Терри Биссон

Почти дома

1. Старый гоночный трек

Трой едва смог дождаться, пока закончится ужин. Он хотел рассказать Таут о своем открытии; он хотел рассказать Багу; хотел рассказать хоть кому-нибудь. Если рассказать, то его догадки обретут реальность, но надо выбрать подходящего собеседника. Это не то, о чем стоит рассказывать родителям.

Он ерзал за обеденным столом, игнорируя мрачное молчание отца и болтовню матери. Она пыталась втянуть его в разговор, но, как и всегда, потерпела неудачу.

Трой очистил свою тарелку — это правило должно было соблюдаться неукоснительно. Сначала мясо, потом бобы, потом салат. Наконец-то!

— Извините, я могу выйти из-за стола?

— Ты не должен так торопиться, — заметил отец.

«Я знаю, что не должен торопиться», — подумал Трой, набирая шестерку на панели памяти телефона. Номер Таут был занят. Ничего удивительного. Он был занят почти всегда. Трой вызвал из памяти номер Бага.

— Извините, миссис Пасс, могу я поговорить с Багом?

— Кларенс, это тебя!

— Баг, это я, послушай. Догадайся, что я узнал. Помнишь тот белый забор на старом гоночном треке? Тот сломанный забор вдоль галереи?

— Тот самый, на котором полно надписей?

— Да, верно. Я кое-что сегодня обнаружил. Нечто очень странное. Очень удивительное.

— Что ты обнаружил?

— Ну…

Внезапно Трою расхотелось рассказывать о своем открытии по телефону. Это показалось ему в некотором роде опасным шагом. А что, если взрослые услышат? А что, если им ни за что не надо этого слышать? Все возможно. Каждый ребенок знает, что мир полон таких вещей, о которых взрослым лучше не знать. Все, что выходит за рамки обычного, вызывает у них тревогу. И тогда они начинают кричать. Или шептаться.

— Ну, так что? — переспросил Баг.

— Я не могу сейчас об этом говорить, — сказал Трой, понижая голос, хотя родители вряд ли могли его услышать из соседней комнаты: у них, кажется, происходило очередное совещание шепотом. — Я расскажу тебе завтра. Приходи к нашему дереву завтра в обычное время.

— У меня тренировка.

— Но только после полудня! У нас еще останется время для рыбалки.

«Нашим деревом» считался клен на углу Дубовой и Кленовой улиц, а обычным временем был по возможности самый ранний час после завтрака, насколько позволяли обязанности по дому, обусловленные жизнью с родителями. Для Троя это означало необходимость сгрести осыпавшиеся с дикой яблони плоды и унести их с дорожки.

Старый гоночный трек находился на краю города, где за домами уже виднелись поля. Нового трека не существовало, был только старый, давно заброшенный. Он представлял собой просто грязную овальную колею вокруг мелкого озера, заросшего лилиями и зеленой тиной. Трой и Баг называли его Тинным озером. Вернее, так назвал его Трой, а Баг только согласился. Баг почти всегда соглашался.

Гоночный круг мог быть построен для лошадей, но поблизости не было ни одного стойла. Он мог предназначаться для автомобилей, но гаражей тоже не было. Казалось, уже никто не помнил, когда и для чего было возведено это сооружение.

К старому треку они отправились на велосипедах, и по дороге Трой снова попытался рассказать Багу о своем открытии.

— Ты знаешь тот белый забор, идущий вдоль узкого конца трека? Тот самый, на котором полно всяких надписей? Так вот, после того как ты вчера ушел на бейсбол, я взобрался на трибуну, а когда посмотрел вниз…

— На трибуну! Ты туда забрался? Они же такие расшатанные, в любой момент могут обвалиться!

— Но не обвалились же, и не обвалятся, если смотреть, куда ступаешь. Ну вот, мы и приехали. Сейчас я тебе покажу.

Они оставили велосипеды у проволочного ограждения. Их можно было не пристегивать цепью. Никто не приходил на старый трек, и никто в их городе не воровал. Иногда Трой даже жалел об этом.

— Пошли, ты сам все увидишь!

Трой потащил приятеля через дыру, которую кто-то (не они) прокопал под забором, потом по темному тоннелю под трибунами, где стояли неработающие автоматы по продаже прохладительных напитков. Баг тащил с собой рюкзак с бейсбольной перчаткой и пакетом печенья. Обычно они сразу пересекали трассу и шли к озеру, но сегодня, выбравшись на яркий свет, Трой направился наверх по трибуне, используя сиденья в качестве ступенек.

Трой знал, что Баг боится высоты, но знал и то, что он пойдет следом. Доски при каждом их шаге качались и жалобно поскрипывали.

— Дешевые места, — произнес Трой, усаживаясь в верхнем ряду.

Баг пристроился рядом и поставил рюкзак между ног. Отсюда им был виден весь трек с озером посредине. За забором напротив тянулись ровные ряды бобового поля, а еще дальше виднелись дюны.

— Вчера, когда ты пошел на бейсбол, я остался, — сказал Трой. — Мне нравится приходить сюда и читать или просто смотреть по сторонам. Иногда я представляю, как все было, когда по треку проносились лошади или машины, понимаешь?

— Догадываюсь, — отозвался Баг, не имеющий столь богатого воображения.

— Ну ладно, посмотри на тот забор отсюда.

Белый забор тянулся вдоль узкого конца трека, доходя до половины поля. Старая покосившаяся арка из фанеры делила его на две части в том месте, где когда-то была линия старта и финиша. Напротив главной трибуны забор выглядел почти целым, зато та часть, которая загибалась к озеру, наклонялась то вправо, то влево. Некоторые секции уже попадали, остальные едва держались.

— Для чего нужен этот забор? Он ничего ни от кого не загораживает. Посмотри, как две его части сходятся у арки. Разве они не похожи на два крыла, только сломанных?

— Наверно, — согласился Баг. — Но…

— К тому же, как ты видишь, забор совсем хлипкий. Его соорудили из реек и проволоки и натянули белую парусину.

— Наверно, он поставлен специально для надписей. — Баг прочел их вслух, словно проходя тест: — «Безумный Канди обгонит всех. Все вместе болеем за Бадди Кола!»

— Может, и так. Но может быть, и нет, — сказал Трой. — Две половины забора могли быть крыльями.

— А?

— Это можно увидеть только отсюда. Видишь? Они похожи на крылья аэроплана — старого летательного аппарата — из дерева, проволоки и парусины. Половинки забора соединяются аркой, она могла быть фюзеляжем. — Трой гордился своими познаниями об аэропланах, почерпнутыми полностью из книг. — Передняя часть арки, та, что смотрит на трек, должна быть кабиной.

Баг отнесся к этой гипотезе скептически:

— А где же хвост? У аэроплана должен быть хвост.

— Вон тот домик, — пояснил Трой, указывая на деревянное строение с другой стороны арки. Домик опрокинулся от старости и распался на две части. — Он мог быть V-образным хвостом, такой бывает у некоторых аэропланов. Отсюда все выглядит совершенно по-другому. А вдруг это был аэроплан, который разбился много-много лет назад, и он был слишком большим, чтобы его уничтожить или перевезти в другое место. Тогда и построили этот гоночный трек, чтобы никто не догадался, какой секрет тут скрывается.

— А какой секрет? — спросил Баг.

— Такой, что это именно аэроплан, — ответил Трой.

— Интересно, — протянул Баг и заглянул в свой рюкзак. — А теперь нам пора на рыбалку.

Багу всегда было пора идти на рыбалку. Рыбалка на Тинном озере походила на подледный лов. Никто из них никогда не ловил рыбу зимой, но Трой читал о зимней рыбалке в журнале. Надо было проделать отверстие во льду (в тине), забросить туда крючок и ждать. Но недолго. Мелкие синежаберники так старались поймать хоть что-нибудь, что дрались за наживку; они клевали и на червей, и на сыр, но на червей все же лучше.

Трой и Баг осторожно спустились с трибуны по скрипучим ступеням и поперек овального трека направились к его узкой части. Они прошли через забор (или крыло), через проем на месте упавшей секции и по тропинке прошли через заросли тростника к озеру. Рыболовные принадлежности лежали там, где они их оставили в прошлый раз, — под досками причала. В яме под старым вязом нашлись и черви.

Некоторое время они сидели рядышком на краю причала, ловили синежаберников и бросали их обратно. Рыбки были слишком малы для еды, но это было не важно: у мальчиков с собой имелось достаточно печенья. Трой поймал одиннадцать, а Баг — двадцать шесть рыбок. Улов Бага всегда был больше. Трой тратил слишком много времени, чтобы аккуратно освободить крючок. Он гадал, сильно ли это вредит рыбе.

Трой начинал понимать, что ловля на крючок не проходит бесследно.

В Тинном озере водились не только синежаберники. Там жили еще и сомы, громадные, как шлюпки. Трой однажды видел такого с края причала, когда солнечные лучи упали особенно удачно. Баг однажды тоже видел что-то похожее — по крайней мере, он так говорил.

После поимки первого «возвращенца» Трой потерял интерес к рыбалке. Он продолжал забрасывать удочку, чтобы доставить удовольствие Багу, но не торопился менять червя. Ему и так было хорошо сидеть на солнышке и рассуждать о разных вещах. Как обычно, говорил в основном Трой, Баг был больше настроен слушать.

— Ты никогда не задумывался, как люди попали в наш город? — спросил Трой.

— На одном маленьком аэроплане?

— Он довольно большой. А потом они размножились. Разве ты не замечал, как они все похожи?

— Может быть. Но мне пора идти на тренировку.

Они спрятали удочки и пошли обратно к трибунам. По пути Трой внимательно осмотрел две секции белого забора. На них были написаны разные лозунги, но длина обеих секций совпадала. Разве это не доказательство, что на самом деле они были частями крыла? И арка, соединявшая их, вполне могла быть фюзеляжем. Она имела около двадцати футов в длину и плоскую крышу; с одной стороны на уровне пояса виднелась распахнутая створка.

— Я заберусь внутрь, — сказал Трой, карабкаясь наверх.

Баг недовольно заворчал, но забросил рюкзак на спину и полез за ним. Пол и потолок внутри были из дерева. Крыша была такой низкой, что им пришлось пригнуться под трехлопастным винтом вентилятора. Трой поднял руку и повернул лопасти.

— Ну и воняет здесь, — заметил Баг, сморщив нос.

— Мышиный помет, — сказал Трой.

— Что это?

