Андрей Белянин

Яжмаг

Глава первая

Лицензированное колдунство –

любой каприз за ваши деньги!

Я маг.

Нет, не так, правильнее и честнее будет написать: яжмаг!

Родился и живу в Санкт-Петербурге, городе, трижды менявшем имя, мистическом центре России, культурной столице неформального граффити, отсвете Серебряного века, городе хриплого Боярского и матерного Шнура, православной веры и крепкого алкоголя, великой истории и горячей шавермы, куда стекаются все и вся.

Как говорится, в любой непонятной ситуации уезжай в Питер! Вряд ли так уж всё разрулится, но, возможно, прошлые проблемы вдруг покажутся мельче, чем те, которыми тебя накроет здесь. А в том, что проблемы будут, можешь не сомневаться. Город гарантирует.

У меня собственная квартира на Банковой, старый фонд. Мне тридцать три (умоляю, только без штампов про возраст Христа!), живу один, мои родители переехали в Европу (отец читает лекции в Лиссабоне), мы созваниваемся, и я вполне удовлетворён положением «они там, а я здесь». Зарабатываю тоже сам, как могу, чаще всего успешно.

Поэтому извините, мне надо проверить Инстаграм, ответить на два-три десятка свежих писем, щелчком пальцев включить кофеварку, отдышаться, приготовиться к дневным разборкам, проверить кое-какие моменты в конспектах с заклятиями и погладить потягивающегося Фамильяра. Или пнуть. Смотря что он заслужил. Второе чаще.

Это мой кот. Ну как бы он и не совсем кот, это один из младших демонов в облике мирного домашнего мурлыки. Орёт не только весной, а под настроение, жрёт всё, что дадут, пьёт всё, что горит, крайне непривередлив в плане женщин, время от времени пытается меня убить, зато практически незаменим в охране дома. Ну и с ним всегда можно поговорить.

Я могу рассказывать всё по порядку или сразу раскрыть карты. Но вряд ли и то и другое поможет хоть кому-то составить правильное мнение о моей жутко разносторонней личности. «Жутко» – это ключевое слово в нашей профессии, понимаете ли…

Век практикующего мага короток, а те, кто стоит на так называемой тёмной стороне, уж тем более не относятся к разряду счастливых долгожителей. В человека, одетого в традиционный чёрный, всегда легче целиться, наверное, именно поэтому так раскрашивают все мишени. Пускать стрелу или пулю в сияющий белый силуэт как-то не комильфо, верно?

– Так, что у нас на сегодня? – Я движением бровей заставил планшет включиться.

Серебряная козлиная морда с перевёрнутой пентаграммы показала мне язык, но тем не менее подчинилась, откидывая крышку. Дизайном фотографий и общей поддержкой занимался весьма и весьма крутой специалист-айтишник, он задолжал мне небольшую услугу, предпочтя расплатиться своим временем и мастерством. Это, кстати, один из немногих, но неоспариваемых плюсов моей работы – никто не любит быть должным тёмному магу. Долги всегда имеют неприятную тенденцию накапливаться, а когда критическая масса рванёт, мало не покажется всем чертям в пекле…

– Разбор и выборка, – потребовал я, планшет услужливо показал нужное окно, чёрный наглый котяра потёрся плечом о мою ногу. Ощущение такое, словно крупным напильником по щиколотке провели. С демонами всегда непросто, но это дело привычки. – Что у нас по срочным письмам?

На экране пролетел список из шестидесяти восьми имён совершенно незнакомых мне людей, искренне считающих, что именно я тем не менее просто жажду заняться их личными проблемами. Подавляющее большинство из них ограничивается случайным фото с телефона и строчкой: «Что вы можете сказать о моём будущем?»

Такие люди – идеальная жертва для выкачивания денег и воплощённая мечта любого околомагического шарлатана. Заглатывают крючок без наживки. Достаточно нескольких строк: «У Вас большое будущее, но кто-то завидует Вам. Возможно, Вы и сами чувствуете порчу. У Вас бывает неосознанная усталость, беспричинное раздражение, непривычная боль там, где раньше не было? Если да, то обратитесь по адресу… Сошлитесь на меня, иначе не ответят, там серьёзная контора».

Далее указываете свой левый аккаунт и можете доить клиента (клиентку), насколько совести хватит. Мне это неинтересно. Я предпочитаю играть по-крупному.

– Ответь всем.

Планшет понимающе мигнул зелёным огоньком.

– Есть что-то важное?

Экран на мгновение завис, потом вывел всего три письма.

«Я тебя убью! Ходи оглядывайся! Безносая взяла твой след!»

Обычно такие угрозы приходят пачками, но если умная техника рекомендует обратить внимание конкретно на это сообщение, значит, придётся не полениться и отреагировать. Что дальше?

«Так, если ты не трепло и способен произвести рабочее заклинание на смерть, хорошо заплачу авансом. Всё пройдёт как надо, по чесноку, добавлю втрое».

