Галина Полынская

Поместье призраков

История Агентства «ЭФ»

Четыреста восемьдесят лет существования в темноте стали невыносимым испытанием для вампира Феликса. Что-то пошло не так в момент его обращения, и Феликс сохранил человеческую суть, с которой нестерпимо проживать вечность без солнца. Потомственный испанский аристократ – Феликс остается таким и в современном мегаполисе, но немногочисленные его знакомые даже не подозревают, что за ним стоит история половины тысячелетия.

Знакомство с Петром и Павлом – сотрудниками загадочной компании «Gnosis», положило конец его сумеречному существованию. Специально для Феликса компания разработала препарат, инъекция которого позволяет вести дневной образ жизни и отказаться от крови, заменив её молоком кокосового ореха, сохранив при этом нечеловеческие возможности вампира. Но взамен компания поставила условие: Феликс должен отыскать пятерых человек, наделенных паранормальными способностями, объединить общим благородным делом и направить их способности в помощь людям. И Феликс поочередно находит:

Молодого парня, юриста Германа Артемьева – он флораконтактер, способен собирать информацию при помощи растений и управлять ими.

Охранника супермаркета, бывшего десантника Валентина Сабуркина – ему повинуется любой металл.

Карточную гадалку Алевтину Сердюкову – она проходит сквозь стены.

А также старичка Никанора Потаповича Вересова, оказавшегося волком-оборотнем, и его внучку Арину – девушку, умеющую оставлять свои отражения в зеркалах и через них наблюдать за происходящим.

Не сразу Феликс придумал, чем же будет заниматься такая странная компания, чтобы не навредить обществу, а наоборот. Не помогали даже советы его верных компаньонов – ворона Паблито и крыса Дона Вито. Но идея, наконец, пришла: они открыли детективное агентство «ЭФ». При помощи своих уникальных способностей команда агентства стала раскрывать даже самые сложные и странные дела, в которых преступник подчас оказывался вовсе не человеком.

Глава 1

Весь день, с самого утра, с лестничной площадки доносился шум, грохот и голоса грузчиков – соседка Феликса съезжала с квартиры. Шёл уже восьмой час вечера, а коробки с вещами и не думали заканчиваться.

– Когда-нибудь это прекратится? – проскрипел Паблито, разгуливая по ковру гостиной. Ворон битый час ходил по шелковым узорам, тщательно соблюдая рисунок.

– Сегодня вывезти должны, – ответил Дон Вито. Крыс сидел на подлокотнике дивана и тщательно умывался. – Ты скоро протопчешь дыры в этом изумительном ковре, погуляй по полу для разнообразия.

– Нет, ну зачем человеку так много вещей? – Птица перепрыгнула на паркет и пошла по кругу, вдоль кромки ковра. – Одному, заметь, маленькому, старому человеку – и столько!

– Это она ещё мебель решила оставить, а так за выходные бы не управились.

Закончив умываться, Дон Вито перебрался с подлокотника на спинку дивана и вытянулся в столбик, норовя выглянуть из комнаты в коридор, ведущий в прихожую. Из-за неплотно прикрытой входной двери раздавались голоса рабочих, обсуждающих максимальное количество коробок, помещающихся в лифтовую кабину, и голос Феликса, помогающего разрешить данный вопрос.

– А почему это она мебель решила оставить? – Сделав полный круг, Паблито развернулся и пошёл вдоль коврового края в другую сторону.

– Наверное, потому, что на ту сумму, за которую Феликс выкупил её квартиру, старушка может купить себе в Волгограде мебельный магазин, да ещё и не один к тому же. Чего ради таскаться со старыми шкафами, всё равно развалятся по дороге.

– Тогда что в коробках? И мешках!

– Откуда мне знать? Что ты вообще взбеленился на бедную женщину? Какое твоё дело, сколько имущества она нажила за свою долгую честную жизнь?

– Из-за этой зажиточной женщины Феликс все выходные занимается этим глупым переездом, и ему совершенно не до нас! А завтра утром он уедет в агентство! Потом вернётся вечером, и опять начнётся: «Молчите, уйдите, хочу тишины, хочу отдохнуть, пойдите прочь, кому сказал!»

– Он обещал помочь соседке с переездом, вот и помогает. Феликс джентльмен, слово своё держит. И когда ты прекратишь ворчать, то подумай, что теперь две квартиры, да и вся лестничная площадка в нашем распоряжении. Разве это не стоит пары дней шума и отсутствия Феликса? По мне, так это весьма скромные неудобства в сравнении с грядущими перспективами.

– М-да, две квартиры лучше, чем одна. – Паблито свернул со своей круговой ковровой траектории, подошёл к окну и вспорхнул на подоконник. – Надо сказать Феликсу понаставить там везде решёток и железных дверей, чтобы никто не смог проникнуть на нашу территорию.

– Скажи ещё – сигнализацию провести.

– И сигнализацию тоже.

В свете фонарей мелким крошевом сыпался снег на крышу «Газели», стоявшей во дворе. Крепкие парни в униформе затащили в кузов очередную партию соседского имущества и скрылись в подъезде, направляясь за следующей. Уткнувшись клювом в стекло, иссиня-чёрный ворон наблюдал, как из кабины вышел покурить водитель, как он прохаживается по тротуару рядом с «Газелью», оставляя чёткие следы ботинок на тонком снежном полотне.

Ненадолго заглянув в квартиру, Феликс поинтересовался, чем занимается его «домашний зоопарк».

– Тебя ждём! – каркнул с подоконника Паблито. – Скоро там уже?!

– Уже скоро. Сейчас закончат погрузку, отвезу Марию Львовну на вокзал и…

– Ещё и на вокзал повезёшь?! – Ворон высунул клюв из-за занавески, собираясь разразиться возмущённой тирадой, но мужчина пресёк попытку взмахом руки:

– Да, отвезу. Мне не трудно, а Мария Львовна переживает, что может опоздать на поезд.

– Так чего ж она раньше не выдвинулась, с запасом?

– Хотела проконтролировать вывоз вещей.

– А твоему контролю она, стало быть, не доверяет?

– Паблито! – зарычал Феликс. – Если сам не устаёшь от своего склочного нрава, пожалей хотя бы окружающих! Посмотри, до чего ты довёл Вито! Сидит несчастный, весь какой-то обсмоктанный!..

– Это я умывался… – нерешительно пискнул крыс, но Феликс его не услышал, продолжая отчитывать ворона:

– А ты всё третируешь окружающих и третируешь, несносная птица! Что тебе нужно, что? Ты голодный? Или срочное дело ко мне – вопрос жизни и смерти? Зачем я тебе так остро понадобился?

– Ты обещал, что проведём эти выходные вместе! – обиженно проскрипела птица. – Будем сидеть компанией и рассказывать истории!

– Я пообещал, лишь бы ты от меня отвязался наконец!

– Ах, значит, обманул? А Дон Вито сказал, что ты джентльмен! А ты вот, значит, какой!

Феликс собирался что-то ответить, но со стороны прихожей раздался женский голос:

– Феликс Эдуардович! Ребятушки закончили! Где вы? Пора нам ехать!

– Сидеть тихо! – шёпотом пригрозил мужчина и крикнул в ответ: – Иду, Мария Львовна, уже иду!

Оставшись в одиночестве, ворон с крысой забрались на подоконник и стали смотреть, как мелкий снег засыпает двор, машины и прохожих.

– Вот и зима, – вздохнул Дон Вито, провожая взглядом улетающие вниз снежинки. – Хоть ещё осень, но уже зима.

– Послезавтра наступит декабрь. – Пару раз ворон стукнул клювом в оконное стекло, но это его не развлекло.

– Но сегодня-то ещё ноябрь.

– Какая разница? Теперь полгода будет снег. Всё время снег, каждый день…

– Нам-то что? Мы ж не на улице сидим. А сейчас, глядишь, еще и в отдельную квартиру заселимся.

– И заживем как люди, – усмехнулся крыс.

Стрелки напольных часов подбирались к полуночи, когда, наконец-то, вернулся Феликс. Паблито с Доном Вито терпеливо дождались, покуда он примет душ, переоденется, поужинает бокалом кокосового молока, и, как только мужчина направился в сторону спальни, бросились туда вперед него.

– Истории! Истории! Сейчас будут истории! – Хлопая крыльями, ворон перелетел через порог и запрыгал по черному ковру.

Не зажигая света, Феликс зашел в комнату, положил мобильный телефон на каменную столешницу столика-подставки, заменяющего прикроватную тумбочку, снял халат и лег на кровать.

– Ну что, будем рассказывать? – Паблито вспорхнул на постель, следом забрался Дон Вито.

– Будем. Рассказывай, – ответил Феликс, закрыл глаза и моментально уснул.

Глава 2

Утро выдалось тихим и солнечным. Легкий мороз, сверкающий чистотой снег, глянцевая синева неба словно принарядили город, наполнив его атмосферой пока ещё далеких новогодних праздников.

Перебираясь из пробки в пробку, Феликс медленно, но верно двигался к агентству. Дорога уже заняла целый час и обещала продлиться почти столько же, но опоздание не грозило – выехал он с приличным запасом. В голове всё еще крутились разговоры с Паблито и Доном Вито. С утра пораньше крыса с вороном озадачили настойчивым желанием как можно скорее переехать на освободившуюся соседнюю жилплощадь. Они так и сказали: «переехать». На вопрос Феликса, не слишком ли им будет тесно в трёх комнатах, Паблито заверил, что в самый раз. Слушать о том, что он и в мыслях не держал покупать квартиру персонально для них, «домашний зоопарк» не пожелал, и Феликс заранее предвкушал вечернее продолжение этого пустого разговора.

Подъехав к старому одноэтажному особняку, Феликс остановил машину у ограды и вышел из салона. Зайдя на территорию, он поднялся по ступенькам на крыльцо, привычно бросив взгляд на вывеску при входе: «Агентство “ЭФ”. Частный розыск. Помощь в беде», открыл дверь и вошел внутрь. Как и ожидалось, раньше всех явился секретарь Никанор Потапович с внучкой, и оба уже занимались делами: дед подметал полы мокрой щеткой, Арина поливала цветы на подоконниках.

– Утро доброе, – поприветствовал директор сотрудников.

– Добренькое, Феликс, добренькое, – ответил Никанор, не прерывая своего занятия. – Погодка-то какая хорошая задалась, чисто – Рождество.

– Да, есть немного. – Феликс снял черные очки и потер переносицу, моргая. Солнечный свет и снежный блеск оказали неожиданное и малоприятное воздействие – глаза резало так, словно в них песка насыпали. – Новостей не появлялось?

– Нет пока, – ответила Арина, отставляя пластмассовую лейку и берясь за распылитель. – Феликс Эдуардович, а как мы будем офис к Новому году украшать? Живую ёлку поставим или искусственную?

– Украшать? – озадаченно переспросил Феликс.

– Ага. – Девушка методично нажимала на поршень распылителя, тщательно опрыскивая каждое растение. – Гирлянды, разноцветные шары, плакаты поздравительные…

Феликс окинул взором помещение секретарской.

– Это обязательно?

– А как же! И подарки друг другу, открытки, маленькие сувенирчики клиентам тоже нужны. Без этого не бывает праздника.

Пока Феликс раздумывал, что же на это сказать, явились остальные члены коллектива – Валентин, Гера и Алевтина. Поприветствовав начальство и Никанора с Ариной, они тоже включились в обсуждение новогодних праздников в агентстве. Видя, что у директора эти планы явно не вызывают восторга, Валя с Алевтиной пошли в наступление:

– Открытие агентства планировали отметить, да так и не отметили! Раскрытие первого дела тоже хотели отметить как-то особенно, тоже не отметили! Теперь еще и Нового года не будет?!

– Да будет вам Новый год, будет! Что вы накинулись? Я ведь даже ничего не успел сказать!

– Да у тебя на лице всё написано, что ты хочешь сказать! – воскликнула Алевтина Михайловна, кивая на бесстрастный беломраморный профиль директора. – А мы хотим ёлку! Нет, даже две ёлки! Одну здесь поставим, другую в главном офисе.

– Третью мне в кабинет ставить не обязательно. Или это тоже необходимое условие праздника?

– Не обязательно!

– Можно поставить маленькую на стол или на подоконник, будет вполне достаточно, – поддержала Арина.

– Вообще без ёлки можно обойтись в кабинете? Я не очень люблю запах хвои.

– Они пластмассовую поставят. Феликс, соглашайся, – пряча улыбку, сказал Гера. – А игрушки у меня дома есть! Давно не доставал коробку, вот и будет им повод наконец блеснуть.

– Делайте что хотите, – отмахнулся Феликс. – Я у себя, если что.

Но уйти в кабинет директор не успел. Входная дверь отворилась, и на пороге возник посетитель – молодой человек лет двадцати – двадцати трёх: среднего роста, худощавый, светловолосый, с открытым симпатичным лицом. Одетый в легкое серое пальто, он придерживал одной рукой кожаную сумку, висевшую на плече. Посмотрев на собрание, парень откашлялся и произнёс:

– Это здесь детективное агентство?

– Здесь, здесь, – закивал пышной седой шевелюрой секретарь. – Проходьте, сделайте милость.

Молодой человек поправил ремень сумки на плече, шагнул за порог и сказал:

– Тогда я к вам.

– Дело, что ли, есть у вас какое?

– Наверное, да, дело есть, – ответил он, разглядывая помещение. – Мне надо кое-кого найти.

– И кого же?

– Меня. Я хочу, чтобы вы нашли меня.

Глава 3

Поглядев на парня поверх оправы, Никанор подтолкнул указательным пальцем очки повыше на переносицу и сказал:

– Мудрёно выражаешься, касатик.

– Не поняли мы, – качнула высокой прической Алевтина Михайловна. – Что значит – найти вас, молодой человек? В каком смысле?

Он шумно вздохнул, опуская белокурую голову.

– Сейчас постараюсь объяснить. Можно присесть?

– Пожалуйста. – Гера указал на диванчик для посетителей. – А пальто и сумку можно вон туда, на вешалку повесить.

Парень кивнул, снял пальто, оставшись в черных джинсах, тонком бежевом свитере, но сумку вешать не стал, а, сев на диван, поставил её на колени. Немного помолчав, молодой человек произнес, рассеянно глядя в пространство серо-голубыми глазами:

– Я не знаю кто я и откуда. Даже собственного имени не помню. В себя пришел на улице. Ходил по Садовому кольцу туда-сюда, пока меня не остановил ряженый ресторанный зазывала и      не спросил, всё ли со мной в порядке. С этого момента сознание и включилось. Потому и прошу вас найти меня. Выясните, кто я такой.

Парень замолчал. Молчали и сотрудники агентства. Задумчиво почесав подбородок, Валентин изрёк:

– Так это… Если амнезия случилась, то в больницу надо. К нам-то чего?

– Может быть, позже, но сейчас надо как можно скорее выяснить, кто я такой.

– А к нам-то вы как догадались приехать? – поинтересовалась Арина, с сочувствием глядя на парня.

– Вот, – он сунул руку в боковой карман сумки и достал измятый лист бумаги. Развернув, посетитель продемонстрировал типографский текст: «Детективное агентство “ЭФ”. Решаем любые проблемы!», – увидел на автобусной остановке. Подумал, что это знак, взял такси и приехал.

Глянув на этот листок, Феликс вопросительно приподнял бровь, и Алевтина поспешно пояснила:

– Это я давала объявления, когда у нас простой случился. Говорить не стала: подумала, если сработает – скажу, а не сработает, чего и говорить. Парень, так почему ты в больницу не хочешь?

– Не знаю. Кажется, там не помогут. И ещё мне почему-то страшно связываться с больницей.

– А что у тебя есть при себе? Документы, мобильный телефон? – спросил Феликс.

– Ничего. Вообще ничего, кроме этой сумки.

– А в сумке есть что-нибудь, или она пустая?

– Что-нибудь есть. – Парень отодвинул стопку глянцевых журналов, поставил сумку на столик и расстегнул молнию. – Только это.

Феликс подошел и заглянул внутрь. В разорванном плотном черном пакете лежали пачки пятитысячных купюр.

– И сколько здесь?

– Не знаю – я побоялся на улице считать, но, по всей видимости, много.

– Пакет ты разорвал?

– Да. Надо же было посмотреть, что внутри.

– Позволишь? – Феликс протянул руку к сумке.

– Да, конечно.

Взяв сумку, он отнес её к секретарском столу и вытряхнул содержимое. Действительно, кроме пачек денег, в черном пакете больше ничего не оказалось. Не разрывая банковской упаковки, Феликс просмотрел достоинства купюр, пересчитал количество пачек и сказал:

– Ровно пять миллионов рублей.

– Ого! – вырвалось у Алевтины. – Не слабо! И ты совсем-совсем не помнишь, что это за деньги и откуда они у тебя?

С потерянным видом молодой человек отрицательно покачал головой. Убрав деньги обратно в сумку, Феликс застегнул молнию и подошел к парню. Посмотрев на его опущенную голову с волнистыми, цвета спелой пшеницы прядями волос, он сказал:

– У тебя что-нибудь где-нибудь болит?

Тот поднял лицо и удивленно посмотрел на него снизу вверх.

– Почему вы спрашиваете?

– С этого момента ты просто отвечаешь на вопросы, не задавая встречных, если хочешь, чтобы мы тебя нашли. Понятно?

– О, значит, вы берётесь… берётесь за меня?

– Беремся. И теперь ты полностью переходишь под опеку нашего агентства. А это означает, что ты делаешь только то, чтотебе скажут, и не делаешь ничего без моего ведома. Это тоже понятно?

– Понятно. – На его губах появилась слабая улыбка, и уставшее лицо посветлело. – Вас как зовут?

– Феликс Эдуардович, для тебя просто Феликс. Я директор агентства. А это наш коллектив… – И Феликс по очереди представил сотрудников. – Теперь отвечай на вопрос: что-нибудь у тебя болит?

Прислушавшись к собственным ощущениям, парень пожал плечами:

– Пожалуй, только ноги, но это боль от усталости. Видимо, долго ходил.

– Какие-то дискомфортные, необычные ощущения?

– М-м-м… – он снова прислушался к себе. – Только спазмы в желудке, похоже от голода. Наверное, я давно не ел.

Услышав это, Никанор Потапович торопливо пошаркал на офисную кухню, а Арина сказала, что у неё в куртке есть конфеты.

– Не надо конфеты! – донеслось из кухни. – Аппетиты перебивать! Сейчас сварганю хлопцу завтрак с чайком, минутку потерпите!

– Потерпишь, или дать конфет? – уточнил Феликс.

– Потерплю. Вы знаете, это, конечно, очень странное ощущение, но у вас тут совершенно особенная атмосфера: как будто не в офис пришел, а домой к кому-то, в гости. И я себя оченьспокойно чувствую, в полнейшей, можно сказать, безопасности ощущаю.

– Всё верно, – заулыбалась Алевтина. – Мы тут как семья.

– Ты в правильные руки попал, – подтвердил Сабуркин. – В беде не оставим.

– Не мешало бы придумать тебе имя, раз своего не помнишь,– заметил Гера. – Надо же как-то к тебе обращаться. Может, ты сам хочешь как-то назваться?

Парень надолго задумался, затем развел руками:

– Не знаю, даже мыслей нет.

– Ты светловолосый, можно звать тебя Флавио. В переводе с испанского – «золотая голова», – предложил Феликс.

– Ой, да пока выговорим! – отмахнулась Алевтина Михайловна. – Давайте что-нибудь попроще!

– Он похож на актера Александра Петтифера, – смущенно улыбнулась Арина. – Просто удивительно похож.

– Отлично! – сказал Феликс. – Назовем его Алексом.

– Но актера зовут Александром…

– Того зовут Александром, а этого будут звать Алексом. Что не так-то?

– Всё так, Феликс Эдуардович! Как скажете!

На том и порешили.

Глава 3

Поздний завтрак для Алекса – в виде исключения – Никанор накрыл на своём секретарском столе. Молодой человек принялся за еду, и Феликс отметил про себя, что, невзирая на голод, ест он неторопливо, аккуратно, правильно используя нож и вилку. Пожелав ему приятного аппетита, Феликс прошел в главный офис сделать пару звонков. Набрав номер будущего врача-реаниматолога, он подошел к окну, на подоконнике которого раскинул зеленые листья цветок диффенбахии.

– Да, Феликс, день добрый! – ответил звонкий жизнерадостный голос. – Слушаю вас!

– Здравствуй, Инна, рад слышать тебя в хорошем настроении и добром здравии. А у меня как всегда к тебе дело.

– Я так и поняла, – рассмеялась девушка. – Что на этот раз стряслось?

– Надеюсь, ничего серьезного. Просто нужна небольшая консультация. Скажи, пожалуйста… Допустим, человек потерял память, ничего о себе не помнит. Каким специалистам его нужно показать?

– В результате травмы?

– Нет вроде. Причины не ясны.

– Если человек потерялся вследствие амнезии, обычно полиция отправляет таких пациентов в институт Сербского к врачу-гипнологу. Еще надо бы сдать анализы, чтобы исключить какие-то отравляющие вещества или психотропные препараты.

– А если действовать без полиции, в частном, так сказать, порядке?

– Паспорт, страховой полис у него есть?

– Нет, но есть возможность заплатить за все анализы и за консилиум гипнологов.

– Хм-м-м… – Инна ненадолго замолчала, затем произнесла:– Анализы я и сама могу посмотреть, а вот гипнолога надо поискать. У меня знакомых нет, но могу бросить клич. Сегодня-завтра кто-то да найдется.

– Хорошо бы это случилось как можно скорее.

– Я постараюсь. Завтра к семи утра привезите его в Боткинскую. Я как раз в ночь дежурю, дождусь вас и возьму кровь на анализ.

– Позвоню от шлагбаума? – улыбнулся Феликс.

– Именно! – рассмеялась в ответ девушка. – Всё как всегда!

Они попрощались, и следом Феликс позвонил капитану Мухину.

– Алё! – крикнул его голос, едва пробиваясь сквозь какой-то пронзительный звук, похожий на визг бензопилы.

– Дима, ты можешь разговаривать?

– Сейчас не могу! У нас ремонт в участке! Срочное что-то?

– Да нет, терпит дело. Сегодня сможешь позвонить?

– Да, в обед наберу!

Убрав телефон во внутренний карман пиджака, Феликс вернулся в секретарскую. Новый клиент агентства закончил свою трапезу и пил чай с конфетами. Увидав начальство, коллектив воззрился на директора, ожидая дальнейшего руководства к действию. Подойдя к столу, за которым сидел парень, Феликс сказал:

– Посетить врача и сдать кое-какие анализы тебе всё-таки придется, но сделаем мы это в частном порядке, через знакомых врачей, так что пусть это тебя не пугает.

Алекс согласно кивнул, а Феликс продолжил:

– Сейчас поедешь с Герой в ближайший торговый центр, купишь себе новую одежду с обувью, потому что всё, что на тебе, скорее всего, понадобится в расследовании. Кроме того, возьмешь всё, что тебе необходимо на ближайшие дни проживания в отдельной квартире. Всё понятно?

– Да, кроме одного. На что покупать? Я не знаю, что это за деньги в сумке и могу ли я их тратить.

– Одну пачку ты уже надорвал, чтобы расплатиться за такси, вот её и бери. В случае чего, потом восполним, не беспокойся.Остальную сумму уберем в сейф и забудем о ней до выяснения твоего дела.

– Хорошо, согласен.

– Это еще не всё. Гера, сфотографируй его в пальто, без пальто, лицо крупным планом и распечатай фотографии. После можете ехать.

– Сейчас исполним. – Гера достал смартфон, а Алекс поднялся из-за стола и направился к вешалке с верхней одеждой.

Проведя фотосессию, Герман спросил, надо ли сейчас же распечатать снимки или можно по возвращению.

– Можно по возвращению. Поезжайте. Быстрее вернетесь – быстрее отвезу поселяться и отдыхать.

– А куда поселять его будем? – поинтересовалась Алевтина. – Ты мою бывшую рабочую квартиру имел в виду?

– Нет, я выкупил вторую квартиру на своём этаже. Соседка переехала, только вчера вещи вывезла, – туда Алекса и определю.

– О, надо же как кстати получилось! – усмехнулся Сабуркин. – Прям как знала соседка, когда освобождать жилплощадь.

– Удачное совпадение, согласен, – сказал Феликс и демонстративно посмотрел на браслет наручных часов.

Гера с Алексом ушли, а оставшиеся члены коллектива дружно уставились на директора с заинтересованными лицами, как будто он уже мог что-то сказать по текущему делу. Феликс подошел к окну, посмотрел на отъезжающую машину и сказал:

– Интересный парнишка.

– И что ж в нём интересного? – внимательно прищурился Никанор Потапович.

– От него пахнет туалетной водой «Паша» от «Картье». Запах хоть и выветрился прилично, но вполне узнаваем.

– И что в этом такого? – пожала плечами Алевтина. – Алекс хорошо одет, выглядит ухоженно, видимо, не из бедной семьи. Чего бы ему «Пашой» не подушиться?

– К тому, что это довольно тяжелый запах, запах взрослого мужчины. Странный выбор для молодого человека.

– Может, отцовскими набрызгался? – предположил Валя. – Захотел добавить себе взрослости.

– Не слишком ли это инфантильный поступок для его возраста? Не такой уж он и маленький мальчик.

– Мальчики обычно ближе к полтиннику взрослеют, и то не всегда, – вздохнула Алевтина Михайловна. – Тут уж не угадаешь.

– Что нам вообще дает его одеколон? – спросила Арина. – Зачем нам эта деталь?

– Сейчас нужны и важны любые детали, – ответил Феликс.– Неизвестно, какая именно несущественная на первый взгляд мелочь начнёт нам рассказывать целую историю.

Глава 4

Глядя в окно на проезжающие мимо особняка машины, Феликс сказал:

– Сейчас они вернутся, я заведу Алекса в свой кабинет, усажу в кресло, начну задавать вопросы и усыплю его – выключу сознание. И ты, Никанор Потапович, считаешь запахи с его одежды, обуви, рук и волос.

На удивление старик согласно кивнул безо всяких возражений.

– Времени будет немного, – продолжал Феликс. – Неизвестно, что у него с головой, поэтому поостерегусь вводить в гипнотический сон надолго.

– Эт верно, – снова кивнул старик. – Чего зазря черепушку-то шибче расшатывать.

– Феликс, – вмешалась в разговор Алевтина, – ты меня извини, но я краем уха услышала твой разговор телефонный про врача-гипнолога. Зачем он нужен, если ты сам себе вполне гипнолог? Возьми и вскрой мальчишке память прямо здесь и сейчас.

– Мои способности другого толка, – ответил Феликс, продолжая смотреть в окно. – Они нацелены на подавление, слом сопротивления, на угасание, а никак не на пробуждение. Я могу убить память, но не воскресить её.

– О как… – задумчиво произнес Валентин. – Значит, у тебя есть какие-то ограничения возможностей?

– Разумеется, есть, и достаточно много. Я уже как-то объяснял вам, что все мои способности нацелены на собственное выживание и поиск пропитания. Всё, больше никаких высоких материй во мне не заложено.

– Но это у всех людей так, – осторожно заметила Алевтина. – Мы все запрограммированы на выживание, а пропитание – часть выживания. Другое дело, останемся ли мы просто животными, умеющими хорошо добывать себе пропитание в каменных джунглях, или станем людьми.

– Ну, так как человеком мне всё равно никогда не стать, остается довольствоваться тем, что имею, – усмехнулся Феликс.

– Вы больше, чем человек, Феликс Эдуардович, – донесся голосок Арины откуда-то со стороны кухни. – Вам приходится преодолевать не только обстоятельства, которые постоянно навязывает мир, но и самого себя. Каждый день, каждое мгновение. А это подвиг, достойный сверхчеловека!

– М-да, слова не мальчика, но мужа. Кажется, еще немного – и в этих стенах вырастет барышня с философским складом ума, а нам тебя еще замуж выдавать. Итак, дамы и господа, на этом коллективный сеанс психоанализа объявляю завершенным – вернулся Герман с нашим клиентом.

Феликс отошел от окна и направился к выходу. Открыв дверь, он вышел на порог. Синий «Опель» остановился у ограды особняка, из машины вышли парни, и, прежде чем они взялись вытаскивать из салона покупки, Феликс сказал:

– Оставьте! Перенесём потом сразу в мою машину!

Гера захлопнул дверь, и парни пошли в особняк. Посторонившись, Феликс пропустил их в секретарскую со словами:

– Алекс, пойдем-ка ко мне в кабинет, поговорим немного. Ты не хочешь ещё чего-нибудь поесть, попить?

– Нет, спасибо, готов разговаривать.

Голос парня, его манера вести себя, разговаривать – всё было спокойным, располагающим и каким-то не по возрасту взвешенным.

Зайдя в кабинет, Феликс предложил ему присаживаться в своё кресло, а сам прикрыл дверь. Опершись рукой о край стола, он посмотрел на Алекса долгим изучающим взглядом и произнёс:

– Буду задавать вопросы – постарайся отвечать не задумываясь, называй первые ассоциации, которые придут в голову. Готов?

– Да. – Он смотрел на Феликса открытым взглядом ясных глаз цвета закатного неба, просто смотрел, ожидая вопросов, и не было в этом взгляде любопытства или настороженности – всех тех эмоций, которые, как правило, вызывал в людях директор агентства «ЭФ».

– Поехали. День или ночь?

– День.

– Время года?

– Лето.

– Синий?

– Море.

– Сладкий?

– Виноград.

– Горький?

– Опыт.

– Звонит?

– Колокол.

Не меняя скорости и ритма задаваемых вопросов, Феликс принялся беззвучно постукивать пальцами по крышке стола, отчего в электрическом свете засверкал винно-красный камень в массивном перстне с причудливым вензелем в виде монограммы «F». Алекс невольно опустил взгляд и стал смотреть на кольцо. Постепенно замедлилась скорость ответов на вопросы, веки парня начали тяжелеть.

– Ты из Москвы? – уже как сквозь вату донёсся голос Феликса.

– Нет, – ответил парень. Глаза его закрылись, голова откинулась на спинку кресла.

– Спишь?

Ответа не последовало – и так было ясно, что Алекс крепко спит. Дотянувшись до кнопки селекторной связи телефонного аппарата, стоящего на столе, Феликс сказал:

– Никанор, зайди ко мне.

– Бегу-бегу.

Вскоре дверь приоткрылась, и показалась вечно всклокоченная седая шевелюра. Феликс жестом поманил старика внутрь. Увидев в кресле спящего парня, Никанор прокрался в кабинет на цыпочках и движением бровей спросил, что нужно делать. В ответ Феликс провел в воздухе рукой от златокудрой головы до ботинок и демонстративно втянул воздух, раздувая ноздри. Никанор кивнул и жестом попросил директора выйти из кабинета. Показав ему на пальцах «десять минут», Феликс развернулся к выходу. Уходя, он увидел, как старик подошел к парню, склонился над ним и в глазах цвета лесного ореха сверкнул звериный желтый огонек.

Притворив за собой дверь, Феликс остался в главном офисе. Он сел за стол Сабуркина, подпер кулаком подбородок и уставился в пустоту.

Глава 5

Ровно через десять минут из кабинета выглянул Никанор Потапович.

– Успешно? – спросил Феликс, поднимаясь из-за стола.

– Как смоглось, – пожал плечами старик. – Сейчас расскажу, или разбудишь спервой?

– Разбужу. Иди пока, позже поговорим.

Никанор отправился в секретарскую, а Феликс вошел в кабинет, встал на том же месте в той же позе, оперся одной рукой о край стола, а другую поднял вверх, щелкнул пальцами и одновременно с этим задал очередной вопрос, словно и не прекращал этого занятия:

– Ветер?

– Сильный, – глухо ответил парень, просыпаясь.

– Молоко?

– Скисло.

Открыв глаза, он посмотрел туманным взором на стоявшего перед ним мужчину.

– Кто я?

– Вампир.

Феликс вопросительно приподнял бровь:

– Почему?

– А что я сказал? – тряхнув головой, Алекс помассировал виски, словно у него разболелась голова.

– Ты сказал, что я вампир. Почему ты так решил?

– Я так сказал? – искренне удивился он. – Извините, видимо, у меня опять какое-то помутнение.

– Это я виноват, не стоило сходу тебя нагружать. Как себя чувствуешь?

– Какая-то ужасная усталость навалилась, готов упасть на пол и уснуть.

– Давай уложу тебя на диван в секретарской. До конца рабочего дня осталось три часа, как раз хорошенько выспишься, потом закроем агентство и поедем домой. Годится?

– Годится.

Алекс тяжело поднялся и, неуверенно ступая ватными ногами, пошел из кабинета.

В секретарской Феликс попросил коллектив перебазироваться в главный офис:

– Что-то совсем наш Алекс притомился, надо бы ему поспать.

– Какие вопросы! Укладывайся, устраивайся поудобнее, – Алевтина поспешила к вешалке с одеждой и сняла с крючка шерстяной платок-шаль, который носила вместо шарфа. Тряхнув платок, она расправила ткань размером не меньше квадратного метра и укрыла им улёгшегося на диван парнишку.

– Спасибо, – пробормотал он, закрывая глаза.

Сотрудники агентства во главе с директором покинули секретарскую, и в комнате погас свет.

Когда все расселись по местам в главном офисе, Феликс посмотрел на Геру и спросил:

– Как вы съездили? Как Алекс себя вёл, что говорил, что ты можешь о нём сказать?

– Ничего особенного, хоть я и старался внимательно за всем наблюдать, – пожал плечами Герман. – Вёл себя вежливо, достаточно скромно, но с достоинством, как приличный, культурный гость. В торговом центре сразу, автоматически направился к магазинам дорогой брендовой одежды и тщательно выбирал вещи, рассматривая даже внутренние швы. Взял не самую дорогущую и выпендрежную, а довольно практичную, на каждый день. Правильный, в общем, выбор сделал. А ещё, когда он переодевался, я заметил у него на руке тоненький браслетик из ниток или шнурков цветных – не разглядел. Зацепился взгляд за этот браслетик, показалось странным, что носит какую-то подростковую чепуху, вроде фенечек этих плетеных, а не часы, допустим, приличные.

– Посмотрим на браслетик. Как думаешь, он на самом деле ничего не помнит или притворяется? – задал неожиданный вопрос Феликс.

– Не знаю. А что, есть сомнения? Зачем ему комедию перед нами ломать?

– Разные могут быть цели у человека. Ладно, думаю, врач-гипнолог способен дать точное заключение. Никанор, у тебя что?

– От самого парня запахи одеколона, мыла дорогого да здорового тела, – ответил старик. – Видать, хорошо питается, здоровое жизненное поведение имеет. От одежды чем только не пахнет, но оно и понятно – наболтался по городу-то. А самый сильный запашок, что всё перебивает, – креозот. От штанов да от обуви несёт им сильно.

– Креозот? – переспросил Феликс. – Это он в метро, что ли, ехал?

– В метро-то послабее запах будет, тут скорее всего дорога железная. Похоже, что прям по рельсам шёл.

– Можно сказать – когда? Хотя бы диапазоне нескольких дней?

– Можно, чего ж нельзя. Вчерась али сегодня шёл.

– Понятно. – Феликс перевел взгляд на Геру. – Обработай сейчас фотографии Алекса: убери наш офис из кадра, оставь его на сером или черном фоне.

Парень кивнул и включил свой компьютер, а Феликс снова посмотрел на Никанора.

– Что-нибудь ещё?

– Что-нибудь ещё разнюхаю, когда одежонку с него сымешь да мне отдашь.

– Здесь его и переоденем, как проснётся. Ещё у кого-нибудь есть мнения, соображения по поводу нашего героя? Кроме того, что это симпатичный парень из хорошей обеспеченной семьи.

Сотрудники переглянулась.

– Ну-у-у… – протянула Алевтина Михайловна. – Могу карты на него раскинуть или по руке посмотреть линию жизни там, судьбы…

Ответить Феликс не успел – позвонил капитан Мухин. После небольшого рассказа о постигшем его участок несчастье в виде ремонта, участковый поинтересовался, по какому вопросу Феликс звонил.

– Пара вопросов, – ответил Феликс, отходя к окну. – Есть у тебя возможность заглянуть в картотеку по без вести пропавшим?

– Э-э-э… – озадачился таким вопросом Дмитрий. – Вообще-то могу, а что случилось?

– Не могу пока раскрывать подробности – конфиденциальное дело агентства.

– Нужна фотография или фоторобот, описание…

– Фотография есть. Ещё нужно посмотреть записи камер наблюдения железнодорожных вокзалов за последние двое суток.

– Э-э-э-м-м-м… Каких именно вокзалов?

– Всех.

– Задачка, однако. Тут надо знакомых поискать. Такая информация только по запросу от отдела или оперативнику выдается, но я посмотрю, поспрашиваю. И кого разыскиваем?

– Парня с фотографии. Я тебе её сейчас пришлю. – Вполоборота Феликс посмотрел на сидящего за компьютером Геру. Тот пощёлкал мышкой и кивнул, мол, всё готово.

– Присылай, посмотрим, что можно сделать. – Однако голос участкового звучал не особо уверенно. – Криминальной истории за этим никакой не стоит? А то по долгу службы я обязан…

– Нет, Дима, ничего там нет такого, я бы не стал тебя подставлять.

– Охотно верю, охотно…

– И если можно, отследи базу пропавших людей хотя бы в течении ближайшей недели. Вдруг поступит заявление по этому парню.

– Хорошо, присылай фото, – и капитан Мухин продиктовал адрес своей электронной почты.

Глава 6

Незадолго до конца рабочего дня Феликс пошел в секретарскую будить Алекса. Молодой человек крепко спал, натянув платок Алевтины до самого подбородка. Директор осторожно тронул его за плечо, и парень сразу открыл глаза.

– Давай собираться потихонечку и поедем домой.

– Да, да, сейчас… – Он поднялся, ёжась спросонок. – Который час?

– Половина шестого. В шесть мы закрываемся. Скажи, тебе не будет затруднительно переодеться, оставить свою одежду здесь и поехать уже в новом?

– Не будет, – он зевнул, прикрывая ладонью рот, – только всё в машине Геры.

– Ничего страшного, он принесёт. Просыпайся пока, я скажу ему, чтобы сходил за твоими вещами.

Оставив парня, Феликс пошел в главный офис и велел Герману принести из машины покупки Алекса.

– Только одежду-обувь? – уточнил Гера.

– Да, чтобы он смог тут полностью переодеться.

– Хорошо, сейчас.

Парень ушел, а Феликс обратился к Никанору:

– Сейчас его носильные вещи будут в твоём распоряжении. Постарайся добыть максимум, до самых незначительных нюансов. Запиши на листок всё, что сможешь определить.

– Сделаем-сделаем, – закивал старик, – задержусь чуток – и сделаем. А сумку, деньги поразнюхивать не надо?

– Не помешает. Сумку тоже оставлю в офисе, деньги в сейфе, код – год моего рождения.

– Добренько. Ступайте себе спокойненько. Ариша прибираться начнет, а я дельцем займусь. Утречком все записки на столе тебя дожидаться будут.

– Хорошо. До завтра, Никанор, до завтра, Арина.

Дедушка с внучкой остались в главном офисе, а директор с Алевтиной и Сабуркиным пошли в секретарскую, где их встретил уже переодевшийся Алекс. На парне были синие джинсы, болотного цвета свитер и черные ботинки. Свою старую одежду он аккуратно сложил в пакеты из магазинов и оставил на диване.

– Прекрасно, – одобрил Феликс, окинув его взглядом с головы до ног, – можем ехать.

Привыкая к обновке, Алекс поочередно приподнял-опустил рукава свитера, и на левом запястье мелькнул плетеный браслет, толщиной не больше пяти миллиметров.

– Браслет у тебя интересный какой, – сказал Феликс. – Можно глянуть?

Парень посмотрел на украшение, словно только что заметил его на своей руке. Пощупав неприметную застежку-винт, он подергал браслет указательным пальцем, убедился, что тот тянется, снял его через кисть, не расстёгивая, и протянул директору. Феликс взял браслет и повертел его в пальцах, ощупывая. Плотные эластичные нити черного, белого и красного цвета сплетались в разноцветные веревочки, из которых и состоял браслет с простой металлической застежкой.

За те полминуты, что Феликс рассматривал браслет, с Алексом начало происходить странное: глаза его расширились, он резко побледнел и стал задыхаться. Пристально поглядев на парня, Феликс протянул ему браслет – тот схватил его и мгновенно успокоился. Феликс жестом попросил браслет обратно, Алекс отдал и снова начал задыхаться.

– Интересно, – сказал директор, возвращая украшение, – тоже не помнишь, что это и для чего оно тебе?

– Нет. – Парень надел браслет на запястье и опустил рукав свитера. – А что это было со мной такое?

– Похоже на паническую атаку. Сознательно ты не помнишь этой вещи, а где-то в подкорке у тебя прошита необходимость носить браслет.

– Что ж, если я его сниму и выброшу, задохнусь и умру? – Алекс явно находился под неприятным впечатлением от произошедшего.

– Не переживай, не допустим. Всё, поехали.

Они вышли из особняка в сопровождении Геры, и, пока тот перекладывал из своего «Опеля» покупки в машину Феликса, Алекс сел на переднее сидение и стал рассматривать свой браслет с таким видом, будто запястье обвивала змея, а не плетёные нитки.

Сев за руль, Феликс велел своему пассажиру пристегнуться и включил зажигание.

По дороге Феликс попробовал разговорить его, но парень отвечал нехотя, односложно, видимо, всё еще пребывая под впечатлением от собственной реакции на расставание с браслетом,

Феликс оставил его в покое, просто негромко включив музыкальную радиостанцию.

Только когда машина подъехала к площади Восстания и свернула во двор сталинской высоки, Алекс нарушил молчание:

– Здесь вы живёте?

– Да. – Феликс остановил машину рядом с подъездом. – И ты тоже пока тут поживешь. В вестибюле у нас охранник, зовут Алексей, ему не обязательно знать твою историю, так что ты мой племянник, приехал погостить, хорошо?

– Хорошо.

Они вышли из салона, забрали пакеты с покупками и зашли в подъезд.

Охранник как обычно сидел за своей стеклянной конторкой и смотрел маленький телевизор, работавший почти без звука.

– Добрый вечер, Феликс Эдуардович, – обернулся он к вошедшим.

– Приветствую, Алексей. Вот, знакомься, мой племянник, Алекс, приехал в столицу на недельку-другую, поживет у меня.

Охранник приветственно кивнул и сказал, что парень может к нему обращаться с вопросами, просьбами, он будет рад помочь. Перебросившись с Алексеем парой ничего не значащих фраз, Феликс с «племянником» направился в лифтовой холл. Подходя к кабинам, мужчина замедлил шаг и сказал:

– Ты поезжай, а я поднимусь по лестнице. Это моя ежедневная тренировка, стараюсь не пропускать.

– Да, конечно, а какой этаж?

– Двенадцатый.

Феликс нажал на кнопку вызова лифта и пошёл в сторону лестничной клетки, прежде чем кабина раскрыла своё зеркальное нутро.

Глава 7

Феликсу пришлось постоять какое-то время на одиннадцатом этаже, чтобы не получилось подняться по лестнице быстрее, чем Алекс на лифте. Он слушал, как подъехала кабина, открылись двери, парень вышел на площадку и воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом пакетов в его руках. Подождав ещё немного, Феликс поднялся на площадку. Увидев его, Алекс поинтересовался:

– И что, вот так каждый день?

– По возможности, да. Стараюсь держать себя в форме.

Феликс подвел парня к своей новой квартире, открыл дверь, шагнул в прихожую и включил свет.

– Проходи, располагайся. Отсюда только что съехала хозяйка, я ещё не успел сменить мебель и сделать ремонт, но всё, что нужно для жизни, тут есть.

Они зашли в квартиру, Феликс показал кухню и комнаты, обставленные старой, но вполне добротной мебелью. Конечно, после переезда хозяйки квартира нуждалась в уборке и даже ремонте, но как временно пристанище вполне годилась.

– Завтра вызову уборщиков, всё тут приведут в порядок, – сказал Феликс, проходя в спальню и заглядывая в платяной шкаф. – Вешалки есть, подушки-одеяла тоже, постельное белье ты купил.

Когда Феликс проходил мимо зеркального трюмо, Алексу показалось, что он заметил нечто странное, но не успел понять, что именно показалось странным. Но когда, выходя из спальни, Феликс опять прошел мимо трюмо, Алекс снова это увидел: в зеркале отразилась только одежда директора агентства «ЭФ», без него самого. Зажмурившись, парень тряхнул головой, отгоняя наваждение, и отступил с порога, давая Феликсу пройти.

– Итак, – сказал мужчина, направляясь в прихожую, – любую еду, всё, что можно купить в ближайшем супермаркете или заказать с доставкой, – звони охраннику. Из дома я тебе не советую выходить одному – не известно, что с твоей памятью и когда она снова может дать сбой. Лучше хорошенько отдыхай, отсыпайся, смотри телевизор, если захочешь что-то почитать, составь список, я принесу. Утром ранний подъем, – в шесть ты должен быть уже на ногах, – ничего не ешь и не пей. Поедем сдавать анализы.

– Всё-таки в больницу… – приуныл парень.

– Без этого никак. Надо же понять, что с тобой случилось, хотя бы исключить попадание в кровь наркотических веществ. Не беспокойся, врач свой человек, всё будет сугубо конфиденциально, и в клинике тебя никто не оставит, по врачам будешь ездить со мной.

– По врачам? Их будет несколько?

– Да, после анализов встретимся с врачом-гипнологом, он постарается твою память реанимировать.

– А, хорошо, вдруг что-то и получится.

Почему-то визит к гипнологу вызвал у Алекса наименьшее беспокойство, тогда как страх перед обычной клиникой сохранялся.

– Если что понадобится, какие-то вопросы возникнут, с чем-то не будешь справляться – звони в квартиру напротив. Номер моего телефона у тебя тоже есть.

– Спасибо.

Феликс ушел, оставив молодого человека обживаться на новом месте. Дома его встретили основательно заскучавшие Паблито с Доном Вито и с порога засыпали вопросами: когда же они заселятся в новую квартиру?

– В толк не возьму, почему вы решили, что непременно должны туда заселиться? – Разувшись, Феликс пошел в гардеробную, на ходу расстегивая пиджак. – Не мог же я такого пообещать – даже спросонок, даже чтобы вы от меня отвязались, не мог.

– А зачем она тебе, квартира эта? – Ворон торопился следом, переваливаясь с лапы на лапу.

– Неожиданный вопрос. – Зайдя в гардеробную, Феликс включил свет, снял пиджак и стал расстегивать рубашку. – Скажу больше: вопрос, ставящий в тупик своей провокационностью.

Ко входу в гардеробную подоспел крыс и пропищал:

– Просто он имел ввиду, что если ты там не собираешься находиться или устраивать склад каких-то ценных, памятных вещей, то зачем простаивать помещению. Мы вполне могли бы…

– Нет, не могли бы! – отрезал Феликс, беря с вешалки черный шелковый халат. – Эта квартира нужна мне! Не успела она стать моей собственностью, как уже пригодилась! Я поселил туда нового клиента нашего агентства, и он там будет жить до выяснения всех обстоятельств!

– Какого… какого еще клиента? – потрясенно проскрипел Паблито, словно Феликс непосредственно в его родовое гнездо кого-то поселил без спроса. – Зачем он нам?!

– Вам – незачем, – завязав пояс, Феликс сложил и оставил костюм с рубашкой на нижней полке, – а у меня, если вы в курсе, есть занятие – детективное агентство, и в агентстве могут появляться клиенты…

– Бездомные? – рискнул угадать Дон Вито.

– Потерявшие память.

Ворон с крысой уставились на Феликса.

– Да, – нарочито театрально развел он руками, – случается и такое. Это парень, совсем мальчик, у него амнезия, не помнит кто он и откуда. Теперь будет жить по соседству, пока не выясним, что с ним случилось и где его дом.

– Ах, бедный! – всплеснул лапками Дон Вито. – Какое несчастье!

– Чего в больницу не отправил? – недовольно каркнул Паблито. – Зачем всех больных под бок себе тащить?

– Совершенно забыл спросить твоего мнения, прежде чем решил, как поступить. Как же это я так сплоховал?

Перешагнув через сидящих на пороге собеседников, Феликс отправился принимать душ. Когда он вышел из ванной, за дверью его поджидали всё те же с новым вопросом:

– Почему ты не носишь ту чудную синюю пижаму, которую мы тебе подарили?

– Разве я не должен был надеть её ровно один раз, чтобы вы порадовались и успокоились?

– Разумеется, нет! Это же… это же многоразовый подарок!

Шумно выдохнув, Феликс молча пошел на кухню, решив выпить свой заменитель до того, как о себе напомнит голод.

Он успел слить в бокал молоко второго кокосового ореха, когда явились крыс с вороном.

– Вы меня основательно утомили, – произнес Феликс, обращаясь к третьему ореху. – Может, достаточно на сегодня?

– А мы что? Мы – ничего! – закаркал Паблито. – Там просто в дверь стучат!

– Стучат? – Феликс обернулся и посмотрел в дверной проём.

– Да, – закивал крыс, – тихонечко так, робко.

Отложив кокосовый орех, Феликс пошел в прихожую. Открыв дверь, он увидел Алекса в спортивных штанах, белой футболке и тапочках.

– Прошу прощения за беспокойство, – смущенно произнес он, – но не могли бы вы… Не знаю, как сказать….

– Скажи, как есть. Что нужно?

– Это, конечно, совершенно глупо звучит, но не могли бы вы посидеть со мной, пока не засну? Только свет выключу, глаза закрою, как накрывает какой-то липкий страх.

– Свет не обязательно выключать.

– Пробовал. Всё равно накрывает.

– Хорошо, идём.

Взяв ключи, Феликс захлопнул дверь и пошел в соседнюю квартиру.

Глава 8

В какой-то из комнат Алекс нашел старую настольную лампу на гибкой металлической ножке и приспособил её вместо ночника, поставив на прикроватную тумбочку. Как был в спортивных штанах и футболке, он забрался в кровать под одеяло, лёг на спину и уставился в потолок на трехрожковую люстру с гранёными плафонами. Феликс принес из кухни стул и поставил рядом с кроватью. Присев, он откинулся на спинку, вытягивая ноги.

– Хочешь сказку тебе расскажу?

– Не надо, – слабо улыбнулся парень, продолжая смотреть в потолок. – Странно себя тут чувствую, в этой брошенной квартире.

– Она не брошенная, она проданная.

– Да, но пока выглядит как брошенная, словно хозяева бежали отсюда в спешке и всё побросали. Много вещей осталось, мне как-то неловко их трогать, будто за ними еще могут вернуться.

– Не бери в голову, ты здесь временно. И завтра тут всё приберут.

Не меняя позы, Алекс покосился на Феликса. Железный плафон лампы был опущен вниз, отчего желтый свет растекался по тумбочке и полу, оставляя комнату в зыбком полумраке. На миг парню показалось, что четкий, будто вырезанный из мрамора профиль, кисти рук, выглядывающие из черных рукавов халата, светятся едва различимым лунным сиянием. Но стоило пару раз моргнуть – и наваждение рассеялось.

– Феликс, у вас есть семья?

– Нет, я живу один.

– Почему так? Простите, что спрашиваю, это, конечно же, не моё дело…

– Ничего страшного, это не болезненная для меня тема. Я выбрал такую жизнь, она мне нравится. Меня никогда не тянуло заводить семью, просто не тянуло.

– Я тоже, наверное, хотел бы жить один. – Алекс снова уставился на люстру, рассматривая, как поблескивают стеклянные грани плафонов. – Может, я и живу один. Или у меня есть жена или девушка…

– Скорее всего – девушка, ты молод для женитьбы.

– А вдруг уже успел? – он усмехнулся.

– Тогда бы у тебя на пальце было кольцо.

– А если я женат, но кольца не ношу?