— Мышиные какашки. Мышиное дерьмо, — объяснил Трой. — Пойдем посмотрим, что в передней части.

— Хорошо, только уже поздно.

Деревянный пол скрипел и прогибался под их ногами, но они прошли в самый дальний конец, к грязному окошку, выходящему на трек. Под окном нашелся старинный радиоприемник, заполненный множеством разнокалиберных вакуумных ламп. Прибор стоял на низкой полке, рядом с пепельницей, полной белого песка.

— Здесь определенно была рубка, — заявил Трой. — Самое главное помещение. Иначе откуда бы здесь взялся приемник?

— Для объявлений, — предположил Баг. — Все равно мне пора на тренировку.

— Ладно, ладно, — согласился Трой.

Он выбрался наружу и помог Багу вытащить рюкзак. У входа в тоннель он остановился и оглянулся. Теперь даже с земли сооружение представлялось ему аэропланом. Уже не стоило взбираться на трибуны, чтобы это заметить. Просто надо было включить воображение.

— А как насчет пропеллера? — спросил Баг. — На старом аэроплане, построенном из дерева и парусины, должен быть пропеллер.

«Правда», — подумал Трой, вслед за приятелем заходя в тоннель. Это замечание не открывало никаких новых перспектив, наоборот, оно противоречило его открытию и потому не понравилось Трою.

Мальчики вместе доехали до обычного места встречи, где им предстояло повернуть в разные стороны. Баг жил в старой части города, засаженной деревьями. Трой жил в более современном большом доме, неподалеку от торгового центра.

— Увидимся завтра, — сказал Баг.

— Я вряд ли смогу выбраться завтра, — ответил Трой. — Мне придется идти в торговый центр с кузиной.

— С кривой девчонкой? Она так любит командовать!

— Она нормальная, — сказал Трой.

2. Кривая девчонка

Таут приходилась Трою кузиной, но он всегда считал ее своей сестрой, так как других детей в их семье не было. Они вместе росли, вместе спали и даже мылись вместе, пока взрослые не вспомнили, что один из детей — мальчик, а вторая — девочка.

Таут исполнилось одиннадцать, на год больше, чем Трою. Свое прозвище она получила после того, как мать возила ее на лечение в Квебек и она научилась отвечать «Таут» на все вопросы.

По-французски это слово означало «все», и это, по мнению Троя, было очень забавно, поскольку Таут явно не получила «всего». Сначала умерла ее мать. Потом у нее искривился позвоночник, и процесс продолжался, так что девочка едва могла ходить и совсем не могла ездить на велосипеде. Раз в неделю она посещала специального доктора в торговом центре, и Трой шел вместе с ней, так что они могли притворяться, будто гуляют просто ради развлечения. Хотя на развлечение это было не похоже. Как правило, Таут выходила от доктора совершенно измотанной, и частенько на ее лице сохранялись следы слез.

На следующее утро Трой на велосипеде отправился к дому Таут, стоящему неподалеку от обычного места встречи. У входа стояла незнакомая машина. Дверь была открыта, отец Таут сидел в гостиной с двумя странными мужчинами и что-то шепотом обсуждал с ними.

Таут сидела на ступенях. Она выглядела довольно мрачно, но, увидев Троя, улыбнулась.

— Я видела тебя во сне этой ночью, — сказала она. — Мне снилось, что у тебя есть собственный аэроплан и ты взял меня с собой на прогулку.

— Вот это да! — воскликнул Трой.

Он сел рядом с ней и рассказал о своем недавнем открытии на старом гоночном треке. Теперь он как никогда был уверен в своей правоте.

— Возьми мой рюкзак, он в комнате, наверху, — попросила Таут. — И мы можем идти.

— Разве ты не идешь сегодня в торговый центр на лечение?

— Они решили приостановить курс, — многозначительно сказала Таут, словно приостановка означала какое-то действие, а не его отсутствие. — Так что я свободна целый день. Прихвати бутылку спрайта из холодильника. А отцу мы можем оставить записку.

Таут села на раму велосипеда. Она могла устойчиво сидеть, а вот стоя должна была на что-то опираться. До места встречи они доехали как раз вовремя — Баг был еще там.

— Откуда она взялась? — спросил он Троя. — Мне казалось, ты говорил, что вы пойдете с ней в Торговый центр.

— Я хочу посмотреть на аэроплан, — сказала Таут.

— Она хотела пойти с нами на рыбалку, — добавил Трой.

— У нее же нет удочки, — возразил Баг.

— Таут может воспользоваться моей, — предложил Трой.

Они снова оставили велосипеды у проволочного заграждения и полезли внутрь. Здесь Таут не доставила много хлопот: в тоннеле она держалась за обоих мальчиков и вместе с ними прошла мимо темных автоматов по продаже напитков.

Тем временем Трой размышлял, как помочь ей забраться на трибуну. Оказалось, что и это не проблема. Как только они вышли из тоннеля на свет, Таут несколько раз моргнула, а потом заметила:

— Это определенно аэроплан.

— А? — удивился Баг.

— А-э-роплан, — повторила она, тщательно выговаривая каждый слог. — Довольно старый, весь из дерева и парусины. Давайте посмотрим изнутри.

— Там очень старый деревянный пол, — заметил Баг, но Трой и Таут уже шли к треку.

Приятели помогли девочке забраться внутрь, потом вскарабкались сами.

— Ну и запах тут, — сказала Таут, сморщив носик.

— Мышиный помет, — объяснил Баг.

— Здесь кабина, — сказал Трой и попытался протереть окно, но большая часть грязи налипла снаружи.

— И здесь включается двигатель, — заметила Таут.

— А вот и радио, — показал Трой.

— Это приемник, — сказала Таут. — Он может улавливать энергию из воздуха. Вокруг нас носится множество волн, которые никто не использует. Включи его.

Трой повернул самую большую ручку сначала вправо, потом влево.

— Ничего.

— Я догадалась почему! — воскликнула Таут и показала на пепельницу с белым песком. — Аккумулятор пересох. Баг, дай мне, пожалуйста, бутылку со спрайтом, она в рюкзаке.

Болезнь Таут не позволяла ей самой дотянуться до рюкзака. Баг что-то проворчал, но выполнил просьбу и протянул ей пластиковую бутылку. Таут стала тонкой струйкой наливать прозрачную жидкость в пепельницу, выводя мокрую спираль на поверхности песка.

— Для чего это? — спросил Трой.

— Спрайт — хороший электролит, — ответила Таут и протянула бутылку Багу. — Теперь можешь положить ее назад.

— Спасибо, — саркастически произнес он, укладывая бутылку. — Не пора ли отправляться на рыбалку?

Баг выловил двадцать одну рыбешку, Трой поймал шестнадцать. Даже Таут, девчонка, сумела поймать и вытащить одиннадцать синежаберников.

Трой бросил удить, как только поймал первого «возвращенца», но Таут продолжала забрасывать удочку.

— Не понимаю, почему все жалеют рыбу, — сказала она. — А мне жаль червяков.

— У тебя преувеличенная симпатия к червям, — заметил Баг.

Спина Таут была настолько изогнута, что ей приходилось сидеть боком на досках причала.

— На самом деле мне больше всего хочется увидеть того гигантского сома, о котором вы все время рассказываете.

— Для этого больше подходит облачный день, — сказал Трой. — Тогда солнечные лучи не отражаются от поверхности воды и видно все, до самого дна.

Как раз в этот момент облако закрыло солнце. Все трое наклонились над водой, Трой руками разгреб тину. Они и в самом деле видели все до дна — тонкие колеблющиеся стебли водорослей и маленьких рыбок, исследующих старый башмак. Но гигантского сома не было.

— Может, это просто городская легенда, — предположила Таут.

— Как это? — удивился Баг.

— Не забывай, — возразил Трой, — я видел его собственными глазами.

— Баг, а ты его видел?

— Кажется, видел, — сказал Баг.

— Я хочу сама его увидеть, — не унималась Таут. — Трой иногда преувеличивает.

Трою показалось, что его предали. Именно Таут показывала ему маленьких человечков, живущих под корнями старого дерева у нее во дворе. Он попытался вспомнить, видел ли гномов своими глазами или ему просто очень хотелось их увидеть. Вспомнить не удалось.

У Бага в рюкзаке было только два кекса, и они поделили каждый на три части. Для того чтобы спокойно поесть, пришлось вытащить удочки, рыба так и рвалась на крючки. Они уже доедали кусочки кексов и собирались снова забросить удочки, когда Трой услышал какой-то странный звук.

— Что это было? — спросил он.

— А что? — отозвался Баг.

— Какой-то гул, — сказала Таут.

— Это ветер, — предположил Баг.

— Не думаю, — возразила Таут. — Надо пойти посмотреть.

Трой отложил удочку и отправился на разведку. Секции белого забора попадали на землю уже с обеих сторон и теперь еще больше стали похожи на крылья.

— Наверно, ветер их опрокинул, — сказал Баг, когда Трой вернулся на причал.

— Да нет никакого ветра, — заметил Трой.

— Он мог подуть с той стороны, — предположил Баг. — А все секции соединены между собой. И все равно…

— Вот опять, — прервал его Трой.

Теперь все трое услышали: гул, удары и треск, как будто ломались ветки деревьев.

— Похоже на брачный призыв тираннозавра, — заметила Таут.

Они отложили удочки и пошли посмотреть, в чем дело, — на этот раз все трое. Таут шла между двумя мальчишками, обнимая их за плечи, так что ее ноги едва касались земли.

Теперь уже весь забор лежал на земле. Передняя часть арки выдавалась вперед на самую дорожку трека, а крылья забора тянулись по обе стороны от нее.

— Крылья отведены назад, как у самолета, — заметил Трой.

Маленький деревянный домик, служивший когда-то общественным туалетом, еще больше наклонился позади арки и еще сильнее стал напоминать V-образный хвост. Ребята смогли забраться внутрь через него и не карабкаться в створку арки.

— Фу, воняет, как от горшка, — поморщилась Таут.

Лампы в радиоприемнике слегка светились. Таут поднесла к ним руку ладонью вниз.

— Они нагреваются, — сказала она. — Баг, бутылку со спрайтом. Она в рюкзаке.

— Не командуй, — огрызнулся он, открывая ее рюкзак.

— Извини, — бросила Таут, хотя в ее голосе совершенно не чувствовалось раскаяния. — Ты бы тоже командовал, если б так скрючился, что не мог дотянуться до собственного рюкзака.

