Дашевская Анна Викторовна

Приключения архивариуса

Глава 1

Букет был чересчур ярким. Алые, жёлтые, оранжевые цветы невольно притягивали к себе взгляд, и все, кому полагалось сидеть за столами и работать, то и дело на него смотрели.

Это ужасно мешало мне, я прослеживал, куда они глядят, упирался глазами в эти самые цветы и какое-то время на них пялился. А ведь от моей сегодняшней работы зависело очень многое!

В первую очередь, я должен был доказать, что наша библиотека заслуживает повышения категории с просто третьей до три «А». Само собой, это позволило бы претендовать на повышение жалования мне и моей команде – я люблю называть этих пятерых командой, хотя они об это и не подозревают.

Во-вторых, нам требовалось оформление подписки на четыре новых сборника статей. У меня уже семь читателей их спрашивали, и я вынужден был отвечать, что мы получим «Ежеквартальное обозрение новостей артефакторики и предметной магии» только через три месяца, когда свежесть его будет сомнительной.

Да-да, именно сомнительной!

И я ловко вставил это слово в докладную записку.

Наконец, в третьем пункте, последнем по порядку, но не по значению, речь должна была идти о кадровых изменениях. Я снова посмотрел на шапку ярких цветов и вздохнул.

– Госпожа Флодель! – голос мой был твёрдым. – Подойдите ко мне.

Камилла Флодель оторвалась от разговора с суб-лейтенанатом Гранье и подошла. Судя по её раскрасневшимся щекам, говорили они вовсе не о содержании толстого учебника, который держал под мышкой Гранье.

– Да, господин Дюпон!

– Прошу вас убрать это, – я кивнул в сторону цветов.

– Куда?

– В подсобное помещение. А в конце рабочего дня заберите домой.

– Но… Почему? – явно растерялась девушка.

– Потому что этому не место в научном учреждении! А я уже говорил вам, и готов повторить ещё раз, что наша библиотека является в первую очередь научным учреждением…

– Наша библиотека – это просто маленький архивчик, куда сваливают никому не нужные пыльные книжки! – перебила меня Флодель. – И вам здесь самое место, а цветам, действительно, нет! И я немедленно напишу заявление на перевод… куда угодно, хоть к кастелянше, лишь бы подальше от вас! Шарль, пойдёмте, проводите меня в отдел кадров.

Она выдернула цветы из высокой банки, закапав водой библиотечную стойку, подхватила под руку суб-лейтенанта и удалилась, громко цокая каблуками.

Я покачал головой, тщательно протёр фланелевой тряпочкой лаковую поверхность, повесил тряпочку сушиться и сел дописывать докладную. Нет, поправка: не дописывать, а переписывать, третий пункт пришлось вычеркнуть, поскольку кадровая проблема решилась сама собой.

Над чистовым вариантом я задумался, не покажется ли господину директору неуважительно короткой докладная записка всего из двух пунктов? Может быть, добавить третий? Какой-нибудь пустяк…

Нет, нельзя. Тогда и первые два пункта будут сочтены пустяковыми, а ведь они очень, очень важны!

С удовольствием проставив завтрашнюю дату и расписавшись, я отложил бумагу в верхний ящик. Никогда не передаю докладные руководству сразу по написании, им надо дать вылежаться. Самым важным – два-три дня, а промежуточным, как эта, довольно и суток. Это даст документу обрести оттенки, послевкусие, аромат…

Конечно, я заметил, как на меня покосились несколько сотрудников Службы, работающих в читальном зале. С осуждением покосились, да, а некоторые и с насмешкой! Но осознание собственной правоты, как всегда, поддерживало меня и давало силы выдерживать общественное осуждение.

Цветам не место в читальном зале, и точка!

Входная дверь распахнулась с неуместным стуком.

Я уже приподнялся было, чтобы сделать замечание входящему, но тут же вскочил и вытянулся. В дверях появился глава Службы магической безопасности Жан-Клод Равашаль, бригадир^1, самый главный из моих начальников.

Следом за ним в библиотеку вошла женщина, которую я раньше несколько раз мельком видел в коридорах и помещениях Службы, но знаком с ней не был. И очень этому радовался, честно говоря, поскольку она являла собой именно тот тип женщин, который я особенно не люблю. Её короткая стрижка, мужская одежда, насмешливое выражение лица… Тьма, да её воинское звание – коммандер! – всё казалось мне совершенно неправильным.

Увы, никто меня не спрашивал…

– Добрый день! – поздоровался шеф. – Прошу прощения, что помешал, работайте! Лавиния, познакомься – это тот самый Жак Дюпон, о котором я говорил.

– Добрый день! – ответил я, и от нехорошего предчувствия у меня аж пальцы на ногах поджались.

Женщина, глядя прямо в глаза, протянула мне руку, и я её пожал.

Рука была твёрдая, глаза светло-голубые, какие-то ледяные, и пахло от неё не духами, а табаком, тёплым деревом и почему-то скошенной травой.

Неприятностями от неё пахло, вот чем.

– Господин Дюпон, я – коммандер Лавиния Редфилд. С завтрашнего дня вы откомандированы в моё распоряжение сроком на… Равашаль, как ты считаешь, на сколько?

– Да хоть до конца жизни! – усмехнулся господин бригадир.

– Не пугайтесь, молодой человек, думаю, пары недель нам с вами хватит. А если будем работать быстро, обойдёмся и более коротким сроком.

Тут у меня сам собой открылся рот.

Нет, правда – всю жизнь я считал это литературным вымыслом, глупой гиперболой: ну, как это может рот открыться без участия ротовладельца?

Так вот: может.

Госпожа Редфилд усмехнулась, протянула руку и указательным пальцем вернула мою нижнюю челюсть на место.

– Завтра в девять жду вас в кабинете главы Службы, господин Дюпон! А сегодня в конце дня зайдите в канцелярию, получите приказ и список вещей, которые нужно взять с собой.

– С собой? – спросил я, к стыду своему, издав что-то среднее между задушенным писком и воплем ужаса. – Это что… не в Лютеции будет работа?

– Нет, Дюпон, мы с вами отправляемся в провинцию. До завтра!

И оба исчезли прежде, чем я успел хоть что-то сказать…

В кабинете главы Службы магбезопасности Лавиния повалилась в кресло и расхохоталась:

– Вот Тьма, ну и экземпляр! Слушай, ты уверен, что этот… этот книжный червь сможет быть мне полезен?

– До тех пор, пока ты не полезешь в пекло очертя голову – безусловно, – совершенно серьёзно ответил Равашаль.

– Не будет там никакого пекла, – отмахнулась она. – Хозяин замка умер, наследников нет, завещания нет. Наверняка слуги разбежались, стянув ценности. Нужно всего лишь осмотреть библиотеку, отобрать интересное и передать земли под опеку его величества, вот и всё.

– Между прочим, если слуги забрали всё мало-мальски ценное, почему библиотеку не разорили? За иную книгу золотом по весу платят, и это всем известно.

Госпожа Редфилд пожала плечами:

– Покойник, как говорят, баловался запрещённой магией в том числе, так что и набор книг там был соответствующий. Собственно, поэтому коллеги из Анже и попросили нас о помощи.

– На будущее учитывай, – сурово сказал хозяин кабинета, занимая своё место за столом, – что любые призывы о помощи должны проходить через канцелярию и визироваться мной.

– Даже срочные? – приподняла бровь Лавиния.

– Особенно срочные. Потому что на моей памяти было пять случаев, когда при обследовании «совершенно безопасного покинутого дома» ты раскапывала большую плохо пахнущую кучу, а мне приходилось потом отправлять Серебряную бригаду для спасения мирного населения.

– Не пять, а четыре. И ты знаешь сам, что без моего участия это самое население пострадало бы куда больше.

– Хорошо-хорошо. Так вот, возвращаясь к Дюпону: магия у него совсем слабая, он воздушник. Но Дар – воистину, дар для библиотекаря и архивариуса. Он прикосновением определяет возраст книги или свитка, её тематику и более того – наличие или отсутствие скрытых текстов. Чего ж тебе ещё?

– И в самом деле, чего ж мне ещё… – задумчиво повторила Лавиния.

_________________________________

1 - Бригадир – звание (чин) выше полковника и ниже генерал-майора.

Глава 2

Ровно в шесть вечера я вошёл в канцелярию. Конечно, три юные девицы, занимавшиеся документооборотом, уже упорхнули – я давно заметил, что они уходят с работы до окончания рабочего времени, но, разумеется, никому об этом не говорил. К чему, если их непосредственная начальница сидит в том же самом помещении канцелярии и явно их прикрывает?

Госпожа Марнье поливала цветы в горшках, занимавших большую часть подоконника и верх шкафа. В своё время мы с ней поспорили об уместности этих… этих излишеств в помещении, где хранятся бумаги, и с тех пор начальница канцелярии меня явно недолюбливала.

Повернувшись на стук двери, она улыбнулась:

– А, господин Дюпон! Вы, как всегда, с боем часов?

– Добрый вечер, – сухо кивнул я, не желая обсуждать очевидное. – Мне сообщили, что я должен расписаться в приказе.

– Да-да, – пропела дама. – Откомандирование в распоряжение коммандера Редфилд! Ну-ну! Многие в этом здании будут вам завидовать, уверена.

Стиснув зубы, я тщательно вывел свою подпись в огромной тетради, куда канцелярские работники заносили сведения о распоряжениях по Службе, потом на копии самого документа, и госпожа Марнье вручила мне два листка.

Верхний гласил: «Откомандировать начальника архивно-библиотечного отдела Жака Пьера Огюста Дюпона в распоряжение коммандера Редфилд с двадцать восьмого августа 2185 года от О.Д. Срок откомандирования определяется выполнением задания».

– То есть, неизвестно, на сколько, – прошептал я. – Ну что же, приказы не обсуждаются…

Аккуратно вложив приказ в припасённую заранее папку, я взял второй лист и начал читать…

Признаться, тут моя нижняя челюсть опять чуть было не повела себя самым предосудительным образом, но к этому я был готов и снова сжал зубы покрепче.

– Спортивная обувь! – воскликнул я негромко. – Холодное оружие! Паёк на три дня! Да где я всё это возьму?

Начальница канцелярии перевела взгляд на мои ноги, я невольно взглянул туда же. Нет, а в чём, собственно, дело? Отличные ботинки, мне их шили на заказ в мастерской, ещё когда я закончил училище. Удобные, и мне по ноге.

– Знаете, господин Дюпон, я бы посоветовала вам подойти в отдел обеспечения, – задумчиво произнесла госпожа Марнье. – Главный старшина Фалькенкрафт наверняка ещё на месте, он сможет вам помочь.

– Спасибо, – я с достоинством поклонился, убрал этот Тьмой проклятый список в ту же папку, куда ранее отправился приказ, и вышел из канцелярии.

– Бедный мальчик! – послышалось мне оттуда.

Ведь послышалось же?

Отдел обеспечения находился в подвале, и идти туда мне не хотелось. Не люблю помещения без окон.

Но деваться было некуда, и я, в который раз за день сжав зубы, начал спускаться по ступенькам.

Вообще-то коридор минус второго этажа выглядел точно так же, как и на нашем шестом: стены, выкрашенные серовато-жёлтой краской, коричневые двери, некоторые даже с табличками. Чего я ждал? Даже не знаю… Нет, понятно было, что никаких ужасов в стиле готики не будет, осклизлые каменные стены, закопчённый низкий потолок и факелы вряд ли могут найтись в здании, битком набитом магами высокого уровня. Или могут? Нет, я точно предпочту это не знать.

Так, под болтовню с самим собой я дошёл до солидной двойной двери, на которой была табличка «Отдел обеспечения». Синим по жёлтому. Какой-то остряк приписал ниже «Оставь надежду всяк, сюда входящий». Судя по лёгкой размытости контуров букв, надпись неоднократно пытались стереть. Слегка позавидовав уровню магической силы неизвестного, я набрал в грудь побольше воздуха и постучал.

– Открыто! – ворчливо отозвались оттуда, и я толкнул дверь. – Выдохни уже, – так же ворчливо посоветовал мне сидящий у невысокой стойки гном.

Судя по окладистой тёмной с проседью бороде, заплетённой в три косы и украшенной зелёными ленточками, гном был из клана Соколиной горы, обладал магией земли и являлся мастером делопроизводства. Хм, неожиданно! Последовав его совету, я перевёл дух и почтительно поздоровался.

– И тебе не хворать! Ты откуда?

– Из библиотеки, мастер.

– Что-то я не помню, чтоб у нас была библиотека… Ах, архив? Понятно. Это, значит, тебя к хранению документов приставили?

– Меня, – пришлось сознаться.

– И как?

– Тяжело, мастер…

– А раньше ты где работал? – продолжал он допрос, необидный впрочем; такова уж манера поведения большинства гномов, пока он всё про тебя не выспросит, спать спокойно не сможет.

– Раньше я учился в Коллеже Сорбонны, мастер.

– Ну? И давно ты тут?

– Третий месяц. Направлен как лучший из студентов по своей специальности.

– Ладно, ладно… Так и что тебя привело в мой отдел?

– Вот, – я положил на стойку свою папку и протянул ему приказ.

– Та-ак, – пробежав документ глазами, гном положил его на стойку. – К Лавинии, значит? Ну-ну…

Говоря откровенно, это самое «ну-ну» уже начало немного напрягать – не настолько, чтобы я нагрубил, но достаточно, чтобы стал держаться холодно.

– Вот список того, что я должен иметь при себе завтра утром.

Прочитав второй документ, мастер Фалькенкрафт вытянул губы трубочкой и немелодично задудел, его косы с зелёными ленточками зашевелились, словно в танце.

– Угу! – донеслось наконец из глубин бороды. – Ясно!

И гном исчез, будто никогда и не сидел в мягком кресле за стойкой. Я с трудом удержался от того, чтобы протереть глаза. На стойке же стали появляться и складываться аккуратными кучками самые разные предметы.

Кожаная куртка и штаны.

Перчатки с обрезанными пальцами.

Два фонарика, обычный и магический, судя по маркировке – для чтения скрытых следов.

Складной нож размером с ладонь орка.

Высокие ботинки на толстой подошве.

Коробка с разноцветными кристаллами.

Свёрнутая в рулон ярко-жёлтая лента.

Сюрикены.

И ещё, и ещё…

Не выдержав, я возопил:

– Мастер, этого не было в списке!

– Можно подумать, я Лавинию не знаю, – ответил гном, снова возникая в кресле. – Пригодится!

– Но я ж это не доволоку!

– Ха! Куртку наденешь, нож сунешь в карман, а для остального… вот это тебе лично от меня, – и он выложил рядом с ботинками невзрачный бурый мешок из плотной ткани. – Главное, запомни: чтобы достать отсюда фонарик, ты должен думать о фонарике, а не о бутерброде или подушке. Понял?

– Понял… – оторопело кивнул я. – Это что, бездонная сума?

– Именно!

– Я думал, это сказки…

Мастер Фалькенкрафт фыркнул, выражая этим всю глубину своего презрения к сказкам, неверию отдельных граждан в существование легендарных артефактов и лично ко мне.

– Но с условием! – добавил он, подняв палец. – Чтобы вел дневник! Как вернёшься, с записями – ко мне.

– А если того… секретность?..

– От меня? Ха!

В свой особняк на берегу Сены госпожа Редфилд вернулась уже ближе к полуночи.

После лёгкого ужина, сервированного для неё дворецким, Лавиния отпустила секретаршу спать. Сама же села в кресло у камина, налила в стакан аква-виты из графина, приготовленного всё тем же заботливым Бакстоном, положила на столик рядом с собой две папки и задумалась, глядя на их обложки.

Надпись на первой гласила: «Граф де Буа-Жибо, наследственное дело. Заведено нотариусом Андре Калиссаком пятого мая 2185 года от О.Д.». Папка была довольно упитанной, сразу стало ясно, что нотариус, как и положено представителю этого племени – человек дотошный.

Вторая же, полученная в отделе кадров, оказалась тоненькой, внутри нашлось несколько листочков, а на обложке было написано: «Жак Дюпон, принят на службу в СМБ 18 июня 2185 года от О.Д.».

– Ну что же, – кивнула Лавиния, соглашаясь сама с собой, – посмотрим, кто ты такой, Жак Дюпон, и с чем тебя едят…

Глава 3

Удивительно, насколько по-разному люди воспринимают тебя в разной одежде.

Ну вот, например, в нашем посёлке – а живу я в Нейи, это ближний пригород Лютеции, – встреченные утром и вечером девушки обычно меня не видят. А, между прочим, со многими из них я учился в школе! Правда, утром я выхожу из дому рано, около половины восьмого, и иду на работу пешком. Час-час пятнадцать, шесть километров, и здравствуй, особняк на набережной Корс. Но всё равно, если ранним утром или вечером по дороге домой я кого-то встречаю, начинаю чувствовать себя призраком, так они смотрят сквозь меня.

К чему это я?

К тому, что вот сегодня… Сегодня на меня с интересом посмотрела даже Лили Грезье, первая красавица Нейи и окрестностей! А я прошёл всего лишь от дверей своего дома до экипажа.

Почему экипаж? Потому что мастер Фалькенкрафт не предупредил меня об одной особенности выданной им сумки: она поглощала или вес содержимого, или его объём. Идти пешком было равно неудобно с раздутым мешком или с тяжеленной маленькой сумкой, так что и вчера, и сегодня пришлось добираться на наёмном экипаже.

Тем не менее, без четверти девять я вошёл в особняк Службы магбезопасности.

Бросил сумку возле дежурного, поднялся к себе в библиотеку и проверил, всё ли в порядке. Потом открыл ящик стола, посмотрел на написанный вчера рапорт, но сообразил, что до девяти не успею сдать его в канцелярию. Ладно, вернусь, напишу заново и сдам. Меня ведь всё равно не будет…

Эх, жаль, что ни одной из сотрудниц ещё не было на месте. Вдруг бы они тоже посмотрели на меня… как Лили. С интересом.

Коммандер Редфилд уже сидела в кресле напротив главы СМБ. Взглянув на меня, она хмыкнула, и я почувствовал, что начинаю краснеть. Вот такое несчастное свойство перешло мне в наследство от мамы: иногда ни с того ни с сего заливаюсь краской, как… как мальчишка!

– Хорошо, Дюпон! – сказала господа Редфилд и встала. – По списку всё получили?

– Да, госпожа коммандер.

– Хорошо, – повторила она. – Сейчас мы с вами порталом перейдём в Анже, а оттуда доедем до интересующего меня замка Буа-Жибо. Вашей задачей будет внимательно осмотреть библиотеку, оставленную покойным графом, и рассортировать книги в любом удобном вам порядке. На что следует особо обратить внимание, я скажу вам позже.

– Да, госпожа коммандер.

– Вы когда-нибудь пользовались порталами?

Я только помотал головой. Какие порталы? Я из Нейи в первый раз выбрался, когда поступил в Коллеж Сорбонны!

– Ничего страшного, – вмешался господин Равашаль. – Непереносимость такого способа перемещения существует менее чем у одной десятой процента населения, так что, думаю, Дюпону будет интересно.

Интересно?

Непереносимость?

Сжав зубы – это уже становится у меня привычкой! – я кивнул.

– Так точно, господин бригадир! Мне [уже] интересно.

Лавиния всё с большим интересом поглядывала на своего временного помощника. Всю дорогу до портального зала Дюпон молчал, правда, весьма куртуазно раскланялся с несколькими попавшимися навстречу девушками. Перед тем, как шагнуть в открывшееся окно, только вздохнул коротко, но опять же ни слова ни произнёс. Пройдя портал, грамотно отошёл на три шага в сторону и замер. И опять молча!

Лавиния даже заинтересовалась, не отнялся ли у него язык от волнения, но спрашивать не стала. Во-первых, перестанет волноваться и отомрёт сам, а во-вторых, ей не болтовня от него нужна, а письменный отчёт…

В Анже зал телепортации находился в одной из башен, в подвале. «Интересно, – мельком подумала госпожа Редфилд, – почему маги-пространственники так любят именно подвалы?». Ответа на этот вопрос у неё не было, и она в очередной раз решила, что надо будет его задать кому-нибудь как-нибудь потом. Решила и усмехнулась, поняв, что опять забудет.

Всё так же молча путешественники поднялись по лестнице, прошли через сводчатый зал, украшенный полуистлевшими знамёнами и вышли в сад. Луара нестерпимо сверкала в лучах солнца, травы аптекарского огорода благоухали, цвели золотым, лиловым и алым клумбы… Тут архивариус искоса посмотрел на Лавинию:

– Разрешите вопрос, госпожа коммандер?

– Разрешаю, Дюпон, спрашивайте.

– Вот это вот… – он широким жестом обвёл цветущий сад, реку, каменные кружева часовни. – Это всё зачем?

Лавиния поперхнулась.

– В каком смысле?

– Сад, цветы, резьба эта… Тратится рабочее время, камень, инструменты. Под цветы расходуется земля, где можно было бы посадить что-то полезное…

– Овощи, – предложила госпожа Редфилд. – Капусту.

– Ну да, например, капусту. Почему на это тратят время и силы? На цветы, на рисунки в книгах… Нет, рисунки – могу понять, – перебил Жак сам себя. – В научной литературе иллюстрации иной раз необходимы. А в художественной? Или вот мы проходили сейчас по залам, там внутри – гобелен. В нём длина метров сто, наверное. Это ж труда на десятки лет, а зачем?

Лавиния помолчала, разглядывая юного нигилиста, потом сказала:

– Знаете, Дюпон, задайте мне этот вопрос ещё раз, когда мы закончим нашу совместную работу, договорились?

– Договорились, – пожал он плечами. – Неужели вы будете думать над ответом так долго? Несколько дней?

– На такие вопросы некоторые отвечают всю жизнь, – усмехнулась она. – А теперь скажите мне, Дюпон, умеете ли вы управлять экипажем?

– Нет. Ну, то есть, курсы я закончил, но ни разу не пробовал сам, без инструктора.

– Понятно. Значит, придётся господину мэру дать нам ещё и водителя…

Поймите меня правильно, пожалуйста! В обычной ситуации я бы не стал задавать вышестоящему лицу такие глупые вопросы. Но сегодня… просто разнервничался. Отчим сказал бы, что я разнюнился, ну, это он и по поводу моей основной работы всегда говорил. Книжки, мол, не мужское дело, ты ещё к пастору помощником пойди…

Ладно, неважно.

Переход порталом, огромный замок и прекрасный сад, непривычная и неожиданно удобная одежда – всё это будто отперло какую-то дверцу, и, стоило мне открыть рот, получилось… то, что получилось.

И экипажи ещё эти…

На курсах инструктор мне сказал, когда вручал свиток с оценками: мол, ты, Дюпон, управлять экипажем можешь, но лучше этого не делать. Потому что в сложной ситуации совершенно неизвестно, будешь ты действовать правильно или закроешь глаза и завизжишь.

Это было несправедливо, но я промолчал. Что толку спорить, если сесть за рычаги управления и активировать фиалы мне не доведётся никогда?

Оказывается, зря не спорил. Водителя у мэра не было, и госпожа коммандер сообщила мне, глядя на собирающиеся у горизонта тёмные облака:

– Значит, так, Дюпон. До замка нам сорок пять километров. Первую половину пути вы ведёте экипаж, а я читаю дело. Потом мы пересядем, и читать будете вы. На месте обменяемся вопросами.

– Как прикажете, госпожа коммандер.

И я подошёл к экипажу.

Милостивая Рианнон, покровительница всадников, за что мне это?

Мэр города Анже, то ли в качестве извинений за отсутствие водителя, то ли впечатлённый чинами, выделил в наше распоряжение новенький «Даймлер 640 М» с шестью огненными и двумя воздушными элементалями, способный развить скорость до двухсот километров в час. И мне браться за его рулевое колесо, обтянутое белой кожей?

Я обошёл вокруг экипажа, дотронулся кончиками пальцев до сияющей лаковой синевы и распахнул перед госпожой Редфилд пассажирскую дверцу.

– Прошу, госпожа коммандер.

Глава 4

«Итак, граф де Буа-Жибо, – сказала сама себе Лавиния, открывая уже знакомую папку. – Вчера мы с вами познакомились, сегодня будем развивать это знакомство».

Прежде всего, её интересовал вопрос: почему наследство провинциального помещика, пусть даже сеньора этого домена, заинтересовало коллег из Службы магической безопасности? Пока что ответа она не нашла, поэтому заново просматривала содержимое дела листок за листком.

Итак, Жильбер Антуан Марк де Буа-Жибо, единственный сын десятого графа, родился в 1981 году от О.Д.

Первый всплеск магической силы зарегистрирован в 1996, когда Жильберу было 15 лет. Слабый маг воздуха, с резервом не более восьми единиц. Поскольку в специальные учебные заведения принимают с резервом не менее двенадцати единиц, обучался Жильбер дома, вначале с мэтром Танаре, затем, после третьего совершеннолетия, с мэтром Эспре.

Тут Лавиния хмыкнула: Себастьяна Эспре она отлично знала, неплохой педагог и хороший теоретик, но очень слабый практик. Впрочем, для обучения молодого человека с малым резервом это самое то.

В двадцать пять поступил на военную службу в чине суб-лейтенанта, в шестьдесят уволился гранд-майором, в связи со смертью отца и унаследованием титула. С момента увольнения поселился в родовом имении, откуда не выезжал вообще. Одиннадцатого графа ни разу не видели ни у соседей, ни в Анже, хотя бы на ежегодном балу у мэра города. Впрочем, его арендаторы исправно работали на виноградниках, вино было неплохим для своего региона, но не выдающимся. Налоги в казну поступали, жалоб на притеснения не было, завидным женихом он в силу возраста считаться не мог, и Буа-Жибо сочли безвредным мизантропом, оставив в покое.

Уже остывшее тело графа обнаружил его камердинер Пьер утром четвёртого мая, когда принёс ему кофе и булочки. Пьер вызвал местного врача, который и зафиксировал естественную смерть. Правда, в выданном им свидетельстве причины смерти были указаны несколько необычно: от полного упадка жизненных сил.

Конечно, Лавинии доводилось, и не раз, встречаться с таким диагнозом. Полный упадок жизненных сил обычно следовал у магов сразу же за полным израсходованием сил магических. Но – как всегда, Тёмный таится в деталях – у сильных магов. А покойник был слабым воздушником.

Очень, очень интересно.

Дальнейшая цепь событий связывалась обычным образом: маг-медик вызвал городскую стражу Анже, а те уже убедились, что смерть была естественной и пригласили нотариуса для совершения положенных законом телодвижений.

Завещания нигде в замке не нашли.

Кстати, женат Буа-Жибо никогда не был. Не обнаружилось у него и близких родственников, а ведь самый уважаемый нотариус Анже, мэтр Калиссак, предпринял серьёзные их поиски. По закону замок и прилегающие земли отходили под управление короны, если в течение полугода никто не предъявит прав на наследство.

Госпожа Редфилд захлопнула картонную обложку и сказала:

– Ну что же, давайте меняться?

Дюпон остановил экипаж на обочине, выскочил и открыл для неё дверцу. Лавиния села на место водителя и кивнула на документы:

– Читайте. Полчаса вам хватит?

– Должно хватить, – ответил молодой человек, аккуратно раскрывая папку.

– Тогда перед поворотом к замку остановимся и обменяемся впечатлениями.

Когда госпожа коммандер остановила экипаж возле указателя «Буа-Жибо», я дочитал материалы и был готов к чему угодно.

– Итак, Дюпон, какие вопросы вы задали бы тем, кто подбирал материалы?

– М-м-м… – промычал я, ещё раз пролистывая содержимое папки. – Ну, во-первых, а с медиком кто-нибудь говорил? Диагноз-то нестандартный.

– Хорошо… А ещё что?

– А ещё у меня вопрос не к ним, а к вам: почему вызвали нас?

И так хорошо у меня выговорилось это самое «нас», так естественно, что я даже слегка сумел перевести дух.

Госпожа Редфилд усмехнулась и ответила:

– Сыщика, как и волка, кормят ноги. Слыхали об этом? – и, дождавшись моего кивка, продолжила: – А ещё, кроме хорошо натруженных ног, у настоящего сыщика есть чутьё. Кому-то в городской страже или в отделе магбезопасности Анже оно нашептало, что в смерти, посмертии и наследственном имуществе графа есть некие несообразности.

– Ага, а вот это третий вопрос, который у меня возник! Здесь нет списка этого самого имущества. И я говорю не о виноградниках или замке, которые трудно спрятать…

– Ну вот, Дюпон, поздравляю вас! Вы заглянули в суть вопроса. Списка нет. Местные сыщики уверяют, что замок пуст, слуги разбежались и растащили всё, что могли…

– Какие слуги? – я перебил госпожу коммандера и даже не заметил этого поначалу. – Камердинер Пьер? Он один здесь упоминается, вполне возможно, что никого больше там и не было. И потом, никто не предъявил прав на наследство, так?

– Так.

– Значит, это выморочное имущество. Насколько мне известно, по закону от наследственных правах, подписанному его величеством Генрихом в 1648 году… – Далее я процитировал дословно кодекс о наследовании, который как раз несколько дней назад просматривал. – В случае, если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или все наследники отстранены от наследования, либо никто из наследников не принял наследства, либо все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника, имущество умершего считается выморочным. Такое имущество, которое никто не принял в наследство, осталось бесхозным, поэтому государство считает правомерным причисление его в собственность. Это позволяет защитить его от разрушения и пополнить государственный бюджет. – Дюпон! – расхохоталась госпожа Редфилд. – Помилосердствуйте! Нам с вами довольно того, что мы знаем: земли, замок и всё, что в нём находится, принадлежит короне.

– Да, согласен! Но вы не дали мне договорить, а там самое важное!

– Что же?

– То, что местные власти должны были приложить все усилия к охране выморочного имущества, дабы государственный бюджет не пострадал. По тому же самому закону всё перечисленное вами передаётся в бюджет района Анже, значит, господин мэр должен был составить опись и организовать охрану.

– А вдруг бы появились законные наследники?

– Значит, он имел бы право взыскать с них понесённые расходы. Но опись составлена не была, охрана не организована, получается, ответственность за это несёт управляющий областью.

– То есть, милейший господин Тралье, владелец этого прекрасного экипажа? Или префект округа, господин Моран?

– А может быть, и оба! – запальчиво воскликнул я и осёкся.

С какой стати кто-то станет слушать какого-то библиотекаря, обвиняющего в халатности важную персону?

Но госпожа коммандер задумчиво кивнула и сказала:

– Мы с вами вспомним об этом, Дюпон, несколько позже. А сейчас предлагаю взглянуть на проблему своими глазами.

И она щёлкнула пальцами, активируя двигатель.

Глава 5

Замок выглядел мрачным и не очень-то жилым.

Дорога утыкалась в закрытые ворота, окованные железом. Две башни, сложенные из серого камня, фланкировали вход, ещё две сторожили углы крепости. Высокая стена из серого известняка казалась бы гладкой, если бы кое-где из неё не торчали выступающие камни. Окна были прорезаны в башнях совсем высоко, почти под чёрными колпаками крыш.

– Красота! – усмехнулась Лавиния, оглядывая этот памятник минувших эпох. – Насколько я помню, именно вот эта часть замка сохранилась с двенадцатого века. Обратите внимание, Дюпон, справа от ворот в башне застряло ядро. По легенде, именно им был убит в 1384 году тогдашний владелец, барон Лаварден, последний из этого рода и последний из великих магов долины Луары.

– Почему же великий маг не отразил ядро защитным заклинанием? – удивился молодой человек. – Я читал, бывают такие мощные щиты…

– Опять же по легенде, барона отвлёк предатель, его собственный паж. Впрочем, вполне возможно, что он уже потратил резерв, не ожидал нападения или был попросту пьян до изумления. Величина резерва не всегда соотносится с умом или талантом…

Тут госпожа Редфилд вышла из экипажа и осмотрелась. Дюпон последовал её примеру, глянул искоса на кусок изъеденного временем металла в правой башне, поёжился и подошёл к воротам. Взявшись за тяжёлое кольцо, он уже было хотел постучать, как створка ворот качнулась и с тихим скрипом приотворилась.

– Госпожа коммандер, по-моему, нас приглашают войти! – с этими словами архивариус налёг на створку и с некоторым усилием раскрыл её полностью.

Квадратный двор был вымощен булыжником. Справа в глубине его располагался донжон, главное здание этой крепости, судя по угрюмой архитектуре, ровесник башен.

Из всех возможных украшений во дворе присутствовали только колодец с неожиданно вычурным колпаком, да скульптура возле входа в донжон – хищная птица, изваянная из какого-то тёмного металла, высотой в человеческий рост. Её золотой клюв был плотно сжат, а глаза сверкали зелёным и, кажется, следили за незваными гостями.

– Ого! – восхитилась госпожа Редфилд. – Да у нас тут прямо тотем рода в полный рост! Не помните, Жак, каков родовой герб семьи Буа-Жибо?

– Золотая голова быка в червлёном поле, – бесстрастно сообщил Дюпон.

– И никаких птиц?

– Нет, госпожа коммандер.

– Задача становится интереснее…

В этот момент дверь в донжон открылась, и перед ними предстал сгорбленный старик, одетый в потёртую зелёную куртку, чёрные широкие штаны и высокие ботинки. Голову его покрывала огромная широкополая шляпа, когда-то бывшая фетровой.

Из под полей шляпы блеснули глаза, щель рта под крючковатым носом приоткрылась, и оттуда раздался на удивление чистый и звучный голос:

– Что господам угодно?

– Служба магической безопасности, – ответила Лавиния. – Коммандер Редфилд, господин Дюпон. Вас предупреждали о нашем визите.

– Да, госпожа коммандер. Проходите, прошу вас! – и он отступил от двери, пропуская гостей.

Донжон, выглядевший снаружи жильём какого-то воинственного рыцаря, внутри оказался неухоженным, почти заброшенным, но всё же жилым домом. Холл был пуст, лишь справа зияла огромная пасть камина. В таком можно было бы зажарить целиком барана. «Впрочем, – подумал Дюпон рассеянно, – почему можно было бы? Наверняка лет пятьсот назад и жарили…». Он почти ожидал, что наверх, к жилым этажам будет вести винтовая лестница, но нет – двумя полукруглыми крыльями ступени поднимались к площадке, украшенной зеркалом.

Мужчина тем временем стянул с головы старую шляпу, поклонился и спросил:

– Вас куда вести, в кабинет?

– Ну, для начала в кабинет… – протянула госпожа Редфилд. – А что, никого, кроме вас, в замке нет?

– Нет, мадам.

– Постойте, а разве не был назначен управляющий?

– Ну, назначен-то был… – мужчина оглянулся по сторонам, словно управляющий мог сию минуту выскочить из камина. – Но, видите ли, сударыня, жить ему тут было неудобно, у господина Клонеля своё хозяйство. Поэтому он приезжает в Жибо раз в месяц, забирает мой отчёт и выплачивает пособие.

– Действительно, – покивала Лавиния. – И как я сразу не догадалась? А о нашем визите господин Клонель тоже не был осведомлен?

– Э-э-э…

– Слушайте, Пьер… Я ведь не ошиблась, вы Пьер Трюдо, камердинер покойного графа? – она дождалась кивка и продолжила: – Так вот, скажите мне, господин Трюдо, этот Клонель вам родственник? Нет? Может быть, близкий друг? Тоже нет? Ну, тогда идёмте… куда-нибудь, где можно сесть, и расскажите мне всё в подробностях.

– Так может, на кухню, госпожа коммандер? – оживился Пьер. – Кофе предложить не могу, кончился, но есть травяной отвар и яблочный пирог.

– Яблочный пирог – это прекрасно, – оживлённо влез в разговор Дюпон. – Моя матушка пекла яблочный пирог на мой день рождения, и этот запах…

– Да, – кивнула госпожа Редфилд, послав своему помощнику непонятный, но многообещающий взгляд. – Я слышала, что умные люди, продавая дом, ставят в духовку противень с яблоками. Аромат счастья, знаете ли!

Глава 6

Кухня была просторной, очень чистой и практически пустой. Ну, то есть, конечно, висели кастрюли и сковороды, когда-то сверкавшие медными донышками, на полках шкафов теснились стопки тарелок и прочего фаянса, но всем этим явно не пользовались давно.

Пьер подошёл к плите и стал чиркать огнивом, стараясь поджечь конфорку. Я открыл было рот, чтобы спросить, почему бы не воспользоваться магической зажигалкой, уж такая-то ерунда есть в любом доме. Получив свирепый взгляд от госпожи Редфилд, рот я захлопнул, отобрал у старика чайник и спросил:

– Воды где взять?

– Колодец во дворе, господин…

– Дюпон. Моя фамилия – Дюпон. Давайте, наберу.

И под зловещее шипение «Пособие, значит…» отправился к колодцу.

Там я какое-то время провозился – дубовая крышка была тяжеленной, как старик её открывал каждый день? Так что, вернувшись с полным чайником, попал в середину разговора.

Стараясь не мешать, прошёл к плите, небольшой искрой активировал нагревательный элемент и отметил, что тот своё время уже отслужил. Каменная плитка нагревалась еле-еле, даже в центре не становясь красной. Я всё-таки поставил на неё чайник и оглянулся на госпожу коммандера.

Она сидела на скамье и внимательно слушала старого слугу.

– Здесь, в Жибо, я почти шестьдесят лет прослужил. До этого при господине графе дед мой камердинером был, потом отец, ну, а когда я из армии вернулся, вроде как и нечего больше искать было. А теперь вот что ж… отдаст его величество замок и земли кому-нибудь, там свои слуги будут. Ну, ничего, к сестре перееду. Или вот в Анже, говорят, открыли дом для таких как я, старых развалин, может, и поживу ещё сколько-то.

– Я думаю, Пьер, это мы решим, для того и приехали, – мягко сказала госпожа Редфилд. – Скажите, а граф был хорошим хозяином?

– Для меня?

– И для вас, и для поместья. Сами ж знаете, иной раз человек хороший, а управлять делами не умеет, вот всё и сыплется.

Пьер задумался.

Я воспользовался паузой и тихонько спросил у своего временного начальства:

– В самом деле траву заваривать? Или как?

– Лучше, конечно, или как! – фыркнула она. – Вы думаете, Дюпон, я таскаю с собой банку с чаем?

– Полагаю, госпожа коммандер, что это вполне возможно, – я склонил голову со всей возможной почтительностью.

– Дерзите, молодой человек! – углы её губ дрогнули в улыбке.

Зрелище пользования магическим пространственным карманом меня словно завораживает. Каждый раз, когда вижу, как рука мага исчезает в некоей невидимой складке пространства, а потом возвращается с тем или иным предметом, я замираю, словно змея перед дудочкой факира.

У меня был один знакомый маг, снимал квартиру по соседству у нас в Нейи, вот тогда я и увидел это впервые. Сейчас, глядя на госпожу Редфилд, я понял, что Бертран – так звали того парня – магом был слабеньким. И не карман у него имелся, а так, кармашек, на пару конфет. И всё равно это было потрясающе!

Пока я предавался воспоминаниям и пялился на действия госпожи коммандера, она сунула мне в руки жестянку бирюзового цвета и мотнула головой в сторону закипающего чайника.

Тем временем Пьер отмер, тряхнул головой и сказал:

– Хороший он был хозяин. Меня не обижал, да и с арендаторами по справедливости поступал. Только в последние лет десять стареть стал, потому нанял помощника.

– Помощника? – переспросила госпожа Редфилд. – А где же он?

– Помер, – равнодушно ответил старик. – Почти год назад, в ноябре. И вот странность… – тут он неожиданно оживился. – Ведь помер-то господин Дюлорье точь в точь как хозяин! И выглядел так же, будто в один день на сто лет состарился и усох весь.

Госпожа коммандер повела бровью в мою сторону, и я вытащил из кармана блокнот, в котором и пометил: выяснить обстоятельства и причину смерти управляющего Дюлорье.

И, кстати, почему нас уверяли, что в последние годы жизни граф жил совершенно один, только со слугой?

Засвистел и стал плеваться чайник. Я заварил чай и зашарил по шкафам в поисках чашек. Моя начальница тем временем расспрашивала Пьера о привычках графа, о его образе жизни, режиме дня, знакомствах, друзьях, врагах, финансах… Наконец разговор дошёл до того, что интересовало меня более всего: до библиотеки.

Быстренько сполоснув кипятком кружки из грубоватой керамики, я разлил чай и поставил его перед собеседниками. Кряхтя, старик поднялся и принёс блюдце с несколькими кусочками коричневатого сахара, потом полез куда-то в глубину буфета и вытащил такое же керамическое блюдо, прикрытое льняной салфеткой.

– Ну вот, – удовлетворённо произнёс он, ставя всё это на стол. – Уж не обессудьте, кухарь из меня так себе, но пирог свежий, вчера пёк.

Я покосился на госпожу коммандера: не дрогнув, она положила кусок пирога себе на тарелку, откусила, прожевала и одобрительно кивнула:

– Совсем неплохо, Пьер. Так давайте о библиотеке…

– Так я ничего о ней и не знаю, – удивлённо ответил бывший камердинер. – Я и бывал-то там всего несколько раз, когда господин граф болел, приносил ему книгу или там журнал какой. Пыль горничные вытирали, а в последние годы…

И он замолчал, жуя губами.

– Что – в последние годы? – не выдержал я.

– Так не было горничных никаких. Его сиятельство болел, никого не принимал… Он и раньше балов не устраивал, но всё-таки приезжали к нему друзья, несколько раз и компаниями.

– Ну и что? – я не понимал. – Не было горничных, то есть, в библиотеке не убирали?

– Я ж о том и толкую! Господин граф сколько-то книг забрал к себе в спальню, ими и обходился, ну, и журналами свежими. А большой зал заперли, и несколько лет уже не открывали.

– Вот как… – госпожа Редфилд задумалась, постукивая по столу пальцами. – Сделаем так: вы, Пьер, проведите нас на второй этаж и покажите, что где. Главным образом меня будут интересовать спальня и кабинет, а господина Дюпона – та самая давно запертая библиотека. Но первое, что вы сейчас сделаете – это вызовете сюда назначенного управляющего.

– Господина Клонеля? – кажется, Пьер не поверил своим ушам.

– А что, назначали ещё кого-то? Нет? Значит, Клонеля.

И тут я был поражён в самое сердце. Старик наотрез отказался связываться с этим полумифическим существом, управляющим. Твердил, что ему запрещено беспокоить мэтра.

Отказался! Когда госпожой коммандером ему был отдано совершенно недвусмысленное распоряжение!

Великая Матерь, да у меня бы язык не повернулся ей сказать «Нет!»…

Наконец госпожа Редфилд усмехнулась, покачала головой и сказала:

– Хорошо. Пьер. Сойдёмся на середине. Дайте мне номер коммуникатора господина Клонеля, и с ним свяжется мой помощник. И имейте в виду! Я могу получить эти данные в канцелярии мэра, но тогда не останется ни одной причины считаться с вами. Это понятно?

– Понятно…

С тяжёлым вздохом старик выдвинул ящик буфета, покопался в нём и вручил мне узкую полоску бумаги, где были нацарапаны несколько цифр.

– Давайте, Дюпон! – в голосе моей временной начальницы звучала странная смесь веселья и раздражения.

А ещё она очень внимательно смотрела на меня. Я вспомнил жившую у нас кошку, которая любила валяться на ветке дерева и делать вид, что спит. Вот на птиц она поглядывала примерно так же…

Глубоко вздохнув, я вытащил коммуникатор и стал набирать…

Лицо, появившееся на экране, мне не понравилось. Хотя бы тем, что пресловутый господин Клонель был как две капли воды похож на моего троюродного дядюшку Гийома. А этот старый сушёный карась за всю свою жизнь ни в чём хорошем замечен не был.

– Господин Клонель, – сказал я максимально сурово. – Я – Жак Дюпон, Служба магической безопасности. Вам надлежит незамедлительно прибыть в замок Буа-Жибо!

Лавиния с интересом естествоиспытателя наблюдала за тем, как непонятный пока управляющий закончит извиняться за то, что сможет прибыть только через три, ну, два с половиной часа, как юный библиотекарь, сдвинув брови, даёт ему это время, как погаснет экран коммуникатора…

– Отлично, – сказала она, хлопнув ладонью по столу. – Идёмте, Дюпон, мы за это время как раз осмотрим замок. Хотя бы главное. Пьер?..

– Да, госпожа коммандер, – старик аккуратно накрыл салфеткой недоеденный пирог и убрал его в буфет. – Пойдёмте. Только… я прошу прощения, не убирались в комнатах давно. Я-то на господский этаж и не поднимался, почитай, с самой смерти господина графа.

– Ничего страшного, – отмахнулась Лавиния. – Пусть пыль будет самой большой неприятностью, которую мы обретём в Буа-Жибо.

Архивариус открыл было рот, чтобы что-то сказать, но захлопнул его.

Глава 7

Ну да, я хотел спросить, не лучше ли пригласить из ближайшей деревни несколько женщин, чтобы они вымыли второй этаж. Ужасно не люблю пыль, сразу начинаю чихать. Но промолчал. Отчего-то подумалось мне, что госпожа Редфилд наверняка умеет не только кидаться огненными шарами и читать чужие мысли, должны быть у действительно сильного мага и более приземлённые умения.

Оказалось, что я прав! Началось это ещё на лестнице и выглядело, как ни странно, вполне обыденно: госпожа коммандер остановилась перед высоким, куда выше человеческого роста, зеркалом, в котором вместо трёх наших фигур отражались лишь неясные серые тени. Она покачала головой и спросила неожиданно:

– Дюпон, я забыла, какой стихией вы владеете?

– Воздухом, госпожа коммандер.

– Очень кстати. Тогда запоминайте формулу и жест… – и она быстро проговорила короткую и энергичную фразу на квенья^2, после чего обвела хитро сложенными пальцами правой руки контуры зеркала.

Пласт пыли, словно ткань, свернулся в рулон, отплыл в сторону и лёг на пол.

– А?.. – слов у меня не нашлось, поэтому я закрыл рот, напрягся и попытался повторить фразу.

– Неплохо, – кивнула госпожа Редфилд. – Правда, таким образом вы бы пыль не убрали, а, так сказать, расчихали по всему помещению, но мы ещё потренируемся.

И мы потренировались…

Матерь Великая, я в жизни так не уставал от физической работы, как от этого несложного упражнения! У меня, кажется, даже уши вспотели, а пальцы правой руки навсегда сложились в тот замысловатый кукиш, которым следовало обозначать фронт работ.

Госпожа Редфилд одобрительно качала головой, а подлый старикашка Пьер следовал за нами в арьергарде и почти неслышно хихикал.

Правда, на пятый раз мне удалось очистить целиком одну из малых гостиных, и грозная начальница милостиво согласилась на короткий перерыв.

– Итак, начнём со спальни, – сказала она. – Ведите, Пьер!

Далеко идти не пришлось, как оказалось, мы как раз дошли до конца коридора, где и располагались хозяйские апартаменты. Пыль была скручена в тугой рулон, тяжёлые тёмные шторы раздвинуты, и комната оказалась большой, вполне светлой и очень разумно устроенной.

Широкая и невысокая кровать справа в глубине, так, чтобы не доходил сквозняк. У окна – большой пустой стол и тяжёлое кожаное кресло с высокой спинкой. Слева пара старомодных книжных шкафов, битком забитых толстыми томами. Несколько потемневших картин на стенах: пара портретов, на которых не разобрать даже, мужчина это или женщина, вроде бы пейзаж, неожиданный яркий натюрморт с лимоном и толстоногим бокалом.

– Господин граф в последние годы здесь в основном и жил, – с извиняющейся ноткой произнёс Пьер. – И обедал, и работал, и читал…

– А сейф где?

– Сейчас покажу.

Я ожидал, что сейф окажется традиционно за картиной, ну, или, в крайнем случае, в полу, но нет. Старый слуга подошёл к левому шкафу, открыл верхнюю дверцу и потянул за могучий, в мою ладонь толщиной, том в синей обложке с неразличимой длинной надписью. Тихо, без единого скрипа полка сдвинулась вперёд и вверх, и нашим глазам предстала металлическая дверца с десятком кнопок.

– Надо полагать, помимо цифрового кода есть и магический? – поинтересовалась госпожа Редфилд.

– Есть, но я об этом ничего не знаю, – на шаг отступил старик.

– Ладно. Разберёмся. Прошу вас, Пьер, приготовьте нам что-нибудь перекусить, а мы тут посмотрим, что к чему. Идите сюда, Дюпон, буду вас учить взламывать сейфы. Я ведь правильно понимаю, благородное искусство медвежатников вам пока не знакомо?

Пожав плечами, я подошёл.

В конце концов, никакие навыки не могут быть лишними, так говорила мне тётушка Долли. Правда, до сего момента мне не пригодилось умение готовить майонский соус (о, сколько слёз я уронил в миску для взбивания!), но кто знает…

С третьего раза я запомнил жест и заклинание-отмычку, и даже сумел отпереть один из ящиков письменного стола. Машинально его выдвинув, с изумлением увидел рассыпанные и перемешанные игральные карты со странными, непривычными рисунками, какие-то металлические изогнутые линейки, шестигранники из тёмного дерева, деревянные же пластинки с непонятными значками…

– Госпожа коммандер, взгляните!

Руки сами тянулись взять, разглядеть, понять, но я сцепил их за спиной и даже шагнул назад. Госпожа Редфилд бросила взгляд на содержимое ящика, присвистнула и спросила непонятно у кого:

– Это что же, после смерти хозяина вообще никто дом и не осматривал?

– Почему?

– Потому что, судя вот по этим предметам, граф в свободное время активно осваивал методики предсказания, в том числе рунические. А руны, скажу я вам, Дюпон, это не детские кубики с буквами, можно так нарваться… Вот что, закройте-ка этот ящик, раз уж вы так удачно его отперли. Отложим сейф на более позднее время, а сейчас пойдём вниз. Скоро должен появиться пресловутый господин Клонель, и вопросов к нему становится всё больше!

_____________________________

2 - Квенья – один из эльфийских языков.

Глава 8

Пьер поставил на стол миску с отварным картофелем, кувшин с кислым молоком и доску, на которой лежали нарезанный лук и серый хлеб, кусочек масла на блюдце и небольшую головку сыра, завёрнутого в виноградные листья. Я втянул ноздрями воздух: пахло отлично! Потом покосился на госпожу Редфилд. Ещё вчера вечером с уверенностью сказал бы, что мимо такого обеда коммандер, баронесса, профессор Сорбонны пройдёт, испепелив по дороге стол вместе с едой. Но вот сегодня, пожалуй, сам с собой бы не согласился.

И оказался прав.

Старый слуга извиняющимся тоном сказал:

– Прошу простить, мяса нету, я вообще его редко ем. Не думал, что вы захотите обедать тут, в кухне…

Моя временная начальница ответила самым благожелательным тоном:

– О, домашний сыр! Прекрасно, спасибо, Пьер!

– Прошу вас садиться, госпожа коммандер, – старик церемонно отодвинул и придержал стул для дамы.

Я уселся сам, дождался её кивка и схватил горячую картофелину…

Когда первый голод был утолён, госпожа Редфилд спросила:

– Скажите, Пьер, временное жалование, которое вам назначили после смерти графа, соответствует прежнему?

– Можно сказать и так, – старик усмехнулся, показывая крепкие чуть желтоватые зубы. – Его сиятельство мне жалования не платил. И сейчас никто не платит, только пособие.

– Вот как? Какова же сумма этого пособия?

– Тридцать дукатов в месяц, мадам.

– Сколько? Тридцать дукатов? – переспросил я. – В Лютеции за эти деньги можно прожить пару недель на хлебе и молоке, на кофе уже не хватит!

Госпожа Редфилд метнула в меня свирепый взгляд, а старик пожал плечами:

– Ну, то в Лютеции. Здесь, вон, ещё и на сыр остаётся.

– Хорошо, граф вам не платил ничего, – повторила моя начальница. – И как же вы жили без денег?