– Женись ты в таком юном возрасте, непременно носил бы кольцо. Оно добавляло бы тебе солидности и взрослости в собственных глазах. Скорее всего, у тебя просто девушка.

– Интересно, есть ли у меня семья – мама, папа?

– Конечно, есть, не с неба же ты свалился.

– Мда… – глубоко вздохнул парень, – кажется, что именно оттуда я и свалился. А вдруг вы меня не найдете?

– Найдем. Не таких находили. На этот счёт можешь не переживать. Фирма гарантирует.

– Обнадеживающе звучит. – Алекс улыбнулся люстре и снова покосился на Феликса. Вполоборота тот смотрел на него, и взгляд директора агентства «ЭФ» оказался настолько неожиданно глубоким, что парень так и замер, глядя ему в глаза.

– Найдем, – повторил Феликс, – и вернём домой, в твою жизнь.

Звук его голоса вывел Алекса из оцепенения, он заморгал и заворочался, устраиваясь поудобнее. Сунув подушку повыше под голову, он сказал:

– Странное ощущение возникает от вашего присутствия, Феликс. С одной стороны, чувство спокойствия и полнейшей безопасности, с другой – тревога. Даже не тревога, а почти что страх, что в любой момент это спокойствие может превратиться во что-то… во что-то ужасное.

– Ты продолжаешь себя накручивать. – Взгляд Феликса переместился с лица на шею, где под юной гладкой кожей размеренно бился пульс. – Сейчас для тебя нет более безопасного места в мире, чем я и мое агентство.

– Куда вы смотрите? – Парень машинально схватился за край одеяла и потянул его вверх.

– На тебя. Я же с тобой разговариваю, на тебя и смотрю. Это невежливо – разговаривать с человеком и не смотреть на него.

Алекс натянул одеяло до самого подбородка и пробормотал:

– Кажется, я вполне и сам засну. Еще раз извините, что побеспокоил. Спасибо, что посидели со мной, мне стало гораздо легче, буду спать, а то вставать завтра рано.

– Спокойной ночи. – Феликс встал, прихватил стул за спинку и направился к выходу из спальни. – Свет погасить?

– Нет! Я сам!

– Добрых снов.

Приподнявшись на локтях, парень слушал удаляющиеся шаги директора агентства и, лишь когда щелкнул дверной замок, упал обратно на кровать с колотящимся сердцем.

Придя домой, Феликс сразу отправился на кухню и продолжил прерванное занятие – разламывание кокосовых орехов. Движения его были резкими, почти что злыми. Понаблюдав за этим, крыс с вороном переглянулись, и Дон Вито осторожно поинтересовался:

– Что случилось, дорогой? Ты поругался с этим милым мальчиком?

– Нет, – слив в бокал молоко из последнего ореха, мужчина швырнул скорлупу с мякотью в мусорное ведро, – просто напугал его до смерти. И сейчас он мирно засыпает с испариной на лбу.

Рывком открыв дверцу холодильника, Феликс достал початую бутылку красного вина и долил в бокал с молоком доверху.

Ворон с крысой снова переглянулись. Не дожидаясь вопросов, мужчина сделал пару глотков напитка и произнес, глядя в стену:

– Еле совладал с собой. Такой юный, почти прозрачный, так рядом, близко, полностью в моей власти – он не смог бы оказать никакого сопротивления. Он ничего бы даже не успел понять…

– Феликс, что-то мне не нравятся такие разговоры, – проскрипел Паблито. – Ты же не собираешься приниматься за старое?

– Нет, конечно. Но эта тяга… она не ослабевает, словно только и ждет, чтобы напомнить мне, кто я такой. И не надо, Вито, говорить, что прошло слишком мало времени, чтобы избавиться от привычек собственной природы. Наверное, есть какие-то вещи, которые невозможно победить, и они навсегда останутся твоими спутниками.

– Но так нельзя! – воскликнул крыс. – Однажды ты действительно сорвёшься и кто-нибудь умрёт! Позвони в «Гнозис», расскажи о случившемся Петру и Павлу!

– И что? – Феликс так и стоял у края стола с бокалом, глядя в стену. – Снова решат что-то добавить в мой препарат для инъекций и продолжат эксперименты с моими реакциями.

– Прежде ведь у них всё получалось, – возразил Дон Вито. – В твоих интересах держать их в курсе происходящего с тобой. А насчет того, что слишком мало прошло времени, чтобы твоя природа коренным образом изменилась, то это так и есть, и я буду повторять это снова и снова, если понадобится.

– И сколько же, по-твоему, нужно времени, чтобы поменять привычки и пристрастия, которые вместе с тобою пять сотен лет?

– В последнее время ты взялся округлять свой возраст, – заметил крыс. – По мне, так это вовсе ни к чему. Тебе четыреста восемьдесят, а не пятьсот.

– Полагаешь, плюс-минут двадцать лет большую роль играют?

– Разумеется. К чему торопить года? Время и так слишком быстротечно.

– Это для кого тут оно быстротечно? – Мужчина, наконец, отошел от стола, взял бокал и понес его в раковину.

– Для меня, например! – сердито каркнул Паблито. – Идемте спать, хватит уже!

Глава 9

В пятом часу утра Феликс открыл глаза и какое-то время смотрел на едва различимые в темноте клинки кинжалов и шпаг, висящие на противоположной стене. В ногах теплым клубком свернулся крыс, на спинке кровати, свесив клюв, посвистывал во сне Паблито. Встав с постели, мужчина неслышно вышел из комнаты, не потревожив своих подопечных.

Приняв душ, Феликс оделся, выбрав в это утро светло-серый костюм с черной рубашкой, отправился на кухню, наполнил бокал кокосовым молоком и залпом выпил, не разбавляя.

Подходило время будить Алекса. Прихватив из гардеробной черное полупальто, мужчина пошел в прихожую, прислушиваясь к царившей тишине – ворон с крысой так и не проснулись. Защелкнув замок, он подошел к двери соседней квартиры и только поднёс руку к звонку, как дверь открылась и на пороге возник парень, полностью одетый и готовый к выходу.

– Доброе утро, – сказал Феликс. – Уже собрался? Молодец, выдвинемся с небольшим запасом.

– Здравствуйте, – на выдохе ответил Алекс, не глядя на директора агентства «ЭФ». – Сразу хочу извиниться за своё вчерашнее поведение. Не знаю, что на меня нашло. Не удивлюсь, если анализы покажут в моей крови наркотики, от которых и мерещится всякий бред.

– Всё в порядке, – улыбнувшись, Феликс похлопал его по плечу, – настройся на лучшее, думай о хорошем. Поехали.

И снова под предлогом поддержания формы Феликс отправил парня на лифте, а сам пошёл по ступенькам.

Конторка охранника пустовала. Работал телевизор, Алексей куда-то отлучился. Бросив взгляд за стекло, на стол, Феликс отметил, что маленький серебряный кинжал с розами на рукоятке исправно стоит в углу, словно примороженный острием к столешнице.

Раннее утро встретило ночной темнотой и крупными, редкими хлопьями снега. Открыв машину, Феликс сел за руль. Алекс замешкался, снимая куртку, затем устроился на переднем сидении и пристегнул ремень безопасности. Выбрав музыкальную радиостанцию, Феликс включил зажигание, и «Ауди S8» цвета Амулет тронулась с места.

Почти весь путь к Боткинской больнице в салоне автомобиля звучала только негромкая легкая музыка. Феликс молчал, глядя на дорогу, и Алекс молчал, глядя на проплывающие мимо улицы, залитые щедрой иллюминацией.

Уже на подъезде к больничному комплексу позвонила Инна.

– Мы уже рядом, минут через пять будем, – ответил Феликс. – Как всегда – у шлагбаума?

– Да, я вас встречу.

Припарковавшись неподалёку от больничных ворот, Феликс выключил зажигание, развернулся к своему пассажиру и ободряюще улыбнулся:

– Ну что, идём?

– Идём, – ответил парень, оставаясь сидеть на месте.

– Надо сделать хотя бы шаг, чтобы вернуться домой.

– Я сдам анализы, и мы сразу уедем, да?

– Верно. Никто тебя здесь не собирается оставлять. Это не нужно ни мне, ни больнице – у тебя нет документов со страховым полисом, тебя тут не примут, в палату не запрут, даже если ты сам захочешь.

Шумно вздохнув, Алекс отстегнул ремень безопасности и открыл дверь.

Когда они подошли к шлагбауму, у пункта охраны их уже поджидала симпатичная темноволосая девушка в очках с черной прямоугольной оправой, в длинной куртке-пуховике поверх медицинского халата. Девушка приветственно помахала рукой, и Феликс со своим спутником беспрепятственно вошли на больничную территорию.

– Доброе утро! Рада видеть! – Инна протянула Феликсу руку, а тот поцеловал её запястье вместо рукопожатия.

– Знакомься, это Алекс. Алекс, это помощница нашего агентства, будущий врач-реаниматолог Инна Шульга.

– Очень приятно. – Парень улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Он явно продолжал нервничать.

– Пойдемте в лабораторию, всё готово. У нас есть где-то полчаса – минут сорок, пока там никого не будет.

И девушка повела их к больничному комплексу, напоминающему небольшой городок, в котором соседствовали старые и современные здания.

Войдя в один из корпусов, они поднялись на второй этаж, немного попетляли по коридорам, следуя за Инной, и подошли к одному из кабинетов. Достав из кармана ключ, девушка открыла дверь и кивнула, мол, заходите.

Включив в кабинете свет, Инна сняла куртку, положила её на стул у двери, а верхнюю одежду Алекса взял Феликс.

– Вон за тот стол присаживайся и поднимай рукав свитера до предплечья, – сказала Инна и ушла в соседнее помещение.

Алекс сел и, глядя прямо перед собой, механическими движениями стал подворачивать рукав. Вскоре вернулась Инна с набором необходимого для забора крови. Увидав шприц со жгутом, Феликс сказал:

– Не буду мешать, подожду в коридоре.

И сразу же вышел, закрыв за собой дверь. Встав у стены напротив кабинета, Феликс перебросил через руку куртку Алекса, посмотрел на окно в конце длинного пустого коридора – утро посветлело до голубовато-молочного цвета.

Минут через десять из кабинета показались Инна и Алекс – в руке парень держал пластиковую баночку с крышкой.

– Туалет вон там, в конце коридора, – сказала Инна.

Алекс кивнул и пошел в указанном направлении, а девушка подошла к Феликсу и, глядя вслед удаляющемуся парню, сказала:

– Симпатичный какой у вас потеряшка.

– Да, весьма милый юноша. Когда ждать результатов?

– Завтра постараюсь уже что-то сказать. Гипнолога вам нашла. – Она сунула руку в карман халата и достала рецептурный листок, на обороте которого были записаны данные. – Держите, там имя-телефон, можете звонить сразу, как выйдете отсюда. Врач не наш, так что не знаю, куда вам придется подъехать, там уж сами договоритесь.

– Спасибо. – Феликс взял листок, отчего-то внимательно глядя на девушку. – Инна, ты кажешься грустной. Не случилось ли чего?

– Грустной? – Она удивленно вскинула брови и посмотрела на него сквозь стекла очков. – Нет, вам показалось. Просто я с ночной смены: высплюсь и сразу буду выглядеть гораздо веселее.

В конце коридора показался Алекс.

– А вон и ваш потеряшка, – кивнула Инна в его сторону. – Кровь посмотрю сама, мочу отдам в лабораторию. Может, и сегодня постараюсь что-то узнать, но скорее всего, всё-таки завтра.

– Премного благодарен, с меня текила, – улыбнулся Феликс.

– А вот и не откажусь! – Девушка рассмеялась.

У подошедшего Алекса она забрала баночку, попрощалась с обоими и скрылась в кабинете.

– Ты в порядке? – Феликс посмотрел на застывшее, бледное лицо юноши. – Ничего особо ужасного не произошло?

Тот отрицательно покачал головой, проглотил комок в горле и произнёс:

– Всё? Теперь можем уйти?

– Можем. Держи, – и Феликс протянул ему куртку.

Они вышли из корпуса и по расчищенной от снега дороге направились к охранному пункту. У шлагбаума Феликс посмотрел на циферблат наручных часов: для звонка врачу-гипнологу час был ещё слишком ранним.

– Предлагаю перекусить в каком-нибудь кафе, – сказал Феликс, выходя с территории. – Ты наверняка давно проголодался.

– Не то слово, – ответил парень, следуя за ним. – Даже голова кружится.

– Значит, поедем завтракать. И как раз через час-другой позвоним гипнологу. Если повезёт, договоримся о встрече. Идёт?

– Ага! – Отойдя от забора Боткинской больницы, Алекс заметно приободрился. Казалось, чем дальше он уходил от клиники, тем легче ему становилось.

Глава 10

Пока Алекс уплетал свой завтрак, Феликс вышел из кафе и набрал номер врача-гипнолога, записанного как Карташов Андрей Данилович.

– Слушаю, – произнес приятный баритон.

– Утро доброе, – Феликс представился и сунул листок с телефоном в карман полупальто, – ваш номер мне дала Инна Шульга…

– Да-да, она мне говорила о вашей проблеме: мальчик, потерявший память? – Приятный баритон явно принадлежал немолодому мужчине.

– Да, это мой подопечный. Вы могли бы нас принять в частном порядке, Андрей Данилович?

– Разумеется. Первая половина дня у меня свободна, можете подъехать ко мне в кабинет.

– Видите ли, у мальчика какой-то необъяснимый страх перед больницами, боюсь, он закроется ещё сильнее.

– На этот счет не беспокойтесь, кабинет оборудован в квартире.

– Отлично. Когда и куда нам подъехать?

Выслушав врача, Феликс попрощался и вернулся в кафе. Алекс закончил завтракать и пил кофе. Лицо его раскраснелось, глаза заблестели – парень выглядел гораздо живее.

– Договорился с гипнологом, – сказал Феликс, садясь напротив. – Ждет нас через час-полтора, как раз спокойно доберемся, даже с учётом пробок.

– Сейчас, два глотка осталось и поедем. – Алекс держал кофейную кружку обеими руками, словно грел об неё пальцы. – А вы так и не поели? Хоть кофе выпейте.

– Потом выпью, когда закончим все наши дела насущные.

Подозвав официанта, Феликс расплатился. Алекс залпом допил кофе, встал из-за стола и снял свою куртку со спинки стула.

Квартира-кабинет доктора Карташова находилась в районе Ленинского проспекта, на площади Гагарина, в кирпичной восьмиэтажке прямо напротив памятника первому космонавту. Титановая скульптура на высоком ребристом постаменте – человек, как космический корабль, устремленный к звездам, – казалась серебристо-синей в свете пасмурного утра.

Машину удалось припарковать довольно далеко от нужного дома. Под крупными хлопьями снега, летящими с низких сизых туч, Феликс с Алексом пересекли площадь перед памятником и направились к восьмиэтажке.

Квартира доктора оказалась на первом этаже. Прежде чем позвонить в дверь, Феликс посмотрел на своего спутника – парень выглядел спокойным и даже весело кивнул, мол, давайте, жмите кнопку.

Дверь открыл невысокий полноватый господин с круглым, младенчески розовым лицом и сверкающей лысиной. На крупном мясистом носу сидела дужка роговых очков с такими толстыми стеклами, что внимательные чёрные глаза казались огромными, как у совы. На господине красовались широкие велюровые штаны и короткий бархатный халат, малиновый, с воротником, расшитым золотом.

– Здра-а-вствуйте, здра-а-авствуйте, – приятным мягким баритоном произнес господин, ласково растягивая букву «а». – Прошу, пожалуйста, проходите.

В прихожей гостей уже встречали две пары тапочек, упакованных в целлофан. Когда они разделись и переобулись, хозяин проводил их в гостиную – довольно большую комнату, в которой с трудом можно было развернуться из-за обилия тяжеловесной мебели и шкафов с книгами.

– Ну-с, – часто-часто потирая руки, Андрей Данилович смотрел то на Феликса, то на его спутника, – может, чайку?

– Спасибо, мы только что из-за стола. Если можно, сразу к делу.

– Да-да, конечно. Тогда я провожу юношу в кабинет, и пока он там привыкнет к обстановке, настроится на сеанс, мы с вами немного побеседуем.

Феликс кивнул, и врач увел Алекса в соседнюю комнату. Когда он вернулся, гость стоял у одного из стеллажей и рассматривал книги.

– Амнезия, говорите, у юноши?

– Да, пока не ясно, чем вызвана, – утром только анализы сдали. Надеюсь, скоро что-то прояснится.

– А вы ему, простите, кем приходитесь? – Указательным пальцем Андрей Данилович подтолкнул дужку очков повыше на переносицу, и его непомерно увеличенные глаза уставились в упор на мужчину у книжного стеллажа: гибкая фигура с осанкой человека, знакомого с конным спортом, дорогой костюм, длинные черные волосы, забранные на затылке в хвост золотым зажимом, лицо с портретными, аристократическими чертами, и глаза такой яркой синевы, что казалось – они горят, светятся.

– Никем. Я частный детектив. Алекс мой клиент.

Озадаченный таким ответом, гипнолог заморгал короткими ресницами, продолжая сверлить гостя взглядом. Тогда Феликс сунул руку во внутренний карман пиджака, достал красную корочку удостоверения с выбитой на обложке золотой надписью: «Детективное агентство “ЭФ”» и протянул доктору.

Изучив удостоверение, тот покачал головой, вернул корочку владельцу и развел руками:

– Надо же, впервые с таким случаем сталкиваюсь.

– Всякое бывает, – неопределенно ответил Феликс.

– Обрисуйте коротко ситуацию: как давно это с мальчиком произошло?

Феликс рассказал всё, что ему было известно, добавив:

– Не знаю, насколько это может пригодиться, но на руке у него браслет. Ничего особенного, сплетенный из ниток, кажется, подростки называют такие браслетики «фенечками». Алекс ничего не помнит об этом браслете, но стоит снять его с руки, у него начинается самая настоящая паническая атака. И ещё он почему-то боится больниц, но об этом я вам уже говорил.

– Да-да-да, – Андрей Данилович снова принялся потирать руки. – Что ж, посмотрим, что можно сделать. Одним сеансом можем не обойтись, это я заранее предупреждаю. Но сделаю всё, что в моих силах. Может, всё-таки чаю? Чтобы не заскучать, пока идет сеанс.

– Благодарю, не стоит беспокоиться, – бледные губы Феликса растянулись в улыбке. – Я умею себя развлечь.

Глава 11

Сеанс продлился около часа. Всё это время Феликс стоял у окна и смотрел на монотонный поток машин и устремленную в тусклое небо скульптуру титанового космонавта.

Наконец, дверь кабинета соседней комнаты приоткрылась и из кабинета вышел доктор. Он был один и сразу ответил на вопросительный взгляд Феликса:

– Пусть отдохнет, проснётся постепенно.

– Есть успехи?

– Как вам сказать… – Заложив руки за спину, Андрей Данилович взялся прохаживаться по гостиной от шкафа с посудой до шкафа с книгами и обратно. – Подсознание, память человека напоминают соты со множеством ячеек, куда помещены все воспоминания, события, всё, что человек видел, пережил, всё, что с ним происходило. Часть этих ячеек открыта, и мы помним какие-то события в мельчайших подробностях, часть закупорена плотно, часть закрыта, но легко способна открыться под воздействием тех или иных факторов; и тогда возникают спонтанные воспоминания из разряда: «не знаю, почему вдруг вспомнил». Без этого механизма закрытых ячеек люди просто сходили бы с ума под грузом полученной информации, не достигая пубертатного периода, а так спокойно доживают до старости, полагая, что многое забыли. Но нет, ничего не забывается, не стирается, вся информация хранится в ячейках подсознания.

Что касается вашего мальчика, то случившееся с ним настолько плотно захлопнуло эти ячейки памяти, что кажется, их вовсе нет. Но этого не может быть: они есть и их не так-то просто уничтожить. Из открытых воспоминаний лишь короткий отрезок от момента осознания себя на улице до визита в ваше агентство и настоящего времени.

– Неужели ничего не смогли вытащить?

– Не так много, как хотелось бы, но кое что есть, – уклончиво ответил врач. – Я постарался акцентироваться на браслете. Что это и откуда – Алекс не помнит, но у него есть уверенность, что с ним случится что-то ужасное, если он расстанется с этим украшением.

– Вот как? – Феликс приподнял бровь, одними глазами следя за хождениями гипнолога.

– Да, и это похоже на какое-то внушение. Есть, знаете ли, в психотехнике нейролингвистического программирования такое понятие, как «якорь». Человека программируют на определенную реакцию, модель поведения, и реакцию эту включает определенный предмет, звук ли фраза – некий стимул.

– Секта?

– Напрашивается, да, к тому же негативное отношение к медицинским учреждениям – такое часто встречается в сектах и религиозных общинах, но тут не этот случай.

– Почему вы такой вывод сделали?

– Видите ли, в чём дело… Секта – организация, где сектант полностью подчинен атрибуту секты, будь то предмет, лидер, дух – да что угодно. У сектанта нет своей воли, все стремления – служить атрибуту и исполнять его приказы. И такое изменённое состояние сознания останется даже при амнезии. У Алекса этого нет, его воля свободна. Скорее всего, он просто впечатлительный молодой человек, но это лишь предположение. А боязнь больниц может быть вполне естественной – следствие перенесенной болезни, к примеру. Ещё его что-то связывает на глубинном уровне с образом пёстрой ящерицы.

– Пёстрой ящерицы?

– Да, но не именно с рептилией, а с символом. Возможно, это какая-то эмблема.

– А какие цвета у ящерицы?

– Не знаю, он обозначил как «многоцветная».

– Это всё?

– Пока да, но я же предупреждал: возможно, понадобится не один сеанс.

– Да, понимаю. Можно предположить, что послужило причиной амнезии?

Андрей Дмитриевич прекратил ходить от шкафа к шкафу, остановился посреди комнаты и развел руками:

– Что угодно. Стресс, лекарственные, наркотические препараты – тут я ничего не могу сказать определенного. Вы же вроде анализы сегодня сдавали, да?

Феликс кивнул.

– Так давайте подождем результаты, дальше посмотрим.

– М-да, ничего больше не остается. Не пора его будить?

– Буквально ещё пару минут. Простите за неуместный вопрос, но у меня брат стоматолог, и я, как говорит молодежь, «немного в теме». – Андрей Данилович рассыпался коротким смешком. – Поэтому рискну спросить, из чего ваши зубы сделаны?

– Ну, как вам сказать, – со вздохом ответил Феликс, – преимущественно из дентина, эмали, цемента…

– Остроумно, очень остроумно, – снова рассыпался смешком Андрей Данилович. – Я имел в виду, что это за материал? Керамика, металлокерамика, композитные материалы?

– Повторюсь: дентин, эмаль, цемент…

– Погодите, погодите! – Гипнолог даже руками замахал, не желая снова слушать шутку. – Не хотите же вы сказать, что они у вас свои, природные?

– Именно, – с кривой усмешкой кивнул Феликс.

– Но… этого не может быть! У ваших зубов даже цвет такой, какой не даст ни одно отбеливание! Да они, наверное, светиться будут в темноте!

– Возможно, – сдержанно ответил мужчина. – Прежде мне не приходило в голову интересоваться, светятся у меня в темноте зубы или нет. Если сеанс уже окончен и мальчик достаточно выспался, давайте его будить – нам пора ехать.

– Да-да, один момент. – И врач скрылся в кабинете. Вернулся он с сонным и взъерошенным Алексом. Парень зевал, но выглядел вполне нормально.

– Сколько с нас? – Рука Феликса потянулась к карману пиджака.

– Нисколько, – ответил Андрей Данилович, задумчиво глядя на обоих громадными совиными глазами. – Вы всё равно ещё вернётесь.

Тем временем на улице поднялась метель. Пригибая головы под несущимся снегом, Феликс с Алексом быстрым шагом дошли до машины, сели в салон, и парень перевел дух.

– Куда мы теперь? – не снимая куртки, он пристегнул ремень и посмотрел на Феликса.

– Домой тебя отвезу, а сам в агентство поеду.

– А когда вернётесь?

– Вечером, после шести. Не заскучаешь?

– Нет, я там в комнате три коробки книг нашел – целая библиотека. Еды бы только какой-нибудь купить.

– Закажи доставку. Или сам хочешь приготовить?

– Н-не знаю, – Алекс прислушался к себе и покачал головой, – не уверен, что я вообще умею готовить.

– Тогда закажи всё, что хочешь. Я скажу охраннику, чтобы сам поднял заказ тебе на этаж.

– Так и сделаю.

Добравшись до дома, Феликс оставил машину у подъезда и поднялся вместе с парнем, проводив его до квартиры. Когда за Алексом закрылась дверь, он зашел к себе и с порога окликнул своих подопечных.

– Здесь мы, здесь мы! – Растопырив крылья, в прихожую выбежал ворон откуда-то со стороны кухни.

– А Вито где?

– Здесь я! – Следом за птицей показался крыс.

– Слушай сюда: я привез парня, оставил его в квартире. Есть у тебя ходы-выходы в соседское жильё?

– Конечно, как не быть! – с довольной мордой пропищал Дон Вито.

– Так и знал. В общем, последи за парнем, наблюдай за всем, что он будет делать. Пару раз на этаж может подняться охранник – принесет мальчику еду. Следите тут за обстановкой, хорошо?

– Сделаем! – хором ответили ворон и крыса, обрадованные полученным заданием.

Глава 12

В агентство «ЭФ» Феликс явился уже к обеду. Из офисной кухни лился запах куриного супа, что означало – сегодня день недели, установленный Никанором как «день, когда всем нужно жиденького похлебать, а то кишки работать не будуть». В секретарской никого не было, людские голоса доносились из главного офиса, туда Феликс и направился. С появлением начальства разговоры смолкли, сотрудники приостановили обед и засыпали директора вопросами о результатах анализов.

– Быстро хотите, – ответил Феликс, – только сдали, завтра всё будет. Никанор, у тебя есть новости?

– Немножко есть, – ответил старик. Он прохаживался меж столами, как школьный учитель между партами, и собирал на поднос грязные салфетки, хлебные корки и опустевшую посуду.

– Окоромя городских запахов да сильного креозота, можжевеловый дух имеется на обуви и штанинах. И на сумке с деньгами тоже он есть.

– Запах можжевельника? Масло, парфюмерия, лекарство?

– Неа, сам кустарник.

После небольшой паузы, раздался голос Сабуркина:

– И где он в московских сугробах нашел кустарник можжевельника?

– Не обязательно здесь, – ответил Феликс, – он мог привезти на себе этот запах.

– И откуда?

– С юга. Если на его обуви столько креозота, то парень скорее всего приехал откуда-то на поезде.

– Откуда-то, где зимой зеленеет можжевельник, – вздохнула Арина, глядя в окно на беснующуюся вьюгу.

– Он круглый год зеленеет – вечнозеленый он, – сказал Гера, доедая суп.

– Это же южный кустарник, верно? – Алевтина передала Никанору свою пустую тарелку с ложкой.

– Их семьдесят видов, распространены от тропиков до полярного круга, – снова подсказал Гера.

Немного подумав, Феликс сказал:

– Ладно, берем можжевельник на заметку. Никанор, ты завел уже папку для этого дела?

– А как же! Желтенького цвету будет.

– Положи мне на стол. Так, дальше. Гипнолог вытащил из подсознания Алекса образ пестрой, многоцветной ящерицы, и, судя по всему, речь идёт не конкретно о рептилии, а о неком символе, возможно, эмблеме. Гера, посмотри в интернете, что можно найти по данному вопросу. Браслет-фенечку тоже имей в виду. Как закончишь, сходи в ближайший салон связи, купи мобильник и сим-карту – пусть у Алекса будет телефон на всякий случай.

Герман кивнул и включил свой компьютер.

– Остальные пока занимайтесь своими делами, если они у вас есть, а я – в кабинете, начну вести записи по нашему новому делу.

– Ничего, если телевизор включим? – спросила Алевтина.

– Включайте.

На стене заработала плазменная панель, а за директором закрылась дверь кабинета.

Только Феликс достал телефон, чтобы положить его на стол, как аппарат зазвонил в руке. Это был капитан Мухин.

– Слушаю, Дима.

– Феликс, здорово. Посмотрел по картотеке – не поступало пока заявления о розыске твоего парня, но буду дальше отслеживать. Если в течение месяца не поступит, веди его на передачу «Жди меня, и я найдусь», или как она там называется. Еще по соцсетям можно развесить объявления с фотографиями.

– А что с вокзальными камерами наблюдения?

– Сегодня собирался поискать, через кого бы получить доступ. Собирался-собирался, но не собрался – в отделе завалили работой, еще ремонт этот, звереем уже от него. ЛейтенантПестимеев где-то форму краской извозил, пытались каким-то растворителем оттереть, да только угорели с ним оба, теперь головы раскалываются, тошнит, как с похмеля. Завтра прям с утра займусь. Ты не переживай – информация с камер всё равно целый месяц хранится. Слушай, Феликс, а ты уверен, что не нужно привести парня к нам в отделение и оформить как положено?

– Уверен. Справляемся пока своими силами, да и нет в этом деле ничего криминального и полиции интересного, – ответил Феликс, глядя на сейф, где лежала сумка с пятью миллионами. – Пока всё идет по плану.

– По фотографиям вроде не маргинал, нормальный парень. С таблетками, что ли, в ночном клубе перебрал?

– Не похоже.

– Если на поезде приехал, может, в вагоне чем-то опоили? Вот говоришь народу, говоришь: не пейте с кем попало, и всё равно как об стенку горох. То на вокзалах с первым встречным клофелина разопьют, то апельсинов отравленных с таксистами нажрутся – ничему жизнь не учит. Слушай, а где вы вообще взяли этого парня, как он к вам попал?

– Дим, давай не будем обсуждать по телефону дела нашего агентства? Увидимся – поговорим. И попейте молока с лейтенантом Пестимеевым, хорошо от отравления ацетоном помогает.

– А… да, попьем. Ладно, пошел я работать, позвоню, как новости будут.

– Успехов.

Положив телефон на стол, Феликс расстегнул пиджак, подошел к окну и посмотрел во двор. Метель стихала, превращаясь в плотную завесу снегопада, сквозь которую едва просматривались силуэты деревьев и кустарник вдоль забора. Декабрь обещался быть морозным, солнечным и снежным. Перед глазами Феликса промелькнуло уже несчетное количество декабрей, и порой они казались абсолютно одинаковыми.

Раздался звук, словно некто поскрёбся когтями о дверь.

– Заходи, Никанор, – сказал он, не оборачиваясь.

В кабинет вошел старик-секретарь, в руках он держал пластиковую папку кислотно-желтого цвета.

– Вот, пожалте. – Никанор положил папку на стол. Феликс подошел и посмотрел на бумажный квадрат на обложке. Крупными буквами на нём была выведена надпись: «Дело № 4. Алекс и амнезия».

– «Старик и море», – вздохнул Феликс. – Зачем ты делам названия придумываешь? Разве не достаточно просто нумерации?

– С нумерациями-то оно по-казенному шибко выходит, а мы ж в каждое дельце душеньку вкладываем, оттого и названия. Теплее оно так, человечнее.

– Если человечнее, тогда ладно. – Феликс сел за стол и вынул из верхнего ящика стопку бумаги.

– Ещё указания имеются?

– Нет пока, занимайся своими делами.

Старик изобразил подобие поклона и вышел из кабинета. Прежде чем приступить к записям, Феликс рассеянно посмотрел в стену перед собой, затем взгляд его переместился на телефонный аппарат, стоявший на столе, и рамку с фотографией рядом. Необычной красоты девушка с разрезом глаз, напоминающим продолговатые лепестки диковинного цветка, с длинными волосами, похожими на медные стружки, стояла под зеленой веткой дерева, смотрела на Феликса и улыбалась одними уголками губ.

– Откуда взялся этот Алекс с полной сумкой денег, без документов, телефона, без личных вещей? Как думаешь, Даана?– произнес Феликс, обращаясь к фотографии.

Показалось, что ветка дерева слегка качнулась, а рыжие пряди потревожил солнечный ветер, сохраненный в кадре.

Глава 13

Закончив записи, Феликс сложил листы в папку, убрал её в ящик стола и снял трубку телефонного аппарата. Набрав номер соседской квартиры, он слушал долгие гудки, глядя на фотографию в рамке.

Алекс ответил не сразу, голос его звучал сонно.

– Привет, – сказал Феликс, – как ты там?

– Нормально. Читаю, ем, сплю – и так по кругу.

– Доставили тебе еду?

– Да, Алексей прямо к двери принёс, спросил, не надо ли мне ещё сигарет. А я не знаю, курю я или нет.

– Если нет желания, то – нет.

– Вот и я так подумал.

– Ладно, отдыхай, я через пару часов приеду.

– Хорошо, – голос в трубке зевнул, и зазвучали гудки.

Выйдя из кабинета, Феликс велел Никанору упаковать вещи Алекса и подошел к сидящему за компьютером Гере.

– Есть что-то стоящее?

– Пока ерунда сплошная, – ответил парень, не прекращая щелкать мышкой. – В основном описание рептилий, уход за ними в домашних условиях, ответы на кроссворды и сканворды. Буду дальше искать.

– А браслет?

– Сначала с ящерицей решил разобраться. Надеюсь, что браслет там будет где-то рядом. А то меня сейчас завалит бижутерией по выгодной цене.

– Хорошо. – Феликс посмотрел на часы. До закрытия агентства оставался час с небольшим. – Я поехал, вполне без меня досидите до закрытия.

Гера молча кивнул, следя глазами за бегущим текстом поисковика.

Попрощавшись с остальным коллективом и выслушав пожелания Никанора о завтрашних продовольственных закупках, которые ему «на горбу не дотащить, на машине надобно бы привезти», директор взял пакеты с одеждой Алекса и покинул агентство.

Приехав домой, Феликс поинтересовался у охранника, всё ли хорошо с его племянником, получил утвердительный ответ и поднялся на этаж. Прежде чем пойти к Алексу, он зашел к себе, оставил пальто в прихожей и позвал своих компаньонов. На зов выскочил только Паблито.

– А Вито где?

– Следит за парнем! – с важностью каркнул ворон. – Службу несёт!

– Молодец какой.

Не разуваясь, Феликс прошел на кухню и принялся готовить напиток из кокосового молока и красного вина.

– Не хочешь идти к мальчику голодным? – поинтересовался Паблито, глядя, как его пальцы с нечеловеческой силой разламывают ореховую скорлупу.

– В точку. – Смешав молоко с вином, мужчина залпом осушил бокал.

Глубоко вздохнув, он ощутил, как кровезаменитель мгновенно начал свою работу, вышел из кухни и направился в прихожую.

На лестничной площадке Феликс сначала прислушался к звукам, доносившимся из-за двери соседней квартиры: работал телевизор, шла заставка выпуска новостей, – затем нажал на кнопку звонка. Потемнел глазок, щелкнул замок, открылась дверь, и на пороге возник Алекс в полосатом махровом халате, с мокрыми, взъерошенными волосами.

– С легким паром, – улыбнулся Феликс.

– Спасибо, – парень улыбнулся в ответ и посторонился, пропуская гостя в прихожую. – Я тут начал понемногу прибираться…

– Не стоит. Сегодня было не до этого, но утром придут уборщицы. – Они прошли на кухню, и Феликс встал у окна так,чтобы их разделял обеденный стол. – Как самочувствие? Как провел время?

– Всё нормально, и чувствую себя хорошо.

– Может, хочешь прогуляться, подышать воздухом? Могу тебя выгулять.

– Сегодня точно обойдусь, – рассмеялся Алекс. – Может, завтра. И то не факт, что захочется. Мне здесь и так очень даже хорошо.

– Как угодно. Если я тебе не нужен, пойду к себе. Если понадоблюсь – знаешь, что делать.

– Знаю. – Молодой человек с улыбкой смотрел на гостя, не замечая прошмыгнувшей под столом хвостатой тени.

Феликс пошел обратно в прихожую, Алекс – его провожать. Приоткрыв дверь, Феликс задержался на пороге.

– Завтра Инна должна позвонить насчет твоих анализов. Надеюсь, это случится утром, и мы поймём, как распланировать свой день. И еще я дал задание Гере купить тебе мобильник, так что будешь на связи.

– Спасибо, – кивнул он. – Разбудите меня сразу, как понадоблюсь.

И дверь за Феликсом захлопнулась.

Дома его встречали уже двое – к ворону присоединился Дон Вито.

– Привет, Вито, – бросил Феликс, направляясь из прихожей в гардеробную. – Как прошла вахта?

– Всё сделал, как ты велел! – Крыс притормозил на пороге гардеробной комнаты. – Наблюдал за парнишкой, следил, вынюхивал!

– Вынюхал что-нибудь интересное?

– Ничего особенного, – сбавив тон, немного разочарованно ответил Дон Вито. – Он ел, спал, смотрел телевизор…

– И читал книги, – добавил Феликс, набрасывая на плечи шелковый халат. – На этом всё?

– Увы, да. Единственное, что показалось мне странным, – он всё время молчал. Заговорил, только когда ты по телефону позвонил. А знаешь, когда человек в квартире находится один, он или сам с собой разговаривает, или песенку какую-нибудь напевает, а этот не проронил ни слова.

– Не знаю, что нам это может дать, но на всякий случай к сведению принял.

Феликс отправился принимать душ, а Паблито с Доном Вито перебрались дожидаться его поближе к спальне.

– Как тебе вообще глянулся этот паренёк? – поинтересовался ворон и взялся поправлять клювом застрявший в жестких перьях маленький золотой медальон в виде раскрытого человеческого глаза на тоненькой цепочке.

– Какой-то он… нежный, – задумчиво ответил крыс. – И вместе с тем отчего-то кажется, что он не пропадет даже в сложной ситуации, как не пропал с потерей памяти. Какой-то этот Алекс… отрешенный.

– Это как? – Оставив медальон, Паблито склонил голову на бок и уставился на Дона Вито плоским круглым глазом.

– Ну, вот представь человека, идущего по проезжей части. Он полностью погружен в свои мысли и не обращает внимания на несущиеся рядом машины. Идет человек медленно, спокойно, и машины успевают его объезжать. А он идет, не осознавая опасности, идет мимо этой опасности, и она его не касается. Но стоит ему выйти из состояния отрешенности, осознать, что происходит, как человек начнёт испуганно метаться и тут же попадёт под колеса. Не знаю, обычное ли это состояние Алекса, но пока он находится в этой самой отрешённости.

Крыс замолк, а ворон смотрел на него, смотрел, потом моргнул пару раз и каркнул недовольно:

– Ничего не понял!

– Как блаженный он себя ведёт, – тяжело вздохнул Дон Вито.

– Как дурачок, что ли?

– Да, именно так.

Паблито собирался еще что-то спросить, но тут, к счастью, явился Феликс, и все вместе они отправились в спальню вести уже ставшие традиционными беседы перед сном.

Глава 14

Вытянувшись под простыней цвета крепкого кофе, Феликс подложил под затылок руку и стал смотреть на коллекцию холодного оружия, украшавшую стену напротив от пола до потолка. Мягкий свет напольной лампы золотистыми отблесками отражался на клинках разной длины и формы, на простых рукоятях и эфесах, богато украшенных чеканкой и драгоценными камнями.

– Дорогой, ты связывался с Петром и Павлом? – Забравшись на постель, Дон Вито уселся у самого плеча мужчины, складывая передние лапки на упитанном животе, покрытом светлой, рыжеватой шерсткой.

– По какому вопросу?

– По вопросу твоей плохо контролируемой тяги к человеческой шее.

– Мы обсуждали это не далее как пару недель назад, во время последней инъекции. – Взгляд Феликса рассеянно скользил по поблескивающим клинкам. – Препарат в очередной раз дополнен каким-то компонентом, чем-то, что должно снижать тягу к крови, убрать эти спонтанные всплески. Но сказано было— постепенно пойдет процесс, не всё сразу.

– Так может, они смогут предложить нечто дополнительное? – не успокаивался крыс. – Не обязательно очередной компонент в препарате, а что-то… что-то способное мгновенно гасить эти всплески.

– Например – что? – Феликс искоса посмотрел на сидящего у края подушки крыса. Откуда-то сверху доносилось постукивание птичьих когтей по дереву – ворон ходил туда-сюда по спинке кровати.

– Не знаю, – развел лапками Дон Вито. – Это должна придумать компания, разработавшая для тебя этот удивительный препарат. Если в «Гнозис» смогли совершить такое чудо, как позволить вампиру отказаться от питья человеческой крови и вывести его под солнечный свет без риска для жизни, значит, найдут возможность изменить и эту твою природу.

– Не думаю, что это под силу даже «Гнозис». – Феликс снова перевел взгляд на оружие. – От этого уже никуда не деться.

– Ты так же говорил о темноте! – воскликнул крыс. – Что вечная ночь – твой приговор! Но оказалось – всё исправимо!

– Хорошо, позвоню им на днях. – Феликс потянулся к выключателю лампы, и комната погрузилась во мрак. – Паблито, хватит когтями греметь. Всем спать.

Утро разлилось по спальне тусклым серым светом, когда зазвонил мобильный телефон Феликса. Не открывая глаз, он взял аппарат с прикроватного столика-подставки и нажал на прием вызова.

– Феликс, доброе утро, – раздался голос Инны. – Не разбудила?

– Нет, всё нормально. Есть результаты?

– Да, но мало чем могу обрадовать. У Алекса всё в порядке. Если и были какие-то препараты в крови, то они уже разложились и вывелись из организма. Если и есть какой-то остаточный след, то слишком слабый – анализы его не показывают. Я вот что подумала: можно ещё по волосам посмотреть. Сможете подвезти прядь его волос? И сама посмотрю, и для страховки отправлю в другую лабораторию – они именно на токсикологических анализах специализируются.

– Конечно, привезу. Сам парень не нужен?

– Нет, только волосы. Меня сегодня в клинике не будет, можем где-то в городе пересечься, вас устроит?

– Да, подъеду куда скажешь. – Поднявшись, мужчина сел на краю кровати.

– Давайте где-нибудь кофе попьем через пару часиков?

– С удовольствием. Выбирай место.

Инна продиктовала адрес, название кафе, и они распрощались.

– И что там? Что там? – загалдели мигом подскочившие ворон и крыса.

– Ничего. – Феликс встал и набросил халат. – Анализы ничего не показали. Куда не ткнись, везде этот парень закрыт на замок. Но ничего, откроем.

Быстрее обычного приняв душ и одевшись, Феликс приготовил полный бокал кровезаменителя, выпил его не разбавляя и сказал сидевшим на пороге кухни крысе и ворону:

– Сегодня нет времени готовить вам, поэтому позавтракайте сухим пайком. – Он кивнул в сторону стоящей на полу возле буфета из красного дерева стеклянной вазы с широким горлом— её наполняли сухофрукты с орехами и крекерами. – И продолжай присматривать за парнем, Вито.

– Сделаю! Исполню! Прослежу!

Надев черное шерстяное пальто, больше подходящее поздней осени, чем заснеженному декабрю, Феликс вышел на лестничную клетку и позвонил в дверь соседней квартиры. Открыл ему Алекс всё в том же полосатом халате. Судя по заспанному виду молодого человека, приход Феликса его разбудил. Пожелав доброго утра, мужчина без лишних предисловий озвучил цель своего визита.

– Прядь волос? – переспросил парень, сонно хлопая ресницами. – Сейчас, где-то видел ножницы…

Алекс пошел вглубь квартиры, Феликс шагнул в прихожую следом. Пока парень искал ножницы, он взял с кухонного стола чистую салфетку и сложил её конвертом.

– Вот, держите. – Зайдя на кухню, Алекс протянул Феликсу ножницы. – Отрежьте сколько надо.

Тот посмотрел на тяжелые портновские ножницы с зелёной облупившейся краской на кольцах и ответил:

– Давай сам. Плохая примета, когда другой человек остригает тебе волосы, если это не парикмахер.

Парень пожал плечами и пошел в ванную к зеркалу.

Через пару минут он вернулся с золотистым локоном и положил его в конверт из салфетки.

– Прекрасно. – Феликс сложил конверт и убрал в карман пальто. – Отдыхай, набирайся сил. Часам к одиннадцати придут убираться две женщины, надеюсь, это не особо тебя побеспокоит.

– Нет, что вы, я им даже помогу.

– Если это тебя развлечет – пожалуйста. Если что-то понадобится – звони мне на мобильный с домашнего, вечером привезу тебе телефон.

Пожелав своему подопечному хорошего дня, Феликс ушел. Спустившись в вестибюль, он поздоровался с охранником,спросил о его делах и сказал:

– К одиннадцати уборщицы придут приводить в порядок бывшую квартиру Марии Львовны. Племянник мой приболел немного, нехорошо себя чувствует – если не затруднит, проследи, чтобы всё было в порядке и женщины как следует сделали свою работу.

– Конечно, Феликс Эдуардович, – закивал охранник из-за стеклянной конторки, – всё проконтролирую.

Глава 15

В кофейню недалеко от метро Таганское Феликс приехал на полчаса раньше. Заняв столик в дальнем углу, он взял картонку меню, открыл её и стал смотреть на входную дверь, ожидая Инну.

Минут через пятнадцать девушка пришла, и Феликсу снова бросилось в глаза, что она чем-то расстроена.

– Еще раз доброе утро, Феликс. – Инна сняла куртку-пуховик, повесила на вешалку у столика и присела напротив. – Привезли?

– Да, вот, – мужчина протянул ей сложенную салфетку. Инна заглянула в импровизированный конверт и одобрительно кивнула.

– Сейчас часть завезу в токсикологическую лабораторию, а часть посмотрю завтра вечером – дежурю в Боткинской в ночь. Слушайте, вы у парня руки смотрели – вены чистые?

– Чистые, – ответил Феликс и добавил задумчиво: – У него вообще на редкость здоровая кровь.

К счастью, в этот момент подошла официантка, и эту странную реплику Инна пропустила мимо ушей. Заказав по чашке кофе, они продолжили беседу – Инну интересовало, что сказал врач гипнолог.

– Тоже ничего особо полезного, видимо, придется ещё разок к нему съездить. Инна, ты так и не хочешь поделиться?

– Чем? – Принесли кофе, девушка бросила в чашку пару кубиков сахара и принялась медленно размешивать его ложечкой.

– Что у тебя случилось? Я же вижу, что есть какие-то проблемы. Расскажи, вдруг я сумею помочь.

– Феликс, честное слово, всё в порядке. Случаются, конечно, как у всех, всякие житейские мелочи, но ничего такого, с чем бы я не могла разобраться самостоятельно.

– Хорошо, но имей в виду, мне больше нравится видеть тебя в веселом и безмятежном расположении духа.

– Буду стараться вас не разочаровывать, – улыбнулась девушка, но глаза за стеклами очков остались серьезными. – Просто устаю и толком не отдыхаю. Учеба, практика, зима еще эта бесконечная – только началась, а уже кажется, что никогда не закончится.

– Хочешь, устрою тебе на новогодние праздники поездку в теплые страны, к морю?

– Спасибо за предложение, но не знаю ещё, что у меня там будут за праздники: может, дежурствами завалят и буду праздновать в операционной сутки напролет.

– Понадеемся, что обойдется. Ближе к концу месяца просто ткни в глобус пальцем, и я тебя туда отправлю отдыхать – будет новогодний подарок от нашего агентства.

Девушка рассмеялась, улыбнулись и ее глаза.

Они еще немного поговорили, Феликс попрощался и ушел, оставив нетронутой свою чашку кофе. Подперев ладонью подбородок, Инна смотрела сквозь стекло витрины кафе, как мужчина в черном пальто идет по заснеженной улице к своей машине. Его идеально ровная осанка, прямые плечи, горделивая посадка головы так сильно выделяли из толпы директора агентства «ЭФ», что взгляд невольно останавливался на нём, как примагниченный.

Когда Феликс добрался до офиса, весь коллектив давно был в сборе, мало того, в секретарской пил кофе еще и капитан Мухин.

– Приветствую всех, – сказал Феликс, вытирая подошвы сверкающих новизной туфель о половичок, заботливо расстеленный у порога Никанором Потаповичем.

Сотрудники дружным хором поздоровались со своим руководителем, и Феликс отметил, что в секретарской царит дух радостного оживления. Не успел он вопросительно приподнять бровь, как Арина указала на дедушкин стол, на котором стояла какая-то большая картонная коробка, и воскликнула:

– А Дмитрий нам ёлку принес!

– Так праздники же скоро. – От смущения районный участковый даже покраснел, отчего на его круглом курносом лицеярко проступили веснушки. – А у нас в прошлом году на участок закупили ёлок больше, чем нужно. Из-за ремонта сейчас всё выволокли со всех углов, смотрю, коробка с ёлкой нераспечатанная, явно лишняя, дай, думаю, вам отнесу. Хотел ещё игрушек взять, но не нашел пока – там такой бардак, ужас. Сказал лейтенанту Пестимееву, чтобы следил, как появятся откуда-нибудь.

– Спасибо, конечно, Дима, – ответил Феликс, еле сдерживая улыбку, – но мы бы и сами могли купить. Нам даже как-то немного неловко тащить новогодние украшения из полицейского участка.

– Не вы же тащите, а я, – фыркнул он. – Зачем тратиться, покупать, раз у нас лишнее.

– Ну, разве что – лишнее, – кивнул директор. – Насчет парня моего информация не появилась?

– Нет пока. Каждый день картотеку смотрю – никто пока его в розыск не заявлял. Нашел подходы к двум вокзалам, после обеда поеду туда по очереди смотреть записи с камер.

– Сразу мне позвонишь, да?

– Разумеется. – Дмитрий залпом допил кофе и встал со стула. – Пора мне, товарищи, служба зовёт. Заодно посмотрю, не появилось ли в участке ещё чего-нибудь лишнего новогоднего.

Застегнув куртку, он сунул подмышку свою неизменную кожаную папку-портфель и потопал на выход.

Когда за Дмитрием захлопнулась дверь, Алевтина подошла к окну, проводила взглядом удаляющуюся фигуру и сказала:

– Кто бы мог подумать. Ещё вчера он ходил к нам, всё время что-то с подозрением вынюхивал, а сегодня уже грабит для нас ёлочные игрушки в собственном участке.

– Это его способ выражения дружеской симпатии, – усмехнулся Феликс. – Не станем мешать, пусть человеку будет приятно. Гера, выяснил что-нибудь по пёстрым ящерицам?

Парень шумно выдохнул, разводя руками:

– Наверное, теперь я знаю о ящерицах всё. Но не попалось ровным счетом ничего, что можно хоть как-то прикрепить к нашему делу. У него точно в голове именно ящерица засела, а не какая-нибудь другая рептилия?

– Гипнолог назвал ящерицу. – Феликс задумчиво посмотрел на коробку с ёлкой. – Надо к нему ещё съездить, может, получится поближе зверя рассмотреть. Ты мобильник Алексу купил?

– Да, вон, на столе Никанора.

– Хорошо. Ладно, я в кабинете, а вы, если хотите, можете собирать своё праздничное дерево.

Арина запрыгала, хлопая в ладоши, а Валентин засомневался:

– Не рановато ли? Декабрь только начался.

– Видал, сколько у ребенка радости? – кивнул Феликс на приплясывающую Арину. – Доставайте, пусть стоит, зеленеет, создает атмосферу.

Феликс ушел из секретарской, а Арина с Алевтиной принялись распаковывать коробку и доставать части пышной синтетической ёлки.

Тем временем, оставшись в одиночестве в квартире Феликса, ворон пытался развлечь сам себя. Он слонялся из комнаты в комнату и заглядывал во все углы, надеясь отыскать что-нибудь новое, интересное. Пытался открывать лапами и клювом дверцы шкафов, выдвигать ящички, но все они оказывались заперты. Перебравшись из гостиной в спальню, он заглянул под кровать, походил по черному ковру, застилающему пол целиком, снова вышел в коридор. В одной из вечно закрытых на замок комнат им с Вито однажды удалось побывать вместе с Феликсом. Там обнаружилось собрание спиртных напитков разных эпох, стран и континентов, коллекция бесценных предметов искусства, а также портреты Феликса в юности, его отца, матери, сестер – Ракель и Леокадии. Всё под стеклом, с датчиками температуры и влажности. Неисследованными оставались помещение с узкой дверью, задуманное архитекторами как кладовая, и комната в конце коридора. Сначала ворон попробовал вскрыть кладовую, то так, то сяк пытаясь просунуть клюв в едва заметную щель меж дверью и косяком. Ничего не вышло, но птица не желала сдаваться и вразвалочку потопала к комнате в конце коридора.

