Анна Дашевская

ЛЕДЯНАЯ СТАРУХА В СНЕЖНОМ ЗАМКЕ

ПРОЛОГ

Мать раскрыла книгу и продолжила чтение с того же места, где остановилась вчера:

«Злая старуха заперла детей в железной клетке и ушла спать. У нее были мягкие подушки, пуховая перина и простыни, сверкающие белизной, а мальчик и девочка сели на охапку соломы и прижались друг к другу, чтобы было чуть теплее.

Девочка тихо заплакала, и брат стал утешать ее:

— Ну, не надо, пожалуйста, не плачь! Давай я обниму тебя, и ты согреешься.

— Она нас съест! Мама говорила, чтобы мы не ходили в пещеру, но мне так хотелось посмотреть, как просыпается ручей…

— Ну, мы ведь это увидели, правда? Значит, сходили не зря. Хотя, конечно, когда мы отсюда выберемся, я всегда-всегда буду слушать маму, — рассудительно ответил мальчик.

Его младшая сестра покачала головой.

— Как мы выберемся, если она заперла эту страшную клетку на большой замок?

— Мы хорошенько подумаем. Ну-ка, что у меня есть в карманах? — он порылся в кармане и вдруг воскликнул: — О, смотри-ка! Тут волшебное печенье!

Печенье было большое, с кусочками сушеных яблок, изюмом и корицей, и в темной комнате, где стояла клетка, сразу стало чуть светлее и теплее от этого запаха.

— Правда, волшебное? — девочка смотрела на брата доверчиво.

— Конечно, — сказал он с уверенностью, которой не ощущал. — Сейчас мы его поделим пополам, а потом попробуем открыть замок».

— Мама, это была Ледяная старуха? — перебил чтение маленький мальчик, лежавший под одеялом.

— Да, Ледяная старуха из Снежного замка, — кивнула женщина и потрогала его лоб, потом озабоченно покачала головой: температура никак не понижалась.

— А это правда, волшебное печенье?

— Правда.

— А ты умеешь такое печь?

— Умею, Кристиан.

— Испечешь мне? Я тогда сразу выздоровею… — он зевнул, и его глаза закрылись.

— Спи, милый, а я пойду делать печенье… — женщина отложила книгу и встала.

На кухне она достала муку, масло, изюм и все остальное, что было нужно для выпечки, и принялась замешивать тесто…

ГЛАВА 1

Окно кабинета выходило на трассу Белькот. Кристиан подошел к нему и отодвинул штору. День только начинался, в окно кабинета светило яркое солнце, и ему не хотелось отрывать взгляд от пейзажа, знакомого до мельчайшей черточки: сверкающая белизна, яркие фигурки на трассе, золотистое дерево, из которого построен соседний отель, разноцветные флаги в честь начала сезона.

Да, открытие сезона…

Снег выпал еще неделю назад, шестого декабря, и первые лыжники появились сразу же. Но официальный старт — сегодня. В полдень на площади Круазетт выступит мэр и перережет ленточку главного подъемника, вечером будет фейерверк и торжественный ужин во всех отелях. И он, Кристиан де Вир, тоже выйдет к гостям в отличном смокинге и белом галстуке, как все директора отелей на самом знаменитом горнолыжном курорте Галлии. Положение обязывает, знаете ли…

Однако до вечера еще очень много времени, и немало всего случится. И прежде всего, будет большой заезд гостей. Вчера прибыли всего три пары, давние и хорошо знакомые клиенты, они наведываются в Валь де Неж три-четыре раза за сезон. Кристиан знал, что ужинать в первый день они никуда не пойдут, и распорядился поставить им в каждый номер бутылку вина, блюдо с ветчиной и набором сыров и корзину фруктов. А с утра все шестеро встали на лыжи…

Вот сегодняшний заезд имеет все шансы быть проблемным.

Де Вир звонком вызвал свою бессменную секретаршу, мадам Фернье, и она мгновенно нарисовалась в дверях кабинета: высокая, худая, с гривой черно-седых волос и ослепительной улыбкой.

— Луиза, пригласите ко мне Буало и Фонтена, пожалуйста.

— Господин де Вир, Фонтен предупредил, что в ближайшие полчаса он будет готовить десерт для баронессы Штакеншнейдер, и просил его не беспокоить.

— Понятно. Скажите на кухне, что я жду его, как только он освободится.

Жерар Фонтен, шеф-повар отеля "Эден", был истинным виртуозом по части паштетов, антрекотов и суфле, царил над супом жюльен и профитролями и достигал невиданных высот, когда готовил утку. Все это было прекрасно, волшебно и очень повышало престиж отеля. Только вот для приготовления десерта для, Темный ее побери, баронессы Штакеншнейдер не годилось.

Камилла Штакеншнейдер приезжала в «Эден» дважды в год, на открытие сезона и в конце февраля, вот уже пять лет. Собственно, с тех самых пор, как она вышла замуж за Отто Штакеншнейдера, восемнадцатого барона. На момент бракосочетания невесте было семнадцать лет, а жениху — семьдесят. И нет, магами они не были, оба, так что жених не предполагал прожить еще двести — триста лет. По всей вероятности, брак оказался удачным, раз сохранялся и по сей день.

Беда была в том, что Камилла примерно каждые полгода увлекалась новой идеей — веганством, йогой, хиппи, эльфийскими практиками, гномьим самогоном… Хотя нет, период гномьего самогона продлился дольше всего, года два. Вот в те времена у Жерара Фонтена проблем с готовкой для баронессы не было.

Сейчас, по слухам, мадам Штакеншнейдер загорелась идей раздельного питания, поэтому шеф-повару предстояло изготовить десерт без масла, сахара и яиц… или хорошенько скрыть их использование.

В дверь постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, через порог шагнул Мишель Буало, глава службы безопасности отеля.

— Вызывал?

— Да, садись, — Кристиан махнул рукой в сторону кресел возле камина. — Хотел еще раз обсудить сегодняшний заезд.

Буало достал коммуникатор и открыл в нем записную книжку.

— Первым должен приехать господин Каррини с дамой. Дирижабль пришвартовался в Геневе полчаса назад, так что можно ждать их появления часа в два дня.

— Дама одна?

— Я спросил у службы приема в воздушном порту. Летела с ним одна, но кто помешает Каррини подобрать кого-нибудь в Геневе, по пути?

— Ладно, оставлю пока свободным номер рядом с его сьютом. Пошли дальше.

— Через полтора часа в Кристоль придет поезд из Лютеции, с ним прибывает Соня Мингард со свитой. Это означает, что в отеле они будут в три — начале четвертого…

За полчаса они прошлись по всему списку гостей, которые ожидались сегодня, и Кристиан вызвал старшую горничную, мадам Руссо, чтобы напомнить, что рояль в гостиной оперной дивы должен быть проверен настройщиком, а в спальне необходимы пармские фиалки.

Наконец, пожаловал и Жерар Фонтен с окончательным меню сегодняшнего торжественного ужина. Собственно, меню было разработано еще неделю назад, но утром выяснилось, что черную треску не доставили. Конечно, потом Кристиан оторвет голову поставщику, но программу пришлось перекраивать.

Де Вир дочитал записи Фонтена и уже открыл рот, чтобы сказать, что со всем согласен, кроме шоколадного фондана на второй десерт, когда в дверь кабинета влетела мадам Руссо, тащившая за руку бледную, как снег, девушку в форменном черном платье и белоснежном фартуке.

— У нас неприятности, господин де Вир!

— Что случилось?

— Та-ам труп! — молоденькая горничная побледнела еще больше и, кажется, собралась упасть в обморок.

Когда было нужно, Кристиан умел действовать очень быстро. Он успел, выскочив из-за стола, подхватить упавшую-таки горничную и усадить ее в кресло, потом выглянул в приемную и сказал секретарше:

— Луиза, срочно ко мне Буало, и дайте какой-нибудь нюхательной соли для Жюли.

Нашатырь нашелся в столе мадам Фернье, и порозовевшая Жюли, заикаясь, сообщила:

— Я пошла в сьют Бовари, который для мадам Бонпьер забронирован, чтобы там все проверить. Вы ж знаете, ей особое мыло нужно класть, собачью корзинку поставить и вообще…

— Да-да, конечно, продолжай.

— Ну, вот, зашла в ванную комнату, а там…

Тут девушка снова заревела, и Де Вир взглянул на мадам Руссо.

— Камилла, приведите ее в порядок и пусть приляжет. Я пойду, взгляну, что там такое в ванной.

— Там… — голос мадам Руссо, обычно невозмутимой, словно памятник ее великому однофамильцу, дрогнул. — Там и в самом деле труп. И он голый.

Буало открыл дверь сьюта Бовари и пропустил вперед Кристиана. В гостиной все было, как и всегда — голубые шторы раздвинуты, солнечные лучи заливают обюссонский ковер, камин вычищен и дрова уже приготовлены, в вазе букет нарциссов. Мужчины прошли через спальню и распахнули дверь ванной комнаты. Де Вир длинно присвистнул.

— А девочка-то ничего не перепутала! — сказал за его спиной Буало. — И правда… голый.

В ванне лежало тело, явно мужское, и его кожа неприятно контрастировала своим серовато-эбеновым цветом с розовым мрамором.

— Ешкин кот, вот только чернокожего нам и не хватало, — безопасник протиснулся вперед и попытался нащупать пульс. — Холодный, могу предположить, что с ночи лежит.

— Звони Карверу, — Де Вир отвернулся от ванны и ее содержимого. — Номер закрываем, и я пошел искать, куда селить мадам Бонпьер. До ее приезда осталось четыре часа.

— Ты его знаешь?

— К сожалению, да. Это Майрон Кенвуд, и он должен был стать нашим новым сомелье.

Начальник местной Стражи капитан Эдмонд Карвер прибыл по вызову через четверть часа после того, как Буало сообщил ему о бедняге, лежащем в холодной мраморной ванне. Впрочем, тот же Буало был более чем уверен, что как минимум пять минут из этих пятнадцати Карвер потратил на то, чтобы допить свой кофе. Капитан никогда не спешил — впрочем, в Валь де Неже спешить вообще было некуда.

За эти минуты Кристиан успел распорядиться в отделе обслуживания, чтобы горничные привели в порядок Королевские апартаменты, заменили постельное белье на шелковое, поставили в гостиную вазу с белым виноградом и персиками и добавили к этому набору очищенный гранат.

— Не многовато для Бонпьер будет — Королевские апартаменты? — поинтересовалась мадам Руссо, записав в блокнот все указания.

— Нет других вариантов, Флора, — вздохнул Де Вир. — И этого бы не было, если бы Бельвиля не задержали на съемках. С сегодняшнего дня и вплоть до середины января у нас занято все.

Карвер вошел в комнату, и она сразу показалась тесной. В капитане все было избыточным: рост, широченные плечи, буйные кудри, нос, голос. Он был идеальным начальником стражи на этот курорте, где с декабря и до апреля можно было выкатиться на лыжный спуск прямо из дверей отеля и так же в него вернуться; где ресторанов, ночных клубов и дорогих магазинов было едва ли не столько же, сколько в Лютеции, а список гостей вечеринки зачастую совпадал со списком самых знаменитых персонажей светской хроники — или перечнем лиц, которых в приличных домах запрещено пускать в гостиные. Но вот насчет расследования убийства… Де Вир не мог вспомнить, случались ли в Валь де Неж действительно серьезные преступления за те восемь лет, что он руководит «Эденом». Кажется, не было, максимум — карманные кражи и скандалы в барах. Эдмонд всю жизнь прожил здесь, только учиться уезжал в Лугдун-Лионнэ, так что вряд ли у него есть опыт расследования убийств.

— Что тут произошло? — бас Карвера прервал эти размышления. — Девочки сказали, труп? Врача вызвали?

— Погляди сам, — Кристиан кивнул в сторону ванной.

Стражник заглянул в открытую дверь и быстро отошел от нее.

— Ну… Ты считаешь, его убили? Может, это… сердечный приступ или там еще что? — голос его дрогнул.

— Эд, ну, сам подумай, какой сердечный приступ? Его в этом номере и быть не должно!

— Так, ладно, я все понял. Когда не знаешь, что делать, действуй по правилам, — Карвер кивнул головой своему помощнику Лорану, тот раскрыл блокнот и приготовился записывать. — Начнем с установления личности. Бертье, а ты пока сними отпечатки пальцев и проверь по базе! Крис, как его звали, ты знаешь?

Кристан рассказал все, что он знал о Майроне Кенвуде: двадцать восемь лет, приехал с Эспаньолы, сомелье по винам, должен был приступить к работе в ресторане отеля «Снежный Замок» через два дня.

— Магия или Дар?

— Понятия не имею, — де Вир задумчиво покрутил в воздухе пальцами. — Вообще у сомелье обычно бывает Дар к распознаванию вкусов и запахов. Если больше в сторону обоняния склоняется, то идут в парфюмерию, или пряностями занимаются, если поровну — вином. Думаю, доктор Эленваль определит по остаточному фону.

— А к тебе как он попал?

— Как обычно, по рекомендации. Его кузен работает метрдотелем в люнденвикском «Оленьем роге», а наш владелец господин Валлон там завсегдатай. Вот и сосватали…

Дверь в номер снова распахнулась, и на пороге появился высокий эльф.

— Кристиан, Эдмунд, добрый день! Мне сказали, у нас неприятность?

— Самая большая неприятность случилась с парнем, что лежит сейчас в ванне, — буркнул Карвер. Отчего-то он недолюбливал доктора Эленваля, но причины этой неприязни оба оставляли в тайне.

— Ясно, — доктор подхватил свой чемоданчик и скрылся в ванной комнате.

Капитан продолжил опрос:

— Где Кенвуд должен был жить?

— Как обычно, в доме для персонала. Квартира для него подготовлена.

— И ключи ты ему передал?

— Я его вообще не видел! Он только завтра должен был приехать.

Директор отеля и стражник уставились друг на друга. Первым отмер Карвер:

— Значит, его багаж должен быть где-то в отеле.

— Или на вокзале, — пожал плечами Кристиан. — Полагаю, надо расспросить швейцара, когда и откуда появился Майрон, и что у него было с собой. Только, пожалуйста, не у входа, не пугай мне гостей.

Карвер хмыкнул. Вся его жизнь прошла здесь, на курорте, и он отлично понимал, кого и когда можно пугать. И чем.

Вытирая руки салфеткой, из ванной вышел Эленваль.

— Ну, что скажете, док? — поднял на него глаза капитан.

— Пока только предварительно, точно скажу после вскрытия. Время смерти — от десяти до двенадцати часов назад, причина смерти — удар по затылку тяжелым тупым предметом.

— То есть, никакой магии? — с долей уныния спросил Карвер.

Доктор и де Вир переглянулись. Слегка усмехнувшись, Эленваль ответил:

— Увы, спихнуть дело на Службу магбезопасности не получится. Судя по остаточному фону, никакие заклинания или амулеты к нему не применялись. Кстати, и собственной магии у покойного практически не было.

Тут до Кристиана наконец дошло, и он переспросил:

— Док, вы сказали, десять — двенадцать часов? То есть, его убили глубокой ночью?

— Ну, да, — подтвердил доктор. — Думаю, между полуночью и двумя часами, точно скажу после вскрытия.

— Получается, Майрон приехал вчера… И почему-то не пришел ко мне и даже на коммуникатор сообщение не послал.

— Швейцар во сколько уходит с поста? — спросил Карвер.

Де Вир поморщился:

— После начала ужина, обычно около девяти вечера. Вечером до полуночи у дверей стоят два его племянника, но на них надежды мало. Они гостей в лицо не знают, и пока не научились вычленять и запоминать важное. А Майрон мог прийти в отель и позднее, двери-то никто не запирает. И есть ведь еще и второй вход, с улицы Гренель.

— А дверь со стороны лыжной трассы?

— Ее мы закрываем с возвращением последнего лыжника. Обычно это бывает около пяти часов вечера, темнеет-то сейчас рано… — Директор отеля повернулся к доктору Эленвалю и сказал, — Я сейчас принесу амулет иллюзии, замаскируем тело под багаж на тележке.

Доктор пожал плечами: ему было решительно все равно, каким образом останки окажутся на блестящем цинковом столе для вскрытий, лишь бы они прибыли туда как можно скорее.

Кристиан достал амулет из сейфа и сунул в карман. Потом тщательно запер сейф, мельком глянул на свой стол, зацепился за список заезжающих сегодня гостей… и на мгновение замер. Одно имя в этом списке притянуло его взгляд так же верно, как если бы было напечатано красным: Алексей Верещагин, Москва, царство Русь.

— Луиза, — сказал он, выйдя в приемную, — когда Алекс приедет и разместится, сразу же уведомите меня.

Секретарша кивнула утвердительно.

Когда тело несостоявшегося сомелье, скрытое иллюзией, увезли, и доктор Эленваль, сухо раскланявшись, удалился, де Вир повернулся к необычно молчаливому Карверу и сказал:

— У меня для тебя есть новость… или предложение, как уж ты сам решишь.

— Это связано с открытым расследованием?

— Разумеется. Так вот, сегодня к нам заезжает один человек, вот его карточка, — Кристиан протянул капитану стражи матовый белый прямоугольник и с несколько садистским интересом стал наблюдать, как тот, шевеля губами, пытается прочесть трудную фамилию.

— Вересч… Верешш… Ладно, — сдался стражник. — Мне это не прочесть. Кто это такой и в чем новость?

— Алекс — мой давний приятель… даже, можно сказать, друг. Мы служили вместе в Легионе как раз во время событий на границе Парса и Курдистана. Четырнадцать лет назад он, как и я, уволился, только я оказался здесь, а Алекс вернулся в Москву и открыл детективное бюро.

— Частный сыщик? — гримаса на лице Карвера определенно была презрительной.

— Ты хоть раз в жизни расследовал убийство? — разозлился Кристиан. — Предпочтешь расписаться в собственном бессилии и пригласить следователя из Лугдун-Лионнэ?

— Извини, — капитан стражи махнул рукой и сел на краешек кровати. — Условный рефлекс, что частные сыщики занимаются выслеживанием неверных супругов и несостоятельных должников. Буду с собой бороться.

— Еще не факт, что он согласится тебе помогать, — все еще сердито ответил де Вир. — Он приезжает с детьми, чтобы кататься, а вовсе не для того, чтобы заниматься чужими делами…

— Я понял, понял! Детей могут заинтересовать билеты на гонки собачьих упряжек? Или на концерт Марисоль?

— Ну, чем-то их можно будет подкупить, я думаю… Тьма разберет эти имена, я сам не понял, мальчики это или девочки, но что-нибудь для них мы изобретем.

Дверь комнаты отворилась, и в нее заглянула Луиза Фернье.

— Господин де Вир, прибыли криминалисты.

Начальник лаборатории Люк Голуа и его помощник достали из чемоданчиков кисточки, порошок для снятия отпечатков пальцев и амулеты для фиксирования магических следов. Кристиан со вздохом встал:

— Пойдем отсюда, не будем мешать ребятам. Вдруг они сейчас найдут на двери ванной отпечаток всей пятерни убийцы, и дело будет закрыто прямо сегодня?

— Не с нашим счастьем, — Эдмунд Карвер последовал за ним. — Когда поговоришь со своим другом, набери мне, я буду у себя в кабинете.

Светло-голубые глаза чуть прищурились, и Алекс понял: ну, все, сейчас Катя разгромит своих противников наголову. Поймает и съест, словно кошка — неосторожных мышат. Такое тихое торжество во взгляде означает не меньше чем фулл хауз.

Алекс вознес мысленную благодарность всем светлым богам за то, что тринадцатилетняя Екатерина Верещагина всего лишь его племянница, а не дочь. Его мальчики тоже не большой подарок, но, по крайней мере, пока еще он может общаться с ними с позиции человека старшего, более умного и опытного.

— Вскрываемся? — деловито спросил Серж.

— Я пас, — покачал головой его близнец Стас. — Посмотри на Катерину, она ж от радости сейчас в окно вылетит.

— Ага, на метле, — буркнул брат. — Ладно, я тоже пас. Что у тебя?

Скромно улыбаясь, девочка выложила на стол восьмерку пик и короля бубен.

— У меня набралось всего лишь две пары, дорогие кузены. А у тебя, Сереженька, был фулл хауз от короля. Блефовать надо с умом!

Старший Верещагин проглотил улыбку и строгим голосом сказал:

— Так, карты убрать, все разборки потом. Через полчаса прибываем на станцию Кристоль, прошу упаковать все, что доставалось из багажа, сходить в туалет и приготовить перчатки и шапки.

— Ну, па-ап, шапку-то зачем? Нас же встретят! — традиционно заныл Стас.

— Вот когда встретят, тогда поговорим! И вот что… — Алекс помедлил и договорил с некоторой даже ноткой просьбы. — Я очень прошу вас, мои дорогие: при посторонних говорить только на всеобщем. Покер и прочие азартные игры забываем до возвращения в Москву, и… постарайтесь не подвести меня. Пожалуйста.

— Мы постараемся, — ответила за всех Катя.

Отворачиваясь, Алекс успел заметить, как девочка ткнула в бок Сержа, буркнувшего: «Только на всеобщем, скукота какая!».

Почти до пяти часов Кристиан работал, как проклятый: проверил списки, частично утвердил рекламные расходы, обсудил с шеф-поваром кандидатуру исполняющего обязанности сомелье, подписал контракт с известным косметологом на реновацию Спа-центра… Словом, был директором. Прервался он лишь на десять минут, когда один из официантов принес ему суп и пару сэндвичей. Когда мадам Фернье заглянула в дверь и сообщила, что Алекс Верещагин с семьей только что заселился в отведенные им номера, де Вир мгновение смотрел на нее, соображая.

— А! — сказал он наконец. — Да, я понял. Вот что, Луиза: позвоните в номер минут через двадцать и спросите у Алекса, найдется ли у него минута, чтобы выпить со мной в баре. Я пока наведаюсь к баронессе Штакеншнейдер и к Соне Мингард, поприветствую и проверю, чем они недовольны.

— Только к мадам Мингард, — поправила его секретарша. — Баронесса сообщила, что у нее час медитаций. И беспокоить ее нельзя даже в случае пожара.

— Что-то мне подсказывает, что в случае пожара она и сама побеспокоится… Ладно, я пошел.

Беседа с оперной дивой заняла у Кристиана несколько больше времени, чем он рассчитывал, впрочем, это было даже приятно: госпожа Мингард была необычайно любезна и похвалила все, от шампанского, которым ее встретили, до качества настройки рояля. Так что в бар директор отеля пришел слегка взъерошенным и с мазком ярко-алой губной помады на шее. Алекс Верещагин уже ждал его за угловым столиком. Увидев приятеля, он хмыкнул и покачал головой:

— Крис, ты в своем репертуаре! Вот платок и посмотрись вон в зеркало, а то следующая гостья будет недовольна.

— Спасибо, — де Вир вернул платок. — Ты заказал что-нибудь?

— Знаешь, я бы, пожалуй, выпил хереса. Последнее расследование привело меня в Андалузию, и я там начал ценить этот напиток.

— Отлично!

Попросив бармена принести херес для Алексея и кофе со сливками для себя, Кристиан вернулся за столик.

— Я рад, что ты приехал, — сказал он серьезно.

— Только не говори, что у тебя в отеле убили постояльца, и ты хочешь заказать мне расследование!

— У меня в отеле произошло убийство, — серьезно кивнул директор. — Только убит не постоялец, а сотрудник. И ты прав, я хочу, чтобы ты расследовал это убийство вместе с нашей стражей.

— Какого Темного, Крис? Я отдыхать приехал, с детьми, между прочим!

— Прости, Алекс, но у меня нет иного выхода. Наш капитан стражи — хороший человек, и здесь, на курорте, он на своем месте. Но убийство он не расследовал ни разу. А вызывать подмогу из Лугдун-Лионнэ я не хочу, потому что в этом случае удержать кота в мешке не удастся, и репутация отеля будет испорчена надолго.

Верещагин покрутил головой.

— Ладно, давай рассказывай. Но имей в виду: я ничего не обещаю!

— Лучше дойдем до офиса Стражи, капитан Карвер должен был уже получить результаты вскрытия. По дороге я изложу тебе то, что видел и слышал сам, а потом ты задашь вопросы. Итак, наш сомелье этим летом уехал на родину жены, в Новый свет. Владелец «Эдена» господин Валлон порекомендовал на эту работу некоего Майрона Кенвуда. С завтрашнего дня молодой человек должен был приступить к работе…

Пока Кристиан рассказывал, они успели надеть куртки, прошли по хорошо утоптанной снежной тропинке среди могучих елей и оказались перед невысокой изгородью. Никакой калитки в ней не было, тропинка просто заканчивалась. Алекс уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут его приятель очертил пальцем проем и что-то пробормотал. В изгороди возник неширокий проход, окаймленный кустами с красными ягодами.

— Гости проходят через ворота, там охрана и магическая регистрация для входящих и выходящих, — пояснил Кристиан, — а это калитка для своих.

— Дашь код?

— Дам, конечно! Тут дорога короче получается, мы уже почти пришли.

Им и в самом деле осталось только спуститься по улице Жардин Альпин до центральной площади курорта и свернуть в узенький проезд, ведущий от площади к подъемнику. Толкнув дверь небольшого трехэтажного дома, де Вир сказал:

— Ну, вот мы и пришли. Привет, Жанно! Ваш шеф у себя?

— Да, господин де Вир, — почтительно ответил молодой констебль. — Но я должен записать вашего спутника!

— Алексей Верещагин, — представился детектив и, заметив затруднения дежурного с непривычной фамилией, улыбнулся и протянул удостоверение личности.

Было заметно, что Карвер рад их приходу. Он с жаром пожал руку новому знакомому, хлопнул по плечу Кристиана и предложил им сесть. Потом поколебался и с сожалением сказал:

— Кофе я, конечно, могу предложить, но предупреждаю сразу — дрянной.

— А разве в страже бывает хороший кофе? — поднял бровь Кристиан.

— Не бывает, — засмеялся стражник.

Алекс добавил:

— Говорят, несколько лет назад в Медиолануме решили исправить эту ситуацию. Завели кофеварку последней модели, с особой обжаркой и помолом зерен, специальный фильтр для воды поставили…

— И что, чем дело кончилось? — спросил хозяин кабинета.

— После того, как эта кофеварка в шестой раз загорелась и ошпарила начальника центрального участка, их маг-эксперт заявил, что появление приличного кофе в страже противоречит священным традициям и нарушает мировое равновесие. Аппарат выкинули и пьют то же самое, что и во всем мире, то есть гадость.

Когда мужчины отсмеялись, Кристиан сказал:

— Итак, Эдмонд, рассказывай, что тебе удалось узнать. Результаты вскрытия уже есть?

— Ну, протокола пока нет, только завтра Эленваль пришлет, а на словах он сказал вот что… Около девяти вечера покойник поужинал антрекотом с зеленой фасолью, и запил все это красным бургундским. Через четыре часа после этого он выпил кофе, в который была подмешана слоновья доза снотворного; настолько большая доза, что, если бы Кенвуд не получил удар тупым предметом, он все равно мог и не проснуться утром.

— Но удар он все-таки получил… — задумчиво протянул Алекс.

— Да, по словам дока — между часом ночи и половиной второго.

— Какой метод он использует для определения времени смерти? Тест Ноукса? — увидев на лице стражника непонимание, детектив махнул рукой и сказал. — Неважно, сам спрошу. Продолжайте, прошу вас.

— Да, так вот… Убит он был где-то в другом месте, поскольку кровотечение должно было быть очень сильным, а в месте нахождения тела крови не было. Судя по яркой красной окраске трупных пятен, тело какое-то время находилось в холодном помещении или даже на улице, а потом было вновь помещено в тепло. Пока, до получения отчета, это все.

— Уже немало, — кивнул Алекс. — Еще что-то удалось выяснить?

— Багаж Кенвуда пока найти не удалось. В отеле его нет, и ни дневной, ни ночной швейцар этого человека не видели. То есть, если он и заходил в «Эден», то мог сделать это только до пяти вечера через вход для лыжников.

— А там его не видели?

— Там могли пропустить, — с некоторым сожалением ответил Кристиан. — Швейцара у того входа нет, а служащий, который выдает и принимает лыжи, не следит за теми, кто идет пешком.

— Понятно. Все равно, надо будет с ним поговорить… — Алекс встал и прошелся по кабинету, поглядел в окно. — Какая иллюминация на площади!

— Ох, тьма! — Кристиан взглянул на часы и вскочил. — Мне надо бежать. Сегодня торжественный ужин в честь открытия сезона, я должен проверить последние приготовления, влезть в смокинг и флиртовать с дамами.

— Наверное, мне тоже надо идти, пока мои дети не разнесли твой маленький рай, — Верещагин повернулся к Карверу. — Эдмонд, было бы хорошо выяснить, где наш пострадавший мог поужинать. Завтра я бы хотел с утра покататься с детьми. Часов в двенадцать подойду сюда, нормально?

— Вполне! Думаю, и окончательные результаты вскрытия уже поступят.

Дверь кабинета захлопнулась за гостями, и Карвер перевел дух. Похоже, все еще может закончиться хорошо?

ГЛАВА 2

Странное это ощущение — находиться на склоне горы, освещенном закатным солнцем, когда тропинка внизу уже съедена сумерками. Катя смотрела в окно своей комнаты, не отрываясь, и видела, как тень медленно подползает к воротам, как становится невнятным черное кружево ветвей на фоне белых стен замка… Замок? Ну да, конечно, это не другой отель — по соседству с «Эденом» стоит настоящий замок, белый, будто сложенный из снега, с двумя башенками, с высокими стрельчатыми окнами и парком вокруг.

Последний луч солнца сверкнул в окне левой башенки, и сумерки опустились на Валь де Неж. Или это было не солнце? Накинув куртку, Катя открыла створку, вышла на небольшой балкончик и посмотрела налево, в сторону заката. Перевела взгляд на полностью темное здание по соседству… Нет, получается, что блик от заходящего солнца никак не мог попасть на левую башню. Значит, это внутри блеснул свет. А теперь там так темно, будто никого и нет. Интересно…

Девочка вернулась в комнату, повесила куртку и вышла в коридор. Кузенов поселили в номере напротив, значит, из их окон должен быть вид на лыжный спуск. А у нее — на замок, и это надо им немедленно показать. Она готова поспорить на гнилой огурец против коробки лучшего шоколада, что там, за безупречно чистыми стеклами окон, прячется настоящая первоклассная тайна.

Алекс завязал галстук-бабочку, стряхнул невидимую пылинку с белоснежной рубашки и снял с вешалки смокинг. Торжественный ужин в честь открытия сезона — мероприятие важное, надо выглядеть не хуже всех прочих гостей. Интересно, как решит эту проблему Катя? С сыновьями было просто, как раз незадолго до отъезда он заказал для них новые костюмы. А вот племянница свалилась ему на голову практически накануне отправления дирижабля до Геневы…

Ну, да, они должны были отправляться из Москвы двенадцатого декабря в середине дня, а одиннадцатого, уже вечером, когда мальчишки угомонились и заснули, просигналил коммуникатор. Алексей увидел на экране лицо старшего брата, Григория.

— Слушай, — начал тот с несвойственным ему смущением. — Тут такое дело… Пришло письмо от Уртаха, они открыли курган. Вчера.

— И что? — рассеянно спросил Алексей, соображая, в какой из чемоданов он сунул базовый набор амулетов для обследования тела, и нужно ли брать с собой эту тяжесть.

— Выяснилось, что они ошиблись в предварительной датировке кургана. Там есть нижний слой, и это эпоха Большого Волка. Ты же понимаешь, мне надо срочно лететь в Оргриммар.

Да, это он понимал. Брат занимался археологией Степи, был в этой области признанным мэтром и, разумеется, не мог пропустить такое событие, как только что раскопанный курган со скрытым слоем и вторым захоронением.

— Чем я могу помочь? — Алекс захлопнул чемодан и сел в кресло.

— Возьми с собой Катьку, а? Мы с Еленой помирились, и… я хочу, чтобы она поехала со мной. Страшновато мне как-то тащить девочку в зимнюю Степь, а дома оставить с гувернанткой неизвестно на сколько — тоже не вариант.

— Гриш, а учеба? У моих-то каникулы, а у Катерины же другое расписание?

— Да Тьма с ней, с учебой! — экспрессивно воскликнул брат. — Что пропустит, догонит потом, все равно этот год последний перед монастырской школой.

— Ну, да, последний… Ладно, что с тобой сделаешь. Беру. Вылет завтра, возвращаемся мы уже после Перелома, в начале января. Ну, тут-то это неважно, если вы с Еленой еще будете в Степи, Катя у нас поживет пока. Я только не понимаю, какие раскопки в декабре? Там что, снега нет?

— Не-а, нету, — радостно заржал брат. — Там как на Луне — холодно и сухо…

Таким образом, на следующее утро по лестнице в толстое брюхо дирижабля «Княгиня Ольга» поднялись четверо Верещагиных.

Взяв с подноса бокал с шампанским, Алекс осмотрелся. Коктейль перед началом торжественного ужина был подан в просторном лобби отеля. Дамы в драгоценностях, мужчины в смокингах… «Вот интересно, — подумал детектив, — все они едут кататься на лыжах, но везут с собой коктейльные платья, бриллианты и галстуки бабочки. То есть, Валь де Неж — это просто продолжение светской жизни, слегка припорошенное снегом…»

Честно говоря, такой подход был ему не вполне понятен. Да, конечно, он и сам приехал в «Эден», но только потому, что много лет дружил с Кристианом и давно его не видел. В прошлом году на каникулах он с мальчиками отправился в Острейх, в тамошние Альпы, и крохотный отель на шесть номеров их вполне устроил.

Алекс перевел взгляд на племянницу. Вопреки его ожиданиям, в своем бело-голубом платье с пышной юбкой Катя выглядела, словно воплощенная мечта любой престарелой тетушки. Можно сложить лапки и вздохнуть, пуская сладкие слюни, ах, как выросла девочка, уже тринадцать лет, почти взрослая… Он вспомнил собственную тетку и фыркнул, едва не разбрызгав вино. Сестра его отца всем платьям предпочитала штаны и кожаную куртку, а любимым драгоценным аксессуаром для Ольги Верещагиной-Кнолле был восьмизарядный бластер. Как раз за неделю до отъезда семья поздравляла Ольгу с присвоением звания коммандера в Службе магической безопасности.

Воплощенная мечта поставила на поднос стакан из-под сока и поинтересовалась:

— А ты знаешь, кто здесь кто?

Дядюшка поглядел на сверкающую толпу и покачал головой.

— Очень немногих. Ну, вон там, в темно-синем платье — это Соня Мингард, она оперная певица из самых знаменитых. Высокий седой мужчина — Эрик Вангенер, конструктор экипажей.

— Ух ты! — воскликнула Катя. — И последний «Даймлер 640 М» тоже он проектировал?

— Ну, не он один, конечно…

— А ты с ним знаком?

В голове у Алекса промелькнуло сомнение, что конструктор захочет вспоминать их знакомство, учитывая его обстоятельства. В тот момент детектив всерьез подозревал господина Вангенера в убийстве. Правда, он же и доказал непричастность инженера к этому преступлению.

Тут великий инженер, со скучающим видом осматривавший зал, взглянул на дядюшку и племянницу. Его лицо прояснилось, и, коротко поклонившись собеседнице, он направился к семейному дуэту.

— Господин Верещагин, если я не ошибаюсь?

— Рад видеть вас, господин Вангенер. Это моя племянница, Екатерина.

Девочка протянула высокому седому мужчине ладошку и спросила:

— Господин Вангенер, пока ужин не начался, я хотела вас спросить, можно?

— Пожалуйста.

— В вашем шестьсот сороковом «Даймлере» вы поставили шесть огневиков, и только два воздушных элементаля, а почему?

Конструктор озадаченно потер переносицу:

— Ну, видите ли, юная леди…

Хмыкнув, Алекс потихоньку отошел в сторону. Сколько он знал характер племянницы, Вангенеру придется объяснить ей все тонкости устройства новейшего двигателя… Интересно, а где же близнецы? Кажется, в последние минут пятнадцать они не попадались отцу на глаза. Еще пару лет назад он бы счел это достаточным периодом молчания для объявления общей тревоги, но вроде бы к двенадцати годам мальчишки несколько поутихли. Или поумнели? Во всяком случае, он уже не ждет вселенской катастрофы ежеминутно.

В половине девятого гости собрались за столами в большом бальном зале отеля. Декораторы сегодня превзошли сами себя, зал выглядел, словно дворец снежной королевы. Только во дворце ее морозного величества, скорее всего, никогда не цвели в таком количестве белые розы и фрезии. Кристиан подумал мельком, что команде декораторов и флористов нужно будет выписать премию, поднялся со своего места и постучал ножом о бокал. Пятиминутной речи о том, как прекрасны люди, катающиеся на лыжах, будет достаточно…

— Завтра с утра на гору? — тихонько поинтересовался у отца Серж.

— Посмотрим, — так же шепотом ответил Алекс. — Мало ли что…

— Мы кататься приехали, — напомнила Катя.

Завершивший выступление де Вир сел на свое место, и, услышав конец это беседы, усмехнулся. Из внутреннего кармана смокинга он извлек конверт и передал его девочке со словами:

— Я бы советовал тебе и молодым людям хорошенько подумать о завтрашнем времяпрепровождении.

Она вытащила из конверта лист плотной сверкающей бумаги и прочла:

— Компания «Йети и Хаски» приглашает вас на открытие сезона собачьих упряжек. В программе: знакомство с собаками, обучение управлению нартами, гонки. Начало программы — 14 декабря.

Подняв глаза на Кристиана, Катя медленно спросила:

— Это нам? И мы можем пойти и участвовать в гонках?

— Если хотите, — пожал плечами Кристиан. Глаза его смеялись. — Ну, а вдруг Алекс запретит?

Три головы — две коротко стриженые мальчишеские и девичья с аккуратными локонами — повернулись к Алексею.

— Что ж я, изверг какой? — он поднял брови в комическом возмущении. — Или себе враг? Вы ж мне жизни не дадите потом. Идите, но только с одним условием…

— Беспрекословно слушаться инструктора… — перебил его Серж.

— Не лезть туда, куда запрещено… — подхватил Стас.

— И вернуться в отель к обеду, — закончила тираду Катя.

Все трое захихикали, что несколько смазало впечатление.

— Минуточку, — спросил Серж, отсмеявшись. — А ты-то сам куда денешься, приглашение на четверых! Ты что, не пойдешь с нами?

— Ну, видишь ли, — замялся Алекс.

— Ты опять влез в расследование! — указательный палец Стаса почти уткнулся в грудь отца. — А в прошлый раз ты обещал нам, что мы тебе поможем в новом деле!

— Обещал, — согласился тот. — Не спорю. Но, во-первых, я бы попросил вас не портить Кристиану праздник…

— Ничего-ничего, продолжайте, — де Вир кивнул, — Это очень интересно.

— А во-вторых, — неожиданно произнесла Катя, — мы все обсудим потом. Завтра днем после собачьих гонок. Большое спасибо, господин де Вир, прекрасный ужин и замечательный подарок, это приглашение. Сейчас нам уже пора спать, мы будем рады увидеться с вами завтра.

Она сладко улыбнулась и пошла к двери. Близнецы, словно загипнотизированные, повторили слова благодарности и пошли за ней.

Кристиан посмотрел на Алекса: тот прикрыл лицо ладонью и беззвучно смеялся.

Наутро после завтрака мальчишки вместе с Катей умчались в собачью школу, а Алексей собрался все-таки покататься. Но, когда подъемник вознес его к началу трассы, начал сгущаться туман. Очень быстро вся вершина горы оказалась окутана густой белой пеленой. Конечно, цветные огоньки по бокам спуска горели и даже были неплохо различимы, но влага клеилась к лицу, словно паутина, снег стал мокрым и прилипал к лыжам. За спиной у Верещагина кто-то разочарованно сказал:

— Ну, это надолго. До вечера нормальной трассы не будет, можно идти пить глинтвейн.

Через несколько минут площадка возле верхней станции подъемника опустела, только какой-то жилистый мужчина, посвистывая, натягивал шапочку.

— Неужели будете кататься в таком тумане? — поинтересовался Алекс.

— Попробую, — деловито ответил тот и надвинул очки. — У меня специальное заклинание для мокрой погоды, вот и проверю, как оно работает. Да и вообще, я живу за Северным полярным кругом, в Тромсе. Если бы мы обращали внимание на выкрутасы погоды, из дома бы не могли выйти.

Он оттолкнулся палками и мгновенно исчез в белом облаке.

«Вот интересно, зачем ехать из заснеженного Нордхейма на лыжный курорт?» — подумал Алекс, почесал в затылке и прыгнул в подошедший вагончик канатного подъемника. Раз уж с катанием не вышло, попробуем поработать.

Карвера он нашел в кабинете, внимательно изучающим что-то в компьютере. Увидев входящего Верещагина, тот оживился и потащил его к экрану:

— Это хорошо, что ты пришел! Мне как раз официальный протокол вскрытия прислали. Ну, собственно, на словах док все сказал еще вчера, но ты ж посмотришь, может, что-то углядишь еще полезное?

— А распечатать можно? Прости, не люблю читать с экрана…

— Да не вопрос!

Протокол отправился в печать, а Алекс тем временем просматривал магоснимки с места происшествия.

— Вещи его не нашли?

— Пока нет. Зато ребята выяснили, где Кенвуд ужинал. Вчера антрекоты готовили у Жака Фурнье, это такой небольшой семейный пансион и ресторанчик при нем. Я отправил двоих расспросить папашу Жака, может, там и багаж найдется.

— А по месту, где он раньше жил, что-то выяснилось?

— Ну, как ты понимаешь, из Порт-о-Пренса еще никто не ответил, хорошо, если к середине следующей недели раскачаются написать. А вот из Люнденвика информация пришла. Он прибыл месяц назад с кораблем «Сердце Запада», из Нью-Мексико. Жил в доме родственника, вполне добропорядочного гражданина Бритвальда, никаких хвостов за ним оттуда вроде бы не тянется. Сюда, в «Эден» его прислал владелец отеля, господин Валлон.

Протокол оказался коротким и мало что добавлял к уже известному. Вот разве что…

— Ты посмотрел описание следа от удара? — Алекс взглянул на хозяина кабинета.

— Ну, типичный же «тупой предмет»? Я еще с университета помню, как нам читали разницу между следом от удара предметом округлой формы и угловатой…

— Типичный, да не совсем. У меня такое чувство, что, помимо характерного звездчатого кровоподтека, наш округлый предмет оставил еще и след какого-то рисунка. Есть увеличенный снимок раны?

— Нет, но сейчас сделают.

Карвер схватил коммуникатор и отдал распоряжение.

Пролистав протокол еще раз, Алексей спросил:

— А магическое обследование делали?

— Нет… Дело в том, что у нас нет отделения Службы магической безопасности, а городской маг только к вечеру освободится, — стражник пожал плечами. — Ты ж понимаешь, в Валь де Неже главное — это снег. Сезон начался, нужно, чтобы на всех трассах его было достаточно.

— Н-да… Плохо, следы воздействия уходят. Сколько прошло после смерти?

— Тридцать семь часов.

— Позже двух суток можно и не смотреть… Ладно, — решившись, Верещагин махнул рукой. — Пойдем. Я сам посмотрю, хотя имей в виду, у меня нет лицензии на магическое расследование.

— А ты и не расследуешь, ты консультируешь. По законам Союза королевств, деятельность сыщика-консультанта лицензированию не подлежит.

Карвер запер дверь кабинета и предупредил дежурного, где его искать.

Морг в Валь де Неже был всего один, в здешней клинике. Местному населению, общим числом две с небольшим тысячи персон, хватало, а гости сюда приезжали главным образом здоровые.

Доктор Эленваль был на операции — поправлял очередную сломанную ногу слишком лихого лыжника, и детективов встретил его помощник, невысокий и смуглый, с аккуратно подстриженной бородкой.

— Господин Карвер, рад вас видеть, — слегка поклонился он. — Ваш клиент в пятой ячейке, желаете посмотреть?

Почему-то Алексу показалось, что где-то под пышными рыжеватыми усами пряталась ехидная ухмылка. Стражник потер рукой лицо, оглянулся зачем-то и ответил:

— Вообще-то не я хочу посмотреть, чего я там не видел. Вот, господин консультант, — он кивнул на гостя, — пожелал кое-что поверить. Да, простите, я вас не познакомил. Алекс, это Даргер Лутгардис, местный терапевт и по совместительству помощник патологоанатома.

— Алексей Верещагин из Москвы, частный детектив, — представился Алекс, пожимая протянутую руку. — И Эдмонд прав, я хотел еще раз осмотреть пострадавшего, есть пара вопросов.

— Пойдемте, я вас провожу. Ты пойдешь?

Карвер молча помотал головой.

Закрывая за собой дверь, Даргер пояснил негромко:

— Странным образом Эдмонд нормально воспринимает тела на месте происшествия, но не может смотреть на них в морге. Нам тут недалеко, впрочем, в Валь де Неже все рядом. Только спуститься в подвал.

— Скажите мне, господин Лутгардис…

— Просто Даргер, пожалуйста!

— Даргер. Хорошо, тогда я — Алекс. Так вот, скажите мне, заклинание сохранения на тело накладывали?

— Нет. Там, — короткий палец энергично ткнул в сторону лестница вниз, — достаточно холодно. Я предположил, что могут понадобиться магические исследования, так что не стал картину портить.

Через полчаса Алекс упаковал в футляр амулеты, сунул в карман коммуникатор, на который наговаривал рассказ обо всем обнаруженном, и вышел из ледяного помещения.

— Кофе с келимасом? — понятливо спросил Даргер.

— Лучше даже келимас с каплей кофе, — постукивая зубами, ответил детектив.

— Нашел что-нибудь?

— Да. Весьма интересно. Я пришлю копию отчета, но в двух словах — это был нефритовый шар диаметром примерно двадцать сантиметров, покрытый резьбой в виде иероглифов. И я не понимаю, где в этой галльской деревушке могло прятаться такое сокровище, на мой взгляд, принадлежащее эпохе Фу Сяо!

— Тут много чего можно найти… неожиданного, — кивнул помощник патологоанатома, протягивая большую кружку, исходящую паром. — Нефрит и прочее — это что за амулет у вас, как определили?

— Недавняя разработка, основана на шкале сродства. Определяет остаточные следы основных металлов, дерева, минералов… Удобная штука, но магической энергии жрет, что твоя лошадь, без накопителя лучше даже не браться. Так возвращаясь к главному вопросу, где в Валь де Неже могут оказаться музейного уровня ценности чиньской империи?

— Да где угодно! — Даргер обвел рукой вокруг себя. — В шале во многих только что не дверные ручки золотые, в люксовых отелях целые картинные галереи устроены. Частные дома и квартиры здесь тоже упакованные, так что, в общем-то, куда ни ткни… Погодите, вы ж в «Эдене» живете? Так там целая гостиная оформлена в чиньском стиле! Я бы оттуда и начал.

— Пожалуй, так я и сделаю… — медленно проговорил Алекс.

Он подтвердил разрешение сохранять тело магическими методами, оделся и пошел в отель. Надо было найти Кристиана и вплотную заняться персоналом.

Ползти пешком почти до самого верха горы не хотелось, и сигнал коммуникатора застал его в кабинке подъемника. Увидев на экране лицо Кати, Верещагин слегка забеспокоился.

— Все в порядке! — первым делом сказала девочка. — Все отлично, мы только по паре раз упали с нарт, и даже не промокли. А можно мы тут пообедаем и еще чуть-чуть позанимаемся?

— Обедать будете собачьим кормом что ли? — ворчливо поинтересовался Алекс, успокоившись.

— Нас Франк пригласил в пиццерию, это инструктор, Франк Мюллер.

— Ладно, идите. Но чтобы вернулись в отель до темноты!

— Само собой! — где-то вдалеке послышался собачий лай, голос Кати отдалился, и слышно было еще, как она говорит по-русски с мальчиками. — Все разрешили!

Потом экран коммуникатора погас.

— Все разрешили! — сообщила Катя кузенам по-русски и добавила уже на всеобщем для инструктора. — Господин Мюллер, нам разрешили оставаться с вами до конца светового дня.

— Отлично! — просиял улыбкой высокий светловолосый молодой человек. — Тогда давайте угостим наших мохнатых друзей и пойдем в пиццерию. Это вон там, на склоне, нужно подняться до следующей станции. Вы уже знаете, что собак кормят рано утром и вечером, днем не положено. Но дать им какое-то лакомство за хорошую работу можно. Кети, ты кого выбираешь?

Катя указала на вожака, рослого невозмутимого хаски по кличке Хельм. Пес снисходительно принял кусок пахучего сушеного мяса и вильнул хвостом.

С тоской посмотрев на последний треугольник пиццы, Серж сказал:

— Больше не могу, сейчас лопну.

— А говорил, слона съешь! — поддразнил его брат. — А слоник оказался с мышку размером!

— Еще соку, или, может, пирожное?

— Нет, Франк, большое спасибо! — вежливо поблагодарила Катя. — А можно вопрос, пока вы пьете кофе?

— Конечно!

— Из моего окна в отеле виден красивый особняк, но там никогда никого нет. Что с этим домом, хозяева уехали, или что?

Инструктор несколько помрачнел.

— Вы ведь живете в «Эдене»?

— Да.

— Получается, у тебя окна выходят на прОклятый замок… — он покачал головой. — Нехорошо это.

Дети переглянулись.

— Почему — прОклятый?

— Ладно, расскажу, — Франк вздохнул. — Пойдемте на улицу, только расплатиться надо…

Серж протянул два дуката и пояснил:

— Я посчитал, три пиццы и вода на троих. У нас есть деньги, не думайте.

Через пару минут они вышли на улицу и неторопливо пошли к станции подъемника. Туман все еще висел над вершинами гор и тяжелым брюхом лежал на перевале, но здесь, на двух с лишним тысячах метров, видимость была хорошей.

— Совсем недавно, три-четыре года назад, Снежный замок был обычным домом, — начал рассказывать Франк. — Ну, не совсем обычным: в нем жила очень богатая большая семья Даммартен. Филипп-Ален и Франсуаза Даммартен, их сын Анри с женой Луизой и четверо детей, самому старшему из которых было двадцать, а младшему — восемь. Зимой они были здесь, дети учились, Анри занимался виноторговлей, женщины вели хозяйство. Летом вся семья переезжала на юг, к морю, в Провенс. Все шло хорошо, пока однажды Филипп-Ален с сыном не отправились в горы покататься, и пропали вот в таком же тумане…

Молодой человек остановился и смотрел в сторону вершины, спрятанной серо-белым покрывалом.

— И их не нашли? — спросил Стас.

— Нет, — ответил Франк. — Не нашли. На следующий день с рассветом двое старших сыновей отправились на поиски вместе с группой спасателей, и тоже не вернулись, хотя туман растаял и светило яркое солнце. Вот так за два дня от большой семьи осталась половина. Через неделю весь поселок увидел, как Луиза с младшими детьми села в экипаж, положив в багажное отделение один-единственный чемодан, и уехала. Больше они в Валь де Неж не появлялись…

— А бабушка?

— Бабушка? — не сразу понял Франк. — А, Франсуаза Даммартен! Ее видели несколько раз у булочника и у мясника, но потом она перестала выходить из дома, только посылала за покупками старую служанку Мари. Однажды Мари упала на улице и сломала ногу. Разумеется, ее увезли в клинику и сделали операцию, но она умерла, не перенесла наркоза. Тогдашний мэр Валь де Нежа решил, что негоже оставлять старую мадам Даммартен в одиночестве и отправился в Снежный замок. Он долго стучал в двери и дергал колокольчик. В доме кто-то был, дрогнула занавеска на окне, но внутрь гостя так и не впустили ни в этот раз, ни на следующий день, ни через неделю. Никогда.

— Мне из окна видно, — задумчиво сказала Катя. — Там расчищены от снега дорожки и крыша, окна вымыты и кусты подстрижены. Мадам Даммартен была магом?

— Это неизвестно, — Франк покачал головой. — Мы все знаем лишь, что из этого дома никто и никогда не выходит за продуктами или еще за чем-нибудь, и никого не впускают.

— А почему вы назвали дом прОклятым?

— В поселке решили, что Луиза, уезжая, прокляла старуху и дом, и пока действует это проклятие, никто не может выйти оттуда или войти. Глупость, конечно, но такова молва. Ладно, — инструктор натянул перчатки и скомандовал, — спускаемся вниз и идем продолжать урок. Вы у меня научитесь управлять нартами, как настоящие каюры!

ГЛАВА 3

На письменном столе Кристиана де Вира высились две кучи картонных папок — классических, коричневых с завязочками. Кристиан кивнул на ту, что была побольше, и сказал:

— Все твое, наслаждайся.

Алексей про себя медленно сосчитал до пяти, но стукнуть приятеля все еще хотелось, и он продолжил счет. Потом вздохнул и поинтересовался:

— Это что?

— Ты же просил информацию по персоналу отеля? Ну вот, это наш отдел кадров. Здесь, — рука легла на стопку поменьше, — постоянные сотрудники, в той куче — временный персонал. Постоянных у нас девяносто два, временных — сто двадцать шесть.

— Почему так?

— Так отель же сезонный. Мы открываемся обычно десятого декабря и работаем до середины апреля. В этот период загрузка отеля от восьмидесяти до ста процентов, и горничных, официантов, уборщиков и слесарей всех видов нужно много. На летнее время отель работает с начала июня по начало октября, но летом мы справляемся практически только постоянным составом. Ну, официантов набираем, и все.

— Погоди, — Алекс потер лоб. — Сколько гостей сейчас в «Эдене»?

— Полная загрузка, сто девяносто один.

— И так будет до?..

— До середины января. Следующий пик стопроцентной занятости примерно с середины февраля по середину марта. И в первую неделю апреля будет много народу.

— То есть вы набираете сто с лишним единиц обслуги на четыре месяца, и они соглашаются?

— Конечно, — Кристиан пожал плечами. — Почему бы им не согласиться, если официанты только на чаевых получают как минимум второе жалованье?

— Ну, хорошо, предположим. Ты считаешь, что искать подозрительного типа среди постоянных сотрудников не стоит?

— Понятия не имею, детектив у нас ты. Мое дело — точно знать, куда переселить гостя, если ему не нравится номер с видом на трассы, и сколько будет стоить ремонт комнаты, в которой приехавшие дети играли в магов и случайно прожгли шелковые обои.

Подавив тяжелый вздох, Алексей спросил:

— Ну, хотя бы что-то вроде кабинета ты мне дашь?

— Запросто! Бери дела и идем со мной.

Де Вир привел друга в небольшую светлую комнатку под самой крышей, где, кроме стола, кресла и гигантского торшера на резной ноге, ничего не было.

— Вот, пользуйся! — широким жестом он обвел комнату. — На резьбу особо не смотри, они там понавырезали чего-то психоделического, если долго вглядываться, мозги переворачиваются.

— Да ну? — Алекс заинтересовался и стал разглядывать узоры на темном дереве. Через несколько секунд в темно-коричневых завитках ему и в самом деле начало мерещиться тьма знает что, и он прекратил это занятие. — Так зачем вы эту штуку здесь держите?

— А куда ее девать? Выкинуть не можем, дарил клиент. Вот он приезжает в феврале на три недели, мы этот торшер чистим, полируем и ему в номер ставим. Ему нравится. Даритель уезжает, номер убирают и торшер выносят сюда…

— Н-да, тяжелая у тебя жизнь. Ладно, сажусь читать дела. Все вопросы запишу и приду к тебе за ответами.

Кристиан шагнул к двери, потом повернулся и сказал:

— Вот еще что может быть важно, как мне кажется. Горничные, персонал детского клуба, слесари и официанты, в общем, все, кто не работает ночью, живут в основном в Ла Перье, это городок у подножия горы, на высоте тысяча триста метров. В шесть вечера их увозит большой экипаж, остается только дежурная смена. Это два десятка человек, список я тебе положил в верхнюю папку. Но кто-то всегда может задержаться и переночевать здесь, для этих целей у нас есть служебные квартиры.

— А мы можем узнать, задерживался кто-нибудь позавчера?

— Вообще в тот вечер у персонала был праздник по случаю открытия сезона. Происходило это как раз внизу, в Ла Перье, и туда уехали почти все сотрудники отеля, кроме дежурных. Возвращался ли кто-то, только Темному известно. Швейцар это отследить не мог, персонал пользуется другими выходами, — де Вир задумчиво покрутил в воздухе пальцами. — Но между собой наверняка девочки это обсуждают, и, возможно, мадам Руссо что-то слышала… или еще услышит.

— Слушай, я еще хочу поговорить с вашим безопасником, он в отеле сейчас?

— Конечно, он здесь и живет, в тех самых служебных квартирах. Я посмотрю, что там и как, и скажу ему, чтобы он к тебе сюда зашел.

— Спасибо, — Алекс сел за стол, откинулся на спинку кресла, раскрыл первую папку и привычным жестом сунул в рот мятную конфету. — Когда мои бандиты вернутся, попроси швейцара мне сюда просигналить.

Мишель Буало, начальник службы безопасности отеля, появился в дверях комнаты с психоделическим торшером не слишком скоро. Детектив успел просмотреть большинство папок, не столько изучая данные, сколько читая имена и вглядываясь в лица. Всегда, начиная расследование, он старался не только узнать биографии причастных к событию лиц, но и увидеть их с разных сторон.

Алекс посмотрел на Буало и отложил в сторону одно их личных дел. Мишель взял папку и прочел:

— Дени Ранье, сотрудник детского клуба. Вы думаете, что он может быть причастен?..

— Да нет, я пока ничего такого не думаю. Просматриваю дела, чтобы как-то ориентироваться в работе отеля. Никогда не думал, что это такая сложная машина…

— Ну, не всякий отель этим похвастается, — пожал плечами начальник охраны. — Вон загляните в какой-нибудь «Эдельвейс», там всего наемного персонала — два официанта. Поваром хозяин, на кассе и на рецепшен его жена, горничными дочки… Так там и живет другая публика.

— Хуже? — поднял брови Алекс. Очень он не любил этого снобизма…

— Не хуже, не лучше. Другая. Туда приезжают люди, которые хотят кататься, и точка. А сюда — те, кто хочет и себя показать, и с горы спуститься, и на какой-то супер спектакль пойти. Опять же, предположим, что официально господин N. с господином Z. не разговаривает — но что им может помешать перекинуться парой слов в нашем сигарном клубе или в лыжной комнате? А потом политика какого-нибудь концерна кардинально меняется…

— Н-да, сложно.

— Так что, вы заподозрили Дени в чем-то предосудительном? — повторил вопрос Буало.

— Нет, просто у меня ощущение, что я видел это лицо раньше, вот и пытаюсь вспомнить, где, — Алекс вернул папку сотрудника детского клуба в общую стопку. — К сожалению, у Кристиана нет досье на гостей отеля, их бы я тоже просмотрел.

— Ну, у де Вира может и нет, ему не положено. А вот мне… — Буало хитро прищурился и достал из кармана записывающий кристалл. — Конечно, я не сыщик, а простой охранник, но я-то обратил бы внимание не только и не столько на персонал, сколько на гостей. В «Эдене» простая публика не живет, сами понимаете.

— Например? — Алекс с интересом смотрел на собеседника.

— Например, вот наша очаровательная блондинка, баронесса Штакеншнейдер. Такая вся неземная-воздушная, да? Я сам видел и слышал, как она орала на свою личную горничную из-за того, что та не может немедленно подать ей серебряную коробочку с порошком.

— И что?

— А то, что коробочку эту баронесса сама потом забыла в голубой гостиной. Все, что гости забывают в общественных зонах, приносят мне для проверки. Был как-то случай, когда гильдия убийц еще существовала в Галлии, у них тогда был заказ на министра… ну, имен я называть не буду, ладно?

Верещагин согласно кивнул, и начальник охраны продолжил.

— Ну, вот. Работали гильдейские всегда парами. Одна из них устроилась работать в отель в Лютеции горничной, а ее напарник был на подхвате. Вот он девице своей передал особое устройство, вроде часовой бомбы, только там был не взрывпакет, а яд. И не просто яд, а вещество, становящееся отравой при контакте с никотином даже в самых малых дозах. Министр тот, на которого заказ был, всегда перед сном выкуривал сигару, вот поздним вечером устройство это в сигарной комнате девица и разместила. Амулет должен был сработать за полчаса до полуночи… Слушай, давай я кофе закажу, а? — перешел Буало на приятельский тон.