А вот такие психи, кстати, не редкость. Остаётся только гадать, в каком пропитом или укуренном мозгу, загаженном форумными знатоками «про колдунство», поселяется мысль нанять профессионального мага в киллеры? Неужели если кто-то способен направо-налево рассыпать смертоносные проклятия, то этот кто-то вот прямо-таки жутко нуждается в деньгах и снисходительном работодателе?!

– Яжмаг, любой каприз за ваши деньги! – пробормотал я. Похоже, пора менять слоган, этот воспринимается слишком уж буквально. На всех идиотов не угодишь…

Но тем не менее умная программа всегда считает письма с предложением заказа и оплаты важными, без разрешения не скидывая этот бред в папку «спам». Третье письмо на экране я прочесть не успел, потому что…

– Стук-постук, пришёл пастух! – мурлыкающим голосом пропел Фамильяр, указывая пушистым хвостом в сторону прихожей. – Он пасёт людей стада, средь людей всегда страда. Для прореживанья стада нужен острый нож всегда…

– Иди посмотри, кто там, – не вставая, приказал я.

– Дева прекрасная в платье осеннем, с внешностью музы Сергея Есенина, – даже не повернув головы, уверил меня кот, и к чести его должен сказать, что не ошибался этот графоманствующий демон ни разу.

– То есть вставать, идти открывать всё равно придётся мне? – Я признал собственное поражение, с тоской бросил взгляд на остывающий эспрессо, заботливо приготовленный кофеваркой, и поплёлся снимать чёрный байковый халат с вешалки.

Мы, маги, живём в одиночестве, гости у меня редки, поэтому дома я предпочитаю ходить в серой футболке с надписью «Србья», свободных трусах в рождественских Санта-Клаусах и разношенных тапках. Да, вот так мне удобно, имею право. Но даже случайных гостей принято встречать в правильном прикиде. Тем более что случайно ко мне не заглядывают.

В двери не было «глазка». Во-первых, иначе зачем держать в доме демона? Во-вторых, минимум трёх моих знакомых магов из Европы тупо застрелили именно через такой вот «глазок» – пуфф, и всё! Никакое посмертное проклятие не настигнет хитровыделанного убийцу, если его пуля в секунду прошьёт ваш мозг. Так что нет, увольте, мы уж как-нибудь по старинке, сами спросим, сами откроем. Я запахнул на себе длиннющий чёрный халат с оккультной символикой и распахнул дверь.

– Чем могу быть полезен, сударыня?

Поясню: некий аристократический шарм вкупе с моей благородной байроновской внешностью (я не был уверен, что себя так уж непременно надо описывать в самом начале) – и милая особа – голубущие глаза, румяные щёчки, русая коса до пояса, – распахнув ротик, поплыла вдоль стенки. Такое часто бывает, женский пол всегда млеет от мужчин моего типа – загадочность, брутальность, власть, все дела…

– Вы верите в Бога? – кое-как выдохнула она примерно через минуту, когда я собственноручно поймал её и помог устоять на ногах.

– Vanitas vanitatum…[1] – Только сейчас я отметил, что в руках она сжимала три цветные брошюрки. – Кстати, а вы в курсе, что ваша секта запрещена в Российской Федерации?

– Господь да защитит нас от безбожных властей!

– Ещё бы и бла-бла-бла… – Мне оставалось невежливо прервать разговор, не тратя времени на болезную, хоть и весьма симпатичную кликушу, как невнятный, жужжащий звук коснулся моего уха.

Фамильяр в прихожей взвыл дурным голосом! Ох, чоткий же Сотона, да понял, понял, сколько ж можно…

Я едва успел сгрести девушку за воротник тёплого длинного платья, застёгнутого под самое горло, и втянуть к себе в квартиру, резко закрывая дверь, как на площадке шарахнул взрыв! Это четвёртый за месяц. Один раз им даже удалось меня слегка контузить, но я быстро учусь, иначе в нашей профессии не выжить.

– Вот почему программа сочла то письмо с угрозами заслуживающим внимания, – неизвестно кому захотелось сообщить мне, но в ту же секунду я словил неслабую пощёчину.

– Э-э?!

– Прекратите меня лапать! – Красная, как лебедев кумач, девица пыталась отодрать мои пальцы от своего глухого одеяния.

– Прошу прощения, но, между прочим, я вам только что жизнь спас.

– И это повод держать свои руки на моей груди?

– Ну если и это не повод, тогда не знаю даже… – Разумеется, я послушно отпустил её.

Любое насилие в отношении человека неприемлемо для уважающего себя чёрного мага, а уж над слабым женским полом тем более. Даже исключительно ради самосохранения. Вы и представить себе не можете, сколько наших погорело на самой примитивной бытовой мести обиженных сестёр, жён, тёщ или просто служанок, это страшно!

А всех делов-то, если очень постараться? Скользкий пол после уборки, случайное макание магической книги в суп, толчёное стекло в варенье, да можно просто не вовремя наступить ногой на хвост домашнего огнедышащего дракона – и вот уже неосторожного волшебника можно сметать кучкой в мусорное ведро! Вариантов и возможностей до фигища, было бы желание…

– Ой, у вас котик!