На половине пути в сумеречном коридорном пространстве возникло вдруг рассеянное желтоватое свечение. Заметив этоявление, Паблито резко притормозил и попятился. По центру свечения лентами полыхнули оранжевые всполохи, свиваясь в плотный световой кокон, и из него вышла высокая, стройная женская фигура.

– Даа-а-на! – протяжно каркнул ворон и добавил сердито: – Ты меня напугала!

Глава 16

К обеду, собранная коллективными силами, в секретарской возвышалась почти что двухметровая ель, копирующая сосну. Поглядев на синтетическое дерево, занявшее половину полезного пространства, Феликс поинтересовался вслух:

– Какие же просторы с высотою потолков должны быть в полицейском участке, если они себе таких ёлок накупили?

– Должно быть, не рассчитали, – хмыкнул Сабуркин, – вот и остались ёлки-палки лежать коробках. Может, в главный офис перетащим?

– Красота должна встречать у входа! – возразил Никанор Потапович. – Вон туда давайте пододвинем, там ёлочка встанет хорошо.

И старик указал на место у окна, между своим секретарским столом и гостевым диваном.

Пока возились с ёлкой, подошло обеденное время, и Никанор напомнил о продовольственных запасах, которые надо пополнить.

– Поезжайте с Герой, – сказал Феликс. – Хозяйственный вопрос уж без меня решайте. Кстати, определились, какую машину хотите купить для агентства?

Этот вопрос был адресован Алевтине с Сабуркиным.

– Давайте «Тойоту» возьмем или «Ниссан», – пожала плечами Аля.– Хорошие машины для городской жизни.

Феликс одобрительно кивнул, а Гера уточнил:

– Хочешь, чтобы мы поехали за едой, а заодно и машину купили?

– Если попадется дилерский центр – зайдите, присмотритесь, почему нет.

– Ладно, зайдём, посмотрим.

Одевшись, Гера с Никанором ушли, а Алевтина запоздало опомнилась:

– Надо было сказать, чтобы еще игрушек ёлочных, гирлянд купили!

– Погоди, может, Мухин в участке своём наворует.

С этими словами Феликс покинул секретарскую, оставив Валю с Алевтиной обсуждать марки машин и украшение офиса.

Зайдя в кабинет, он хотел было позвонить в соседскую квартиру, но подумал, что парень может отдыхать и, в конце концов, Алекс сам способен позвонить в случае необходимости.

И правильно Феликс сделал, потому что парень действительно улегся спать, а его невидимый и неслышимый наблюдатель воспользовался этой передышкой, чтобы уйти со своего поста перекусить.

В квартире Феликса Дон Вито обнаружил Даану. Девушка сидела в гостиной на диване и смотрела на кресло напротив так, словно там находился хозяин дома. Паблито же расхаживал по диванной спинке, время от времени встряхиваясь и ероша перья.

– О, Даана, дорогая, здравствуй! – пискнул крыс, выбегая на середину драгоценного шелкового ковра. – Рады, что заглянула!

– Да, вы же редко заглядываете, приходится самой, без приглашения.

– Ах, милая, не сердись на нас! У Феликса опять дела, новый клиент…

– Знаю, мальчик с потерей памяти. Но я пришла не к Феликсу. Хочу напомнить, что мы кое-что обещали друг другу.

– Ты обещала нам раздобыть мобильный телефон! – каркнул Паблито. – И мы, наверное, тоже что-то там тебе пообещали…

– Приятно слышать, что вы не помните своих обещаний.

– Ничего подобного! – Дон Вито уселся на попу, складывая лапки на упитанном животе. – Всё мы помним. Ты просила узнать, почему тебе кажется, что Феликс тебя ненавидит.

– Не кажется. – Взгляд золотисто-зелёных глаз диковинного разреза продолжал изучать пустое кресло. – Когда на тебя устремлен взгляд, сверкающий ненавистью, это ни с чем не перепутать.

– Неужели часто такое случалось? – Крыс никак не желал этому верить.

– Не часто, но случалось. И смотрел он этим взглядом не прямо мне в глаза, а на меня, когда считал, что я этого не вижу.

– Но… но зачем Феликсу водить близкие и долгие отношения с кем-то, кого он ненавидит? Это совершенно на него не похоже! Ведь у него всего-то из близкого круга была ты, да управляющие делами, которых он регулярно менял! Если ненавидишь кого-то, то будешь держаться рядом, если только зависишь от него. Разве Феликс от тебя зависит?

И глазки-бусинки с пристальным вниманием уставились на девушку.

– Как он может зависеть от меня? – Движением плеча Даана поправила складку широкого воротника платья, окутывающего ключицы мягкой сиреневой драпировкой. – Скорее я от него завишу.

– Это ка-а-ак? – от любопытства Паблито даже клюв приоткрыл.

Девушка повернулась, посмотрела на сидящую почти у самого лица черную птицу и тихо произнесла:

– Я привязана к нему. Феликс обладает такой силой притяжения, что невозможно сопротивляться этому магниту. Да и не хочется. Так что это я, я от него завишу. А он полностью свободен.

После долгой паузы Дон Вито сказал:

– Не так-то просто его разговорить, ты же знаешь, но попробуем. Возможно, дело в каком-то недоразумении, недопонимании меж вами. Мы всё выясним, всё разузнаем, дорогая, не переживай.

– Постарайтесь не затягивать.

Даана встала с дивана и направилась в сторону спальни, растворяясь сиреневым облаком в полумраке коридора.

К концу рабочего дня Феликсу позвонил капитан Мухин и доложил о проделанной работе:

– Посмотрел я записи камер всех вокзалов – нет там твоего парня. Ты уверен, что он поездом приехал, а не на самолете, допустим, прилетел?

– Практически уверен, да. – Встав из-за стола, Феликс подошел к окну и посмотрел во двор, погруженный в ночную темноту, разбавленную уличными фонарями.

– Ну, с другой стороны, он мог так пройти с людским потоком, что в камеры и не попал.

– Ясно. Спасибо, Дима.

– Да было бы за что, – в голосе участкового прозвучало сожаление, что он не сумел помочь. – Картотеку пропавших продолжу смотреть. И игрушек вам завтра принесу, собрал уже коробку.

На этом они и попрощались.

Не дождавшись возвращения Геры с Никанором, директор собрался уходить, а остальные члены коллектива остались высиживать последние сорок минут до закрытия агентства.

Приехав домой, Феликс узнал от охранника, что уборщицы приезжали, за пару часов работу свою сделали и уехали. Алекс дважды заказывал еду и один раз попросил его сходить за минеральной водой, а сам из дома не выходил. В общем и целом всё в порядке, тихо, без происшествий.

– Хорошо, – кивнул Феликс и пошел к лифтам. Поднявшись на свой этаж, он позвонил в соседскую квартиру и, когда парень открыл дверь, остался стоять на пороге.

– Ну что, как наши дела? Вот, держи, твой телефон, – Феликс протянул ему коробку с мобильником.

– О, спасибо! Дела нормально. Квартиру убрали, и стало шикарно.

– Не хочешь выйти на свежий воздух?

– Нет, спасибо, мне тут очень хорошо, никуда выходить не хочется. – Вид у парня снова был сонным, волосы всклокоченными.

– Ладно, отдыхай, утром загляну к тебе или позвоню.

Зайдя к себе в квартиру, Феликс принялся медленно расстегивать пуговицы пальто, думая, что отсутствие результатов и вялый ход событий начинают навевать скуку. И если утром от Инны снова не появится стоящих новостей, то он опять отвезет Алекса к врачу-гипнологу и пускай он копается в его сознании, подсознании, ячейках памяти хоть весь день, пока не появится хотя бы мало-мальски значимый результат.

Глава 17

Уснуть никак не получалось. Сквозь полуопущенные ресницы Феликс наблюдал за подрагивающими отсветами уличной иллюминации в черном пространстве спальни, но видел движение крови в теле Алекса. Багровые потоки, словно пронизанные солнечными лучами, вспыхивали глубоким рубиновым свечением, искрились, переливаясь россыпью завораживающих драгоценных огней. Ни стены, ни расстояние не препятствовали близости этого завораживающего зрелища.

Словно почувствовав, что Феликс не спит, в комнату проскользнул Дон Вито и забрался на постель. Мягкая шерсть коснулась мужского плеча, усы пощекотали щеку и раздался тихий крысиный писк:

– Не засыпается?

– Нет. – Феликс сунул под голову руку, открыл глаза и посмотрел в потолок.

– Это из-за мальчика?

Феликс покосился на него – в темноте в его черно-каменных глазах текли, растворялись и снова загорались красные световые всполохи.

– Ты удивительно проницателен, Дон Вито. Ценю тебя за это.

Немного помолчав, крыс произнес:

– Наверное, неосмотрительно было поселять его рядом. Что бы тебе не переселить его? У твоей сотрудницы… как её… Алевтины, есть же пустая квартира, где она принимала народ, когда работала гадалкой. Помнишь, мы приезжали туда, помнишь? – И, не дожидаясь ответа, Дон Вито продолжил: – Если она не сдала, не продала это жилье, мальчику вполне там будет удобно – прекрасная квартира для одного.

Феликс молчал, глядя в потолок. Понаблюдав за красными всполохами в его глазницах, крыс едва слышно пискнул:

– Да ты не хочешь… Поэтому не звонишь Петру и Павлу, поэтому не убираешь отсюда парня. Ты не хочешь, тебе это нравится. Нравится дразнить самого себя?

– К чему этот разговор, Вито? Зачем он нужен?

Крыс вздохнул и покачал головой.

– Не понимаю, Феликс. Я ничего не понимаю.

– И не надо.

– Но я хочу! – воскликнул Дон Вито, и мужчина поморщился:

– Тише. Проснется Паблито, явится сюда и будет каркать, а я тишины хочу.

– Но я хочу понять, – шепотом повторил крыс. – Ты же мечтал избавиться от этой своей… своей страсти.

– Именно – страсти. – Феликс медленно опустил веки и полной грудью вдохнул прохладный воздух спальни. – Страсть— острая приправа к блюду под названием «жизнь». Без неё всё кажется пресным.

Когда он поднял веки, багрово-красное свечение полностью заливало глаза и в этом тусклом свете черными иглами стояли вертикальные зрачки.

– Кажется, я сплю и вижу дурной сон, – пробормотал Дон Вито. – Но почему сейчас? Почему именно Алекс? Раз он без вести пропал, так почему бы ему не пропасть до конца, так, что ли?

– Не помню, когда в последний раз встречал носителя такой живой, такой чистейшей крови, – тихий голос Феликса походил на шорох сухой осенней листвы, гонимой ветром по асфальту. – Она сияет и светится, как лучи багрового солнца…

– Это не твоё солнце! – взвизгнул крыс. – Это темнота, откуда нет выхода! А солнце – это жизнь! И ты к нему слишком долго, слишком мучительно шёл, чтобы всё в одночасье рухнуло из-за какого-то мальчишки! Убирай его отсюда и отдай это дело полиции. Участковому вашему отдай его, пусть они с ним занимаются!

Губы Феликса начали медленно растягиваться в улыбке. Увидав это, Дон Вито завизжал громче:

– Если ты от него не избавишься, я его сам убью! Перекушу ему во сне сонную артерию! Клянусь, я сделаю это!

– Нет, ты этого не сделаешь.

– Хочешь убедиться в обратном? – Дон Вито оперся передними лапами о его плечо и привстал, заглядывая в лицо. – Могу это сделать прямо сейчас. И клянусь, что окажусь в соседней квартире быстрее тебя. Давай проверим, Феликс? Останется лишь избавиться от тела, но для тебя ведь это не проблема. Ты наверняка знаешь тысячу и один способ, как это сделать. Скольких ты убил и сколько еще должны пропасть без вести ради твоей страсти? Страсти, которую ты сам ненавидишь!

– Ты ходишь по краю, Вито! – процедил Феликс. – Советую прекратить!

– Да пусть это будет последним, что я сделаю в своей жизни, но я не дам тебе взяться за старое! Как нелепо из-за первого попавшегося искушения провалить эксперимент, работу целой компании, создавшей специально для тебя фантастический препарат, решивший все твои главные проблемы! Как же это низко, виконт, как это недостойно и низко!

– Назвал мой титул, – Феликс приподнялся на локтях, с усмешкой глядя на взъерошенную крысу, – и думаешь, я сразу вспомню о чести, долге, благородстве? Виконт Эрнандо де ля Россо-Ларио жил в Толедо почти пять веков тому назад. С тех пор много крови утекло, слишком много. И больше нет благородного господина, он пропал. Его закопали в могилу и держали в ней двадцать восемь дней. Он вышел оттуда растеряв все свои титулы, ведь вышел – не человеком. Какие титулы могут быть у того, кто перестал являться человеком? Ведь титулы, звания, награды даются людям людьми, верно? Так как же не-человек, вышедший из могилы зверь, монстр, весь мир которого, все стремления сконцентрированы лишь на утолении своей жажды крови, как, как я тебя спрашиваю он может быть виконтом?

– Но ты остался им! – Дон Вито запрыгнул Феликсу на грудь и обеими лапками схватился за его подбородок. Крысиные глазки-бусинки засверкали красным, словно в них отразилось багровое пламя взгляда голодного вампира. – Ты остался благородным господином, Эрнандо! Тебя даже могила не сумела сломить! Ты же не стал таким, как все эти… остальные упыри! Ты остался человеком, с душой и сердцем, с сомнениями,страстями, терзаниями! А упырей ведь ничего не тревожит, для них не существует сомнений и выбора, им всё ясно, они всем довольны! А ты нет! Ты способен страдать! Иначе рядом не появились бы мы с Паблито, не было бы Дааны, Петра, Павла, семьи твоей подшефной деревенской, агентства детективного – ничего бы не было! Только пустота, темнота и трупы! И я не позволю тебе, слышишь, не позволю вернуться обратно! Если для этого понадобится убить мальчишку, то я это сделаю не задумываясь!

– И я тоже, – раздался скрипучий птичий голос откуда-то снизу из темноты. Неизвестно, как долго сидел ворон в углу у напольного светильника, его появления никто не заметил.

В этот момент зазвонил телефон, лежащий на прикроватном столике. Столкнув с груди Дона Вито, Феликс поднялся и взял аппарат. Вызов был от Инны.

– Да, дорогая, слушаю.

– Феликс, простите за поздний звонок, уже почти два часа ночи. Знаю, что свинство звонить в такое время…

– Я сам просил тебя звонить в любое время суток, – мягко перебил мужчина. – Всё хорошо, я не спал. А ты на ночном дежурстве?

– Да, и как раз занималась нашими волосами. Есть положительный анализ на вещества бензодиазепиновой группы!

– Что это за группа? – Откинув волосы со лба, Феликс уставился в черный дверной проем.

– Психоактивные вещества, седативные, противосудорожные…

– Ага, понял. То есть он что-то принимал?

– Видимо, да.

– Что именно?

– Пока нельзя сказать, я сделала комплексный анализ. Теперь надо по одному перебирать и делать тесты на все бензодиазепины, которые определятся по этому тесту. Тут я надеюсь на токсикологическую лабораторию, куда я часть волос отправила. Утром им позвоню, попрошу, чтобы вычислили конкретный препарат. Но это может занять несколько дней.

– Сколько бы ни заняло. Важен результат.

– Будет, Феликс, я сделаю!

– Спасибо, Инна.

– Да не за что пока. Спокойной ночи!

И в трубке зазвучали гудки. Положив аппарат на столик, Феликс лег на кровать и резким движением набросил простыню на ноги.

– Давайте спать, – сухо произнес он в пространство. – Мне скоро вставать на работу.

Удалось Феликсу заснуть или нет, ворон с крысой так и не поняли – и во сне, и в бодрствовании он мог лежать одинаково неподвижно.

Выйдя из спальни рано утром, когда ночная темнота ещё и не думала светлеть, Феликс принялся собираться. Наблюдая за его передвижениями по квартире, за тем, как он завтракает полным бокалом кровезаменяющего напитка, как одевается, за всеми его движениями – четкими и быстрыми, Паблито с Доном Вито не сговариваясь сделали вывод, что собирается Феликс не в своё агентство.

Сидя на пороге гардеробной, крыс обеспокоенно наблюдал, как мужчина застегивает пуговицы черного пиджака, глядя при этом на утопленный в стену стеллаж с обувными полками.

– Куда ты поедешь, дорогой, можно узнать?

– Съезжу в Троицкое. – Одернув пиджак, Феликс снял с вешалки черное пальто классического кроя – одно из десятка абсолютно одинаковых. – Давно не проведывал стариков и девочек. Успею вернуться к моменту, когда начнут появляться новости по нашему расследованию. Или не начнут. В любом случае к обеду попаду в агентство. А ты продолжай наблюдать за Алексом.

Дон Вито хотел еще что-то спросить, но Феликс набросил пальто и пошел в прихожую.

Глава 18

Хлопнула входная дверь. Оставшись в одиночестве, ворон с крысой перебрались на кухню, поближе к стоявшей на полу вазе, полной орехов и сухофруктов. Этим утром Феликс снова не стал готовить им завтрак, оставалось питаться «сухим пайком». Паблито вспорхнул на край широкого стеклянного горла и сунул клюв в вазу, высматривая что-нибудь поинтереснее. Дон Вито не торопился приступать к трапезе, он обошел вазу кругом, поглядывая, как в темноте поблескивают её стеклянные стенки в свете падающего из окна уличного электричества, затем присел неподалеку и произнес, глядя на копошащуюся в орехах птицу:

– Неужто Феликса больше не тревожит, что за ним могут проследить и обнаружить эту его подшефную деревенскую семью?

– Ты упырей имеешь в виду? – уточнил Паблито, не отрываясь от своего занятия.

– Их, кого же ещё. Наверняка Феликс не тешит себя иллюзиями, что его бывшие собратья-кровопийцы отстали сами собой и перестали интересоваться, как он живёт, чем дышит и почему свободно разгуливает при солнечном свете. Уверен, предыдущие, пока еще незначительные попытки подобраться к нему – только начало.

– Но сейчас ведь тихо всё. – Вытащив кусок сушеного банана, ворон спрыгнул на пол. – А он давно в деревню не ездил.

– Ничего не значит это затишье, – отчего-то шепотом ответил крыс. – Если мы не замечаем происходящего, то это не означает, что ничего не происходит.

– Да что ты каркаешь, а?! – В голосе Паблито зазвучало раздражение. – Знает Феликс, что он делает! Поедет аккуратно, будет по сторонам смотреть! У него при себе вечно куча всякого противовампирного припасено, разные приспособления – и в кармане пиджака, и в бардачке, да и в пальто наверняка что-то сунул! Один тот штырь острый, серебряный чего стоит…

– Арбалетный болт, – тяжело вздохнул Дон Вито. – Ладно, понадеемся, что обойдется. Кстати, хочешь скажу, что я еще подумал?

– Ты же всё равно скажешь, хочу я того или нет!

– Так вот, насчет мальчика с этой его необыкновенно прекрасной кровью. Не могли его Феликсу подсунуть?

– В каком смысле? – Ворон даже клюв приоткрыл, забывая о ломтике банана.

– В прямом. Как искушение. Не совладает Феликс с собой, сорвется – и вся его новая жизнь закончится.

– Кто такое мог сделать? Петр с Павлом проверить решили, как он сам с собой справляется? Или упырятник?

– Скорее уж упырятник. Проще простого провернуть такое дело. Сорвался и будь как все, нечего выделяться.

Немного подумав, Паблито покачал головой:

– Думаю, ты преувеличиваешь и накручиваешь всякие ужасы там, где их нет. Может, в нынешние времена здоровый парень с хорошей кровью и редкость, но не так уж прям, чтобы с ума сойти и голову потерять. И если бы в упырятнике и впрямь созрел коварный план, вернее уж подсунуть Феликсу юную деву прекрасную и не показывать её при этом всем подряд как клиента агентства, раз всё равно дева должна сгинуть. А тут Феликсу усложнили искушение по полной программе – клиента агентства видела куча народа, и все знают, что он живет под боком у директора. При таких условиях прикончить Алекса всё равно что сделать это среди бела дня на улице в толпе людей. По мне, так Феликс не настолько слабовольный.

– А если страсть сильнее воли?

– Вито! Да что на тебя нашло? Вспомни, сколько лет, да нет— десятилетий, Феликс не пил крови из людей, а брал её в больницах и на станциях переливания крови? Я точно знаю, как всё было устроено, я сам с ним летал на эти станции! Феликса давно перестала развлекать охота перед едой с последующим избавлением от трупов! Пусть из бутылки пить кровь было нетак вкусно, как из человека, да ему и из человека не больно-то нравилось! Сам знаешь не хуже меня, что Феликс счастья никакого от этого всего не испытывал, а пить приходилось потому что иначе нельзя! Думаешь ему что, раньше людей с хорошей кровью не встречалось? Ещё как встречалось, мог позволить себе по праздникам, но он же этого не делал! Близок бывал, да, врать не буду, но останавливался всякий раз, хоть и ломало его страшно и плохо ему было, но останавливался. И заметь – тогда у него не было агентства и кучи зависимых от него сотрудников. Свобода, воля, кусай – не хочу! И ты считаешь, что сейчас, именно сейчас у Феликса должны отказать тормоза и он просто прикончит своего клиента потому, что тот слишком вкусненький? Это глупости, не хочу их слушать, я хочу есть!

– Приятного аппетита, – шумно вздохнул крыс и тоже направился к вазе с угощением.

Темнота зимней ночи стала наконец рассеиваться сизыми сумерками. Загородная трасса летела под колеса «Ауди S8» цвета Амулет. В полумраке салона руки водителя, лежащие на руле, источали едва заметное тусклое свечение, а рассеянный взгляд, устремленный в лобовое стекло, казалось, вовсе не следил за дорогой.

Перед глазами невольно пронеслась картина пятнадцатилетней давности: ночь, снег с дождем, пустая загородная трасса и автомобиль, врезавшийся в отбойник. Проезжавший мимо Феликс притормозил, заметив какое-то движение в салоне. Молодому мужчине за рулем и девушке на сидении рядом уже ничем нельзя было помочь, а вот дети на заднем сидении – маленькие девочки, от силы двухлетки, – совершенно не пострадали. Черноволосые, большеглазые, они напоминали перепуганных галчат…

Появился указатель «Троицкое-1», и машина свернула с трассы. Заснеженный поселок, погруженный в сизое рассветное «молоко», выглядел сонным, хотя во многих домах светились тёплые желтые окна. Светились они и в деревянном зеленом доме за дощатым забором, у калитки которого и остановилась «Ауди». Дверь дома отворилась, на крыльцо вышла старушка в накинутом поверх халата каракулевом полушубке.

– Феликс! – воскликнула она, торопливо спускаясь по ступеням. – Вот так радость! Навестил нас, сынок! А мы-то заждались уж, так заждались!

– Утро доброе, Мария Семёновна! – Закрыв машину, он подошел к калитке, которую уже торопливо открывала хозяйка.

Невысокая, полная, круглолицая женщина с растрепавшейся белой косой распахнула руки и обняла гостя, прижимаясь щекой к ткани пальто.

– Идемте, идемте скорее, не хватало вам простудиться. – Мужчина приобнял её за плечи и повел по двору, не забыв закрыть на щеколду калитку.

Деревянный дом встретил холодом. Пройдя в большую комнату, Феликс увидал хозяина, Василия Федоровича: сгорбленный, сухой старик в шерстяных штанах, фланелевой рубахе и кудлатой меховой жилетке возился с дровами возле печки, занимающей половину стены. Завидев гостя, старик бросил поленья на пол и пошел ему навстречу, приговаривая:

– Ох, кто к нам пришёл, кто пришёл! Здравствуй, Феликс, здравствуй!

Они обнялись, после Феликс спросил:

– Почему у вас так холодно?

– Дык остыла печка-то к утру. – Старик пошаркал обратно и, кряхтя, нагнулся за дровами. – Сейчас растопим – мигом по-теплеет.

– А почему – печка, что с батареями? – Феликс шагнул к окну и потрогал радиатор. Батарея была ледяной.

– Так авария какая-то случилась в котельной, – пояснила Мария Семёновна, – третий день уж отопления нету. Но ничего, ничего, слава богу печка есть, справляемся.

Феликсу оставалось лишь покачать головой, глядя по сторонам: вытертая ковровая дорожка на дощатом полу, старая мебель, вышивки и детские рисунки на стенах, деревянные часы с маятником, советский телевизор на тумбочке, – сколько он ни уговаривал, сколько ни упрашивал стариков переехать в жилье поприличнее, те наотрез отказывались, крепко держась за свою избу с огородом, отнимающим у них последние силы. Взгляд Феликса остановился на большой фотографии в рамке под стеклом: две девочки – ученицы второго и третьего классов, с косичками и бантами, – улыбались фотографу. И в них, как в цветочных бутонах, уже просматривалась будущая яркая, южная красота – через поколения проявившийся подарок прабабушки-итальянки, оперной певицы, выступавшей перед самим государем императором.

– Вера с Катей в школе?

– В школе, в школе, где ж ещё им быть. – Растопив печку, старик закрыл заслонку. – Чего стоим, как не родные, идемте чай пить да завтракать. Маша! Собирай на стол, да поскорее!

На кухне было ещё холоднее, чем в комнате, даже окно по краям покрылось инеем. Хозяйка взялась хлопотать у плиты,Василий Федорович чуть приоткрыл форточку и устроился у подоконника с сигаретой. Расстегнув пальто, Феликс присел за стол и поинтересовался:

– Как дела ваши, какие новости?

– Да какие тут могут быть новости? – Старик выпустил дым в форточку, покашлял и снова затянулся. – Живем себе потихоньку, никого не обижаем, и нас никто не обижает. У Катюшки энтим летом выпускной, платье себе всё присматривает, егоза такая. Говорит, как у Наташи Ростовой на первом балу хочу, найдем, говорит, портниху, да пущай сошьет. А Верушке хоть и через год токмо выпускаться, а туда же, тоже платье шить вздумала вместе с сестрой, она там себе что-то золотое да с цацками удумала.

– Есть у вас тут портниха? – улыбнулся Феликс. – А то могу прислать хорошего мастера.

– Есть, есть, – подала голос Мария Семёновна, – через три дома живет. Хорошая женщина, умелая, девочки к ней так и бегают, наряды свои обсуждают.

– Хорошо. Женихи у девочек еще не появились?

– Парней за ними много ходит, – усмехнулся старик, – да только они всех гоняют. Шибко учебой заняты, хотят школу хорошо закончить да в заграничные университеты поступить, так всем и говорят, мол, дядя нам поможет.

– Конечно, поможет, – снова улыбнулся Феликс. – Да только вы-то их отпустите? В университеты заграничные.

– Отпустим, куда ж деваться. – Старик затушил сигарету в жестяной банке, приспособленной под пепельницу, и присел за стол напротив Феликса. – Заграничные женихи, чай, поинтереснее наших деревенских будут. Да и что им тут делать? Пущай летят на волю, голубки наши. А мы за них отседова, издали радоваться будем. Хорошие, красивые девочки выросли, и жизнь у них должна быть хорошей, красивой.

Мария Семёновна поставила на стол тарелку с поджаренными гренками, посыпанными сыром, и отошла к плите за чайником. Глядя на тарелку с небольшим сколом на широкой синей кайме, Феликс сказал:

– Не голоден я, спасибо за хлопоты. Вы завтракайте пока, я схожу в школу, помнится, она здесь рядом совсем. А то опять девочек и не увижу.

– Сходи, сынок, сходи, – закивали старики, – как раз перемена скоро начнется.

Глава 19

На мглистом сером небе сверкнули медные солнечные полосы, и вся округа вмиг заиграла острым снежным блеском. Под хруст собственных шагов Феликс шел сквозь морозную тишину по узенькой утрамбованной снежной тропинке, петляющей среди заборов. Вскоре тропинка привела его к металлической ограде, за которой виднелось трехэтажное кирпичное здание пятидесятых годов постройки, ворота были открыты. Феликс зашел на школьную территорию, остановился у ограды напротив входа в здание и, в ожидании начала перемены, стал смотреть на школьное крыльцо.

Долго ждать не пришлось. Донеслась приглушенная трель звонка, и через минуту в распахнувшуюся дверь посыпались ученики в наспех наброшенных пуховиках и шубах. Чуть позже подтянулись и старшеклассники. Кто-то демонстративно закурил, кто-то решил бросить снега в капюшон однокласснице, кому-то понадобилось с разбегу упасть в сугроб. Феликс наблюдал за шумной возней школьников, высматривая своих девочек. Наконец из здания вышли и они – красивые молодые девушки среднего роста, прекрасно сложенные, стройные, с точеными фигурками и изящными, горделиво посаженными головками с копнами длинных густых черных волос, с которыми едва справлялись заколки. Сёстры задержались на крыльце, заметив одинокую фигуру в черном, стоящую у ворот. Затем радостно завизжали: «Дядя Феликс! Феликс!», и бегом бросились к нему.

– Здравствуйте, мои милые, мои дорогие! – Феликс старался обнять их обеих, одновременно, а девушки ластились к нему, как радостные щенки.

Тем временем за этим бурным проявлением чувств со школьного двора наблюдали завуч и учительница математики – немолодые, грузные, чем-то неуловимо похожие друг на друга женщины с тяжелыми подбородками и взглядами. Посмотрев, как незнакомый мужчина в черном пальто обнимает и целует их учениц, они тревожно и многозначительно переглянулись. Звонок возвестил о конце перемены, ученики нехотя пошли обратно в здание, нехотя и сёстры расстались со своим знакомым. То и дело оборачиваясь и что-то ему весело крича на прощание, они поспешили в школу, но у самого крыльца их остановили завуч с математичкой.

– Это кто? – Завуч подбородком указала на удаляющуюся фигуру в пальто.

– Наш дядя! – хором ответили девушки. Лица их раскраснелись, глаза сверкали счастьем.

– Дядя? – недоверчиво усмехнулась педагог. – И откуда вдруг взялся дядя? Не было у вас никакого дяди!

– Да нет, был! – наперебой зачастили девочки. – Всегда был! Он после смерти родителей нашим опекуном стал!

– Дядя – это же получается брат отца? – подключилась учительница математики. – Знала я вашего отца, и родителей его – бабку вашу с дедом – знаю, один у них сын, не было никакого у него брата.

– Он не родной брат нашему папе. – Радостный блеск в черных глазах гас, сменяясь недоумением. – Просто наш опекун с детства, сколько мы себя помним…

– Как так, просто опекун? – Обе преподавательницы смотрели на сестёр в упор, не моргая. – Не бывает такого! И обнимались-целовались вы совсем не по-родственному!

– Как так… – от растерянности сёстры побледнели и стали запинаться, – что вы говорите такое…

– Ладно, марш в классы, потом разберемся!

Притихшие и подавленные, они скрылись в здании школы, а преподавательницы поискали взглядами черную фигуру, но она уже скрылась за деревянными домами.

Вернувшись к старикам, Феликс застал их всё ещё сидящими на кухне. На тарелке с гренками убавилось по одному куску хлеба с сыром, чайные чашки были пусты. Присев на своё место за столом, Феликс в который раз окинул взглядом скудную обстановку и сказал:

– Каждый месяц я привожу вам весьма приличную сумму, бывает, что и неоднократно. Это ваше, конечно же, дело, как ими распоряжаться, но всё же интересно узнать, на что они идут, эти деньги? Неужели не хватает их, чтобы дом отремонтировать, мебель приличную поставить?

– Ремонтируем дом, как не ремонтировать. – Василий Федорович случайно столкнул локтем вилку со стола и кряхтя нагнулся за ней.

– Весной забор будем красить, – поддержала Мария Семёновна. – А мебель наша… так что ж в ней плохого? Крепкая, не рассыпается, послужит ещё.

– Хорошо, но куда вы деваете деньги?

– Никуда не деваем, – старик с трудом, но всё же дотянулся до вилки и поднял её, – мы их складываем.

– Куда?

– Внучкам на приданое, – ответила вместо мужа Мария Семёновна. – Сколько нам осталось, бог ведает, а так у деточек и дом, и какой-никакой капиталец будет, не пропадут. Да и нам на похороны останется.

Подойдя к столу, она стала собирать чашки. Феликс смотрел на женщину долгим немигающим взглядом, затем произнес:

– Вы во всём себе отказываете, завтракаете жареным хлебом и откладываете деньги, которые я вам привожу на жизнь, – на смерть? И на «капиталец» девочкам, чтобы справились, когда останутся совсем одни? Даже и не знаю, что сказать.

– Феликс, Феликс, – старик откашлялся, поднялся с табуретки и снова пошаркал курить к подоконнику, – не серчай на нас. Много ли нам, старикам, надо? А у внучек вся жизнь впереди, пущай тратят, радуются. Знаем, что не оставишь их, но все ж так-то нам спокойнее.

Феликсу оставалось лишь тяжело вздохнуть и развести руками. В этот момент зазвонил его мобильный телефон. На дисплее высветился номер Инны.

– Слушаю.

– Феликс, доброе утро! – Голос девушки звучал возбужденно. – Я получила ответ из токсикологической лаборатории. Спешу сообщить: у нас есть результат!

– Да? – Встав из-за стола, Феликс вышел из кухни в коридор. – И что нашли?

– А мы можем встретиться? Не хочу обсуждать по телефону.

– Разумеется. Только я сейчас не в городе, дорога займет часа полтора-два.

– Нормально. Я сегодня в Боткинской дежурю, подъезжайте туда. Как раз обед будет, посидим где-то рядом в кафе.

– Договорились. Позвоню, как подъеду.

– Жду!

Глава 20

На подъезде к Боткинской больнице Феликс набрал номер Инны, и девушка вышла к шлагбауму проходной как раз к тому моменту, когда на дороге показалась темно-зелёная «Ауди». Обеими руками запахнув незастёгнутую рыжую дубленку и пряча нос в пёстром шарфе, намотанном вокруг шеи, она подбежала к машине и юркнула на переднее сидение.

– Снова встретились! – Инна сняла мигом запотевшие в салоне очки и протерла их краем шарфа, прежде чем Феликс успел предложить салфетку.

– И я очень этому рад. – Взглянув на девушку, Феликс отъехал от больничной территории. – Куда поедем? Есть какие-то особые предпочтения, или позволишь мне выбрать самому?

Откинувшись на спинку сидения, Инна посмотрела на его скульптурный профиль и тихонько рассмеялась:

– Феликс, всё время мне кажется, что у нас с вами свидание, причем каждый раз – первое!

– Почему нет? – В уголках его губ заиграла улыбка. – Пускай деловое, но это всё же свидание. Так кто выбирает заведение?

– Давайте вы, мне всё равно. Я такая голодная, что и «Макдоналдс» сойдет.

– Нет уж, «Макдоналдса» мы не допустим. – Он чуть прибавил скорости, проскакивая светофор. – Заглянем в какое-нибудь заведение получше.

Этим заведением оказался такой ресторан, что Инна не захотела выходить из машины.

– Феликс, у меня под дублёнкой длинная кофта поверх медицинского халата. Не рассчитывала я на роскошное заведение с консерваторской музыкой. Думала, где-то поблизости перекусим, даже переодеваться не стала.

– Зато я слышал, здесь готовят прекрасные стейки из оленины. – Он выключил зажигание и открыл дверь.

– Да меня туда просто не пустят!

– Идём, идём, идём!

Открыв пассажирскую дверь, Феликс помог девушке выбраться из машины и под руку повел к массивным деревянным дверям, украшенным бронзовой чеканкой.

Они зашли в сверкающий огнями ресторанный вестибюль, и, отвечая на улыбки с приветствиями администрации, Феликс провел свою спутницу к гардеробной, где помог ей снять дублёнку так, словно с плеч девушки падало соболиное манто.

– Желаете столик в зале или уединенную кабинку? – осведомился метрдотель, умудряясь одновременно улыбаться и статному господину в дорогом костюме, и девушке в коричневой кофте, из-под которой торчал белый халат.

– Уединенную кабинку, – сверкнул улыбкой господин.

– Прошу за мной, пожалуйста!

Феликс предложил Инне руку, она взяла его под локоть, и пара устремилась за метрдотелем.

Их проводили на второй этаж, откуда, как с балкона, открывался вид на главный ресторанный зал, по стилю и роскоши оформления похожий на Версаль. Десяток кабинок второго этажа образовывали бордовые диваны с закругленными высокими спинками. Феликс с Инной сели за столик друг напротив друга, официант зажег свечи в трехглавом подсвечнике и собирался было отойти, подождать, пока гости определятся с заказом, но Феликс жестом остановил парня. Открыв меню, он пробежал взглядом по строчками и спросил девушку, что она будет пить.

– Разве что бокал вина.

Кивнув, мужчина сделал заказ с двумя бокалами красного вина и, когда официант ушел, откинулся на диванную спинку, глядя на девушку. Она всё еще чувствовала себя неловко, даже в такой относительно закрытой обстановке.

– Тебе очень идет эта кофта.

В карих глазах Инны мелькнул смешливый огонёк.

– Только на работу в ней и хожу, «в люди» стыдно. Но сегодняшний день лишил меня последнего стыда. Удивительное дело, Феликс, вокруг вас такая мощная аура, что все люди вокруг моментально прыгать начинают.

– Это приличный ресторан, они обязаны прыгать вокруг клиентов.

– Да не в ресторане дело. Сколько мы знакомы – всегда так происходит. От вас какая-то такая сила с могуществом исходят, что перед вами даже стулья расступаются.

– Это неплохо помогает в жизни и в делах, – усмехнулся Феликс. В приглушенном электричестве, при свете свечей, его яркие синие глаза, осененные черными ресницами, смотрели как-то по-особенному завораживающе.

– А чем вы занимаетесь, кроме агентства? – Инна расстегнула кофту, после сняла её совсем. – Ведь агентство для вас просто хобби, игрушка, верно? У вас же есть какое-то основное занятие.

– Есть, но там мало интересного – цифры, акции, инвестиционные проекты. Ничего общего с захватывающей деятельностью детективного агентства. С агентством я душою отдыхаю.

Девушка рассмеялась и, подперев ладонью подбородок, посмотрела на него поверх оправы очков.

– Интересный вы человек, Феликс, вашим сотрудникам повезло с директором.

– Надеюсь, они тоже так считают.

– Ладно, теперь по нашему мальчику…

– Может, поешь сначала?

– Да нет, голод информации не помеха. Значит так, анализ показал наличие в волосах препарата бензодиазепиновой группы. Девочка моя знакомая из токсикологической лаборатории всю ночь сидела, перебирала, делала тесты на все бензодиазепины, которые по этому тесту определяются, и все-таки нашла. Действующее вещество – флунитразепам. Это препарат «Рогипнол».

– Лекарственное средство или наркотическое? – Феликс подался вперед и положил на край стола сцепленные в замок руки.

– Лекарственное, противосудорожное, при расстройствах сна его применяют.

– Алекс мог его применять регулярно?

– Нет, тогда бы кровь с мочой показали.

– Мог этот препарат вызвать потерю памяти?

– Мог. Если принять приличную дозу, то можно проспать пару дней и проснуться с амнезией и дезориентацией в пространстве. А если еще и алкоголем усугубить, то можно и летальный исход получить. У него не было каких-нибудь галлюцинаций или какого-то ещё расстройства поведения?

– Вроде нет, разве что он слегка апатичный, не хочет выходить из дома даже на прогулку и много спит.

– Это может быть последствиями препарата. Особенно то, что много спит.

– Понятно… – задумчиво произнес Феликс. – Не мешает отблагодарить твою подругу из токсикологической лаборатории.

– Я ей столько с экзаменами помогала в институте, что она мне ещё и должна.

– Сурово! – усмехнулся мужчина. – Хорошо, как считаешь нужным.

Разговор прервал официант, принесший закуски: жульен, салат из печеных овощей и свежевыжатый сок. Инна принялась за еду, а Феликс откинулся на спинку дивана и стал смотреть в пространство поверх её головы.

– Боже, как вкусно, – сказала девушка. – Вроде и простые блюда, а не оторвешься.

– Надеюсь, и с горячим не промахнутся. – Феликс взял со стола нож и принялся задумчиво крутить его в пальцах.

– А себе вы ничего не заказали?

– Я только из гостей, не голоден. Могли мальчику этот препарат в поезде подсыпать или подлить? В чём он выпускается?

– В таблетках. Вполне могли растереть в порошок и добавить в еду. Если, конечно, он ехал дольше одного дня, а то бы его сняли с поезда в бессознательном состоянии. Скорее всего так и было, вы же говорили, что он без денег и документов, могли вот так вот банально ограбить.

– Вполне, – эхом ответил Феликс, мысленно добавляя: – «Если бы не сумка с пятью миллионами».

Тут позвонил Герман и поинтересовался, где начальство:

– Всё в порядке? А то мы волнуемся уже.

– Нормально всё, у меня встреча. У вас там спокойно, без происшествий?

– Да, ёлку наряжаем. Мухин только что ушел – притащил нам здоровенную коробку игрушек с мишурой.

– Делом заняты, молодцы. Приеду скоро.

Феликс отложил телефон, и девушка спросила:

– Гера звонил?

– Да.

– Привет ему передавайте, хороший он человек и друг отличный.

– Это, конечно же, совершенно не моё дело, но отчего вы только друзья? По-моему, из вас получилась бы отличнейшая пара – врач и юрист.

– Сейчас попробую объяснить, почему не получилась бы. – Отодвинув пустые тарелки, Инна взяла стакан сока. – Из-за моей профессии вся моя жизнь как сплошной хирургический скальпель. Без права на халатность, на ошибку, на дурковатость какую-нибудь. И Герман такой же – правильный хирургический скальпель. Не хочу сказать, что он зануда какой-нибудь, нет, он очень умный, с хорошим чувством юмора, с ним приятно разговаривать на любые темы, но когда он рядом, у меня такое ощущение, что я не выхожу из операционной. А мне необходимо её хоть иногда покидать. Будь в Гере хоть какая-то… ну не знаю, чертовщинка, что ли, что-нибудь выходящее за рамки этой застегнутой на все пуговицы правильности, я бы сама за ним бегала, ухаживала и цветы дарила. А так я просто рада, что у меня есть такой замечательный друг, на которого всегда можно положиться. И я плачу ему тем же.

– Застегнутая на все пуговицы правильность… – с легкой улыбкой повторил Феликс. – Да, я тебя понимаю.

– Он когда сказал, что устроился работать в детективное агентство, я сходу представила белый офис с белыми столами и стульями. И директором – каким-нибудь лысым полканом в отставке, у которого в жизни уже всё было и всё ему до смерти надоело, а пьет он всё, что горит, невзирая на язву, гастрит и поджелудочную, только потому, что если перестанет пить, то окончательно умрёт от скуки.

– Такой директор не вяжется с белым офисом.

– А там другой должен был прийти, но поставили лысого полкана, потому что он чей-то знакомый и его надо было пристроить на какую-то непыльную и солидно звучащую работенку. Вот он там сидит и мучается в этих белых стенах. Но когда я увидела вас, ваш офис и ваших сотрудников, я, наверное, дня три ходила под впечатлением. В жизни не видала более странного детективного агентства и совершенно не понимаю, как туда занесло Геру.

– А как туда занесло всех остальных, тебе не интересно? – Феликс улыбался, отчего в его глазах плясали электрически-синие искры.

Ответить Инна не успела, явился официант с горячим.

Глава 21

За разговорами незаметно пролетело обеденное время, и, мельком глянув на часы, Инна воскликнула:

– Ого! Вот это мы засиделись!

– Не волнуйся, сейчас мигом доставлю тебя на рабочее место. Подозвав официанта, Феликс расплатился, и они спустились в гардеробную.

Когда сели в машину, Инна снова протерла очки шарфом и сказала, продолжая разговор:

– Честно сказать, если уж заговорили о личной жизни и предпочтениях, то я вполне могла бы влюбиться в вас. В вас, наверное, все поголовно могли бы влюбиться, но боюсь, что такое приключение уже мне не потянуть.

Феликс рассмеялся, включая зажигание.

– Нет, серьезно, – сквозь смех продолжала девушка, – такой, как вы, мне точно не по зубам. Хорошо, что я это понимаю, да? Видите, даже на «ты» старательно не перехожу, соблюдаю дистанцию. Вы похожи на закрытую дверь, которую если откроешь, то такую Нарнию увидишь, что совсем не обрадуешься. Но я очень рада, что мы знакомы и у нас такое интересное общение и сотрудничество.

– И я этому рад, Инна, я всегда неизменно рад тебя видеть и слышать. И надеюсь, наши отношения однажды станут настолько доверительными, что ты расскажешь мне, что же тебя беспокоит.

– Неужели это так сильно заметно?

– Другим, может, и не сильно, но мне заметно, да.

–Ладно, может, как-нибудь… в другой раз. – И девушка замолчала, глядя в окно.

Вскоре «Ауди S8» остановилась у Боткинской больницы.

– Спасибо за прекрасный обед, – сказала Инна, открывая дверь. – Звоните, если что.

– Ты тоже звони.

Проводив взглядом удаляющуюся фигурку в рыжей дубленке, Феликс тронулся с места и поехал в агентство.

По дороге ему позвонил Алекс и спросил, как идут дела.

– Всё хорошо, есть кое-какие новости, – ответил Феликс. – Утром не успел к тебе зайти, увидимся вечером. Что-нибудь привезти?

– Нет, всё у меня есть. – Голос парня снова звучал сонно. – А что за новости, что вы узнали?

– Приеду – расскажу.

– Хорошо. До вечера.

Офис агентства «ЭФ» встретил своего директора во всём блеске новогоднего убранства: ёлка переливалась разноцветными шарами, по стенам и полкам шкафов-стеллажей тянулись пушистые гирлянды, на оконных стеклах красовались снежинки, вырезанные из разноцветных салфеток. Секретарский стол был завален этими салфетками и бумажными обрезками, за ним сидели Аля с Валентином и старательно вырезали новые снежинки. Уже готовые шли Гере с Ариной, те занимались следующим: к одному концу длинной нитки привязывали снежинку, к другому – кусочек ваты. Затем вата смачивалась в стакане с водой и получившееся украшение подбрасывалось вверх. Мокрая вата прилепливалась к штукатурке, и снежинка на нитке оставалась свисать с потолка, изображая снегопад в помещении.

Окинув взглядом секретарскую, Феликс поинтересовался, не слишком ли его сотрудники увлеклись новогодним декором?

– Вот и я говорю – хватит ужо! – Из коридора, ведущего в главный офис, показался Никанор Потапович с мотком гирлянд в руках. – Сюда усю блескучесть перевели, на остальные комнаты-то не рассчитывають! Что ж там будет – серость одна?

– Везде всего хватит, – ответил Валя, увлеченно орудуя ножницами. – А не хватит – ещё принесём.

Кивнув на поочередно подпрыгивающих парня и девушку, Алевтина сказала:

– Это я вспомнила времена, когда сын ещё в школе учился: мы так класс украшали, детишки ещё соревновались, у кого снежинки красивее получатся. Теперь и здесь пригодилось, а то прям чего-то не хватало.

– Но, надеюсь, это хотя бы всё? – Взмахнув рукой, Феликс посмотрел в потолок и проводил взглядом одну отвалившуюся снежинку. – А то посетители просто не найдут нас в этих декорациях.

– Всё, всё! – нестройным хором ответили сотрудники. – Мы меру знаем!

– Да, я вижу. В кабинет свой могу зайти без всяких опасений, или там что-то подстерегает?

– Нет, нет, кабинет мы не трогали, сначала с тобой решили посоветоваться, потом украшать!

– Спасибо и на этом. – Направившись к выходу из секретарской, Феликс притормозил в арке и обернулся: – Гера, ты продолжаешь искать что-нибудь по пестрой ящерице?

– Всё, что можно посмотреть в русскоязычном сегменте интернета, я посмотрел – зацепиться не за что, или я просто не знаю, за что цепляться, маловато информации. Чуть-чуть хоть побольше конкретики – что искать? Может, Алекс поднатужится и ещё хоть что-нибудь вспомнит об этой ящерице?

– Может. Свожу его, пожалуй, завтра опять к врачу-гипнологу, пускай конкретно на образе ящерицы сосредоточится.

– Давайте, и я возобновлю поиски с удвоенным рвением.

Кивнув, директор скрылся из вида, а парень подпрыгнул,подкидывая к потолку очередную снежинку.

Остаток рабочего дня прошел без особых событий, и ближе к шести часам народ стал собираться по домам, оставив украшение главного офиса на следующий день.

– Феликс, с автомобилем мы, кажется, окончательно определились, – сказала Алевтина, просовывая руки в рукава бобровой шубы, которую галантно держал Сабуркин. – «Тойоту» берем, нормальная машина, как раз для наших нужд. Хоть завтра можем оформить, если выделишь бюджет.

– Мне бы глянуть для начала. – Феликс снял с вешалки короткую дубленку персикового цвета и подал Арине.

– Не доверяешь? – Застегнув шубу, Алевтина с прищуром поглядела на начальника.

– Как сказать… Цвет хоть какой?

Женщина демонстративно подняла руку, щелкнула пальцами и с шиком произнесла:

– Бордо!

– Ладно, берите, оформляйте. Я переведу деньги.

– А может, с расчетного счета нашей фирмы оплатим? – предложил Гера.

– Там не хватит на покупку машины. Возьмёте счёт – я сам оплачу.

Все вместе они вышли из особняка и направились к воротам. Старик Никанор чуть задержался, запирая дверь, и вскоре догнал. Распрощались у ограды – Гера сел в свой «Опель», Феликс в «Ауди», – и разъехались-разошлись в разные стороны.

Мысленно настраиваясь на общение с Алексом, Феликс выехал на шоссе, но тут зазвонил телефон.

– Да, Инна, слушаю.

– Извините, что беспокою, но, кажется, пришла пора рассказать, что же у меня случилось. – Голос девушки звучал подавленно и даже дрожал.

– Ты где сейчас?

– Дома.

– Хочешь, я приеду, или встретимся где-то в городе?

– Вас не затруднит, если ко мне?

– Не затруднит. Говори адрес.

Проживала Инна в районе Чертаново, на шестом этаже девятиэтажки рядом с метро. Время уже шло к восьми вечера, когда Феликс добрался на место. Не успел он нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась. В трикотажном спортивном костюме, с растрепанным хвостом каштановых волос, девушка казалось совсем юной и испуганной.

– А вот и гости запоздалые, – улыбнулся Феликс, переступая порог. – Добрый вечер дому и его очаровательной хозяйке.

– Вы меня простите бога ради… Не разувайтесь, не надо! Вы пока ехали, я уже десять раз пожалела, что позвонила, но это всё на эмоциях произошло.

– Всё в порядке. Рассказывай, что случилось?

Инна провела гостя на кухню, и он присел за небольшой пластиковый столик. Маленькая чистенькая кухонька удивила старомодной обстановкой годов восьмидесятых. Заметив, как он огляделся, девушка произнесла, будто оправдываясь:

– Отчима квартира, в наследство мне досталась, пока ни времени, ни средств не хватает всё тут переделать. Я же сама из Питера, первый институт там заканчивала, потом сюда перебралась. Вы чего-нибудь хотите или снова не голодны?

– Снова не голоден. А хочу, чтобы ты мне рассказала о своей проблеме.

Инна присела напротив и глубоко вздохнула:

– Даже не знаю, какой в этом смысл и чем тут возможно помочь.

– Инна, поверь мне на слово, в этой жизни существует довольно мало проблем, которые я бы не смог решить. Просто расскажи.