— Мне со сливками, — Алекс понял, что ему и в самом деле хочется кофе.

Поднос с чашками, кофейником, спиртовкой для подогрева, сахарницей, сливками и несколькими видами печенья возник на столе, кажется, едва ли не в тот момент, когда Буало закончил заказ и отключил коммуникатор. Начальник охраны насыпал в чашку три ложки сахара с горкой, размешал, отпил и зажмурился от удовольствия.

— Что, ну что? — заметил он удивленный взгляд Алекса. — У меня работа умственная, мне мозги питать надо.

— Ладно, — засмеялся тот. — Дальше рассказывай.

— А что про него рассказывать? Амулет сработал. Только в курительной в тот момент оказался вовсе не министр, а какой-то шейх из Парса. Поскольку он курил не сигару, а кальян, яд подействовал слабо и шейха вовремя спасли. Напарников быстро взяли, они сдали всех, кого знали. Собственно, именно тогда и начали вычищать темные гильдии.

— Понятно… Так и что оказалось в серебряной коробочке баронессы Штакеншнейдер?

— «Ангельская пыль» там оказалась, — вся веселость с Буало слетела мигом. — Вот только прижать ее не смогли. Осталось неизвестным, от кого наша прелестная Камилла эту гадость получила и каким образом. Так что ты не считай априори всех соседей по отелю чистыми и непорочными.

— Я и не считаю… Пока что из ста девяноста одного гостя отеля я абсолютно уверен в четверых: в себе самом и еще троих, носящих фамилию Верещагины.

Глава охраны фыркнул прямо в чашку с кофе.

— Ты хочешь сказать, что будешь изучать четыре с лишним сотни подозреваемых? Если сложить количество служащих в «Эдене» и гостей…

— Знаешь, вот всю жизнь думал: как бы было любопытно провести герметичное расследование! — развеселился и Алекс. — Но как-то я представлял себе небольшую виллу с десятком гостей, или там яхту, с которой деваться некуда. Ну, известное дело, когда боги хотят наказать, они выполняют наши желания.

Ничего, количество подозреваемых мы сократим, как без этого…

Трое младших Верещагиных вернулись в отель, когда уже стемнело. Франк Мюллер проводил их до дверей, перекинулся словом с швейцаром и, помахав всем рукой, ушел вниз, к поселку.

Услышав, как стукнула дверь соседнего номера, Алексей встал из кресла, отложил блокнот, куда записывал первые наметки по расследованию, и пошел проверить. Мальчишки, толкаясь, спорили, кто первым идет в душ. Насквозь мокрые куртки, штаны и ботинки были горой свалены у двери.

— Папа, — закричал Стас, заметив отца, — Наши нарты пришли вторыми! Мы почти чемпионы дня!

— А первым кто пришел? — улыбаясь, Алекс потрепал его по макушке. Сергей тут же ревниво подлез под вторую руку.

— А первым пришел Готье, но он уже давно занимается. Мы ужинать будем? Я голодный, как сто ездовых собак!

— Через час, — ответил ему Алексей, посмотрев на часы. — Как раз успеете принять душ и одеться относительно прилично.

— Ча-ас… Долго! — заныл мальчик, но брат подтолкнул его, указав взглядом на задумавшегося отца.

— Пошли мыться, — прошептал он. — А после ужина расспросим про новое расследование. Все-таки папа же обещал, что в следующий раз мы будем ему помогать!

Катя аккуратно развесила на плечики куртку и штаны, поставила ботинки в сушилку и отправилась в душ. Потом, высушив волосы, начала их расчесывать: сто раз справа налево, сто раз слева направо. Подошла к окну и посмотрела на Снежный замок: громада дома, расчищенные дорожки в лунном свете, темные окна… Темные? Нет, вон в правой башне горит свет! Не магический фонарь и не электрическая лампа; странный свет, мигает и колеблется, будто… да это же просто свеча!

Пару минут девочка, не отрываясь, глядела на огонек. Наконец, тот мигнул в последний раз и стал тускнеть, удаляться, будто бы там, в башне, кто-то уходил в глубину дома, держа свечу в руке.

За ночь насыпало еще снега, и на склонах задолго до рассвета заработали машины — уплотняли снег, выравнивали трассы. Утро встретило Верещагиных ослепительным солнцем, и, быстро позавтракав, они помчались надевать лыжные ботинки.

На подъемник была даже небольшая очередь, и местный маг торопливо менял в механизме фиал с истраченным воздушным элементалем на свежий.

Алексей предложил сыновьям и племяннице спуститься в соседнюю долину и попробовать тамошние трассы. Предложение было с восторгом принято, и веселье началось.

Было уже далеко после полудня, когда он съехал до самого низа, откатился в сторонку и обернулся, ожидая детей: надо было идти обедать, пока все хорошие столики в кафе не заняли конкуренты. Мальчишки и Катя все не спускались, и Алекс колебался, начинать ли сердиться или уже пора волноваться, когда к нему с чрезвычайно серьезным лицом подъехал Стас и сказал:

— Нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Пошли… нет, ты сними лыжи, надо подняться совсем чуть-чуть и в сторону от трассы.

Пройти действительно нужно было недалеко. За сугробом Алекс увидел синюю куртку Сергея и алую Катину, и ощутил немалое облегчение, поняв, что дети целы.

На снегу сидела женщина и вытирала слезы рукавом. Получалось плохо: ткань явно была зачарована от промокания.

— Что случилось? — спросил Алекс, протягивая пострадавшей бумажную салфетку. — Вот, возьмите, этим удобнее…

Незнакомка подняла на него взгляд, и он осекся: глаза были большие, серые, как тучи перед грозой, и очень красивые.

— Я неудачно упала, — ответила женщина. — Похоже, серьезно повредила колено. Больно ужасно.

Голос у нее был хрипловатый и тоже очень красивый.

— Растяжение? — Алекс присел на корточки рядом с ней.

— Боюсь, порвала связки в колене. Кончилось мое катание… — усмехнулась она. Усмешка была больше похожа на гримасу. — Я слегка обезболила, но мы ж себя не можем лечить как следует.

— Мага-медика вызвали?

— Ни у кого нет коммуникатора! — ответила Катя. — Мы поэтому тебя и позвали.

— Понятно. — Поднявшись на ноги, Алексей достал аппарат и сказал племяннице: — Надо зафиксировать колено, сумеешь?

Та кивнула, сосредоточенно закусив губу, и потянула с шеи шарф.

Маг-медик появился довольно быстро, не прошло и десяти минут. Провел рукой над пострадавшим коленом, осмотрел шину, сооруженную Катей из лыжи и шарфа, и коротко сказал:

— Боюсь, это обойдется вам в два-три дня в клинике. И потом на пару месяцев чтобы никаких перегрузок. Экстремальное катание оставьте до следующего сезона, тогда могу гарантировать, что никаких последствий не будет. Сейчас я наложу короткое обезболивающее заклинание, чтобы можно было вас доставить до клиники, а супруг пусть соберет вам вещи.

Детектив и незнакомка переглянулись и почему-то промолчали, а девочка сказала:

— Я все соберу и привезу, а Алекс проводит до клиники. Мало ли что, вдруг вам помощь понадобится!

Очевидно, обезболивание начало действовать, потому что улыбка женщины была уже больше похожа на настоящую.

— Держи ключ от комнаты, — сказала она, протягивая Кате карточку. — Я живу в «Эдене», номер восемнадцать. Меня зовут Барбара Вишневская.

— О, мы тоже в «Эдене» живем!

Забрав ключ, Катя быстро назвала свое имя и, оставив лыжи кузенам, побежала к подъемнику.

— Клиника на рю Бельвиль, дом девять! — крикнул ей вслед маг-медик.

— Я зна-аю! — донеслось до них уже издалека.

Катя выросла очень разумной девочкой. Поэтому она не пошла с ключом в чужой номер, а отправилась в кабинет директора отеля. Кристиан беседовал с начальником отдела бронирования, но разговор прервал; понятно было, что просто так его бы не побеспокоили. Выслушав Катю, он нажал на кнопку устройства связи и сказал секретарше:

— Луиза, вызовите мадам Руссо срочно. И подготовьте экипаж, пусть мадемуазель Верещагину потом отвезут в клинику.

Вместе со старшей горничной они быстро сложили в сумку то, что Барбаре Вишневской могло бы понадобиться в больничной палате, и побежала к выходу, где ее ждал экипаж. В дверях она столкнулась с блондинкой в мехах.

— Смотри, куда идешь! — прошипела та, отталкивая ее.

— Прошу прощения, — смиренно сказала Катя.

— Кто ты такая? Что ты вообще делаешь в приличном отеле, замарашка? — очень быстро голос дамы в мехах повысился почти до визга, и на них стали оборачиваться окружающие.

— Ками, пойдем, у тебя время медитации, — взяла блондинку за локоть невзрачная женщина, шедшая за той следом.

Но остановить начинающийся крик было уже невозможно.

— Какие, к Темному, медитации? — сбросив руку компаньонки со своего локтя, белокурая красотка повернулась к ней. — Я хочу в клуб! Где экипаж, еще пять минут назад должны были подать?

К сожалению, несмотря на хрупкую фигурку, женщина полностью закупорила входную дверь, и проскользнуть Кате никак не удалось бы. Поэтому девочка отошла в сторонку и встала за спиной массивного, словно медведь, швейцара.

В этот момент перед раскрасневшимся лицом блондинки возникла белая птичка магвестника. Набирающий обороты крик будто обрезало ножом: женщина протянула вперед ладонь, и туда опустился лист белой бумаги. Читать письмо адресатка не стала: она посмотрела на него с испугом, потерла лоб и, не глядя ни на кого, быстро пошла вглубь лобби отеля, к лестнице на второй этаж. Ее серая спутница, стоявшая рядом с Катей, пробормотала себе под нос:

— Ну, слава Пятерым, хоть не головидео на этот раз прислал! — и она почти бегом припустилась следом за своей… подругой? Нанимательницей? Подопечной?

Фигуры гостей и служащих отеля, наблюдавших эту странную короткую сцену, будто отмерли и продолжили движение: покатилась к лифту тележка с багажом, девушка на рецепшен с улыбкой подала новым гостям ключ-карты, пробежал кто-то в форме Детского клуба. Швейцар тоже отмер, распахнул перед Катей дверь и слегка поклонился. Девочка улыбнулась в ответ и побежала к ожидающему ее экипажу.

Маг-медик окончил процедуру и отложил амулет.

— Ну, что же, — сказал он, глядя почему-то не на Барбару, а на Алексея. — Все, что могли, мы сделали. Медицина и магия сказали свое слово, теперь должен поработать организм мадам. Сегодня я оставлю ее здесь в клинике, чтобы понаблюдать, а завтра после десяти утра вы сможете доставить госпожу Вишневскую в отель.

— Я прекрасно доберусь сама, — сказала Барбара уверенным голосом.

Уверенности она не чувствовала, и это поняли все присутствующие — врач, Алексей и Стас с Сережей.

— Конечно, я подойду утром, — сказал Алекс. — У детей в это время собачья школа, а кататься без компании я не люблю.

— Собачья школа? — удивилась женщина.

Серж и Стас наперебой начали рассказывать о нартах, упряжи и трудной работе каюра, а маг-медик отвел Алекса в сторонку:

— Мне удалось полностью срастить связки, — сказал он не без гордости, — но это все пока очень… хлипко. Должен пройти естественный процесс уплотнения ткани, если подгонять, дело может кончиться уже операцией, и даже заменой сустава. Поэтому я бы рекомендовал мадам в основном лежать, три дня, не меньше. Еду могут приносить и в номер, а по прочим… надобностям лучше донести ее на руках. Конечно, я могу оставить мадам в клинике…

— Да ну, ерунда какая! — бодро сказал Алекс. — В отеле ей явно будет комфортнее. Но вы ведь придете завтра вечером, чтобы удостовериться, что все заживает как должно.

— Безусловно!

И они пожали друг другу руки.

Глядя на этот диалог, Барбара только сжимала зубы. Как, ну как этот человек себе представляет ее жизнь на ближайшие дни? Он, совершенно чужой мужчина, которого она знает всего пару часов, будет носить ее на руках в ванную и в туалет?

— Послушайте, доктор, — решительно сказала она. — Лично я уверена, что мне лучше будет… э-э-э… под присмотром медицинского персонала. Если нужно, я готова заплатить за сиделку, или там работу медсестры.

Мужчины переглянулись; их совсем непохожие лица стали в этот момент до смешного одинаковыми.

— Доживем до завтра и посмотрим, — ответил маг-медик.

Когда за семейством Верещагиных закрылась дверь, Барбара откинулась на подушки и перевела дух. Все-таки их было слишком много и чересчур активно, отвыкла она от деятельной помощи окружающих. Конечно, спасибо всем богам за то, что эти дети не проехали мимо нее к своим играм и приключениям… Собачья школа, подумать только! И вертикальная морщинка между бровями женщины исчезла сама собой.

Выйдя из клиники. Алекс посмотрел на часы: уже два, еще полчаса, и ни в одном, даже самом захудалом ресторанчике, они не получат и чашки кофе. Галльские правила, что тут поделаешь! Это вам не Москва, где можно обрести хоть тарелку борща, хоть антрекот в любое время дня или ночи, главное места знать.

Он огляделся, и взгляд сам собой зацепился за вывеску: «У папаши Жака».

— Ага, вот сюда мы и пойдем, — пробормотал он и толкнул тяжелую деревянную дверь.

В небольшом зальчике было почти пусто; навстречу Верещагиным вышел немолодой мужчина в белом фартуке, разгладил седые усы и спросил:

— Обедать желаете?

— Да! — в один голос закричали мальчишки.

Катя добавила сладким голоском:

— Если это возможно, конечно.

Мужчина снова разгладил усы и поинтересовался:

— Здесь желаете или на террасе?

— Наверное, на террасе, если там найдется местечко, — решил Алекс. — Вид на горы ведь?

— Тут со всех сторон вид на горы, не промахнешься, — усмехнулся хозяин ресторана.

Он не спросил у Карвера, что удалось узнать про ресторан, где ужинал убитый, ну, и ладно. Сам сейчас посмотрит. Хозяин — как его, Жак Фурнье — вроде бы контактный, можно попробовать поговорить…

«Антрекот по-виноградарски с зеленой фасолью» — вспомнил он и спросил именно это блюдо. Глядя на отца, мальчишки заказали то же самое, а Катя предпочла утиную грудку.

— А почему это мясо так называется, по-виноградарски? — спросила она, глядя на коричневые антрекоты, политые еще шипящим маслом.

— Потому что его жарят на сухой виноградной лозе, — охотно ответил усач в белом фартуке. — Это придает говядине особый аромат.

После горячего перешли к десерту, и, пока дети расправлялись с крем-брюле, Алекс вернулся с террасы в зал. Папаша Жак убирал со столиков солонки и перечницы.

— Скажите, господин Фурнье, местная стража ведь уже расспрашивала вас о чернокожем молодом человеке, который ужинал у вас два дня назад?

— Расспрашивала, а как же. А вы, простите, тоже из стражников будете?

— Нет, не совсем. Я частный детектив, но господин Карвер попросил помочь ему с расследованием, — честно ответил Алекс.

— Ясно… Погодите минутку, я это все отнесу и сварю кофе, тогда и поговорим.

За чашкой отличного кофе папаша Жак рассказал, что чернокожий мужчина и в самом деле здесь ужинал и попросил комнату на ночь. Оставил сумку, сказал, что вернется часов в одиннадцать вечера, но так и не пришел.

— Ага, а сумку стражники забрали?

— Да, конечно, вот только… — Фурнье замялся.

— Он оставлял что-то еще? — понятливо кивнул Верещагин.

— Не он, — выдохнул хозяин ресторанчика. — Покойник только ушел, как прибежал мальчишка, рассыльный, я его знаю. Он оставил конверт для господина Кенвуда…

— И этот конверт?..

— Забыл я про него. То есть, вот только что вспомнил, поверьте!

— Верю-верю, бывает такое! Так конверт этот еще у вас?

— Минуту, сейчас принесу! — папаша Жак скрылся за занавеской из кусочков бамбука и тут же вернулся с конвертом, протягивая его Алексу.

Детектив взял неожиданную добычу и осмотрел: обычная белая бумага, запечатано, на лицевой стороне четким почерком написано «Господину Кенвуду». Именно написано от руки, синими чернилами, на всеобщем. Внутри прощупывался листок бумаги и твердый небольшой прямоугольник, что-то вроде ключ-карты. «Ладно, — подумал он, — хоть и любопытно, но вскрывать не буду, отдам Карверу запечатанным. Пусть потешится».

Поблагодарив Жака Фурнье, Верещагины вышли на улицу.

— Па-ап, — подергал отца за рукав Серж, — ты взял новое дело, да?

— Не совсем, — рассеянно ответил Алекс, глядя на горы. — Не совсем. Здешняя Стража попросила меня помочь, поскольку у них нет опыта расследования убийств.

— Убийств? — в голосе Стаса отчего-то не прозвучал положенный ужас, только восторг и готовность немедленно куда-нибудь бежать и что-то делать.

— Да. Именно. И в связи с этим мне нужна будет ваша помощь. В «Эдене» есть детский клуб.

— Детский клуб? — презрительно повторил Серж. — Это такая комната с кубиками и плюшевыми зайцами для детей от двух до пяти?

— Это такое место, куда вы пойдете, чтобы узнать, какие там есть магические игры. И Катя пойдет вместе с вами, потому что она, как старшая сестра, должна проконтролировать, что именно вам предложат.

— Ясное дело, — кивнула Катя. — Просто обязана!

— Так вот, в этом самом клубе есть сотрудник по имени Дени Ранье. Мне интересно все, что вы сможете о нем узнать. Условия работы остаются обычными…

— На рожон не лезть, — незамедлительно ответил Серж.

— Быть крайне осторожными, — подхватил Стас.

— Не давать заметить свой интерес к чему бы то ни было, — договорила Катя.

— Отлично! До отеля сами доберетесь? А я тогда в Стражу…

ГЛАВА 4

В кабинете Карвера было тихо, будто сезон еще не начался и Валь де Неж не наводнен лыжниками из всех королевств Старого и Нового света. Начался снегопад, и крупные снежинки медленно летели в золотом свете фонаря.

Неделя до дня Перелома, до зимнего солнцеворота… Рано темнеет.

Начальник Стражи смотрел в окно, постукивая пальцами по подоконнику. На скрип двери он обернулся и, увидев Алекса, обрадовался ему.

— О. хорошо, что ты пришел, у меня новости есть!

— И у меня.

— Кто начнет?

— Давай ты, — детектив уселся в удобном кресле у стола и пощупал конверт в кармане.

— Ладно, — Карвер сел на свое место и повернул экран компьютера так, чтобы видно было обоим. — Нам изрядно повезло в том, что убийство произошло именно в тот вечер. С момента открытия сезона персонал отелей, можно сказать, себе не принадлежит. А вот накануне, двенадцатого декабря, в «Эдене» оставался минимум дежурных: портье, швейцар, бармен, официант и коридорный, два техника, четыре охранника и две горничных. Итого тринадцать. Плюс, конечно, сам де Вир, его секретарша, у которой служебная квартира… и все. Остальные уехали в Ла Перье, где вскладчину сняли ресторан и отмечали начало сезона.

— О вечеринке начальник охраны отеля мне уже рассказал… А в какое время они отбыли?

— Ну, ты сам понимаешь, две сотни человек за один момент не перевезешь. Уезжали в течение часа, двумя большими экипажами. К восьми вечера никого из вот этого списка, — палец уперся в таблицу на экране, — в «Эдене» не осталось.

— А вернуться из Ла Перье они не могли?

— Ну, теоретически, все возможно. Когда-то не было ни экипажей, ни подъемников, ножками ходили… Но это больше пяти километров — в темноте, по серпантину и в гору. Пешком, сам понимаешь, тяжело и долго.

— Частным экипажем?

— На въезде в поселок стоят записывающие амулеты. Правда, работают они через раз, наш городской маг не всегда их заряжает… — неохотно ответил Карвер. — Но вот как раз вечером двенадцатого они работали. Между восемью вечера и двумя часами ночи проехало в сторону Валь де Нежа шесть экипажей, обратно — пять. Все установлены, никто из сотрудников отеля ими не пользовался.

— Ладно. Значит, считаем, что на подозрении у нас всего пятнадцать персонажей из числа сотрудников «Эдена» плюс те гости, кто в этот момент уже поселился.

— Таковых было всего двадцать три, — стражник щелкнул клавишами, переключаясь на другой список. — Смотри сам и задавай вопросы.

Проглядев список, Алекс сказал:

— Полагаю, можно опустить вниз списка супружеские пары и семьи с детьми. Согласен?

— Пожалуй, да. Не вычеркнуть, конечно, но понизить вероятность. Кроме того, вот эти трое ужинали с де Виром. По его словам, из ресторана они ушли около полуночи и потом еще около часа в баре пили келимас. Значит, дырка в голове бедолаги Кенвуда — не их творчество.

— Ага, и это же обстоятельство позволяет нам вычеркнуть из списка Кристиана, — кивнул Алекс.

В верхние строки списка поднялись шесть имен — одинокие туристы, которым не удалось вечером двенадцатого декабря поужинать с директором отеля или попасть в камеру за шумное поведение в городе.

— Алиби ни у кого нет, — продолжил Карвер. — Швейцар не видел, чтобы они выходили через главную дверь, но это ничего не значит. Есть боковой выход, который прекрасно открывается изнутри.

— Да в конце концов спрыгнуть с балкона в сугроб тоже не слишком сложно. Особенно для тех, кто живет на нижних этажах… Значит, надо искать их возможные пересечения с жертвой, — Алекс достал из кармана конверт и положил на стол. — А это — моя новость. Папаше Жаку его передали для Кенвуда.

— Вот старый хрыч! — стражник покраснел от негодования. — Я же сам его опрашивал, еще и повежливее старался. А он от меня утаил улику!

— Не сердись, он просто забыл. Такое бывает, поверь. Давай посмотрим, что внутри, я без тебя не вскрывал. Конверт я проверил — обычный, магических следов нет, отпечатков ауры не сохранилось. А уж пальчики сам посмотришь.

Карвер аккуратно вскрыл конверт и вытащил из него лист бумаги и прямоугольный кусок картона с узкой металлической полосой на одной стороне.

— Ключ-карта, похоже, — Алекс достал из кармана свой ключ от номера, практически точно такую же карточку из магически усиленной плотной бумаги с серебряной полоской. — Только надписи нет…

Действительно, на его ключе гордо красовалась пара единорогов и слово «Эден».

— Такие карты используются в отелях… — задумчиво проговорил Карвер, разглядывая идеально-белую, без единого значка поверхность. — А еще в прокате лыж, костюмов и снаряжения.

— Еще в серьезных ресторанах для входа в кухонную зону, — добавил Верещагин. — И вообще для прохода в служебные входы чего угодно, от театра до склада. И вот как раз на таких ключ-картах может не быть названия… а вот номер должен быть, кстати. Дай-ка…

Он медленно провел ладонью над карточкой, проговаривая заклинание чтения скрытой информации. На пустой белой поверхности столь же неторопливо загорелись зеленым цифры: 0053582. Надпись тут же погасла, но Карвер успел сделать магоснимок.

— Отлично! Сейчас отправлю запрос, и мы будем знать, что же открывает этот ключ.

— Там еще записка, давай пока взглянем.

На листе дорогой писчей бумаги неровным почерком было написано: «Цена поднялась, теперь по десять дукатов. Вечером с десяти до полуночи».

Алекс обнюхал записку и сказал несколько разочарованно:

— Чуть-чуть табаком пахнет, ни духов, ничего больше. И по почерку не поймешь, мужской он или женский.

— Десять дукатов… — Карвер почесал затылок. — Что угодно, от ужина в таверне до порции «Ангельской пыли».

— Учитывая последствия, вряд ли речь идет об ужине… — невесело усмехнулся Верещагин. — Вообще говоря, что-то разладилось тут у вас в долине. Во всяком случае, об «Ангельской пыли» я слышу уже не в первый раз за последние дня.

Лицо начальника Стражи тоже радостью не лучилось:

— Спасибо, что пыльцу черного лотоса не привозят больше. Пару лет назад один любитель этого зелья очень картинно помер посреди площади. Ты же знаешь, как черный лотос действует на хомо и полукровок?

— Знаю теоретически, но сам не видел.

— А я видел и в жизни теперь не забуду… Это было самое начало марта, солнце яркое-яркое и уже пригревало сильно. Полдень, на главной площади полно народу, дети скачут, музыканты какие-то концерт дают. Этот тип вдруг остановился посередине, затрясся весь и тоненько так завыл. Звук был… — Карвер помотал головой, словно вытряхивая из ушей этот самый звук. — Жуткий, в общем. А наш наркоман посинел, посерел и вдруг на глазах состарился. Представляешь, вот только что был холеный такой, эффектный мужик лет сорока, и вдруг на тротуаре валяется сморщенный старичок, почти мумия, усохший до обтянутого кожей скелета.

— Помер?

— Да, еще до появления магов-медиков. Вот тогда проняло всех, и мэра нашего, и тех, кто повыше сидит. Так-то они сквозь пальцы смотрели на такого рода шалости.

— Ничего себе шалости! — Алекс вскочил и прошел по кабинету из угла в угол, пиная все, что попадалось под ноги.

— А чего ж ты хочешь? Курорт дорогой, публика очень разная. И совсем не все приезжают сюда кататься. Я так думаю, если бы этот Цойдлитц-Лауэнберг отбросил коньки у себя в номере отеля, никто бы и не почесался…

— Погоди, как ты сказал?

— Никто бы и не почесался… — повторил Карвер удивленно.

— Нет-нет, как звали этого лотосового маньяка?

— Цойдлитц-Лауэнберг. Клаус, по-моему.

— Так вот оно что… — Алекс сел и потер лицо ладонями. — Так вот куда он пропал…

Карвер уже открыл было рот, чтобы хорошенько расспросить коллегу (а московского детектива он теперь воспринимал только как собрата по профессии, и сомнений не было), но в этот момент в дверь постучали. Стучавший, совсем юный сержант стражи, не стал дожидаться разрешения войти, влетел в кабинет и выпалил:

— Господин начальник, нашли багаж покойника!

— Где? — спросили Верещагин и Карвер в один голос.

Потом глава стражи откашлялся и уже спокойным, солидным начальственным баском сказал:

— Не части, Вилье, рассказывай по порядку!

— Мы с Тауэрбергом патрулировали вдоль трассы, а там на самом верху, выше «Эдена» и Снежного замка, построили шале, знаете?

— Знаю, — кивнул Карвер. — Но там же вроде не живет никто?

— В том-то и дело! — воскликнул сержант с огнем в глазах. — Мы дошли до «Эдена», посмотрели на замок и собрались было поворачивать вниз, а тут смотрим, вдоль ограды цепочка следов на снегу отпечаталась. И ведет она ровно к тому самому шале! Мы доложили дежурному и пошли посмотреть, мало ли что! Смотрим, а там двери нараспашку, даже снегу намело в прихожей. А в этой прихожей на диване стоят чемодан и сумка.

— И как вы поняли, что это вещи Кенвуда?

— Так там на чемодане багажная квитанция была, на ней фамилия и имя, как положено.

— Ясно, — Карвер поднялся из-за стола, без улыбки посмотрел на сержанта и сказал веско: — Молодцы, получите поощрение в приказе. Вещи доставлены?

— Так точно! — сержант Вилье, кажется, вытянулся еще больше.

— Хорошо, сейчас посмотрим. Вызови пока Жака, пусть отпечатки снимет.

Юный стражник испарился, а его шеф повернулся к Алексу и сказал:

— И вот какой Темный его туда занес, спрашивается?

— Что за шале, расскажи? Я вроде бы ничего не видел рядом с отелем. Правда, у меня окна на другую сторону выходят…

— Ты и не мог увидеть, даже если бы окна глядели куда надо. Оно скрыто за деревьями… да и склон там так приподнят, что «БельФлер» не просматривается. Так вот, три года назад этот кусок горы выкупил один тип… Честно говоря, я его ни разу не видел, он покупку совершал через своего адвоката, а если и приезжал смотреть участок, то инкогнито.

— Ну, имя-то его известно?

— Нет. Покупка оформлена на фирму из Нового света, торговый посредник, занимающийся всем на свете, от ошейников для собак до эльфийских антикварных амулетов.

— Интересно. Давай дальше рассказывай.

— А что дальше? Дальше приехал архитектор, все осмотрел-обмерил, и начали строительство. Через полгода шале достроили, приехала дама, представилась как домоправительница мадам Дюпон. Закупила все, что положено — мебель, ковры, посуду, вплоть до огненных кристаллов для освещения и мыла. Наняла бригаду, они дом отмыли и привели в порядок, расставили мебель и мадам уехала. Это было два года назад.

Карвер замолчал.

— Ну, а потом? — поторопил его Алексей.

— Все. Два года шале стоит пустое. Мадам Дюпон весной и осенью приезжает, снова нанимает тех же уборщиков, меняет шторы с зимних на летние или наоборот, приводит все в порядок и отбывает в неведомые дали.

— И кто хозяин, выведать у нее не удалось?

— Она даже с бригадой разговаривает крайне скупо, а уж в городе… — Стражник махнул рукой. — Так что то, что вещички нашего покойника обнаружились в «БельФлер», ситуацию не упрощает. Ну что, пойдем и поглядим, что там в его чемодане?

Тут пискнул компьютер, и в почтовом ящике появилось новое письмо. Карвер открыл его, прочитал и поднял глаза на Верещагина:

— А ключик-то оказался от Снежного замка…

— Еще и замок! Пошли, расскажешь по дороге, что это такое.

Идти было недалеко, всего лишь спуститься в подвал. На лестнице начальник стражи коротко изложил Алексу уже известную нам историю Снежного замка и семьи Даммартен, потом подошел к двери в конце коридора, толкнул ее и сказал:

— Милости просим в хранилище улик.

Комната была длинной и битком забитой. По всей ее протяженности стояли металлические стеллажи с картонными коробками. Лампы магического освещения возле двери заливали ярким белым светом большой стол, на котором лежал потрепанный коричневый чемодан. Рядом притулилась небольшая спортивная сумка.

— На чемодане запирающее заклинание, — сказал писклявый голос у них за спиной. — А сумка открыта.

— Вот, кстати, познакомься, — Карвер повел рукой. — Это наш главный хранитель, Готье. Готье, это Алекс Верещагин, детектив, консультирующий нас в расследовании. Если он придет без меня, чтобы что-то посмотреть, имей в виду, у него полный допуск.

Хранитель улик был, скорее всего, домовым гоблином. Во всяком случае, характерный небольшой рост, зеленоватая кожа с чешуйками на висках и желтые глаза указывали на это. Нельзя сказать, что Алекса это не удивило: домовые гоблины давно считались народцем не слишком умным и плохо обучаемым; главным же их недостатком была неспособность сосредоточиться на чем-либо больше, чем на десять-пятнадцать минут. Зато они отлично чуяли магию, даже не прибегая к заклинаниям, просто по запаху. И все же служба в городской страже для этого существа являлась невиданным карьерным взлетом…

Верещагин вежливо раскланялся с Готье и спросил:

— Заклинание снять не пробовали?

— Не положено без следователя, — помотал головой тот. — Сами снимать будете или городского мага ждать?

— Сам попробую.

— Имейте в виду, замочек там двухслойный, не торопитесь, — сказав это, гоблин ушел в угол и будто растворился в тени.

Алекс провел ладонью над запорами чемодана, ладонь кольнуло, и он опознал в верхнем слое обычную формулу Зандлера, которую студентам магуниверситетов дают уже на первом курсе. Аккуратно дезактивировав заклинание, детектив проверил еще раз, но отклика не было. Пошутить гоблин не мог, они этого просто не умеют. Значит, надо искать другими способами…

Потратив почти четверть часа, Верещагин нашел-таки хвостик заклинания, хитро замаскированный под остатки ауры того, кто прикасался к чемодану, и теперь открыть замки было делом нескольких секунд. Распахнув крышку, Алекс присвистнул и позвал начальника стражи:

— Эдмонд, посмотри, как интересно!

Конечно, в чемодане лежали всякие необходимые мужчине вещи, такие, как смокинг, белые рубашки к нему, лакированные ботинки и прочие галстуки-бабочки. Но примерно треть объема занимали небольшие свертки в мягкой упаковке. Детектив дотронулся до одного из них, и по пальцам чувствительно стукнули остатки защитного заклинания.

— Ага, — сказал он, потирая руку, — это он зря так сделал…

— Что?

— Запирающее заклинание на чемодане снаружи и защита этих упаковок была связана. Не вижу смысла, но, может, это он по неопытности… Я вообще не помню, была какая-то информация о магических способностях покойника?

— Ну, поскольку он сомелье, как минимум магия воды должна быть… А так пока нет, ничего не было.

— Запроси у Люнденвика, да и Порт-о-Пренс уже должен бы раскачаться и ответить…

Разговаривая, Алекс продолжал разворачивать сверток. Под светлым бархатом скрывался небольшой флакон темно-синего стекла с пробкой, залитой сургучом. На наклейке не было надписи, только непонятный значок, напоминающий свернувшуюся змейку.

— Готье, — позвал Верещагин, — посмотрите, что здесь, получится определить?

Гоблин возник на границе света и тени, подошел к столу и повел длинным носом, принюхиваясь к пробке.

— Что именно, не скажу, очень слабо пробивается запах через сургуч. Но не яд и не что-то опасное. Может, приправы или пряности, может, что-то лекарственное?

— Ладно, будем разбираться…

Всего свертков насчиталось двенадцать, и в каждом был такой же флакон, отличающийся только значком на этикетке.

— Лаборатория у нас хорошая, — не дожидаясь вопроса, закивал Карвер. — Вот только что все обновили, и реактивы, и амулеты. Правда, Люк Голуа уехал на свадьбу, а его помощник болеет, но я могу вызвать эксперта- криминалиста из Геневы, завтра-послезавтра приедет. Или сам поглядишь?

— Пока сам, а там видно будет. Давай посмотрим, что там у нас в сумке?

Но сумка была битком набита справочниками по винам и рецептурными книгами коктейлей, в этой библиотеке затерялся небольшой пакет с бельем.

— Странно, вообще говоря, — сказал Алекс. — Он же ехал сюда на работу, надолго. А с собой взял… почти ничего, я бы сказал. И никаких писем, снимков, ничего, что привязывает любого из нас к родне, семье, друзьям…

— Мы мало что про него знаем, — пожал плечами начальник стражи. — Вернее, мы знаем рост, вес и группу крови, но понятия не имеем о его личной жизни.

— Когда мы в ней разберемся, тогда и убийцу найдем…

Детский клуб поначалу казался небольшим; для каждого возраста здесь отводилась своя зона — мягкий манеж с крупными яркими игрушками для совсем малявок, спортивные снаряды и настольные игры для детей постарше. Подростки могли выбрать для себя любую магическую игру, взять книгу или голо-фильм, даже сыграть в бильярд. Катя обошла все зоны, сунула нос во все углы и сказала, вернувшись:

— Слушайте, они под это дело отдали половину этажа!

— Все равно… — непримиримо буркнул Стас, — Мы — не дети.

— Неважно, — пихнул его в бок брат. — Папа просил выяснить, что такое этот Ранье, давайте займемся делом.

— Добрый день! — колокольчиком прозвенел голос молоденькой девушки, показавшейся Кате почти ее ровесницей. — Рада видеть вас в нашем клубе! Меня зовут Лили, и я готова помочь вам выбрать подходящее дело, пока вы здесь.

Катя представилась и назвала имена своих кузенов, потом добавила серьезно:

— Нам хвалили ваш клуб, но дядя Алекс велел мне все проверить самой.

Ужин был тихий, не то что накануне. Музыкальный кристалл негромко наигрывал что-то струнное, свет был приглушен, и голоса гостей тоже звучали приглушенно и как-то лениво. Кристиан вертел в пальцах бокал с белым вином и рассеянно скользил взглядом по ресторану.

— Добрый вечер, — поздоровался старший Верещагин, садясь за стол. — Ты сегодня никуда не торопишься, я смотрю?

— А куда мне торопиться? — вопросом на вопрос ответил де Вир. — Я и так уже на работе, а дома меня, слава богам, никто не ждет.

Алекс понимающе хмыкнул: неприятную и долгую историю развода приятеля с женой он знал хорошо.

Скрипка сменилась гитарой, и глубокий женский голос запел что-то на старо-галльском языке, мягком и грассирующем одновременно.

Кристиан вздохнул:

— Мне нравится моя работа, но все же иногда я думаю: не пойти ли куда-нибудь, где не будет нужно ежедневно видеть такое количество людей, каждому из которых что-то требуется от меня?

— Например?

— Ну-у… вот экономисты имеют дело с деньгами, а не с людьми. Или портные. Или…

— Тогда идеальный вариант — пойти в мусорщики. Эта работа уж точно тебя не разочарует… По крайней мере, в плане количества общения.

— Интересная мысль… — де Вир покрутил головой. — Но я, пожалуй, пока не готов.

— Что тебя вдруг навело на размышления о смене сферы деятельности? — спросил Алекс.

— Ты понимаешь, под крышей отеля ежеминутно сталкиваются самые разные люди. Бизнесмены, артисты, богатые бездельницы и творческие личности… Я знаю их всех в лицо и по имени, но суть этих людей от меня скрыта, я не знаю, кто меня окружает. Более того, никогда не знаю, что произойдет в следующую минуту. Только иногда я улавливаю какие-то проблески, какие-то намеки на странные дела и странные тайны.

— Крис, у тебя ведь на уме кто-то конкретный?

— Да. Тебе Катя не рассказала о сцене, участницей которой она стала?

— С этой дурной блондинкой?

— Да, Камилла, баронесса Штакеншнейдер…

— Рассказала. И что тебя смущает? Обычная, как ты выразился, богатая бездельница. Скорее всего, этот приступ был спровоцирован каким-то препаратом, который она приняла. Через неделю она уедет, и ты о ней забудешь.

— Ох, хорошо бы, кабы так… Но что-то мне подсказывает, что от нее еще будут неприятности.

Разговор этот прервали младшие Верещагины, пришедшие, наконец, ужинать.

— Вчера живая музыка была, — сказал Стас, на миг опередивший брата по пути к столу. — А сегодня запись почему-то?

— Ну, так вчера был торжественный банкет, а сегодня просто еда, ты что, не понял? — Серж не упустил случая подколоть близнеца.

Катя подошла последней, поздоровалась, положила на колени салфетку и попросила дядю налить ей воды. Близнецы притихли и последовали ее примеру.

— Ну, что скажете о детском клубе? — спросил Алексей, когда они утолили первый голод

— Главное, что мы можем утверждать — что Дени Ранье не может быть замешан ни в чем противозаконном, — твердо сказала Катя. — Мы его видели, мы посмотрели, как он играет с малышней.

— Он занимается самыми малявками, лет трех. И они на нем висят, как… как репьи на собаке, со всех сторон. А он только смеется и новые игры с ними придумывает, — солидно кивнул Стас.

Сергей, как всегда, дополнил сказанное братом:

— Дени хороший человек, и это сразу видно.

— Ладно, принято, — Алекс переглянулся с Кристианом. — Завтра на гору? Или к собакам пойдете?

— К собакам! — ответили слаженно три голоса.

В этот момент просигналил коммуникатор, и детектив увидел на экране лицо Карвера.

— Да, Эдмонд, есть новости? — ответил он.

С каждым словом, произносимым начальником стражи, лицо Алексея мрачнело. Дети переглянулись и постарались скрыться в тени: очень уж хотелось услышать новости о расследовании. Наконец Верещагин закончил разговор, отложил коммуникатор и посмотрел на Кристиана.

— Пришел ответ на запрос, который Карвер отправлял в Порт-о-Пренс.

— И что они сообщают о Кенвуде?

— Начальник городской стражи проинформировал нас, что Майрон Кенвуд, 2151 года рождения, умер два месяца назад. Был убит, точнее. И в связи с этим у меня вопрос к тебе, Кристиан: как ты сумел опознать ранее незнакомого тебе человека в обнаруженном трупе?

ГЛАВА 5

То, что Алекс проснулся, когда тьма за окном еще густо синела, удивительно не было: декабрь, самые длинные ночи, светает ближе к девяти. Но его что-то разбудило, и сейчас он пытался понять, что же именно.

Верещагин встал, подошел к окну и посмотрел на Валь де Неж, хорошо видный сверху, с горы. В поселке повсюду горели огни, в их свете видны были маленькие фигурки людей, целенаправленно двигающихся к центру.

Алексей вернулся к кровати и посмотрел на часы: половина седьмого. Рановато для такой активности. Что-то случилось? И в этот момент словно в ответ на его вопрос гора тяжко вздохнула. Прокатившийся звук похож был на гром, но ниже, гуще и куда страшнее.

Не раздумывая более, Алекс быстро оделся и набрал на коммуникаторе номер Карвера. Тот ответил не сразу, и, судя по картинке, был где-то на улице.

— Эдмонд, что случилось?

— Лавина сошла.

— Я могу помочь? Пострадавшие есть?

— К счастью, основной поток прошел сбоку от поселка, щит сработал. Но краем задело несколько отдельно стоящих зданий, — начальник стражи говорил короткими рублеными фразами и совсем не походил сейчас на того улыбчивого и мягкого человека, которого Верещагин учил расследовать убийство. — Хижину фрирайдеров снесло вовсе, там было человек десять, их сейчас откапывают. Еще завалило полностью то самое шале «БельФлер», и мы даже не знаем, был ли кто-то внутри. Там пока народу мало…

— Давай я к этому шале и отправлюсь. Как его искать?

— Сержант Буле собирает группу и уходит через пятнадцать минут. Жди его на трассе Белькот возле своего отеля.

Не прощаясь, Карвер отключился. Алекс взглянул на часы: без четверти семь, выходить нужно через десять минут. Он открыл чемодан и достал коробку с амулетами; Тьма его знает, что там творится и что может понадобиться…

Дети, разумеется, тоже не спали, прилипли к окну и пытались разглядеть что-то в предутренней мгле.

— Что там, пап? — повернулся к нему Серж.

— Лавина сошла. Щиты сработали, все в порядке, но нужно помочь городским службам. Пожалуйста, не выходите из отеля и, если я не вернусь до половины десятого, сами позавтракайте.

— Ладно. А это… по расследованию что-то можем сделать?

Тут Алексей притормозил… Конечно, неплохо было бы узнать какие-то подробности о тех пятнадцати сотрудниках отеля, что оставались в нем ночью, но это может быть опасно. А гости… гости еще опаснее. Хотя…

Верещагин решился:

— Я перешлю на твой коммуникатор список фамилий и имен. После завтрака погуляйте по отелю, забредите к кабинету Кристиана и расспросите об этих людях мадам Фернье, его секретаря. А Катя пусть о том же самом поговорит с мадам Руссо, старшей горничной. Но осторожно!

— Ясное дело, — солидно кивнул Стас. — А как быть с той женщиной, Барбарой? Мы ж обещали ее забрать из клиники…

— Думаю, она подождет, — о госпоже Вишневской Алекс совсем забыл, но сознаваться в этом сыновьям было бы непедагогично. — Мне кажется, что медикам сейчас не до нее будет какое-то время. А потом я вернусь, и мы вместе сходим в клинику.

С сержантом Буле пришло еще трое, один в форменной куртке стражника и двое, видимо, волонтеры из числа горожан. Отсюда, с трассы, Алексу было видно еще несколько отелей, стоящих ниже. Во всех загорались окна, и тепло одетые люди выходили из дверей, чтобы спуститься к центральной площади.

— Доброе утро, — поздоровался сержант, ражий дядька с седыми прокуренными усами. — Пошли? Минут пятнадцать — двадцать нам подниматься, если тропинку не засыпало.

Они поднялись по трассе до ее начала, свернули по утоптанной дорожке влево и двинулись вверх вдоль красивой чугунной решетки, за которой просматривался парк и темная громада какого-то дома.

— Это Снежный замок, — ответил Буле на вопрос Алексея. — Не знаю, жива ли старуха Даммартен, я ее даже и не видел ни разу, а я уж лет десять тут живу.

— Ах вот он какой… — пробормотал детектив. — Я и не думал, что замок так близко от «Эдена»…

— У вас небось окна на трассу? Так-то и не догадаешься, что отель и замок рядом стоят, его видно только из пары комнат. В парке деревья, сами видите, какие, им лет по двести уже, этим елям и соснам.

Сержант за разговором прибавил шагу, и они вдвоем ушли вперед от спутников. Алекс поглядывал сквозь решетку, но, кроме расчищенной дорожки среди заснеженных деревьев, ничего больше не увидел. Наконец ограда закончилась, и тропинка нырнула за высокую скалу.

— Вот тут официальная граница Валь де Нежа, — сообщил Буле. — Так-то щиты дальше стоят, но шале не прикрывают. В принципе, лавины тут сходят нечасто, где-то раз в пять-шесть лет, и щит так рассчитан, чтобы ее не только отбивать, но и рассеивать. Но в этот раз что-то очень уж много снегу накопилось, вот краешком и зацепило.

— А что за хижина, которую откапывают?

— А! — сержант махнул рукой. — Появился тут один… Ну, как по мне, так псих. Правда, сноуборд у него интересный, специальный для фрирайда: нос и хвост жесткие, и центр тяжести назад смещен. Но если бы этот Ример просто вне трасс катался, это бы ладно! Он такую игру придумал: собрал группу, они из хижины этой поднимаются к вершине, альпинисты вроде как, а оттуда на сноубордах катятся. По целине, ясное дело. Кто первый добрался до контрольной точки, выигрывает бутылку вина.

— Небезопасно, — кивнул Алексей.

— Так а я о чем! Ломаются каждый сезон, человека три-четыре. А то и больше. Сам этот Ример как заговоренный, ничего с ним не делается.

— И смертельные случаи были?

— Нет, пока Бригита миловала… Но с каждым годом их больше становится, этих… фрирайдеров, — последнее слово Буле выплюнул с особой злостью. — Ладно, тьма с ним. Ах ты ж…

Тропинка уходила под снежную гору.

— Завалило-таки, — прокомментировал второй стражник. — Надо снегоступы брать, смотреть, насколько.

— Погоди минутку, попробуем по-другому! — Алекс раскрыл чемоданчик с амулетами и достал небольшой кристалл. — Ну-ка…

Формула левитации небольшого предмета плюс заклинание трансляции изображения на экран коммуникатора… Кристалл-камера тихо поднялся на три метра и двинулся над тем местом, где должна была продолжаться тропинка.

После нескольких минут напряженного наблюдения за картинкой Буле выдохнул:

— Можно пройти поверху, метров через пять завал заканчивается. Снегоступы берите!

Он забрал у второго, безымянного стражника большой пакет и вытряхнул из него плетеные лопухи размером с сиденье хорошего стула.

Вроде бы и недалеко было от отеля до шале «БельФлер»… ну, да, что называется — недалеко по прямой, как птица летит. А по заваленным снегом тропинкам, да в гору, да в предрассветных сумерках… Когда пятеро мужчин подошли к тому месту, где находилось шале, уже начало светать. Половина восьмого.

Впрочем, в тени высоких елей до той кучи снега, в которую превратилась дизайнерская постройка, ни один луч солнца пока не добирался. Да и без этого было видно: из снега торчит часть крыши с погнутым флюгером и часть балкона.

— Как будем до двери докапываться? — деловито спросил один из гражданских помощников. — Знать бы еще, где она…

Взгляды всех четверых спутников скрестились на Алексе. Он почесал кончик носа, раскрыл чемоданчик с амулетами и задумался, бормоча под нос: «Нагреватель без надобности, утопим все к Темному… света уже достаточно… эхозонд… о!». Вытащив из чемоданчика сложной формы серебряную пластину, усеянную с одного края мелкими синими кристалликами, детектив сказал:

— Сейчас мы прощупаем, что здесь где!

Прозвучала короткая формула активации, и пронзительно-голубые лучи протянулись от пластины к заваленному снегом шале. От поверхности снега они отражались уже зеленовато-желтыми и, вопреки всем законам оптики, возвращались к амулету. Серебряная пластина тихонько гудела и иногда похрюкивала, а на снежной куче постепенно вырисовывался дом. Вот видны стали границы стен, окна первого этажа, дверь…

— Тyеldе! — сказал Алекс, фиксируя полученное. Заклинание на квенья подействовало, как должно. Лучи погасли, и амулет снова стал тем же, чем и был — куском серебра с мелкими синими камушками.

— Здорово! — отмер Буле. — Так ты маг прямо всерьез?

Закрывая чемоданчик, Верещагин покачал головой.

— Вот уж нет. Собственной силы у меня немного, только на активацию амулетов хватает. Просто я очень внимательно слежу за всеми разработками в этой области и покупаю новинки. Вот это, — он кивнул на голубые линии на поверхности снега, — еще в продажу не поступило, совсем новая разработка Гильдии артефакторов Дании и Норсхольма. Можно использовать с землей, густым туманом, в том числе магического происхождения, водой… Ну что, будем копать?

Он подхватил одну из лопат, которые тащил безмолвный гражданский, и воткнул ее в снег.

Левая часть шале была смята, будто на нее опустилась гигантская стопа великана. Снег проломил крышу, вбил в пол стены и скомкал камин. Все, что находилось ниже по склону, почти не пострадало, хотя конструкция и перекосилась. В комнатах внутри намело небольшие сугробы, лестница на второй этаж накренилась, но в гостиной на каминной доске стояла, как ни в чем не бывало, зеленая фарфоровая ваза.

Алекс шагнул в комнату и огляделся. Да, еще вчера, наверное, здесь было уютно и красиво. Белый мех, брошенный на большой диван, несколько удобных даже с виду кресел, явно антикварный карточный столик… По бокам от камина он увидел две невысоких колонки из зеленоватого камня. На вершине каждой колонки находилась плоская чаша, а в ней… Верещагин взял рукой в перчатке шар из того же камня, покрытый резным орнаментом. Только вот составляли этот орнамент не геометрические фигуры или растительные элементы, а иероглифы.

— Насколько я знаю, эта комната называлась Чиньской гостиной, — из-за его плеча раздался голос Буле.

— Дай мне лупу, пожалуйста, — не глядя, Алекс протянул руку назад.

— Откуда?

— В чемоданчике, он не закрыт.

Получив мощную лупу, детектив зажег самый сильный магический фонарик, на какой был способен, и принялся осматривать поверхность нефритового шара. Потом положил камень на место и взял второй.

Тем временем остальные члены команды начали осматривать другие комнаты. Не прошло и пяти минут, как со второго этажа раздался голос:

— Здесь пострадавшая!

Верещагин с досадой прищелкнул языком, быстро сделал снимок обоих шаров в чашах, потом осторожно завернул один в носовой платок, другой в бумажную салфетку, и опустил их в чемоданчик. Потом закрыл его и громко спросил:

— Помощь нужна?

— Да, поднимайся сюда. Она без сознания и, кажется, с обморожениями.

Взлетев по опасно потрескивавшей лестнице, Алекс увидел всю группу в одной из спален. Часть комнаты попала под ту самую великанскую ступню, и балдахин над кроватью обрушился. Его-то подпорка, по-видимому, и ударила по голове лежащую на ковре женщину.

В спальне царил такой же холод, как и на улице, и лицо пострадавшей было бледным в голубизну.

— Прежде всего, надо попытаться ее согреть, — сказал Алекс, нащупывая пульс. — Мы сумеем спустить ее по этой лестнице?

— Обломится, — лаконично ответил Буле.

— Плохо. У меня левитация совсем никакая, мне воздух не подчиняется.

— Я могу укрепить лестницу, — внезапно сказал один из гражданских, рыжеватый блондин со шкиперской бородкой, который доселе не произнес ни одного слова.

— Каким образом?

— Амулет… я купил совсем недавно амулет для заращивания трещин и сломов на дереве. Катаюсь пока плохо, — виновато пояснил он, — И лыжи все время ломаются. Посчитал, и получилось, что амулетом их починить дешевле, чем новые брать.

— Давай! — Алексей решил пока оставить в стороне вопрос, зачем этот рыжий брал с собой столь специфичный магический предмет.

Вскоре женщина лежала на диване в гостиной, закутанная в тот самый белый мех, с обогревающим амулетом в руках, а Буле по коммуникатору вызывал подкрепление. Подойдя к дивану. Алекс разглядывал спасенную. Лет сорок-сорок пять на вид, смуглая брюнетка с крепко сбитой фигурой. Явно не модель и не одна из аристократок, отдыхающих в отелях типа «Эдена» или в таких же роскошных шале. Как там, по словам Карвера, зовут домоправительницу, мадам Дюпон? Вот готов спорить на дукат против гнилого ореха, это она и есть.

Незнакомый Алексу маг-медик появился минут через пятнадцать. За это время детектив успел осмотреть остальные комнаты шале, в которые еще можно было попасть, но ничего больше не обнаружил. Вернувшись в гостиную, он порылся в чемоданчике, вынул металлический стержень с мутно-желтым камнем неправильной формы, закрепленным на конце, и с сомнением почесал в затылке.

— Что это? — поинтересовался Буле.

— Ну, в принципе это поляризатор света, позволяющий найти замытые или химически уничтоженные пятна крови. Но видишь, кристалл помутнел, боюсь, не сработает.

— Ты думаешь, этого парня, черного, убили здесь?

— Похоже на то, похоже на то… Ладно, дождемся, пока заберут пострадавшую, и проверим.

— А чем нам грозит, если этот поляризатор не в порядке?

— Рвануть может… — рассеянно ответил Алексей. — Там бывает, что меняется угол вращения колебаний линейно поляризованного света, и кристалл разносит по плоскостям поляризации. Неважно, в общем.

Носилки погрузили в специальный экипаж, способный передвигаться на короткие расстояния над землей, маг-медик сел следом и сказал сержанту:

— Я тебе сообщу, когда она очнется, небось, допросить захочешь? Имей в виду, долго держать ее не будем, клиника забита, много пострадавших…

Экипаж рванул с места и быстро поднялся в воздух.

— Не допросить, а опросить, — вслед ему крикнул стражник. — Тьфу ты… Ну что, пойдем твой амулет опробовать?

Поляризатор, к счастью, не взорвался, хотя и был момент, когда Алексей несколько напрягся. Все обошлось, и бледно-желтый луч высветил большую лужу крови на паркете возле окна. Детектив соскоблил несколько щепок и волокон дерева, положил в пакет для улик и окончательно захлопнул чемоданчик.

— Пойду я, — сказал он, протягивая Буле ладонь для рукопожатия. — У меня там дети предоставлены сами себе, а нам еще надо из клиники знакомую забрать. Тем более, что ее сейчас, судя по всему, выпишут в любом случае, раз привезли тех, кого лавина накрыла.

Мадам Руссо нигде не находилась.

Вообще-то Катя думала, что сейчас, после схода лавины, в отеле все будут бегать с озабоченными лицами, вытаскивать и убирать какие-нибудь необычные предметы, разговаривать по коммуникаторам и тревожно спрашивать друг у друга, нет ли новостей?

Так вот, ничего подобного.

Никого из персонала в коридорах и холлах видно не было. В ресторане, куда она с кузенами спустилась завтракать, другие ранние пташки сидели за столиками с чашками кофе, вдумчиво выбирали между яичницей и омлетом, абрикосовым и апельсиновым джемом и просто поглощали копченую рыбу и круассаны. Официанты в белых утренних куртках улыбались и наливали из запотевших кувшинов апельсиновый сок, и понятно было, что вечером эти люди, облаченные уже в черные фраки и строгие форменные платья, будут так же невозмутимо работать, чтобы гости отеля вкусно и беззаботно поужинали.

Стасу захотелось овсянки, и веселая блондинка тут же ему принесла тарелку каши, политой сливками и посыпанной ягодами.

— Малина… — протянул Серж, и спросил у девушки, — А можно мне малину и сливки без овса?

— Конечно, — улыбнулась та. — Минуточку.

Позавтракав, близнецы отправились в свой номер, туманно пояснив, что им надо кое-что доделать, а Катя пошла искать старшую горничную.

Она побродила по лобби и сунула нос в коридор, выводящий лыжников к склону. Эта дверь сегодня была закрыта, и отсутствовал симпатичный блондин, который помогал надеть лыжи, убирал их на просушку и выдавал всякое снаряжение. Ну, логично, конечно — если прошла лавина, то все тренеры отправились проверять трассы и искать, не зацепило ли кого-то.

Следующий коридор вел из лобби в зону Спа-центра. Три девушки в бледно-зеленых форменных халатиках, стоявшие возле стойки, напряглись, заслышав шаги, однако увидели Катю и расслабились: тринадцатилетняя девочка к числу их клиенток явно не относилась. Юная сыщица поболтала с ними, пытаясь выяснить хоть что-то, но до этого островка спокойствия, похоже, никакие внешние бури не докатывались. И об убийстве эти нимфы в зеленом не знали, и даже про сход лавины, кажется, от Кати впервые услышали.

Вновь выйдя в лобби, девочка потерла кончик носа и задумалась, где может быть мадам Руссо. От размышлений ее отвлекла горничная, явно куда-то торопившаяся. Охотничий инстинкт завопил с новой силой, и следом за девушкой Катя потихоньку скользнула в малозаметную дверь.

Мадам Руссо прохаживалась по проходу между стульями, похлопывая себя по ладони метелкой для пыли. На стульях сидели такие же горничные, как та, за которой девочка последовала, и внимательно слушали свою командиршу, испепелявшую гневом одних и скупо хвалившую других.

«Это у них что-то вроде пятиминутки, как в больнице? — удивилась Катя, незаметно примостившаяся в дверной нише. — Вот уж не думала, что все так сурово… С другой стороны, удобно, все осведомлены о наказании и трепещут, а эта тетка никому спуску не дает». И она с некоторым даже сочувствием посмотрела на провинившуюся горничную, как раз в этот момент сравниваемую по уровню интеллекта с овцой. В ее простецком туповатом личике и впрямь угадывалось что-то овечье. Вот только когда мадам Руссо договорила и отошла, девушка подняла глаза, горящие злобой.

После какого-то вопроса, заданного старшей горничной, собравшиеся зашумели. Катя воспользовалась этим моментом и тихонько вышла из комнаты, аккуратно затворив за собой дверь. Ладно, раз с мадам Руссо поговорить пока невозможно, она найдет близнецов, и с ними вместе будет расспрашивать секретаря директора.

Но близнецы исчезли, словно сквозь землю провалились. «Что ж это такое? — думала Катя. — Кого ни хватишься, никого нету. Надо съесть сладкое, чтобы мозги заработали…». Ноги сами понесли ее в ресторан, где полчаса назад они втроем ели. Та же веселая официантка, что кормила близнецов малиной, и бровью не повела, увидев девочку, пришедшую завтракать второй раз.

— Что-то сладкое? Пирожное, крем-брюле, горячий шоколад?

— Горячий шоколад, — решила Катя. — И пирожное. Все равно зубы чистить…

Терраса ресторана была пуста; разумеется, никому не пришло в голову завтракать снаружи. Температура продолжала понижаться, и, если верить магам-предсказателям, к вечеру должна была доползти до минус пятнадцати. Девочка подышала на стекло и на запотевшем пятачке нарисовала знак вопроса. Где искать близнецов? Ведь влезут в какие-нибудь неприятности даже и не для вредности, а исключительно по живости характера!

Стекло очистилось, и там, на террасе, в темном углу, где лежала густая тень от высокой елки, она с удивлением увидела две фигуры. В одной Катя узнала ту самую горничную с овечьим лицом, другая стояла спиной. Ну, не пришлось долго соображать, чтобы понять, что необыкновенной красоты соболья шубка греет не кого-нибудь, а баронессу Камиллу Штакеншнейдер. Камиллу, вчера кричавшую на Катю в холле отеля… Вот только сейчас, судя по жестам, именно овечка-горничная повысила голос и шаг за шагом наступала на собеседницу. «О чем же они говорят? Ах, как жаль, что я не маг и не могу произнести магическую формулу, чтобы услышать разговор!». Катя закусила губу и впилась взглядом в двух женщин за стеклом, отчаянно желая, чтобы оно стало проницаемым для звука.