– Да обыкновенно. Еду кухарка всегда готовила самую простую, – Пьер кивнул на стол, – без куропаток обходилось, ливрею мне раз в году шили, какие-то мелочи господин граф сам покупал. Ну, а в последние годы он и выходить перестал, так что я стал как бы экономом. Так и шло. Своих денег у меня не было, тратил хозяйские, за них потом отчитывался.

– Понятно… У вас есть родня в деревне?

– Конечно. Сестра, четверо племянников с детьми… Не пропаду, не думайте, госпожа коммандер! Я и в замке-то остался, чтобы… Как бы это сказать… Кому не надо в руки не попало.

– Что именно? – спросили мы с госпожой Редфилд в один голос.

– Вы ведь письмо моё читали? – поинтересовался Пьер, будто и не слышал нашего вопроса.

– Нет. Какое письмо?

– Я отправлял ещё месяц назад в канцелярию господина мэра Анже. Просил прислать мага, чтобы разобраться с коллекциями. Думал, вы поэтому и приехали…

– Прекрасно. А теперь, прошу вас, расскажите мне своими словами, что за коллекции, где их искать и почему вы решили, что для их изучения нужен именно маг?

Пожав плечами, старик начал перечислять:

– Во-первых, ещё дед его сиятельства был алхимиком…

– Тоже граф Буа-Жибо? – перебила его госпожа Редфилд. – Не помню такого алхимика!

– Нет, не граф. Мэтр Булонье был отцом её сиятельства Жюли, матушки моего хозяина.

– Мэтр Булонье, ах вот что… – пробормотала она. – Как интересно! Продолжайте, прошу вас.

– Да, мадам. Так вот, мэтр начал собирать книги, оборудование, всякие расчёты и формулы, словом, всё, что к его деятельности имело отношение. Ему была отведена западная башня, там всё и хранилось.

– В самой постройке, в подвале?

– Не могу сказать, госпожа коммандер, поскольку после смерти мэтра вход в башню был запечатан. Произошло это задолго до начала моей службы в Буа-Жибо. Так что… – Пьер развёл руками.

– Понятно. Дальше?

– Дальше его сиятельство Кристиан-Жан, десятый граф. Он был магом воды и увлекался виноделием. Собственно, здесь у нас каждый так или иначе занимается вином, нельзя жить в долине Луары и не растить винограда. Но господин граф ставил какие-то опыты над лозами, со сбраживанием, бочки выдерживал особым образом… Врать не буду, точно не знаю, но записи его остались. И ещё он собирал коллекцию всего того, что имеет отношение к вину.

– И к магии воды?

– Да, мадам. Винных погреба у нас два, малый – в замке, большой на виноградниках.

– И большим, я так думаю, пользуются постоянно? – госпожа Редфилд рассеянно вытащила из кармана трубку и стала набивать её табаком из серебряной коробочки. Потом спохватилась и взглянула на Пьера. – Вы не возражаете?

Он помотал головой.

– А вы, Дюпон?

– Нет, госпожа коммандер, – ответил я. – Пьер, скажите, а граф Кристиан-Жан был сильным магом?

– Говорили, что да, но…

– Понятно, – махнула рукой госпожа Редфилд. – Итак, эта коллекция в винном погребе. И он тоже запечатан?

– Ну, что вы! – Старик усмехнулся. – Разве ж можно закрывать винный погреб? А жить тогда как? Лаборатория закрыта на замок, но туда любой может войти. А записи в библиотеке, там два стеллажа о вине, винограде, виноделии и энологии.

Тут я получил от моей временной начальницы такой взгляд, что чуть было не подскочил в готовности немедленно бежать и рыть во всех направлениях. Наверное, меня остановило любопытство. Ну, и ещё то, что было пока неясно, куда, собственно, бежать и где рыть.

– Отлично. И третья коллекция, Пьер?

– А третья – это та, что собирал его сиятельство Жильбер.

– Одиннадцатый и последний граф?

– Да.

– И что же служило предметом его страсти?

– Не знаю насчёт страсти, госпожа коммандер, а его сиятельство как занимался всю жизнь амулетами и артефактами для войны, так и в отставке ими интересовался. Ну, понятное дело, что сами амулеты он редко покупал, но вот книги, записи всякие и эти, как их… Гримуары, вот! Этого добра полно.

Госпожа Редфилд беззвучно присвистнула.

– И где это всё?

– В северной башне, мадам. Надвратной.

– Просто превосходно! И после смерти вашего господина туда никто не заходил?

– Ну, так господин Клонель пытался, – Пьер пожал плечами. – Но башня закрыта, он и отступился, сказал, пришлют магов, они и посмотрят.

Глава 9

Оставив старого слугу в кухне, мы с госпожой Редфилд вышли во двор. Я зажмурился и подставил лицо солнечным лучам, уже не таким обжигающим, как в середине лета.

– Вы поняли, Дюпон?

– Да, госпожа коммандер, – покорно ответил я, не открывая глаз.

– Что именно вы поняли?

– Что мне предстоит разбираться в залежах литературы по военной и боевой магии, госпожа коммандер. А в свободное время – по виноделию.

– Хороший мальчик, – ответила она с неожиданным смешком. – Сейчас мы устроим показательную выволочку господину Клонелю, потом изучим содержимое сейфа, а потом отправимся в башню.

– В северную?

– Западная ждала своего часа лет сто, подождёт ещё чуть-чуть, так что да, в северную. Одну из этих двух! – и мы оба повернулись в сторону раскрытых ворот, над которыми высились две одинаковых башни, и в которые как раз в этот момент вкатывался экипаж.

Мэтр Клонель оказался высоким сухопарым мужчиной неопределённого возраста, из тех, кто, кажется, рождается сразу сорокалетним. Густые волосы неопределённо-пепельного цвета были коротко подстрижены, а из-под нависших лохматых бровей недоверчиво смотрели небольшие серые глаза. Одет он был в старомодный костюм, и на Дюпона во всей красе – кожаной куртке, высоких ботинках и прочем – покосился неодобрительно.

Впрочем, голос господина Клонеля тёк мёдом, когда он извинялся за поздний приезд.

Наконец Лавинии это надоело, и она прервала поток коротким вопросом:

– Вы мэтр, потому что юрист, или потому что маг?

– Э-э-э… Ну, видите ли, госпожа коммандер, дело в том… Я маг, водник, но у меня небольшой уровень, всего десять единиц. И юридическое образование у меня есть, но я не практикую.

– Прелестно. Итак, мэтр, вы были назначены управляющим всем этим, – тут Лавиния сделала широкий жест, включавший в себя замок, реку, виноградники и кусок неба.

Клонель поморщился, но промолчал, и госпожа Редфилд продолжила резвиться.

Вообще-то она была в ярости. С того самого момента, как узнала, что управляющий, назначенный для сохранения немалого имущества графства, практически носа не казал в замок; что никто не удосужился изучить оставленное покойником наследство; что, наконец, письмо, адресованное главе Службы магической безопасности, застряло на полдороге…

Ярость у госпожи Редфилд выражалась обычно в ледяной вежливости и неотвратимом подведении прямиком к краю пропасти того субъекта, который имел неосторожность эту самую ярость вызвать. В данном случае мэтр Клонель прямо напрашивался на показательную порку.

– Так что же, я жду вашего отчёта, мэтр, – сказала Лавиния, посмотрев на Дюпона.

Молодой человек понял безмолвный приказ правильно и достал всё тот же блокнот, приготовившись конспектировать.

– Но, мадам, возможно, будет удобнее, если я предоставлю письменный отчёт? – удивился Клонель.

– Я не готова ждать, мэтр. К тому же у вас было полгода, чтобы начать его составлять. Вы начали? Нет? Значит, излагайте своими словами.

Управляющий посмотрел на облака, на виноградник за рекой, на статую непонятной птицы и, наконец, перевёл взгляд на оппонента.

– Всё же я бы предпочёл отчитаться письменно, – холодно возразил он. – Бумаги, знаете ли, создают не только удобства, но и подушку безопасности от злоупотреблений. Кроме того, назначал меня присматривать за Буа-Жибо господин префект округа Анже, а никак не Служба магбезопасности и не вы, госпожа коммандер. При всём уважении.

И он коротко обозначил поклон.

Левая бровь Лавинии поползла вверх. Достойные противники попадались ей нечасто.

– Очень хорошо, – ответила она с той же любезностью. – В таком случае мы с вами перенесём беседу в кабинет господина префекта.

– Превосходно. Завтра в десять утра?

– Ну, зачем же терять столько времени? Прямо сейчас.

– Сейчас половина второго, – Клонель взглянул на часы. – Даже без двадцати два. Пока мы доедем до Анже, будет половина четвертого. Канцелярия господина префекта работает до четырёх. Извините, госпожа коммандер, но это невозможно.

– Именно поэтому, господин управляющий, мы с вами не поедем экипажем, – госпожа Редфилд приятно улыбнулась.

Дюпон поёжился, пасшийся возле колодца голубь заполошно замахал крыльями и взлетел.

– М-м-м… Боюсь, верхом получится ещё дольше, госпожа коммандер.

– Вы меня неправильно поняли. Мы пойдём порталом.

– У меня нет полномочий для пользования государственными стационарными порталами, – замотал головой Клонель.

– Зато у меня есть! Минуту…

Отойдя чуть в сторону. Лавиния достала из кармана коммуникатор и ткнула в него пальцем. Почти сразу же экран засветился; видно было, как шевелятся губы, но ни один звук не доносился до ожидающих мужчин.

Управляющий искоса взглянул на Дюпона и спросил:

– Это она щит поставила?

– Ага! – с восторгом в голосе ответил юноша.

Покачав головой, Клонель вновь уставился на замерший флюгер в виде распахнувшего крылья сокола.

– Мэтр Клонель, – осмелел архивариус, – а вы не знаете, случайно, историю вот этой скульптуры?

Он кивнул в сторону птицы с позолоченным клювом.

Управляющий повернулся к входу в донжон, поглядел на статую, кашлянул и ответил коротко:

– Знаю.

Дюпон подождал несколько секунд, будет ли продолжение; его не последовало, и он переспросил:

– Так что же?

– Всё это вы найдёте в библиотеке замка. Я могу ошибиться, что-то не так рассказать… Найдите там записки мага, который ставил оборонительную сеть Буа-Жибо после его перестройки, и всё узнаете точно.

В этот момент госпожа Редфилд закончила разговор и подошла к собеседникам.

– Ещё минуту нужно подождать. А пока, прошу прощения, мэтр, я отдам распоряжения моему помощнику. Итак, Дюпон, начните с того, зачем вас и командировали: с библиотеки, – тут она заметила, что глаза юноши сверкнули азартом. – Откройте, очистите, начните составлять опись. В нештатной ситуации можете связываться со мной по коммуникатору, но лучше обойдитесь своими силами.

Тут откуда-то с небес в руки ей спланировала белая птичка магического вестника. Лавиния развернула листок, прочитала и усмехнулась:

– Отлично, вот и координаты стационарного портала Анже. Надеюсь, от него до приёмной господина префекта идти недалеко, и устать мы не успеем… Да, Дюпон, вот ещё что: вернусь я тоже порталом, надо к чему-то сделать привязку… – Она огляделась вокруг, потом выудила из пространственного кармана потемневшую трубку и сунула молодому человеку в руки. – Держите, Жак, и не сломайте! Эта – самая любимая…

Середину двора занимала площадка, выложенная каменными плитами. После жеста Лавинии и тихо выговоренной ею фразы в воздухе над этой площадкой ярко засветилась сиреневая точка. Всё разгораясь, она начала расширяться, и, наконец, превратилась в овал такого размера, что высокий человек мог бы пройти в него, не пригибаясь.

– Давайте руку, господин Клонель, – приказала госпожа Редфилд. – Дюпон, вернусь к ужину! Наверное…

И, дёрнув за собой остолбеневшего управляющего, она шагнула в портал.

Глава 10

Несколько секунд я смотрел на закрывающееся окно портала, потом протёр глаза: перед ними продолжали плавать сиреневые пятна. Где-то вдалеке колокол пробил два раза, и я очнулся:

– Пьер, проводите меня в библиотеку, пожалуйста.

Старик поплёлся к донжону. На пороге я остановился и ещё раз окинул взглядом двор, реку, облака, чугунное кружево колпака над колодцем… Было ощущение, что взглянуть на всё это при свете дня теперь доведётся не скоро.

Пьер долго перебирал ключи на тяжёлой связке, извлечённой им из ящика буфета, наконец вытащил один, изрядно позеленевший и сказал:

– Пойдёмте, господин Дюпон.

– Пойдёмте.

Я пошёл следом за ним к лестнице, приноравливаясь к медленному стариковскому шагу.

– Вы с госпожой ужинать здесь будете?

– Не знаю, Пьер. Наверное, да, госпожа Редфилд вроде бы сказала, что к ужину вернётся.

– Надо, значит, до Марготы моей дойти, взять чего-нибудь для готовки…

Остановившись, я вытащил из кармана несколько монет:

– Вот, возьмите. Вы ж не должны нас кормить за свой счёт.

– Да был бы счёт, а то ведь нету, – усмехнулся старик и начал бесконечно долгий подъём по лестнице.

Наконец мы дошли до самой дальней двери в левом коридоре; библиотека располагалась зеркально к хозяйским апартаментам. Пьер вставил ключ в замок, с натугой и скрипом повернул и открыл дверь.

– Ну вот, – сказал он, разворачиваясь. – Работайте, а я пошёл.

Сделав шаг вперёд, я окунулся в темноту.

Первым делом добрался до окон и раздвинул тяжёлые шторы – разумеется, пыль сыпалась с них толстыми ватными клочьями. Осмотревшись, я представил себе, как отмывал бы всё это вручную, и испытал глубокую благодарность к госпоже коммандеру, столь своевременно обучившей меня заклинанию очистки. Так, теперь главное – не ошибиться…

Шторы, карнизы и подоконники.

Пол, столы и стулья.

Камин и полка с безделушками над ним.

Непонятная тряпка над каминной полкой, которая после моих манипуляций оказалась гобеленом с изображением охоты на оленя.

Люстры и лампы – очищенные от многолетних наслоений, они засияли драгоценным муранским стеклом.

Стремянка.

Наконец, я подошёл к первому стеллажу, внимательно посмотрел на ряды разноцветных корешков, поднял руку в жесте заклинания… и опустил её. В моей голове словно зазвучал голос профессора Мондриана, преподававшего в Коллеже Сорбонны магическую и информационную безопасность: «Никогда не работайте даже с самыми простыми бытовыми заклинаниями в непосредственной близости от незнакомых вам книг. Там могут оказаться магические сборники, гримуары или свитки, которые отреагируют на внешнее воздействие самым неожиданным, и, скорее всего – неприятным, образом».

Я взглянул на большой письменный стол, на котором были разложены несколько стопок книг, и похолодел. Разжал пальцы, с чувством выругался и отправился в кухню за ведром и тряпкой.

Библиотека замка Буа-Жибо была даже не комнатой, а большим залом, площадью метров двести, не меньше. Сквозь шесть высоких окон августовское солнце заливало каждый его уголок, и я с некоторой обречённостью стал считать стеллажи. Пять, двенадцать, восемнадцать… двадцать четыре.

Двадцать четыре шкафа в два моих роста каждый, и каждый восемь лет собирал пыль.

Окровавленный олень на гобелене, казалось, ехидно ухмыляется. Я показал ему язык, окунул тряпку в воду и отжал её…

Всё оказалось не так страшно, как я себе рисовал. По счастью, книги были за стеклом, так что мыть и чистить приходилось только поверхность шкафов. Тоже, конечно, праздник, учитывая толщину наслоений, но всё же терпимо. К третьему шкафу я втянулся в монотонный ритм деятельности и даже стал слегка насвистывать, впрочем, прекратил это очень быстро: под высоким сводчатым потолком свист звучал немного жутковато. Я сразу вспомнил, что замку больше тысячи лет, что в нём сейчас никого нет, кроме меня, что вокруг не только справочники по виноделию и романы в стихах, но и магические руководства…

В общем, свистеть перестал.

Тем не менее, работа шла довольно быстро.

Первый шкаф справа от камина занял почти час. На второй ушло минут сорок, дальше я управлялся ещё быстрее. Когда дошёл до пятого, понял, что сейчас умру, если не попью хотя бы водички и не найду уборную. Спустился на первый этаж, в кухню.

Пьера всё ещё не было, часы на стене показывали пять. Я прикинул, что до семи должен практически закончить с уборкой и начать составление каталога, ну, или хотя бы понять принцип размещения книг по темам.

Когда, проделав всё необходимое, вернулся в библиотеку, что-то в ней неуловимо изменилось. А, понял! Ушло солнце, и вечерние тени разделили паркет на тёмные и светлые квадраты. Скоро надо будет включать освещение, а можно ли работать с магическим фонарём рядом с гримуарами? Что говорил об этом профессор Мондриан?

Одна из книг в шестом шкафу, последнем в этом ряду, привлекла моё внимание: это был не толстый солидный том, какие встречались до сего момента, а тоненькая книжечка, почти брошюрка в бумажной обложке. Я потянул за дверцу, но она отчего-то не открывалась. Хм… Зацепилась? Или просто слиплась из-за того, что годами стояла закрытой?

Дёрнул посильнее, створка поддалась, распахнулась и грохнула о стоящий в углу комнаты изящный столик на гнутых ножках. Громадная сине-белая ваза покачнулась, я бросился её ловить… поймал, с величайшей осторожностью водрузил на место и в изнеможении (а то я не знаю стоимость чиньских ваз!) прислонился к седьмому шкафу, расположенному в торцовой, короткой стене зала. Что-то скрипнуло, скрежетнуло, и вдруг угловая часть стены неторопливо поехала вверх, открывая проём и винтовую лестницу за ним.

– Вот Тьма! – Выругался я в полный голос.

Глава 11

В канцелярии префекта гостей явно не ждали.

Секретарь, сушёная дамочка в возрасте между тридцатью и шестьюдесятью, из тех, что вечно взирают на окружающий мир без всякой приязни и с поджатыми губами, взглянула на Клонеля, как на дохлую мышь. Тот пожал плечами. Тогда секретарь посмотрела на госпожу Редфилд:

– Вам назначено?

– Нет.

– По какому вопросу?

– По важному.

– Хм… Господин префект занят, проводит совещание. Могу записать вас… – она стукнула пальцем по клавише компьютера, делая вид, что просматривает расписание. – Могу записать вас на пятницу следующей недели, на девять утра.

– Прелестно, – кивнула Лавиния. – Идёмте, мэтр Клонель, я не могу терять времени.

И, обогнув стол секретаря, она направилась к обитой зелёной кожей двери.

– Вы что!… – задохнулась секретарша, бросаясь наперерез. – Вы куда? Как вы смеете? Господин Моран!… Охрана!

Господин Моран, префект округа, и в самом деле проводил важное совещание. С Морфеем, Гипносом и их коллегой Оле Лукойе.

Иначе говоря, господин префект почивал на удобном диване, укрытый пушистым пледом. В тот момент, когда незваные гости ввалились в кабинет, он как раз открыл глаза, разбуженный криком секретарши, и упёрся взглядом в Лавинию.

– А?.. Ох, святая Бригита! Госпожа Редфилд! Какая честь!

– Я рада, что вы меня узнали, – холодно ответила коммандер, усаживаясь. – Пожалуйста, приведите себя в порядок, у меня серьёзный разговор.

– Да-да, конечно! Прошу прощения! Ночь не спал, у дочери роды начались… – бормотал префект. – Мадам Валье, сделайте кофе!

Секретарша исчезла.

Моран рысью пробежал куда-то, надо полагать, в умывальню.

Сидя в кресле, Лавиния осматривалась без особого интереса. Она сообразила, откуда известен ей этот человек: лет пятнадцать назад в процессе расследования истории с разрушением охранного артефакта в одном из королевских замков дорога завела её в Анже. Префектом Моран тогда ещё не был, но разумного и знающего своё дело чиновника она запомнила, он оказался весьма полезен.

Не прошло и пяти минут, как сцена разительно изменилась: солидный господин в пиджаке и галстуке, с приглаженными, ещё влажными, волосами сидел за рабочим столом. По другую сторону стола в креслах расположились посетители, перед каждым дымилась чашка кофе, поблескивала сахарными крупинками горка печенья в вазочке, синее пламя спиртовки лизало донышко кофейника.

Привычным жестом госпожа Редфилд закрыла кабинет щитом от подслушивания и повернулась к префекту.

– Итак, речь пойдёт об имении Буа-Жибо. Замок, земли, виноградники…

Господин Моран вздохнул.

– Всё непросто, госпожа коммандер.

– Догадываюсь, – кивнула она. – Рассказывайте.

– Мишель, позволь мне, – вмешался мэтр Клодель.

Префект кивнул, и временный управляющий начал рассказ.

– Видите ли, госпожа коммандер, тут у нас очень… скажем так, очень сложившаяся жизнь. Некоторые говорят, что сложилась она по шаблону, ну, местным жителям нравится. В ночь Перелома года мы пьём горячее белое вино и едим судака, на Бельтайн украшаем венками из цветов и веток дома, а на осенние балы все – и светские дамы, и деревенские кумушки – шьют себе белые блузы, расшитые золотыми листьями и виноградом. Разводов у нас почти не бывает, свадьбы играют в июне и в октябре, праздник молодого вина продолжается три дня, и в это время ни одна жена не попрекнёт мужа лишним стаканчиком. И мы не хотим это менять, понимаете?

Лавиния кивнула, но всё же переспросила:

– Неужели молодёжь не бунтует?

– Бунтует, конечно, – с некоторой даже снисходительностью протянул префект. – Уезжают учиться, живут в Лютеции, в Марсилии или даже в других странах, становятся, кем захотят. Но потом возвращаются сюда.

– Все? – скепсис госпожи Редфилд можно было ложкой черпать…

– Примерно процентов семьдесят, – ответил Клодель. – Ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранять традиции.

– И вы не боитесь?

– Чего? – удивились оба.

– Ну, не зря же считается, что каждый должен в жизни пройти определённое количество неприятностей? И лучше раздробить их, рассредоточить, чем дать собраться в грозовую тучу, которая может испепелить вас.

Мэтр Клодель пожал плечами и продолжил:

– Так вот, граф прожил рядом с нами очень долгий срок, ещё мой дед его помнил. И за эти годы покойный так и не сумел стать своим. Он не отвечал на приглашения, не приходил на праздники, а если кто-то из местных слуг просил, например, отпустить на свадьбу или день молодого вина, мог и отказать. В конце концов, в замке работали только чужаки, которых граф привозил откуда-то вроде бы с десятилетним контрактом. А, начав стареть, он вообще остался с одним Пьером. И, кажется, вовсе об этом не жалел. При этом мы точно знали, что в замке что-то происходило, понимаете? Однажды… это было лет сорок назад, тогда мой отец был префектом, в Буа-Жибо прогремел взрыв. Разумеется, отец отправился туда, и для того, чтобы предложить помощь, и чтобы выяснить, нет ли опасности для соседних селений.

– И?

– И его не пустили на порог. Вышел мужчина, секретарь, наверное, и сказал, что всё в порядке, опасности нет, и взрыв не повторится.

– Интересно… – Лавиния откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. – Прошу вас, продолжайте.

– А, собственно, всё. Когда Пьер сообщил, что его хозяин умер, господин Моран поручил мне организовать похороны и поискать завещание. Поскольку я предполагал, что в сейф просто так лезть не стоит, пригласил ваших коллег из Службы магбезопасности. Они приехали, вскрыли, посмотрели, сказали, что завещания нет, и отбыли.

– Кто именно приезжал?

Взглянув на префекта, мэтр Клодель снова пожал плечами.

– Если это важно, я найду их карточки.

– Не надо, рассказывайте дальше. Я выясню сама.

– Как вы знаете, госпожа коммандер, если нет завещания и нет явных наследников, имущество через полгода считается выморочным и отходит государству. Господин Моран назначил меня временным управляющим. Срок наступит через месяц с небольшим, я как раз собирался на следующей неделе начать составление описи.

– Понятно. И как вы… управляли?

– Да, собственно… Земля и виноградники как были у арендаторов, так и остались, ничто не изменилось. В замке делать нечего, назначит его величество нового хозяина земель, тот сам решит, что и как. Так что я раз в месяц наведывался, смотрел, всё ли в порядке…

– Ну, хорошо, предположим, – сложив пальцы домиком, госпожа Редфилд переводила взгляд своих ледяных светлых глаз с префекта на управляющего; обоим было как-то неуютно. – А платить Пьеру вы просто забыли?

– Госпожа коммандер, – с достоинством ответил Клодель. – Мы оба, и я, и господин Моран, неоднократно предлагали старому… – тут он запнулся, потому что на язык явно просилось слово «дураку», но выговорил иначе. – Старику предлагали перебраться в деревню к сестре или в дом для престарелых. Он отказался. Сказал, что жизнь прожил в замке и теперь не пропадёт. Жалованья у графа Пьер Трюдо не получал, так что я привозил ему пособие, тридцать дукатов в месяц.

– Негусто…

– Простите, это для Лютеции мало, – возразил префект. – А здесь…

– Понятно. Последний вопрос. Письмо, отправленное Пьером, осело у вас?

– Нет, госпожа коммандер. В нём речь шла о библиотеке замка и магической деятельности графа, так что мы прямиком передали его вашим коллегам.

– Я вернусь к вам в ближайшее время, – сухо сообщила Лавиния. – До встречи, можете не провожать.

Выйдя из кабинета, она не дала себе труда щадить нервы секретарши и открыла портал в Лютецию прямо из приёмной.

За кованой решёткой, ограждающей двор особняка на набережной Корс, было тихо и даже как-то благостно. Сверкали всеми цветами георгины на клумбах, отливала золотом плитка на дорожке, дежурный при виде госпожи Редфилд привычно вытянулся и откозырял.

Она распахнула дверь и глянула на секретаря, но заряд пропал даром: Бонфан проработал помощником главы Службы магбезопасности не один десяток лет и был привычен к любым катастрофическим явлениям.

– У себя? – лаконично спросила Лавиния.

– Занят, – столь же лаконично ответил секретарь. – Совещание. Ещё минут десять. Кофе?

Со вздохом признав, что лихой кавалерийский наскок не удался, госпожа коммандер села и махнула рукой:

– Давайте.

Десять – не десять, но минут через двадцать, как раз к моменту, когда напиток в её чашке закончился, дверь кабинета распахнулась и оттуда вышли несколько участников совещания. Почти всех Лавиния знала, так что вынуждена была поздороваться, а с одним гномом, представителем городской стражи, даже расцеловалась. Так что в кабинет бригадира Равашаля, возглавляющего Служба магбезопасности Галлии и всего Союза королевств, она вошла уже слегка успокоившаяся.

– Ты с новостями? – спросил Равашаль, не поднимая головы от некоей папки.

Судя по наклейкам красного, оранжевого и жёлтого цвета, в папке этой содержалась информация о чём-то вовсе несусветном. Как минимум, о заговоре с использованием древних артефактов с целью свержения почти всех королевских династий Союза. Госпожа Редфилд подумала, что в пасторальной командировке в долину Луары для оценки непонятной пока библиотеки никому не известного графа де Буа-Жибо есть своя прелесть.

– В известной степени, – ответила она, без приглашения занимая своё любимое кресло. – Мы вошли в замок и начали осмотр. А теперь мне нужна информация о наших коллегах из Анже.

– С чего вдруг? – приподнял бровь господин бригадир. – Мы же решили, что ты работаешь автономно.

– Да какая, к Тёмной матери, автономность, – Вновь начала заводиться Лавиния. – Ладно бы, наши драгоценные коллеги там мышей не ловили, это я могу понять: лето, река, рыбная ловля… Но они отворачиваются от мыши, подложенной им под самый нос!

Равашаль фыркнул, представив себе эту картинку. Секундой позже госпожа Редфилд тоже расхохоталась и начала рассказывать обо всём, что удалось ей обнаружить в Анже и его окрестностях за неполный рабочий день.

Глава 12

Вытянув шею, я заглянул в открывшийся проём. Там было темно и пахло чем-то гадким, по-моему, мышами. Я зажёг магический фонарик и запустил его вверх по винтовой лестнице. Огонёк долетел до второго витка и растаял. Стало понятно… многое.

Во-первых, этот тайный проход не открывали много лет. Плиты подогнаны на совесть и, по-видимому, воздух туда не проникал вовсе, раз фонарик погас.

Нет-нет, перебил я сам себя, минуточку. Для горения магического огонька не требуется кислород, нужен лишь начальный импульс и малая толика энергии. Если энергия поступает равномерно, то фонарик будет гореть, пока его не развеет вызвавший маг.

Тогда почему же мой погас?

Либо я ошибся при создании начального импульса (будем откровенны, маг из меня аховый!), либо в этот проход не проникает энергия. В обоих случаях лезть туда без подстраховки не стоило. Но… Так хотелось! Потайные лестницы, закрытые библиотеки, спрятанные сокровища – есть ли слова, которые бы сильнее звали бороться и искать, найти и перепрятать?

Я потряс головой: странные мысли полезли мне в голову. Нехарактерные, смею думать.

Перепрятать?

Серьёзно?

Нет уж, будем думать дальше.

Внутренний голос разочарованно притих.

Итак, во-вторых: ход, ведущий из библиотеки, означает спрятанные книги. Не будем придираться, к книгам отнесём также свитки, гримуары и рукописные дневники, главное, чтобы это были тексты, написанные буквами или иероглифами на бумаге, пергаменте, камне, папирусе и любом ином носителе.

Понятно, что ключевое слово тут «спрятанные».

Любовные романы, справочники по растениеводству, сборники стихов и даже мемуары политиков так не прячут. Ну, чаще всего. Следовательно, можно предположить, что скрытое в потайной комнате собрание может быть опасно.

В-третьих, если я туда полезу, и меня прихлопнет случайно упавшей с верхней полки инкунабулой, некому будет даже рассказать госпоже коммандеру об этом ходе, как я его нашёл, открыл и… и вообще.

«Трусишь!» – вкрадчиво шепнул мой неожиданно объявившийся внутренний голос.

«Иди к Тёмному!» – посоветовал ему я.

И занялся тем, для чего меня, собственно говоря, в Буа-Жибо и отправили, а именно – каталогизацией.

Особнячок, который Служба магбезопасности занимала в Анже, так и требовал уменьшительных суффиксов: он был маленький, беленький, стоял на тихонькой улочке и был окружён садиком. В садике, разумеется, цвели розочки и георгинчики. Впрочем, нет, последнее неверно, поправила себя госпожа Редфилд: это были георгинищи размером с тазик для варенья. Всё же остальное вот только что сию минуту сошло со страниц любовного романа.

Прикрывшись пологом незаметности, Лавиния сидела на удобном пеньке прямо напротив этого здания и размышляла: войти, открыв дверь ногой, и устроить небольшое побоище, или прикрыться иллюзией и попробовать изобразить жалобщика?

Первое было соблазнительно и просто, но она много лет отучала себя начинать с лихого кавалерийского налёта, поэтому всё больше склонялась ко второму, мягкому варианту.

Тем временем где-то в городе начал бить колокол, к нему присоединились ещё две или три звонницы, и, наконец, вступили городские часы, густым басом отбившие шесть. С последним ударом часов дверь особнячка открылась. Оттуда вышли четверо мужчин среднего возраста, последний из них запер дверь и наложил закрывающее заклятие. Лавиния протёрла глаза, отказываясь им верить. Мужчины же, выйдя за калитку, попрощались, трое с весёлым смехом отправились в сторону центральной площади, а один, прихрамывая, побрёл куда-то вниз по улице.

Миг – и сонная тишина вновь накрыла особняк, сад и всё вокруг.

– То есть, в шесть вечера вы, как добропорядочные клерки из какого-нибудь отдела бракосочетаний мэрии, просто отваливаете домой? И даже дежурного не оставляете? Вот жизнь! – от удивления госпожа коммандер даже заговорила сама с собою вслух, чего с ней не случалось давненько. – Теперь я понимаю, как вы могли не заметить под боком странную магическую активность и не обратить внимания на письмо Пьера… С другой стороны, будем справедливы, – с этими словами она встала и неторопливо пошла вслед за тремя весельчаками. – Вы всё-таки вызвали нас для осмотра библиотеки. Один балл я могу прибавить. Но пока всё равно сумма уходит в минус.

Тем временем тихий переулок привёл её к небольшой площади, откуда в сторону центра города вела уже вполне оживлённая улица с лавками и магазинчиками, а впереди виднелись и шпили храма Великой Матери, и часовая башня.

– Попробую наведаться в городскую стражу, – решила Лавиния, ускоряя шаг. – Возможно, там тоже после шести вечера не остаётся никого серьёзного, но хоть дежурный должен быть? Хотелось бы посмотреть результаты осмотра спальни и кабинета, очень может быть, что там будет какая-то зацепка. А вдруг и протокол вскрытия найдётся?

Она была готова к тому, что вновь окажется перед закрытой дверью, за которой будет раздаваться храп дежурного, но на сей раз всё выглядело куда привычнее: почти во всех окнах трёхэтажного дома горел свет, на крыльцо втаскивали пьяного и почему-то насквозь промокшего горожанина, который монотонно и безостановочно ругался, трое стражников в форме курили за углом…

Словом, шла нормальная жизнь круглосуточно работающей городской службы.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась госпожа Редфилд с дежурным. – Майор Летелье на месте?

– А кто спрашивает? – без лишней приветливости поинтересовался немолодой усач.

Внимательно рассмотрев предъявленное удостоверение и проверив амулетом магическую печать, он кивнул и гаркнул:

– Тортон! Проводи госпожу к начальнику.

Усач помоложе козырнул и повёл Лавинию к лестнице.

Через полчаса она вышла из дверей городской стражи с копиями протоколов осмотра, некоторым количеством информации и убеждением, что в иных случаях проще работать с параллельными структурами, чем с собственными коллегами.

Отправив документы в пространственный карман, госпожа Редфилд неторопливо побрела по улице прочь от центра города. Конечно, можно было открыть портал хоть на главной площади прямо напротив дома мэра, но правила не зря категорически указывали не делать этого без острой необходимости. Лавиния хорошо знала, что правила иной раз пишутся кровью… тех, кто ими пренебрёг. Анже город небольшой, получасовая прогулка – и вокруг будут лишь поля, лужайки и дорога, ни одного любопытствующего горожанина.

Её взгляд скользил по небольшим домикам и пышно цветущим садам, по витринам крошечных магазинов – хлеб, сыр, бельё и вышивки, посуда, колбасы…

– О! Колбасы! И, наверняка, окорок!

Из лавки она вышла не скоро.

Обсудила с хозяином, краснолицым и седоусым, достоинства и недостатки местных свиных колбасок, перепробовала пять видов рийета^3, высоко оценила копчёную утку, восхитилась пирогом с дичью и, в конце концов, купила всё вышеперечисленное.

– Мадам, – заботливо напутствовал её мясник, вышедший на порог лавки проводить покупательницу, – не забудьте разогреть пирог! А рийет отлично пойдёт с отварным картофелем!

Вот так – смеющаяся, нагруженная бумажными пакетами с оглушительно пахнущими деликатесами, – Лавиния и открыла портал.

Солнце уже спустилось почти к дальней роще за рекой, до заката оставалось час или полтора, и длинные тени от башен заливали двор. Ей показалось, что зеленые глаза странной птицы сверкнули золотом.

– С тобой я разберусь завтра, – проворчала госпожа Редфилд и потянула на себя дверь.

Слева, из кухни, доносился лёгкий шум, и тянуло варёной капустой. Войдя туда, она увидела Пьера, который на большой доске потрошил каких-то мелких рыбёшек, и сказала нетерпеливо:

– Принимайте покупки!

Старик обтёр руки от чешуи и стал перебирать пакеты, качая головой и приговаривая:

– Да дорого же у папаши Мартуни, зачем же вы? Сказали бы, я бы у сестры взял, они колбасы делают…

– Ерунда, Пьер, – весело отмахнулась Лавиния. – Где мой помощник?

– Да как ушёл наверх, в библиотеку, так и не спускался!

– Хорошо, пойду, посмотрю, как у него дела!

– Госпожа коммандер, а когда ужинать-то хотите?

– Через часок! – ответила она уже с лестницы.

____________________________

3 - {Рийет (rillette) – крупно порубленная свинина, запечённая в банке или горшочке и сохраняющаяся под слоем жира; одно из любимых блюд Бальзака.}

Глава 13

На втором этаже было тихо и темно. Из-под плотно пригнанных дверей не пробивался ни один лучик света. Госпожа Редфилд отправила поисковый импульс и пошла следом за ним к самой дальней двери.

Молодой человек и в самом деле был в библиотеке. Он сидел на полу, обложившись книгами, и что-то сосредоточенно записывал в толстой тетради, над которой висел магический фонарик. Собственно, освещал этот небольшой голубоватый шарик только эту самую тетрадь и самого архивариуса, а углы комнаты, шкафы и всё прочее уже были скрыты темнотой.

– Дюпон, – строго поинтересовалась Лавиния. – Что вы успели?

Честно говоря, она была чуточку разочарована – нормальный юноша, оказавшись без присмотра в таком загадочном месте, просто обязан был куда-нибудь влезть, а не сидеть и прилежно покрывать ровными строчками чистую бумагу.

– Госпожа коммандер… – поднял он туманный взгляд, впрочем, мгновенно сфокусировавшийся. – Тут много интересного, но это потом, а пока я хотел вам показать…

Повинуясь жесту его руки, фонарик сорвался с места и полетел в угол комнаты. С чувством удовлетворения увидела Лавиния там, в углу между книжными шкафами, тёмную арку прохода и ступени винтовой лестницы, ведущей неизвестно куда.

– Хм… Интересно. Тогда быстро решайте, Дюпон, сперва поедим или сразу полезем смотреть, что там такое?

– Вначале поедим, – твёрдо ответил архивариус. – Потому что неизвестно, что там нас ждёт, лучше быть сытыми. Или нет? Или реакция притупляется? – тут он вскинул на неё озабоченный взгляд, и госпожа Редфилд даже оторопела, такими ярко-синими оказались у него глаза.

– Ерунда, – ответила она авторитетно. – Пять минут медитации, и всё заострится!

– С медитациями у меня не очень, – потупился Жак. – Я как-то сразу засыпал на практиках. Мне поставили тройку авансом и отправили вон.

– Сон – разновидность медитации. Впрочем, что мы о глупостях? Идёмте, Дюпон, нас ждёт рийет и пирог с дичью!

Дюпон проглотил слюнки и вскочил.

– А… закрывать будем? – кивнул он в сторону манящего проёма.

– А вы сможете потом открыть?

– Не уверен.

– Тогда мы сделаем вот что…

Прищурившись, Лавиния медленно повела рукой, проговаривая вслух формулу. Воздух возле проёма вроде бы сгустился, подёрнулся дымкой, уже из этой дымки соткалась картинка: угол стены, ничем не отличающийся от трёх других углов в этой комнате.

– Здорово… – заворожено проговорил Жак, делая шаг в сторону маленького чуда.

– Хотите попробовать сами? С вашей воздушной стихией это должно быть несложно… Ну-ка, жест вот такой, – Лавиния вновь вывернула пальцы в какой-то четырёхмерный кукиш, – и повторяйте: «Cen Yalumeya!»4

За ужином я всё больше помалкивал.

Госпожа коммандер расспрашивала Пьера о местном вине, о виноградниках, о том, какая рыба лучше всего идёт поутру на удочку, а какую надо ловить исключительно бреднем… В общем, наверное, это была своего рода светская беседа. Ну да, светская беседа между баронессой, профессором, высоким чином Службы магбезопасности и стариком, всю жизнь служившим камердинером у захудалого графа. А что такого?

В мире госпожи Редфилд и не такое бывает, наверное.

Ужин, кстати, был просто сказочный.

Не знаю уж, где моей начальнице удалось купить рийет, я сроду не пробовал такого вкусного! И колбаски, и копчёная утка, всему нашлось место в животе, а уж о пироге с дичью я буду вспоминать в старости, когда смогу только разваренную вермишель перетирать беззубыми челюстями.

Наверное.

Ко всему этому гастрономическому безобразию Пьер снова отварил картофеля, подал кувшин белого вина и домашнего хлеба, и что там ваши устрицы? Не люблю я их…

Наконец, последняя косточка утиного скелета была тщательно обсосана и заняла своё место в мусорном ведре. Старик пожелал нам доброй ночи и ушёл к себе, а госпожа коммандер поманила меня за собой и вышла во двор.

Уже стемнело, августовские крупные звёзды сияли в небе, и лёгкий ветерок доносил лишь журчание воды в Луаре.

Госпожа Редфилд уселась на траву на пригорке и раскурила трубку. Запахло яблоками и чем-то ещё сладким, хорошо знакомым, но неузнаваемым. Я шмыгнул носом и решился.

– А… можно спросить?

– Можно, Дюпон, – она махнула трубкой, и дымок свернулся в кольцо.

– Вы такая… важная персона. Вроде бы вам полагается как-то по-другому жить, а вы сами ездите разбираться с завещаниями, ловите преступников, лекции студентам читаете, и это… в лавку заходите за колбасой. Это правильно?

Она хмыкнула:

– Интересный вопрос. Важная персона, значит?

– Ну да.

– И за колбасой в лавку, по-видимому, надо посылать специального гонца?

– Ну да.

– А кто пишет правила, Дюпон?

Я задумался, потом ответил неуверенно:

– Король?

– Нет. Его величество лишь первый среди равных.

– М-м-м… Великие маги?

– С какой это стати? Я и сама маг не из последних, но никому не указываю, на каком боку ему спать.

– Тогда кто же?

– Подумайте об этом, Дюпон, на досуге, – она осторожно вытряхнула из трубки пепел и сунула её в потёртый кожаный мешочек. – А сейчас идёмте и узнаем, что же прятал в своём тайнике скромный граф Буа-Жибо.

Следуя указаниям госпожи Редфилд, я развеял морок, закрывавший потайной ход – это и в самом деле оказалось несложно! – и мы вдвоём подошли к ступенькам. К моему удивлению, здесь почти не было моего злейшего врага, пыли, и я спросил об этом госпожу мага.

– Думаю, хозяин поставил какие-то несложные амулеты, может быть, даже с самоподзарядкой, – ответила она, что-то рассматривая вверху. – Ну, вперёд!

– А такие бывают, с самоподзарядкой? – я поднимался по винтовой лестнице, почти уткнувшись носом в спину госпожи коммандера. И это изрядно нервировало.

Тем более что, собственно говоря, это уже была не спина…

Подъём оказался недолгим, каких-то три витка вокруг центрального столба, и мы упёрлись в дверь, сколоченную из таких толстых досок, что это были уже почти брёвна. Дверь была окована слегка проржавевшим железом и производила впечатление закрытой навсегда. Никаких признаков замка, скважины, засова или чего-то подобного не наблюдалось.

– Всё, пришли? – голос мой дрогнул, хотя я себе и запретил это.

– Ерунда, Дюпон… Минуточку…

Госпожа Редфилд приложила ладонь к тому месту, где должна была бы быть скважина и шепнула заклинание. Внутри дверного полотна что-то хрустнуло и посыпалось, будто сломалась песчаная скульптура.

– Ну вот, а вы говорили – всё. Вперёд!

Как оказалось, дверь преграждала вход на небольшую лестничную площадку. Справа и слева были арки, ведущие куда-то в темноту, прямо перед нами вновь оказались ступени ведущие… вниз!

– Как вы полагаете, Дюпон, что может быть за этими арками?

Я зажмурился, представляя себе план замка: ворота с башнями, двор, донжон, стены…

– Стены?

– Полагаю, вы правы. Думаю, похожий проход должен быть и из спальни, она точно в противоположной части здания. Это мы проверим позже, да и осматривать бойницы, зубцы и машикули^5 мы будем потом. Идём вниз.

Теперь я смотрел сверху на коротко стриженую макушку с торчащим белым вихром. Правда, очень быстро мне стало не до этого: пришлось держаться за стену и внимательно следить, чтобы не поскользнуться за узких, истёртых временем ступенях. Оказывается, спускаться по винтовой лестнице ещё труднее, чем идти вверх!

Виток, второй… пятый… восьмой…

– По-моему, мы уже спустились ниже уровня земли, – сказал я сквозь зубы.

Любви к помещениям без окон во мне всё ещё не прибавилось.

– Вполне возможно, – равнодушно откликнулась госпожа Редфилд. – Не дрейфьте, Дюпон, мы всего-навсего идём в подвал.

– Но Пьер при мне спускался в подвал за вином и сыром! – возразил я; отчего-то идти и разговаривать было не так страшно. – И вход туда рядом с кладовой и кухней! И никаких тайных лестниц, нормальная дверь на засове! И лампа загорается!

– Не пыхтите мне в затылок, Жак! И почувствуйте разницу между понятиями «подвал» и «погреб», а?

Я покатал на языке оба слова. Подвал. Погреб. Ну…

– Пожалуй, да, разница есть. Вынужден согласиться.

– Между прочим, это у вас гуманитарное образование, Дюпон!

– А у вас?

– А у меня… какого только нет. Кстати, вот как раз филологического-то и нет, надо будет об этом подумать… в свободное время. Ага, мы пришли!

И снова перед нами была дверь. Обычная, никаких железных оковок и прочих излишеств: панель из тёмного дерева, кованая ручка в виде головы хищной птицы с кольцом в клюве, классическая замочная скважина. Впрочем, даже и эта самая скважина была не нужна, потому что дверь была приоткрыта, и из темноты за ней тянуло холодом.

Я сглотнул и спросил шепотом:

– Там может быть… кто-то?

– Бросьте, Дюпон, вы же взрослый человек! – ответила госпожа Редфилд в полный голос. – Чёрная рука и красная простыня, годами ожидающие маленьких мальчиков в темноте под кроватью, остались в далёком детстве. Мы с вами в подвале, и температура здесь днём и ночью низкая.

С этими словами она потянула за ручку, дверь открылась, и мы вошли внутрь.

Зажженный госпожой Редфилд магический фонарик осветил большую и страшно захламлённую комнату: несколько заваленных чем-то столов, шкафы с книгами и с какими-то предметами, стеллажи, два или три кресла, табуретки. В правом углу, отгороженное стеклянной стенкой, чуть поблёскивало странное соединение колб, реторт, змеевиков и трубочек.

– Если окажется, что он занимался дистилляцией, ища новые рецепты келимаса, я съем собственную шляпу! – себе под нос пробормотала моя временная начальница.

– У вас нет шляпы, – тихо, но твёрдо возразил я.

– Вот поэтому я и уверена, что Буа-Жибо не искал идеальную форму перегонного куба, а был… Ага. Вот он!

– Кто?

«Ну, не могла же она найти здесь призрак последнего графа? – мелькнула у меня мысль. – Или могла?».

– Выключатель, Дюпон, – фыркнула госпожа Редфилд. – Мне нужен яркий свет. И давайте работать.

_______________________________

4 - {Cen Yalumeya – видеть то, что было раньше (эльф. квенья)}

5 - {Машикули – навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен, предназначенные главным образом для вертикального обстрела штурмующего стены противника стрелами или ручным огнестрельным оружием, сбрасывания камней, выливания кипятка и смолы; также – галерея или парапет с такими бойницами.}

Глава 14

Работать – это просто.

Ну, то есть, конечно, ничего простого не было: запертые шкафы, набитые томами на разных языках, какие-то амулеты и артефакты, лабораторное оборудование, записи и гримуары, о которых вообще ничего не поймёшь, пока такая тетрадочка тебе пальцы не попытается откусить… И всё равно, я повторюсь, это куда проще, чем расспрашивать не слишком-то красноречивого Пьера или ждать каждую минуту, какой финт выкинет явившийся вроде бы и по приказу госпожи коммандера управитель.

Кстати, насчет неё.

Уж как меня жалели сослуживцы, какие физиономии скорбные складывали мне вслед! Будто госпожа Редфилд завтракает младенцами, а библиотекарей вроде меня пускает по вечерам на закуску к аква-вите. Ну, я и сам побоялся часок поначалу. А потом понял: с моей временной начальницей очень просто поладить, нужно только делать… Вы думали, то, что она прикажет? Вот и нет! Fais ce que dois, advienne, que pourra – Делай, что должно, и свершится, чему суждено.

Ну, это я всё думал и рассуждал, а руки тем временем делали привычную работу. Для начала госпожа коммандер занялась магическим оборудованием, теми самыми амулетами, чтобы освободить столы, а мне кивнула в сторону самого старого книжного шкафа. Замок в его дверце заржавел настолько, что открываться не пожелал ни при помощи ключа, оставленного в скважине и буквально к ней прикипевшего, ни методом магического взлома. Почесав в затылке, я плюнул и попросту замок этот выломал найденной тут же рядом отвёрткой.

Четыре полки, забитых старыми книгами.

Для меня вытащить первый из таких томов – всё равно, что для иного гурмана съесть самую раннюю спаржу. В иных обстоятельствах я бы долго размышлял, с какой полки начать и за что взяться первым делом, выбрать ли этот корешок благородного синего цвета или тот, багровый с золотом? Но госпожа коммандер периодически на меня поглядывала, и я протянул руку наугад.

Ита-ак…

Книга почти приклеилась к своим соседкам, но я аккуратно раскачал её и вытянул с полки. Положил на левую ладонь, правую устроил сверху, на передней обложке, и закрыл глаза. Что тут у нас?

Иоганн фон Темпль, «Богемский пахарь» с цветными гравюрами, издание Альбрехта Пфистера, год… Хм, вроде бы 1438. Или тридцать девятый? Но в любом случае, инкунабулы^6 на дороге не валяются… А чем эта конкретная книга отличается от всех прочих? Ага, в пять рисунков внесены исправления, плюс сделаны пометки на полях.

Я записал всё это на странице нового блокнота и отложил книгу в сторону.

Спасибо бабушке Реверди, именно от неё я унаследовал этот странный дар, умение читать историю закрытой книги. А то ведь отчим, папаша Савар, собирался отправить меня по своей дорожке, в мясники. Я вспомнил его лавку, свисающие туши, бледных непристойно нагих куриц с полузакрытыми глазами, окорока, которые так хороши копчёными и жутковато выглядят сырыми, и содрогнулся.

– Что-то нашли, Дюпон? – тут же поинтересовалась госпожа коммандер.

Спиной она видит, что ли?

– Нет пока, ничего интересного. Книги редкие и дорогие, но к магии отношения не имеют.

– Вот, пожалуй, что… – голос раздался прямо у меня над головой, и я вздрогнул. – Вы записывайте, Жак, где есть пометки.

– Я так и делаю, госпожа коммандер.

– Отлично. А определить автора пометок вы можете?

Тут я задумался – о таком меня никогда не просили. То есть, откровенно говоря, такие раритеты и в руки мне раньше не попадали…

– Давайте попробуем.

– Давайте! – в голосе госпожи Редфилд звучал азарт. – Выберите что-нибудь и тащите вот сюда, на стол, я как раз его расчистила!

Взяв всё того же «Богемского пахаря», я перебрался на указанное место, раскрыл том, полистал в поисках надписей на полях…

– Ага, вот! Есть!

Палец с коротко обрезанным ногтем указывал на три коротких строчки. Выцветшие до коричневого цвета чернила, старо-латинский язык, летящий почерк. Я прикоснулся к пометке, зажмурился, и образы хлынули вдруг потоком. Смерть, закутанная в серый плащ и сжимающая в костлявой руке выбеленную временем кость.

Умершая женщина, от макушки до пят закутанная в белую ткань и скорбящий вдовец в чёрном, отказывающийся отдавать её разрушительнице наслаждений.

Философ в заломленном берете с жёлтым пером, чьи право и обязанность – рассудить спорящих.

Яркие картинки, тщательно выведенные шестьсот лет назад миниатюры.

И маг, читающий книгу, хватает перо и пишет на полях…

С трудом оторвав ладонь от страницы, я встряхнул головой.

– Ну? – нетерпеливо спросила госпожа Редфилд.

– Это было написано лет через сорок после выхода книги, – медленно проговорил я. – Вот эти три строчки писал маг… сильный маг, и, по-моему, некромант. И не здесь, не в этом замке.

– А где? Ну да, простите, Дюпон, это я уже требую невозможного. Вот что… Если встретите ещё записи этого же авторства – тоже помечайте.