– Хорошо. – Она снова глубоко вздохнула и поправила очки, надвигая их поглубже на переносицу. – Не так давно я стала замечать, что у меня в доме происходит нечто странное. Вещи стали оказываться не на тех местах, куда я их положила. Я сначала списывала на рассеянность, потом специально стала запоминать куда и что положила. И поняла, что они действительно перемещаются. Посуда не там стоит, одежда не так висит,когда еще и ложки с вилками нашла в шкафу с постельным бельём, уверилась, что происходит что-то не то. Признаюсь, я испугалась. В первую очередь подумала на расстройство психики, поговорила даже с одним знакомым психотерапевтом – тот сказал, что надо пройти обследование, если есть подозрение на галлюцинаторно-параноидальную шизофрению, а так, просто по телефонному разговору, он не может сказать ничего конкретного. А я никак не решусь – у меня выпускные экзамены на носу, практика вовсю идёт, и диагноз может навсегда поставить крест на моём будущем врача. Сегодня вот домой вернулась и нашла в кровати тарелку с недоеденным завтраком. Вот такие дела. Не знаю, что мне делать.

Инна замолчала, у неё дрожали руки.

– Хмммм… – Феликс задумчиво смотрел на её растерянное бледное лицо. – У кого-то ещё есть ключи от твоей квартиры?

– Ключи? – Она подняла на него недоумённый взгляд. – Нет, ни у кого… Вы думаете, кто-то приходит сюда и специально это устраивает?

– Не будем исключать.

– Да что вы, кому это надо! Врагов у меня нет, с бывшим парнем мы расстались прекрасно, гостей у меня особо не бывает, дая сама домой только ночевать приезжаю, по сути, живу в институте да в больнице. Не удивлюсь, если мои знакомые толком и не в курсе, где я обитаю.

– А на работе, в институте такое происходит или только дома?

– Может, и происходит, но в общем хаосе я не замечаю. А дома хочешь – не хочешь – заметишь.

– И давно это происходит?

– Сложно сказать… – Инна задумалась. – Где-то месяца полтора, наверное.

– Позволишь осмотреть квартиру?

– Пожалуйста, тут всего одна комната, нечего особо осматривать.

Феликс вышел из кухни, Инна последовала за ним и встала в дверном проёме. Мужчина прошёлся по комнате, разглядывая нехитрую обстановку, отодвинул занавески, глянул на цветочные горшки на подоконнике, после обернулся и увидал, что девушка наблюдает за ним излишне пристальным взглядом. Феликс вопросительно приподнял одну бровь, и Инна сказала:

– Феликс, а чем вы ещё занимаетесь, помимо агентства и финансов?

– Прости, Инна, не понял вопроса. К чему он?

– Я врач и кое что знаю о человеческом теле. Знаю, как оно устроено и как двигается. У вас совершенно иная пластика, совершенно иная.

– Я занимался конным спортом, фехтованием, не чужд физических нагрузок, – он улыбнулся, но глаза остались холодными. – Мало ли как могла развиться пластика моего тела.

– Это не то, тут что-то другое. У меня и раньше что-то крутилось в голове, когда я вас видела, а вот теперь щелкнуло.

– Инна, до этого ли нам сейчас?

– Вы правы, извините. – Девушка словно очнулась и тяжело вздохнула, вспоминая свою проблему. – Что делать, посоветуете?

– Как насчет того, чтобы перебраться в отель на несколько дней?

– Чтобы я пожила в гостинице?

– Да. Ради чистоты эксперимента. И понаблюдаешь, как будут вести себя твои вещи. Если продолжат менять места, я устрою тебе анонимную диагностику у психиатра и никто об этом не узнает ни в институте, ни на практике. Годится?

– Господи, как просто… – пробормотала Инна. – И почему я сама до этого не додумалась?

– Давай собирайся. – Феликс кивнул на письменный стол, заваленный конспектами. – Поселить тебя ближе к учёбе или к практике?

– К практике, я там больше времени сейчас провожу.

– Хорошо. Собирайся, не буду мешать, подожду в машине.

– Пять минут! Я мигом!

Выйдя из подъезда, Феликс прошелся до машины, припаркованной в другом конце двора, и сел за руль. Дожидаясь, пока Инна соберет вещи, он набрал номер Алекса и, когда парень ответил, сказал:

– Немного задерживаюсь, но часа через полтора приеду. Позвоню, как буду подъезжать, – ты оденься и спускайся вниз, надо тебе хоть немного прогуляться, подышать воздухом.

– Хорошо, – безо всякого энтузиазма ответил парень. – И далеко пойдём?

– Нет, пройдемся до ближайшего супермаркета, надо купить продуктов. Может, и ты чего-то захочешь.

– А, ладно, прогуляемся, да. Жду звонка.

Инна и впрямь собралась быстро и уложилась в одну спортивную сумку. Как только она показалась из подъезда, Феликс подъехал к дому, вышел из машины и положил сумку в багажник. Сев на переднее сидение, девушка перевела дух и стянула шарф с шеи.

– Вот же странно, – сказала она, глядя как Феликс поворачивает ключ в замке зажигания, – почему-то в вашей машине я неизменно ощущаю себя в таком спокойствии и безопасности, что хочется свернуться клубком и заснуть.

– Надо было взять одеяло, – улыбнулся Феликс. – Пристегнись, поехали.

Глава 22

Поселив Инну в гостинице неподалеку от Боткинской больницы, Феликс наконец-то поехал домой и, как обещал, заранее позвонил Алексу.

Когда «Ауди S8» заехала во двор сталинской высотки, парень уже топтался у подъезда. Посигналив ему, Феликс вышел из машины.

– Как ты сегодня? Всё в порядке? – Взгляд его скользнул по лицу парня, которое в свете фонарей казалось бумажно-белым.

– Да, всё хорошо, только спать всё время хочется, никак не могу проснуться.

– Кислород нужен, пойдем дышать.

Через сквер они вышли на Садовое кольцо и не торопясь направились вдоль шоссе к торговым центрам.

– Вы сказали, есть какие-то новости? – Алекс поднял воротник куртки и сунул руки в карманы.

– Да. Анализы показали, что ты принял большую дозу препарата «Рогипнол», возможно, это и стало причиной потери памяти.

– Я принял? – с удивлением уточнил парень. – Я наркоман или болен?

– Не то и не другое, скорее всего тебе подсыпали его, возможно, в поезде, хотели ограбить.

– А как же сумка с деньгами?

– Вот это-то и странно.

Увидев магазин парфюмерии, Феликс кивнул на витрину:

– Заглянем? У товарища скоро день рождения, хочу ему что-нибудь выбрать.

Они зашли внутрь и, держась подальше от зеркал, Феликс пошел в мужской отдел. Окинув взглядом стеллажи под вывесками брендов, он сказал:

– Может, что-нибудь посоветуешь? А то я не очень в этом разбираюсь.

– Судя по моим внутренним ощущениям, я в этом не разбираюсь совсем. – Алекс зевнул и вытер выступившие слезы тыльной стороной ладони.

– Тогда попробуем наугад.

Феликс указал на витрину «Cartier». Взяв с полки увесистый флакон туалетной воды «Pasha», он брызнул на блоттер, понюхал и протянул парню:

– Что скажешь?

Алекс поднес к носу бумажную полоску и поморщился:

– Пфу! Хотя если вашему товарищу лет шестьдесят, то, может, и подойдет.

– Ты бы себе такой не купил, правильно понимаю? – Феликс с улыбкой наблюдал, как тот снова принюхивается и снова морщится.

– Конечно, нет.

– И этот запах тебе совсем не кажется знакомым?

– Совсем не кажется. А должен?

– Да нет. – Феликс забрал у него бумажную полоску, бросил в маленькую блестящую урну и направился к выходу. – В другой раз выберу, время есть подумать.

Они зашли в супермаркет по соседству, и, пока Алекс бродил между полок с товарами, пытаясь что-то выбрать сквозь сонливость и зевоту, Феликс набрал кокосовых орехов и присоединился к нему. Глянув на его пакет, парень хотел что-то спросить, но вдруг пошатнулся и оперся о холодильник с мороженным.

– Нехорошо тебе?

– Голова кружится и очень хочется прилечь.

– Идем домой. Дойдешь, или такси вызвать?

– Дойду, чего тут идти – два шага.

Расплатившись, Феликс взял его под локоть и вывел из магазина.

Назад Алекс плёлся как в полусне. Получалось, что прогулка с кислородом его не взбодрили, а оказали обратный эффект. Феликс так и вёл его под руку до самого дома, опасаясь, как бы тот не споткнулся и не упал на ровном месте.

Поднявшись на этаж, Феликс проводил парня в квартиру и помедлил в прихожей:

– Давай побуду с тобой?

– Спасибо, не надо, – с видимым усилием Алекс снял ботинки и куртку, – мне уже лучше. Прямо сейчас спать лягу.

– Давай. Утром разбужу. Хочу опять поехать с тобой к врачу-гипнологу. Не возражаешь?

– Всё, что угодно, лишь бы память воскресла.

– Договорились. До завтра.

Парень запер дверь и побрел в спальню, на ходу стягивая одежду. Споткнувшись о край половика у кровати, он не удержался, упал на постель и немедленно заснул, будто потерял сознание.

Зайдя домой, Феликс первым делом позвонил гипнологу и договорился об утренней встрече, потом уже пошел в гардеробную и на кухню. В квартире стояла тишина, и он решил, что его маленькие квартиранты отсутствуют, но вскоре на шум откуда-то из комнат приплёлся ворон. Он явно был спросонья, взъерошенный и то и дело широко раскрывал клюв.

– Поздновато ты сегодня! – скрипуче каркнула птица.

– Так получилось. – Поставив пакет с орехами на стол, Феликс принялся разламывать кокосы и сливать молоко в бокал. – Дон Вито где?

– В соседней квартире весь день дежурил, придет сейчас, наверное. А приготовь нам ужин, а?

– Обойдётесь. – Бросив скорлупу в мусорное ведро, Феликс достал из холодильника бутылку вина. – Сегодня выдался очередной бездарный день, в котором много суеты и мало смысла. Так что я не хочу готовить вам ужин. Ешьте, что найдёте, или готовьте сами, уверен – справитесь.

Долив в кокосовое молоко вина, Феликс взял бокал и пошел в гостиную.

Медовый свет кованного напольного светильника разлился по комнате. Поставив бокал на круглый стол, накрытый искусно расшитой скатертью, Феликс сел в кресло, откинулся на высокую мягкую спинку и устремил взгляд в простенок между окном и балконной дверью – на картину, натюрморт с виноградом и дичью. Тихонько цокая когтями по паркету, пришел Паблито,вспорхнул на подлокотник кресла и задрал клюв, заглядывая в лицо мужчине:

– Что, совсем дрянь дела? Ты прямо мрачный такой.

– Да нет, не дрянь, просто всё как-то так медленно движется, будто на месте стоит. – Взяв бокал, Феликс сделал пару глотков напитка.

– В скуку вгоняет?

– Да не то чтобы…

Тут из полумрака вынырнул Дон Вито. Подбежав к босым ногам мужчины, он воскликнул:

– Ты дома, дорогой! А мы уж беспокоились, что снова ночевать не приедешь!

– Не так уж я задержался. Как твои дела, как наблюдение?

– Целый день глаз с него не спускал! – с жаром принялся докладывать крыс. – До самого момента, как он с тобой поговорил, оделся и ушел!

– И что?

– Ничего особенного… – Увидев, что Феликс разочарованно поморщился, Дон Вито торопливо продолжил: – Но! Вот сейчас, когда вы вернулись, я кое-что заметил!

– И что же?

– Он разделся до трусов, упал на кровать лицом вниз и заснул. И тогда я увидел на его спине татуировку. Не знаю, насколько это может помочь, но мне кажется, татуировка уже кое-что!

– Татуировка? – Во взгляде Феликса мелькнул интерес. – И какая? Что нарисовано?

– Небольшая, тоненькая, сантиметров шесть, между лопатками: две продольные линии, а между ними треугольник.

– Вот как. Любопытно. Молодец, возможно, пригодится.

Залпом допив напиток, Феликс хотел идти в спальню, ноостался сидеть – тело налилось расслабляющей тяжестью, и захотелось побыть в этом состоянии.

Цепляясь коготками за обивку кресла, Дон Вито забрался на деревянный подлокотник и уселся рядом с неподвижной кистью руки. Решив, что Феликс погружен в какую-то сумрачную задумчивость, крыс решил отвлечь его разговорами и принялся рассказывать о соседней квартире, о вещах и предметах, оставленных прежней хозяйкой, – у него было достаточно времени, чтобы сунуть нос буквально в каждый угол.

– …и да, конечно, вещей у неё было очень много. Наверное, ничего никогда не выбрасывала.

– Ты и то за свои пятьсот лет меньше нажил! – поддержал ворон. – Или у тебя еще где-то имущество имеется?

– Имеется. У меня есть несколько домов, но я там редко бываю, за ними присматривают управляющие.

– Вот как! – заинтересовался ворон. – И где они, далеко? Мы пойдем туда в гости?

– Как-нибудь всенепременно. – Сквозь полуопущенные ресницы Феликс наблюдал световые блики на золоченой бронзе и инкрустации мебели.

– Значит – не пойде-ё-ом! – разочарованно протянул Паблито.

– Нет, но всё же, даже если есть дома, багажа у тебя на удивление мало, – заметил Дон Вито.

– Привычка путешествовать налегке, – ответил Феликс. – Переезжать приходилось часто, из транспорта – только лошади, карета да повозка, много не увезешь.

– А нормально тебя лошади переносили, не шарахались?– Паблито вспорхнул на второй подлокотник и уселся прямо мужчине на руку.

– Чтобы они не шарахались, приходилось идти на массу ухищрений: как только жеребенка отлучали от матери, в его корм добавлялось несколько капель моей крови. Вырастали далеко не все, из десятка – от силы два-три животных становились взрослыми, но зато с такими лошадьми можно было спокойно путешествовать по ночным дорогам и лесам – их боялись даже волки. Правда, долго они не жили, поэтому, как только приезжал на новое место, первым делом приходилось обзаводиться конюшней, а то и небольшой фермой.

– Да-да, припоминаю! – воскликнул Дон Вито. – Даана рассказывала, что, когда она ещё только наблюдала за тобой издалека, обратила внимание на твой конезавод с редкими породами лошадей.

– «Конезавод» это, конечно, громко сказано, но породы у меня были и впрямь экзотические для местных широт.

– А что бы нам Даану в гости не позвать? – как бы между прочим предложил крыс. – Например, на выходных?

– У меня уже есть планы на выходные.

– И какие же?

– Разные.

Встав с кресла, Феликс выключил светильник и пошел в спальню.

Глава 23

В семь часов утра Феликс позвонил в дверь соседней квартиры. Алекс только начал собираться – на нём были джинсы и футболка.

– Доброе утро. – Юноша посторонился, пропуская гостя.

– Я проспал – не услышал будильника. Сейчас оденусь побыстрому.

– Давай, поторопись, доктор нас ждёт.

Феликс последовал за ним. Остановившись в дверном проёме спальни, он посмотрел, как парень сонно бродит по комнате в поисках свитера, висящего на спинке стула, и сказал:

– Алекс, будь любезен, сними майку.

Парень так и замер посреди комнаты. Обернувшись, он посмотрел на мужчину с испуганным недоумением.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, если ли у тебя какие-нибудь татуировки на теле, это тоже может быть зацепкой.

Парень замялся, взгляд его забегал, а Феликс прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и произнес с металлическими нотами в голосе:

– В чём дело? Тебя что-то пугает?

– Ну-у-у… э-э-э…

– По-твоему, я похож на извращенца? Захоти я над тобой как-то изощренно надругаться, давно бы это сделал. Тем более что тебя никто не ищет.

– Да нет, я не это имел в виду… – Алекс смутился, даже покраснел.

– Майку сними!

Парень поспешно сдернул футболку, расправил плечи и задрал подбородок, словно на медосмотре.

– Спиной повернись.

Алекс послушно развернулся. Дон Вито был прав, имелась небольшая татуировка.

– Я чувствую ваш взгляд, – напряженно произнес Алекс. – Он сверлит мне спину между лопатками. Там что-то есть?

– Есть.

– Что? – Парень замер, перестав дышать, словно на его спине внезапно оказался скорпион.

– Небольшая татуировка.

– У меня? Татуировка? – Алекс искренне изумился. – И какой рисунок? Хоть не купола с крестами? Её сильно видно?

– Нет, она маленькая, тонкая, почти незаметная – две продольные линии, между ними треугольник.

– А что это значит?

– Самому хочется узнать. Одевайся – и побыстрее, а то будем опаздывать.

Феликс ушел на кухню, а парень поспешно натянул майку и схватил со стула свитер.

Невзирая на ранний час, ощущалось, что на улице заметно потеплело, видимо, ранние морозы решили дать столице небольшую передышку. В машине Алекс долго не мог усесться на сидении, постоянно крутился и ёрзал, словно татуировка жгла ему спину, и, лишь когда Феликс велел пристегнуться, вынужденно притих.

Со свободными дорогами повезло, и к врачу-гипнологу доехали быстро. Андрей Данилович встречал гостей всё в том же бархатном домашнем наряде. Поприветствовав вошедших, он уставился на Алекса круглыми, увеличенными стеклами очков глазами и поинтересовался:

– Как наши дела, молодой человек? Не возникают ли воспоминания, хотя бы отрывочные?

Алекс отрицательно покачал головой.

– Ну-с, тогда пройдемте в кабинет, немножко поработаем с вашими ячейками.

Что за ячейки имелись в виду, парень спрашивать не стал – он прошел в кабинет, а Феликс задержал доктора на пару слов:

– Попробуйте сконцентрироваться на ящерице. Что это за образ такой? Нужно больше конкретики.

– Понял вас, понял, – закивал Андрей Данилович. – Ещё пожелания?

– На спине парня обнаружилась татуировка: две продольных линии, между ними – треугольник. Будет прекрасно, если получится достать информацию и об этом символе.

– Постараюсь. Присаживайтесь. – Врач кивнул на стул у книжного стеллажа и скрылся в кабинете.

Походив по комнате, Феликс подошел к окну. Ослепительное солнце, глянцево-синее небо и совсем по-весеннему стучащая по карнизу капель. И даже стекла не заглушали звонкого треньканья синицы, должно быть, решившей, что эта оттепель и есть конец зимы.

Минут через сорок вернулся Андрей Данилович. Тихонько притворив за собой дверь, он потер ладони с такой скоростью, словно хотел добыть огонь, и произнес:

– Небольшая положительная динамика на лицо.

– Что он вспомнил? Не томите.

– Удалось конкретизировать образ ящерицы, это – саламандра.

– Уверены?

– По крайней мере, мальчик произнёс именно это слово, – пожал плечами доктор. – Касательно татуировки довольно размыто, но можно сделать вывод, что это символ некоего духовного прозрения.

– Всё-таки – секта?

– Рискну настаивать, что нет. Скорее центр какого-то духовного развития, самосовершенствования – сейчас таких пруд пруди.

– Понятно. Больше ничего?

– Пока да. Вы не выяснили, отчего случилась амнезия?

– Анализы показали большую дозу препарата «Регипнол».

– Вот как… – Андрей Данилович призадумался. – Хотели отравить, или мальчик пытался покончить с собой?

– Скорее – первое, вряд ли он выпил пригоршню таблеток и решил умереть в поезде. Скажите, а сколько хоть примерно потребуется сеансов, чтобы восстановить память полностью? И возможно ли такое вообще?

– Сложно сказать. – Доктор принялся ходить по комнате от одного книжного стеллажа до другого. – Память, сознание человеческое довольно непредсказуемы, тут от многого зависит, как мозаика сойдется – могут уйти годы, а может внезапно вернуться под воздействием каких-то внешних факторов, стресса— да мало ли что способно послужить катализатором.

– Я вас понял.

На этот раз Феликс расплатился за оба сеанса. Затем Андрей Данилович разбудил Алекса, и они распрощались.

Когда «Ауди S8» отъехала от дома гипнолога, парень поинтересовался, куда они направляются.

– Поедем в агентство. Посидишь за компьютером вместе с Герой, возможно, что-то сумеете найти полезное.

Алекс кивнул, отвернулся и стал смотреть в окно. По чистой небесной синеве медленно поползли светло-серые облака.

В особняке агентства «ЭФ» все сотрудники были в сборе, за исключением Али с Сабуркиным – они с утра пропадали в автосалоне. Поприветствовав Никанора с Ариной, Феликс велел Герману идти вместе с Алексом в главный офис и садиться за компьютер. А сам задержался у секретарского стола, чтобы нарисовать на листке бумаги две горизонтальные линии и треугольник между ними.

Придя в офис, Феликс положил листок на стол Геры и сказал:

– Ищите, как может быть связана ящерица, саламандра и вот этот символ с духовным развитием, самосовершенствованием, психологическими практиками и тому подобным.

Алекс, сидящий рядом с Германом, поднял взгляд на директора и произнёс:

– Я какой-то сектант, что ли?

– Алекс, складывается впечатление, что тебя заранее пугает всё, кем бы ты ни оказался. Нет повода для беспокойства, уверен, в любом случае ты хороший человек и сам себе понравишься.

Это странным образом моментально успокоило парня, он даже улыбнулся и уставился в монитор, где в поисковой строке браузера был уже набран запрос.

Глава 24

Зайдя в свой кабинет, Феликс обнаружил на письменном столе маленькую искусственную ёлочку, увешанную крошечными красными и синими шариками. Стояла она у стены, в самом углу, и как бы всем своим положением говорила о том, какая она маленькая, незаметная и её практически не существует. Оглядев кабинет на предмет других украшений и больше ничего не найдя, Феликс достал из ящика пару чистых листов бумаги и сел записывать новые сведения по делу Алекса.

Он заканчивал, когда в кабинет постучал Гера. Тот принес страницу отпечатанного текста:

– Зачитаю?

– Давай. – Феликс отложил записи и откинулся на спинку кресла.

– Значит так. Ящерица в христианстве символизирует возрождение, омоложение, страстное стремление к духовному свету, ещё – божественное откровение, мудрость. В средневековом православии символом целомудрия являлась саламандра – бесполое существо, не подверженное желаниям плоти. Обоснования этому были такие: силой веры, добродетельностью и молитвой возможно побороть желание плотских утех, ведь существует земное существо, способное властвовать над огнём. Само слово «саламандра» означает: «внутри огня». Образ саламандры размещали на гербах и монетах люди стойкие, мужественные, добродетельные, лидеры.

Переведя дух, он продолжил:

– И ещё, цитирую: «Когда ящерицы стареют и глаза у них затухают, они вползают в щели стен, обращенных к востоку. И когда встает Солнце, их глаза открываются, и они выздоравливают. И ты, человек, когда глаза сердца твоего замутятся, таким же путём ищи восходящее солнце справедливости Господа нашего Иисуса Христа, и Он откроет глаза сердца твоего».

Закончив декламировать, Гера положил листок на край стола и развел руками:

– Пока всё.

– А духовные организации, центры?

– В основном фирмы одежды, обуви, ещё установка пластиковых окон и дверцы для каминов. Духовных центров с таким названием не нашлось.

– Ты только в русскоязычном сегменте смотрел?

– Да. Хоть я и учил в школе английский, в институте – немецкий, но не могу сказать, что блестяще владею языками.

– Но хотя бы поиск задать сможешь?

– Конечно.

– Тогда иди, задавай, я сейчас подойду.

Гера вышел из кабинета, а Феликс закончил свои записи, убрал их в папку под названием «Алекс и амнезия» и пошёл вслед за парнем.

В англоязычном и немецком сегменте подходящей информации не нашлось, зато повезло во французском:

– «Ла фламе саламандре», – вслух прочитал Феликс и перевёл: – «Пламя саламандры», духовный центр энергетического развития человека.

Стоило зайти на сайт центра, как в глаза бросилась эмблема: красная ящерица в разноцветном круговом орнаменте, повторяющем сплетенный из ниток браслет на руке Алекса.

– Похоже, мы по адресу, – сказал Гера. Он прокручивал вниз главную страницу, следуя за взглядом Феликса, быстро бегущему по тексту. – Есть у них филиалы в России, или Алекс к ним в Париж направлялся?

– Есть. Центр международный, отделения в Москве, Санкт-Петербурге и Волгограде.

– Так же называются?

– Не указано. Но где-то должны быть адреса или ссылки на сайты филиалов, поищи-полистай.

Гера принялся открывать все страницы подряд, при этом Феликс успевал прочитать плотный французский текст до того, как страница успевала загрузиться.

Наконец, нужная информация была найдена, Гера нажал на ссылку московского отделения и прочитал вслух:

– Центр духовно-энергетического развития и целительства «Лезард». Лезард? Что-то я не понял, хотя, смотри, эмблема та же. – Он указал на красную ящерицу в круговом орнаменте на заглавной странице.

– Всё верно, – сказал Феликс. – Это немного искаженное французское слово «ящерица».

– И что я мог делать в этом центре? – подал голос всё это время молча сидевший Алекс. Парень напряженно смотрел в монитор, и в его взгляде не мелькало ни тени узнавания.

– Что угодно, – ответил Феликс. – Работать, учиться, лечиться. И деньги ты вполне мог везти именно туда.

– И что теперь? Надо ехать?

– Для начала сам съезжу, посмотрю, что за контора. Если ты каким-то образом связан с этим «Лезардом», то там должны быть твои данные.

– Честно признаться, мне совершенно не хочется касаться всех этих духовных целительств.

– На сегодняшний день это наш пусть и весьма призрачный, но всё-таки шанс узнать хотя бы твоё настоящее имя. Гера, открой их адрес-телефон.

Парень пощелкал мышкой, директор скользнул взглядом по тексту, схеме проезда и встал из-за стола.

– Прямо сейчас поедешь? – Гера посмотрел на Феликса снизу вверх.

– А чего тянуть? Постараюсь вернуться до конца рабочего дня, у меня к тебе разговор ещё есть.

– Феликс, ты когда так говоришь, меня кидает в холодный пот и я сразу начинаю судорожно вспоминать, где проштрафился. Лучше сразу скажи, в чём я виноват.

– Да ни в чём. Твоей подруге Инне нужна кое-какая помощь, хотел с тобой обсудить.

– Фух! – Гера демонстративно вытер воображаемый пот со лба. – Удачной поездки. Я тебя дождусь, даже если не будешь успевать к концу рабочего дня.

Феликс направился к выходу, и в спину ему прозвучал голос Алекса:

– А мне тут сидеть?

– Да, – ответил он, не оборачиваясь, – сидеть тут.

Судя по тому, что духовно-целительский центр располагался в районе престижного Гоголевского бульвара, дела у «Лезарда» шли хорошо. По пути Феликсу позвонил Дмитрий Мухин и доложил, что в картотеке розыска пропавших Алекс пока не появился.

– Понял. Держи в курсе.

– Само собой. Ну вы как, ёлку нарядили?

– Что там ёлку – весь офис сверкает и блестит. – Феликс взял с приборной панели черные очки – сквозь медленно бредущие над городом рыхлые тучи упорно прорывались солнечные лучи.

– Ну, это же хорошо, – довольно произнес Мухин, – правильное настроение заранее создается. Если ещё что в участке попадется – принесу.

– Давай, неси всё, что к полу не приколочено. В хозяйстве пригодится.

– Тоже так считаю!

Только Феликс нажал на отбой, как позвонила Инна, и в этот же момент машина встала в пробку.

– Феликс, приветствую! Не отвлекаю вас от важных дел?

– Нет, нет, напротив, стою в пробке вообще без каких-либо дел.

Девушка тихонько рассмеялась и сказала:

– Не представляете, как хорошо я выспалась. Вы ушли, я сразу замертво упала и дрыхла как сурок до самого утра. И в таком отличном настроении проснулась! Гостиница, что ли, на меня так подействовала – не знаю.

– Ты отключилась от своей проблемы, оказалась вне её, вот и получилось хорошо отдохнуть. Как твои вещи себя вели, не перемещались сами собой?

– Пока нет, но я слежу, внимание не ослабляю.

– Поживи там пока, хорошо? Не возвращайся домой.

– С удовольствием! Тем более что до Боткинской два пеших шага и не надо полтора часа добираться. Я прямо как на курорте!

– Я рад. Удачи! Если что – сразу звони.

Пробка разъехалась, и «Ауди» продолжила свой путь.

Не доезжая до Гоголевского бульвара, Феликс немного попетлял по узким улочкам и выехал к трехэтажному розовому особняку, всё здание которого и занимал центр «Лезард».

Глава 25

На ресепшене просторного фойе с мягкой мебелью и журнальными столиками, заваленными рекламными проспектами, Феликса встретила приятная молодая женщина. С аккуратной прической и макияжем, в сером костюме с белоснежной блузкой, она расцвела улыбкой и поприветствовала посетителя как дорогого и долгожданного гостя. Подойдя к ресепшену, мужчина положил обе руки на сверкающую белую стойку, отчего массивный перстень с винно-красным камнем и монограммой в виде буквы «F» выстрелил красно-золотыми молниями в ярком электрическом свете, и произнес с ответной улыбкой:

– День добрый. Будьте любезны, подскажите, с кем я могу проконсультироваться по вопросам здоровья? Мне рекомендовали специалистов вашего центра как настоящих волшебников, творящих чудеса.

– Совершенно верно! И я вас уверяю, вы не разочаруетесь!– Мелодичный, хорошо поставленный голос девушки звучал как серебряный колокольчик. – Наш центр международный, и работают у нас исключительно всемирно известные высококлассные специалисты! Сейчас вызову вашего консультанта. Присаживайтесь, пожалуйста.

Взмахом руки она указала на кресла у ближайшего столика. Феликс присел, положил ногу на ногу и стал смотреть по сторонам, постукивая пальцами по мягкому подлокотнику. В фойе заиграла тихая расслабляющая музыка, а девушка взялась за телефон и что-то проговорила в трубку. Поглядывая на девушку, Феликс достал из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон, поставил на будильник мелодию вызова и запрограммировал его звонить каждые полчаса.

Спустя пару минут, в фойе появилась женщина лет пятидесяти, своим внешним видом поразительно напоминающая сотрудницу агентства «ЭФ» – Алевтину Сердюкову, в тот период жизни, когда она зарабатывала гаданием на картах, снятием порчи и сглаза. Феликсу показалось, что даже взрывная прическа из пегих прядей та же самая.

– Здра-а-авствуйте, здра-а-авствуйте! – мягко растягивая слова, произнесла женщина с ласковой улыбкой, при этом глаза её смотрели очень внимательно, даже пристально.

С ответной улыбкой Феликс поднялся навстречу и представился.

– Меня зовут Ираида Максимовна. – Всё с той же ласковой улыбкой женщина прихватила двумя пальцами рукав его пиджака. – Рада, что вы к нам зашли. Чайку выпьем?

– Спасибо, не надо. – Сделав над собой усилие, Феликс не стал стряхивать с рукава её цепкие пальцы, даже не отстранился. – От кофе тоже откажусь, у меня, знаете ли, время – деньги.

– Да-да, я вас прекрасно понимаю. – Ираида Максимовна вскользь мазнула взглядом по дорогому костюму и массивному перстню с браслетом золотых часов, выглядывающих из-под пиджачного рукава. – Идемте в мой кабинетик, нас там никто не потревожит.

«Кабинетиком» Ираиды Максимовны оказалось просторное помещение с тремя закрытыми дверями. Светлые стены, много живой зелени, кожаная мебель цвета пломбира и множество ярких картин на стенах, напомнивших Феликсу творчество уличных индийских художников, основным мотивом которых были цветы, природа и человек, раскрывающий объятия небесному свету.

Ираида Максимовна села за письменный стол, заставленный приносящими удачу фигурками, статуэтками и хрустальными пирамидками, Феликс присел в кресло напротив, и, обменявшись общими фразами, они приступили к сути.

Феликс поведал историю о своем близком друге, партнере по бизнесу, который вот уже с полгода мучается с целым ворохом болячек, внезапно напавшим на здорового человека. Врачи только руками разводят, не могут понять причины – все анализы в порядке, а человек чахнет. В отчаянии решили испробовать методы нетрадиционные. Знакомые рекомендовали этот центр, вот Феликс и приехал на разведку.

– Поняла вас, очень хорошо поняла. – Ираида Максимовна часто-часто заморгала густо накрашенными короткими ресницами. – Порекомендую сразу обращаться к одной из наших лучших целительниц, она же одна из создательниц нашего центра. Ангелица, а не женщина, сущая ангелица!

– Звучит как луч надежды, – одними уголками губ улыбнулся Феликс. – А как её звать-величать?

– Анастасия Светозарнова. Сейчас бы прямо вас к ней отвела, но не пришла матушка сегодня. Она, бывает, общается с духовными сферами, да так высоко заходит, что отрешается полностью от нашего мира. День, а то и два как в космос уходит. Вы мне оставьте свой телефончик, как только она…

В этот момент в кармане пиджака зазвонил мобильник. Феликс достал аппарат, посмотрел на дисплей и нахмурил брови:

– Прошу прощения, важный звонок, должен ответить.

– Конечно, конечно! Жду вас!

Мужчина покинул кабинет, спустился в фойе и вышел на крыльцо. Отключив будильник, он набрал номер капитана Мухина.

– Да, Феликс! – Судя по звукам в трубке, участковый запоздало обедал.

– Привет, Дима. Ты в участке сейчас?

– Ага. Случилось чего?

– Пока проносит. Можешь по-быстрому поискать данные на человека?

– Могу. Что за человек?

– Целительница и одна из руководителей духовного центра «Лезард» Анастасия Светозарнова. Нужны настоящие имя-фамилия и домашний адрес.

– О, это я с удовольствием! – В голосе участкового мигом разлилась желчь, видимо, развод с женой после попадания той      секту до сих пор не давал покоя Дмитрию, в связи с чем все целители и духовные просветители автоматически входили во вражий стан. – Дай буквально минутку!

– Только пришли мне информацию по смс, ладно?

– Замётано!

Вернувшись в кабинет Ираиды Максимовны, Феликс продолжил беседу. Его интересовали и другие целители, в особенности – создатели и руководители центра, ведь они, должно быть, особо сильные и просветленные.

– А я вам секрет сейчас открою! – С лукавым огоньком в глазах, женщина подалась вперед, укладываясь пышной грудью на стол. – В каждом человеке есть зерно господне, и в каждом оно прорасти должно, да не всякий его правильно питает. Чаще сгнивают зернышки эти, не дают побегов и плодов. А ведь любой человек может стать и просветленным, и врачевателем, если зерну тому небесному почвы благодатной дать. Взять, к примеру, вас самого: сходу же виден огромный потенциал! Сердце у вас светлое, чувственное, за друга своего приболевшего переживаете, а могли бы сами его лечить! И себя самого, и всех своих близких! У вас же есть близкие?

– Разумеется.

– Так вот, стали бы для них источником целящей силы и духовной поддержки! – с жаром произнесла она, заметив интерес в пронзительно синих глазах собеседника.

– А домашних животных я смог бы исцелять?

– Ну, конечно! Те же души, только в ином обличии! А еще открою вам секрет…

В этот момент раздался сигнал смс-сообщения.

– Прощу прощения. – Феликс вынул из кармана телефон и пробежал взглядом сообщение: «Охримова Надежда Сергеевна. Адрес: улица Зорге, дом 157, кв. 69». – Ираида Максимовна, вынужден извиниться, но я должен ехать, срочные дела.

– Хорошо, хорошо, – она поднялась из-за стола следом за мужчиной, – оставьте телефончик, я вам…

– Мне проще завтра ещё раз к вам заехать.

– Конечно, конечно! Мы всегда вас ждем, всегда вам рады!

Выйдя из розового особняка, Феликс сел в машину и позвонил Герману:

– Немного задержусь. Дождётесь меня?

– Дождемся, конечно. Всех оставить, или только я?

– Только ты. Чем там Алекс занят?

– Спит на диване в секретарской. Что-то он совсем как муха сонная.

– Пусть спит, это последствия отравления препаратом. Никто не приходил, ничего не спрашивал?

– Нет, всё спокойно, наши продолжают украшать офис.

– Кабинет мой пусть не трогают.

– Я еще раз всех предупредил, чтобы к тебе не залезали со своими гирляндами.

– Благодарю.

Бросив телефон на пассажирское сидение, Феликс включил зажигание и поехал на улицу имени разведчика Рихарда Зорге.

Глава 26

Проживала Анастасия-Надежда в панельной многоэтажке с двором, забитом гаражами и как попало припаркованными автомобилями. Пришлось оставить машину у соседнего дома и вернуться пешком.

Поднявшись на третий этаж, Феликс собирался позвонить в дверь шестьдесят девятой квартиры, как заметил, что дверь неплотно прикрыта. Взявшись за ручку, мужчина потянул её на себя, ригель выскочил из замка, и дверь открылась. Войдя в прихожую, Феликс окликнул хозяйку по имени и, не получив ответа, прошел дальше в квартиру.

Женщину он обнаружил на полу. Она лежала на пороге спальни лицом вниз. Подол розового велюрового халата задрался, обнажая полные ноги с крупными варикозными венами, а вокруг ее шеи был намотан пояс от халата. На спине лежал листок, вырванный из еженедельника за прошлый год, с вырезанными из газет буквами, составляющими слово «Шарлатанка». Проверять, жива ли еще Анастасия-Надежда, не имело смысла – убили её как минимум ещё сутки назад.

Перешагнув через тело, Феликс осмотрел спальню и, не найдя для себя ничего интересного, пошел по другим комнатам, коих оказалось еще две. Обстановка была разношерстной: старая мебель соседствовала с дорогой бытовой техникой, всюду навалены груды вещей, на полках пылился хрусталь вперемешку с керамическими фигурками и латунными подсвечниками. Во всём этом хаосе не сразу отыскался серебристый ноутбук. Поставив лаптоп на свободный угол журнального столика, Феликс включил его. Загрузившись, система потребовала пароль. Выключив компьютер, Феликс прихватил блок питания и пошел в прихожую. Посмотрев в глазок на пустующую лестничную площадку, он вышел из квартиры и прикрыл за собой дверь так, как она и была до его визита.

Положив ноутбук на заднее сидение машины, он сел за руль, отъехал от дома и набрал номер капитана Мухина.

– Дима, по адресу, что ты мне прислал, совершено убийство, хозяйка квартиры задушена. Сообщи своим, а то неизвестно, сколько она ещё там пролежит.

– Э-э-э… – затянул Дмитрий, и Феликс его правильно понял:

– Минимум сутки уже мертва. Я там ничего не трогал – увидел и сразу ушёл.

– А как в квартиру попал?

– Дверь была не заперта. И меня там не было, ладно? А то времени нет совсем по следователям ходить.

– Всё понял.

В трубке зазвучали гудки, и следом Феликс позвонил Гере:

– Как вы там, не заждались еще?

– Есть немножко, – ответил парень. – Наши ушли, Алекс так и спит, я в интернете сижу, время убиваю.

– Еду к вам.

– Слушай, Феликс, мне или показалось, или кто-то действительно у нас под окнами шатался.

– Когда?

– Где-то с час тому назад.

– Ты не выходил наружу?

– Нет. Как-то даже не по себе стало, наоборот, дверь запер и окна проверил.

– Правильно. Скоро буду.

Подъехав к агентству, Феликс поставил машину у ограды рядом с «Опелем» Германа и зашел на территорию. Прежде чем подняться на крыльцо, он прошелся вокруг особняка, рассматривая снег и две цепочки следов под окнами – следов мужских ботинок. Феликс поискал взглядом, откуда пришли и куда ушли, находившись вокруг дома, но больше следов не было, словно они возникли из ниоткуда и пропали в никуда. Отойдя в сторону, Феликс посмотрел вверх, на крышу, на ветки клёна, достал телефон и набрал номер компании «Gnosis». Ответил Павел. После взаимных приветствий, Феликс спросил, не навещали ли они с Петром сегодня его агентство?

– Нет, но всегда рады заглянуть в гости. А отчего возник вопрос?

– Увидел странные следы вокруг особняка, словно двое прилетели, походили и улетели.

– Нет, это не мы. – Голос Павла посерьезнел. – Если понадобится помощь…

– Я обращусь.

– Как вы себя чувствуете?

– Вполне сносно, есть небольшие перепады, но ничего критического.

– Сможете заехать к нам как-нибудь на неделе? Лишний осмотр не помешает.

– Постараюсь выбрать время.

Они распрощались, Феликс поднялся на крыльцо и постучал в дверь.

– Кто там? – раздался приглушенный голос Геры.

– Это я, Феликс.

Замок открылся, и директор вошел внутрь.

Упреждая вопросы Германа, Феликс сказал, что да, под окнами кто-то ходил, но мало ли, может, мальчишки или бомжи высматривали, чем поживиться.

– Ничего страшного, – подытожил он и, бросив взгляд на крепко спящего на диване Алекса, кивнул на арку, ведущую в главный офис. – Идем на пару слов.

Они зашли в директорский кабинет, и Феликс прикрыл дверь.

– Вопрос следующий: есть ноутбук, в ноутбуке пароль, можешь его сломать и войти в систему?

– Скорее нет, чем да, но у меня есть один знакомый, могу спросить.

– Спроси. К утру желательно найти специалиста. Теперь касательно Инны. – Феликс в двух словах рассказал проблему девушки и подытожил: – Она грешит на психическое расстройство, а я не исключаю, что ей кто-то пакостит. Предлагаю наведаться к ней домой и посмотреть информацию с растений: там пять горшков на подоконниках, наверняка что-то сможешь считать.

Гера кивнул.

– Утром, до работы, давай заедем. Возьми с собой Сабуркина, чтобы дверь открыл. В семь часов встречаемся у её дома.

– Будет сделано. А что за ноутбук, откуда он?

– Одной мадам из духовного центра. Не спрашивай, как я его достал.

– Не буду. Всё, теперь по домам?

– Да, буди Алекса, я сейчас приду.

Гера ушёл, а Феликс достал из нижнего ящика стола тонкий серебряный стилет сантиметров десяти с мельчайшим текстом, выгравированном на клинке, и искусно выполненной розой, овивающей рукоять. Подойдя к окну, мужчина поставил стилет в угол, к самому стеклу, и он замер, словно намертво прикрепился острием к подоконнику. После Феликс выключил свет и вышел из кабинета.

Глава 27

Как обычно, Алекс поднялся на лифте, а Феликс – пешком. Когда Феликс показался на лестничной площадке, парень стоял с закрытыми глазами, привалившись к стене.

– Идем, идем, – мужчина взял его за плечо, – кровать уже близко.

– Поражаюсь, как вы по лестнице всегда ходите? – Алекс поплелся к двери квартиры. – Все-таки не первый, даже не второй этаж.

– Будь у меня побольше времени, ходил бы в спортзал. Но времени нет – поэтому лестница.

– Я бы не смог себя заставить. – Парень ковырялся ключом в замке и никак не мог его толком вставить.

В конце концов, Феликс забрал у него ключи и сам открыл дверь.

– Спокойной ночи. Завтра отдыхай, у меня дела. Если что – позвоню.

Придя к себе, Феликс первым делом направился на кухню— голод подступил неожиданно, нахлынул резкой удушающей петлёй. Как пришел – в костюме и уличной обуви, – он разламывал один за другим кокосовые орехи, когда на кухню заглянули ворон с крысой.

– С возвращением домой, дорогой! – начал Дон Вито, но, посмотрев на застывшее белое лицо, тихонько пискнул: – Не мешаем, приятного аппетита, мы в гостиной.

Для насыщения Феликсу потребовалось два бокала: один он выпил в чистом виде, второй разбавил красным вином и пошел с ним в гостиную, на ходу расстегивая пиджак.

Дон Вито ожидал на круглом столе у кресла, а Паблито прохаживался по диванной спинке. Поставив бокал на стол, Феликс включил светильник, снял пиджак, бросил его на диван и сел в кресло. Устремив взгляд на картину в простенке, он стал расстегивать пуговицы рубашки, затем снял с волос золотой зажим, и густые жесткие пряди рассыпались по плечам.

– Устал, дорогой? – Дон Вито участливо заглянул в лицо, черты которого медленно, но всё же оставляло внутреннее напряжение голодного вампира.

– Немного.

– Опять бестолковая суета?

– Не такая уж и бестолковая. – Взяв бокал, Феликс сделал небольшой глоток и поставил обратно. – Сегодня, например, труп попался – всё какое-то развлечение.

– Ах! – всплеснул лапками крыс, а ворон прекратил свои хождения по диванной спинке и заинтересованно уставился на Феликса. – И кто же этот несчастный?

Феликс рассказал в общих чертах и о духовном центре, и о его руководительнице-целительнице, задушенной поясом собственного халата, и о бумажке со словом «шарлатанка».

– Думаю, это сделал мужчина в возрасте, – подытожил он.

– Почему ты так решил? – каркнул Паблито.

– В восьмидесятые-девяностые были популярны зарубежные фильмы, в которых злодеи использовали такие вырезанные из газет и наклеенные на лист бумаги буквы. Молодому человеку в голову бы не пришло так стараться – просто распечатал бы текст на принтере или на лбу у неё фломастером написал. Но тут уже не моё дело, пускай полиция разбирается.

– А что с Алексом?

– Неясно пока. Но это дело времени, я всё равно выясню, кто он такой.

– В этом мы ничуть не сомневаемся!

Феликс распахнул расстегнутую рубашку, собираясь её снять, и в электрическом свете мягко блеснуло старое золото – круглый медальон на цепочке сложного плетения.

– Ты никогда не рассказывал об этом украшении. – Крыс указал крошечным пальчиком на медальон. – Наверное, у него тоже есть интересная история?

– Наверное. – Феликс встал, снял рубашку и бросил на кресло. – Но не сейчас, в другой раз.

Он ушел в спальню. Ворон с крысой дали ему время раздеться, лечь в постель и пришли следом.

Феликс лежал на спине, набросив простыню на бедра, и смотрел в потолок. Заслышав тихие шажки, он произнес, не меняя позы:

– Хочу отдыхать.

– Мы тихо-тихо-тихо…

Крыс забрался на прикроватный столик-подставку, а ворон вспорхнул на спинку кровати и уселся под висящим на стене арбалетом.

Спустя пару минут в тишине, Паблито не выдержал и проскрипел:

– А эти лошади…

– Какие лошади?

– Которых ты разводил и кормил своей кровью…

– Я не кормил их своей кровью.

– Ты же сам говорил…

– Пара капель – это не кормить.

– Ну ладно, подумаешь – детали! Так что, они вампирами становились? В чудовищ превращались? Волков догоняли и жрали их, да?

– Паблито! – сквозь зубы процедил Феликс. – Когда говорят: «Хочу отдохнуть», это хоть что-то для тебя значит?

Ворон демонстративно вздохнул, потоптался еще немного по кроватной спинке и притих.

Опустив веки, Феликс стал погружаться в дрёму и увидел сквозь ресницы прощально блеснувшие огни Кортрейка. Фландрия оставалась позади. Путь четырех карет и двух телег лежал в германское герцогство Ганновер. Луна выглянула из-за туч и осветила бледное от переживаний и страха лицо паренька, закутанного в черный плащ, капюшона которого он не пожелал снять даже в карете. Иногда, будто с трудом, он поднимал руку, отодвигал занавеску на окне и смотрел на просёлочную дорогу с редкими крестьянскими домами, проносившуюся мимо. А после переводил взгляд на своего спутника, сидящего напротив.

– Ничего не бойся, – произнес спутник. Он так же отодвинул занавеску, выглянул в окно, и лунный свет залил зыбким сиянием его мертвенно бледное лицо. – Папа Иннокентий просил меня вывезти тебя из Франции. Мы частенько оказывали услуги друг другу, поэтому – я вывезу тебя.

– На границе… меня же узнают… – сдавленно произнес парень. – А я ведь умер для Франции, меня узнают и сожгут как восставшего мертвеца.

Белые губы его спутника дрогнули в улыбке. Он приподнял часть сидения, вынул бутыль вина, бокал, наполнил его и протянул юноше. Тот сделал пару глотков, затем осушил бокал до дна, и глаза его быстро стали слипаться.

– Разбужу тебя в Германии, – последнее, что услышал юноша, перед тем как упасть на сидение и забыться сном.

Когда он затих, его спутник вынул из кармана камзола крошечный сосуд и сжал его в ладони.

За окнами кареты понёсся лес. Тишину облитых лунным серебром стволов и дорог рассекал кнут возницы и ржание лошадей, больше походивший на человеческий смех.

– Граница, господин! – крикнул возница.

Ногтем большого пальца господин вытолкнул стеклянную пробку крошечного сосуда и выплеснул его содержимое на спящего паренька. В мгновение тот стал невидимым, а плащ его упал на сидение.

Процессия остановилась у шлагбаума. Из первой кареты вышел человек в черном камзоле и громогласно произнес:

– Его светлость виконт Эрнандо Хавьер де ля Росса Ларио!

От караульного поста отошел офицер. Оглядывая кареты свозницами, он произнес:

– Заранее прошу прощения у его светлости, но не могли бы предъявить подорожную? И ещё мы должны осмотреть кареты. У нас все-таки война.

Открылась дверь второй кареты, и из неё вышел господин в одеждах темно-синего цвета.

– Ваша светлость, – слегка склонил голову офицер, – позвольте осмотреть кареты?

– Разумеется.

Господин отошел на обочину и замер, наблюдая, как офицер с солдатами осматривают кареты с обозом.

Спустя полчаса, офицер подошел к нему и произнёс:

– Можете следовать дальше.

Захлопнув дверь кареты, господин некоторое время наблюдал за проплывающими пейзажами, затем извлек другой флакон и выплеснул из него жидкость на соседнее сидение.

– Мы уже приехали? – захлопал сонными ресницами парень.

– Ещё нет. Но скоро приедем.

Путешествие продлилось трое суток. Днём они останавливались на постой, с заходом солнца возобновляли путь. За это время парень почти привык к своему молчаливому визави, но всё же обрадовался, когда в окнах кареты показались приграничные огни Ганноверского герцогства. Там их уже встречали. Парня немедля пересадили в другую карету, и они разъехались в разные стороны.

Война за испанское наследство между Францией, Испанией, Голландией, Австрией и германскими княжествами продлилась больше тридцати лет. Виконт Эрнандо Хавьер де ля Росса Ларио больше никогда не встречался со своим юным пассажиром, лишь через четверть века он услышал о Людовике Бурбонском, внебрачном сыне Короля-Солнца, как о возможном узнике острова Сен-Мергерит – человеке в Железной Маске.

Глава 28

К семи утра Феликс подъехал к дому Инны. Во дворе, недалеко от подъезда, уже стоял «Опель» Германа, рядом с машиной курил Сабуркин. Увидав директора, он помахал рукой и отбросил в снег сигарету. Навстречу из машины вышел и Гера. Мужчины пожали друг другу руки, и Феликс спросил, нашелся ли компьютерный специалист?

– Да никак не дозвонюсь ему, телефон всё время выключен, – ответил Гера. – Может, номер сменил. Но я буду дозваниваться.

– А что надо-то? – поинтересовался Валентин.

– Пароль сломать, чтобы в компьютер войти.

– Так это, у одного моего армейского дружка сын умеет. Он со школы в этих делах мастер, сейчас уже институт заканчивает, так все знакомые со своими забарахлившими компами только к нему и обращаются.

– Можешь прямо сейчас договориться? Сразу бы заехали, отдали ему ноутбук.

– Айн момент.

Сабуркин сунул в зубы сигарету, щелкнул зажигалкой и достал из заднего кармана джинсов мобильник.

Пока он созванивался, Гера с Феликсом отошли к подъезду.

– Неужели Инне кто-то может вредить таким затейливым способом? – подняв голову, парень поискал взглядом её окна.

– Всякое бывает. Иногда враги наживаются совершенно незаметно. А как вы познакомились, давно это было?