Внезапно прозрачная преграда пошла радужными разводами, и до нее донесся визгливый и неприятный голос:

— … Или ты думаешь, что шубу надела и за титул замуж выскочила, так можно долги не платить? Я тебе за брата все, все-о припомню! Это ты его с пути сбила, приучила к этой дряни…

Все поплыло у девочки перед глазами, последним усилием она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, но все-таки не смогла удержаться. Катя успела еще увидеть сияющий овал, из которого шагнула высокая худая женщина с коротко стрижеными седыми волосами и холодными голубыми глазами, и соскользнула наконец в темноту.

Сигнал коммуникатора прозвучал как всегда неожиданно и не вовремя. Алекс поскользнулся на обледенелой дорожке, ведущей от полуразрушенного шале вниз, к ограде отеля, шепотом помянул Темного и его приспешников и откопал в кармане аппарат. На экране он увидел непривычно серьезное и сосредоточенное лицо вечно развеселого Стаса, и сердце его рухнуло куда-то в пятки.

— Что… случилось? — выговорил он непослушными губами.

— Пап, все в порядке, в общем, но тебе лучше прийти поскорее, — он оглянулся на что-то за своей спиной, что Алексу видно не было, повернулся к отцу, и глаза его полыхнули восторгом. — Тут та-акое!..

От сердца отлегло — по крайней мере, все живы. К восторженному состоянию младшего из близнецов, периодически увлекающегося чем-нибудь до самозабвения, Верещагин за одиннадцать лет привык, и приводить ребенка в норму умел.

Все же лучше поторопиться, подумал он, и с удвоенной скоростью запрыгал по скользкой дорожке.

Дверь в Катин номер была открыта настежь, косяк подпирал Серж.

— О, пап! — сказал он радостно. — Это хорошо, что ты так быстро… Тут у нас интересно…

Алекс вошел в комнату и увидел сразу, одним взглядом всю картинку: Катя лежит в джинсах на неубранной постели; Стас валяется в привычной позе на полу с ногами, задранными на кресло, у стены бледная горничная с метелкой, зажатой в кулаке… От окна навстречу ему шагнула незнакомая женщина, чуть улыбнулась одними губами и сказала:

— Очевидно, вы и есть дядюшка этой юной леди? Мы вас тут очень ждали.

Баронесса Лавиния Редфилд, коммандер Службы магической безопасности Союза королевств, архимаг и декан кафедры боевой магии высшей магической Академии Лютеции, была собой недовольна.

«Старая ворона, ты отдыхать приехала, расслабиться! И снова нашла приключений на свою седую голову», думала она, делая шаг от окна к стремительно вошедшему в комнату мужчине. Тот посмотрел на девочку, лежащую на кровати, бросил взгляд на близнецов и повернулся к Лавинии.

Когда все, наконец, познакомились, госпожа Редфилд сказала:

— Итак, дорогой мистер Верещагин, у вашей племянницы проснулся магический дар. Это произошло рановато, обычно данное событие совпадает с моментом созревания, но, как я понимаю, к тому были причины. Надеюсь, Катрин о них нам расскажет.

— Были, — кивнула девочка и замолчала.

Левая бровь госпожи Редфилд приподнялась.

— Лаконично, — оценила она. — Но маловато. Поподробнее, пожалуйста.

Кате ужасно не хотелось рассказывать о попытке подслушивания чужого разговора. Некрасиво, невоспитанно, фу и вообще… неловко. От взгляда холодных голубых глаз она поежилась, но продолжала молчать.

— Хорошо, — вздохнула Лавиния. — Тебе нужно передохнуть и придти в себя, я понимаю. Поэтому давайте мы с вами, господин Верещагин, оставим юную леди отдыхать и переберемся в одну из гостиных, где и побеседуем.

Алекс оценил то, как лихо, без запинки, дама выговорила его сложную фамилию, отогнал мысль о чашке кофе или завтраке и бросил взгляд на часы. Надо же, с того момента, когда его разбудила сошедшая лавина, прошло всего три с небольшим часа, а ему казалось, уже к вечеру дело идет…

— Пойдемте, — ответил он, вставая. — Серж, свяжись с доктором Видоном в клинике и узнай, в какое время нужно приходит за госпожой Вишневской и требуется ли специальный транспорт. Если да, узнай, как его заказать. Я освобожусь…

— Думаю, получаса нам хватит, — ответила госпожа Редфилд.

— Значит, через полчаса. Катя, ты отдыхай пока. Вот какао тебе принесли, выпей обязательно.

— Я не люблю какао… — буркнула девочка, но послушно взяла чашку. Пахло из нее вкусно.

ГЛАВА 6

В коридоре госпожа Редфилд остановилась и посмотрела на Алекса:

— Вы курите?

— Да.

— Тогда пойдемте в сигарную комнату, там по утреннему времени никого быть не должно. А мне с трубкой всегда комфортнее думать.

В сигарной и в самом деле никого не было, кроме молодого человека, трудолюбиво полировавшего поверхность стеклянного стола. Увидев гостей отеля, тот моментально испарился.

Госпожа Редфилд уселась в глубокое кожаное кресло, достала из кармана трубку и начала набивать ее табаком. Алекс почесал в затылке и нажал на кнопку дисплея, позволяющего заказать что-то из бара.

— Как вы смотрите на чашку кофе? — спросил он у собеседницы.

— Лучше чай.

— А я, пожалуй, кофе, и еще и с келимасом. Как-то очень сегодня день насыщенный получился…

— Так ведь он только начался, — усмехнулась женщина.

— Страшно подумать, что будет дальше!

Выбрав в меню кофе, чай и келимас, Алексей поколебался, махнул рукой и добавил к списку пару булочек с кремом. Время завтрака подходит к концу, а до обеда еще очень далеко. Активировав кристалл для отправки заказа, он откинулся наконец на спинку кресла и уставился на даму, сидящую напротив.

— Ну вот. Теперь я готов ответить на ваши вопросы и задать встречные. Давайте знакомиться?

Госпожа Редфилд улыбнулась и кивнула.

— Итак, как вы знаете, меня зовут Алексей Верещагин. Я частный детектив и живу в основном в Москве, сюда приехал отдыхать с сыновьями и племянницей. В общем-то, это все…

— Ну, а я — Лавиния Редфилд, и здесь собиралась покататься на лыжах и отдохнуть после довольно тяжелого дела. Мы с вами в известной степени коллеги, только я занимаюсь расследованиями преступлений, совершенных с использованием магии.

Она протянула Алексу визитку.

— Коммандер? — он вздернул брови. — Однако! я дослужился в Легионе только до майора.

— Ну, вам и лет поменьше, чем мне… Итак, Алекс, как я уже сказала, у вашей племянницы произошла активация магических способностей. Собственно, я почувствовала сильнейший всплеск на магическом фоне и не могла не отреагировать. Если сейчас мы с вами аккуратно проведем девочку среди всех рифов, ваша семья получит весьма сильного мага.

— А специализацию вы видите?

— На данный момент у нее активировался воздух, это вообще самая легкая из стихий, она просыпается первой. Но помимо воздуха, у Катрин инициализировался ментал.

— Это странно… — медленно проговорил Алекс. — У нас в семье менталистов никогда не было. Ну, в последние лет пятьсот, сколько я знаю, не встречалось.

— В том-то и дело, что способности в этой области не являются семейными. Они проявляются совершенно произвольно, что называется — когда захотят.

— То есть нужно искать для нее специализированное учебное заведение… И делать это срочно, не так ли?

Госпожа Редфилд выпустила из трубки густой клуб дыма, который вытянулся лентой и превратился в спираль.

— Вы правы, — сказала она наконец. — Пока я здесь, я научу девочку простейшим приемам, необходимым менталисту, в первую очередь, управлять подключением и отключением дара. Но учиться ей придется всерьез. Я порекомендую школу и напишу письмо директору.

— Спасибо.

Разговор прервался с появлением молодого человека, быстро сгрузившего с подноса чашки, кофейник и заварочный чайник, сливки, графинчик с келимасом и устройство для подогревания рюмки. Когда официант ушел, госпожа Редфилд отпила глоток чая, щедро забеленного сливками, удовлетворенно кивнула и продолжила:

— Но есть еще один вопрос, и мне хотелось бы получить от вас ответ на него. Что, к Темному, здесь происходит??

Алекс поперхнулся кофе.

— Э-э-э… Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду расследование, к которому вы совершенно неправомерно привлекли детей. Даже не говорю о том, что вы в принципе не имеете права вести следствие по делу об убийстве, на которое у вас нет даже договора с заказчиком. Так что жду от вас развернутых пояснений.

В голосе госпожи Редфилд явственно громыхнуло железо. «Действительно, коммандер!» — подумал Алекс, вздохнул и начал рассказывать обо всем — о просьбе Кристиана де Вира и Карвера, о найденных уликах и обнаруженном случайно месте преступления, о том, как Кристиан ошибся с опознанием…

— То есть на данный момент вы не знаете, кто же был убит? — дама отложила трубку, отставила чайную чашку и подалась вперед, словно гончая, почуявшая зверя.

— Не знаем. Де Виру сообщили, что новый сомелье — чернокожий мужчина. Увидев в ванне тело, отвечающее этим… э-э-э…. параметрам, он и не усомнился. В конце концов, вы могли видеть, что здесь, в Валь де Неж, чернокожих, также как эльфов или орков, немного.

— Ни одного не видела, если честно, — покивала госпожа Редфилд. — Ну, орки или эльфы на лыжах кататься не любят. Это как раз понятно… А вы уверены в отсутствии магической составляющей в данном деле?

— Да ни в чем я не уверен! — ответил Верещагин с досадой. — Насколько я могу видеть, ее нет. Но моего уровня хватает на то, чтобы воспользоваться амулетом, огонек вот еще зажечь могу. Все, что требует существенного запаса сил, мне недоступно. Да и умею я немного…

— И все-таки, зачем вы втравили в это детей?

— Втравил? А вы пробовали что-нибудь запретить паре… ну, скажем, молодых игривых ротвейлеров? Я стараюсь не допускать их к каким-то настоящим серьезным расследованиям, но о работе рассказываю всегда. Здесь… да что говорить, я вообще не предполагал ни в чем участвовать! А сегодня утром, когда сошла лавина, мне нужно было, чтобы мальчишки и Катя не выходили из отеля и при этом были чем-то заняты.

— Да, понимаю… — госпожа Редфилд встала из кресла и прошлась по курительной, потом решительно развернулась к Алексу и сказала: — Ладно. Договоримся так: я, безусловно, поработаю с вашей племянницей и помогу ей на первых порах справляться с даром. Но меня заинтересовала ваша история с чиньскими шарами и трупом, самостоятельно добравшимся от шале до ванной комнаты в номере отеля. И я, пожалуй, приму в ней участие.

Могучим усилием воли подавив тяжелый вздох, Алекс церемонно поклонился и сказал:

— Почту за честь.

Вот чего сегодня не было в клинике, так это тишины. Деловито переговаривались лекари, переходя от одного пострадавшего к другому, звенели инструменты, охали и постанывали пациенты, вспыхивали с шипением специальные лампы для обнаружения внутренних повреждений… И над всем этим царил уверенный твердый голос главного врача, хирурга доктора Видона, успевавшего дать указания, осмотреть и успокоить пострадавшего, магической формулой активировать амулет, словом, успеть всюду.

Барбара нашла уголок на подоконнике, сунула туда пакет со своими вещами (да и что там вещей-то, зубная щетка и пижама) и поймала за рукав пролетавшего мимо доктора.

— Я маг-медик, — сказала она. — Педиатр, правда, но сегодня это не имеет значения. Я могу помочь.

— Педиатр — это хорошо, — ответил Видон, аккуратно вытягивая из ее пальцев ткань. — Нога как, не болит? Конечно, вам бы ее поберечь еще денек, но… Вот там, за второй дверью слева, девочка семнадцати лет, которой куском льда повредило лицо. У нас, к сожалению, нет пластического хирурга, а она очень боится, что останется изуродованной на всю жизнь. Посмотрите ее?

— Посмотрю, — храбро кивнула Барбара. Даром что ли она практиковалась три месяца в клинике Моttа di Livеnzа в Медиолануме? Сам профессор Ди Майо ее хвалил! И пусть последние пятнадцать лет она занималась совсем другим, все вспомнится, когда будет нужно.

После девочки с разбитым лицом она ассистировала второму врачу, доктору Эленвалю, сращивавшему сложные переломы двух позвонков, потом уже сама, закусив губу, погружала в магический сон пациентку и складывала раздробленные косточки в ее запястье… Словом, у пани Вишневской не было ни одной минуты, чтобы подумать о возвращении в отель. Наконец двери клиники перестали распахиваться ежеминутно, пациентов развели по палатам, а количество лекарей как-то резко уменьшилось.

— Ну, что? — улыбнулся ей доктор Видон, аккуратно вкладывая в футляр полностью разряженный амулет для экспресс-анализа крови. — Кажется, мы справились. А вы молодец! Не хотите поработать тут у нас годик-другой?

— Нет, пожалуй, — Барбара вернула улыбку. — Здесь отлично отдыхать, но я слишком люблю Краков. Вот, кстати, хотела спросить: поселок небольшой, местных жителей, небось, несколько сотен, не больше? И, значит, в клинике не должно быть больше десяти, ну, двенадцати единиц персонала. Но сегодня утром мне показалось, что пострадавшими занимается полноценный коллектив большой больницы — маги, медсестры, санитары…

Медик помолчал, и женщина переспросила с нажимом:

— Показалось?

— Нет, — покачал головой ее собеседник. — Вам не показалось.

— Это такой секрет, я зря спросила?

— Нет, конечно, никакого секрета. Я просто думал, как рассказать. Вы правы, поселок небольшой. И здесь в клинике в обычное время еще два мага-медика, пять медсестер и две санитарки. Ну, плюс секретарь, она же сестра-хозяйка. Но тут такое дело… Валь де Неж не просто затерянный в горах курорт, оживающий с декабря по апрель, а на остальное время впадающий в спячку. И не просто место отдыха. Сюда приезжают те, кого можно считать сильными мира сего: министры, маги, правители и финансовые воротилы. Здесь на трассе могут запросто встретиться глава торгового ведомства Бритвальда и его коллега из Спаньи, а внизу для такой встречи понадобится полгода согласований. Ну, и мало этого, здесь еще и весьма серьезное место силы. Рядом с вершиной Рок Мерле сходятся три крупных ее потока, так что для любого мага подняться туда — значит подпитаться очень и очень надолго.

— Ну, хорошо, а при чем тут количество персонала в клинике?

— Очень просто. Силовые меридианы на Рок Мерле были обнаружены примерно лет сто назад, и тогда же стали входить в моду горные лыжи. Валь де Неж из забытой всеми богами деревушки стал превращаться в популярный курорт, и тогдашний мэр, светлая ему память, принял неординарное решение. Он приписал каждую из семей, живущих здесь, к одной из служб. Теперь в случае чрезвычайной ситуации, как сегодня, Жак Вильруа, например, знает, что он, его жена и дочери должны взять тревожные сумки и идти в клинику. Все они прошли курсы подготовки и вполне способны исполнять обязанности медсестер и санитаров.

— То есть, когда сходит лавина…

— Когда сходит лавина или случается еще что-то, городская стража, клиника, дорожные службы, мусорщики и прочие получают пару десятков дополнительных рабочих рук. Обученных, прошу заметить.

— Отличный кризисный вариант… — задумчиво протянула Барбара. — Но ведь это обучение обходится поселку в немалые деньги?

— Валь де Неж может себе это позволить, — твердо ответил доктор Видон.

Тут он хлопнул себя по лбу, полез в карман белого халата и достал записку, уже несколько помятую.

— Вы были заняты с мадемуазель Перкинс, я обещал передать. Молодые люди, которые вчера вас доставили, ждут распоряжений и готовы помочь вам добраться до отеля.

— Да я вроде бы уже вполне восстановилась… — растерянно сказала Барбара.

— Напрасно. Утром было почти тепло, дорожки подтаяли, а сейчас подморозило, и они снова схватились льдом. Не стоит подвергать опасности вашу ногу… да и мою работу, в конце концов! Господин Верещагин планировал забрать вас на экипаже.

Допив какао, оказавшееся очень вкусным, Катя полежала немножко и заскучала. Чувствовала она себя прекрасно. Нигде ничего не болело, голова не кружилась больше, и желтые зайцы перед глазами не скакали. Почему это ей приказали лежать и отдыхать, когда на улице белый день, времени всего-навсего — она бросила взгляд на часы — ну, да, всего одиннадцать. Ладно, кататься сегодня нельзя, это она понимает: лавина, трассы засыпаны, а которые свободны, могут оказаться небезопасными. Но ведь можно было бы… ну, например, погулять. Поплавать в бассейне. Поиграть в детском клубе в магбол или в четырехмерный шакра-чатурандж. Ой, да придумали бы они с близнецами, чем заняться!

Конечно, честно говоря, валяться среди бела дня было тоже приятно, и еще минуту девочка раздумывала, не почитать ли. У нее было запасено несколько книжек — две по школьной программе, новый детектив и еще утащенный у мамы роман из серии «Только для взрослых», на который Катя особенно рассчитывала в смысле увлекательности.

И все-таки она откинула одеяло и встала.

Чуть-чуть закружилась голова, поехала перед глазами комната и руки-ноги стали, словно вареные макароны, мягкими и слабыми. Но Катя зажмурилась, переждала наплыв слабости и упрямо пошла к окну. Там было солнце, сверкающий снег и белый замок с черной крышей, башенками и стрельчатыми окнами. Кусты в парке вокруг замка были все так же подстрижены, дорожки расчищены и пусты… Девочка собралась отойти от окна, когда вдруг центральная дверь распахнулась и на крыльцо кто-то вышел. Задушенно пискнув, Катя метнулась к своему чемодану, распахнула его и стала лихорадочно рыться, выбрасывая попадающиеся под руку майки и носки. Наконец она зацепила ремешок и вытащила отличную штуку, подарок отца, настоящий армейский бинокль с пятнадцатикратным увеличением и магически просветленной оптикой.

— Ага, вот сейчас мы и поглядим, кто же там такой! — сказала она сама себе и подбежала к окну, боясь только, что за время ее поисков загадочная фигура исчезнет.

Но на крыльце замка по-прежнему виднелся силуэт, черный в ярких солнечных лучах. Катя поднесла бинокль к глазам и посмотрела.

Теперь стало видно, что на крыльце стоит женщина. Высокая, очень худая, несмотря на шубу, в темных очках и ярко-алых перчатках. Постояв, будто для того, чтобы Катя могла ее рассмотреть как можно лучше, неизвестная стала медленно спускаться по ступенькам.

Тут девочка вспомнила, что у нее есть и еще одно сокровище: кристалл для записи снимков, и магической силы в нем оставалось еще на три или четыре кадра.

— Вот их мы и потратим, — проговорила она, наводя оптическую грань на объект и аккуратно сжимая кристалл.

Женщина в алых перчатках тем временем неторопливо прошла по дорожке до дальнего крыла замка, постояла там и свернула за угол.

В дверь постучали.

— Да, войдите, — крикнула Катя, запихивая в ящик прикроватной тумбочки амулет для съемки. Бинокль туда не влез, и она бросила его на кровать, прикрыв одеялом.

В комнату вошла госпожа Редфилд.

Она остановилась на пороге и одним взглядом окинула комнату, взъерошенную босую девочку возле окна, небрежно брошенный угол одеяла, незакрытый ящик… «Вот интересно, что это ты тут делала? Впрочем, спасибо и на том, что не пробовала вновь применить свои магические способности…».

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она мягко.

— Отлично! — с некоторым вызовом ответила Катя. Почему-то при виде этой магической дамы ей хотелось, как ежику, выставить все иголки.

— Тогда я бы хотела с тобой поговорить, если ты не возражаешь. Я присяду?

— Пожалуйста, конечно, — сев в кресло напротив госпожи Редфилд, девочка зажала ладони между коленями и наклонилась вперед, с преувеличенным интересом разглядывая узоры на ковре.

— Как ты знаешь, у тебя неожиданно и с довольно сильным всплеском проснулись магические способности, — начала говорить Лавиния. — Это у всех бывает по-разному, но обычно случается несколько позже. Очень важно, чтобы будущий маг первым делом научился контролю над своими стихиями. Если ты не против, я могу попробовать тебя этому научить.

Она сделала паузу, чтобы Катя могла ответить, но та молчала, продолжая рассматривать ковер.

— Алекс свяжется с твоими родителями, и они подберут тебе хорошую магическую школу в Москве или рядом…

— Не свяжется, — неожиданно перебила девочка.

— Почему?

— Потому что родители уехали на раскопки в Степь, в район Баганхангай, там связи нет никакой.

«Алекс, тьма его побери! — подумала Лавиния. — Сказать мне об этом он, конечно, забыл!»

— Ну, во-первых, если уж очень понадобится, можно найти способ передачи сообщения, — сказала она уверенным голосом, в уме перебирая, кто из ее знакомых шаманов мог сейчас быть поблизости от места раскопок. — Во-вторых, мы с тобой можем посмотреть список школ рядом с вами, которые специализируются на твоих стихиях, выбрать лучшую, и с ее директором поговорит Алекс.

Госпожа Редфилд снова сделала паузу, давая девочке возможность задать вопрос, и на сей раз любопытство возобладало.

— А какие у меня стихии, вы видите?

— Вижу. Первыми открываются те, что связаны с конкретной необходимостью. Пока что у тебя это воздух и ментал.

— Мента-ал? — Катя слегка оживилась. — Это что, я смогу мысли читать?

— Когда-нибудь сможешь. Скажу тебе честно, это не слишком приятное занятие.

— А откуда вы знаете? — девочка слегка прищурилась. — Вы же боевой маг, я видела визитку. У вас небось огонь, железо, бах-трах и взрывы?

— Это тоже есть, конечно. Не часто бывает нужно, к счастью, но бывает, расскажу как-нибудь. Но видишь ли, Катрин, огонь был первой из открывшихся у меня стихий, и произошло это позже, чем у тебя, мне тогда было семнадцать.

— А сейчас?

— А сейчас четыреста с лишним.

Катины глаза открылись широко.

— Ско-олько? Да ладно, так не бывает! У меня в семье есть маги, бабушке вон уже сто восемьдесят пять, так она совсем старая.

— Магия очень разнообразна… — медленно сказала госпожа Редфилд. — Очень. У кого-то всю жизнь так и остается одна-единственная стихия и довольно ограниченный резерв, кто-то постепенно обретает новые, наращивая объем, так сказать, хранилища. Для всех существует единственный закон Дюпро-Лаваля, и по нему, пока маг учится, работает, развивает способности, разрабатывает новые заклинания, он не стареет. Как только бросает работу и устраивается в удобном кресле…

— Я понимаю, — кивнула девочка. Она оторвалась, наконец, от ковра и теперь смотрела на собеседницу очень внимательно. — Но это значит, что магов… нас должны очень не любить те, кто магии лишен?

— Увы, это так.

— И что же делать?

— Жить, учиться, развивать способности и наращивать резерв. Это несложно, но занудно, примерно, как отжимания или подтягивания. Зарядка для магического резерва. Я покажу.

— Ага… Госпожа Редфилд, так вы не рассказали насчет ментала, откуда вы знаете, как это, читать мысли?

— Видишь ли, сейчас я владею в той или иной степени всеми стихиями. Конечно, чем-то совсем слабо, на уровне ученика, а чем-то достаточно хорошо. Ну, например, стихии «жизни» у меня ровно столько, чтобы минимально залечить рану, а некромантия вообще зачаточная.

— То есть, зомби вы не поднимете? — фыркнула девочка.

— Может, поднять и сумею, но упокаивать буду так долго, что он сам запросится обратно. Ну, вот, а ментал открылся поздно, я уже давно была архимагом, работала в Службе магбезопасности и преподавала в Академии. Вот только в королевствах Союза тогда менталистов практически не было и учиться оказалось не у кого, пришлось самой, методом проб и ошибок. Это уж потом, после заключения договора со Степью, я прошла курс у Верховного шамана…

— Значит, у орков с ментальной магией все хорошо?

— Да.

— И мне придется ехать туда?

— Не обязательно. Ничем не хуже вариант, который предлагают вуду. Чуть другой подход, но весьма эффективный.

— Вуду? — голос Кати пискнул, но этого она не заметила. — Настоящее? С жуткими куклами, которые надо протыкать булавками?

«Все! — весело подумала Лавиния. — Вот теперь ты моя!».

— Куклы и булавки — это вульгарный уличный вариант для тех, кто не обладает магической силой, — голос ее стал строже и сильнее. — Мадам Мари Лаво, декан факультета вуду Школы в Нувель-Орлеане, использует профессиональные методы, и, если ты сумеешь когда-нибудь туда поступить, она научит многому. Меня, во всяком случае, научила. (*

— Понятно…

Катя надолго замолчала, обдумывая новую информацию. Молчала и госпожа Редфилд. Наконец девочка отмерла, подняла взгляд на собеседницу и сказала:

— Ладно. Значит, школу мы выберем, и с нового семестра я пойду туда учиться. Основам контроля вы меня научите, так ведь? — Лавиния кивнула. — Это хорошо. Тогда я расскажу вам, что я услышала. И… и еще покажу кое-что, потому что я этого не понимаю. Только это секрет.

— Даже от твоих кузенов?

— Пока да. Они еще маленькие.

*) История знакомства с Мари Лаво и использования методов вуду рассказана в романе «Семь гвоздей с золотыми шляпками».

ГЛАВА 7

Свет в ресторане был устроен очень разумно: ярко освещалось то, что стояло на столе, а вот лица сидящих вокруг оставались в приятном полумраке. У дальней стены звучала арфа, официанты скользили по залу бесшумно, а звук голосов не был слышен уже в шаге от ужинающих.

Впрочем, вот как раз последнее обстоятельство совсем не радовало мужчину, в одиночестве допивавшего свой кофе. Он бы совсем не отказался послушать, о чем беседуют в большой компании слева от него. Желание услышать этот разговор было настолько сильным, что этот гость даже отправил к интересующему его столику маленький смерчик, несущий единственное заклинание: подслушивающее. Увы, в наушнике, куда должны были транслироваться голоса беседующих, царила полная тишина. Мужчина понял, что кто-то в компании оказался довольно сильным магом и попросту поставил щит. Лицо его недовольно скривилось: сильных магов он не любил.

Впрочем, он вообще никого не любил, кроме себя.

Одном глотком допив остывший кофе, он недовольно поморщился, подозвал официанта и велел принести двойную порцию келимаса. Потом вновь покосился на стол, за которым сидела так интересующая его компании. Трое мужчин. Две женщины, одна молодая, вторая непонятного возраста — вроде волосы седые, а лицо гладкое. Были еще какие-то подростки, но они быстро поужинали и ушли.

Женщины были ему незнакомы, да и неинтересны, а вот мужчин он знал. Господин де Вир, директор этой гостиницы. Карвер, местный начальник стражи — тоже еще, шишка на ровном месте. И, наконец, Алекс Верещагин, чтобы ему ни жизни, ни посмертия не было! Алекс, треклятый детектив, сорвавший прошлую сделку и едва не поймавший его самого!

Келимас показался ему безвкусным и пресным; посетитель ресторана отставил бокал и на всякий случай проверил, не слетело ли заклинание изменения внешности. Не хватало еще, чтобы Верещагин его узнал! Или он притащился в Валь де Неж, чтобы совершить арест?

Лавиния откинулась на спинку стула и слегка улыбнулась де Виру.

— Знаете, хотя я в принципе не особенно люблю жить в отелях, у вас мне нравится. А если еще и покататься удастся, жизнь можно будет считать наладившейся.

— Полагаю, в ближайшие дни ничто не должно помешать, — вернул ей улыбку Кристиан. — Синоптики обещают солнечную погоду и легкий морозец, лавина прошла мимо основных трасс. И все уже приведено в порядок.

— Отлично! А вы, Барбара?..

— Я пока воздержусь. Обидно, конечно, но я и сама чувствую, что нога еще не зажила полностью. Погуляю, пройдусь по магазинам… Вот дети обещали взять меня с собой к их обожаемым собакам.

— Конечно! мы завтра с утра туда пойдем заниматься, а после обеда можем вас пригласить! — радостно закивал Стас. — За вами зайти?

— Встретимся внизу, в лобби.

— Хорошо, тогда спокойной ночи и до завтра! Папа, мы пойдем?

Алекс кивнул, и мальчишки убежали. За ними неторопливо прошла к дверям Катя.

— Вот так… И только я должен разыскивать убийцу, — тоскливо вздохнул Карвер, и, чтобы утешиться, взял последнюю булочку.

— Да, кстати, Алекс, ваш рассказ перебили в тот момент, когда выяснилось, что убитый вовсе не был Майроном Кенвудом, — оживилась Барбара. — А кто же это такой?

Алексей уже открыл рот, чтобы продолжить историю, но тут Лавиния щелкнула пальцами, и на мгновение столик окутала тишина. Потом звуки вернулись, но стали уже совсем приглушенными.

— Через два стола от нас сидит одинокий мужчина, которого очень интересует наша компания, — сказала госпожа Редфилд. — Он пытался подслушать наш разговор. Это человек, и с первого взгляда он выглядит как невзрачный шатен. Только это маска, на нем заклинание изменения внешности.

— Очень интересно, — откликнулся Алекс. — А вы можете снять это заклинание?

— Могу, но зачем? Он насторожится, поймет, что раскрыт, спрячется — ищи его потом! А вдруг он вам нужен? Мы сейчас влезем под маску и аккуратненько сделаем снимок истинного лица…

Экран ее коммуникатора мигнул, засветился зеленым, потом цвет сменился на белый. На белом поле появилась черная точка, развернувшаяся в магоснимок. Качество снимка было довольно скверным, но присутствующие все равно были впечатлены.

— Как вы это делаете? — жадно спросила Барбара.

— Энергии много берет? — одновременно с ней поинтересовался Алекс.

Все рассмеялись, и Лавиния ответила:

— Берет немного, меньше двух единиц. Просто необычное сочетание заклинаний. Новая разработка СБ. Научу, только для личного пользования. Ну вот, смотрите — так этот человек выглядит на самом деле.

Де Вир, Карвер и Барбара пожали плечами, а Верещагин взял коммуникатор в руки, пару минут вглядывался в снимок, потом с отвращением сказал:

— Хансен. Тьфу, и сюда этот слизень приполз!

— А поподробнее? — вздернул брови Карвер. — Мне, как начальнику стражи, особенно интересны брюхоногие моллюски, ползающие по моей территории.

Алекс вздохнул:

— Хорошо, только детям ни слова, иначе они и сюда полезут… Года два-три назад я расследовал одно дело. Собственно, клиентом моим являлся умеренно крупный промышленник из Саратова, Ахмед Кармаль-бек. У Ахмеда был завод, производящий магэкипажи и комплектующие к ним, лесопилка, несколько зерновых складов и дядюшка. И вот с этим единственным родственником он поссорился… ну, считай, что насмерть, они много лет не разговаривали и даже не здоровались при встрече. Но как человек восточный, Ахмед считал нужным за дядюшкой присматривать…

— Что-то долгая у тебя получается присказка, — усмехнулся Кристиан.

— Сейчас и сказка начнется! Дядюшка, а звали его Нурмагомед, был коллекционером. Собирал он антикварное серебро эпохи баязидов, и его коллекция считалась едва ли не самой полной в мире. Умер Нурмагомед в возрасте ста шестнадцати лет, вроде бы в трезвом уме и здравой памяти, перед смертью с единственным племянником помирился и всю коллекцию свою ему завещал. И вот тут в этой истории появляюсь я. Ахмед попросил меня выяснить, куда делись из коллекции несколько самых ценных предметов.

— Ага, уже интереснее… — меланхолично заметила Барбара.

— Странность заключалась в том, что за неделю до смерти Нурмагомеда госпитализировали. Его экономка в залы с коллекцией не входила…

— Залы? — поднял брови Кристиан.

— Более пяти тысяч единиц хранения.

Де Вир длинно присвистнул.

— Так вот, каталог коллекции составлялся за два месяца до смерти хозяина, — продолжил Алекс. — Экономка клялась и божилась, что никто к нему за эти два месяца не приезжал, кроме медиков и двух старинных друзей. Отправить пропавшие предметы посылкой он тоже не мог, поскольку уже не вставал, передвигался только в кресле-каталке, и недолго, не более получаса. А списки не совпадают…

— И что же выяснилось? Банальная кража?

— Кража, конечно, но отнюдь не банальная. Этот вот самый Хансен давно водил хороводы вокруг некоторых вещичек, принадлежавших Нурмагомеду, но продавать тот наотрез отказывался. Да и, как я понимаю, наниматель Хансена не готов был платить настоящую цену, к примеру, за ажурную вазу в человеческий рост, созданную в начале шестнадцатого века. Наш слизень заказал точные копии предметов, которые предполагал украсть, только не из серебра, а штампованные из стали, и наложил на них иллюзию.

— Как же она не слетела после его ухода? — удивилась Барбара.

Госпожа Редфилд только усмехнулась.

— А он привязал ее не к металлу, а к амулету…

— Можжевельник, медная проволока, скрученная определенным образом, и янтарь. Дешево, но очень муторно, и мало кто знает, — кивнула Лавиния. — Он затейник, ваш Хансен.

— Вот именно, — не стал спорить Алекс. — В свои сто шестнадцать Нурмагомед видел неплохо, и проверял коллекцию еженедельно. В ночь после очередной проверки Хансен отправил пару своих подручных с копиями в интересующий его дом, собак усыпил импульсом… в общем, ясно. Следов никаких не осталось, владелец коллекции через два дня скончался, а подмену обнаружили весьма нескоро.

— Но ты нашел Хансена?

— Только лишь потому, что я такой же, как и он, слабый маг. Вы, госпожа Редфилд, вряд ли станете пользоваться точечными сплетениями потоков или тренироваться запускать амулет одним касанием; с вашим резервом вы скорее ударите наотмашь…

— Вот уж нет! — довольно резко возразила Лавиния. — Я как раз очень хорошо понимаю важность тонких воздействий. Правда, мне для этого понимания понадобилось много лет.

— Ладно, возможно… В общем, мы с Хансеном ходили по одним и тем же дорожкам, поэтому мне нетрудно было поставить себя на его место и начать оттуда раскручивать клубок… Вот только когда я его нашел, он быстро сдал своих подельников и ухитрился остаться в стороне от обвинения.

— Поэтому вы и назвали его слизняком? — спросила молчавшая доселе Барбара.

— Да, — мрачно ответил Алекс и залпом выпил бокал келимаса.

Над столом повисло молчание, нарушенное госпожой Редфилд:

— Смотрите-ка, ваш приятель ушел, мы и не заметили…

— А про лже-Майрона Кенвуда мы так и не узнали… — посетовала Барбара.

— Предлагаю перебраться в бар, — встрепенулся Кристиан. — Кажется, в ресторане мы остались последние…

Лавиния раскуривала трубку и внимательно слушала рассказ Эдмонда Карвера, главы городской Стражи Валь де Нежа, дополняемый короткими, но красочными репликами Алексея Верещагина. Пока она не понимала сути преступления, но вот с некоторыми выводами уже могла поспорить…

— Итак, — сказала госпожа Редфилд, когда Карвер выдохся и начал повторяться. — Итак, я резюмирую. В одном из номеров отеля был найден труп. Со слов господина де Вира было решено, что это тело принадлежит новому сотруднику отеля Майрон Кенвуд. Патологоанатомическое исследование показало наличие перелома задней черепной ямки с продольной трещиной вследствие сильного удара тяжелым тупым предметом, приведшего к мгновенной смерти. Патологоанатом установил также, что тело после смерти было перемещено из холодного помещения или с улицы в теплое. Так?

— Да, — отозвался Верещагин.

— Далее, вы, Алекс, исследовали место удара магическими методами и обнаружили отпечаток, оставленный тем самым тяжелым тупым предметом, а именно следы резьбы, изображающей чиньские иероглифы. Сегодня утром в шале, разрушенном лавиной, этот предмет был обнаружен. После получения информации с места постоянного жительства предполагаемого покойника выяснилось, что Майрон Кенвуд покинул сей мир два месяца назад, и, следовательно, никак не мог приехать в Валь де Неж двенадцатого декабря. Таким образом, кто убит, мы не установили. Правильно?

— Да, все верно, — кивнул теперь уже Карвер.

Кольцо дыма над трубкой госпожи Редфилд превратилось в вопросительный знак.

— Вот именно, — сказала она. — Как будем устанавливать личность убитого? Потому что, если вы мне скажете, что смерть была случайной и с его деятельностью никак не связана, я в вас разочаруюсь. Довольно и того, что в отчете патологоанатома вы пропустили пару очень важных моментов.

Алекс переглянулся с Карвером.

— Э-э-э… Что мы пропустили?

— Прочитайте внимательно, что он пишет о состоянии сердца и периферии. Да-да, вот это: «Отмечено крайнее сужение сосудов, расслоение стенки аорты…» и дальше.

— Погодите- погодите! — неожиданно Барбара взяла заключение и быстро просмотрела. — Так он был наркоманом! Серьезное истощение, зеленоватые белки глаз и слизистые оболочки, сужение сосудов… Это все совершенно четко говорит о многолетнем злоупотреблении «ангельской пылью»! Ваш покойник и сам бы умер через короткое время, если бы его не ударили по голове.

— А, вы же маг-медик! — вспомнил Алекс.

— И более того, педиатр. Подростков, не знающих никаких тормозов, я повидала.

— Очень хорошо, — удовлетворенно сказала Лавиния. — С этим разобрались. Далее, багаж покойника. Кто его осматривал? Из протокола это непонятно.

— Да мы с Алексом там и были, — с досадой ответил Карвер. — Сегодня должен был приехать эксперт из Геневы, чтобы определить содержимое флаконов, но дорога пока закрыта после схода лавины.

— Ничего страшного, — отмела его сомнения госпожа Редфилд. — Первичный анализ, я думаю, Барбара сумеет провести, а я поассистирую с магическими составляющими.

— Ну, не может же быть, чтобы наш покойник вот так просто вез в чемодане «ангельскую пыль»! — воскликнул Карвер.

— Почему? — вскинул брови Верещагин.

Но тут в разговор вмешался молчавший до этого момента Кристиан де Вир.

— Хотя бы потому, что двухсотмиллилитровый флакон этой дряни стоит примерно столько же, сколько колье с хорошими бриллиантами. А в чемодане флаконов было несколько.

— Двенадцать, — буркнул Алекс. — Да, ты прав, это я увлекся.

— Хорошо, поехали дальше, — госпожа Редфилд взмахнула трубкой, и дым сложился в причудливую фигуру, не то кристалл, не то просто сложный многоугольник. — Понимаю, что анализ следов крови, найденных в шале, делать было некому. Но это точно была человеческая кровь?

— Госпожа Редфилд, у меня был только не вполне исправный поляризатор! Кровь я определил, остальное — в лаборатории.

— Ладно, посмотрим, — дама еще раз перебрала тоненькую пачку листов бумаги. — Вы составили список тех, кто присутствовал в отеле в ту ночь. Они проверены?

— Пока не все, — ответил Карвер. — Удалось исключить еще шестерых сотрудников и пять гостей.

— Персонал — я понимаю, сам помогал, — заинтересовался де Вир. — А как вы установили непричастность гостей?

— Двое ужинали в городе и ушли из ресторана последними. Поскольку официантка и бармен ждали этого, чтобы закрыть заведение, они хорошо запомнили время, было почти два часа ночи.

— Ясно. А еще трое?

Тут начальник стражи несколько замялся. Потер кончик носа, покосился на Барбару. Потом решился и бухнул:

— У этих был секс втроем.

— Ну, даже в таких случаях бывают перерывы для отдыха!

— Конечно, только их заклинило в особо заковыристой позе. Сами расцепиться они не смогли и вызывали на помощь персонал отеля.

После повисшего на несколько мгновений молчания присутствующие грохнули дружным хохотом. Утирая глаза, де Вир простонал:

— Что, и до сих пор в отеле это не обсуждается на каждом углу? Не верю!

— Пришедшему на помощь портье один из расцепленных заплатил небольшое состояние! Он и мне-то рассказал только под угрозой ареста…

— Значит, под подозрением остаются девять сотрудников и восемнадцать гостей. Много, — прищелкнула языком госпожа Редфилд. — Надо будет что-нибудь придумать… Что же, это все?

— Нет, — неожиданно вспомнил Алекс. — Есть же еще ключ!

— Ключ? — удивилась Лавиния.

— Точно! — хлопнул себя по лбу и Карвер. — Покойнику кто-то передал через папашу Жака конверт. Там были записка и ключ-карта. По номеру установили, что это ключ-карта от Снежного замка.

— Очень интересно, — протянула Лавиния, постучав себя по зубам мундштуком. — Просто очень интересно… Хорошо! Начнем с лаборатории. Эдмонд, проводите нас с госпожой Вишневской, сейчас только девять вечера, мы сможем сделать анализы сегодня. И не забудьте, когда очнется пострадавшая из шале, сразу сообщите мне. Господин де Вир, а вы придумайте способ, который позволил бы мне провести ментальное обследование восемнадцати гостей отеля, не вызывая у них подозрений или протестов. Идемте, Барбара!

Карвер, вытянувшийся в струнку, вздрогнул и выскочил из бара следом за дамами. Оставшиеся переглянулись, и Кристиан покачал головой:

— Пожалуй, наш майор Дорж-Зумагар в Легионе был менее крут…

— Во всяком случае, его я не боялся! — ответил Алекс.

Лаборатория в городской страже и в самом деле была превосходно оборудована. Барбара с удовольствием изучила список реактивов, погладила монитор отличного газо-жидкостного хроматографа, включила вытяжной шкаф, вытащила и раскрыла на нужных страницах три справочника.

— Надо же, — сказала она с удовольствием. — Тут даже ЕLSD-детектор есть!

— Какой детектор? — переспросил мнущийся возле двери Карвер.

— Детектор по светорассеянию испаренного образца, — отмахнулась от него Барбара.

Госпожа Редфилд тем временем раскрыла небольшой чемоданчик, извлеченный ею из пространственного кармана, и зависла над его содержимым, бормоча себе под нос:

— Анализатор враждебной среды… Амулет Ван-дер-Ваальса… и еще, пожалуй, систематизацию ауры предмета… — Тут она подняла взгляд и посмотрела на начальника стражи. — Вы идите, голубчик, идите. Мы тут… ну, скажем, на какое-то время. Вы пока делом займитесь!

Карвер выскочил из дверей лаборатории, перевел дух, пробормотал молитву Симарглу и на всякий случай устроил разнос дежурному сержанту и всем подчиненным, кто не успел уйти домой.

Работа началась. Дюжина пробирок с образцами заняла гнезда в коллекторе фракций, тихонько загудел насос, прокачивающий элюат через оптический детектор. Пространство рассек тонкий синий луч одного из амулетов, и госпожа Редфилд удовлетворенно хмыкнула, получив отпечатки ауры тех, кто прикасался к загадочным флаконам в последние трое суток.

Наконец, печатающее устройство загудело, один за другим выплевывая листы.

— Очень странно, — сказала Барбара, просматривая результаты. — Во всех двенадцати образцах совершенно разные вещества, но при этом они легко выстраиваются в ряд. Смотрите, вот это, например, содержит полпроцента «ангельской пыли», экстракт кровохлебки, желчь виверны и микрограммы яда мантикоры, остальное нейтральные растворители. А в этом образце примерно такой же набор, но «пыли» нет, зато в состав входит порошок корня багрового лотоса.

— Ваши предположения, как это могли бы использовать?

— У меня такое впечатление, что это что-то вроде полевого набора для быстрого приведения в чувство любого, употребляющего наркотики маго-химического воздействия. Полностью отучить от привычки не получится, но на какое-то время очистить организм возможно.

— Очистить организм, привести в сознание и отправить домой… — медленно сказала госпожа Редфилд. — Получается, что наш покойник был наркокурьером наоборот?

— Ну… возможно, но почему тогда такая секретность? Приезжать под чужим именем, встречаться с кем-то ночью…

— Я слышала о такой услуге, которую торговцы зельями оказывают крупным клиентам, — Лавиния потянула из кармана трубку, огляделась и выругалась. — Вот тьма, мне надо подумать, а здесь курить не стоит. Давайте завершим процесс и пойдем, отпустим начальника стражи. Ему явно нужно запить стресс…

В четыре руки дамы быстро привели в порядок аппаратуру, сложили в емкость с обеззараживающим раствором пробирки и кюветы. Потом Барбрара очистила память компьютера и все отключила.

— Разумно, — одобрила ее действия госпожа Редфилд. — Я сразу и не сообразила, что в общедоступном компьютере эту информацию лучше не оставлять.

Карвер дремал в кресле дежурного. Лавиния громко откашлялась, и он вскочил, хлопая глазами.

— О! Это вы… А я тут задремал, простите.

— Да за что ж тут извиняться, — улыбнулась госпожа Редфилд. — Время позднее, день был долгий. Идите домой, Эдмунд, мы все убрали и выключили. Результаты обсудим завтра.

Они вышли из здания городской стражи и остановились. Улица была пуста, приглушенный золотистый свет фонарей делал все вокруг чуточку нереальным.

— Похоже, мороз усиливается, — Барбара зябко передернула плечами. — Надо же, в кои веки синоптики не ошиблись!

Не торопясь, они побрели через главную площадь к улице Жардин Альпин, чтобы подняться к «Эдену».

— Мне показалось, или у вас с господином частным сыщиком что-то… наклевывается? — спросила Лавиния. -

— Вам почудился в его взоре интерес? — Барбара хмыкнула. — Не думаю, чтобы я его заинтересовала как женщина. Скорее, он пытается вспомнить, где мог меня видеть раньше.

— И где же?

— Дело в том, что первое образование я получала в Москве, в Университете. Видимо, господин Верещагин учился в то же время, где-то мы могли и сталкиваться.

— Да? То есть, медицина — это второе?

— Да-а… — Барбара остановилась и посмотрела на звезды. — Всегда удивляюсь, какие они в горах… другие. Кажется, рукой можно достать, так близко и ярко.

Госпожа Редфилд тоже подняла взгляд, ровно в тот момент, чтобы увидеть чиркнувшую над их головами белую искорку.

— О, как интересно, — пробормотала она. — Магвестник кому-то в наш отель… или в Снежный замок.

Ее спутница наклонилась, зачерпнула снег с обочины дорожки и слепила снежок. Он попал точно в ствол дерева, и молодая женщина рассмеялась, а затем повернулась к Лавинии.

— Первое образование у меня было по специальности химия и алхимия лекарственных препаратов. С дополнением в виде ведьмовских отваров и прочего. Мне было двадцать пять, я носила фамилию мужа, Неклюдова, и щеголяла длинной светлой косой. Потом… были всякие приключения, я вернулась в Краков и снова стала брюнеткой, вернув себе фамилию Вишневская. Так что вряд ли господину Верещагину удастся вспомнить, где и когда мы могли встречаться.

— Понятно, — сказала госпожа Редфилд. — Ну, вот мы и пришли. До завтра!

ГЛАВА 8

За ночь еще похолодало. Взглянув на информацию бюро погоды, высветившуюся на экране коммуникатора, Алекс покачал головой.

— Минус восемнадцать. Холодновато, дорогие мои. Во всяком случае, для того, чтобы сидеть в нартах, санях или как там это называется у вас, у каюров.

— Ну па-ап, мы и не будем в них сидеть, — привычно заныл Стас. — Мы собак покормим, вольеры почистим…

— А Катя где? — только сейчас сообразил любящий дядюшка. — Она что, заболела?

«После вчерашнего. Точно! Открытие силы даром не прошло…» — подумал он, лихорадочно соображая, что страховки у Кати нет, маги-медики в клинике заняты выше ушей пострадавшими в лавине…

— Не, не заболела! — включился в разговор Серж. — Она занимается с госпожой Редфилд. Нас выгнали, говорят, мешаем сосредоточиться.

— Ну, слава Великой Матери, — выдохнул Алекс. — То есть, Катя к собакам не идет?

— Не-а.

— Ладно… Тогда так решим: я вас провожу и поговорю с этим… как там его зовут?

— Франк! Франк Мюллер! — наперебой закричали мальчишки.

— Если он будет за вами смотреть, чтобы вы не обморозились, не простудились и так далее, то оставайтесь с собаками до обеда…

— А можно мы там пообедаем?

— Если господин Мюллер согласится!

Конечно, Франк Мюллер был очень рад добровольным помощникам, не стал отказываться от пары дукатов и согласился покормить близнецов обедом. Выйдя с территории собачьей школы, Алекс взглянул на часы: десять. Можно пару-тройку часов покататься, потом пообедать вместе с Катей… «И с Барбарой, может быть?» — вкрадчиво шепнул ему внутренний голос. Трудно было не согласиться с таким собеседником. Барбара Вишневская интересовала нашего героя даже больше, чем просто «очень». И, хотя сам он старательно себе твердил, что просто не может вспомнить, где же видел женщину раньше, от истины это было далековато. Алекс все время представлял себе серые глаза, высокие брови, темную прядь, падающую на лоб, и не замечал, что начинает улыбаться.

Занятия с Катей Лавинию не разочаровали. Довольно быстро девочка поняла принцип установки ментального щита и даже сумела его создать. Пусть слабенький, пусть продержался он всего минут пять, неважно — у самой госпожи Редфилд это стало получаться только раза с третьего. А вот вторая стихия, воздух, Кате почему-то не давалась; простейший смерчик, который должен был перенести карандаш из одного конца комнаты в другой, то ронял свой груз обессилено уже на полпути, то скручивался в тугой узел, грозя превратиться в полноценный вихрь. Раз за разом повторяла девочка слова и жесты, но получалось все хуже. Наконец Лавиния прищурилась и спросила:

— А скажи мне, милое дитя, когда ты сопровождаешь формулу движением, это у тебя в голове соединяется в какую-то картинку?

— Нет… А в какую должно?

— Это у кого как. Ну, вот я, например, работая с воздухом, первое время представляла себе наполненный легким газом воздушный шар. Он держится у земли на одной тоненькой веревочке. Вот ты сделала жест, — и она повернула левую кисть, особым образом сложив пальцы, — и оборвала эту нить. Шар свободен, он взмывает в воздух.

И, повинуясь ее приказу, карандаш подлетел к письменному столу и нарисовал на листе бумаги изящный вензель.

— Понятно… Я подумаю, ладно? Пока что у меня с этой стихией картинка не видна никакая, просто серое марево.

— Подумай. Только, пожалуйста, без меня не экспериментируй!

— Не буду, — заулыбалась девочка. — А можно я сейчас в бассейн пойду? У меня прямо кончики пальцев чешутся, так хочется их в воду окунуть.

— Хм. Это интересно… Дай-ка…

Лавиния дотронулась до Катиной ладони и тут же отдернула руку, с трудом удержав на губах проклятие.

— Однако! Похоже, что мы с тобой раскачали процесс, и у тебя просыпается третья стихия. Ох, как это нехорошо…

— Опасно? — Катя стала разглядывать свою левую ладонь, будто надеясь увидеть там неведомые письмена.

— Ну, скажем так — могло стать таковым, если бы мы с тобой не поймали этот момент. Но после бассейна пообедай, и будем снова заниматься.

— А какая стихия?

— Огонь.

— Ух ты! Это я смогу свечку поджигать взглядом? И воду вскипятить?

— И устроить пожар, причем такой, что сгорит весь Валь де Неж! Не вздумай без меня пробовать!

В полном восторге девочка убежала переодеваться, а Лавиния опустилась на стул и взялась за голову, оценив открывающиеся перспективы.

«В школу. Срочно в школу! — думала она, перебирая мысленно известные ей учебные заведения, где умели находить подход к универсалам. — И кажется, зря я пообещала Алексу, что порекомендую школу рядом с Москвой. Все-таки и в Коломне, и в Твери работают с детьми постарше, лет с шестнадцати. Вот разве что…»

Она взяла коммуникатор, нашла в записной книжке нужное ей имя и долго разглядывала эту запись, словно рассчитывая найти там некие зашифрованные письмена. Наконец, нажала кнопку, и через короткое время на экране появился седовласый и седобородый маг, словно сошедший со страниц детской книжки с картинками. Даже темно-синий колпак, усеянный золотыми звездами, присутствовал. Тяжело дыша, маг кивком поприветствовал Лавинию, уселся в кресло и произнес неожиданным сочным, красивым баритоном:

— Вот скажи, как ты ухитряешься выбирать такие неудачные моменты для вызова?

— Здравствуй, Теодор! — улыбнулась госпожа Редфилд.

— И тебе не хворать!

— Откуда я тебя выдернула?

— Вот только вышел с лекции для малышей, ты ж видишь костюмчик? — Он приподнял полу синего балахона и потряс ею в воздухе. — Стар я уже стал, чтоб с такими малявками возиться!

— М-м… А я-то хотела тебе еще одну подкинуть… малявку.

— Да? — Взгляд серых глаз мага стал острым. — Погоди-ка минутку…

Веселенькая заставка сменила изображение на экране, раздались звуки бравурной музыки, и Лавиния поморщилась. Впрочем, ждать ей пришлось недолго: минуты через три ее собеседник вновь появился, уже в нормальной белой рубашке с кружевными манжетами и ярком шейном платке.

— Тогда уж и растительность убери… иллюзионист, — усмехнулась она.

— А, да, действительно! — после жеста левой руки на госпожу Редфилд смотрел с экрана коммуникатора гладко выбритый мужчина лет сорока-сорока пяти, с черными волосами, связанными в низкий хвост. — Еще раз здравствуй, Лавиния! Ты появляешься только тогда, когда у тебя есть вопросы — нет бы в гости приехать, пару лекций прочитать по ментальной магии…

— Ну, почему бы и нет! — она пожала плечами. — После Бельтайна могу выкроить пару недель, устроит?

— Вполне. Я пришлю письмо на имя вашего ректора. Так что за девочку ты мне сватаешь?

— Тринадцать лет, москвичка. Проснулся воздух и ментал, а следом, практически сразу — огонь. С первого раза сумела поставить щит, так что обучается хорошо. Очень, очень самостоятельна.

— Скажи уж — себе на уме, ты таких любишь… — Маг задумчиво потер подбородок. — А родители кто?

— Как я понимаю, археологи. Сейчас на раскопках в Степи.

— Поня-атно. И когда ты сможешь ее привезти?

— Это уж тебе решать. Теодор, я бы не затягивала. Ближайшие две недели я в отпуске, и это время могу отчасти посвятить ее обучению, но потом, извини, меня ждут дела.

— Хорошо. Хорошо, договорились, — повторил он, кивнув. — Как ее имя?

— Катя Верещагина.

— Вношу в списки, начало занятий с восьмого января. Все, меня зовут!

— Ее привезет дядя! — успела сказать Лавиния, и ее собеседник отключился.

Кажется, только этим утром Алексей ощутил, наконец, чистую радость отпуска. Дети были розданы в добрые руки, никто не просил с самого утра куда-то побежать и что-то сделать, можно было просто подняться наверх, надеть лыжи и ехать вниз. Мороз распугал самых нестойких, и к подъемнику не стояла очередь. Словом, это было почти счастье.

Сам не заметив, как, Алекс по спускам и подъемам забрался далеко, до самого дальнего поселка, и понял это только к обеду. Взглянув на часы, он выругался про себя, перекусил каким-то бутербродом почти на бегу и отправился в обратный путь.

Так и получилось, что к последнему спуску, который должен был привести его точно к дверям «Эдена», Верещагин добрался уже в сумерках, в половине пятого. Трасса была абсолютно пуста, и он вдруг ощутил сильнейшее нежелание по ней спускаться. Помявшись у начала спуска, Алекс снял лыжи, взвалил их на плечо и пошел пешком по тропинке, среди высоких елей и заснеженных кустов, еле выглядывающих из сугробов. Ему показалось, что пройдено уже больше половины пути, когда деревья справа вдруг расступились, и он увидел черную чугунную решетку. За ней были расчищенные дорожки, высокие причудливые фонари и широкая аллея, ведущая к белому замку под черной крышей. В одной из башен замка горел свет.

Словно зачарованный, Алексей застыл, глядя на этот дом. Кто там прячется, ужасное чудовище или заколдованная принцесса? Какие тайны скрывают белые шторы за высокими стрельчатыми окнами? Он моргнул, и картинка внезапно изменилась. Был просто дом, и дорожка к нему, и по дорожке шла, не торопясь, немолодая дама в длинной шубе. Вдруг из-под ног ее с громким треском вылетела пестрая сорока. Дама отшатнулась, села на дорожку, некрасиво разбросав ноги, и рука ее в яркой перчатке отправила вслед птице невидимый импульс. Птица упала на дорожку ледяным комком.

Алекс отшатнулся от чужой ограды и поспешил дальше по тропинке к отелю. Тьма ее знает, эту незнакомку в мехах и ярко-алых перчатках, чего от нее можно ожидать?

Сунув лыжи и ботинки отельному инструктору, Алекс бегом поднялся на мансардный этаж, проверить, там ли мальчишки и что они делают. Он изрядно ругал себя за то, что оставил сыновей на попечение чужого человека на целый день, и к пяти часам уже был уверен в том, что с ними случилось что-то плохое. Ну, ведь могли же набрать номер на коммуникаторе? Могли! А раз не сделали этого…

Рывком распахнув дверь, он остановился на пороге, и все заготовленные речи разом вылетели у него из головы. Стас поднял голову от доски для чатуранджа и посмотрел на отца затуманенным взглядом:

— Папа? Слушай, если на костях шестерка, но на поле только пять роз, должен же быть переход к другому игроку?

— Эй, мы так не договаривались! — тут же возмутился Серж. — Без подсказок играй, я тоже вон могу у Барбары спросить!

Тут Алексей увидел в кресле возле окна женскую фигуру, и мысль о сыновьях отдалилась и стала какой-то второстепенной. Барбара Вишневская сидела, подобрав под себя ноги, плечи ее были укутаны белой пушистой шалью, а на коленях лежала книга. Она взглянула на Алекса и улыбнулась:

— Добрый вечер! Ну, как покатались?

— Отлично! — пробормотал он. — А вы здесь… играете?

— Мальчики решили научиться играть в трехмерный чатурандж на обычной доске. Это несложно, только требует хорошо развитого воображения, а с этим у них как раз все в порядке.

Верещагин встряхнул головой и постарался взять себя в руки. В конце концов, ему не двадцать лет, и общение с привлекательной женщиной не должно вызывать в нем гормонального взрыва, от которого темнеет в глазах и пересыхает во рту. Да и с мальчишками все в порядке, так что можно расслабиться и улыбнуться присутствующим.

— Да уж, — махнул он рукой, входя и закрывая дверь. — На отсутствие фантазии они не жаловались даже в самом раннем детстве. Как ваша нога?

— Все хорошо! Кататься я, конечно, пока не стану, но от прогулки уже не откажусь.

— Вот и прекрасно. Тогда после ужина приглашаю вас прогуляться по Валь де Нежу и посмотреть, что тут есть, кроме нашего «Эдена». Молодые люди, а кузина ваша где?

На вопрос ответила Барбара; судя по всему, передача хода таки состоялась, и теперь Стас энергично растрепывал волосы, скребя макушку.

— Часа полтора назад Катя пошла в бассейн. Похоже, что госпожа Редфилд провела с ней целый день и изрядно устала. Я видела ее в курительной, когда шла сюда.

— Ясно, спасибо, — Алексей присел на корточки возле кресла и взял Барбару за руку. — Простите, что вам пришлось возиться с моими оболтусами. Я виноват и искуплю!

Он коснулся губами запястья, и женщина отчего-то покраснела.

Госпожа Редфилд и в самом деле обнаружилась в курительной. Погасшая трубка лежала в большой пепельнице, лед в стакане с аква витой почти растаял, а седая голова была склонена над большим листом бумаги, на котором дама что-то расчерчивала карандашом.

— Добрый вечер, — поздоровался Алекс почтительно. — Не помешаю?

— Нисколько! Я как раз хотела с вами поговорить, — небрежным жестом лист бумаги был свернут и отправлен в пространственный карман, в хрустале вновь зазвенел лед, а трубка разгорелась от огонька, зажженного на кончике пальца. — Боюсь, что я обманула вас, дорогой коллега!