– Да, госпожа коммандер.

Лавиния покосилась на своего помощника, по уши зарывшегося в вытащенные из шкафа книги. С каждой он обращался, как с потерявшимся и найденным щенком: осматривал, оглаживал корешок и обложку, заглядывал во фронтиспис, открывал на семнадцатой странице и придирчиво изучал экслибрис. Стопки томов вокруг него росли и множились. «Хороший мальчик, – удовлетворённо подумала госпожа Редфилд. – Молодец Равашаль, заметил. Как это я проглядела? Впрочем, ничего удивительного, в архив я не заглядывала лет пятьдесят, а то и больше…».

Она отложила очередную рабочую тетрадь и сказала негромко:

– Между тем, пора спать, Дюпон. Завтра будет новый рабочий день.

Жак с сомнением осмотрел результаты своей деятельности и спросил:

– И как с этим быть? Я тут начал выстраивать некую систему…

– Она прекрасно подождёт вас до завтра! В эту комнату никто не заходил как минимум полгода…

– Больше, – возразил он. – Самый новый журнал на рабочем столе – от 2181 года, четырёхлетней давности. Более новые были в спальне.

– Хорошо, Дюпон. Тем более, до завтра вашу систему никто не потревожит. Если хотите, для вашего спокойствия я наложу стазис…

– Хочу! – живо ответил Жак.

– Но тогда вам самому придётся его снимать, я с самого утра отправлюсь в Анже.

– А! О! – Задумавшись, молодой человек почесал в затылке. – Наверное, обойдёмся без стазиса. И в самом деле, если столько лет никто не входил сюда…

Кивнув, госпожа Редфилд сунула в пространственный карман наиболее заинтересовавшие её записи и пошла к двери.

– А ночевать мы вернёмся в Лютецию? – спросил архивариус из-за её спины.

– Вы хотели бы попасть домой?

– Нет! – поспешно ответил он.

– В таком случае, успокою вас. Пьер приготовил нам спальни рядом с хозяйской, вон там, – и Лавиния показала на противоположный конец коридора. – Спокойной вам ночи, Дюпон, и постарайтесь не придумывать ничего, а выспаться. У нас с вами завтра будет до Тёмного работы.

– Спокойной ночи, – откликнулся молодой человек, скрываясь за дверью своей комнаты.

Вздохнув, госпожа Редфилд послала ему вслед коротенький импульс здорового сна.

«Знаю я таких, как ты, – пробормотала она. – Будешь полночи перебирать увиденное, а вторую половину себя накручивать. Спи!»

Её комната, похоже, когда-то давным-давно принадлежала хозяйке дома. После уничтожения вековой пыли здесь обнаружились и шёлковые золотистые обои, и туалетный столик розового дерева с большим ясным зеркалом, и бархатный пуфик. Впрочем, всё это Лавинию мало волновало, куда интереснее ей была ванная комната и кровать.

Умывшись, она села в мягкое кресло возле окна, налила себе в хрустальный стаканчик аква-виты, положила на столик добытые в городской страже документы и погрузилась в чтение.

Итак, протокол вскрытия.

«Дата – пятое мая 2185 года, время – десять утра.

Тело обнаружено четвёртого мая, доставлено в морг городской стражи через три часа, метод сохранения – стазис.

Мужчина, магический возраст шестьдесят шесть, реальный – двести четыре года. Одна шестнадцатая эльфийской крови. Правильное телосложение, хорошее питание. Магический узел растворился на шестьдесят процентов.

Страдал хроническими заболеваниями: артериальная гипертензия в лёгкой форме, гастрит.

Кожные покровы и видимые слизистые оболочки иссушены до пергаментного состояния…»

Госпожа Редфилд читала малоаппетитные подробности, описанные городским патологоанатомом, и недоумевала: налицо было действие отсроченного проклятия, принесённого с предметом, скорее всего – артефактом из числа древних.

Почему этого не заметила Служба магбезопасности? Ладно, предположим, они не проверяют все смертельные случаи в Анже и окрестностях, хотя и могли бы, смертность тут невысока. Но граф Буа-Жибо был, во-первых, магом, и для него умереть в двести четыре года – это рано, очень рано!

Во-вторых, это был владелец едва не половины земель в префектуре. И что? Некролог на последней странице местной газеты, размером чуть больше почтовой марки, это всё. Ни местного траура, хотя бы на полдня, ни торжественных похорон…

Выходит, его покойное сиятельство или чем-то очень насолило местным властям, о чём господин префект деликатно умолчал, либо Буа-Жибо сильно постарался, чтобы его забыли. Но ни то, ни другое не объясняет пропущенный случай магического убийства.

Теперь ей, Лавинии Редфилд, предстояло выяснить, кто его совершил. Найти амулет или артефакт, выяснить, как и когда его доставили, кто создавал предмет и накладывал заклинание, кто заказывал, разыскать этого злоумышленника и передать его в руки суда. Всё, как обычно, как последние очень много лет.

Она не сомневалась, что попутно полетят некоторые головы, и кое-кому придётся лишиться своих любовно обустроенных кабинетов, но это было лишь дополнительным фактором, гирькой на весах. А вот предстоящая охота!.. Ноздри её расширились, словно впитывая запах разгорячённых лошадей, кожаной сбруи, растоптанной травы, крови поверженного зверя.

В саду прокричала какая-то птица, и Лавиния очнулась.

Усмехнувшись, она глотнула аква-виты и подошла к окну. Башни, освещённые луной, бросали резкие тени во двор. Из распахнутой створки потянуло близкой рекой. На серебряный диск набежало облачко, свет померк, а по двору мелькнула быстрая тень, то ли кошка, то ли сова, и тут же сверкнули зеленью глаза бронзового стража.

«Надо спать!» – строго сказала себе госпожа Редфилд, снова уселась в кресло и стала читать.

______________________________

6 - {Инкуна́була (от лат. incunabula – «колыбель», «начало») – книги, изданные в Европе от начала книгопечатания и до 1 января 1501 года. Издания этого периода очень редки, так как их тиражи составляли 100–300 экземпляров.}

Глава 15

Завтракать я спустился в восемь. Ну, ладно, в начале девятого.

Но госпожа коммандер уже допивала кофе, стоя возле огромной мойки.

Нет, правда – огромной, туда можно было бы сложить тарелки после обеда на сто гостей, и ещё осталось бы место для воды и мыльного раствора.

– Вы так рано? – спросил я с некоторой растерянностью. – А мне… Какие у меня задания?

– В лабораторию сами не лезьте, Дюпон, я хочу кое-что там обследовать при помощи оборудования. Продолжите с библиотекой, там, думаю, хватит работы не на один день.

– О, да! – благоговейно прошептал я. – О, да!!

– Ну, вот и отлично. Пообедаете сами, чем найдёте и когда проголодаетесь, а к ужину я вернусь. Наверное.

– Слушаюсь, госпожа коммандер. Какие-то особые указания по библиотеке?

– Да вот тьма его знает, Дюпон, что там искать, – ответила она с досадой. – Я не понимаю пока, чем же занимался Буа-Жибо в своём долгом уединении. Военные артефакты? В лаборатории ничего похожего не обнаружилось. Возможно, вам удастся найти хвостик.

– Хвостик?

– Кончик ниточки! Тьма, Дюпон, у вас же есть чувство юмора?

– Не знаю, госпожа коммандер, согласно медицинской карте при приёме на работу такого обследования не проводилось.

– Ну, вот и я о том… Ладно, я отправляюсь в Анже. Если будут проблемы, вызывайте по коммуникатору, но лучше обходитесь сами.

И с этим ласковым напутствием госпожа Редфилд вышла во двор и открыла портал.

Одним глотком я допил свой кофе, запихал в рот остаток бутерброда и невнятно поблагодарил Пьера за завтрак. Тот лишь кивнул, запуская в раковину чистящее заклинание. «Надо же, а сторож-то не так прост, как могло бы показаться поначалу!» – подумал я, утаскивая из вазы яблоко. Меня ждал второй шкаф в библиотеке, начатый каталог и лучшая в мире работа: книги.

Шагнув из портального окна на непримятый ещё газон, Лавиния глубоко вдохнула воздух провинциального городка, пахнущий яблоками, розами и немножко лошадьми.

Анже ещё спал. Только-только начали подниматься жалюзи на хлебной лавке, открывались ставни в жилых домах, где-то далеко, возле особняка мэра, настырно звенел колокольчик тележки молочника. Городок просыпался, потягивался, словно раздобревшая домашняя кошка, грелся в лучах утреннего августовского солнца, открывал ему навстречу чашечки цветов в небольших садиках.

– Итак, начнём с патологоанатома? – спросила сама у себя госпожа Редфилд, и, разумеется, ответила утвердительно. – А то! Пусть расскажет в подробностях, как это он не заметил отсроченного проклятия? А если заметил, то почему не сообщил. Ну-ка, и где же у нас размещается кабинет судмедэкспертизы?

Просмотрев свои записи, она хмыкнула несколько озадаченно: функции патологоанатома в Анже исполнял главный врач местной больницы, по совместительству – хирург, доктор Арман Паскаль Лаборде. И есть все шансы, что, если он начал приём, ей придётся ждать в общей очереди со старушками, желающими заменить коленные суставы и старичками, страдающими от радикулита.

– Или радикулит не относится к ведомству хирурга? – Спросила она опять же сама у себя, ответа не получила и вызвала объёмную карту города. – Так, больница… Ага, даже целый госпиталь святого Мартина… Ха, да это рядом!

Доктор Лаборде был на совещании, потом принимал отчет эконома, потом делал врачебный обход в своём отделении, так что к тому моменту, когда Лавиния вежливо закрыла за своей спиной дверь его кабинета и развернулась к хозяину, прошло не менее часа. Глянув на её широкую улыбку, доктор отчётливо икнул и на всякий случай нажал кнопку вызова секретарши.

– Не трудитесь, господин Лаборде, – Лавиния улыбнулась ещё шире. – Ваша девушка принесёт нам кофе тогда, когда я ей это разрешу.

– А вы кто такая?

В ответ перед его глазами было развёрнуто удостоверение Службы магбезопасности и подписанный королём открытый лист, позволяющий предъявителю сего творить практически всё, что ему (ей) заблагорассудится в любом пункте на территории Галлии и протекторатов.

Главный врач изучил документы, поморщился, подошёл к сейфу и открыл его.

– Келимас будете? – спросил он вполне дружелюбно. – Честное слово, ни капли яда.

– На меня и не подействует, – отмахнулась Лавиния. – Ещё и десяти утра нет, вообще-то. Ох, рушите вы мои моральные устои… Давайте! И рассказывайте, чего вы тут наворотили со вскрытиями, и как мы будем это решать.

– Вскрытиями? – непонимающе поднял глаза Лаборде. – Последний раз аутопсию мы тут делали недели две назад, и там, ей-богу, не было никаких вопросов.

В ответ она протянула доктору свою копию протокола. Тот развернул листок, вчитался и изумился ещё больше:

– Совершенно не помню. Да нет, если бы я работал с телом графа Буа-Жибо, да ещё с такими показателями… Тут же явно проклятие? И ещё… – он сдвинул очки на кончик носа, поднёс листок к глазам и чуть ли не на зуб его попробовал. – Знаете, у меня такое ощущение… хотя сейчас, конечно, этого не установить… Или можно попробовать…

– Доктор, не мямлите! – почти рявкнула госпожа Редфилд.

– Да-да, – отмахнулся от неё Лаборде. – Минутку подождите. Нет, лучше пойдёмте со мной!

Вскочив, он кинулся к двери, бросил секретарше в приёмной, чтобы она перенесла всё, кроме операции на позвоночнике, на завтра, и вылетел в длинный больничный коридор. Лавиния следовала за ним в кильватере, посмеиваясь про себя.

Господин главный врач рысью добежал до конца коридора, выудил из кармана связку ключей, отпер дверь, пропустил гостью вперёд и тщательно закрыл замок, туманно пояснив:

– Чтобы не ходили тут лишние всякие.

От двери вниз вела винтовая лестница, явно куда более старая, чем коридоры и кабинеты госпиталя. Несколько витков ступеней, ещё одна запертая дверь, новый коридор, полутёмный и пустой… Вполне ожидаемо в конце его Лавиния увидела надпись «Морг».

Впрочем, в саму скорбную обитель Лаборде её не повёл: в пустом предбаннике он вытащил из древнего несгораемого шкафа амбарную книгу и раскрыл на середине.

– Какая дата? – спросил доктор требовательно.

– Пятое мая.

– Та-ак… Ну вот, смотрите сами: третье мая – никого, четвёртое – никого, пятое – никого… Вскрытие делалось только одиннадцатого мая, и это была старуха Шалини, смерти которой наследники ждали со дня на день. Кстати, именно благодаря аутопсии мы и выяснили, что они устали ждать и придушили старуху подушкой. С телом господина графа ни я, ни моим коллеги не работали!

– Отлично. Тогда откуда же этот протокол?

– Не имею понятия, – развёл руками Лаборде.

– Но подпись на нём ваша?

– Факсимиле. Лежит в сейфе у моей секретарши, в данном случае магически не заверено, так что воспользоваться – проще чем яйцо разбить.

С отвращением глядя на подлый листок бумаги, госпожа Редфилд медленно проговорила некоторые из тех слов, которые рекомендуется приберегать до момента, когда уронишь на ногу кирпич.

– Совершенно с вами согласен, – с удовольствием подтвердил главный врач. – Пойдёмте?

– Нет, подождите минутку. Где-то полугодом раньше умер помощник графа, господин Дюлорье. О его смерти у вас информация есть?

– Давайте посмотрим…

Вот тут нашлись все сведения: Этьен-Кристоф Дюлорье, шестидесяти четырёх лет, скончался десятого ноября 2184 года в госпитале святого Мартина. Причина смерти…

Тут следователь Службы магбезопасности и главный врач госпиталя посмотрели друг на друга с изумлением во взоре, и Лаборде медленно проговорил:

– Злоупотребление корнем чёрного лотоса? В таком возрасте? Да ладно!..

Лавиния не ответила: она положила рядом со страницей протокола вскрытия в ноябре документ, датированный пятым мая, и сравнивала их построчно.

– Абсолютная копия, – сообщила она, закончив. – И я, старая ворона, раньше даже не сообразила, что симптомы смерти лотосного наркомана и смерти из-за отсроченного проклятия практически идентичны!

– А если учесть, что свидетельство о смерти его сиятельства я не подписывал, получается…

– Молчите, Лаборде! Кто знает, может, в вашем морге и у покойников ушки на макушке?

– По счастью, покойников тут нету сейчас, – пробормотал медик. – А то бы ещё и с дежурным пришлось объясняться. Хотелось бы мне знать, в какую аферу вы меня втащили, госпожа коммандер?

Госпожа коммандер не ответила: она аж зажмурилась от удовольствия, представляя себе, сколько всего интересного сможет теперь накопать.

Глава 16

Часа три я проработал, не отрываясь. Нет, вру: оторвался дважды, чтобы дойти до уборной и чтобы выкинуть огрызок яблока. Каюсь, выбросил в окно, точно под розовый куст.

Закончена была опись второго шкафа, и почти до середины дошёл каталог третьего. Тут я прервался: среди довольно обычных книг по математике и расчётам формул воздействия, даже не слишком и старых, оказалась впихнута тетрадка… или брошюрка? Страниц сто с небольшим, обложка из толстой серой бумаги без заглавия, только лишь с несколькими непонятными каракулями в углах. Я бы подумал, что это что-то вроде экслибрисов, но что-то насторожило, не знаю даже, что? Может быть, разного цвета чернила в этих закорючках?

В правом верхнем углу, куда сразу падает взгляд – красные. Тёмно-красные, как засыхающее мясо. Дальше по часовой стрелке – ярко-синие, потом тёмно-зелёные и, наконец, в левом верхнем углу – чёрные. И что это такое?

Аккуратно дотронулся пальцами до обложки – глупо, если подумать, я ж её из шкафа вытаскивал, и ничего не произошло? Тем не менее, перед глазами стояла картинка, как мой соученик в Коллеже Сорбонны решительно схватился руками за гримуар. Потом пару недель учился только теоретически, обходясь без практики, ждал, пока заживут покусанные пальцы.

Ну, правда, то была настоящая магическая рабочая тетрадь, созданная по всем правилам и законам: в обложке из кожи собственноручно убитого животного, с рисунками собственной кровью мага и некоторыми другими жидкостями, с отпечатком огненного копыта на первой странице…

Так вот, я положил четыре пальца правой руки на серую бумагу обложки, и ничего не почувствовал.

Обычно при прикосновении я могу определить, уж как минимум, год создания, а чаще всего – вообще историю: где переписывали или печатали, сколько собратьев этого конкретного тома вышло из-под пера или станка, кто был владельцем… А тут – пустота. Потрогал каждую из цветных закорючек – молчание.

Ладно.

Подумав, я оставил тетрадку на столе и решил для себя вернуться к ней позже, а сам сделал пометку в каталоге и продолжил работу.

Колокол вдалеке пробил два, и я понял, что проголодался. Поставил на место последний изученный и зафиксированный том, закрыл и положил на стол каталожную тетрадь, запер третий шкаф на ключ и магический замок и отряхнул руки от вовсе не воображаемой пыли.

Тут с первого этажа послышался голос Пьера. Я даже не поверил своим ушам: до сего момента старик говорил очень тихо, а сейчас почти кричал. Слов было не разобрать, но это явно не был призыв к обеду.

Шагнул к двери, прислушался и замер: во-первых, там было несколько голосов, мужских, незнакомых. Ну, кроме голоса старого слуги. Во-вторых, опять же за этим единственным исключением, они были молодые и… не подберу другого слова, наглые. Ну, вот как будто сын богатого торговца, только что получившего дворянство, куражится над старыми приятелями, как-то так.

И что мне теперь делать?

Защищать старика? Это было бы правильно, но справлюсь ли я один против нескольких противников?

Прятаться?

Вызывать госпожу Редфилд?

Ухмыльнувшись, я подошёл к камину, взял с полки бронзовый подсвечник и взвесил его в руке. Как там говорила госпожа коммандер? Удар по голове тяжёлым предметом даже мага делает на время беспомощным? Ну, так мы это учтём.

Идти навстречу драке мне не пришлось, она явилась ко мне сама.

Дверь библиотеки распахнулась, будто от пинка (почему будто? От пинка, конечно!), и на пороге появился высокий плечистый мужчина. Молодой – лет двадцати с виду, явно с примесью эльфийской крови, и столь же явно этим гордящийся, одетый в белое. Даже ботинки белизной могли бы соперничать с молоком.

– И что у нас тут? Старые пыльные книжки… – сказал он, оглядывая зал.

– Библиотека вашего прадеда, ваше сиятельство, по праву почитается одной из самых интересных, – возразил толстяк, вошедший следом.

Я бы даже и согласился с этим посетителем, но остановило меня одно: госпожа коммандер говорила, что наследников у графа де Буа-Жибо не осталось. Да и в досье указано было, что он никогда не был женат и не обзавёлся детьми. А если не было детей, откуда бы взяться внукам и правнукам?

Конечно, бывают тайные браки и боковые ветви семейств. Но любой такой наследник должен вначале получить высочайшее дозволение, а затем уже претендовать на имущество, деньги или земли. Если бы его величество такое дозволение кому-то давал, мы бы знали.

Ладно, не я. Но уж госпожа Редфилд-то точно была бы в курсе!

Ну, ничто не мешает мне понаблюдать, понять, отчего этих двоих принесло в замок именно сейчас и что они намерены делать. Отступив в тень от распахнутой дверцы шкафа, я набросил отвод глаз (спасибо, госпожа коммандер!). Подсвечник на всякий случай пристроил на полу, чуть сзади, чтобы не уронить ненароком, и замер.

Толстяк оглядывал библиотечный зал и что-то помечал в блокноте, а гипотетический наследник, весь в белом, бродил вокруг и трогал всё, до чего мог дотянуться. Подёргал ручку одного из шкафов, поморщился, обнаружив, что они заперты, и пнул дверцу. Осторожно, чтобы не повредить белоснежный башмак. Дошёл до дальнего конца комнаты, порассматривал висящий там гобелен и спросил:

– Мэтр Жаневиль, вы считаете, что и эта тряпка стоит денег?

Гобелен, вытканный шесть с лишним сотен лет назад в мастерских Лугадунн-Лионнэ по рисункам итальянского мастера, не только стоил запредельных денег, но и был истинным произведением искусства. Говорить это вслух я не стал.

Толстяк, названный мэтром – интересно, он маг или нотариус? – слегка вздохнул и ответил:

– Да, ваше сиятельство, и немалых.

Интересно, а где же остальные? Явно там были ещё и ровесники этого… сиятельства, неужели они громят другие комнаты? Или издеваются над Пьером? Вот Тьма, что же делать?

«Не отвлекайся! – порекомендовал мне внутренний голос. – Ты не справишься с несколькими противниками, только выдашь раньше времени себя и свою позицию в этом противостоянии».

Н-да, до знакомства с госпожой Редфилд, помнится, я сам с собой не разговаривал…

Тем временем, пока я вёл эту увлекательную беседу, молодой полуэльф дошёл до рабочего стола. Лениво поворошил сложенные справа свитки, развернул карту и завис над ней на какое-то время, перелистал оставленные там мои рабочие записи. Потом тяжело вздохнул и уселся на край стола.

Я затаил дыхание, ожидая, что неопознанный гримуар, сиречь тетрадка с закорючками на обложке, как-то проявит свой дурной характер, но всё обошлось. Сидеть на столе наследнику тоже быстро надоело, и он взмолился:

– Мэтр, поедем уже отсюда! Вроде мы всё осмотрели, всё понятно…

– Ваше сиятельство, мы и половины замка не видели!

– Да и Тёмный с ним, с этим замком! Когда стану полноправным графом, снесу его к орочьей матери и построю особняк в имперском стиле. Всё равно ничего хорошего в тех жилых комнатах быть не может.

– А сейф? В кабинете мы с вами его нашли, но такого типа хранилище может ещё оказаться в спальне или здесь, в библиотеке!

«Н-да, а ведь мы с госпожой Редфилд этот самый сейф тоже не осмотрели! – подумал я. – Или они тот, за книгами, не нашли, а обнаружили другой?»

– Всё важное приличные люди хранят в кабинете, – наследник быстро пошёл к двери. – Довольно, Жаневиль, я устал! Главное мы поняли – завещания в кабинете нет, остальное неважно. Когда его величество подтвердит мой титул, я вызову магов, они всё осмотрят. Сейчас я хочу есть, так что мы возвращаемся в Руан! Где там моя свита?

Последние слова он договаривал уже из-за двери.

Нотариус возвёл очи горе, махнул рукой и тоже вышел.

Голоса на первом этаже и во дворе затихли. Я выждал пару минут и скинул отвод глаз. Надо пойти проверить, что там с Пьером – то, что я так самоустранился, невольно дёргало где-то внутри за чувствительные ниточки, заставляя морщиться. В общем-то, я ведь повёл себя как трус, да? И никакие слова о разумной осторожности и необходимости всё доложить начальству нисколько не помогали, даже наоборот – делали ощущения совсем гадкими.

Глава 17

К счастью, старик был в порядке, цел и невредим, и даже морально не пострадал. На мой вопрос, что за крики тут слышались, он лишь пожал плечами и ответил равнодушно:

– Да юнцы какие-то, пытались куражиться, но им же неинтересно, когда жертва не отвечает… Они поискали еды и вина, нашли только сыр, съели и ушли во двор, – тут лицо Пьера сморщилось с ехидной улыбке. – Сыр-то сверху в буфете лежал, потому как я его хотел с деревню отнести, курам скормить. Молодой сыр – он быстро портится, вот и этот малость… поехал.

– А кто были эти двое, что наверх поднимались, вы их знаете?

– Старший – нотариус, он к господину графу приезжал по делам. В первый-то раз, давно, лет пять тому, они долго разговаривали. Дело уж далеко к обеду пошло, но за стол его сиятельство гостя звать не стал. Ну, а ещё мэтр приезжал с год назад, но тогда хозяин его чуть не с лестницы спустил, так гнал…

– А второй, помоложе?

– Этого не знаю. Так что скажете, господин Жак, перекусить бы пора?

Сознание собственной трусости так дёргало меня и грызло изнутри, что от обеда я чуть было не отказался, но свежий хлеб пах столь аппетитно, что даже на эту малую аскезу меня не хватило…

Лавиния вошла в кухню и остановилась, столь идиллическая картинка предстала перед её глазами.

Старый слуга и молодой библиотекарь сидели за столом, одинаково откинувшись на спинки стульев и вытянув ноги, оба молчали и наслаждались этим. Пьер курил короткую трубочку-носогрейку и что-то отхлёбывал из фаянсового стакана, Дюпон периодически наклонялся к столу и, аккуратно держа ложку над большой кружкой чая, съедал из неё мёд.

Помедлив, госпожа Редфилд старательно улыбнулась и шагнула вперёд.

– Добрый вечер! А опоздавших покормят?

– Да, госпожа коммандер, конечно! – вскочил Пьер. – Я сегодня к сестре сходил, племянник как раз рыбу принёс, так что судак у нас на ужин!

– Рыба – это прекрасно! Я только руки помою…

С немаленькой тушкой судака Лавиния расправилась целиком, вместе с белым соусом и маленькими до хруста зажаренными луковками. Отодвинула тарелку, отсалютовала стаканом обоим сотрапезникам и пригубила белое вино.

– Замечательно… Где вы учились готовить, Пьер? Пожалуй, вы могли бы конкурировать с некоторыми именитыми поварами.

– Ну, так в последние годы я господину графу был и за повара, и за няньку… – пожал плечами старик. – Конечно, он немного и требовал, но это немногое нужно было сделать хорошо.

– Да-а, господин граф… – Лавиния помолчала, покачивая стаканом и глядя на переливы золотистого вина, потом решительно спросила. – Расскажите-ка мне ещё раз, как вы нашли его тело.

Пьер покряхтел, но стал рассказывать.

– Я всегда будил его сиятельство в восемь. Он любил, чтобы ему, по островному обычаю, в постель был подан чай, очень сладкий, с подсоленными гренками. Так что я в восемь часов вошёл в спальню, поднос поставил на стол и отодвинул занавески. Господин граф любил утреннее солнце.

– Что-то необычное в спальне было? Может, что-то лежало на столе, или книга на полу валялась. Или запах какой-то?

– Необычное? – добросовестно задумался старик. – Хм-м… На столе пусто было, я ж туда поднос ставил, заметил бы. Книга на тумбочке у кровати лежала, ну так он всегда её так оставлял, с закладкой. Закладку эту господин граф берег очень, никому и прикоснуться не позволял.

– Об этом потом…

– Нет-нет, – неожиданно перебил Лавинию осмелевший Дюпон. – Расскажите о закладке, Пьер, это может оказаться важно… в свете сегодняшних событий.

– Важно? Ну, да… Её господину графу подарила женщина. Полоска льняной ткани, вышитая волосами, зачарованная от повреждений.

– Волосы светлые, тёмные? – подался вперёд молодой человек.

– Тёмные, почти чёрные.

– Угу… – и Дюпон вернулся к своей кружке с давно остывшим напитком.

Лавиния терпеливо переждала этот всплеск интереса и снова спросила:

– Беспорядок, запах, следы, что кто-то входил?

– Нет, госпожа коммандер, беспорядка точно не было, я б заметил, убирать-то мне. Запах… – тут Пьер махнул рукой. – Да как может пахнуть в спальне больного старого человека? Старостью и болезнью… Одно только, может быть, вам будет интересно – свеча.

– Что – свеча?

– Господин граф пользовался магическим фонариком, когда читал, и днём за столом, и перед сном, в постели. Оно и безопаснее, чем огонь-то… Ну вот, а тут я увидел, что свечу зажигали, и горела она долго, часа три.

– Понятно… – одним глотком допив вино, Лавиния поднялась на ноги. – Идёмте в кабинет, Жак, нам есть о чём поговорить. Пьер, вы пока спать не ложитесь?

– Нет, госпожа коммандер.

– Тогда через часок тоже подходите, возможно, у меня будут к вам ещё вопросы.

Глава 18

В кабинете госпожа Редфилд подошла к шкафу, где прятался сейф, потрогала толстый том, открывающий доступ, но заниматься этим не стала. Подошла к письменному столу, взглянула на приоткрытый верхний ящик, вздохнула, но задвинула его и села. Всё это время я наблюдал за её движениями, сидя на неудобном стуле, но пересесть не решался, чтобы не спугнуть мысль.

– Итак, Дюпон, – моя временная начальница оперлась подбородком на сложенные руки. – Мы с вами кинули в болото несколько камней. Не посмотреть ли, что за пузыри выскочили из-под зелёного мха?

– «Земля, как и вода, содержит газы. И это были пузыри земли», – невольно процитировал я^7.

– Вот именно! Итак, кто осчастливил вас сегодня визитом?

Сколь возможно кратко я описал «наследника» в белом и сопровождавшего его нотариуса, изо всех сил стараясь не показать, как гнетёт меня собственная трусость. Зря старался: скрыть что-то от госпожи Редфилд оказалось затруднительно. Она внимательно меня выслушала, сделала какие-то пометки в небольшом блокнотике и сказала:

– Хорошо, что вы не полезли в драку.

– Почему? Я должен был защитить Пьера!

– К давлению со стороны тех, кто считает себя стоящими выше на лестнице, Пьер давно привык, а физически повредить ему они бы не посмели. Эти шавки даже лают только в стае и поминутно оглядываясь. Наследник… Полуэльф, говорите?

– Может, квартерон, но не меньше.

– Интересно… Можно было бы предположить, что наш граф обзавёлся им во время службы в армии, про тот период мы практически ничего пока не знаем, но загвоздка в том, что уволился Буа-Жибо… когда, Дюпон?

– В две тысячи сорок первом, госпожа коммандер! – отрапортовал я.

Госпожа Редфилд слегка поморщилась и продолжила рассуждения:

– Сто сорок четыре года назад. В сто сорок четыре года эльфы уже давно миновали третье совершеннолетие и имеют не только все права, но и полный круг обязанностей. Так что наш незваный гость явно моложе.

– В человеческих мерках ему лет двадцать, не больше, – согласился я. – И мне отчего-то кажется, что и по эльфийскому счёту ненамного больше. Значит, надо узнавать, где побывал покойный граф двадцать – двадцать пять лет назад, да?

– Возьмём для уверенности чуть больший промежуток. Скажем, между две тысячи сто сороковым и сто семидесятым. И не будем тянуть с запросом…

Она сложила ладони над столом, левую поверх правой, пошевелила губами, и из-под рук вырвалась небольшая белая птичка магического вестника. Заметив зависть в моём взгляде, госпожа Редфилд усмехнулась:

– Научу, не сомневайтесь. С вашей воздушной стихией это раз плюнуть. Но это чуть погодя, а пока продолжим. Что ещё вы можете сказать о визитёрах?

– Толстяк, которого наследник называл «мэтр». Я так понял, что это нотариус из Руана. Здесь, в окрестностях Анже, дела ведёт в основном мэтр Калиссак, отчего же чужак залетел в его угодья?

– Дюпон, да вы стали выражаться поэтически! Да, это вопрос интересный. И я согласна, пора нам поговорить с мэтром Калиссаком. Дальше?

– Ну-у… – тут я задумался, рассказывать ли о непонятной тетрадке, и решил, что это не помешает. – Я кое-что нашёл в библиотеке. Может, и ерунда, но лучше проверить.

– Проверим, не вопрос.

– И наверное, всё на сегодня… Хотя нет, я ещё не отыскал мемуары мага, который ставил защиту в этом замке, но думаю добраться до них завтра.

– Имя мы знаем?

– Нет. Зато знаем год, 1685. Господин Клодель мне сообщил о том, что в библиотеке эти записки есть. И ещё о том, что часть управления защитой замкнута на ту самую птичку во дворе.

– Очень, очень интересно, Дюпон, – повторила госпожа Редфилд. – Хорошо, а теперь что удалось раскопать мне…

Должен сознаться, что рассказ о посещении пустого морга и прочем я слушал с открытым ртом. То есть, это что же получается, граф жив? Если да, то чьё тело нашёл Пьер утром четвёртого мая? А если нет, то почему протокол вскрытия подделан?

А госпожа коммандер продолжала говорить. По моему ощущению, делала она это не столько для того, чтобы проинформировать меня, сколько чтобы уложить сведения по ящичкам. Ну, я так это себе представляю. Щёлк – и ящичек с протоколом вскрытия закрылся, и мы помним, что он дословно списан с посмертного описания Дюлорье. Щёлк – и захлопнулся ящичек со сведениями о нотариусе. Щёлк – и занял своё место префект округа господин Моран. Щёлк…

– А вот визит в местный офис службы магбезопасности был совершенно пустым, – госпожа Редфилд нехорошо улыбнулась. – Письмо Пьера они получили, зарегистрировали и передали исполнителю, суб-лейтенанту Перне. Вот только суб-лейтенант на следующий день был вызван в Лютецию и оттуда не вернулся, срочно отправился… ну, неважно, куда, это секретная информация. Таким образом, сведения о коллекциях замка Буа-Жибо остались болтаться между небом и землёй, и, если бы мы с вами сюда не приехали, Тьма его знает, что бы с ними было.

– Ну, надо полагать, уже известный нам претендент на наследство их бы быстро распродал.

– Это смотря с какой бы он начал! Если с винной, то ничего, а если с амулетов и артефактов последнего графа, то мог бы и не дождаться утверждения от его величества. Или дожидался бы с оторванной головой. Тем более что наш король обычно не спешит в таких сомнительных случаях. Хорошо! – тут госпожа коммандер звучно хлопнула ладонью по столу, и я подпрыгнул. – Тогда наш с вами план: сейчас поговорим с Пьером и выясним подробно обстоятельства обнаружения тела, прибытия медика, похорон и прочего. Потом… – тут она взглянула на часы, и у меня отчего-то по спине пробежали мурашки. – Потом, пожалуй, сходим в семейный склеп.

– Помилуйте, госпожа коммандер, ночь уже! – воскликнул я.

– Вот и хорошо, что ночь, что днём-то в склепе делать. Если там что-то и можно выяснить, то только в тёмное время.

Всеблагая Великая Матерь, так она ещё и некромант? Я вспомнил всё то, что выдал мне с собой главный старшина Фалькенкрафт – магический фонарик, кристаллы-накопители, амулет для определения некроактивности, перчатки с одноразовым огненным зарядом – и приободрился. Никто не заставит меня идти в логово призраков с голыми руками и в мягких тапочках!

– Хорошо, госпожа коммандер, – кивнул я. – А завтра?

– А завтрашний день мы начнём с мэтра Калиссака. И я попрошу вас на время оставить библиотеку и отправиться со мной. Потому что юристы – это такое племя, с которым я предпочитаю иметь дело только при свидетелях.

– Отличный план, – совсем осмелел я. – Тогда, пока Пьер не пришёл, предлагаю всё-таки поглядеть, что есть в сейфе. Мэтр Жаневиль сказал, что кабинетный они осмотрели, но вдруг не этот?

– Всё может быть, Дюпон, всё может быть, – пробормотала госпожа Редфилд, прикрывая глаза. – Ну-ка…

Да, одним потайным ящиком граф Буа-Жибо не ограничился, это было бы даже и странно. Тот, что прикрывался среднего качества натюрмортом, можно было почти и не считать – его бы нашёл любой мелкий воришка без капли магических способностей, и лежали в нём лишь платёжные бумаги за последние годы. Налоги, отчисления в королевские фонды и в геральдическую палату, плата лесникам, речным инспекторам и тому подобное. Госпожа коммандер просмотрела всё это, сунула обратно в сейф, потом вдруг замерла. Снова достала всю пачку и аккуратно перебрала её.

– Геральдическая палата? Серьёзно? – пробормотала она. – Интересно, какое отношение это имеет к вашему приятелю в белом, а, Дюпон?

– Возможно, самое прямое, – осторожно ответил я. – А может быть, и никакого. Наверное, надо спрашивать у его сиятельства маркиза Лавуа, главы этой самой палаты.

– Вы правы, Дюпон, вы правы… Так мы и сделаем.

И она сунула несколько листков в карман.

Ещё одно хранилище было спрятано под паркетной плашкой и прикрыто ковром. По-видимому, именно его и обнаружил «наследник» вместе с мэтром Жаневилем, поскольку замок был довольно небрежно взломан, а ящик, разумеется, совершенно пуст.

– Что вы об этом думаете, Жак?

– Мне кажется, тут ничего ценного не было, – сказал я.

– Поясните, пожалуйста.

Отчего мне кажется, что меня экзаменуют? Я призадумался, как сформулировать, и начал осторожно развивать эту мысль:

– Пьер сказал, что его господин в последние годы болел. И чувствовал он себя настолько плохо, что в основном находился в спальне, а в кабинет почти не ходил. Значит, вряд ли он мог хранить в этом сейфе что-то, что может понадобиться срочно. Дальше, металлический ящик с тяжёлой крышкой вделан в пол. Чтобы его открыть, надо встать на колени, откинуть толстый шерстяной ковёр, отпереть замок и поднять эту самую крышку. А тут, наверное, и магически было закрыто? Ну вот. Мне кажется, графу это стало не по силам. Значит, не держали тут никаких особых семейных тайн. Вот…

– Разумно, – кивнула госпожа Редфилд. – Что бы ни попало в руки этому самому недонаследнику, мы пока на это закроем глаза. Если его величество Луи утвердит статус молодого человека, всё и так будет ему принадлежать. Если же нет…

Мы оба помолчали.

Не знаю, о чём думала госпожа коммандер, а мои мысли бродили где-то между моей безразмерной сумкой с багажом и тем самым склепом, куда совсем скоро предстояло идти. Мысленно я перебирал всё, выданное два дня назад – Великая Матерь, всего два дня! – и отчётливо понимал, что главный старшина Фалькенкрафт поскупился…

– Ну что же, надо все-таки добраться до потайного сейфа, – госпожа Редфилд опустила на место угол ковра, закрывавший взломанный ящик, и встала. – Помните, как его открывать, Дюпон?

– М-м-м… Левый шкаф, верхнее отделение… – я открыл дверцу и задумался. – Я помню, что это был солидный толстый том, синий и без надписей. А тут нет ни одной синей книги!

– Да? Интересно… – госпожа коммандер провела ладонью вдоль выстроившихся на полке томов и хмыкнула. – Попробуйте сделать так же, Дюпон. Да, медленно, на полсекунды останавливайтесь возле каждого корешка и попробуйте почувствовать, что там за ним.

– Госпожа Редфилд, вот эта книга не откликается! От остальных идёт импульс, будто лёгкий укол, а эта – как пустая коробка! – воскликнул я, ткнув пальцем в зелёный корешок с полустёршейся надписью золотом.

– Очень хорошо. А теперь попробуйте её вытащить, только осторожно, не хватайте.

– Я никогда не хватаю книги, – буркнул я с обидой, и прикоснулся к томику.

Меня чувствительно стукнуло по пальцам.

– Ага… – удовлетворённо произнесла моя начальница. – Так я и думала. Это защита, она же – сигнализация, которая должна была сообщить хозяину, что на его тайник покушаются.

– А почему же в прошлый раз Пьера не стукнуло?

– Думаю, прописывая условия, его граф обозначил как своего.

– И что же делать?

– Удар был сильным?

– Ну-у… – я потряс рукой. – Сейчас уже прошло.

– Тогда не смущайтесь, вытаскивайте!

Получив по пальцам ещё раз, я потянул на себя том, и он вышел из плотного ряда так легко, будто его не сжимали с боков другие книги. Полка поехала вперёд и вверх, и мы вновь увидели металлическую дверцу и кнопки на ней.

– Очень хорошо, Дюпон. А теперь вскрывайте сейф, я вас учила.

– Не могу, – ответил я, дуя на пальцы правой руки. – Не шевелятся, будто замёрзли.

И в доказательство покрутил кистью. Госпожа коммандер укоризненно покачала головой, лёгким движением распахнула дверцу и заглянула в сейф.

– Бумаги… Так, вот это, видимо, расходная книга, – она вытащила большую тетрадь в потёртой синей картонной обложке. – Мешочек – монеты? А, нет, камушки. Ага, вот это поинтереснее! – Небрежно бросив на письменный стол замшевый мешочек, госпожа Редфилд раскрыла маленькую, в ладонь размером, книжечку и рассмеялась. – Посмотрите, Дюпон!

Я подошёл поближе.

– Но страницы пусты!

– Именно так.

– То есть, это гримуар покойного хозяина? И как же мы его прочитаем?

– Ну, для начала я попрошу вас определить всё, что сможете. Как там вы это делаете?

– Просто дотрагиваюсь до книги, – я положил оттаявшую ладонь на страницу и прикрыл глаза. – Да, последнюю заметку сюда вносил граф Жильбер… Примерно год назад, точнее я не вижу. Но начал не он, первую запись сделал… Вот Тьма, такая даль, что я не могу разобрать – прадед? Прапрадед? Лет триста, а то и больше.

– А тематику вы можете разобрать? – нетерпеливо спросила госпожа Редфилд.

– Очень смутно. Алхимия, травы, амулеты. Всё, – выдохнул, я оторвался от книги. – Больше ничего не смогу сейчас выжать. Можно завтра ещё попробовать.

– Завтра… Ладно, значит, завтра. Я ещё попытаюсь вскрыть нашими методами, но не хотелось бы действовать грубо.

– Вы думаете, это семейный гримуар с рецептами и методиками?

– Вряд ли, размер маловат. А соответствующее заклинание увеличивает формат книги, но не место на страницах. Полагаю, это опись тех самых коллекций, о которых Пьер сообщал моим местным коллегам и о которых говорил нам. Коллекция алхимика мэтра Булонье и собрание артефактов графа Жильбера. И нам с вами было бы желательно эту самую опись прочитать…

Тут я снова вспомнил загадочную тетрадку, попавшуюся мне сегодня. Великая Матерь знает, почему, но мне вдруг показалось, что она может иметь отношение к этой книжице, о чём я и поспешил сообщить госпоже коммандеру. Она подняла бровь:

– Так и куда вы дели находку?

– Оставил на столе в библиотеке, прикрыв заклинанием.

Тут я словно наяву увидел, как наследник уселся почти на тетрадку, и мне стало нехорошо.

______________________________

7 - «Макбет» Шекспир

Глава 19

В дверь постучали, и на пороге появился Пьер.

– Входите, – кивнула Лавиния. – Присаживайтесь.

– Благодарю.

Старик уселся, и госпожа Редфилд прошлась по кабинету, размышляя, с чего начать разговор. Ничего не придумав особенного, она мысленно махнула рукой и сказала:

– Расскажите поподробнее, Пьер, как умер граф.

– Болел он, – пожал плечами слуга. – Сперва ничего, травками лечился, амулет восстанавливающий сделал. Ну, с амулетом-то не очень пошло, его ж заряжать надо, то есть опять же силы тратить. А травки наша мадам Брюно хорошие продаёт, и правильные, и вовремя собранные.

– А что за болезнь у него была? Мага-медика он не приглашал? – вмешался Дюпон.

– Приглашал, а как же! Тот пожил в замке несколько дней, понаблюдал… Сказал, что прореха у господина графа в ауре, и через неё силы утекают. Сколько ни закачивай, а всё одно, как в дырявый кувшин.

– Прореха в ауре, надо же, как интересно… – пробормотала Лавиния. – А у вас случайно не сохранилось имя этого медика?

– Нет, госпожа коммандер. Его сиятельство своего знакомого звал, а уж откуда, не скажу.

– Хорошо, Пьер, продолжайте. Значит, прореха…

– Ну да… Где-то после праздника Перелома года господин граф и слёг. На праздник, как положено, из деревень пришли с подарками, он всех принял и ответно отдарился, а потом уже и не вставал. Ну, только по спальне ходил. Правда, работать не переставал – ну, да вы видели сами, в спальне у него и книги все, и стол рабочий. Лаборатории только нет, да опыты-то ставить господин граф давно перестал, только считал да чертил.

– Считал и чертил… Беда в том, Пьер, что тетрадь эту я не нашла. Не было её в спальне.

– Конечно, не было, госпожа коммандер. Её ж сразу после смерти господина графа и забрали. Я же говорил – приезжали из Анже, из Службы магической безопасности, они и увезли.

– Ага, вот, значит, как… – Лавиния в очередной раз задавила поднимающееся раздражение совершенно обленившимися коллегами и решила перейти к следующему вопросу. – Ладно, теперь расскажите, о его самых последних днях и о том, как вы обнаружили тело.

Старик помолчал, глядя вниз, а когда поднял голову, госпожа Редфилд увидела в его глазах слёзы. «Вот Тьма, – подумала она, – надо было помягче…».

– На Бельтайн^8 господин граф деревенских не принял, – заговорил Пьер. – Он и не вставал уже несколько дней, но мне приказал подарки вынести и раздать – как положено, сладости, хлеб и огонь для костра. Когда они ушли, господин граф сказал мне, что Литу^9 уже не увидит. Мол, нужно вызвать нотариуса, чтобы исправить завещание. Я и вызвал.

– Как?

– Известно, как, – усмехнулся старик. – Через день после Бельтайна…

– То есть, третьего мая? – уточнил Дюпон.

– Третьего, получается, да… Так вот, я пошёл к сестре, зять запряг лошадку и отвёз меня в Анже. Мэтр Калиссак свой календарь посмотрел и обещал приехать не позднее пятого мая.

– И приехал?

– Приехал, конечно, только уже… – тут Пьер развёл руками. – Как бабка моя говорила, к холодным ногам.

– Понятно…

– Вернулся я в замок под утро уже. Сестра предлагала у неё переночевать и назавтра отправляться домой, да у меня сердце не на месте было. Часа в четыре я пришёл, уже по свету. Господин граф спал, я, понятное дело, будить его не стал, унёс только остатки еды, посуду, бутылки от вина… – тут он замолчал, хлопнул глазами и проговорил медленно: – А ведь у господина графа, и точно, гость был!

– Поясните, – подалась вперёд Лавиния.

– Два кубка было от вина, ветчину и сыр весь съели, господин граф давно столько не ел. Да и вина почти три бутылки опустошили, ему это точно не по силам! И свечу жгли…

– Получается, в ваше отсутствие Жильбер де Буа-Жибо сумел встать и впустить некоего гостя, после чего сидел и беседовал с ним допоздна?

– Получается, так…

– А?… – Жак хотел было задать новый вопрос, но замер, остановленный ледяным взглядом госпожи Редфилд.

– Хорошо, Пьер, спасибо, – сказала она мягко. – Последний вопрос. Вы простите, что заставляем вас вспоминать это всё…

– Да что уж там, госпожа коммандер! Я и сам теперь вижу, что-то нечисто. Старый дурень, сразу-то не заметил, не сообразил… – и он горестно покачал головой. – Спрашивайте.

– Наутро вы принесли своему господину завтрак, дальше?

– Да, утром он выпивал чашку чаю и подсоленные гренки, иногда пару круассанов съедал, а потом, уже часов в двенадцать, завтракал всерьёз. Ну, только чай пить некому было, я сразу понял – тихо слишком. Он дышал-то в последнее время хрипло, так, знаете, с присвистом. Я шторы отдёрнул, посмотрел, пульс пощупал…

– Не было пульса?

– Нет. Ни на запястье, ни на горле. Ну, я завтрак унёс и отправил сообщение магу-медику, господин граф заранее несколько магвестников заготовил.

– Это был тот же маг-медик, который приезжал консультировать и говорил о прорехе в ауре?

– Нет, я вызвал нашего, местного, из Анже. Он довольно быстро появился, и часа не прошло. Ну, я слыхал, у них особые порталы есть.

– Есть, – кивнула Лавиния.

– Так вот, появился, осмотрел… тело, и велел своим подручным его забирать. Ну, а дальше вы уже и сами знаете – ваши из магбезопасности приехали, господин префект назначил управляющего, а я пока остался жить в замке. Вот и живу, – Пьер пожевал губами. – Не думал я, что господин граф прежде меня уйдёт, нет, не думал…

– Хорошо. Спасибо вам, Пьер, идите отдыхать. Завтра будет новый день и новые заботы.

За стариком закрылась дверь, и госпожа коммандер повернулась ко мне.

– Ну, что скажете, Дюпон? – прозвучал привычный уже вопрос.

– Может, графа убили?

– Поясните.

– По словам Пьера, Буа-Жибо всегда зажигал магический фонарик, на это у него сил хватало. Ну, честно говоря, это вообще не берёт энергии… Если той ночью в спальне горела свеча, значит, её зажёг кто-то другой.

– А может быть, у графа просто вообще не было сил, а сделать он перед смертью что-то хотел? – прищурилась госпожа Редфилд.

– Если у него не хватало резерва даже на фонарик, то единственное, что он мог делать – это лежать и смотреть в потолок.

– Хорошо, предположим, здесь был… гость. Дружественный?

Тут я задумался.

Ночью в спальне может присутствовать или кто-то очень близкий, или тот, кому, в общем, безразлично, жив ты или умер. Лучше даже, если умер.

– Нет, – уверенности в моём голосе было хоть отбавляй.

– А как же вино?

– А кто сказал, что его пил сам граф? Думаю, – добавил я в приступе вдохновения, – гостей было двое! Смотрите, Пьер оставил своему господину еду на день, наверняка и бутылку вина подготовил. Некто приходит в замок, в спальню, расправляется с хозяином и что-то ищет. Ищет долго, а тут вино, надо полагать, хорошее – вряд ли хозяин виноградников пил бы невесть что, так? Почему бы и не приложиться, решают гости, силы поддержать… Надеюсь, от заветрившейся ветчины их прохватило расстройство желудка.

– А вы мстительны, Дюпон, – усмехнулась госпожа Редфилд. – Хорошо, принимаем версию за возможную. Так, камушки обратно…

– Госпожа коммандер, там ценностей на многие тысячи дукатов, – осторожно намекнул я. – Может, вы к себе приберёте?

– Нет, Дюпон, – ответила она с непривычной резкостью – К себе, как вы выражаетесь, я спрячу то, что и в самом деле может быть важно: тетрадь. А деньги – это всего лишь деньги, кому бы они ни достались в итоге.

Она бросила замшевый мешочек на полку и захлопнула дверцу сейфа.

– Что теперь? – спросил я.

– Половина одиннадцатого… У нас есть ещё время до полуночи. Пожалуй, осмотрим спальню, а потом слегка перекусим перед прогулкой.

«Полночная прогулка в склеп», – подумал я, и сам удивился тому, что больше не пугаюсь.

Я помнил, что сейф в спальне был устроен точно так же, как и в кабинете, в книжном шкафу, поэтому без тени сомнения подошёл и открыл дверцу. Толстый синий том отсутствовал теперь и тут, так что я даже заморачиваться поисками не стал: провёл ладонью вдоль корешков. Отклика не давала потрёпанная книга в коричневой коже с традиционно неразборчивым названием. Охранная магия уколола мои пальцы, я перетерпел, пока восстановилась подвижность, и аккуратно потянул том на себя; полка поехала вперёд и вверх, стала видна железная дверца.

Госпожа Редфилд молча за мной наблюдала. Повернувшись к ней, я виновато пожал плечами и сказал:

– У меня пальцы не сплетаются как надо, не восстановились ещё. Откройте, пожалуйста!

Она хмыкнула и подошла ближе, в дверцу полетело заклинание… Ничего.

Ещё раз, и снова ничего. Будто в замок лезут чужим ключом.

– Очень интересно, – прошептала госпожа коммандер, и приложила ладонь к кнопкам цифрового замка. – Вы будете смеяться, Дюпон, но это устройство даёт такой же отклик, как пустая книга.

– То есть, ноль?

– Именно.

– Так может, этот ящик не закрыт магически? – Меня осенило. – Если «наследник» и его сопровождающие вскрывали этот сейф, то они могли его попросту не запереть! Всё, что там было ценного, они взяли, а остальное не стоит трудов.

– Если они его вскрывали, так почему же не добрались до такого же в библиотеке? – говоря это, моя начальница потянула дверцу, и та легко распахнулась.

На полках было абсолютно пусто.