– Хозяин принёс мясо! Для меня же, ясно! – Счастливый Фамильяр тут же обнял её голень, подарив милой гостье улыбку от уха до уха, полную таких впечатляющих зубов, что Чеширский Кот давно нервно курил бы в уголке, роняя скупые слёзки зависти.

Девушка кротко пискнула и ушла в обморок. Я почти успел её подхватить, но в поясницу кольнуло и… тьфу, какой смысл врать? Никто и близко не собирался её подхватывать, пусть валяется, если хочет. Но кормить демона живой человечиной, впрочем, тоже не в моих правилах.

Другой разговор, если сам что-то где-то у кого-то откусит, уже не моя проблема. Однако прежде чем я успел шикнуть на кота, Фамильяр, принюхавшись, вдруг отскочил в сторону, ударился спиной о стену, поднял шерсть дыбом и, шкрябая когтями по ламинату, вопя, бросился наутёк!

– Хозяин хотел меня уби-ить?!

Хм, когда этот тип переходит на прозу, значит, дело серьёзное. Святую воду, к примеру, он может спокойно пить, а просвирками с крестом закусывать, лампадное масло вообще обожает, как деликатес, а тут… до смерти напугаться какой-то девочки?

Я сложил руки на груди, прислонившись плечом к стене, и задумался. Девица на вид лет двадцати четырёх – двадцати пяти, возможно, моложе, но совершенно не ухаживает за собой. Ни сумочки, ни кошелька, ни сотового телефона, а это странно. Платье простое, длинное, до щиколоток, но сейчас подол задран почти до колен. Ноги не бреет, ей и незачем, кожа идеально гладкая. Но, судя по пятнам пота, не бреются и подмышки тоже. Хотя почему бы нет? Бодипозитиффчик, сейчас это даже модно!

Вы бы видели наших современных ведьм из глубинки, когда они приезжают на общие бабские сборы. Да на женских шабашах не продохнуть! Поэтому уже года три их проводят только на природе. Никакого замкнутого пространства, поскольку никакие дезодоранты и никакие искусственные освежители для них неприемлемы, ибо «химия-я!», а ходить с пучками мяты под двенадцатью юбками и в лаптях из лыка среднерусской липы любят пока ещё не все…

Зато в едином порыве, все с модными гаджетами последней модели, футляры отделаны берестой, гжельской росписью, или шаманскими амулетами от злых духов, или молитвами против шайтана, потому как о духовных скрепах нашим ведьмам тоже забывать нельзя! У них с этим строго, как в чеченской Росгвардии.

Но моя гостья ведьмой не была, как и вряд ли вообще имела какое-то отношение к клану «вещих сестричек». Это в свою очередь возвращало нас к вопросу:

– Что же ты такое?

Я на всякий случай потыкал её рунным посохом в бок, не крякнулась ли? Вроде нет, дышит носом. Посох не обуглился, даже не заискрил, то есть никакой особенной силы в девушке на первый взгляд тоже не было. Ну ладно, разберёмся чуть позже. Сейчас есть более насущный вопрос: а кто, собственно, в четвёртый раз пытается разнести нам парадную?

– Фамильяр!

– Котик вышел на охоту, это плохо для кого-то. – Демон дымный струйкой просочился меж запертой дверью и порогом. Надеюсь, он помнит, что я строго ему запретил пугать двух соседских ротвейлеров с четвёртого этажа?

Их хозяева, хамоватые люди, уверенные, что ствол в кармане и связи в участке решают любые проблемы, уже неделю не выходят из квартиры, потому что всего разок, с перепоя, вдруг решили позволить своим пёсикам погонять моего кота. Если б я не вмешался вовремя, он бы надругался не только над псами, но и над их владельцами. Вот почему некоторые люди так свято уверены, что одинокий мужчина с резным посохом, в халате со звёздами – непременно безобидный фрик? Я, например, так очень даже обидный…

Фамильяр вернулся примерно через минуту, сытый, довольный, догрызая длинное воронье перо. Понятно, в парадной прибрано, а прислать ко мне учёную ворону в поясе шахида на шее способен только один человек. Хотя какой он человек? Он же просто сволочь.

Трансвестит, притворяющийся женщиной, так называемая матушка Феврония, ведёт популярный женский блог «Разговоры с маточкой». Да-да, именно так, учит полторы тысячи дур с неустойчивой психикой, как правильно разговаривать со своей маткой в плане женского здоровья, миропонимания и гармонии всего сущего.

В своё время я вытащил из петли его бухгалтера, и «матушке» не удалось отвертеться от уголовного преследования. Впрочем, посадить любого мага (а там таки есть природная деревенская магия) очень непросто. Следствие по делу тянется уже больше года.