— Я постараюсь это пережить, — усмехнулся Верещагин, оценив слово «коллега» из уст одной из легенд магического сыска.

— Аква виты?

— Спасибо, пожалуй, нет. Укатался сегодня, не хочу крепкого. Так в чем же вы меня обманули?

— Я обещала вам, что найду для Кати школу рядом с Москвой или в самом городе. Но боюсь, что даже тверская Школа Магии под руководством магистра Бельской в данном случае не подойдет. Они начинают обучение с шестнадцати лет, а ждать три года было бы небезопасно и для девочки, и для окружающих. Вы в курсе, что у нее три стихии?

— Три? — брови Алекса сами собой поползли вверх. — Вы говорили о ментале и воздухе, это две.

— Сегодня обнаружил себя еще и огонь, так что тянуть нельзя. Поэтому я договорилась, и с восьмого января у нее начинаются занятия в Краковской гимназии имени Августа Кромера.

— Краков… — Алекс потер лицо ладонью — Это усложняет жизнь.

— Ее родителям?

— Мне! Брат и невестка большую часть времени проводят в экспедициях, так что в моем доме у племянницы комната даже более обжитая, чем в родительской квартире. Переехать в Краков я не смогу, значит, Кате придется жить одной, а мне мотаться туда при каждой возможности.

— Сочувствую, — ответила Лавиния.

Оба помолчали, потом Алекс сказал:

— У меня была сегодня странная встреча. Вернее, сперва странная ситуация, а потом уже встреча.

Госпожа Редфилд приподняла правую бровь; Верещагин решил считать это выражением интереса, и коротко описал вначале свое категорическое нежелание ехать вниз по прекрасной, пустой, отлично накатанной трассе, а затем и даму в парке Снежного замка.

— И скажу вам честно, она меня напугала! — закончил он.

— Значит, ледяная магия, — Лавиния задумчиво постучала по зубам мундштуком трубки. — Интересно… Их немного, ледяных, и всех я, в общем-то, знаю. Надо бы на нее взглянуть. А нарисовать лицо сможете?

— Ну-у…. - с сомнением протянул Алекс, но собеседница уже всунула ему в руку карандаш и положила лист бумаги.

Рисовал он старательно, даже языком себе помогал, как когда-то в третьем классе средней школы, но портрет вышел так себе. Госпожа Редфилд с интересом осмотрела получившегося уродца и сказала:

— Конечно, это больше всего похоже на помесь осла с орком, больным свинкой, но основные черты уловить можно. Я подумаю.

Листок исчез в пространственном кармане, Лавиния выбила остывшую трубку и предложила:

— Пойдемте-ка переодеваться к ужину. Карвера я сегодня не видела, интересно, какую информацию он нам принесет?

ГЛАВА 9

Начальник городской Стражи и в самом деле появился в ресторане «Эдена» в половине девятого вечера, как раз к ужину. Раскланялся с одними гостями отеля, коротко поговорил с другими, пощекотал усами руку мадам Мингард, обменялся рукопожатием со знаменитым художником из Острейха Вольфгангом Майером. И смокинг сидел на нем безупречно, и запонки полыхали ослепительно, когда на них попадала хоть крупица света. Все было как надо, только глаза обшаривали зал в поисках кого-то.

Барбара пришла первой, попросила себе полдюжины устриц и камбалу, взяла с подноса бокал игристого и села за привычный уже столик.

— Вас будет семеро, мадам? — спросил склонившийся к ней метрдотель.

— Я полагаю, что господин де Вир тоже присоединится к нам, так что давайте будем считать, что нас восемь!

Мужчина во фраке и белых перчатках исчез, Барбара поймала взгляд Карвера и помахала ему рукой. Тот быстро свернул разговор с краснолицым седовласым бритвальдцем и подошел к ней.

— Добрый вечер, госпожа Вишневская.

— Добрый вечер. Эдмунд. Я позволила себе причислить и вас к тем, кто сегодня ужинает за нашим столом. Не ошиблась?

— Нет-нет. То есть, да-да! Ну, в смысле, я буду очень рад.

Карвер сел за стол, оглянулся и поманил официанта.

— Шампанское? — склонился тот с подносом.

— Да, спасибо!

Бокал был опустошен в одно мгновение, и начальник стражи откинулся на спинку стула с легкой полуулыбкой.

— Не поверите, — сказал он. — Весь день я провел за архивными документами. И ладно бы, если б они были переведены в электронный формат, так нет! Бумага, картонные папки, мышиные следы… Ощущение такое, будто вся пыль, собравшаяся в помещении общего архива стражи и мэрии, осела у меня в горле!

— Ну, судя по вашему довольному лицу, это было не зря?

— Полагаю, что нет. Все расскажу, когда придут остальные. Кстати, а вы не знаете, госпожа Редфилд будет ужинать сегодня?

Имя коммандера Службы магбезопасности он произнес с придыханием.

— Думаю, будет. С чего бы ей отказываться от еды? Она женщина разумная!

За ужином Катя с трудом сдерживала зевоту, грызла подсушенный кусочек хлеба и даже не посмотрела на любимую жареную куриную ножку.

— Ты сейчас совершаешь большую ошибку, — строго сказала ей Лавиния.

— Какую? — вяло поинтересовалась девочка.

— Ты целый день тратила энергию, а сейчас не даешь организму ее восполнить. А ведь мы с тобой договорились, перед сном и утром после пробуждения тебе нужно медитировать, чтобы рос резерв.

— Медитация тоже требует энергии? — удивился де Вир. — Я-то считал, что она как раз должна восполнить ее запасы!

— Вы не делаете различия между физической и магической энергией, — покачала головой госпожа Редфилд. — Медитация восполняет вторую, но расходует первую. Мы ужинаем вместе уже третий раз, вы замечали, чтобы я отказывалась от еды?

Кристиан с сомнением посмотрел на ее тарелку, где остались только косточки от стейка, и покачал головой.

— Пожалуй, нет. Вы едите как нормальный человек, а не клюете по листику салата, как наши светские дамы.

— Ну, вот… — Лавиния повернулась к Кате, посмотрела на ее закрытые глаза и покачала головой. — Алекс, боюсь, вам придется отвлечься и отнести племянницу в ее кровать. Поставьте ей будильник на восемь, пожалуйста, в четверть девятого я зайду, чтобы еще раз показать ей медитацию.

— Спасибо, — коротко поклонился Алексей, подхватил девочку на руки и кивнул сыновьям. — Вперед!

Он потратил минут двадцать на то, чтобы уложить Катю, переодеть в пижаму, найти и запрограммировать ее коммуникатор на ранний подъем. Все это время у него крутилась мысль о том, что госпоже Редфилд он задолжает по гроб жизни. Она приехала в отпуск, отдыхать, а вместо этого встает рано утром, чтобы медитировать с совершенно чужой ей девчонкой, и тратит силы и время на ее обучение. Интересно, сколько ей лет? С сильными магами ведь не поймешь так просто… Надо будет попозже посмотреть в Сети. Стыдно, вообще говоря, детективу не знать деталей биографии столь примечательной коллеги!

Укрыв Катю одеялом, Алекс притушил ночник и прошел в комнату к мальчикам. Как он и думал, они снова взялись за доску чатуранджа.

— Чистить зубы и ложиться! — покачал головой строгий отец. — Можете почитать полчаса перед сном.

— Что читать — все равно? — немедленно уточнил Серж.

— А у тебя большой выбор?

— Ну-у…. - близнецы переглянулись, и Стас вытащил из-под подушки толстый потрепанный том, на корешке которого золотыми буквами было написано: «Шакра-чатурандж, основы теории и решение задач».

— Нам Барбара дала почитать, сказала, для нашего возраста это подходит, — пояснил Серж.

В глубокой задумчивости счастливый отец вошел в ресторан, сел на свободный стул и сунул в рот кусочек хлеба. Потом поднял глаза на Барбару и спросил:

— Как и зачем вы это сделали?

— Что именно? — женщина удивленно подняла брови. Правда, в глазах ее прыгали шальные рыжие зайцы.

— Мои сыновья никогда в жизни не интересовались интеллектуальными состязаниями. Бег, плавание, поло — это да. Футбол, в конце концов. А сейчас они в кровати читают учебник по чатуранджу!

— В кровати читать вредно, — серьезно заметила Лавиния, выдержала паузу и расхохоталась. — Бросьте, Алекс, это пойдет им на пользу.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил он и погрузился в тарелку.

Честно говоря, Алексей и сам не знал, что именно его задело. Слегка покопавшись в своих чувствах, он понял: а ведь это ревность. С одной стороны, банальная отцовская обида, как это так, меня не слушают, а кто-то чужой оказался авторитетом. С другой, досадно было и то, что возиться с мальчишками этой женщине оказалось интереснее, чем общаться с ним самим. Осознав полное отсутствие логики в этих рассуждениях, Верещагин неожиданно пришел в хорошее настроение. Тут кстати и антрекот закончился, и Алекс прислушался к разговору.

— Так все-таки, Эдмунд, что вы нашли в архиве? — как раз в этот момент спросила Барбара. — И вообще, какие есть новости?

— О, новостей масса! Я даже подготовил записи, чтобы ничего не забыть! — И начальник Стражи повертел в воздухе коммуникатором.

— Тогда, может быть, не станем изменять сложившейся традиции и переберемся в курительную? — предложил де Вир.

Когда все расселись, Карвер сделал глоток келимаса и начал:

— Во-первых, пришла информация по нашему покойнику. Тело опознано.

— Так-так… — ободрительно сказала госпожа Редфилд.

— Представьте себе, Кристиан был отчасти прав! — стражник замолк, наслаждаясь эффектом. — Это и в самом деле Кенвуд, только не Майрон, а Джозеф. Старший брат того, кто должен был стать вашим сомелье. Талант к винам у них, по-видимому, семейный, потому что Джозеф работал довольно много лет… э-э-э…. да, больше восьми лет в одной из крупных виноделен Бургони. В октябре он попросил отпуск по семейным обстоятельствам, а когда ему отказали — сезон вина, каждый работник на счету, тех более ведущий энолог! — он уволился.

— В октябре, — покачал головой Алекс. — А Майрон был убит, помнится, два месяца назад, то есть, в середине того же самого месяца…

— Точно! Логично было бы предположить, что эти события связаны, не так ли? — получив общее подтверждение, Карвер продолжил. — Далее, сразу после увольнения, даже не дождавшись всех документов, Джозеф Кенвуд отплывает из Кале в Порт-о-Пренс. Там болтается три недели и возвращается в Старый свет.

— А что криминального происходило в Порт-о-Пренсе в эти три недели? — спросила госпожа Редфилд.

— О, в столице Гаити как раз в это время случилось небольшое моровое поветрие. По непонятной случайности, оно затронуло всю верхушку местной Темной гильдии. В период между десятым и тридцатым октября скончались от разных причин семь глав районов и около двух десятков подручных.

— Все они, разумеется, были известны местной Страже…

— Разумеется.

— Ну, хорошо, Стража там мышей не ловит. Но оставшиеся бандиты, что, не стали искать виновника и мстить?

Карвер покачал головой.

— Дело в том, что все погибшие были выпиты духом лоа. Местная магия, вуду, позволяет уроженцу острова, не имеющему магических сил, в особых случаях вызвать такого… — он покрутил в воздухе рукой, пытаясь найти определение.

— Духи лоа — это младшие нематериальные сущности, — пришла ему на помощь Лавиния. — Они бывают разные и для разных, так сказать, надобностей. Кому интересно, я расскажу потом. В общем, понятно, по местным верованиям тот, у кого есть право на месть и решимость ее осуществить, неподсуден законам обыденным, поэтому его не тронули. Рассказывайте дальше, Карвер.

— А дальше Джозеф вернулся в Старый свет, и на месяц с лишним следы его теряются. Во всяком случае, он не пользовался ни дирижаблями, ни поездами и нигде не засветился. Пока по нему больше информации нет. Я запросил моего коллегу из Монсо-ле-Мин, где наш покойник жил последние годы, жду, что пришлют.

— Погоди, ты говорил, что он жил у родственника, который его сюда и рекомендовал. Выходит, тот был в курсе подмены? — спросил Алекс.

— Пока неизвестно. Мы попросили коллег из Люнденвика поговорить с этим человеком, но пока информации нет.

— Понятно… Что-то еще у нас есть?

— Еще Эленваль сообщил, что ваша пострадавшая из шале на короткое время приходила в себя. Ее пока погрузили в сон, но завтра утром на короткое время могут из него вывести.

— Да, с ней надо поговорить… — Алекс задумался. — Тьма, я мальчишкам обещал завтра с ними покататься…

— Давайте назначим беседу на полдень, — предложила Лавиния. — Я к этому времени тоже освобожусь, посмотрим на эту даму вместе. Эдмонд, еще что-то?

— Н-ну… Разве что снова о завтрашнем утре, только не информация, а вопрос. Приедет эксперт, что мы от него хотим?

— Образцы крови, — быстро ответил Верещагин. — Флаконы из багажа Кенвуда, нужен официальный анализ. Кстати, не худо бы было сделать развернутый анализ крови и тканей покойника, чтобы подтвердить наркоманию. Этот эксперт, он маг?

— Да, я запросил именно мага, — кивнул Карвер.

— Отлично, — вступила в разговор Лавиния. — Тогда еще неплохо бы определить, если будет возможно, остаточные магические способности. У меня нет соответствующих амулетов, да и расчеты там сложные, по таблицам.

Первым делом Алексей заглянул к мальчишкам и послушал согласное сопение двух носов. Понял, что Серж дышит чуть затрудненно и отметил для себя, что нужно будет завтра после катания отправить его на травяные ингаляции, чтобы не начался насморк. Нет, пожалуй, отправить нужно будет обоих. Все равно болеют они всегда парой.

Потом он зашел в комнату Кати, подоткнул ей одеяло, вытащил из рук недочитанную книгу и посмотрел на обложку. В свете яркой луны, заглядывающей в окно, было хорошо видно название: «Неподходящее место для леди». Алекс хмыкнул, закрыл книгу и положил ее на тумбочку.

Когда да дядюшкой закрылась дверь, девочка открыла глаза и огляделась. В комнате было пусто и тихо. Катя приподнялась, открыла ящик тумбочки и достала оттуда пакетик с орехами и изюмом, который как раз перед приходом Алекса вытащила из мини-бара. Вспомнила, как, услышав щелчок открывающейся двери, босиком метнулась к кровати и залезла под одеяло, и тихонько хихикнула. Села на кровать и начала по одному вытаскивать из пакета орешки.

Увы, припасы закончились, не заполнив тянущую пустоту в желудке. Сейчас Катя с грустью представляла золотистую корочку на куриной ножке и горку картофельного пюре, в котором таял кусочек масла. Но за ужином от одной мысли о еде этот самый желудок начинал бунтовать!

— Эх! — девочка тяжело вздохнула и подошла к окну, взглянуть на Снежный замок.

Замок сиял огнями. Светились окна в огромном холле, лился свет со второго этажа и обеих башенок. Кате показалось, что во втором этаже за легкими светлыми шторами мелькают какие-то тени. Но, сколько она ни приглядывалась, рассмотреть что-то в подробностях не смогла.

— Что же делать? — пробормотала она. — Что же делать? Там явно что-то происходит… Так, а который час?

Стрелки на часах стояли на двенадцати.

— Полночь… Дядю будить бессмысленно, он ничем не поможет. Как связаться с Карвером, я не знаю. Одной идти страшно, да и зачем, что я смогу сделать?

На самом деле, Катя уже поняла, что придется будить госпожу Редфилд, но отчего-то медлила. А вдруг леди спит и рассердится, если ее разбудят? Наконец она помотала головой, сказала сама себе строгим голосом: «Иди уже, трусиха несчастная!», влезла в тапочки и приоткрыла дверь своей комнаты. В коридоре было тихо и пусто, по ночному времени половина ламп на стенах не горела. Девочка на цыпочках проскользнула до лестницы, сбежала на два этажа вниз и подошла к двери номера двести пять.

Здесь она снова остановилась и даже сделала крохотный шажок назад. Больше всего в эту минуту Кате хотелось сбежать, забраться под одеяло, зажмуриться и нырнуть в сон. А утром, когда ее разбудит луч солнца, чтобы ничего этого не было — магии, таинственного замка за окном, убийства в отеле, которое расследует Алекс, а может быть даже, и самого Валь де Нежа.

Тут дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла госпожа Редфилд, полностью одетая, и с интересом смотрела на неожиданную гостью.

— Катрин? Не ожидала увидеть тебя раньше завтрашнего утра. Что-то случилось?

— Д-да… Да, случилось. Там, в замке, что-то происходит, — выдавила из себя Катя, и сама удивилась, насколько ей стало легче.

— Вот как? Интересно… Пойдем, посмотрим.

Госпожа Редфилд захлопнула дверь, и пошла следом за девочкой к лестнице.

Взглянув на замок, она подняла брови и сказала себе под нос:

— Вот даже как? Очень интересно… Надо бы послушать, что там происходит.

— Я могу попробовать подобраться к одному из нижних окон, — предложила Катя. — Вон там, справа, вроде бы одно приоткрыто.

— Совершенно исключено, — отрезала Лавиния. — Во-первых, я не стану тебя левитировать вниз, а тем более — вверх. Терпеть не могу это заклинание. Во-вторых, твои следы на снегу не заметит только слепой. Ну и, наконец, самое интересное происходит на втором этаже, рiаnо nоbilе, как говорят наши друзья из Лация. Внизу сейчас никого нет, если только слуги.

— А что же тогда делать?

— Магию, разумеется! Ты ведь потренировалась переходить на магическое зрение? Ну, вот и включай его.

Катя сосредоточилась, но переход произошел плавно, будто вовсе без напряжения. Она собралась было этому удивиться, но не успела, захваченная происходящим.

Госпожа Редфилд повела рукой, и в ее ладони образовался слабо светящийся розовато-серый комок. ««Все видят эти потоки по-разному, — объясняла она девочке еще сегодня днем, когда учила смотреть магическим зрением. — Для меня это разноцветные нити разной толщины, поэтому мне очень легко с ними оперировать: скручивать, свивать в жгуты или наоборот, разрывать. Но каким бы ни было твое индивидуальное восприятие, помни: это не туман, не воздух и даже не вода. Это сила, которая должна тебе подчиниться».

Серо-розовое нечто и в самом деле подчинилось, свиваясь в шнурок и формируя на самом конце его… ухо. Катя хихикнула:

— Мы будем подслушивать?

— Начнем с этого. Вдруг там ничего интересного, просто вечеринка? Конечно, если это так, я съем без соли собственные тапки, однако всегда нужно оставить один процент на невероятное. А вот если в подслушанном окажется какой-то криминал, можно будет и посмотреть на присутствующих.

Сдержав счастливый вздох, девочка во все глаза глядела на руки Лавинии, фиксируя краешком сознания жесты, активирующие заклинания. А шнур тем временем начал удлиняться, проник сквозь оконное стекло и почти мгновенно достиг центрального окна на втором этаже Снежного замка. Ухо, размером ставшее похожим на слоновье, прилепилось к стеклу. Еще один поворот пальцев, и прямо перед двумя магичками возник динамик. В нем что-то зашипело, потом шипение прервалось, и полился чистый звук.

Струнный оркестр играл что-то медленное, старинное, повеявшее пудреными париками и пожелтевшим шелком.

— Здрасте, — недовольно сказала госпожа Редфилд. — Что за меломаны там сидят? Ну-ка, а рядом что?

Серый шнур выпускал все новые отростки, и вскоре все восемь окон центральной части замка были оснащены подслушивающими устройствами. Динамик транслировал то беседу двух дам о новейших методах очистки организма (Лавинию слегка перекосило), то обсуждение достоинств и недостатков последней модели экипажей, то еще какую-нибудь обычную, вовсе не криминальную тему беседы ни о чем. Наши заговорщицы слегка приуныли, и старшая из них уже открыла рот, чтобы предложить завершить процесс, когда за последним окном в правом крыле вспыхнул свет. Двое переглянулись, и шнурок послушно метнулся на новое место.

Говорили трое. Мужчина с низким басом, от которого по позвоночнику пробегала дрожь, ронял слова редко, неохотно, и от каждого, кажется, словно от упавшего на стекло тяжелого камня, разбегались трещины. Второй был резок, а его голос обладал неприятным тембром, словно вонзавшимся вам в голову. Третьим собеседником была женщина, и она в основном молчала, лишь изредка произнося «да» или «нет». Ее голос звучал устало и безразлично.

Услышав первые слова, Лавиния вздернула брови и посмотрела на Катю. Та нахмурилась, потом сказала:

— Это то, что я думаю?

— Да.

— Значит, надо увидеть, кто там?

— Безусловно. Сейчас увидим, — с этими словами госпожа Редфилд щелкнула пальцами, и ухо дополнилось чем-то вроде объектива. Последовало и пояснение: — Мало ли, если мы захотим оставить себе на память их снимки?

Катя уже устала глядеть магическим зрением, глаза ее слезились, но она упрямо не переключалась — можно ли было пропустить настоящую работу мага-детектива, и не просто в двух шагах от тебя, а еще и с пояснениями?

Динамик перед их лицами развернулся в экран, будто кто-то включил головидео. Рассмотрев тех, кто расположился в комнате, Лавиния покачала головой и спросила:

— У тебя есть блокнот и ручка?

— Есть.

— Отключи магическое зрение, ничего интересного больше не будет, и попробуй записывать. Нет времени, чтобы сбегать за фиксирующим артефактом.

Записи, сделанные Катей, были на следующий день предоставлены всем участникам группы. Карвер счел их вполне полноценным протоколом, хотя и выполненным с нарушением формальных правил. Читатели этой истории имеют возможность увидеть его полностью.

Ниже я сохраняю обозначения, данные персонажам Екатериной Верещагиной, хотя лично мне они показались… м-м-м…. чересчур литературными. Итак, ГГ — Главный Гад, МГ — Мелкий Гад, Ж — женщина.

ГГ: За последний год поступления сократились втрое. Мне это не нравится, Ландрен.

МГ: Ваше сиятельство, обстоятельства таковы! У нас остался только один серьезный канал транспортировки товара из Парса к нам, и наших ценностей в Парс и далее через Бхарат в Малайдвип…

ГГ: Я знаю, что и куда перевозится. Но пока не услышал ни одной существенной причины снижения доходов!

МГ: Да, ваше сиятельство. С вашего разрешения, я продолжу. Итак, по транспортировке мы потеряли шесть каналов из-за действий Службы магбезопасности и Интерстражи и остались с единственным. Далее, наших восточных партнеров, как вы знаете, интересует только один товар из всех, что мы можем предложить, артефакты и амулеты новейшей разработки и производства. И здесь тоже не все благополучно. Вот мадам Даммартен не даст соврать, два дня назад мы получили магвестник из Христиании, что Гильдия артефакторов Дании и Норсхольма в очередной раз закрыла продажу последних разработок в частные руки. А у них, между прочим, амулеты, которыми та же самая магбезопасность и пользуется!

ГГ: А частные мастера? У вас же был этот… как его… (щелкает пальцами)

МГ: Цойдлитц-Лауэнберг, ваша светлость. Увы, мастер увлекся… э-э-э… одним из наших товаров и умер.

ГГ: Вы мне не докладывали, Ландрен.

МГ: Нет, ваше сиятельство, вы в тот момент были в поездке, и мы не стали беспокоить. Надеялись, что справимся с ситуацией, найдем другого мастера, заинтересованного в сотрудничестве.

ГГ: Нашли?

МГ: Пока нет, ваше сиятельство, но надеемся, ищем. Попробуем подобрать талантливых подростков, обучить, привязать к себе и, так сказать…

ГГ: Вы еще с детского сада начните! Я недоволен вами, Ландрен.

МГ: Но, ваше сиятельство, мы стараемся работать на перспективу!..

ГГ: Мне обрисовать лично ваши перспективы?

МГ: Нет, ваше сиятельство, благодарю вас. Позволите продолжать доклад?

ГГ: Не нужно. Луиза, у вас есть какие-то комментарии?

Ж: Нет, ваше сиятельство.

ГГ: Не забывайте, один взгляд в сторону, и кое-кому придется очень плохо.

Ж: Да, ваше сиятельство.

ГГ: Мне нужно вернуться к гостям и закрывать эту… лавочку. Даю вам три месяца, Ландрен, и если при следующей нашей встрече вы не покажете мне повышения поступлений, пеняйте на себя.

Пока Катя записывала последние фразы, в замке кое-что изменилось. Почти во всех комнатах второго этажа постепенно погас свет, а толпа гостей начала спускаться вниз.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотала госпожа Редфилд, и ухо вместе с объективом переместились к окну холла.

На экране хорошо видно было, как парами и компаниями нарядные гости уходили в широко распахнутую дверь, за которой узнаваемо светился сиренево-голубым высокий овал портала.

— Вот как они попали в замок, — тихо сказала Катя. — А я-то понять не могла…

— Стационарный портал, — ответила Лавиния. — И ведь никакого излучения наружу не проходит, значит, амулеты у них не только на продажу идут. Там стоит что-то мощное из недавних разработок.

Последний гость покинул Снежный замок, портал погас, и оставшиеся двое, коротко кивнув друг другу, разошлись по разным коридорам.

— Время позднее, — чуть смущенно отметила госпожа Редфилд. — А ты не в постели, а вставать завтра рано, я просила Алекса тебя разбудить…

— Ой, да ничего страшного! — отмахнулась девочка. — За пять часов я еще как высплюсь!

— Нет, нехорошо так. Вот что, иди пока умойся, а я сейчас вернусь.

Вернулась Лавиния и в самом деле через пару минут, и протянула Кате небольшую плитку, завернутую в тонкую шелковистую бумагу.

— Съешь вот это, и сразу в кровать. Зубы можно не чистить.

— А что это, шоколад? — она с любопытством стала разворачивать гостинец.

— Лучше, гораздо лучше. Это эльфийский хлебец. Дает насыщение примерно на двенадцать часов, улучшает сон и делает его более качественным. За четыре часа ты выспишься примерно так, как если бы спала восемь.

— Класс! А если съесть два, что будет? А из чего они его делают? Пекут, или, как в сказках, они на деревьях растут?

— Нет, — Лавиния рассмеялась, погладила Катю по голове и подтолкнула в сторону кровати. — На деревьях не растут. Все остальные вопросы — завтра!

ГЛАВА 10

В отеле утро начинается у всех по-разному и в разное время. Повар надевает свой белый колпак в пять утра, чтобы завести тесто для круассанов, горничная в семь пробегает по коридору и смахивает невидимую пыль, лыжный тренер уже в половине восьмого выносит из сушилки ботинки для ранних пташек.

Как раз такими ранними пташками оказали Алекс с близнецами, и в половине девятого, едва рассвело, они поднимались наверх, к началу трассы.

Перед уходом Алекс, как и обещал, разбудил Катю. Она открыла глаза и поразилась тому, как легко проснулась и как хочется ей вскочить и скорее начать заниматься. Вспомнив вчерашние приключения. Девочка даже стала приплясывать от радости.

— Я тоже так смогу, — говорила она своему отражению в зеркале, пока чистила зубы и умывалась. — Когда-нибудь я стану сильным-пресильным магом и буду как госпожа Редфилд.

Надо отметить, что даже мысленно и сама с собой Катя не добавила слов «даже еще круче».

Лавиния появилась, как и обещала, в половине девятого.

— Нам с тобой нужно многое рассказать начальнику Стражи, — озабоченно сказала она. — Но не хотелось бы волновать твоего дядю информацией о том, что ночью ты выслеживала преступников вместо того, чтобы спать, как все приличные дети.

— Он меня убьет, — печально сказала Катя.

— Убить не убьет, но неприятности гарантированы. Да и я буду неловко себя чувствовать. Конечно, врать было бы неправильно, я лет двести как перестала это делать…

— А почему перестали?

— Мне много лет, дорогая моя. Так много, что можно уже позволить себе говорить правду, — улыбнулась господа Редфилд. — Как-нибудь расскажу поподробнее. Так вот, врать мы не будем, но умолчание позволительно.

— Понятно.

— А сейчас будем заниматься. Плоский щит перед собой ты уже научилась ставить, а теперь попробуем закрываться полностью, со всех сторон.

Через два часа Катя уже не была так уверена, что она хочет становиться могучим магом… У нее даже язык стал заплетаться, а щит так и не получался. Вернее, пару раз ей удалось создать что-то вроде мыльного пузыря, прозрачный колпак, переливающийся всеми цветами радуги. Но в первый раз колпак этот лопнул уже через секунду с громким «чпок!», а во второй его развеяла щелчком пальцев госпожа Редфилд.

— Ну почему? — чуть не заплакала ученица.

— Потому что под таким щитом ты бы задохнулась через несколько минут. Он не пропускает совсем ничего, в том числе и воздуха.

— Ой… Это ж надо было оговорку в условиях поставить, да?

— Совершенно верно. Как сказать «воздух» на квенья?

— Не знаю…

— Ну, вот тебе и задание на сегодня — выучить двадцать слов на квенья. Я тебе сейчас напишу…

И Лавиния склонилась над блокнотом.

Барбара проснулась поздно, немного еще повалялась, но в конце концов со вздохом откинула одеяло и встала. Завтрак сервируют до одиннадцати, есть уже хочется, так что пропустить время было бы обидно. Можно, конечно, перекусить и в поселке, но она совсем не была уверена, что кто-нибудь там сумеет испечь такие круассаны, какие получаются у Жерара Фонтена, шефа ресторана «Райский сад».

Сейчас она выпьет кофе с этими самыми круассанами, а потом… тут воображение Барбары забуксовало. Кататься ей пока нельзя, врач запретил. Да она и сама чувствовала, что поврежденная связка еще не готова к нагрузкам. Пойти в спа-центр? Ну, поплавать можно, и массаж сделать будет приятно. Но провести там целый день, как умеют некоторые знакомые ей дамы, это точно выше ее сил.

Ладно, первый пункт повестки дня принят, перед обедом она отправится в бассейн и к массажисту. А сейчас после завтрака пойдет и пройдется по магазинам, вот! Должна же она будет рассказать коллегам в клинике, сестре и подругам, каково это — совершать покупки на самом роскошном курорте Старого света?

Ресторан был уже почти пуст. Кроме Барбары, тут была только очень пожилая леди, приехавшая в Валь де Неж с внуками и правнуками, да за дальним столиком в полутьме склонилась над тарелкой блондинка. Она подняла голову, и Барбара, узнав баронессу Штакеншнейдер, чуть не присвистнула: даже под большими темными очками было видно, что вокруг правого глаза Камиллы расползается громадный синяк. Подумав, она не стала предлагать свою помощь в магическом сведении этого украшения — совершенно неизвестно, как бы отреагировала на это странноватая дама.

Магазины были хороши, ничего не скажешь.

Барбара прикинула, пойдет ли ей вечернее платье цвета «алый вырви-глаз» и решила, что это все-таки уже слишком. Полюбовалась абсолютно платонически на витрину ювелирного бутика, где стояли две плюшевых овцы в натуральную величину: белая щеголяла парюрой с изумрудами, черной достались сапфиры. Потом она зашла в бутик знаменитого Фабьена Дорле, померила несколько блузок и, не удержавшись, купила шифоновый сарафан.

— Лето ведь когда-нибудь будет? — сказала Барбара, взяв в руки фирменный пакет с зеленым вензелем.

— Несомненно! — твердо пообещала продавщица.

А на центральной площади возле карусели она вдруг увидела бывшего мужа.

Антон Неклюдов шел к ресторану, на каждом его локте висело по молоденькой красотке — справа рыжая, слева брюнетка — и обе восторженно пищали что-то неразборчивое.

Барбара сжала зубы и оглянулась: слева ничего, похожего на укрытие, не наблюдалось, а справа за спиной виднелся небольшой переулочек, куда она и нырнула, постаравшись раствориться в тени.

Неклюдов вошел в ресторан. Сквозь огромные стеклянные окна видно было, как троица рассаживается, и Барбара вышла на площадь. Слава всем богам, кажется, он ее не заметил! Настроение пропало, гулять по магазинам уже не хотелось, и она пошла к отелю, не почувствовав, что в спину ей глядят внимательные глаза.

Директор «Эдена» Кристиан де Вир, вернувшись в Валь де Неж восемь лет назад, поначалу поселился в отеле, рассудив, что искать квартиру в поселке ему сейчас некогда, а вот весной, когда сезон закончится… Но за полгода он как-то постепенно привык и к завтракам, приготовленным волшебными руками Фонтена и его помощников, и к незаметной ежедневной уборке, и к тому, что все бытовые проблемы были сняты с его плеч раз и навсегда. Ну, зато в любое время суток каждая более или менее серьезная проблема бывала принесена для решения ему, а не дежурному портье. Вот и этим утром Кристиан только успел положить в рот ягоду ежевики, как возле его столика вырос словно из-под земли Мишель Буало, начальник службы безопасности «Эдена».

— Проблема, шеф, — кратко проинформировал он.

— Присядь и выпей чашку кофе, а пока изложи, что случилось?

— У госпожи Мингард пропала из номера какая-то ценность. Какая именно, не говорит, ждет лично тебя.

— Ясно. Если и вправду что-то пропало, это плохо, пятно на репутации отеля. На твоей, кстати тоже!

— Да понятно… — Буало досадливо прищелкнул языком. — А что, она может и преувеличить проблему?

— Соня Мингард может все. Да, ты ж недавно у нас, прошлый ее приезд не застал… Ладно, был, например, случай, когда у нее началась аллергия, и посыпались обвинения, что Фонтен использовал не те продукты. А оказалось, что Соня попробовала новый чай для похудения, от которого ее и обсыпало. Вроде бы пустяковое дело, но ты представляешь себе, чтобы было, если бы источник аллергии не был установлен?

— Да уж… — видимо, у Буало было живое воображение, потому что его явственно передернуло.

— Ладно, пошли.

Де Вир встал из-за стола, одним глотком допил кофе и пошел к сьюту де Граммон, куда обычно селилась оперная дива.

Соня Мингард живописно лежала на диване в гостиной с мокрым полотенцем на лбу. Шторы в комнате были задернуты, на столике стоял графин с ледяной водой. Буало почтительно остановился возле двери, Кристиан подошел к дивану и тихо сказал:

— Соня?

Полотенце сдвинулось на нос, и открылся один глаз — большой, голубой и очень несчастный.

— У меня чудовищная мигрень, — сказала великая певица, сев и отложив в сторону компресс. — Просто праматерь всех головных болей. Я выпила порошок, вроде бы, начало действовать, теперь хоть говорить могу. Садитесь, Кристиан.

— Итак, Соня, что произошло?

— У меня пропал амулет, — сказала женщина и замолчала.

— Какой, откуда? Вы уверены, что он пропал, а не завалился куда-нибудь за подкладку?

— Медицинский… Ну, в общем, без него я не смогу петь. Для меня специально разработали амулет, поддерживающий горло и связки в рабочем состоянии. Он сделан в виде кулона с бриллиантом и двумя аметистами и всегда лежит в моей тумбочке у кровати. За час до выступления я его активирую и надеваю, и когда репетирую, тоже.

Теперь, когда певица сказала самое главное, рассказ ее полился свободно. Возможно, Кристиан предпочел бы даже, чтобы подробностей было меньше, но перебивать Соню он не стал. А она продолжала:

— Дело в том, что прошлой зимой я перенесла пневмонию… Да, в общем, на ногах практически. Доктор меня предупреждал, что это скажется в первую очередь на голосе, но у меня был контракт, и за каждое пропущенное выступление начислялся жуткий штраф. Ну, вот, кое-как я вылечилась, а через полгода пошел откат. К счастью, у меня тогда был свободный месяц, за это время Ллойд… ну, вы знаете, артефактор из Люнденвика? Вот он сделал мне мой кулон. А сегодня я вернулась с завтрака и хотела слегка пройтись по новой партии, с февраля начнутся полноценные репетиции в Нью-Амстердаме. Полезла в ящик, а его там нет.

— Так, а переложить куда-то случайно не могли?

— Нет, — она покачала головой, потом вдруг прижала руку ко рту и спросила испуганно: — А где Вьевиль?

— Ваш импресарио? — Кристиан посмотрел на начальника охраны. — Мишель, выясни…

Буало вернулся очень быстро:

— Вышел из отеля с сумкой вчера около полуночи, не возвращался.

— Соня, вы как давно свой амулет видели?

— Не знаю. Дня три назад, или два, — госпожа Мингард покачала головой. — Вчера я точно не пела…

— Боюсь, что Вьевиль…э-э-э… обманул ваше доверие. Проверьте, не пропало ли еще что-то?

Осмотр сейфа, вечерней сумочки и еще пары ящиков показал отсутствие наличных, платежных кристаллов и еще нескольких драгоценностей, мелочей, как сказала певица. Ну, да, мелочей, вроде жемчужного ожерелья или браслета с сапфирами.

— Я сама виновата, — мрачно сказала Соня, утерев слезы.

Вообще, обнаружив пропажи, ока как-то вдруг собралась, выпрямила спину, завязала волосы в хвост… Появившиеся под глазами синяки показывали, что дается женщине такое спокойствие нелегко, но говорить с ней стало куда легче.

— Хорошо, тогда вызываем Стражу. Конечно, у поганца фора во времени, но не думаю, что ему удастся долго бегать, — резюмировал де Вир, вставая.

— Другое плохо, — покачала головой госпожа Мингард. Она тоже поднялась с дивана, подошла к окну и зачем-то потрогала пальцами стекло. — Вьевиль знает, зачем мне нужен был амулет. И он не упустит возможности в случае ареста вывалить всю подноготную журналистам. Вы же знаете, Кристиан, как жадно читает публика о неприглядных тайнах звезд…

— Увы, вот с этим мы ничего поделать не можем. Зато можем пригласить несколько репортеров из изданий посолиднее, пару ведущих с головидения, и устроим пресс-конференцию.

— И что я скажу? — с горечью усмехнулась Соня. — Я потеряла голос, и все, что вы слышали за последний год, это фикция, обман? Так?

— Вот глупости вы говорите, простите, госпожа Мингард, — неожиданно отмер Мишель Буало. — Никакого обмана не было! Вы не потеряли ни владения голосом, ни таланта актрисы — просто сил немного не хватает. Так что скажете, как есть — болезнь, амулет, благодарность магам-артефакторам, обман от человека, которому доверяли как себе… А с Ллойдом сегодня же свяжемся и закажем повтор вашего камушка.

Из стражи пришел сержант Вилье, записал показания пострадавшей, прогудел что-то сочувственное и отправился рассылать по отделениям стражи, воздушным портам и вокзалам портреты вора и описание похищенного имущества.

Скажем прямо, утро начальника городской стражи можно назвать как угодно, только не однообразным. Именно поэтому Эдмонд Карвер так ценил маленькие ритуалы и правила. Он вставал всегда в семь пятнадцать, выпивал две чашки кофе со сливками и съедал три круассана, два с маслом и один с окороком, вымытую чашку ставил на сушилку ручкой вправо и выходил из дому без пяти восемь. Конечно, бывали такие дня, как вчера, когда сошла лавина и утренние ритуалы рассыпались, словно детские кубики. Но тем больше Карвер ценил неизменное…

В восемь он открыл дверь своего кабинета в здании городской стражи, нажал на кнопку селектора и сказал дежурному:

— Планерка в половине девятого, а пока отправь кого-нибудь на станцию в Кристоль, пусть встретят эксперта из Геневы.

И с удовольствием поставил галочку на первом пункте списка в ежедневнике. Пунктом вторым значилось: связаться с Эленвалем и договориться о беседе с пострадавшей. Карвер поморщился: неприязнь к доктору никуда не делась, но проявлять ее было бы неуместно и просто стыдно.

— Люк, это Карвер, — заговорил он, едва на экране коммуникатора появилось знакомое лицо. — Мы можем сегодня побеседовать с нашей дамой из шале?

— Доброе утро, — кивнул доктор. — Мы — это кто?

— Кроме меня, еще двое. Алекса Верещагина вы знаете, еще будет приглашенный следователь из магбезопасности.

— О, вы все-таки умудрились спихнуть это дело магам? Молодец, старина, далеко пойдете!

Карвер сжал зубы так, что они скрипнули, но от ответной колкости удержался.

— Так что насчет беседы с пострадавшей? В двенадцать удобно будет?

— Вполне, — сухо кивнул Эленваль. — Я начну выводить ее из сна к этому времени, примерно в течение получаса она будет соображать, но останется заторможенной.

— А потом?

— Далее будем смотреть по состоянию. Прошу прощения, я должен идти.

Экран погас. Карвер отбросил коммуникатор и от души выругался.

В скверном настроении он оставался и дальше, настолько скверном, что на вызов в «Эден» отправил сержанта Вилье, хотя в обычный день не упустил бы случая прогуляться. Да и побеседовать со звездой мировой оперной сцены было бы приятно… если бы не треклятый Эленваль!

Взаимная нелюбовь этих двоих объяснялась просто: Эдмонд Карвер и Люсьен Эленваль соперничали еще в школе. Когда, получив образование, они вернулись в Валь де Неж, выяснилось, что оба претендуют на первенство в соревнованиях по стрельбе и лыжам, оба считают себя чемпионами в игре в петанк, а главное — претендуют на сердце, руку и банковский счет одной и той же прекрасной вдовы, мадам Клузон.

В один прекрасный день мадам Клузон стала мадам Дюрок, петанк как-то вышел из моды, пытаться первенствовать в лыжах рядом с мировыми чемпионами, регулярно приезжающими в Валь де Неж, оказалось неинтересно… а неприязнь осталась.

Вздохнув, Карвер вернулся к компьютеру и стал просматривать план сегодняшнего совещания…

ГЛАВА 11

Женщина, лежавшая на кровати, мало чем напоминала ту смуглую брюнетку, которую Алекс со товарищи вытаскивали из полуразрушенного шале. Темных волос не было видно под белой повязкой, кожа, и вчера бывшая бледной, сегодня казалась зеленовато-желтой. Под глазами темнели синяки.

— Я пока не выводил ее из сна, готов попробовать, только не уверен, что в этом будет какой-то смысл, — сказал негромко доктор Эленваль.

— Какой вообще прогноз? — так же тихо спросила Лавиния.

— Ничего хорошего. Мы срастили сломанные ребра и убрали обморожение, но, к сожалению, ушиб головного мозга магически не убирается, даже легкой степени. Коматозное состояние продлилось шесть часов, но после выхода из него наблюдалось помрачение сознания, амнезия, серьезная тахикардия и повышение температуры.

— Амнезия? — вычленил главное Карвер.

— Да. Она не помнит даже, как приехала в Валь де Неж.

— И все же, каков прогноз?

— Боюсь, что без операции не обойтись. Все будет зависеть от того, как станет развиваться отек мозга, возможно, мы обойдемся декомпрессионной трепанацией.

— Ну, если пострадавшая не помнит ничего за последние двое суток, то необходимости в срочном допросе нет… — начал говорить Карвер, но в этот момент женщина на кровати приоткрыла глаза.

— Пить… — тихо каркнула она.

Эленваль оттеснил от кровати визитеров, хлопнул по кнопке звонка, и в палату влетела медсестра. Карвер потянул Алекса за рукав, и все трое вышли в коридор.

— Ничего мы от нее не получим, — с досадой сказал стражник.

— Боюсь, и ментально я не смогу ничего прочесть, если там внутренние повреждения, — ответила Лавиния. — Ну, что же, значит, будем работать с тем, что имеется. В конце концов, у нас есть двенадцать флаконов и ключ-карта из Снежного замка. И, кстати о замке, кое-что я бы хотела вам показать…

В этот момент доктор вышел из палаты.

— Пострадавшая пришла в себя. Я могу позволить вам попробовать задать ей два или три вопроса, не более. Пять минут, и кто-то один.

— Госпожа Редфилд? — повернулся к ней Карвер.

Лавиния села на стул возле кровати и слегка кашлянула. Веки женщины чуть приподнялись, и она прошептала:

— Я в Валь де Неже?

— Да, в клинике. Вы сможете ответить на пару вопросов? Если вам тяжело говорить, давайте, я буду спрашивать так, чтобы вы могли только закрыть глаза в случае «да».

— Попробую… говорить…

— Вас зовут мадам Клара Дюпон?

— Да.

— Вы пострадали при сходе лавины, вас нашли в шале «БельФлер». Что последнее вы помните?

— Говорила… с хозяином… в Лютеции. Должна была приехать и проконтролировать… курьера… нового.

— Что вез курьер?

— Препараты… для наркоманов… поддерживающие.

Паузы между словами становились все длиннее. Лавиния заметила, что поверхностное, неглубокое дыхание периодически стало сменяться прерываться, и поняла, что пришло время последнего вопроса.

— Как зовут хозяина?

— Граф… Сен-Лари. Арман Сен-Лари…

— Довольно! — сказал доктор Эленваль и склонился над кроватью, погружая пострадавшую в магический сон.

Присоединившись к Алексу и Карверу, Лавиния сказала:

— Кое-что есть, я записала на кристалл. Пойдемте, не будем мешать.

Уже возле дверей доктор догнал их с вопросом:

— Госпожа Редфилд, как у вас с медицинской магией?

— Увы, на самом слабом уровне. Могу слегка подлечить боевое ранение, чтобы дотянуть до врача. Зато, если хотите, у меня с собой есть серьезный накопитель, готова поделиться.

— Давайте. Через полчаса соберется консилиум, и, если придется оперировать, любая крупица энергии не будет лишней.

Стоя на пороге клиники, мужчины натягивали меховые перчатки. Лавиния усмехнулась:

— Алекс, хотите заклинание, чтобы не мерзнуть? Минимально тратится энергия, все дело в ее распределении.

— Конечно, хочу!

— Смотрите… — она показала жест пальцев, одновременно произнося заклинание: — Urе mа’vоrо! Нет-нет, мизинец не теряйте!

Карвер еще мгновение поглядел на то, как детектив-консультант сплетает пальцы вовсе уж невообразимым образом, хмыкнул, аккуратно обошел двоих магов, остановившихся на дорожке, и пошел вперед, обронив:

— Вы как хотите, а я обедать. Говорят, папаше Жаку сегодня привезли систеронскую ягнятину!

Через пару шагов Алекс и Лавиния догнали его.

— А чем примечательно именно систеронская? И что это вообще такое? — спросил Верещагин.

— В Провенсе, в предгорьях Альп, овец выращивают на свободном выпасе. И едят они дикие травы, в том числе тимьян и розмарин. Их розовое нежное мясо пахнет этими травами, у него мягкий и сладковатый вкус…

— Да вы поэт, Эдмонд! — рассмеялась госпожа Редфилд. — Сознайтесь, в свободное время вы запираетесь на кухне и творите?

— Было бы свободное время!.. — махнул он рукой в ответ. — Вроде тихое у нас местечко, никаких убийств и тяжелых преступлений, а начальник городской Стражи занят с утра до ночи. Впрочем, насчет убийств я, кажется, погорячился…

Карвер помрачнел и ссутулился.

Алекс хлопнул его по плечу:

— Слушай, ну ведь легко предположить, что в месте, где собираются сильные мира сего, должны появиться и бесчисленные и безымянные интриганы, прожектеры, злодеи и прочие шпионы? Справлялся раньше, справишься и теперь!

— Да справлюсь, конечно, просто жаль ту маленькую деревушку, в которой родилась моя бабушка. Конечно, слава Валь де Нежа как шикарного курорта не вчера началась, но на моих глазах все стало портиться. А теперь еще и наркотики…

— История некрасивая, — согласилась с ним Лавиния. — Но, если мы хорошенько вычистим сундук в этот раз, можно надеяться, что в следующий раз грязь появится не скоро. Предлагаю пообедать и потом за чашкой кофе обсудить накопившуюся информацию.

Ягнятина и в самом деле была выше всяких похвал. Папаша Жак готовил жиго с Каберне фран из окрестностей Рошфор-сюр-Луар, и подал к мясу красное анжуйское из того же сорта винограда, так что три детектива были просто не в состоянии обсуждать дело, пока последняя капля восхитительного соуса с розмарином, тимьяном и луком шалот не исчезла с их тарелок, тщательно вытертая кусочком белого хлеба.

— Решительно, я подумываю о том, чтобы отправить своего повара сюда на обучение! — сказала Лавиния, откидываясь со вздохом на спинку стула. — Вы ужасный человек, Карвер! Если бы вы не втянули нас с Алексом в ваше расследование, мы могли бы выпить еще по бокалу этого вина…

— Я вас втянул? — переспросил стражник. — Но ведь…

— Эдмонд, не спорь с женщиной, это бесполезно! — рассмеялся Верещагин. — Госпожа Редфилд, я предлагаю пить кофе на террасе. Там вы курить сможете, да и народу тут многовато для конфиденциального обсуждения хода следствия.

Зал ресторана и в самом деле был полон, ароматы над обедающими висели самые соблазнительные. Не моргнув глазом, папаша Жак смахнул снег с одного из мраморных столов на террасе, поставил стулья, положил на них подушки и через пару минут принес три чашки превосходно сваренного кофе.

Лавиния, кивком поблагодарив его, поставила вокруг их столика щит от подслушивания и сказала:

— Алекс, а вот чтобы мы не замерзли — ваша забота. Давайте!

— Можно подумать, вы успели соскучиться по преподаванию, — пробурчал детектив, сплетая пальцы в жесте активации. — Мало вам Катерины, вы и меня будете обучать?

— Понадобится — буду, — отрезала госпожа Редфилд. — Итак, господа, теперь у нас есть имя…

— Если оно настоящее, — покачал головой Карвер.

— Неважно! Потому что я не успела рассказать вам о том, что происходило в Снежном замке…

Пока шел рассказ, мужчины не проронили ни слова. Когда Лавиния показала им сделанные ночью снимки участников бала и троих заговорщиков, Алекс откашлялся и сказал:

— Значит, Катька пошла к вам…

— Это было разумно, — дама с некоторым сочувствием похлопала его по руке. — Вы бы не сумели подслушать их разговоры незаметно, да и снимки нам пригодятся. А еще я сняла спектральный слепок ауры этого самого сиятельства, так что, зовут ли его и в самом деле Арманом Сен-Лари, или как-то иначе, мы его найдем.

— Надо наведаться в замок, — Карвер потер кончик носа. — Вот только в последние годы двери его никому не открывают.

— Запросим ордер на обыск в Геневской службе магической безопасности, — пожала плечами Лавиния. — Я вполне могу считаться их внештатным сотрудником, не думаю, чтобы колонель Лоран хоть слово против этого возразил. А с таким ордером вскрыть двери и войти будет проще, чем выпить чашку кофе.

И, иллюстрируя свои слова, она залпом допила остывшую жидкость.

— Между прочим, Лоран вчера приехал сюда, в Валь де Неж, — усмехнулся Карвер. — Я его видел на площади.

— Еще лучше! Пожалуй, я с ним сама свяжусь и все объясню. Если есть возможность пойти коротким путем, не следует ею пренебрегать!

Через полчаса все было улажено: колонель Лоран, глава Геневской Службы магбезопасности, был с госпожой Редфилд любезен до приторности, лично принес подписанный ордер в городскую Стражу и даже выдал даме временное удостоверение офицера именно этого отделения СБ. Лавиния его поблагодарила и элегантно уклонилась от приглашения на ужин.

— Ну, что же? — сказала она, взглянув на часы. — Начало третьего. Пойдем в Замок прямо сейчас?

— Я бы зашел в отель и посмотрел, что делает Катя, — ответил Алекс.

— Полагаю, она вместе с Барбарой присоединилась в собачьей школе к Стасу и Сержу, — пожала плечами госпожа Редфилд. — Во всяком случае, план был именно таков.

— Ладно, попробую достать ее по коммуникатору.

Через десять минут повеселевший Алекс почувствовал себя совершенно свободным: обе дамы вместе с близнецами учились правильно запрягать собак.

— Кстати, — неожиданно вспомнил он. — Можно мне еще раз взглянуть на снимки, которые вы вчера сделали?

Лавиния молча протянула ему свой коммуникатор. Верещагин вгляделся в лицо женщины и сказал:

— Я ведь рассказывал про незнакомку в алых перчатках, которая заморозила птицу? Так вот, это, — он ткнул пальцем в снимок, — не она. Совершенно другой тип лица, выражение, возраст, все другое.

— И Катя видела там во дворе замка высокую худую женщину в мехах и тоже в алых перчатках… — задумчиво сказала госпожа Редфилд. — То есть, в замке должны находиться как минимум две женщины.

— Если там стоит стационарный портал, они могут шастать по всей Галлии когда захотят, да и за границу наведываться, — возразил Карвер.

— Не совсем так, — возразила магичка. — Чтобы задать координаты такому порталу, нужно быть обученным магом-пространственником. Если они заведены, воспользоваться устройством может кто угодно, но, во-первых, попадет он только в одну заданную точку, и, во-вторых, нужно использовать мощный накопитель.

— Никто из Даммартенов магом не был, — сообщил Карвер.

— А дама в перчатках, судя по рассказу Алекса, должна быть магом льда. Конечно, это не мешает ей быть заодно и пространственником, но вообще эти две стихии редко совмещаются.

— Почему?

— А тьма его знает, почему. Но существуют традиционно существующие вместе стихии, как, например, воздух и земля, или воздух и пространство. Есть противоположные, но друг другу не мешающие, как вода и огонь, или, например, металл и жизнь. А есть прямо не совпадающие, и ничего тут не поделаешь. Если у мага открывается две такие вот стихии, то его учителю приходится решать, какую из них запечатать. В давние времена, когда обучение было домашним, чаще всего такое совмещение приводило к смерти…

— То есть, Катькины три стихии… — осторожно спросил Алекс.

— Абсолютно совместимы, — уверенно ответила Лавиния. — Ну так что, идем? Ведите, Эдмонд!

Разумеется, и въездные ворота, и калитка были заперты, а судя по тому, что кнопка даже не нажималась, звонок перестал работать давным-давно.

— Взгляните на столбы справа и слева от ворот, — весело сказала госпожа Редфилд. — Видите, как поблескивает каменный ананас, посаженный на верхушку каждого из них? Так вот, я готова поспорить на сто дукатов против гнилого яблока, что там закреплены амулеты наблюдения, и сигнал с них идет куда-то в здание. Уверена, что они, в отличие от звонка, полностью рабочие.

— Ну, что же, — пожал плечами Карвер. — Пусть наблюдают, мы здесь по официальному делу и со всеми возможными полномочиями.

— Документально подтвержденными полномочиями! — подняла палец магичка. — Ну что же, раз звонок сломан и двери заперты, нам остается только взлом.

Вопреки своим собственным словам, она не стала ломать замки, а поднесла к скважине ладонь и что-то прошептала. Внутри щелкнуло, скрежетнуло, и калитка медленно и со скрипом стала открываться.

— Звук, словно в головидео с ужасами, — передернулся Алекс. — Мальчишки любят посмотреть что-нибудь такое…

— Ну да, обычно после такого звука герои входят в заброшенный дом и от души влипают в неприятности, — кивнул Карвер.

— Мы так и сделаем.

Лавиния толкнула калитку, прошла несколько шагов по отлично расчищенной дорожке и остановилась. Снежный замок сиял белоснежными стенами и чистейшими окнами. Темно-красные ветки кустов, окаймлявших дорожку, были подстрижены.

— Садовник, дворник и как минимум три горничных, — пробормотала госпожа Редфилд. — И ни один из них не показывается в поселке. Очччень интересно!

Она первой поднялась на крыльцо и постучала. Львиная бронзовая голова, выполнявшая роль дверного молотка, смотрела на незваных гостей с плохо скрываемым презрением. Алекс уже открыл рот, чтобы поинтересоваться, будет ли Лавиния взламывать и этот замок, но внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла высокая худая женщина в длинной юбке неопределенно-бурого цвета, ее плечи и шея были закутаны в пеструю шаль. «Гипси!» — промелькнула мысль у Верещагина.

— Что вам угодно? — спросила женщина, и ее голос скрипнул почти так же, как минутой раньше — петли калитки.

— У нас ордер на обыск этого дома, — выдвинулся вперед Карвер. — И хотелось бы поговорить с хозяйкой. Мадам Даммартен дома?

— Хозяйка никого не принимает, — ответила «гипси». — А насчет обыска… Вот не уверена я, что вы имеете на это право. Подождите здесь, а я проконсультируюсь с юристом. Дайте-ка ваш ордер…

— Вот уж нет! — разозлился стражник. — Если у вас есть адвокат, связывайтесь с ним и пусть он приходит, а мы не будем терять время.

С этими словами он отодвинул привратницу и вошел в холл. Лавиния прикинула, что ночью к порталу гости шли именно из этого большого зала с высоким потолком куда-то вглубь дома. Ага, вот, кстати, и дверь. Заперта, надо полагать, и даже задвинута комодом, чтобы никому и в голову не пришло туда сунуться.

Тем временем Карвер по коммуникатору вызвал сержанта Вилье с тремя рядовыми, дабы провести полный и тщательный обыск. Когда еще они попадут в этот загадочный и подозрительный дом?

Стражникам не понадобилось много времени, чтобы прибыть в Снежный замок. Алекс посмотрел на то, как они запыхались и подумал, что они бежали бегом, лишь бы не упустить возможность увидеть своими глазами, что же обнаружится внутри. А и в самом деле, что ждет их в замке, помимо увиденного вчера Лавинией стационарного портала? Жертвенник Темному? Сокровищница? Нарколаборатория?

— Великая Матерь, умереть можно от любопытства, пока ждешь… — пробормотал он себе под нос.

— Все должно быть сделано абсолютно по закону, — ответила стоящая рядом Лавиния. — Каждый шаг нужно фиксировать в протоколе, любые находки снимать, определять ауру и только потом трогать с места. И так уж, я чувствую, нас ждут незабываемые юридические сражения…

А Карвер тем временем старательно раскалял себя до состояния праведного гнева.

— Ваши документы, — потребовал он у женщины, что открыла им дверь.

— Какие именно вам нужны документы?

— Идентификационная карта, паспорт… Вы здесь, в доме, кем являетесь?

— Экономкой.

— Тогда хотелось бы увидеть ваш договор с мадам Даммартен.

— Ну, вы же не думаете, что я таскаю все это в карманах! — фыркнула экономка. — Вам придется подождать, пока я поднимусь в свою комнату и принесу интересующие вас бумажки.

— С вами вместе поднимется… Ага, вот патрульный Тома и пойдет. Пока что ты, Вилье, начинай обыск этого этажа.

Довольно быстро женщина, сопровождаемая неотступно следующим за ней молоденьким патрульным, вернулась с ворохом бумаг.

— Держите!

— Благодарю вас… ага, госпожа… госпожа Шанека Лолуди. Я просмотрю это в свое время. А теперь прошу вас, ключи от всех запертых комнат, — Карвер требовательно протянул вперед руку, и экономка, дернув носом, положила в нее солидную связку ключей.

— Все-таки гипси! А ключи-то самые обычные, вовсе не карты, — тихо, на грани слышимости произнесла Лавиния, и уже вслух добавила: — Пока мои коллеги осматривают помещения этого этажа, мы бы хотели поговорить с мадам Даммартен.

— Она больна и никого не принимает! — подбородок экономки снова вздернулся вверх.

— Значит, пригласим медика, — невозмутимо откликнулась госпожа Редфилд, доставая коммуникатор. — Доктор Эленваль? Еще раз добрый день…

Тем временем сержант вместе с одним из патрульных попытались отодвинуть комод, загораживающий проход в глубину здания. Несмотря на все усилия двух крупных мужчин, с места его сдвинуть никак не удавалось. Алекс взглянул на госпожу Лолуди, увидел на ее лице тень ехидной усмешки, переглянулся с Лавинией и подошел к упрямому предмету мебели.

— Посмотрим, что тут у нас… — сказал он, проводя рукой по верхней крышке комода. — Ага, что-то есть…

Верещагин подергал дверцы, забрал у Вилье связку ключей и попробовал несколько самых маленьких; четвертый из них подошел, и дверцы распахнулись. Внутри комод был абсолютно пуст, только в глубине верхней полки стояла небольшая картонная коробка.

— Амулет у нас здесь, — сообщил Алекс, поднимаясь и отряхивая колени. — Комплексный, заполнен до отказа. Я чувствую отвод глаз и увеличение веса предмета, что еще — не знаю.