– Тогда… Ночной визитёр! Вот кто нашёл этот сейф!

– Вот это возможно. Добрался, и более того – что-то унёс.

– Дневник? Рабочую тетрадь?

– Возможно… И это значит… Что это значит, Дюпон?

– Что у нас как минимум две группы интересующихся покойным графом и его наследием, – бодро отрапортовал я. – И ещё одна, которая должна была бы им интересоваться, но этого не делает.

– Хорошо… – Госпожа Редфилд огляделась вокруг. – Ну, здесь, конечно, Пьер прибрался, свечу и прочее забрал. Да и в любом случае, прошло четыре месяца, так что любые магические следы развеялись. Но есть следы немагические, и ими мы с вами займёмся завтра. А сейчас – на кухню, и пусть не прячутся от нас сыры и колбасы!

__________________________________

8 - Бельтайн – кельтский праздник начала лета, традиционно отмечаемый 1 мая.

9 - Лита – день летнего солнцестояния

Глава 20

Всё-таки наш организм очень сильно зависит от желудка. Не знаю, как уж там у эльфов или каких-нибудь домашних духов, а вот человек, орк или гном, набив желудок добротной, сытной едой, совсем иначе воспринимает всё вокруг.

Вот и я: после шестого бутерброда и большой кружки сидра даже поход в склеп стал представляться совсем не таким пугающим.

Да и вообще: чего бояться-то? Я буду стоять за спиной у госпожи Редфилд, а это примерно то же самое, что зачарованная бронированная стена. Может, и переодеваться не стоит? Вот только промочить ноги в домашних туфлях не хотелось бы, а там наверняка роса… Взглянув на госпожу коммандера, я быстренько передумал и вскочил с прямо-таки утренней бодростью:

– Дадите мне пять минут? Я переобуюсь только.

– Идите, Дюпон, – жестом левой ладони меня отпустили. – И прихватите, что сочтёте нужным из набора, что выдал вам главный старшина Фалькенкрафт. Даю вам даже десять минут.

Сам не заметив как, я взлетел по лестнице, отомкнул дверь своей комнаты, влетел в неё и остановился.

Так, значит, что сам сочту нужным? Хорошо, пока шнурую высокие ботинки, буду думать.

Ночь, уже давно стемнело. Значит, фонарик лишним не будет. Тем более, что в амулете, выданном мне запасливым гномом, аж три кнопки: жёлтая – обычный свет, красная – освещение, выявляющее магически активные предметы, и зелёная неизвестно для чего. Ну, первые две должны пригодиться, так что берём.

Накопители – это всегда может быть полезно, резерв у меня небольшой. Значит, три прозрачных бледно-жёлтых кристалла отправляются в отдельные карманы.

Почему в отдельные? Да вот как раз недавно в одном из номеров «Обозрения артефакторики» была статья, где доказывалось взаимное воздействие физически соприкасающихся кристаллов. Причём вне зависимости от желания владельца они могут как взаимно усиливаться, так и полностью разряжаться.

Поехали дальше… Склеп. Замок. Влажность. Значит, смазочное масло.

Определитель некроактивности – ну, при госпоже Редфилд вряд ли он мне пригодится, но кто знает? И фиолетовый, почти чёрный кристалл, оправленный в кедровое дерево и медную проволоку, занимает своё место.

Да, куртка мне досталась качественная, в её бесчисленных карманах можно припрятать половину музея артефакторики. Жаль будет с ней расставаться после окончания этой командировки. А может, можно будет выкупить куртку, ботинки, перчатки вот эти? В конце концов, кто захочет получить со склада ношеные вещи?

Пока я размышлял, прошли отпущенные мне десять минут. Напоследок прихватив блокнот и карандаш, я окинул взглядом спальню. Разворошил я вещи, конечно, изрядно, надо будет завтра прибраться…

– Готов, госпожа коммандер! – отрапортовал я, вытянувшись в струнку.

– Отлично! Вы посмотрели по карте, где находится склеп?

– Э-э-э… Нет, госпожа, коммандер! – кажется, моими ушами можно поджигать костёр.

– Ну, это не страшно, зато я спросила у Пьера. Нам с вами нужно к южной башне, пройти вдоль стены и отыскать плиту, помеченную гербом Буа-Жибо.

– Голова быка, – механически пробормотал я.

– Именно.

До южной башни мы дошли в молчании.

Августовские звёзды, крупные, словно крыжовник, были прекрасны, но освещения не давали; от тонкого серпа свеженародившегося месяца толку тоже было немного, а мелкие камушки, кажется, сговорились попадаться мне под ноги. Когда я споткнулся в пятый раз и прошипел под нос что-то нелитературное, моя начальница повернулась и укоризненно покачала головой. Кстати, она сама не запнулась ни разу, вот как это?

Впрочем, двигаться мы стали чуть медленнее, или я шёл аккуратнее, или же стало не до отвлечения… Не знаю. Тёмная громада башни выросла перед нами внезапно, и вот тут-то я понял, что там, посреди двора, было ещё светло…

– Госпожа коммандер? – прошептал я. – На каком расстоянии от угла нужно искать герб?

– А как вы собираетесь это делать, Дюпон?

Достав фонарик, я нажал верхнюю, жёлтую кнопку, луч света разрезал темноту и упёрся в серый известняк, высветив проросшие между выветрившихся камней травинки. Проведя освещённый круг дальше вправо, я заметил квадратную плиту с каким-то рисунком и подошёл ближе.

– Здесь есть изображение, но, по-моему, это не бык.

– Шесть шаров, – произнёс женский голос над самым моим ухом, и я с трудом удержался от того, чтобы подпрыгнуть. – Точнее, не шаров, а пилюль. Хм, не помню, чтобы в этом роду отметился кто-то из Медичи. Надо будет посмотреть… Идёмте дальше, что вы остановились, Дюпон?

Следующая плита несла на себе совсем почти стёршуюся птицу, потом двух рыб, потом странную двухголовую змею…

– А это здесь откуда? – с сомнением в голосе пробормотала моя начальница. – Амфисбена^10 – это вообще не гербовый знак. Странно, очень странно.

Осмелев, я спросил:

– Госпожа Редфилд, так что, получается, тут не один склеп?

– Вот честно скажу вам, Дюпон, я не знаю. Можно предположить, что членов семьи хоронили всех вместе, а здесь покоятся внезапно почившие гости или, например, побратим хозяина. Или особо отличившийся перед графами маг… Можно будет завтра расспросить Пьера, да и в библиотеке поискать. В конце концов, кто из нас архивариус?

– И в самом деле, – ответил я. – А вот и голова быка!

Гербовый знак Буа-Жибо украшал собою мраморную плиту в мой рост, напоминавшую не то дверь, не то могильный камень. Впрочем, в какой-то степени могильная плита и есть дверь в неизвестность, разве не так?

Философствовать мне долго не дали. Госпожа Редфилд приложила ладонь к правому рогу быка, что-то прошептала, и там, где у нормальной двери была бы ручка, здесь возникли вырезанные в мраморе углубления. Пять штук, так и подмывает сунуть в них пальцы…

– Ну как, Дюпон, на этот случай у вас есть какое-то оборудование? – в голосе госпожи Редфилд звучала необидная насмешка.

– Пожалуй, нет, госпожа коммандер, – ответил я, немного подумав. – Только интуиция.

– И что она вам подсказывает?

– Что это какой-то аналог кнопок цифрового замка, только с магическим наполнением. Мне кажется, нужно дотронуться до них в определённом порядке. Или… Нет, пальцы я бы точно туда совать не стал. Камушки, вот!

– Неплохо, Дюпон. А порядок?

Я развёл руками.

– Наверняка в библиотеке есть об этом записи, но мне они не попались, а целенаправленно я их не искал.

– Ну что же, тогда попробуем обойтись без нарушения покоя всех похороненных здесь членов семьи. Нам хватит одного лишь графа Жильбера…

______________________________

10 - Амфисбе́на (от др. – греч. ἀμφίς – с обеих сторон и βάινο – иду) – в представлениях греков гигантская двухголовая змея, вторая голова которой находится на хвосте. Застать амфисбену врасплох практически невозможно, так как пока одна голова её спит, другая всегда бодрствует (зато, по свидетельству очевидцев, зрение у неё неважное).

Глава 21

Лавиния покопалась в пространственном кармане и извлекла из него небольшой мешочек из чёрной замши. Выложила на каменную плиту свёрнутую в рулон плотную ткань, пять свечек, пучок сухой травы и пузырёк с подозрительно тёмной жидкостью. Покосилась на помощника, не пугается ли? Но Дюпон терпеливо сидел на пригорке и жевал травинку.

– Ладно, – себе под нос пробормотала она. – Раз уж ты столько продержался…

Развёрнутая и расстеленная перед мраморной плитой ткань оказалась заготовленной пентаграммой, нанесённой несмываемой краской.

– А я читал, полагается рисунок чертить кровью или заговорённым мелом! – сказал Жак.

– Есть разные школы, Дюпон. В былые времена считалось хорошим тоном делать его каждый раз заново, своей рукой, желательно ещё и кровью. А вы пробовали вычертить безупречно ровную фигуру, например, семиугольную звезду – ночью, на неровной земле, да ещё и оглядываясь постоянно?

– Оглядываться-то зачем?

– Ещё пару сотен лет назад занятия некромантией считались крайне предосудительными, и если кого на этом ловили, то в лучшем случае долго били. Поэтому для того, кому выпала стихия смерти, важнейшими качествами считались быстрые ноги и хорошая дыхалка.

Дюпон долго молчал. Так долго, что Лавиния успела прижать уголки ткани камушками, расставить свечи и насыпать размятую траву в центр.

– У вас есть две возможности, Жак, – сказала она, любуясь делом своих рук. – Вы можете отойти подальше и понаблюдать или принять участие в процессе.

Молодой человек помолчал, потом встал и подошёл ближе:

– Я, пожалуй, п-приму участие. Что нужно делать?

– Зажгите свечи…

– В любом порядке?

Лавиния порадовалась разумности вопроса.

– Нет. Начните с белой и далее по часовой стрелке. Потом кровь из пузырька по капле вылейте на травяной сбор в середине рисунка и подожгите это всё.

– А кровь чья? – спросил он, опускаясь на колени рядом с белой свечой.

– Куриная, Дюпон. А теперь – ни одного звука до конца ритуала.

Пока архивариус выполнял вспомогательную работу, госпожа Редфилд уселась на землю, скрестив ноги, так, чтобы видны были и серпик месяца, и герб Буа-Жибо. Положила руки на колени и начала вычитывать заклинание по первому кругу.

Свечи горели хорошо, ровно, но отчего-то освещали не пространство вокруг себя, а всё ту же мраморную плиту с гербом. Кучка травы, пропитанная кровью, казалось бы, должна была гореть плохо, неохотно, но она вспыхнула, будто её горючей смесью полили. Жак, закончив свою часть работы, сделал шаг назад и встал так, чтобы не заслонять от Лавинии ни лучика света.

Второй круг чтения формулы.

Третий.

Лавиния произнесла последние слова и попросила негромко:

– Жильбер Антуан Марк, одиннадцатый сеньор Буа-Жибо, мы ждём вас.

Несколько долгих мгновений ничего не происходило, и Жак с силой укусил себя изнутри за щёку, чтобы ничего не сказать. Наконец мраморная бычья голова шевельнула ноздрями, втянула ими воздух и ме-е-едленно повернулась к незваным гостям.

– Кто вы? – спросил гулкий бас.

– Лавиния, маг. Мой помощник Жак. Мы хотим задать вам несколько вопросов и клянёмся, что потревожили из-за крайней нужды.

– Ну-ну, – голос хохотнул. – Спрашивайте, возможно, я и отвечу.

– Отчего вы умерли?

– Понятия не имею. Дальше?

– Кто был у вас в гостях в ночь вашей смерти?

– Человек.

– Друг или враг?

– А это всегда можно определить?

– Если нельзя, то это точно не друг, – внезапно произнёс Жак.

Мраморный бык снова хохотнул и повёл ноздрями, будто принюхиваясь к Дюпону. Тот почувствовал, как по его позвоночнику ползёт ледяная капля.

– Хороший мальчик, – сказал призрак. – Разумеется, враг. Увы, я не знаю его имени. То, которым он представился, слезло с него, словно шелуха с лука. Но он не слишком молод для человека без магии, приехал со стороны океана и носит на правом мизинце кольцо с бриллиантом и чёрным агатом.

– Что он искал в вашем доме? – продолжила вопросы Лавиния.

– Мои исследования, что ж ещё.

– Об амулетах и артефактах?

– Нет, конечно! – в голосе призрака послышалось раздражение. – Эти игрушки интересны только мне и нескольким специалистам. Все записи о них в моей лаборатории. Нет-нет, он искал информацию о моих находках, касающихся законности наследования в трёх высоких семействах Галлии!

– И нашёл?

– Нет.

– Мы найдём? Где?

– В библиотеке, в потайной комнате…

Тут голос исказился, дрогнул, и Жак с тревогой увидел, что огонёк в центре пентаграммы почти погас. Он дёрнулся, не зная ещё, что можно сделать, но госпожа Редфилд яростно мотнула головой, и молодой человек замер на полушаге.

– Есть ли у вас прямые наследники? – выкрикнула она.

– Нет, – прошептал призрак.

Глаза мраморного быка повернулись в последний раз, и снова всё стало здешним – звёздное небо, неумолчный шум реки, гаснущие одна за другой свечи и резкий запах дыма догоревшей травы.

Ощущение вечности разрушила, конечно же, Лавиния. Она встала, отряхнула штаны на коленях и сзади, и принялась собирать предметы ритуала.

Достала из кармана лист бумаги, свернула в кулёк и аккуратно сложила туда огарки свечей и пепел. Осмотрела вокруг траву и землю, подобрала пару уроненных кусочков воска, положила туда же. Кулёк смяла и убрала опять в карман. Тщательно свернула ткань с пентаграммой…

– Что глядите, Дюпон? – усмехнулась она. – Осмотрите площадку, может, я что-то пропустила. И спать, спать! Завтра у нас с вами очень насыщенный день.

– Чем, госпожа коммандер?

– Нотариус, птица, потайная комната в библиотеке, ваша странная тетрадка… Мало?

– Более чем достаточно, госпожа коммандер, – ответил Жак со счастливым вздохом.

Глава 22

Мэтр Андре Калиссак, королевский нотариус^11, держал контору в самом центре города, на улице Волье. Если высунуться из окна и хорошенько вытянуть шею, то слева можно было разглядеть зелень аптекарского сада и древние стены замка.

Разумеется, по правилам на приём к такой важной персоне следовало приходить по записи. Желательно за месяц быть внесённым в список, и потом каждый четверг подтверждая своё намерение попасть в кабинет мэтра. Немного познакомившись с госпожой Редфилд, я не ждал, что у нас будет запись, назначенное время или хоть какие-то попытки соблюдать очередь.

Их и не было.

Что удивительно, не было и очереди – в приёмной брюнетка самого строгого вида что-то печатала на компьютере, но никаких посетителей не наблюдалось.

Госпожа Редфилд целеустремлённо двинулась к обшитым вишнёвой кожей дверям. Брюнетка кинулась ей наперерез, но отчего-то отшатнулась, слегка побледнела и, так и не произнеся ни звука, села на своё место.

Может, она немая?

Королевский нотариус оказался невысоким и толстеньким, этаким колобком с живыми глазами и пляшущей на губах усмешкой. На несанкционированный вход – влом! – в его кабинет он сперва было вскинулся, но тут же и сел в своё кресло, усмехаясь.

– Чему же я обязан счастьем видеть вас, господа? – спросил нотариус.

Голос у него был просто сказочный, наверняка в недалёких предках отметились сирены. Ну, вот и на что иметь широкие плечи или льняные кудри, когда низенький толстячок переговорит тебя, просто пересказывая прогноз погоды?

Нет в жизни справедливости…

– И вам доброго дня, мэтр Калиссак, – ответила госпожа Редфилд, усаживаясь на жёсткий стул.

Поглядев на острие пружины, выглядывавшее из сиденья клиентского кресла, я её понял, и садиться не рискнул. Встал за спиной, словно оруженосец.

Мэтр покосился на визитную карточку, возникшую перед ним на столе, кивнул и сказал:

– А я вас уже заждался. Впрочем, у такой важной особы наверняка много дел?

Понятно было, что такие словесные кружева он может плести часами, поэтому моя начальница улыбнулась и вежливо попросила:

– Расскажите мне о завещании графа де Буа-Жибо.

– Хм… – нотариус потёр подбородок. – Значит, всё-таки дело нечисто?

– Возможно, – не стала спорить госпожа Редфилд. – Собственно, это мы и пытаемся понять.

– Госпожа коммандер, а давайте меняться? – неожиданно предложил Калиссак.

– Чем?

– Информацией, разумеется! Я расскажу вам о завещании графа и ещё кое о чём, и буду вас консультировать по персоналиям, так сказать. А вы мне – о расследовании.

– Это секретная информация, господин королевский нотариус, – усмехнулась она.

– Ну, некоторый уровень доступа у меня есть…

Его пальцы замелькали в воздухе, и я в очередной раз горестно пожалел о том, что так мало знаю. Почему, почему в своё время не изучил безмолвную речь?

– Вот даже как? – госпожа Редфилд явственно колебалась, но в конце концов кивнула. – Ну, хорошо. Смерть графа не была естественной. Тело не попало на вскрытие, и истинных причин нам выяснить не удалось, но расследование не закончено. В ночь накануне его кончины в спальне графа был гость, не оставивший никаких сведений о своём имени и цели посещения. Вчера в замке появился некий молодой человек в сопровождении вашего коллеги, мэтра Жаневиля…

Вы когда-нибудь видели, как ведёт себя кот при появлении на его территории постороннего пса? Вот у господина королевского нотариуса точно так же встопорщились усики, а глаза загорелись жёлтым.

– Жаневиль? – промурлыкал он. – Очень, очень интересно…

– В сопровождении молодого человека, которого означенный мэтр называл наследником, – невозмутимо продолжала госпожа Редфилд. – Ну, и, наконец, отчего-то кончина номинального властителя этих земель не обеспокоила ни мэрию, ни местных моих коллег.

Мэтр Калиссак похмыкал, начертил в лежащем перед ним блокноте какую-то закорючку и решительно его захлопнут.

– Итак, – сказал он. – Завещание. Мой предшественник передал мне не только этот кабинет, сведения и клиентуру, но и определённое количество дел, находящихся в ведении. Среди них было и завещание Жильбера Антуана Марка, одиннадцатого графа де Буа-Жибо, заверенное примерно пятьдесят лет назад.

– Дюпон! – голос начальницы прогремел, словно пушечный залп; со стыдом я понял, что заслушался волшебного голоса и непозволительно отвлёкся. – Что случилось здесь пятьдесят лет назад?

– Ничего, госпожа коммандер, – отрапортовал я. – Граф жил в своём поместье, гостей не принимал и сам не выезжал. Ну, или происходило что-то, о чём нам неизвестно.

– Вот именно… И что же было в этом завещании, любезный мэтр?

– О, ничего необычного! Его сиятельство завещал свои коллекции, в том числе библиотеку, а также его собственные разработки в области артефакторики различным учебным заведениям, небольшие денежные суммы – слугам. Графство же, ввиду отсутствия наследников, он вверял милостивому решению его величества.

– Что, и содержимое винного погреба тоже… учебным заведениям? – удивилась госпожа Редфилд.

– Разумеется! Наш институт энологии – один из ведущих в стране, – со скромной гордостью ответил нотариус.

– Ах, вот оно что!

– Собственно, более ни о чём в том завещании не упоминалось, – продолжил Калиссак.

– А орёл? – внезапно вырвалось у меня.

– Какой орёл?

– Ну, или сокол, беркут… металлическая хищная птица с золотым клювом, что стоит у входа в донжон замка.

– А-а… Отдельно этот артефакт нигде не назван. Думаю, он считается неотъемлемой принадлежностью Буа-Жибо.

Судя по задумчивому взгляду мэтра, я зря проболтался о птице. Хотя… госпожа Редфилд не испепелила меня на месте немедленно, так что, может, и не зря.

– И? – поинтересовалась моя начальница после некоторого затишья.

– И примерно год назад, в ноябре, его сиятельство вызвал меня в Буа-Жибо. Он пожелал изменить завещание.

– Год назад?

– Да, госпожа коммандер.

– А что происходило год назад, Дюпон?

– Умер личный помощник графа, – отрапортовал я. – Этьен-Кристоф Дюлорье, шестидесяти четырёх лет, скончался десятого ноября 2184 года в госпитале святого Мартина.

– Напомните мне причину смерти?

– Отравление корнем чёрного лотоса.

«Напомните», ха! Я твёрдо уверен, что госпожа коммандер отлично помнит события, происходившие пару сотен лет назад, что уж там дата смерти какого-то фигуранта?

– И каково же было содержание нового документа, мэтр? – расспросы тем временем продолжались. – Перескажите, прошу.

– Пересказывать не буду, сударыня, проще будет прочитать.

С неожиданной лёгкостью толстяк встал, вышел в соседнюю комнату, чем-то там громыхнул и вернулся через минуту, держа в руках свиток с алыми печатями, невыносимо официального вида, который он и положил аккуратно на стол.

– Что, неужели вскрывать будете?

– Зачем же? полгода ещё не прошло, вдруг чудо случится? Вот рабочая копия…

Над плечом госпожи Редфилд я склонился над документом, пробежал глазами неизбежное вступление насчёт здравого ума, твёрдой памяти и прочего, перечисление мелких сумм, оставленных жителям деревни… Ого, а Пьеру завещано ни много ни мало – сто тысяч дукатов! И, наконец, на второй странице мы прочли новый, не встречавшийся ранее пункт, который лично мои подозрения только подтвердил.

Да что говорить, подсознательно я чего-то подобного и ожидал! Граф де Буа-Жибо предлагал любому желающему отыскать его законного наследника – бастарда, разумеется, – родившегося двадцать четыре года назад, в марте 2161 года…

– В Венеции… – дочитал я. – Венеция – самостоятельное государство? Или всё-таки в составе Лация?

– В составе, – задумчиво ответила госпожа Редфилд. – Но с ба-альшими оговорками насчёт республиканского самоуправления. Дочитали, Дюпон?

Конечно, нет, я отвлёкся. Так, и что обещано этому самому, нашедшему? Ага, «если в течение одного года после моей смерти таковой наследник будет разыскан, и право его несомненно доказано, я, Жильбер Антуан Марк, одиннадцатый граф де Буа-Жибо, смиренно прошу его величество короля Галлии признать означенного наследника полноправным властелином графства, с принятием всех семейных владений, ценностей и счетов, а равно существующих долгов и обременений. Лицу же, разыскиваемого обнаружившему, завещаю выплатить с указанных счетов двести тысяч дукатов».

– Да, можно понять, отчего мэтр Жаневиль так старался, – сказал я, распрямляясь.

Свиток с копией с треском скрутился в руках госпожи Редфилд и вернулся на стол нотариуса.

– Вы ошибаетесь, молодой человек, – махнул рукой Калиссак. – Завещание не было подписано, а, раз так, в силе остаётся предыдущий вариант. Выплаты слугам, остальное государству.

– Геральдическая палата в любом случае должен будет решить вопрос с новым графом, – пожала плечами моя начальница. – Сколько я знаю, его величество очень не любит объявлять старые фамилии пресекшимися и переворачивать гербы, так что он может счесть вариант с наследником приемлемым. Но это дело будущего, хотя и ближайшего, – она встала и коротко кивнула хозяину кабинета. – Спасибо, мэтр. Если понадобится, мы ещё к вам обратимся. Вот, Жак Дюпон, мой помощник, и обратится.

После короткого, почти незаметного замешательства нотариус пожал протянутую ему руку и проводил нас до входа. Уже у дверей он придержал даму за рукав и почти умоляющим тоном попросил:

– Пожалуйста, госпожа коммандер, не сочтите за труд, держите меня в курсе!

Какое-то время мы шли по улице Волье в молчании. Госпожа Редфилд пинала ногами какой-то камушек, я размышлял над завещанием. Наконец, не выдержав, нарушил тишину:

– Получается, для выяснения причин смерти графа завещание не имеет значения?

– Скажите, Дюпон, какой приказ вы получили от Равашаля?

– Откомандирован в ваше распоряжение, – пожал я плечами. – Так что если вы прикажете мне ограбить банк или прыгнуть с моста в Луару, я должен буду это исполнить.

Она взглянула на двери гномьего банка, мимо которого мы шли, и хмыкнула.

– Прекрасно. Я буду принимать это во внимание. А какое, по вашему мнению, задание у меня?

– Расследовать смерть Буа-Жибо? – договаривая, я уже понимал, что это глупость.

Эту блестящую догадку моя начальница тут же и подтвердила:

– Для этого было бы достаточно прислать следователя из центрального управления городской стражи. Ещё варианты?

– Изучить тайную библиотеку? Для этого довольно и меня… Сдаюсь, госпожа коммандер!

– Разнюхать, Дюпон! – тут она остановилась и повернулась ко мне; от взгляда её ледяных светлых глаз у меня по спине проскользнула льдинка. – Отсюда явственно тянуло крупными неприятностями. И мы с вами уже почти нащупали, в какой же из куч мусора они прячутся. Ну-ка, Жак, ваши предположения?

– Итак, дело скорее всего не в завещании, – стал рассуждать я. – Не в коллекции вин – это, конечно, ценность, но в ней нет загадки. Полагаю, что и не в коллекции артефактов. Библиотека… даже её открытая часть очень, очень хороша, но в нашем мире редко убивают из-за книг.

– А из-за чего убивают, Дюпон? Из-за любви? Из мести? – в голосе госпожи Редфилд слышался не слишком завуалированный смешок, но я уже научился не обижаться.

Пожалуй, даже стал эту дружескую насмешку ценить.

– Где-то читал, что только из-за денег, – честно ответил я. – Но пока не могу утверждать это с полной достоверностью, статистику ещё не набрал.

– Ну, какие ваши годы! Но вы правы – вернее, не вы, а прочитанная вами книга…

– Говорят, мы состоим не только из того, что съели, но и из того, что прочитали, – рискнул я перебить. – И мне кажется, что источник… м-м-м… запаха таится в прошлом его сиятельства. В далёком прошлом. Конечно, нужно будет выяснить, где и зачем он побывал двадцать пять лет назад и как сумел в столь почтенном возрасте обзавестись бастардом… Но мне кажется, и эта поездка должна быть как-то связана с его былыми годами.

– О которых мы с вами не знаем почти ничего, – добавила госпожа коммандер. – Хорошо, Дюпон, вы молодец.

И я почувствовал себя счастливым.

___________________________

11 - {Королевский нотариус} обязан не только иметь определённый уровень образования и отработать десять лет в системе юрисдикции или судопроизводства королевства Галлия, но и обладать определённым уровнем магии (не менее тридцати единиц), а равно не быть участником деяний, приведших к уголовному наказанию за действия, противные нормам морали, порядочности и чести, и участником деяний, приведших к административному, дисциплинарному наказанию, отстранению от должности или увольнению, исключению из реестра какой-либо корпорации или организации. Каждое вступление в должность королевского нотариуса утверждается особым указом его величества и заверяется тремя Палатами – Юридической, Геральдической и Коллегии магов.

Глава 23

Тетрадка лежала на том же самом месте, где я её и оставил, и стазис всё ещё держался. Украдкой проверив – мой стазис, мой, никто не трогал, не менял, не накладывал заклинание заново! – я перевёл дух и уверенно сказал:

– Вот, госпожа коммандер, смотрите сами. Снимаю?

– Снимайте, Дюпон, – кивнула она, – попробуем открыть ваше чудище.

Подсознательно я, конечно, ожидал фейерверка. Но зря.

Госпожа Редфилд просто открыла тетрадь, пролистала первые страницы, заглянула в самый конец и хмыкнула:

– Неплохо, Жак, совсем неплохо. Вы не поверите, но это дневник нашего сиятельства. Правда, оканчивается где-то за месяц до его смерти, но и это немало.

– Наверное, графу уже трудно было ходить в потайную часть библиотеки, поэтому дневник он перенёс сюда. А потом и до этого шкафа уже не мог дойти, – подумал я вслух.

Вслух! Матерь Великая, мог ли я ещё неделю назад думать вслух, да ещё и ожидать одобрения? Дождался, кстати. Начальница милостиво кивнула:

– Полагаю, вы правы, Дюпон. Но читать это вам не понравится.

– Почему?

– Потому что текст зашифрован, – ответила она безмятежно. – Так что у вас на сегодня две задачи: во-первых, найти в потайной части библиотеки такие же тетради… Только ради всех богов, не вздумайте открывать хотя бы одну!

– Госпожа коммандер! – воскликнул я укоризненно.

– Хорошо, хорошо, Дюпон, я помню, что вы достаточно осторожны и внимательны.

– А вы думаете, что есть ещё части дневника?

– Полагаю, должны быть. Скорее всего, это даже не совсем дневник, а что-то среднее между хрониками и рабочими записями. Прожил граф долго, как человек разумный, не мог он полагаться на свою память. Да и занимался он… всяким разным. Вы ж помните, что сказал нам призрак?

– В тайной части библиотеки должна быть информация о находках, касающихся законности наследования в трёх высоких семействах Галлии, – процитировал я.

– Вот именно!

– Понял, госпожа коммандер. Буду искать. А второе задание?

– Второе? Ах, да, вам придётся вспомнить всё, что вы знаете о шифрах.

Тут я невольно засмеялся:

– Уже вспомнил! Я знаю только, что они существуют.

– Это уже немало, Дюпон, вам остались сущие пустяки – составить список тех способов кодировки текста, которые мог использовать Жильбер де Буа-Жибо. Вечером доложите ваши соображения!

И она исчезла в раскрывшемся окне портала.

Почесав в затылке, я решил начать с более понятного – с поисков первых тетрадей дневника. Всё-таки здесь я имею хоть малое представление о том, что именно ищу. Потом чуть передохну и съем что-нибудь, а потом засяду за шифры, криптограммы и прочите ребусы.

И, кстати, если госпожа Редфилд поняла, что моя находка – это личные записки покойного, да ещё и определила, что последние строчки появились за месяц до его смерти, значит, она смогла это прочесть?

Лавиния перечитала заполненный ею формуляр, расписалась и отдала листы сотруднику архива военного министерства. Тот просмотрел документ, несколько раз кивнул и сообщил скрипучим голосом:

– Ваш заказ будет исполнен в четырнадцать часов, время работы в зале до восемнадцати часов. Прошу не опаздывать.

Положил формуляр на ползущую мимо ленту и отвернулся, полностью потеряв интерес к посетительнице. Еще пару минут Лавиния его разглядывала, потом решила не тратить время попусту.

«Итак, у меня два с половиной часа, – рассуждала она, бредя по аллее Люксембургского сада. – Можно зайти домой, пообедать, порадовать дворецкого и кухарку. Можно наведаться в магбезопасность и узнать новости. Впрочем, если бы было что-то стоящее, наверное, Равашаль бы мне сообщил. Можно заглянуть в Геральдическую Палату и попытать Лавуа на предмет того, за что же им платил бездетный и не имеющий наследников граф Буа-Жибо. Что выбрать?».

Проговаривая для себя все эти варианты, она уже отчётливо понимала, что отправится именно в ведомство маркиза Лавуа, потому что найденные в сейфе покойного квитанции не давали ей покоя.

В каких случаях гражданин Галлии оплачивает услуги герольдмейстеров? В самом простом – для разработки, изменения и утверждения герба. Это работа простая и лёгкая, тут самое главное – вовремя ограничивать претензии грядущего счастливого обладателя фамильного знака. Если бы офицеры Палаты не умели тщательно фильтровать эти пожелания, половина страны кичилась бы гербами, неотличимыми от королевских.

«Впрочем, я несправедлива, – поправила себя госпожа Редфилд. – Большая часть населения Галлии живёт безо всяких геральдических украшений, и в ус не дует. Вот нувориши, скоробогачи, миллионеры в первом и зачастую последнем поколении – те да, тех хлебом не корми, дай покрасоваться. Слава всем богам, их не так много, да и имеющиеся ведут себя относительно скромно…».

Главное же, для чего в штате маркиза Лавуа работают отличные, хваткие и умелые сотрудники – изменения в составе родов (например, в случае усыновления), проведение генеалогических расследований и составление родословных. Сюда же относились вопросы фамильной магии, передающейся по крови, а также всё, связанное с родовыми проклятиями и их последствиями. Тут можно встретить сыщиков, генетиков, магов и историков, и если уж эти герольдмейстеры ставят свою личную печать, с таким документом не станет спорить и сам король…

Размышляя обо всём этом, Лавиния и сама не заметила, как ноги принесли её на улицу Шерш-Миди, где в скромном особнячке с двумя одноэтажными флигелями по сторонам мощёного двора работала Геральдическая Палата Галлии. Она прошла через калитку, кивнув дежурному офицеру, и свернула к левому флигелю.

Секретарь Лавуа, благообразный господин с ухоженной седой бородой, привстал, когда она вошла. И с долей сожаления сообщил:

– У его сиятельства совещание. Минут двадцать ещё. Хотите кофе, госпожа коммандер?

Лавиния совершенно не хотела, но с улыбкой согласилась: она знала, что господин Клементи мало чем так гордится, как своим умением варить кофе, причём рецепт выбирает, угадывая настроение посетителя. Судя по тому, что ей подали большую чашку капучино с шапкой взбитых сливок, настроение госпожи Редфилд котировалось на шкале Магнуса Клементи где-то между «всё плохо» и «убила бы кого-нибудь»…

Через какое-то время секретарь встрепенулся, словно от неслышимого сигнала, и кивнул ей:

– Можете проходить, госпожа коммандер.

Из кабинета никто не выходил, однако маркиз Лавуа был там один. Лавиния отмахнулась от мысли, что никакого совещания не было – не та она птица, чтобы господин Клементи ей врал. К тому же, гости вполне могли уйти подземным ходом или порталом. Или нет, портал из кабинета маркиза даже его величеству не открыть? Она встряхнула головой и села в предложенное кресло.

– Иногда ты напоминаешь мне гончую, вставшую на след, – без улыбки сказал Лавуа.

– Иногда я себя так и чувствую, – согласилась госпожа Редфилд.

– И какого зайца гонишь сейчас?

– Копаюсь в тайнах Буа-Жибо.

– Там шикарная библиотека, в этом провинциальном замке.

– С неё всё и началось, – не стала спорить Лавиния. – Мой помощник изучает и составляет списки сокровищ, а я вот пришла к тебе. В сейфе покойника были расписки об оплате работы твоих офицеров.

– В самом деле, был такой запрос, – Лавуа потёр подбородок. – Вообще говоря, обязательным условием расследования была полная тайна.

– Да что уж теперь… Граф полгода как умер. Чего он хотел, расскажи? У меня куча осколков и фрагментов, из которых я пока не могу сложить цельную картину.

– Н-ну, хорошо…

Глава Геральдической Палаты щёлкнул по кристаллу вызова и сказал появившемуся в дверях секретарю:

– Клементи, вызовите мне Гоннинга. И пусть возьмёт с собой дело Буа-Жибо.

Долго ждать неведомого Гоннинга не пришлось: не прошло и пяти минут, как секретарь пропустил в кабинет высокого и широкоплечего блондина вполне нордической внешности. Тот поставил на стол коробку и вопросительно воззрился на Лавуа.

– Садись, – ворчливо приказал глава Геральдической палаты. – Расскажи коммандеру всё, что ты узнал о Буа-Жибо.

Блондин кивнул.

– Значит, Буа-Жибо… Запрос от графа поступил двадцать восьмого октября, и звучал так: «Найти всех живых потомков Франчески Гритти, родившейся одиннадцатого мая 2080 года в Венеции, умершей пятого ноября 2125 года там же в госпитале Джованни и Паоло. Проверить родство по крови указанных потомков с графами Буа-Жибо».

– И в чём была проблема, если известны все сведения о даме?

– Франческа Гритти не была замужем, – пояснил геральдист. – Умерла она при родах, не смогли остановить кровотечение.

– В Венеции? – не поверила Лавиния. – Да ладно! Там поголовно маги воды, и чтобы они не справились с такой стандартной проблемой?

Гоннинг развёл руками.

– Мы работаем с документами, госпожа коммандер. С документами, а не с населением. В бумагах всё именно так. Франческа была единственной дочерью проведитора Триадано Гритти, погибшего месяцем ранее от несчастного случая. Оставшееся после её смерти имущество было поделено между тремя кузенами из младшей ветви фамилии.

– В общем, все умерли, – пробормотала Лавиния. – И какой своевременный несчастный случай! Женщина на восьмом месяце беременности, оставшаяся совершенно одна, немалое наследство – слышала я о семействе Гритти, там было, на что позариться. Неужели власти Серениссимы это не расследовали?

– Это нужно у них спрашивать.

– И спрошу, – в голосе госпожи Редфилд прозвучала явственная угроза. – Ну, хорошо, а ребенок?

– Ноль информации. Если верить предоставленным документам, на свет появился дух воздуха, улетевший немедленно после кончины матери, – и маркиз криво улыбнулся, обозначая, что пошутил.

– Скажите мне, ваше сиятельство маркиз Лавуа, а отчего ваши люди не выехали на место, чтобы поработать, как изящно выразился господин Гоннинг, с населением, а не с документами?

– Видишь ли, драгоценная, мы более чем кто либо вынуждены придерживаться правил. А согласно им наши следователи выезжают на место только после того, как исчерпаны все возможности документооборота. Надо ли рассказывать, до какой степени власти Венеции скрывают любую информацию, касающуюся жителей города?

– Не надо, – буркнула Лавиния. – До маниакальности.

– Вот именно. Да, я планировал отправить туда пару-тройку ребят, им и полезно было бы попрактиковаться, но…

– Но?..

Лавуа с некоторым смущением потёр нос, велел Гоннингу отправляться на рабочее место и повернулся к гостье.

– Ты знаешь, с какой осторожностью его величество подходит к решению вопросов о прервавшихся фамилиях. Последний граф Буа-Жибо умер, не оставив наследника. И я, честно говоря, ждал, что, как часто бывает в таких случаях, появится некто неизвестный. Заявит себя сыном – внуком – двоюродным племянником, ну, и стронет камушек с места.

– Кстати, появился, – мстительно сообщила госпожа Редфилд. – Но, по впечатлению, к славному семейству Гритти не имеет никакого отношения, у тех наследственная внешность была магически закреплена.

– Самозванец?

– Ну, владения-то богатые.

Они помолчали. Потом Лавиния придвинула к себе ту самую коробку и споро её распотрошила, забрав документы, переписку с секретариатом подесты, медальон с гербом семьи Гритти – серебряным крестом на лазурной эмали…

– Поедешь туда? – спросил Лавуа.

– Непременно. Хоть я и не люблю этот город, но есть вопросы, которые следует задавать.

Глава 24

Портал схлопнулся, и я уже привычно закрыл глаза, пережидая яркую вспышку. Потом спустился в кухню.

– Пьер, я буду работать в библиотеке.

– Да, господин Дюпон.

– У меня очень важное задание, поэтому дверь я запру изнутри и попрошу меня ни в каком случае не беспокоить.

– И к обеду не звать?

– И к обеду не звать. Даже если я его пропущу, потом найду что-нибудь.

– Так может, я тогда к сестре в деревню пойду пока? Ворота запру, что поесть, вы в холодильном ларе возьмите… А вечером вернусь и ужин приготовлю.

Отвод глаз с двери потайного кабинета я снял легко, даже не без некоторой лихости. Поднялся на три витка лестницы, спустился в подвал, вошёл и зажёг все светильники, найденные в прошлый раз. Конечно, я волновался – это же не просто несколько книжных шкафов и большой стол, это рабочий кабинет мага. И в шкафах – я посмотрел вчера! – хранится такое, что многие библиотеки передрались бы за эти тома. Очень хотелось продолжить изучение и составление каталога, но я себя одёрнул. Вначале задание номер один, поиск дневников, потом номер два – шифры. А вот если время останется, тогда…

Значит, дневники. Уточняю: более ранние, чем найденный нами. А интересно, какой отрезок времени охватывает эта нетолстая тетрадочка?

Открыть?

Госпожа Редфилд это сделала. Пальцы ей не откусило, никаких неприятных эффектов не последовало. Значит, и я могу попробовать. Не стану лукавить, сердце у меня замерло, а потом решительно двинулось в пятки, когда я надел тонкие хлопковые перчатки, положил тетрадку на стол и открыл.

Ну, одно радовало: буквы были знакомые. Правда, прочесть это было невозможно, текст шёл сплошным потоком, без пробелов и каких-либо знаков препинания. Я попытался вычленить хоть одно знакомое слово, перелистнул… словно в насмешку. В самом низу страницы нашлась дата, чётко написанная на всеобщем: двадцать третье января 2180. Ага, то есть, эта тетрадь охватывает четыре с лишним года…

Ну что же, если одиннадцатый граф де Буа-Жибо придерживался той же лаконичной манеры записи и раньше, мне предстоит отыскать чуть менее пятидесяти тетрадей. Да поможет мне Тимофей Фиванский, покровитель библиотек!

Личное дело покойного графа оказалось неожиданно толстым, Лавиния даже удивилась: она ожидала стандартной папочки, а ей выдали целую стопку, да ещё и плюс кристалл. Сотрудник архива сказал:

– Здесь хранятся магоснимки. Будьте осторожны, это единственный экземпляр.

Она снова поморщилась от его скрипучего голоса. Пока несла всё полученное к дальнему столу, успела подумать, что этот архивариус ведь совсем не стар, ему лет сорок-пятьдесят, но он будто весь съеден пылью. «Ведь и Дюпон вполне может стать таким, – внезапно пришла ей в голову мысль. – Или уже не сможет? Кажется, я его растормошила, теперь надо не упустить процесс».

Она свалила добычу на светлое дерево стола и огляделась.

Большой читальный зал архива военного министерства находился в полуподвале, и здесь даже в яркий августовский день было темновато. За несколькими столами работали посетители, и рядом с ними тьму разгонял свет настольных ламп под зелёными абажурами. Было так тихо, что госпоже Редфилд захотелось совершить что-нибудь хулиганское и здесь, безусловно, запрещённое – громко прокуковать, например, или с треском хлопнуть по столу. Ухмыльнувшись, она уселась поудобнее и ещё раз осмотрела материалы.

Записывающий кристалл с картинками.

Четыре набитых папки, на обложках даты – с две тысячи шестого по две тысячи шестнадцатый, с шестнадцатого по двадцать шестой, потом следующие десять лет, по две тысячи тридцать шестой… Последняя, на которой отчего-то была обозначена лишь начальная дата, оказалась самой толстой, и Лавинию кольнуло любопытство. Определённо, там внутри её ждёт что-то интересное…

Первые десять лет проскочили легко: годичные курсы в военной академии, служба в штабе округа, перевод в другой штаб с повышением… Вторая папка тоже ничего увлекательного не содержала – рапорты, повышения, переводы с места на место. Две дуэли, обе до первой крови. Отпуска в собственном поместье. Обычная скучная жизнь мелкого военного чиновника.

Всё изменилось в две тысячи тридцать третьем, как раз когда начались стычки на границе Союза королевств с Парсом. Назвать это военными действиями было нельзя, но в те времена Лавиния несколько раз побывала в этих местах, находя и обезвреживая поганые магические сюрпризы, и точно знала, что там творилось. До полноценной войны оставались сущие пустяки, и только внезапная смерть шаха Дадунхая III и смена династии это остановила.

Жильбера де Буа-Жибо, уже в чине майора, перевели тогда в галльское военное представительство в Антиохии…

На следующий листок она смотрела, не веря своим глазам. Перечитала дважды, стала торопливо смотреть следующие документы, наконец, захлопнула папку и усмехнулась.

Кажется, всё вставало на свои места.

Разведка и контрразведка, господа, вот что это было. Теперь картинка сложилась, ясно стало, откуда могли взяться сведения о трёх высоких домах Галлии, что искали в сейфе, зачем подложили липовый протокол вскрытия, и даже зачем подставили липового наследника. Кому-то очень хотелось порыться в собранной и сохранённой графом информации.

О да, Лавиния пока не знала, чьи уши торчат из этой истории, но нюх гончей приведёт её к нужной норе. Это она умеет делать почти так же хорошо, как и учить драться будущих боевых магов.

Внимательно и вдумчиво она просмотрела остальные материалы. Разумеется, ни о какой отставке и речи не было, равно как и о безвылазном сидении в замке. Затворник и мизантроп вёл весьма активную жизнь, его письма и донесения приходила из самых неожиданных уголков земного шара. А что, неплохое прикрытие для секретной деятельности…

Чтение оказалось куда более увлекательным, чем какой-нибудь роман. Голос архивариуса отвлёк госпожу Редфилд от изучения аналитической записки касательно ситуации в королевском семействе Спаньи, написанной совсем недавно, каких-то четыре года назад.

– Прошу сдать документы, – проскрипел он. – Через десять минут мы закрываемся.

– А можно заказать копии с некоторых?..

– Ни в коем случае! – прервал её мужчина, даже не дослушав. – Вы что, не видите пометку?

Длинный сухой палец уткнулся в красную бумажную ленту, приклеенную к корешку.

– Вижу. И тем не менее…

– Нет. Прошу сдать документы.

И он пошёл по залу, повторяя эту фразу возле каждой горящей зелёной лампы.

Лавиния несколько оторопела. Давненько её не посылали так непринуждённо, да ещё и государственные служащие. Впрочем, спорить было бессмысленно. Возможно, если бы она обратилась к высокому руководству министерства или пришла с королевским письмом…

Минуточку! Так ведь есть же, есть открытый лист, подписанный его величеством! Сунув руку в пространственный карман, она достала его, полюбовалась засветившейся магической печатью и улыбнулась вновь подошедшему сотруднику.

– Простите, господин архивариус, но я отниму у вас ещё минуту. Вы можете выбрать – задержаться на работе ещё на пару часов или дать мне быстро скопировать заинтересовавшие меня документы.

– Я категорически возражаю!..

– И это будет приравнено к государственной измене, – госпожа Редфилд снова сладко улыбнулась и придвинула к нему бумагу. – Прочтите вот это, и поверьте сразу, подлинник.

Архивист с недоверием взял лист. Прочёл, пожелтел лицом и аккуратно положил обратно на стол, буркнув с ненавистью:

– Копируйте что хотите, но чтоб ноги вашей тут не было через четверть часа!

Обед я пропустил.

Попросту добежал до кухни, схватил там пару яблок, сунул в рот кусок сыра, помыл руки и вернулся в библиотеку. К этому моменту я нашёл в потайной библиотеке три с лишним десятка тетрадей, самых разных – линованных и просто белых, из обычной бумаги и из какой-то желтоватой, вроде тростниковой. Даже пара свитков обнаружилась.

Должен признаться, что искать их по всем закромам не пришлось, надо было лишь включить логику. Я и включил.

Вряд ли разумный человек – а графа я, чем дальше, тем больше включал в число очень разумных – стал бы распихивать собственные старые и важные записи по разным углам. Куда удобнее было бы сложить их все вместе, но сделать это так, чтоб не нашёл никто случайный. Судя по объёму последней тетради, дневника ему хватало на четыре-пять лет. Значит, их должно быть от двадцати до тридцати. Ни в одном книжном шкафу я не увидел ничего подобного, в ящики стола бы такая масса просто не поместилась. Получается, надо найти отдельную… ёмкость. Что-то типа сундука.

И я его нашёл. Разумеется, в самом дальнем углу, прикрытый мощным и до сих пор не разрядившимся отвлекающим амулетом, для уверенности заложенный какими-то потрёпанными журналами.

Открыл, уже уверенный, что никаких смертельных ловушек мне не приготовили. Первые три тетради были написаны на обычном всеобщем языке, далее начались шифрованные строчки. Следовательно, настала пора заняться вторым моим заданием на сегодня – изучением криптографии.

Почесав в затылке, я вновь посмотрел на книги в этой потайной библиотеке. Первый шкаф – артефакторика. Второй – магия воздуха и военные мемуары магов-боевиков. Этого было совсем уж немного, поскольку чаще всего боевики или не успевали дожить до написания мемуаров, или брались за них в таком возрасте, что больше выдумывали, чем помнили. Наконец, в третьем стояли книги по рунной магии и по предсказаниям. Я вспомнил свою находку в письменном столе графа…

Нет, пожалуй, руны тоже небольшая подсказка на пути к расшифровке дневников, как-то иначе покойный их использовал.

Попробую поискать в большом библиотечном зале. Составление каталога пока дошло лишь до шкафа под номером одиннадцать, но, пока вытирал пыль, я их все просмотрел. И книги по криптографии видел. В двадцатом или в двадцать первом?

За этими размышлениями я аккуратно очистил сундучок и перетащил его содержимое наверх, разложив на письменном столе по годам. Осмотрел получившийся натюрморт, потёр руки и повернулся к двадцатому шкафу.

– Ну-с, милейший, посмотрим, что у вас внутри…

Глава 25

Ужинать сели, когда синева за окнами уже окончательно сменилась чернильной теменью. В большой сковороде что-то скворчало и оглушительно вкусно пахло, Пьер хитро посматривал на госпожу Редфилд. Она кидала в рот очередную мелкую, до хруста зажаренную рыбёшку и запивала глотком белого вина. Я тоже помалкивал, но по другой причине: пытался понять, как бы незаметно для сотрапезников избавить рыбку от головы и хребта. Наконец начальница сжалилась надо мной и сказала:

– Дюпон, поверьте мне, это едят прямо так, со всеми внутренними подробностями. И ни одна косточка вам не помещает. Попробуйте!

Наконец сковорода была торжественно водружена на стол. В ней оказались жареные колбаски, и Пьер с гордостью сказал:

– Свои, домашние! У папаши Мартуни неплохо, но это не хуже!

Колбаски оказались совершенно сказочными, картофельное пюре золотилось лужицей масла, свежий огурец хрустел… «Интересно, почему я раньше никогда не чувствовал такого праздника просто оттого, что ужин вкусный? – думал я лениво. – Конечно, устал за работой сегодня, да и компания тут именно та, в которой хорошо помолчать…»

– Скажите, Пьер, а неужели ваш хозяин и в самом деле никуда не выходил из поместья? – спросила вдруг госпожа Редфилд.

Старик, будто и не слыша, тяжело поднялся, собрал тарелки, отнёс на плиту опустевшую сковороду и достал из холодильного ларя новую бутылку белого вина. Сел, вздохнул и ответил:

– Не могу вам сказать, госпожа коммандер. Верней, не так: про последний год точно знаю, никуда. Потому как болел уже. Ну, правда, после визитов мага-медика оживал господин граф, и в сад выходил, и к реке, и в библиотеку иной раз. Но ненадолго этого хватало, да…

– А раньше?

– Так и говорю ж, не могу сказать, потому как не знаю. Бывало, господин граф отсылал меня в деревню, говорил – поживи недельку у сестры, я тебя вызову, как нужен будешь. Я и уходил.

– И не пробовали вернуться? – прищурилась госпожа Редфилд.

– Пробовал пару раз, конечно. А что толку? Даже во двор не попал, ворота замкнуты магически были.

– И когда это было в последний раз, не вспомните?

Старый слуга что-то долго прикидывал, глядя на календарь, шевелил губами, загибал пальцы, потом сказал с уверенностью:

– В начале февраля в прошлом году. Точно помню, что у сестры пятого внучка родилась, и я там был у них. И имянаречение праздновал, значит, и двенадцатого тоже оставался.

– Понятно… – задумчиво протянула она. – Ну что же, спасибо за ужин, Пьер. Дюпон, пойдёмте наверх, покажите мне, что вам удалось сделать сегодня.

Мы поднялись на второй этаж и свернули к библиотеке. Я заговорил возбуждённо:

– Получается, граф уезжал куда-то, и довольно часто?

– Да, Жак, вы совершенно правы. И сейчас я расскажу вам, что именно мне удалось выяснить, но для начала посмотрим на ваши достижения.