Мстительная Феврония подсылает ко мне взрывающихся ворон, мой кот вылизывает парадную, вся кровь, кости и перья – его законная добыча, сажей и грязью со стен он тоже не брезгует. Демоны в принципе всеядны, за ними нужен глаз да глаз. Хотя польза от них тоже есть, и немалая…

– Что там было?

– Птица тупая, что плотью покрыта, сдуру взорвала себя динамитом, – равнодушно бросил он, вновь принимая облик большущего чёрного кота с круглыми красными глазами без зрачков. – Но наша проблема не в этом, а в том, кто в нашей берлоге распластан пластом.

– Поэт из тебя так себе, но мыслишь верно, – сложив руки на груди, согласился я, не желая особо его перехваливать. – Что же тебя так напугало, Фамильяр? Она невкусная, Просвещённая, находится под Защитой сил Света или просто девственница?

Кот поднял дыбом шерсть, задрал хвост и, гордо сияя дарами природы, удалился на кухню. Если у него и были какие-то подозрения, то он их от меня утаил. Но скорее всего и сам не знал, беспричинный панический страх достаточно частая болезнь их племени. С другой стороны, так уж оно мне больше всех надо, что ли? Пусть девица придёт в себя и валит из моей квартиры на все четыре стороны.

– Вода? – Я сделал пальцами знак текучих линий.

На кухне открылся кран, и бесшумная сияющая струя, переливаясь всеми оттенками жидкого хрусталя, зависла над поникшей головой миленькой сектантки. Я позволил ей собраться в большую каплю, литра на три, и только тогда опустил руку. Если не сразу утонет, то придёт в себя…

– А-а-а-ай! Не надо, мамочка-а, я всё уберу!

– Кстати да. – Мне пришлось признать, что мысль-то как раз здравая. – Тряпка и ведро в туалете, как уберёте за собой, с честью идите домой, к родителям. И не благодарите! Лучше вообще не вспоминайте.

– Но я…

– Мы тоже про вас забудем, обещаю!

Она мелко закивала мокрой головой, вытирая лицо рукавом, встала на колени и начала размазывать ладошками воду по ламинату, тихо напевая хорошо поставленным голоском:

Моисей и Самуил во иереях Его.

Аарон запоздал, но и то ничего.

В столпе облаченье глаголет о том,

Ученье Иеговы неси в каждый дом!

Мы с демоном в недоумении уставились друг на друга. Кликуша, психопатка, уборщица, певица… какие ещё сюрпризы таятся у вас в декольте, мисс? Хотя при чём тут это?

Декольте – эффектный вид на два дивных полушария, желательно от третьего размера, у местных ведьм меньше четвёртого вообще не бывает, это общее правило приёма в гильдию, а здесь, похоже, что-то среднее между первым и вторым плюс пушап.

– Хотя при чём тут это? – уже вслух спросил я, обращаясь скорее к тёмным силам в лице Бафомёта-парнокопытного, чьё изображение метр на семьдесят сантиметров украшало стену моей прихожей.

Он молчал.

Самого козлоподобного демона нарисовал художник-наркоман, сосланный на реабилитацию в рязанскую деревеньку. Там он показывал свеженамалёванную картину стареньким бабкам, те, крестясь, в страхе платили дань яйцами и молоком, за что ему спьяну и переломал руки местный тракторист. Протрезвев, он извинился, и дело замяли.

Но, кстати, в результате травм парень полностью потерял интерес к наркотикам, так что по большому счёту лечение удалось. А доску с Бафомётом я потом выиграл в карты Таро. Своеобразная картина, реалистичная до дрожи, жуткая и вдохновляющая одновременно, мне нравится, посетители вздрагивают. Пение резко прекратилось, по-видимому, и мойщица полов заметила морду козла в пентаграмме.

– Я в аду? – жалобно спросила она.

– Скорее в одном из филиалов, – привычно соврал я, ибо девица начинала утомлять. – К сожалению, свободных котлов сейчас нет, заходите завтра. Выход вон там.

– Но я вся мокрая…

– Это был интимный намёк?

– Нет! – праведно возмутилась гостья, краснея от шеи до бровей.

– Тогда просохнете по дороге. На улице тепло.

Она покорно опустила русую голову, с закрутившихся кончиков её волос ещё падали капли. Какая-то странная степень чрезмерной готовности к подчинению, на уровне подчёркнутого фатализма. У обычных людей подобное встречается довольно редко, если, конечно, с ними не поработали профессионалы.

Гипнотизёров или экстрасенсов за такие вещи строго наказывают, но вот нашему брату-магу оно бывало, что и частенько сходит с рук. Отсюда возникает логичный вопрос: а так ли случайно её появление именно у моей двери? Куда как раз настырно позвонили.

Глава вторая

В фужере плещут звёзды,

Вино мадам Клико.

Всё так безбожно просто

И дьявольски легко…

– Фамильяр? – Я повернул голову, потому что мой кот рванул в прихожую и зашипел, выгнув спину. – Кто там?

– Две мускулистые гориллы решили нас поднять на вилы. Как взглянешь раз на эти рожи, так спать потом уже не сможешь.

– Он разговаривает?