— Нет, не стал бы, — возразил он, протягивая ей бутылку.

Таут вылила в пепельницу половину жидкости.

— А куда делся вентилятор? — удивился Трой, взглянув вверх.

На потолке ничего не было.

— Мне пора на тренировку, — заявил Баг.

Таут вернула ему бутылку, чтобы положить назад в рюкзак. Ребята помогли ей выбраться на свежий воздух, поскольку Таут не нравился этот «горшок». Им и самим запах не нравился. Все трое прошли вперед.

— А вот и вентилятор! — воскликнул Баг. — Теперь все это действительно похоже на самолет.

— На аэроплан, — поправил его Трой.

Потолочный вентилятор переместился на фюзеляж, как раз под передним окошком. Несмотря на полное отсутствие ветра, он медленно поворачивался.

Трой остановил его рукой, а когда отпустил, вентилятор снова пришел в движение.

— Это становится странным, — произнес Трой.

— Нам может за это попасть, — сказал Баг. — Давайте выбираться отсюда.

— Попадет? За что? И от кого? — спросила Таут.

— За то, что мы все изменили.

— Не глупи, — сказала Таут, но было заметно, что ей тоже не по себе.

Она встала между двумя мальчишками, и все трое двинулись в тоннель. У входа Трой остановился и бросил последний взгляд назад. Может, у него разыгралось воображение, но, кажется, аэроплан повернулся, совсем чуть-чуть, но теперь он стоял вдоль трека.

— Его рокот похож на шум самолета, — сказала Таут. — Можно прийти сюда завтра и посмотреть, во что он превратился.

— Наверно, — ответил Трой.

— У меня на этой неделе каждый день тренировка, — сказал Баг.

— Чем ты сегодня занимался, парень? — спросил в тот вечер за ужином отец Троя.

— Ничем особенным, — сказал Трой. — Я покатал Таут на велосипеде.

— Это чудесно, — сказала его мать. — Возьми ее с собой и завтра. Ее отец решил приостановить курс лечения, так что она…

— Клер! — прервал ее отец.

А потом они снова стали спорить между собой приглушенными до шепота голосами.

— Можно я выйду? — спросил Трой.

Он хотел уйти в свою комнату и подумать об аэроплане. Он гадал, на что завтра будет похож его аэроплан и сможет ли он летать.

3. В воздухе

На следующее утро Таут поджидала Троя на ступеньках крыльца, и рюкзак уже был у нее на спине.

— Не стоит входить в дом, — сказала она. — Там такой хаос.

«Хаос» было одним из ее любимых слов.

Таут уселась к Трою на раму велосипеда, и они покатили к месту встречи, где забрали Бага.

— Сегодня я взял с собой три кекса, — доложил он.

Они оставили велосипеды в кустах, пролезли в дыру под ограждением и устремились в тоннель. Когда все выбрались на свет, первым заговорил Баг:

— Он сдвинулся с места.

Аэроплан — а теперь уже ни у кого не осталось сомнений, что это был действительно аэроплан, — лежал на полпути к дорожке трека. Арка, то есть фюзеляж, нависала над линией старта-финиша и была повернута в сторону движения. Бывший туалет окончательно превратился в V-образный хвост. Правое крыло еще лежало в стороне, но левое уже опиралось на твердую глину покрытия.

Вентилятор с потолка висел под окном и очень медленно вращался. Под передней частью фюзеляжа появились два колеса со спицами, а вот задняя часть лежала в пыли.

— У него даже есть колеса, — произнес Трой.

Он заметил, что колеса пропали со старой тележки для продажи хот-догов, стоящей неподалеку.

— Конечно, — заявила Таут. — Он старается стать тем, чего мы хотим. Аэропланом.

— Может, это какой-то автомобиль, — засомневался Баг.

— С крыльями? Лучше помоги мне.

Друзья подняли Таут через боковое окошко, потом забрались сами. Деревянный пол скрипнул под ногами. Вакуумные лампы приемника еле светились. Таут кончиками пальцев потрогала белый песок.

— Надо долить воды.

— Повернись, чтобы я мог достать твой рюкзак, — сказал Трой.

— Я забыла взять с собой бутылку, — призналась Таут.

— А я-то думал, ты всегда носишь с собой воду, — сказал Баг.

— Я забыла о ней, — повторила Таут. — Если у меня и нет ежедневных тренировок, так имеется много других вещей, о которых приходится помнить.

— В автоматах в тоннеле должен быть спрайт, — сказал Трой. — Но они не работают.

— Не совсем так, — возразил Баг.

— О чем ты? — спросила Таут.

— Если я принесу воду, мы пойдем на рыбалку?

— Решено.

Таут и Трой остались внутри аэроплана, а Баг выбрался наружу и пошел к тоннелю.

— Разве тебе не интересно? — спросила Таут.

— Интересно.

Трой тоже выпрыгнул из аэроплана и пошел следом, держась на некотором расстоянии, словно шпион.

Автоматы по продаже напитков стояли вдоль стены в самой темной части тоннеля. Всего их было три, и Трой привык считать их застывшими чудовищами, которые следили за каждым, кто проходил мимо.

Баг остановился у среднего из автоматов, оглянулся по сторонам и пнул его ногой. Внутри вспыхнул свет, и за стеклом проявилась реклама. Баг снова оглянулся, потом сильно ударил кулаком в самый центр, чуть пониже рекламы. В лоток для возврата денег со звоном выкатилась монетка.

«Ловко, — подумал Трой. — У Бага имеются скрытые таланты».

Баг бросил полученную монетку в щель и нажал кнопку. В лоток с грохотом вывалилась пластиковая бутылка. Трой захлопал в ладоши и подошел ближе.

Баг подпрыгнул от неожиданности, но, увидев, кто перед ним, широко усмехнулся:

— Ты скрываешь свои таланты!

— Если ты их не замечаешь, это еще не значит, что я скрываю свои способности, — ответил Баг и пошел к выходу из тоннеля.

— Она теплая, — произнес он, подавая бутылку в окно аэроплана.

— Это не важно, — отозвалась Таут и стала поливать песок в пепельнице. — Я не собираюсь его пить. Смотрите.

Трой заглянул через окно. Лампы приемника стали ярче, хотя и не намного. Он оглянулся на вентилятор. Лопасти начали вращаться, а он даже не дотрагивался до них. Чудеса!

— Кажется, мы собирались пойти на рыбалку, — заговорил Баг.

— Как договорились, — согласилась Таут. — Только помогите мне выбраться.

Баг выловил двенадцать рыбешек, Трой — девять, и даже Таут, девчонка, сумела поймать шесть рыбок. Потом они принялись за кексы. На этот раз каждому досталось по целому кексу.

— Что это за шум? — спросил Баг.

Все прислушались. Низкий рокочущий гул доносился с трека.

— Я пойду посмотрю, — сказал Трой.

— Я тоже пойду! — воскликнула Таут, цепляясь за его плечо.

Аэроплан уже стоял на дорожке. Крылья больше не были отведены назад; кончики слегка опустились и царапали глину. Вентилятор на фюзеляже вертелся так быстро, что Трой не мог различить лопасти.

— Это очень странно, — сказал он.

— Или довольно странно, — добавила Таут. — Помоги мне.

Трой подсадил Таут и сам следом забрался внутрь. Лампы в приемнике ярко светились. Трой поднес к ним ладонь — они были горячие как огонь.

— Что ты делаешь? — спросил он Таут.

— А как ты думаешь?

Она подлила воды в песок. Вентилятор завертелся еще быстрее. Из-под пола раздался треск. Трою не надо было выглядывать, чтобы понять, что колеса начали крутиться.

Аэроплан медленно стал двигаться по дорожке к первому повороту. Вентилятор вертелся все быстрее и быстрее, но все же не так быстро, как у настоящего самолета. Трой все еще мог различить лопасти — туманные силуэты за окном, вернее, за ветровым стеклом.

— Достаточно, — сказал он Таут.

Она завинтила крышку на бутылке; там осталось не больше дюйма жидкости.

— Подождите! — Это был голос Бага. Он бежал рядом с аэропланом, стараясь одной рукой удержать рюкзак, а второй хватался за крыло. — Помедленнее!

— У нас нет тормозов! — Трой и не заметил, что аэроплан движется так быстро и с каждой минутой все набирает скорость. Кончики крыльев уже поднялись над землей. — Бросай мне рюкзак! — крикнул он.

Баг забросил рюкзак в боковое окно, потом и сам кое-как забрался внутрь.

— Осторожнее, — предупредила его Таут. — Не прорви дырку в крыле!

— Опля! — крикнул Баг, приземляясь на деревянный пол. — А как мы остановим эту штуку?

— Кто сказал, что мы хотим ее остановить? — Таут стояла впереди, у самого приемника, и смотрела на дорожку. — Трой, иди сюда. Ты будешь управлять.

— Я? — Трой попытался подойти.

Аэроплан бросало из стороны в сторону. Колеса скрипели, пол качался и потрескивал.

— Это твой аэроплан, — сказала Таут. — Ты его обнаружил.

— Я только его увидел, вот и все, — сказал Трой, становясь у ветрового стекла. — Ого!

Аэроплан почти дошел до первого поворота. Он вот-вот должен был соскочить с гоночной трассы в траву. «Может, это и к лучшему, — подумал Трой. — В траве он остановится…»

— Попробуй ручки, — посоветовала Таут.

На приемнике имелись три ручки. Та, что была в центре, самая большая. Трой повернул ее вправо, и аэроплан повернул вправо, совсем чуть-чуть.

Он повернул сильнее.

Аэроплан неуклюже миновал первый поворот, слегка задев кусты, растущие вдоль дорожки. Трой вернул ручку в прежнее положение, так что метка оказалась вверху. Аэроплан выровнял курс и понесся по прямому отрезку трека; скорость все увеличивалась.

— Пристегните ремни! — крикнула Таут.

— Мне это не нравится, — проворчал Баг.

Трой еще не определился, нравится ему это или нет. Деревья и кусты все быстрее уносились назад, аэроплан качался и подпрыгивал на ходу. Трой представил себе, что аэроплан стоит на месте, а весь окружающий мир улетает назад. Ну почти на месте; машина качалась и дергалась.

Маленький вентилятор беззвучно вертелся под ветровым стеклом. Трой прочел достаточно много статей об аэропланах и понимал, что вентилятор слишком мал, чтобы заставить двигаться такую махину. Но аэроплан продолжал бежать вперед.