Ну, стыдиться мне было нечего, поэтому я снял с двери запирающее заклинание, развеял морок над разложенными по столу дневниками и обвёл их рукой:

– Дневниковые записи Жильбера де Буа-Жибо. Тридцать четыре тетради, включая ту, что была обнаружена первой. Три, с две тысячи первого по две тысячи шестнадцатый год, на обычном всеобщем языке, остальные зашифрованы. Даты везде проставлены обычными цифрами.

– Неплохо, – госпожа Редфилд одобрительно кивнула. – Я довольна. Продолжайте, Дюпон.

– Далее – по шифрам, – вдохновлённый похвалой, я развил мысль. – Самые простые варианты – это замена или сдвиг, ими пользуются не первую тысячу лет. Я предположил, что такой детский вариант вряд ли мог бы быть использован. Чуть сложнее двуязычная замена, ну, например, если текст на всеобщем совмещать со старогалльским языком.

– А почему не с квенья, например?

– Алфавит другой, это сразу будет понятно, – уверенно ответил я.

– Ладно, давайте дальше.

– Дальше я обдумал вариант табличного шифра, но отложил. Его нам точно не разгадать, потому что найти здесь, – я обвёл одним движением все двадцать четыре шкафа, – таблицу с ключом просто нереально.

Госпожа Редфилд слушала внимательно, иногда уточняла или кивала одобрительно. Когда я выдохся и замолчал, она спросила:

– Ну, и каков итог?

– Итог таков: есть два наиболее вероятных варианта. Первый – шифр Гронсфельда. Для того чтобы им пользоваться, нужно знать ключ, любое трёх или четырёхзначное число. Обычно используется трёхзначное, думаю, можно с этого и начать. Всё-таки наш покойник не был матёрым криптографом, да и писал для себя. Например, если это число 234, то мы в алфавите сдвигаем первую букву на два, вторую на три, третью на четыре знака, четвёртую опять на два, и так далее.

– Хорошо, а второй?

– А второй… Покойник был магом. Вот не верю, чтобы среди магов не была принята какая-то своя система кодировки текста. И потом, я ведь видел, что вы что-то поняли в записях?

Моя начальница расхохоталась:

– Молодец, Дюпон. И отдельно хвалю за то, что с этой догадки не начал, а всё-таки выполнил задание и системы кодировки текстов изучил. Сейчас мы с вами найдём в первую очередь тетрадь с интересующими нас датами и попробуем её прочесть.

– А мы знаем, какие даты нас интересуют?

– Знаем. Потому что Жильбер был не только одиннадцатым графом Буа-Жибо и магом, но ещё и рразведчиком. И мне удалось изучить его служебные записки, архив командировок и прочее.

– Разведчиком? В смысле, нашим шпионом? – оторопел я. – Но… Госпожа коммандер, это же секретность! А у меня нет допуска!

Фыркнув, она махнула рукой:

– Если вы работаете со мной, значит, ваших допусков довольно для того, чтобы посетить с частным визитом королевскую сокровищницу. Давайте-ка, беритесь за дело!

– Хорошо, – я решительно потёр руки. – С чего начнём?

– С последней тетради, – не менее решительно ответила госпожа Редфилд. – Должен же был граф записать, отчего умер его помощник, и почему, собственно, он решил переделывать завещание…

Глава 26

Через некоторое время Лавиния пожалела, что решила начать именно с последних записей. Почерк у их автора стал неровным, ломким каким-то, будто рука дрожала. Впрочем, почему – «будто»? Наверное, в самом деле медленно подкрадывавшаяся к слабому магу старость сделала рывок и отвоевала ещё кусочек его жизни… По счастью, магическую кодировку записей Буа-Жибо помнил не хуже, чем обычный всеобщий алфавит, так что продираться приходилось только сквозь дурной почерк, а не через ошибки.

Искомые записи были.

Дюлорье в конце октября вернулся откуда-то, куда ездил по поручению графа, и вернулся с информацией. Буа-Жибо записал это так: «Этьен приехал вчера поздно вечером. Выглядит он очень плохо, и устал так, словно я посылал его не в цивилизованный город, один из центров культуры, а в дикие джунгли Квазулу-Наталя. Впрочем, это неважно. Всё сейчас неважно, потому что Этьен привёз мне совершенно достоверные сведения: у меня есть наследник! Монсиньор подтвердил, что ребёнок, рождённый Ф. третьего ноября 2125 года, выжил и был после смерти матери передан сёстрам святой Бригиты на воспитание. Известно лишь, что ему дали такое имя, как полагалось по традициям семьи, фамилия же не установлена. Позже монсиньору передали сведения, что означенный ребёнок вступил в брак в 2159 году, и через год в браке был рождён сын. Более сведений о прямом потомке рода Гритти не поступало. Но я выясню!».

– Семья Гритти – это ведь Венеция? – спросил Жак. А монсиньор?..

– Да, Венеция. Что до титула, лично мне известен только один персонаж, носящий такое именование – это архиепископ церкви Единого в Венеции, Фриули и Альто-Адидже, монсиньор Паоло Гвискари, – задумчиво ответила Лавиния.

– Вы с ним знакомы?

– Знакома, – она замолчала надолго, машинально перелистывая дневник, потом тряхнула головой. – Так, теперь ищем о смерти помощника.

Да, была запись и об этом, буквально на следующей странице: «Вчера умер Этьен. Я бы горевал, всё-таки он был со мной долго, долго. Но все моё сознание затопило бесконечное удивление от переданных мне нашим медиком сведений о причине смерти. Чёрный лотос, ха! Да я не знал никого другого, столь же точного, аккуратного, внимательного и пунктуального, сколь Этьен-Кристоф Дюлорье. Если бы он хоть раз попробовал проклятый порошок, от всех этих замечательных качеств не осталось бы и тени. Надо выяснить. Вызвать Службу магбезопасности? Но Дюлорье не был магом. Городская стража? Смешно. Надо проверить».

– Интересно, и как он мог бы удостовериться в правдивости сведений? – Дюпон немедленно оторвался от блокнота, куда он переносил расшифрованный текст дневниковых записей.

– Не знаю пока. Можно попробовать узнать в аналитическом отделе военного министерства, но это я оставлю на самый крайний случай. Эти ребята очень не любят делиться информацией.

– Но, госпожа коммандер, при чем тут аналитический отдел?

Углы губ Лавинии дрогнули в улыбке:

– Дюпон, неужели вы думаете, что разведка и контрразведка так везде и называются – в ведомостях на жалованье, на табличке при входе или в газетных статьях? Нет, эти господа традиционно скрываются под невинными наименованиями, вроде аналитического департамента или отдела спецпроектов. Надо будет заглянуть к ним и спросить, был ли запрос от Буа-Жибо…

«Ну конечно, – подумал Жак обречённо. – Разумеется, она знакома и с главой контрразведки всей Галлии. Великая Матерь, во что я влип?»

Словно прочтя его мысли, госпожа Редфилд фыркнула и весело скомандовала:

– Ищите дневники за двадцать четвёртый год! Должны же мы узнать историю знакомства нашего скромного отшельника и блестящей Франчески Гритти, прежде чем отправиться в Серениссиму?

– Вы… собираетесь в Серениссиму? – голос у молодого человека дрогнул. – В Венецию? Прямо завтра?

– Я? – переспросила Лавиния. – Нет, Дюпон. Не я, а мы. Вы же сами меня уверяли, что лицо моего высокого ранга не может себе позволить многие простые человеческие радости, в частности, самой покупать колбасу и путешествовать в одиночку. Теперь расплачивайтесь.

Молодой человек неверяще заглянул ей в глаза. Там, в ледяной голубизне, приплясывала искра веселья, словно суровая госпожа коммандер изо всех сил сдерживала смех.

– Но… моих командировочных не хватит на дорогу, – убито вспомнил он. – И гостиница же ещё…

– Ничего, доплатят. И гостиница нам всё равно не понадобится, потому что у меня есть, где жить в Серениссиме. А теперь хватит рассуждений, Дюпон, уже половина одиннадцатого вечера, а у нас ещё до Тьмы работы! Напоминаю, мы ищем двадцать четвёртый год!

Тетрадь с дневником, повествующим о знакомстве скромного и скрытного немолодого отставного офицера с великолепной наследницей одного из семейств нобилей, нашлась довольно быстро. Впрочем, иначе и быть не могло, не зря же Жак старательно разложил дневники по годам.

История оказалась банальной – встреча на балу, пробежавшая искорка, разговор обо всём на свете, когда кажется, что именно с этим человеком хочется встречаться каждый день за завтраком и придумывать имена внукам… Всё поломалось в тот момент, когда Франческа решила представить графа де Буа-Жибо семье, отцу в первую очередь. Тот выслушал предложение и отказал наотрез, без объяснения причин.

– Не понимаю, почему, – вздохнул Дюпон, закрывая тетрадь. – По положению они, в общем, равны, денег в обеих семьях довольно…

– Во-первых, наверняка для Франчески был подобран жених, происходящий из одного из двухсот пятидесяти пяти семейств венецианских нобилей, – пояснила Лавиния. – Во-вторых, оба они были в своём роду последними, и Буа-Жибо явно не планировал переезжать в Серениссиму.

– А я думаю, это напакостили те самые племянники, которые в итоге и унаследовали состояние Гритти, – непримиримо возразил Жак. – Госпожа коммандер, но мы ж это узнаем, и… вы сделаете что-нибудь?

– Что? Что именно я могу сделать, Дюпон? Все участники спектакля умерли, не загружайте более почтовые маголинии.

– Это неправильно! Мало того, что они спровоцировали смерть самого сеньора Гритти, а потом и Франчески, они ж ещё и нажились на этом!

Юноша пылко возражал, забыв на время и о том, что он спорит с начальством, и даже о том, что Лавинию он слегка – а порой и не слегка – побаивается.

– Хорошо, – мягко ответила она. – Договоримся так: мы посмотрим на ситуацию там, на месте. И там же решим, что делать. Я обещаю вам, Жак Пьер Огюст Дюпон, что в принятии решения ваше слово будет весить столько же, сколько и моё!

Словно в ответ на это обещание, за окном сверкнуло, через мгновение грохнул гром, и ливень застучал по камням замка.

Отправив взбудораженного Жака спать, Лавиния послала ему вслед бледно-зелёный огонёк сонного заклинания и закрылась в своей спальне. С сомнением посмотрев на часы – почти полночь, поздно, конечно, – она махнула рукой и быстро сотворила магвестник. «Джан-Марко, если ты не спишь – свяжись со мной по коммуникатору». Распахнула окно и вытолкнула белую птичку в дождь.

Синьор Торнабуони, человек, занимающийся безопасностью этого разветвлённого и очень богатого клана, не спал. Не прошло и пяти минут, как коммуникатор засигналил истошно, и на экране появилось знакомое лицо.

– Лавиния, добрый вечер! Ты получила моё приглашение и хочешь ответить лично? Я тронут.

– Приглашение? Нет, я ничего не получала… ем, это неважно. Всё сейчас неважно, потому что Этьен привёз мне совершенно достоверные сведения: у меня есть внук! джунгл

– Да? странно. Я два дня назад отправил почтой на твой адрес в Лютеции, должно было уже дойти.

Госпожа Редфилд махнула рукой:

– Друг мой, лучше забыть о такой вещи, как обычная почта, когда пишешь мне или моим коллегам. Это Торнабуони сидят на месте безвылазно, уже, небось, ракушек на днище полтонны отрастили, а волка, известное дело, кормят ноги. Я в командировке, в провинции.

– Понял, исправлюсь.

– Так что за приглашение?

– Ну, вообще-то на завтра правитель Светлейшей Республики Венеция дож Лоредано назначил открытие большой регаты. Тебя ждёт кресло на балконе Ка’Торнабуони на Гранд Канале и, разумеется, ужин.

– А разве регата проводится не в начале сентября?

– По-разному, – усмехнулся Джан-Марко. – Вообще обычно – в первое воскресенье сентября, но всё зависит от aqua alta^12, политической ситуации и решения Совета двенадцати. В этом году на начало осени назначены переговоры с султаном…

– Понятно, – кивнула Лавиния.

Действительно, было понятно. Более тысячи лет Венеция конкурировала с османами за первенство в торговле, и от того, что договоры были заключены давным-давно и войны прекратились, соперничество не стало менее ожесточённым.

– Так что, открыть тебе портал? – спросил Джан-Марко. – Начало в полдень.

– Пожалуй, да… Надо полагать, можно будет увидеть все двести пятьдесят пять семейств?13

– Вне всякого сомнения!

– Хорошо, тогда просигналь мне в десять. Погоди, ещё два вопроса: возможно ли разместиться в Ка’Ботта?

– Разумеется. Твоя комната всегда свободна.

– На сей раз мне понадобятся две спальни и два места на балконе. Со мной помощник.

– Очередной способный студент?

– О, нет, на сей раз это книжный червь, гениальный архивариус. Завтра увидишь!

И Лавиния разорвала связь, сочтя, что всё необходимое сказано.

Отложила коммуникатор, прошлась по комнате. Отличный повод для визита, можно до поры и не раскрывать, что именно её интересует. А можно и раскрыть, это будет понятно завтра, после встречи с монсиньором Гвискарди. Заранее ведь не всегда понятно, стоит ли бросать камень в стоячий пруд…

Плохо то, что пока она не определила, что же именно интересует всех, пытающихся сунуть пальцы в оставленный графом Буа-Жибо пирог, где сходятся интересы? Да, утром нужно будет дневники убрать назад, в тайную библиотеку, запечатать дверь к винтовой лестнице, да и библиотеку нечего оставлять открытой. Мало ли кто появится. И, пожалуй, взять с собой пару тетрадей. Нет, даже три. Потому что она нащупала в донесениях три точки, остающиеся болезненными и по сей день. И начать можно, например, с так своевременно приключившейся смерти шаха Дадунхая III, гибели от несчастного случая его наследника и развала Антиохийского союза. Конец тридцать третьего – начало тридцать четвёртого, да, тогда Парс присмирел надолго…

Тряхнув головой, она выкинула из неё ненужные воспоминания и решительно отправилась спать.

________________________________-

12 - aqua alta – высокая вода, наводнение.

13 - В этом мире число семей венецианских нобилей неизменно составляет двести пятьдесят пять.

Глава 27

Проснулся я рано, за окнами ещё было темно. И вовсе не оттого, что волновался перед портальным переходом: в конце концов, это уже было в моей жизни, и совсем недавно, когда госпожа Редфилд открывала нам портал в Анже. И не потому, что сегодня увижу Венецию, Серениссиму-Сиятельную, загадочный город на воде, о котором читал иногда и разглядывал картинки…

Нет-нет, просто я всегда плохо сплю во время дождя. А он утих только часам к шести…

Моя начальница спустилась к завтраку в восемь утра, когда я уже допивал кофе. Выглядела она свежей, как маргаритка. Благосклонно улыбнулась Пьеру, поблагодарила за омлет и свежий хлеб, и уставилась на меня так, что я поёжился. По-моему, примерно так мой отчим смотрит на баранью тушу, собираясь её разделать на лопатку, рёбрышки и прочие детали.

– Пьер, а можно ещё кофе? – попросил я. – Ага, спасибо. И молока, пожалуйста.

Пар из кружки, надеюсь, хотя бы слегка прикрыл мою невыспанность и нервное состояние.

Быстро проглотив омлет и всё прочее, госпожа Редфилд сказала:

– Итак, нас не будет два или три дня, любезный господин Трюдо. Вы сможете на это время переехать к сестре? Мне бы хотелось обеспечить полную неприкосновенность замку.

– Конечно, госпожа коммандер. Сейчас уберусь после завтрака, суну еду в стазис-ларь, да и пойду потихоньку.

– Ещё один момент: коммуникатора у вас, наверное, нет?

Старик только хмыкнул без особого уважения к достижениям маготехники.

– Без надобности, – отрезал он.

– Придётся научиться пользоваться. Вот, возьмите, – рука нырнула в пространственный карман. – Мой номер сюда забит, как пользоваться, думаю, племянники вас научат. Пусть дети посматривают за окрестностями замка, и если кто-то появится и попытается проникнуть за ворота – немедленно известите меня. Понятно?

– Да, госпожа коммандер.

– Если мы задержимся в поездке и вернёмся не послезавтра, а позже, я вам сообщу. И увидев меня на экране, вы ответите.

– Да, госпожа коммандер.

– Хорошо. Идите, Пьер, и спасибо за завтрак. Дюпон, идёмте в библиотеку, портал нам откроют через час.

Спеша за госпожой Редфилд на второй этаж, я не удержался и спросил:

– А почему вы сказали «нам откроют портал»? Я ж видел, вы сами это делаете.

– Почему? – она внезапно остановилась, так резко, что я чуть не влетел начальнице в спину. – Жак, чем Венеция отличается от всех других городов?

– Стоит на воде? – предположил я.

– Да, это одно из самых важных отличий. А как воздействует на магию текучая вода?

– Э-э-э… – замялся я.

– Правильно, вода её, можно сказать, размывает. Каналы Серениссимы – это одновременно и текучая вода, и стоячая. Поэтому на пространственную магию она воздействует самым непредсказуемым образом.

– Ага… – рука моя сама потянулась почесать в затылке. – То есть, тот, кто откроет портал оттуда – маг-водник, и его пути сродни этим самым каналам?

– Именно так, Дюпон! Я уже говорила, что в вас иной раз просыпается поэтический дар? Так вот, порой он сочетается с отличной смекалкой. И даже, может быть, умом.

С этими словами госпожа Редфилд распахнула дверь библиотеки и прошла к столу, оставив меня соображать, похвалили меня сейчас или отругали. Решив считать, что это была похвала, я тоже подошёл, окинул взглядом разложенные по датам тетради и спросил:

– Что мы берём с собой, кроме дневника за тридцать третий год?

Ровно в десять мы стояли во дворе замка. Пьер уже ушёл, я запер за ним ворота на солидный навесной замок и наложил поверх замка и петель заклинания. Моя начальница похмыкала и добавила ещё и свои, коротко сказал мне – Это орочьи практики, потом напомните – научу.

Напомню, конечно. Я уже убедился, что никакая наука в этой жизни не может быть лишней.

Просигналил коммуникатор госпожи Редфилд, она ответила и назвала координаты. Прямо перед ней засветилось небольшое окошко портала, уже знакомо расширившееся в овал. Меня подтолкнули к проходу, я шагнул в него и сразу в сторону.

– Спасибо, Джан-Марко, – госпожа коммандер пожала руку высокому молодому мужчине. – Разреши представить тебе моего помощника: Жак Дюпон, архивариус. Дюпон, это Джан-Марко Торнабуони, глава местной магбезопасности и мой давний друг.

Мы раскланялись. Я во все глаза смотрел на представленного мне синьора. Вернее, не на него, а на его костюм.

Нет, конечно, я такие видел, и сколько раз – на картинах в музее. Двухцветные обтягивающие штаны, белая рубашка с пышными рукавами, вышитый золотом камзол, бархатный плащ, отделанный мехом…

Тьма его побери, да у него в руке маска!

Госпожа Редфилд рассмеялась:

– Не пугайтесь, Дюпон, это Венеция. Здесь нормально всё, даже самое странное.

– Понятно, – пробормотал я.

С другой стороны, чего мне бояться? Никто не заставит меня обряжаться в попугайские шелка для работы в архиве, а больше я ни для чего не гожусь.

Приободрившись, я догнал этих двоих, уже выходивших из портального зала, и пошёл за ними.

Впрочем, следующее испытание ждало уже за дверью: ступени спускались прямо в серо-зелёную воду, пахнущую водорослями, рыбой и солью. Привязанная канатом к полосатому бело-синему столбу, на воде покачивалась узкая и длинная лодка, выкрашенная чёрным лаком, а её высоко задранный нос украшал нестерпимо сияющий на солнце латунный гребень.

– Прошу! – господин Торнабуони жестом пригласил нас занять места на обитой винно-красным бархатом скамье.

Поскольку госпожа коммандер без тени сомнения шагнула в лодку, я последовал за ней. В конце концов, катался я и по Сене, и давно, в детстве – по озёрам. И вообще, пожалуй, с госпожой Редфилд я бы и через мост над кипящей лавой пошёл…

Тем временем мужчина в соломенном канотье, стоявший на корме за нашими спинами, сделал движение длинным веслом, и без единого всплеска гондола двинулась вперёд.

– Каков план, Джан-Марко? – спросила моя начальница через пару минут.

– Костюмы в ателье Флавиа, и оттуда пешком до Ка’Торнабуони, – ответил тот. – На улицах сейчас толпа, быстро не дойдёшь. Да и господину Дюпону любопытно будет поглазеть на праздничное убранство города.

– Простите, – озадаченный, я позволил себе вмешаться в разговор. – А как же архив? И переодеваться в это… нет, я бы не хотел!

– Дюпон, – сурово произнесла госпожа Редфилд.

– Слушаю.

– Если я скажу вам прыгнуть за борт, что вы сделаете?

– Прыгну. Какой вы выбираете, левый или правый?

– Ну, так если я говорю – костюм, прогулка и кресло на балконе, значит, что вы должны делать?

– Переодеваться, госпожа коммандер, – ответил я со вздохом.

– Вот именно.

Глава 28

Над Серениссимой висела золотистая лёгкая дымка, сквозь которую солнечные лучи не жалили смертельно, а лишь гладили. Фасады дворцов и casa, расположенных вдоль Гранд Канала, сияли, с балконов свешивались красные с золотом полотнища, наряды публики, на этих балконах рассевшейся, окраской были подобны стайке тропических птиц.

– Для Венеции эта регата такой большой праздник? – спросила Лавиния, усаживаясь в кресло. – Я и не знала, всегда считала самым главным торжеством карнавал.

– Карнавал для туристов, – пожал плечами Джан-Марко. – Перелом года – для семьи, а регата – это для местных, для венецианцев.

– И как всё проходит?

– Начинается от площади Санта Лючия. По Гранд Каналу процессия доходит до Дворца дожей, там Serenissimo Principe бросит в воды лагуны зачарованный перстень и по водному мосту перейдёт во дворец.

– Serenissimo Principe? – переспросил Дюпон.

– Можно перевести как «светлейший князь», это титул дожа, – пояснил Торнабуони.

– А на что зачарован перстень?

Тут Джан-Марко хмыкнул:

– Вообще-то считается, что это символическое обручение дожа с морем должно принести городу мир и спокойствие, избавить от наводнений и болезней, купцам и торговым домам дать прибыль, ну, и так далее. На самом деле, сами понимаете, сейчас с наводнениями справляются водные маги, с миром разбираются дипломаты, и так далее. А заклинания на кольце только для того, чтобы оно вернулось к носителю. Всем это известно, но традиция, сами понимаете…

В этот момент его рассказ перебил тягучий, низкий удар колокола.

– О! Полдень. Это первый удар на часах гигантов, – пояснил любезный хозяин. – Отсюда их не видно, но потом я покажу вам эти часы, господин Дюпон.

Жак только кивнул, сказать что-либо он не мог, только считал про себя: «Два. Три. Четыре…». Звук плыл над водой, отражаясь от стен дворцов, дробясь и рассыпаясь, и казалось, что всё пространство вокруг заполнен только этим звоном. Наконец затих двенадцатый удар, и разноцветные фигурки на балконах отмерли, загомонили, засмеялись…

– Расскажи, как проходит регата? – попросила Лавиния, жмурясь на солнце.

– Традиционно, конечно, – усмехнулся Джан-Марко. – Первыми идут двенадцать гондол, везущие девушек. Каждый из шести районов города выбирает для этого двух красавиц. Потом три галеры, везущие проведиторов. Следом пурпурный Бучинторо, большая галера дожа, где с ним вместе находятся члены Совета десяти и главы шести районов города, систере. Наконец, за Бучинторо следует ещё одна барка, такая же большая, но выкрашенная чёрным. Она кажется пустой, поскольку там нет никого, кроме управляющего ею мага…

– А он, разумеется, закрыт щитом, – кивнула Лавиния.

– Разумеется.

– А почему чёрная и пустая?

– Потому что она символизирует судьбу тех, кто выдал чужакам секреты Серениссимы.

– Их много, секретов? – не удержался от вопроса Жак.

– Полно, – серьёзно ответил Торнабуони. – От тайн выплавки особого стекла до магии льда. Не говоря уже о дипломатии и торговле.

Молодой человек хотел спросить что-то ещё, но в этот момент из-за поворота показалась первая гондола, украшенная лентами и цветами, и он онемел и оглох…

Как это назвать? Процессия, караван? Вереница лодок неспешно двигалась по сверкающей воде, струились разноцветные одежды участников и зрителей, откуда-то звучала музыка и аромат цветов, кажется, доходил до балконов.

«Праздник. Вот каким он должен быть, – подумал Жак. – Именно таким, а вовсе не высиживанием за столом с жареной уткой и головизором».

Наконец, корма последней гондолы скрылась за поворотом, колокол гигантов ударил один раз и там, слева, возле невидимого Дворца дожей взревела публика.

– Ага, – кивнул Джан-Марко. – Час дня, сиятельный дож перешёл со своего Бучинторо во дворец, и публика отправляется на обед. Продолжение после сиесты.

– Продолжение? – машинально переспросил Дюпон.

– Гонки. Соревнование между гондольерами на скорость и умение проходить сложные пути. Между прочим, со вполне солидными призами: занявший первое место получает из рук дожа серьгу с рубином и пять тысяч дукатов.

Правда, это соревнование с балкона смотреть неинтересно, надо идти следом на гондоле…

– В любом случае, меня ждёт работа, – твёрдо сказал Жак. – Госпожа коммандер, мы ведь говорили об архиве Дворца дожей, не так ли? Туда, наверное, нужен какой-то пропуск?

Торнабуони покачал головой:

– Боюсь, молодой человек, никакой пропуск не поможет негражданину Венеции попасть в эти хранилища.

– Но…

– Но вы можете войти туда в сопровождении кого-то из членов Совета десяти, одного из сотрудников канцелярии дожа или любого из трёх инквизиторов.

Тут поперхнулась даже Лавиния.

– Инквизиторов? Ты бредишь, Джан-Марко?

– Вовсе нет.

Глаза его смеялись.

– Я считала, что этот институт закончился лет триста назад, вместе с главенством церкви Единого.

– Закончился. Везде, кроме Венеции. Правда, всё не так мрачно: инквизиторы – это чиновники, состоящие при bocca di leone, львиных устах. Попросту – при ящике для тайных доносов.

Дюпон и госпожа Редфилд переглянулись и синхронно поморщились, и молодой человек решительно сказал:

– Беспокоить этих… почтенных работников не хотелось бы, может быть, можно договориться с кем-то из канцелярии?

– Думаю, да. Пока мы будем обедать, этот вопрос решится, – улыбнулся Джан-Марко.

Если реакция гостей на ещё одну венецианскую тайну и была им замечена, он этого никак не показал.

«Обед! – думал Жак, сидя в небольшом садике за столом, накрытым белой скатертью. – Обед, потом сиеста, и жить они начнут часов в пять. Весь день псу под хвост! Ну, ладно, не весь, увидеть регату было познавательно и… и интересно, да. Но регата заняла час, а мы в Венеции провели уже больше половины рабочего дня, и ничего не сделали!»

– Перестаньте пыхтеть, Дюпон, – негромко сказала Лавиния. – Здесь так живут всегда, и это следует принять. И на вашем месте я бы не считала это время потерянным.

– Вы что, мысли мои читаете? – поднял он глаза.

– Это без надобности, у вас всё на лице написано.

– А умеете?

– Умею. Орочьи техники, вас не научу, сама пока не слишком хорошо владею. Может, позже…

Тут появился Торнабуони, следом хозяин этого маленького трактирчика принёс закуски, и Жак обнаружил внезапно, что он страшно проголодался. Жареные сардины с орешками и изюмом выглядели непривычно, но он рискнул попробовать… и пропал для мира на какое-то время.

Сардины сменились макаронами, черными, в соусе с чернилами каракатицы, за ними последовала телячья печень… На десерт места уже не хватило, и Дюпон, тяжело вздохнув, отпил глоток белого сладковатого вина.

– Сиеста? – с усмешкой спросил Джан-Марко. – Нет? Ну, вы герой… Тогда слегка прогуляемся, и через полчаса вас ждёт синьор Гвидо Карбони, третий секретарь канцелярии. Цени, Лавиния, ради твоего протеже Гвидо на час сократил сиесту!

– Ценю, – без улыбки ответила госпожа Редфилд.

Глава 29

Синьор Карбони оказался суровым немолодым господином в длинной одежде с пышными рукавами и странной круглой шапочке, всё это было скучного коричневого цвета, только белый воротник немного оживлял вид.

Поклонившись госпоже Редфилд и нашему любезному хозяину, синьор Карбони кивнул мне, развернулся и нырнул в переулок слева от Дворца, затем свернул ещё и ещё раз, открыл совсем уж неприметную дверь и бодро зашагал по длинному, полого идущему вверх коридору. Пару раз он оглянулся, видимо, проверяя, следую ли я за ним, и ворчливо сказал:

– Поторопитесь, юноша!

Я поторопился.

Коридор привёл нас к винтовой лестнице (я с нежностью вспомнил потайной кабинет графа де Буа-Жибо), а та в свою очередь – к двери. Солидной, дубовой, окованной железом. Гвидо Карбони приложил ладонь к тому месту, где должен бы быть замок, пошевелил губами и плавно повёл руку на себя: дверь неожиданно легко распахнулась, и мы вошли в зал.

Дальний конец его терялся в дымке, но ни чрезмерной жары, ни влажности я не чувствовал. Невольно заинтересовавшись, спросил у моего проводника:

– Здесь стоят магические регуляторы состояния воздуха? Или механика?

– И то, и другое, – покосившись с некоторым интересом, ответил синьор Карбони. – Учились архивному делу?

– Да, господин секретарь, курс в Коллеже Сорбонны.

– Отлично. Тогда не буду долго рассказывать вам о правилах, сами всё знаете. Каталог вот, – он подвёл меня к чудовищно толстому тому, лежащему на высокой стойке и прикованному к ней железной цепью.

Вот честное слово, прикованному, будто каторжник к чугунному ядру!

– И как с ним работать?

– Вы знаете даты, которые вас интересуют? А квенья владеете? – дождавшись моего кивка, Гвидо Карбони продолжил. – Тогда всё просто. Кладёте указательный палец вот на этот кружок, – он указал металлическую блямбу, – и произносите «Hic-Coranar…» и интересующий вас год. Ну-ка, попробуйте.

Послушно приложив палец к металлу – а не лунное ли это серебро? – я проговорил:

– Hic-Coranar Alta Er Nelde Canta…14

Тяжёлая обложка открылась, чувствительно стукнув меня по пальцам. Кажется, сопровождающий за моей спиной тихонько захихикал, но я почти не слышал этого, зачарованный магией – с тихим шелестом перелистывались страницы, и через несколько секунд том распахнулся на нужной мне дате.

– Синьор Карбони! – в два прыжка я догнал господина в коричневом, уже успевшего дойти до входной двери. – Ещё два вопроса, если позволите!

– Спрашивайте, молодой человек.

– Во-первых, где здесь уборная?

– В середине зала увидите дверь с левой стороны, вам туда. Спуститесь по лестнице, дальше по коридору… Найдёте, словом.

– Во-вторых, нужно как-то отмечать документы, которые берёшь для просмотра?

– Конечно. Практически тот же способ, что и при поиске: прикладываете палец к определённой пометке на бумаге или пергаменте, произносите формулу, назвав своё имя, и на шестьдесят минут никто более на эти бумаги претендовать не может. Формулу знаете?

Я кивнул. В нашем архиве мы пользовались другой, менее устаревшей системой, но этому методу нас тоже обучали. Интересно, а на что он рассчитывал, так торопясь уйти и оставляя меня без информации? Гррр…

– А, ещё вопрос, синьор Карбони! Магическое копирование разрешено?

Он посмотрел на меня с превосходством.

– Конечно, нет, надо заказывать в бюро, вон там, – и кивнул вправо. – Стоимость одного листа – два дуката. Если вас поймают за снятием… э-э-э… реплики любым способом на любой носитель – пожизненно закроют допуск. На этом всё?

Я пожал плечами. В процессе работы у меня может возникнуть ещё сто вопросов, но заносчивый господин секретарь не будет стоять у меня за спиной и помогать. Справлюсь сам, не маленький. Надо воспользоваться дверью в центре зала слева и начинать работать. Интересно, а есть ли у меня с собой наличные, чтобы сделать копию чего-нибудь важного при необходимости?

Проводив взглядом два плаща, свернувшие в переулок слева от дворца, Лавиния повернулась к Торнабуони:

– Где сейчас искать Гвискарди? – спросила она.

– Монсиньора? – поднял брови Джан-Марко. – Даже не соображу сразу. Так… Вечером он наверняка будет на приёме у дожа, в крайнем случае, ты поймаешь его там. Сейчас, в принципе, сиеста, а Гвискарди ею обычно не пренебрегает, так что логичнее всего предположить, что он у себя, в Ка’Тре Фонтани. Но это довольно далеко, пешком быстро не добежишь…

– Коммуникатор?

Торнабуони усмехнулся.

– Как и ты, монсиньор – существо сухопутное, его маготехника рядом с текучей водой работает криво. Я могу отправить ему вестника, но когда Гвискарди ответит – одному ему известно.

– Давай, попробуй, – Лавиния нетерпеливо дёрнула плечом.

Её невыносимо раздражала здешняя неторопливость.

Ответный магвестник прилетел минут через двадцать, и за это время госпожа Редфилд успела известись сама и довести любезного хозяина почти до проклятий. Когда белая птичка ткнулась ему в ладонь и растаяла, Джан-Марко мысленно возблагодарил Великую Матерь и развернул лист. «Жду в Ка’Тре Фонтани через полчаса» – гласила лаконичная записка.

– Пойдем, – вздохнул Торнабуони. – Наша гондола во-он у того причала.

Монсиньор Паоло Гвискарди вкушал кофе со взбитыми сливками. Кофе сопровождался тремя видами сыра – острой горгонзолой с голубой плесенью, нежным, пахнущим грибами и орехами камамбером и сладковатым маасдамом, в больших круглых дырочках которого таились слёзки.

– Госпожа Редфилд, рад новой встрече, – он обошёл столик, на котором был сервирован полдник, и расцеловал Лавинию в обе щеки. – Как прекрасно, что вы нашли время поприсутствовать на этом празднике. Значит, Венеция приняла вас, и вы приняли наш город в своё сердце. Не желаете ли присоединиться?

Лавиния только открыла рот, чтобы сообщить, что совсем недавно плотно пообедала, как поняла вдруг, что да, желает – и этого кофе, наверняка невыносимо сладкого, и сыра, и солёных ореховых крекеров…

– С удовольствием, – сказала она, усаживаясь.

– Ну, а я вас покидаю, дела не ждут, – сказал Джан-Марко уже из-за двери.

________________________________

14 - Искать год две тысячи сто тридцать четвёртый, квенья (один из древнеэльфийских языков)

Глава 30

Когда кофе был допит, а от сыра остались лишь остро пахнущие крошки на доске, Гвискарди вольготно откинулся в кресле и сказал:

– Согласитесь, не только в Галлии научились ценить вкус и наполнять им свободное время.

– Мне кажется, что именно в Венеции доведено до совершенства умение отыскивать среди суеты минуту для отдыха и созерцания, – с любезной улыбкой ответила Лавиния.

– Вы собираетесь сегодня на приём во Дворце дожей?

В ответ она пожала плечами:

– Признаться, я бы сегодня же вернулась домой, но это зависит не только от меня. Нужно разыскать некоторые архивные документы, а ещё – выяснить судьбу нескольких граждан Венеции.

Тут полуприкрытые веки архиепископа поднялись, и гостью пронзил твёрдый испытующий взгляд. Это продолжалось буквально долю мгновения, и кто-то другой мог и не заметить…

– Я могу быть вам полезен? Вас интересуют архивы епархии?

– М-м-м… Возможно, я пока не знаю. Мой помощник работает сейчас в хранилищах Дворца дожей, может статься, там отыщется то, что меня интересует.

Они помолчали, потом Гвискарди хмыкнул и сказал внезапно:

– Знаете что, Лавиния, а давайте мы для разнообразия откроем карты!

– Что вы имеете в виду, монсиньор?

– Обычно мы с вами с удовольствием играем в эту игру – хождение вокруг и около, обмен уколами и цитатами… Но сегодня так жарко, – он демонстративно обмахнулся невесть откуда возникшим в руке веером. – А времени у нас совсем немного. Спросите, что вас интересует, а я так же прямо отвечу.

– А что взамен?

– А взамен… Ну, пустяк какой-нибудь, когда мне – вдруг и если – понадобится ваша помощь. Или, наоборот, помеха.

– Помеха – это особенно интересно, – медленно проговорила Лавиния. – Мне очень жаль, но я не готова подписаться на открытый лист.

– Мы можем оговорить условия, – живо ответил прелат. – Я дам магическую клятву, что не попрошу ничего, противного вашей чести или клятвам роду, стране и государю, ничего, угрожающего вашей жизни и здоровью, или жизни и здоровью ваших близких… Словом, формулировка на ваш вкус.

– Сдаётся мне, эта помощь уже назревает и вот-вот вывалится из мешка…

В ответ Гвискарди только вздохнул, колыхнув животом, обтянутым фиолетовым шёлком рясы.

Встав из кресла, госпожа Редфилд подошла к большому арочному окну, выходящему на Гранд Канал. По случаю жаркого дня все окна были распахнуты настежь, и ветерок лениво шевелил лёгкие занавески. По сверкающей глади канала шла лодка, снабжённая широким гребнем, и собирала лепестки и целые цветки, покачивающиеся на поверхности воды.

– Ну, хорошо, – она повернулась к архиепископу. – Магическая клятва, и я подумаю над формулировкой.

– Сделка?

– Сделка.

– Спрашивайте, госпожа коммандер.

– Меня интересует судьба младенца мужского пола, рождённого пятого ноября две тысячи сто двадцать пятого года Франческой Гритти. По имеющимся у меня сведениям, именно вы приняли участие в судьбе этого ребёнка.

– Ого! – Гвискарди откинулся на спинку кресла и сплёл пальца на животе; глаза его поблёскивали. – Как вы глубоко копаете!

– «Проворно роешь, старый крот!»15, – пробормотала Лавиния.

– «И в небе и в земле сокрыто больше, Чем снится вашей мудрости, Горацио», – живо ответил прелат.

– Так вы ответите на мой вопрос?

– Да, синьора. Младенец этот был наречён в честь деда именем Триадано, по просьбе матери, успевшей приложить его к груди. К сожалению, это ему не помогло, и дитя умерло месяц спустя в монастыре святой Бригиты, куда я лично его передал.

– Отчего?

– Странная, вообще говоря, история, – на лице монсиньора Гвискарди проступило некоторое смущение. – Причина смерти та же, что и у матери. Не смогли остановить кровотечение. Представьте себе, не зарастала пуповина…

– Да уж… Впрочем, в этой истории всё донельзя странно, в той же степени, сколь и омерзительно. А наследники, надо полагать, живы и процветают?

– Всё в руках Единого! – Прелат поднял глаза к небесам и осенил себя священным знаком.

– А поподробнее?

– Ну, из четверых племянников Триадано Гритти – сын его двоюродного брата и три кузена жены в довольно дальней степени родства – до сегодняшнего дня дожил один, Ансельмо Калифани. К прискорбию нашему, трое остальных не оставили потомства… Знаете, Лавиния, – Гвискарди поёрзал в кресле, – даже странно, какое количество несчастий свалилось на эту семью. Они умирали от болезней, погибали на магических дуэлях и от несчастных случаев, один даже ухитрился утонуть в ванне… Очень, очень печально. Так вот, Калифани ещё жив, но после смерти последнего из внуков его разбил инсульт, так что состояние семьи тратится теперь на сиделок и услуги магов-медиков. Впрочем, последние полагают, что протянет страдалец не более полугода.

– А наследовать ему будет, надо полагать, республика? Ну что же, займёмся нашей клятвой, и меня ждут дела.

Глаза архиепископа снова блеснули из-под приподнявшихся тяжёлых век.

– Да? А судьба второго ребёнка, близнеца несчастного Триадано, вас не интересует?

С размаху Лавиния плюхнулась обратно в кресло.

– Была двойня?

– Именно. Второй родилась девочка, названная в честь матери Франческой.

– Так-так…

– До восемнадцати лет… ну, почти до восемнадцати, точнее говоря, она росла всё в той же славной обители при монастыре святой Бригиты, затем поступила в университет Медиоланума на медицинский факультет. После окончания работала в миссиях церкви Единого в Африке…

– Только не говорите, что её там сожрала какая-нибудь экзотическая лихорадка, – сказала госпожа Редфилд с досадой.

– Вовсе нет! В пятьдесят пятом году она вернулась в Лаций, вышла замуж, и ныне живёт в Медиолануме и работает там в госпитале. Профессором стала, между прочим! У синьоры Висконти двое детей, оба мальчики, оба пошли по стопам матери и стали магами-медиками.

– Счастливый конец и поцелуй в розовой рамочке… – пробормотала несколько озадаченная Лавиния. – И что, наследство Гритти их не интересует?

– По-видимому, нет, – пожал плечами архиепископ. – Вам фамилия Висконти ничего не говорит? Светлейшие герцоги медиоланумские. Разумеется, супруг синьоры Франчески, Лука ди Висконти, не правит провинцией… Но мало с кем считаются больше, чем с ним.

– И герцог женился на незаконнорожденной?

– Как видите, даже у страшных сказок бывает счастливый конец.

_________________________-

15 - Цитаты из «Гамлета»

Глава 31

По работе в архиве Дюпон отчитался быстро и квалифицированно – год, место, задание, с которым Буа-Жибо работал, результат, полученный Венецией. Впрочем, ничего неожиданного в этом не было, всё-таки он профессионал. Дослушав отчёт, Лавиния спросила:

– Ваши выводы?

– Все дела завершены, – пожал он плечами. – И ни одно, сколько я могу судить, не задевает ничьих интересов на так сказать, нашей стороне. Буа-Жибо – кстати, здесь он носил кличку «Кентавр» – работал быстро, эффективно, и всегда доводил работу до финальной точки. Между прочим, дважды он попадался противнику…

– Да?

– Ага. Первый раз в двадцать втором году, когда сумел предотвратить третью Морейскую войну…

Тут Лавиния хмыкнула: она сама лично приложила в свое время все усилия, чтобы конфликтные отношения между Серениссимой и османами, всегда глухо тлевшие, в этот момент вспыхнули особенно ярко. На то были причины, и серьёзные – правивший с 2010 года султан Баязид III заинтересовался некромантией, магией крови и некоторыми другими практиками, в приличном обществе отвергаемыми. Заинтересовался настолько, что, по полученным сведениям, количество без вести пропавших беременных женщин в окрестностях Константинополя возросло в несколько раз. Арестовать правителя империи – и даже просто погрозить ему пальцем – у Службы магбезопасности возможности не было, ибо османы в Союз королевств не входили. Пришлось действовать обходными путями. Небольшая частная война, вспыхнувшее одновременно восстание в провинциях и внезапная смерть Баязида, подавившегося косточкой от оливки – и внучатый племянник покойного восходит на престол империи под коронационным именем Мурада V…

Рассказывать всю эту эпопею своему юному помощнику она не стала, просто кивнула, что приняла к сведению, и попросила продолжить. Что он и сделал.

– Так вот, в двадцать втором Кентавра уже почти казнили, но он сумел сбежать из личного зиндана султана. А в апреле двадцать пятого он пропал где-то в районе юго-восточных отрогов Гиндукуша, и вновь появился в Венеции только двумя годами позже, был немедленно объявлен нежелательной персоной и выслан.

– Вот почему он не появился к моменту рождения детей… – задумчиво сказала Лавиния. – Он даже и не узнал о том, что они вообще были.

– Детей? Так ребенок был не один? – Дюпон зацепился за эту оговорку.

– Да, была двойня. Мальчик не выжил, а девочка выросла, стала герцогиней Висконти и, скорее всего, совершенно не интересуется наследством. Впрочем, это уже дело нотариусов – найти её, известить о возможностях и получить доказательства происхождения.

– И потом пойти с этими доказательствами к королю, который вполне может такое наследование и не утвердить? – спросил Жак, дождался утвердительного кивка и сказал с жаром: – Какое счастье, что я – не нотариус!

– Таким образом, наша миссия в Венеции завершена, Дюпон?

– Да, госпожа коммандер!

За тонкой стеной кабинки плеснуло, борт лодки мягко ударился о причал.

– Ка’Ботта, синьоры, – торжественно провозгласил гондольер.

Госпожа Редфилд развеяла щит от подслушивания и шагнула на мраморные ступени.

– Можно, я не пойду на ужин?

Получилось, честно говоря, не очень. Недоброжелательный слушатель прямо указал бы, что я ною, а доброжелательный просто бы на это намекнул. К счастью, никаких слушателей не было в странном маленьком дворце под названием Ка’Ботта, предоставленном госпоже Редфилд и её помощнику Службой магбезопасности Венеции. Поэтому я решил рискнуть и попробовать ещё раз:

– Нет, ну, в самом деле… Я бы пока заметки свои сегодняшние систематизировал, выводы написал. Есть я не хочу, а если захочу, у меня припасено тут кое-что.

– В самом деле? – госпожа Редфилд оторвалась от записки, присланной магвестником и перечитывавшейся уже в седьмой раз. – Что же у вас тут есть, Дюпон?

– Вот!

Я с гордостью предъявил яблоко и два куска холодной пиццы, купленные в уличном буфете. Пока ждал начальство у ворот Дворца, мимо как раз проходил парень с лотком.

– Действительно, стратегические запасы… И тем не менее, Жак, вам придётся меня сопровождать на бал. В конце концов, даме появиться без кавалера на балу во Дворце дожей было бы просто неприлично. Так что идите в свою спальню, отдохните часок, и начинайте собираться. И имейте в виду, когда я говорю «отдохните», это подразумевает лечь и лежать, а не перебирать бумажки, словно скряга – золотые монеты!

Ну и ладно, вот пойду и лягу. А если научусь понимать, слышится в словах моей начальницы ирония, или она говорит всерьёз, стану специалистом номер один по Лавинии Редфилд во всей Галлии и окрестностях.

Кровать была широкой, я вполне мог бы спать на ней поперёк, и в любую сторону до края было ещё далеко. Лёг, попялился на нимф и амуров, порхавших по расписному потолку, и неожиданно для себя уснул крепко, как давно уже не спал…

На сей раз я входил во Дворец не со стороны служебной калитки, а через парадный вход. Мы поднимались по парадной лестнице в довольно плотной толпе гостей, и с каждым шагом волнение моё утихало: все были в масках. Думаю, даже самый привычный наблюдатель отличил бы синьора А. от синьора Д. только в том случае, если они заранее договорились об условных сигналах.

Госпожа коммандер заранее проинструктировала меня, и я знал, что ждёт нас впереди: речь дожа и вручение призов победителям гонки, два часа танцев, ужин и концерт.

– Мне не нужно, Дюпон, чтобы вы кого-то изображали, – говорила моя начальница уже в гондоле, всё той же самой, принадлежавшей дому Торнабуони. – Будьте самим собой, немного наивным провинциалом.

– Вообще-то я уроженец Лютеции, одной из величайших столиц мира, – слегка обиделся я.

– Неважно, – отмела она мои возражения небрежным жестом. – В душе вы остаётесь верны родному Нейи, вот так и держитесь. Можете задавать вопросы окружающим, это никого не удивит. Если вас будут считать глупее, чем есть на самом деле, вы можете услышать что-то интересное. Но главное не это. Мне нужно, чтобы вы завели разговоры рядом с несколькими гостями этого бала и мельком обронили одну фразу.

Она замолчала, словно что-то взвешивая, и через несколько секунд я рискнул напомнить о себе.

– Какую фразу, госпожа коммандер?

– Я вот думаю, может, не втягивать вас в эту грязную лужу? Отправить назад в Ка’Ботта с этой же лодкой…

– Нет уж! – неожиданно для себя самого обиделся я. – Вы обещали бал и ужин, а теперь хотите оставить меня наедине с холодной пиццей!

Госпожа Редфилд фыркнула.

– И яблоками, Дюпон! Ладно… Выбирайте для разговора совсем молодых или стариков, расспрашивайте о здешних праздниках и их правилах. Прохаживайтесь по залу так, чтобы оказаться поблизости от нескольких гостей, которых я вам покажу в самом начале. В тот момент, когда эти люди смогут вас слышать, спросите у собеседника, правда ли, что монастырь Великой матери, что на острове Сан-Эразмо, переходит под руку церкви Единого.

Тут я вытаращил глаза совершенно неприлично.

– Что? Зачем мне это знать?

– Потому что мечтой вашей жизни было побывать в их библиотеке и своими глазами увидеть рукописи Мхитара Себастаци.

– О! Это ведь он заложил основы всеобщего языка? Или был кто-то другой с таким же непроизносимым именем?

– Нет-нет, тот самый. Мхитар был монахом, писателем, переводчиком и великим книжником. Та библиотека, которой вам вполне прилично поинтересоваться, выросла из его собрания. Кстати, по его завещанию пользоваться книгами из этой библиотеки может любой разумный, предоставивший рекомендации от двух уважаемых граждан Венеции. Так что если захотите?..

– Нет, – с тяжёлым вздохом отказался я. – Сейчас нельзя, хотя и очень хочется. Но может быть, когда-нибудь я сюда вернусь…

– Радует, что вы четко различаете «нельзя, но всё-таки можно» и «нельзя категорически», – в голосе госпожи Редфилд слышался смех. – Натягивайте маску, Дюпон, мы прибыли.

Глава 32

Речь Винченцо Лоредано, Serenissimo Principe, сиречь дожа Венеции, мне неожиданно понравилась. Он говорил остроумно, кажется, попутно уколов словами пару сограждан; и ещё – снял маску перед тем, как начать речь. Наконец, он был краток: всё выступление не заняло и десяти минут. Завершив его словами: «За нашу республику!», дож прикоснулся губами к золотистой жидкости в бокале и щёлкнул пальцами. В ту же минуту за его спиной вырос стол, накрытый тонким покрывалом, под которым виднелись загадочные свёртки.

– Итак, дорогие гости, сегодня гондольеры, кровь в артериях нашего города – каналах, соревновались в скорости и умении управлять лодкой. И здесь, в зале, присутствуют десять самых быстрых, самых умелых, пришедшие первыми. Поприветствуйте их, прошу!

Гости не пожалели аплодисментов. Под этот аккомпанемент на возвышение поднялись десять мужчин в соломенных шляпах-канотье с красной лентой и полосатых футболках и выстроились в ряд по мановению руки дожа.

– Что ж, – Лоредано чему-то усмехнулся, и я увидел, как один из гостей со мной рядом вздрогнул и стал пробираться назад, к выходу.

Впрочем, далеко он не ушёл: двое рослых молодцов в точно таких же белых париках и малиновых камзолах, как у лакеев, подошли к нему у самых дверей. Один что-то прошептал на ухо пытавшемуся уйти, второй взял под локоть, и все трое исчезли за одной из расписных панелей. За панелью пряталась дверь, а под белыми париками, видимо, скрывались охранники. Вновь повернувшись к сцене, я увидел, что дож исчез, а на его месте стоит женщина в пышном бледно-зелёном платье. Маска, закрывавшая лишь верхнюю часть лица, не могла спрятать её красоту.

Пунцовые губы изогнулись в улыбке, и я почувствовал, как сильнее забилось сердце. Судя по тому, как подался вперёд стоявший со мной рядом толстый старик в синем длинном балахоне, дама применяла какие-то чары. Она повела сложенным веером, покрывало слетело со стола, в воздух поднялись несколько небольших мешочков тёмно-зелёного бархата и спланировали в руки шестерым гондольерам.

– Это ваш приз, дорогие мои! И в соседнем зале вас ждёт ужин.