– Он кот, а вы ударились головой, – вздохнув, напомнил я. – Не обращайте внимания.

Девица мне не поверила и попятилась в сторону кухни. Зря, у меня там много чего, что обычному человеку покажется несколько экстравагантным, что ли. Сушёные жабы, банка с рыбьими глазами в холодильнике, свежее чучело чупакабры, набор волчьих и кошачьих зубов, скелет обезьяны-капуцина, ну и ещё всякое малоприятное по мелочи…

Звонок в дверь повторился, ещё более настойчиво. Иду-иду, войти в нашу квартиру без разрешения почти невозможно. Кроме двух надёжных замков подключены ещё несколько серьёзных охранных амулетов, это жизненная необходимость. Ко мне периодически приходят люди, а время от времени и нелюди. Все разные, чаще всего это клиенты, иногда конкуренты по работе, бывает, навещают друзья. Их у меня немного, но они настоящие.

Я поправил магическую цепь с активированным кельтским треугольником на шее, убедился, что Фамильяр в предвкушении драки выпускает длиннющие когти на передних лапах, придал лицу выражение озабоченности тайнами мироздания и распахнул дверь.

На меня уставились два довольно молодых бритоголовых парня в спортивных костюмах времён сочинской Олимпиады. То есть раскрашенные как павлины, а уж раскачанные так, что даже уши и нос выглядели столь мускулистыми, словно их тренировали со средним весом. Интеллекта в глазах ноль, лбы высотой со спичечную коробку, нижней челюстью можно ломать кирпичи, а о бычью шею согнуть гриф штанги. Оба смотрели на меня, а я – в никуда.

– Э-э-э, типа…

Я молчал.

– Не, ну чё…

Если это была попытка завязать разговор, то она провалилась. Им явно было трудно выговаривать слова и уж тем более складывать из них предложения, но парни старались:

– Ты кто?

– Яжмаг.

– Яж… я… мать твою…

– Да, это почти как яжмать, но две последние буковки замените на одну.

Парни тоскливо переглянулись. Мозга у них было на двоих как в одной упаковке плавленого сыра «Дружба», но задание своё они помнили чётко:

– Девка, эт… где?

Поскольку я молчал, то эти двое, переглянувшись, собрались и в едином волевом усилии выдали:

– Кароч, с нами пойдёт.

– Типа? – переспросил я.

Они слаженно кивнули.

– Господа, возможно, я и воспринял бы ваши слова как руководство к действию, будь ваши права столь же гарантированны, как ваши абонементы в тренажёрный зал.

На двух последних словах парни заулыбались, что такое «тренажёрный зал» они знали без подсказок. С остальным сложнее, «слишкам многа букф».

– Хорошо, – нарочито медленно протянул я. – Давайте повторим урок. Зачем вам девушка?

– Типа… ты чё, ваще… короч! – Они набычились, заиграли мускулами, но в этот момент за моей спиной вырос здоровенный чёрный демон, с массивными плечами втрое шире шварценеггеровских и бицепсами вдвое толще его же бедра.

Фамильяр сузил пылающие зелёные глаза и оскалил верхние клыки размером с банан. Ему даже рычать не пришлось, они сразу всё поняли. На площадке мгновенно стало пусто. Оказывается, культуристы ещё и бегать умеют. Молодцы, движение – это жизнь! А уж умение вовремя сделать ноги от практикующего яжмага вообще бесценно!

– Мира, любви, добра, заходите ещё, – предложил я короткому эху убегающих шагов.

Мой кот обиженно мяукнул, вновь принимая облик невинного домашнего питомца. Как-то раз он проговорился, что его предки были печально известными котодемонами из Страны восходящего солнца. Спускаясь по ночам с гор, эти твари пожирали людей, порой оставляя пустынными целые селения. Против них было бессильно любое оружие!

И лишь когда император Японии пустил к себе в страну голландские корабли белых людей, те развернули бронзовые пушки и дальнобойные ружья, против которых была практически бессильна старая магия, коты отступили. Но тем не менее умудрились оставить за собой неприступные горные склоны, а некоторые пики и в наше время носят их имена.

– Не понимаю, почему такой разгорелся сыр-бор из-за одной недалёкой девицы?

– Хочешь знать тайну, важную чрезвычайно? И без применения пытки? Какой ты прыткий…

У многих серьёзных магов есть свои личные слуги. Чаще всего это не люди, у каждого свои плюсы и минусы, это нормально. Но поверьте, невозможно привыкнуть к тому, что ваш домашний демон – графоман. Фамильяр служит мне пятый год и бесит своей манерой речи буквально с первого дня.

– Хочу выпить.

– За нашу гостью, что в горле стала костью? – продолжил было мой кот, но…

– Слушай, а где она вообще? – вовремя опомнились мы.

Со стороны кухни доносились приглушенные стоны…

– И сонмище озабоченных бесов, коим имя легион, отступили в смущении, – невольно процитировал я, глядя на нижнюю половину нашей случайной гостьи, застрявшей в форточке.