— Да и неважно, — махнула рукой госпожа Редфилд. — Давай-ка мы его дезактивируем…

Наконец общими усилиями комод был отодвинут и детективы подошли ближе к двери. Ни ручки, ни замочной скважины на ее полотне видно не было. Карвер достал ту самую ключ-карту, что была в конверте, адресованном покойнику, и провел ею вдоль края дверного полотна. Госпожа Лолуди поджала губы, но промолчала.

— И что же у нас тут такое? — пропела Лавиния. — Ну, сезам, открывайся!

Подействовало волшебное слово или правильно подобранная ключ-карта, но дверь и в самом деле распахнулась, и глазам присутствующих открылся длинный темный коридор, ведущий вглубь здания. Алекс переглянулся с госпожой Редфилд, зажег магический фонарик и сделал шаг вперед по коридору.

Комната была большая, квадратная и совершенно пустая. Окно ее выходило в парк, и подходы к этому окну были так плотно закрыты густыми елками, что даже при очень сильном желании заглянуть оттуда в дом не представлялось возможным. Пол к центру слегка понижался, создавая как бы начало воронки, и в самой середине этой воронки лежала плоская плита серого камня со спирально нанесенными латунными значками.

— Стационарный портал, — голос Лавинии отразился от пустых стен металлом. — Незарегистрированный. Опечатываем, закрываем помещение полным щитом и немедленно вызываем патруль Магбезопасности. Алекс, для проформы потребуйте у нашей дамы предоставить лицензию на портал и свидетельство о его ежегодной калибровке, но мне что-то подсказывает, что ничего этого у нее нет.

Коротко поклонившись, Верещагин вышел из пустой комнаты, с грустью подумав о том, как скучны становятся раскрытые тайны. Вот была ключ-карта неизвестно от чего. Никто не знал, куда она приведет. А теперь все раскрыто, и на конце нити оказался не сундук с сокровищами, не шпионские документы и даже не веревочная лестница, чтобы забраться в башню прекрасной принцессы, а всего лишь незаконный портал, который ведет к организатору банды.

— Никакой вам романтики, — сказал он сам себе, распахивая дверь.

Доктор Эленваль стоял возле порога, осматриваясь и пытаясь стряхнуть снег с куртки и шапки. Делать то и другое одновременно получалось плохо.

— А, госпожа Редфилд! Вы уже успели по мне соскучиться? Интересно, я живу в Валь де Неже почти всю жизнь, и уже больше двадцати лет работаю медиком, а в этом доме не был ни разу…

— Еще раз добрый день, доктор. Ну, вот вы и дождались вызова в Снежный замок! Как нам сообщили, хозяйка, госпожа Даммартен, тяжело больна и не в состоянии разговаривать. Хотелось бы помочь женщине…

— Никаких проблем, — кивнул Эленваль, снимая куртку. — Куда?..

— Не имею понятия, — безмятежно отозвалась Лавиния. — Вот госпожа Лолуди, здешняя экономка, все нам с вами покажет.

Гипси стояла в стороне, словно происходящее ее никак не касалось, и на свое имя не откликнулась.

— Госпожа Лолуди?

Снова молчание.

Пощечина обожгла ее лицо, и тогда женщина заговорила:

— Идите к Темному, понятно? Будьте вы прокляты. Ищите все, что захотите, делайте, что пожелаете, мне так и так не жить.

Она села, где стояла, как-то странно сложив ноги под толстой шерстяной юбкой, закрыла глаза, положила ладони на колени и начала раскачиваться, словно чиньская фарфоровая фигурка.

— Вот даже как? — негромко проговорила магичка. — Ну что же, найдем сами. Доктор, я полагаю, что спальня хозяйки должна находиться на втором этаже. Карвер, заканчивайте обыск здесь и поднимайтесь выше. Там тоже найдется, что делать. Алекс, идемте с нами.

И, не глядя более ни на гипси, ни на остальных, она быстро стала подниматься по лестнице.

От площадки второго этажа в три стороны отходили широкие коридоры; правый и левый были пустыми, старый дубовый паркет их ничем не был закрыт и явно давно не полировался. Тот коридор, что шел прямо, был скрыт от глаз точно такой же дверью, как и этажом ниже.

— Ну, что? — приостановившись, спросила госпожа Редфилд у Верещагина. — Где, на ваш взгляд, следует искать мадам Даммартен?

— Мне кажется… — вспоминая, тот наморщил лоб. — Мне кажется, Катя говорила, что видела огонек в башне. В левой башне. То есть, если смотреть на замок со стороны отеля… Я бы проверил здесь.

Он кивнул на левый коридор.

— Логично. Тогда так: мы с вами и Эленвалем идем сюда, вы, молодой человек, стоите у правого коридора и задерживаете любого, кто попытается выйти или войти, — Лавиния командовала стражниками так же легко, как говорила со светскими дамами или темными магами. — Я тоже ставлю на башню, но все комнаты по пути стоит проверять.

Белые высокие двери не были заперты, и Алекс, идя по левому коридору вслед за госпожой Редфилд, поочередно распахивал каждую из них и заглядывал внутрь. Комнаты были безлики, словно номера недорогого отеля, одинаково обставлены и пусты. Никто, кроме пылинок, танцующих в солнечных лучах, не шевелился внутри.

— Похоже, что это гостевые апартаменты, — сказал Эленваль, заглянувших в пару таких комнат через плечо Алекса.

— А что, Даммартены, когда жили здесь всей семьей, часто принимали гостей? — спросила Лавиния.

— Не помню… Вроде бы ничего такого о них не говорили, — наморщил лоб доктор. — Вообще непонятно, зачем обычному буржуазному семейству, пусть и очень богатому, такой громадный дом? Эта публика попусту денег не тратит…

Всего в этом крыле насчитывалось шесть дверей, за четырьмя были обнаружены спальни, за одной — огромная ванная комната с окном, открывающимся в парк, и ванной на львиных лапах. Последняя дверь вела в голубую гостиную: несколько удобных кресел и диван, камин, ломберный столик, чиньская напольная ваза…

— А цветы-то в вазе свежие! — пробормотала госпожа Редфилд. — Интересно…

ГЛАВА 12

Коридор в самом конце резко поворачивал, и там-то и пряталась винтовая лестница в башню. Лавиния посмотрела на ступеньки, уводящие далеко вверх, вздохнула и начала подниматься.

— Была у меня приятельница, которая умела въезжать по перилам лестницы вверх, — сказала она Алексу, поднимающемуся следом. — Вот сейчас я ей завидую.

— Ну, не минарет и не кампанила венецианская, и на том спасибо, — откликнулся детектив.

Вообще Верещагин был недоволен собой, ситуацией и развитием событий. Ладно, он согласился помочь местному начальнику стражи с расследованием. И помогал, между прочим! Почему, в какой момент вдруг оказалось, что все нити в руках у этой женщины с ледяными глазами, коммандера магбезопасности? И зачем тогда нужен здесь он, Алексей Верещагин, частный сыщик? Исполнять роль недотепы, фона, быть тем, кто задает глупые, но такие важные вопросы?

— Алекс, вы отличный напарник, только не думайте так громко! — услышал он смешок. — Мы уже почти пришли.

Винтовая лестница заканчивалась небольшой площадкой. Слегка приоткрытая дверь чуть покачивалась, будто только что, мгновение назад, кто-то прошел в нее. Алекс только приоткрыл рот, чтобы усомниться, стоит ли входить туда, куда так настойчиво приглашают, когда из комнаты раздался женский голос.

— Входите, пожалуйста!

Детективы переглянулись, Лавиния дернула плечом, но сделала последний шаг и вошла.

За дверью была гостиная, занимавшая, судя по всему, половину площади башни. Ярко горели дрова в камине, возле которого стояли четыре кресла. Хозяйка комнаты сидела в одном из них и с легкой улыбкой глядела на гостей.

— Добрый день! — Алекс, как и положено, поздоровался, прошел вперед и слегка отодвинул кресло для госпожи Редфилд.

Ну, прямо скажем, обозначил это движение. Не важно, должное уважение было проявлено, и точка. Лавиния села, сложила руки на коленях и с интересом стала рассматривать женщину. Вчера на магическом экране черты лица были видны плохо, но, несомненно, именно ее называли мадам Даммартен. Магия… легкое сканирование ауры показало наличие слабых, практически остаточных следов воздушной стихии. Лет сорок — сорок пять, выглядит плохо — синяки под глазами, бледность, отечность. Перекрыт источник? Уж такие-то вещи даже самые слабые маги контролируют, не задумываясь, как дышат. Можно, конечно, предположить, что источник мадам Даммартен регулярно вычерпывается до дна, но пока для таких предположений оснований нет.

— Итак, вы представители Службы магической безопасности? — хозяйка, наконец, нарушила затянувшееся молчание.

— Не совсем, — любезно откликнулась Лавиния. — Я действительно являюсь сотрудником этой службы, на первом этаже работают офицеры городской Стражи, господин Верещагин — их детектив-консультант, доктор Эленваль — маг-медик из местной клиники. А вы?..

— Луиза Даммартен, девичья фамилия Бевиль. Родилась в Энсюес-ла-Редон пятнадцатого марта 2144 года. Это пригород Массалии, — пояснила мадам Даммартен, заметив приподнятую бровь Лавинии.

Кристалл записи ровно мигал на журнальном столике между креслами, а беседа продолжалась.

— Для начала расскажите, пожалуйста, о происхождении и целях использования стационарного портала в вашем доме, — вежливо попросил Алекс.

Женщина рассмеялась.

— Вы знаете, на полноценный допрос у меня банально не хватит сил. Я, видите ли, умираю. Поэтому предлагаю такой вариант: пока могу, я буду рассказывать самое важное. Задавайте вопросы по ходу дела. только коротко, хорошо? Боюсь, хватит меня часа на два, не больше.

— Позволите, я осмотрю вас? — вмешался Эленваль, до сего момента сидевший тихо. — У меня есть амулет…

— Не имеет смысла. До замужества я закончила лекарский факультет в Медиолануме, и даже года два практиковала, так что понимаю, что к чему. Нынешнее состояние моего сердца можно считать самоубийством, но иного способа избавиться от рабства, в которое я попала, у меня не было. До сего момента не было, — Луиза Даммартен усмехнулась. — А теперь уже и не актуально.

— Ну, это мы еще посмотрим, — пробурчал доктор и быстро вышел из гостиной.

— Хорошо, давайте так, — кивнула госпожа Редфилд. — Начните, если возможно, с того, что именно вы обозначили термином «рабство», и как вы вообще влипли в эту историю.

Хозяйка Снежного замка пожала плечами:

— Мне, собственно говоря, и деваться было некуда. С клятым сиятельством, чтобы ему ни жизни ни посмертия не видать, связался мой свекор, Филипп-Ален. Он вообще был дрянной человечишко, хоть и не принято о покойниках так говорить…

— Тела никто не видел, — вмешался Алекс.

— Я видела, — отмахнулась Луиза и продолжила. — Так вот, содержание этой махины, замка, обходится в кругленькую сумму. Одно отопление… Мой Анри предлагал переделать особняк под отель, но старику Даммартену это было не по нраву. С другой стороны, залезать в основной капитал семьи он тоже не хотел.

— Или не мог, — добавила Лавиния.

Рассказывая историю падения дома Даммартенов, Луиза оживилась, даже некоторый румянец появился на бледном лице. Доктор Эленваль, вернувшийся незаметно, стоял у двери и крутил в руках сложную конструкцию, в которой госпожа Редфилд узнала амулет диагностики и укрепления сердца и сосудов. Посмотрев на Эленваля, она вопросительно подняла бровь. Тот кивнул и улыбнулся.

— Мог, — покачала головой хозяйка дома в ответ на замечание Лавинии. — Я досконально изучила завещание старого Франсуа, отца Филипа-Алена, когда искала способы выпутаться. Не было никаких ограничений по использованию семейного капитала. Но свекру хотелось побольше денег сразу, и однажды его нашел граф Сен-Лари.

— Это настоящее имя? — Алекс воспользовался возникшей паузой.

— Не знаю. Но… вы же маги, так? Он несколько раз ночевал здесь, и я не заходила в его комнату. Возможно, удастся снять отпечаток ауры?

— Возможно… — задумчиво ответила Лавиния. — Итак, Филипп-Ален договорился с графом Сен-Лари… о чем?

— Ну, поначалу все выглядело вполне благопристойно — посредническая компания, торговля. На вопрос, чем будут торговать, мне не ответили, а когда его повторила Франсуаза, муж как-то обтекаемо сказал, что они еще окончательно не определились, в общем, всем, что пользуется спросом. Довольно скоро выяснилось, что наибольшим спросом в их представлении пользуется «ангельская пыль». Я была в ужасе, предлагала Анри собраться и уехать… да хоть в Провенс, там тоже есть дом. Он согласился, но хотел сперва поговорить с отцом, переубедить его. На следующий день они отправились кататься на лыжах, и Анри не вернулся домой.

— В поселке рассказывают, что пропали оба, и ваш муж, и его отец, это не так?

Луиза усмехнулась, ее глаза лихорадочно блестели.

— Люди вокруг видят только то, что им хотят показать. Филипп-Ален вернулся ночью, порталом. Да, стационарный портал, тот, что вы нашли внизу, поставили почти сразу после… заключения соглашения. Активатор и код к нему были только у свекра. Меня несколько дней не выпускали из комнаты, Франсуаза приходила три раза в день и приносила еду. Я попыталась с ней поговорить, но она, такое впечатление, даже не слышала меня. И что самое ужасное — не приходил никто из детей. Я пыталась кричать, звать через дверь — бесполезно. На второй день дождалась ночи и открыла окно, хотела выбраться. Не знаю уж, где старый хрыч взял амулет или мага, но на моей комнате стоял непроницаемый купол, я даже записку не смогла выбросить. Не знаю, сколько дней я провела взаперти, сбилась со счета. Но я, наверное, потихоньку сходила с ума, потому что мне стали мерещиться голоса моих мальчиков, они… они стонали. А потом однажды дверь отворилась, на пороге стоял граф.

Женщина дрожащей рукой поднесла ко рту стакан, отпила глоток и расплескала остальное.

— Может быть, вы хотите передохнуть? — поинтересовалась госпожа Редфилд.

— Да, собственно, я почти закончила. Не знаю, куда он дел Филиппа-Алена, надеюсь только, что свекру было плохо там, где он находился. Франсуаза в какой-то момент вышла из-под заклинания, которым ее связали…

— Абсолютное послушание, я полагаю, — кивнул Алекс.

— Возможно. Ну, ее не зря называли Ледяной старухой, характер у нее был тот еще, и она попыталась разорвать договор и выставить Сен-Лари. Служанка, Мари… она вообще-то меня сильно не любила, все не могла простить, что Анри женился на мне, а не на ее племяннице… Так вот, Мари успела сказать мне, что Франсуаза взбунтовалась, когда пропали Жан и Жак, мои старшие сыновья. В ту же ночь она умерла от сердечного приступа. Сердечного приступа! — повторила Луиза с сухим смешком. — Да у Ледяной старухи и сердца-то никакого не было, счетная машинка вместо него.

— А куда увезли младших, вам не сказали?

— Нет. Только сообщили, что они живы и здоровы только до тех пор, пока я делаю все, что велено. Так что я осталась в Снежном замке. Поверите, даже в сад не выходила с тех самых пор, уже три года…

— Кто изображал вас при отъезде, вы не знаете?

— Нет. Я даже не знала, что… Ну, да, наверное, если бы Поля и Алена увозил кто-то чужой, в поселке бы заинтересовались.

— Понятно, — госпожа Редфилд поднялась. — Наверное, у меня еще будут вопросы, госпожа Даммартен, но пока вам нужно отдохнуть…

Она щелкнула пальцами, и женщина осела в кресле, словно сломанная кукла.

— Думаю, будет лучше, если я отнесу ее в спальню, — сказал доктор Эленваль. — И пришлю сиделку из клиники. Сколько она проспит?

— Часа на четыре можно рассчитывать точно, — ответила Лавиния и придержала его за рукав. — Док, и сиделку выберите из неболтливых. Что-то эта история совсем дурно пахнет.

— Попросту смердит, — кивнул Эленваль, подхватил госпожу Даммартен на руки и осторожно вышел в коридор.

— Вы считаете, она говорила неправду? — спросил Алекс.

— Никто не говорит всей правды, Луиза не исключение. Сами подумайте, не слишком ли много сложностей для того, чтобы получить всего-навсего дом, причем дом, в котором ты даже не живешь, а только иногда приходишь.

— Ну да… Избавиться от троих молодых здоровых мужчин и двух детей, поставить стационарный портал, запугать одну женщину и довести до смерти вторую…

— Начните с того, что нужно было еще и найти нечистоплотного владельца дома! И про служанку не забывайте, я уверена, что с ее смертью тоже не все так просто. Нет, что-то здесь еще должно быть, о чем мы пока не знаем. Что-то куда более интересное для так называемого графа, чем всего лишь перевалочный пункт для транспортировки наркотиков.

— Но что?

— Узнаем, — мрачно пообещала Лавиния. — Вот теперь меня из Валь де Нежа никакими силами не выманить!

Карвер и возглавляемые им стражники методично обыскивали все помещения первого этажа, помечая найденные улики — или то, что таковыми можно было считать — магическими флажками.

— Ну как, есть что-то интересное? — спросила госпожа Редфилд, спускаясь по лестнице.

— А то! — хмыкнул начальник городской стражи. — Хотя бы на кухню загляните, не оторветесь. Полный набор юного алхимика!

— И что ваяли, «лунную ночь» или что попроще? — поинтересовался Алекс.

— Да нет, тут все интереснее! — Карвер распахнул перед коллегами дверь, ведущую в огромную, светлую, холодную кухню. — Такое впечатление, что в доме живет алхимик, который просто развлекается разными сложными рецептурами.

— Или работает под заказ, — Алекс открыл стеклянную дверцу шкафа, взял в руки склянку темного стекла и покачал, наблюдая, как внутри тяжело перекатывается маслянистая жидкость. — Вот это, например, очень мне напоминает один прекрасный яд отсроченного действия.

Он повернул к себе надпись и прочел:

— Еlg’саhl Vеrvе…

— Долгая отрава, если дословно, — кивнула Лавиния. — Это язык дроу в его архаичном варианте, который так любят некоторые алхимики. С другой стороны, если вспомнить, что их оппоненты предпочитают делать надписи на фарси…

— Честно говоря, мне что тот, что этот неизвестны, — пожал плечами Алекс. — Как-то ни к чему было. Но если вернуться к нашему любителю редких рецептур, то на этой полке я вижу еще пару легко опознаваемых ядов. Если не ошибаюсь, вот эти кристаллы при растворении в воде станут знаменитой аquа tоfаnа, а содержимое колб, скромно поименованных цифрами, при смешивании станет ядовитым газом.

— Как это ты так лихо определяешь яды на глаз? — покачал головой Карвер.

— Просто недавно вел дело об отравлении, там у мастера примерно этот же набор был, так что насмотрелся я там и на надписи, и на содержимое банок, флаконов и колб. Но вот что именно стоит полкой ниже, я уже не скажу.

— Ну, вот это, например, — Лавиния указала на крохотную банку с крышкой, залитой сургучом, — знаменитый эльфийский бальзам. Тот самый, который восстанавливает полностью энергетически истощенный организм за два-три часа.

— И стоит две тысячи дукатов за унцию? — Карвер с интересом поглядел на содержимое банки, светящееся мягким зеленоватым цветом.

— Могут и три спросить, и заплатишь, — откликнулся Верещагин, просматривавший книжные полки в другом шкафу. — Госпожа Редфилд, взгляните, пожалуйста, сюда. Если это не семейный гримуар, я съем собственные ботинки.

Лавиния посмотрела на толстую тетрадь необычно большого формата, понюхала зачем-то обложку, провела вдоль корешка вытащенным откуда-то амулетом и сказала очень спокойно:

— Возможно, вас заинтересует также то, что обложка этого гримуара сделана из кожи эльфа. Ну, а моим коллегам из магбезопасности это уж точно покажется увлекательным.

Алекс скривился и быстро положил тетрадь на место.

Госпожа Редфилд тем временем быстро набрала на коммуникаторе ряд цифр.

— Жан-Клод? Я в Валь де Неже. Здесь обнаружились очень интересные вещи, хотелось бы, чтобы ты кого-нибудь прислал. Нет, Вильруа не надо, кого-нибудь поопытнее. Ну, тогда давай сам. Я скину координаты для портала.

Она скинула сообщение и ответила на немой вопрос Карвера:

— Жан-Клод Равашаль, глава Службы безопасности Союза королевств. Мы присоединяемся к вашему расследованию уже официально.

— Забираете?

— Присоединяемся, — с нажимом повторила Лавиния. — Никто за вас работать не будет, не надейтесь. Идем к порталу, нужно встретить Равашаля.

В тот момент, когда вся троица вернулась в холл, входная дверь распахнулась и на пороге возникла монументальная фигура, облаченная в пронзительно-зеленую куртку и столь же яркие лыжные штаны. Судя по росту и довольно специфической внешности, в предках у женщины отметились орки, и совсем недавно. Даже высокий и спортивный Верещагин ростом ее не превосходил, а габаритами фигуры, пожалуй, и равняться бы не стал.

— Добрый вечер! — гостья улыбнулась, показав заметные клыки. — Я Мелли Фарзак, медсестра, меня доктор Эленваль прислал. Сказал, тут больная, которой нужна сиделка.

— Ага, — первой отмерла госпожа Редфилд. — Вы вовремя, Мелли. Значит, так, вот сержант Вилье отведет вас в спальню к пациентке, это на втором этаже. Она сейчас погружена в магический сон, который должен продлиться еще часа три-четыре. Когда мадам Даммартен очнется, вы дадите ей попить и поесть, проводите в туалет, после чего я предпочла бы, чтобы она продолжала спать до завтрашнего утра. Вы умеете обращаться с амулетами?

Лавиния внимательно смотрела на лицо сиделки, давая ей указания, и то, что имя пациентки не заставило Мелли даже шевельнуть красиво очерченной бровью, ей понравилось.

— Умею.

— Отлично. Вот вам еще три сонных амулета, активировать, думаю, сможете. В случае каких-то внештатных ситуаций можете связаться со мной, вот номер коммуникатора, — коммандер подала свою визитку и повернулась к Алексу и Карверу. — Ну что, в портальную комнату?

Три часа назад госпожа Редфилд сама накладывала магическую печать на дверь, сама же теперь ее и сняла. Стоило им войти в комнату, как металлические значки на сером камне начали загораться последовательно, начиная с края спирали. Наконец из лучей сформировался бледно-сиреневый овал, в который и шагнул высокий худой мужчина — темноволосый, длинноносый и подвижный, словно ртуть. Лавиния приветственно кивнула:

— Жан-Клод, рада видеть.

— Добрый вечер, — цепким взглядом он окинул встречающих и неожиданно улыбнулся. — Я чувствую, ты приготовила для меня хорошую проблему?

— Сейчас все узнаешь. Пока разреши представить тебе, это Эдмонд Карвер, начальник Стражи здесь, в Валь де Неж, и Алекс Верещагин из Москвы, он нас консультирует.

— Коллеги! — Равашаль кивнул, потом посмотрел на Алексея внимательно. — Верещагин… Погодите-ка, это не вы в прошлом году расследовали ограбление коллекционера с серебром?

— Да, я.

— Очень интересно… я вам потом, если позволите, задам пару вопросов, там есть несколько непонятных мне моментов.

Верещагин давно знал, что лести верить не следует, вот только услышанное было не лестью, а признанием заслуг со стороны более опытного коллеги. Внутренне он раздувался от гордости, как индюк, но изо всех сил надеялся, что никто этого не заметит.

Тем временем сыщики вышли из портальной, Лавиния вернула на место печать и приложила к ней свой перстень.

— А патруль ты вызвала? — поинтересовался Равашаль.

— Три часа назад. Должны были добраться из Геневы даже на экипаже, если уж портальный камень сэкономили, — фыркнула она.

И снова, который уже раз за этот день, распахнулась дверь Снежного замка, и на пороге возник высокий человек в темно-синей куртке офицера Службы магической безопасности, с ног до головы облепленный снегом.

— Уф, ну и снегопад вы тут устроили, мы еле прорвались! — сказал он, откидывая капюшон. — Суб-лейтенант Вайгерн, СМБ Геневы. Вызов был отсюда…

Двое патрульных занялись порталом, а сам суб-лейтенант следом за Лавинией пошел на кухню, изучать запрещенные препараты. Хватило нескольких названий тех веществ, что предположительно были опознаны, чтобы его глаза прищурились, а простоватое лицо сделалось хищным и каким-то значительным.

Вернувшись, госпожа Редфилд сказала:

— Надоело мне в этом замке. Предлагаю пойти сесть где-нибудь, поесть и поговорить. Эдмонд, есть предложения? Где нас хорошо накормят и не будут мешать разговору?

— Ну-у… — как истый галлиец, к вопросу ужина Карвер подошел основательно, то есть, почесал в затылке, вытянул губы трубочкой и задумался. — У папаши Жака мы сегодня уже были, может, заглянуть в "Lе Сhаbiсhоu"?

— Не могу, — с болью в голосе отказался Алекс. — Я и так бросил детей на целый день, должен хотя бы вечером с ними побыть… Может, сегодня поужинаем у нас в «Эдене», а куда-то еще пойдем завтра?

— И в самом деле, — поддержала его Лавиния. — И потом, надо еще найти комнату для нашего дорогого гостя из Лютеции. Как вы думаете, Алекс, ваш друг найдет в своем роскошном отеле незанятую кладовку?

В «Эдене» наших детективов подстерегали неожиданности, причем каждого своя.

Госпожа Редфилд с удивлением узнала, что Кристиан уже ушел и сегодня не ожидается, а свободного номера нет, и не будет до пятого января. Посмотрев на нее, дежурный портье поежился и предложил:

— Вообще-то, можно постелить в вашем номере в гостиной. Там большой диван. Ну, или я могу дать ключ от служебной квартиры, только там не очень комфортно…

— Что скажешь, Жан-Клод? — повернулась к своему шефу Лавиния. — Хватит тебе дивана?

— Вполне!

— Замечательно, — с облегчением вздохнул дежурный, и звонком вызвал горничную.

Алексей обнаружил, что близнецы уже спят, а Катя, отчаянно зевая во всю пасть, из последних сил дожидается его прихода.

— Вы чего так рано заснули, еще девяти нет? — спросил он, входя в ее комнату и невольно бросая взгляд на Снежный замок.

— Ну, целый день на свежем воздухе… Да и устали с собаками. Барбара вон тоже спать пошла. А вы что, там были сегодня? — девочка кивнула на окно.

— Были.

— Ну и как?

— Ох, много всего! Ты молодец, что ночью вызвала госпожу Редфилд, а сейчас ложись и спи, завтра все расскажу.

— Прямо все? — лукаво прищурилась Катя.

— Все, что можно будет.

Сюрприз поджидал и Карвера: нервный голос метрдотеля в ресторане отеля «Шабишу» сообщил ему, что на завтрашний ужин все места забронированы. И на послезавтра тоже. И через два дня. Разозлившийся начальник стражи использовал административный ресурс, вызвал к экрану самого шефа ресторана и добился, чтобы для него и его гостей был поставлен дополнительный столик послезавтра, двадцатого декабря.

Словом, когда каждый из четверых занял свое место за ужином, только Равашаль сохранял присутствие духа и готов был обсуждать дело, ради которого так спешно прибыл в Валь де Неж. Все время до еды он сидел в той самой гостиной и читал краткую аналитическую записку, сунутую ему Лавинией. Читал, делал пометки, мычал себе под нос что-то непонятное, в общем, работал.

Жерар Фонтен, шеф-повар ресторана «Райский сад», знал свое дело, и к концу трапезы все присутствующие слегка расслабились, смягчились сердцами и начали думать о приятном.

Все-таки спаржа под соусом «Мимоза», камбала со сливочным маслом и карамелизованная свиная грудинка с шукрутом и каштанами действуют на людей в своем роде не хуже, чем успокоительные капли, келимас или магия. Или, может быть, истинное искусство кулинарии и есть магия?

Об этом, как и многом другом, думал Алекс, крутя в пальцах бокал с золотисто-соломенным шабли и исподтишка разглядывая своих коллег и единомышленников. Четверо детективов сидят за столиком и обсуждают расследование, и все разные. Карвер вроде бы прост и ясен — стражник, служака, без особого рвения в карьере, довольный своим местом. Но он цепко держится следом за более опытными детективами и, пожалуй, не отстает. Равашаль пока непонятен, однако хотя бы то, что он вспомнил прошлогоднее расследование Алекса, уже говорит о многом: дело было недостаточно громким для широкой публики, но и в самом деле интересным и необычным для профессионала. Лавиния… Ну, на ее действия Верещагин уже насмотрелся. Огромный опыт, магическая сила, решительность… Большая удача, что она выступает на стороне правосудия, но вообще-то Алекс предпочел бы лишний раз с этой женщиной не встречаться.

— Скажите, а те предметы, которые были похищены из коллекции Кармаль-бека, нашли? — прервал его размышления голос Равашаля.

— Все, за исключением чаши Шехзаде. Ее так и не удалось отыскать, и похитители не смогли ничего вспомнить даже под ментальным воздействием, — отозвался частный сыщик, возвращаясь в реальность.

— Чаша Шехзаде — это та, которая украшена темно-красной шпинелью размером с голубиное яйцо?

— Именно.

— Лавиния, как ты считаешь, могли они под психопринуждением что-то скрыть?

— А смысл, зачем им это делать? Ваши жулики получили немалые сроки на рудниках и вряд ли оттуда выйдут когда-нибудь. И вообще, может, ее сам хозяин и продал? Как там его звали, старший Кармаль-бек? — лениво отозвалась госпожа Редфилд.

— Нет, — Алекс покачал головой, чувствуя иррациональную обиду оттого, что в этой компании одно из самых успешных его расследований выглядело каким-то недоделанным. — Все продажи и покупки, все, переданное в дар или на выставки, вещи, отданные на реставрацию — все немедленно вносилось в реестр. В три реестра, строго говоря: магический, компьютерный учет и толстую бумажную тетрадь. И ни в одном не появлялась запись о чаше Шехзаде, сделанная позднее сто шестьдесят пятого года.

— Я так думаю, что это был артефакт, — все так же лениво сказала Лавиния, но глаза ее блеснули. — И вся интрига, вся история с кражей была затеяна именно ради этого артефакта. Это значит, что где-то имелся заказчик, которого не нашли. Скорее всего, он известен этому, как вы его назвали, слизню, Хансену. Вы просто не сделали последний шаг, Алекс. При таких обстоятельствах, помимо обычного ментального воздействия, можно и нужно применять глубокое сканирование. Да хотите, я его и сейчас проведу? Вон он сидит, Хансен…

— Не хочу, — выдавил с трудом Верещагин.

— Кудряво вы живете, Алекс, — понимающе кивнул Равашаль. — Я вот уже столько лет ловлю и ловлю, как ошалелый капкан, а у вас артефакты, сыщик-консультант, Лавиния в качестве менталиста, вон прелестная брюнетка к вам направляется…

— Добрый вечер, — прозвучал над плечом частного детектива мелодичный голос Барбары Вишневской. — Я вам не помешаю?

Поставив последнюю точку на исписанной странице, Жан-Клод Равашаль со вкусом потянулся и потер ладонью затылок. В голове гудело и жужжало, третья порция келимаса явно была лишней, но собою он был доволен.

Дело в том, что глава Службы безопасности Союза королевств был невыносимо старомоден. Знал это за собой, при необходимости пользовался, и еще чуточку таким качеством гордился. Старомодность его, в частности, выражалась в том, что любое дело, попавшее Равашалю в руки, должно было быть расписано на бумаге. Неважно, таблицей ли, сплошным текстом или пресловутой паутиной, тут уж как само расследование запросит, но полученную информацию нужно структурировать, только тогда из невнятной кучи фактов вдруг прорисуется решение.

Нынешний случай, на который притащила его неугомонная Лавиния, был прописан сплошным текстом. Полторы страницы от руки уместили в себя все линии расследования, не считая мелких брызг, осталось только найти виновных и доказательства. Ну, это уже мелочи. Не зря же Карвер дотошно составил, проверил и перепроверил список подозреваемых, в котором на данный момент было всего трое из персонала отеля и одиннадцать гостей.

В окно постучали. Равашаль подошел, распахнул створку и принял у магического вестника записку; белая птичка тут же растаяла, а он вернулся на диван и просмотрел информацию от дежурного офицера СБ. Ну, как и следовало ожидать, никакого графа Армана Сен-Лари в природе не существовало. Последним представителем этого рода, пресекшегося еще сто с лишним лет назад, был Сезар-Огюст, Великий приор Оверни. Все владения, титулы и наследственные обязательства дома Сен-Лари перешли к семейству де Бельгард, а уж эти-то своего не упустят. Если Ролан де Бельгард узнает, что некий авантюрист посмел пачкать это имя… У-у-у, как будет весело.

«Ладно, — Жан-Клод свернул записку и бросил ее в камин; дремлющие угольки жадно вспыхнули, чтобы через мгновение снова свернуться клубочком под слоем пепла, — это хорошо. Если не найдется другого способа, чтобы прижать хвост псевдо-графу, спущу с цепи Ролана. Надо не забыть завтра рассказать об это Лавинии, вот она повеселится… Н-да, Лавиния… Ведь отправил ее сюда, в Валь де Неж, отдохнуть и оправиться после ранения. Так она и здесь умудрилась найти приключения!»

Вздохнув, Равашаль убрал записи, одним глотком допил келимас, вытянулся на удобном диване и щелчком пальцев погасил фонарик. С Лавинии станется разбудить его ни свет, ни заря…

Через минуту он уже спал, смешно посапывая длинным носом.

ГЛАВА 13

Тридцать кругов по бассейну, парная, маска для лица, еще десять кругов и на массаж. Таков был план, и от его выполнения Барбара не отступила, хотя и хотелось. Особенно сильным было желание сбежать, когда массажист, зверского вида полуорк с руками толщиной в ее бедро, взялся за поврежденную недавно ногу. Но Хальбеф (имя было крупно написано на бейдже на груди полуорка) работал так, что боли не было совсем. Барбара растекалась по массажному столу, млела и чуть не уснула.

Негромко хмыкнув, Хальбеф отпустил ее, порекомендовав напоследок придти еще послезавтра, чтобы окончательно привести все детали организма в порядок. Пациентка сползла со стола, поблагодарила, завернулась в белоснежный мягкий халат и потихоньку пошла к себе в номер. Наплевать, что нужно идти через общий холл, так куда короче. Да, она в халате, у нее лицо блестит от крема и волосы дыбом, ну и что? Всех этих людей она никогда больше не увидит. Вот уже и площадка перед подъемником…

— Не спеши так! — услышала она за спиной хорошо знакомый голос, и с трудом удержалась от ругательства.

Рука ее дернулась, чтобы пригладить взлохмаченные волосы, но остановилась на полпути. «А к чему? — подумала Барбара, поворачиваясь. — И этого человека я тоже не увижу больше… надеюсь, никогда… Так что мне совершенно все равно, какой он меня увидит!».

— Здравствуй, Антон. Разве ты живешь в «Эдене»?

— Нет, — покачал головой бывший муж, красавец и атлет. — Я попроще, в «Карлине». Бася, милая, хотел с тобой поговорить, найдешь для меня минутку?

Выразительно осмотрев свой халат и тапочки на босых ногах, она ответила:

— Я немного занята, как видишь.

— Могу подождать, — улыбка у Антона была все такая же ослепительная, как и четыре года назад. — Вот тут посижу, попью кофе и подожду, сколько скажешь.

— Подожди, — коротко кивнув, Барбара развернулась к подъехавшему кстати подъемнику и шагнула внутрь. Когда двери закрылись, она застонала и прислонилась к стенке. А ведь так хорошо начинался день! Что, ну вот что от нее нужно этому Неклюдову, столько лет уже прошло после развода, а она, как последняя дурочка, не может рядом с ним даже дышать спокойно.

«Так, панику отложим до более поздних времен, — сказала Барбара сама себе, открывая дверь номера. — Сейчас нужно одеться, причесаться и спуститься вниз. В конце концов, мне должно быть просто любопытно, зачем Антону понадобилось меня искать в Валь де Неже, вместо того, чтобы кататься на лыжах и пить глинтвейн с хорошенькими девушками».

Она быстро высушила волосы феном и свернула улиткой на затылке. Потом влезла в джинсы, надела бежевый джемпер и мокасины. Потянулась было к сейфу, чтобы достать кольца, которые носила везде, кроме работы, но остановилась. «Ни к чему. Не тот случай, когда надо себя украшать».

По той же причине карандаш, тени и помада остались в косметичке. Барбара лишь провела по губам легким розовым блеском и глянула на часы. Половина первого, прошло всего двадцать минут… маловато, конечно, Неклюдов может подумать, что она торопилась. С другой стороны, кому, как не ему, знать, что при необходимости его жена — тогда еще жена — могла собраться для выхода за четверть часа?

Она трижды глубоко вздохнула, закрыла глаза и представила себе белую туманную равнину, над которой кружатся крупные хлопья снега. Туман поднимается над неширокой речкой, пока еще не замерзшей, и почти скрывает полоску леса вдалеке. По полю бежит лиса, останавливается и смотрит на человека желтыми глазами, потом поворачивается и бежит дальше. Из-под ее лап с фырканьем и шумом вдруг вылетает крупная яркая птица и скрывается в лесу. Равнина снова замирает…

Барбара открыла глаза и с удовлетворением поняла, что привычное упражнение не подвело и на этот раз, она совершенно успокоилась.

Допив кофе, Антон заказал еще чашку. Женщины всегда заставляют себя ждать, к этому он привык и, до поры до времени, мирился. А уж в данном случае остается только просить терпения у Великой Матери и хитрости у ее непутевого сына Локи…

— Итак? — Барбара села в кресло напротив и сложила руки на коленях.

Подошедший официант протянул ей меню лобби-бара, но она покачала головой.

— Бася, а может, ты со мной пообедаешь? — заботливость в голосе бывшего мужа на пару градусов превышала уровень достоверной.

— Спасибо, нет. У меня встреча назначена.

— Ну, хотя бы кофе?

— Спасибо, не хочется. Что ты хотел от меня, Антон, говори и давай разойдемся по своим делам.

— Какая ты стала… колючая, — он вздохнул, и синие глаза затуманились печалью.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду, а ты обо всем напиши мне на электронную почту, а? — разозлившись, она начала вставать, но мужчина перехватил ее руку и усадил назад, в кресло.

— Ну, хорошо, если ты так хочешь, я буду кратким. Если помнишь, к нашей свадьбе Зоя подарила тебе свое кольцо…

Ну, еще бы Барбара это не помнила! Зоя Неклюдова-Штольц, старая ведьма, прабабушка Антона, почему-то полюбившая юную невестку, опекала ее до самой своей смерти, даже свидетельствовала в ее пользу на суде по поводу развода. Более того, именно на завещанные Зоей деньги Барбара купила свой нынешний дом в Кракове, иначе жить бы ей в съемной квартирке. Но деньги в конечном итоге ерунда, а вот кольцо… Чистейший бриллиант в четыре с половиной карата, старинная платиновая оправа плюс мощное заклинание полного щита, которое в течение получаса закрывало владелицу драгоценности почти от любых магических и немагических воздействий. Ну, может, пуля бы и пробила этот щит, никто не проверял…

Не забыла Зоя привязать кольцо-амулет к новой владелице, она умела и это, и многое другое. Да что говорить, именно ей Барбара была обязана своей первой специальностью, «алхимия, травничество и ведьмовские отвары».

Драгоценность эту она любила и надевала всегда, кроме как на работу. И сейчас ведь хотела надеть, хорошо, что не стала. Пожав плечами, она ответила:

— Ты же не думаешь, что я таскаю с собой бриллианты на лыжный курорт?

— Я отлично помню, что с этой вещью ты не расставалась, — сказал Антон, и глаза его сузились. — Послушай, Басенька, я готов обменять это кольцо на такое же… даже с бОльшим камнем, если хочешь. Или на комплект. Перстень и серьги, идет? Вот прямо сейчас пойдем и купим.

— Излагай.

— Что?

— Зачем тебе вдруг по прошествии стольких лет понадобилось прабабкино кольцо?

— Бася, ну, память же…

— Ой, Неклюдов, давай ты будешь рассказывать сказки кому-нибудь другому! — поморщилась Барбара. — Ты всегда терпеть не мог Зою. И с полной взаимностью, кстати. Так что давай, излагай подробности. И подумай хорошенько, что ты можешь мне предложить помимо бриллиантов, поскольку это не главная ценность в данном предмете.

Антон откинулся в кресле и смотрел на бывшую жену, задумчиво пощипывая нижнюю губу. Хороша, зараза, только лучше с годами сделалась, а уж когда злится, так вообще устоять невозможно. Попробовать, что ли, заново к ней подъехать? Жаль, времени мало, через неделю ему, кровь из носу, нужно быть в Москве…

— Ну, ладно… — сказал он, когда молчание стало затягиваться уже неприлично. — Расскажу и даже покажу, только у меня с собой этого нет. Дойдем до моей «Карлины»?

— Нет, — Барбара демонстративно взглянула на часы и встала. — Я уже говорила, у меня встреча. Да и нечего мне делать в твоем отеле. Так что подходи сюда, в «Эден», я буду ждать тебя в баре в девять вечера, там и поговорим. Кстати, за свой кофе не забудь заплатить!

Быстро развернувшись, она поспешила покинуть лобби и вернулась в свой номер. Кольцо по-прежнему лежало в шкатулке, Барбара покрутила его в руках, но никаких неожиданных свойств не обнаружила. Ну, и ладно, она в артефакторике ни разу не специалист, зато точно знает, с кем можно посоветоваться. Интересно, где сейчас может быть госпожа Редфилд, и удобно ли вызвать ее по коммуникатору?

Лавиния сидела в кресле в кабинете главы городской стражи, курила и рассматривала две страницы текста. Список подозреваемых номер один и список подозреваемых номер два. Персонал отеля и гости.

— Знаете, Эдмонд, я читаю эти имена, — она помахала в воздухе вторым листом, с перечнем гостей, — и меня не оставляет ощущение, что передо мной газетный отчет о каком-нибудь великосветском благотворительном мероприятии. Один другого краше. Кстати, а чем вам подозрителен Эрик Вангенер? Вот уж, по-моему, насквозь положительный персонаж…

— Вы ж понимаете, мы ведь записывали не тех, кто хорош или плох, а тех, у кого нет подтвержденного алиби…

— Ну, да, иначе на первом месте оказалась бы баронесса Штакеншнейдер с ее дорогостоящими и нездоровыми привычками, а ее и вовсе нет в числе подозреваемых.

— А она отрубилась у себя в номере, и настолько крепко уснула, что ее компаньонка забеспокоилась. Так что в интересующий нас период прекрасная Камилла находилась в большой компании — медик, компаньонка, санитар… Не говоря уже о том, что в том состоянии она стоять-то не могла бы, не то что выйти из отеля втайне, добраться до шале и убить достаточно крепкого мужчину.

— Угу… — Лавиния со вздохом отложила докуренную трубку и вновь заглянула в список. — Так чем же привлек ваше внимание великий конструктор?

— Да странное дело, вообще говоря… — Карвер сунул в сейф папку, с которой работал, и запер его. — Время позднее, приехал господин Вангенер в одиночестве, так что ничего удивительного, что все алиби — смотрел головидео. Но он назвал фильм, который в программе был заявлен, но не пошел, в последнюю минуту его заменили. Получается, что клиент-то соврал?

— Совра-ал… — задумчиво повторила госпожа Редфилд. — Или попросту уснул перед проектором… Вот что, пойдем-ка мы в отель и займемся, наконец, тем, чего и ждут от сыщиков окружающие.

— Чем?

— Допросом!

Коммуникатор просигналил в тот момент, когда Карвер уже запирал дверь кабинета. Лавиния взглянула на экран, кивнула и ответила:

— Да, Барбара, мы будем в отеле через… минут десять, я думаю. Встретимся в лобби?

— Не хотелось бы, там меня может ожидать неприятная встреча.

— Тогда я к вам загляну.

— Номер триста восемнадцать!

— Вот интересно, — спросила госпожа Редфилд, отключаясь, — на мне что, написано крупными буквами, что я дам хороший совет в трудной ситуации?

— Ну… — Карвер усмехнулся ехидно. — Не то чтобы написано, но догадаться можно…

— А можно как-нибудь так проводить допросы, чтобы весь отель не гудел от слухов? — вид у Кристиана де Вира сегодня был измученный, словно на его плечах стояло само здание «Эдена».

— Конечно, мы так и сделаем, — успокоил его Карвер. Ну, или попытался успокоить, потому что выражение счастья на лице директора отеля так и не появилось.

— Что вам нужно, помимо помещения?

— Ну, разве что посыльный… — ответила госпожа Редфилд. — И еще, мы начнем с персонала, а через час-полтора перейдем к гостям. Хорошо бы их предупредить…

— Я и персонал предупрежу, и гостей уговорю. Лишь бы вся эта история уже закончилась. И где брать теперь нового сомелье, ума не приложу, за неделю никого подходящего не появилось, — Кристиан махнул рукой. — Чиньская гостиная вас устроит в качестве допросной?

— Вполне!

Пока Карвер устраивался в небольшой, уютной гостиной с золочеными и красными ширмами, смешными деревянными львами и резным нефритом, Лавиния нашла комнату номер триста восемнадцать и нажала на кнопку звонка. Дверь почти мгновенно распахнулась, Барбара отступила на шаг, чтобы пропустить гостью и окинула быстрым взглядом коридор.

— Ждете кого-то? — подняла брови госпожа Редфилд.

— Если только засады за углом… — пробормотала хозяйка апартаментов. — У меня тут произошла неприятная встреча, и я хотела посоветоваться…

Рассказ об Антоне Неклюдове и его странном желании получить старое кольцо не занял много времени. Договорив, Барбара протянула на ладони перстень, Лавиния его взяла и стала внимательно рассматривать.

— Вещь старая, ей лет двести, не меньше. Камень отличный… я в ювелирных свойствах мало разбираюсь, но вот как основа для амулета очень и очень хорош. Вы его получили в подарок и, судя по всему, с самыми искренними чувствами, так что заложенные в амулет магические свойства и функции сохранились и укрепились…

Она говорила ровным, чуть глуховатым голосом, каким обычно читала лекции студентам. Именно от этого негромкого голоса Барбаре вдруг стало спокойно и легко — она здесь не одна, у нее каменная стена за спиной, и никакой бывший муж ничем не сможет ее жизнь испортить.

Лавиния же продолжала:

— Если смотреть магическим зрением, видно, что в амулет заложены как минимум четыре функции. Кстати, используется и центральный бриллиант, и два маленьких аметиста по бокам, и платиновая оправа. Очень изящное решение. Итак, я могу точно определить в этом кольце функцию, так сказать, охраны здоровья.

— То есть? Оно же не помешало мне упасть и повредить ногу?

— Не помешало. Но вы могли бы ее сломать при таком падении, а обошлись вывихом и растяжением связок, да и то восстановились очень быстро.

— Понятно… А что-то еще вы можете опознать?

— Еще здесь есть защита от магического нападения. Щит не полный, разумеется, камень все-таки маловат, но от одного серьезного удара, даже огненного, он прикроет.

— Больше и не надо, — задумчиво ответила Барбара. — Можно успеть сбежать…

— Также я могу определить, что этот предмет работает как накопитель, причем самостоятельно подкачивает силы и самостоятельно отдает их вам, когда вы устаете или сильно тратитесь, скажем, на лечение. А вот с четвертой функцией сложнее… Это какой-то ключ, но какой именно, я не определю.

— Ключ?

— Именно.

— От чего?

— Не знаю… — Лавиния покачала головой, возвращая драгоценность владелице. — Я могу лишь сказать, что замок от этого ключа находится где-то далеко. Когда вы… совпадете, амулет просигналит. И это реальный замок, не знаю, в двери он стоит, или, скажем, в сундуке…

— С сокровищами, — неожиданно хихикнула Барбара.

Они переглянулись и расхохотались.

— Ладно, нужно идти и допрашивать ни в чем не повинных горничных и коридорных, — госпожа Редфилд пошла к выходу, но, уже взявшись за дверную ручку, остановилась и сказала серьезно: — Знаете, когда вы найдете тот самый замок, не сочтите за труд, сразу же сообщите мне. Почему-то мне хочется увидеть, как вы будете его открывать.

— Хорошо, — кивнула Барбара. — Сообщу и дождусь.

Карвер устроился за ломберным столиком, разложил на его зеленом сукне исписанные Равашалем страницы и что-то помечал карандашом. Он поднял глаза на вошедшую Лавинию и сказал:

— Жаль, что Равашаль уехал, он как-то по-другому смотрит на все это, совсем не так, как я.

— Вы же понимаете, Эдмонд, следствие по преступлениям, совершенным без применения магии — не его сфера. И не моя, собственно говоря, но я-то здесь в отпуске, поэтому могу заниматься тем, чем захочу. Да и таинственную гипси нужно было доставить в Лютецию и официально оформить задержание, пока баро не выставил претензии.

— Вы думаете, она входит… в круг поддержки?

— Не знаю, эта женщина вполне может быть и из изгнанных, но баро Сонакай Стево не упустит возможности воткнуть шпильку в зад официальным властям. Так что Равашаль прав, лучше не затягивать ни с оформлением, ни с допросами.

— Понятно…

— Ну, так что у нас тут?

— Ваш шеф предложил начать с персонала, поскольку их уже дважды допрашивали, а потом пойти по списку гостей, начиная с самого конца списка.

— Так чего ж мы ждем? — Лавиния огляделась. — Я сяду вот тут в углу, под прикрытием этой ширмы, и наброшу легкую незаметность. Вы начинайте допросы, если что, я напишу на коммуникатор, о чем еще стоило бы спросить. Годится?

В ответ Карвер подошел к двери, выглянул в коридор и попросил дежурящего там посыльного пригласить первую «жертву», горничную Минну Шмидт. Судя по комментариям в соответствующей главе списка, она вместе со своей коллегой Мари Бреваль находилась в комнате отдыха на втором этаже и дремала в ожидании, не понадобятся ли их услуги кому-то из проживающих в отеле. Да, они работают парами, так положено. Нет, никто не вызывал горничную той ночью.

— Ну, а что вы сами думаете об этой истории? — безнадежно спросил Карвер. — Ведь не может же быть, чтобы никто из служащих и слова на эту тему не сказал, наверняка же все косточки участникам перемыли!

Минна Шмидт потупилась и опустила глаза. Конечно, они это обсуждали. Что там, даже о недавней свадьбе Сесилии, кастелянши, и то меньше говорили. Но рассказывать об этом начальнику стражи — она еще не сошла с ума.

— Мадам Руссо категорически запретила нам разговоры о…. о несчастном случае, — сказала она и поджала губы. — А те, кто не слушается мадам Руссо, надолго в штате «Эдена» не задерживаются.

Мари Бреваль подтвердила все, сказанное Минной, и уже выходя, простодушно заметила:

— Вы, господин Карвер, зря нас расспрашиваете! Здесь, в «Эдене», горничным запрещено появляться в номерах поодиночке. Да и сьют тот, ну, в котором тело нашли, он же на четвертом этаже и в другом крыле, мы и не могли ничего увидеть! А Жак, коридорный с четвертого этажа, в ту ночь уехал праздновать, оставил вместо себя Беппо. Так что если кто что и видел, так мальчишка!

Когда за девушкой закрылась дверь, госпожа Редфилд встала и вышла из-за ширмы.

— Где там наш список, Эдмонд? — резко спросила она. — Так-так, а ведь в числе персонала, остававшегося в отеле, назван Жак Рекле, и нет никакого Беппо! Что скажете?

— Я-то что? — буркнул Карвер. — Вот вызовем этого самого Рекле и послушаем, что он скажет…

ГЛАВА 14

Большое удобство, что дети охотно соглашаются на картошку и жареную курицу, а еще лучше — пиццу. Иначе Алекс и думать не мог бы о том, чтобы успеть присоединиться к коллегам до начала допросов гостей отеля. Но Катя мечтала поскорее вернуться к себе и потренироваться в магических упражнениях, поэтому без звука согласилась на любое меню, которое подадут быстро. Сержу же, как и Стасу, было в принципе все равно, что есть, если этого достаточно много.

Так что в начале третьего Алекс отправил мальчишек в детский клуб, строго велел Катерине заниматься исключительно теоретической частью и, слегка запыхавшись, влетел в кабинет Кристиана. Де Вир меланхолически посмотрел на него и сказал:

— Если ты желаешь поговорить со мной о чем угодно, отложи это до вечера. Твои коллеги пытают персонал и постояльцев в чиньской гостиной, так что тебе туда.

Верещагин кивнул и молча вышел.

Перед высокими белыми дверями, расписанными пионами и фениксами, торчал рассыльный, парень лет семнадцати. Нельзя сказать, что он очень уж страдал, поскольку, удобно устроившись на подоконнике, предавался невинному пороку: играл сам с собой в шарики на коммуникаторе.

— А-а туда нельзя пока! — отрок спрыгнул с подоконника и сунул коммуникатор в карман ливреи.

— Мне — можно, — убедительно ответил Алекс, протягивая руку к двери.

— Никому нельзя! — рассыльный распластался по створкам, защищая доверенную ему крепость.

«Тьфу, — плюнул мысленно детектив, — ну, не бить же его. Придется звонить Карверу». Но в этот момент дверь приоткрылась и выпустила в коридор начальника городской Стражи собственной персоной.

— О! — сказал он радостно. — А мы как раз рассуждали, ждать тебя или начинать следующий допрос. Пошли, посмотришь списки еще раз, мы там кое-что подкорректировали.

Перечень лиц, не имеющих алиби на период между десятью вечера и часом ночи с двенадцатого на тринадцатое декабря, по сравнению со вчерашним слегка даже расширился. По настоянию Лавинии туда добавили две супружеские пары, хотя те и готовы были утверждать, что все это время пробыли вместе.

Просмотрев три листочка, Алекс вернулся к первому из них:

— Дэвид Кокрейн, — прочел он. — Помню такого, он ехал со нами в одном поезде и всю дорогу ужасно боялся, что его продует. Закрывал малейшие щелки в окнах, отключал вентиляцию и тому подобное. Вот как хочешь, Эд, этот хлюпик не допер бы на себе тело нашего покойника. Хоть он и иссох на своем увлечении «ангельской пылью», но рост под метр девяносто остается!

— А Кокрейн?..

— Я ж говорю, хлюпик!

— Но тогда нужно вычеркнуть из списка и женщин, — возразил Карвер.

— Вот уж нет! — Алекс непримиримо покачал головой. — Вот, например, госпожа Бонпьер… Ты ее видел? А вы, госпожа Редфилд?

Переглянувшись, сыщики в один голос сказали «нет», и он продолжил:

— Я так думаю, что в числе ее предков можно найти великана. Или гнома.

— Э-э… как-то не слишком логично…

— Госпожа Бонпьер ростом повыше меня, а шириной плеч даже превосходит. Думаю, дотащить на плече труп ей не составило бы труда… физически. Вполне может быть, что она — нежнейшая натура, и даже муху не может прихлопнуть, а выпускает ее на волю, но это мы узнаем, когда поговорим с ней.

— Ладно… — Карвер развернул свой экземпляр списка и спросил: — Еще кого-то ты можешь описать? Ну, например, некий Джон Довертон?

— Этого я не знаю, — покачал головой Верещагин.

— Зато, кажется, знаю я… — задумчиво сказала Лавиния. — Имя, конечно, не самое редкое, но это может оказаться мой коллега из Люнденвика. Вы не знаете, он приехал с котом?

Брови обоих сыщиков поползли вверх.

— Понятия не имею! — пожал плечами Алекс, а стражник добавил:

— В любом случае, кот не принимал участия в убийстве.

— Хорошо! — ладонь госпожи Редфилд хлопнула по столу, и мужчины вздрогнули. — Я бы предложила начать с неизвестного нам Беппо, а уже исходя из того, что он расскажет, двигаться дальше.

Беппо, коридорный, оказался молодым человеком лет восемнадцати, с явной примесью эльфийской крови, точными и экономными движениями фехтовальщика и некоей настороженностью во взгляде.

— Итак, представьтесь, пожалуйста, — Карвер изображал недалекого служаку, а его компаньоны укрылись за ширмой.

— Беппо, — ответил тот, отряхивая рукав ливреи от невидимой грязи.

— Полное имя? Вряд ли мама назвала вас именно так.

— Арман-Жозеф дю Тремейн, родился в 2166 году в Лютеции.

— Дю Тремейн? — судя по выражению лица, начальник стражи был ошарашен. — Это надо понимать так, что вы однофамилец?..

— Нет, — буркнул парень. — Я сын. Единственный, Тьма меня побери, сын и наследник вдовствующей герцогини дю Тремейн, благотворительницы, главы фондов и прочая. И очень вас попрошу, капитан, сохранить мое имя в тайне!

При этих словах он нахмурился, и вдруг разом из-под личины Беппо, недалекого и развеселого мальчишки-коридорного, выглянул молодой аристократ. Выглянул — и снова скрылся.

— Э-э-э… Ну, хорошо… — промямлил сбитый с толку Карвер. — Тогда, может быть, вернемся к событиям ночи двенадцатого декабря? Итак, вы дежурили на этаже?

— Да. Жак, мой старший коллега, попросил подменить его, поскольку ему хотелось попасть на праздник. Он знал, что я туда не пойду, народу в отеле было совсем немного, на четвертом этаже только шесть номеров и заняты, так что мы поменялись.

— Ага, а начальство этим беспокоить не стали? — понятливо покивал стражник.

Беппо хохотнул.

— А вы думаете, ваши подчиненные вам прямо вот все и всегда сообщают? Ни к чему беспокоить вышестоящих всякой мелочью.

— И что же происходило той ночью?

— Да ничего, собственно! — коридорный пожал плечами. — Господин и госпожа Камболи, что в четыреста пятом, сразу после ужина ушли к себе и повесили табличку «не беспокоить». Ну, они любят на трассу рано утром выезжать, к открытию подъемников, так что и встают рано. В четыреста восьмом госпожа Прюнель с двумя детьми, она вернулась с ужина в начале десятого, в десять спустилась в бар, а минут через сорок отправилась в сто восьмой номер, где остановился господин Вуазен… Там до часу ночи и оставалась.

— Всегда подозревала, что в отеле никакие твои действия не остаются тайными! — прошептала Лавиния на ухо Алексу.

— Погоди-ка, но ведь сто восьмой — это на первом этаже? Там у нас должен был дежурить… — палец Карвера заскользил по строчкам отчета.

— Да что искать, я и так скажу, там должен был дежурить Лавуа, только он тоже на праздник уехал, — пожал плечами Беппо. — Так что, собственно говоря, из персонала в отеле были я, швейцар, бармен, два официанта и две горничных.

Длинно присвистнув, Лавиния развеяла полог невидимости и вышла из-за ширмы. Верещагин, разумеется, последовал за ней.

— Итак, ваша светлость, — усевшись напротив, магичка улыбнулась как-то так, что присутствующие поежились. Отчего-то вспомнились голодные крокодилы… или даже акулы…

Молодой человек упрямо наклонил голову.

— Поскольку я здесь нахожусь инкогнито, прошу обращаться со мной, как с младшим коридорным. И никак иначе. Пожалуйста!

— Хорошо… Беппо. Я — коммандер Лавиния Редфилд, Служба магбезопасности Союза королевств. Это Алекс Верещагин, детектив-консультант городской стражи. С вашего разрешения, мы примем участие в беседе…

Дождавшись кивка, она продолжила:

— Я уже поняла, что все в отеле шло в штатном режиме. И все же, попробуйте припомнить, может быть, что-то показалось вам странным, неожиданным, неуместным, непривычным?

— Не зна-аю… — Коридорный почесал в затылке, заметил недоуменный взгляд Алекса и пояснил, ухмыльнувшись: — Врастаю в среду, ничего не поделаешь, надо. Необычным… Понимаете, до открытия сезона приехали только самые-самые постоянные клиенты, те, кто в «Эден» уже являются, словно в собственный загородный дом. Ну, вот Бадур Бояджиев напился, да так, что его из бара на руках несли… Он обычно не пьет вообще, но у него жена умерла полгода назад, он все никак в себя не придет.