На сцене осталось четверо мужчин, и красавица вновь улыбнулась:

– Четвёртым в нашей гонке пришёл Антонио Лукани. И он получает свой выигрыш…

С самым серьёзным видом слуга вывел на поводке… живого поросёнка. В зале заорали, захлопали и даже засвистели. Лукани, высокий, темноволосый, дочерна загорелый, обнажил в улыбке белоснежные зубы, и я понял, какая судьба ждёт бедного порося. Впрочем, к ленточке, обвивающей шею будущего жаркого, был привязан бархатный мешочек посолиднее, так что гондольер явно сумеет купить к поросятине не одну бутылку вина…

Трое остальных получили большие шкатулки, и тот самый старик в синем негромко сказал своему соседу в коричневом:

– Дож в этом году увеличил призы чуть не вдвое. Интересно, к чему бы это?

– Я слышал, три его корабля вернулись из Нового света с грузом, – ответил тот.

– Ха! Это-то не удивительно, – воскликнул первый. – Мне говорили, что он сумел заключить соглашение с кланом Голох Каэррин^16. И теперь раз в три месяца получает из Тарвизио ящик с рудой орихалка^17.

Заслушавшись этим увлекательнейшим диалогом, я пропустил и то, как исчезла со сцены дама в зелёном, да и само возвышение пропало вместе с победителями гонки, их призами и даже поросёнком. Поискав глазами госпожу Редфилд, я обнаружил её возле распахнутого окна с трубкой в руках. Дождался, пока беседовавший с ней мужчина поклонится и отойдёт, и решительно проложил себе дорогу сквозь толпу.

– Госпожа коммандер…

– А, Дюпон!

– Я тут кое-что услышал…

– Не здесь и не сейчас, расскажете вечером, когда вернёмся. Так, я хотела показать вам троих интересующих меня персонажей – вон тот в костюме и маске кота, этот пьеро с разноцветными помпонами на рукавах и… ага, вон та дама в белом и голубом. Запомнили? – Я кивнул. – Отлично. Тогда идите и потанцуйте, не портите мне удовольствие от трубки.

Лавиния проводила глазами слегка понурого помощника, послушно отправившегося в сторону зала для танцев, и усмехнулась. Потом осторожно вытряхнула из трубки пепел, погладила тёплую бриаровую чашечку и убрала свою любимицу в особый чехол.

– Госпожа Редфилд? – раздался за её плечом тихий голос.

Развернувшись, она окинула взглядом лакея, нашла на позументе малинового кафтана особую пуговицу, обозначавшую принадлежность к личной охране дожа, и кивнула:

– Слушаю.

– Вас просят проследовать со мной, не надолго.

Проводник толкнул одну из расписных панелей, которыми были отделаны стены, и за нею открылся хорошо освещённый коридор. Лестница, ещё один коридор… «Я отсюда никогда в жизни не выберусь сама, – подумала Лавиния со смешком. – Наверное, эти ребята перед зачислением на службу сдают экзамен по знанию закоулков Дворца…».

Из обыкновенной белой двери, чуть приоткрытой, падал свет. Толкнув эту дверь, она вошла в комнату, где возле камина сидели трое мужчин, хорошо ей знакомых – дож Винченцо Лоредано и главы двух могущественных венецианских семей, Джакомо Контарини и Джан-Лука Торнабуони. Четвёртое кресло явно поджидало её, и Лавиния села, коротко кивнув всем троим.

– Госпожа Редфилд, рад видеть вас, – сказал дож. – Как вам понравилась регата?

– Она была прекрасна. Как и Венеция в целом, – сладко улыбнулась Лавиния. – Синьор Лоредано, вы ведь пригласили меня по делу? Давайте с него и начнём, а потом, если останется время и настроение, обсудим что-нибудь животрепещущее, типа результатов гонок.

– Хорошо, – вступил в разговор Джан-Лука. – Мы знаем, что вы – наш друг. Поэтому просим о помощи.

– Что случилось?

– Из хранилища пропал очень важный документ, – сказал Контарини. – Замки целы, магические запоры не подвергались воздействию.

– Портал?

– Не открывали, вы же знаете, это довольно легко определить.

– Хорошо… – Лавиния вытянула ноги к огню и прикрыла глаза. – Расскажите мне подробности – что за документ, когда пропал, когда, кем и как это было обнаружено, где хранился… Словом, детали.

Детали были просты: пропавшие бумаги были соглашением, подписанным пятьсот восемьдесят лет назад тогдашними главами двух кланов. Регулировались этим соглашением все взаимоотношения между Контарини и Торнабуони, от военной помощи в случае нападения до частоты брачных соглашений между членами семей. Документы существовали в трёх экземплярах – в личной канцелярии дожа и в обеих семьях. Пропал тот договор, что лежал во Дворце.

– У тебя там течёт, словно дырявая лодка, – брюзгливо добавил Джан-Лука, он и вёл рассказ.

Лоредано лишь развёл руками.

– Я не понимаю, зачем кому-то могла понадобиться эта бумага, – сказал он. – Даже для вас двоих она имеет скорее историческую ценность, чем реально силу закона.

– Вы не сказали, когда обнаружили пропажу, – напомнила Лавиния.

– Почти только что, всего три часа назад, – ответил дож. – Ваш сотрудник был сегодня в архиве, но в открытой части, а такого рода бумаги хранятся в особом, секретном месте. Мой третий секретарь искал совершенно другие документы, но заметил полураскрытый тубус. Он проверил, в чём дело – вместо старого свитка там хранилась неумелая копия, на современной недорогой бумаге вместо пергамента.

– То есть, похититель хотел, чтобы кража была обнаружена?

– Тьма его знает, чего он хотел, – недовольно ответил Торнабуони. – Но Винченцо прав, документы имеют в основном историческую ценность. Их достают и торжественно сверяют лишь в случае заключения брака между членами кланов, но мы не роднились уже четыре поколения. Сами знаете, не стоит смешивать кровь слишком часто.

– А что представляет собой свиток, оставленный в хранилище?

Торнабуони пожал плечами.

– Обычная копия…

– Рукописная?

– Да.

– Тогда, господа, я предлагаю вам один эксперимент, – сказала Лавиния. – Пригласите сюда моего помощника, он должен был в зале для танцев. И пошлите кого-нибудь за этой самой копией.

Когда лакей, отправленный на поиски Жака, вышел за дверь, госпожа Редфилд улыбнулась и добавила:

– Я надеюсь, если этот опыт увенчается успехом, работа господина Дюпона будет оплачена по самому высокому тарифу?

– Мы никогда не остаёмся в долгу, – несколько надменно ответил Контарини.

Молчание было разбито скрипом двери, и в комнату вошёл Жак. Следом лакей притащил ещё одно кресло.

– Садитесь, – Лавиния указала ему на это сиденье и протянула тубус. – Я попрошу вас попытаться определить, кто и когда писал вот этот договор.

– Да, госпожа коммандер, – привычно кивнул Жак, сел и вытащил из тубуса свёрнутый лист бумаги.

Пробежал глазами текст, потом зажмурился и положил ладонь поверх листа.

– Неделю назад, – сказал он. – Да, семь или восемь дней. В том самом архиве, где я был, но, кажется, в другой комнате. Тот, кто писал это… нет, не писал, а копировал, конечно! Этот человек очень нервничал и торопился.

– Человек?

– Безусловно. Молодой мужчина, высокий… выше меня точно. Светлые волосы, тёмные глаза, нос с горбинкой, одет вполне современно – в джинсы и рубашку, без галстука, – тут он распахнул глаза, уставился на Джакомо и сообщил: – Знаете, на вас похож, только как бы негатив.

Темноволосый и голубоглазый Контарини прикусил губу.

– Пепино, паршивец… Мой внебрачный сын…

Двое остальных нобилей переглянулись, и Лавиния прямо-таки услышала, как где-то у них в головах со щелчком встал в мозаику новый кусочек картинки.

– Итак, господа, – сказала она, вставая. – Ваш ребус решён, злоумышленник найден. Думаю, его судьбу, подобающее наказание и причины, приведшие к проступку, вы выясните сами.

Жак уже вскочил и стоял у неё за спиной.

– Господин Дюпон, а вы не хотели бы поработать на Республику? – вкрадчиво поинтересовался Лоредано.

– Благодарю вас, Serenissimo Principe, – поклонился молодой человек. – Это потрясающее предложение. Но у меня контракт со службой магбезопасности, не хотелось бы начинать жизнь с демонстрации нелояльности работодателю.

– Жаль, очень жаль… – дож взглянул на погружённого в задумчивость Джакомо Контарини.

Тот встрепенулся, достал из пространственного кармана бархатный мешочек, уже знакомый Жаку с момента вручения призов, и сказал:

– Господин Дюпон, двери Ка’Контарини всегда открыты для вас. Прошу вас, примите эту скромную оплату вашей работы.

__________________________________

16 - Голох Каэррин – гномий клан, проживающий в Юлийских Альпах (провинция Фриули-Венеция-Джулия).

17 - Орихалк – минерал с сильнейшими антимагическими свойствами. Из него делают браслеты и ошейники, отсекающие от магических потоков, а также стены в камерах особой тюрьмы.

Глава 33

Дождавшись гондолу и усевшись на бархатные подушки, Жак первым делом попросил:

– Госпожа коммандер, а можно, я посмотрю, что мне подарили?

– Дитя! – усмехнулась она. – Не подарили, а оплатили работу. Давайте поглядим, Дюпон, мне тоже интересно. Думаю, там монеты, и если они не золотые, я разверну эту лодку, вернусь во Дворец дожей и начищу физиономию синьору Джакомо Контарини.

Говоря всё это, она вытащила из пространственного кармана тот самый бархатный кошелек и кинула его Жаку на колени.

Разумеется, внутри было золото.

– Ух ты, здорово! – протянул молодой человек, рассматривая монету с вычеканенной фигурой Меркурия. – Сколько же здесь денег?

– Пятьсот двойных дукатов, судя по весу, – пожала плечами Лавиния. – Всего тысяча – не так уж и много, но не так и мало за десятиминутную работу.

– А вы? Вам заплатили? Давайте, я отдам половину!..

– Жак, уймитесь. Это ваш заработок, купите себе что-нибудь на память о Серениссиме. А у меня другие отношения с кланом Контарини. Ладно, скажите лучше, понравился ли вам ужин? И что вы танцевали?

– Танцевал… Вальс, мазурку, павану. С польки я сбежал, не удаются мне эти прыжки.

– Молодец! – удивилась Лавиния, обнаружив в своём помощнике новые, неоткрытые ранее таланты. – Даже павану? Я и не знала, что вы умеете…

– Когда я был маленьким, мама хотела, чтобы я стал танцовщиком, как отец, – ответил Дюпон невыразительным голосом.

– А потом?

– А потом отец умер, и она вышла замуж за папашу Савара, мясника. Заниматься я перестал, так что танцовщика из меня не вышло. А ужин был замечательный, только очень уж… парадный, – оживился он. – Одних вилок и ножей сколько лежало!

– И как же вы справились?

– Ну, напротив меня сидел пожилой господин, представляете себе, он мне подмигнул. И я стал повторять за ним – брал ту же вилку или ложку. Если уж совсем было непонятно, просто не ел. Кстати, ракушки – это очень вкусно! Госпожа коммандер, у меня вопрос, – без перехода заявил Жак. – Я видел, вы перечитывали письмо, пришедшее магвестником. Там было что-то про наш замок?

– Было. Именно про замок.

– И… что же? – осторожно подтолкнул молодой человек задумавшуюся Лавинию. – Мне можно об этом знать?

– Можно, конечно. Дело в том, что я попросила наших оперативников проверить окрестности Буа-Жибо – ну, сами знаете, проведение ритуалов, деревенские секреты колдовства, ведьмы и травницы.

Дюпон не знал, но кивнул утвердительно – если что, потом спросит. Бояться госпожи Редфилд он уже почти перестал.

– Так вот, ничего такого они не нашли, магический фон стандартный, ну, и сунулись к замку из любопытства. А он закрыт.

– То есть?

– То есть абсолютно. Поставленный мною купол развернулся при попытке проникновения извне.

– Извне – значит, на спуск нажали ваши коллеги?

– Да нет, в том-то и дело. Кто-то пытался пройти до них, и теперь этот кто-то заперт внутри. Купол был по принципу тех сторожевых собак, которые всех впускают, но никого не выпускают… Кстати, Дюпон, напомните мне завтра, чтобы я научила вас делать такого и обратного сторожа. Это может быть полезно.

– Да, госпожа коммандер! – браво отрапортовал Жак, про себя подумав, что экзамены никогда не кончаются, что бы ни говорили об этом его сокурсники по Коллежу Сорбонны. – Тогда, может быть, нам стоит немедленно вернуться?

– Ночью? В темноте и сырости валандаться по кустам, снимая купол, а потом ещё и разбираться с неизвестными личностями, решившими, что они самые крупные кабачки на этом поле? Нет, Дюпон, мы отправимся утром, попрощавшись с гостеприимными хозяевами. Ещё и сувениры для вас купим, раз вы теперь разбогатели. И отправимся мы не в сам замок, а в ту деревню, где живёт сестра нашего Пьера, и где коротают ночь трое моих коллег. Надо же дать им размяться!

– А… это опасно?

– Вряд ли. Не думаю, чтобы туда явились суровые боевики, обвешанные бластерами, или гномы с топорами наперевес.

Юноша хихикнул, представив себе гномий хирд, атакующий ворота Буа-Жибо; госпожа Редфилд покосилась на него и договорила:

– Одно из двух – это может оказаться тот самый псевдонаследник в белых штанах, или же активизировалась наконец ещё одна сторона, интересующаяся записями покойного графа.

– Те самые «три высоких дома Галлии»?

– А вы помните, кто именно включается в их число? – вопросом на вопрос ответила Лавиния.

Тут Жак глубоко задумался. Курс истории Галлии им читали, и в значительном объёме, но вот этот вопрос как-то не затрагивали.

– Герцоги? – робко предположил он.

– Не совсем. Вернее, не только… – Она взглянула в окно и покачала головой. – Если я ничего не путаю, мы уже почти прибыли в наш Ка’Ботта. Так что продолжим разговор возле камина.

В этот момент гондолу тряхнуло, будто она споткнулась о камень, тряхнуло так сильно, что Жак инстинктивно схватился за края сиденья, а Лавиния негромко выругалась.

Не то чтобы я испугался, когда наша лодка накренилась, будто споткнувшись, и почти зачерпнула воды. Нет, не испугался. Но на всякий случай покрепче взялся за скамью. Она ведь деревянная, значит, в самом крайнем случае сможет послужить поплавком. Моя начальница произнесла несколько слов из того списка, который в детстве мне велели вызубрить накрепко и никогда не использовать, потом позвала негромко:

– Фабрицио!

В кабину просунулась голова гондольера.

– Тысяча извинений, синьоры! Какой-то сумасшедший на моторном катере спешил так, что нарушил все правила и чуть не стал причиной моего позора. Но я запомнил герб…

– И чей же он, Фабрицио?

– Корнаро-Бальба, – словно выплюнул гондольер. – Прибыли, синьоры!

Лодка мягко ткнулась в причал. Я выскочил первым и подал руку госпоже Редфилд.

По лестнице мы поднимались молча, но, когда расположились в креслах у камина, я выпустил на волю мучавшее меня любопытство.

– Госпожа коммандер, кто такие Корнаро-Бальба? И всё-таки, почему не все высокие дома – это герцогские фамилии? Зачем Контарини и остальные позвали нас с вами определять историю свитка, они же могли это всё сами выяснить? И ещё, я произнёс то, что вы велели, и таким образом, как вы велели, а кто вообще эти люди – тот в костюме пьеро, мужчина в маске кота, женщина?..

– Тише, Дюпон, не сыпьте так вопросами, – засмеялась моя начальница. – Можно подумать, что вам не двадцать лет, а семь!

– Мне двадцать два, – обиделся я. – Почти двадцать три. И время уже позднее, вы сейчас спать уйдёте, а я… я просто лопну до утра от любопытства!

– Хорошо, не надувайтесь только, всё расскажу. Итак, начнём с конца. Те трое, кого мне нужно было подразнить – представители семей Леоне, Фабриччако и Фальер. Они являются давними противниками тех, с кем я нахожусь в более или менее дружеских отношениях – Контарини, Торнабуони, Морозини, Градениго, Боволо…

– Они хорошие или плохие? – прервал я это перечисление.

– Ни то, ни другое. Ну, может быть, это трио чуть более склонно к незаконным действиям, но в принципе все эти семьи корнями восходят к обыкновенным пиратам, и нынешние их методы отличаются лишь меньшей прямолинейностью. Просто так уж сложилось – Джан-Марко Торнабуони и его братья учились у меня, как и молодые представители семьи Градениго, например.

– Понятно…

– Это хорошо, – кивнула госпожа Редфилд. – Так вот, монастырь Великой Матери, который я просила упомянуть, с давних времен опекаем семьёй Торнабуони. С монсиньором Гвискарди, представителем церкви Единого, Торнабуони до недавнего времени враждовали, но пару лет назад произошёл перелом в отношениях. Передача сокровищ, накопленных монахинями, от одной конфессии к другой означает ещё и сотрудничество этих двух семей. А для Фальеров, например, это плохо, потому что они потеряют ряд контрактов на обслуживание заводов Гвискарди.

– То есть, деньги, как всегда, – заключил я.

– Разумеется. Так, поехали дальше… Корнаро-Бальба – это небольшая и не слишком сильная семья, включённая как раз в клан Фальер. Дама в голубом и белом, намеченная в качестве вашей жертвы, именно к этой семье принадлежит. Раз она так торопилась уехать с бала во Дворце и попасть куда-то, что рискнула нарушить все здешние правила движения, значит, сказанное вами её очень сильно заинтересовало. Теперь её хозяин сделает ход и, возможно, из-за спешки ошибётся. Интриги, Жак, ничего нет нового под луной.

– Угу, – уныло согласился я.

Сияющая Венеция масок и разноцветных нарядов, древних рукописей и могущественных магов слегка потускнела…

– Выше нос, Дюпон! Наше маленькое приключение не отменяет того, что мы с вами съездили не зря, зато прибавляет мне должников. А это полезно. Что у нас осталось из вопросов? Ах, да, для чего осматривать свиток с договором приглашали нас? Не знаю, и, честно говоря, знать не хочу. У меня от здешних интриг зубы ноют. Просто в данном случае я служила независимым свидетелем, а вы выполняли роль… ну, скажем, садовника, которого пригласили подписать завещание лорда.

– Но они так много заплатили… – пробормотал я, совершенно уничтоженный.

– Тысяча дукатов – не деньги для этих людей. А полученное вами приглашение пользоваться дружбой клана Контарини, да ещё и от самого Джакомо – это, милый мой, очень дорогого стоит! Не забудьте, вам всего двадцать лет…

– Двадцать два, – поправил я из вредности. – Почти двадцать три.

– Поверьте, Жак, когда вам будет столько, сколько мне, это перестанет иметь принципиальное значение. Судьба может привести вас в Серениссиму гораздо раньше, чем вы сами сумеете предположить, и вот тогда…

Тут я не удержался и неожиданно зевнул. Ужасно смутившись, начал бормотать извинения, но госпожа Редфилд прервала их, махнув рукой.

– Бросьте, Дюпон, время и в самом деле позднее. Пора спать, завтра у нас новые день и новые загадки, раз уж с венецианскими мы временно покончили.

Глава 34

Бывает, что мозги включаются во вторую очередь, после восхищения или ужаса. Вот и при покупке венецианских сувениров со мной произошло то же самое. Ничем иным не могу я объяснить свой неразумный и нерациональный выбор, то, что главные подарки я купил на острове Мурано: бокалы из рубинового стекла для мамы, разноцветные броши и заколки сестрёнкам, всякая мелкая мелочь для коллег. Даже для отчима неожиданно нашлась вещица – бык из тёмно-синего стекла с золотыми рогами и ярко-красными глазами. Может, я бы и не купил, но очень уж этот бык выражением лица походил на папашу Савара в гневе…

Уныло взглянув на коробки, я пробормотал:

– Ну и дурак… Как же это всё тащить-то?

– А в чём проблема? – спросила бесшумно подошедшая госпожа Редфилд.

– Хрупкое, стекло ведь… Ну ладно, отсюда в замок порталом. Так опять же – не в сам замок, а в деревню. Потом домой как-то доставить надо будет. Зря я это, надо было отложить денежки.

Госпожа коммандер повела бровью, и рядом с нами немедленно материализовался здешний распорядитель. Этот невысокий плотный мужчина и по фабрике нас сопровождал, и рассказывал об истории и процессе изготовления стекла. Честно сказать, я, открыв рот, наблюдал, как на конце тонкой длинной трубки возникает раскалённый пузырь, под инструментами мастера превращающийся в рыбку…

Но я отвлёкся.

Распорядитель почтительно поинтересовался:

– Возможно, синьор пожелает отправить покупки почтой? Для вас специальная цена, обычная почта – двадцать дукатов за коробку, магическая – тридцать.

Пять коробок. Сто пятьдесят дукатов. Мой нежданный заработок растаял, словно утренний туман над лагуной…

– Магической, – твёрдо сказал я. – Лютеция, набережная Корс, Служба магбезопасности.

Моя начальница одобрительно кивнула.

В Ка’Ботта их уже ждал Торнабуони. Поздоровавшись, он сразу взялся за дело:

– Я правильно понял, что ты хочешь открыть портал не обратно в замок, а по соседству?

– Правильно, – кивнула госпожа Редфилд.

– У тебя есть там привязка?

– Разумеется. Более того, там мой оперативник с амулетом ждёт сигнала, чтобы дать импульс со своей стороны.

– Тьфу ты! – Джан-Марко расхохотался. – А я-то прикидываю, как бы мне поэлегантнее отказать почтенной даме, предлагающей немыслимое.

Всего через несколько минут посреди большой гостиной засияла сиреневая точка, медленно раскрывшаяся до размера портального окна.

– Дюпон! – позвала Лавиния.

Жак, стоявший возле окна и смотревший на Гранд Канал, встрепенулся и в один прыжок оказался возле портала. Привычно уже шагнул в него и тут же отошёл в сторону.

– Ну всё, спасибо за помощь! – госпожа Редфилд махнула бывшему ученику. – Полагаю, довольно скоро мы увидимся, монсиньор Гвискарди ждать не пожелает.

– Я тоже так думаю, – улыбнулся Джан-Марко. – Удачи!

Поляна, которую выбрали оперативники магбезопасности, была правильной: укромной, достаточно большой и совсем недалеко от деревни. Это Лавиния поняла, услышав где-то поблизости ленивое побрёхивание большой собаки.

– Гранкор, Реверди, Бриван, – кивнула она, здороваясь. – Рада видеть. Это Жак Дюпон, мой помощник. Докладывайте.

Начал Бриван, смуглый почти до черноты, широкоплечий, с вьющимися тёмными волосами, в которых обильно блестела седина.

– Прибыли вчера в семнадцать часов в Анже. Там взяли напрокат экипаж и в семнадцать сорок были возле замка. Обнаружили активированный защитный купол, накрывающий полностью территорию жилого комплекса, по контуру стены.

– Сразу стало понятно, что это ваш купол, – включился в доклад худощавый, белокожий и светловолосый Реверди. – Мы и не стали пробовать его сковырнуть, решили для начала расспросить в деревне, что и как.

– Справа от фронтальной стены в кустах спрятан экипаж, – добавил Бриван. – Пятиместный «Даймлер», судя по виду – десятилетней давности, но я готов поспорить на собственный зуб против гнилого банана, что от родной модификации там осталась только шкурка. Панель управления посмотреть не удалось, она закрыта мороком.

– Хорошо, понятно, – кивнула Лавиния. – Свой экипаж вы куда дели?

– Мы на нём до деревни – кстати, она называется Блере – и доехали, – сообщил щуплый Гранкор. – Традицию нарушать не стали, припрятали в рощице тут рядом и незаметность накинули. Экипажик-то прокатный, за него отвечать придётся.

– В этом самом Блере зашли в трактир, поговорили с тем – с сем… В общем, о покойном графе они почти ничего не знают, – продолжил Бриван. – Хвалят его, опасаются, что преемник строже будет и начнёт три шкуры драть. Обычные деревенские разговоры. Я по деревне прошёл, интересовался, не вывезет ли кто на рыбалку…

– А легенда какая у вас?

– Земельная инспекция, – ответили они слаженным трио.

– Годится. Дальше, Жером.

– Так вот, насчет рыбалки договорился с одним, завтра на заре пойдём. Может, что и добуду, не сведения, так рыбу на ужин, – сообщил Бриван.

– Всё б тебе жрать, – пробурчал Реверди. – Главное, командир, ни о каких наследниках никто и слыхом не слыхивал. Всем известно, что граф жил и умер одиноким, и что преемника назначит король, как пройдёт полгода.

– Ясно, – Лавиния жевала сорванную травинку. – Запустить щуп в замок не пытались?

В ответ Гранкор фыркнул:

– Ага, сейчас! Чтобы от вашего щита словить откат во весь рост? Нет уж, это угощение пусть остаётся тем, кто туда влез без приглашения.

– Госпожа коммандер, – внезапно спросил Жак. – А подземный ход?

– Что – подземный ход?

– Его купол закрывает?

– Не уверена… Расскажите-ка нам о нём поподробнее, Дюпон.

– Вообще говоря, в замке их три, – он выудил из кармана блокнот и карандаш и быстро нарисовал неправильный четырёхугольник. – Один ведёт из хозяйской спальни вот сюда, на берег реки. Точнее говоря, вёл, он завален ещё лет двести назад. Второй – из винного погреба вот в эту рощу, – кончик карандаша поставил крестик. – Это южная стена замка, метрах в трёхстах от неё должен быть выход, и вот этот путь вроде бы свободен.

– А третий? – требовательно спросил Гранкор. – Третий ход где?

– С ним самое интересное, – Дюпон почесал карандашом кончик носа, оставив пятно. – Согласно плану, он должен начинаться… э-э-э… там, где мы с вами, госпожа коммандер, обнаружили дневники графа.

– У этих сотрудников полный допуск, Дюпон, так что о потайном кабинете и всем с ним связанным им говорить можно, – безмятежно сообщила Лавиния.

– Ага, я понял. Так вот, он должен начинаться в той самой тайной комнате, под восточной башней. Но его там нет!

– Ты всё осмотрел? – спросил Бриван.

– Конечно.

– Cen-Foina^18 применял?

– Э-э-э…

– Я применяла, – вмешалась Лавиния. – Никаких спрятанных дверей, проходов, лазов или дыр не увидела.

– Ну, будем надеяться, что и они не увидят. И всё же, где он должен выходить на поверхность?

– У восточной стены. Ну, то есть… – Жак огляделся и пожал плечами. – Да, примерно посередине между этой точкой, где мы сейчас, и стеной замка.

– Та-ак… Вот что, скажи-ка… Жак, да? – переспросил Реверди; дождавшись кивка, он продолжил: – Какие-то приметы есть рядом с выходом из хода?

– Ну, ты ж понимаешь сам, у меня была карта, принадлежавшая отцу последнего графа. То есть, ей примерно лет сто пятьдесят. Единственное, что могу сказать точно – все выходы замаскированы…

– Ещё бы, – хмыкнул Бриван.

– Замаскированы так, чтобы сливаться с окружающими предметами, – бесстрастно продолжал Дюпон, будто его и не перебивали. – Будь то камни на берегу реки или громадный валун среди деревьев. Никаких сведений о том, как найти вход в замок извне у меня нет.

– Что ж так… – начал было Бриван, но его остановил тихий голос напарника.

– Жером, хватит, – проговорил Гранкор. – Не прикапывайся. Кто знает, тот найдёт проход, остальным и не надо.

– Ла-адно, – брюнет блеснул белоснежными зубами. – Извини, Жак, был неправ.

Архивный юноша, может, и смутился бы, но это в корне пресекла госпожа Редфилд:

– Реверди и Бриван, найти и проверить выходы. Дюпон, идите в деревню, отыщите Пьера и сообщите, чтобы в замок пока не совался. Встречаемся здесь же… – она глянула на часы. – В половине первого.

– Да, госпожа коммандер.

Жак исчез в кустах, а трое боевиков взглянули на Лавинию, и Гранкор спросил:

– Где вы его взяли? Лицо знакомое вроде, но я никак не могу понять, откуда.

– И не поймёшь, – с удовольствием ответила она. – Но ты его видел сто раз – вернее, каждый раз, когда ходил в архив.

________________________________

18 - Увидеть скрытое (квенья)

Глава 35

Колокол в деревенской церкви пробил один раз.

Лавиния обвела взглядом всех: хмурого Дюпона, бесшумно появившихся с разных сторон Бривана и Реверди, жующего веточку Гранкора.

– Доклад, коротко, – приказала она.

– В роще с южной стороны замка визуально никакие ходы не просматриваются, – начал Бриван. – Там лежат несколько крупных камней, вроде как ледником когда-то принесло, я проверил все, хода не обнаружил. Или он замаскирован каким-то иным образом, или завален, надо больше времени на проверку.

– Это позднее, – качнула головой Лавиния. – Фернан?

– Я нашёл, замаскировано под поваленным деревом. Такой, знаете, каменный дуб, оставшийся комель выше меня ростом, вот в нём и находится лаз, – сообщил Реверди. – До стены точно проход свободен и завалов нет.

– Хорошо. Дюпон?

– Пьер в деревне. Сообщил, что и не собирался никуда идти, потому что в замке подняли флаг, – увидев непонимание на лицах, Жак пояснил: – Флаг на центральной башне донжона полагалось поднимать тогда, когда владелец находится дома. Последний граф, Жильбер, этого обычая не придерживался.

– И что, почему же этот ваш Пьер не стал проверять, что творится в его родном доме? – потребовал разъяснений Бриван.

По тому, как госпожа Редфилд поморщилась, Жак понял, что брюнет просто валяет дурака, но всё равно ответил:

– Потому что поднятый флаг лучше любого объявление сообщает: на территории чужак. Пьер собирался звонить вам, госпожа коммандер, чтобы об этом сообщить.

– Ясно. Спасибо, Дюпон. Теперь обсудим наши планы. Предложения – по старшинству, начиная с младшего. Жак?

– М-м-м… Мы не знаем, кто там и сколько их. Вряд ли большой отряд…

– Согласна. Жером?

– Пройти по подземному ходу, выскочить из потайного кабинета и всех похватать, – хмыкнул Бриван.

– Там не только кабинет, но и библиотека, тебя Дюпон четвертует, если хоть страничка помнётся. Но мысль понятна. Реверди?

– Недостаточно информации, госпожа коммандер.

– Разумно. Гранкор?

– Я посылаю «шпиона» посчитать противников, вы вскрываете найденный ход, проходим через библиотеку, очень аккуратно, – тут он послал Дюпону мгновенную улыбку, и тот почувствовал себя причастным. – Ну, а дальше видно будет. Но по моим прикидкам мы впятером в состоянии уложить полную роту гренадеров, так что проблем быть не должно.

– Прошу прощения, но проблемы могут возникнуть именно в таком варианте, – Жак изо всех сил старался говорить твёрдо.

– Да? Какие же? – с улыбкой повернулся к нему Гранкор.

– Если там внутри гренадерская рота, то всё в порядке. А что, если в ловушку попался дряхлый старичок-нотариус вдвоём с кем-то, кто искренне считает себя наследником графства?

Боевики переглянулись, и Реверди хмыкнул:

– Ну, если смотреть с этого боку…

– Давайте именно так и смотреть, – сказала Лавиния. – И вот что ещё…

– Прошу прощения, госпожа коммандер, я не договорил, – перебил её Дюпон. – Мы ведь в своей стране, и там, в замке, предположительно граждане Галлии, случайно попавшие под ваше заклинание. Почему мы априори считаем их врагами?

– Что вы предлагаете?

– Просто войти. Не впятером, конечно, чтобы не пугать никого, а втроём. И решать на месте.

– Идея, привлекающая простотой, – пробормотала госпожа Редфилд. – В самом деле, мы у себя дома, и более того – с королевским поручением. Давайте попробуем. К воротам идём мы с Жаком и Гранкор.

– А нам как, подключаться по сигналу? Или, может, накинуть невидимость и войти по пятам? – спросил Бриван.

– Там могут быть маги, которые твою невидимость и не заметят, – возразил его напарник. – Я считаю, что надо идти через подземный ход.

Дюпон мученически вздохнул…

Нет, в самом деле! Видно же, что этот парень – силовик, разве же можно его пускать к книгам без присмотра? Конечно, если я не пойду с госпожой Редфилд, я пропущу многое, о чём потом буду жалеть до конца жизни. Но тайная библиотека с её магическим содержимым!.. И каталог основной библиотеки я ещё не закончил!.. Нет, нельзя, никак нельзя.

И я шагнул вперёд:

– Госпожа коммандер, я предлагаю немного перераспределить силы. Мы с Бриваном пойдём в подземный ход. Или даже с Бриваном и Реверди. А вы и Гранкор – через главные ворота.

Начальница посмотрела на меня с интересом. Кажется, про кошку и её взгляд на птичек я уже говорил?

– Хорошо, – проговорила она медленно. – Идите. Давайте только я вам сама щит поставлю, а то мало ли, что в таком месте могло завестись…

Ну вот, теперь я буду думать ещё и о том, кого или что мы встретим по дороге…

Оказалось, что стоять за спинами оперативников магбезопасности и смотреть, как они работают, гораздо менее интересно, чем наблюдать из-за плеча госпожи Редфилд. Хотя бы уже потому, что они ничего не объясняют.

– Ты держишь статику, а я займусь динамикой, – бросил Реверди, осматривая гигантский вывороченный комель дерева.

– По Дюпро-Лавалю? – спросил Бриван, разминая пальцы.

– Не люблю я эту методику, – поморщился его напарник, разглядывая что-то невидимое среди тёмного мха, покрывающего толстые корни. – Но ты прав, она наименее затратная, а резерв нам может понадобиться в замке. Вдруг там всё-таки не законопослушные граждане Галлии, а жуткие злодеи?

И он ухмыльнулся в мою сторону. Я с трудом удержался от того, чтобы показать ему язык. Отвернулся и стал рассматривать куст с яркими красными ягодами.

– Эй! – голос Реверди прозвучал совсем рядом и был каким-то встревоженным. – Ты… как тебя, Жак? Ты не вздумай эти ягодки есть, отравишься ещё.

– Не вздумаю, – сухо ответил я. – Я не голоден, спасибо. По вашим предположениям, когда мы сможем войти?

– Да минут через десять откроем, чуть подготовиться надо, – вполне миролюбиво сказал Бриван. – Ты пока потренируйся амулет защитный активировать, чтобы не задумываться. А лучше всего, когда войдём, держи его в кулаке, причём так, чтобы большой палец лежал на камне. С чем коммандер тебе дала?

Вытащив из кармана амулет, я посмотрел на него. Тёмное и какое-то даже по виду очень плотное дерево, светлый серебристый металл и ещё какие-то жёлтые прожилки, три камушка…

– По-моему, один из них янтарь, – подумал я вслух. – А вот эти два…

– Ну-ка, дай взглянуть, – Бриван забрал у меня деревянное яйцо. – Ого, тебе повезло! Это новая разработка нордхеймской Гильдии артефакторов, абсолютный щит. Пока он активирован, тебя даже тигру не завалить.

– Предположим, драконье пламя любой щит прожжёт, – заметил Реверди.

– И давно ты в последний раз видел дракона?

Они перекидывались репликами, словно мячиком, я только головой вертел, глядя то на одного, то на другого. Тем временем оперативники заняли позиции справа и слева от толстого обрубка ствола, и Реверди сказал:

– Ну, давай!

Глава 36

Глядя на приоткрытую створку ворот, Гранкор спросил осторожно:

– Это что, незваные гости не могут выйти сквозь открытую дверь?

– Они её просто не видят, – ответила Лавиния, разминая пальцы. – Для них осталась только сплошная стена без единой щелочки.

– Сурово, – оценил он.

– Ага. А теперь помолчи, я хочу посмотреть, кто там и что они делают.

Из любопытства Гранкор стал смотреть магическим зрением. Потоки магии для него выглядели как разноцветные нити разной толщины. Госпожа Редфилд выбрала несколько бледно-голубых и резким движением скрутила из них узел. Шевельнула губами, и узел превратился в некое подобие голографического экрана.

– Cen-Ilqua!19

Экран отобразил внутренний двор: колодец под железной крышей, раскрытая дверь донжона, в глубине двора, возле конюшни – экипаж, скульптура какой-то хищной птицы…

– Интере-есно, – пробормотала Лавиния. – А с чего это наша птичка решила распахнуть крылья?

– Птичка?

– Потом объясню. Так, во дворе никого, смотрим в доме…

Их невидимый шпион нырнул в дверь, покрутился по холлу – Гранкор успел только заметить гигантскую пасть камина – и устремился куда-то, откуда слышался мужской голос и какое-то звяканье. В кухне за столом сидел мужчина и, напевая что-то не слишком музыкально, чистил картошку. На плите исходил паром чайник.

– Так, это, видимо, слуга, – Лавиния пошевелила пальцем.

Клубок магических нитей, служащий ей объективом, полетел назад, в холл, перевернулся несколько раз, отчего пол и потолок на экране поменялись местами, и полетел по лестнице на второй этаж. Гранкор сглотнул и отвёл взгляд, пробурчав:

– Давненько меня не укачивало…

Госпожа Редфилд, проигнорировав сей выпад, продолжала внимательно смотреть на голографическое действо. Экран же отображал длинный коридор, в который выходили высокие белые двери, на каждой из которых красовалась руна тёмного металла.

– Ага, вон там гостиная, и, похоже, в ней кто-то есть… Смотри, Морис, а наш мальчик был прав, действительно, оригинальный стиль одежды.

В удобных креслах сидели двое: солидный немолодой господин в старомодном костюме и молодой мужчина, с головы до ног одетый в белое.

– Интересно, это у него обет такой? – спросил Гранкор. – Или его маме принадлежит собственная прачечная?

– Эти двое здесь уже были, – сообщила Лавиния. – И так удачно, ни меня, ни Дюпона они не видели.

– А откуда ж тогда известно, что были именно они?

– Жак разумно рассудил, что боец из него так себе, и на глаза незваным гостям показываться не стал, но эту парочку видел и мне описал. Ну, а раз никакого конфликта у меня с ними не было, значит, можно и в самом деле войти через ворота…

Тут госпожа Редфилд замолчала, глядя на экран.

– Так что, идём? – нетерпеливо поинтересовался оперативник.

– Посмотри на скульптуру, – ответила она.

Магическая камера, выведенная во двор, медленно кружилась около металлической птицы. Круглые глаза горели зелёным и казались совершенно живыми, золотой клюв был приоткрыт, крылья приподняты, будто этот хищник готовился к взлёту.

– Беркут, – уверенно ответил Гранкор. – Вон, видите на затылке и шее золотые перья? Красавец… – добавил он с нежностью.

– Два дня назад, когда мы отправлялись в Венецию, крылья птицы были сложены, и клюв плотно сжат. И я не хочу оказаться поблизости от этой… твари, пока не знаю, в чём дело. Поэтому мы рискнём и пойдём порталом. В конце концов, в спальне, которую я занимала, остались какие-то мои следы.

Говоря всё это, Лавиния погасила светившийся экран и сделала движение рукой, будто сматывала нити. Потом открыла портал и шагнула в его окно, кивнув напарнику. Гранкор последовал за ней.

В спальне было тихо, в солнечном луче кружились потревоженные пылинки.

– Оружие готовить?

– Брось, Морис, нас самих вполне достаточно.

Дверь гостиной предательски скрипнула, и на вошедших воззрились две пары глаз.

– Мэтр Жаневиль, я полагаю? – вежливо спросила Лавиния.

– Да, – господин в старомодном костюме поднялся из кресла. – С кем имею честь?

Вместо ответа она протянула открытый лист, подписанный его величеством Луи. Нотариус осторожно развернул свиток, быстро пробежал по нему глазами, затем вернулся к началу и прочёл вслух, с выражением, как старый актёр читает монолог Макбета:

– «Госпожа Лавиния Редфилд является полномочным исполнителем Нашей воли в королевстве Галлия, а равно на его зарубежных территориях. Любое противодействие требованиям или просьбам указанной госпожи Редфилд Мы будем считать преступлением против королевской власти и карать по всей строгости законов. Луи, король Галлии», – тут Жаневиль опустил свиток и со вкусом повторил последнюю фразу. – По всей строгости законов, вот как!

Поименованная госпожа сладко улыбнулась:

– Хочется надеяться, что до этого не дойдёт.

Тут юноша в белом, о котором как-то успели забыть, встал, принёс ещё одно кресло и поставил его возле столика, заваленного бумагами:

– Прошу вас, садитесь.

Лавиния села, Гранкор встал у неё за спиной, внимательно следя за руками двоих… противников? Подозреваемых? Собеседников? Там видно будет…

– Итак… – нотариус смотрел выжидательно. – Я вас слушаю.

– Мэтр, это моя реплика! Это я хотела бы узнать, зачем вы пришли в замок, последний хозяин которого давно похоронен.

– Но ведь до момента, когда всё имущество перейдёт под руку его величества, осталось ещё два месяца, не так ли? Следовательно, заявить права на него может любой.

– Любой, кто эти права докажет, – согласилась Лавиния. – Давайте.

– Что?

– Доказательства. Предъявите мне неоспоримые доказательства того, что ваш клиент является наследником графа де Буа-Жибо. Кстати, имени этого самого клиента мы пока ещё не слышали.

– Себастьен Атталь, – юноша в белом привстал и поклонился. – Прошу прощения, что не представился раньше.

– Себастьен Атталь, – повторила Лавиния. – То есть, эльфийского имени вы не носите?

– Прадед порвал с родными и ушёл от них, – неохотно сказал тот. – Взял прабабушкину фамилию и предпочитал даже не ругаться на синдарине^20.

– А что, в словаре синдарина есть ругательства? – удивилась госпожа Редфилд. – Вот уж не знала… Впрочем, это неважно. Я повторяю свой вопрос – у вас есть документы, доказывающие право наследования? Если нет, мы вправе считать, что вы попытались презреть неоспоримое право короля. И арестовать вас до выяснения.

Нотариус откашлялся.

– Господа, давайте начнём сначала!

– Давайте попробуем.

– У нас нет такого рода документов, но есть основания считать, что прабабушка господина Атталя…

– Та самая, что подцепила эльфа-изгнанника? – Лавиния вздёрнула бровь.

– Другая, – терпеливо пояснил мэтр Жаневиль. – У каждого живого существа две бабушки и четыре прабабушки.

– Ну, предположим, домовые гоблины могли бы с этим поспорить, как и некоторые представители животного мира… Но простите, что это я вас всё время перебиваю!

Тут Гранкор расслабился окончательно. Он хорошо знал коммандера Редфилд, и если она начала так развлекаться, значит, противник уже съеден. Просто ещё не знает об этом.

– Так вот, прабабушка господина Атталя одно время служила здесь в замке горничной, а затем стала экономкой. Её старшая дочь родилась до брака и, судя по некоторым рассказам, а также письмам и голоснимкам, к её появлению на свет имел прямое отношение его сиятельство граф де Буа-Жибо.

– Одиннадцатый? – спросила Лавиния с сомнением. – Не очень-то получается по датам…

– Десятый. Его сиятельство Кристиан-Жан де Буа-Жибо.

– То есть, бабушка господина Атталя была единокровной сестрой одиннадцатого графа.

– Именно так.

– И получается, что сам господин Атталь покойному сиятельству приходится внучатым племянником.

– Вы совершенно правы, – нотариус благостно улыбнулся и сцепил руки на животе.

– И что?

– Как – что?

– Предполагаемый наследник или его представитель должен заявить о своих претензиях в соответствующие организации, отправить письмо в Геральдическую Палату и ожидать решения его величества. Где в этом перечне вы видите визит в поместье, рассуждения о продаже имущества и прочие действия? Иначе говоря, вам, господа, пока что нечего здесь делать.

Мэтр Жаневиль задохнулся, вскочил и заговорил с жаром, сыпля параграфами и названиями законов. Его клиент поморщился, и, кажется, собирался что-то сказать, но в этот момент в руки Лавинии упал магвестник…

_____________________________________

19 - Видеть всё (квенья)

20 - Синдарин – называемый языком «серых эльфов», основное наречие народа синдар. Они были эльфами из племени тэлери, оставшимися в Белерианде во время Великого похода. Их язык стал отличаться от языка эльфов других племён, которые уплыли за море. Синдарин происходит от более ранней формы языка, называемой общий тэлерин, который, в свою очередь, произошёл из общеэльфийского языка эльдар до их разделения.

Глава 37

Своды коридора, по которому мы шли, были такими низкими, что здоровяк Бриван то и дело задевал макушкой серый камень и шёпотом поминал Тёмного. На третий раз Реверди ласково посоветовал ему:

– Или пригнись, или заткнись. Не то место, чтобы называть, кого не следует.

Напарник его последовал сразу обоим советам.

Шёл он первым, медленно, прощупывая каждый следующий камень, на который собирался поставить ногу. Я старался идти за ним след в след, Реверди замыкал нашу маленькую колонну. Иногда Бриван останавливался, поднимал руку, и мы замирали; он же уходил вперёд, а один раз – в боковое ответвление хода, тёмное, страшное…

Наконец этот путь закончился, и мы остановились перед дверью из почерневшего старого дерева, окованного железом. Мне казалось, мы шли по подземному ходу лет шестьсот, но, взглянув на часы, я понял: прошло восемнадцать минут.

– Вот так оно всегда и бывает, – хохотнул неунывающий Бриван, заметив мой взгляд на часы. – Сидишь в засаде – время ползёт, лежишь с красоткой – оно летит.

– Жером, проверь замок, – приказал Реверди.

– Уже проверил! Механика, никаких магических запоров, никаких ловушек. Правда, проржавело насмерть. Не уверен, что смогу провернуть механизм.

– Тогда тебе решать, Жак – мы можем высадить дверь, ну, или снять её с петель. Это очень быстро. Ещё можем аккуратно выбить собственно замок, а потом закрыть дверь магически…

– Но в этом случае уже никто, кроме вас, её не откроет?

– Точно.

– Ну, может быть…

Признаться, я медлил. Мне ужасно не хотелось предстать перед этими бывалыми оперативниками глупцом, а хуже того – человеком, в своей работе не разбирающимся. Но и выламывать дверь в потайной кабинет графа Буа-Жибо тоже было нельзя. Мы мало о нём узнали, только чуть-чуть копнули, и то я понимал: многие его секреты ещё долго секретами и будут оставаться.

– Что «может быть»? – поторопил меня Бриван.

– Я читал пару месяцев назад в ежеквартальном журнале по магоматематическим методам… – по поскучневшим взглядам напарников стало понятно, что такого рода литературу они игнорируют. – Недавняя разработка для хирургов, метод воздействия с использованием трёхслойной формулы. Верхний слой растворяет несущественное, в нашем случае – ржавчину. Второй работает как бы смазкой, а третий, внутренний, являет собой суть ключа, подстраивается под скважину и отпирает. Ну, то есть, там это было про хирургические операции, но это ж не важно. Только это именно формула, а не заклинание!

– Энергии много надо? – спросил Реверди.

Хмурый Бриван одновременно буркнул:

– Какая разница, формулы-то у нас и нет.

– Немало, от трёхсот до трёхсот десяти единиц, – ответил я. – А формулу я напишу, такое свойство памяти, ничего из прочитанного не забываю…

– Триста единиц – это ерунда, у меня накопителей тысячи на четыре, – Реверди достал из пространственного кармана и продемонстрировал тёмно-фиолетовый кристалл с детский кулачок размером. – Жером, дай блокнот и карандаш.

Формула словно горела перед моим взглядом, так что я уверенно переписал её на лист бумаги, тщательно прорисовав все надстрочные значки, и ткнув карандашом в два из них.

– Вот здесь и здесь надо повысить голос на два тона. А здесь – понизить.

– Понятно.

Реверди отобрал у меня листок, довольно уверенно прочёл формулу (хотя и шевелил при этом губами) и повернулся к напарнику:

– Поставь щит, на случай если что пойдёт не так, и отслеживай. Жак, а ты отойди шагов на десять, мало ли что.

Ну, спорить я не стал – отошёл и встал к стеночке, но смотрел во все глаза. Кажется, я уже говорил, несмотря на работу в магическом учреждении, использование формул и точно рассчитанных заклятий, высоконаучное оборудование, магия всё равно кажется мне чудом.

Никаких ужасов не произошло: словно тонкая огненная змейка скользнула с руки мага к замочной скважине, на миг обернулась огромным ключом и исчезла. В замке что-то тихо скрежетнуло, щёлкнуло, и дверь, качнувшись, растворилась.

– Отлично! – Реверди аккуратно сложил и убрал листок с формулой. – Ты молодец, Дюпон, вовремя вспомнил.

– Вернёмся в Лютецию – найди меня, я тебя возьму на тренировки, – добавил Бриван.

И я понял, что меня, кажется, приняли.

Через тайный кабинет мы прошли на цыпочках.

Правда, Бриван остановился на минуту возле одной из неизученных пока мною тетрадей, и даже руку к ней уже протянул, но я сказал тихонько:

– Напомни мне потом, чтобы рассказал тебе, отчего в гримуаре Яцека Бялобженьского стало триста восемьдесят страниц.

– Зачем?

– Всё равно с откушенными пальцами ты не сможешь работать…

– Тьфу! Шутник, тоже мне, – фыркнул оперативник, но от стола отошёл.

Потайная лестница, как и прежде, была пустой и чистой, словно невидимая горничная вот только что прошлась там с влажной метёлкой. Осторожно выглянув, я понял, что в библиотеке никого нет, нажал на панель и вывел напарников к дневному свету.

– Ого! – сказал, оглядевшись, Реверди. – Это твоё хозяйство? И что тут есть?

– Спроси, чего тут нет! – засмеялся я.

– И чего же? – тут же встрял второй оперативник.

– Романов пока не нашёл. Вот эти два шкафа – литература по виноделию и вообще энология, здесь шесть шкафов с магическими книгами, от учебников до монографий, это справочники… Вот последние пять ещё не осматривал, не успел. Составлю каталог, тогда можно будет понять, что действительно ценно, а что просто место занимает.

– Что-то очень уж тихо, – внезапно произнёс Бриван. – Очень. Нехарактерно это для коммандера.

– Ты проверил, где они? – Реверди одним движением оказался возле входной двери и через щёлку выглянул в коридор. – Здесь пусто.

– Четверо на этом же этаже в том направлении, – здоровяк ткнул пальцем. – Жак, что там?

– Хозяйские апартаменты.

– Жером, магию не применяют?

– Пока мы поднимались по лестнице, был единственный слабый всплеск. Совсем слабый, будто вестник отправляли.

Тут запоздало пришло осознание того, что, пока я болтал о книгах, эти двое прощупывали помещения замка, ежесекундно ожидая опасности и готовясь меня – меня! – от неё защитить. От стыда я покраснел так, что, кажется, даже уши засветились.

Реверди хлопнул меня по плечу.

– Пошли, посмотрим, что там происходит. Судя по тишине в эфире, кавалерия из-за холмов сегодня не понадобится, госпожа коммандер справилась сама.

Глава 38

Дочитав пришедшую записку, Лавиния бросила её в камин, сожгла щелчком пальцев и сказала:

– Морис, мне срочно нужно в Лютецию. Присмотри за этими двумя. Пусть посидят тихо до моего возвращения.

– Связать? – деловито поинтересовался Гранков.

– Да ну, зачем эти крайности? – поморщилась она. – Сейчас ещё ребята подойдут. Справитесь вчетвером как-нибудь.

– Погодите минуточку! – всполошился нотариус. – Как это – связать? Как до возвращения? Это незаконно!

– Милейший господин Жаневиль, – задушевно произнесла госпожа Редфилд. – Я вам свои документы предъявила? Ну вот, что ж вы шумите? Даже если бы я вас тут с кашей съела, и то никто бы мне слова поперёк не сказал, а я всего лишь прошу вас посидеть тихо в удобном кресле пару-тройку часов. А я вернусь, и мы закончим наши учёные беседы.

– Это произвол… – тихо сказал мэтр.

– Совершеннейший, – согласилась Лавиния. – Кстати, это вы раздразнили ястреба во дворе?

– Это беркут, – вдруг сказал Себастьен Атталь. – Беркут, а не ястреб. И задержитесь, прошу вас, ещё на пару минут, потому что это важно.