– Года три тому назад, совершенно банальным образом – я её подвез утром до института, она опаздывала, нервничала, голосовала на обочине – никто не останавливался, а у меня было немного свободного времени. По дороге разговорились, обменялись телефонами, так и стали общаться. Она хороший человек и отличный друг.

– Что же у вас дальше дружбы дело не пошло?

– Так у меня девушка тогда была, жениться собирались, – усмехнулся Гера. – Бешеные сцены ревности и при этом ещё и с моим другом изменять – оглушительный темперамент. Не покажи Йозеф, что творится в доме в моё отсутствие, может, и женился бы. Был бы теперь счастливым, многопьющим, седым молодоженом. А если интересно, то девушка тоже юрист, вместе практику проходили, там и познакомились.

– Понятно. – Феликс посмотрел в сторону Сабуркина, тот всё еще разговаривал. – Не думаешь завести новые отношения?

– Где и когда? Весь день я в агентстве, вечером ужинаю – и спать, в выходные или продукты на неделю закупаю, или по дому что-то делаю. В интернете не сижу, в людных местах досуг не провожу. Если только кандидатура на новые отношения придет к нам в офис, но в любой приличной организации не приветствуются отношения с клиентами, а у нас ведь приличная организация, так что всякие амуры нам ни к чему. Вот такие дела.

В этот момент Валентин, наконец, закончил свои переговоры и тоже подошел к подъезду:

– Всё в порядке, договорился. Завезём комп к нему домой, придет Пашка из института и займётся.

– Не хотелось бы оставлять этот ноутбук где-то без присмотра.

– Вот тут не беспокойся. Там всё четко, по-военному. Как в сейфе будет, ручаюсь.

– Смотри, под твою ответственность. Идемте.

Валя первым подошел к подъездной двери и приложил ладонь к домофону. Раздался долгий пронзительный писк, замок открылся, и троица вошла в подъезд.

Пока поднимались по лестнице, Гера поинтересовался, в курсе ли хозяйка квартиры, что у неё побывают гости?

– Нет, и незачем ей это знать, – ответил Феликс.

– Почему?

– Не хочу, чтобы она чувствовала себя нашим должником. Бескорыстная помощь достойна бескорыстного вознаграждения. – Феликс остановился у квартиры Инны и кивнул на дверь: – Валя, открывай.

Войдя внутрь, Феликс сразу провел Геру в комнату к подоконнику.

– Прошу, вот твои информаторы, работай с ними, а мы на кухне подождем.

Оставив парня в компании горшков с фиалками, Феликс с Сабуркиным удалились.

Посмотрев на горшки, Гера заметил за ними игрушечного котенка с качающейся головой. Парень коснулся его розового носа и, пока котенок ему приветливо кивал, провёл кончиками пальцев по плотным «велюровым» листьям фиалок. Взгляд Германа остановился и сделался невидящим, зеленые глаза наполнились яркостью травянистого отсвета и перед ним в пространстве поплыли картины, похожие на кадры кинохроники, снятой через мягкий, рассеивающий фильтр.

Тем временем на кухне Валентин решил поинтересоваться:

– А что это за ноутбук, в котором пароль надо взломать? Откуда он и зачем?

– Принадлежит одной из руководительниц-целительниц центра «Лезард». Рассчитываю найти там какую-нибудь интересную информацию.

Обойдя сидящего за столом Сабуркина, Феликс подошел к      окну, двумя пальцами отодвинул занавеску и посмотрел во двор.

– А как она отдала его тебе?

– Никак. Когда я к ней приехал, она уже была мертва. Её кто-то задушил. Ничего полезнее для нашего дела, чем ноутбук, я не нашёл, поэтому его и взял.

После небольшой паузы Валя уточнил:

– То есть ты обыскал квартиру, в которой находился труп, забрал ноутбук и уехал?

– Да. А что?

– Так… ничего.

Тут из комнаты выглянул Герман и сказал:

– Я закончил. Есть результат.

Феликс с Валентином перешли в комнату, где Гера и рассказал следующее:

– Информацию цветы сохранили почти двухнедельную, что немного даже удивительно, обычно это кактусы и суккуленты такие… такие… – парень замялся, подбирая нужное слово.

– Злопамятные, – помог Сабуркин. – Ты к делу давай, к делу.

– Так вот, за этот период сюда приходила одна девушка. Лазила тут везде, по шкафам рылась, переставляла всё с места на место.

– Дверь она как открывала? – спросил Феликс.

– Не знаю, с подоконника нет такого широкого угла обзора, чтобы прихожую ещё захватывал.

– Описать девушку можешь?

– Конечно. Невысокого роста, полноватая…

– Погоди. – Феликс подошел к столу, заваленному конспектами, отыскал чистый лист бумаги, карандаш, отодвинул в сторону стопку учебников и присел у края. – Давай, и поточнее с деталями.

В течении получаса портрет был готов. Подняв листок, Феликс продемонстрировал законченное изображение:

– Похожа?

– Вылитая, – ответил Гера. – Надо же, как сфотографировал.

– Как же круто ты рисуешь, – сказал Сабуркин, рассматривая портрет круглолицей девушки со светлыми кудрявыми волосами до плеч. – Каждый раз восхищаюсь.

– Это Веласкес круто рисовал, а я лишь брал у него уроки.

Сложив листок пополам, Феликс встал из-за стола, подвинул на место стопку книг и огляделся по сторонам – не оставили ли они в квартире следов своего пребывания.

– И что думаешь дальше предпринять? – спросил Герман. – Найдем эту девицу, потребуем объяснений?

– Найти-то мы её найдём, вот только объяснений требовать не станем. Мы с ней вообще разговаривать не будем.

– А что сделаем? – Валя озадаченно уставился на директора. – Так просто ведь это свинство не оставим?

– Я к ней во сне явлюсь. И припугну.

Теперь на Феликса уставились оба.

– Ты можешь являться людям во снах? – уточнил Гера.

– Я могу не только являться, но еще и сковывать.

Он так произнес слово «сковывать», что ни Гере, ни Сабуркину не захотелось узнавать, что же это означает.

– Мы, наверное, ещё многих твоих талантов не знаем? – парень улыбнулся, желая разрядить сгущающееся напряжение.

– Конечно, не знаете. Предпочитаю раскрываться постепенно. Иначе будет не интересно, – и Феликс улыбнулся в ответ жутковатой резиновой улыбкой.

– Идёмте отсюда! – Валя резко развернулся и пошёл в прихожую. – Всё-таки в чужую квартиру залезли! И сидим! Как у себя дома…

Выйдя из подъезда, троица подошла к темно-зеленой «Ауди», и Феликс достал телефон. Набрав номер Инны, он открыл дверь со стороны водителя, но в салон садиться не стал. Когда девушка ответила, Феликс сказал:

– Здравствуй, дорогая. Скажи-ка, завтра ты в институте или на практике?

– В институте, а что?

– Да ничего, возможно, буду мимо проезжать, заскочу повидаться, расскажешь, как твои дела.

– Конечно, заезжайте, буду рада! Только никаких особых дел пока не появилось…

– Значит, просто повидаемся. Не против?

– Конечно, нет! До завтра!

Сунув телефон в карман пиджака, Феликс посмотрел на стоявших у машины Геру и Валентина.

– Значит так, сейчас возьмете ноутбук и поедете к компьютерщику. Дождетесь его из института у него дома или в машине— как вам будет удобно. Пусть взломает пароль при вас. Сидите там, сколько бы времени это ни заняло, за работу ему заплатим. Потом привезете компьютер или в агентство, или ко мне домой— смотря, когда закончит. Если по вашей вине с этим компьютером случится что-нибудь непоправимое, убью обоих. Всё понятно? Вопросы имеются?

– Есть, командир! Вопросов не имеем.

Глава 29

В агентстве Феликса с порога встретила Алевтина с вопросом:

– Так будем мы машину оплачивать или передумали?

– Какую машину? – Директор был погружен в свои мысли и казался мрачным.

– «Тойоту» цвета бордо, которую мы с Валей оформили в салоне.

– А, да. Давай номер счета.

– Пожалста, – она взяла с секретарского стола пачку бумаг, вытащила из неё предпоследний лист и протянула Феликсу, – все реквизиты.

– Хорошо, сегодня решу этот вопрос.

Феликс взял листок и ушел к себе. Аля проводила взглядом его прямую спину и посмотрела на Никанора – старик ходил по секретарской с совком на длинной ручке и такой же метёлкой, собирая по углам какой-то мелкий мусор.

– Чего это он какой-то… не такой?

– А мне почём знать? Может, забегался человек с кутерьмой всяческой.

– С какой кутерьмой? Всё ждём и ждём хоть какого-то себе занятия, а его нет и нет.

– Ну, это у тебя нет, а у него завсегда есть. – Приоткрыв входную дверь, Никанор взялся тщательно подметать порог. – Ступай-ка, чаю попей – вот тебе и дело, вот тебе и занятие.

– Не лезет уже чай этот, – поморщилась Алевтина.

– Кофий ещё есть!

– Ой, да ну! – махнув рукой, она направилась к арке. – Пойду пасьянс на компьютере разложу.

– Пойди, пойди.

Женщина скрылась из вида, а старик подошел к окну с цветочными горшками и выглянул во двор. Небо заволокло тучами, вторая половина дня обещалась быть пасмурной.

А в главном офисе Арина продолжала украшать помещение, пытаясь закрепить на полках стеллажей с пустыми папками гирлянды с разноцветными лампочками.

– Что, тоже скучно? – Алевтина на ходу прихватила со стола Сабуркина пульт от телевизора и села за свой компьютер.

– Так… есть немного. Хочется тоже что-нибудь сделать и приблизить разгадку – кто такой Алекс.

– Меня другое волнует. – Пока компьютер грузился, Аля включила плазменную панель на стене и стала щелкать каналами. – Если в обозримом будущем эта разгадка не разгадается, то куда его девать? Не можем же мы усыновить этого Алекса всем агентством. Всё-таки пропал человек, а мы его у себя держим и никуда об этом не сообщаем.

– Капитан Мухин ведь в курсе, – пожала плечиками Арина, не прерывая своего занятия. – Можно считать, что правоохранительные органы мы оповестили.

– Да, но девать-то его куда?

– Если Алекс надоест Феликсу Эдуардовичу, можем забрать его к себе. Поговорю с дедушкой, надеюсь, он не станет возражать.

– Ты будто про щенка говоришь, а не про человека! – фыркнула Алевтина, останавливаясь на канале, где заканчивался выпуск новостей.

– Про очень симпатичного и милого человека. – На губах Арины возникла легкая мечтательная улыбка. – Такой приятный парень, пусть живет у нас.

– Нравится он тебе, что ли?

– Ну так… немного.

В этот момент Алевтина краем уха услышала знакомое слово в телевизионном репортаже, повернулась к экрану, сделала громче и крикнула:

– Феликс! Иди сюда! – Директор выглянул из своего кабинета, и Алевтина указала на экран: – Смотри, про «Лезард» показывают!

Шли кадры криминальной хроники: из подъезда жилого дома выносили носилки с телом, накрытом простыней, а закадровый голос репортера рассказывал:

– …Кутакова Ираида Максимовна. По предварительным данным смерть наступила от удара тяжелым предметом по голове. В центре нетрадиционной медицины «Лезард» она проработала последние полтора года, возможно, смерть связана с профессиональной деятельностью Кутаковой, не исключается также версия ограбления…

Глядя в экран, Феликс произнес:

– Надо же, некто основательно взялся за сотрудников «Лезарда». Видимо, не на шутку кто-то обиделся.

– Должно быть, плохо исцелили, – вздохнула Алевтина. – Наобещали и разочаровали.

– Аля, а ты с этим центром никогда прежде не сталкивалась? Хотя бы в те времена, когда гадала, порчу-сглаз снимала?

– Неа, – качнула она пышной прической. – У меня ж малость другая была специализация. Пробовала в разные центры устроиться, но про «Лезард» даже не слышала.

– Ясно. В принципе, особо нам и не нужен центр этот – только информация, совсем немного информации…

С этим Феликс ушел обратно в кабинет. Вскоре позвонил Герман и доложил:

– Паша из института пришёл и сразу взялся за наш компьютер. Если быстро закончит, успеем привезти в агентство до конца рабочего дня, а если не успеем, может, пусть у меня до завтра побудет? А утром привезу на работу.

– Лучше привези его ко мне домой. – Подойдя к окну, Феликс посмотрел на тусклое сизое небо.

– Да ничего с ним не случится! Ну мне-то ты чего не доверяешь?

– Гера…

– Всё, как скажешь, не спорю, хорошо, – выдохнул парень. – Позвоню, как закончит.

Звонок раздался всего через каких-то полчаса.

– Закончил, представляешь? Там оказывается ничего сложного, да и пароль простой. Едем в агентство?

– Да, жду вас.

Выйдя из кабинета, Феликс посмотрел, чем заняты его сотрудницы: Алевтина сидела за компьютером и щелкала мышкой, переставляя карты на мониторе, а Арина обматывала зеленой мишурой горшок с цветком диффенбахией, который Гера именовал «Йозефом».

– Не хватит ли украшательства?

– Еще немного осталось гирлянд и дождика, – ответила девушка, не оборачиваясь. – Да и хоть какое-то занятие.

– Скучно вам, да?

– Ничего не скучно, – сказала Аля, не отрывая пристального взгляда от пасьянса на мониторе. – Мы собраны, сконцентрированы и в любой момент готовы броситься в бой.

– Отрадно слышать. Помощнику своему я сказал, чтобы перевел деньги на счет автосалона, и можете машину забирать.

– Наконец-то! – довольно улыбнулась Алевтина. – Наконец-то снова сяду за руль!

– Ладно, пойду посмотрю, чем там секретарь наш занят.

Никанор Потапович восседал за своим столом и каллиграфически выписывая каждую букву – делал записи в какой-то толстенной амбарной книге. На вопрос директора, что это он делает, старик ответил, не поднимая головы:

– Бухгалтерию веду, что же ещё. Нагрянет чего доброго налоговая – хлопот не оберемся. А так всё аккуратно, как в аптеке.

– Кто же сейчас ведет бухгалтерию в тетради? В компьютере это надо делать.

– Вот сами и делайте в своих компьютерах, раз такие умные. Чего ж не делаете? Как открылись, так никто ни разочка и не подумал за энту самую бухгалтерию, окромя Никанор Потапыча, и опять не так. Снова не угодил!

– Да угодил, угодил, важное дело делаешь…

Но попытка Феликса утихомирить самоназначенного бухгалтера не удалась: старик разошелся, стал припоминать все свои обиды и ворчал до самого приезда Геры с Валентином.

– А вот и мы! – В распахнутую дверь ворвался порыв ветра с вихрем снежинок.

Прижимая к груди ноутбук, Герман вошел в секретарскую. Следом топал Сабуркин с какими-то пакетами в обеих руках.

– Что это? – Феликс подбородком указал на пакеты.

– Да дружок мой армейский с женой гостинцев насовали: помидоры, огурцы, настойка домашняя – пригодится, съедим.

– Неси на кухню. – Феликс взял ноутбук из рук Геры. – Сейчас посмотрим, что там интересного.

– Самому любопытно. А парнишка отличный компьютерщик, теперь знаю к кому обращаться, если у меня самого что-то случится. И от денег категорически отказался, сказал, что всегда рад дяде Вале помочь.

Сабуркин отнес свои пакеты на кухню, и все вместе они пошли в главный офис. Там Феликс сел за стол Валентина, поставил ноутбук перед собой, поднял экран и нажал кнопку включения.

Глава 30

Сотрудники столпились вокруг своего директора, с любопытством глядя в экран. Система загрузилась и на рабочем столе с картинкой в виде эмблемы «Лезарда» возникло несколько папок с названиями «фотомероприятие», «фотособрание», «фототренинг» и с десяток текстовых документов. Открывая одну за другой, Феликс наткнулся на длинный список пронумерованных строчек.

– ТВС – шестьсот тысяч – АМ принял, – вслух зачитал Валентин. – ПРТ – миллион двести – АМ в ожидании. СОЛ— триста тысяч – АМ принял, двести в ожидании. Феликс, похоже на денежные отношения «клиент – казначей».

– Да, похоже. – Феликс прокрутил страницу до конца, затем вернулся к середине и указал на строчку: «ИВТ – пять миллионов – АМ в ожидании». – Уж не наш ли это Алекс?

– По крайней мере, цифры в пять миллионов больше нигде не встречается, – сказала Алевтина, сквозь пристальный прищур изучая текст. – А «ИВТ», наверное, инициалы – фамилия, имя, отчество.

– Где-то должны быть и паспортные данные клиентов, – сказал Герман. – Феликс, если уступишь мне место, то я сейчас быстренько покопаюсь в недрах, посмотрю почту.

– Прошу.

Феликс встал из-за стола и отошел в сторону, а его сотрудники столпились вокруг Геры.

Подойдя к окну, Феликс поправил мишуру на цветочном горшке, коснулся широко раскинувшихся листьев диффенбахии и поднял взгляд. В сгущающихся сумерках зажигались абрикосовые фонари, на заснеженный газон перед особняком легли длинные узкие тени. За оградой на тротуаре стоял невысокий молодой мужчина в чёрной куртке, с непокрытой головой. Стоял он неподвижно, с опущенными вдоль тела руками, и смотрел на окна особняка. Метрах в пятнадцати от него стоял ещё мужчина в такой же легкой не по сезону куртке, а дальше – ещё один – и они тоже смотрели на здание агентства.

– Аля, Арина, – произнес Феликс не оборачиваясь, – ступайте в мой кабинет, закройтесь там и не выходите.

– А что случилось? Зачем это нам так срочно…

– Быстро, я сказал!

Женщины сорвались с места и, обгоняя друг друга, скрылись в директорском кабинете.

– Никанор! – крикнул Феликс старику, который так и оставался всё это время в секретарской. – Берегись!

В следующий миг человек в черной куртке оказался прямо за окном. Каким-то непостижимым образом он миновал ограду и несколько метров газона, не оставив следов на снегу.

Коротко стриженый мужчина с мертвенно-бледным лицом и непрозрачно-черными глазами без белков и зрачков медленно поднял руку, словно собирался приветственно помахать глядящему на него в упор Феликсу. Вместо этого он раскрыл ладонь и коснулся пальцами стекла, отчего оно тут же треснуло.

Таким же медленным, плавным движением, словно опасаясь спровоцировать человека за стеклом, Феликс сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек предмет, похожий на металлическую авторучку – серебряный арбалетный болт. Сложно было понять, куда смотрит существо, не имеющее зрачков, но Феликс не сомневался, что оно прекрасно видит и его, и арбалетный болт, и всё офисное помещение в целом.

– Феликс, а нам чего делать? – послышался голос Валентина.

– Берегите ноутбук. И прячьтесь под столы.

Гера опустил экран компьютера и вместе с ним полез под стол, а под соседним спрятался Сабуркин. И уже из-под столешниц им пришлось наблюдать стремительно развивающиеся события.

Из секретарской раздался раскатистый хриплый рёв, переходящий в звериное рычание. Феликс чуть повернул голову на звук, и в этот миг одновременно, в оба окна главного офиса, вошли черноглазые существа. Словно бесплотные духи, они прошли сквозь стекла, не разбив их и оставив лишь сетки трещин. Существа двигались странно, угловато, словно у них не работали суставы, однако это им не мешало перемещаться с удивительной быстротой. Но Феликс всё же двигался быстрее. Гера с Валентином даже не успели толком рассмотреть, как он практически одновременно метнул одному прямиком в сердце арбалетный болт, а другому набросил на шею провода гирлянд, сорванных с полок стеллажа. Гирлянды петлёй захлестнули шею нападавшего, и одним резким движением Феликс оторвал ему голову. Обезглавленное туловище сделало по инерции несколько шагов, рухнуло на пол и зашипело, задымилось, словно облитое кислотой.

Существо, получившее в грудь серебряным болтом, взорвалось с тугим хлопком и развалилось на части. Феликс выхватил из тлеющей кучи арбалетную стрелу и побежал в секретарскую. Всё произошло за считанные секунды – Сабуркин с Германом даже опомнится не успели. Очнулись, когда лишь директор пропал из вида, а из секретарской вновь донеслось раскатистое рычание и следом – шум упавшей ёлки со звоном битого стекла. Не сговариваясь, Валя с Герой вылезли из-под столов и бросились следом за Феликсом.

В секретарской тем временем происходила странная битва между двумя такими же черноглазыми существами и огромным зверем с длинной белой шерстью, похожим на волка и собаку-волкодава одновременно. Стоя на задних лапах, он совершенно по-человечески размашистыми ударами отправлял на пол то одного, то другого непрошенного гостя, не давая им подняться.

На на улице, от ограды, к особняку подходило еще пятеро невысоких мужчин в легких не по сезону куртках. Мигом оценив обстановку, Феликс проткнул серебряной стрелой ближайшее к нему существо и крикнул:

– Гера! Включи «Рампу»!

К счастью, парень сразу сообразил, что он имеет в виду, бросился к полкам за секретарским столом и схватил предмет на тяжелой мраморной подставке: переливающийся металлической оплеткой шар со стеклянными пирамидками разного размера.

– Как включать?!– крикнул Гера.

– Центральную пирамиду на себя потяни!

Парень взялся за хрустальную вершину и потянул на себя. Вроде ничего не произошло, но буквально через секунду в воздухе возникло напряжение – точно такое же, какое он ощутил в питерской гостинице, где Феликс показывал ему аппарат «защиты от проникновения сущностей материальных и нематериальных» в действии.

Оставшееся существо, отправленное очередным ударом оборотня на пол, подскочило, намереваясь броситься на зверя, но прямо промеж антрацитово-черных глаз вонзился арбалетный болт. Тугой хлопок взрыва – и оно рухнуло на пол, распадаясь на части.

Переступая через исчезающие куски тел, похожие на тлеющий болотный торф, оборотень с Феликсом встали плечом к плечу, оглядываясь по сторонам. Мертвенно бледные черноглазые существа замерли за оконными стеклами. Они стояли, смотрели безо всяких эмоций и выражений на застывших лицах и не делали попыток пробраться внутрь здания. Затем один, стоявший у окна с цветочными горшками, поднял руку, собираясь прикоснуться стеклу, но у него не получилось. Не вышло даже дотронуться до окна, словно пальцы наткнулись на невидимую преграду, из чего наблюдавший за ним Герман сделал вывод, что «Рампа» работает.

Шипя и потрескивая, тела на полу распались в пыль, оставив лишь черные обломки костей да пару маленьких, будто младенческих, черепов.

Существа за окнами, как по команде, отступили на шаг назад и в мгновение ока оказались за оградой на тротуаре, где и растворились в вечерней темноте.

– «Рампу» выключать, или пусть поработает ещё? – кашлянув, произнес в тишине голос Геры.

– Выключай, – ответил Феликс.

Он подошел к окну и выглянул во двор, а оборотень опустился на четыре лапы и встряхнулся, отчего густая длинная шерсть разлетелась во все стороны. Стоявший в арочном проёме Валентин обвел взглядом разгромленную секретарскую супавшей ёлкой и разбитыми игрушками и произнес с тяжелым вздохом:

– Какой бардак. А ведь только украшать закончили.

Глава 31

Ёлку подняли, поставили на место, и Аля с Ариной принялись снимать с веток расколовшиеся игрушки и бросать их в мусорный пакет. Вооружившись совком и веником, Никанор Потапович взялся подметать пол. После быстрой трансформации глаза старика всё ещё оставались зверино-желтого цвета, а на пальцах сохранялись длинные треугольные когти.

Усевшись за секретарский стол, Герман начал искать на планшете фирмы по замене оконных стекол, а Валентин, послонявшись по комнате, подошел к полкам за спиной Геры и со всех сторон рассмотрел прибор «Рампу».

– Что-то я не помню, откуда у нас взялась эту штука?

– Из Питера привезли, – ответил Гера, не отрываясь от экрана. – Этот аппарат ещё в Академии наук при царице Екатерине создали, чтобы защищать её, царицу, от сущностей нематериальных.

– От призраков, что ли?

– Вроде того. Неизвестно, защищает ли он от призраков, но от этих… как их… Феликс, а что это за твари такие приходили?

– Зомби-вампиры, – ответил он. Вытянув ноги, Феликс сидел на гостевом диване и рассеянно смотрел в пространство.

– И такое бывает? – искренне удивился Сабуркин. – То есть им мало быть вампирами, они еще и зомби?

– Бывает. Одна из низших каст. Их создают ненадолго, для грязной работы.

– И что они хотели? – Алевтина с сожалением осмотрела треснувший красно-золотой шар и нехотя бросила его в пакет.

– Кстати, да, мне тоже интересно, чего им надо было? – вмешался Гера. – Заметил, что на тебя, Феликс, они не больно-то нападали. Как-то странно и бессмысленно всё это выглядело.

– Нашествие этой падали – так, напоминание о себе от моих кровных побратимов, – усмехнулся Феликс. – То, что послали именно падаль, – это демонстрация определенного презрения. Если бы кто-то из них нанес мне какую-то, пусть даже незначительную, травму, её следы какое-то время чернели, виднелись бы на коже, как пятна плесени, и это было бы унизительно. Ну, а попутно напугали моих сотрудников и показали, что знают, где находится мой офис.

– Слушай, так им ничего не стоит передушить нас по одному в собственных постелях.

– Не думаю – вы для них пустое место и не представляете интереса.

– Но ведь мы связаны с тобой и…

– Уверен, у них и в мыслях не мелькает, что вы для меня нечто больше, чем пустое место.

– А мы для вас нечто больше или… – тихонько произнесла Арина, глядя на своего директора широко распахнутыми глазами-васильками.

Феликс бросил в её сторону сумрачный взгляд и промолчал. А Гера продолжил задавать вопросы:

– Ты их каким-то серебряным штырем убивал?

– Вроде того. На самом деле это тухлое мясо можно и вилкой убить, если знаешь, куда целиться.

– А тебе самому серебро не вредит? А то в фильмах…

– То – в фильмах.

– Ясно. Но всё же штырь не просто так серебряный?

– Моей касте обычное серебро не вредит, угрозу представляет только первородное – серебро, не прошедшее термообработку. И это должно быть только холодное оружие, потому что, вылетая из ружья, пуля успевает нагреться. А вот вампиров рангами пониже можно убить обычным серебром.

– И много их, рангов этих? – заинтересовалась Арина.

– Достаточно.

– А расскажите, Феликс Эдуардович, расскажите!

– Как-нибудь в другой раз, хорошо? А то сейчас почему-то настроение неподходящее для увлекательных рассказов. Знать бы ещё почему.

– Слушай, – всё равно не желал униматься Гера, – а ведь твои, как ты выразился, «кровные побратимы» уже не первый раз о себе напоминают, верно? Чего они тянут?

– А куда им торопиться? – проворчал Никанор, ссыпая очередную порцию мусора в мешок с битыми игрушками. – Чай, вся вечность у них впереди.

– Нет, это как раз понятно, но зачем всё это? Почему бы не встретиться и не задать все вопросы, которые у них накопились?

– У нас немного тоньше всё устроено, – поморщился Феликс, явно не желая вдаваться в подробности. – Этот город – моя территория. Врываться сюда и создавать ситуации, провоцирующие на конфликт, – дурной тон в обществе. Так что они еще будут передавать мне разнообразные послания, пока я не решу сам выйти на разговор.

– А зачем обязательно на конфликты-то провоцировать? – поинтересовался Сабуркин. – По-хорошему нельзя, что ли, поговорить?

– По-хорошему они не умеют.

В этот момент входная дверь приоткрылась и на пороге возникла миловидная девушка в лисьем полушубке.

– Извините, это здесь детективное агентство? – произнесла она, нерешительно заглядывая в секретарскую.

– Здесь, но сегодня мы уже закрываемся, – ответил Феликс.– Приходите завтра, с девяти до шести.

– Мне только спросить! Одну минуточку буквально!

– Хорошо, заходите.

Девушка вошла и остановилась у двери, теребя ремешок сумки на плече. Оглядев присутствующих, девушка проводила взглядом старика – тот закатил веником на совок какой-то черный предмет, похожий на костяной мяч с парой круглых отверстий, прикрыл его метелкой, чтобы не свалился и понес в туалетную комнату. Затем оттуда донесся треск, словно наступили на пластиковую бутылку, и зашумела вода в унитазе.

– Что у вас случилось? – задал вопрос сидевший на диване мужчина в строгом костюме.

– Пока ничего… – Посетительница замялась, переступая с ноги на ногу, затем выпалила: – Мне нужно, чтобы вы проследили за моим парнем!

– Зачем? – Мужчина в костюме смотрел на девушку тяжелым неподвижным взглядом, отчего она нервничала ещё сильнее.

– Как зачем? По-моему, всё понятно: хочу выяснить, изменяет он мне или нет.

– К чему вам такие отношения?

От неожиданности девушка так растерялась, что не сразу нашлась с ответом:

– То есть как… ну, он же мой парень…

– К чему вам отношения, в которых есть слежка и нет доверия? Отчего вы не найдете себе парня, с которым не понадобится обращаться в детективное агентство?

Посетительница что-то залепетала о том, как сложно встретить человека, но мужчина её перебил:

– Вы москвичка?

– Д-да, а что?

– Вы знаете, что в Москве проживает более двенадцати миллионов человек? И это, заметьте, только в Москве, без области.

– А есть статистика, сколько из них женатых? – попыталась улыбнуться девушка.

– Не думаю, что процент свободных и готовых развестись мужчин настолько низок, как вам кажется. Взгляните хотя бы на наш коллектив: мы все, включая нашего уважаемого секретаря, не женаты. Мужчины разного возраста, типа внешности, характеров – все свободны, холосты, только и ждем, кому бы подарить свою любовь и верность. Так что поверьте мне на слово – дефицит женихов сильно преувеличен, не стоит хвататься за первого встречного и выстраивать такие нездоровые отношения. Они без будущего.

Переводя взгляд с одного мужчины на другого, посетительница в конце концов уставилась на старика, появившегося из туалета. Тот чинно кивнул взлохмаченной седой шевелюрой в подтверждение прозвучавших слов, прошел мимо и скрылся в белой арке вместе со своим совком и метлой.

– А-а-э-э… – только и смогла произнести девушка. – Хорошо, извините, до свидания.

И она закрыла за собой дверь.

– …только и ждем, кому бы подарить свою любовь и верность… – эхом повторил Герман, глядя в планшет. – И все-то оконные фирмы до шести, максимум до семи работают, и никто-то нам сегодня замерщика не пришлет…

– Чуть мечта твоя не сбылась, да? – хмыкнул Валентин, обращаясь к Алевтине.

– Какая ещё мечта? – Женщина критически осматривала оставшиеся на ёлке игрушки.

– Ты же хотела что-нибудь попроще порасследовать, например, последить за неверным мужем или женой, а то нам всё время какая-то чертовщина попадается.

– Ай! – досадливо отмахнулась Аля. – Беру свои слова обратно! Пока эта девочка блеяла и мялась, я успела себе представить процесс и уже немного приумерла от скуки. Чертовщина лучше. Совсем игрушек мало осталось, ёлка какая-то облезлая получилась. Купить надо завтра где-нибудь по пути, что ли.

– Мы у себя ещё посмотрим, – сказала Арина, завязывая пакет с битым стеклом, – где-то на антресолях была коробка.

– Феликс, что делать? – Гера отложил планшет, прикрыл глаза и потёр переносицу. – Замерщик в лучшем случае завтра придет.

– Ну, пусть завтра и придет. – Встав с дивана, Феликс принялся застегивать пиджак.

– В здании ни одного целого стекла – все в трещинах. Как без присмотра оставить? Это же как красная тряпка для воров и хулиганья всякого.

– Что ты предлагаешь?

– Давай я тут переночую, – пожал плечами парень. – Диван есть, душ есть, кухня есть, а утром дождусь замерщика и…

– И тебе не страшно? – прошептала Арина.

– Чего бояться? Зомбаки вряд ли вернутся – зачем я один им нужен, так себе трофей. Да и на всякий случай могу «Рампу» включить – вообще никто не влезет.

– С «Рампой» мысль дельная, – кивнул Сабуркин. – А от чего она, кстати, заряжается?

– Феликс говорил, что от грозы, но я думаю, есть ещё какой-то источник подпитки, а то зимой с грозами не густо.

– Посмотрю завтра, думаю, разберусь-пойму, как оно устроено.

– Не сломай только. Кстати, Феликс, случайно не в курсе, почему это устройство именно «Рампой» называется?

– Полагаю, по аналогии с театральной рампой: фонари, лучи света, отделяющие зрительный зал и сцену, эдакая символическая световая преграда.

– Тонко, образно. Так что скажешь – остаюсь я? Как раз ночью изучу всю информацию в ноутбуке, если что-то ценное найду, соберу и распечатаю.

– Оставайся, – кивнул Феликс. – Утром я подзадержусь – поеду по делам Инны, так что со стеклами сами разбирайтесь.

– Давайте заодно и сигнализацию установим? – предложила Алевтина.

– Тоже можно.

По дороге домой Феликсу позвонил Алекс и поинтересовался, как идут дела.

– Пока нечего особо рассказывать. – Прижимая трубку к уху плечом, Феликс двумя руками держался за руль, разглядывая перспективу образующейся автомобильной пробки. – Но, надеюсь, со дня на день уже появится что-то интересное.

– Мы завтра никуда не едем, я не нужен?

– Нет, отдыхай.

– Вы зайдете сегодня ко мне?

– Если я тебе не нужен, то не зайду.

– Да нет, просто уже как-то привык, что вы заходите, уже вроде традиции, что ли…

– Сегодня нарушим эту традицию, ладно? У меня ещё дела не закончились.

– Да, я ж как раз и говорю, что если вам некогда…

– Алекс, я за рулем сейчас.

– Всё-всё! Хорошего вечера, до завтра!

Квартира встретила хозяина сумеречной тишиной и пустотой. Но стоило в этих сумерках блеснуть крысиному глазу и раздаться вороньему карканью, как пустота немедля наполнилась жизнью.

Ответив на приветствия «домашнего зоопарка», Феликс снял на ходу пиджак, бросил на диван в гостиной и прошёл куда-то в комнаты дальше. Только Паблито с Доном Вито собрались последовать за ним, надеясь удовлетворить своё любопытство и узнать, что же находится за другими дверями, как Феликс вернулся. В руках мужчина держал старинный докторский саквояж с монограммой «А.П.Ч.» на пряжке замка. Пару раз Феликс брал уже с собой этот саквояж на работу, и вот он снова понадобился.

В гостиной вспыхнул верхний свет, и ворон с крысой даже зажмурились с непривычки – настолько редко эти стены так ярко освещались. Подойдя к шкафу, черное дерево которого снизу доверху украшала искусная инкрустация с золоченой бронзой, Феликс открыл дверцы. Внутри шкаф оказался непростым: в нём было полно потайных панелей, секретных ящиков и тайных углублений.

Путаясь под ногами мужчины, птица с крысой норовили заглянуть внутрь, сунуть любопытные нос и клюв в каждый ящик, который выдвигал Феликс. Наконец, он нашел, что искал. Это оказалась пара металлических коробок. В одной находилось десятка два необычных гвоздей с коротенькими острыми стержнями и непомерно широкими плоскими шляпками, на которых были выдавлены какие-то знаки и микроскопический текст. В другой коробке лежали небольшие ромбовидные медальоны, так же испещренные символами и текстами. По виду они были сделаны из черненого серебра, но в электрическом свете на пластинах возникал заметный синеватый отлив и иллюзия, будто густые сиренево-зеленые световые капли, мерцая и переливаясь, лениво текут по краю.

Отсчитав пять медальонов, Феликс переложил их в коробку к гвоздям, оставшиеся убрал в шкаф, а коробку убрал в саквояж.

На осторожный вопрос Дона Вито: что это, зачем и куда, – ответил:

– Да ничего особенного. Просто готовлюсь к завтрашнему рабочему дню.

Глава 32

В половине восьмого утра Феликс подъехал к мединституту, в котором училась Инна. Припарковаться оказалось негде, пришлось оставить машину в паре кварталов и пройтись пешком. Найдя подходящее место напротив здания, – так, чтобы просматривался центральный вход и чтобы его самого не было видно, – мужчина сунул руки в карманы черного полупальто и замер неподвижно, глядя на тротуар, по которому спешили в свою альма-матер будущие врачи.

Минут через десять показалась Инна. Поглядывая на часы, она пробежала вдоль решетки-ограды, то и дело поправляя спадающий с плеча ремешок сумки, и скрылась в воротах. А следом появилась и она – невысокая полноватая девушка в сиреневой куртке-пуховике и голубой вязаной шапке, из-под которой выглядывали белые кудряшки. Зрачки Феликса расширились, заполняя вязкой чернотой всё глазное яблоко, и он увидел девушку так близко, словно она находилась в шаге от него. Мужчина рассматривал её, запоминая каждую черточку лица, как вьются волосы, её жесты, походку, то, как она идёт, широко расставляя ноги в коричневых сапогах.

К моменту, когда девушка в голубой шапке скрылась в дверях мединститута, у Феликса уже сформировался её живой, осязаемый образ.

Направляясь к своей машине, он позвонил Инне и извинился, что не сможет заехать, как обещал.

– Жаль, хотелось вас увидеть, – ответила она. – Долго мне ещё в гостинице оставаться, как думаете?

– День-два продержишься?

– Конечно! – Голос девушки прозвучал весело. – Мне там нравится! Всё, Феликс, извините, лекция начинается!

Подойдя к машине, Феликс снял пальто, бросил его на заднее сидение, сел за руль и посмотрел на пассажирское кресло, где стоял старинный докторский чемоданчик. Затем бросил взгляд на часы: начало девятого, Гера мог ещё спать, поэтому в агентство он поехал без звонка.

Но как оказалось, в особняке агентства «ЭФ» вовсю уже кипела жизнь: только что ушёл замерщик и теперь вот-вот должны были подъехать мастера со стеклами.

– Я сказал, что мальчишки баловались, камни в стекла кидали, – подытожил Гера. Парень выглядел бодрым и отдохнувшим, и если бы не вчерашние джинсы со свитером, то ничто бы не указывало на ночевку в офисе.

– Хорошо. – Кивнув, Феликс прошел к секретарскому столу и поставил на него саквояж. – А с ноутбуком что?

– Всё изучил, просмотрел всю почту в ящике и, кажется, нашел этого казначея, хотя там никаких имен, даже инициалов. Но по сути переписки это он. Или, может быть, она – не понятно, какого пола человек. Так что теперь у нас есть электронный адрес этого «АМ».

– И что с ним будем делать?

– Думаю показать его тому же компьютерному Паше. Вроде не должно быть сложно выяснить по адресу, на кого зарегистрирован ящик. И если это личная почта казначея и туда не вбиты данные кого-то другого, то можно считать, что мы его нашли.

– Давай. Надо снова к нему ехать?

– Нет, созвонюсь и скину ему адрес или смской, или по почте. Приступаю?

– Приступай.

Гера ушел в главный офис, где он оставил распечатки писем, а Феликс вышел на крыльцо. За ночь тучи разошлись, и небо сверкало глянцевой синевой. Газоны, кустарник, старые клёны— всё переливалось осколками самоцветов, искрилось хрупкой белизной. Невольно Феликс засмотрелся на блеск и яркость красок. Прошло почти что пять столетий с тех пор, когда он в последний раз видел снег при солнечном свете, и оказывается, совсем забыл, каким красивым может быть это зрелище.

Со стороны метро показалась парочка: старик в драповом пальто, кепке-картузе и лохматом клетчатом шарфе, намотанном вокруг шеи; под руку его держала изящная девушка в узких брючках, сапожках на каблуках и коротенькой дубленке, отороченной лисьим мехом. В руках у них было по целлофановому пакету, в которых угадывались коробки. Завидев стоявшую на крыльце особняка фигуру в темно-сером костюме с синей рубашкой, Никанор с Ариной заулыбались и помахали. Тот махнул в ответ, и тут на крыльцо выглянул Герман.

– Паше дозвонился, адрес ему отправил. Он приболел, в институт не пойдет сегодня, так что прямо сейчас нашим делом и займется, – доложил парень.

– Хорошо, ждём.

Вместе с Герой Феликс зашел внутрь, не закрывая двери, следом подошли и Никанор с внучкой.

– Добренького утречка всей честной компании! – Поставив свой пакет на пол, старик стянул с головы картуз, размотал шарф, пристроил их на вешалку и стал расстегивать пальто. – А Валентин с Алей чаво ж, запаздывают?

– Еще девяти нет, – ответил Гера, глянув на часы. – Это мы все раньше приехали. Давайте подоконники от цветов освобождать – вот-вот стекольщики подъедут.

– Эт мы мигом. – Повесив пальто на крючок, старик пригладил пышные кудри, подхватил с пола пакет и направился к своему рабочему месту.

Сняв верхнюю одежду, Арина достала из своего пакета вместительную картонную коробку и продемонстрировала Феликсу с Герой:

– Вот! Игрушки нашли на антресолях! Перенарядим ёлку по-новому! И будет лучше прежнего!

– И дернуло же Мухина притащить сюда эту ёлку, – на выдохе произнес Феликс. – Если ещё раз свалится…

– Не свалится! – Девушка поставила свою коробку на стол рядом с дедушкиной. – Мы её чем-нибудь… укрепим…

Махнув рукой, Феликс сел на гостевой диван, поставил рядом саквояж и бросил взгляд на часы: теперь уже Валентин с Алей начинали опаздывать.

Гера с Никанором принялись снимать с подоконника цветочные горшки и относить их на полки стеллажа за секретарским столом. Подойдя к окну за очередным горшком, парень увидел,как к агентству подъехала бордовая «Тойота» и из неё вышли недостающие члены коллектива агентства «ЭФ».

– О, а вот и наши прибыли! – сообщил Гера. – На новой машине!

– Вот почему они задержались! – Арина поспешила открыть дверь и выглянула на улицу. – Ой, какая красивая! Теперь у нас зеленая, синяя и красная машины, самые лучшие цвета!

Новым автомобилем заинтересовался и Никанор, и вскоре весь коллектив, кроме директора, оказался во дворе. Феликс остался сидеть на диване – его новая «Тойота» не волновала совершенно.

Налюбовавшись на новый транспорт агентства, сотрудники вернулись в секретарскую, и Феликс сказал:

– Слушайте меня, – открыв саквояж, он достал металлическую коробку, – сейчас всем раздам по медальону. Повесьте на что хотите, что вам больше нравится – цепочка, шнурок, ленточка – без разницы. И носите, желательно не снимая.

Из коробки Феликс извлёк стопку ромбовидных пластин и раздал сотрудникам.

– Это, чоль, оберег какой? – Никанор то так то сяк поворачивал медальон, рассматривая его. – Мне-то без надобности…

– Он не тяжелый, – сухо ответил Феликс, – до земли тебя не согнёт.

– Из чего это сделано? – Гера поднял руку, рассматривая медальон в солнечном свете – испещренная символами и надписями поверхность отливала серебристой зеленью. – Непонятно, металлическая или каменная пластина?

– А как оно работает? – почти одновременно спросили Аля с Ариной. И только Сабуркин молча походил по секретарской, нашел обрывок какой-то упаковочной бечевки, продел в крепежное колечко медальона и повесил на шею.

– Из чего, да как – всё это ненужные подробности, – сказал Феликс, убирая коробку в саквояж. – Просто делайте, что говорю.

– А носить поверх одежды или под ней?

– Как хотите.

К ограде агентства подъехал грузовичок фирмы по ремонту окон. Феликс встал с дивана, прихватывая свой саквояж.

– Давайте контролируйте процесс. Я у себя.

И директор ушел в свой кабинет – единственное место, где оконное стекло осталось целым.

Через пару часов в кабинет постучался Герман.

– Да!

Феликс сидел в кресле, глядя на фотографию в рамке, стоявшую у телефонного аппарата.

– Вот, – Гера протянул ему листок с наспех нацарапанным текстом, – Паша выяснил не только адрес прописки, но и домашний телефон. У людей, оказывается, еще сохранились домашние аппараты.

Феликс взял листок, пробежал по тексту взглядом и прочитал вслух: – Анатолий Андреевич Манукян…

– «АМ» – всё сходится.

Феликс снял трубку телефонного аппарата с селекторной связью, набрал номер, указанный на листке, и стал слушать гудки, глядя на Геру.

– Алло? – произнес мужской голос. Феликс повесил трубку и встал с кресла.

– Дома он, поеду в гости.

– Прямо сейчас?

– А чего ждать? И так уже затянулась история.

– Хорошо, – пожал плечами Гера. – Только ты на него с порога сразу не нападай, вдруг это не казначей.

– Поучи меня ещё.

– Прости, не хотел.

Феликс ушёл, а Гера присоединился к остальному коллективу, пристально следящему за качеством стекольных работ.

Проживал Анатолий Андреевич Манукян в районе метро «Водный стадион». Пока Феликс туда добирался, он выстраивал приблизительный портрет человека, руководствуясь коротким «алло» в трубке. Судя по голосу, мужчине было около пятидесяти, а судя по тому, как спокойно он прозвучал, Анатолий Андреевич был либо не в курсе убийств, произошедших в его компании, либо уверен, что ему ничего не грозит, либо это не тот человек, который был нужен.

Не без труда отыскав старую девятиэтажку, со всех сторон задавленную новостроечными высотками, Феликс оставил машину во дворе и зашел в подъезд вместе с какой-то женщиной.

Поднявшись на четвертый этаж, Феликс встал напротив металлической двери и вперил взгляд пониже глазка. В квартире находился только один человек, что было очень кстати. Расстегнув пальто, он провел ладонью по волосам, идеально гладко зачесанным и убранным в хвост под золотой зажим, и нажал на кнопку звонка. Дверной глазок потемнел, тот же голос, что и в телефонной трубке произнес:

– Кто там?

– Я из компании «Лезард». Привез вам документы.

Глава 33

Дверь сразу распахнулась. На пороге стоял невысокий коротконогий мужчина с брюшком, в майке и спортивных штанах. Обычное славянское круглое лицо с мясистым носом, русые волосы с сильными боковыми залысинами, и только черные глаза-маслины хоть немного отсылали к армянской фамилии.

– Добрый день. – Он без особых церемоний осмотрел визитера снизу доверху и обратно – сверху вниз. – Я вас знаю?

– Нет, но можем познакомиться.

Не дожидаясь приглашения, гость шагнул за порог и захлопнул за собой дверь.

– Вы действительно из «Лезарда»? – Манукян попятился, натыкаясь на угол платяного шкафа.

– Нет, я сказал неправду, чтобы вы открыли дверь. Мне просто нужно с вами поговорить, так что пока можете ничего не бояться.

– Пока? – с кривой ухмылкой переспросил хозяин дома.

– Именно, – с прохладой в голосе ответил странный гость. – Хотите здесь разговаривать или предложите пройти в комнату?

– А, да, проходите.

Хлопая тапочками по скрипучему паркету, он провел Феликса в гостиную, вернее – просто в большую комнату, беспорядочно заставленную мебелью и заваленную всевозможными вещами, отчего казалось, что старьевщики решили устроить здесь распродажу.

– Небогато, смотрю, живете с такими-то доходами. Или есть команда не выпячиваться? А может, львиная доля денежных потоков уходит совсем другим людям? – С одного из стульев, стоявших вокруг овального обеденного стола, заставленного какими-то коробками, Феликс сбросил на пол стопку полотенец и присел.

– Не склонен… обсуждать, – пробормотал Анатолий Андреевич, усаживаясь за стол напротив гостя. – Так что вам надо, чем обязан?

– Давайте на всякий случай уточню, хотя это и без надобности. Но – на всякий случай: вы казначей духовного центра «Лезард», обозначаемый буквами «А» и «М»?

Господин Манукян напряженно смотрел на визитера глазами-маслинами. Гость сидел спиной к окну, лицо его оставалось в тени, а вокруг головы в солнечном луче крутились крошечные пылинки, создавая иллюзию, что пространство вокруг него живое и движется.

– Не стану отрицать, хотя и не могу не спросить – с какой целью интересуетесь? И кто вы вообще такой? Не хотите представиться?

– Не хочу. Стало быть, у вас должна быть вся клиентская база: все те люди, которые приносят вам деньги, все, кого вы дурите в своём центре.

– Почему же это – дурим? – Анатолий Андреевич выпрямил спину и приосанился. – Наш центр не только возвращает людям здоровье, которое губит традиционная медицина, но и помогает раскрыть невероятные способности, которыми обладает каждый человек! А ещё…

– А ещё мне ваши проповеди не интересны. Я ищу одного конкретного человека, его данные, вся остальная ваша база мне ни к чему. И если вы сейчас же мне эту информацию дадите, то я немедленно уйду и вы меня больше никогда не увидите.

Но господин Манукян вдруг проявил неожиданное упрямство – конфиденциальная информация, не имеет права раскрывать и всё тут.

Тут произошло необъяснимое. Только что гость сидел и их с Анатолием разделяла столешница, как в мгновение ока он оказался стоящим рядом. Опершись одной рукой на край стола, а другой на спинку стула, гость склонился, заглядывая в лицо хозяину и произнес:

– Вы тратите моё время, гражданин Манукян. Или вы хотите, чтобы я вас уговаривал? Но я не стану этого делать. Я просто ударю вас в висок. Один раз. Вот сюда. – Указательный палец незнакомца легонько прикоснулся к русым с проседью волосам повыше уха. – И сломаю вам височную кость, но не так, чтобы вы немедленно умерли, нет. Сломанная кость лишь повредит мозг, навсегда оставив вас инвалидом. Перелом кости приведёт к одновременному поражению отводящего, слухового и лицевого нервов, а это означает, что вы оглохнете на одно ухо, упадёт уголок рта и будет плохо закрываться глаз со стороны удара. Возможна также гематома, которая станет давить на мозг и её придется оперировать. И вот тогда вся надежда на целительный центр «Лезард», верно? Как вы считаете, его высококлассные специалисты мирового уровня вам помогут стать прежним, или всё-таки надежды мало?

Едва ощутимое касание пальцем виска имело неожиданный эффект – Анатолию Андреевичу показалось, что его голову прострелила ледяная молния, настолько холодным и странным было это прикосновение. Мужчину всего передернуло с ног до головы, он зажмурился и процедил сквозь зубы:

– Кто вам нужен?

– Молодой человек, который должен вам привезти пять миллионов. Есть у вас такой?

Феликс выпрямился и отступил на шаг, отчего Анатолию сразу легче задышалось. Он встал со своего места, подошел к одному из платяных шкафов, открыл дверцу, полез внутрь и защелкал кнопками панели.

– Сейф в шкафу. Оригинально, – прокомментировал Феликс, но Анатолий Андреевич сделал вид, что не услышал.

Из шкафа-сейфа он извлек толстую пластиковую папку на металлических кольцах, положил её на стол, открыл и стал листать прозрачные «файлы», в которых находились ксерокопии паспортов.

Пролистав до середины, он задержал взгляд и вынул из «файла» пару бумажных листов.

– Вот. Этот молодой человек со дня на день должен был привезти указанную сумму. Но почему-то задержался.

Феликс взял бумаги. С фотографии на верхней странице на него смотрел Алекс.

– И за какие такие услуги он вёз вам такую сумму? – Сложив страницы пополам, Феликс убрал их в карман пиджака.

– Индивидуальный курс – последняя ступень целителя и магистра белой магии, – нехотя ответил господин Манукян.

– И как? У него получалось?

– Не знаю, – глубоко, шумно вздохнул он. – Это не моя епархия, у меня совершенно другая работа.

– Да-да, я вас понимаю, каждый занимается своим делом. – Феликс развернулся и направился к выходу. – Что ж, будем прощаться. По поводу моего визита в полицию обращаться не советую. В вашем центре как-никак подряд два убийства произошло – сейчас так всё закрутится, завертится, что лишние хлопоты вам ни к чему.

– Как… два убийства? – Судя по ошеломлённому лицу, Анатолий Андреевич действительно пребывал в неведении.