Лавиния поощряющее кивнула.

— Точно нет в себе был?

— Ну, у меня магия жизни слабенькая, я проверил. В чувство привести не мог, да и не надо ему было, а состояние проконтролировал, чтобы не дай Сулис*), не случилось чего совсем плохого.

— Понятно. Еще что-то?

— Ну-у… У госпожи Бонпьер собачка выла полночи. Так-то она вообще тихая, разве что гавкнет иногда, если разнервничается, а тут прямо рулады выводила.

— И никто в отеле не встревожился? — удивился Алекс.

— Так ведь оно само по себе слышно не было, у нас на все номера звуковая защита наложена. А я «острое ухо» включил… — Беппо захлопнул рот, поняв, что проговорился.

— Как интересно… Значит, вы, ваша светлость, по ночам подслушиваете, что происходит в комнатах гостей? И много интересного удалось узнать? — вежливо поинтересовалась Лавиния.

— Много, — сумрачно ответил коридорный. — Мне для дела надо, я ж не вуайерист какой…

— Хорошо, потом мы с вами уединимся и побеседуем о ваших личных делах, требующих применения запрещенных заклинаний, а пока продолжайте. Что-то, кроме воющей собаки?..

— М-м-м, вот Кокрейн из двести пятого поужинал, а потом еще чай с пирожными в номер заказал. И съел ведь все, куда там в него влезло? И вот, разве что совсем уж дурацкое… Господин Вангенер не выставил ботинки для чистки.

*) Сулис, или Сулевия — кельтская богиня целительства.

— Может, он их не надевал в этот день? Катался, а потом влез в домашние туфли? — предположила госпожа Редфилд.

— Или просто надевал другую пару? — добавил Алекс.

Беппо энергично закрутил головой.

— Не-не-не. Я его ботинки чищу вот уже два года. Господин Вангенер приезжает в декабре, в феврале и в начале апреля на лыжи и в июле для пеших прогулок, каждый раз на неделю. И ежедневно перед сном он выставляет в коридор для чистки две пары ботинок, черные и коричневые. У него есть еще лакированные для балов и вечеринок, те мне не достаются. А в этот раз не выставил ничего!

— Перед сном — это в какое время? — уточнил Карвер.

— Между одиннадцатью и полуночью.

Трое сыщиков переглянулись, и Лавиния сказала:

— Спасибо, Беппо. Идите пока, я найду вас попозже или завтра, чтобы закончить нашу конфиденциальную беседу.

Молодой человек поклонился и вышел. Проводив его взглядом, Алекс сказал задумчиво:

— Значит, собака выла?

— И ботинки нечищеными остались, — подхватил Карвер. — Только у меня ощущение, что все это отдает дурной детективщиной? Кажется, был даже не то роман, не то головидео с таким названием, насчет собаки…

— Ну, мы же спрашивали о необычном и неуместном, — пожала плечами госпожа Редфилд. — Что может быть более неуместным в люксовом отеле, чем вой собаки глубокой ночью? Что решаем, господа, послушаем названных гостей сейчас или прервемся? Мне бы посмотреть, как наша Катя справляется с тренировками… Что скажете, Эдмонд?

— Думаю, я постараюсь не напугать допрашиваемых до смерти! По дороге отправите рассыльного за господином Бояджиевым?

Лавиния вышла из гостиной, в дверях разминувшись с одним из подчиненных Карвера, принесшим папку с несколькими листками и пакет в оберточной бумаге. Начальник стражи пробежал глазами документы, ухмыльнулся, словно акула при виде ныряльщика, и разорвал обертку. В пакете лежала коробка, а в коробке…

— Отлично! — Карвер вытащил сверкающую подвеску и покачал ею в воздухе. — Бриллиант и два аметиста, как и было в протоколе. Алекс, проверь-ка насчет магического наполнения. Сможешь?

— Неужели Ллойд уже прислал замену Сониному амулету?

— Не угадал. Вот протоколы от коллег — задержали голубчика, в Геневе, при посадке на дирижабль до Роттердаамма. Сегодня привезли в Валь де Неж, сидит наш Вьевиль в камере в Страже, пишет слезные письма госпоже Мингард. Одно вот принесли вместе с протоколами, будешь ей передавать?

— Так может, ты сам?..

— Нет уж, я с нашим пьяницей поговорю, а ты иди, утешай прекрасную диву. Ты ей явно понравился.

В восемь вечера столик в ресторане «Эден» уже был накрыт для компании сыщиков и их помощников. Верещагин явился к ужину первым, и вид имел до чрезвычайности довольный. Вот просто кот, добравшийся до банки со сливками… Пришедший следом Карвер повел бровью и открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Верещагин его опередил, сказав жестко:

— Нет.

— Что нет?

— Вопросов не задавай лишних, вот что, все равно обойдешься без подробностей.

— Да сколько угодно! — пожал плечами Эдмонд. — По твоей физиономии понятно, что благодарность не имела границ в пределах неразумного. Ой!

— А в следующий раз всерьез рассержусь, — пригрозил Алекс и перевел разговор на другую тему: — Что удалось узнать при допросе?

— Сейчас госпожа Редфилд придет… а, вот и она!

Катя и Лавиния спустились вместе, оживленно переговариваясь. Глаза девочки горели, и Алекс подумал о том, как же повезло и ей, и ему самому, что становлением и дрессировкой юного мага в самом начале пути занялась эта магическая гранд-дама. Да что там, нетрудно предположить, что повезло и лучшему отелю курорта: неизвестно, как повела бы себя огненная стихия.

— Стас и Серж сейчас придут, — доложила Катя и плюхнулась на свое место. — А чем нас сегодня кормят? Фи-и, устрицы…

— Не хочешь — отдай мне! — тут же живо отреагировал Алекс.

— Угу, вот именно, — себе под нос пробурчал Карвер. — Устрицы прекрасно восстанавливают силы…

Стражник, конечно, нарывался на неприятности, но его спасла Лавиния, спросившая самым деловым тоном:

— Удалось что-то узнать, Эдмонд?

— Кое-что удалось, — перестал ерничать тот и даже слегка подтянулся. — Бояджиев подтвердил, что надрался до того, что не помнит, как попал в свой номер. Пил вино, потом келимас, потом аква-виту, и закончил игристым. Кажется. И с причиной наш Беппо не промахнулся, Бояджиев и в самом деле до сих пор горюет по жене. Говорит, год назад был здесь с ней, в этом же номере они жили. Как увидел кресло, в котором жена любила сидеть и смотреть на закат, так и отправился в бар.

— Пф-ф-ы. Тоже мне, мужчина, над креслом разрыдался, — тихонько сказал Стас, и немедленно подпрыгнул от чувствительного пинка, полученного под столом.

Мальчик с подозрением покосился на брата и кузину, но те сидели далеко и дотянуться до его ноги никак не могли, да и заняты были, поскольку препирались из-за того, чей будет следующий ход в трехмерном чатурандже. Близко сидели госпожа Редфилд и Барбара, но не могли же они… Или могли?..

Стас задумался над этим и выпал из беседы. Тем временем к компании присоединились Кристиан де Вир и начальник службы безопасности отеля Мишель Буало.

— Чем нас поразит сегодня Фонтен? — оживленно спросил Буало, хищно поводя носом над столом и принюхиваясь к камбале под соусом меньер, только что принесенной для Барбары.

— Мне антрекот с зеленым салатом, — вяло сказал Кристиан почтительно склонившему над ним официанту. — И бокал красного вина, и пойду я спать. Укатали меня сегодня — на середину марта нет уже ни одного номера, и лист ожидания из тридцати пунктов. В этот момент приходит мне магпочта от господина Валлона, который желает именно в эти даты приехать с выводком друзей…

— Выкрутишься, — безжалостно ответил Алекс.

— Выкручусь, — согласился де Вир. — Но не люблю я это, страшное дело как!

Он протяжно зевнул, извинился, залпом допил вино и встал.

— Еще раз прошу прощения, ушел спать.

Через пять минут попросило разрешения удалиться и юное поколение: их ждал турнир по трехмерному чатуранджу, а некоторых — еще и медитация перед сном.

Когда за столом осталась только детективная команда, Буало спросил:

— Что я пропустил?

Ему коротко изложили полученные сведения, он кивнул и посмотрел на Карвера:

— А с госпожой Бонпьер тоже уже говорил?

Стражник энергично кивнул, рот его был занят миндальным пирожным.

— И жив до сих пор? — деланно поразился Буало.

— Брось, Мишель, она отличная тетка. Ну, то есть дама. Главное, понять, о чем ей интересно будет поговорить, и сразу станешь ей почти родственником.

— И ей было интересно говорить о том, почему выла ее собака? — поинтересовалась Барбара.

— Да. Вот только толкового объяснения этому у нее не нашлось, зато было множество предположений — что милого Бонни накормили пережаренной печенкой, что молоко ему подали холодное, что он перевозбудился, увидев кота… Кстати, Довертон и в самом деле приехал с котом, здоровая такая зверюга, раза в четыре больше этой собачки!

— Не отвлекайся, — хлопнул его по плечу Алекс.

— А не от чего уже отвлекаться, — отмахнулся от него Карвер. — Я спросил, в какое время происходило это… пение а’капелла. Госпожа Бонпьер подумала и довольно уверенно назвала временной интервал — между полуночью и часом ночи. Может быть, половиной второго. Потом ей удалось напоить пса теплым молоком и уложить, но спать в собственной постели он отказался и устроился в одной кровати с мадам.

— Между прочим, — вмешался Буало, — гостиная, где стоит собачья корзинка, соседствует с той самой ванной комнатой, где поутру обнаружили подарочек. А спальня довольно далеко. Так что получается…

— Получается, что собака выла по делу, — кивнула Лавиния. — И пережаренная печенка тут вовсе ни при чем. Что позволяет нам уточнить время, когда труп принесли в отель: около полуночи.

— И это выводит из числа подозреваемых… кого?

Пять голов склонились над списками…

— Между прочим, — госпожа Редфилд оторвалась от просматриваемых листов и взглянула на Карвера, — А Вангенера вы допросили?

— Нет, его не нашли.

— То есть?

— Его нет в отеле, и после завтрака никто господина конструктора не видел, ни швейцар, ни портье, ни горничные.

— А на завтраке он был? — переспросил Алекс?

— Был, точно. Он всегда заказывает яйца бенедикт, так что вот уже неделю повар готовит их специально. Больше любителей голландского соуса в «Эдене» сейчас нет.

— Хм… Вангенер лыжник?

— И превосходный. Еще лет пять назад он занимал первые места на соревнованиях.

— А что говорит лыжный портье?

Карвер развел руками:

— Вот его я спросить не успел и сейчас, — он взглянул на часы, — уже поздно, начало десятого.

— Ой, — подпрыгнула Барбара, — вот тьма, я ж опаздываю!

— Куда? — посмотрел на нее Алекс.

— Я… я договорилась о встрече в баре, — скулы ее порозовели. — Госпожа Редфилд, это… то, о чем я говорила. Может быть, вы можете пойти со мной, я что-то нервничаю?

— Не вопрос! — Лавиния встала. — А, может быть, все туда переберемся, и понаблюдаем? Что не замечу я, увидит Буало.

— С кем хоть встреча-то? — поинтересовался Карвер.

— С бывшим мужем, — ответила за Барбару госпожа Редфилд.

— А, ну понятно тогда, чего ж хорошего-то ждать! Пошли, конечно, посмотрим, кто наших обижает!

«Вот интересно, — думала Барбара, идя следом за Мишелем Буало, — как быстро мы ухитрились стать друг для друга «своими». За какую-то неделю. Или это на отдыхе все такие расслабленные? Но Мишель здесь работает, и Карвер тоже. Да и Лавинию трудно так назвать… Нет, это что-то другое. Иоанну бы сюда, вот она бы порезвилась!».

Вспомнив подругу-психолога, пани Вишневская тихонько хихикнула. Буало обернулся и взглянул на нее:

— Все в порядке?

— Да, спасибо, — послала ему Барбара благодарную улыбку.

Уже возле самой двери бара она догнала госпожу Редфилд и сунула ей в руку предмет раздора, шепнув:

— Пусть у вас побудет, ладно?

Народу в баре было полно, что и не удивительно: «Vin dе Сhаmраgnе» пользовался заслуженной популярностью среди завсегдатаев курорта. Подавали здесь, разумеется, не только шампанское, упомянутое в названии, хотя этого игристого напитка можно было найти почти двести сортов. Тем не менее, шесть барменов во главе с величественным Ксавье Арнолем готовы были смешать для посетителя любой из тысячи коктейлей, упомянутых в «Большой барной книге». Книга, начатая больше ста лет назад, лежала на высоком пюпитре. Подставку эту с корешком книги соединяла тонкая, но прочная цепь, а на страницах были записаны все рецепты напитков, самые неожиданные смеси, что готовились в «Vin dе Сhаmраgnе» с две тысячи пятьдесят шестого года от Открытия Дорог.

Глазами найдя Антона за одним из неудобных боковых столиков, Барбара уверенной походкой подошла к нему и сказала равнодушным голосом:

— Извини за опоздание.

Тем временем Мишель Буало помахал одному из барменов, и через минуту компания сидела в алькове недалеко от барной стойки.

— Что будем пить? Позвольте сегодня мне быть хозяином!

— Ну… мне, пожалуй, аква виту. Курить здесь нельзя, конечно?

— Увы, — развел руками начальник службы безопасности. — Но вон там выход на террасу…

— Что уж там, потерплю, — махнула рукой Лавиния. — Аква виту, островную. Если есть — Lарhrоаig двенадцатилетний.

— Здесь все есть. Эдмонд, тебе?

Пока остальные заказывали себе напитки, госпожа Редфилд присматривалась к Антону Неклюдову, отмечая и темные круги под глазами, и помятое лицо, и пятно от кофе на рукаве джемпера — небольшое пятно, но тем не менее… Много может увидеть женщина при желании такого, чего не разглядит самый великий маг мужского пола. «Неприятности у молодого человека, — сделала она вывод. — Не так давно, не такие уж крупные, но для всегдашнего баловня судьбы — чувствительные. Хорошо бы послушать, как он говорит…»

Магичку интересовало не содержание разговора, его Барбара наверняка перескажет, а интонации и семантический образ. «А, ладно, послушаю. Надеюсь, наша девушка меня простит!». И она включила «чуткое ухо».

Тем временем Буало поговорил с кем-то по коммуникатору, отключил его и сказал озабоченно:

— Я нашел Виктора, лыжного портье. По его словам, Вангенер примерно в десять утра на лыжах выехал из отеля на спуск Альтипорт. Больше Виктор его не видел.

— А в какое время он закрывает тот вход? — спросил Алекс.

— В восемь вечера. Вангенер не возвращался. Но все знают, что он опытный лыжник, поэтому не беспокоятся. И потом, в принципе, можно ведь войти и через главный вход, и со стороны Замка в калитку.

— А что, у гостя может быть кодовое слово для открытия калитки?

— В принципе, это не положено, — протянул Буало неохотно. — Но это постоянный клиент, много лет уже приезжает, и не один раз за сезон. Могли ему дать доступ, что говорить.

— Получается, у нас фигурант сбежал?

— Может, сбежал. А может, лежит где-нибудь под скалой вдалеке от трассы и замерзает потихоньку, — Карвер ожесточенно почесал в затылке. — Похоже, надо спасателей вызывать?

— Если бы господин конструктор не оказался в поле нашего пристального внимания по известным причинам, эта ситуация бы возникла? — включилась в разговор Лавиния, доселе с полузакрытыми глазами слушавшая разговор за боковым столиком.

— Ну… думаю, завтра утром. Да, скорее всего отклонение от обычного графика заметили бы часов в десять утра. У господина Вангенера очень… устойчивые привычки, — ответил Буало.

— Тогда я предлагаю сделать так: сейчас мы дождемся Барбару, допьем что у кого есть и выйдем прогуляться. Предварительно вы, Мишель, вместе с Эдмондом, как лица официальные, сходите в номер нашего фигуранта и проверите, на месте ли его вещи. Если нет — будем объявлять розыск. Если да — выберите что-то, чем он пользуется постоянно… ну, футляр от очков, бумажник, любимую ручку, книгу, которая лежит на ночном столике, и принесите мне. Я попробую снять слепок ауры и посмотреть вокруг отеля. Народ сейчас в основном в помещении, на улице мало кто бродит, так что может получиться взять диаметр километра в два. А дальше будем решать.

Официальные лица переглянулись и сочли, что спорить было бы глупо.

ГЛАВА 15

Столик оказался и в самом деле неудобным: с одной стороны сидеть мешал неизвестно откуда взявшийся угол стены, с другой был проход к входной двери, по которому все время сновал народ. Барбара села, подобрала ноги, чтоб никто не наступил, и спросила:

— Так что ты хотел?

Антон ответил не сразу, занят был, разглядывая ее. Потом перевел взгляд на компанию, с которой она пришла, и глаза его сузились:

— И кто из этих… при тебе?

— Вообще-то это не твое дело, — отрезала Барбара. — Да хоть бы и все трое плюс дама! Я пришла по твоей просьбе. И не планировала выслушивать… грубости. Если больше тебе сказать нечего, я ухожу.

— Нет-нет, прости, Басенька, — Неклюдов потянулся взять ее за руку, но рука отодвинулась. — Я вдруг вспомнил, как мы были вместе, и так обидно стало, что это кончилось!

— Ты собирался объяснить мне, зачем тебе понадобилось кольцо, подаренное мне Зоей много лет назад. Объясняй, да я пойду, меня ждут друзья.

Бывший муж длинно вздохнул, и Барбара подумала мельком, что еще совсем недавно, каких-то пять лет назад она бы всполошилась, кинулась выяснять, что случилось и как он себя чувствует…

— Я продал дом, — сказал Антон. — А перед продажей, естественно, разбирал там все барахло, накопившееся за последние сто лет. На чердаке, если помнишь, были свалены бабкины вещи. Я бы и выкинул все, не глядя, но кто-то в компании рассказал, что вот так же во всяком старье нашел бриллиантовую брошь, приколотую к платью.

— И ты решил, что тебя тоже ждет клад…

— Ну, клад не клад, но все знали, что у Зои денежки водились. Куда что делось после ее смерти? Сапфировые серьги я хорошо помню! Или… — он посмотрел на Барбару с подозрением. — Или старухины драгоценности все пошли к тебе?

— Что Зоя хотела мне отдать, то и отдала сама, я была у нее за два дня до того, как она умерла. А сапфиры стащила какая-нибудь из твоих девиц, я так думаю. Дальше что, тебе кольцо понадобилось, чтобы искать зарытые сокровища?

— Почти так. Почти так… — Он потер лицо ладонью и, наконец, решился. — Я нашел бабкин дневник. Там мути всякой много, но она и в самом деле пишет о тайнике. А твой бриллиант — ключ к нему.

— И что ты рассчитываешь найти в том тайнике?

— Не знаю. Зоя была сильным магом, умерла как-то странно, так что прятать могла что угодно, от артефактов и драгоценностей до межмирового портала. Я хочу знать, что там.

— Ты же не маг, это может оказаться опасно!

— Бася, жить вообще опасно! Что я, не найду мага, который поможет?

«Такой, какого ты найдешь, тебя там же и закопает!» — подумала Барбара, а вслух сказала:

— Значит, так. Дневник дай мне почитать, может, я сумею понять, о чем идет речь. Нет-нет, не спорь, Зою я в последние годы ее жизни видела куда чаще, чем ты, и уж точно лучше понимала. Ты сколько еще пробудешь здесь, в Валь де Неже?

— Два дня, — мрачно отозвался Неклюдов.

— Вот перед твоим отъездом и встретимся. Давай тетрадку, я же знаю, что ты ее таскаешь с собой! — и Барбара требовательно протянула руку.

Карвер и Буало отправились в номер пропавшего лыжника, Алекс поднялся к себе, чтобы проверить, как дети ложатся спать, и Лавиния осталась за столиком одна. Она сидела, откинувшись на мягкую спинку диванчика, отпивала свою аква-виту из стакана и смотрела на окружающих. Нарядно одетые дамы и господа веселились, пили, закусывали, беседовали и просто болтали; сверкали бриллианты и улыбки, звенели бокалы… «Сцена, — думала она, нашаривая в кармане трубку, — театр. И играют они любительски. Вон Камилла Штакеншнейдер пьет шампанское и строит глазки невозмутимому норвейцу, а за ее спиной, словно полупрозрачная тень, потягивает минеральную воду компаньонка. Через минуту тень шепнет что-то на ухо блистательной баронессе, и та послушно встанет и уйдет. О, а вот и Хансен! Оглядывается, облизывает губы и заказывает двойную водку. Интересно, а откуда у него деньги, чтобы так долго жить в «Эдене»? Подкатывается к немолодому брюнету с тоскливыми глазами и что-то рассказывает тому, оживленно жестикулируя. Брюнет прерывает Хансена на полуслове, отрицательно качая головой, допивает свою порцию мартини и немедленно заказывает следующую…»

Размышления эти прервала вернувшаяся Барбара. Она упала в соседнее кресло и сказала тихо:

— Ужас, как я волновалась! И из-за чего?

— Тетрадь он отдал? Не удивляйтесь, я прислушивалась, чтобы вмешаться в случае чего.

— Отдал, — женщина приоткрыла замок своей сумочки и показала темно-красную сафьяновую обложку. — Сегодня хочу почитать на ночь, завтра расскажу, что там такое.

— На всякий случай, убирайте в сейф, когда будете уходить из комнаты, — госпожа Редфилд повернулась к вернувшимся Карверу и Буало. — Ну что, удалось что-то найти подходящее?

— Так точно! — поклонился начальник службы безопасности, демонстрируя бумажный пакет. — Книга с ночного столика, очки, шейный платок…

— Отлично. Минут через двадцать и пойдем…

Но планам этим сбыться не было суждено.

В бар влетел взъерошенный Алекс, огляделся, увидел Лавинию и быстро подошел к ней.

— В замке что-то происходит! — выпалил он. — Я зашел к Кате пожелать спокойной ночи, она сидит на кровати и медитирует, полностью отключенная от действительности. Взглянул в окно — а замок сияет весь, и это не лампы, а какие-то радужные огоньки! А в левой башне, как мне показалось, пожар!

— Пошли, посмотрим! — госпожа Редфилд встала. — Мишель, откуда еще можно видеть Снежный замок, кроме номера Катерины?

— С чердака, наверное, лучше всего, — предположил Буало.

— Веди! Эдмонд, кто сейчас там присутствует?

— Я полагаю, никого, кроме двух дежурных от СБ. Шанеку Лолуди забрал господин Равашаль, мадам Даммартен в клинике, загадочной дамы в красных перчатках мы не обнаружили, поэтому предположили, что она была гостьей и ушла через портал.

— А дежурные внизу, возле портальной комнаты?

Карвер только пожал плечами:

— Их ставил Равашаль.

— Ясно, — пробормотала Лавиния, взбегая по лестнице. Остальная компания с трудом за ней поспевала.

Чердак отеля «Эден» был, собственно говоря, техническим этажом: здесь находились фиалы с огненными элементалями и амулеты, отвечающие за обогрев здания, всякие электрические коммуникации и серверная, здесь же располагалась прачечная, столяры и слесари. Этот этаж вовсе не походил на классический чердак, пыльный, темный и таинственный, тут было светло, чисто и очень жарко.

Оглядевшись, госпожа Редфилд подошла к небольшому окошку:

— Та-ак… И в самом деле, тьма знает, что там творится!

Все окна первого этажа переливались радужными огоньками, будто какой-то неленивый электрик повесил длинную гирлянду. Сквозь это сияние было невозможно рассмотреть, есть ли там какие-то живые существа. Левая башня пылала нестерпимо, глаза резало, но Лавиния уверенно сказала:

— Нет, это не пожар, живого огня я там не вижу. Надо смотреть на месте.

— Что будем делать? — деловито спросил Карвер. — Идти минут пятнадцать, хотя и вроде все рядом. Да и одеться надо, не май месяц за окошком…

Госпожа Редфилд взмахнула рукой, выкрутив ее каким-то совершенно невозможным образом. В воздухе заколыхался сиреневый овал размером с две ладони, начал было расти, но почти сразу схлопнулся. Лавиния выругалась сквозь зубы:

— Вот тьма, тут такие магические возмущения, что портальное заклинание моментально разлетается. Придется идти. — Она нашла глазами Барбару и попросила: — Останетесь с Катей? Она увидит эту иллюминацию и непременно ведь полезет смотреть, что там происходит.

Барбара кивнула.

Развернувшись на каблуках, Лавиния сбежала по лестнице к своему номеру, на ходу говоря:

— Возьмите куртки и нормальную обувь, и через пять минут… пяти минут ведь всем хватит? встречаемся у той двери, что ведет к калитке.

Как бы быстро ни собирались мужчины, но, когда они бегом спустились к неприметному служебному выходу из отеля, госпожа Редфилд уже была там и разговаривала по коммуникатору. Судя по прищуру ее ледяных глаз, собеседнику доставалось на орехи.

— …И ты считаешь, что двух оболтусов достаточно для охраны такого объекта, как стационарный портал? А попросту изъять из платформы один из камней тебе, драгоценный мой, в голову не пришло? Так вот, имей в виду, что, если я должна буду пробиваться силой, и в результате этого пострадает хотя бы кошка… Да, вот именно. И тебе не хворать!

Она раздраженно щелкнула по кнопке, отключаясь, и посмотрела на пришедших помощников:

— Скажите-ка мне, дорогие мои, какое у вас есть оружие?

— Магического нет, — вытянулся в струнку Буало.

— Кто ж вас о магическом-то спрашивает? Бластер, парализатор, обычный пулевой пистолет?

— У меня служебный бластер, — отчитался Карвер. — Работает в режиме парализатора и вспышками пламени.

— Пистолет, — ответил Алекс.

— То же самое, — развел руками Буало. — А зачем?

— А затем, что маг, стукнутый по затылку, теряет сознание ровно так же, как и обычный человек. Так что даже если там маги — а я в этом пока не уверена! — когда я сниму их щиты, у вас, Эдмонд, будет не менее трех секунд, чтобы обездвижить противника.

— Понял, — кивнул Карвер, достал бластер из кобуры на правом бедре и переключил на парализатор.

Целый день валил снег, и по тропинке, ведущей от калитки в сторону замка, идти было трудно. Все же через минут десять все четверо достигли ограды парка и пошли вдоль нее к парадным воротам. Там, за чугунной решеткой, все было тихо: безмолвно стояли высокие темные ели, кружились снежинки в приглушенном свете фонарей, поблескивал мокрый камень расчищенных дорожек.

— Стоп! — негромко сказала Лавиния.

Вся компания остановилась возле калитки. Как и широкие парадные ворота, она была закрыта на большой навесной замок, слегка поржавевший.

Госпожа Редфилд присмотрелась к нему, поднесла руку и негромко сказала:

— Linyеnvа аstо!

Замок внезапно полыхнул, словно взорвался, и магичка выругалась, дуя на обожженные пальцы.

— Что ж они тут натворили с силовыми полями?

— А что должно было произойти?… — с любопытством спросил Буало.

— Железяка должна была рассыпаться ржавчиной, а вместо этого решила сгореть! Ладно, — пожав плечами, госпожа Редфилд отломила от куста ветку потолще и ею толкнула калитку. Теперь уже искра пробежала по деревяшке, и в руках у женщины остался лишь пепел. — Ну, вот, зато калитка открыта. Прошу вас, господа, следуйте за мной.

Быстрым шагом четверо детективов почти пробежали до главной дорожки и на миг остановились, глядя на замок.

— А башня-то не горит больше! — отмер Буало.

— Просто огонь теперь виден лишь магическим зрением, — ответила Лавиния. — Ну что же, идем через главный вход!

Дверь оказалась открытой, никто не встречал незваных гостей у порога. Большой холл был залит светом и абсолютно пуст.

— Хм! — сказал Алекс, делая шаг вперед. — Странное дело, у них включен обычный электрический свет, но и магические светильники вовсю пылают.

— У меня такое впечатление, что где-то здесь резвятся махровые дилетанты, — тихо проговорила госпожа Редфилд, прислушиваясь к отдаленному металлическому звону. — Потому и заклинания работают Локи знает как, и все вообще через… неправильные отверстия. Эдмунд, помните, от вас требуется парализатор наготове!

— Так точно, шеф!

Тут где-то в левом крыле здания громыхнуло особенно звонко.

— Может, сходить и взглянуть? — предложил Буало.

Двое друзей взглянули на него с сочувствием, словно на маленького мальчика, а Лавиния покачала головой:

— Нет, не будем разделяться. А теперь тихо, я попробую понять хотя бы, сколько в здании живых разумных…

Прикрыв глаза, она отпустила свое сознание и раскинула словно бы сеть из тончайших нитей магии; каждая аура, любое живое существо крупнее мыши было этой сетью замечено и оценено. Крысы под полом в кладовке, две кошки в гостиной на втором этаже, трое двуногих прямоходящих в левом крыле… или четверо? Лавиния открыла глаза, посмотрела на своих спутников и спросила:

— Кто-нибудь помнит, что там за комнаты слева?

— Приемная, большой зал, потом буфетная, кладовая и кухня, — откликнулся Карвер.

— Наши оппоненты в зале, — сообщила госпожа Редфилд и добавила с сомнением: — Трое точно, но есть некий дополнительный фон, который можно принять за спящего или бессознательного человека. К сожалению, из-за искажений я не могу понять ничего больше, даже не вижу, мужчины там или женщины…

— Да какая, собственно, разница? — пожал плечами Алекс. — Не верю я, чтобы там были настолько серьезные противники… Пойдем и посмотрим!

Приемная была пустой и полутемной, Буало споткнулся о валяющееся на пути кресло и сдавленно выругался. Двери в большой зал были закрыты изнутри; Алекс и Карвер, переглянувшись, попросту вынесли их слаженным пинком, и компания вошла.

Так же, как и холл, бальный зал был освещение и электрическими лампами, и множеством магических светильников. В дальнем конце его на небольшом возвышении, где должен бы был играть оркестр, сиял радужный пузырь полного защитного щита, и через этот нестерпимый блеск было невозможно разглядеть внутри что-то, кроме силуэтов. Лавиния сквозь зубы прошипела что-то нелицеприятное и сложила пальцы обеих рук в жесте снятия щитов.

— Неltа turmо сеnilguа! Теrhаt!

Со щелчком пузырь лопнул. Алексу показалось даже, что до его щеки долетела капля жидкости. Потом еще долго при одной только мысли о Валь де Неже перед его глазами вставала эта сцена — залитый резким светом бальный зал, Карвер, сосредоточенно поднимающий бластер, ледяные глаза Лавинии, которая, прищурясь, смотрит вперед… и четыре фигуры у дальней стены. Высокий мужчина во фраке лежит на полу невысокой эстрады, судя по неловкой позе, он без сознания. Над ним стоит сухопарая женщина, даже в жарко натопленном замке оставшаяся в своих алых перчатках; из-за ее плеча выглядывает расплывчатая физиономия Хансена. И в метре над ними с торжествующей улыбкой парит в воздухе мадам Даммартен, держащая в руках большую серебряную чашу, украшенную кроваво-красным камнем размером с голубиное яйцо.

В следующее мгновение сцена переменилась. Карвер нажал на спусковой крючок бластера, и милосердный парализующий луч накрыл четверых участников этой живой картины. Полет закончился, женщина грузно обрушилась на своих сообщников, и чаша покатилась по паркету, выпав из ее рук. Другие четверо сделали шаг вперед, и госпожа Редфилд сказала:

— Именем его величества Луи вы арестованы! Эдмонд, вызывайте ваших патрульных, и пусть прихватят орихалковые наручники.

К тому моменту, когда подчиненные Карвера украсили задержанных антимагическими наручниками и начали грузить в экипаж, те только начинали приходить в себя. Подойдя к двери экипажа, Лавиния взглянула еще раз на всех четверых и отошла, бормоча себе под нос:

— Что мадам Даммартен не так проста, можно было бы догадаться, но вот кто эта вторая? Вроде бы и лицо ее незнакомо, но что-то проскальзывает… И как, интересно, Хансен ухитрился прошмыгнуть сюда раньше нас, я же его только что видела в баре. Алекс, вы здесь? — сказала она громко.

— Где ж мне быть, — откликнулся Верещагин из-за ее спины.

Как и остальные детективы, он вышел на крыльцо и с каким-то особенным удовольствием вдыхал морозный воздух. Желтый свет фонарей, резкие сине-черные тени на белом снегу, и дальше справа, за высокими деревьями золотистое сияние улиц и домов курорта — Алекс знал, что и эта картинка останется в его памяти надолго.

— Госпожа Редфилд, — окликнул Буало. — А Вангенера искать не будем уже сегодня?

— Ну, почему же! Сейчас попробуем, минут через десять — пятнадцать. Немного уляжется взбаламученное магическое поле. Можем пока вернуться в бальный зал и посмотреть, какие, так сказать, материальные следы оставила деятельность хозяйки дома.

В зале все оставалось по-прежнему — ровно горели светильники, валялась на полу серебряная чаша, в воздухе чувствовался запах хвои и озона, только не было на эстраде четверых неудачливых заклинателей. Алекс подошел к чаше, хмыкнул, покопался в кармане куртки и достал перчатку.

— И что ты такое?

Он поднял посудину, покрутил в руках; камень блеснул красным в лучах ламп. По позолоченному ободку бежал причудливый орнамент; присмотревшись, Верещагин понял, что это надпись на каком-то из восточных языков — фарси, урду, аль-арабийя. Языков этих он не знал, увы…

— Как, вы говорили, назывался предмет из коллекции Кармаль-бека, который так и не нашли? — спросила Лавиния, с интересом разглядывая тонкие узоры на серебре.

— Чаша Шехзаде. Думаю, вы правы, это она и есть. Правда, в каталогах коллекции ни разу не упоминалось, что данное изделие может иметь ритуальное или магическое значение…

— Могли не знать, — пожала плечами госпожа Редфилд. — Многие артефакты проявляют свою природу только в определенных условиях. А могли, кстати, и скрывать… Боюсь, этого мы уже не узнаем, а вот информацию о том, что являет собою этот артефакт, нужно поискать. И надпись перевести было бы неплохо… Пожалуй, я знаю, к кому с этим обратиться, но это уже завтра. Сейчас попробуем найти Вангенера, и спать, время уже заполночь!

— Давайте вы положите чашу в свой пространственный карман, — попросил Алекс. — Неспокойно мне как-то.

Аура инженера Вангенера в радиусе двух километров не прощупывалась.

— Больше взять не могу, — с огорчением сказала Лавиния. — Это вам не в Степи, горы экранируют. В Валь де Неже и рядом его нет… Живого, во всяком случае.

— Думаете, мог погибнуть?

— Не знаю… Опытный лыжник, погода нормальная видимость абсолютная была весь день. Если он ушел куда-нибудь на неразработанные трассы, поломаться мог, конечно… Мишель, не знаете, фрирайдом Вангенер не баловался?

— Нет, он даже сноуборд не уважал, только классика. Трассы выбирал сложные, без вопросов, но проложенные. Я вот думаю… — Буало замолк, задумавшись, потом покачал головой. — За семь лет, что я в «Эдене» работаю, такого не было, ну, а вдруг?

— Ты о чем? — нетерпеливо дернул его Алекс.

— В принципе, спуски связывают Валь де Неж со всеми склонами Трех долин. Вангенер мог увлечься, уехал куда-нибудь далеко и не успел к выключению подъемника. Тогда проще всего заночевать в отеле на том курорте, где застрял, а утром приехать в «Эден».

— Хороший вариант, — кивнула Лавиния. — Будем надеяться, наш фигурант не лежит где-нибудь в расщелине, а спит в теплой постели в маленьком отельчике, и завтра сможет нам объяснить, почему же он в ночь на тринадцатое декабря не чистил ботинки.

Посмотрев на парадную дверь замка, она покачала головой и добавила:

— Надо закрыть замок до завтрашнего дня, когда появятся представители Службы магбезопасности, а у меня уже от резерва половина осталась. И ни одного полного накопителя… Алекс, у вас есть в запасе какие-нибудь малоемкие техники замыкания дверей?

— Конечно! — спокойно кивнул Верещагин. — Кропотливо и долго, но практически не берет энергии. Примерно так…

Вдвоем они стали развешивать по дверям и окнам первого этажа тщательно сплетенные ленты запирающей магии; Лавиния работала вторым номером, поддерживая статическую часть заклинания, и с интересом изучала новые для себя техники. Буало тем временем, чтобы не мешать, отошел в сторонку, курил и смотрел на горы, черные на фоне темно-синего неба, с четко видными склонами, освещенными полной луной. Тридцать лет своей жизни он прожил здесь, в Валь де Неже, и в какой-то момент вдруг понял, что задыхается от этого чистейшего горного воздуха. Бросил все и уехал в Массилию, к морю. Нашел работу, собирался жениться и войти в дело будущего тестя, тот владел небольшой рыболовной флотилией — правда, небольшой, всего полтора десятка лодок. С деньгами Буало можно было бы довести их число до тридцати. Вот только однажды утром Мишель проснулся, поглядел на бирюзовый простор и пену прибоя и сказал Софи, невесте:

— Давай решать, как жить будем. Я должен вернуться в горы.

В конце концов, нашелся выход, который всех устроил, хотя и не без слез. Софи уехала в Валь де Неж с новоиспеченным мужем, ее отец набрал рыбаков на новые лодки, море шумело и гнало волны от Массилии к Гибралтару, горы сияли в лунном свете. Все на своих местах.

Алекс с Лавинией закончили опечатывать замок и подошли к Мишелю.

— Идем? Спать пора, время позднее уже… — зевнул он и неожиданно смутился.

Они шли по тропинке к калитке. Алекс поскользнулся и чуть не упал, Буало в последний момент поймал его за шиворот и сказал:

— Завтра потеплеет… Как бы вообще не оттепель была, снег будет липкий.

— Тьфу, — расстроился Верещагин. — Опять никакого катания!

— Ничего, — рассмеялся Буало. — Зато Карвер будет рад, если ты продолжишь ему помогать, расследование-то так и не закончили… Убийца гуляет где-то, а знаем мы немногим больше, чем в первый день.

— Ну, ты неправ, — покачал головой Верещагин. — Вспомни знаменитые семь вопросов следствия и посчитай, на сколько из них мы уже ответили.

— Ну-ка, давай посчитаем! — Буало так заинтересовался, что остановился перед самой калиткой.

— Нет уж, сперва войдем в тепло! — госпожа Редфилд дернула его за рукав, теперь уже он едва не упал, усмехнулся и открыл вход на территорию «Эдена».

Бар еще работал, но клиентов в нем было немного. Сыщики сели за удобный столик в алькове и госпожа Редфилд сказала:

— Честно говоря, я замерзла! Мишель, как по здешним правилам, нам сварят глинтвейн. Или это будет попранием высокого искусства винопития?

— Сделают, конечно!

И в самом деле, через несколько минут перед всеми троими стояли высокие фаянсовые кружки, исходящие аппетитным паром, пахнущим корицей, гвоздикой, апельсиновой цедрой…

— Так какие же семь вопросов-то? — поторопил Верещагина начальник охраны отеля.

— Классические, дорогой друг! Кто, что, где, когда, с чьей помощью, для чего и каким образом, вот и все. Теперь давайте смотреть, что у нас уже есть…

— Хм… — Буало отпил глоток горячего вина. — Мы знаем, что совершено убийство. Знаем, кто убит — Джозеф Кенвуд, работавший в Бургони на одной из крупных виноделен, старший брат Майрона Кенвуда, пришлашенного в «Эден» в качестве сомелье. Так?

— Так, — кивнула Лавиния и продолжила. — Знаем, где он был убит, в шале «БельФлер». Чем. То есть, каким образом — каменным шаром с резьбой из чиньской гостиной этого самого шале.

— Ага… Ладно, еще мы в курсе, когда это произошло, между полуночью и часом в ночь с двенадцатого на тринадцатое декабря, — подхватил Буало. — То есть, четыре вопроса из семи решены. Осталось выяснить… Что там у нас?

— С чьей помощью, для чего и кто, — ответил Верещагин. — Ну что же, раз катание завтра под большим вопросом, ответами на эти вопросы мы и займемся.

— Пожалуй, я пойду к себе, — поднялась Лавиния. — Алекс, не сочтите за труд, напишите Кате записку, что я жду ее завтра девять утра в бассейне.

Поднявшись на свой этаж, она помедлила, потом все-таки подошла к номеру Барбары и постучала. Дверь открылась почти мгновенно, будто хозяйка стояла возле нее и ждала.

— Добрый вечер, — улыбнулась госпожа Редфилд. — Не помешаю?

— Входите скорее! — Барбара буквально втащила ее в комнату. — Рассказывайте, ну, что там?

Рассказ занял минут пятнадцать. Молодая женщина слушала, подавшись вперед, глаза ее горели.

— Потрясающе! — сказала она, когда Лавиния замолчала. — Выходит, магическое преступление все же было?

— Безусловно.

— Но зачем?

— Это мы выясним завтра, на допросе.

— А эта, в перчатках, выяснилось, кто она такая?

— Пока нет… — магичка задумалась, глядя куда-то вдаль. — Но у меня такое впечатление, что я ее знаю, нужно только вспомнить.

— А… — Барбара хотела спросить еще о чем-то, но ее собеседница покачала головой:

— Теперь ваша очередь рассказывать. Как девочка, рвалась помогать?

— Представьте себе, нет. Мы вдвоем смотрела, что происходит, из ее окна — ну, конечно, видно было только ту иллюминацию, которую они устроили, ничего больше. Потом огни погасли, подъехал экипаж городской стражи и представление окончилось. Тогда Катя сказала, что все понятно, наши победили, самое интересное будет завтра, и отправилась спать…

— Потрясающе… Мои потомки в такой ситуации не ушли бы, пока не узнали все до мельчайших подробностей, — улыбнулась Лавиния.

— Мне показалось, что девочка очень устала сегодня, даже сидя на подоконнике, она клевала носом.

— Это понятно, она с непривычки расходует больше сил на заклинания, чем нужно. Это пройдет с опытом. Ладно, а что ваша тетрадь, удалось ее полистать?

В ответ Барбара подошла к сейфу, открыла его, достала толстую общую тетрадь в красной обложке и протянула ее гостье.

— Мне не показалось, что эти записи стоят таких усилий, — сказала она. — Возможно, вы найдете больше.

Госпожа Редфилд взяла тетрадь, раскрыла ее на середине и прочла: «Мазь для быстрого заживления магических ожогов».

— Да, — сказала она задумчиво. — Возможно…

ГЛАВА 16

Новое утро принесло в Валь де Неж обещанную оттепель, а с ней густой туман, влажность и наледь на поверхности снега. Как и предполагалось накануне, о лыжах на сегодня можно было забыть, и компания сыщиков и их помощников никуда не торопилась, сидя за завтраком.

— А собаки сегодня должны были готовиться к гонке, — рассказывал Стас, попутно облизывая чайную ложку, уже побывавшую в розетке с джемом. — А теперь их только во двор выпустят и по снарядам погоняют, и все. Пап, можно мы туда пойдем? Они же будут скучать без нас!

Оба юных бандита смотрели умильно, словно первоклассники, получившие первую в жизни оценку.

— Ну, хорошо, идите. Дорогу уже сами знаете, — кивнул Алекс, напуская на себя суровый вид. — Но условия вам известны…

— Конечно, папочка, спасибо! Можно уже идти? — Серж привстал, готовый сорваться с места.

— Погоди! Допей кофе, дождись брата…

— Я уже!.. — невнятно проговорил Стас, с трудом дожевывая пончик, запихнутый в рот целиком. — Кать, ты с нами?

Девочка посмотрела на госпожу Редфилд. Та поджала губы, вздохнула и сказала:

— Иди. Все равно у меня сегодня допросы и прочее. Позанимаемся вечером.

Вся троица сорвалась с места, будто кто-то собирался их остановить, запретить собак и усадить за изучение строения кишечника кольчатого червя. В мгновение ока за столом остались только взрослые.

— Лавиния, так вы сегодня пойдете на допрос мадам Даммартен? — спросила Барбара.

— И не только ее. Там было четверо, вот всех и будем… изучать. Кстати, никто не видел Буало? Нет новостей о нашем потерянце?

— Сейчас узнаю, — Алекс одним глотком допил кофе и встал из-за стола. — Вы будете здесь?

— Да, у меня еще минут двадцать есть, — кивнула Лавиния.

Верещагин быстро вышел из ресторана и приостановился, соображая, где же искать начальника службы безопасности отеля. Потом махнул рукой и пошел к кабинету директора: кто-кто, а Кристиан де Вир должен лучше всех знать, где находится его подчиненный. Мадам Фернье приветливо ему кивнула, и он вошел в кабинет.

Кристиан сидел за столом и, сдвинув на нос очки, просматривал в компьютере какие-то таблицы.

— Привет! — кивнул он, не отрываясь от работы. — Подожди минутку, я сейчас закончу.

Ожидая, Алекс подошел к окну, откуда был виден опустевший склон, замерший подъемник, черные елки на фоне голубого снега, вход в отель. Вот по дорожке подъехал экипаж, водитель распахнул дверцу…

— Я к тебе потом зайду! — крикнул Верещагин, вылетая за дверь.

Почти с той же скоростью, с какой мальчики покидали ресторан, он туда влетел и, задыхаясь, сказал Лавинии:

— Приехал Вангенер!

Женщина подняла на него глаза:

— Приехал? На лыжах?

— Нет, в экипаже. Я видел его у главного входа в отель.

— Значит, можно ждать, что минут через десять-пятнадцать он придет сюда, чтобы съесть свой любимый завтрак, яйца бенедикт. Вы Буало нашли?

Пытаясь отдышаться, Алекс только помотал головой. Госпожа Редфилд подозвала официанта и попросила его срочно найти главу службы безопасности. Молодой человек разумно не стал задавать вопроса, почему седая дама считает, что столь важная персона, как Мишель Буало немедленно явится на ее зов. И оказался прав — Мишель появился через пять минут.

— Доброе утро, — сказал он, проходя к столику. — Ну, раз уж я здесь, выпью чашку кофе.

— Выпейте, — с любезной улыбкой согласилась Лавиния. — А Алекс пока найдет по коммуникатору Карвера и пригласит его тоже составить нам компанию. Список действующих лиц пополнился вернувшимся из ниоткуда инженером.

Мельком Верещагин подумал, что так, должно быть, улыбается крокодил, обнаруживший жертву в пределах досягаемости челюстей. А руки его сами вытаскивали аппарат и нажимали на цифры.

Господин Вангенер и в самом деле появился в ресторане через пятнадцать минут после того, как был замечен у входа в отель. Сел за столик возле окна, кивнул приветливо всем знакомым и, повернувшись к официанту, сказал что-то.

— Хм, судя по тому, как удивился молодой человек, наш господин инженер заказал овсянку вместо любимой яичницы, — тихо проговорил Алекс.

— Был в моей практике такой случай… — столь же тихо ответила Лавиния. — Один антиквар ужинал каждый день, кроме понедельника, в маленьком ресторанчике на улице Рамбюто в Лютеции. И хозяин ресторана, и официантка знали, что во вторник господин Шеверни заказывает конфи из утки, а в четверг антрекот. Более того, за пятнадцать лет, что антиквар приходил в этот ресторанчик, они запомнили, что дважды в месяц этот человек покупает себе новую серую шляпу, а раз в неделю по понедельникам не приходит потому, что посещает заседания некоего клуба любителей старины. Но однажды именно в понедельник они с изумлением увидели на пороге ресторана господина Шеверни в коричневой шляпе. Более того, потертой коричневой шляпе с надорванной лентой!

Госпожа Редфилд замолчала, поскольку Вангенер допил кофе и встал.

— Алекс, догоните его и займите разговором на две-три минуты! — прошипела она, а сама уронила под стол коммуникатор и неловко наклонилась его достать.

Подскочил официант с помощью, Буало стал отодвигать стул, Лавиния, сколько могла, мешала обоим… Неловкая ситуация продлилась пару минут, тем временем Алекс подошел к инженеру и поздоровался:

— Доброе утро! Похоже, кататься нам сегодня не удастся?

— Да, погода действительно скверная, — сухо ответил тот.

— Скажите, господин Вангенер, моя племянница загорелась идеей проектирования экипажей, может она еще как-нибудь поговорить с вами? Понимаю, что вы на отдыхе…

— Ах, да, прелестная девочка в голубом платье… Ну, возможно, как-нибудь за ужином?… Хотя, на мой взгляд, из женщин получаются скверные конструкторы! Простите, мне пора.

Коротко поклонившись, он шагнул к двери, в этот момент ставшая чрезвычайно неуклюжей госпожа Редфилд налетела на него и извинилась, коснувшись руки.

Вангенер наконец воспользовался возможностью выйти из ресторана, а Лавиния скептически посмотрела на окружающих и сказала:

— На нем стоит высокого уровня защита от ментального проникновения, так что самый простой из путей для нас закрыт. Где же Карвер?… Ага, вот и он. Эдмонд, за вами — допрос Вангенера. Я прицепила к нему подслушивающее устройство, но его хватит на полчаса максимум, так что поспешите, хорошо? Не допрос, разумеется, опрос свидетеля! Будьте чрезвычайно вежливы и упирайте на то, что человек с техническим складом ума должен был зафиксировать больше, чем другие — что, кстати, соответствует действительности. Вопроса с нечищеными ботинками коснитесь мельком, просто поинтересуйтесь, за кем и какие привычки он успел заметить. В общем, разберетесь, идите! А мы будем слушать из соседней комнаты, там рядом кладовка горничной.

На дверной звонок инженер отозвался не сразу, и Карвер нажал на кнопку снова. Наконец из номера раздался раздраженный голос:

— Кто там?

— Городская стража, господин Вангенер, на одну минуту!

Молчание затянулось, и глава городской стражи уже прикидывал, что скажет ему директор «Эдена», если замок будет выломан, когда дверь распахнулась. Конструктор стоял на пороге, полностью одетый, и держал в руках куртку.

— Вообще-то я ухожу, — сказал он.

— Буквально пару минут, ваши свидетельские показания очень важны, нам необходима ваша помощь!..

Помолчав, Вангенер сделал шаг назад.

— Проходите.

В кладовке было, откровенно говоря, тесно и жарко. Алексу в спину упиралось какое-то неопознанное устройство для уборки, от стопки постельного белья сильно пахло цветочной отдушкой, Барбара, смущенно улыбаясь, пыталась отодвинуться, но все это было забыто, потому что Лавиния дотронулась пальцем до его правого уха, и там зазвучали голоса. Верещагин даже вздрогнул, когда, кажется, прямо у него в черепе откашлялся и начал говорить Карвер.

— Я попрошу вас припомнить ночь с двенадцатого на тринадцатое декабря, вы ведь тогда уже поселились в «Эден»?

— Да, — голос Вангенера был слышен так же хорошо.

— Мы пытаемся восстановить ход событий, и именно ваш взгляд может быть решающим! Вы же понимаете, ну, что существенного сможет рассказать нам госпожа Бонпьер? Она только о своей собачке и говорит!

— Ах, эта!.. — с отвращением пробормотал конструктор. — Я вообще не понимаю, почему в дорогой отель, считающийся высококлассным, пускают с собаками! Так что вас интересует?

— Пожалуйста, припомните поздний вечер двенадцатого и далее ночь. Вы ведь ложитесь не рано?

— Когда как, молодой человек, когда как… Конечно, прошла неделя, я мог и забыть что-то, но постараюсь быть точным. Итак, я приехал в «Эден» днем двенадцатого и поселился в этом номере. Бронировал я его заранее, так что должен сказать, что ждать заселения мне не пришлось. За ужином в ресторане народу было мало… так, дайте припомнить! — он помолчал минуту. — Эта самая Бонпьер со своей псиной; толстяк, который напился очень быстро…

— Бояджиев, — подсказал Карвер.

— Возможно! — отрезал его собеседник. — У меня не было желания с ним знакомиться. Впрочем, я вижу его не первый сезон, и в прошлые годы он вел себя куда приличнее. Далее, красивая блондинка с подругой или служанкой, кажется, ее фамилия Штакеншнейдер. Вот с ней я бы поговорил, но она очень быстро поужинала и ушла. Еще… были две пары, тоже из постоянных клиентов, кажется, их фамилии Дюваль и Вестон. Я даже обсудил с ними после ужина, кто на каком склоне планирует кататься на следующий день. Потом… м-м-м… Дошел до своего номера, оделся и вышел прогуляться. Вернулся, почитал и около часу ночи лег спать.

— Спасибо, господин Вангенер, это очень важные показания. А во время прогулки вы кого-то видели? Может быть, уточните, где именно вы гуляли?

— Я считаю, что ежедневный моцион необходим для нормального снабжения мозга кислородом! — важно провозгласил господин конструктор. — Поэтому в обязательно порядке не менее часа каждый день посвящаю именно этому. Здесь, конечно, не оборудованы тропы для пеших прогулок, так что я обошел вокруг территории отеля, спустился к площади, далее двигался вдоль трассы Плантре, насколько хватило пешеходной дорожки, и вернулся в отель.

— Скажите, а вверх от территории «Эдена» вы не поднимались? К Снежному замку или еще выше?

— Нет.

Показалось Алексу, или на этом коротеньком слове голос допрашиваемого дрогнул?

— Может быть, вы кого-то видели возле ограды отеля?

— Нет.

Начальник стражи молчал, и Вангенер повторил с нажимом:

— Нет, я никого не видел!

— Понятно… — протянул Карвер.

— Извините, я должен идти!

— Еще минуту, простите! Вот я о чем хотел спросить, может быть, вам бросились в глаза какие-то привычки других постояльцев?

— Что вы имеете в виду? — брови инженера поползли вверх.

— Ну, например, вот господин Бояджиев много пьет, мадам Бонпьер всюду таскает с собой собачку… А, скажем, господин Дюваль каждый вечер выставляет в коридор ботинки для чистки. Кстати, вы сами пользуетесь этой услугой? Как вам работа Беппо?

Вангенер помолчал, потом ответил с явной неохотой:

— Понятия не имею, кто такой Беппо. И ботинки мне чистить ни к чему, поскольку здесь, сами видите, я ношу специальную обувь с нескользящей подошвой. Мы закончили?

— Последний вопрос, господин Вангенер, последний вопрос! Я хотел встретиться с вами еще вчера, но в отеле не смогли вас найти. И вечером тоже. Мы даже опасались, что вы пострадали на склоне!

— Какие глупости! — голос окреп и несколько смягчился. — Просто я катался, не глядя на часы, и заехал слишком далеко, очнулся уже в Тине. Понял, что не успеваю вернуться в Валь де Неж, поскольку до закрытия подъемников осталось полчаса, ну, и заночевал в Мутье. А утром увидел, что лежит туман, пришлось возвращаться экипажем…

— Понял! Ну, не смею вас больше задерживать, господин Вангенер, еще раз, спасибо за вашу неоценимую помощь!

Хлопнула дверь. Лавиния высунулась из кладовки и за рукав втянула туда Карвера — как раз вовремя, поскольку снова раздался щелчок дверного замка, голос Вангенера пробормотал что-то невнятное, и все стихло.

— Минуту выждем и идем в курительную! — прошептал Карвер. — Я расскажу…

— Мы слышали, — прошептал в ответ Буало. — Он врал, как… как потерпевший!

— Врал, конечно, — в полный голос ответила Лавиния. — И это было очень интересно.

— Почему? — спросила Барбара.

— Потому что, когда кто-то врет, он скрывает истину. И по тому, что именно он говорит, ее, эту истину, можно распознать.

В курительной неожиданно было полно народу. Сидел протрезвевший Бояджиев с огромной сигарой, некий незнакомец в белом бурнусе и клетчатом платке курил кальян, две молодых пары запивали анатолийские сигареты шампанским. Госпожа Редфилд поморщилась:

— Смесь сигарного дыма с кальянным просто ужасна. Даже для меня, курильщицы со стажем. Пойдем, может быть, просто прогуляемся?

Буало взглянул в окно и покачал головой:

— Там такой туман, что страшно отходить от гостиницы. Может, поднимемся в мой кабинет? Там, конечно, тесновато…

— Ну, это не самое страшное, — пожал плечами Алекс.

Кабинет у главы службы безопасности отеля и в самом деле был невелик, но там имелись удобные кресла, плотно закрывающаяся дверь с защитой от подслушивания и…

Алекс не поверил своим глазам:

— Что ж ты молчал, что в коридорах стоят записывающие амулеты?

— Ты понимаешь, — Мишель смущенно потер кончик носа, — они уже две недели барахлят. Надо бы откалибровать, но городской маг у нас нарасхват.

— Ты проверял, есть ли запись интересующей нас ночи?

Буало промолчал, но стало понятно, что этого он не сделал.

— Тогда начнем именно с этого, — твердо сказала госпожа Редфилд. — Мы никуда не спешим.

— А может быть, вы пока расскажете, чем закончилась история с антикваром и коричневой шляпой? — попросила Барбара.

— Шляпой? А, Шеверни! — Лавиния усмехнулась, уселась подобнее, кинула ехидный взгляд на сосредоточенно копающегося в куче кристаллов Буало и продолжила рассказ: — Итак, в понедельник вечером на пороге ресторанчика стоял почтенный антиквар господин Шеверни в старой коричневой шляпе. Он сел совершенно не за свой столик и заказал жареную камбалу. Тут вся ресторанная публика поняла, что антиквара подменили: ни разу за пятнадцать лет рыбу он не заказывал.

— Брат-близнец? — Барбара подалась вперед. — В каком-то романе я читала про двух братьев, ненавидевших друг друга, там была точно такая же ситуация…

— Ну, истории из романов редко повторяются в жизни, — улыбнулась Лавиния. — Еще предположения?

— А сколько лет было почтенному антиквару? — поинтересовался Алекс.

— Немногим больше шестидесяти. Примерно в сорок он унаследовал дело от своего деда, и больше двадцати лет продавал и покупал старинные посуду, мебель и книги, участвовал в выставках…

— Он разорился? — Барбара вошла в азарт.

— Ближе к правде, чем гипотетические близнецы, но пока еще холодно!

— Купил что-то незаконное и прятался от стражи?

— Ага, прятался от стражи в таком месте, где его сразу стали бы искать, — возразил Алекс.

— Влюбился?

— И почему это привело к поеданию камбалы?

Эти двое перебрасывались версиями и отвергали их с легкостью, будто вот так спорят уже много лет. Лавиния смотрела на парочку с улыбкой, ожидая, когда же они выдохнутся. Не дождалась: раньше Буало с победным кличем поднял вверх кристалл, на котором стояла нужная дата.

— Будем смотреть? — спросил он.

— Конечно, — ответил Карвер. — Давай, включай аппарат. Госпожа Редфилд, пока Мишель готовится к просмотру, можно я вопрос задам про вашего антиквара?

— Прошу!

— А в клубе этом проверяли, ничего не произошло в тот вечер!

— Молодец! — Лавиния широко улыбнулась. — Дело было именно в этом! Шеверни, как я уже говорила, по понедельникам ел в антикварном клубе. Как сообщил нам тамошний шеф-повар, он всегда заказывал на ужин камбалу. В тот самый вечер он насмерть разругался с председателем клуба, настолько, что ушел без своей рыбы, более того, ослепленный гневом, схватил чужую шляпу и не заметил этого.

— Ага… — Алекс почесал затылок. — А потом он немного остыл, понял, что голоден, и отправился в свой любимый ресторан. Только непонятно, каким образом вы оказались в это замешаны? Никакого преступления, тем более магического, совершено не было. Или было?

— Не было, конечно. Так получилось, что в тот понедельник я встречалась в этом действительно милом семейном ресторане с моим… ну, скажем так, осведомителем. И всю суету вокруг почтенного господина Шеверни видела своими глазами. Ну, а потом, ясное дело, полюбопытствовала…

Качество записи было отвратительным.

— Это же не предназначено для длительного хранения, через месяц мы кристаллы используем повторно, — попытался оправдаться Буало. — Емкости хватает примерно на двенадцать часов, с какого времени хотим смотреть?

— Вангенер ушел после десяти вечера, думаю, раньше смысла нет, — ответил Алекс.