– Хорошо, говорите.

Вернувшись в своё кресло, госпожа Редфилд ободряюще ему кивнула, и юноша заговорил, с трудом подбирая слова.

– Как вы уже слышали, мой прадед был эльфом из Заветной дубравы. Их семья когда-то принадлежала, так сказать, к высшим кругам этого княжества. Потом… потом они утратили главную семейную ценность и были лишены всех привилегий. Прадед поссорился со своим отцом и поклялся, что он или его потомки вернутся в Дубраву только тогда, когда вновь обретут этот… предмет.

– И это?..

– Страж. Золотой беркут. Та самая скульптура, что стоит здесь, во дворе.

– Хм-м-м, – протянула Лавиния. – Насколько мне известно, птичка обосновалась в Буа-Жибо лет семьсот назад.

Атталь пожал плечами:

– Эльфы живут долго.

– Ну да, ну да… И вы хотите торжественно вернуться, так сказать, под сень дубравы?

– Да сохранят меня от этого Мелькор и Фиалфин! Даже если бы во мне эльфийской крови было не одна восьмая, а девять десятых, на меня там будут смотреть, как на изгоя, хоть я цветущий посох с собой принеси.

– Ну надо же, сколько экспрессии… Господин Атталь, вы можете кратко сформулировать, чего именно вы хотите? Меня и в самом деле ждут.

– Могу, – твёрдо посмотрев в глаза госпоже коммандеру, ответил Себастьен. – Меня не интересует земля, замок, титул и прочие сокровища. Я хочу получить золотого беркута, и готов заплатить по счёту, который вы выставите.

– Прекрасно сказано, – Лавиния кивнула и встала. – Одна маленькая деталь: я не являюсь владельцем этой прекрасной птицы, и даже распорядителем наследства. Моё дело – разобраться в обстоятельствах смерти последнего графа и передать его величеству всю информацию, которую сумею найти. Поэтому, как бы там ни было, поступим, как я только что сказала: вы оба остаётесь в замке до моего возвращения, лейтенант Гранкор за вами присмотрит. Вернусь – поговорим.

– Хорошо, – согласился Атталь. – Я буду ждать. Беркут… неопасен. Не волнуйтесь, он не нападёт без приказа.

– Вы хотите сказать, что привязали его к себе?

– Ещё нет, – улыбка молодого человека коммандеру не понравилась. – Но я только начал.

Запирая библиотеку, я бубнил себе под нос:

– И чего мы попёрлись этим подземным ходом? У меня, может, седина от этого стресса появилась, всё ждал, что какая-нибудь жуть из стены вылезет…

– Никакая жуть сама по себе незваная не лезет, – назидательно сказал Бриван. – Хочешь, я магические замки поставлю?

– Ага, а как я буду их открывать? Нет уж, спасибо.

– А подземным ходом мы прошли, потому что это правило такое: нельзя оставлять у себя за спиной непроверенные двери, – пояснил Реверди. – Согласись, было бы куда хуже, если бы в какой-то неподходящий момент им кто-то посторонний воспользовался?

– Ну, да, наверное…

Мы успели сделать несколько шагов в сторону главной лестницы, когда в противоположном конце коридора появились госпожа коммандер и третий оперативник. Встретились мы как раз у того места, где два крыла лестницы сходились к зеркалу.

– Вы уже здесь, отлично! – не теряя времени, сказала господа Редфилд. – Меня вызывают в Лютецию, служба маркиза Лавуа.

– Геральдическая палата? – удивился я. – Неужели нашли настоящего наследника, и вся наша деятельность попусту?

– Вот и узнаем… Кстати, Дюпон, вы идёте со мной. Вы трое, остаётесь в замке. На кухне слуга готовит еду, в гостиной – нотариус и полуэльф в белом, пусть там и сидят. Можно их покормить, но во двор не выпускать. Мальчишка связан каким-то образом со скульптурой хищной птицы, могут быть неприятности. В случае острой необходимости свяжетесь со мной. Всё ясно?

– Так точно! – шёпотом проорали три глотки.

Входная дверь была чуть приоткрыта. Лавиния приложила палец к губам, потом ткнула им в ту точку, где архивариус оставался бы в безопасности, и выскользнула во двор.

Беркут смотрел прямо на неё, и в золотых очах госпоже Редфилд почудились снисходительность, немного любопытства, и совсем чуть-чуть – какие-то запредельные знания, до которых никогда не добраться человеку, сколько бы он ни прожил.

«Ерунда, – сказала она сама себе. – Что там можно разглядеть в этих круглых немигающих глазах размером меньше монетки?».

Но отчего-то чуть склонила голову и произнесла негромко:

– Я не враг ни тебе, ни этому дому, ни твоему подопечному.

И подпрыгнула, потому что птица чуть повернула голову и моргнула.

– Ладно… Будем считать, что это согласие. Дюпон! Идите сюда.

Молодой человек осторожно вышел и плотно закрыл за собой дверь.

– Да, госпожа коммандер.

Окно портала госпожа Редфилд открыла в хорошо знакомый обоим особняк на набережной Корс, благо Служба магбезопасности позаботилась создать хорошо защищённый портальный зал.

– Мне нужно зайти к Равашалю, – сказала она. – У вас примерно полчаса, ждите меня во дворе.

Дюпон молча поклонился и неторопливо пошёл по лестнице на шестой этаж. Ему было очень любопытно, как справляется с работой его заместитель.

Как это ни удивительно, главы Службы магбезопасности в кабинете не было. Секретарь с улыбкой сообщил:

– И до завтра не будет. Отпуск!

– На один день? – скептически спросила Лавиния.

– Ну, для человека, который выходные от будней отличает только по количеству гуляющих под окном, и один день – немало.

– Ладно… – она задумчиво потёрла нос. – Скажите, Бонфан, не пробегали ли мимо вас какие-нибудь слухи о нашем высшем свете? В первую очередь о высоких семействах?

– Слухи? – бесстрастно переспросил Бонфан. – Какого рода?

Госпожа Редфилд задумчиво пошевелила в воздухе пальцами, обозначая что-то обширное, но расплывчатое.

– Ага, понятно… – секретарь задумался. – Ну, вот разве что – маркиз Делагарди покинул родительский дом и отбыл в неизвестном направлении. Его матушка, герцогиня, вызвала трёх магов-медиков, а герцог заперся в кабинете, и не выходит оттуда второй день.

– Причины известны?

– Ну-у… – глаза Бонфана съехались к переносице, и кончик носа зашевелился; это означало смех. – Если учесть, что в этом самом кабинете как раз позавчера побывали последовательно специалист по наследственной магии, известный врач-акушер и нотариус… Делайте выводы сами, госпожа коммандер.

– Да, действительно. Попробую…

– Что-то передать господину бригадиру?

– Пожалуй, нет. Я отчитаюсь по результатам расследования.

Выйдя из приёмной, она взглянула на часы: до времени, назначенного Дюпону, оставалось двадцать минут. Пожалуй, надо посмотреть, что известно о семье Делагарди, да и вообще, какие фамилии входят в число высоких домов?

И она бодро отправилась на шестой этаж, следом за Жаком.

В архиве было тихо, в зале царила полутьма, несмотря на яркий августовский день за окнами. Лампы, горевшие возле нескольких столов, эту полутьму не разгоняли, а наоборот, будто концентрировали. У стойки никого не было, и я громко откашлялся. За шкафами что-то зашуршало, ойкнуло, и оттуда выскочила – хм! – Камилла Флодель, вот неожиданность.

– Добрый день! – сказала она бодро. – Что вам угодно?

Я открыл было рот, чтобы поинтересоваться, чем она занималась, но тут понял: да меня же не узнали!

– Бархатную книгу Галлии, пожалуйста, – попросил я вежливо. – И комментарии к ней.

– Бархатную… а, поняла! Минуточку! Пожалуйста, садитесь за один из свободных столов. Я сейчас подойду к вам.

И госпожа Флодель вновь скрылась за шкафами.

Выбрав стол в глубине зала, я зажёг лампу и стал осматриваться. Да, определенно, здесь слишком темно. Вишнёвые шторы можно было бы раздвинуть, хотя бы так, чтобы прямые лучи не попадали на книги и документы. На стены я бы повесил пару-тройку картин, а ещё лучше – подсвеченное стеклянное панно, какое я видел в Венеции. Вон там, над дверью, нужны большие часы. Ну, а стойку библиотекаря нужно снабдить календарём и… может быть, чем-то вроде вазы с цветами?

И всё же интересно, отчего запросами занимается не оставленный мною в качестве заместитель Анри, и не его приятель Жорж, а эта девица? Она ж вообще собиралась переводиться в канцелярию?

Занятый этими размышлениями, я почти пропустил тот момент, когда возле той самой стойки, которую я мысленно украшал букетом, появилась знакомая фигура.

Госпожа Редфилд что-то спросила у выскочившей из-за шкафов Камиллы, кивнула и пошла следом за девушкой к моему столу.

– Значит, решили посмотреть, кто может играть у нас в следующем акте? – спросила она, садясь рядом. – Разумно. Давайте, я гляну комментарии, у меня уже есть одна фамилия на примете, а вы пока изучите первые страниц пять. Все, кого наш покойник мог иметь в виду, именно там.

Я раскрыл первую страницу. Артуа, Конде, Лузиньян, Сюлли, Роан… Нет, это всё не то: крепкие семьи, разветвлённые, в основном магические и уж точно с магически усиленной наследственной линией.

Понятно, почему госпожа коммандер мне сказала тогда, что высокие фамилии – не обязательно герцогские… Взять хотя бы Алена де Роан, основателя этого рода, который сказал больше тысячи лет назад: «королем быть не могу, герцогом – не хочу, я – Роан».

Ладно, это всё не то.

Наконец я выписал в блокнот пять фамилий, которые нужно проверить более тщательно, и посмотрел на госпожу Редфилд. Она быстро просматривала том комментариев, потом на одной из страниц остановилась, удовлетворённо хмыкнула и захлопнула книгу.

– Ну что, Дюпон, идёмте? Нас ждёт его светлость маркиз Лавуа.

– Да, госпожа коммандер.

Я оставался невозмутим, хотя, выходя следом за начальницей, расслышал за спиной аханье и громкий шёпот госпожи Флодель:

– Дюпон? Это наш Дюпон? И этот червяк бледный идёт на приём к маркизу?

От набережной Корс, где находится здание Служба магбезопасности, до улицы Шерш-Миди и резиденции Геральдической палаты пешего ходу не более получаса, так что я и не удивился, когда госпожа Редфилд зашагала в сторону моста Сен-Мишель. До храма Великой Матери я крепился и молчал, хотя меня подмывало рассказать, что же я обнаружил, и задать примерно тысячу вопросов. Возле Сен-Жермен де Пре я не выдержал и всё-таки спросил:

– Вы ведь смотрели информацию только по одной семье?

– Да.

– По какой?

Госпожа Редфилд хмыкнула:

– Догадайтесь. Вы ведь тоже выбрали несколько имён. Вот переберите их и ткните пальцем, кто вызывает у вас самые большие сомнения. Если угадаете, сегодня или завтра весь вечер ваш, будем изучать щиты и атакующие заклинания.

До Сен-Сюльпис я шёл, мысленно перебирая имена: Тассиньи, Денуа, де Рокбрюн, Делагарди, Монтаржи…

Возле старой липы на бульваре Распай остановился и сказал:

– Тассиньи или Делагарди.

– Обоснуйте.

– В обеих семьях магия с каждым поколением слабела. В первой двое взрослых детей, сын – очень слабый воздушник, примерно как я, а дочь, если не ошибаюсь, рунолог. Были сомнения, что семейный артефакт признает одного из них. Граф Тассиньи, кажется, даже планировал усыновить племянника и сделать наследником его, но тот сбежал, вступив в Легион.

– Вы что, интересуетесь светскими новостями?

– Я? Нет, конечно! Просто коллега… вы видели её сегодня, Камилла Флодель, изучала эту историю по глянцевым журналам и зачитывала вслух. Подозреваю, что, когда я велел это прекратить, она просто перенесла чтение куда-то в такое место, чтоб не было слышно у стойки. Но вот запомнилось…

– Хорошо, понятно.

– Герцог Делагарди вроде бы довольно сильный маг…

– Водник, – кивнула госпожа Редфилд. – С хорошим резервом, но совершенно его не развивал. Так что не знаю, что уж там осталось. Продолжайте, Дюпон.

– Так вот, маркиз Делагарди – единственный сын, и при этом ничего не известно о наличии или отсутствии у него магических способностей. Обучался дома по причине слабого здоровья, до сего момента, а ему уже исполнилось тридцать два, не пытался подтвердить свои права. Не знаю, что у них является артефактом, и как проявляется признание…

– Семейный гримуар, – кивнула начальница. – Сами знаете, как своенравны бывают эти книги.

– Так что, я угадал?

– Очень может быть, – задумчиво ответила она. – Очень может быть. Вот сейчас зайдём к Лавуа и всё узнаем… Или не всё, но хотя бы что-то.

Глава 39

Госпожа Редфилд окинула взглядом двор замка, всмотрелась в птицу – вроде бы, ничего не изменилось.

– Дюпон?

– А?

– Как вам кажется, беркут всё в той же позе?

– По-моему, да.

– Хорошо… Тогда пойдём, проверим, как там наши пленники, и поговорим. Кажется, пора устраивать мозговой штурм, потому что информации слишком много, и она слишком разрознена.

По счастью, Пьер уже вернулся, так что нехитрое хозяйство работало, как должно. Слуга господина нотариуса признал главенство старика Трюдо, они в четыре руки накормили всех присутствовавших обедом и приготовили комнаты на тот случай, если гости заночуют.

После обеда Лавиния повернулась к незваным гостям и спросила:

– Господин Атталь, что вам ещё требуется, чтобы привязать к себе птицу?

– Второй раз напоить её своей кровью и… Ну, есть ещё семейный ритуал, его я не могу вам открыть.

– Понятно. Мэтр Жаневиль, могу я просить вас в ближайшие день-два оставаться там, где вы живёте и не уезжать?

– Ну-у…

– Я обещаю вам, что в течение двух дней, не более, дело будет закрыто и передано для рассмотрения его величеству. Но вы можете мне понадобиться, если возникнут вопросы. Вы и ваш доверитель.

Нотариус вопросительно взглянул на Атталя: тот, сдвинув брови, смотрел на госпожу Редфилд. Наконец кивнул и произнёс:

– Магической клятвы вы от нас не потребуете?

– Не потребую, – усмехнулась Лавиния. – Вы заинтересованы не меньше моего в скорейшем решении вопроса.

– Согласен. Я предпочёл бы остаться здесь, в замке…

– Нет. Это может быть опасно.

– Хорошо. Мы будем в Руане, – голос молодого человека звучал повелительно. – Мэтр Жаневиль, передайте госпоже Редфилд вашу карточку. До встречи, господа!

И он вышел из комнаты.

Нотариус вздохнул, протянул Лавинии визитку и сказал тоскливо:

– Вот закончится это всё, уеду в Сен-Мало, и буду месяц сидеть на берегу в шезлонге и молчать. Два дня, говорите?

– Не более, – усмехнулась она.

Начавшийся в середине дня дождь всё не утихал, ощутимо похолодало, и я поёжился: рубашка плюс кожаная куртка было явно недостаточно для начинающейся осени. А, у меня ж есть карт-бланш! Попрошу научить меня заклинанию обогрева, и тогда прощай, старое толстое пальто, в которое матушка запихивает меня при каждом северном ветерке!

Вытянув ноги к камину, госпожа Редфилд послала в его зев искру, и вспыхнувшее пламя жадно начало лизать аккуратно сложенные поленья.

– Присаживайтесь, господа, – она махнула рукой в сторону кресел и стульев. – Присаживайтесь и побеседуем. Мы собрали камни, теперь пришло время сложить из них мозаику. Дюпон, поскольку наши друзья не полностью в курсе истории жизни и смерти графа де Буа-Жибо, прошу вас, изложите для них всё, нам известное.

Я потёр лоб.

– Жизни и смерти… Ну, хорошо, я попробую. Сразу скажу, что вопросы лучше задавать по ходу дела. потому что потом мы всё забудем и упустим что-то важное.

– А ты не собьёшься? – с сомнением спросил Гранкор.

– Ты забыл, у него абсолютная память, – серьёзно ответил Реверди. – Давай, Жак.

– Итак… Жильбер Антуан Марк, одиннадцатый граф де Буа-Жибо, был разведчиком, а иногда контрразведчиком. Его тело было обнаружено слугой Пьером Трюдо утром четвёртого мая. Прибывший маг-медик констатировал смерть от полного истощения жизненных сил…

– А с этим магом-медиком разговаривали? Как проявилось это самое истощение? – спросил Бриван.

– Пока нет, – ответила госпожа Редфилд. – Зато я изучила протокол вскрытия, и это было весьма любопытно. Дюпон расскажет.

Откашлявшись, я продолжил.

– Маг-медик вызвал городскую стражу Анже, а те подтвердили, что смерть была естественной, и пригласили нотариуса для совершения положенных законом телодвижений. Граф никогда не был женат, насчёт бастардов слухи не ходили, завещание не обнаружили, поэтому нотариус, мэтр Калиссак, предпринял поиски, а именно дал объявление в газеты. В начале ноября стукнет полгода со дня смерти, и, если наследники не появятся, всё имущество перейдёт под управление короны как выморочное. До тех пор префектом округа был назначен управляющий, господин Клонель. Упоминавшийся уже слуга Пьер Трюдо беспокоился по поводу сохранности коллекций, поэтому написал в канцелярию мэра Анже, прося прислать мага и разобраться с экспонатами.

– А что за экспонаты? – поинтересовался Гранкор.

Я описал все три коллекции и добавил:

– В общем-то, мы и не успели их посмотреть, только книги.

– Да-да, книги… – мечтательно щурясь, Реверди поглядел в огонь.

– И амулеты, – согласно кивнул Гранкор.

– И винный погреб, – подхватил Бриван.

– Так, ша! – госпожа Редфилд нахмурилась, хотя уголки её губ явно дрогнули в улыбке. – Дайте Жаку договорить, там ещё много увлекательного.

– Да, и кстати – как мы-то оказались впутаны в эту историю? Вроде никаких преступлений с применением магии тут не совершали? – спросил Реверди.

– Ну, вот как раз на этом этапе и оказались, – ответил я. – Мэр переслал письмо в местную Службу магбезопасности, они – в Лютецию, вот и всё. Так что, рассказываю дальше? – дождался общего кивка и продолжил. – Ну, о библиотеке я говорить не буду, ещё не до конца разобрался. Мы расспросили Пьера об обстоятельствах смерти и обнаружения тела графа, и выяснили, что в спальне утром было замечено кое-что необычное. Там долго горела свеча, а вино и еда, принесённые слугой с вечера, были почти полностью истреблены.

– Ага, а граф болел, и поэтому ел мало…

– А поскольку был магом, свечи ему были ни к чему, он пользовался магическим фонариком.

– Именно так. Местные коллеги ничего полезного сказать не смогли…

– То есть, я даже не говорила ещё с ними, – перебила меня начальница. – К сожалению, исполнитель, суб-лейтенант Перне, был переведён по службе в другое место, только и успел, что письмо это переслать нам. Зато у городской стражи обнаружился протокол вскрытия. Вот только местный патологоанатом вскрытия не делал, а протокол слово в слово повторял аналогичный документ полугодовой давности, посвящённый смерти личного помощника графа.

– О как… – Бриван почесал в затылке и осторожно поинтересовался. – Я правильно понимаю, что это ещё не вся информация?

– Не вся, – ответил я. – Обнаружились прямые потомки одиннадцатого графа де Буа-Жибо, внебрачная дочь и её дети, проживающие в Медиолануме. Но это, кажется, уже не по нашему ведомству забота.

– Это точно. А вот причины его смерти, явно далёкие от естественных – вот это забота наша. Как и упомянутый духом интерес некоего гостя со стороны океана к находкам касаемо… Как он сказал, Дюпон?

– Он искал информацию о находках, касающихся законности наследования в трёх высоких семействах Галлии, – процитировал я, и тут меня осенило. Сдавленным голосом я прошептал: – Наследники!

– Что? – нетерпеливо повернулась ко мне начальница.

– Призрак сказал, что у него нет прямых наследников. Но мы-то знаем теперь, что они есть! И самому графу сообщили о ребенке, родившемся у той венецианки, Франчески! А уж дух просто обязан был…

– И ещё духи не могут лгать в ответ на прямой вопрос, – медленно проговорил Реверди. – Госпожа коммандер, хотелось бы узнать, с кем же вы говорили?

Глава 40

Госпожа Редфилд выругалась шепотом.

Подумала, и выругалась ещё раз, уже в полный голос. Щёлкнула пальцами, устанавливая щит от прослушивания.

– И ведь я, старая ворона, даже не сообразила! – сказала она, переведя дух. – Та-ак, и что же это могло быть? Морис? – Гранкор только помотал головой. – Жером? – Бриван возвёл глаза к потолку. – Фернан?

– Представления не имею. Но на нас явно не нападут прямо сейчас. Значит, можно проконсультироваться с кем-то из некромантов, и определить… автора этого впечатляющего выступления.

Тут я перестал искать глазами место, куда можно было бы спрятаться в случае появления злобных духов, и внимательно прислушался.

– Да уж… – наша начальница вздохнула. – Так, Дюпон, найдите нам на кухне какие-нибудь стаканы и возвращайтесь побыстрее. Обсудим ситуацию и дальнейшие действия.

Вместе со мной отправился Реверди, хотя уж пяток стаканов я вполне был в силах донести, о чём и сообщил боевику.

– А, ты просто мало знаешь коммандера, – махнул тот рукой. – В стаканы она нальёт аква-виту, захочет чем-то закусить, и придётся идти второй раз. Кроме того, к этому напитку нужна вода…

– Разбавлять, – понимающе кивнул я.

– Ни в коем случае! Добавить каплю воды в стакан с нектаром, дабы аромат раскрылся.

Пьер сидел на кухне с кувшинчиком вина и читал газету. Мельком я заглянул через плечо и немного удивился – раскрыто было на странице светской хроники. Непонятно, зачем старику, одиноко живущему в глубокой провинции, описания балов или объявления о бракосочетаниях?

Помимо стаканов, мы прихватили пару багетов, банку с рийетом, пирог и несколько кусков сыра, ну, и графин с водой. Действительно, хорошо, что Фернан пошёл со мной, один бы я не дотащил. Да что там, просто не сообразил бы это всё взять!

На столике уже стояла бутылка с золотисто-коричневой жидкостью. Глянув на нашу добычу, госпожа Редфилд кивнула и протянула мне стакан, в который плеснула этим напитком на дно. Я понюхал: пахло… непонятно. Морем, чем-то копчёным, чуть ли не креозотом, немного травой и разогретой кожей.

– Итак, – говорила тем временем начальница. – Кто у нас из некромантов не самый замшелый?

– Лагранж? – с сомнением спросил Гранкор, и сам же ответил: – Нет, не пойдёт. Он из Лютеции в последний раз выезжал лет двести назад.

– Гавранек? Вообще, я бы с пражан начал, в Праге тёмные науки в чести, – предложил Реверди.

– Чего тогда уж не с Валахова? – Бриван фыркнул в свой стакан и опорожнил его одним залпом, после чего сразу же протянул за добавкой.

– А кстати, Валахов – неплохая идея! Габриэл Мокану, например. Или вот Василеску – отличный некромант…

– Был. Пока не свихнулся на идее удержания души в теле до девятых суток, – отрезала госпожа Редфилд.

Я крутил в руках стакан с аква-витой, не решаясь попробовать, но вот промолчать не смог:

– А к вуду этот дух не мог иметь отношение?

В комнате повисло молчание. Трое оперативников переглянулись – и почему у меня ощущение, что они владеют легендарной мыслеречью? – а госпожа коммандер медленно проговорила:

– Почему бы и нет? Хорошо, тогда делаем так… – она отставила пустой стакан и нацелилась на меня пальцем. – Вы, Дюпон, дочитываете дневники графа и находите сведения о трёх высоких домах.

– Погодите, но если дух был засланным и поддельным, то и сведений этих там не может быть?

– Вот и узнаем. И потом, какое-то брожение там происходит, о чём не далее как сегодня рассказал нам маркиз Лавуа. Далее, я отправляюсь в Лютецию и говорю с некромантами. Реверди, на тебе Анже – маг-медик, здешний офис Службы магбезопасности, городская стража и кладбище.

– А кладбище зачем?

– Там похоронен покойный помощник графа, Этьен-Кристоф Дюлорье. Тот самый, который и в самом деле умер от полного упадка жизненных сил, вызванного употреблением корня чёрного лотоса.

– Ещё и это! – с отвращением воскликнул Бриван.

– Именно так. Вот посмотри на могилу, поговори со сторожем, кто посещает… Словом, Фернан, тебя учить вроде бы не надо.

– Понял, – Реверди кивнул. – Жак, имена, адреса?..

– Всё напишу.

– Жером, ты с Реверди. Морис, на тебе – Руан. Узнай, что там известно о мэтре Жаневиле, о семье Атталя. На всякий случай, держи в голове описание врага, пришедшего со стороны океана, которое мы получили от духа. Дюпон, как там?

– Не слишком молод для человека без магии, приехал со стороны океана и носит на правом мизинце кольцо с бриллиантом и чёрным агатом, – снова процитировал я.

– Именно так. Мы не доверяем его словам, но проверить их обязаны. Вопросы есть?

– Есть, госпожа коммандер, – сказали мы с Реверди в один голос.

Он жестом уступил мне первенство, и я поинтересовался:

– А сегодня что?

– А сегодня, Дюпон, мы всей оравой пойдём осматривать коллекции, о сохранности которых так беспокоился Пьер. Фернан, что хотел узнать ты?

– Так вы ж не рассказали, зачем вас приглашал его светлость маркиз Лавуа.

– Расскажу, непременно. Вечером, после ужина, потому что ничего особо срочного или интересного там нет. Ну так что, с какой коллекции начнём?

Снова они переглянулись. Вот ей-богу, я готов поклясться, что обменялись эти трое не только взглядами, но и какими-то словами, потому что Гранкор сказал:

– Мы считаем, что и выбора особо нет. К книгам нас Дюпон не допустит, винную коллекцию лучше осматривать перед ужином, заодно и выберем что-то на стол…

– Но-но, нечего расхищать!

– А вот артефакты и амулеты могут быть очень интересны. Так что нас ждёт… Какая башня, Жак?

– Северная. Надвратная.

– Вот туда мы и предлагаем пойти.

Надвратных башен было, собственно говоря, две, но ошибиться было бы трудно: дверь одной из них почти болталась на одной петле, а входа во вторую попросту не было.

– О как… – хмыкнул Бриван. – Будем искать, или сразу у старика спросим?

– Он может и не знать, где правильный вход, а где ловушка, но поинтересоваться стоит, – ответил Реверди.

– Давайте, я схожу и спрошу, – предложил я. – Всё равно магический поиск мне недоступен.

– Хорошо, сходите. А пока Морис попробует определить пустоты в стенах…

Пьера на кухне не было.

И в погреб он не спускался, судя по тому, что дверь была заперта на солидный висячий замок.

Минуту подумав, я вспомнил о поисковом заклинании, которое показала мне госпожа коммандер, сплёл пальцы в корзинку и прошептал формулу. Ничего не происходило… Наконец я мысленно хлопнул себя по лбу и включил магическое зрение.

Для меня это выглядело как зелёный луч, который довёл до лестницы на второй этаж, потом наверх, и свернул в правый коридор, к хозяйским апартаментам и гостевым комнатам.

Старик был в спальне графа. Он сидел в кресле у стола и смотрел в окно.

– Пьер, – спросил я неожиданно для себя. – А в замке есть портретная галерея?

– Есть, конечно, – ответил он, вставая. – Между западной и южной башней. Туда проходили через бальный зал.

– Ещё и бальный зал? – вырвалось у меня. – Да мы, получается, и половины не осмотрели!

Окинув меня хитрым взглядом, Пьер поинтересовался:

– Вас что, проводить туда?

– Нет, спасибо, – отказался я с сожалением. – Не сейчас, может быть, завтра утром… А сейчас госпожа коммандер желала узнать, известно ли вам, где вход в северную башню, в которой его сиятельство держал свою коллекцию артефактов?

– Конечно.

И он заковылял к двери.

– Вы сегодня сильно хромаете, – вырвалось у меня. – Может быть, пока здесь собрались сильные маги, пусть бы они вас полечили?

– Это, молодой человек, старое проклятие, а оно не лечится. Ничего, смерть – она всё излечивает…

– Ох, отчего-то мне кажется, что и это не совсем верно…

В ответ старик похмыкал, но ничего не сказал.

Госпожа Редфилд стояла в центре двора и разглядывала беркута. Крылья у того вновь были сложены, глаза потухли – сейчас это была просто металлическая птица. Всего-навсего изваяние, очень умело сделанное, но без тайны.

– Так что, госпожа коммандер, решили на амулеты посмотреть?

– Да, Пьер. Подскажете, где войти?

– Ну, дверей-то три, но я бы пошёл с галереи, – и он ткнул пальцем в стену слева от интересующей нас башни.

– Почему?

– На первом этаже калитку ещё до меня заварили насмерть, а из подвала опасно, там своды на ниточке держатся.

– А магических ловушек там нет?

– Есть, как не быть. Но вы, говорят, умеете особое зрение включать, так что разглядите их без труда. Да и истощиться они могли, господин граф давненько туда не наведывался, а значит, и не подпитывал.

– Действительно, как я об этом не подумала, – бесцветным голосом ответила госпожа Редфилд. – Ну что же, простите, что потревожили.

– Да ничего, всяко пора уже ужином заниматься. Для троих здоровых мужчин готовить – это не одного больного старика обихаживать…

Ворча что-то под нос, он ушёл.

Госпожа коммандер повернулась ко мне, и глаза её блеснули:

– Что же Дюпон, взламывать замки вы уже научились, посмотрим, сумеете ли вы преодолеть магическую ловушку!

– Будем надеяться, что все они и в самом деле окажутся разряженными, – с достоинством ответил я.

Глава 41

Безусловно, его сиятельство граф де Буа-Жибо обладал выдающимся собранием артефактов, как древних, чуть ли не тысячелетней давности, так и вполне современных, с клеймом той самой нордхеймской Гильдии. И амулеты были представлены… ну, не всех видов, конечно, это было бы невозможно, но очень, очень широко^21.

Вот только к коллекции в самом деле давненько никто не прикасался, большая часть амулетов оказалась разряжена. Да и последних разработок тут не было, как отметил Гранкор.

– Вот смотри, – он ткнул пальцем в стеклянный колпак, под которым лежало примерно такое же яйцо, как выдала мне госпожа коммандер. – Это защитный амулет полного спектра…

– Ну да, у меня такой до сих пор в кармане лежит.

– Такой, да не такой. Этот всем хорош – большой запас мощности, быстродействие отличное, реагирует почти на все атакующие заклинания, но, как всегда, Тёмный таится в деталях. Заряд закончился, и у тебя в руках бесполезная безделушка.

– А это? – я вытянул из кармана деревянное яйцо с разноцветными камушками и покрутил в руках.

– Это подзаряжается само.

– От меня?

– Не-а. Они сумели поставить ограничения, щит не тянет из живой материи. И при уровне опасности выше оранжевого он активируется самостоятельно.

– То есть? Про уровни опасности расскажи поподробнее…

– А, тут всё просто. Самый высокий – чёрный, это пространство, залитое драконьим пламенем. Ну, или жерло действующего вулкана. Если перечислять по степени опасности, то так – белый, голубой, зелёный, синий, жёлтый, оранжевый, красный и чёрный. Понятно?

– Понятно, – я кивнул и опустил амулет в карман поглубже. – Получается, коллекцию давно не обновляли?

– Ага. То ли граф перестал ею интересоваться, то ли ему уже трудно было карабкаться по той лестнице…

Мы двинулись вдоль шкафов дальше: мне было очень любопытно, такого количества магических предметов разом я не видел даже во времена учёбы.

Бронзовая коробочка, украшенная удивительно красивым рельефом с летящими птицами, оказалась шкатулкой для переписки, предшественницей магических вестников. Тут я удивился:

– А мне казалось, магвестники были всегда!

– Нет, что ты! Их создали в эпоху Возрождения, – ответил Гранкор.

– Получается, до этого невозможно было написать кому угодно, только тому, у кого есть вторая шкатулка?

– Жак, – оперативник остановился и ткнул в меня пальцем. – А об обычной почте ты слышал? Она существовала даже в древнем мире!

– Ой…

– Вот тебе и ой. А вот, смотри, интересная штука! – Гранкор показывал на многолучевую звезду из серебристого металла.

Лучи её были разной длины, и инкрустированы разноцветными камнями. Мне удалось опознать рубин, сапфир, малахит и бирюзу, остальные было слишком мелким или просто незнакомым. В центре звезды сияли и переливались две жемчужины.

– И что это? – спросил я с любопытством.

– Звезда Ибн Сины, он же Авиценна. Артефакт, дарующий своему обладателю вечное здоровье.

– И он просто так лежит в витрине? Почему же граф его не носил?

– Потому что была утрачена формула активирования. К сожалению, именно тот свиток, где Ибн Сина её записал, не обнаружили до сего момента.

– Ужасно не люблю слышать об утраченных или погибших книгах, – поморщился я. – А когда думаю о сгоревшей библиотеке Аль-Искандарии, просто убить кого-нибудь хочется! Ладно, а вот это что?

В очередной витрине сияло странное зеркало, бронзовое в золотой оправе. Его спинка была украшена причудливым рельефом с давно забытыми богами. Поскольку витрина была стеклянной со всех сторон, этакая прозрачная насквозь башенка, я стал обходить её, чтобы посмотреть на отражающую поверхность, но Гранкор окликнул меня:

– Эй, вот этого делать не стоит!

– Почему?

– Потому что я не знаю, что это за артефакт, но зеркала чаще всего бывают очень коварны. Посмотришь – и превратишься… в тыкву.

– Зачем же тогда хозяин коллекции его выставил здесь?

– Ну, вообще-то это не общедоступный музей! Скорее всего, граф не планировал, что по этому залу будут бродить посторонние.

Тут меня окликнула госпожа Редфилд:

– Дюпон, каталог собрания вы нашли?

– Ой… – ну вот, опять я покраснел так, что даже спине стало жарко. – Сейчас найду.

– Посмотрите, кто вносил туда изменения и дополнения, и когда это было, – не заметив моего смущения, она отвернулась и вполголоса заговорила с Реверди.

Я осмотрелся ещё раз: шкафы, витрины, два больших стола с папками…

С компьютерами граф не очень дружил, судя по тому, что этой техники не было ни в кабинете, ни здесь. И вообще, я вдруг сообразил, что не заметил в замке чего-нибудь сложнее электрической лампочки, да и те были совсем не везде. В подвале были, в спальнях тоже, а в кухне вроде бы и нет…

Ладно, это сейчас неважно. Где же может быть каталог?

Лавиния осматривала экспонаты, иной раз хмыкала, когда попадался совсем уж замшелый предмет. Краем глаза она посматривала на Дюпона – тот уже отошёл от смущения и методично обыскивал круглый зал. Обыскивал не вполне обычным методом – вместо того, чтобы открывать шкафы и витрины, нарушая тем самым ауру места обитания экспонатов, он прикладывал ладонь к дверце и что-то шептал, закрыв глаза. Потом кивал, ставил какой-то значок на листе бумаги и шёл дальше.

«Интересная методика, – думала она. – Получается, он может таким манером не только книги атрибутировать? А ведь не говорил… С другой стороны, и надобности не возникало пока. И всё же, что мне с ним делать? Ведь вернётся в архив, и снова заплесневеет, как кусок старой колбасы. В боевики он не годится, не с его резервом. Кстати, а резерв-то у мальчика должен был подрасти, надо будет проверить. Но это уже в Лютеции, когда вернёмся… Может, к аналитикам? Нет, не то, он не аналитик, он практик. В библиотеку Коллежа Сорбоны, к Хранителю? Сработаются ли они…»

– Нашёл! – раздался голос предмета её размышлений.

Дюпон держал в руках толстенькую тетрадь на пружине.

– И где же? – спросила Лавиния.

– А вон там, на полке с рецептурными справочниками. Был замаскирован под анатомический атлас.

– Отлично. Тогда я предлагаю закругляться здесь и идти ужинать. Ясно уже, что коллекция эта не настолько интересна или полна, чтобы послужить поводом к убийству. А каталог, Дюпон, возьмите с собой, я его полистаю вечером.

– Да, госпожа коммандер, – смиренно ответил архивариус.

Поставив на стол отварной картофель, запечённую рыбу и кувшин с белым вином, Пьер сказал, что он уже поел, и ушёл к себе. Бриван и Реверди затеяли спор о достоинствах и недостатках тех или иных амулетов. Аргументы каждой стороны становились всё сложнее и наукообразнее, а Гранкор подзуживал то одного, то другого, дабы дискуссия не потеряла остроты.

Впрочем, как я успел заметить, эти двое никогда не упускали возможности поспорить…

Наконец от судака остались одни косточки, а кувшин показал дно. Бриван споро собрал грязные тарелки и перенёс их в мойку.

– Давайте вымою, – предложил я.

В ответ он только фыркнул иронически:

– Заклинание уборки знаешь?

– Знаю, – ответил я, покосившись на госпожу Редфилд.

Оказывается, она вовсе нас и не слушала, а листала найденный мною каталог!

Ну вот, – продолжал Бриван. – Просто надо поменять вектор и добавить цифровое значение температуры, чтобы вода была погорячее. Хоть магией, хоть нет, а посуду лучше мыть горячей водой.

– И это может быть отличным заголовком к философскому труду, – резюмировала наша начальница, вставая. – Жду вас в малой гостиной. Только не увлекайтесь.

Мытьё посуды вихревыми потоками оказалось занятием увлекательным, хотя и небезопасным. По крайней мере, вымокли мы с Бриваном оба.

– Вот я балбес, – сказал он философски, получив водяную плюху в живот. – Надо было щит поставить. Расслабился.

– Да уже всё равно, – утешил его я. – Зато на пол почти не попало… И посуда уже чистая. Погоди, так можно ведь и не вытирать, а высушить воздушным потоком?

– Само собой. Ты ж воздушник? Вот и давай, суши.

– А нас?

– А нас не надо… Я ж сказал, не надо!

Ну да, мало того, что мокрые, так ещё и холодным ветерком по этому всему получить… Бррр!

– Подогреть воздух? – спросил я.

– И этого не надо. Рискуешь в дополнение обвариться. Давай-ка мы переоденемся, а ребят попросим посуду на место убрать.

Реверди, предусмотрительно державшийся в стороне от нас двоих, махнул рукой.

– Переодевайтесь, и идите в малую гостиную. Закуски я прихвачу.

– А я загляну, пожалуй, в винный погреб, – предложил Гранкор. – Коммандер любит аква-виту, а лично я предпочитаю вино.

– Итак, геральдическая Палата его королевского величества, – начала госпожа Редфилд. – Как вы помните, приглашение было срочным, чего за маркизом Лавуа вообще-то не водится. Оказывается, в его ведомство практически одновременно поступили два письма о претензии на Буа-Жибо. Причём в одном из них речь идёт о наследовании имущества, а во втором – о домене.

– Домене? Не о замке или ценностях? – тут же зацепился за слово Реверди.

– Именно так и было сформулировано.

– То есть, земли, деревни и виноградники их интересуют, а картины или коллекция артефактов – нет?

– Получается, что да.

– Одно из двух: или земли ценны чем-то ещё, кроме плодородия, или юрист этого претендента просто наивен до невозможности, – сделал вывод Гранкор.

– Наивного юриста я видела в последний раз лет триста назад, и то потом оказалось, что это местный пономарь, – госпожа Редфилд поставила на столик знакомую бутылку с аква-витой. – Кто будет?

Вспомнив вкус этого жидкого золота, я мысленно содрогнулся и сказал поспешно:

– Я, пожалуй, воздержусь.

– А кто претенденты-то? Они и в самом деле имеют отношение к роду? – поинтересовался Гранкор.

Поймав кивок начальницы, я стал отвечать:

– Один из них – шевалье из Окситании, точнее, из окрестностей Клермон-Феррана. По его утверждениям, в 1825 году некая дама, приходящаяся ему двоюродной прабабушкой, вошла в род Буа-Жибо и родила ребёнка. Дитя это росло, росло и стало девятым графом.

– То есть, дедом нашего покойника?

– Именно так.

– Ну, родня, конечно, но довольно дальняя…

– У орков этого было бы достаточно, чтобы признать родство ближайшим, – заметила госпожа Редфилд, разглядывая на просвет ломтик сыра.

– Шевалье же не в Оргриммаре ищет своей доли, а в Галлии, – не удержался я. – А второй, тот, кто благоразумно запрашивает наследование имущества, утверждает, что отец его был бастардом десятого графа.

– И мы имеем ещё одного единокровного брата нашего покойника. Какое счастье, что решать это придётся не нам с вами! – сказал Бриван. – А доказательства у них есть?

– Ну, в письмах оба клянутся предоставить самые что ни на есть железные подтверждения, но будут ли они таковыми? – пожал я плечами.

– А зачем вы понадобились?

– Маркиз Лавуа знает, что я занимаюсь делом Буа-Жибо, – ответила госпожа Редфилд. – Его интересовало, есть ли уже решение.

– А его нет, – кивнул Реверди.

– Но будет, – поставил точку в разговоре Бриван. – А теперь дайте мне нож, я ветчину порежу!

_________________________________

21 - Артефакт – магически наполненный предмет долговременного использования, чаще всего многофункциональный. Амулет – одноразовый и почти всегда с единственной функцией.

Глава 42

Утром после чашки кофе с бутербродом Лавиния открыла портал в Анже. Оттуда стационарным порталом она отправилась в Лютецию, а Гранкор – в Руан. Двое оперативников оставались в городе и переворачивали все камушки, внимательно следя, что из-под них выползет.

Стоя перед парадным входом Академии, госпожа коммандер размышляла, откуда начать поиск нужного специалиста, с ректора или с кафедры некромантии и духовидения? Название это, кстати, всегда веселило её чрезвычайно, вот и сегодня, вспомнив солидную тёмно-синюю табличку с золотыми буквами, она весело фыркнула. Пара первокурсников, уныло тащившихся из корпуса магии воды в библиотеку, шарахнулась, словно мимо их носа пролетел огненный шарик.

– Начнём с ректора, а там посмотрим, – сказала госпожа Редфилд сама себе.

В приёмной Жоржа де Кайонна, много лет руководившего этим питомников для магов, сидела молоденькая рыженькая девушка.

– Привет, Жанна, – кивнула ей Лавиния. – У себя?

– Пять минут, госпожа профессор. Там мэтр Бьюрстудлиф, пришёл просить дополнительное финансирование для закупки новых амулетов.

– Давно?

– Минут десять. Голос он уже повысил, думаю, сейчас начнёт кричать и выскочит, чтобы остыть.

Действительно, из-за солидной дубовой двери, зачарованной от подслушивания, доносился могучий рык декана факультета земли. Бьюрстудлиф очень не любил, когда ему отказывали.

Жанна не особо ошиблась в своих прогнозах: мэтр вылетел из кабинета через шесть с половиной минут. От души саданул дверью о косяк, буркнул Лавинии в качестве приветствия что-то среднее между «рад тебя видеть» и «какого Тёмного ещё и ты приперлась», и степенно вышел в коридор. Впрочем, этой дверью тоже хлопнуть не забыл.

– Минуточку, я господину ректору чай отнесу, – улыбнулась секретарша.

Когда госпожа Редфилд вошла, Жорж де Кайонн стоял у окна и смотрел во двор. На огромном столе, заваленном бумагами, исходила паром здоровенная кружка; пахло хорошо пропаренным веником, ибо Жанна, исполняя веления мага-медика, регулярно поила руководство полезными травяными чаями. Впрочем, и вкусы посетительницы ей были известны, поэтому ей принесли чашку кофе.

– Доброе утро, Лавиния! – ректор сел за стол.

– И тебе того же, – она устроилась напротив. – Паршиво выглядишь.

И в самом деле, под глазами Кайонна были такие мешки, что в них можно было упрятать все неподписанные им бумаги, а цвет лица колебался между серым и зеленоватым.

– Учебный год ещё не начался, а я уже устал, – пожаловался он. – Хорошо тебе, что хочешь, то и делаешь. Надоело читать лекции – вычисляешь преступников, кончились злодеи – отправляешься путешествовать.

– Желаешь поработать в Службе магбезопасности?

– Нет уж, спасибо. Да и не с моим резервом опасной работой заниматься. Я бы в отставку ушёл, жил бы в деревне, огурцы выращивал…

Магом ректор и в самом деле был весьма посредственным. Зато администратором оказался отличным, и в своей роли пребывал много лет.

– Огурцы – это хорошо, – согласилась госпожа Редфилд.

– Кстати, а что ты тут делаешь? – очнулся он. – До начала занятий ещё почти две недели, обычно тебя на аркане сюда не затащишь в это время!22

– Совет мне нужен. И специалист.

– Рассказывай!

Выслушав историю появления подозрительного духа, Кайонн потёр подбородок.

– Знаешь, я, конечно, не спец в этом… Разумеется, лечебная магия с некромантией, можно сказать, идёт рука об руку, но вот духи – точно не моё. Хотя… случаи похожие мне попадались, я об этом читал, вот только где?

– Если вспомнишь, сообщи. А на кафедре из некромантов кто-то есть сейчас?

– Должны быть. Они учебный план кроят, с учётом добавления занятий по вудуизму. Лектор из Нувель-Орлеана уже прибыл, требует для практики ночные часы, а их все хотят. В общем, нормальная рутина, – махнул он рукой. – Все там должны быть, сходи к ним.

– Схожу, – ответила она, не двигаясь с места.

– Ты хотела что-то ещё? – Кайонн уже потянул верхний лист из стопки справа от себя, но рука его повисла в воздухе.

– Да. Ещё совет. У меня есть очень хороший мальчик с необычным талантом: он читает прошлое книг. Вот просто кладёт руку на обложку, и может сказать, кто и когда читал, делал пометки. И даже где это было.

– Хм… Действительно, необычно. Где ты его взяла?

– В нашем архиве. Но он там просто пропадёт, понимаешь? Может, в библиотеку его, к Хранителю Либеру?

– А финансирование? – грустно спросил ректор. – Поговори, конечно, с Хранителем, но раньше Перелома года я денег на ещё одно жалование не найду…

– Поговорю, – вот теперь Лавиния встала и протянула руку для прощания. – Будь здоров, Жорж. Тебе пятнадцатого сентября речь студентам говорить, должен выглядеть солидным магом, а не замученным хозяйственником.

Кафедрой некромантии заведовал профессор Лагранж. Как справедливо сказал Гранкор, в последний раз профессор из Лютеции выезжал ещё при дедушке нынешнего короля, и уже тогда он был немолод и не особо здоров. Так что теперь Лагранж исполнял роль музейного экспоната: в день начала занятий поднимал тост за будущих студентов, в конце учебного года заверял своей магической подписью дипломы. Все прочие функции исполнял его заместитель, профессор Фабрициус, сухой и желчный тип, которого студенты боялись до икоты.

Лавинии с ним делить было нечего.

Фабрициус был первым, кого она увидела, отворив ту самую дверь со смешившей её табличкой. На лице профессора, обычно абсолютно бесстрастном, читалась смесь разочарования и зависти. Перед ним спиной к двери стояла женщина в ярко-алом платье, обтягивавшем такую фигуру, что госпожа Редфилд почти позавидовала.

– Доброе утро! – громко поздоровалась гостья.

– А, Лавиния! – с облегчением воскликнул Фабрициус. – Проходи. Вот, познакомься, госпожа Лаура Сабати, наша коллега из Нувель-Орлеана.

Специалистка по вуду была совсем не так молода, как поначалу показалось. Пожалуй, она разменяла вторую сотню лет, а может быть, и к третьей подходила потихоньку. Впрочем, это не сказывалось ни на гладкой коже цвета кофе с молоком, ни на пышных волосах, только в глазах читалась длинная история опыта и разочарований.

– Мы знакомы, – госпожа Редфилд пожала протянутую ей руку. – Я была у вас пару лет назад, на открытии Школы.

– Конечно, я помню! – женщина в красном улыбнулась.

– Ты что-то хотела, Лавиния? – поторопился спросить Фабрициус.

– Да, мне нужен совет… из твоей сферы. Как раз насчёт духовидения.

– Ну-у… Я полагаю, мы вполне можем сделать небольшой перерыв в обсуждении. Коллеги! – он повысил голос. – Перерыв на полчаса.

Переговариваясь, преподаватели потянулись в коридор, и скоро в комнате остались лишь Лавиния, профессор некромантии и гостья из прекрасного заокеанского города Нувель-Орлеана.

– Мне лучше уйти? – спросила она.

– Вовсе нет, – живо ответила Лавиния. – Вполне возможно, что моя проблема как раз по вашему ведомству, а не из раздела некромантии.

– Ну, хорошо. Давайте сядем, и рассказывай, – распорядился Фабрициус.

При очередном пересказе история странного духа, не знающего того, что ему положено было знать, стала короче и ярче. Когда госпожа Редфилд договорила, специалисты по загробному существованию помолчали, переглянулись и оба кивнули. Потом Лаура Сабати спросила:

– Значит, дух говорил с вами через символ рода?

– Да, голова быка, высеченная на плите, закрывающей склеп.

– Тогда всё совсем интересно. Символ рода, изображённый на входе к месту последнего упокоения членов семьи – очень сильный артефакт. Но воспользоваться им может только тот, кто к этой семье принадлежит по крови, не по имени.

– То есть, жена или приёмный сын не могли бы…

– Нет.

– И получается, что версий совсем немного, – заговорил Фабрициус. – Или граф остался жив и для чего-то скрывается, или он оставил полноправного наследника, который по каким-то причинам работает против тебя.

– Может быть ещё одно, – добавила Лаура. – Если среди предков, захороненных в склепе, был абсолютный его тёзка…

– Не проходит, – возразила Лавиния. – Я называла не только личное и родовое имя, но и титул – одиннадцатый сеньор.

– Тогда вообще вариант только один: этот самый Жильбер Антуан Марк де Буа-Жибо жив. Любой наследник ещё не приведён к присяге королём и, следовательно, не является сеньором. Но и технически, если бы даже всё было проделано, он стал бы двенадцатым графом, а не одиннадцатым.

– Погодите, но дух же врал! Он ответил на прямой вопрос неправду!

– Ну, поскольку, строго говоря, говорил с вами не дух, а символ рода, хозяин вполне мог вложить в его уста те слова, которые ему по какой-то причине выгодны.

– И что же, в таком случае, я расследую? – спросила сама у себя вконец расстроенная госпожа Редфилд. – Убийства не было, наследование не состоится, жизнь в графстве идёт как шла… А ради претензий провинциального полуэльфа на одну-единственную фигуру птицы, пусть даже древнюю, поднимать в ружьё тройку боевиков – это, знаете ли, попахивает самоуправством и экономическим преступлением.

С этим же вопросом Лавиния пришла и к собственному начальнику.

Бригадир Равашаль выслушал её, не перебивая, потом встал из-за стола, похлопал по плечу и сказал:

– Пойдём-ка обедать. Глядишь, кровь прильёт к желудку, а в голову на освободившееся место явится умная мысль.

В рыбном ресторанчике по соседству они заказали похлёбку и обжаренные гребешки, хозяйка принесла графин с белым вином, и жизнь начала казаться огорчённой госпоже Редфилд чуточку лучше.

– Ну и как, – спросил Равашаль, посмеиваясь. – Появились гениальные идеи?

– Только одна. От чего-то же последний граф скрывается? От чего-то или от кого-то… Так вот, пока будем считать, что мы об этом ничего не знаем. Ты отправил меня изучить магическое наследие Буа-Жибо. Жак заканчивает каталог библиотеки, я осмотрю коллекцию артефактов, мальчики изучат пресловутую птицу… и мы все будем ждать.