Вентилятор слишком мал, чтобы поднять его в воздух.

Но…

— Ой-ой-ой! — закричал Баг.

— Мы летим! — воскликнула Таут. — Мы поднялись в воздух!

Это было действительно так. Колеса больше не скрипели, а пол перестал подпрыгивать. Трой выглянул из окна. Трек удалялся, как будто из-под них выдергивали ковер. Аэроплан приближался к линии старта-финиша, откуда начиналось движение, но на этот раз он уже был на высоте трибун и продолжал подниматься.

— Ну ладно, а теперь давайте опускаться, — сказал Баг, тоже выглядывая из окна.

— Держитесь! — крикнула Таут. — Держитесь крепче!

Баг пробрался в переднюю часть кабины и встал между Троем и Таут.

— Заставьте его опуститься, — снова сказал он. — Я серьезно.

Трой повернул центральную ручку, и аэроплан качнул крыльями, следуя повороту дорожки трека. Он собрался выровнять курс, но Таут остановила руку.

— Оставь, — сказала она. — Летать кругами совсем неплохо.

Круги становились все шире и шире, аэроплан продолжал набирать высоту. Внизу можно было видеть весь трек с ярко-зеленым озером посредине. Видны были и проволочное ограждение, и оставленные в кустах велосипеды. Дальше шли улицы, дома, деревья, но все они с такой высоты казались совсем маленькими.

Трой посмотрел на правое крыло, потом на левое, а они уже выпрямились и даже немного загибались вверх у самых кончиков. Парусина была натянута ровно, только несколько мелких морщинок образовались под напором ветра.

— Мы нарвемся на кучу неприятностей, — сказал Баг.

Трой и Таут ничего не ответили. Что тут можно сказать? Они стояли по обе стороны от Бага и смотрели вперед, а аэроплан описывал все более широкие круги над городом и продолжал подниматься. Вот показался перекресток, на котором они обычно встречались, вот дом Таут, а на дорожке перед ним множество незнакомых машин.

— Врачи, — пренебрежительно сказала Таут. — Сегодня у них большой съезд.

Вот они увидели школу, закрытую на летние каникулы. На бейсбольной площадке было пустынно.

— По крайней мере, ты еще не опоздал на тренировку, — заметил Трой.

— Пока не опоздал, — сказал Баг. — А вы можете вернуть его обратно на трек?

— Мне кажется, он сам знает, куда лететь, — предположил Трой. — Как лошадь или собака.

— У меня никогда не было лошади, — грустно призналась Таут. — И собаки тоже. — Потом она хлопнула в ладоши. — Но это гораздо лучше!

Аэроплан продолжал расширять круги, поднимаясь все выше и выше. Они оказались уже над центром города. Часы на здании суда показывали 12:17. Несколько автомобилей ехали по улицам города в тени деревьев. Вокруг было так тихо, что ребята могли расслышать скрип чьей-то двери, не говоря уже о лае собаки.

По тротуарам шли немногочисленные прохожие, но они никогда не смотрели вверх. «Жители нашего города никогда не смотрят вверх, — вдруг подумал Трой. — В каком-то смысле это неплохо. Что бы они увидели? Деревянный аэроплан с крыльями из белой парусины, взбирающийся все выше и выше?»

На окраине города Трой рассмотрел засеянные бобами поля, два удаленных домика фермеров, а потом зеленые поля уступали место дюнам, иногда высоким, как дома.

Именно это Трой всегда и подозревал. Город был окружен бескрайней песчаной пустыней. Насколько он мог видеть, нигде не было ни дорожки, ни простой тропинки, ведущей в город или из города.

Он повернул ручку на приемнике меткой вверх. Правое крыло качнулось и поднялось, левое немного опустилось, и аэроплан полетел к границе города.

— Ой-ой! — воскликнул Баг. — Что это ты делаешь?

— Выравниваю курс, — пояснил Трой. — Пусть летит прямо. Неужели ты не хочешь посмотреть, что там?

— Ничуть.

— Где это — там? — спросила Таут.

— За пределами города. За полями. По ту сторону от дюн.

4. Через море песков

Аэроплан летел ровно и совершенно бесшумно.

Он пролетел точно над зданием суда, между водонапорной башней и церковным шпилем.

Деревья исчезли и уступили место полям, огороженным заборами. Крайняя улица превратилась в пыльную дорогу. Какой-то велосипедист ехал по ней; он тоже не смотрел наверх. Дорога потерялась в траве, потом и трава исчезла под натиском песка.

— Я не думаю, что нам стоит лететь так далеко, — сказал Баг.

— Для начала, мы вообще не думали взлетать, — заметила Таут.

Сразу за кромкой травы волнами вздымались дюны. Поначалу между ними проглядывали зеленые заплатки, но потом и эти островки травы исчезли и повсюду, насколько хватало глаз, остался один желтый песок.

— Не видно ничего, кроме песка, — сказала Таут. Она выглядела почти испуганной.

— Как раз то, что я всегда и подозревал, — отозвался Трой. — Хотя никто никогда об этом не говорит.

Дюны тянулись и тянулись, со всех сторон, до самого горизонта. Трой высунулся в боковое окно и оглянулся назад. Город казался островком зелени в бескрайнем море песка. Островок выглядел невероятно крошечным, чтобы быть городом, где они жили до этого дня.

И он с каждой минутой становился все меньше и меньше.

— Пора возвращаться назад, — сказал Баг.

— Еще рано, — возразил Трой. — Неужели тебе не хочется посмотреть, что там?

— Нет.

— Ничего, кроме песка, — добавила Таут. — Океан песка.

Аэроплан продолжал полет. Трой по-прежнему стоял впереди и касался пальцами ручки на приемнике. Насколько он мог видеть, вокруг ничего не было, кроме желтого моря песка.

Он снова посмотрел назад. Город превратился в маленькое темное пятнышко над самым горизонтом. Может, и впрямь пора поворачивать назад?

Трой повернул ручку вправо.

Ничего не произошло. Он вернул регулятор влево, но аэроплан продолжал лететь вперед. Трой крутанул ручку до отказа.

Ничего.

— Что случилось? — спросила Таут.

— Все в порядке.

Трой снова повернул ручку вправо, потом влево, в конце концов выровнял ее меткой вверх. Не стоит говорить остальным, хотя бы пока. Это их только встревожит.

Он продолжал стоять впереди и придерживать регулятор. Песчаное море казалось одинаковым со всех сторон. Иногда попадались маленькие островки травы, иногда темнело засохшее дерево, но не было никаких дорог, никаких изгородей.

Аэроплан продолжал лететь вперед, неутомимо, бесшумно. Трой высунул голову в боковое окно и подставил лицо ветру. Воздух был горячим. По силе встречного ветра он определил, что аэроплан движется немного быстрее велосипедиста и намного быстрее бегущего мальчика.

— У нас нет ни еды, ни питья, — заявил Баг.

— У меня есть еда, — возразила Таут. — Посмотри в моем рюкзаке.

Баг отыскал кекс. Он протянул его Таут, она уселась на пол и разломила кекс на три части. Трой положил свой кусочек на полку позади приемника. Он был слишком возбужден, чтобы есть. И еще он опасался, что стоит отпустить руку регулятора, и аэроплан опустится на землю, упадет или собьется с курса. Ради эксперимента он ненадолго отвел руку от ручки: ничего не произошло. Но Трой предпочел все же придерживать ее и дальше.

— А как насчет питья? — спросил Баг.

Таут протянула ему бутылку.

— Только один глоток, — предупредила она. — Нам может еще понадобиться электролит.

— Мне не надо, — отказался Трой.

Он посмотрел назад и увидел, что даже пятнышко на горизонте исчезло.

Трой ничего не стал говорить Таут и Багу. Он не хотел их тревожить. Баг и Таут сидели на полу и доедали кекс. Когда Трой снова взглянул в их сторону через несколько минут, Баг уже спал, положив голову на хрупкое, искривленное плечо Таут. Он хотел сказать ей, чтобы та не беспокоилась, а может, сам хотел немного подстраховаться? Не важно. Не успел он произнести и слова, как Таут приложила палец к губам. Когда он оглянулся в следующий раз, она тоже спала.

Пыльные вакуумные лампы горели ровным светом. Вентилятор неустанно вертелся; расплывчатая тень бесшумно увлекала их за собой по воздуху.

Трой разглядывал песок внизу, высматривая хоть какие-нибудь метки, чтобы отыскать обратный путь. Аэропланы не оставляют следов. Но дюны, как и волны, не отличались одна от другой. Трой смотрел во все стороны, но не смог отыскать даже их тень на песке.

Вдали иногда появлялись тени, темные движущиеся пятнышки, которые могли быть кроликами, или лошадьми, или антилопами. На таком расстоянии трудно было различить их очертания или определить размер.

И везде, куда ни кинь взгляд, был песок, один желтый песок.

5. Другой город

— Смотрите!

Трой широко открыл глаза. Неужели они были закрыты? Неужели он спал?

Рядом с ним стояла Таут и трясла его за плечо. Она так сильно вцепилась в него пальцами, что стало больно.

— Там, впереди, что-то есть.

Баг неуклюже поднялся на ноги и подошел к ним. Под ветровым стеклом все так же бесшумно вертелись лопасти вентилятора. Аэроплан ровно летел вперед.

А впереди на горизонте появилось темное пятнышко.

— Ты повернул назад? — спросила Таут.

— Нет, а что?

— А то!

Пятно, маячившее впереди, казалось знакомым. Деревья. Дома. Улицы. Подлетев поближе, они разглядели церковный шпиль, и водонапорную башню, и здание суда.

— Мы вернулись обратно, — сказала Таут, и в ее голосе послышалось разочарование. — Ты, наверно, развернул аэроплан.

— Я ничего не разворачивал, — возразил Трой. — Может, мы повторили путь Колумба. Знаешь, все время в одну сторону, вокруг Земли.

— Колумб не путешествовал вокруг Земли, — сказала Таут. — А кроме того, Земля намного больше. Я надеюсь.

— Вон там здание суда, — вмешался Баг. — Лети к нему, чтобы можно было посмотреть на часы. Может, я еще успею на бейсбол.

— Я попробую, — согласился Трой.

Как только песок сменился зелеными полями, аэроплан снова стал подчиняться повороту ручки. Трой повернул регулятор вправо, и аэроплан повернул вправо; повернул влево, и аэроплан качнулся влево. Очень мягко. Трой осторожно держал курс на трек, едва видимый на противоположной стороне города.