– А вот так, да-а-а. – Открыв входную дверь, гость задержался на пороге и обернулся. – Видимо, какой-то не совсем довольный качеством целительских услуг клиент вашего центра решил подобным образом восстановить справедливость. Возможно, ещё и деньги свои вернуть захочет – сумма наверняка такая же немалая, как и обида, ради такого стоит и казначея поискать, так что вы смотрите, поосторожнее…

И с этими словами странный гость скрылся в серых сумерках лестничной клетки.

Глава 34

Встав в первую пробку по дороге в агентство, Феликс набрал номер капитана Мухина. Время обеда только приближалось, но, судя по звукам в трубке, Дмитрий уже вовсю обедал.

– Давай попозже перезвоню? Приятного аппетита.

– Нет-нет, говори, слушаю, – невнятно ответил Мухин.

– Можешь в самое ближайшее время связаться с полицией Феодосии?

– Могу. А зачем?

– Выяснилось, как зовут нашего парня с амнезией и откуда он родом. Теперь надо найти и оповестить его родственников, чтобы за ним приехали и забрали.

– О, как оперативно. Так откуда он?

– Из Феодосии.

– А… да. Хорошо, присылай его данные, сделаю.

– Доеду до агентства – отправлю.

– Давай, я в участке. Если отойду куда, лейтенант Пестимеев получит, я предупрежу.

По дороге Феликс несколько раз воскрешал в памяти образ блондинки в голубой шапке, чтобы удостовериться, что он по-прежнему объемный и живой. Образ возникал мгновенно и сохранял четкость мельчайших деталей.

У ограды особняка стояли только машины сотрудников, фургона оконной фирмы не виднелось, значит рабочие уже закончили. Поднимаясь по ступенькам, Феликс бросил взгляд на вывеску: «Агентство “ЭФ”. Частный розыск. Помощь в беде», и толкнул входную дверь.

В секретарской кипела работа: под руководством Никанора Потаповича коллектив дружно намывал новые окна, подоконники и полы, устраняя следы пребывания рабочих.

– Гера, отправь Мухину данные, – с порога сказал директор, протягивая пару сложенных пополам листов бумаги. – Нашелся наш Алекс. Теперь понятно, откуда у него столько можжевельника на одежде и море в цветовых ассоциациях – он с юга, из Феодосии.

– О, да? – Гера взял листки, развернул и прочитал: – Тимченко Илья Викторович…

– Наш Алекс – Илья? – заулыбалась Арина. – Красивое имя, ему идёт.

– Может, продолжим его Алексом называть? – предложила Алевтина. – Чтоб не путаться.

– Как хотите, так и называйте, мне всё равно. Считайте дело раскрытым, можешь ставить папку на полку, Никанор.

– Поспешать-то ни к чему. – Старик многозначительно поднял вверх указательный палец. – Дело верши, да не спеши! Вот уедет парнишка до дому-до хаты, тада и поставлю аккуратненько.

– Как хочешь.

Феликс ушел в свой кабинет и вернулся с металлической коробкой. Подойдя к окну у рабочего стола Никанора, он поднял крышку, достал гвоздь и примерил к подоконнику в левом углу, у самой рамы.

– Молоток принес… – начал Валентин, но Феликс уже поставил ножку гвоздя на подоконник и коротким ударом кулака вогнал его в дерево по самую шляпку. – А, не надо, понял.

Второй гвоздь отправился в правый угол, один – по центру, и Феликс перешел ко второму окну.

– И правильно, и верно, – закивал лохматой шевелюрой Никанор. – Нечего тут лазить кому не попадя, стекла не напасемся.

Вскоре позвонил капитан Мухин и сообщил, что информацию получил и уже отправил запрос в Феодосию.

– В течение месяца должен прийти ответ.

– А быстрее никак? У нас нет возможности держать у себя парня целый месяц. Его надо как можно скорее отправить домой.

– Хм-м-м… Поищу, может, есть у кого там знакомые – только так и можно ускорить процесс.

Закончив разговор, Феликс велел Гере посмотреть информацию об Алексе-Илье в интернете:

– Может, быстрее на его родню выйдем.

Поиски дали результат: парень нашелся в двух социальных сетях, но в обоих случаях его профили были закрыты – «только для друзей».

– Как нарочно, – развел руками Гера. – А спрашивать Алекса, помнит ли он пароли к собственным аккаунтам, думаю, бессмысленно.

– Ладно, понадеемся на Мухина.

К концу рабочего дня Феликс засобирался уходить.

– Обрадуешь сегодня Алекса тем, что он Илья? – спросил Гера, когда директор набросил полупальто, хотел застегнуть, но передумал.

– Не уверен.

– Чего так? – Валентин протянул ему саквояж, который держал всё это время, дожидаясь, пока Феликс оденется.

– Видимо, передались суеверия уважаемого нашего секретаря. – Взяв саквояж, директор заглянул внутрь – ничего ли не забыто, и защёлкнул замок. – Хочу повременить с радостным известием, пока его родня не найдется.

– Чтобы не сглазить? – усмехнулась Алевтина.

– Вроде того. Хорошего всем вечера, до завтра.

По дороге домой Феликс заехал в супермаркет за кокосовыми орехами, вином и ужином для крысы с вороном. Он бродил между витрин с прилавками, когда позвонил Пётр и напомнил, что его ждут в компании «Gnosis».

– Да, помню. – Феликс взял с полки банку мясных консервов, прочитал состав и поставил обратно. – Пока нет времени, да и надобности вроде тоже. Я себя вполне сносно чувствую, возможно, состояние, наконец, стабилизировалось.

– Мы на это тоже надеемся, но лишний раз понаблюдать не помешает. Побочные и сопутствующие процессы могли просто притихнуть. На время.

– Как неприятно звучит. – Усмехнувшись в трубку, мужчина вытащил из холодильника коробку замороженной пиццы, пробежался взглядом по тексту на упаковке и положил на место. – Хорошо, на днях обязательно выберу время и заеду.

В супермаркете Феликс потратил времени в два раза больше, чем планировал – он никак не мог выбрать мало-мальски готовой еды своим подопечным. Дело дошло даже до витрины с собачье-кошачьими консервами, но сходу представив две пары недоумевающих глаз, рисковать не стал. Прежде Феликс просто брал с полок приглянувшиеся продукты, а теперь зачем-то решил усложнить себе задачу.

Выйдя на четвертый круг по торговому залу, он рассердился сам на себя за бездарную трату времени и стал складывать в корзину первое, что бросалось в глаза.

Феликс складывал пакеты с покупками в багажник, когда позвонил Алекс:

– Можно пойду погуляю? Голова чугунная и будто воздуха не хватает.

– Одному нельзя. – Захлопнув багажник, он пошел за руль.– Сейчас приеду выгуляю тебя. Я уже близко – одевайся, спускайся.

Феликс заезжал во двор, когда из подъезда показался Алекс. Феликс посигналил ему, припарковался неподалеку и вышел навстречу парню.

– Выглядишь вроде получше, – сказал он, заглядывая ему в лицо.

– А чувствую себя все так же паршиво, – с досадой махнул рукой Алекс. – И продолжаю спать, спать, спать!

– Вообще-то в твоём положении это наилучший выход – заснуть и проснуться в прежней жизни, – усмехнулся Феликс. – Идем, здесь рядом сквер, там хорошо гулять по вечерам.

Алекс нагулялся буквально за полчаса: глаза его начали слипаться, а ноги цепляться одна за другую. Вернувшись обратно, Феликс прихватил из машины саквояж и пакеты из супермаркета. Увидев торчащие горлышки винных бутылок, парень неожиданно попросил одну.

– Ты хочешь выпить? – толкнув дверь, Феликс пропустил его в вестибюль.

– Сам удивлён, но да, я бы выпил красного вина. Прям захотелось.

– Держи. – На ходу мужчина извлек из пакета одну бутылку. – Постарайся не выпить всю, мало ли как это на твоём состоянии отразится.

– Да нет, я от силы бокал.

Парень пошёл к лифтам, а Феликс задержался у стеклянной конторки, чтобы переброситься парой фраз с охранником Алексеем.

Когда он поднялся на этаж, Алекс уже скрылся в соседней квартире, избавив Феликса от разговоров на пороге, и тот сразу пошел к себе – кормить «домашний зоопарк».

Разбив в одну тарелку пару сырых яиц и накрошив туда хлеба, на вторую он нарезал колбасы с сыром и пошёл переодеваться и в душ.

Когда, завязывая пояс черного шелкового халата, Феликс пришел в гостиную, там его уже поджидали сытые и довольные Паблито с Доном Вито.

– Ужин из двух блюд был великолепен! Спасибо, дорогой! – пискнул крыс и принялся старательно умываться.

– Да-да, неплохо-неплохо! – одобрительно каркнул ворон, расхаживая по ковру.

Достав из саквояжа металлические коробки, Феликс подошёл к шкафу и открыл дверцы. Верхний свет он не включал, но в свете напольного светильника позолота с искусной инкрустацией на мебельных дверцах и фасадах переливалась великолепными красками.

– Каждый раз любуюсь, как захожу в эту комнату! – Подбежав к бюро, стоявшему рядом со шкафом, Дон Вито потрогал львиную голову на изогнутой ножке. – Вся эта чудесная мебель ведь одного мастера работа?

– Да, его звали Андре-Шарль Буль. Работу с черным деревом, элементами из бронзы, латуни, и особенно – технику инкрустации из панциря черепахи, перламутра, носорожьего рога и множества других ценных материалов, он довел до совершенства. Аристократия времен короля Людовика XIV была в восторге от его работ, и Андре-Шарль удостоился звания королевского чернодеревца.

– Неплохо-неплохо! – снова каркнул ворон, взлетая на подлокотник кресла.

Убрав коробки в потайные отделения шкафа, Феликс закрыл дверцы, выключил светильник и пошел в спальню.

– Э! – донесся вслед голос Паблито. – А дальше истории?! Про Людовика ещё не рассказал!

– Не сегодня. – Сбросив халат, Феликс вытянулся на прохладных простынях. – У меня ещё есть одно дело.

– Дело? – По ковру неслышно подбежал крыс и уселся на полу, в изголовье. – В кровати?

– Во сне.

Веки мужчины приподнялись, и в темноту пролилось тусклое багровое свечение глаз с вертикальными зрачками.

Глава 35

Утром, перед тем как ехать в агентство, Феликс зашел проведать своего соседа. Алекс хоть и был спросонок, но без похмельного состояния.

– Да, полтора бокала всего выпил, – сказал он, приваливаясь плечом к дверному косяку. – Хотел один, как и обещал, но не удержался и еще немного налил. Отличное полнотелое вино, яркий, четкий вкус, дымный аромат с нотами специй и черной смородины. К мясу – идеально, сегодня закажу к нему мяса.

Феликс выслушал эту тираду и задал вопрос:

– Что дает вину яркий четкий вкус?

– Высокое содержание танинов и кислотность, – глаза парня начали закрываться.

– Что еще дает винному вкусу высокое содержание танинов?

– Горчинку.

– Полнотелое вино – это какое вино?

– Тяжелое. Можно я пойду досплю? А то прямо здесь сейчас рухну.

– Иди-иди, отдыхай.

Закрыв дверь квартиры, Феликс пошел к лифту, но передумал и свернул к лестничному пролёту.

Инна позвонила, когда Феликс подъезжал к особняку агентства «ЭФ». Голос её был растерянным, говорила девушка путано и сумбурно.

– Тише, тише, – он остановил машину у ограды, сразу за синим «Опелем», выключил зажигание и остался сидеть в салоне. – Рассказывай спокойно, с самого начала, я никуда не тороплюсь, ни от чего не отвлекаюсь. Что случилось?

– Есть у меня однокурсница, зовут её Таня Бабченко… Хотя это не важно, как её зовут, в общем, она ждала меня сегодня во дворе института, – Инна шумно выдохнула.

– Так, так, и что дальше? – Откинувшись на спинку кресла, Феликс стал смотреть в лобовое стекло на задний бампер и номера «Опеля».

– Она была в таком виде, что я её не сразу узнала: растрепанная, какая-то опухшая, ужасно испуганная. Сначала Таня какую-то ахинею несла, а потом начала признаваться, вот прямо буквально как исповедаться мне решила. Но – небольшое отступление. У нас, смотрите, какая история выходит: после универа в ординатуру возьмут одного человека, и на это место я претендую. Но и Таня тоже. Только у меня оценки лучше, я иду первая в списке, она после меня. И она подумала, что если сделает из меня психбольную, то есть вариант, что меня не возьмут по состоянию здоровья и она выиграет это место.

– Какое изощренное коварство, – произнес Феликс, переводя взгляд на подъезжающую бордовую «Тойоту», но девушка его не услышала, продолжая свой рассказ:

– И что она сделала, представляете? Из сумки у меня ключи вытащила, пока лекции шли, куда-то смоталась, дубликаты сделала и обратно в сумку ключи подсунула. И начала ко мне домой наведываться.

Из «Тойоты» вышла Алевтина, следом за ней – Арина с дедом, и все вместе они принялись выгружать из салона с багажником пакеты с эмблемами продуктового супермаркета.

– …выбирала время, караулила и меняла местами вещи с предметами. Представляете, а? Целую историю провернула, лишь бы меня сумасшедшей выставить. А если бы я действительно поехала мозгами от этого полтергейста фальшивого, что бы тогда? Неужели место в ординатуре того стоило? Она реально ведь жизнь могла мне сломать! Как можно быть такой бессовестной, Феликс, вот как? И мне с этим человеком и дальше общаться, каждый день видеться!

– Хочешь, чтобы она ушла из института?

– А… э-э-э… Даже не знаю, скорее нет, чем да… Не могу сказать, такой винегрет в голове, что я даже на первую пару не пошла, сижу в институтской кафешке, и всё плывёт перед глазами.

– Моя дорогая, – мягко произнес мужчина, помахав рукой своим сотрудникам, заметившим, что он сидит в салоне, – искренне надеюсь, что поступок твоей однокурсницы будет самой большой человеческой подлостью, с которой ты столкнешься в своей долгой и без сомнений славной жизни. Когда перевезти тебя из гостиницы домой – сегодня вечером, завтра утром, – как ты хочешь?

– А можно в течение дня скажу? Успокоюсь сейчас хоть немного, а то соображаю туговато.

– Конечно, звони в любое время.

Закончив разговор, он, наконец-то, покинул салон и пошел в особняк, где в секретарской коллектив делился утренними новостями и разбирал покупки.

– Так удобно теперь! – завидев Феликса, сказала Алевтина, копошась в сваленных на секретарском столе пакетах. – Прихватила Потапыча с Аришкой у метро, проехались по магазинам, сразу закупили провизии на неделю и всяких там мелочей!

– И начальство таперича беспокоить не станем хозяйственными делами своими, – добавил Никанор, показываясь из кухни. – Сами на колесах, сами справимся.

– Только ради этого стоило купить машину, – кивнул Феликс, подходя к окну и выглядывая во двор. – Значит так, задание вам: избавьтесь от ноутбука.

Шелест пакетов прекратился, Алевтина посмотрела на компьютер, лежащий на диване и уставилась на начальство:

– А можно себе заберу? Хороший ноутбук, практически новый, жалко выбрасывать.

– Я взял его из квартиры с трупом, в которую заходил без всяких приглашений и оснований. Можно сказать, я украл его с места преступления, – ответил Феликс не оборачиваясь. – Как думаешь, можешь ты оставить себе этот ноутбук или нет?

– Да, но куда его девать? – подал голос Сабуркин. Валентин крутил в пальцах сигаретную пачку, ожидая, когда директор отойдет от окна, чтобы покурить в форточку. – Куда-то в реку, канал не выбросишь – всё замерзло, а из помойки бомжи достанут и за бутылку продадут.

Феликс медленно развернулся, сложил руки на груди, обвел взглядом присутствующих и произнес:

– Мне бы хотелось, чтобы за всеми своими хозяйственными делами вы иногда посматривали на вывеску над входом в это здание, читали, что там написано, и вспоминали, зачем мы тут вообще собрались. Детективное агентство всё же подразумевает некую работу в команде, коллективную деятельность, а вы шагу не можете ступить без моей указки. Я мотаюсь целыми днями по всему городу, делаю всю работу, а вы пьёте кофе. Не пора ли, наконец, самостоятельно участвовать в делах агентства, проявляя смекалку с инициативой? Ведь потребление такого количества кофеина несомненно вредит вашему здоровью!

В секретарской повисла громкая тишина. Сотрудники переглянулись, и Сабуркин откашлялся:

– Ну да, только начнем инициативу проявлять, как мигом по шеям получим…

– А вы её хоть раз проявляли?! – рявкнул директор. – Надо же проверить – получите или обойдется!

– Феликс, Феликс, – Гера поднял раскрытые ладони, – ты же знаешь, мы всегда, в любой момент, готовы к подвигам, готовы лезть в любое пекло во имя общего дела. Но, как ни крути, ты наш координатор и мозговой центр, хотя бы по той причине, что ты нас старше и умнее на половину тысячелетия. Если надо разговаривать с людьми, то кто лучше тебя это сделает? Разумеется, мы все можем ездить и опрашивать свидетелей, но кто быстрее добудет верную информацию? Ты насквозь людей видишь, у тебя масса способов ими манипулировать, мы так не умеем, у нас нет такого опыта, и за всю нашу короткую жизнь мы его вряд ли успеем наработать. К тому же прежде мы никогда не сталкивались с расследовательской деятельностью, и если пятеро дилетантов начнут проявлять инициативу, нас завалят нами же созданные проблемы. Мы стараемся как можем, но нам надо немного больше времени, чтобы научиться нашему общему делу, чтобы правильно развиваться в этом направлении.

– Так что же мешает вам развиваться в правильном направлении прямо сейчас? Поставлена задача: избавиться от ноутбука. Но, боже мой, что же делать, если реки замерзли, а бомжи не дремлют? Как решить этот непростой вопрос?

Феликс подошел к дивану, взял ноутбук и раскрыл его. Затем выгнул монитор с корпусом так, словно собирался вырвать книжку из обложки, и крепления треснули. Оторвав монитор от корпуса, мужчина поочередно «сложил» их пополам. Лопнуло стекло, пластик, посыпались детали. Отыскав в разломанномкорпусе жесткий диск, Феликс сжал его в кулаке, затем бросил на пол в кучу обломков, отряхнул ладони и произнес:

– Дальше сами сообразите, что надо делать, или снова нужны ценные указания?

В этот момент зазвонил мобильник Феликса. Он переступил через обломки и пошёл в арку, на ходу вынимая аппарат из кармана пиджака. А сотрудники дружно перевели дух, провожая взглядами прямую спину в темно-синем пиджаке.

На проводе был капитан Мухин.

– Да, Дима, слушаю. – Зайдя в кабинет, Феликс захлопнул дверь и сел в кресло за письменный стол.

– Представляешь, весь отдел на уши поставил – ни у кого нет выхода на Феодосию. Новороссийск, Ялта, Сочи, Геленджик – всё что хочешь, кроме Феодосии. Ну, думаю, всё, тупик, надо будет искать через другие отделения, и сколько времени займет – неизвестно, как бы не дольше получилось, и уже так, знаешь, от безысходности лейтенанта Пестимеева спрашиваю,он говорит, что одноклассник у него работает в секторе охраны общественного порядка города Феодосии. Я прям чуть со стула…

– А он сможет добыть нужную нам информацию?

– Конечно, сможет. Пестимеев ему пока не дозвонился: гудки идут, но абонент не отвечает, если до обеда не ответит, позвоним на службу – по-любому достучимся. И сразу тебе сообщу!

– Хорошо, Дима, спасибо, жду.

Положив мобильник на край стола, Феликс подпер кулаком подбородок и устремил сумрачный взгляд на фотографию в простенькой рамке, стоящую у телефонного аппарата с селекторной связью. Запечатленное мгновение солнечного дня, зеленая ветка дерева и девушка с волосами как медная стружка, вполоборота смотрящая в объектив. В золотисто-зеленых глазах искрилась улыбка, а губы были чуть приоткрыты, словно она хотела что-то сказать, но передумала, решив, что тот, на кого она смотрит, обо всём догадается без слов.

Глава 36

Капитан Мухин позвонил через три дня, своим звонком прервав собрание сотрудников агентства «ЭФ», посвященное вопросу: «Виды вампиров и способы защиты».

– Слушаю, – ответил Феликс, выходя из секретарской на крыльцо. Пасмурный день сыпал мелким снегом и гнал низкие тучи над серыми крышами.

– В общем, есть новости, – сказал Мухин, но в его голосе отчего-то не звучало особого оптимизма. – Буду краток. Из родственников у твоего пацана в Феодосии есть только отец – Тимченко Виктор Федорович. Мать его – Тимченко Варвара Ильинична – умерла два с половиной года назад.

– С отцом связались?

– Увы, связаться никак нельзя, он в больнице. – Дмитрий вздохнул и добавил: – В коме.

– И как долго он там находится?

– Сказали – недели две, но прям до дня, до числа, не уточняли. Если надо…

– Нет, не надо. – Феликс рассеянно смотрел, как снег засыпает расчищенную Никанором дорожку. – Похоже, я и так догадываюсь, когда он оказался в больнице.

– Что дальше думаешь делать?

– Посоветуюсь с коллективом.

– Если я ещё чем-то смогу…

– И на этом спасибо, Дима, ты в очередной раз оказал нам неоценимую услугу. И лейтенанту Пестимееву передай благодарность от нашего агентства.

Вернувшись в секретарскую, Феликс некоторое время стоял посреди комнаты, глядя в пространство, а сотрудники выжидательно смотрели на него. Молчание нарушил Никанор Потапович. Старик тихонько откашлялся и произнёс:

– В затруднение, чо ли, впал, сердешный?

– Есть немного, – ответил Феликс и вкратце передал разговор с Мухиным. – Так что забрать нашего парня некому. Есть, конечно, вариант посадить его на поезд и отправить по месту жительства, но опять же как это сделать без документов?..

– Нет, нет! – воскликнула Арина. – Как он справится? Он же ничего не помнит, даже собственного отца!

– И какие будут предложения?

– Давайте отвезем его, поедем вместе с Алексом! То есть с Ильёй…

– Арина, не получится ехать ни на самолете, ни на поезде, только на машинах, выбирая маршрут по территории Российской Федерации, чтобы никаких границ не пересекать, и надеяться, что по дороге нас не остановят и не проверят документы.

– Отличная идея! На машинах в Крым! Прекрасное приключение и…

– Три багажника вина сможем привезти обратно, – подсказал Сабуркин. – И ещё сувениры из можжевельника – очень они для оздоровления атмосферы в помещениях полезны.

Феликс посмотрел на Валентина, словно не сразу понял смысла его слов, затем произнес:

– Кстати о вине. Ещё одна любопытная деталь случайно открылась. Наш Алекс или барменом работает, или на сомелье учился – он профессионально разбирается в вине.

– Как здорово! – Сабуркин демонстративно потёр ладони.– Значит, подскажет, что закупать, всякой ерундятины не нахватаем!

– Кому что! – укоризненно поморщилась Алевтина. – Слушайте, что думаю. Касательно документов, может, попросить Мухина нарисовать мальчишке какую-то бумажку, что паспорт у него утерян и теперь на восстановлении? Чтобы ехать спокойно и от дпсников не шарахаться.

– Тогда он должен заявление подать, – сказал Герман. – Так просто ему Мухин ничего не нарисует. К тому же это вообще не мухинское дело, это в федеральную миграционную службу обращаться надо.

– С заявлениями и справками еще неделю-другую провозимся, – сказал Феликс. – Поедем так, а заявление пускай уже по месту жительства подаёт. Гера, посмотри, что за маршрут получается и сколько времени займет дорога.

Парень кивнул и уселся на диван с планшетом.

Задумчиво накрутив на указательный палец выбившийся из прически локон, Алевтина сказала:

– Про отца его всё думаю, который в коме. Уж не траванулись ли они оба одной и той же дрянью?

– Напрашивается такой вывод, напрашивается, – кивнул Феликс. – Приедем – разберёмся.

– Вот! – Хитро улыбнувшись, Никанор Потапович поднял вверх указательный палец. – Рановато было папочку с дельцем на полочку-то ставить, рановато!

– Да уж, – выдохнул Феликс, – можешь считать, что накаркал ты нам продолжение дела. Хуже вороны накаркал.

– Слушайте маршрут, – сказал Гера, глядя в экран планшета. – Всё просто: доезжаем до порта Кавказ, что в Краснодарском крае, дальше на пароме в Керчь и оттуда в Феодосию. Расстояние между Москвой и Феодосией – тысяча четыреста тридцать три километра, при средней скорости восемьдесят километров в час это расстояние можно проехать за семнадцать часов пятьдесят пять минут. Погода солнечная, днем до плюс десяти, температура морской воды восемь градусов.

– Мне всё нравится, – кивнула Алевтина. – Поехали завтра?

– Погодите так срываться, – сказал Феликс, – надо ещё уладить кое-какие дела перед поездкой – неизвестно, как долго мы будем отсутствовать.

– До послезавтра уладим? Плюс десять в декабре! Звучит как песня!

Бросив взгляд на циферблат наручных часов, директор ответил:

– Постараемся. Поеду улаживать свои дела прямо сейчас, а ваше время – после окончания рабочего дня. Купальники, думаю, можно не брать, вряд ли вы полезете в плюс восемь.

– Это смотря сколько выпить, – возразил Сабуркин. – Так-то очень даже нормальная вода.

– Мы не за этим едем, Валя, не за этим!

– Да я просто так сказал, чего прям сразу…

Покинув агентство, Феликс сел в машину и, прежде чем включить зажигание, набрал номер, по которому попеременно отвечали Пётр и Павел. На этот раз ответил Павел.

– Могу сейчас к вам подъехать. Удобно это?

– Да-да, ждём вас, приезжайте!

Особняк компании «Gnosis» как обычно выглядел безлюдным и безжизненным, лишь одно окно на втором этаже неизменно было приоткрыто.

Войдя в вестибюль, Феликс поднялся на второй этаж и толкнул дверь помещения, регулярно менявшего свой вид от полупустого офиса с парой столов до прекрасно оформленной комнаты отдыха. На этот раз оно походило на медицинский кабинет, совмещенный с зимним садом: кожаное кресло с подголовником и навесными лампами окружали кадки с тропическими растениями. Среди фикусов и пальм не сразу бросалась в глаза пара плетеных садовых кресел, в которых сидели молодые светловолосые мужчины приятной наружности, в просторной светло-серой одежде, по виду – близнецы.

Поприветствовав Петра и Павла, Феликс кивнул на кресло с подголовником:

– Мне – туда?

– Угадали, – широко, белозубо улыбнулся Пётр, поднимаясь гостю навстречу. – Пожалуйста, присаживайтесь.

– Говорите сразу – к чему готовиться.

Расстегнув пиджак, Феликс сел в кресло, откинулся на спинку и положил руки на подлокотники.

– Сегодня никаких неожиданностей, гарантируем. – Павел подошел к креслу и включил лампы над головой Феликса. – Как ваше самочувствие? Важны любые мелочи.

Взгляд Феликса скользнул по глянцевой зелени листьев и остановился на ближайшей к креслу кадке. Перед его глазами возникло горло Алекса с голубыми венами под тонкой кожей с россыпью мелких родинок. Переведя взгляд на Павла, он ответил:

– Пока всё в порядке, меня ничто не беспокоит.

Склонившись, Павел приблизился к его лицу, заглянул в бездонные глаза, в ярком свете походившие на синие сапфиры,произнес:

– О чём вы сейчас подумали?

– Когда подумал? – Не моргая, Феликс смотрел «глаза в глаза».

– Вот только что, когда смотрели на цветочный горшок. О чём вы подумали?

– Вероятно, я думал о цветочном горшке. – На губах мужчины возникла тень улыбки. – Не думал, что какая-то мысль может быть важна сейчас, и не зафиксировал её. Сказал же – предупреждайте.

Коснувшись запястья правой руки Феликса, Павел пощупал пульс. Едва различимые толчки были ровными, кровь вампира уже не реагировала на близость с его телом, распознавая, что рядом – не человек.

– На днях еду в Крым, – сказал Феликс, снова устремляя взгляд на цветочную кадку.

– Надолго? – жестом Павел попросил его положить затылок на подголовник.

– Не знаю. Это по делам агентства, очередное расследование.

– Понятно. Вы есть не начали? Пищу так и не попробовали?

– Нет, и сомневаюсь, что попробую. Современная еда повергает меня в недоумение. Она не имеет ничего, абсолютно ничего общего с продуктами питания времен моей жизни. И я всерьез опасаюсь, что стоит мне проглотить хоть один кусок, то это убьет меня быстрее солнечного света.

– Вот как… – Павел призадумался. – Надо будет плотнее подойти к данному вопросу. Закройте глаза, пожалуйста.

Феликс опустил веки. Раздался тихий мелодичный звон, словно хрустальные бокалы соприкоснулись тонкими стенками, и замелькали отчетливо различимые красно-оранжевые вспышки.

– Что вы видите?

– Световые вспышки.

– Какого цвета?

– Красные и оранжевые.

– Хорошо. Можете открывать глаза.

Вспышки в тот же миг прекратились.

– Можно вставать, или это ещё не всё? – Открыв глаза, Феликс поморгал ресницами, избавляясь от цветных отблесков.

– Вставайте. – Павел выключил лампы и отступил от кресла. – Если собираетесь уезжать и не знаете, как долго будете отсутствовать, возьмите с собой инъекцию своего препарата.

– Разве подошло время?

– Дней через пять лучше уколоть. Не станем дожидаться окончания срока действия, пускай немного внахлест пойдет.

– Снова экспериментируем? – усмехнулся Феликс, застегивая пиджак.

– Выбираем самый эффективный, самый оптимальный вариант, – улыбнулся в ответ Пётр.

– Может, дадите сразу две ампулы? На всякий случай. Мало ли что в дороге приключится – не хочется рисковать. По возвращению оставшуюся верну.

Пётр с Павлом переглянулись.

– Сами мы не можем решить этот вопрос… – начал Пётр, но Феликс его прервал:

– Вы мне не доверяете? Думаете, я еще какого-то вампира могу осчастливить дневным образом жизни? Вы же сами говорили, что препарат «Фелис-1» разработан исключительно для меня и любого другого он убьёт. Я просто хочу подстраховаться, только и всего.

Пётр с Павлом снова переглянулись.

– Что ж, будь по-вашему, – кивнул Павел. – Сейчас принесу ампулы.

Глава 37

Феликс вышел из особняка компании «Gnosis» и направлялся к машине, когда позвонила Инна.

– Готова ехать? – Открыв дверцу, мужчина сел за руль.

– Я вот что подумала, сегодня здесь переночую, а утром сразу с сумкой пойду на практику – у меня как раз завтра Боткинская. А оттуда поеду домой, и не надо меня отвозить, не буду уже вас напрягать.

– А жаль. Мне доставляет удовольствие оказывать тебе эти мелкие услуги. Ты успокоилась?

– Да, в полном порядке. Еще утром как поговорила с вами, послушала ваш голос, и как-то быстро отпустило. Подумала, что из Тани, наверное, и впрямь может получится хороший врач, раз она ради медицины на такое способна. Да и вряд ли она ещё когда-то сделает нечто подобное, ведь щелкнуло же что-то в голове у человека, перевернулось, она же мне призналась…

Слушая девушку, Феликс смотрел, как отражаются огни щедрой уличной иллюминации в текущем мимо потоке машин. На коленях у него, одна на другой, лежали две темно-синих, бархатных на вид и ощупь коробки с ампулами и шприцами.

– …и поэтому я решила просто принять ситуацию, сделать свои выводы – и всё на этом. А ещё я классно провела время в гостинице, отдохнула от привычной обстановки, да и вообще, хоть такое, но всё же приключение.

Они одновременно усмехнулись, распрощались, и Феликс поехал домой.

Подъезжая к площади Восстания, он набрал мобильный номер Алекса и, когда парень ответил, сказал:

– Не желаешь воздухом подышать? Я почти у дома, мог бы тебя прогулять.

– О, с удовольствием! Сейчас оденусь! И спущусь!

Ждать Феликсу и впрямь не пришлось. Когда «Ауди S8» цвета Амулет въехала во двор сталинской высотки, Алекс уже стоял у подъезда. Опустив стекло, Феликс спросил:

– Может, хочешь куда-то прокатиться?

– Да нет, мне нравится наш скверик, там с удовольствием похожу.

Феликс закрыл машину, и они, не торопясь, направились в сквер.

Перейдя через дорогу, мужчина с молодым человеком зашли под заснеженные деревья, уже украшенные к новогодним праздникам гирляндами крошечных лампочек.

– Алекс, мы нашли тебя, – сказал Феликс, выходя на освещенную фонарями дорожку. – Тебя зовут Илья Тимченко, тебе двадцать один год, ты приехал из Крыма, из города Феодосия. Пять миллионов ты вёз в духовный центр «Лезард», чтобы заплатить за последнюю ступень своего обучения. Ты собирался раскрыть в себе целительские способности и стать магистром белой магии.

Алекс встал как вкопанный посередь дорожки и уставился на Феликса.

– Твоя мать умерла два года назад, – меж тем продолжал он.– Из родных нашли только отца, но он в больнице, в состоянии комы. Вот поэтому тебя никто не искал – некому было искать. Такие дела. Что скажешь?

Но парень молчал с оглушенным видом. Тогда Феликс приобнял его за плечо и повёл дальше по аллее.

– Магистр белой магии… – наконец пробормотал Алекс. – Что за бред… А отец почему в коме?

– Предположительно вы оба могли отравиться препаратом «Рогипнол», и его доза могла быть больше. Но это всего лишь предположение. Ты что-нибудь помнишь о своём отце?

Алекс отрицательно качнул головой.

– Абсолютно ничего. Никакой картинки не всплывает. Моё имя, город – тоже ничего не отзывается.

– Отзовется, непременно отзовется. А чтобы разобраться в ситуации, выяснить, что же с вами произошло, мы собираемся поехать в Феодосию.

– Мы? – Парень поднял голову и посмотрел на своего спутника.

– Да. Ты, я и весь остальной коллектив агентства «ЭФ».

– Ох, ничего себе. – Криво улыбнувшись, он покачал головой. – Если вы и впрямь это сделаете, да ещё и выясните, что случилось, то забирайте себе сумку с миллионами.

– Этого многовато, – улыбнулся Феликс. – Да и рано говорить о деньгах. Сумму гонорара агентству обсудим по окончанию дела. Погуляем ещё или пойдем домой?

– Домой. Меня там очень кстати полбутылки вина поджидают.

Проводив Алекса до двери квартиры, Феликс пошел к себе. Комнаты встретили тишиной, нарушаемой лишь размеренным ходом настенных часов в гостиной – «домашний зоопарк» где-то гулял.

Избавившись от костюма, Феликс принял душ и отправился на кухню готовить кровезаменитель. Разбавив кокосовое молоко вином, он против обыкновения не пошёл с бокалом в гостиную, а сел за кухонный стол. Свет он не включал, довольно было и городской иллюминации, белёсым электричеством разбавляющей темноту квартиры. В этом зыбком свете, льющемся из незанавешенного окна, тускло переливались хрустальные грани бокала, а его содержимое казалось густым и черным.

Вскоре до острого слуха вампира донеслись шажки крысиных лапок по мраморному полу прихожей.

– Я на кухне! – громко произнес Феликс.

В дверном проёме моментально появился крыс.

– Здравствуй, дорогой, – пропищал Дон Вито, на мгновенье замирая на пороге, чтобы оценить обстановку. – А почему здесь сидишь? В темноте?

– Почему бы нет. – Взяв бокал, Феликс понаблюдал за игрой рассеянного света на стенках бокала и сделал небольшой глоток напитка.

– Всё хорошо? Ничего не случилось? – Забежав на кухню, крыс взобрался на соседний с Феликсом стул, встал на задние лапы и вытянулся во весь рост, заглядывая в лицо мужчине.

– Всё в порядке, просто отдыхаю. Мы на днях в Феодосию едем.

– Вот как… По делам мальчика?

– Да.

– Не имеет смысла спрашивать: надолго?

– Не имеет. Как дела пойдут. Так что вы с Паблито снова остаётесь на Даану. Кстати, где эта птица?

– Не знаю, я уходил, он тут ещё сидел. Что ж, на Даану, так на Даану. Опять ты её давно не проведывал, даже как-то неудобно получается.

– Не начинай опять старую песню. – Феликс снова сделал глоток. – А то складывается ощущение, что у меня имеется некий график обязательных визитов.

– Не имеется, но… Феликс, ты из-за чего-то злишься на Даану?

Поставив бокал на стол, мужчина перевел на него взгляд. В полумраке крысиные глазки поблёскивали красноватым.

– С чего ты взял?

– Просто… просто мне так показалось. Ты избегаешь встреч с ней, общения, раздражаешься, когда тебе напоминают о том, что не мешало бы проведать девушку…

– Ничего я не избегаю, что за глупости. Когда у меня не было агентства и было навалом времени, которое я не знал, куда девать…

– Ты никогда даже не интересуешься, как она живет и как её дела, – мягко перебил Дон Вито. – Ни-ког-да. Пока она тебе не понадобится, её словно не существует.

– Это не так. Просто у нас иные взаимоотношения…

– Может, у тебя иные, но не у Дааны. Она когда-то чем-то огорчила тебя? Рассердила? Или ты не можешь ей что-то простить?

– Завтра после работы заеду к ней. Повидаю, узнаю, как дела, попрошу присматривать за вами. Всё, ты доволен?

– А на вопросы ты не хочешь отвечать?

– Сегодня весь день я только и делал, что разговаривал и отвечал на вопросы. И вот сейчас мне меньше всего хочется…

– Хорошо, дорогой, я тебя понял, – сказал Дон Вито и отчего-то печально вздохнул.

Глава 38

Как и обещал, после рабочего дня в агентстве Феликс заехал к Даане. Она встретила гостя в светло-голубом, струящемся, как ручей, платье, от бледного цвета которого медно-рыжие волосы девушки казались огненными.

– Какая нечаянная радость. – Даана коснулась губами его щеки, и от близости её тела Феликса обдало сухим жаром раскаленного песка. – Проходи, рада тебя видеть.

Постоянно меняющееся пространство квартиры теперь вытянулось длинным коридором с белым сводчатым потолком. Коридор привел их в комнату, которую Феликс узнал только по книжному стеллажу, в остальном она выглядела как винный погреб с кованным столом и парой металлических стульев. Феликс пробежался взглядом по рядам пыльных бутылок – в основном испанское, от виноградников, которые давно уже поглотило время.

– Неплохая коллекция, – сказал Феликс.

– Выпьем что-нибудь?

– Такие раритеты лучше для коллекции и оставить. Вино довольно быстро умирает в бутылках, даже при правильном хранении.

– Есть бутылка вполне современной «Риохи». Будешь?

В голосе Дааны прозвучал шутливый задор, и Феликс не смог отказаться:

– А давай!

Девушка поставила на стол уже откупоренную бутылку красного вина с белой этикеткой и крупной надписью: «Rioja». Они присели за стол друг напротив друга, Феликс на треть наполнил бокалы, взял свой за стеклянную ножку и покрутил, наблюдая, как движется вино по тонким стенкам.

– Слышала, вы снова уезжать собрались? – Даана смотрела на него поверх бокала, не прикасаясь к вину.

– Да, отвезем нашего клиента в Крым, доставим, так сказать, по месту жительства.

– Что у него за история?

– Непонятно пока. Вроде какая-то обычная человеческая глупость, но пока её сердцевины не видно.

– Скоро увидите. – Девушка улыбнулась одними уголками губ, при этом её золотисто-зеленые глаза диковинного разреза остались прохладными.

– Несомненно.

Феликс пригубил вина и поставил бокал на стол. В помещении «винного погреба» стояла тяжелая влажная духота и отсутствовали окна.

– Мне кажется, или тебе стала нравиться твоя новая жизнь?

– Скорее – начинаю привыкать, наверное. Привыкать к мысли, к пониманию, что вот теперь она такая, моя жизнь. Хотя, конечно, весьма утомляет общение с людьми. Если разговор длится дольше двух минут, хочется ударить собеседника.

– Но ты держишься?

– Держусь.

Они оба улыбнулись и взялись за бокалы.

– Хорошее вино, не разучились делать, – сказал Феликс, когда на дне осталась пара капель. – Могу я тебя снова попросить…

– Можешь даже не просить. – Даана поправила упавшие на лицо огненные пряди, отчего они заискрили под пальцами. – Я присмотрю за твоим зоопарком. Когда вы уезжаете?

– Утром, в шесть. В пятом часу поеду – мы встречаемся на выезде из Москвы.

– Можно приду тебя проводить?

Феликс кивнул.

– Не стану тебя задерживать. – Даана встала из-за стола. – Во сколько тебя разбудить?

– В четыре.

Коридора с белым сводчатым потолком не оказалось. Из «винной комнаты» Феликс сразу вышел к входной двери.

А дома его поджидали заранее обеспокоенные скорым расставанием ворон с крысой. На полу у гардеробной стояла пока ещё пустая дорожная сумка, и в ней сидел Паблито.

– Брысь из сумки, – бросил Феликс, заходя в гардеробную. Ворон демонстративно не услышал. Феликс вынес пару комплектов новой одежды, упакованной в целлофан, и сделал вид, что сейчас бросит прямо на пернатую голову, отчего Паблито мигом выпрыгнул на пол. Положив вещи на дно сумки, Феликс снова скрылся в гардеробной. Сидевший у стены Дон Вито наблюдал за сборами, время от времени почесывая лапкой пушистый бок. Вид у него отчего-то был чрезвычайно задумчивый. Собрав сумку, Феликс отнес её в прихожую и собирался,было, идти на кухню, но голода не ощущалось. Не было даже намёка. Зато всё еще различимый вкус нескольких глотков «Риохи» привел его к холодильнику, где на дверце стояла початая бутылка вина. Налив половину, он поднес бокал к губам и вдохнул аромат. На пороге кухни возникли ворон с крысой и уставились на мужчину.

– В чём дело? Чего вы так вытаращились?

– Ты пьешь вино? – проскрипел Паблито.

– Вот это новость, да? Ничего себе!

– Он имеет в виду, что ты пьешь просто вино, в чистом виде, без кокосового молока! – уточнил Дон Вито. – Причем с видимым удовольствием пьешь!

– Вообще-то собирался выпить, да, но теперь опасаюсь, что оно у меня в горле встанет.

– Нет-нет! Пей-пей, мы не мешаем!

И они торопливо отвернулись, усаживаясь к нему спинами. Покачав головой, Феликс выпил вино, сполоснул бокал, перешагнул через парочку на пороге и пошёл в спальню.

Глава 39

Стрелки настенных часов гостиной показали ровно четыре утра, и в пространстве появился зыбкий золотистый ореол. Затем возникло стремительно наливающееся яркостью свечение овальной формы. Золотистый овал приобрел объём, осязаемую плотность, часть его вытянулась и стала напоминать световой коридор. В коридоре возникла женская фигура в легком бирюзовом платье. Она приблизилась, прошла сквозь овал и ступила на драгоценный шелковый ковер, застилающий паркет гостиной. В темноте полыхнули пряди волос, и свечение погасло, растворилось, словно не желая конкурировать с этим пламенем.

Неслышно ступая, Даана прошла в спальню и остановилась в паре шагов от кровати, глядя на спящего мужчину. Он лежал на спине, положив ладонь под голову, до середины груди укрытый черной простынёй. Во мраке его кожа источала едва различимое серебристое сияние. Подойдя ближе, девушка опустилась на край кровати. Феликс выглядел абсолютно неподвижным, не было заметно даже признаков дыхания, а лицо с четкими, словно вырезанными искусным скульптором, чертами казались ликом античной статуи. Подняв руку, Даана поводила ладонью по воздуху, словно, не касаясь, погладила его грудь, плечи, скулы,мужчина приоткрыл глаза. Из-под ресниц пролилось багровое марево, сверкнули вертикальные зрачки.

– Доброе утро, Феликс, – прошептала Даана, словно опасаясь кого-то побеспокоить. – Жаль было тебя будить.

– Доброе. – Пару раз моргнув, Феликс зажмурился, и, когда открыл глаза, вертикальные зрачки с красным маревом исчезли, растворившись в кристально ясной синеве. – Приятным было пробуждение.

– Ты один? Я имею в виду Паблито с Доном Вито.

– Вечером были здесь. – Мужчина приподнялся на локтях, осматривая постель и спинку изголовья, где имел обыкновение дремать ворон. – Появятся. Уж кто-кто, а они мой отъезд не пропустят.

– Можно я приготовлю тебе напиток? – В голосе девушки прозвучала улыбка.

– Буду благодарен.

Даана вышла из комнаты, оставив после себя искристый шлейф травянисто- цветочных духов.

Встав с кровати, Феликс размялся, набросил халат и отправился в ванную.

Когда он пришел на кухню, Даана заканчивала наполнять бокал кокосовым молоком. Её нежные руки с тонкими длинными пальцами, как и руки Феликса, без особых усилий разламывали ореховую скорлупу. На полу, у её босых ног, сидели ворон с крысой и следили за процессом.

– Вы где были? – Феликс прошел мимо и сел за стол. Его мокрые волосы, разбросанные по плечам, подсыхали, свиваясь жесткими кольцами.

– Здесь, дома, – ответил Паблито не оборачиваясь. – Мы иногда в разных местах спим. Для разнообразия.

Бросив в мусорную корзину скорлупу последнего ореха, Даана открыла холодильник и взяла с дверцы початую бутылку «Риохи», не допитой ими вчера. Увидев это, Феликс улыбнулся, но ничего не сказал.

Слегка разбавив молоко вином, девушка поставила бокал перед Феликсом и взялась готовить завтрак для ворона и крысы.

Потягивая кровезаменитель, мужчина наблюдал за движением её точёной фигуры в легком лазоревом облаке платья, за каждым поворотом головы, за блеском волос, так похожих на длинные медные стружки, и в глубине его электрически синих глаз пряталась улыбка.

Допив напиток, он бросил взгляд на браслет наручных часов и, оставив пустой бокал на столе, вышел из кухни.

Из гардеробной Феликс вернулся уже полностью одетым: черные брюки довольно свободного кроя, темно-синий пуловер с голубой рубашкой и… длинная кожаная черная куртка, фасоном напоминающая всё то же полупальто классического стиля.

– О-о-о!.. – начал, было, Паблито, но его перебил Дон Вито:

– Ах, дорогой, ты должен чаще носить кожаные вещи! Какой великолепный получился образ!

– А если ему ещё и кожаные штаны-ы-ы!.. – снова начал Паблито, но на этот раз его перебила Даана:

– Прекрасный практичный дорожный наряд, – с улыбкой сказала она. – Тебе очень идёт.

– Практичность была основной целью. Что ж, я поехал.

– Удачи тебе и твоему агентству.

– Возвращайся поскорей! – нестройным хором подхватили ворон с крысой.

Феликс ушел. Даана вымыла его бокал, тарелки после завтрака «домашнего зоопарка» и оглядела кухню – всё ли в безупречном порядке.

– Даана, а давай мы тебя попросим открыть двери пары комнат? – неожиданно сказал ворон.

– Каких комнат?

– От спальни дальше по коридору.

– И что там?

– Вот и мы хотим узнать. Мы там ещё не были, интересно поглядеть.

– Нет уж. Захочет Феликс – сам откроет и покажет.

Что-то разочарованно пробормотав, ворон перепрыгнул через кухонный порог и вразвалку направился куда-то в сторону ванной. За ним последовал и Дон Вито.

Погасив свет, Даана подошла к окну поправить шторы. Приоткрыв их, она увидела человека по ту сторону стекла. Каким-то непостижимым образом молодой мужчина держался на стене дома на высоте двенадцатого этажа. Казалось, его глаза залиты чернилами – в них не виднелось ни яблок, ни зрачков, а неподвижное бумажно-белое лицо выглядело мёртвым. Без намёка на эмоции, без попытки какого-то действия, мужчина в упор смотрел на Даану. Лицо девушки вдруг потемнело, золотистая кожа пошла мельчайшими трещинами, превращая прекрасное лицо в древнюю маску, из-под которой выглянули пугающие черты. Приоткрыв рот, она оскалила алмазно-острые зубы и со свистящим шипением выдохнула. Мужчина за окном отстранился от стекла, подался куда-то в сторону и пропал из вида.

Плотно задернув занавески, Даана прошлась по остальным комнатам с открытыми дверями, всюду поправила шторы и распрощалась с вороном и крысой, наказав не скучать и заходить в гости.

Феликс тем временем уже ехал вместе с Алексом к условленному месту встречи сотрудников агентства «ЭФ».

– Совсем не спал сегодня? – Феликс бросил взгляд на сидящего рядом парня.

– Совсем, – вздохнул он. – Не смог заснуть. Всё крутил в голове своё имя, город, пытался хоть что-то вспомнить, но без толку. Даже как-то не по себе, будто с обрыва прыгать собираюсь.

– Гипнолог говорил, что память способна вернуться в любой момент и толчком может послужить что угодно. Лучше настраивайся не на прыжки с обрыва, а на встречу со своим домом, со своей жизнью, и она к тебе вернется легко и непринужденно.

– Хорошо бы.

Алекс стал смотреть в окно на проносящиеся пустые ещё улицы. В это время транспорта на дорогах было совсем мало, и «Ауди S8» быстро добралась до места – выезда с Липецкой улицы на трассу М-4. На обочине трассы, за постом ДПС, уже стояла машина Германа, у капота курил Валентин. Феликс остановился за «Опелем», выключил зажигание и вышел из салона. Увидев своего директора, из машины вышел и Гера. Они обменялись приветствиями, пожав друг другу руки.

– Что-то Аля с Вересовыми запаздывает, – сказал Сабуркин, щелчком отправляя окурок в снег.

– Это мы раньше приехали, – возразил Гера. – Еще только без двадцати шесть.

В этот момент у «Ауди» вдруг начали подниматься стекла затемнения, превращая машину в светонепроницаемый бункер, и из салона донеслось:

– Я что-то тут нажал случайно!

Феликс подошёл к машине, отключил затемнение, опустил стекла и вернулся обратно. Посмотрев на это, Гера предложил:

– Давай меняться: я себе Алекса возьму, а ты Валю бери.

– Неплохая идея, – согласился Феликс.

В шесть часов десять минут к посту ДПС подъехала бордовая «Тойота», и Алевтина поспешила объяснить пусть и незначительное, но всё же опоздание:

– Столько всего Потапыч наш набрал, думала до рассвета не погрузимся!

– А как ты хотела? Чай, в путь-дорогу собрались неблизкую!– Кряхтя, старик вылез из машины и закурил. – Еды домашней надо? Надо! Не гоже по забегаловкам дрянь-то всякую собирать, чего доброго животы-то поскручивает!

– А лекарств всяких зачем тогда ещё полную сетку набрал?

– Так мало кто чем захворает по дороге!

– Дороги той полтора дня всего!

– Так не на горбу ж ты груз той везёшь, чего развозмущалась, красавица?

– А так бы мы не опоздали!

– Да ладно вам из-за десяти минут скандалить, – вмешался Гера. – Все в сборе, можем ехать.

Алекса пересадили в машину Германа, Сабуркин уселся на заднее сидение «Ауди», сказал: «Ну, с богом!», и моментально заснул.

Глава 40

Пошел сильный снег с порывистым ветром. Резко упала видимость, и машинам агентства «ЭФ», идущим по трассе друг за другом, пришлось сбросить скорость. В результате из-за разбушевавшейся погоды в Ростов приехали на два часа позже, чем рассчитывали. К тому же по дороге случилось несколько незапланированных остановок – Алекса укачивало, и Никанору приходилось давать ему то какую-то травяную настойку, то темно-зеленые шарики, похожие на пластилин, которые старик извлекал из спичечного коробка.

В шестом часу вечера показалась бетонная надпись: «Ростов-на-Дону». Идущая во главе «Ауди» поморгала задними фарами и метров через сто после указателя съехала на обочину. Следом остановились «Опель» с «Тойотой». Люди вышли из машин и окружили своего директора.