– Грех не воспользоваться, то есть не попользоваться, – облизнул губы Фамильяр, и мне пришлось дать ему по башке. Демонам нельзя потакать в низменных желаниях, сами не заметите, как уже они станут вашими хозяевами, а не наоборот.

– Вам помочь? Упадёте же, третий этаж.

– Не прикасайтесь ко мне, я вас боюсь!

Девушка яростно пыхтела, её бёдра оказались слишком широкими, хорошо хоть подол платья был достаточно длинным, а так сияла бы на всю кухню.

– Что ж, как угодно. Фамильяр, виски!

Он недовольно заворчал, но поплёлся к холодильнику. Ему отлично известно, что пью я редко, но, выпив, становлюсь не самым приятным демоновладельцем, если можно так выразиться. Нет, я не агрессивен, не напиваюсь в хлам, не рыдаю в обнимку с пустой бутылкой, не названиваю бывшим, всё куда прозаичнее – я разруливаю проблемы. То есть сажусь за стол, раскрываю планшет, захожу в свой Инстаграм – «Кто тут нуждается в совете мага?» – и понеслась по кочкам…

– Меня это успокаивает. И вообще, с чего бы я распинался в объяснениях с низшим демоном в драной кошачьей шкуре? Налей.

– Хозяин любит Фамильяра. Надолго в нашем доме шмара?

– Эй вы, между прочим, я всё слышу, – попыталась праведно возмутиться девушка, но очень трудно выглядеть строгой, когда одной половиной туловища ты украшаешь кухню мага, а другой висишь грудью на улице и к тебе уже азартно присматриваются воробьи.

Кот важно налил мне тягучий шотландский виски насыщенного лимонного цвета. У нас в России до сих пор репутация этого замечательного напитка изрядно подпорчена дешёвыми сортами, когда пьёшь и морщишься, что от вкуса голимой самогонки, что от запаха палёной резины. Это дрянь, господа, а не виски! Настоящий напиток нужно смаковать, он обладает лёгким торфяным запахом, мягким послевкусием, цветочными ароматами шотландских лугов и, что немаловажно, дарит хороший сон и полное отсутствие головной боли по утрам.

Какой именно стоит брать? Не скажу. Сами понимаете, я не Бекмамбетов и не Безруков, рекламировать марки, бренды и названия мне совесть не позволяет. Но если берёте на подарок, а уж тем более себе любимому, всегда покупайте лучшее! Запомните, яжмаг с похмелюги – это чревато…

– Вы не присоединитесь?

– С незнакомцами не пью, – жёстко отрезала девица.

По факту это правильно, я тоже не позволяю себе надираться алкашкой в компании кого попало. Хотя если уж совсем по вампирскому чесноку, то пить в компании таких же магов куда более опасно и чревато, чем в вагоне, полном дембелей в голубых беретах или скучающих тётушек, возвращающихся из Москвы в Ахтубинск после семинара солнечных веганов по привлечению истинного лингама в яшмовую пещеру после сорока пяти. То есть когда баба опять ягодка-а! Я это проходил, я знаю, вам оно не надо…

– Что ж, тогда разрешите мне представиться первым: Ярослав ибн Гауда Мценский! Могу ли, в свою очередь, полюбопытствовать ваше имя?

– Гауда… это сыр, что ли?

– Это часть моей благородной фамилии, наследие от крещёных турок в Молдавии, – привычно соврал я, поскольку отвечал на данный вопрос уже миллион раз, если не больше.

– Нонна, – после короткого размышления таки решилась признаться наша застрявшая гостья. – Нонна Бернер. Прадедушка был родом из Поволжья, есть такая слобода Сарепта под Волгоградом. Родители ещё лет десять назад уехали в Германию по приглашению о возвращении этнических немцев. А я осталась у бабушки, потом училась и жила в Воронеже.

– На улице Лизюкова? Там ещё был такой забавный рыжий котёнок.

– Откуда вы знаете?

– Интуиция и просмотр советских мультиков в детстве. – Я задумчиво сделал большой глоток. – Вам не кажется, что беседовать лицом к лицу почему-то логичней, чем лицом к… ну, вы поняли.

– Тяните, черти, – сдалась она. – Иегова вам в помощь.

Я выпил ещё, наслаждаясь ощущением жидкого огня, весело бегущего по всем венам, и страстно обнял новоявленную знакомицу Нонну за бёдра. Она взвыла благим матом, как трезвая выпускница Гнесинки на Грушинском фестивале небритых бардов, но тем не менее, упёршись ножками в подоконник, сумела-таки пробкой вылететь из форточки, всем весом рухнув на моего кота. Фамильяра расплющило по полу неравномерным ковриком произвольной формы сантиметр в толщину, полтора метра в длину, нецензурная, но рифмованная брань веерно накрыла всю жилплощадь.