— А где часы? — спросил Баг.

На башне здания суда не было часов.

— Очень странно, — заметила Таут, когда они пролетали мимо.

Все остальное было точно таким же. По улицам шли немногочисленные прохожие. Те же самые? Они казались такими маленькими, что невозможно было определить.

Вот и школа, все еще закрытая на летние каникулы. Бейсбольная площадка больше не пустовала. Несколько игроков отрабатывали удары.

— Ох, я опоздал, — огорчился Баг.

— Похоже, они только начали, — сказал Трой. — Ты еще можешь успеть.

— А вот и мой дом! — воскликнула Таут.

На дорожке не было ни одной машины, кроме автомобиля ее отца.

— Кажется, все врачи уже разъехались, — сказал Трой.

— Это хорошо. Ты бы только послушал, как они спорят. И непременно громким шепотом.

Баг помрачнел, расстроился и замолчал. Трой решил не обращать на него внимания и сосредоточился на треке, все еще видневшемся далеко впереди. Он почувствовал, что аэроплан летит медленнее. И он начал снижаться, прямо на кроны деревьев.

Трой поднес ладонь к лампам приемника:

— Они уже не такие горячие, как прежде.

— Мы теряем высоту, — крикнул Баг, показывая на проносящиеся внизу деревья.

Таут открыла бутылку со спрайтом. Жидкости осталось всего на дюйм. Она вылила все до капли в песок.

Приемник тотчас отреагировал, лампы разгорелись ярче. Аэроплан немного поднялся и благополучно миновал последний ряд деревьев. Трой повернул ручку вправо, и аэроплан стал кружить над треком, все медленнее и медленнее.

— Он сам знает, как приземляться, — сказал Трой. — Как лошадь знает, куда идти.

Он надеялся, что так и было. Таут и Баг явно не чувствовали никакой уверенности.

Скорость все уменьшалась и уменьшалась. Вентилятор стал крутиться так медленно, что Трой снова различал отдельные лопасти, поблескивающие на солнце. Он не снимал руку с регулятора, но аэроплан самостоятельно повторял повороты гоночной трассы и постепенно спускался к трибунам.

Лопасти вентилятора замедляли движение, лампы затухали.

— Пристегните ремни, — произнес Трой.

— Какие еще ремни?

— Баг, это была шутка.

Трой ухватился за край полки, на которой стоял приемник, Баг вцепился в край бокового окна, а Таут держалась за них обоих, когда аэроплан ударился о глиняное покрытие. Он тут же подпрыгнул, снова ударился, еще раз подпрыгнул. Кончик левого крыла задел глину и поднял облачко пыли. Аэроплан еще раз ударился о дорожку, качнулся из стороны в сторону и покатился.

А потом остановился.

Трой открыл глаза и увидел, что Таут тоже поднимает веки. На ее лице сияла широкая улыбка, гораздо больше, чем сама Таут. Она захлопала в ладоши, и Трой, осознав, что она благодарит не его, а аэроплан, тоже присоединился к ней.

Баг открыл глаза и тоже захлопал в ладоши.

— Ура! — крикнул Трой.

— Но мы остановились на противоположной стороне трека, — заметил Баг.

Это было действительно так. Они оказались рядом с озером, на отрезке прямой дистанции.

— Ну и что? — спросила Таут.

— Как мы объясним, как он сюда попал? — сказал Баг. — На другую сторону круга?

— А кого это интересует? — спросил Трой. — И никто не знает, что это сделали мы.

— Они наверняка узнают, — не отступался Баг.

— Тогда мы туда доедем, — предложила Таут.

Она вытряхнула в песок последние капли спрайта. Лампы снова загорелись неярким светом.

Вентилятор, все еще не прекративший вращаться, закрутился быстрее, и аэроплан двинулся по дорожке, подрагивая крыльями и скрипя колесами. Через минуту лампы погасли окончательно и аэроплан остановился точно на том месте, откуда начал путь, прямо перед главной трибуной, на линии старта-финиша.

— Ну, пока! — крикнул Баг. — Перчатка для бейсбола у меня с собой, — добавил он, выбираясь наружу. Внизу он остановился и заглянул внутрь. — Вы справитесь без меня?

— Я помогу Таут, — успокоил его Трой.

— Мы справимся, — подтвердила Таут. — Беги!

Баг махнул рукой и скрылся в тоннеле, торопясь добежать до велосипеда.

— Ну вот мы и прибыли, — сказала Таут. — Вот только…

— Что только?

— Тебе не кажется все немного странным?

— Трибуны, — произнес Трой.

Они словно стали меньше. И нигде не было видно старой тележки для торговли хот-догами.

— Может, мне только показалось, — сказала Таут, обняла Троя за плечо, и они выбрались из аэроплана через хвост-туалет. Теперь здесь уже не так сильно воняло.

Трою казалось, что трибуны точно стали ниже. На некоторых скамьях отсутствовали сиденья. Он решил не обращать на это внимания. Почему-то он решил, что так будет лучше.

Таут продолжала опираться на его плечо, и таким образом они добрались до тоннеля. Там было так же темно, как и прежде, и автоматы по продаже напитков, как замершие чудовища, провожали их застывшим взглядом. Два автомата. Разве их было не три? Трой не был в этом уверен, и опять ему показалось, что не стоит обращать на это внимание. Друзья поспешно выбрались на яркий солнечный свет.

— Ого! — воскликнула Таут.

Проволочное ограждение исчезло. Но это было еще не самое худшее. Вокруг кустов слонялся Баг, сердито сжимая кулаки.

— Мой велосипед пропал, — сказал он. — Кто-то украл мой велосипед!

Действительно. Велосипед Троя стоял там, где он его оставил, но он был один.

— А может, кто-то нашел его здесь и отвел к тебе домой? — спросил Трой.

Он и сам не верил в свое предположение.

— Да, — протянула Таут, — все в городе знают твой велосипед.

У Бага был «Близарт Трейлмастер» с передними и задними амортизаторами.

— Надо идти, — сказал Трой. — Ты все еще можешь успеть на тренировку.

Они дошли до дома Таут, ведя велосипед между собой, а девочка сидела на руле. Там они расстались с Таут, а сами вернулись на свое любимое место встреч.

— Бери мой велосипед и езжай на тренировку, — предложил Трой.

— Да ну ее, — махнул рукой Баг, хотя и сильно расстроился. — Все равно уже поздно.

Он был прав, начинало смеркаться. Баг попрощался и уныло побрел к своему дому. Трой тоже расстроился. Но не очень. Пропущенная тренировка казалась ему не слишком высокой ценой за удивительное приключение. «Баг это переживет, — подумал он. — Он запомнит этот день на всю жизнь и когда-нибудь скажет мне спасибо».

К своему дому Трой подъехал уже по темной улице. Все окна в доме были освещены. И кто-то приехал в гости. У крыльца стояла небольшая красная спортивная машина. Трой определил ее марку как «миата», хотя задняя часть выглядела немного иначе. И решетка была не никелированной, а покрашенной. Может, клиент?

Трой обошел дом и направился к задней двери, но остановился. На кухне его отец разговаривал с матерью, стоящей у раковины в желтом платье. Но он курил сигарету! А на лице виднелись маленькие усики.

Трой протянул руку к двери и снова замер. Женщина у мойки обернулась. Это была вовсе не его мать. На ней было ее желтое платье, но эта незнакомка была моложе матери, с короткой стрижкой и ярко-красной помадой на губах. Трой отскочил назад, в тень, едва не поскользнувшись на мелких опавших яблоках — тех самых яблоках, которые он только утром убрал с дорожки! А теперь даже в воздухе пахло гниющими плодами.

Через окно кухни Трой увидел, как его отец прикурил новую сигарету и протянул ее незнакомке — не матери Троя. Женщина сделала затяжку и рассмеялась. Он не слышал смеха, но все равно ее манера показалась Трою странной. Отец хлопнул женщину пониже спины, и они оба вышли из кухни.

Трой не мог пошевелиться. Он даже думать не мог. Он не знал, куда ему теперь идти и что думать. Перед ним стоял его дом, и все же дом казался чужим. Его отец тоже оказался чужим, а вместо матери и вовсе была незнакомая женщина. И кухня, теперь он это увидел, выкрашена в другой цвет, хотя все остальное казалось прежним.

Трой попытался вспомнить, в какой цвет была выкрашена кухня. В желтый, как платье на этой женщине. А теперь стены стали зеленоватыми.

«Я постучу в дверь и потребую объяснить, что тут происходит… Нет, я незаметно проскользну в свою комнату и… нет, я убегу, вернусь на старый гоночный трек и…»

И что дальше? Трой уже не на шутку встревожился, как вдруг из-под деревьев со стороны улицы послышался странный звук.

«Ух-у-у».

«Ух-у-у».

Это был условный крик совы. Трой вышел из тени и посмотрел через дорогу. Там стоял Баг.

— Я нашел свой велосипед, — громким шепотом сообщил он.

— И где он был? А где он сейчас?

Баг явно пришел пешком.

— Дома. Но творится что-то странное.

— Я знаю, — сказал Трой. — И здесь тоже. Мои родители как-то странно себя ведут. И моя мать — совсем не моя мать.

— Пойдем, — предложил Баг. — Отвези меня на своем велосипеде к моему дому, и я покажу, что случилось.

По пустынным улицам они молча проехали через весь город на одном велосипеде до дома, где жил Баг. Оставив велосипед на дороге, друзья подошли к задней двери и через окно увидели сидящую за ужином семью. Там за столом сидел Баг!

— Ого, — воскликнул Трой. — Это же ты!

— Это не я, — возразил Баг. — Я здесь.

— Тогда кто же это?

Мальчик за столом выглядел точно как Баг, только на нем была красная футболка с надписью «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ». Надпись на футболке Бага гласила: «ИДИ ВПЕРЕД».

— Я думаю, это мой брат, — сказал Баг.

— Но у тебя нет никакого брата!

— Был. Вернее, должен был быть, — ответил Баг. — Когда я родился, у меня был брат-близнец, но он умер. Я раньше об этом не знал, только недавно мама рассказала о нем.

— И это он?

— Она даже успела дать ему имя, — продолжал Баг. — Его назвали Тревис, в честь отца. Поэтому меня назвали по-другому.

Настоящее имя Бага было Кларенс, и он всегда его ненавидел.

Они, пригнувшись, пробрались вдоль стены дома к гаражу.

— А вот и мой велосипед.