– Значит так, – сказал Феликс, – переночуем в этом городе, утром, часов в семь, поедем дальше. Гера, что тут с отелями, посмотрел?

– Есть гостиница «Валенсия», годится? – Парень поднял воротник куртки и сунул руки в карманы. В Ростове снега не было, зато не успокаивался ветер. – Она рядом с аэропортом, как раз нам по пути.

Феликс утвердительно кивнул.

– Стоп, а как мы Алекса поселим в гостиницу без документов? – спросила Алевтина.

– Положу небольшую доплату за номер в ксерокопию его паспорта, – ответил Феликс. – Давайте по машинам. Гера, поедешь первым, покажешь дорогу в «Валенсию».

– Как прекрасно звучит! – заулыбалась Арина. – Только лучше бы это был город в Испании, а не отель в Ростове.

– Всему своё время! – глубокомысленно откашлялся Никанор Потапович и пошаркал в «Тойоту».

При виде гостиницы «Валенсия» – здания из желтого кирпича и синего стекла, – Феликс поморщился. Сабуркин, сидевший на пассажирском сидении рядом, это заметил и сказал:

– Всего одна ночь. Можно вообще не ложиться, а, например в баре посидеть.

– Только рискни. Я тебе устрою, – ответил Феликс.

Одна за другой машины заехали на парковку, и сотрудники агентства отправились в гостиницу поселяться.

Как и предполагал Феликс, пара купюр, вложенных в ксерокопию паспорта, решили все проблемы с регистрацией Алекса-Ильи, и гости отеля разошлись по номерам. На удивление, гостиница оказалась практически полной, но если для Феликса нашёлся одноместный номер, то остальных пришлось селить попарно.

Оставив вещи в номерах, коллектив спустился в ресторан, рассчитывая на долгожданный ужин. Хоть и отлично выручили в течении дня домашние заготовки старика Никанора, но люди стремились снять усталость горячими блюдами с бокалом вина.

Пока дожидались официанта с большим заказом, решили обсудить планы на ближайшее будущее.

– Отсюда до Краснодарского края доберемся часов за пять. Паром из порта «Кавказ» до Керчи идет где-то полчаса, – сказал Гера. – И погрузка на него час-полтора занимает, так что закладываем часа три со всеми форс-мажорами. От Керчи до Феодосии ещё часа полтора-два. Итого завтра в районе шести вечера мы должны прибыть на место. Предлагаю заранее забронировать гостиницу…

– Только сделай это не в Феодосии, а в любом другом ближайшем месте. В саму Феодосию мы сразу не поедем и останавливаться там не станем.

– Почему? – удивилась Алевтина.

– Пока не выясним, что произошло, будем держаться на расстоянии, Алексу же там вообще не стоит показываться. Маленький курортный город, зима, все жители как на ладони – тут приезжает группа людей на машинах с московскими номерами и начинает что-то разведывать. Кем бы ни был наш злоумышленник, но он непременно насторожится.

Официант принес корзинки с хлебом, столовые приборы, и, когда тот всё расставил, разложил и отошел, Алекс сказал:

– Вопрос давно витает в воздухе, пора решиться и спросить: считаете меня, моего отца кто-то хотел убить? Мы не могли случайно отравиться?

– Случайно отравиться можно просроченной горбушей или палёным коньяком, – сказал Сабуркин, вынимая из корзинки кусок хлеба. – Случайно отравиться таблетками можно только неслучайно.

– Ну, или в случае, если вы с отцом вдвоём решили самоубийство совершить, – подхватила Алевтина. – А глядя на тебя, не верится, что ты в свои годы зашёл в окончательный жизненный тупик.

Парень помолчал, глядя на сверкающие вилки с ножами, и медленно произнёс:

– Вот теперь мне, кажется, впервые по-настоящему жаль, что я ничего не помню. И даже предположить не могу, кто бы это мог сделать.

– Найдём, – сказал Феликс. – Скоро всё поймем.

Принесли заказ, и директор встал из-за стола. Пожелав команде приятного аппетита, он пошел в свой номер. Проводив взглядом удаляющуюся спину, Алекс спросил:

– А почему он не стал ужинать?

– Терпеть не может ресторанную еду, – ответил Гера.

– С собой свою возит, – добавила Алевтина, беря бокал вина. – Ну-с, вздрогнули!

Заперев дверь на ключ, Феликс снял пуловер, расстегнул рубашку и подошел к окну. Выходило оно на проспект с редкими машинами и торопливыми фигурками пешеходов на тротуаре. Ветер стих, в вечерних сумерках закружились крупные белые хлопья. В оконном стекле отражалась комната с креслом и кроватью, отражалась расстегнутая рубашка и кулон из старого золота на цепи сложного плетения. Не отражался лишь сам Феликс.

В седьмом часу утра хорошо отдохнувшая и выспавшаяся команда агентства «ЭФ» покинула гостиницу «Валенсия», а следом и город Ростов-на-Дону. Впереди их ожидал Краснодарский край и порт «Кавказ».

День выдался солнечным и ясным, трасса была не загружена, поэтому пять часов дороги с короткими остановками пролетели быстро.

Против всех ожиданий, желающих переправиться на личном транспорте в Крым оказалось много, очередь из машин растянулась на приличное расстояние. Машины агентства встали в хвост очереди, и за ними сразу пристроилось еще штук пять автомобилей.

Опустив боковое стекло, Валентин закурил и сказал:

– Хорошо, что Гера заранее билеты купил, а то бы сейчас набегались. И чего это народ вдруг в Крым зимой попёрся?

– Мало ли какие дела у людей. – Постукивая пальцами по баранке, Феликс смотрел на впереди стоящие машины сквозь черные стекла очков.

– Хочешь, сделаю так, что все заглохнут, и мы вперед проедем?

– Нет, – усмехнулся Феликс. – Наше агентство решает проблемы, а не создаёт их.

Полтора часа очереди – и «Ауди» с «Опелем» и «Тойотой» въехали на борт парома «Олимпиада».

Глава 41

Керчь встретила ярким солнцем, штормом в три балла и пронзительным сырым ветром, благодаря которому из машин команда агентства «ЭФ» старалась выходить лишь в крайнем случае.

Пункт назначения становился всё ближе, но передвижение существенно осложнила сама трасса от Керчи до Феодосии. Дорога находилась в таком состоянии, что зачастую приходилось двигаться со скоростью не выше сорока километров в час, иначе была вероятность растерять в ямах все колёса.

Через полтора часа пути Герман позвонил Феликсу:

– Три с половиной километра – и поворот на поселок Береговой. Следом за ним сразу Феодосия. Поселимся в пансионате «Лазурный берег».

– Почему именно там?

– Потому что нет больше ничего в поселке Береговом, а от него всего шесть километров до Феодосии, самый близкий населенный пункт.

– Ладно, сойдёт.

– На повороте в Береговой пропусти меня вперед, по карте буду искать этот пансионат.

– Хорошо.

Пока Феликс разговаривал, Валентин в очередной раз взялся опускать боковое стекло.

– Не многовато ли ты куришь? – спросил Феликс, откладывая телефон.

– Я не курить, я погоду посмотреть.

Сабуркин высунулся в окно, после доложил:

– Прохладно, ветра нет, пахнет югом. Думал, будет теплее.

– Вечереет уже. Днём потеплеет.

Появился указатель поселка «Береговое», и Феликс сбросил скорость, пропуская «Опель».

Пансионат представлял собой небольшой комплекс на побережье из трех корпусов: главного и пары рядом стоящих двухэтажных зданий с треугольными крышами. Судя по пустой парковке, в это время года с постояльцами было не густо.

Войдя в главный корпус, гости подошли к стойке ресепшена, за которой скучала молоденькая девушка. Заранее зная, где захочется поселиться директору, Герман поздоровался с девушкой и сказал:

– Если можно, разместите нас в отдельном корпусе.

– Да. Мы хотели бы снять его целиком, – добавил Феликс. Администратор немного озадаченно посмотрела на довольностранную, разношерстную компанию, пощёлкала компьютерной мышкой и назвала цену за аренду всех пяти номеров корпуса «Афродита».

– Годится, – кивнул Феликс, вынимая портмоне из бокового кармана дорожной сумки. – Для начала на четыре дня, дальше посмотрим.

Зарегистрировавшись, они получили ключи, и девушка сама пошла провожать постояльцев в соседний корпус. Летом здесь наверняка было очень красиво и зелено, но сейчас ограды овивали серые плети плюща с редкими красноватыми листочками, да кустики травы торчали сквозь слой рыжей хвои вперемешку с высохшей листвой. А сразу за оградой начинался песчаный пляж и дышало прохладными волнами уже невидимое в вечерней темноте море.

Открыв входную дверь корпуса, администратор провела небольшую экскурсию по этажам и номерам, и гости стали располагаться. Феликсу, разумеется, достался лучший двухместный люкс с раздельными комнатами, Валентин, как самый неприхотливый, заселился в номер-стандарт, остальные разбрелись по полулюксам.

Зайдя в свои апартаменты, Феликс осмотрел интерьер: в одной комнате светлые обои в полосочку, большой коричневый диван, телевизионная панель на стене, и розовые стены с розовым же покрывалом на кровати – в спальне.

Поставив сумку на диван, Феликс снял куртку, бросил её туда же и подошел к окну. Оно выходило на набережную: свет фонарей выхватывал из темноты мощеную плиткой пешеходную дорожку и дальше за нею – песчаный пляж, где лениво ворчало море.

Выйдя из номера, Феликс спустился вниз и вышел во двор. Песок захрустел под подошвами ботинок, полоса света осталась позади, и мужчина вошёл в полосу темноты, за которой простиралась черная вода, усыпанная отражениями звезд. Низко, у самого горизонта, стояла полуприкрытая тучами луна. Заложив руки за спину, Феликс смотрел на облачные очертания, подсвеченные ночным светилом, невольно думая о том, сколько веков это серебристое зыбкое сияние было единственным источником света в его жизни. Как хорошо он знал этот бесстрастный бледный лик с пятнами морей, кратерами вулканов. Он видел луну ослепительно белой, колдовски-зеленоватой, багрово-красной, видел огромным диском, зависшим над горами, перевернутым месяцем над бескрайней пустыней, видел тонущей в океанских штормах и гигантским фонарем, освещающей путь в полях и лесах. Порою Феликс ненавидел это светило, порою ждал встречи, тягостно переживая непроглядно черные ночи, но, как бы то ни было, он думал о луне, о её свете, красках, форме, иногда казалось, что эти навязчивые, повторяющиеся мысли вот-вот лишат рассудка… И только теперь Феликс понял, что с момента появления солнца мысли о луне оставили его, словно он освободился от мучительной зависимости.

Белоснежный бок показался из-за тучи, по воде пролилась серебристая дорожка, но во взгляде, устремленном на лунный диск, не мелькнуло ни намека на былую одержимость, лишь отстраненное спокойствие, почти что отчуждение…

За спиной послышались чьи-то шаги, Феликс обернулся. К нему подходил Гера.

– Увидел из окна, как ты на пляж пошёл, – сказал парень, застегивая молнию куртки. – Решил тебе компанию составить. Могу сразу уйти, если хочешь один тут постоять.

– Да нет, – пожал плечами Феликс, – оставайся, если хочешь.

Едва не наступив в темноте в воду, Гера потоптался по песку и встал рядом со своим директором. Посмотрев, как качается на волнах лунная дорожка, парень спросил:

– Бывал уже когда-нибудь в этих краях?

– Бывал проездом, – ответил Феликс. – В тысяча семьсот восемьдесят седьмом году.

– А можешь рассказать, что у тебя здесь за дела были?

– Князь Потемкин привозил императрицу Екатерину, показывал ей Крым – его тогда только-только присоединили к Российской Империи.

– «Потемкинские деревни» – это оттуда вроде пошло?

– Историю этих деревень, будто князь велел поставить красивые картонные дома на пути следования кортежа императрицы, чтобы показать, как хороши, как благополучны крымские селения, основательно переврали. На самом деле он показывал Екатерине, как бы сейчас сказали: три-дэ модель развития Таврии. Да, это были нарисованные здания, императрица об этом, разумеется, знала. Потёмкин хотел, чтобы она получила ясное представление о том, что здесь будет построено.

– Вот как… интересно. И ты был с ними?

– Да, Екатерина просила меня ехать. К тому моменту нас связывали долгие дружеские отношения.

– А как вы познакомились?

– Еще до её рождения я приехал в Германию – перевозил одного венценосного отрока из Франции в Ганновер и задержался там на полвека. С Екатериной, а тогда её звали София Фредерика Августа, я познакомился, когда ей было лет двенадцать, в Померании – сейчас это Польша, а тогда была германская территория. Я гостил в замке по приглашению её дяди Адольфа-Фридриха, останавливался буквально на пару ночей. Фике была девочкой с сильным характером, но тогда её что-то очень расстроило, никто не мог успокоить герцогиню, а у меня получилось. Эта встреча и стала началом нашей дружбы. Когда её исполнилось пятнадцать и она отправилась в Россию, чтобы выйти замуж за Петра III и стать Екатериной, я сопровождал её в дороге.

– И остался в России?

– Именно.

– Прости, не могу не спросить: и ваша дружба не переросла в романтические отношения?

– Фике, безусловно, мне симпатизировала, но я не позволял себе ничего лишнего, – усмехнулся Феликс. – В мои планы не входило настолько сильно влиять на ход исторических событий.

Глава 42

Солнце било в окна, но сквозь плотные белые шторы проникал лишь приглушенный свет. Войдя в небольшой помещение с шестью столиками под целлофановыми скатертями и железными стульями с круглыми сидениями, Феликс не сразу понял, что это и есть столовая, где его команде предстояло завтракать. Пока директор озадаченно обозревал помещение с розоватыми стенами, блестящим розовым потолком и желтым полом, явился Герман.

– Нормальная столовка, сойдет, – сказал он, сразу понимая, почему Феликс столбом стоит у порога. – Сразу детство вспомнилось в пионерском лагере. Отличные, между прочим, воспоминания.

Так как столики были на четыре персоны, Гера не поленился сходить к девушке-администратору и спросить разрешения сдвинуть два столика вместе. Что и сделал, получив добро на перестановку, вместе с подошедшим Валентином.

Вскоре подтянулись остальные члены коллектива вместе с Алексом. Все были легко одеты, выглядели довольными, отдохнувшими, словно курортники в долгожданном отпуске.

– Значит так, – сказал Феликс, усаживаясь во главе стола,– я собираюсь поехать в Феодосию, в больницу, проведать отца Алекса, то есть Ильи…

– Зовите Алексом, мне так привычнее, – сказал парень. Поставив локоть на край стола, он подпёр кулаком подбородок, наблюдая, как туда-сюда ходит женщина с подносом и накрывает к завтраку.

– Уже выяснил, в какой именно он больнице? – поинтересовался Герман.

– Сдается мне, она там одна, – поморщился Феликс. – Какая-нибудь первая городская позапрошлого века постройки.

Гера взял со стола смартфон, что-то поискал в интернете и удивленно приподнял брови:

– А ты прав, реально одна такая больница общего профиля в Феодосии, и она именно – первая городская. На другом конце города, не с нашей стороны, не со стороны въезда.

– Найду. – Феликс рассеянно смотрел, как на столах появляются тарелки с хлебом, маслом, сыром, граненые стаканы с чаем.

– А если человек из комы не вышел, просто посмотрите на него и уйдете? – Арина осторожно, двумя пальцами взяла стакан за верхний ободок, чтобы не обжечься, и поставила к себе поближе.

– Я вообще не собираюсь на него смотреть, интереснее взглянуть на результаты анализов, диагноз – что именно стало причиной комы.

– А мы с Валей давай съездим по адресу его прописки, – сказала Алевтина, кивком головы указывая на Алекса. – Посмотрим, что там и как.

– Вот, – Феликс поднял вверх указательный палец, – инициатива. Молодец. Ладно, завтракайте, я поехал.

– А и я с тобой! – Никанор Потапович укоризненно посмотрел в тарелки с кусками ноздреватого омлета, принесенные женщиной на подносе.

– Зачем?

– За компанию! Не бывал я в Феодосии, любопытно посмотреть.

– Поехали, раз любопытно.

Феликс с Никанором ушли, оставив компании две лишних порции завтрака.

Солнечное утро сверкало чистой небесной синью, искрило морскими бликами и распевало птичьим многоголосьем. Никанор вдохнул полной грудью свежий воздух, подставил солнцу лицо, довольно зажмурился и сказал:

– Эх, будто весна-красна в разгаре!

– Да, другой совсем климат. – Феликс спрятал глаза за солнцезащитными очками и направился к машинам на стоянке пансионата.

Выехав из поселка Береговое, уже через каких-то пятнадцать минут «Ауди S8» оказалась в Феодосии.

Оказавшись в городе, Феликс пару раз притормаживал, спрашивая прохожих маршрут, а старик вертел головой и одобрительно крякал, глядя на одноэтажные дома в старорусском стиле и зеленые свечки кипарисов.

Вскоре машина выехала к древней стене с башней Генуэзской крепости.

– О! – воскликнул старик. – Гляди, какая история с географией стоит-красуется! А пойдем выйдем, посмотрим, пощупаем!

– Мы по делу едем, – напомнил Феликс.

– Не убежит дело твоё, в коме оно лежит смирненько, дожидается. А тут эвон чего!

– И чего? Ну чего? Стена и прямоугольная башня с бойницей!

– Стопори, говорю, машинерию! Историческую культуру желаю глядеть!

– Сначала дело, потом культура! И можешь лазить по этим камням хоть до вечера!

Завидев идущего навстречу мужика с продуктовыми сумками, Феликс притормозил, опустил стекло со стороны пассажира и поинтересовался, как им быстрее попасть в первую горбольницу.

– А вам проще пешком, – ответил мужик, опуская сумки на дорогу.– На машине объезжать, а пешком прямиком сюда, через дома, и выйдете к больничному переулку.

И он махнул рукой на домишки частного сектора, выстроившиеся напротив крепостной стены.

Феликс поблагодарил прохожего, поднял стекло и глянул на Никанора. Тот сидел поджав губы, всем своим видом выражая желание добиться исторической экскурсии немедленно, сейчас, а      не после больницы.

– Твоя взяла. – Тронувшись с места, Феликс стал высматривать место для парковки. – Пойдем пешком, заодно и развалины свои любезные поглядишь.

– То-то же! – проворчал Никанор. – И сразу бы так, а то вечно перечить надо дедушке!

Подходящее место встретилось у маленькой каменной церквушки – специально устроенная парковка на пару мест обозначалась изгибом ажурной ограды.

Выйдя из машины, водитель с пассажиром пошли к древней стене из песочно-желтого камня, где Феликсу пришлось терпеливо ждать, пока старик насмотрится на достопримечательность. А тот, как нарочно, рассматривал так долго и тщательно, будто собором Парижской Богоматери любовался – не меньше. Наконец, Никанор вдоволь нагулялся вдоль исторической каменной кладки, чуть не угодил в какую-то незаметную с первого взгляда канаву, сполна удовлетворил любопытство и вернулся на дорогу, где его дожидался директор.

– Гляди, сувениру взял! – Старик разжал кулак и продемонстрировал осколок желтого камня. – Память будет!

Феликс лишь покачал головой и направился к жилому сектору. Серые плети плющей на заборах, колючая путаница розовых стеблей, кустарники с редкими листьями, голые ветки деревьев – летом здесь всё утопало в зелени, но сейчас пейзаж выглядел весьма скромно.

По утоптанной земляной дороге они шли вдоль домов, иногда из-за заборов доносился ленивый собачий лай, как вдруг где-то впереди будто целая стая заголосила. Феликс уже приготовился увидать на дороге целую кучу дворняг, но опять же – лай доносился откуда-то со стороны.

Вскоре директор с секретарём поравнялись с полутораметровой каменной оградой, всем своим видом напоминающей генуэзскую стену. Над калиткой, на металлических штырях, крепилась деревянная табличка с надписью: «Приют для бездомных животных монастыря святого Луки». Феликс с Никанором замедлили шаг, разглядывая старинную ограду, одинокий кипарис и одноэтажный дом с покатой крышей, как вдруг пёсий хор разом смолк, будто невидимый дирижер приказал всем замолчать. Из-за кипариса показался высокий грузный мужчина в черной рясе и шапочке из-под которой торчали вьющиеся космы до плеч. Лет шестидесяти, с короткой бородой, с большими глазами чуть навыкате, он вперил горящий пристальный взгляд в прохожих.

– Ишь, уставился, поп – толоконный лоб! – буркнул Никанор.

– Пускай смотрит, за погляд денег не берут, – в тон ему ответил Феликс.

От приюта для бездомных животных они отошли метров на сто, прежде чем собаки снова залаяли, но теперь в этом брехливом хоре отчетливо слышались визгливые нотки страха.

Разбитая дорожная брусчатка привела к старому трехэтажному зданию белого цвета, оказавшемуся городской больницей.

У входа старик спросил:

– С тобою, чо ли, пойтить?

– Не надо, дело пустяковое, отправлюсь по короткому пути.

– Зачаруешь? – С хитрым прищуром старик глянул на бледное лицо, полускрытое черными очками.

– Вроде того. – Усмехнувшись, Феликс скрылся в дверях больницы.

Оставшись у входа, Никанор достал из кармана куртки-ветровки сигаретную пачку со спичечным коробком и закурил, поглядывая по сторонам. В древесных кронах протяжно каркала одинокая ворона, редкие прохожие неторопливо шли по своим делам, не обращая внимания на курящего деда в мешковатых штанах, очках и кепке-картузе. Пригревшись на солнышке, старик и не заметил, как пролетело с полчаса времени и вернулся Феликс.

– Чай, управился ужо? – очнулся Никанор.

– Да, говорю же, дело быстрое. Идём.

Тем же маршрутом они направились назад, к машине.

– Видал его, папашу-то?

– Видал. И с врачом разговаривал. Виктор Федорович Тимченко поступил в приемное отделение с диагнозом – отравление бензодиазепинами. Алкоголь, конечно, сыграл свою роль, но всё-таки именно большая доза седативного препарата привела к коме. Алекс, видимо, не пил спиртного, да и меньшую дозу получил, вот и отделался амнезией. Врачи считают, что Виктор Федорович сам виноват: хотел заснуть, но не рассчитал, да еще смешал с алкоголем. Скорую вызвал сам, сознание потерял уже в машине.

– Траванул их кто-то, как пить дать – траванул, – покачал головой Никанор. – Пойди – найди таперича того злодея.

– Пойдем и найдём. Тоже мне – проблема.

Когда они вновь подошли к приюту для бездомных животных монастыря святого Луки, хоровой собачий лай опять смолк, как по команде. И во дворе из-за кипариса снова выглянул косматый священнослужитель и проводил взглядом незнакомцев.

Глава 43

В пансионат «Лазурный берег» Феликс с Никанором вернулись почти одновременно с Алей и Валентином. И о результатах своего визита по месту прописки Алекса те принялись докладывать прямо на стоянке:

– Хороший у них дом, кирпичный, двухэтажный, обстановка внутри прекрасная – в достатке люди живут, ничего не скажешь, – сказала Алевтина.

– Мы там аккуратно всё осмотрели, следов не оставили, – на всякий случай сразу добавил Сабуркин.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Возможно. – Аля открыла заднюю дверь «Тойоты», что-то взяла с заднего сидения и протянула Феликсу. Это оказалась бутылка красного вина. На черной этикетке золотом поблескивало изображение виноградного листа и надпись: «Поместье призраков. Cabernet Franc».

В ответ на вопросительно приподнятую бровь директора Валентин прояснил:

– Походу, они владельцы винодельни. В доме по стенам развешены здоровенные фотографии винзавода – от старых черно-белых до современных.

– И полно наград и медалей всяких винных фестивалей! – добавила Аля.

– «Поместье призраков» – интересное название предприятия, – произнес Феликс, переворачивая бутылку и рассматривая вторую этикетку.

– Наверное, есть какая-то история, объясняющая название, – сказал Валя. – В любом случае звучит хорошо, я б такое вино купил.

– Значит, Алекс у нас не бармен, не сомелье, он из семьи виноделов – вот почему так хорошо разбирается в вопросе. – И Феликс вслух прочитал адрес с этикетки: – «Республика Крым, Кировский район, Агармыш, винзавод «Поместье призраков».

– Поедем посмотрим? – Валя кивнул на машину.

– Лучше завтра с утра, сейчас темнеет рано.

– Алексу расскажем?

– Давайте так поступим: привезем его на виноградники ничего не объясняя, сюрпризом. Мало ли, вдруг это станет толчком для всплеска воспоминаний. Убери пока вино в машину.

Аля с Сабуркиным одобрительно кивнули, бутылка вернулась обратно в салон «Тойоты», и все вместе они направились к своему жилому корпусу.

Уже у входа Феликс заметил прогуливающуюся по пляжу троицу – Геру, Арину и Алекса. Молодые люди развлекались тем, что выискивали в песке небольшие плоские камешки и швыряли по воде – у кого дальше камень пролетит, подскакивая.

Валя с Алевтиной пошли в корпус, а Феликс – на пляж. Завидев директора, троица прекратила свои развлечения и подошла к нему.

– Новостей особых нет, – упредил вопросы Феликс и обратился к Алексу: – Видели твой дом – пустует, дожидается хозяев.

– А отца видели? – Алекс напряженно вглядывался в собственные крошечные отражения в солнцезащитных очках директора агентства «ЭФ».

– Видел. Состояние стабильное, прогноз положительный, но когда именно придет в себя, сказать сложно. В клинике Виктору Тимофеевичу оказывают всю необходимую терапию. А в кому он впал благодаря всё тому же препарату «Рогипнол», смешанному с алкоголем.

– Да что ж мы его, на обед, что ли, ели большими ложками, «Рогипнол» этот?.. – Опустив голову, юноша уставился на ботинки Феликса, с видимыми усилиями пытаясь хоть что-то вспомнить.

– Скоро выясним, во всём разберемся. А ты больше гуляй, будь на свежем воздухе. Ты в родных краях, цепляйся сознанием за краски, запахи, звуки, проникай в них, сливайся с ними, впускай в себя, дай возможность растревожить, разбудить воспоминания.

– Как здорово вы сказали, – тяжело вздохнул Алекс, – я как будто это всё увидел.

– Вот и пойдем будить воспоминания. – Гера хлопнул его по плечу, Арина взяла под руку.

– Завтра с утра устроим небольшую экскурсию, прокатимся на гору Агармыш.

– С удовольствием, – кивнул Алекс.

Компания вернулась к воде и не торопясь пошла вдоль линии прибоя к соседним с пансионатом пляжам. Проводив взглядом удаляющуюся молодежь, Феликс пошёл в корпус.

Зайдя в номер, он сел на диван и достал из сумки синий футляр с ампулой. Повертев его в руках, открыв и закрыв крышку, Феликс подумал, что ещё есть несколько дней до окончания срока действия предыдущей инъекции, и убрал коробку обратно.

А в это время на лоджии у Дааны гостили Паблито с Доном Вито. Стоя у окна, девушка смотрела на заснеженный город, и по её застывшему лицу было непонятно, слушает она торопливый рассказ Дона Вито или нет.

– …не получается вывести его на этот разговор! – лопотал крыс, сложив передние лапки на груди, словно заранее просил прощения. – Я впрямую задавал ему вопросы: может, ты его чем-то обидела, может, злится он на тебя за что-то – он отмахивается и отвечает, что глупости всё это и фантазии.

– Он лжёт, – сказала девушка, не отводя взгляда от пейзажа за окном. – Что-то есть, есть какой-то повод для этих остро ненавидящих взглядов. Феликс не так-то щедр на эмоции, тем более на такие сильные чувства.

– Он всё-таки испа-а-анец! – каркнул ворон. – Горячая порода!

– С яркими эмоциями и чувствами! – поддакнул Дон Вито.

– Четыреста восемьдесят лет достаточный срок для угасания любых ярких эмоций.

– Но зачем тебе это, Даана?! – воскликнул крыс. – К чему тебе эти мелкие людские страсти? Феликс прекрасно к тебе относится и…

– Я знаю, как он ко мне относится. И знаю, что отношение это навряд ли изменится. Но это знание нужно мне. И вы мне его добудете.

Ворон с крысой переглянулись, и Дон Вито тяжело вздохнул.

Глава 44

Ранним утром три машины выехали со стоянки пансионата «Лазурный берег». Сидя в машине Феликса, Алекс смотрел, как рассветает небо теплыми солнечными красками.

– Чувствую, ощущаю, что всё мне здесь знакомо, но не могу понять, фантазии это или воспоминания, – произнес парень, словно продолжал вчерашний разговор. – Может, в Феодосию поехать? Вдруг там озарит.

– Поедем, – Феликс пропустил вперед «Опель» Германа, должного прокладывать маршрут, – буквально на днях и поедем.

Гора Агармыш встречала туманом, облетевшими лесами и бескрайними зарослями можжевельника. Одна за другой машины следовали по каменистой дороге всё выше и выше. Однообразие пейзажа изредка нарушали скотоводческие фермы и маленькие частные домишки с наглухо заколоченными на зиму ставнями. Невольно забывалось, что на календаре декабрь, природа казалась погруженной в глубокую осень.

Дорога то и дело разделялась, уводя то в низины, то на холмы, но машина Германа, ведомая картой и навигатором, уверенно держалась выбранного маршрута.

За очередным можжевеловым холмом дорога пошла ввысь и вывела к серым каменным стенам старинного монастыря. Судя по многочисленным строительным лесам, в монастыре шла реставрация. У входа на монастырскую территорию стояла старая желтая «Нива», из багажника которой высокий, широкоплечий, грузный мужчина в рясе доставал пакеты с коробками. Завидев кавалькаду из трех машин, он прервал своё занятие, выпрямился и проводил автомобили пристальным взглядом.

А буквально за следующим поворотом взорам открылась восхитительная картина: между двумя холмами, словно гамак, полуприкрытый туманными полосками, располагалась низина, расчерченная рядами виноградников. С одной стороны виноградники почти вплотную обступали полукругом комплекс из четырех небольших зданий.

– Красота какая, – сказал Алекс, глядя на открывшийся пейзаж. – Я б здесь жил. А что там, что за дома?

– Сейчас посмотрим.

Один за другим автомобили остановились у металлической ограды, над воротами которой красовалась кованная вывеска: «Винзавод “Поместье призраков”. Основан в 1903 году».

– Винзавод? – Алекс открыл, было, дверь, но отчего-то передумал выходить из машины. – А что мы тут делаем?

– Экскурсия. – Феликс выключил зажигание и вытащил ключ из замка. – Неужели тебе не интересно посмотреть, как делают вино?

В недоумении пожав плечами, парень вышел из машины и огляделся: тишина, грибной запах сырой земли и виднеющаяся монастырская стена на соседнем холме. Пока Алекс глядел по сторонам, Валентин осмотрел ворота, убедился в отсутствии сигнализации и, на всякий случай заслонив собой обзор, поднес ладонь к врезному замку. Щелчки выскочивших ригелей прозвучали так громко, что на звук обернулись все. Сделав вид, что так и надо, Валентин открыл ворота и широким жестом пригласил входить.

Частично двор территории винзавода был вымощен светло-серым камнем, из того же камня была сложена небольшая беседка и бортики квадратных клумб с коричневыми цветочными стеблями. За главным зданием, чья крыша оригинальной формы служила заодно и покатыми навесами по всему периметру, располагалось несколько длинных прямоугольных строений – производственные цеха.

Поймав взгляд Феликса, Валентин движением бровей спросил дальнейших указаний. Феликс кивнул на входную дверь главного здания и повел Алекса в сторону, показывая ему какую-то ерунду возле беседки.

Валя стал осматривать, ощупывать дверь вместе с косяком, рассчитывая уж тут-то наверняка найти сигнализацию, но, как ни странно, и здесь её не оказалось. Зато имелось три замка – два врезных, один навесной. Поочередно прикладывая ладонь к личинам, Сабуркин заставил их открыться в считанные секунды, повесил навесной замок на кольцо и отворил тяжелую дверь из темного дерева.

Незваные гости вошли в просторное помещение, напоминавшее гостиную и дегустационный зал одновременно. Стены, облицованные разноцветным диким камнем, толстые потолочные балки из морёного дерева, три люстры в виде винных бочонков с лампами-свечами, резная деревянная мебель, в дальнем углу у окна – барная стойка с витриной, заставленной винными бутылками. У стены по левую сторону располагался мини-музей винзавода: застекленный стеллаж до потолка, на полках которого были собраны образцы продукции с момента основания предприятия, несколько плакатов с описанием истории возникновения завода и множество фотографий в тонких деревянных рамках. Большинство снимков были черно-белыми, но уже у самого стеллажа начинались цветные – всего пара штук.

Сотрудники агентства разбрелись по залу, рассматривая обстановку, Алекса же заинтересовали плакаты с фотографиями. Перемещаясь от архивных снимков к современным, он вдруг замер. Наблюдавший за ним Феликс увидел, как сильно тот побледнел, и подошел к парню. Алекс переводил взгляд с фотографии на фотографию и обратно, словно они его загипнотизировали. На одном снимке был запечатлен сам Алекс в обнимку с симпатичным светловолосым мужчиной лет сорока пяти. Они оба улыбались, готовясь рассмеяться, и были так похожи, что не оставалось сомнений – это отец и сын.

На второй фотографии трое: Алекс, его отец и женщина с роскошными распущенными по плечам волнистыми волосами стояли во дворе винзавода у каменной беседки. В центре – отец, одной рукой он обнимал за плечи сына, другой – женщину. Отец и сын снова улыбались, а женщина излишне серьезно, даже строго смотрела в объектив. Невысокая, худенькая, с миловидным личиком с мелкими чертами – её внешность можнобыло бы назвать обыкновенной, даже незапоминающейся, если бы не роскошные темно-русые волосы.

Увидав, что директор с Алексом задержались у стены мини-музея, остальные тоже подошли к ним.

Молчание нарушил сам Алекс. Он закрыл глаза, ожесточенно потёр пальцами лоб и процедил с бессильной злостью в голосе:

– Ничего не помню! Ни-че-го!

– Начали, мы ещё только начали, – ответил Феликс. – Главное сохранять спокойствие, твердость духа и держать сердце открытым к впечатлениям, ко всяким, даже малейшим переживаниям.

– Постараюсь. – Тяжело вздохнув, парень опустил голову, отворачиваясь от фотографий.

– А давайте походим по дому, посмотрим? – предложила Арина. – Здесь должно быть очень интересно и красиво!

– Конечно, у нас же экскурсия. – И Феликс ободряюще похлопал Алекса по плечу.

Помимо главного зала в здании оказалось несколько комнат: пара гостевых и хозяйских. Было видно, что владельцы проводили на предприятии много времени, возможно, даже постоянно проживали в виноградный сезон. За жилыми помещениями располагался склад готовой продукции, дальше – вход в винный погреб, куда спускаться не стали.

Вернувшись в главный зал, Валентин притормозил у барной стойки, заглядевшись на ряды винных бутылок.

– А дегустация в экскурсию входит?

– Сейчас десятый час утра, Валя, – напомнил Феликс. – Какая ещё дегустация?

– Продукции! – Сабуркин зашёл за стойку. – Тут всего три вида: белое, розовое, красное, – особо и дегустировать нечего, даже на понюхать не хватит.

И протянул руку к ближайшей бутылке на полке. Вся команда, как один, замерла от такого неслыханного акта неповиновения начальству. Но директор отчего-то не спешил обрушить грозу на голову бывшего десантника, он вообще не смотрел в его сторону. Взгляд Феликса был устремлен в одно из окон, в котором просматривалась часть двора, ограда и дорога за ней.

По дороге, со стороны монастыря, быстрым шагом, почти бегом, приближалась пара крепких молодых мужчин в рясах и с дубинами в руках.

Глава 45

– Интересные какие у нас гости, – сказала Алевтина, подходя к окну. – И похоже, настроены недружелюбно.

– Не будем же мы драться с монахами. – Гера озадаченно смотрел на дубины, напоминающие самодельные бейсбольные биты в руках приближающихся гостей.

– А чой-то? – Старик Никанор деловито пошаркал к входу.– Не мужики, чоли, они, монашики энти?

Монахи зашли на территорию, скрываясь из вида, и Никанор открыл им дверь. Увидев на пороге старичка в очках, парни сбавили темп и остановились.

– Добренького утречка! – откашлялся дед. – Ищете чего?

В ответ монахи не особо дружелюбно поинтересовались:

– Что вы тут делаете?

– На экскурсию приехал!

– Какая еще экскурсия? Это частный завод, и он закрыт сейчас!

– Кому закрыт, а кому и открыт! Ступайте, ступайте откель пришли!

Но монахи «ступать» не желали, напротив, они решительно были настроены попасть внутрь. И тогда из-за спины старика прозвучало:

– Никанор, пропусти их.

Старик посторонился.

Войдя внутрь, визитёры окинули цепкими взглядами собрание, продолжая держать дубины наизготове, как вдруг увидали Алекса. С монахами моментально произошла разительная перемена, их лица посветлели, они заулыбались:

– Илья! Ты здесь? А как ты тут оказался, чего к нам не заехал, не сказал, что вернулся?

Парень беспомощно посмотрел на Феликса, не зная, что отвечать.

– Давайте для начала познакомимся, – сказал Феликс. – Я директор детективного агентства «ЭФ», это мои сотрудники. Позвольте узнать, как к вам обращаться?

Услышав о детективном агентстве, монахи опустили дубины и назвали свои имена. Одного звали Исидор, другого – Феофилакт, и были они послушниками монастыря святого Луки, что располагался по соседству с виноградниками. Оказалось, у них с винзаводом что-то вроде дружеского сотрудничества – летом послушники работают на виноградниках вместе с сезонными рабочими, зимой присматривают за территорией и убирают её, получая за свои труды вино для монастыря. И вот, завидев посторонних во вверенном им хозяйстве, они немедленно примчались разбираться.

– Всё понятно, – сказал Феликс, – с рвением несёте службу, молодцы. Но в данном случае у вас нет повода для беспокойства. Как видите, мы сюда вторглись не со злыми умыслами, а совершенно наоборот. Знаете ли вы, что случилось с Виктором Федоровичем, его отцом? – И Феликс кивнул на Илью-Алекса.

– Да, слышали, что в больницу он попал, – ответил Феофилакт. – Настоятель наш, отец Александр, пробовал с Ильей связаться, но тот уехал, и телефон его не отвечал. А теперь что ж, он приехал и…

– А давайте сделаем вид, что он не приехал, а?

После небольшой заминки монахи поинтересовались: в каком смысле и зачем? Тут слово взял сам Алекс:

– Товарищи… или ваше священство – не знаю, как правильно обращаться, – у нас есть важное дело. Видите, целая команда детективного агентства из Москвы со мной приехала, чтобы в этом деле разобраться. Я потерял память, ничего не помню, вас тоже не помню, хотя вижу, что мы, очевидно, знакомы. И очень вас прошу, никому не рассказывайте, что меня видели, про детективов тоже, пожалуйста, молчите. Иначе всё наше дело может провалиться, понимаете?

Послушники переглянулись, и Исидор произнес с некоторой неуверенностью в голосе:

– Ну, конечно, да, разумеется. Когда будете уходить, закройте тут всё, заприте, а то мало ли…

Монахи попрощались и удалились, стали собираться в обратный путь и гости винзавода «Поместье призраков».

– Давайте хоть с собой вина возьмем и в пансионате продегустируем! – Валентин вспомнил, на чём остановился.

– Вон, спрашивай хозяина, – кивнул на Алекса директор. – Разрешит – бери.

Свой вопрос Сабуркин адресовал парню, и тот не сразу понял, почему спрашивают именно его.

– А! – сумел, наконец, Алекс выстроить связь между собой, вином и винзаводом. – Конечно, берите, возьмите побольше, мне тоже интересно попробовать.

Взяв по паре бутылок каждого вида, сотрудники агентства потянулись на выход. Последним шел Валентин, закрывая двери. Держаться он старался так, чтобы Алекс не заметил, что замки он закрывает при помощи одной только голой руки. Но, погруженный в свои впечатления и мысли, парень не обращал внимания на такие детали, как отсутствие ключей от винзавода.

Компания расселась по машинам, и на этот раз «Ауди S8» встала во главе кортежа.

Когда они уже выехали из долины и поднялись на вершину холма, со стороны монастыря показалась желтая «Нива». Подпрыгивая на ухабах, она лихо неслась навстречу.

– Просили же монахов этих не говорить никому ничего,– выдохнул Феликс, сбрасывая скорость – на узкой дороге с «Нивой» никак было не разминуться.

– Ага, а они, наверное, только до монастыря добежали и всем всё с порога раззвонили, – с досадой произнес сидевший на переднем сидении Алекс, отстегивая ремень безопасности.

– Сиди, я разберусь, – велел Феликс.

«Нива» с «Ауди» затормозили буквально в метре друг от друга, и из машин вышли водители. Глянув на уже знакомую монументальную фигуру в рясе, Феликс поинтересовался:

– Случилось чего, святой отец?

– Вы кто такие будете? – Уперев руки в бока, святой отец бесцеремонно уставился на мужчину в синем пуловере. Глаза его горели таким неистовым огнем, что наверняка могли бы поджигать сухую траву по весне.

– А послушники разве всё в подробностях не доложили? Отец Александр, если не ошибаюсь? – Феликс сложил руки на груди, пытаясь прогнать с лица улыбку.

– Ничего не знаю! – рявкнул отец Александр, и его сильный голос разнесся звучным эхом над холмами. – Отвечай, кто такие будете? Его знаю! – Он пальцем указал на лобовое стекло «Ауди», за которым виднелось лицо Алекса. – Отца его знаю! Вас не знаю! Кто такие, что тут делаете, зачем парня туда-сюда возите?!

И указующий перст снова проткнул воздух в направлении лобового стекла. Поглядев на священника, полного решимости получить ответы на все свои вопросы, Феликс вернулся к машине, достал из бардачка красную корочку удостоверения директора агентства «ЭФ» и протянул отцу Александру. И пока тот разглядывал документ, добавил:

– Остальная группа – мои сотрудники. Мы приехали из Москвы, привезли с собой Илью, сейчас занимаемся его делами. И хочется надеяться, что в эти дела никто не станет впутываться, ибо они исключительно благие и постороннего вмешательства не требуют.

Пару раз моргнув, священник протянул удостоверение Феликсу, что-то буркнул себе под нос, сел в машину и резко дал задний ход, отчего из-под колес во все стороны полетела земля.

«Нива» скрылась из вида так же стремительно, как появилась, и Феликс вернулся за руль.

– И чего они к нам пристали? – Алекс снова застегнул ремень безопасности.

– Беспокоятся о тебе. Это похвально.

«Ауди S8» тронулась с места, за ней – остальные машины, и вскоре небольшой кортеж спустился с горы Агармыш и взял курс на Феодосию.

Глава 46

На въезде в Береговое остановились пообедать в кафе. С помощью нескольких купюр Феликс договорился с администратором, что пить они будут своё вино, и Валентин выставил на стол по две бутылки белого, красного и розового. Заказав жареного мяса с салатами на всю компанию, открыли бутылки сразу всех сортов и приступили к дегустации.

Продукция винзавода «Поместье призраков» оказалась выше всяких похвал, и это смогли оценить все без исключения.

– Неплохо, очень даже неплохо. – Покачивая бокалом, Феликс наблюдал за игрой красной палитры в солнечном свете. – Прекрасный виноград, отличная, грамотная работа. Браво, мои комплименты.

– Сам удивлён. – Алекс поочередно сделал крошечные глотки из трех стоящих перед ним бокалов. – Похоже, мы с отцом серьезно относимся к нашему делу, хорошее у нас вино.

Официант принес заказ и расставил на столе тарелки с гарнирами, салатами, большое блюдо с шашлыками на шампурах. Проголодавшиеся на горном воздухе люди жадно набросились на еду, а Феликс продолжил пить вино.

Практически не жуя проглотив пару кусков мяса, Алекс перевёл дух и посмотрел на директора агентства:

– А почему вы опять ничего не едите? Очень вкусно, прям от души приготовлено.

– Проблемы со здоровьем, – ответил тот, поднимая бокал повыше, чтобы поймать стеклом солнечный луч, – вынужден соблюдать жесткую диету.

– Как жаль, простите, что спросил.

Закончив обед, компания засобиралась в пансионат, благо находился он совсем рядом, а то и Гера с Алевтиной выпили прилично.

– Знаете, у меня какое-то странное ощущение, – сказал Алекс, садясь в машину, – какое-то долгое послевкусие после вина, но не во рту, а в памяти. Как будто что-то хочет отозваться, что-то пробивается ко мне. Странно, да? Винзавод, собственные фотографии – и ничего, глухо, а тут вино пытается достучаться.

– Очень хорошо. Зафиксируй это состояние, удержи его. Придешь к себе в номер – налей бокал и посиди в тишине.

– Так и сделаю.

Приехав в пансионат, люди разошлись по своим комнатам, намереваясь отдохнуть после сытного обеда, Алекс ушел к себе с бутылкой «Пино Фран», а Феликс, придя в номер, разулся, снял пуловер, расстегнул рубашку, сел на диван и стал смотреть в экран выключенного телевизора.

В таком оцепенении он провел несколько часов и очнулся от стука в дверь:

– Да!

В номер зашел Алекс. Лицо его было раскрасневшимся, светлые волосы взъерошенными, а глаза лихорадочно блестели.

– Что-то вспомнил?

– Вспомнил! – Не справляясь с возбуждением, парень принялся ходить туда-сюда по комнате. – Всплыла пара смутных картин! Я видел нас с отцом на виноградниках и несколько раз дома – не знаю, у нас или у кого-то в гостях, и это определенно не фантазии, а воспоминания! Во всех этих картинках с нами был ещё какой-то мужчина, и видимо, он нам кто-то близкий, между нами какие-то… какие-то теплые отношения!

– Вот как? – Феликс приподнял одну бровь. – Сможешь описать этого мужчину?

– Конечно! Среднего роста…

– Погоди. – Не вставая с дивана, Феликс взял с пола дорожную сумку и достал из неё папку и футляр с карандашами. Открыв, он вынул из-под стопки с записями чистый лист и взял карандаш. – Продолжай.

– Темные, коротко стриженые волосы…

Легко и стремительно заскользил по бумаге остро заточенный грифель, и вскоре стал появляться портрет мужчины лет сорока-сорока пяти с ровными чертами лица, квадратным подбородком, большими черными глазами с чуть опущенными внешними уголками век и тонким «ястребиным» носом.

Увидав законченный портрет, Алекс не удержался от восклицания:

– Ого, как вы рисуете! Вы профессиональный художник?

– Нет, увлечение молодости. – Оставив листок на диване, Феликс убрал папку с карандашами в сумку. – Ступай отдохни, ещё лучше – поспи, вечером увидимся.

Парень кивнул и ушел к себе.

Выйдя на балкон, Феликс подставил лицо солнечным лучам— они уже начинали остывать, сменяясь вечерней прохладой. От пляжа к автомобильной стоянке трусцой пробежало четверо дворовых псов. Мужчина проводил их взглядом и вернулся в номер. Набросив кожаную куртку поверх рубашки, он взял с дивана листок с портретом и покинул номер.

Глава 47

«Ауди S8» цвета Амулет притормозила у ограды маленькой церквушки по соседству с Генуэзской крепостью. В кронах деревьев еще светилась теплая бронза солнечных лучей. Наступающий вечер, теплый и тихий, пах чем-то терпким и сладким, словно где-то поблизости всё ещё что-то цвело, позабыв о временах года.

Пройдя по улочке вдоль домов частного сектора, Феликс подошел к каменой ограде приюта для бездомных животных монастыря святого Луки. С территории доносился собачий лай, в окнах дома горел свет. Феликс только поднес руку к звонку, как прямо за калиткой возник отец Александр, да так неожиданно, словно его монументальная фигура материализовалась из воздуха.

– Добрый вечер, – произнес Феликс, растягивая губы в улыбку. – Хорошо, что застал вас здесь, весьма на это рассчитывал.

Священник не ответил, лишь молча сверлил визитера взглядом.

– Мне нужна ваша помощь. Вернее, не мне, Илье нужна. Мальчик потерял память, и похоже он вместе с отцом попал в беду. Надо с этим разобраться.

После долгой паузы отец Александр отверз уста и изрёк:

– И что надо?

– Поговорить. Я могу войти?

Отец обернулся, посмотрел во двор и, хотя собаки продолжали лаять как обычно, не реагируя на присутствие Феликса, отрицательно качнул головой.

– Тогда, может, прогуляемся? Я оставил машину неподалеку, возле церквушки, там и лавочка есть.

С этим предложением священник согласился. Александр вышел за калитку, и медленным шагом они направились по дороге вдоль домов.

Дойдя до лавочки у церкви, Феликс достал из кармана куртки сложенный вчетверо бумажный листок и развернул его.

– Вы этого человека знаете? Видели когда-нибудь?

Священник мельком глянул на портрет и кивнул.

– Знаю. Видел. А что с ним не так?

– Надеюсь, что всё так, просто его вспомнил Илья. Вспомнил чисто визуально, вот и хочется узнать, кто он такой и что его связывает с семьёй Тимченко.

Нехотя, словно он всё никак не мог решить, стоит разговаривать с Феликсом или не стоит, отец Александр поведал, что человека с портрета зовут Богданом Андреевичем, живет он в Феодосии и владеет небольшим кафе на набережной, с парой сувенирных лавок. А с семьей Тимченко его связывает многолетняя дружба и ещё немного – бизнес, он один из поставщиков вина «Поместье призраков» куда-то заграницу, куда именно – священник не помнил.

– Мне бы с ним повидаться. Как кафе называется?

– «Салют».

– А проживает где?

– Выше улицей, двухэтажный дом из белого кирпича с оградой из черного литья с серебряными листьями.

– Благодарю, вы очень помогли. – Сложив листок, Феликс убрал его в карман, но вставать со скамейки не торопился. – А не знаете, случайно, что за история у винзавода, откуда такое название – «Поместье призраков»?

Про винзавод отец Александр рассказал гораздо охотнее. Низина между холмами, приютившая виноградники, обладала уникальным микроклиматом: зимой там не бывало снега, а в остальное время года сохранялась умеренная влажность, да ещё и почва обладала какими-то особыми характеристиками, что позволяло выращивать виноград такого качества, что из него получалось едва ли не целебное вино, заказы на партии которого у маленького винзавода расписаны на несколько лет вперед.

– Да, вино и в самом деле прекрасное, – кивнул Феликс. – А призраки-то то тут причем?

– Из-за влажности по утрам и вечерам на виноградниках сгущается сильный туман, и он приобретает причудливые формы, иногда похожие на человеческие фигуры, – пояснил отец Александр.

– Но настоящих призраков там нет?

– Не видел, врать не буду.

– Ясно. Спасибо за рассказ, не смею больше отнимать ваше время.

Они оба встали со скамейки, и священник резким движением головы отбросил назад черные пряди волос с сильной проседью. Затем сказал, в упор глядя на своего собеседника:

– Хочу потом узнать, что там за дело и чем оно кончилось, ага?

– Я вам обещаю.

Кивнув друг другу, они разошлись в разные стороны – священник пошел к своему приюту, а Феликс сел в машину и поехал на поиски кафе «Салют».

Небольшое, но аккуратное, явно преуспевающее заведение нашлось без труда. В голубых сумерках по фасаду бегали огоньки иллюминации, из окон звучала музыка – кафе работало. Припарковавшись неподалеку, Феликс вышел из машины и направился, было, к входу, как вдруг увидел его. Мужчина среднего роста с квадратным подбородком и «ястребиным» носом хлопнул дверью черного «Ниссана», остановившегося в десятке метров от «Ауди», и пошел наперерез Феликсу к тому же кафе. Феликс хотел его окликнуть, как вдруг ощутил парфюмерный шлейф от проходящего мимо человека. Это был запах туалетной воды «Pasha» от «Cartier».