Если перевести на более-менее интеллигентный язык, то получится примерно:

– Оная дама, не лишённая миловидности (нецензурное) самка собаки по неликвидности (непечатное), отдавила мне всё (слово литературное, но в данном контексте всё равно неприемлемое) во всей красе своей, приятной на ощупь, но широкой, как Дворцовая площадь (меняем на…), группой ягодичных мышц! Тупая ты мышь! Чтоб тебе (непечатное) с размаху по лбу, а в (не конкретизируем куда) вставить колбу! Потом и потому (непроизносимое) в корабельную корму, ещё и по возможностям пола (неприличное) мяч от американского футбола!

– Это вытянутый такой, по форме узбекской дыни, – зачем-то просветил я мало что понявшую девушку, подавая ей руку.

Она поднялась, села на предложенный табурет и покосилась на бутылку. Нет уж, это мой виски.

– Могу предложить вам чай?

– Сначала скажите: кто вы?

В её искреннем, неподдельном простодушии было что-то пленительное, на уровне упоительных российских вечеров. Я просто не смог соврать. Хотя, с другой стороны, кто же в наше время верит правде? Вопрос риторический…

– Яжмаг. Такая сетевая профессия. Ну то есть обычный практикующий маг на фрилансе. Не самой высшей категории, но способен зарабатывать себе на жизнь без лишнего шарлатанства.

– Все маги, чернокнижники и фарисеи суть есть шарлатаны!

– И многих вы лично знаете?

– С подонками не якшаюсь. Мне о душе думать надо.

Вернувшийся в форму Фамильяр злобно зашипел, скаля зубы из-под табурета. Он не терпит, когда на его хозяина наезжают, но я далеко не всегда так обидчив. Отрицательные эмоции слишком большая роскошь при нашей профессии, поскольку любое заклятие лучше моделировать с холодным рассудком и на трезвую голову. А я уже выпил.

– Что ж, не буду оспаривать ваши принципы. Но один момент не даёт мне покоя: вы ведь совсем не случайно пришли «поговорить со мной о Боге»?

– Мы ходим ко всем, – привычно упёрлась она. – Каждый вправе услышать слово Божие, а уж примет он его или нет, в том есть величие и милость Всевышнего к рабам его. Если нас гонят, то в этом виноваты происки нечистого! Учителя говорят, надо благословлять гонителей, а потом смиренно вновь и вновь пытаться спасти их души ради жизни вечной…

Она не врала, то есть искренне верила, что говорит правду. На самом деле работа сект строится несколько по иному принципу: при окучивании, допустим, одного пятиэтажного дома отмечаются квартиры, где сразу послали, где сначала выслушали, где уже подготовлена почва, а куда категорически не рекомендуется и носу показывать! Всё это фиксируется, обрабатывается, систематизируется, только тогда на основе собранной информации строится стратегия дальнейшей обработки населения. Ничего личного, только бизнес.

– Сменим тему. – И без хрустального шара было ясно, что Нонну Бернер привели на мой порог целенаправленно. Хотелось бы знать, кто и зачем, но это не так быстро.

Пока мне всё ещё интересно, что в ней такого тайного и бесценного, подброшенного именно к дверям практикующего мага? Мой демон был испуган не на шутку, а это стоило запомнить. Да и те двое громил, заявившихся, как по заказу, тоже не оправдывались, что, дескать, ошиблись адресом.

– Хорошо, – кивнула она, вновь покраснела и, не сдержавшись, спросила в лоб: – А все маги такие красивые? Это потому что вы продали душу дьяволу?

– Не обязательно. Брэд Питт, например, ничего не продавал. А тот же Панин буквально валялся в ногах у Владыки Тьмы, но его душа уже никому не интересна.

– Вы серьёзно?!

– Нет, – признался я. – Просто вру.

Это часть моей профессии. Никому не интересен маг-правдолюб, ему не закажешь сокрытие любовницы, прохождение левого бухгалтерского баланса, законную отмазку от прокурора, да и просто банальный гороскоп на неделю. Людям совершенно не важно, чтоб лечение помогло, им нужно, чтоб лекарство было сладким. А слаще беспардонной, примитивной, наглой лжи до сих пор ничего не придумали.

Моя гостья надулась. Уж не знаю, на что она рассчитывала, но…

– Кстати, спасибо за заботу о моей душе. От души! Немного масло масляное, но вы ведь меня поняли, верно?

– Да.

– Так я к чему: вам не пора домой? – любезно предположил я.

Мне просто было любопытно, как она станет выкручиваться. Но девушка опомнилась, дважды извинилась и как была до конца непросохшей или не полностью высушенной, так и засобиралась на выход.

– Может быть, вызвать вам такси?

– Нет-нет, благодарю. Я пешком. Мне недалеко.

Она лгала. Фамильяр презрительно фыркнул, вспрыгнул мне на левое плечо и, делано мурлыча, зашептал на ухо:

– Ни дома, ни хаты, сама небогата. Приехала в Питер, как на Юпитер, ни знакомств, ни денег, прошла недельный тренинг. И всё её задание – привлечь твоё внимание…

Я уже было открыл рот для конструктивной критики его потуг, но кот опередил меня:

– Пусть как поэт я и смешон, но ты и этого лишён…

– Брысь!