Он стоял прислоненный к двери гаража. «Близарт» с амортизаторами на переднем и заднем колесах.

— Ладно, забирай его, и поехали, — сказал Трой. — Давай выбираться. Это не наш город. Что-то здесь не так.

По тем же темным и пустынным улицам они доехали до дома Таут. Снова пробрались к задней двери, но не смогли ничего увидеть. В этом доме не было окна в кухне.

— Позвони прямо в дверь, — предложил Баг.

— Я боюсь, — признался Трой.

— Ты сам все это затеял. Кроме того, ты приходишься ей кузеном. Никто ничего не заподозрит, если ты позвонишь в дверь.

Баг спрятался в кустах, а Трой нажал кнопку звонка. Вместо обычной трели раздалась незнакомая мелодия, прозвучала дважды и затихла.

К двери вышла Таут. Она на ходу вытирала губы салфеткой.

— Жареные цыплята, — пояснила она.

— Что-то идет не так, — шепотом сказал Трой.

— Я знаю, — ответила Таут, — Я знала, что ты придешь. Вот, — Она протянула ему что-то, завернутое в промасленную бумажную салфетку.

Из кустов появился Баг.

— Что это?

— Жареные цыплята!

— Мы оказались не в том городе, — сказал Трой. — Мои родители какие-то странные. И у Бага тоже.

— Я знаю, — повторила Таут. — У меня то же самое.

— Кто там пришел? — донесся чей-то голос изнутри.

— Мои друзья, — крикнула в ответ Таут. — Это моя мама, — продолжила она, понизив голос. — Здесь она жива. Она приготовила жареных цыплят! И смотрите: здесь я могу ходить. — Таут прошлась по кругу. — Немного криво, но могу!

— Это здорово, но надо отсюда выбираться, — настаивал Трой.

— Мы только что сели ужинать, — сказала Таут. — Я иду, ма, — крикнула она через плечо, потом снова перешла на шепот: — Ребята, ждите меня в аэроплане. Я приду утром.

— Утром? Нам надо домой!

— Это мой единственный шанс повидаться с мамой, — сказала Таут.

— А можно мы войдем в дом и воспользуемся ванной комнатой? — спросил Баг.

— Нет, — шепотом ответила Таут. — Вы все испортите. Кроме того, мальчики могут пописать и в кустах.

Она захлопнула дверь.

— А если я вовсе не хотел писать? — проворчал Баг.

Они поехали к старому гоночному треку, выбирая самые пустынные и темные улицы. «Это не наш город, — непрестанно напоминал себе Трой. — А вдруг нас остановит полицейский? Как мы ему объясним, кто мы такие?»

Ребята снова оставили велосипеды в кустах и устремились к тоннелю. Теперь попасть туда стало гораздо легче — проволочное ограждение исчезло. Ночью тоннель показался им еще темнее и страшнее, но мальчики знали дорогу и, не говоря ни слова, заторопились на другую сторону.

На мгновение Троя охватил страх: а вдруг аэроплана не окажется на месте? Как тогда они смогут добраться до дома?

Но он оказался на месте, точно гам, где они его оставили, и спокойно поблескивал в лунном свете.

— А вдруг пойдет дождь? — спросил Баг. — Посмотри на облака.

Трой поднял голову. Только что он был уверен, что стоит ясная ночь. Но луны не было, хотя облака над головой были светлыми, как будто их освещали снизу. Даже облака какие-то странные!

— Ляжем спать в аэроплане, — сказал он.

Аэроплан был единственной вещью, которая казалась реальной и неизменной. Парусина на одном крыле немного порвалась после удара о землю. Вентилятор на фюзеляже был неподвижен. Трой повернул его рукой, лопасти сделали несколько оборотов, но снова остановились. Ребята полезли в аэроплан через хвостовую часть. Там все еще немного попахивало.

— Только не пользуйся этим туалетом, — предупредил Бага Трой.

— А?

— Разве ты не говорил, что тебе надо… ну, ты понимаешь.

— Я не говорил, что мне надо. Я только спросил, а вдруг нам понадобится.

Внутри все оказалось так, как они оставили. Трой вздохнул с облегчением. Вакуумные лампы совсем остыли. Песок в пепельнице высох.

Баг бросил рюкзак на пол.

— Я голоден, — сказал он.

— Вот, смотри, — отозвался Трой и развернул промасленный сверток, который принесла Таут.

Там оказались две куриные ножки. Друзья съели по одной и выбросили кости через окно.

— Я все еще хочу есть, — произнес Баг. — Там не осталось кексов?

— Есть один кусочек.

Он отыскал на полке кусочек кекса и разделил его на две части. Ребята закончили ужин, сидя прямо на полу.

— Теперь хорошо бы чего-нибудь попить, — вздохнул Баг.

— Хорошо бы, но у нас ничего нет.

— Мне холодно, — сказал Баг.

— Здесь тепло, — возразил Трой.

Они стали укладываться, пытаясь вдвоем положить головы на рюкзак Бага, но он оказался слишком мал для двоих. Баг вытащил бейсбольную перчатку — она как раз подходила по форме к его затылку. Трой воспользовался рюкзаком. Даже пустой, он обладал достаточным объемом.

— Почему все получилось так странно? — спросил Баг. Они лежали рядышком и смотрели в деревянный потолок. — Если там мой брат-близнец, значит ли это, что я мертв, а он выжил?

— Не думай об этом, — посоветовал Трой.

— А как насчет твоей матери?

— Не думай об этом, — повторил Трой.

Забавно. Он всегда чувствовал необходимость сделать жизнь интересной, а теперь испытывал желание вернуть события в нормальное русло.

— Давай спать. И не будем больше об этом разговаривать. Может, утром все окажется по-другому.

Трой и сам в это не верил, но знал, что должен был это сказать.

6. Прощай, прощай!

Наступило утро. Трой проснулся и не сразу понял, где он находится. Но только на мгновение. Деревянный потолок аэроплана быстро вернул его к действительности.

Он сел. А где же Баг? Трой был в аэроплане один. Но вот кто-то снаружи постучал в ветровое стекло.

— Кто там?

Трой встал и увидел Бага на велосипеде.

— Баг?

— Кто такой Баг? Это он стащил мой велосипед?

Трой все понял.

— Подожди минутку.

Он выбрался наружу через боковое окно. Мальчик на велосипеде — велосипеде Бага — выглядел точно как Баг. Но Трой знал, что это не он. На его футболке было написано «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ».

— Он его не стащил, — сказал Трой. — Просто позаимствовал.

— Я нашел его в кустах. Парни, вы вляпались в неприятности. Мой отец служит в полиции.

— И отец Бага тоже.

— И что из этого? Все равно, кто такой Баг, кто ты и что это за подобие самолета?

— Это аэроплан, — ответил Трой.

Он назвал свое имя и протянул руку, но мальчик сделал вид, словно не заметил ее.

— Я — Тревис Майкл Биггз, — сказал он. — Мой отец — полицейский, и у вас будут большие проблемы, если вы считаете, что можете безнаказанно красть мой велосипед.

— Я тебе уже говорил, мы только позаимствовали твой велосипед, — сказал Трой. — Я могу все объяснить.

Но с чего начать? Что можно рассказать этому другому, более самоуверенному и слегка заносчивому Багу? Но вот из-за крыла аэроплана появился настоящий Баг со связкой крошечных рыбок.

— Синежаберники, — произнес он. — Мы можем развести костер и…

Он увидел своего близнеца.

— Эй, эй! — воскликнул он. — А вот и я, то есть ты.

— Эй, эй, — отозвался близнец. — Кто ты такой, черт побери?

— Я пойду поищу дров, — сказал Трой. — А вы пока вдвоем во всем разберетесь.

Когда он вернулся с охапкой хвороста, двое мальчиков совместно чистили рыбу, словно были знакомы всю жизнь.

— Мой отец тоже полицейский, — сказал Баг. — Его зовут Тревис.

— И моего отца тоже, — ответил Тревис. — Меня назвали в его честь. Но все это слишком странно. Ты говоришь, где-то есть точно такой же город?

— Почти, — сказал Баг, — А ты играешь в бейсбол? На какой позиции?

— На первой базе.

— А я — питчер, — сказал Баг, — Иногда. А иногда — принимающий. Как зовут вашего тренера?

— Блэйн, — ответил Тревис. — Полный болван!

— Точно он. Боюсь, он не поставит меня на ближайшую игру, после того как я пропустил тренировку.

— Непреклонный Блэйн, — подтвердил Тревис. — Это точно он. Но, может, он сочтет полет на самолете уважительной причиной для пропуска?

— На аэроплане, — поправил его Трой. — И никто из взрослых не должен об этом знать. Они полезут на стену. Нам надо вернуться как можно скорее, пока они не узнали, где мы.

— Так эта штука и в самом деле летает?

— Летает. У тебя есть спички?

После того как костер как следует разгорелся, они пожарили рыбешек на прутиках. После жарки они стали не больше карамельки.

— Соли не хватает, — заметил Баг.

— Я никогда не собирался их есть, — сказал Тревис. — Я просто ловил их и выбрасывал обратно в озеро.

— Мы тоже так делали. Но я хотел есть, — объяснил Баг. — И теперь еще хочу.

— Тогда поешь кексов.

Все трое оглянулись на голос. Это была Таут. И она потянулась к своему рюкзаку.

— Я принесла только три, но я уже позавтракала.

— Я тоже, — сказал Тревис, разворачивая полученный кекс. — Но я не прочь добавить.

Таут словно впервые заметила его.

— Да кто же ты такой? — нахмурилась она. — Неужели одного Бага нам недостаточно?

Баг все объяснил, а потом Трой рассказал, что увидел в своем доме. Таут кивала, словно все понимала. А может, она и в самом деле все поняла? Странности начинали казаться обычным делом.

— А как же ты сюда попала? — спросил Трой.

Таут широко улыбнулась и показала на велосипед, лежащий на дорожке перед аэропланом. Это был бело-розовый девчоночий велосипед, которого Трон никогда не видел.

— Ты не можешь ездить на велосипеде, — заметил Баг.

— Здесь я все могу. Плюс у меня есть мама, плюс… — Улыбка Таут расцвела во все ее худенькое личико. — Я могу ходить! Я больше не такая согнутая! Разве что совсем немного.

Она прошлась по кругу, как и накануне вечером. Хромота была заметна, и Таут немного приволакивала ногу, но она была права: она могла ходить без посторонней помощи.