— Разумно. Вот с десяти и будем смотреть, — приняла решение Лавиния. — Пока можно пустить на повышенной скорости.

Первое время на большом экране практически ничего не происходило. Вот прошествовала дама, видимо, госпожа Прюнель отправилась в бар. Вот дюжий швейцар вместе с Беппо пронесли увесистую тушу пьяного Бояджиева. Вот вышел Вангенер…

— Который час? — спросил Карвер, и сам же ответил: — Ага, без двадцати одиннадцать.

— Швейцар примерно об эту пору уходит спать в свою каморку, — прокомментировал Буало. — В ночное время любой клиент отеля может войти сам, параметры ауры прописываются при заселении. Чужому двери не откроются.

Еще примерно часа полтора по экранному времени почти ничего не происходило. Освещение после одиннадцати вечера стало приглушенным, светились только редкие бра. Пару раз с деловым видом пробежал Беппо, мелькнула горничная в форменном черном платье и белом фартуке, примерно в половине первого вернулся Вангенер.

— Смотри! — внезапно воскликнула Барбара, схватив Алекса за руку. — Какая-то фигура в углу, в тени, даже и не поймешь, кто это!

— Высокая худая женщина… или мужчина? — Буало остановил картинку и до рези в глазах вглядывался в нее, потом с досадой сказал: — Вот тьма, закутан этот персонаж в какую-то серую хламиду, ничего не разобрать.

— Я потом попробую почистить запись, — нетерпеливо воскликнул Верещагин. — Давай дальше, посмотрим, что он будет делать!

Фигура в сером постояла какое-то время в углу, потом осторожно скользнула к двери сьюта «Бовари», открыла ее и вошла внутрь. Буквально через минуту вышла, постояла, прислушиваясь и удалилась тем же путем, что и пришла.

— Обратите внимание, как наш гость старается не повернуться лицом к записывающему амулету! — отметил Буало. — Получается, это кто-то из работников отеля.

— Давно было ясно, что убийца связан с отелем, — буркнул в ответ Карвер. — Промотай вперед на скорости, будет еще что-то происходить или нет?

Совет был дан не зря. На часах в записи было четверть второго, когда дверь сьюта «Бовари» снова раскрылась, и знакомая уже фигура в сером балахоне выскользнула оттуда.

— Опаньки! — нажав на кристалл, Алекс остановил просмотр. — Значит, он приходил, чтобы открыть окно?

— Похоже на то, — задумчиво ответила госпожа Редфилд. — Нужно было еще и какую-то веревку спустить, иначе как затащить в одиночку на высоту мертвое тело?

— Зачем вообще нужны были такие усилия? Тащить, поднимать, раздевать, запихивать в ванну? — Барбара сердито смотрела на застывшее изображение. — Мне кажется, если бы покойника оставили в том шале, его очень долго никто бы не нашел.

— Мы же не знаем, может быть, убийце как раз нужно было, чтобы тело нашли! — Лавиния встала и попыталась пройтись, но кабинет был слишком тесным, поэтому она остановилась возле окна.

— Получается, что ничего узнать не удалось? — уныло спросил Карвер.

— Ну, почему же! Мы можем с уверенностью сказать, что инженер Вангенер в этом преступлении не виноват. Он как минимум на пятнадцать сантиметров выше нашего загадочного злодея.

— Вангенер мог быть сообщником!

— Мог, — согласилась Лавиния. — Но не был. Вот просто поверь мне, и все.

— Надо заново просмотреть списки сотрудников, — предложил Алекс. — И выудить всех, кто мог бы поместиться в эту серую хламиду. Давайте, рассуждайте логически, Тьма вас побери! А я пока попытаюсь почистить запись, чтобы понять хотя бы, мужчина это или женщина.

ГЛАВА 17

Рассуждать логически оказалось непросто. Карвер, Буало и примкнувшая к ним Барбара спорили до хрипоты, тыча пальцами в списки сотрудников и гостей и периодически склоняясь к клавиатуре, чтобы добавить пометки к тому или иному имени. У каждого был свой «любимец» среди персонала отеля, тот, на кого в первую очередь следовало обратить внимание. Однако ни одно из предпочтений не было достаточно обоснованным, и спор, утихший было, разгорался с новой силой. Алекс, немелодично насвистывая, раз за разом перебрасывал запись с одного кристалла на другой, и на каждом следующем экземпляре фигура в сером становилась немного четче.

А коммандер Службы магической безопасности тем временем обдумывала странную историю Снежного замка и недоумевала. Что-то царапало ее при воспоминании об этих событиях, что-то казалось неправильным, но что? Конечно, арестовала она их вполне на законном основании, незарегистрированный портал наличествовал. Но куда он вел? Неужели эта компания пользовалась таким сложным и дорогостоящим устройством, пожирающим к тому же огромный запас магической энергии, только лишь для того, чтобы приглашать гостей на балы? Да хоть бы даже и на оргии с самыми извращенными развлечениями! Слишком сложная получается конструкция для простого, в сущности, результата.

— Эдмонд! — окликнула она, открыв глаза. — Вы когда планируете допрашивать Даммартен и прочих?

— Да в любое время! — отозвался глава городской стражи. — Из Геневы ваши коллеги сегодня не появятся, поскольку туман и дороги раскисли, а порталом они опасаются из-за каких-то возмущений поля. Так что можем хоть сейчас…

— Погодите минуту! — Лавиния потерла лоб. — А что мы знаем об этих возмущениях?

Карвер только развел руками:

— Я же не маг, это надо нашего мэтра Кловера спросить.

— Это кто?

— Городской маг. Кажется, я его видел сегодня утром, он устанавливал праздничное освещение на дом мэра.

— Достойное занятие для городского мага, — кивнула Лавиния. — Пойдемте-ка, поищем его, а потом займемся допросами. Кажется, я начинаю догадываться, что к чему…

— Госпожа Редфилд, а мы?.. — спросил Буало.

— А вы продолжайте. Будут новости или открытия — сразу сообщите, номер моего коммуникатора все знают?

Мэтр Кловер и в самом деле обнаружился совсем рядом с центральной площадью, во дворе небольшого особнячка. Он смотрел в небеса и что-то подсчитывал, шевеля губами и загибая пальцы. Карвер окликнул его, и городской маг Валь де Нежа повернулся к визитерам.

— Эдмонд, привет! — он вяло махнул рукой. — Ты что-то хотел? Я помню, что за мной исследование каких-то твоих улик, но ты же понимаешь, Поворот на носу…

— И тебя рвут на части, — утвердительно покивал Карвер. — Ну, отвлекись на секунду! Разрешите вас познакомить — это наш городской маг мэтр Жюль Кловер, а это госпожа Лавиния Редфилд из Службы магбезопасности.

Лавиния благосклонно кивнула, замученный Кловер все так же вяло спросил:

— Редфилд? Это вы расследовали попытку переворота пару лет назад? Да-да, помню…

— Мэтр Кловер, у меня лишь один вопрос, и я уйду, — взяла гостья быка за рога. — Что вы можете сказать о возмущениях местного магического поля?

— Поля? — маг почесал кончик носа. — Ну, обычно после схода лавины дня два все линии перепутаны, и силовой меридиан из постоянного может стать переменным. Примерно через семьдесят два часа картина восстанавливается.

— Линии перепутаны каждый раз одинаково, или произвольно?

— Пожалуй, одинаково. Только…

— Да-да, говорите?

— В этот раз… ну, вы в курсе, что пятнадцатого утром сошла лавина? Так вот, прошло уже больше пяти суток, а полного восстановления нет. И совсем другой рисунок линий, не такой, как обычно.

— Понятно… — протянула Лавиния. — Спасибо, мэтр Кловер, вы очень нам помогли.

Она потянула Карвера за рукав, и они вернулись на площадь.

Пройдя несколько шагов, Лавиния остановилась:

— У кого ключи и коды от Снежного замка?

— У меня, — немного удивленно пожал плечами Карвер. — А что?

— Зайдем туда перед допросом. Мне кажется, что в прошлый раз я что-то упустила…

— Ну, в прошлый раз это было не удивительно, я до сих пор вспоминаю ту картинку, как мадам Даммартен висит в воздухе, и все вокруг в разноцветных огнях…

Быстрым шагом они поднялись по пешеходной дорожке, обогнули ограду «Эдена» и подошли к воротам замка. Лавиния видела магическим зрением, что печать, которую она сама накладывала, нетронута, а вот солидный амбарный замок явно пытались вскрыть.

— Вот поэтому я ключи и прочее и забрал, — пояснил Карвер. — Любопытные же все вокруг, сил нет, а тут столько событий произошло.

— А дорожки никто не чистил, — тихо сказала Лавиния. — Видимо, эту домашнюю магию поддерживала сама мадам.

— Скользко, камень обледенел, — озабоченно ответил Эдмонд. — Осторожнее надо.

— Ерунда! — магичка щелкнула пальцами, и над ледяной тропой появилась воздушная дорожка, переливающаяся радугой. — Не бойтесь, она держит даже вес лошади со всадником.

Замок на входной двери тоже был поцарапан, но ни кодовый запор, ни магический неведомые любопытные вскрыть не сумели. Сыщики произвели все необходимые манипуляции, Карвер потянул за ручку двери, и они вошли в просторный холл.

— Удивительное дело, — повел носом глава городской стражи. — Вроде всего сутки дом простоял пустым, а уже пахнет нежилым. Куда идем?

— В портальную комнату. Нет, нет так: я иду в портальную, а вы попробуйте еще раз осмотреть кабинет хозяйки. У нее должен быть журнал, записная книжка, любая тетрадь, где она записывала данные о работе портала. Без этого нельзя иметь дело со стационарами.

— Я видел там блокнот со всякими хозяйственными расчетами — расходы и прочее.

— Вполне может быть, что в блокноте это и зашифровано…

В портальной было темно и тихо. Лавиния хотела зажечь магический фонарик, потом передумала и щелкнула выключателем люстры.

— Тьма ее знает, какие тут охранные заклинания навешаны и как они отреагируют на мою магию… — пробормотала она, осматриваясь.

Собственно говоря, смотреть было особо не на что: выбеленные стены, пыльная хрустальная люстра над головой, пятиугольный кусок серого гранита посередине пола и арка. Традиционно арки стационарных порталов делали из магически инертного камня — мрамора, гранита, песчаника, туфа — на котором вырезали руны и в определенном порядке вставляли другие минералы, заряженные магически, в качестве направляющих. С этой целью использовались прежде всего прозрачные камни, от алмаза и сапфира до аметиста и хризолита. Вообще-то, можно было взять и дерево, например, сделать дубовую арку и направляющие из можжевельника, но такое устройство разрушилось бы после десятка использований.

В Снежном замке основой портала послужил гранит с севера Галлии.

Лавиния обошла вокруг сооружения, внимательно осмотрев все надписи. Руны были применены правильные, хотя она сама взяла бы несколько другой набор. Возможно, портал просто создавал маг другой школы, например, обучавшийся в Университете Бейджина. Но госпожа Редфилд готова была поспорить на коробку шоколадных конфет против гнилой картофелины, что дело было совсем в другом.

— Зачем же тебе нужен был стационарный портал, Луиза? — пробормотала она. — Построили его явно не вчера, но и не одновременно с замком. Я отлично помню, что вот это сочетание рун на портальных камнях стали использовать для уточнения направления каких-то лет сорок назад… И почему тебе понадобилось избавляться от семьи? Что бы ни рассказывали в поселке, а старую Франсуазу, по-видимому, именно ты извела, так же, как и своего мужа, и его отца…

Она приложила руку к боковой гранитной поверхности и тут же ее отдернула: камень должен был быть прохладным, а оказался чуть ли не раскаленным. Ей послышалось даже негромкое гудение.

— Знаете, что? Мне это не нравится. Пожалуй, я тебя дезактивирую.

Покопавшись в кармане куртки, госпожа Редфилд достала небольшой нож, открыла его и грубо выковыряла два нижних аметиста. Гудение прекратилось, и серый камень вновь стал мертвым.

— Вот так, — сказала она удовлетворенно. — Если Эдмонд не найдет никаких записей, я, конечно, приглашу специалистов из Лютеции, пусть разбираются, куда и откуда ты открывала проход. А пока что мы на эту дверь повесим замок.

Мурлыкая себе под нос какую-то уличную песенку, Лавиния заново активировала магические запоры на двери портальной комнаты и отправилась искать Карвера. Он отыскался на втором этаже, в большом удобном кабинете. Сидя за письменным столом, стражник методично опустошал ящики и проглядывал все, что там находилось.

— Я же помню, что здесь был блокнот! — пожаловался он. — А теперь его как корова языком слизнула!

— Сейф осмотрели?

— Стенной осмотрел, второй мы тогда так и не нашли. А должен бы быть…

— Должен… — Лавиния огляделась и запустила поисковый импульс, который мог обнаружить все невидимые глазу полости в стенах, полу или мебели.

Светло-сиреневый шарик проплыл вдоль стен, остановился на миг возле приоткрытого сейфа за простеньким натюрмортом, затем повис возле подоконника.

— Ага, молодец… — госпожа Редфилд присела на корточки, осмотрела выкрашенную белым доску и нажала сразу на оба ее конца. Что-то щелкнуло и открылся небольшой ящичек, из которого был извлечен замшевый мешочек. — Так, здесь несколько драгоценных камней, судя по размеру и огранке — для замены испортившихся в портале. Поехали дальше…

Сиреневый проводник указал еще на два небольших тайника, в которых нашлись только пыль и паутина, и, наконец, остановился сантиметрах в десяти над полом в пустом вроде бы темном углу. Карвер, закончивший с ящиками стола и с любопытством наблюдавший за поисковиком, подошел поближе и сказал:

— Вроде обычный паркет, никаких особенностей не вижу.

— Сейчас проверим! — Лавиния встала на колени и внимательно стала осматривать паркетные доски. — Ну, вот смотрите: здесь шов чуть шире, буквально на полмиллиметра. И, похоже, когда-то именно в этом месте что-то пролили.

— Что?

— Не знаю… Может, вино, а может быть, и кровь. Выясним.

Она нажала на соседние доски, но ничего не произошло. Тогда вновь в дело был пущен все тот же нож, и через минуту под выломанной паркетной шашкой глазам сыщиков предстала круглая металлическая крышка с цифровым замком.

— Вскроем? — азартно спросил Карвер.

— Непременно. Только я проверю на предмет ловушек…

Странное дело, никаких скрытых неприятностей на сейфе не обнаружилось, а код к замку оказался записан на настольном календаре. Внутри большого ящика, вмонтированного в пол намертво, лежала шкатулка, мешочек с золотыми монетами и толстая тетрадь, которую Лавиния сразу и схватила.

— Угу… — открыв последнюю страницу, она пробежала ее глазами, перелистнула на несколько листков назад. — Ну вот и искомые записи! И смотрите, как интересно, Эдмонд: например, пятого марта через портал прошло десять визитеров, а обратно — только девять! Имена гостей периодически повторяются… Так, они пытались увеличить пропускную способность ворот, добавив два кристалла…

Карвер откашлялся:

— Госпожа Редфилд, а куда они дели одного гостя?

— Вот этим мы и поинтересуемся на допросе…

Арестованные Лавинией четверо из Снежного замка заняли четыре камеры городской стражи из имевшихся пяти. В последней, расположенной прямо рядом со столом дежурного и отделенной от холла только решеткой, оглушительно храпел немолодой дядька с седой неопрятной бородой и надвинутой на глаза вязаной шапочке. С некоторым изумлением магичка увидела у него на ногах очень дорогие меховые ботинки, причем на правой ноге — красный с белой полосой, а на левой — черно-синий.

— Это что? — спросила она у Карвера.

— А! — махнул он рукой. — Папаша Бессоньер. Отличный повар, просто золото, пока не начал пить. Если попал ему в руки келимас, все, повар кончился и начинается сущее безобразие. Он шатается по Валь де Нежу и допрашивает каждого встречного, не знает ли тот, какой секретный ингредиент надо использовать к чили кон карне. Никто не отвечает, Бессоньер с горя добавляет еще рюмочку и идет задавать вопрос по новой. Раньше его жена забирала домой и запирала, пока не проспится, а сейчас мадам Жанна уехала к дочери в Лютецию…

— Так а сюда-то его за что?

— Да жалко, упадет ведь в сугроб и замерзнет!

— Шеф, давайте я его домой доставлю! — включился в разговор дежурный капрал. — Сил никаких нет от его храпа, ни говорить, ни думать, даже кроссворд — и тот не разгадаешь!

— А дежурить кто будет? — Сурово ответил Карвер.

— Да что тут добежать-то? Я его мигом, а вы ж пока здесь?

— Ладно, — нахмурившись, махнул рукой его начальник. — Буди и тащи.

Разбуженный Бессоньер ругался, как пьяный матрос, отмахивался от капрала, но все же открыл налитые кровью глаза и уставился на госпожу Редфилд.

— Вот ты, дамочка! — вопросил он. — Ты знаешь, какой секретный ингредиент добавляют в чили кон карне?

— Знаю, — невозмутимо ответила она.

— Какой?

— Протрезвеешь — зайди в отель «Эден» и спроси, нет ли тебе записки от коммандера Редфилд. Там все и будет.

— Коммандер? — протянул пьяный повар и вдруг вскочил, приложив ладонь в салюте к лыжной шапочке. — Так точно, коммандер, будет исполнено!

— И что, вы в самом деле знаете этот самый ингредиент? — поинтересовался Карвер, когда колоритная парочка вывалилась за двери городской стражи.

— Знаю, — рассеянно ответила Лавиния. — Я была в Нувель Орлеане пару лет назад, много всякого интересного узнала. Кстати, Эдмонд, почему у него разные ботинки?

— Да он дальтоник! Мадам Жанна обычно следит, чтобы все было из одного комплекта, ну, а сейчас…

— Понятно. Ну, что же, пойдем и взглянем на наших голубчиков…

Четыре камеры, где томились подопечные госпожи Редфилд, были расположены в самом конце длинного коридора. Эти апартаменты были закрыты солидными металлическими дверями, в каждой из которых было на уровне глаз прорезано небольшое окошко, снаружи задвигаемое толстым железом.

— Наблюдение за ними стоит?

— Да, конечно! Кристаллы большой мощности, как раз на сутки хватает. Через час надо будет поменять.

— Кто-то контролировал, что там происходит?

— Так точно! Вчера до конца дня и сегодня с утра смотрел сержант Буле, а на ночь вывели на монитор дежурного. Никаких нештатных действий не происходило. Собственно, — тут Карвер почесал в затылке, — граф и в себя не приходил. Мадам Даммартен ужинать отказалась, ночь проспала, словно у себя в кровати, утром позавтракала. Последний раз, когда я заглядывал в записи, она сидела и читала газету. Хансен метался, скулил, что-то подсчитывал на пальцах, но ел с аппетитом и спал спокойно.

— А неизвестная, которая в перчатках?

— Та легла на койку и не вставала вообще. Есть отказалась, перчатки снять не дала. Поскольку не было указания применять жесткие меры…

— Да, конечно. Давайте мы на нее поглядим, — распорядилась Лавиния.

Картинка на мониторе подвижностью не поражала. Дама без имени по-прежнему лежала на кровати, отвернувшись от двери.

— А она вообще жива? — озабоченно спросила госпожа Редфилд.

— Вполне! — бодро доложил Карвер. — Вечером и утром вставала, чтобы… э-э-э… воспользоваться удобствами.

— Понятно. Покажите остальных, пожалуйста.

Зажглись еще три монитора. Хансен ходил по камере. Три шага от двери до кровати, три шага обратно. Периодически он останавливался и начинал загибать пальцы, что-то подсчитывая и бормоча себе под нос.

— Звука нет, что ли? — удивилась Лавиния.

Уж что-что, а воспроизведение звука в амулетах наблюдения давным-давно было доведено до совершенства…

— Есть. Просто он очень тихо говорит, до устройства не долетает.

— Жаль… ладно, давайте посмотрим на мадам Даммартен.

Но ни спокойное лицо хозяйки Снежного замка, ни лежащая ничком фигура графа никакой новой информации не принесли.

— Ну что, вызываю на допрос? Кого первого? — в голосе Карвера звучал азарт. В конце концов, ему не часто доводилось допрашивать серьезных правонарушителей. — И. кстати, на что делаем упор?

— Давайте так… Допрашиваете вы, я посижу тихонько в углу и послушаю. В первую очередь упираем на несанкционированный портал, во вторую — на содержимое лаборатории. Тамошних пузырьков хватит лет на сорок заключения, и уж мадам Даммартен, как минимум, должна это понимать. О найденном журнале записей пока молчим. Это серьезный козырь… Вернее, это может оказаться серьезным козырем, если правильно его использовать. И начнем, пожалуй, с Хансена. Он будет упирать на то, что не имеет никакого отношения ни к порталу, ни к алхимическим экзерсисам хозяйки, вот и послушаем, как он это сделает…

Неожиданно для сыщиков тот, кого Алекс совсем недавно назвал «слизнем», был совершенно спокоен, когда его привели к начальнику городской стражи. Куда девался потный, нервный человечек, метавшийся по камере и загибавший пальцы? Хансен вошел, сухо поздоровался и сел на стул, равнодушно глядя на хозяина кабинета.

После проверки анкетных данных Карвер перелистнул пару страниц в толстой папке, взглянул на допрашиваемого и попросил вежливо:

— Расскажите мне о чаше Шехзаде, пожалуйста.

Вздрогнув, Хансен отмер:

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Серебряная чаша с крупной темно-красной шпинелью и отделкой чернеными орнаментами; по краю чаши на позолоченной полосе надпись на аль-арабийя. Носит название «чаша Шехзаде». Предмет с 2108 года находился в коллекции Нурмагомеда Кармаль-бека, откуда был похищен в 2182 году. Именно этот предмет, — тут Карвер в упор посмотрел на задержанного, — был обнаружен в Снежном замке, как раз рядом с вами.

— Я в этом замке был даже не гостем, а всего лишь курьером!

— Вот как? И что же вы доставили?

— Коробку! Просто картонную коробку, запечатанную магически!

— А в коробке была… ну же, Хансен? Ведь там была именно чаша Шехзаде?

— Не знаю, я ее не вскрывал и не в курсе. Я уже должен был уехать. Но…

— Да-да, — подбодрил его Карвер.

— Граф Сен-Лари почувствовал себя плохо, и хозяйка попросила меня задержаться, чтобы помочь ему дойти до спальни.

— Ага, очень интересно! Каким же образом вы вместе с бесчувственным телом этого самого графа оказались в большом бальном зале?

Но в ответ Хансен только помотал головой и отвечать отказался наотрез. Побившись с ним минут двадцать, Карвер сдался и отправил упрямца назад в камеру. Лавиния сняла заклинание незаметности и вышла из угла, где сидела в удобном кресле.

— Ладно, — сказала она. — Не хочет — и не надо. Он испуган настолько, что упрется и будет отказываться от всего, даже если перед ним гору безупречных доказательств вывалить. Давайте посмотрим на нашу молчаливую даму в перчатках. И на сей раз, пожалуй, я посижу с вами рядом, если вы не возражаете.

— Интересно, как бы я мог возразить? — пробурчал начальник городской стражи себе под нос; впрочем, Лавиния все равно это бурчание расслышала и проигнорировала.

Женщина сидела на стуле и равнодушными серыми глазами смотрела в какую-то точку над левым ухом Карвера; на госпожу Редфилд она и вовсе не взглянула и на приветствие не ответила.

— Итак, ваше имя? — спросил стражник, усаживаясь за стол.

Никакого ответа на вопрос не последовало.

Через какое-то время Карвер прекратил задавать вопросы и беспомощно посмотрел на Лавинию; та подошла к допрашиваемой поближе, взяла ее за подбородок и стала внимательно разглядывать. Потом отпустила, отряхнула пальцы и решительно сказала:

— Я вас где-то видела, но не могу вспомнить, где именно. И еще не могу понять, делали вам пластическую операцию, или это результат неудачного магического вмешательства?

Руки в алых перчатках сжались, но женщина продолжала сохранять молчание.

— Почему вы думаете, что было неудачное воздействие магии? — подхватил свою реплику понятливый Карвер.

— Потому что аура явно изменилась уже во взрослом возрасте! Вы этого не видите, Эдмонд, но вот здесь и здесь, — господа Редфилд небрежно махнула рукой вокруг головы допрашиваемой, — грязные полосы, хотя должен бы быть чистый светло-синий цвет. Судя по ауре, у этой особы была довольно слабая магия воды… а сейчас ее нет. Ну, ничего, я отправлю отпечаток ауры в центральных архив Службы магбезопасности, и завтра мы будем знать не только ее имя и происхождение, но даже оценки на вступительных экзаменах.

— Да чтобы ты понимала в удачных и неудачных воздействиях! — внезапно взорвалась женщина. — Профе-ессор, понимаете ли, а сама обвешана амулетами, словно… словно мул бомбошками!

— Ага, — с удовлетворением кивнула Лавиния и снова села в кресло, вытянув ноги чуть ли не до середины комнаты. — Я так понимаю, что это моя бывшая студентка, и, судя по накалу страсти, недоучившаяся. Двоечницей была, милая, да?

— Ну, еще бы ты меня вспомнила теперь-то, — с горечью ответила ее оппонентка. — А ведь тогда глубокоуважаемая профессор Редфилд самолично моим родителям объясняла, почему их дочь не может закончить образование по выбранной специальности! Извинения приносила!

— Ага… Так, минуточку… Лет сорок назад, не так ли? Долорес… Нет-нет, Изабелла! Да, точно, Изабелла Вилье-Леман. Не так ли?

Дама в алых перчатках гордо промолчала, а Лавиния пояснила для Карвера:

— Ну, вот, теперь я вспомнила! Эта особа и в самом деле училась у нас в Академии на факультете целительства. Зачем-то ей втемяшилось в голову посещать спецкурс боевых магов, подозреваю, из-за того, что там учился один из принцев королевства Спаньи. Как я ни объясняла, что с ее водой и небольшим резервом мало чего удастся достичь, она уперлась. И, кстати, теперь я понимаю, откуда взялись эти дурацкие перчатки!

— Перчатки-то тут при чем? — удивился Карвер.

— Где-то мадемуазель Вилье-Леман вычитала заклинания, которыми якобы можно подчинить себе чужой гримуар, и решила это проверить на семейной книге своей сокурсницы. Вот только гримуар оказался слишком сильным…, пожалуй, даже я не рискнула бы голыми руками, без подготовки, лезть к тому, куда записывали заклинания шесть поколений сильнейших боевиков, огненных магов и некромантов.

— То есть, ее обожгло?

— Да я удивляюсь, как ей не сожгло напрочь руки по локоть! — без доли какого-либо сочувствия ответила Лавиния. — Если бы не мэтр Корвинус, а он был учеником самого Парацельсуса, перчатки надеть было бы не на что.

— Ты ничего не понимаешь! — с горечью сказала женщина, обретшая, наконец, имя. — Где уж тебе, с твоим чудовищным резервом, понять, каково это, когда все, что ты можешь сделать — это вызвать легкий дождик или уговорить ручеек остановить течение на пару минут! А твой любимый в это время смотрит на тебя, потом поворачивается и уходит с другой.

— Ну, во-первых, мой, как ты говоришь, чудовищный резерв не с небес на меня свалился. Слава Великой Матери, я его разрабатывала всю жизнь, да и сейчас минимум раз в день тренирую. Во-вторых, я знаю немало магов с небольшим резервом, которые не себя жалеют, а ищут и находят иные пути. Кстати, Эдмонд, вспомните, вот только недавно мы в Алексом именно это и обсуждали: тонкие воздействия на области, неподвластные силовым методам. Впрочем, что тут говорить… Никто в мире не рождается бесталанным, вопрос лишь в желании этот талант найти и развить! А тебе, милочка, хотелось все и сразу. Ладно, вернемся к нашим баранам. Итак, мадемуазель Вилье-Леман, что вы делали в Снежном замке вчера во время магического сеанса?

— Да то и делала, — оскорбленно ответила та. — Пыталась получить дополнительные силы. И получила бы, если бы кое-кто не помешал! Всю жизнь ты мне мешаешь, старая ведьма, всю жизнь!

Лавиния встала, прошлась по кабинету, остановилась у окна. Постучав ногтями по подоконнику, она махнула рукой:

— Отправьте ее обратно в камеру, Эдмонд. Кажется, я поняла суть интриги… К сожалению, она не имеет никакого отношения к расследуемому вами убийству. Здесь у нас несанкционированное использование стационарного портала, перекачивание чужого магического резерва и прочие неаппетитные действа, находящиеся в ведении Службы магбезопасности.

— Почему это неаппетитные? — возмутилась разговорившаяся Вилье-Леман.

— А что, те, кого ты и твоя подельница выпили, остались в живых? — резко повернулась к ней госпожа Редфилд. — Сколько их было, а?

Ответа не последовало… Лавиния подошла к компьютеру и, не глядя более ни на кого, стала что-то искать в Сети; стражник, уступивший ей место за своим столом, заметил, что она использовала длинный и сложный пароль и вошла во внутреннюю сеть Службы магбезопасности.

Отвернувшись — мало ли, какую секретную информацию ищет коммандер! — Карвер вызвал сержанта и велел доставить арестованную в ее камеру, но тот, смущаясь, сказал:

— Простите, господин капитан, но там того… убирают. Минут десять еще надо.

— Ладно, подождем, — буркнул начальник.

Лавиния усмехнулась:

— Надо же, какой сервис, будто не в камерах городской стражи, а в «Эдене» каком-нибудь! Ну что же, пока мы ждем, хотите, Эдмонд, я расскажу вам историю мадемуазель Вилье-Леман без всяких прикрас? Я сейчас все вспомнила, хотя и прошло немало лет.

— Не смей! — завопила мадемуазель, но магичка небрежным жестом закрыла ей рот заклинанием немоты.

— Итак, — сказала она, — Изабелла родилась в городке Кленваль в 2125 году…

— Это ей почти шестьдесят лет исполнилось? — громко спросил Карвер, понявший, что рассказ ведется неспроста. — Надо же, а неплохо сохранилась для недомага!

Если бы взглядом можно было убивать, и он, и госпожа Редфилд уже лежали бы мертвыми. Да что, там, от них бы и кучки пепла не осталось, такие молнии метали глаза дамы в алых перчатках. Увы, она не могла сказать ни слова…

— Да-да, — продолжила Лавиния, — и отцом ее был перчаточник. Не подумайте, что он был бедняком — Шарлю Вилье-Леману принадлежало шесть мастерских и одиннадцать магазинов по всей Галлии. Больше детей у него не было, и девочку баловали, словно принцессу. Впрочем, я неправа: известно ведь, что детей его величества Луи воспитывают весьма строго! А Изабелла получала все, на что только указывал ее пальчик, и получала немедленно. Когда девочке исполнилось шестнадцать, у нее проявился дар мага воды и льда, небольшой, но вполне развиваемый. Каналы можно было растянуть, только над этим нужно было много работать. Но ведь мадемуазель Вилье-Леман привыкла получать все и сразу! Она пожелала поступить на учебу в Академию в Лютеции, и отец вытащил из своего дела немалую сумму, чтобы хватило сперва на домашнего учителя магии, потом на недешевые курсы, а затем — и на платное обучение. Ну, об истории с чужим гримуаром я рассказала, вы в курсе. Девицу подлечили и выставили из Академии, могли бы и под суд отдать, да пожалели. Тогда Изабелле было двадцать два, и она вернулась домой.

Повернувшись к женщине, сидящей на стуле посреди кабинета, Лавиния спросила у нее:

— Ответь-ка, от чего твои родители, совсем не старые люди, умерли в течение полугода после твоего возвращения в Кленваль?

— Боги всемилостивые, неужели они были первыми, кого она выпила? — ахнул Карвер.

— Подозреваю, что так… Недосмотрели мы, что и говорить — видимо, тот гримуар был не первой книгой из запрещенных разделов магии, и бывшая студентка научилась использовать чужую силу. Lаtyа аndо! — щелкнув пальцами, магичка сняла запрет на речь.

— Да! — воскликнула Изабелла Вилье-Леман. — Да, умерли! Но ты никогда не докажешь, что это я использовала их силу, их слабенький Дар! Какого Темного они вообще решили заводить ребенка, если им нечего было мне дать?

— Примерно половина детей на нашей планете была бы счастлива получить хотя бы часть того, что было у вас, мадемуазель, — мрачно откликнулся Карвер. — Сержант, заберите отсюда арестованную немедленно.

Даму в алых перчатках вывели из кабинета, а она все продолжала выкрикивать несвязные угрозы, обвиняя весь свет в том, что она недополучила.

— Фу, будто весь в грязи вывалялся, — начальник городской стражи смахнул невидимые миру пятна со своего свитера. — Звать следующую?

В этот момент коммуникатор госпожи Редфилд коротко просигналил. Она ответила, и, пока выслушивала то, что говорил ей собеседник, ее левая бровь поднялась вверх. Отключившись, Лавиния посмотрела на Карвера и сказала:

— Это был Алекс. Ему удалось опознать загадочную фигуру на записи.

ГЛАВА 18

На взгляд Лавинии, картинка на экране мало изменилась по сравнению с тем, что было три часа назад.

— Вы хотите сказать, что разглядели в этой серой хмари что-то внятное? — спросила она скептически.

— Да, хочу, — спокойно ответил Алекс.

— Тогда рассказывайте.

Верещагин произнес заклинание, и увеличенная картинка с экрана повисла в воздухе перед глазами присутствующих.

— Вот здесь между капюшоном и шарфом можно видеть часть подбородка, — начал он, указывая на фрагмент изображения. — Сейчас стало возможно различить по очертаниям и нежной коже, что это женщина.

— Минуту, — госпожа Редфилд долго разглядывала крохотный кусочек розового, видный в серой хламиде, потом кивнула. — Вы правы. Согласна, это кто-то из женского персонала отеля. Продолжайте, пожалуйста.

— Рост ее меньше, чем у Вангенера, но больше, чем, например, Барбара. Мы сходили в тот коридор и сориентировались по настенным светильникам, и получилось, что наша дама доросла до ста семидесяти пяти — семидесяти восьми примерно сантиметров. Это автоматически отметает значительную часть горничных, уборщиц и прочее. Секретарь Кристиана, мадам Луиза Фернье, тоже не попадает в список…

— Так кто попадает-то? — нетерпеливо перебил его Карвер. — Ты сказал, что опознал…

— Да. Помимо роста, еще очень характерные движения, немного скованные, как будто спина болит… В общем, это старшая горничная, мадам Руссо.

— Так ведь она была на том празднике!

Алекс пожал плечами.

— Флора Руссо прожила здесь, в Валь де Неже, всю жизнь. Нам, пришлым, здешние тайные тропы никто не откроет, но они есть…

— Ну, хорошо, — Лавиния попыталась пройтись по кабинету и привычно ругнулась: не было в обиталище главы обельной службы безопасности места больше, чем на три шага. — Тогда что, допросить ее надо?

— Рано, мне кажется, — неожиданно возразила ей Барбара. — Мы ничего не знаем о Флоре Руссо — значит, и вопросы правильные задать не сможем.

— Ну, для начала… — хозяин кабинета приложил палец к замку и открыл дверцы шкафа; тот оказался забит старомодными картонными папками. — Так, на этой полке уволенные, здесь временный персонал… Ага, вот она!

Он вытащил одну из серо-коричневых папок и положил на стол.

— Надо же какая… с завязочками, — не то умилилась, не то усмехнулась госпожа Редфилд. — Не помню, рассказывала ли я, как мне однажды довелось искать некую информацию в архиве адмиралтейства его величества Кристиана?

— Нет, — откликнулся Алекс.

— Ну, адмиралтейство, флотские же. Они консервативны донельзя. Так вот, собственно адмиралтейство было создано в 1398 году, тогда же, разумеется, начал складываться и архив. Громадное помещение, я стояла возле входа, а дальний конец терялся в темном тумане… Между прочим, для передвижения по архиву мне предложили самокат! — Лавиния переждала, пока затихнут последние смешки и закончила невозмутимо: — Так в том архиве даже самые последние документы были аккуратно подшиты точно в такие же папки — картонные, с завязочками. Традиции, якорь им поперек!

— Ну, если «Эден» простоит еще лет двести, моему преемнику тоже придется строить помещение для архива, — улыбнулся Буало и раскрыл папку. — Итак, Флора Руссо. Родилась в 2138 году в Валь де Неже, отец лыжный тренер, мать горничная в отеле… В 2162 году вышла замуж…

Тут он замолчал и даже, кажется поперхнулся.

— Что такое? — спросила Барбара нетерпеливо.

Буало поднял глаза и обвел взглядом всех присутствующих.

— Вышла замуж за Джозефа Кенвуда, — договорил он. — Как же мы это пропустили?

— Читай дальше! — потребовал Алекс.

— Дальше… В 2165 развелась и вернулась в Валь де Неж, вернула себе девичью фамилию. В «Эдене» работает с момента возвращения, начинала уборщицей, потом перешла в горничные, шесть лет назад возглавила эту службу. Одинока, детей нет, родители умерли; ни разу за время работы не брала отпуск и не выезжала из поселка. Личные интересы: чтение, лыжи, вышивание. Конфессия — храм Симаргла. Это все.

— Значит, она была замужем за нашим покойником… — Лавиния подошла к окну, разглядывая двор отеля, белую ленту спуска и разноцветные фигурки катающихся. — Ну, что же, по крайней мере, у нас есть связь. Мишель, у вас не информации, где Флора Руссо пребывала эти три года, которые длился ее брак?

— Нет, к сожалению.

— Неважно… три года достаточно большой срок, она должна была оставить бумажные следы. Я бы предложила не торопиться беседовать с ней. У меня есть возможность запросить центральный архив и поставить на запрос пометку «высшая категория срочности». Ответ должен прийти в течение суток. Только давайте попробуем сформулировать вопрос.

— Где Флора и Джозеф Кенвуд жили с… какого там? Шестьдесят второго по шестьдесят пятый год, — немедленно сказала Барбара.

— Поправка, — включился Карвер. — Что известно об их деятельности в этот период; вообще, какие существуют сведения об этой паре.

— Дополнение, — подхватил Алекс. — Была ли у нее возможность познакомиться с Майроном?

— А зачем? — не понял Буало. — Майрон-то умер больше полугода назад, и за океаном.

— А затем, что первоначально все считали, что ожидаемый новый сомелье — вовсе не Джозеф, а его младший брат. Думаю, что Кристиан этой информации ни от кого не скрывал, так что Флора могла быть в курсе.

— Более того, мы же не знаем, поддерживала она отношения с бывшим мужем или нет. Она могла знать и смерти Майрона! — высказалась Барбара по теме, которая ее саму волновала. — И, когда услышала о новом сомелье, задумалась.

— Вообще между «задумалась» и «тюкнула по голове тяжелым предметом» есть некоторая разница, — фыркнула Лавиния. С ее пальцев сорвалась белая птица магвестника, подлетела к окну, просочилась в приоткрытую форточку и исчезла в надвигающихся сумерках.

— Слушайте, — очнулся вдруг Алекс. — А который час? Темнеет уже…

— Половина пятого, — ответила Лавиния.

— То-то, я смотрю, есть так хочется! Ну, да, дети звонили в два, до пяти собирались оставаться с собаками… Слушайте, пойдем перекусим что-нибудь, а то я не доживу до вечера!

— Между прочим, — Карвер поднял вверх указательный палец, призывая к вниманию, — на девять часов у нас заказан столик в знаменитом ресторане Lе Сhаbiсhоu. Хотел на завтра, чтобы отпраздновать Перелом года, но не вышло, будет занято вообще все.

— До девяти еще четыре с половиной часа, — мрачно ответил Верещагин. — Я столько не протяну.

— А мы не можем попросить, чтобы нам сюда принесли кофе и какие-нибудь бутерброды? — удивленно спросила Барбара. — Есть же обслуживание в номерах!

— На персонал это не распространяется, я же работаю в отеле, — возразил Буало. — И мы сейчас в моем кабинете…

— Так, — госпожа Редфилд хлопнула ладонью по столу. — Хватит споров, через час, в самом деле, вернутся мальчики и Катя, и работа вся закончится. Сейчас мы переходим в мой номер, заказываем еду и кормим Алекса. А пока он насыщается, решим, как действовать дальше.

На седьмом бутерброде Верещагин сказал: «Уф!» и откинулся на спинку кресла.

Номер у Лавинии был большим, полулюкс все-таки, но пятерым было попросту некуда сесть. В конце концов Карвер махнул рукой и уселся на пол. На журнальном столике исходил паром кофейник, подогревающий кристалл бросал красноватые блики на его серебряный бок, начищенный до зеркального блеска. Алекс посмотрел на свое кривое отражение и состроил ему рожу.

Никому не хотелось думать о преступлениях и убийцах…

— Так что, продолжим? — Барбара наелась первой и готова была продолжать обсуждение. — Эдмонд. Ты хочешь вызвать мадам Руссо на допрос?

— А смысл? У нас нет никаких доказательств, которые мы могли бы ей предъявить. Ты же понимаешь, с этой видеозаписью она будет первой, кто над нами посмеется.

— Мне кажется, — заметил Верещагин, — что нужно поговорить с Кристианом.

— С де Виром? Ну… да, наверное… поясни, что ты имел в виду?

— Я имел в виду, — одним глотком допив кофе, детектив налил себе из кофейника еще чашку, — что, во-первых, Кристиан тоже местный, как и мадам Руссо. Да, он уезжал учиться, служил в Легионе, но родился и вырос он в Валь де Неже. И, если существует способ быстро и незаметно для окружающих добраться из нижнего поселка до отеля, де Вир должен об этом знать.

— Поправка, — тут же возразила Барбара. — Не до отеля, а до шале.

— Неважно. Главное, дорога в экипаже занимает примерно полчаса, пешком, если идти снизу-вверх — часа три. Экипажем она не добиралась, это мы знаем, пешком бы не успела…

— Мадам Руссо точно приехала в Ла Перье с первой группой персонала, в начале девятого. При первом опросе свидетелей ее назвали в числе тех, кто сидел за главным столом, — глава городской стражи сверился с записью в своем блокноте. — Ужин закончился часов в десять, потом были танцы, игры какие-то, жгли костер… В общем, после двадцати двух часов все разбились на группы по интересам.

— Вы ведь тогда не спрашивали конкретно о старшей горничной? — уточнила Лавиния.

— Нет, — Карвер покачал головой. — Ее даже не думали подозревать.

— Ну что же… Полагаю, вы опять правы, Алекс, нужно поговорить с де Виром. Наверное, лучше будет, если это сделаете вы…

— Друг, а не официальное лицо, как Карвер, не подчиненный, как Буало, и не клиент, как вы с Барбарой, — понимающе кивнул Верещагин. — Хорошо, прямо сейчас и пойду, только…

— Мальчишек я встречу и займу, — перебила его Барбара. — В бассейн сходим.

— А я обещала Кате позаниматься с ней контролем над стихией, — закончила разговор Лавиния. — Встречаемся без четверти девять в лобби?

Мадам Фернье улыбнулась Алексу, как старому знакомому, и кивнула на дверь директорского кабинета:

— Заходите, он один и пока все тихо.

«Ненадолго, — с неожиданной тоской подумал детектив. — Сейчас в этот уютный мир плюхнется большой мокрый камень, только брызги в стороны полетят…»

Кристиан сидел за компьютером в очках… В очках, Великая Матерь!

— У тебя что, не времени сходить к магу-медику и выправить зрение? — вырвался у Верещагина неделикатный вопрос.

— А, Алекс, привет! — де Вир снял очки и потер глаза. — Да я совсем недавно понял, что мне так удобнее. Вот немного разгрузится отель, и займусь… Ты что-то хотел? Погоди, вы ведь еще не уезжаете?

Он повернулся к компьютеру, желая проверить дату отъезда приятеля, но Алекс поспешил его успокоить:

— Нет-нет, мы еще почти две недели здесь будем! А хотел… у меня есть важная информация. Только погоди, я защиту поставлю, поскольку это еще и секретно.

Сжав пальцами кристалл, выданный ему Лавинией, Верещагин активировал щит от подслушивания.

— Так вот, мы выяснили, кто убил Кенвуда.

— Отлично! Давай рассказывай, можно даже с подробностями!

— Видишь ли… Дело в том, что это сотрудник отеля.

— Это же было сразу понятно — или персонал, или один из гостей! Кто?

— Старшая горничная, мадам Руссо.

— Флора? — изумился де Вир. — С какой стати? Нет, погоди, она же была на празднике в Ла Перье!

— Вот поэтому я и пришел к тебе, ты ведь местный. Нам нужно знать, есть ли способ быстро добраться оттуда в Валь де Неж без экипажа.

Кристиан помолчал, потом неохотно ответил:

— Я должен подумать. Расскажи мне пока, какие у вас есть доказательства?

— Да никаких! — с досадой воскликнул Алекс. — В том то и беда, у нас есть запись с кристаллов наблюдения в коридоре, но там просто мутная фигура в сером балахоне. Я почистил запись, сколько мог, удалось разглядеть, что это женщина. По росту, телосложению, манере двигаться я понимаю, что это мадам Руссо, но в качестве доказательства это не прокатит.

— Манере двигаться? Никогда не замечал, что Флора ходит как-то не так…

— У нее, по-видимому, была какая-то травма спины, и это заметно, когда она поворачивается или наклоняется. Такая… скованность.

— Как это ты разглядел?

— Ну, все-таки я много лет занимаюсь расследованиями и розыском… Когда узнал об убийстве, уже автоматически стал наблюдать, вот и это подметил, — Алекс наклонился к Кристиану и встряхнул его за плечо. — Эй, ау! Отомри! Мне нужна твоя помощь!

— Ладно, ладно! Не тряси меня, я понял. Да, способ есть, но его знают всего несколько жителей поселка. И имей в виду, я никогда не соглашусь рассказать о нем на суде.

Детектив оценивающе взглянул на давнего друга. Интересно, чего он еще о де Вире не знает?

— Договорились. Не на суде, ни для кого другого — расскажи мне. Я готов поклясться, что никто об этом не узнает.

— Довольно будет, если ты просто пообещаешь, — Кристиан вздохнул и подошел к двери. — Луиза, меня ни для кого нет.

Подойдя к массивному канцелярскому шкафу, он извлек откуда-то из глубины бутылку с золотисто-коричневой жидкостью и два пузатых бокала; плеснул в каждый и протянул один Алексу.

— Келимас, двадцатилетний. Три года назад подарил кто-то, вот, иной раз так прижмет, что использую…

Они молча чокнулись и пригубили напиток.

— Так вот, — начал рассказ Кристиан. — Все дети знают сказку о Ледяной старухе. Только в этой сказке не говорится о том, как же они выбрались из клетки.

— Ну, да, — кивнул Верещагин. — Просто ночью старуха уснула, а мальчик сумел открыть замок и убежал вместе с сестрой.

— Вранье, — авторитетно заявил де Вир. — Во-первых, Ледяная старуха была магом крови, и те двое были предназначены для жертвы. Во-вторых, это были не брат с сестрой, а вполне себе взрослые юноша и девушка; достаточно взрослые, чтобы хорошо знать, для чего они уединились.

— Погоди, ты хочешь сказать, что это никакая не сказка?

— Дорогой мой, ты вот заставляешь дверной замок проржаветь за считанные секунды, и ведь не считаешь это сказкой? Вполне реальная история, уж я-то знаю. Эта парочка была моими прадедушкой и прабабушкой. Просто потом кое-кто решил, что лучше скрыть от публики… э-э-э… некоторые аспекты их приключения.

— Дружочек, — глаза Алекса опасно сузились, а голос стал совсем тихим. — А не мог бы ты начать изъясняться попонятнее? А то вот это вот «кто-то кое-где у нас порой» несколько раздражает.

— Ладно. Пожалуйста. Прадед был магом-пространственником. На тот момент всего лишь закончил бакалавриат и собирался учиться дальше, но тем не менее кое-что он умел. И там, в клетке — кстати, ее описание вполне правдиво — он придумал заклинание прокола пространства. Да-да, прямо там и придумал, не делай такое скептическое лицо! В стрессовой ситуации и не так можно извернуться…

— Ну хорошо, предположим, в твоей семье было придумано такое заклинание. Тогда сразу два вопроса: почему я об этом слышу в первый раз и откуда о нем узнала мадам Руссо?

— В первый раз слышишь… — Тут Кристиан прямо взглянул на собеседника и криво усмехнулся. — В тот единственный раз, когда я им воспользовался, ты был без сознания после ментального удара. Собственно, я и о проколе-то вспомнил, потому что не было иной возможности тебя вытащить.

— Пустыня Тхал… — медленно проговорил Алекс.

— Вот именно! Треклятый Пенджаб. До нашей крепости в оазисе Биканера было не больше километра, но я не мог и тебя волочь, и держать щиты, а пенджаби-тавизы не успокаивались, гнали ментальные атаки одну за другой. А формулу прокола пространства в меня с детства вколачивали, повторяя, что пригодится.

— Понял. Прости, Крис.

— Проехали, — махнул рукой де Вир. — Но я хочу, чтобы ты вот что понял: эта формула не стала известна магическим сообществам по единственной причине. Для того, чтобы ею воспользоваться, нужно не так много энергии, но это должна быть твоя личная жизненная сила. Ее теряет твой организм. А действует прокол максимум на два-три километра.

Мужчины помолчали, переглянулись и дружно потянулись к келимасу. Допив бокал до дна, Кристиан продолжил:

— Понятия не имею, как заклинание прокола могло попасть к Флоре. На моей памяти его никогда не доверяли чужим, даже мужьям и женам — только родившимся в семье, когда у них просыпалась магия. Тьма, это ведь не местная магия, а семейная!

— Понимаю. Ничего, выясним. Ты сможешь дать эту формулу Лавинии?

— Госпоже Редфилд? — Крис потер затылок. — А, была не была. Думаю, уж ее-то можно не опасаться. По крайней мере, пока ты на правильной стороне.

Окинув взглядом зал ресторана — ярко освещенный, неуютный, смахивающий на вокзал — Лавиния на миг пожалела, что согласилась пойти на этот ужин. В конце концов, что она, мало сталкивалась с так называемой высокой кухней? А самые запомнившиеся блюда попадались ей в Нувель — Орлеане, в маленькой таверне на рынке, да еще, пожалуй, в Венеции, на кухне Ка’Виченте… Но кто-то в белом смокинге с поклоном раскрыл перед госпожой Редфилд меню, и она с интересом стала читать четкие черные строчки. Дочитала, подняла брови, хмыкнула и повернулась к стоящему наготове официанту с блокнотом и карандашом.

— Так, мне, пожалуйста, жареного гребешка, утиную печень и филе косули. Только печень не с консоме из креветок, а с чем-нибудь более традиционным.

— Луковый мармелад, мадам? Или, может быть, острый джем из инжира?

— М-м-м… по чуть-чуть того и другого, пожалуйста.

— Вино вы выберете сами или доверите это нам?

Лавиния только махнула рукой: довольно давно она перестала стесняться своего равнодушия к винам. В ее возрасте можно предпочитать аква виту или келимас — впрочем, даже если бы она пила мелкими глотками настой цикуты на серной кислоте, эта компания бы не удивилась.

Дольше всех с выбором блюд колебалась Катя: ей неловко было сознаваться, но каждый раз после занятий с госпожой Редфилд любая еда, от рыбы до мандаринов, казалась девочке сделанной из размоченного картона. Она взглянула на Барбару, та сделала большие глаза и слегка подмигнула; Катя хихикнула и уже уверенно попросила салат из крабов и каплуна с трюфелем.

Намазывая соленое масло и мусс из лангустинов на подсушенные тонкие тосты, Лавиния негромко спросила у Алекса:

— Ну как, удалось что-то выяснить?

— Да, — так же тихо ответил он. — Есть некая методика, но не местная, а семейная. Прокол пространства. Завтра утром Крис даст Вам формулу…

— Это прекрасно, вот только вопрос — если способ принадлежит семье де Вир, как о нем узнала Флора Руссо? Я несколько раз сталкивалась с такого рода семейными заклинаниями, чаще всего их не обнародуют просто потому, что они привязаны к крови.

— Пока непонятно. Выясним, я думаю…

— Госпожа Редфилд! — раздался голос Кати. — А можно вопрос по вашему расследованию?

Лавиния стряхнула с пальцев искорку, ставя щит от подслушивания. И ответила:

— Вообще-то расследование ведет господин Карвер, твой дядя его консультирует, а я… я консультирую консультанта!

— Ага, я так сразу и поняла, — с самым серьезным видом кивнула девочка. — Тогда спрашиваю. Когда у меня начала просыпаться ментальная магия, я пыталась услышать разговор во дворе между горничной и той блондинкой в соболях…

— Камиллой Штакеншнейдер, — дополнил Алекс.

— Наверное. Так вот, вы считаете, что это не может иметь отношения к расследованию?

Сыщики переглянулись. Карвер помотал головой, Верещагин пожал плечами, Буало возвел очи горе. Лавиния вздохнула и ответила:

— Хорошо, будем считать это консультацией. Камилла Штакеншнейдер — великосветская наркоманка. Она начинала с якобы безвредных курительных смесей, а сейчас глубоко увязла в тяжелых препаратах типа пыльцы черного лотоса и таблеток «пурпурное сердце». Судя по той части разговора, которую ты сумела услышать, скорее всего, она сумела приучить к подобного рода вещам брата горничной… кстати, ее зовут Элен Форнье. Наш покойник не был продавцом наркотиков, скорее, наоборот, кем-то вроде лекаря — его отправляли к самым ценным клиентам, если те входили в штопор.

— А как вы это узнали? — Катя внимательно следила за логикой рассказа.

— Мы посмотрели, что вез с собой Кенвуд. Это были средства для выведения наркомана из состояния ломки и некоторого уменьшения зависимости. Как сообщили мои коллеги из следственного управления Люнденвика, барон Штакеншнейдер довольно давно подозревался в том, что именно он руководит поставками и распространением этой отравы по Союзу королевств.

— Барон — это муж Камиллы?

— Да. Сколько мне известно, его уже задержали и допрашивают, и услышанное тобой, в известной степени, дало толчок получению доказательств.

— Да-а?

— Извини, подробностей не будет. Секретная информация, — и госпожа Редфилд улыбнулась, смягчая отказ.

Катя задумчиво рисовала вилкой узоры на застывающем соусе, мальчишки о чем-то шептались, с завистью на нее поглядывая, а Алекс спросил:

— Вы считаете, ребенку нужно знать эти детали?

— Мне кажется, что именно сейчас закладывается ее будущее, — серьезно ответила Лавиния. — Думаю, что через десять-пятнадцать лет я буду иметь честь приветствовать Катрин среди моих коллег в Службе магбезопасности.

Десерт всем гостям ресторана полагался один и тот же. В меню он назывался просто «ромовая бара с мороженым из фруктов», поэтому никто не ожидал, что подача его окажется целым представлением. В зале погасили свет, оставив только слабые магические фонарики. Три официанта выкатили тележки, на каждой из которых высилась темная масса, и по сигналу метрдотеля подожгли ее. Темная масса оказалась пирамидой, сложенной из маленьких булочек, снизу вверх по ней побежали огоньки — зеленые, розовые, сиреневые, голубые; они достигали вершины и взрывались крохотным фейерверком.

— Ух ты, — зачарованно пробормотал Серж.

Его практичный близнец с сомнением спросил:

— Мы это есть будем?

Впрочем, от нежнейшего бисквита, пропитанного горячим соусом и скрывающего внутри земляничное мороженое, не отказался никто.

После ужина вся компания пешком побрела вверх к «Эдену». Первым откололся Карвер, свернув в переулок к своему дому; Мишель Буало помахал рукой возле лестницы, ведущей к стоянке экипажей; дети, отчаянно зевающие, поползли к лестнице в свою мансарду. Трое оставшихся переглянулись, и Барбара, слегка покраснев, предложила:

— «Ночной колпак»?

— Тогда идем ко мне, — хмыкнула Лавиния. — В отеле уже знают мои вкусы и ставят графин с аква витой. А всем на свете известно, что лучший «ночной колпак» — это порция аква виты.

— Или две, — улыбнулся Алекс.

— Ну, уж никак не больше трех! — закончила Барбара.

ГЛАВА 19

Всю ночь шел снег, а к утру тучи рассеялись и появилось солнце. Собственно, оно и разбудило Лавинию, отсыпавшуюся на отдыхе за все предыдущее расследование. Потянувшись, магичка какое-то время лениво валялась с закрытыми глазами, надеясь снова уснуть, но ничего не вышло. Организм выспался и требовал начинать жизнь. Пришлось вставать.

Завтрак Лавиния заказала в номер, и через несколько минут в ее дверь деликатно постучали. Улыбающийся Беппо вкатил столик с тарелками, кофейником и прочим, ловко отключил тепловой колпак, потом жестом фокусника вытащил из-за спины вазочку с одной розой и поставил рядом с чашкой.

— Доброе утро! — сказал он. — Новости желаете?

— Доброе, доброе! — рассмеялась Лавиния. — Тебя повысили до официанта?

— О, нет, это я пока не заработал! — расплылся молодой человек в ответной улыбке. — Просто они там зашиваются, а я оказался под рукой. Кофе со сливками или черный?

— Черный, — госпожа Редфилд положила на колени салфетку, отломила кусочек круассана и стала намазывать его подсоленным маслом. — И какие же у нас новости, ходячая газета?

— Во-первых, сегодня отличная погода для катания! — бодро ответил Беппо, накладывая в подогретую тарелку пышный омлет и посыпая его тертым сыром. — Солнце, небольшой морозец, и снегу насыпало, так что трассы практически идеальные. Во-вторых, сегодня большой праздник в честь Перелома года. В отеле будет торжественный ужин и бал, а вечером фейерверк.

— Неплохо, — кивнула Лавиния, подбирая последние крошки омлета. — Это хорошие новости, а плохие для равновесия есть?

— Плохих в нашем отеле не бывает, но есть странные!

— Например?

— Например… Господин Вангенер с утра улыбается, баронесса Штакеншнейдер не спустилась к завтраку, а старшая горничная впервые за девятнадцать лет не вышла на работу. Заболела, говорят!

— Не вышла на работу? — Лавиния отставила кофейную чашку. — Интересно… А скажи мне, Беппо, от кого именно ты услышал, что она заболела?

— Да девчонки разговаривали в коридоре, когда я мимо шел. Минна и Жюли, они же попарно работают, и пока гости завтракают, желательно номер убрать. Они как раз и убирались у господина Вангенера, а он вернулся с завтрака. Жюли перепугалась, потому что у нее было бы уже второе замечание, а после третьего увольняют. А он улыбнулся, велел продолжать, он пока может прогуляться. Так вот, Минна и сказала, что мадам Руссо с утра не было, а вчера она вечером кашляла и жаловалась на больное горло…

— Скажи мне, Беппо, — Лавиния задумчиво глянула на коридорного, и он на всякий случай на полшага отодвинулся к двери. — Поясни мне, Беппо, такую вещь: вот ты говорил с нами в прошлый раз как герцог дю Тремейн, и твой лексический ряд, как и интонации, полностью соответствовали тому, как должен говорить молодой аристократ. А сейчас я слышу вполне различимый акцент предместий…

Молодой человек повел плечами и выпрямился. Потом слегла улыбнулся и сел напротив дамы, взглядом испросив ее согласия.

— Вам ли, госпожа Редфилд, нужно рассказывать о социальных ролях? Знаете ведь поговорку: если кто-то выглядит, пахнет и лает как собака, то, скорее всего, это и есть собака. Если бы в роли Беппо я разговаривал как дю Тремейн…

— Работать бы тебе не удалось, понимаю. Тогда другой вопрос: на твой взгляд, кто здесь, в отеле, не соответствует исполняемой роли?

Беппо хмыкнул и потер подбородок.

— Ну, таких немало. Хотя бы та же самая Камилла Штакеншнейдер, которая периодически постоянно выходит из роли богатой аристократки и становится хористкой.

— Особенно под воздействием волшебных таблеток, расширяющих сознание…

— Особенно, но не исключительно.

— А мадам Руссо никогда не выходила из своей роли?

— Я такого не припомню, но я в «Эдене» работаю не так давно. Вы подозреваете ее?