Проводив взглядом удаляющуюся спину в легкой серой куртке, Феликс последовал за Богданом Андреевичем, держась на расстоянии. Проводив его до кафе, он сквозь оконные стекла понаблюдал, как владелец кафе здоровается с кем-то из посетителей, кому-то улыбается, как снимает куртку, перекидывает её через руку и скрывается из вида, уходя из зала в служебное помещение.

Пару раз резко выдохнув, словно в ноздрях всё еще мог стоять запах туалетной воды, Феликс вернулся в машину.

Отъехав от набережной, он покружил по центру в поисках парфюмерных магазинов, и наудачу в первом же попавшемся в ассортименте имелся этот известный аромат. Купив флакон, Феликс поехал обратно в поселок Береговое.

Глава 48

Уже стемнело, когда «Ауди» подъехала к пансионату «Лазурный берег». Судя по голосам, смеху и звону бокалов, доносящемуся с пляжа, сотрудники агентства решили продолжить дегустацию у моря. Но Алекса с ними не было.

Зайдя в корпус, Феликс поднялся на второй этаж и постучал в дверь его номера. Открыл парень не сразу, вид у него был сонный.

– Спишь?

– Да нет, так, валяюсь. Ребята пошли на пляж с вином и… кажется, колбасой, не помню, что именно там раздобыл на закуску Никанор Потапович, а у меня что-то уже нет сил продолжать. А вы куда-то ездили?

– Да. Можно войти?

– Конечно.

Парень посторонился, пропуская директора.

– Сейчас я хочу, чтобы ты сел на диван…

– У меня тут нет дивана.

– Значит, на кровать садись. – Прихватив по пути стул, Феликс вошел в комнату. Верхний свет был выключен, горел только ночник на прикроватной тумбочке. Поставив стул напротив постели, он сел, не снимая куртки. Алекс же послушно опустился на край кровати. От происходящего сонливость с него мигом слетела. – Сядь поудобнее, положи подушку под спину или как тебе нравится, прими максимально комфортное, расслабленное положение.

– Вот теперь мне уже немного страшно.

– Нечего бояться. – В голосе Феликс прозвучало раздражение, словно он побыстрее хотел закончить какое-то дело, а парень его тормозил. – Сейчас попробуем копнуть твою память при помощи подручных инструментов.

Из одного кармана куртки мужчина вынул листок с рисунком, из другого – коробочку с туалетной водой. Пока он доставал флакон из упаковки, Алекс сел поперек кровати, сунул подушку под спину, сложил руки на животе и глубоко вздохнул.

– И что мне делать?

Отложив коробку с упаковочной пленкой на тумбочку, Феликс положил флакон на колени, после развернул листок и, держа портрет перед лицом парня, сказал:

– Смотри на него внимательно. Сфокусируйся так четко, как только можешь. Слейся с этим изображением, растворись в нём.

Алекс уставился на рисунок, моментально попадая под гипнотическое влияние голоса директора агентства «ЭФ». Держа рисунок на уровне его глаз, Феликс приподнял другую руку и начал медленно покачивать ей в воздухе. Свет ночника, отражаясь в массивном перстне с рубиновым камнем и вензелем в виде буквы «F», начал вспыхивать то золотым, то красным.

– …ищи этого человека, путешествуй по своей памяти, – всё медленнее и тише звучал голос Феликса. – Ищи ваши последние встречи, о чем вы говорили, что делали, что происходило вокруг…

Веки парня потяжелели и стали опускаться.

– …и откуда, где ты взял этот запах?

Глаза Алекса закрылись, а Феликс взял флакон, снял крышку и нажал на дозатор, распыляя туалетную воду в воздухе.

– Камин дымит, – глухо произнес Алекс, – у меня вся одежда провоняла дымом. Можно взять ваш одеколон, дядя Богдан? А то неудобно ехать, когда от меня разит, как от шашлыка.

– Куда ты едешь?– тихо спросил Феликс.

– В Москву.

– Когда?

– Сегодня.

– Что ты делаешь у дяди Богдана?

– Меня провожают. Накрыт стол.

– Ты один?

– С отцом. Он сидит за столом.

– Что делает дядя Богдан?

– Он принес мне флакон одеколона.

– Что делает отец?

– Он выпил вина и теперь обеспокоен, что не заметил, как прилично поднабрался. Дядя Богдан говорит, чтобы папа не переживал, он отвезет его домой, потом доставит меня на вокзал.

– Что дальше?

– Дальше… дальше темно, ничего не вижу.

– Хорошо, достаточно. Сейчас я досчитаю до трех, щелкну пальцами, и ты проснёшься. Да?

– Да.

Щелчок вернул Алекса в сознание, и тот захлопал ресницами, беспомощно щурясь.

– Помнишь что-нибудь, о чем ты мне сейчас рассказывал?

– Нет. А о чем я рассказывал?

– Не важно. – Феликс сунул в карманы листок с флаконом.– Важно то, что у нас, похоже, есть подозреваемый.

Лицо парня вытянулось.

– Мужчина с рисунка?

– Да. Но для начала мы должны в этом убедиться. Теперь отдыхай.

Встав со стула, Феликс выключил ночник и покинул номер. Спустившись вниз, он вышел из корпуса и направился к пляжу.

– Есть кто трезвый?! – крикнул он в темноту.

– Есть! – откликнулся веселый голос Алевтины.

– Все трезвые! – добавил Сабуркин и громко икнул. Компания расположилась прямо на песке, расстелив гостиничные полотенца, а свой пикник с вином и крупно нарезанной сырокопченой колбасой расставила и разложила на рекламных проспектах пансионата.

– Хорошо сидите, – сказал директор, сверху вниз глядя на довольные лица, озаренные бледным светом луны. – Есть новости. Кто-нибудь в состоянии выслушать информацию?

– Я в состоянии, – пожал плечами Герман, – только розового два бокала выпил.

– И я в состоянии, – сказала Арина, поправляя наброшенную на плечи куртку Геры.

– Послушаем, чаво ж не послушать, – прокряхтел Никанор и потянулся за колбасой.

– Да и мы с Алей в порядке! – заверил Валентин и снова икнул.

– Да, я вижу. Так вот. Похоже, у нас появился подозреваемый, друг семьи Тимченко…

– Тимченко – это кто? – поинтересовался Сабуркин, всем своим видом старательно выражая готовность вникать в материал.

– Это Алекса фамилия, – подсказала Арина. – Не перебивай, пожалуйста. И что дальше, Феликс Эдуардович? Почему вы решили, что друг семьи пытался их отравить?

– Мотивы пока не ясны, но он последний, с кем виделся Алекс перед отъездом в Москву. Этот друг по имени Богдан устроил проводы с обедом, как я понял, – у себя дома: идеальное место и время, чтобы подсыпать им таблетки. Он же и развозил их – одного домой, другого на вокзал. К тому же туалетная вода… помните, в самом начале я говорил, что от Алекса пахнет слишком взрослым для его возраста парфюмом?

– Н-не помним, – ответил Валя.

– Помним-помним, – сказал Гера. – И что, оказалось, что это Богдан таким пользуется?

– Да. У него в доме барахлил камин, и Алекс набрызгался этим парфюмом, чтобы заглушить запах дыма на одежде.

– И… что? – неуверенно произнесла Арина. – Мы же не можем предъявлять человеку обвинения только из-за одной туалетной воды, к тому же это может вообще ничего не значить.

– Разумеется, не можем. Для обвинений нужны реальные доказательства.

– И как мы их раздобудем?

– Есть у меня кое-какие соображения. Думаю, завтра, ближе к обеду, я смогу вам озвучить дальнейший план действий.

Глава 49

К двухэтажному дому из белого кирпича за литым забором с серебряными листьями Феликс прибыл ещё затемно. Проехав по улице дальше, он выбрал подходящее место и остановился на обочине.

В начале седьмого в окнах первого этажа зажегся и погас свет, вскоре за этим автоматически открылись автомобильные ворота и выехал черный «Ниссан». Соблюдая приличную дистанцию, «Ауди» последовала за ним.

Приехали они к собору, выстроенному в русско-византийском стиле. Под колокольный звон, зовущий на службу, Богдан вышел из машины и поспешил в храм.

Пробыл он там всю службу и вышел одним из последних. Наблюдая за Богданом из машины, Феликс отметил, что время от времени он сводит к переносице брови и щурится, отчего на его спокойном, гладко выбритом лице возникает гримаса человека, у которого невольно и некстати всплывают какие-то неприятные воспоминания.

После церкви «Ниссан» поехал на кладбище. Там уже и Феликсу пришлось выйти из машины, чтобы не упустить Богдана из вида.

Расчищенные дорожки привели к могиле с мраморным надгробием. Зайдя за оградку, Богдан присел на корточки и стал поправлять букеты искусственных цветов и баночки со свечами, попутно сметая с плиты сухие листья и прочий мелкий мусор.

Феликс, стоявший за деревьями соседнего участка, понаблюдал за этим, и зрачки его вдруг моментально расширились, заполняя чернотой всё глазное яблоко. Мраморное надгробие приблизилось, словно зум-объектив камеры увеличил картинку, и Феликс увидел фотографию-портрет женщины с роскошными каштановыми волосами, даты рождения и смерти.

Посмотрев на наручные часы, Феликс достал мобильный телефон и окольными путями пошел к выходу с кладбища, на ходу набирая номер капитана Мухина.

– О, Феликс, привет! – Голос участкового прозвучал так громко, что, казалось, сумел потревожить кладбищенскую тишину. – Вернулись уже?

– Нет, мы ещё в Крыму. Дима, мне информация нужна. Можешь своего Пестимеева попросить связаться с его товарищем в Феодосии?

– И без Пестимеева могу связаться, у меня есть его контакты. Чего узнать-то?

– Причину смерти Тимченко Варвары Ильиничны, тысяча девятьсот семидесятого года рождения. Каково судебно-медицинское заключение?

– Понял. А когда надо?

– Срочно. Сейчас.

– Понял. Перезвоню.

Сев за руль, Феликс отъехал от кладбищенского забора. Дальше сопровождать черный «Ниссан» он не стал – Феликс возвращался в Береговое.

Перезвонил капитан Мухин через два часа, когда Феликс стоял на балконе своего номера и наблюдал за движением лёгких облаков по глянцево-синему небу.

– Значит так, – сказал Дмитрий, – Тимченко Варвара Ильинична скончалась от сердечного приступа.

– Рановато в её возрасте.

– Всех подробностей мне не сообщили, но вроде она долгое время страдала то ли какими-то нервными расстройствами, то ли депрессией, принимала сильнодействующие препараты, возможно, сердце и не выдержало.

– А-а-а… ага, понял. Слушай, а можешь на всякий случай дать номер этого товарища феодосийского? Как его зовут?

– Сергей.

– А отчество?

– Не знаю, Сергей Дёмкин он. Записывай номер, диктую…

Слушая голос участкового, Феликс продолжал смотреть на облака задумчивым долгим взглядом.

– Спасибо, Дима, ты опять меня выручил.

– Ерунда. Когда возвращаетесь?

– Надеюсь, на днях.

– Отлично. Винца крымского привезёте?

– Какого тебе?

– Да-а-а… любого!

– Привезём.

Закончив разговор, Феликс обзвонил своих сотрудников и сообщил, что через десять минут ждет всех в столовой главного корпуса, добавив, что Алекс на этом разговоре не нужен, звать его не стоит.

К моменту, когда команда собралась, директор уже сдвинул два стола вместе и расставил стулья. Когда люди расселись, Феликс рассказал о своей утренней поездке и выводы, сделанные после.

– Похоже, друг семьи Тимченко испытывал какие-то чувства к матери Алекса. Навряд ли исключительно дружеская привязанность к покойной гоняет его от церкви к кладбищу.

– А смысл убивать её мужа и сына после того, как она умерла? – Гера внимательно смотрел на директора, ловя каждое его слово.

– Возможно, Богдан винит их в её смерти.

– Пф-ф-ф! – фыркнула Алевтина. – Водевиль какой-то! Даже фотографий хватило, чтобы понять – отец Алекса вполне симпатичный мужик, хорошая, открытая улыбка, видно, что любит свою семью, не из-за него же она депрессиями страдала и в конце концов умерла!

– Тут мы можем только догадываться…

В столовую заглянула женщина с подносом и спросила, надо ли накрывать на стол?

– Пока не надо, спасибо, – ответил Феликс. – Так вот, кратчайший путь к доказательствам в этой истории – чистосердечное признание. Пусть он сам всё расскажет.

– И как мы этого добьемся? – Сцепив руки в замок, Валентин исподлобья уставился на начальство. – Запытаем?

– Это на крайний случай. Для начала – запугаем. Устроим маленькое костюмированное представление для одного зрителя. У Варвары Тимченко были приметные волосы, думаю, не составит особого труда купить похожий парик. Так же понадобится грим, хорошо бы – театральный, но это мы вряд ли где-то тут найдем, так что сойдет и обычная косметика. Арина, ты вроде говорила, что через свои отражения не можешь слышать звуки, только видишь происходящее?

– Это так, – закивала девушка, – но если человек стоит близко к зеркалу и что-то говорит, я могу прочитать по губам.

– Прекрасно. Ты уже поняла, наверное, что будешь изображать призрак Варвары?

– Ага! – Её васильковые глаза вспыхнули азартом.

– И что нам это даст? – поинтересовалась Алевтина.

– А вот и посмотрим. Гера, ищи, где тут парики продаются.

– Уже ищу, – ответил парень, глядя в экран своего смартфона.

Когда в столовую заглянул Алекс, за столами шли разговоры о крымской природе, погоде и достопримечательностях Феодосии. О том, что у его покойной матери и друга семьи, возможно, были какие-то странные отношения, что могло стать причиной покушения на двойное убийство, парню решили не сообщать до выяснения всех обстоятельств.

Глава 50

– Закрой глаза, – сказал Феликс, и Арина послушно опустила ресницы.

Открыв палетку с тенями, мужчина взял кисточку и тонкими штрихами принялся наносить косметику, словно рисовал портрет другого человека на лице девушки. Затаив дыхания, сотрудники агентства «ЭФ» наблюдали за происходящим, всем составом собравшись в номере директора. Арина сидела на диване, на спинке которого висел парик и белая рубашка-платье.

Вскоре юная девушка стала старше лет на тридцать – появились морщинки, «складки скорби» в уголках носа и рта, сильнее заострились черты лица и появилось некое сходство с посмертной маской.

Когда Феликс закончил и Алевтина натянула на голову Арины парик, зрители невольно ахнули. Мало того, что сходство с Варварой вышло поразительным, получилось лицо покойницы, ненадолго вышедшей из загробного мира к людям.

– Да уж! – с чувством выдохнул Сабуркин. – Не дай бог такое дома у себя увидеть!

– На то и рассчитано. – Феликс растушевал кисточкой пару мелких резких штрихов и остался доволен результатом.

– И када ж пужать охальника поедем? – спросил Никанор, поверх оправы очков с прищуром разглядывая внучку.

Феликс глянул на часы: семь часов утра.

– Неизвестно, как сегодня сложится день Богдана, отправится ли он снова в церковь, или в кафе, или ещё куда, поэтому поедем наугад, посмотрим, стоит ли во дворе машина, дальше – по ситуации.

Через пару минут из люкса вышла компания, среди которой была девушка с шикарными волосами, в узких джинсах, длинной белой рубашке и солнцезащитных очках, закрывающих половину мертвенно-бледного лица.

Арина, Валя и Алевтина сели в машину Феликса, а с Герой поехал Никанор.

– А не заметят соседи, что мы такой толпой в чужой дом полезли?– То и дело Арина прикасалась к парику, проверяя, не съехал ли он.

– Мы с Алей залезали – никто ж не заметил, – напомнил Сабуркин.

– Если заходить не через автомобильные ворота, а через калитку, то та часть забора смотрит на пустые участки, где только-только строить что-то начинают, – добавила Алевтина. – Так что всё нормально будет, не беспокойся.

– Надеюсь. – Девушка всё равно немного волновалась. – Феликс Эдуардович, в одном зеркале отражение оставлять или в нескольких?

– Во всех оставляй, какие найдутся.

– А он там от разрыва сердца не окочурится? – засомневался Валентин.

– Понадеемся, что выдержит.

Черного «Ниссана» во дворе не стояло, в окнах не горело света, но на всякий случай Феликс еще и позвонил в звонок калитки, выходящей к пустым участкам. Ответа не последовало. Оставив Геру с Никанором наблюдать за автомобильными воротами, Феликс отъехал чуть дальше и выпустил из салона Валю с Ариной.

– Может, тоже пойти с ними? – сказала Алевтина, провожая парочку взглядом.

– А смысл? Через стены проходить не надо, Сабуркин сам все замки вскроет.

– За компанию и для страховки.

– Не стоит, Аля, три человека – уже толпа.

Из машины они наблюдали, как Сабуркин с Ариной подошли к калитке, притормозили на пару секунд и скрылись во дворе.

Поднялся ветер и погнал по сизому небу серые клочья облаков, сгоняя их в дождевые тучи.

– Алекс нас потерял уже, наверное, – сказала Алевтина.

– Позвонит если что. – Постукивая пальцами по баранке, Феликс смотрел то в лобовое стекло, то в зеркало заднего вида. Дорога, улица оставались пустыми.

Зайдя в дом из белого кирпича, Арина сразу увидела первое зеркало – в прихожей, оно было то, что надо: большое, но не в полный рост, как раз, чуть ниже пояса, где ещё не были видны джинсы под белой рубашкой. Девушка коснулась пальцами стекла, и по серебристой поверхности, словно по гладкой воде, прошла едва заметная рябь. Затем Арина отступила в сторону, а её отражение осталось в зеркале.

В это время Валентин прошелся по комнатам, отыскал, где ещё висят зеркала, и направил девушку.

Справились быстро и поднялись на второй этаж, где располагались две спальни. Вдруг с улицы донёсся приближающийся звук автомобиля. От испуга Арина даже присела, словно это помогло бы ей стать невидимой. Глянув в окно через щель в занавесках, Валентин успокоил – это просто машина мимо проехала. Но девушка всё равно нервничала и поторопилась закончить как можно скорее.

Оставив отражения в зеркалах по всему дому, они засобирались уходить. Уже у входной двери Валентин притормозил у зеркала. Из сумеречной стеклянной глубины запавшими глазами на изможденном скорбном лице на него смотрела женщина в белом. Затем она отвернулась, колыхнув длинными темными волосами и скрылась, уйдя куда-то за раму.

Беспрепятственно покинув дом, пара села в «Ауди», и машина уехала. За нею последовал и синий «Опель».

Место выбрали на набережной, неподалеку от кафе «Салют», где связь Арины с двойниками была прочной и стабильной.

Погода продолжала портиться: на море разыгрался шторм, и серые волны покатились к берегу, сталкиваясь друг с другом и разбегаясь прочь. Кафе и магазинчики были еще закрыты, набережная тянулась вдоль беспокойного моря пустой асфальтовой лентой.

– Наверное, я не хотела бы жить у моря, – сказала Арина, глядя на плывущие над волнами дымные чёрные тучи.

– Почему? – Валентин опустил заднее стекло и закурил.

– Зимой здесь пусто и грустно, а летом, наверное, шумно и суетливо.

– Зато – море, – возразила Алевтина. – Воздух, красота, здоровье. Я б круглый год купалась, в любую погоду.

Из стоявшего за «Ауди» «Опеля» вышел Гера, и Феликс опустил стекло со своей стороны.

– Так что, какие дальше планы? – Парень оперся рукой о край крыши и заглянул в салон.

– Ждем, пока наш друг вернется домой, – ответил Феликс.

– Пока это все наши планы.

– Так может, он вечером только вернется. Давай оставлю вас тут с Ариной, а остальных в Береговое отвезу? Тут дороги-то десять минут, по первому же звонку примчимся обратно. А то и Алекса надолго не хочется без присмотра оставлять.

– Давай так и сделаем, – кивнул Феликс. – Только держите при себе мобильники. Мало ли, кто из вас и в какой момент может понадобиться.

Глава 51

К моменту, когда Богдан Андреевич, наконец-то, явился домой, Арина уже дремала, свернувшись калачиком на заднем сидении и подложив под голову руку так, чтобы не повредить грим. Её директор так и сидел за рулем, глядя в лобовое стекло на набережную, казалось – он спит с открытыми глазами. Внезапно девушка распахнула ресницы и резко поднялась.

– Пришёл? – обернулся Феликс.

– Ага. – Даже под слоем косметики было заметно, как побледнело лицо Арины.

– Рассказывай обо всём, что видишь.

Она кивнула, её васильковые глаза потемнели и взгляд застыл, уставившись в пространство. Немного помолчав, девушка произнесла глухим тихим голосом:

– Мужчина вошел быстрым шагом. Кажется, он чем-то взволнован. На зеркало в прихожей не обратил внимания. Прошел в гостиную комнату на первом этаже. Открыл бар, достал бутылку коньяка, бокал – налил, пьёт. Переводит дух, оглядывается и вот… видит моё отражение. Стоит, смотрит. Теперь медленно идет к зеркалу.

– Отходи вглубь, тоже медленно.

– Отхожу. Он уронил стакан.

– Что-нибудь говорит?

– Пока нет. А… вот, говорит, губы зашевелились…

Арина замолчала, полностью сосредотачиваясь на движении губ.

– Называет меня по имени – Варварой. Говорит, что виноват предо мной, не сумел уберечь, что надо было раньше уничтожить этот проклятый виноградник. Но теперь всё будет хорошо, он всё исправит.

Помолчав, девушка продолжила:

– Отошел к бару, взял другой стакан, наливает коньяк… Ай!

– Что такое?

– Связь прекратилась.

– Как? Почему так быстро? Обычно ведь гораздо дольше она держится.

– Просто в этот раз я создала не одного, даже не двух, а восемь зеркальных двойников.

– Вот оно что. Буду знать, что от количества отражений зависит продолжительность связи. Двойники там останутся или исчезнут прямо сейчас?

– Сразу растворяются после прекращения связи. Что дальше теперь делать?

– Поедем на виноградники.

– Прямо сейчас? И будем там его ждать?

– Именно.

– Но Богдан довольно плохо выглядел, ещё и выпил, навряд ли он сорвется прямо сейчас ехать в горы. Да и вечереет уже.

– Неизвестно, как он себя поведет, тем более после выпитого. Винзавод подходящее, даже комфортное место, чтобы провести там время, возможно, даже переночевать.

– Мне оставаться в краске?

– Если не сложно. Парик можешь пока снять.

Позвонив Герману, Феликс сообщил о дальнейших планах и о том, что Алекс тоже едет.

– Давай тогда где-то по дороге встретимся, или у винзавода нас ждите, – ответил парень.

– Хорошо. Машину я оставлю в придорожных зарослях напротив завода, вы тоже спрячьте транспорт, как приедете.

– Будет сделано.

У подъема на гору Агармыш начал накрапывать мелкий дождь, но у монастыря святого Луки он уже прекратился – весь день собиравшиеся над морем черные тучи, угрожавшие ливнями, оказались способны только на это.

В низине меж холмами плавали туманные сизые сумерки. Над виноградниками и впрямь стоял удивительно густой туман, сквозь который едва различимыми карандашными штрихами виднелись стебли лозы.

Оставив машину за деревьями, Феликс с Ариной перешли дорогу и остановились у ворот винзавода «Поместье призраков».

– Здесь подождем? – Девушка поежилась – она так и оставалась в одной легкой белой рубашке и джинсах.

– Лучше на территории.

– Забор высоковат, я вряд ли перелезу.

– Зато я перелезу, – усмехнулся Феликс. – Держись за меня.

Он подхватил Арину на руки и оторвался от земли. Это было не похоже на прыжок, они будто плавно перелетели через ограду и приземлились на территории. Опустив девушку на землю, Феликс снял куртку, набросил на её плечи и повел к каменной беседке.

– Посидим там, пусть нас будет меньше видно. Могли бы и в здание войти, но замки ломать не хочу – дождемся Валентина.

Присев на скамью, они какое-то время молчали, глядя на причудливые туманные сгустки. Туман и впрямь походил то на зверей, то на человеческие фигуры, блуждающие по округе без цели и смысла.

– Похоже на дым, – сказала Арина. – Будто что-то горит. Феликс Эдуардович, я ничего не поняла. Отчего Богдан хотел спасти Варвару и при чём тут эти виноградники?

– Догадываюсь, но не хочу делиться домыслами, пока они только домыслы. Совсем чуть-чуть осталось, подожди.

Где-то минут через сорок послышались автомобильные моторы – к винзаводу подъезжали машины агентства.

– Наконец-то. – Девушка зевнула, поднимаясь со скамейки.

– Что Алексу скажем, если спросит, как мы тут оказались, если ворота закрыты?

– Он на такие вещи, по-моему, вообще внимания не обращает. Слишком много своих проблем в голове, чтобы еще и детали подмечать. Он даже не заметит, что ты в гриме и как-то изменилась лицом, вот посмотришь.

Ворота щелкнули открывающимся замком, на территорию вошли сотрудники вместе с Алексом. Парень выглядел встревоженным, но тревога была вовсе не от новостей, а от их отсутствия – не получив инструкций от начальства, чего стоит говорить клиенту, а чего не стоит, сообщать ему не стали вообщеничего, лишь поставили перед фактом – едем на винзавод на ночь глядя. Поэтому сходу он засыпал Феликса вопросами:

– Что случилось? Почему мы здесь?

– Сейчас всё расскажу. Идёмте.

В помещении Феликс сразу предупредил, чтобы не включали свет и в крайнем случае подсвечивали мобильниками, не направляя экраны в стороны окон.

– Снаружи не должно быть заметно, что в здании кто-то есть, понятно?

Сотрудники закивали, а Алекс уточнил:

– Мы тут в засаде сидим?

–Именно.

– И кого поджидаем?

– Дядю Богдана.

Лицо парня удивленно вытянулось.

– Присаживайся, – Феликс указал на одно из кресел вокруг резного деревянного стола недалеко от барной стойки, – сейчас всё расскажу. Видишь ли, в чём дело…

Но тут вмешался Гера, он смотрел в окно, выходящее на дорогу к холмам со стороны ворот:

– Священник идёт.

– Какой? – обернулся Феликс.

– Здоровый тот, лохматый, как его…

– Отец Александр?

– Видимо. У него в руке какой-то дрын, навроде тех длинных палок, которыми дерутся монахи Шаолиня. Что за манера у этих монастырских товарищей – всё время с дубьем в гости ходить?

– Может, он не к нам, – предположил Валентин.

Но поздний гость мимо не прошел, а завернул во двор завода.

– Покою-то никак не сыскать! – прокряхтел Никанор и пошаркал открывать дверь.

– Вечер добрый, – сказал Феликс, тоже выходя навстречу гостю. – Прошу прощения, но вы сейчас не вовремя. У нас тут, понимаете ли, нечто вроде спецоперации.

Отец Александр поморгал, оперся на свою палку, как на дорожный посох, и заявил:

– Без меня на этих холмах никакие спецоперации не проходили, не проходят и не пройдут!

Видя, что настоятель настроен по-боевому, Феликс пожал плечами:

– Что ж, проходите, раз настаиваете, но имейте в виду – с этого момента вы тоже в деле.

Глава 52

Валентин взял с витрины пару бутылок вина и понес на стол, где Никанор уже расставил тарелки с хлебом, колбасой, сыром и овощами, предусмотрительно привезенными с собой из Берегового.

Стемнело. Небо потихоньку очищалось от туч, демонстрируя щедрые звездные россыпи и полный диск луны – необычайно большой и чуть зеленоватый, похожий на неопознанный летающий объект, зависший над горной вершиной.

– Почему именно – дядя Богдан? – Свой вопрос Алекс задал в пространство. Он сидел в кресле рядом с отцом Александром, остальные расположились на разномастных стульях, принесенных из соседних комнат.

– Чтобы это понять, надо выяснить, что за взаимоотношения были у него с твоей семьёй, особенно – с матерью. – Феликс перевел взгляд на священника. Лунный свет, льющийся в окно за спиной настоятеля, подсвечивал длинные волнистые пряди волос, отчего казалось, что вокруг его головы полыхает серебристое пламя. – У меня как-то сразу сложилось впечатление, что вы, отец Александр, в курсе всех дел в данной округе, и уж тем более неплохо знаете эту семью. Вот и расскажите нам, внесите немного ясности.

Взяв со стола бокал, отец Александр промочил горло и поинтересовался:

– И чего ж рассказать? Про кого?

– Про Варвару, например. Странно, что такая молодая женщина – и так рано умерла.

– При чём прямо здесь, на виноградниках, сердечный приступ у неё и случился, – шумно вздохнул священник. – День ещё какой-то гиблый тогда выдался – жарища, духота передгрозой, совсем дышать было нечем. Думали, от жары ей плохо стало – полежит в прохладе, под кондиционером, и отойдёт, а она… даже скорой не дождалась, скончалась.

Отец Александр глотнул вина и перевел дух. Алекс смотрел на него, жадно ловя каждое слово.

– Болела Варвара, – продолжил он. – Я лет пять как сюда переселился, она уже плохо себя чувствовала. Не знаю толком, что за болезнь у неё была, с психикой что-то, вроде наследственное, по женской линии передавалось. Не сразу проявилось, надеялись, что обойдется, но не обошлось. В больнице она часто лежала, когда приступы случались, даже руки на себя наложить пыталась, но спасали всякий раз. Когда в порядке была – прекрасная женщина, добрая очень, а как опять болезнь подступала, так будто два разных человека. Много препаратов она сильных принимала, вот сердце и не выдержало.

– Я это помню, – вдруг сказал Алекс. – Помню, как мы с отцом ездили по врачам. Столько всяких методов перебрали… Тогда, именно тогда я стал искать какие-то нетрадиционные способы лечения, увлекся всякими этими центрами целительскими… да-да! Точно! Я вспоминаю! Мамы уже не стало, а я всё продолжал искать, надеялся, что разовью в себе способности и буду помогать другим людям!

– Благородное стремление, – сказал Феликс. – А что же дядя Богдан? Уж не был ли он влюблён в Варвару?

– Вот тут ничего не могу сказать, – развел руками отец Александр. – Никаких слухов, сплетен на этот счёт не ходило.

– Может, с детства они были знакомы, со школы, института? – помог Гера.

– Тоже не знаю. Вроде давно дружили, по бизнесу сотрудничали, а сколько знались – не скажу. Не так давно я тут, чтобы в курсе быть, а нарочно выяснять – надобности не возникало.

– Варваре нравилось заниматься виноделием? – спросил Феликс. – Любила она это место?

– Очень, да. – Священник так энергично закивал головой, что серебряное пламя в его волосах вспыхнуло с удвоенной силой. – Тимченки этот завод практически за бесценок взяли – убыточным он был, почти заброшенным стоял. Считай, с нуля производство поднимали, все силы, средства, всю душу сюда вложили. И добились успеха, заслуженно добились. Летом-осенью все дни тут проводили, вот только Варвара почему-то никогда не оставалась ночевать.

Повисла тишина, нарушаемая лишь плеском вина, разливаемого по бокалам.

– А вам здесь нравится? – поинтересовалась Арина.

– Нормальное место. Тихое.

– Вас перевели сюда монастырь восстанавливать?

– «Перевели», – хмыкнул священник. – Можно и так сказать. Оказала доверие патриархия, благословила реставрацией заняться, вот и реставрирую помаленьку с божьей помощью.

– А можно спросить, кем вы были до того, как стали священником? – спросил Гера.

– Джазовым музыкантом, бас-гитаристом. Собирался становиться физиком, а стал лириком. Всю жизнь положил на алтарь искусства, – усмехнулся отец Александр. – Чакалидис моя фамилия, грек я из Тбилиси. В каких только филармониях да музыкальных театрах не работал. При киностудии «Грузия фильм» занимался музыкальным оформлением кино и театральных постановок. Много лет проработал в группе «Эллада», по четыреста концертов в год давали на лучших площадках страны. В восьмидесятые годы не было в Советском Союзе звезды эстрады или коллектива, с которым бы лично я или моя группа не поработали бы вместе. Кого не назови – всех видел, всех знал. Но так жизнь повернулась, что закончилась моя музыка, вся сюда ушла.

И он указал на свою рясу. Что именно случилось в жизни Александра Чакалидиса, отчего закончилась его музыка, коллектив спрашивать не стал – было видно, ему не хочется этих расспросов.

Луна приблизилась и встала над виноградниками, заполняя собой окна и заливая зеленоватым светом весь просторный зал.

– Кажется, там кто-то есть, – Алевтина привстала с места, вытягивая шею.

– На дороге? – подскочил Валентин.

– Нет, прямо там, – она указала пальцем на окно рядом со стойкой бара, – в виноградниках.

– Никого там быть не может, – отмахнулся отец Александр, – всё огорожено, никто не пролезет. Это туман.

– Да нет же! – Аля встала и пошла к окну. – Там какая-то женщина! Идите сами посмотрите!

– Только не говорите, что это Варвара решила нас навестить, – пробормотал Гера, поднимаясь следом.

По дорожке меж виноградных стеблей и впрямь двигалась женщина – старушка среднего роста с аккуратной прической из белых локонов. На старушке было платье до колена с пышной юбкой и поясом-лентой, больше подходящее молоденькой девушке. Старушка шла, легко пританцовывая, и лунный свет пронизывал насквозь её полупрозрачную фигуру.

Перекрестившись, отец Александр откашлялся и принялся нараспев читать молитвы.

Приблизившись к проволочной сетке, разделяющий виноградники с территорией винзавода, старушка прошла сквозь неё, как туманная дымка, и, всё так же пританцовывая, приблизилась к окну, за которым белели смотрящие на неё лица. Взмахнув рукой, она слегка поклонилась, словно приглашала своих зрителей к танцу, затем ещё раз призывно махнула и ещё. Не оставалось сомнений – призрак звал потанцевать. Голос, читающий молитвы, стал громче: раскатистый бас отца Александра, казалось, разнесся по всему дому и за его пределы.

Так и не дождавшись ответа на своё приглашение, старушка закружилась по двору. И танцевала, пока не растворилась в искрящемся лунном тумане.

Глава 53

Рассвет застал компанию всё там же – в гостевом зале за столом. Откинувшись на спинку кресла, отец Александр крепко спал, утомлённым вином, молитвами и ночными бдениями, остальные бодрствовали. Желая размяться, Валентин походил по залу и притормозил у входной двери, задрав голову, – что-то вверху привлекло его внимание.

– Смотрите! – свистящим шепотом сказал он, не желая будить священника, и указал на оконное стекло над дверным проёмом.

На влажном от тумана стекле отчетливо виднелся отпечаток маленькой женской ладони с раскрытыми пальцами.

– Гос-с-споди, – выдохнула Алевтина, увидав отпечаток. – Столько страху натерпелись – и никак-то оно не закачивается!

– Солнышко покажется, пригреет, да и сгинет наваждение,– сказал Никанор. – А ну кыш отседова, неча пялиться. Пойди-те вон лучше бутылки пустые по мешкам мусорным распихайте, а то развели тут свинюшник!

– Начнем звенеть стеклотарой, отца чего доброго разбудим,– возразил Сабуркин.

– Верно, – поддержала Арина. – Потом приберемся, пусть батюшка отдыхает.

– Ну, как хотите! – проворчал старик и укоризненно посмотрел на стекло с отпечатком ладони.

Светлело. Серую мглу кое-где позолотили пока еще невидимые солнечные лучи. Подойдя к окну, Феликс посмотрел на пропавшую в тумане дорогу, ведущую к холму с полоской монастырской стены. Спустя мгновение к этой полоске прибавилась точка. Зрачки расширились, заполняя чернотой синеву глаз, и Феликс негромко произнес:

– Арина, надевай парик.

– Богдан едет? – подпрыгнул Алекс.

– Да, его машина. Иди сюда, – Феликс жестом поманил к себе парня, глядя на его одежду – на Алексе была легкая куртка поверх белой рубашки-поло. – Сними куртку.

Парень торопливо стянул ветровку, не задавая вопросов, а Феликс взял со стола чей-то бокал с недопитым красным вином и плеснул ему в лицо. Красная жидкость потекла по лбу, щекам, закапала на рубашку.

– Теперь оба поставьте свои мобильные в режим диктофонной записи и ступайте на виноградник. Помните, где проход через сетку?

Молодые люди закивали.

– И действуйте по сценарию, никаких импровизаций, ясно?

Они снова кивнули и выскочили из зала в коридор, ведущий к винному погребу и второму выходу – к виноградникам.

– Гера, – обернулся к нему Феликс, – сможешь сделать так, чтобы лоза шевелилась, двигалась?

– Попробую. Но лучше не отсюда. Тоже выйду, всё равно меня в таком туманище не увидит никто.

Герман торопливо вышел вслед за Алексом с Ариной, а остальные члены коллектива остались наблюдать за происходящим, спрятавшись за занавесками. В тишине, нарушаемой лишь короткими похрапываниями отца Александра, послышался звук подъезжающего автомобиля, черный «Ниссан» остановился у ворот. Вскоре во дворе послышались шаги, и вдоль окон прошел Богдан. Вид у него был такой, словно он всю ночь проспал в одежде и, скорее всего, не в кровати. В руках он держал бензопилу. Остановившись у забора-сетки, Богдан попытался завести бензопилу, но руки его дрожали и с первого раза не получилось.

– Валя, пусть она не заработает, – шепнул Феликс.

Сабуркин молча кивнул, поднял руку и устремил раскрытую ладонь в сторону мужчины за окном. Тот продолжал свои попытки завести инструмент, но, пару раз взревев движком, бензопила вдруг словно захлебнулась и замолчала, не подавая больше признаков жизни.

Пока Богдан смотрел на инструмент, раздумывая, как быть, за сеткой начало происходить странное. Штук шесть стеблей лозы вдоль ограды покачнулись, зашевелились торчащие в стороны прутья. Растения двигались так, словно их раскачивали порывы сильного ветра, в то время как остальной виноград стоял неподвижно. Уставившись на это явление, мужчина опустил бензопилу и стал оглядываться, пытаясь понять, что заставляет раскачиваться конкретно эти стебли. Затем затрещал, задвигался весь ряд и необъяснимое явление пошло волною вглубь, дальше по всему винограднику. Ветки с прутьями стали вытягиваться в одном направлении с таким звуком, словно какой-то невидимый музыкант взялся играть на «трещотке». Богдан попятился, отступая назад и громко крикнул, словно этот окрик мог остановить, прекратить необъяснимое поведение виноградных стеблей… И тут за оградой, в золоченом тумане, возникли две фигуры на некотором отдалении друг от друга – женщина в белом с распущенными по плечам длинными каштановыми волосами и – тоже в белом – молодой человек, но его лицо и одежду покрывали красные пятна, похожие на кровь.

Бензопила вывалилась из рук Богдана, ударила его по ноге, но он этого даже не заметил.

– Варенька, я виноват! – вдруг воскликнул он так громко, что его услышали за стеклом. – Не забрал тебя, не увез отсюда! А надо было, надо, пока это место проклятое тебя не отняло! Как же я виноват, Варенька! И ты, Илюша, меня прости, не хотел я тебя убивать, на волю судьбы всё отдал: поешь ты тот салат или не поешь – так тому и быть. И ты поел, немного, но поел. Значит, судьба твоя такая. Дождусь – умрет Виктор, так и займусь проклятым этим местом, доверенность на завод у меня есть. Вот и пущу виноградники под нож, всё тут снесу, уничтожу…

– В чём же виноградники провинились? – не выдержал Алекс.

– Здесь твоя мать рехнулась, из-за виноградников чертовых, тут и умерла!

– Да не из-за них мама рехнулась, по другой причине! Это вы из-за виноградников головой, видать, приболели, дядя Богдан!

После долгой паузы, Богдан воскликнул:

– Так ты живой, что ли?!

– Сюрприз, да? – с издевкой ответил парень, и лицо его исказилось от гнева. – Что ты наделал, больной идиот!

В полнейшей оторопи Богдан перевел взгляд на женщину, так похожую на Варвару.

– А ты тогда кто?

Арина не успела ответить – из тумана со стороны здания вышел Герман и, вынув из нагрудного кармана рубашки красную корочку удостоверения, произнес:

– Детективное агентство «ЭФ». Здравствуйте.

Глава 54

Косые солнечные прямоугольники лежали на полу гостевого зала. Опершись локтем о край стола, Богдан Андреевич сидел исмотрел на эти прямоугольники. Тот факт, что всё сказанное им было записано, не произвело на него особого впечатления: мужчина был зол, даже агрессивен, грозился судом агентству и, только увидав священника, успокоился и сник. Отчего-то именно присутствие отца Александра деморализовало Богдана и заставило отвечать на вопросы. И мозаика сложилась следующим образом:

План извести отца и сына он вынашивал давно, едва ли не с момента похорон Варвары, но никак не мог придумать, как это осуществить и не навлечь на себя подозрений. Однажды, будучи в гостях у Виктора с Ильей, он зашел в комнату Варвары и наткнулся на оставшиеся после её терапии таблетки – упаковки «Рогипнола», и забрал их с собой. Нет, их с Варей не связывала любовная история, она была верной женой и прекрасной матерью. Знакомы они были с юности, и Богдан питал к ней платонические чувства – она была для него Прекрасной Дамой, он ей служил, сама же Варвара снисходительно это принимала.

Когда она заболела, Богдан ни минуты не сомневался, что это призраки виноградника свели её с ума. Уговаривать Виктора продать винзавод, избавиться от этого предприятия не имело смысла – хозяйство стало для него ещё дороже и нужнее после смерти жены, единственной отдушиной, да и Варю было не вернуть. Но мысль о том, что если бы не виноградники, она осталась бы жива, не давала покоя, сверлила день и ночь. И виделся только один выход: избавиться от Виктора с Ильей и уничтожить, сравнять с землёй винодельню. Оставалось ждать удобного момента.

И он настал. Илья засобирался в Москву, на заключительный этап обучения в духовном центре, взяв с собой большую сумму наличными. Виктор не жалел средств на прихоти сына, лишь бы тот не впал в тоску по матери, чтобы не вылилось это в какое-нибудь нервное расстройство. С такими деньгами в сумке были шансы, что мальчишку убьют и ограбят в поезде, но он снял отдельное купе, а вагон был практически пустым. И тогда Богдан накрыл обед – проводы в дорогу, намешав в овощной салат порошка из толченых таблеток «Рогипнола», и позвал друзей в гости.

Когда все поели и славно посидели, он отвёз захмелевшего Виктора домой, а Илью на железнодорожный вокзал. Провожая парня до купе вагона, он улучил момент и забрал его документы с мобильным телефоном, чтобы за помощью сложнее было обратиться, когда плохо станет, и с опознанием затруднить, когда умрет где-нибудь по дороге.

И дело было сделано. Илья пропал, ничего о нём не было слышно, и Богдан понадеялся, что больше ничего и не услышит. Вот только Виктор не умер сразу, здоровый организм физически крепкого мужчины так просто не пожелал сдаваться, к тому же пил он всегда исключительно вино собственного завода, имея железную уверенность, что оно целебное. На самом ли деле так было или Виктор лишь фантазировал о волшебных свойствах своего вина, но огромная доза препарата его не убила, мало того, врачи давали благоприятные прогнозы полного выздоровления с коротким периодом реабилитации. Богдану даже пришлось продумывать следующий план – как не дать ему выйти из больницы. План был уже готов, как дома в зеркале явился призрак…

– Теперь-то понятно, что это был никакой не призрак, – усмехнулся он, продолжая рассматривать лучи на полу. – Но понять не могу, как вы эту иллюзию технически осуществили?

– Мы вообще большие технические специалисты, – ответил Валентин, щелкая зажигалкой. – Высокопрофессиональные.

Неслышными шагами в зал вернулась Арина – пока Богдан исповедовался солнечным прямоугольникам, она сходила в ванную и смыла, наконец, косметику с лица.

Посмотрев на часы, Феликс достал мобильный и сказал:

– Сейчас позвоню работнику органов правопорядка, договорюсь о встрече…

– Кому именно? – подал голос отец Александр.

– Некому Сергею Дёмкину, в секторе охраны общественного порядка работает.

– Этому не надо, – махнул рукой священник. – Лучше сразу – Пучкову, руководителю следственного отдела по Феодосии. Крестник он мой, недавно вот, взрослым, покрестился. Сейчас сам ему позвоню.

Из кармана рясы отец Александр извлек старый кнопочный телефон, встал с кресла и направился к выходу. В распахнутую дверь ворвалась утренняя прохлада, еще влажная от тумана, но уже подогретая солнцем.

Священник вернулся через пару минут и сообщил, что в отделении их ждут.

– Сказал я, что доставлю им сейчас чистосердечное признание под протокол, – добавил он, хмуро глядя на сгорбленную фигуру, неподвижно сидящую на стуле. – Можем ехать.

– Сейчас, минуточку, мы только приберемся! – И Арина заметалась вокруг стола, собирая пустые бутылки.

– Не надо, – остановил её Алекс, – сам потом уберу. Арина, оставьте, говорю, не убирайте ничего.

Находясь под впечатлением от рассказа Богдана, парень казался оглушенным, он судорожно сглатывал, морщился, словно его тошнило, и временами сильно бледнел. Положив на его плечо руку, Гера спросил:

– Нормально с тобой всё? Может, воды налить?

– Нет, в порядке я, просто пока не переварил последние новости, – слабо улыбнулся Алекс. – Как-будто дурной сон какой-то… Поехали в полицию, поехали скорее.

– Думаю, наше присутствие там не обязательно? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Феликс.

– Не обязательно, – вместо священника ответил Алекс. – Если даже начнёт отпираться, запись обоих признаний у меня есть.

– Тут уж без вас справимся, да, – кивнул отец Александр. – А то еще вопросы начнутся, кто вы такие, что тут делаете. Ну её, волокиту эту. Идемте.

И настоятель направился к выходу, прихватив по пути стоявшую у стены палку. Не выдержав, Гера поинтересовался:

– А зачем она вам? Вместо оружия, или волки тут водятся?

– Ногу я вчера подвернул. Вместо костыля.

Богдана Андреевича усадили на заднее сидение его же «Ниссана», за руль собирался сесть отец Александр. Пока Алевтина поочередно выводила на дорогу спрятанные за деревьями машины, остальные столпились у «Ниссана».

– Не боитесь с ним в одном салоне? – Валентин кивнул на безучастно смотрящее куда-то в сторону лицо за стеклом. – Вдруг чего выкинет.

– Пусть попробует, – мрачно ответил священник. – Башку проломлю, возьму грех на душу. По молодости карате занимался, да водным поло – кандидатский разряд.

– Тогда с вами не страшно, – улыбнулась Арина и тут же посерьёзнела. – Что-то не спокойно на душе. Не хочется Алекса… то есть Илью одного оставлять.

– Так он и не один остаётся. – Отец Александр хлопнул рядом стоящего парня по спине, от чего тот покачнулся. – Под моим присмотром будет. Хочет, у себя дома пусть живёт, хочет— в монастыре.

Измученное бессонной ночью и переживаниями лицо молодого человека посветлело.

– О! А можно? Я с удовольствием. Буду там помогать вам, что-то делать – лучший способ отвлечься и пережить всё это барахло. Еще и виноградники рядом, буду приходить туда, порядок поддерживать. С бухгалтерией еще надо разобраться, посмотреть, что там с поставками, может, задерживаем кому-то отгрузку продукции… Да мало ли чего!

– Прекрасная идея, – улыбнулся Феликс, видя, как он ожил, предвкушая работу. – Я оставлю Алексу визитку нашего агентства с почтовым адресом – отправьте на него свои реквизиты, отец Александр, перечислю вам посильное пожертвование на восстановление монастыря и на собачий ваш приют.

– Благодарствую, спаси Господь, – поклонился священник. – Про врача тут ещё одного знакомого вспомнил, хороший он специалист, но в Симферополе. Если сам не сможет приехать,то мы с Ильей к нему прокатимся. Приведём его голову в порядок, лучше прежней станет.

Алекс рассмеялся и полез в карман куртки, наброшенной поверх испачканной винными пятнами белой рубашки.

– Если не дождетесь меня и уедете раньше, возьмите, пожалуйста, сумку с деньгами – это гонорар вашему агентству. – Он протянул Феликсу ключ от номера.

– Я уже говорил – этого слишком много.

– Тогда возьмите сколько считаете нужным. Прошу вас. Я настаиваю.

Феликс взял ключ, и тут голос Алевтины издалека прокричал:

– Мы едем или как? Всё кареты поданы!

– Идём ужо, идём! Вот заполошная! – И старик Никанор направился к красной «Тойоте».

– Спасибо вам. – С улыбкой Алекс поочередно обнял Феликса, Арину, Геру и Сабуркина. – Столько всего сказать хочется, а слов нет, комок только в горле стоит и всё. Можно я буду иногда вам звонить? Расскажу, когда выздоровел папа, как идут мои дела, а если в Москву приеду, то в гости в ваш офис нагряну с вином, можно?

– Конечно, можно, – улыбнулся в ответ директор. – Ты отличный парень, вино у вас прекрасное, и история винзавода интересная. При случае я с удовольствием бы узнал о ней побольше.

– Я всё для вас выясню, хотите?

– Хочу. Удачи тебе, Илья. Всего вам доброго, отец Александр.

Сотрудники агентства «ЭФ» разошлись по машинам, Илья со священником сели в «Ниссан», и автомобильная процессия тронулась в путь.

Вернувшись в пансионат «Лазурный берег», Феликс стал собираться. Из раскрытой сумки выглянула синяя коробка с ампулой для инъекции. Достав её, он повертел в пальцах, решил, что ещё есть как минимум сутки и можно сделать укол на остановке по пути, убрал обратно.

Тут из коридора послышалось:

– Феликс! Феликс, иди сюда!

Его зачем-то звала Алевтина.

– Что такое? – Феликс вошел в раскрытую дверь соседнего номера.

– Смотри! – Женщина указала на экран телевизора.

Шел выпуск криминальных новостей и голос за кадром рассказывал:

– …по делу об убийствах сотрудниц духовно-просветительского центра «Лезард» задержан гражданин Ситников. – На экране возникло круглое лицо мужчины пенсионного возраста.

– По его показаниям, на преступление он пошел из мести, так как отнес в центр все имеющиеся сбережения за обещания вылечить его жену от онкологического заболевания, но в результате женщина скончалась, а деньги ему так и не вернули…

– Может, их теперь прикроют, ящериц этих?

– Понадеемся. Ты собираешься?

– Да-да, пакуюсь энергично. – Аля кивнула на дорожную сумку, откуда торчали вещи. – Валя с Герой буквально на пять минут сейчас отъехали, вернутся – и сразу можем стартовать.

– И куда же они отъехали?

– В винный магазин, – призналась Алевтина.

– Куда ещё вина? Предостаточно ведь взяли на винзаводе.

– Валя говорит, это эксклюзив и жалко раздавать, он чего попроще хочет закупить, на подарки там, на взятки.

– Ясно. Постучи ко мне, как приедут.

Вернувшись в номер, Феликс взял телефон и вышел на балкон. Ветерок гнал лёгкую рябь по умиротворенно-синему морю, вдоль кромки прибоя вразвалку прохаживались сахарно-белые чайки.

Набрав номер Дааны, он сразу услышал её голос.

– Возвращаетесь?

– Да. Сегодня выезжаем. Привезу тебе в подарок отличного вина для твоей коллекции, «Поместье призраков» называется. Тебе понравится.

– С нетерпением жду. – Голос в трубке улыбнулся. – И ты приезжай поскорей, тебя тоже ждут дома.

– Как они там?

– В неизменном порядке: перья блестят, шерсть лоснится. Но, по выражению Дона Вито, без тебя «они ощущают себя потерянными».

Феликс рассмеялся:

– Передай потерянным-растерянным, что я уже в пути. До встречи, Даана.

– До встречи.

Положив телефон на балконные перила, Феликс закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Так и замер, всем своим существом ощущая бескрайний теплый мир вокруг и своё присутствие в нём.

Content

Галина Полынская
Поместье призраков

История Агентства «ЭФ»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54