— Это здорово, — сказал Трой. — Но нам пора выбираться отсюда.

Он забрался в аэроплан. Таут, прихрамывая, пошла через хвостовую часть.

Лампы приемника были холодными и темными. Таут пошевелила пальчиками песок.

— Он сухой, — сказала она. — И одно крыло порвано.

— Ткань треснула, когда мы приземлялись, — объяснил Трой. — Хотя, наверно, он и так полетит.

— Лучше закрепить, — возразила Таут.

Трой следом за ней выбрался из аэроплана. Таут пошла к концу крыла и на ходу потянулась к клапану своего рюкзака. Трой ошеломленно следил за ее движениями. Раньше она никак не могла этого сделать. Но Таут успешно вытащила тюбик с клеем.

— Девочки всегда готовы к неожиданностям, — сказала она.

Трой придержал ткань, и девочка приклеила ее к деревянной планке.

— Отличная работа, — похвалил ее Трой. — Но нам еще нужен спрайт. У тебя осталось что-нибудь?

— Ты сам видел, как я вытряхивала последние капли, — напомнила ему Таут. Она положила клей в рюкзак и показала на двух близнецов, которые рассматривали перчатку Бага, усевшись прямо на дорожке. — Теперь дело за двойняшками Багси.

Все вместе они отправились в тоннель под трибунами. Там стояло всего два автомата по продаже напитков, но никто, кроме Троя, этого не заметил. А он предпочел промолчать. И без того случилось много непонятного.

Сначала Баг ударил по автомату ногой, после чего должна была загореться реклама. Но свет не загорелся. Потом он стукнул кулаком в центр машины, что должно было вызвать монетку в лотке возврата денег. Но и монетки не было.

— Ты неправильно делаешь, Кларенс, — сказал Тревис.

— Это Баг.

— Пусть Баг. Смотри, как надо.

Тревис ударил автомат в бок, и тотчас загорелось световое табло с рекламой. Потом он шлепнул по стеклу, и выскочила монетка.

— Дай мне на нее взглянуть, — попросил Трой.

Тревис протянул ему монету.

— Так в ней нет дырки!

— Конечно нет. Это настоящие деньги. Давай сюда.

Трой вернул монету, и Тревис бросил ее в щель, после чего нажал кнопку.

С глухим стуком вывалилась бутылка.

— Это не спрайт.

— Какой еще спрайт? — Тревис отвернул крышку и сделал глоток. — Это кола, лучшая из лучших. — Он протянул бутылку. — Хотя она теплая, но все равно берите.

Трой схватил бутылку:

— Мы не собираемся ее пить. Это наш билет домой. Если сработает.

— Сработает, — заверила его Таут и забрала бутылку. — Здесь все так: вроде все то же, но немного другое.

Трой через окно забрался в аэроплан, и Таут подала ему бутылку колы. Он отвинтил крышку и тоненькой струйкой коричневой жидкости стал поливать песок.

Ничего не произошло.

— Налей еще, — посоветовала Таут.

Трой вылил половину жидкости.

— А теперь пошевели песок пальцами.

Трой погрузил пальцы в песок, и лампы загорелись.

— Видишь? Все работает, — сказала Таут.

Она тронула лопасть вентилятора, и он завертелся, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

— Быстрее, ребята, залезайте! — крикнул Трой.

— Эта штука правда полетит? — не мог поверить Тревис.

— В том-то все и дело, — бросил Трой. — Давайте, Баг, Таут, лезьте внутрь, пора отправляться.

Баг стоял на глиняной дорожке рядом со своим братом-близнецом. Кроме отличия в футболках, они выглядели абсолютно одинаково. Оба чувствовали себя неловко. И оба заговорили одновременно:

— Жаль, что ты не можешь полететь с нами. Иметь брата-близнеца было бы здорово.

— Жаль, что ты не можешь остаться. Иметь брата-близнеца было бы здорово.

Трой и Таут рассмеялись. Баг и Тревис остались серьезными.

— А может, ты все же полетишь? — предложил Баг.

— Ни за что, — крикнул Трой. — Мы не знаем, полетит ли вообще аэроплан с колой вместо спрайта. И как он выдержит нас четверых?

— Но ты мог бы остаться здесь, — сказал Тревис.

— А как же мои мама и папа?

— Здесь та же проблема, — вздохнул Тревис.

— Может, мы останемся еще на денек? Хотя погоди, я же должен в воскресенье играть питчером.

— Вряд ли, если ты пропустил тренировку, — заметил Тревис. — Непреклонный Блэйн!

— Забудь о задержке, — сказал Трой и подлил еще немного колы в песок. Вентилятор завертелся быстрее. — Не знаю, как мы сумеем вообще отыскать дорогу назад.

Колеса заскрежетали, пол скрипнул под ногами Троя. Аэроплан сдвинулся с места.

— Опля! — крикнул Баг, запрыгивая через боковое окно, и Тревис бросил ему рюкзак.

А потом он снял с себя футболку с надписью «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ» и подбросил ее в окно.

— Меняемся, — крикнул Тревис.

Баг стянул с себя футболку с надписью «ИДИ ВПЕРЕД» и протянул Тревису.

— Это что, стриптиз? — спросила Таут.

— Если будешь скучать по брату, посмотрись в зеркало, — сказал Тревис.

— Отлично, — ответил Баг. — Я так и сделаю.

— Скорее, Таут, — крикнул Трой.

Аэроплан уже выкатился на дорожку. Кончики крыльев болтались вверх и вниз.

Таут шла рядом с аэропланом и качала головой:

— Я не полечу.

— Что?!

— Я остаюсь здесь, — сказала она, поднимая с дорожки велосипед.

— Ты не можешь остаться. Ты не отсюда! Это же не наш город!

— Теперь это мой город. Он такой же настоящий. И здесь я могу ездить на велосипеде.

Словно в подтверждение своих слов, она забралась на седло и принялась крутить педали.

— Таут, не надо, — умолял Трой. Аэроплан постепенно увеличивал скорость. — Если ты останешься здесь, как же я? Я больше никогда тебя не увижу. Я не смогу вернуться к тебе. У меня будут неприятности, все скажут, что я бросил тебя здесь.

— Бросил где? Никто не знает, где я. Скорее всего они думают, что я пошла в торговый центр. Никто не знает, что я ушла с тобой.

— А как же твой отец?

— Он справится. А здесь у меня есть мама, помнишь? И отец тоже есть.

— Но это не тот отец.

— Почти тот же самый.

— Ты не можешь так поступить!

— Почему?

— Потому…

Трой мог назвать десятки причин: «Потому что ты часть моей жизни. Потому что мы почти брат и сестра. Потому что я люблю тебя». Но ни одной он не мог назвать вслух.

— Ты не можешь, и все тут!

— Я должна, — ответила Таут. — Здесь я могу ходить и ездить на велосипеде. Там, дома, становилось все хуже и хуже. Я слышала, как они все время шептались.

— Не надо!

Аэроплан бежал все быстрее и почти достиг первого поворота.

— Трой, рули, — крикнул Баг. — Мы врежемся в стену.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Таут, стараясь не отставать от аэроплана. — Ты мой лучший друг. А может быть, ты тоже здесь есть.

— Нет, меня здесь нет!

— А если есть, я тебя отыщу. Но тебе пора рулить, Трой, будь внимательнее.

Левое крыло уже цеплялось за кусты, растущие вдоль дорожки. Аэроплан начинал подниматься над землей. Таут ехала все быстрее. Но она начинала отставать.

— Что я скажу твоему отцу?

— Ничего, — прерывисто дыша, крикнула она. — Я ему уже все сказала. Прощай, Трой. Я никогда тебя не забуду, даже если отыщу другого тебя. И спасибо.

— Спасибо?

— За то, что ты обнаружил аэроплан!

— Прощай, Тревис! — завопил Баг, — Прощай, Таут!

Они поднимались над дорожкой, а Тревис и Таут остались внизу. Аэроплан развернулся и сделал круг, все продолжая набирать высоту. На земле, в самом центре трека, остались Таут и Тревис на своих велосипедах, они смотрели вверх и махали руками.

Но вот аэроплан снова сделал широкий круг, и они стали совсем маленькими, еле видимыми.

7. Полет домой

Трой помнил, что во время предыдущего полета они летели к треку от здания суда. И сейчас он выбрал тот же курс, только в обратном направлении — между водонапорной башней и церковным шпилем, над судом без часов и дальше, к границе города.

Улицы и деревья остались позади, потом исчезли и поля. Вскоре они снова летели над дюнами, на которых не было никаких следов.

— Ты уверен, что мы летим правильно? — спросил Баг.

— Уверен, — ответил Трой.

Он не был уверен, и Баг это знал. Они оба просто хотели это услышать. И Трой повторил:

— Я уверен, что уверен.

Внизу тянулась пустыня с редкими вкраплениями более темных скал. По песку бежали полоски дюн, словно кто-то прошелся по поверхности гигантскими когтями. Лампы светились, вентилятор бесшумно крутился, аэроплан летел ровно и беззвучно, довольно медленно, ненамного быстрее велосипедиста.

— Надо было взять с собой кексы, — сказал Баг. — Вдруг мы потерпим крушение? Тогда нам грозит голод.

— В случае крушения мы не будем голодать, — ответил Трой. — Мы просто рухнем. Это вроде конца всему.

Трой держал ручку регулятора меткой вверх. Он был почти уверен, что аэроплан летит домой. Но что, если ветер собьет их с курса? Кажется, и впрямь поднялся ветер. Внизу Трой заметил облачка песка, срывающиеся с вершин дюн. И редкие кусты в ложбинке между дюнами тряслись как от злости.

А впереди замаячила желтая стена облаков.

— Это шторм, — сказал Баг.

— Песчаная буря, — поправил его Трой, как будто правильное название могло улучшить их положение.

— А мы можем ее обойти?

Трой покачал головой:

— Тогда я собьюсь с курса.

Он продолжал держать регулятор меткой вверх; они летели навстречу буре. Вот она налетела, но не потоками воды, а струями сыпучего сухого песка. Аэроплан раскачивался из стороны в сторону. Баг вцепился в оконную раму и с трудом сохранял равновесие. Потом сдался и сел на пол.

— Наверно, мы потерпим крушение, — сказал он. — И все же жаль, что не прихватили с собой кексы. А вдруг мы выживем?

— Заткнись, — сказал Трой.