— Мы практически уверены, что, как минимум, именно Флора Руссо доставила тело убитого в отель, подняла наверх через окно, раздела и сунула в ванну. Но пока что у меня нет даже тени идеи, зачем это было сделано. Подумай, прошу тебя. И понаблюдай. Мадам Руссо сегодня нет, но я совершенно не уверена, что именно она была убийцей.

— Думаете, она заметала чьи-то следы?

Лавиния промолчала. Коридорный встал, склонился в поклоне и спросил:

— Прикажете убирать?

Солнце вовсю светило в окна, обещая отличную погоду и массу удовольствия от лыж, но госпожа Редфилд все ходила по комнате и хмурилась. Наконец она споткнулась о ножку кровати, выругалась и зашипела от боли. Взгляд ее упал на дневник Зои Неклюдовой, который она читала перед сном. Протянув руку, Лавиния открыла тетрадь в красной сафьяновой обложке и стала листать; наконец одна из последних страниц привлекла ее внимание. Она перечитала запись и прошептала:

— Нет, Зоя, это не то… Но твои записки навели меня на мысль…

Мишель Буало был в своем кабинете и разговаривал с кем-то по коммуникатору. Кивнув Лавинии в знак приветствия, он быстро свернул разговор.

— Доброе утро! Вы не на трассе?

— Хочу закончить оба расследования. С публикой из замка все более или менее ясно, а вот доказательств на мадам Руссо у нас так и нет.

— Кстати, вы знаете, что она заболела?

— Знаю, — Лавиния усмехнулась. — Завтрак в номер мне приносил Беппо. Вы проверяли, она дома?

— Не рискнул, побоялся спугнуть. Сейчас она уверена, что вне подозрений.

— Разумно. Но, полагаю, если с ней свяжется секретарь директора, это будет вполне в рамках обычного.

— Не выйдет, — Буало с досадой прищелкнул языком. — Флора Руссо не пользуется коммуникатором.

— Как интересно… — госпожа Редфилд подняла брови. — Ну что же, тогда я, пожалуй, отправлюсь на трассу. Только… дайте-ка мне еще раз взглянуть в ее досье. Хочу хорошенько запомнить параметры ауры…

— Дом Флоры в Ла Перье довольно далеко от зоны катания, — покачал головой ее собеседник.

— А что есть рядом с этим домом?

— Рядом… рядом… — начальник службы безопасности «Эдена» покопался в столе и достал кристалл памяти. — Так не вспомню, давайте посмотрим по схеме… Угу… Кафе, прокат оборудования, вот тут ювелирный магазин, кондитерская…

— Минуту, Мишель. Кондитерская обычная или чем-то особенная?

— О, это одна из местных достопримечательностей! «Ледуан» открылась двести сорок лет назад в этом самом здании, и пирожные до сих пор выпекают члены этой семьи. Управляет заведением старая дама Коринна Ледуан, ей уже сильно за сто лет, но от дел отходить она не планирует.

— И, надо полагать, мадам знает все, что происходит в Валь де Неже, в Ла Перье и окрестностях…

— Безусловно. Но разговаривать с вами она станет только в том случае, если вы ей понравитесь.

Лавиния пожала плечами:

— Посмотрим. Но это уже похоже на план. Досье?

Молча Буало протянул ей уже знакомую папку. Госпожа Редфилд перелистала страницы, внимательно изучила аурограмму, потом вернулась в странице о семейном положении и перечитала.

— Детей в браке не было?

— Не было или они не указаны.

— Гипотетическому плоду этого союза сейчас было бы двадцать один-двадцать два года… Есть у нас кто-то из фигурантов такого возраста?

— Надо подумать… Четыре или пять горничных, трое сотрудников в детском клубе, помощники официантов…

— А из гостей?

— Я проверю и сообщу.

— Договорились. Теперь скажите мне, Верещагин и его семейство уже позавтракали?

Буало потер кончик носа.

— Подозреваю, что они могли уже и на гору подняться. Я видел Алекса примерно полчаса назад, когда он и мальчики шли с завтрака. Они собирались переодеться и отправляться на трассу.

— А Катрин?

— Ее не было. Госпожа Редфилд, вы хотите… взять девочку с собой? Это не опасно?

С некоторым недоумением Лавиния посмотрела на Мишеля Буало и рассмеялась:

— Знаете, я думаю, что рядом со мной — самое безопасное место в Галлии!

Идти кататься Кате не хотелось. Вот не хотелось, и все! В конце концов, это же не обязанность, а удовольствие, так она и сказала Стасу за завтраком. И дядюшке своему повторила, когда он переспросил. Алекс в ответ только пожал плечами:

— Дело хозяйское. Сходи в бассейн, позанимайся, Да просто поленись! В конце концов, у тебя каникулы. Наставница твоя, подозреваю, тоже на гору пойдет…

— Не-а, — встрял в разговор Серж. — Она вчера сказала, что у нее остался еще допрос не допрошенный.

— Возможно, я не слышал. Ну, значит в городскую стражу пойдет, так что управляйся сама. Пообедаешь здесь в ресторане, запишешь на номер…

— Дядя Алекс, я знаю, — возмутилась девочка. — И не целый же день вы на трассах проведете, темнеет уже часа в четыре.

— Тоже верно.

— Ладно, мы пошли! — попрощался за всех Стас, и мужчины семьи Верещагиных исчезли.

Катя вернулась в своей номер, повалялась на кровати, почитала детектив. Книга показалась скучной, кто убийца, стало понятно почти сразу. Она раскрыла свои записи, повторила формулы, потом попыталась медитировать, но ничего не вышло. Вместо расслабления и погружения в себя девочка представляла себе, как поскрипывает снег под лыжами, как гладят лоб и щеки солнечные лучи, как летит в лицо снежная пыль…

В общем, честно говоря, она почти сразу и пожалела, что не пошла с братьями и дядей. Можно было, конечно, связаться с Алексом по коммуникатору, попросить подождать ее, догнать… и выглядеть идиоткой, которая сама не знает, чего хочет. Нет уж! Катя мрачно посмотрела в зеркало, показала отражению язык и снова раскрыла тетрадь.

Тут просигналил коммуникатор, и на экране Катя с радостью увидела госпожу Редфилд.

— Доброе утро! Ты не очень занята?

— Вообще даже не занята! — радостно ответила девочка.

— Составишь мне компанию в прогулке?

— Конечно!

— Тогда встречаемся в лобби отеля через пятнадцать минут. На ноги надень что-нибудь удобное!

Когда Катя скатилась по лестнице на первый этаж, госпожа Редфилд уже была там и разговаривала с дежурным консьержем.

— Значит, идти пешком не более сорока минут? — переспросила она, глядя, как он копирует на кристалл карту с прочерченной красным дорожкой.

— Вниз — просто приятная прогулка, — уверенно кивнул седовласый консьерж. — А когда захотите вернуться, можно воспользоваться подъемником. Или свяжитесь с мной, и я сразу же пришлю за вами экипаж.

Лавиния поблагодарила за информацию, сунула в карман кристалл и кивнула Кате на дверь.

— Мы гуляем просто так или по делу? — спросила девочка, пристраиваясь, чтобы идти в ногу с госпожой Редфилд.

— Мы гуляем. Точка. По дороге может найтись дело. Ты помнишь, как сравнивать ауру с аурограммой?

— Помню.

— Ну вот, и не забывай. А вообще-то мы собираемся посетить знаменитую кондитерскую в Ла Перье.

Хорошо утоптанная дорожка совсем не скользила; Катя задумалась, нужно ли сказать за это спасибо погоде, или ее наставница использовала какую-то секретную формулу? Поразмышляла еще немного и спросила. В ответ Лавиния хмыкнула:

— Знаешь, какие-то вещи делаются автоматически, без подключения мозгов. Ну, когда ты пьешь чай или намазываешь бутерброд, ты же не проговариваешь про себя: нужно взять нож в правую руку, вот этот, с круглым кончиком, зацепить им кусочек масла примерно в пять граммов весом…

Катя рассмеялась:

— Нет, так я не делаю!

— Ну, вот, точно так же я — да и любой другой маг с мало-мальским опытом совершенно не задумывается, когда зажигает магический фонарик, входя в темную комнату, или произносит формулу обогрева на морозе. Когда я вижу под ногами скользкую тропку, могу действовать двумя способами. Во-первых, можно проложить воздушную дорожку над ледяной, во-вторых, сделать имеющуюся ледяную поверхность не скользкой. Как ты думаешь, какой способ применен сейчас?

Потерев нос варежкой, Катя повозила ногой по дорожке, помолчала и ответила.

— По-моему, второй.

— Поясни.

— Воздушная дорожка должна начинаться примерно в метре перед нами, значит, я должна увидеть ее магическим зрением, это раз.

— Разумно, — поощрила ее женщина. — А есть и два?

— Есть. Все равно же тратить магию, на любой из способов. Вы скорее всего сделали так, чтобы и те, кто пойдет следом за нами, тоже не скользили.

— Вот уж не предполагала, что выгляжу такой альтруисткой… — Лавиния несколько смутилась.

— А формулу обогрева дадите?

— Ладно, запоминай… Слова Lаuса Vistаа, жест вот такой, — и она сплела пальцы правой руки.

За разговором они дошли до первых домов поселка Ла Перье.

— Странно как, — сказала Катя, с любопытством оглядываясь, — сколько здесь разница по высоте, триста метров над уровнем моря?

— Примерно. Даже меньше, кажется, — ответила Лавиния.

— А совсем все другое. Там наверху отели, витрины, публика нарядная, подъемники и лыжники. А здесь обыкновенная жизнь.

— Почти все, кто работает в «Эдене», живут в Ла Перье. Конечно, здесь тоже есть отели, и подъемник, который доходит до центральной площади Валь де Нежа. Но все другое, тут ты права.

— Тогда почему мы идем сюда в кондитерскую?

— Потому что она знаменитая, ей двести лет, и такие пирожные с ванильным кремом и соленой карамелью не делают даже в Лютеции. Ну, разве что в знаменитом «Прокоп», да и то…

— А про аурограмму вы говорили?

— Рядом с «Ледуан» мы посмотрим на один дом и попробуем прочитать ауру того, кто находится там внутри. Потом сядем в кондитерской за пирожными и горячим шоколадом, поглядим на имеющуюся аурограмму и решим, совпадает или нет.

— Это для расследования надо или вы меня так учите?

— Сама-то как думаешь?

Из кондитерской они не выходили, а выползали. Ну, во всяком случае, так показалось Кате, которая не съела последний эклер с малиновым кремом только потому, что места внутри у нее не осталось совсем. В руках она несла коробку, куда по просьбе госпожи Редфилд положили всего того, что они сумели попробовать, всех этих бисквитов с карамельным соусом, эклеров с ягодными кремами, корзиночек с карамелью и шоколадным ганашем и прочего.

Притихшая девочка еще раз внимательно поглядела на дом, интересовавший ее наставницу — вполне себе обычный жилой дом, выкрашенный желтой краской. Белые занавески на окнах задернуты, над трубой легкий дымок, свет не горит ни на первом этаже, ни в мансарде. Внутри точно кто-то есть, аура яркая я четкая, даже сквозь стены. Явно человек бодрствует. И еще… Катя искоса взглянула на госпожу Редфилд, размышляя, рассказывать или нет…

— Говори, — велела та. — Давай, пока экипаж не подъехал.

— У кого-то в нашем отеле очень похожая аура, — сказала девочка. — Не точно такая же, но похожая по распределению цветов, по форме пятен… Знаете, примерно, как если сравнивать ауру Стаса или Сержа с дядей Алексом. Близкородственная, вот.

— Я же говорила, что брак этот должен был дать плоды, — непонятно ответила Лавиния.

— Только я не помню, у кого… — немного виновато продолжила Катя.

— Посмотришь и вспомнишь. Кстати, судя по всему, у тебя будут еще и лекарские способности. Во всяком случае, я ауры вижу не так четко.

— А вы лечить не умеете?

— Только на том уровне, какой нужен боевику — остановить кровотечение, обезболить, слегка заживить рану, так, чтобы до прихода мага-медика хватило.

— И приходилось… вот так, заживлять раны?

Лавиния улыбнулась горящему в глазах девочки любопытству и ответила:

— Был как-то случай…

Проводив Катю до ее номера, госпожа Редфилд отправилась в кабинет Буало, но на полпути была остановлена сигналом коммуникатора. На экране появилось лицо Равашаля, и было оно весьма серьезным.

— Ты все еще в горах? — спросил он без предисловий.

— Да. Кстати, хорошо, что ты позвонил — по делу о несанкционированном портале появились еще четверо подозреваемых, масса материальных и магически зафиксированных улик, а уж мотивы!..

— К сожалению, у этого самого дела обнаружился длинный хвост, ведущий на самый верх. До тебя пока не добрались просто оттого, что тянуться далеко, а меня тут уже треплют, как собака палку.

— Да брось, Жан-Клод, когда это мы с тобой боялись высокосидящих покровителей?

— Знаю, знаю. Но на всякий случай пока новых фигурантов подержи там. Есть же у них в городской страже камеры, хотя бы для перепившихся туристов? Как ты понимаешь, наша гипси не слишком интересует фигуру наверху, а вот за ее нанимателей могут вступиться.

— Есть, конечно, хотя… А, ладно, сама укреплю все щиты. Сегодня же. А ты просигналь мне, когда можно будет вывозить эту гоп-компанию. И лучше магвестником. И да, пришли протоколы допросов Шанеки, я посмотрю, насколько оно все совпадает с тем, что напели здешние фигуранты.

— Принято.

Экран погас, и Лавиния пробормотала словечко на орочьем, долженствующее обозначать то место, куда следовало бы пойти высокому покровителю мадам Даммартен и прочих. Потом вздохнула и пошла дальше.

Некоторое везение ей сегодня все же сопутствовало, потому что Карвер обнаружился в кабинете начальника службы безопасности отеля.

— Эдмунд, это хорошо, что вы здесь. У вас в хозяйстве есть только те камеры, которые я видела?

— Да. Ну, есть еще старое здание стражи, но в нем, по-моему, лет десять никто не бывал. Оно там, внизу, на полпути в Ла Перье.

— Ладно, пока нас никто не беспокоит, пусть сидят где сидят. Попозже пойдем, я укреплю камеры и поставлю щиты попрочнее.

— Да что случилось-то?

— Я говорила с Равашалем, там нарисовался какой-то большой покровитель наших субчиков. Разумеется, пока дело не будет закрыто и передано в суд, я их даже его величеству Луи не отдам, но я не могу торчать рядом все время.

— Понятно.

Мужчины помолчали, потом Буало спросил:

— Как кондитерская, вам понравилось?

— Да, все отлично. Пирожные прекрасные, шоколад выше всяких похвал, наша мадам Руссо действительно у себя в доме, — Лавиния подошла к окну. — Надо же, уже темнеет. Не люблю декабрь… Вы не в курсе, Верещагин не возвращался?

— Сейчас проверю, — Буало набрал код на коммуникаторе, но ответа не было, экран оставался темным. — Не отвечает…

В этот момент дверь открылась и на пороге появился искомый Верещагин, а из-за его плеча выглядывала Барбара.

— Добрый день! — радостно сказала она. — С наступающим всех. Вы забыли, что сегодня праздник?

— И в самом деле… — Карвер взглянул на часы и охнул: — Меня жена убьет!

Тем не менее он остался сидеть.

— Тогда я предлагаю не затягивать дебаты, — госпожа Редфилд посмотрела на каждого из присутствующих.

Буало поежился. Ему показалось, что по спине пронесся ледяной сквознячок.

— Думаю, надо отправить пару патрульных наблюдать за домом мадам Руссо, — сказал Карвер.

— Отлично. Я думала поставить там амулет наблюдения, но, к сожалению, горы экранируют сигнал.

— Вот только мне непонятно, — спросила Барбара, — почему она вообще ушла с праздника?

— Заранее договорилась о встрече? — предположил Буало.

— А какой смысл договариваться именно на тот вечер, когда запланирована общая вечеринка?

— Ну, чтобы создать себе алиби…

— Все равно непонятно — мадам Руссо что, знала, что убьет этого человека? Тогда почему воспользовалась таким… неубедительным оружием? Этот шар мог соскользнуть, удар оказался бы не смертельным, да просто сил бы у нее не хватило!

— Вообще говоря, вопрос очень правильный. И в самом деле, зачем Флора ушла с ужина, да еще и тайком? — Лавиния с интересом смотрела на Барбару. — У тебя есть предположения?

— Мне кажется, что ее кто-то вызвал. Может быть, убитый, а может быть и кто-то другой.

— Каким образом? Коммуникатором она не пользуется, это мы знаем.

— Магический вестник?

— Его должны были заметить соседи по столу.

— Так мы же об этом не спрашивали! — воскликнул Карвер. — А если задать правильный вопрос, то можно получить ответ! Мишель, мы знаем, кто сидел рядом с мадам Руссо?

Буало полез в компьютер за протоколами допросов свидетелей, почесал затылок и сказал:

— Рядом — мадам Фернье, напротив Минна Шмидт.

— Давайте горничную вызовем сюда, а к секретарю можно сходить, — предложила Лавиния.

— Я схожу, — вызвался Алекс.

Минна Шмидт пришла в кабинет начальника службы безопасности минут через пять. Ее остренький носик подергивался от любопытства, глаза блестели.

— Присаживайтесь, Минна, — Буало вежливо предложил девушке стул. — Я вас оторвал от работы на минуту, у меня всего пара вопросов.

— Ой, да пожалуйста! Я, можно считать, уже всю работу сделала, там мелочи остались, их и Жюли докончит. Спрашивайте, господин Буало.

— Скажите, Минна, вы ведь девушка наблюдательная?

— Конечно, господин Буало, горничной по-другому нельзя! Есть ведь такие гости, что не дай боги что-то сдвинуть в комнате, хоть баночку с кремом переставить, сразу скандалят. Так что мы сразу примечаем, что как.

— Отлично. Тогда давайте вспомним тот праздничный ужин в честь открытия сезона…

Увы, вся наблюдательность Минны Шмидт оказалась совершенно бесполезной: во время ужина она ничего необычного не заметила, а сразу после горячего ушла танцевать. Буало ласково с ней попрощался и выпроводил; остальные сыщики вышли из-за полога незаметности, который должен был скрыть их присутствие от любопытной горничной, и Лавиния сказала:

— Давайте посмотрим, кто еще сидел рядом, может, не прямо напротив, а чуть в стороне. Конечно, получить магвестник — дело одного мгновения, вполне мог никто ничего и не заметить.

Мишель снова полез в компьютер.

— Мадам Руссо и Минна сидели с правого края стола, дальше была стена с окном. Слева от Минны был… ага, Дени Ранье из детского клуба, потом Фонтен, потом Жак, консьерж…

— Думаю, достаточно. Зовите господина Ранье.

Когда Верещагин вернулся в кабинет начальника службы безопасности, его даже не сразу заметили: там шло жаркое обсуждение результатов допросов.

— А я говорю, он что-то скрывает! — кипятился Карвер.

— По-моему, он был абсолютно искренен! — твердо возражала Барбара.

Госпожа Редфилд сидела в углу, покачивая туфельку на большом пальце ноги, маленькими глотками пила кофе и улыбалась.

— У меня информация! — громко сказал Алекс, перекрикивая шумную дискуссию.

— Очень хорошо! — Лавиния перестала развлекаться и выпрямилась, спорщики замолчали. — Рассказывайте. Секретарша что-то видела?

— Да, теорию Барбары она подтвердила. На мгновение на руку мадам Руссо села белая птичка, если бы Луиза не смотрела на нее в этот момент, не заметила бы.

— Значит, был магвестник… он-то и вытащил нашу даму с праздника. Интересно было бы узнать, от кого именно, но это, боюсь, только у нее самой и можно выяснить, — вздохнул Карвер. — А как славно было бы прийти к Перелому года с закрытым делом!

— Вряд ли получится, если учесть, что до Перелома осталось… — взглянув на часы, Лавиния покачала головой, — меньше девяти часов. Кстати, кто-нибудь помнит, во сколько сегодня коктейль?

— В восемь, — ответил Алекс.

— Тогда я предлагаю разойтись. Эдмонд, я с вами вместе дойду до стражи и проверю щиты на камерах. Что же касается мадам Руссо, то, возможно, сегодня вечером у нас будет дополнительная информация.

ГЛАВА 20

Некоторое ощущение дежа вю посетило Алекса, когда он, в смокинге, белоснежной рубашке и галстуке-бабочке спустился в лобби отеля на праздничный коктейль. Потом он сообразил, что всего неделю назад точно так же стоял с бокалом шампанского в руке, а вокруг были те же самые люди. Ну, наверное, дамы блистали другими нарядами и драгоценностями, но кто же это помнит, кроме них самих?

Его юные спутники, светски улыбаясь, пили сок. Стасу и Сержу компания была не нужна, хватало друг друга, и они шушукались в сторонке. Катерина о чем-то беседовала с Соней Мингард, и ее комментарии уже не раз заставили оперную диву давиться смехом.

— Не скучаете? — негромко спросила Барбара из-за его левого плеча.

— Уже нет, — ответил Алекс, поворачиваясь. — Вы очень красивая сегодня!

— Спасибо. Я старалась!

Молодая женщина и в самом деле была необыкновенно хороша в платье из серебристых кружев. Каким-то хитрым образом свои довольно короткие волосы она ухитрилась поднять в высокую прическу, в которой сияла рубинами не то заколка, не то корона. Открытые плечи прикрывал палантин из драгоценного соболя.

— Признаюсь, — Верещагин приблизил губы к самому ее уху и прошептал, — Днем на трассе вы были совершенно обворожительны. Совсем по-другому, но обворожительны, и я не могу решить, тогда было лучше или сейчас.

— А вы не решайте! — так же тихо ответила Барбара. — Тогда была одна роль, сейчас другая, в больничной палате — третья. Но это все та же я.

Тем временем Кристиан де Вир вышел на середину зала. Голоса, смех, звон бокалов постепенно стихли, и директор «Эдена» сказал:

— Дорогие друзья, близится Перелом года. С сегодняшней полуночи с каждым днем время тьмы будет становиться короче и короче, и это значит — нам есть, что праздновать!

Он говорил недолго, минут пять. Гости слушали эту речь со вниманием, и у Лавинии была возможность вглядеться в лица и ауры, попытаться прочесть эмоции, еще раз поискать того, чей магвестник выдернул мадам Руссо с вечеринки в честь открытия сезона.

Речью директора отеля официальная программа празднования началась и закончилась. После него вышла вперед Соня Мингард, совершенно ослепительная в пурпурно-золотом наряде, глядя на Алекса, потрогала пальцами висящий на бархатной ленте бриллиант, улыбнулась и запела. Волшебному голосу не нужно было сопровождение, ария Царицы Ночи исполнялась а сареllа, и гости замерли в восхищении. Алекс подумал, что Буало был прав: владение голосом, умение петь, актерское мастерство были вложены в душу Сони самим Беленусом, а то, что порою ей не хватает силы, можно восполнить…

Когда прозвучала последняя нота арии и загремели аплодисменты, к нему пробралась Катя, подергала за рукав и спросила:

— Ты не знаешь, где госпожа Редфилд?

С высоты своего роста Верещагин оглядел зал и ответил тихо:

— Вон там, справа, у стены. Все в порядке?

— Абсолютно, — девочка кивнула и скользнула сквозь толпу туда, куда указал ей дядюшка.

И в самом деле, Лавиния стояла у стены, держа в руке бокал с шампанским, и задумчиво разглядывала толпу.

— Добрый вечер, — сказала Катя, вставая рядом.

— Добрый, — согласилась ее наставница. — Или нет, но во всяком случае точно вечер. Что скажешь?

— Я нашла ту ауру, — с некоторым торжеством заявила девочка.

— Покажи.

— Камилла Штакеншнейдер, вон она стоит возле самой эстрады и пялится на госпожу Мингард.

— Не может Камилла быть дочерью мадам Руссо… — ответила Лавиния, вглядываясь в аурограмму. — Посмотри сама, почти нет совпадений!

Она поймала себя на том, что говорит с тринадцатилетней девочкой, как со взрослой, и та отвечает, как равная. «Вот тьма, — промелькнула мысль, — нельзя ее втягивать в активное расследование. Но какой будет аналитик, когда подрастет и выучится!».

— Совпадения есть, но на более глубоком уровне, чем дает аурограмма! — ответила тем временем Катя. — Вот посмотрите, одинаковые пятна сине-зеленого цвета в районе висков… Я думаю, она родственница, но не дочь, какая более дальняя степень. Племянница, может быть?

— Может быть… Спасибо, дорогая, это очень важно. Я… постою тут и подумаю немножко, хорошо? А ты иди, сегодня праздник, надо веселиться.

— Ладно, — спокойно ответила девочка и ушла.

Лавиния прислонилась к колонне и прикрыла глаза. «Племянница… очень может быть. Я запрашивала данные в центральном архиве на Флору Руссо, надо будет запросить и на Камиллу. Но ответ будет только завтра… С другой стороны, они все уверены, что мы их не подозреваем, не должны сбежать. Так, минуточку. Как могла баронесса Штакеншнейдер участвовать в преступлении, если она валялась без сознания у себя в номере? Кто там при ней был, компаньонка, медик и санитарка? А их опрашивали?»

Вопрос остался без ответа, как, впрочем, и многие вопросы, которые задаешь сам себе…

Ужин, приготовленный Жераром Фонтеном для главного праздника года, был необыкновенным, и госпожа Редфилд заставила себя отбросить мысли о расследовании хотя бы на короткое время, чтобы как следует распробовать крудо из гребешков Сен-Жак, сибасса в шафрановом масле и перепелок с трюфельным соусом. Метрдотель «Райского сада» отвел их компании отдельный стол, в полночь под звон бокалов с шампанским начался путь к свету, победе солнца, длинным дням и теплу. Кристиан де Вир сидел между Лавинией и Катей, ухаживал за обеими, рассказывая что-то забавное; Барбара танцевала с Алексом вот уже третий танец; Стас и Серж в компании еще нескольких подростков того же возраста быстро наелись и ушли в детский клуб, где их ждал турнир по спортивным танцам, четырехмерный пинбол и много другое.

— Завтра день прибавится на две секунды, — сказал Кристиан. — Ерунда, правда? А мы празднуем…

— Разумным нужны праздники, — улыбнулась Лавиния. — Иначе жизнь была бы порой невыносима.

— Вы считаете, что вот это вот, — он обвел широким жестом праздничные столы, ломящиеся от еды и напитков, танцующие пары, сияющие стены зала, — это все спасает?

— Конечно. И это тоже, наряду с любовью и работой. Главное — это равновесие, и сегодняшний день еще и начинает путь к точке равновесия.

Смеющаяся Барбара утащила де Вира танцевать, Катю пригласил золотоволосый эльф, а Алекс сел рядом с госпожой Редфилд.

— Вы не танцуете?

Она помотала головой.

— Не хочется.

— А чего хочется?

— Ну, если честно — задавать вопросы по нашему расследованию. Но я держу себя в руках и все откладываю до утра!

Музыкальный кристалл заиграл новую мелодию, свет в зале сделался приглушенным, и Верещагин протянул руку:

— Все-таки позвольте пригласить вас на вальс.

Рассмеявшись, Лавиния позволила увлечь себя к танцующим.

Наверное, кто-то из гостей отеля даже и утром после празднования Перелома позавтракал рано и отправился кататься. Во всяком случае, взглянув в окно, Алекс увидел несколько разноцветных фигурок на освещенной солнцем трассе и двигающуюся вверх кабинку подъемника. Время между тем близилось к полудню, и он забеспокоился, чем заняты младшие члены семьи.

Когда через двадцать минут он нажал кнопку звонка у двери номера, где жили близнецы, никто не открыл дверь. Только после второго длинного звонка она приотворилась, и заспанный Стас в пижаме не то сказал, не то зевнул:

— Па-ап, ты чего так рано?

— Нас ждет бранч и прогулка, вставайте, лентяи!

Пока семейство Верещагиных предавалось разнузданной лени, Лавиния просматривала материалы, присланные ей Равашалем, и убеждалась в правильности придуманной вчера теории. Да, у Флоры Руссо была сестра, на два года старше; в поле зрения Службы магбезопасности она попала в восемнадцать лет, когда оказалась свидетельницей по делу о торговле несертифицированными амулетами. На тот момент Виола Руссо жила в Лютеции, затем переехала в Новый свет и следы ее затерялись.

— И где же ты сейчас? Интересно, а что пишет гражданский архив?

Работники этих служб, видимо, хорошо простимулированные Равашалем (он профессионально умел запугивать чиновников), тоже кое-что прислали. Лавиния пробежала взглядом биографию — школа, курсы медсестер, брак с Олафом Свенсеном, одна дочь, родилась в 2161 году, воспитывалась в интернате… Интересно, и как звали эту дочь? Перелистнув страницу, госпожа Редфилд увидела хорошо знакомое лицо, светлые волосы, капризно оттопыренную нижнюю губку…

— Камилла Штакеншнейдер, в девичестве Свенсен. Добро пожаловать на сцену!

Она посмотрела на часы — час дня, можно попробовать связаться с Карвером.

На экране коммуникатора тот выглядел вполне бодрым, а когда услышал, что есть новости, просто просиял:

— Так точно, госпожа коммандер. Я сейчас приду, буду ждать вас в курительной! — и отключился быстрее, чем Лавиния успела сказать, что у нее лишь один вопрос.

Она успела только дойти до курительной и заказать себе чашку чая, когда в дверь влетел глава городской стражи. Смахивая с куртки и шапки хлопья снега, он радостно сказал:

— Такая метель поднялась, представляете, наверх уже никого не пускают, все работает только на спуск! А с утра ведь солнце было!

— Эдмонд, — рассмеялась госпожа Редфилд, — вас-то почему это радует?

— Знаете, — ответил он уже серьезно, — я очень люблю и жену, и детей, только пробыть с ними целый день для меня невыносимо. Раз снегопад, значит, это нештатная ситуация, и я могу уйти даже в выходной день. Конечно, потом придется расплачиваться… Но у меня такое чувство, что, пока мы все праздновали, вы раскрутили дело?

— Не совсем так, но сдвиг определенно наметился.

— Какой?

— Предлагаю пригласить как минимум Мишеля Буало, часть информации должна быть у него. Тогда уже и расскажу, чтобы не повторять дважды.

— Хорошо… Алекса зовем?

— Если он не прикован к детям. В конце концов, он всего лишь выполнял роль консультанта, и ничего никому не должен, а мы с вами лица официальные…

Буало не пришлось ждать долго, он появился минут через десять и сообщил:

— Верещагины пытались выйти на прогулку и вернулись сущими снеговиками, я их встретил по дороге сюда. Так что сейчас все соберутся!

И в самом деле, вскоре все удобные кожаные кресла вокруг стеклянного столика были заняты: Алекс сидел рядом с Барбарой, держа ее за руку, перед Карвером покоилась стопка картонных папок, Лавиния раскуривала трубку, Буало пил кофе. Последней в дверь тихонько просочилась Катя и села рядом с наставницей.

— У Катрин важная информация, с которой мы начнем сегодняшнее… ну, скажем, совещание, — госпожа Редфилд строго посмотрела на Алекса, собравшегося выставить девочку вон. — Итак, рассказывай об аурах!

Выслушав четкий и сжатый доклад, Карвер почесал затылок, покопался в папках и сказал:

— Ладно, предположим, баронесса Штакеншнейдер — племянница нашей фигурантки. Но мы же знаем, что как раз в ту ночь она была в полной отключке!

— А от кого, собственно, мы это знаем? — Алексей протянул руку. — Дай, погляжу.

Он просмотрел полученный лист бумаги и передал его Лавинии, сказав:

— Компаньонка сообщила, что хозяйке было плохо и при ней находился маг-медик и санитарка, плюс сама компаньонка. Мишель, у меня вопрос: кто вызывал медиков, кто открывал им двери и кто их потом выпускал из отеля?

— Мы говорили с швейцаром, дежурившим ночью двенадцатого декабря, — Карвер нашел новый листочек. — Он ничего о визите медиков не сообщал.

— Ладно. Нет, погодите! — Барбара подалась вперед. — Предположим, компаньонка сама впустила врачей, и сама выпустила, а швейцар спал… Кто-нибудь знает, ночью работает вращающаяся дверь на главном входе или только обычная, которая сбоку?

— Обычная, — не замедлил ответить Карвер. — И, даже если швейцар уснул, ну, со всяким может случиться, у него должен был прозвучать довольно громкий сигнал, когда дверь открылась.

— Интересно… А скажите, Эдмонд, Мы все время говорим «компаньонка», а имя у нее есть?

— Э-э-э… покопавшись в записях, ответил глава городской Стражи. — Вот, нашел. Виолетта Смит, из Люнденвика. Вот, тут и снимок есть, правда, видно плохо…

— Как-как? — громко переспросила Лавиния. — Как? Виолетта? Отлично!

Пробормотав заклинание, она развернула в воздухе экран, на который вывела полученную утром информацию от гражданского архива.

— Обратите внимание, господа, — улыбка превратилась в торжествующую ухмылку, — Виола Свенсон, в девичестве Руссо, мать известной всем баронессы Штакеншнейдер. Никого не напоминает?

— То есть, получается, что Камилла встретилась с нашим покойником в шале, поссорилась, когда он отвернулся, стукнула его по голове каменным шаром и побежала жаловаться к маме и тетушке? — оторопело спросила Барбара.

— Выходит, так.

— Кто-то считает, что это совпадение?

— В совпадения такого рода я перестал верить в возрасте пяти лет, — пробормотал Карвер.

— Ну, предположим, — Алекс покачал головой. — Старшая сестра, она же компаньонка прикрывает дочку, младшая отправляется прятать концы. Тогда почему, Тьма их всех побери, она притаскивает труп в гостиницу, где работает? Труп ее бывшего мужа, между прочим!

— Мы можем лишь предполагать… — Лавиния развеяла светящееся полотно. — По каким-то причинам ей нужно было, чтобы тело обнаружили как можно скорее. Но узнать эти самые причины мы сможем лишь у самой Флоры Руссо. Кстати, Мишель, что-то о ней известно?

— Сегодня утром дирекция отеля отправила туда рассыльного, чтобы поздравить, вручить подарок и заодно выяснить, что с ней. — ответил Буало. — Мадам Руссо сказала, что у нее проблемы с позвоночником и пока что очень сильные боли. Она приглашала доктора Видона, получила от него обезболивающий амулет и рассчитывает через два-три дня выйти на работу.

— Обезболивающий амулет — это плохо, — сказал Алекс. — Это значит, что она может уйти в любой момент.

— Госпожа Редфилд, а вы не можете прочитать ее ментально? — поинтересовалась Катя.

— В принципе, могу. Но, во-первых, у нее есть какая-то защита от ментального проникновения. Не знаю, амулет или кто-то ставил щиты…

— Щиты, — ответил Буало. — У всех сотрудников отеля, и у Флоры в том числе. Охрана интересов гостей, мало ли кто полюбопытствует их интимными привычками…

— Ну, вот, а раз щиты, значит, она сразу почувствует мою попытку влезть к ней в мозги. А во вторых, если мы хотим получить доказательства для суда, нужно получать ордер на ментальный допрос и проводить его по всем правилам. В частности, менталистов должно быть два, один читает, второй записывает…

— Сложно…

— Предлагаю наведаться и поговорить, — госпожа Редфилд встала. — Эдмонд?

— А как же допрос тех, из замка?

— Знаете… Пожалуй, мне они не интересны. Обычные корыстолюбцы, пусть ими займутся следователи нашей Службы. В деле сестер Руссо нет магии, но есть, по крайней мере, что-то необычное.

— И, как всегда, никакой романтики, — шутливо вздохнул Алекс.

— Преступления не бывают романтичными, вам ли это не знать? Пусть теоретики говорят, что возможно убийство из-за любви или мести, на самом деле, если покопаться, оно окажется все равно из корысти.

Лавиния встала, но ее остановила Катя:

— А мне что делать?

— Извини, на допрос я тебя взять не могу. Не положено. Но обещаю ответить на пять твоих вопросов, ответ на которые у меня будет. Годится?

— На семь. Ну, число семь же гораздо лучше? — и девочка хитро улыбнулась.

На сей раз до Ла Перье они доехали в экипаже городской Стражи минут за двадцать. Небольшой домик рядом со знакомой кондитерской все так же был тих, занавески задвинуты наглухо, не вился и дымок над каминной трубой.

— Она на месте, одна, — сообщила Лавиния, посмотрев магическим зрением.

Стражник дернул за веревку колокольчика, немного подождал и дернул еще раз.

— Кажется, нас не хотят пускать, — хмыкнул Алекс.

— Я вижу по ауре, что она стоит возле входа, — госпожа Редфилд поглядела на Карвера.

— Мадам Руссо, это городская Стража! — громко сказал тот, стукнув кулаком по косяку.

— Что вам угодно? — раздалось из-за двери.

— Пожалуйста, откройте дверь, мне нужно поговорить с вами. Это не займет много времени.

— Уходите, я больна и не могу принимать гостей!

— Мадам Руссо, у меня всего пара вопросов, но они не терпят отлагательств. Мне кажется, будет лучше впустить нас, чем развлекать переговорами соседей и клиентов кондитерской.

В доме замолчали. Карвер вопросительно посмотрел на Лавинию, она сказала тихо:

— Стоит, не двигается.

Дверь открылась. Старшая горничная отеля «Эден» стояла на пороге, кутаясь в серую шерстяную шаль и выжидательно смотрела на незваных гостей. Наконец, она сделала шаг назад, бросив равнодушное:

— Проходите.

За спиной Алекса с грохотом защелкнулся замок, и он даже вздрогнул. Хозяйка тем временем, не оборачиваясь, прошла по коротенькому коридору к арке. Арка вела в небольшую гостиную, и как-то сразу стало понятно, что чужие тут бывают редко, а своих у Флоры Руссо нет.

Встав посередине комнаты, женщина сложила руки на груди и будто выплюнула:

— Спрашивайте!

Присесть никому не предложили, и сыщики правильно поняли, что им предлагают быстро задать вопросы и покинуть помещение. Шаг вперед сделал Карвер:

— Мадам Руссо, мы знаем, что во время празднования двенадцатого декабря вы получили письмо магвестником, после чего сразу же покинули вечеринку. От кого было письмо?

— Переписка — частное дело каждого гражданина, — монотонно ответила Флора, — я имею право не отвечать.

— Безусловно, — согласился Карвер. — Но тогда я имею право задержать вас для выяснения обстоятельств на трое суток.

Хозяйка дома пожала плечами:

— Собраться дадите, или так и идти, в пижаме?

В этот момент начальник городской стражи дернулся от неизвестно откуда прилетевшего подзатыльника, а в голове у него злой голос прошипел: «Ты ее сейчас доведешь до кондиции, она даже имя свое назвать откажется!». Он откашлялся и примирительно поднял ладони:

— Флора, давайте просто поговорим, а? Может, у нас и сведения неверные…

— Да почему же, — все так же равнодушно ответила она. — Все так, прилетал магический вестник. От кого, не скажу.

— Не надо, — весело согласилась Лавиния. — Собственно говоря, мы и сами знаем. Записку вам прислала сестра, Виола. Она несколько растерялась, поскольку ее дочь, а ваша любимая племянница, не на шутку увлекшаяся препаратами, расширяющими восприятие, убила человека. Она почему-то решила, что курьер привез лично для нее наркотические средства. Когда оказалось, что по указанию ее мужа, барона Штакеншнейдера, доставлены вовсе даже отрезвляющие вещества, Камилла расстроилась и ударила гонца по затылку тем, что подвернулось под руку, каменным шаром. Потом, ясное дело, запаниковала и кинулась к маме. Так все было?

Мадам Руссо промолчала, но по выражению ее лица понятно было, что рассказ соответствует действительности. Наконец она разлепила губы и хрипло спросила:

— Ну и что вы от меня хотите, если уверены, что все вам известно?

— Две вещи интересуют меня, — ответила госпожа Редфилд, и на сей раз тон ее был предельно серьезен. — Во-первых, знала ли Камилла, что курьер — ваш бывший муж?

— Нет, — проронила Флора. — Не знала. Она вообще мало что соображала в тот момент. Второй вопрос?

— За каким Темным вам понадобилось тащить тело в отель и устраивать весь этот цирк?

Лицо мадам Руссо дрогнуло. Она взглянула на Лавинию, перевела взгляд на Алекса и попросила:

— Вы не могла бы налить мне чаю? С молоком, если не трудно, горло болит. На кухне уже заварен, я как раз собиралась…

— Сейчас принесу…

Пока он разыскивал чашку, подогревал уже слегка остывший чайник, разогревал молоко и составлял все это на поднос, в гостиной вовсю шел разговор. Войдя, Верещагин услышал только слова Флоры:

— Когда я стала женой Джозефа Кенвуда, я даже не подозревала о его вере. Вот поверите, почти три года мы прожили вместе, но я даже не знала имени его бога.

— А сейчас? — голос Лавинии был мягким.

— И сейчас не знаю. Муж приехал с островов Ламан Карибе, родился он в Порт-о-Пренсе, и эту веру привез оттуда. Имени этого бога я не знаю, но все правила, которые следует соблюдать, с тех самых пор помню наизусть.

— Джозеф не заставлял вас перейти в его веру?

— О, нет. Наоборот, когда я, влюбленная дурочка, заговорила об этом, он очень резко оборвал меня и велел даже и не думать о такой чести.

Поставив на столик возле мадам Руссо чашку с чаем, Алекс отошел в сторону, встал рядом с Кенвудом и стал слушать. А Флора отпила из чашки, помолчала и сказала:

— Одно из правил, которые заучила я тогда, двадцать лет назад, относилось к умершим. Тело нужно похоронить в тот же день до заката в каменной пещере. Нагим, как приходит в этот мир любой. Если же это сделать невозможно, его нужно обложить камнями или поместить во что-то, что их имитирует. Поэтому ванна…

— А почему вы не оставили тело в шале? Надо полагать, там нет недостатка в ванных? — спросил Верещагин.

Посмотрев на него без интереса, мадам Руссо ответила:

— В «БельФлер» ванные комнаты отделаны деревом. А в сьюте «Бовари» — мрамором.

— Логично, — пробормотал Алекс, чтобы не молчать.

ГЛАВА 21

В экипаж городской Стражи мадам Руссо села спокойно, без сопротивления. Впрочем, сознавшись в том, что именно она переместила тело убитого в отель «Эден», Флора вообще стала вялой, безразличной ко всему вокруг. Ее зарегистрировали и разместили в последней свободной камере в здании Стражи.

Пока дежурный сержант Буле проделывал все положенные процедуры, Лавиния и Алекс в кабинете начальника Стражи совещались.

— Убийца — Камилла, — сказала Лавиния. — У нас есть показания Флоры, и они неоспоримы.

— Это слова, — возразил Верещагин. — А улик, которые бы привязали баронессу к телу, как раз и нету. Вы же понимаете, без железных доказательств ее муженек вытащит даму из-под стражи мгновенно, мы и чихнуть не успеем. Отпечатки ауры с орудия убийства уже не снять, прошло больше недели. Вот разве что кровь…

— Поясните?

— Помните, я говорил, что собрал с полу следы крови? Ее пытались замыть, но пятно было большое. Да и патологоанатом определил, что кровопотеря была довольно большая, при повреждениях головы такое бывает. Значит, убийца обязана была в ней испачкаться, не обувь, так одежда.

— Выкинули, — пожала плечами госпожа Редфилд. — И купили новое.

— Смотря что испачкалось… Помните, Катя говорила о том, что Камилла была в собольей шубе? Думаю, даже при богатстве ее мужа просто так выкинуть столь дорогую вещь она не рискнет. И еще одно: и сама Камилла, и ее мать, а ныне компаньонка, бОльшую часть жизни прожили в бедности. Я почти уверен, что Виола Руссо скорее припрячет хорошие вещи, чем отнесет на помойку.

— Хорошо, предположим. Что вы предлагаете, официальный обыск?

— Да.

Лавиния прошлась по кабинету, привычно стукнувшись ногой о ножку кресла, повернулась к Карверу и Алексу и сказала:

— Для начала, думаю, пусть стражники опросят тех, кто вывозит мусор: не попадалось ли им в последнюю неделю что-нибудь… слишком хорошее для помойки. Если нет, затребуем ордер на обыск.

Вывозом мусора в Валь де Неже занимались домовые гоблины; их шеф, Буг Ницун, управлял своей командой ловко и со знанием дела. С городской Стражей хобгоблины старались не конфликтовать, хотя иной раз не могли удержаться и не подстроить мелкую пакость патрульному, например, подсунуть в карман дохлую мышь под иллюзией бутерброда, или бросить на дороге палый лист, прикидывающийся золотым дукатом.

Все, что выбрасывали на помойку, становилось законной добычей хобгоблинов; они выбирали вещи, которые могли им пригодиться, а остальное раз в неделю свозили в какое-то тайное место и уничтожали.

— Они не такие уж дурные, — говорил Карвер, пока трое сыщиков ждали возвращения сержанта Вилье, отправленного пригласить Буга Ницуна на беседу. — Если даже вещь попалась бы им поношенная или там с дыркой, они ей нашли бы применение.

— Думаю, что у Камиллы Штакеншнейдер поношенной одежды не водится, — усмехнулась Лавиния. — Но мне давно казалось, что домовых гоблинов мы недооцениваем. Знаете ли вы, например, что самый потрясающий библиотечный Хранитель, какого я встречала, как раз и происходит из этого племени?

Ответить ей никто не успел, потому что дверь распахнулась, и на пороге появилась колоритная парочка: кряжистый сержант в отглаженной синей форме с серебряными галунами, разглаживающий пышные усы, и худой, с желтоватой кожей хобгоблин в натянутой до бровей коричневой вязаной шапочке и непонятном буром балахоне.

— Начальник, я тут ни при чем! — с порога заявил Ницун.

— Буг, пока что я тебя вызвал только поговорить, — твердо ответствовал Карвер. — Ответишь на все вопросы, мои и моих коллег, и пойдешь по своим делам.

Хобгоблин повернулся к сидящим в сторонке детективам, мгновение подслеповато вглядывался. Потом стащил с головы, оказавшейся совершенно лысой, шапку и низко поклонился.

— Здравствуйте, госпожа магиня, извините, ежели что не так. И вам здравствуйте! — поклон в сторону Алекса был только обозначен. — Спрашивайте, Буг Ницун свое дело знает. Ежели что потерялось или выкинули случайно, так я завсегда помогу.

— Скажите, Буг, не находили ли ваши работники в помойке женские вещи, испачканные в крови? Может быть обувь, верхняя одежда или свитер какой-то? — Вежливо спросила госпожа Редфилд. — Нас интересует последняя неделя, начиная с утра тринадцатого декабря.

— Ну так… — хобгоблин помял в руках свою шапку и взглянул на Лавинию. — Это вы, стало быть, убийцу нашли, который того, черного, по голове шарахнул? Простите, госпожа, вы ж вещичку-то забрать захотите, если что есть такое, подходящее? Надо бы возместить ребятам моим…

Хмыкнув, госпожа Редфилд вытащила из кармана монету в десять дукатов; золото сверкнуло в солнечном луче и исчезло в кармане бурого балахона.

— Мешок мы нашли, как раз утром тринадцатого, — сообщил довольный Нивен. — А в мешке том шарф был пуховый, ярко-красный и перчатки такие же, все в крови измазано. И еще ботинки белые кожаные, внутри мех стриженый, а вокруг голенища пушистый и длинный.

— Очень хорошо, Буг, и где это все?

— Так на складе у меня. Правило у нас такое, если какую вещь хорошую нашли, ее месяц держать. Вдруг хозяин случайно выкинул и хватится, в мы сохранили! Ну, ясное дело, за хранение оплату берем. Это уж как положено…

Бормотания хобгоблина уже никто не слушал; Лавиния, поощрительно ему улыбнувшись, жестом передала бразды правления Карверу. Тот отправил сержанта с двумя рядовыми сопроводить старшего мусорщика до склада и забрать мешок со всем его содержимым, строго приказав все оформить по закону, чтобы и муха не пролетела.

— Значит, шарф, перчатки и ботинки… — задумчиво сказал Алекс. — Если она испачкала в крови шарф, куртка не могла остаться чистой.

— Ну, мы ж планировали обыск, — пожал плечами глава городской Стражи. — Теперь мы знаем, что искать.

— Думаешь, найдем?

— Тьфу ты, вот тьма! — вместо ответа выругался Карвер. — У меня ж в лаборатории никого! Люк Голуа со всей командой уехал на соревнования по сноуборду, только через три дня вернется.

— В чем проблема-то? Мы с Барбарой вполне сработались, квалификация у обеих достаточная, так что она сравнит кровь, а я привяжу вещи к владелице, — пожала плечами Лавиния.

Верещагин взялся за коммуникатор.

— Эдмонд, ведь не расплатишься, — весело сказал он. — Посчитай, сколько народу работает на тебя, вместо того, чтобы проводить отпуск на лыжах? Между прочим, моя ставка от ста дукатов в день, плюс оплата расходов! А госпожа Редфилд, надо полагать, за услуги вообще берет золотом по весу…

— Да что уж мелочиться, Алекс, радужными алмазами!

Карвер выставил вперед ладони:

— Знаю, учитываю, готов к расплате! Как только поставлю последнюю точку в отчете по этому делу, с меня ужин на всех! Ну что, мне нужно какое-то время, чтобы получить санкцию на обыск, думаю, мы как раз успеем… Нет, тьма, никуда мы не успеем…

Он взглянул на часы и огорченно вздохнул.

— Уже начало четвертого. Все рестораны закрылись полчаса назад, — безжалостно сообщила Лавиния. — Так что я бы предложила перебазироваться в «Эден» и попробовать добыть кофе с какими-нибудь булками, на них и доживем до вечера. Эдмонд, запрашивайте ордер на обыск и догоняйте нас! Алекс, удалось дозвониться Барбаре?

— Пока нет…

Пани Вишневская заставила себя вылезти из бассейна и пошла в душ, бормоча по дороге: «Хорошо, если только жабры отрастут, а ну как в лягушку превращусь?». Первый сигнал коммуникатора она пропустила, поскольку была в сушилке, и ответила уже на второй. Алекс был краток:

— Ты в отеле?

— Да.

— Закажи нам, пожалуйста, кофе и каких-нибудь булок в баре, пусть подадут в курительной. Сможешь?

— Не вопрос. Кстати, дети пообедали, поплавали и отправились в детский клуб готовиться к турниру по чатуранджу. Четырехмерному, — с некоторым ехидством добавила она.

— Слушай, прости, что я их на тебя свалил… — даже на небольшом экранчике коммуникатора было видно, как у Алекса покраснели уши.

— Великая Матерь простит. Ладно, сейчас оденусь и пойду добывать прокорм для оголодавших сыщиков.

Барбара натянула джинсы и джемпер, расчесала волосы и заплела косу, бросила халат и полотенца в корзину и отправилась на кухню.

К тому моменту, когда детективы вошли в главную дверь «Эдена», и госпожа Редфилд щелчком пальцем развеяла щит, закрывавший их от метели, в полюбившейся им курительной уже стоял на подогревающем амулете большой кофейник. В камине горел огонь, корзинка, прикрытая белоснежной салфеткой, источала упоительный аромат свежеиспеченных булочек с корицей, а под стеклянным колпаком рядом с корзинкой виднелись самые разные бутерброды.

Первые минут десять все молчали: голодные сыщики жевали, а Барбара смотрела в огонь и ждала рассказа о сегодняшних находках. Тишину нарушил ворвавшийся в курительную Буало:

— Вы все уже здесь? Отлично! Я весь день бдил, как часовой на фронтире. Значит, так: Камилла не выходила вообще, ей принесли завтрак, она ничего не ела. Компаньонка выходила около полудня на бранч, пока ее не было, в номере оставалась горничная, известная вам Минна Шмидт. У вас новости есть?

— Есть, — ответила Лавиния. — Ждем ордера на обыск.

— Обыск? Ой, плохо… — Мишель Буало все-таки в первую очередь оставался лояльным служащим отеля. — А никак нельзя обойтись?

— Слушай, — разозлился Алекс. — Прелестная блондинка шарахнула камнем по затылку человека только потому, что он должен был снять у нее наркотическое опьянение. Ты не хуже прочих знаешь, что такое ее супруг, барон Штакеншнейдер. Если у нас не будет железных доказательств, он Камиллу вытащит, и под суд пойдут только две женщины, ее защищавшие. Есть еще вопросы?

Буало только покачал головой.

— Не горюйте, Мишель, я полагаю, мы сможем сделать все таким образом, чтобы никто в «Эдене» и не догадался, что происходит, — успокоила его госпожа Редфилд. — Собственно обыск проведем мы с вами и Эдмонд, пойдет запись на два кристалла с разных позиций, и пригласим господина де Вира как свидетеля законности.

Белая кожаная куртка на норковой подкладке была, разумеется, вымыта, но следы крови обнаружились сразу, и было их много. То, что кровь эта принадлежит убитому, подтвердил проведенный Барбарой анализ, и ночевать Камилла Штакеншнейдер отправилась в камеру городской Стражи.

— Вовремя магбезопасность забрала Хансена и прочих, — порадовался Карвер, — а то и некуда было бы девать арестованных. Урожай, однако!

Поздним вечером этого длинного, длинного дня, первого после Перелома, все та же компания сыщиков сидела за столиком в ресторанчике Жака Фурнье. Они пили красное вино с берегов Роны и ждали полюбившихся всем «антрекотов виноградаря».

— Вот я чего не поняла, — спросила Катя. — Это были две истории, или одна?

— Две, — ответила Лавиния. — Но пересекающиеся. Смотри: шале «БельФлер» принадлежало графу Сен-Лари, и именно он был хозяином привозимых сюда наркотических средств. К нему же обратился барон Штакеншнейдер, когда Камилла слишком увлеклась «ангельской пылью»… Тьма, Алекс, это ничего, что дети слушают такие рассказы?

— Надеюсь, это пойдет им на пользу, — мрачно ответил Верещагин.

Барбара взглянула на него искоса и незаметно вздохнула: какое-то известие, полученное сегодня с магвестником, совершенно выбило его из колеи.

— Ладно… Так вот, наш покойник привез набор, ну, скажем, лекарств, чтобы можно было привести ее в чувство. Но Камилле хотелось острых ощущений, и, когда она выяснила, что банкет окончен, со злости ударила повернувшегося к ней спиной Кенвуда первым попавшимся под руку тяжелым предметом.

— Все равно непонятно, у графа был целый Снежный замок, где он мог делать, что хотел. Зачем ему понадобилось строить шале рядом? Мы же видели тогда, он всеми командовал, и мадам Даммартен, и этим… противным.

— Знаешь, я не могу пока это утверждать однозначно, но мне кажется, что не все так просто. Думаю, в процессе расследования выяснится, что Луиза Даммартен как раз и была главной в обоих… предприятиях, так скажем, а Сен-Лари, как бы его ни звали на самом деле, просто выставляла на фасад.

— Это называется «зиц-председатель», — прокомментировал Серж, под сурдинку доедавший последний кусок паштета.

— Ну, хорошо, а ей зачем понадобилось шале?

— Потому что препараты, расширяющие сознание — это откровенная уголовщина, от которой Луиза хотела держаться в стороне. Нам еще многое нужно выяснять, — госпожа Редфилд смотрела в темное окно, на бьющие в стекло снег. — Мы не знаем, что случилось со всей семьей Даммартен и куда делись младшие дети; нам неясен способ выкачивания магической энергии из тех, кто приходил порталом в Снежный замок, я никогда такого не встречала, это не магия крови и не руническая… Совершенно не исследована чаша Шахзаде, и именно ею я займусь, когда вернусь в Лютецию… И кто такая Ледяная старуха, мы тоже пока не узнали. Так что история Снежного замка ждет дополнений.

— А история мертвеца в моем отеле закончена? — строго спросил Кристиан.

— Да, — ответил Карвер. — Завтра я передаю дело в суд.

Лавиния достала трубку и вышла на террасу, Алекс, извинившись перед Барбарой, последовал за ней, вынул сигарету и закурил.

— Что произошло? — спросила госпожа Редфилд, доставая табакерку. — На вас лица нет.

— Семейные неприятности. — скрипнул зубами Верещагин.

— Могу помочь?

— Увы, это вряд ли. Просто моя бывшая жена… — он потер лоб. — Елена ушла от меня почти сразу после рождения близнецов, заявив, что дети ей неинтересны. Одиннадцать лет я о ней практически не слышал, ну, видел пару раз в новостях по головидео. Она вышла замуж за какого-то миллиардера из Нового света и жила там. А сегодня пришло письмо… магвестник. Мадам, видите ли, желает наверстать упущенное в воспитании сыновей и прибудет в Москву двенадцатого января.

— Ну, неприятно, конечно, — согласилась Лавиния. — Но ведь не конец света?

— А вдруг мальчишки захотят… к ней?

Госпожа Редфилд выразительно взглянула на него, потом сказала:

— Если такое случится, срочно вызывайте меня. Буду снимать ментальное воздействие. А если серьезно — уверяю вас, больше чем на три дня ее терпения не хватит.

«Особенно если близнецов предупредить, — добавила она мысленно. — И я точно знаю, кто это сделает!».

Оставшиеся за столом какое-то время молчали, потом Катя подняла глаза на Буало:

— А теперь у меня к вам вопрос, — сказала она.

Мишель даже поежился, подумав, что через несколько лет эта девочка запросто может превзойти свою наставницу.

— Спрашивай, — ответил он. — Я попробую ответить.

— Что было не так с господином Вангенером? Почему он не чистил ботинки?

— М-м-м… Как бы тебе объяснить… — замялся Буало.

— Да уж объясняй, как есть, — фыркнул Кристиан. — После рассказанной уже истории с убийствами и наркотиками скромные похождения господина инженера тянут на детскую сказочку, не больше.

— Ну, наверное… Видишь ли, Катрин, дело в том, что у него, как оказалось, есть в Валь де Неже… э-э-э… подруга. И именно к этой женщине Вангенер и ходил в ту ночь.

— И всего-то? — разочарованно протянул Стас. — А мы такого навоображали!

Ночь давно перевалила за середину. Снегопад прекратился, похолодало и небо расчистилось; молодой серебряный месяц сиял в вышине. Валь де Неж затих, постепенно гасли огни в домах, отелях, ресторанах.

Дежурный в здании городской стражи потянулся, зевнул и с удвоенным вниманием уставился в экраны наблюдения за камерами для арестованных. Все спали, только молоденькая блондинка в розовом спортивном костюме сидела, поджав ноги, на кровати, и остановившимся взглядом смотрела в пустоту.

Антон Неклюдов перестал ходить взад и вперед по своему номеру в «Карлине», посмотрел на толстую тетрадь в красной сафьяновой обложке и со злостью швырнул ее в раскрытый чемодан. Потом пнул чемодан, закрыл его и лег спать, не раздеваясь: экипаж до Геневы должен был прийти за ним в четыре часа утра

Отель «Эден» тоже успокоился; в пруд кинули камень, но поверхность уже затягивалась ряской. Ушел в свою служебную квартиру Кристиан де Вир; коридорный Беппо устроился на широком подоконнике в коридоре четвертого этажа и включил «чуткое ухо»; дежурная горничная Минна Шмидт потерла глаза и улеглась на кушетке в служебной комнате, натянув одеяло повыше; великий шеф Жерар Фонтен положил последний мазок светящегося крема на праздничный торт для мадам Дюваль, полюбовался и убрал свой шедевр в холодильную камеру…

В одной из комнат на пятом этаже Алексей Верещагин обнимал черноволосую стройную женщину, шепча всякие ласковые глупости и обещая совсем скоро, через две недели приехать в Краков. Его сыновья спали в одинаковых позах, на животе, обняв подушку, и видели одинаковый сон — матч в четырехмерный шакра-чатурандж с самим чемпионом мира, Самуилом Адари. Катерина сидела у окна и смотрела на Снежный замок — просто так смотрела, глазами, без всякой магии. Замок выглядел сказочным и уютным, словно в нем живет добрая фея. Вдруг девочка вздрогнула и протерла глаза: в левой башне зажегся огонек свечи…

КОНЕЦ

Content

Анна Дашевская
ЛЕДЯНАЯ СТАРУХА В СНЕЖНОМ ЗАМКЕ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21