– Кстати, – тут Равашаль посерьёзнел. – Что с коллекцией?

– В основном она имеет чисто академический интерес, хотя многие предметы надо осмотреть и проверить.

– Будь внимательнее. Если дело не в дневниках, то вполне может быть связано именно с этим собранием. Вот что… Ближайшие два дня я занят выше ушей, а вот в пятницу навещу-ка вас в вашем деревенском уединении.

– Договорились. Не думаю, что за два дня произойдёт что-то серьёзное.

Тут госпожа коммандер сильно ошибалась, но об это узнала куда позже…

_______________________________

22 - Занятия в Академии магии, как и во всем Коллеже Сорбонны, к которому она формально принадлежит, начинаются с пятнадцатого сентября.

Глава 43

Когда я спустился утром на кухню, там был только Пьер.

– А что, госпожа коммандер ещё спит? – спросил я, зевая.

– Госпожа коммандер и господа офицеры уже час как отбыли по делам, – с некоторой укоризной ответил слуга.

– Ох ты…

Одним глотком допив кофе, я напомнил:

– Вы обещали показать мне портретную галерею.

– Давайте после обеда, господин архивариус. Мне надо в деревню сходить, сестра просила, – и Пьер исчез даже быстрее, чем я успел поинтересоваться, не оставляла ли госпожа Редфилд распоряжения для меня.

Успокоил себя тем, что, если бы распоряжения появились, начальница бы меня и в пять утра разбудила, и отправился на рабочее место.

Тетради дневников лежали ровно так же, как я их и оставил. Я снял охранные заклинания, развеял незаметность, зажёг фонарик поярче – почерк у нашего покойника неразборчивый, зато мелкий, а глаза мне ещё пригодятся! – и сел работать.

За четыре часа я прочёл почти всё записи, оставив напоследок только самые давние. Нет, ну, в самом деле – если граф нашёл какие-то чужие тайны сто лет назад, его бы тогда и попытались прикопать. Логично рассудить, что секреты эти относительно свежие.

Даже не так: секреты вполне могут быть древними, вроде вот того самого ястреба во дворе. Но у них произошло недавнее обострение.

И таких моментов я нашёл целых четыре. Причём вовсе не все из них относились к высоким домам; два, например, к той самой коллекции, к которой мы так пренебрежительно отнеслись накануне. Но по порядку…

Начать с того, что вчера я был прав, именно в семьях Тассиньи и Делагарди возникли серьёзные проблемы с определением наследника рода. Тут ведь в чём проблема: в старых магических семьях невозможно просто так назначить наследника. У обычных, нормальных людей пожелал отец семейства или, скажем, прабабушка, оставить всё троюродной племяннице – и оставит. Ну, если остальная родня не взбунтуется. А в высоких домах обязательные условия принятия наследства: во-первых, нужно кровное родство, и во-вторых, родовой артефакт должен тебя принять. Артефакты эти у всех разные, у кого книга, у кого драгоценный камень, у кого статуэтка; в семье Вилландри вообще дерево, олива. Но на этот предмет на девяносто процентов завязаны магические способности членов рода, и вообще, его могущество.

Записи покойного графа не просто подтвердили то, что я вчера предположил, они поставили жирную точку в истории обеих семей. И, если в ближайшее время Тассиньи не уговорит племянника, а герцог Делагарди не разыщет какого-нибудь бастарда, то дети первого будут обычными, слабосильными магами, а наследственная линия второго попросту кончится.

Вопрос только в том, за какой надобностью стали бы эти люди убивать графа Буа-Жибо или подменять протокол вскрытия, или заявлять права на наследование? Да об их проблемах в глянцевых журналах пишут, вот уж поистине, секрет Полишинеля!

Ещё одна серия записей, привлекших моё внимание, относилась к давнему товарищу самого Жильбера де Буа-Жибо, другу, сослуживцу и всё такое, Морису де В. Полная фамилия, конечно, нигде не расшифровывалась, но кажется мне, что при необходимости госпожа коммандер узнает её примерно за три минуты.

Может быть, даже за одну.

Так вот. Этот самый Морис де В., как я понял, служил вместе с нашим графом, добывал чужие секреты для своего короля. Рисковал головой, а иногда и не только головой. И, как случается иной раз с теми, кто промышляет чужими тайнами, однажды он исчез. Не явился на встречу, не отметился в контрольной точке, не прислал письма – не знаю, как это у них, у шпионов, устроено.

То есть, прошу прощения, у разведчиков.

После этого посыпалась вся сеть в Парсе и сопредельных странах, и службе разведки и контрразведки его величества пришлось долго и с немалыми усилиями её восстанавливать. Было это в 2102 году, больше восьмидесяти лет назад. А ещё через пятьдесят лет в Аль-Искандарии Жильбер сидел в кофейне, и за соседним столиком увидел старого друга – загорелого почти дочерна, слегка растолстевшего, в местной одежде, но совершенно точно его.

С одной стороны, это настоящее предательство. С другой – зачем бы понадобилось этому самому Морису де В. тащиться из жаркой Аль-Искандарии в Галлию и убивать старинного приятеля? Ну, далее все те же самые вопросы, что и в случае с наследниками герцогства: подмена протокола и всё такое. Глупо, сложно и бессмысленно.

И всё же имя предателя было упомянуто в самых последних записях. А значит, эта история каким-то образом всплыла. И я записал её в блокнот, оставив маячок на нужной странице.

Третьей в этом блокноте стала запись о коллекции.

Артефактором граф был увлечённым. Когда очередная вещица попадала ему в руки, он не ставил её на полку, чтобы иногда любоваться: он подробно указывал в отдельной тетради историю покупки, стоимость, обещанные характеристики, особые приметы, потом заряжал и по возможности испытывал. По возможности – оттого, что был Жильбер человеком нормальным, приземлённым, и приводить в действие, например, генератор инфразвука на той частоте, которая вызывает в окружающих смертельный животный ужас, предусмотрительно не стал бы. Но на полочку этот генератор всё-таки поставил и в каталог внес.

Так вот, в последнее время два предмета из этой самой северной башни вызывали особый его интерес: некие «руны Верданди» и то самое зеркало, бронзовое в золотой оправе, на которое я обратил внимание вчера.

Руны, руны… Ну, конечно, я же видел какие-то таблички в его письменном столе! И что, магические предметы, вот так просто валяются в ящике, замок на котором может сломать недоучка вроде меня? Ой, не верю…

Значит, руны Верданди лежат где-то ещё.

Упомянуты были в дневнике и предложения о продаже этих предметов, причём последнее, и «весьма настоятельное» поступило за неделю до смерти графа от некоего Г.М.

Ах, ваше сиятельство, ну что бы вам имена-то полностью написать? Впрочем, это уже область поиска для оперативников, а не для архивариуса.

Отложив блокнот, я потянулся, взглянул на часы и удивился: половина третьего. То-то есть так хочется! Ладно, если Пьер ещё не пришёл, сделаю себе чай с бутербродом…

Старика и в самом деле не было – и где он пропадает целыми днями? – но на столе стояло блюдо с нарезанным окороком, хлеб, помидоры и кувшинчик вина. А ещё лежала записка… Нет, я бы назвал это зарисовкой: схема, как пройти в картинную галерею. О, как интересно, бальный зал, оказывается, на первом этаже в правом коридоре! А мы туда ни разу и не сунулись, сразу шли налево, к кухне. Я затолкал в рот сразу большой кусок ветчины с хлебом, глотнул вина из стакана и отправился изучать terra incognita.

Зал был пустым, пыльным и неинтересным. Ну, зеркала, едва различимые под пеленой времени; ну, золочёные канделябры, тоже не разглядишь на них ни завитков, ни подвесок. В дальнем конце виднелось хозяйское кресло на возвышении, этакий трон. Ага, Пьер рассказывал, что здесь принято было, чтобы окрестные жители на праздники приходили к своему сеньору с подарками и получали ответные дары. Вот, видимо, в процессе обмена граф на этом троне и сидел.

И как раз за ним должна была оказаться дверь…

Должна – и оказалась, обычная, крашеная белой краской. Ручка, когда-то золочёная, чистотой не блистала, так что я вытянул из кармана носовой платок и дёрнул. Впереди был коридор, узкий и пустой, а в конце его виднелась ещё одна дверь.

Та-ак…

Я достал схему. Всё правильно: вторая дверь, и за ней – лестница наверх, к той самой галерее.

Тьма его знает, отчего мне так хотелось увидеть, как выглядела длинная вереница графов де Буа-Жибо, но я поднялся в галерею и затаил дыхание. Солнце светило прямо в большие окна, портреты отчего-то совсем не запылились и глаза их смотрели прямо на меня.

Наследственная внешность в роду Буа-Жибо явно усиливалась магически. Женщины могли быть блондинками или рыжими, пышными или стройными, высокими или миниатюрными – правда, все красавицы! – но мужчины походили один на другого, словно горошины из стручка. Не слишком высокие, скорее кряжистые, темноволосые, с длинными острыми носами и чёрными глазами; тонкие губы словно усмехались, глядя на незваного гостя, а густые брови предупреждающе хмурились.

Остановившись перед последней в ряду картиной, я всмотрелся в Жильбера Антуана Марка, одиннадцатого графа де Буа-Жибо. Тот был изображён в чём-то полувоенном, со свитком в руках и собакой у ног. Где-то за его спиной несла свои воды Луара, и бронзовый ястреб надменно взирал с гранитного основания.

Где ж я видел это лицо?

Да-да, вон там на холстах изображено ещё десять похожих, но мне знакомо именно это, и не нарисованное, а живое.

– Пьер! – охнул я.

Ну да. Если снять со старого слуги заношенную рубашку и широкополую шляпу, подстричь и сбрить щетину, то можно немедленно рисовать новый портрет.

Брат? Я бы поверил, что Пьер – просто бастард десятого графа, вот только того нет на свете уже больше сотни лет… Да и лица эти не просто похожи, они идентичны.

Так.

«Спокойно, Дюпон!» – сказал я себе с интонацией госпожи Редфилд, и глупо захихикал. Ничего, приедет коммандер, сдерёт со всех маски и разъяснит ситуацию. Моё дело – доложить. Ну, можно ещё сделать снимок портрета, чтобы не было долгих объяснений. Хм, где же у меня кристалл для голографических снимков? Тьфу ты, в моей спальне… Это надо спуститься на первый этаж, пройти бальный зал, подняться по главной лестнице, дойти до спальни…

А интересно, нет ли здесь другой лестницы? Наверняка есть, замок старый, должен быть пронизан ходами, словно сыр – дырками. И я пошёл искать.

Нашёл, конечно. Ближе к концу галереи она и была, полускрытая колонной и шторой, и выводила практически к двери моей комнаты. Я добежал до спальни, метнулся к бездонной сумке, строго сказал себе: «Кристалл для записи!» и сунул туда руку. Первым попался складной нож; с досадой засунув его в карман, чтобы не мешался, я повторил движение – ага, вот он, кристалл! Так, теперь сумку в шкаф, и бегом назад.

Снимок, второй, пятый… На одиннадцатом получившаяся картинка меня удовлетворила, и я собрался было вернуться на кухню и продолжить близкое знакомство с окороком, когда внимание привлёк шум, раздававшийся где-то во дворе.

Нет, не шум. Это был уверенный мужской голос, словно командовавший отрядом. Я вспомнил того полуэльфа в белом, которого тоже было хорошо слышно издалека, и помотал головой: тут совсем другое. Эти люди пришли по делу, они распоряжаются, а не капризничают. И оттуда прямо-таки тянуло опасностью…

На цыпочках я подкрался к окну и выглянул: во дворе, у распахнутых настежь ворот, стоял мужчина в длинном плаще, с хлыстом в руке, и что-то говорил другому, почтительно склонившему перед ним голову. Осанистый, с некоторым даже животом, явно немолодой – седины в волосах больше, чем чёрного. В этот момент он махнул рукой, и на мизинце блеснул перстень. «Не слишком молод для человека без магии, приехал со стороны океана и носит на правом мизинце кольцо с бриллиантом и чёрным агатом» – всплыло у меня в памяти.

Надо предупредить госпожу Редфилд! Коммуникатор… а, Тьма, я оставил его в спальне, так спешил. Ну, ничего, у меня ведь есть скрытая лестница, авось, сумею прокрасться раньше, чем эти поднимутся на второй этаж.

Но я не успел…

Глава 44

Как выяснилось, в Руане каждый знал мэтра Жаневиля. Первый же патруль городской стражи, несший службу возле портального зала, показал Гранкору дорогу к улице Орлож.

– Всего-то три квартала от собора пройдёте, – сказал рыжий усач. – Как раз возле Астрономических часов вход, там и табличка есть, «Нотариус». На второй этаж…

– А вы записывались? – прервал напарника второй стражник. – Мэтр Жаневиль без записи не принимает…

– Ну, значит, запишусь и приду ещё раз, – махнул рукой Гранкор. – Эти дела с наследством столько времени и денег съедают, что уже ничего не захочешь!

– Это точно, – вздохнул рыжий.

– Брось, Бузон, можно подумать, ты хоть ложку в наследство от тёщи получил! Всё сыночку её досталось.

– Да и ладно, мне не жалко, – пожал плечами Бузон. – Зато жена у меня – истинное золото.

Морис слушал этот трёп. Одновременно оглядываясь и впитывая город – запахи, звуки, свет и тени. Руан ему понравился. Не так, конечно, как Лютеция или, например, Марсилия, но – понравился.

– Ребята, а где у вас капитан стражи сидит? – спросил он.

– Так знамо дело, напротив мэрии. От собора налево повернёте, дойдёте до площади Сен-Уэн, там храм Великой Матери, за ним парк, рядом мэрия, а напротив городская стража и размещается. А вам зачем? – В голосе стражника появилась подозрительность, а рука сама собой передвинулась поближе к оружию.

Ухмыльнувшись, Гранкор раскрыл ладонь, на которой синим зажёгся символ Службы магбезопасности, сова с молнией в лапах.

– Свои, ребята.

– А-а, ну ладно тогда… Иди…

– Сейчас пойду. Вопрос у меня ещё один: семья Атталь. Что вы о них можете сказать?

– А что? – вновь насторожились стражники.

– Да запрос у нас от Геральдической палаты, там какая-то история с наследством, – Гранкор поморщился. – Я ж говорил.

Он давно усвоил, что говорить надо правду, а если уж врёшь – готовь ложь заранее, и тщательно.

– Ну-у… – рыжеусый Бузон почесал в затылке. – Так-то они не наши. Не городские, километрах в пяти от городского вала их земли. Семья хорошая, яблоневые сады у них и погреба есть, сидр производят, ну, и кальвадос, ясное дело, и ещё розы разводят.

– Только не везёт им в последние годы отчаянно, – вступил второй, брюнет, на бляхе которого было написано «Реблошон». – С тех самых пор, как главу семейства убили…

– Ага, Лоринель его звали. Видно, его эльфийская магия землю охраняла, а как не стало эльфа, так и посыпалось. Яблони болеют, в прошлом году урожай вдвое меньше был, а в этом, поговаривают, и вовсе не будет, завязи осыпались. Розы гнить стали ещё в бутонах, тоже болезнь какая-то. Словом, неладно что-то в Кевийи…

– Понял, спасибо, – Гранкор отсалютовал и пошёл в сторону площади Сен-Уэн, решив начать с капитана городской стражи.

Работу в городе Анже оперативники решили начать с визита к магу-медику. В конце концов, именно он первым увидел тело покойного графа, он назвал причины смерти, которые потом в протоколе вскрытия были подтверждены…

– Меня отчего-то более всего беспокоит подделка протокола, – сказал Реверди. – Вроде покойнику и всё равно, а выглядит гнусно.

– Беспокоит – не чеши, – буркнул в ответ Бриван.

Был он отчего-то хмур, не улыбался, как обычно, во весь рот, и не дёргал напарников подколками.

– Вот приёмная, – Реверди кивнул на красивый, оплетённый вьющимися розами, дом с двумя входами. – Говорим напрямую?

– А чего крутить? Ушами он, конечно, прохлопал, но и время уже прошло, и, главное, треклятый протокол прикрыл все ошибки.

Очаровательная блондинка в коротком белом халатике, встретившая их в приёмной, была неумолима:

– Доктор Гранневиль принять вас не сможет. Он очень занят.

– Видите ли, голубушка, – Бриван склонился к медсестричке, что выглядело потешно, девушка едва доставала ему до уха. – Мы на приём не записываемся, мы идём без очереди.

– Служба магбезопасности, – сурово сказал его напарник, предъявляя знак.

Жером аккуратно переставил блондинку в сторону и распахнул дверь кабинета.

– В чём дело? – недовольно спросил немолодой мужчина, поднимая голову от разложенных по столу бумаг. – Вам что, не сказали, что приёма сегодня нет?

Магу-медику не потребовалось много времени, чтобы осознать, кто и зачем к нему пришел. Но вопрос его немало удивил…

– Граф Буа-Жибо? Ну, да, я осматривал тело. Но это же давно было, чуть не полгода прошло!

– Четыре месяца.

– Ну, хорошо, пусть четыре месяца. Всё было абсолютно ясно, прозрачно, я бы сказал. Буа-Жибо, судя по результатам осмотра и показаниям слуги, в последние дни пытался использовать магию. Резерв у него был небольшой, а долгая болезнь ещё и подточила силы, поэтому он просто перенапрягся и сгорел, не завершив заклинания. Откатом его приложило, и это послужило финальной точкой.

– Понятно. Скажите, а протокол вскрытия вы видели?

– Нет. Этим у нас занимается доктор Лаборде, медик высочайшей квалификации. Не было необходимости его проверять, поверьте!

– Тогда, наверное, вам будет интересно этот протокол почитать, – и Реверди протянул доктору листок бумаги.

Пробежав текст глазами, Гранневиль вчитался и с изумлением посмотрел на оперативников:

– Но это же… извините, ерунда какая-то! Половина признаков переврана и не соответствует реальному состоянию! Да я могу вам показать, погодите-ка… Николь! – В дверях показалась блондинка. – Николь, найдите в архиве и принесите мне закрытую историю болезни графа де Буа-Жибо.

– Минуту.

Девушка вышла из кабинета, а доктор вспомнил о долге гостеприимства:

– Кофе, чаю? Вина, может быть?

– Нет, спасибо, – отказался Бриван за обоих. – Скажите, а что ещё вы можете сказать о протоколе?

– Ну… Что писал его явно не Лаборде! Арман – профессионал, он совершенно иначе описывает состояние органов и тканей, иначе формулирует… А это какая-то студенческая поделка, вот что я вам скажу. И потом – это же явно описание не магического истощения, а отсроченного проклятия! И чтобы медик такого уровня не отличил одно от другого? Нет, не может быть.

– Вскрытия в вашем городском морге делает только сам Лаборде?

– Не совсем так. Всё-таки он хирург и главный врач госпиталя. Да, аутопсию у нас делают нечасто: город небольшой, население здоровое, живут подолгу и умирают преимущественно от старости. Но иногда бывает, что образовался криминальный труп, или, как вот в случае с его сиятельством – важное лицо скончалось, тогда да. Если Лаборде занят, привлекают меня или, как я говорил, практикантов из Руанского медицинского института.

– А что, в целом госпитале больше некому?

– Ну, вы понимаете… – Гранневиль потёр нос в некотором смущении. – Там есть ещё два хирурга, но они – дамы, было бы неуместно поручать им такое неприятное дело…

Разговор этот прервала раскрасневшаяся Николь.

– Прошу прощения, доктор, но истории болезни господина графа нет!

– То есть как?

С минуту они пялились друг на друга, словно два легендарных барана. Потом маг-медик отмер:

– Вы везде посмотрели?

– Ну конечно! Всю коробку перерыла. И в соседних посмотрела, и магический поиск запустила. Нету!

– Да что ж это такое!

Раздосадованный доктор развёл руками:

– Простите, господа! Я сейчас пойду и ещё раз всё осмотрю. Но пока…

– Ничего страшного, – сказал Реверди, вставая. – Не трудитесь, картинка, в общем, понятна и так. Если у нас буду вопросы, мы обратимся.

– Да-да, конечно! Вот мой номер коммуникатора. Прошу вас, днём или ночью, в любое время, – и Гранневиль протянул визитку.

– Спасибо. Да, последний вопрос: год назад умер помощник графа, Дюлорье. Его лечили вы?

– Нет. Насколько я помню, он скончался в госпитале, а туда его доставил сам господин граф.

– Вот так, – сказал Бриван, тщательно закрывая калитку. – И истории болезни нету, и помощника он не лечил. И вообще доктор Гранневиль в городе Анже – только для украшения, а не для лечения.

– Посмотрим. Ну что, теперь в стражу?

– Я бы на кладбище сходил.

– Давай разделимся, я к стражникам, ты к покойникам, и потом встретимся в магбезопасности. У тебя сегодня и настроение как раз для кладбища. Что случилось? Сон плохой приснился?

Бриван в ответ хмыкнул:

– Ага, сон. Тянет что-то на душе, хочется вернуться в замок.

– Не домой, а в замок? – предельно серьёзно переспросил Реверди.

Приятель прислушался к себе и кивнул.

– Точно.

– Та-ак… И не выполнить поручение коммандера мы не можем… Вот что, Жером, давай-ка мы провернём всё максимально быстро. Встречаемся примерно через час. Связь по коммуникатору.

И они разошлись в разные стороны.

Глава 45

– Где же этот клятый коммуникатор? – бормотал я, копаясь в сумке.

В руки попадалось что угодно, от набора сюрикенов до скомканного носового платка. Ну да, я никак не мог сосредоточиться на необходимом, и магическая ёмкость выдавала мне произвольно выпадающие предметы. Наконец я его вытащил и собрался уже набирать номер, когда в коридоре зазвучали громкие, уверенные голоса и тяжёлые шаги.

Пробормотав несколько бранных слов, я сунул аппарат обратно и спрятал сумку под кровать, поспешно бросив сверху заклинание отвлечения внимания. Потом схватил тот самый носовой платок, плеснул на подоконник водой и стал его протирать. На мне старые джинсы и клетчатая рубашка, на ногах поношенные мокасины, сойду за временного слугу из деревни, только рожу надо попроще сделать. Хорошо, я высокие ботинки не надел, и вообще…

Вот открылась и захлопнулась предыдущая дверь, а вот и моя скрипнула…

– Оп-па. А кто это у нас тут?

Меня схватили за ухо и потянули к себе.

– Ай! Пустите, дяденька, больно!

– Ты кто такой? – спросил мужчина в кожаной куртке и штанах.

Державший меня за ухо дёрнул и обидно засмеялся.

– Ну, пустите же. Не убегу! – я вырвался и отскочил. – Жак я. Убираю тут, видите?

И для убедительности помахал мокрой тряпкой.

– Жак, говоришь? Ну, идём, побеседуешь с господином.

Меня снова схватили, на сей раз, к счастью, за плечо, ухо и так горело и пульсировало болью, и подтолкнули к двери. Сопротивляться я не стал, побрёл, неохотно переставляя ноги.

«Главное, чтобы они не определили во мне специалиста, – думал я, следуя за кожаным. – За мальчишку, нанятого для уборки, я должен сойти. Надо же, так меня огорчало, что я выгляжу моложе своих лет, а вот теперь пригодилось… Хорошо, что Пьера нет. Время – почти пять, продержаться пару часов, а там появятся оперативники. Лучше бы, конечно, сама госпожа Редфилд, ей эти нерегулярные войска на один зуб. Эх, амулет с универсальным щитом остался в сумке… С другой стороны, а что бы в нём сейчас было толку? Это ж не тигры, это двуногие прямоходящие, они опаснее. И атакующие заклинания мы вчера не обсудили, а собирались…»

Толчок в спину бросил меня на середину кухни. Не удержавшись на ногах, я упал и почти уткнулся носом в чьи-то сапоги – роскошные, из тонкой кожи, на довольно высоком каблуке и с поразившей меня ярко-красной подошвой.

«Сохрани меня Великая Матерь! Мало нам было эльфа в белом, теперь ещё один модник появился, на иной манер», – подумал я и поднял взгляд.

Это был тот самый, в плаще и с хлыстом в руке, что распоряжался во дворе. С животом, маленького роста (вот отчего каблуки!), с тщательно прикрытой зачёсом плешью – он был бы смешным, если б я не посмотрел ему в глаза.

Но я посмотрел.

Там клубилась Тьма.

– П-простите, – пискнул я жалобно и стал отползать.

– Сидеть, – приказал маг, и я замер. – Где вы это взяли?

– В жилых комнатах, господин, – пояснил кожаный. – Так-то везде пусто, только этот вот мальчишка деревенский болтается. Вряд ли, конечно, ему что-то известно, но допросить не помешает.

«Отлично. Моя маска сработала».

– Допросить? Хм… – медленно проговорил маг. – Ты кто такой?

– Жак, – с готовностью ответил я, и пояснил. – Меня наняли помочь с уборкой в замке.

– Зачем?

– Не знаю, – пожал я плечами.

Тут длинный, который дёргал за ухо, пнул меня несильно сапогом в ту часть тела, на которой я сидел, и приказал:

– Надо говорить «Не знаю, господин»!

– Не знаю, господин, – послушно повторил я. – Но тётки в деревне говорили, что должны приехать из Лютеции, решать с наследством, вот и надо прибраться. Грязюка-то накопилась…

– Из Лютеции, говоришь, – прервал меня человек в плаще. – А почему тебя, а не тех самых тёток?

– Так они не хотят сюда работать идти. Говорят, плохой смертью граф помер. Господин, – торопливо добавил я. – Да и на виноградниках работы много…

– А почему ты не работаешь на винограднике? – в его голосе появилось подозрение.

Я заторопился пояснить:

– Не допускают пока, говорят, пальцы неловкие, – и покрутил в воздухе руками.

На правой ладони очень удачно осталось пыльное пятно, и маг брезгливо поморщился.

– Предположим. У графа Буа-Жибо, помнится, был доверенный слуга, ты его внук?

– Нет, господин, Пьеру я не родственник.

– И где этот… Пьер?

– Так в деревне, у сестры лежит. Ему спину прихватило, вот он и отлёживается!

«Только бы старик не пришёл. Хорошо бы, он не послал никого в деревню искать Пьера. Сколько их здесь? Вроде пятеро… Стоят, слушают, молчат…».

– Ну ладно, – пальцы его простучали по столу, будто играли гамму. – Я тебя отпущу. И даже награжу, если ты мне поможешь.

– Да, господин, спрашивайте! – торопливо закивал я.

«Только не переиграть, только не переиграть».

– Я желаю знать, где коллекция артефактов?

– В башне. Это точно, в башне.

– В которой башне, их здесь пять!

– Ну-у… Вроде не в западной, там, говорят, привидение водилось, и вход уже двести лет, как заложили.

– Это не ответ. Не в западной, а в какой?

– Не знаю, господин! – хлыст шевельнулся в его руке, как живой, и я поспешил добавить. – Но знаю, как узнать.

– Говори.

– Я слышал от Пьера, что его сиятельство вёл дневник. Уж наверное, там про коллекцию написано должно быть!

– Дневник… – маг говорил негромко, но не оттого, что кто-то был рядом и мог услышать – похоже, ему и в голову не приходило опасаться своих присных. – Буа-Жибо болел в последний год, так что дневник должен быть в спальне. Хотя может оказаться и в кабинете…

«В спальне и в кабинете ничего нет, слава госпоже коммандеру! А до потайного хода они добраться не успеют. Ну пожалуйста, Великая Матерь, пусть не успеют!»

– Там убрано, господин! – с готовностью сказал я и приподнялся. – Показать, где это?

– Сиди! Кантарель, – позвал он, и кожаный мгновенно оказался рядом. – Убери это куда-нибудь, он может ещё пригодиться, и посмотри хозяйские комнаты повнимательнее.

– Мальчишку связать, в погреб? – спросил тот, что дёргал меня за ухо.

– Нет, Робер, не нужно. Незачем с ним возиться, пусть посидит вон в углу. И отправь кого-нибудь поискать приличного вина, – бросил он, выходя во двор.

Кожаный вышел следом. Мерзкий Робер тут же оказался возле меня, опять схватил за ухо и прошипел прямо в лицо:

– Ты жди. Жди, птенчик, мы с тобой ещё повеселимся. А чтобы ты улететь не вздумал, я тебя свяжу всё-таки.

– Так господин же не велел! – прохрипел я.

– Ты что думаешь, он проверять станет? Тебя для него нет, ты даже не грязь под ногами, а ещё меньше.

– Ну, ты тоже не крендель сахарный, – возразил я, за что тут же в живот мне прилетел болезненный тычок.

«Ну и ладно, зато ухо выпустил. А живот я успел надуть, не так и больно было…»

Руки он мне связал впереди, к счастью, иначе бы и не знаю, что бы я делал. Туго затянул, проверил, наклонился к самому лицу и сказал:

– Жди. Узнаешь, каков он на вкус, твой сахарный крендель.

Дверь хлопнула, и на кухне я остался один. На лице горели брызги слюны Робера, но было не до того: я старался вытянуть из кармана нож.

Вы пробовали связанными руками достать что-нибудь из переднего кармана джинсов? Попробуйте как-нибудь на досуге, очень интересно…

В конце концов, я его выудил, зубами открыл лезвие и перепилил одну плеть верёвки: Тьма его знает, сколько мне ещё придётся изображать связанного. С наслаждением пошевелил пальцами, подождал, пока перестанут бегать по ним гадкие мурашки, и хозяйственно убрал ножик снова в карман – мало ли что! Потом снова притулился в угол и стал думать.

Маг и пятеро сопровождающих. Мага пока откладываем, у меня при одной мысли о нём коленки слабеют, подумаем об остальных. Кожаный, он же Кантарель – вояка, бывалый наёмник. Робер – точно в детстве отрывал ножки бабочкам и мучил котят. Ещё трое – молчаливые солдаты, видимо, помощники Кантареля. Отчего-то кажется мне, что ни один из них не маг, те ведь пользуются даром, как дышат, хоть свет зажечь, хоть одежду очистить, всё с использованием магической силы.

И всё равно, моей слабенькой магии воздуха не хватит, чтобы их победить. А чтобы задержать или отвлечь, когда появится госпожа коммандер или оперативники? Вот это можно попробовать. Воздух, воздух… Сбить с ног порывом ветра? Ну, они встанут и всё. Захлопнуть перед ними дверь? Ладно. Они не войдут на кухню. Но остальной-то замок останется в их распоряжении. А главное – четверо моих коллег попадут прямиком в ловушку. Да, они боевики и сильные маги, но от неожиданного нападения не застрахован никто.

Неожиданное нападение… И тут передо мной словно наяву встала картинка, как вчера мы с Бриваном мыли посуду.

Создать вихрь я могу.

Нагреть воду до кипятка – могу, Жером меня научил. Странным образом это действие берёт крохотную часть силового резерва, интересно, почему?

«Так, Дюпон, не отвлекайся!», – дал я себе мысленный подзатыльник.

Значит, вихрь с кипятком, а потом сразу ледяной ветер. Как минимум, это отвлечёт противника. Знать бы ещё, когда появится пресловутая кавалерия из-за холмов…

«Вспоминай, был же способ определения, кто есть рядом, – приказал я себе. – Вспоминай! Лекция по пространственной магии, да, её читали вашей группе в минимальном объёме. Но ведь читали! Вот перед вами стоит профессор Хьюгарддоттир…»

В голове словно зазвучал красивый голос госпожи профессора:

– Итак, контрольная сеть. Начальное, самое простое действие, которое может позволить себе одарённый с самым слабым резервом, хоть в три единицы, поскольку вашей собственной, внутренней силы оно не расходует. Почему? Потому что производится за счёт силы окружающих! Закрыть глаза, отпустить сознание. Представить себе пространство вокруг себя хотя бы на три метра. Теперь заклинание: Ilqua Coirea^23.

Переведя дух, я закрыл глаза и попытался отпустить сознание. Ха, легко сказать! В этом самом сознании настойчиво крутилась мысль о том, что именно сделает со мной Робер. Мысль мне категорически не нравилась.

Я помотал головой, чтобы изгнать ненужные образы, снова зажмурился и словно бы включил магическое зрение, не поднимая век. Ilqua Coirea…

Вокруг меня кухня. Никого… а, нет, справа крохотное голубоватое пятнышко. Мышка на полке буфета. Дальше – холл, здесь жёлтое пятно – человек, не маг. Один из наёмников.

Двор… Одна огромная клякса сине-зелёного цвета у самой двери. Та-ак, они что, слона с собой привели? Только через пару минут я сообразил, что это тот самый бронзовый беркут. Эй, охранная птица, замок в руках врага, а ты не чешешься! Ладно, сиди пока на своём постаменте, бессмысленная железяка. Пятно шевельнулось, и я вздрогнул.

Второй этаж. Библиотечное крыло… Никого. Никого, спасибо, Великая Матерь!

Жилое крыло… Ага, все здесь. Четыре жёлтых и одно красновато-фиолетовое. Это маг. Они все вместе, это хорошо. Пусть роются в спальне и кабинете, пусть найдут руны, карты, запертый сейф, оставленный на столе гримуар, всё это задержит, а когда понадобится, я заставлю их опрометью кинуться вниз.

Теперь смотрим за замковой стеной… Пока никого. Можно передохнуть.

Контрольную сеть я раскидывал каждые пятнадцать минут.

Маг и его присные переместились из спальни в кабинет. Один из наёмников спустился в кухню, выудил из буфета две бутылки красного вина и стаканы, окинул меня подозрительным взглядом и ушёл.

Наконец в четверть седьмого у ворот я увидел четыре размытых ярко-алых пятна. Уф, наконец-то.

Размытые – значит, под заклинанием невидимости, это хорошо. Уверен, госпожа коммандер запустила своего летающего шпиона и хорошо рассмотрела и чужие экипажи, и посторонних в замке. Таким образом, напрямую в ворота они не пойдут. А через подземный ход?

Думаю, разделятся, как и в прошлый раз. Значит, минут через десять пора будет выступать и мне.

Услышав жуткий грохот откуда-то снизу, все, потрошившие кабинет покойного графа, зашевелились и бросились вниз. Пошёл к лестнице и маг, я видел по контрольной сети, как багровый сгусток неторопливо покатился в мою сторону. Так, сейчас дёрнем воздушной петлёй за остальные кастрюли и сковородки – зря, что ли, эту сверкающую медь по стенам развешивали? И приготовимся активировать остальные сюрпризы…

Первым в кухню ворвался Кантарель, сжимающий в руке револьвер. Осмотрелся, выдохнул и крикнул в холл:

– Ложная тревога, кастрюля упала!

– Кастрюля? – в окружении остальных наёмников вошёл маг. – Что-то я не слыхал о кастрюлях, которые сами собой летают…

«Пора!» – скомандовал я себе.

На двоих замыкающих упал массивный шкаф с тарелками.

Раз!

Вихрь, насыщенный мелкими каплями кипятка, уже почти пара, веером полетел в физиономии остальных.

Два!

А теперь ледяное дуновение, и это вам будет три!

Белые фигуры замерли, скованные холодом… Да ладно, просто мокрой и промёрзшей одеждой! Я вскочил, бросился к ним и первым делом крепко связал руки магу. За спиной, не будем повторять ошибку Робера! Поскольку верёвки он на меня не пожалел, хватило и на него. Остальные… может, полотенцем?

– Довольно, Дюпон! Вы победили, и на поле битвы лишь поверженный враг и обломки мебели, – раздался голос от дверей.

– Госпожа коммандер! – прошептал я непослушными губами, и сознание милосердно покинуло меня, уйдя в темноту.

___________________________

23 - Ilqua Coirea – всё живое (квенья)

Глава 46

В себя я пришёл от запаха жареного мяса.

Открыл глаза – ого, а времени прошло немало! В кухне успели прибраться, то есть, унесли тела, собрали битую посуду и составили в две кривые стопки немного помятые медные кастрюли и сковороды. На плите что-то скворчало, и Реверди, ласково приговаривая «А гореть команды не было!», переворачивал это что-то здоровенной двузубой вилкой. Бриван откупоривал красное вино, Гранкор нарезал хлеб, откуда-то появившийся Пьер выставлял на стол разномастные тарелки, остатки сервиза, доблестно павшего в борьбе с врагом.

Госпожа Редфилд сидела, вытянув ноги и откинувшись на спинку стула, и вертела в пальцах тот самый хлыст.

– А, Дюпон! Очнулись?

– Ага…

Я понял, что лежу на широкой лавке, с чьей-то курткой под затылком. Осторожно подвигал руками, ногами – вроде всё на месте. Ничего не отвалилось. В голове шумело, будто при тяжёлом похмелье, но я всё-таки опустил ноги на пол и сел, аккуратно придерживая ладонями голову.

– Болит? – с интересом спросил Бриван.

– Ага.

– И правильно, должна болеть. Ты резерв полностью размотал. Погоди-ка… – в его руках появился керамический стакан, который и был протянут мне. – Держи, выпей.

– Это что?

– Лекарство.

Без тени сомнения я проглотил густое варево, пахнущее перцем, гвоздикой, лимоном, креозотом и спиртом. От последнего всё чуть было не попросилось обратно, но мне удалось удержать и отдышаться.

– Ну как?

– Ты знаешь, полегчало, – с удивлением я прислушался к себе.

Умереть больше не хотелось, хотелось есть.

За ужином никто не разговаривал, так что мясо, хлеб и вино исчезли в кратчайшие сроки.

Наконец госпожа Редфилд достала трубку, набила её табаком и осторожно поднесла огонь на кончике пальца. По кухне поплыл запах яблок, орехов, ещё чего-то праздничного.

– Итак… – Она обвела нас всех взглядом и улыбнулась. – Подведём итоги?

Я откашлялся.

– Не помешает вообще-то. А то я так и не понял, кто это был? И кстати, куда вы их всех дели?

– Наёмников – в подвал, там, как и положено, есть местная тюрьма с отличными апартаментами, запирающимися снаружи. Вы помните разницу между погребом и подвалом, Дюпон? – я ухмыльнулся, и госпожа коммандер продолжила. – Ну, а господин Мастертон в орихалковых наручниках отправился в Лютецию, в нашу антимагическую камеру. Завтра вашего противника ожидают встреча с колонелем Брихсдорном, допрос, обыск на вилле и прочие приятности.

– Мастертон? – выудил я имя. – Тот самый Г.М.?

– Ах, Дюпон, вы снова торопитесь и начинаете читать детектив с середины. Я же предлагаю вернуться к началу… Фернан?

– Да, госпожа коммандер?

– Напомни, с чего началась эта история?

– С предательства, когда Морис де В. продал галльских разведчиков противнику.

– А чем продолжилась?

– Смертью графа де Буа-Жибо.

– И к чему мы пришли?

– Э-э-э… Пока достоверно неизвестно, госпожа коммандер! – отрапортовал он.

– Тогда, может быть, это разъясните нам вы… ваше сиятельство, – спросила госпожа Редфилд, поворачиваясь к Пьеру, стоявшему у плиты.

Кажется, затихла даже настырная ворона, каркавшая за окном.

Старый слуга помедлил, потом вздохнул и распрямился. Исчезли куда-то оплывший подбородок и сгорбленная спина, и стало понятно: перед нами стоит немолодой военный, человек, привыкший отвечать за себя и других.

– Вы меня разгадали, – с досадой сказал граф, садясь за стол. – Каким образом?

– Это довольно длинная цепочка, – улыбнулась она. – Давайте меняться? Мы расскажем обо всём, что нам удалось найти, а вы – о причинах вашего преображения.

– Хорошо. Но прежде… вы, молодой человек, – его палец упёрся, к моему удивлению, не в меня, а в Бривана. – Да-да, вы. Спуститесь в винный погреб. В дальнем правом углу сдвиньте бочонок, откроется дверь с кодовым замком. Код – дата коронации первого короля Галлии. Возьмите там три… нет, четыре бутылки с левой полки и принесите сюда. Закрыть не забудьте!

– Дата коронации… – повторил немало озадаченный Бриван. – Чтоб я её помнил…

– Хариберт I, – негромко проговорил Гранкор. – Пятьсот шестьдесят первый год, пятое сентября.

– И всего-то? – воспрянул духом Жером, отворяя дверь погреба.

Вино было принесено и открыто.

Забрав с собой бутылки, стаканы, сыр и ветчину, вся компания переместилась в гостиную. Гранкор разжёг камин, Реверди разлил вино, и госпожа Редфилд предложила хозяину дома:

– Начнёте?

– Да. Итак, как справедливо заметил ваш юный помощник, началось всё это достаточно давно, больше восьмидесяти лет назад. Потом, задним числом, я понял, что признаков грядущих… неприятностей было более, чем достаточно. Скажу больше, бывало, что Морис заговаривал со мной о том, что нас мало ценят, на счёт поступают сущие копейки, а расходы возмещают только после долгих обсуждений, рискуем же мы постоянно. Пару раз я отшучивался, на третий оборвал его со злостью, и он прекратил. Просто в одно непрекрасное утро исчез… прихватив с собой наш общий кошелёк, кстати говоря. Дальше вы, я полагаю, знаете?

– Более или менее.

– Откуда, кстати?

– О, Дюпон нашёл ваши дневники. Вы уж простите, мы их прочитали. Считали, что вам уже всё равно.

– Понятно.

– Так всё-таки, что заставило вас так резко… прервать свой жизненный путь?

– Резко? – удивился граф. – Вовсе нет! Я начал готовиться год назад, когда Этьен, мой помощник, вернулся из Марсилии.

Тут я не удержался и позволил себе задать вопрос:

– ИЗ Марсилии? Не из Венеции? И что, он привёз сведения о том, что у вас есть наследник?

– Наследник? Вовсе нет! – поморщился Буа-Жибо. – Я прекрасно знал о том, что родилась дочь, поддерживал её, как мог, когда Франческа вышла замуж, присутствовал на свадьбе. Инкогнито, разумеется. С внуками я прекрасно знаком, и мы давно решили, что старший останется в Медиолануме, а младший переберётся сюда, когда подойдёт время.

– Ой… – только и мог сказать я.

Моя начальница брюзгливо добавила:

– Знаете, было бы неплохо сообщить об этом и в Геральдическую палату. А то мы едва не побеспокоили его величество проблемой наследования домена.

– Непременно сообщу, – чуть склонил голову граф. – До определённого момента мне это было невыгодно, хотя никто не может сказать, что я не намекал.

– Кстати, сразу, пока мы не забыли: я боюсь, что маркиз Лавуа будет очень… – госпожа Редфилд пошевелила в воздухе пальцами. – Очень недоволен, что его контору использовали так вот, в тёмную.

– О, я полагаю, что сумею найти что-нибудь ценное для размена, – и граф ослепительно улыбнулся.

– Так какие же сведения всё-таки привёз ваш помощник? – нетерпеливо спросил Реверди.

– Он сообщил, что в Марсилии увидел Мориса, сходящего с «Синей косатки» и покупающего билет до Лютеции.

– А «Синяя косатка» шла из?..

– Из Аль-Искандарии, где я и встретил его в прошлый раз. Уверен, что тогда он меня не узнал: я был загримирован и под мороком. Разумеется, меня заинтересовало, зачем мой бывший друг пожаловал в галльскую столицу, и я отправился туда.

– А почему вы не записали это в дневник? – спросил я.

– Потому что последняя тетрадь – подделка, не так ли? спросила госпожа коммандер. – Вы уже тогда решили. что вам нужно исчезнуть.

– Вы совершенно правы…

Тут граф замолчал, пригубил вино и уставился в огонь. После пары минут молчания Бриван осторожно откашлялся:

– И зачем же? – спросил он.

– Я вот как раз обдумываю, сколько могу вам рассказать…

– Нисколько! – быстро ответила госпожа Редфилд. – Нас интересует только лишь история вашей ложной смерти, ну, и ещё – как вы собираетесь из неё выпутываться. А шпионские сведения оставьте при себе, не сбивайте моих сотрудников с толку.

И они обменялись такими взглядами, что я сразу догадался: коммандер знает всё, что мог бы сообщить нам Буа-Жибо, а он знает, что она знает…

В общем, понятно.

– Побыв несколько дней в Лютеции, – продолжал хозяин дома, – я вернулся сюда, и обнаружил Этьена тяжело больным. Что бы я ни делал, он угасал. В начале ноября его не стало. Я так понимаю, протокол вскрытия вы читали? Ну вот, я понял, что моего друга и помощника убили, и следующим буду я.

– Ладно, а почему на кладбище в Анже нет его могилы? – быстро спросил Реверди.

– Потому что он похоронен здесь, в семейном склепе.

– А как вы поменялись с Пьером?

– О, ну это просто. Пьер уже тогда, осенью, болел. Он не маг, да и всегда был не слишком здоровым, так что мы оба знали, что он уйдёт раньше меня. После празднования Перелома года Пьер расхворался всерьёз. Когда он умер, я положил его тело в свою кровать, а сам стал исполнять роль собственного слуги.

– Кто в Анже был в курсе вашего… преображения? Доктор Лаборде, патологоанатом?

– Да. Он, Клонель и префект Моран.

– И вы не боялись, что они вольно или невольно вас выдадут? – мне показалось, что госпоже Редфилд уже всё ясно, и вопросы она задаёт только для нас.

– Они дали клятву, – улыбнулся граф уголками губ. – Магическую клятву от вассала своему сеньору, такую нарушить невозможно.

– А что за гость был в вашей спальне в ночь смерти Пьера? Вы же сами рассказали – еда, выпитое вино, свеча вместо магического фонарика? Или…

– Ну да, – кивнул мне Буа-Жибо. – Если бы кто-то посторонний стал разузнавать насчёт моей смерти, то я должен был оставить ложный след.

– Ну, нам-то можно было его и не оставлять, – с некоторой обидой возразил Гранкор. – Мы всё-таки свои.

– Никто не может считаться своим, пока этого не докажет. Да и после этого тоже.

– А история с птицей? – живо спросил Реверди. – Сторожевой беркут, на которого завязана защита замка – что будет, если этот парень, Атталь, его привяжет к себе? Отдадите?

– Не знаю, молодой человек, не знаю, – граф вздохнул. – Это решение невозможно принять моментально. Конечно, защиту можно перебросить на какой-то иной артефакт… В конце концов, мой предок и в самом деле забрал его у эльфов, когда победил их давным-давно. Может быть, пришла пора беркуту вернуться к своим прежним хозяевам. Не знаю, – повторил он.

– Ну что же… – медленно проговорила моя начальница, обводя нас взглядом. – Наверное, это всё?

– Ещё призрак, – напомнил я. – Ну, то есть, дух, которого мы вызвали тогда ночью.

– А-а! – Буа-Жибо засмеялся. – Это был не призрак, конечно, и не дух – я ведь жив. Обычная иллюзия, молодой человек, все слова говорил я.

– Понятно… – прошептал я одними губами.

Мне стало ужасно горько.

Получается, самое захватывающее – да что там, единственное приключение в моей жизни было просто хитроумной постановкой старого шпиона, который решил подловить своих врагов? Не было ни вызванного нами духа, ни загадочной смерти, ни спрятанных сокровищ и потерянных наследников. И нападение на замок я вполне мог не отражать – валялся бы в углу, и точно так же дождался бы госпожи Редфилд и её гвардию.

– Извините, я спать пойду. Спокойной ночи, – сказал я тихо, поставил свой стакан и пошёл к двери.

И никто меня не остановил.

Когда за Дюпоном закрылась дверь, Жером вскочил и вопросительно глянул на госпожу Редфилд. Та качнула головой:

– Сиди. У мальчика откат. Ему досталось сегодня.

– Так надо же!..

– Надо. Дай ему пять минут порастравливать раны, потом он пойдёт в душ, а потом я его развеселю. Пока же у вас, ваше сиятельство, – последние слова она выделила ехидным тоном, – есть возможность подумать, как именно вы наградите человека, который, не задумываясь, бросился защищать вас и ваш дом.

– Не сомневайтесь, госпожа коммандер, это продумано. Обсудим потом.

– Хорошо, принято, – она встала. – Продолжайте праздновать, господа, оставляю графа де Буа-Жибо в вашем распоряжении. Он ответит на оставшиеся у вас вопросы.

Не тратя времени, Лавиния порталом перешла в комнату Дюпона и устроилась в кресле у окна.

Жак вернулся в спальню довольно скоро, вытянул из-под кровати сумку, покопался в ней, потом махнул рукой и пинком загнал многострадальный предмет обратно.

– Старшина Фалькенкрафт с вас строжайше взыщет, если его бездонная сума порвётся, – сказала Лавиния.

– Да и Тьма с ним, – буркнул Дюпон, разворачиваясь. – Слушаю вас, госпожа коммандер. Надо срочно опознать какую-то книгу? Так я готов, днём и ночью!

– Сядьте, Жак. Сядьте и послушайте меня, хорошо? Что бы вы сейчас ни придумали себе, это была работа. Только работа. И более того, поверьте моему опыту, хорошо сделанная работа должна заканчиваться примерно так, без особого шума и победных реляций. В идеальном варианте о ней вообще никто не узнаёт, кроме исполнителей.

– Да? – заинтересованно спросил Дюпон. – А почему?

– Потому что магическая безопасность населения – это основа нормальной жизни Галлии. А когда жизнь течёт своим обычным, скучноватым чередом, это самое население не должно даже задумываться о том, что магия может быть ненадёжной или вредной.

– Получается, что чем незаметнее наша работа, тем лучше?

– Именно так.

Дюпон тяжело вздохнул.

– Надо было идти в гусары…

И они с Лавинией расхохотались.

Эпилог

Букет был, собственно говоря, даже и не букетом, а цветочной композицией. Несколько сиреневых и белых астр, осенние крокусы, какие-то зелёные ветки, Тьма их знает, как они называются. Продавалось это всё на цветочном лотке у Нового моста, и я, не удержавшись, отдал два дуката хорошенькой продавщице с ямочками на щеках и принёс это сооружение к себе в архив.

Ну и что?

Оно не яркое и не слишком высокое, ничего не заслоняет, а посмотреть приятно. Я здесь целый день торчу, между прочим.

Правда, первую неделю после возвращения из командировки мне некогда было думать о цветах. Сначала я писал отчёт. На резонный вопрос «Зачем, ведь вы же всё равно будете отчитываться сами?» госпожа Редфилд ответила, что таков порядок. Каждый сотрудник, вернувшийся с задания, должен о его выполнении доложить сам.

– Подумайте, Дюпон, – сказала она. – Вы, Гранкор и Бриван видели одно и то же, а воспринимали по-разному. Так что пишите, не ленитесь.

Я и написал, что ж поделаешь, раз порядок.

Потом я сдавал имущество старшине Фалькенкрафту. Конечно, приятно было вспомнить свой лихой ответ, что, мол, наплевать мне на него, но я-то знал, что это неправда. Не наплевать. Мне очень хотелось, чтобы придирчивый гном из клана Соколиной горы меня похвалил.

Осматривая сданные мною вещи – оружие, фонарики, складной нож, бездонную суму и прочее – пару раз главный старшина поморщился, но отчёт подписал без возражений. Потом хлопнул меня по плечу (я присел) и сказал:

– Ты, говорят, неплохо поработал?

Я пожал плечами и не без гордости ответил:

– Главное – незаметно.

Потом в архив началось паломничество. Забегали девочки из канцелярии и из отдела кадров с запросами на журналы по учёту, приходили оперативники в поисках ежеквартальников издания Академии. Передать не могу, как я обрадовался, когда в дверях показался Бриван с вопросом:

– Ты на тренировку собираешься?

Не прошло и пяти секунд, как я спешил следом за ним.

Выдвинув верхний ящик стола, я взял лежавшую сверху бумагу. Докладная записка, ну конечно! Что ж, она достаточно вылежалась. Приобрела, так сказать, аромат и послевкусие. Я порвал бумажку пополам, потом ещё раз, и выбросил в корзину. Камилла Флодель сделала большие глаза и открыла рот, чтобы задать вопрос, но не успела.

В дверь заглянул Морис Гранкор:

– Жак, зайди к госпоже коммандеру, она тебя ждёт. Там, кажется, новое задание.

– Уже иду! – счастливо воскликнул я.

Content

Дашевская Анна Викторовна Приключения архивариуса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Эпилог