Он едва видел через ветровое стекло. И ему показалось, что аэроплан летит медленнее. Крылья покачивались вверх и вниз; ткань морщилась от ветра, но приклеенный Таут кусок еще держался.

А потом он перестал различать концы крыльев. И вентилятор скрылся из виду. Остался только желтый песок. Лампы потускнели, или это ему показалось? Трой посмотрел на бутылку с колой: жидкости было меньше половины. Значительно меньше.

Внезапно в облаке песка образовался разрыв, и Трой увидел прямо перед собой белые скалы. Это горы, или они падают вниз? Он торопливо вылил остатки коричневой жидкости в пепельницу.

Лампы загорелись ярче, нос аэроплана немного поднялся. Правое крыло чуть опустилось, и скалы пронеслись мимо.

— Мы поворачиваем, — сказал Баг.

Трой очень хотел, чтобы Баг заткнулся. Он стал глашатаем плохих новостей.

— Я знаю, — сказал он вслух.

Аэроплан совершенно не слушался и поступал так, как ему хотелось, так что стоять у руля было бесполезно. Кроме того, стало трудно дышать. Песок засыпал Трою глаза, скрипел на зубах. Баг уже давно опустился на пол. Он натянул на лицо ворот футболки с надписью «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ» и в таком виде был похож на грабителя. Он мог дышать, но едва мог видеть.

Впрочем, вокруг ничего невозможно было увидеть. Трой закрыл глаза. Аэроплан кругами стал подниматься все выше и выше, с трудом пробиваясь сквозь песчаные вихри бури.

А потом все стихло.

Трой открыл глаза. Баг уснул. Песок исчез, остались только резь в глазах, мелкая пыль на полу да скрип на зубах.

Он протер глаза и поднялся.

Аэроплан все еще кружил в прохладном тихом небе. Над головой ослепительно блестели льдинки звезд.

— Я замерз, — объявил проснувшийся Баг.

Он тоже поднялся и подошел к ветровому стеклу.

Песчаная буря грязно-желтым пятном осталась внизу. Там еще стоял день. Неизвестно почему, но это обстоятельство подбодрило Троя. Он повернул ручку регулятора влево, потом вправо. Аэроплан послушно качнул крыльями сначала влево, потом вправо. Трой выровнял курс и оставил ручку в положении меткой вверх. Они продолжали полет по прямой, но куда?

А затем Баг — глашатай плохих новостей — объявил хорошую новость:

— Смотри!

Далеко слева на горизонте появилось темное пятно. Интересно, их ли это город?

Выяснить это можно было только одним способом. Трой повернул ручку влево и направил аэроплан прямо на это пятно.

— Думаешь, там наш город? — спросил Баг.

— Я в этом уверен, — солгал Трой.

Друзья ждали, затаив дыхание.

Надеялись.

Аэроплан стал снижаться. Пятно на горизонте превратилось в скопление домов и деревьев, с каждой минутой казавшихся все более знакомыми. Показались здание суда, водонапорная башня, церковный шпиль.

Аэроплан, продолжая снижаться, пролетел над зданием суда, и мальчики с облегчением увидели часы. Было 1:37.

— Я еще могу успеть на тренировку, — воскликнул Баг.

— Только днем позже, — напомнил ему Трой и тотчас же пожалел о своих словах. — Может, Блэйн этого не заметит? — неуверенно добавил он.

На улицах они увидели несколько человек, но никто из них не смотрел на летящий по небу аэроплан. Что бы они увидели, если бы подняли головы? Белые парусиновые крылья с рекламой и лозунгами болельщиков? Деревянную арку на месте фюзеляжа? Колеса от старой тележки, потихоньку вращающиеся под напором встречного ветра? Слегка покосившийся V-образный хвост и потолочный вентилятор вместо пропеллера? Кстати, по мере снижения он вращался все медленнее.

— Таут, вон твой дом, — сказал Трой и только потом вспомнил, что ее нет с ними.

— Посмотри, сколько там машин, — добавил Баг.

На дорожке к дому Таут было тесно от автомобилей. Трой заметил даже машину, похожую на ту, что принадлежала его отцу, — не маленькую спортивную машину, а длинный старый «олдсмобнль». Он высунулся в боковое окно и попытался отыскать среди толпящихся на крыльце людей отца и маму. Но с трудом мог различить лица. И на всех была одинаковая одежда: костюмы и галстуки.

— Эй! Повнимательнее! — воскликнул Баг.

Трой глянул вперед. Аэроплан опустился слишком низко. Перед старым гоночным треком рос целый ряд деревьев, и нос был нацелен на их кроны. Трой крутанул ручку вправо, потом влево, сумел проскочить в маленький промежуток между вершинами, выровнял курс, но впереди уже встали трибуны. Последние капли колы помогли аэроплану подняться над самыми высокими скамьями.

— Мы шлепнемся прямо в озеро, — сказал Баг. — И утонем.

— Оно слишком мелкое, — возразил Трой, — Заткни рот и пристегни ремни.

Он повернул регулятор и опустил левое крыло. Кончик задел за покрытие дорожки, аэроплан ударился о землю, подскочил, потом зацепился за трассу сначала одним колесом, затем обоими.

Трах!

Вдруг все потемнело. «Под корнями дерева всегда так темно, — подумал Трой. — Там живут карлики, но это не важно. Таут знает дорогу».

Давай выбираться, — сказал он ей. — Здесь слишком темно.

Выбирайся сам.

Но я не знаю дороги.

Знаешь, я в этом уверена.

— Пошли же! — раздался голос Бага.

— А?

Вокруг было опять светло. Баг пытался вытащить его из аэроплана.

— Эй, не тащи меня по полу, у меня вся задница в занозах!

— Ты уронил аэроплан! — ответил Баг. — Он вот-вот загорится!

— Отвяжись от меня! У нас нет никакого топлива, кроме песка и колы. Как он может загореться?

— Ты всегда все знаешь, — обиделся Баг, отпуская Троя. — Я старался спасти твою жизнь.

— Извини. Спасибо.

Они выбрались на трассу, глина под ногами была влажной и скользкой. После долгого полета стоять на земле было немного странно.

Аэроплан превратился в груду обломков. Одно крыло оторвалось и лежало вдоль кромки поля, похожее на упавший забор.

Второе крыло еще цеплялось за фюзеляж, но повернулось под странным углом. Хвост отвалился и снова стал опрокинувшейся будкой туалета.

— Похоже, здесь тоже был шторм, — сказал Трой. — А ты в порядке?

— Я в полном порядке, но я опаздываю.

Баг уже забросил рюкзак на плечо и направился к тоннелю.

Трой последовал за ним через трассу. На полу тоннеля набрались лужи дождевой воды. Автоматы по продаже напитков следили за ними, как замершие в засаде чудовища. Их было три. Снаружи оказалось, что лаз под проволочной изгородью полон воды.

Пришлось перелезть через верх.

Велосипеды ярко блестели в кустах, как будто их только что помыли. Баг подошел к своему «Близарту» и потрогал колеса, словно не веря своим глазам.

— Я еще успею на тренировку, если потороплюсь.

— Тогда езжай.

— Что ты скажешь о Таут?

— Не знаю. Что-нибудь придумаю.

Беда в том, что придумать что-то было непросто. По дороге домой в голове Троя то место, где осталась Таут, превратилось в какую-то дыру. Воспоминания о ней были похожи на черную заплату — он не мог смотреть на нее, но и не мог не видеть.

— Где же ты был?! — воскликнул отец, как только Трой открыл дверь дома.

Трой не мог заставить себя взглянуть ему в лицо: он все еще хорошо помнил маленькие усики. Трой отвернулся.

— Ну ладно. — Отец положил руку на плечо сына, как делают все отцы на свете. — Я понимаю, что ты расстроен. Твоя мать уже в доме Вильямсов. Я побывал там днем.

Вильямс — это брат отца, отец Таут.

— Таут… — заговорил было Трой.

— Таут тихо скончалась во сне, — прервал его отец. — Вильямс был готов к этому. Она и сама все знала. По его словам, она узнала еще неделю назад. Удивительно, что она ничего не рассказала тебе, ведь вы так близки. Были так близки. Ну ладно, пора одеваться. Мама все тебе приготовила и положила на кровать, пора на похороны. Надевай костюм, а я помогу тебе завязать галстук.

8. Почти дома

Трой едва узнал Таут во время похорон. Она была такой тихой и такой выпрямившейся. Он старался заплакать, поскольку все вокруг плакали, но не мог. Он просто сидел, прикрыв глаза. Как будто снова попал в самый центр песчаной бури.

Несколько дней после похорон он тосковал по ней, но не слишком сильно. Он знал, где сейчас Таут и чем она занимается: она катается на велосипеде. И ест жареных цыплят.

Трой совершенно неожиданно избежал всяких неприятных объяснений. К своему удивлению, он узнал, что родители считали, будто он провел ночь у Бага. И Багу тоже не пришлось ничего объяснять. Он сказал, что остался у Троя после того, как налетел шторм. К счастью, телефонные линии в ту ночь были оборваны.

Прошло несколько дней, прежде чем друзья встретились на своем обычном месте и покатили к старому гоночному треку на окраине города. Автоматы по продаже напитков в тоннеле все так же смотрели на них глазами чудовищ, но когда Баг ударил ногой по одному из них, ничего не произошло, свет не загорелся.

— Сильный ливень их доконал, — сказал Баг.

Он носил футболку с надписью «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ», но этого никто не заметил. Трой ничуть не удивился.

— Взрослые никогда не читают надписей на футболках, — сказал он.

От аэроплана на трассе остались разрозненные части. Дорога все еще была покрыта лужицами.

Шторм доставил им одну радость: с озера исчезла почти вся тина. «Теперь можно изменить его название, — подумал Трой. — Теперь это уже не Тинное озеро».

Пока Баг ходил за червями, Трой улегся на доски причала лицом вниз. Вода стала прозрачной до самого дна. Он рассмотрел обломок бетонной глыбы и моток проволоки. А потом из тени появился неясный силуэт и замер прямо перед ним.

Трой оглянулся, чтобы позвать Бага, но передумал. Лучше посмотреть молча. Жаль, что здесь нет Таут. Ей бы понравилось. Она всегда радовалась, когда странные вещи становились реальностью.

Перевод: И. Савельева

Content

Терри Биссон

Почти дома

1. Старый гоночный трек

2. Кривая девчонка

3. В воздухе

4. Через море песков

5. Другой город

6. Прощай, прощай!

7. Полет домой

8. Почти дома