Демон исчез тонкой струйкой дыма в доли секунды, словно его близко тут не было. Иногда он обожает цирковые фокусы и любит устраивать целые представления перед незнакомыми людьми. Далеко не всегда безобидные, кстати, но обычно зрители сами виноваты, с демонами низшего звена шутки плохи…

– А знаете, пожалуй, я вас провожу.

Нонна столбовым сусликом замерла в прихожей. Казалось, я слышу, как мечутся короткие, перепуганные мысли в её русоволосой головке. Фамильяр был прав, ей абсолютно некуда идти. Она не местная, никого не знает, её доставили сюда и ведут вслепую. Не спрашивайте кто, мне самому больше всех интересно.

Я подмигнул коту, тот понятливо высунулся в ту же открытую форточку на кухне и, обернувшись, многозначительно оскалился. Всё ясно, те двое в спортивных трениках далеко не ушли и ждут нашу гостью на улице. Ладно, особых планов у меня на сегодня нет, все дела решаемы через интернет, квартира просторная, пусть посидит хотя бы до вечера.

– Прошу прощения, я вижу, вы не особенно торопитесь. Может, таки займёмся кое-чем?

– Поговорим о Боге? – с надеждой обернулась она.

Мне оставалось беспомощно поднять руки. Девице существенно промыли мозги, пожалуй, откатить настройки до заводских будет не так просто, как казалось вначале. Но я яжмаг, мы не приучены искать лёгкие пути, я справлюсь!

Фамильяр, презрительно фыркнув в мою сторону, поплёлся готовить декорации. В нашем случае это означало – привести гостиную, она же мой рабочий кабинет, в так называемый божеский вид. То есть поменять чёрные обои на весёленькие в голубой цветочек, цвет потолка с закопчённого – на кипенно-белый, пыльную готическую мебель – на ренессанс, общий дизайн интерьера – с кельи средневекового чародея на вполне себе современный квартирный офис с элементами чисто питерского шарма. Без этого нельзя, если в Москве главное понты, то в Санкт-Петербурге – имидж наше всё!

Так, значит, ставим зачитанный двухтомник Стругацких на книжную полку, газетную фотографию Довлатова на стену, расстроенную шестиструнную гитару в угол, рядом с диваном, над ним небольшая авторская картина маслом из серии «Митьки», а у окна старое «бабушкинское» кресло перед новеньким компьютерным столом. Обычно мой демон справляется с перестройкой за полторы минуты, хоть секундомером засекай.

– Прошу вас, пожалуйста. – Я жестом пригласил Нонну пройти в комнату.

Она явно замешкалась, видимо, так далеко данные ей инструкции не простирались. Как правило, «свидетелей» гонят взашей ещё с порога, так что её можно понять.

– Присаживайтесь на диван. Я, с вашего разрешения, займу кресло. Итак?

– Бог есть. – Гостья с ходу подключила тяжёлую артиллерию, но я был готов к этому.

– Разумеется, есть! Если мы не отрицаем существование дьявола в нашем мире, то как можно отрицать и Всевышнего? Тем более что доказательства первого мы получаем ежедневно и ежечасно. Вы заметили, что у меня нет телевизора?

– Э-э-э…

– А почему? Потому что на нашем продажном телевидении все каналы захватил чоткий Сотона! И не спорьте! Только послушайте, что они нам говорят: «А на что ты готов ради нового бургера?» Это всерьёз?! На что я готов ради бургера? На взятие кредита, подставу, убийство, уличный грабёж, кражу, взлом банка, захват заложников, свержение государственного строя, измену родине! Они это хотели услышать?! Как же низко эти рекламщики ценят человеческое достоинство, если с их точки зрения мы не люди, а жалкие, моральные уроды, готовые на что угодно ради гнусного американского бургера-а…

– Да-да, но…

Я прервал её драматическим жестом, призывающим к молчанию. Повернулся в профиль, задрав подбородок вверх, и задумчиво прикрыл глаза. Классический образ врубелевского демона, глядящего в никуда. В реалиях нашей магической профессии нельзя без определённой театральщины, так что приходится соответствовать.

Выдержав классическую паузу, я подчёркнуто медленно обернулся, томно посмотрев девушке в глаза. Нонна пялилась на меня с плохо скрываемым обожанием. Всё правильно, примерно так это и действует, нескромное обаяние яжмагов…

– А расскажите ещё что-нибудь о себе? Знаете, в вас есть что-то вселяющее безграничное доверие. Поверьте, кого угодно я нипочём не пустил бы в свой дом, но с вами, милая Нонна Бернер, всё иначе. Вас я готов слушать и слушать. – Мне пришлось помахать ладонью перед её носом, чтоб разомлевшая девица смогла вновь сфокусировать взгляд. – Ау, я здесь, а вы меня слышите?

Глава третья

Почти случайные знакомые.

Вдруг встретились, но что в том нового?

Лишь линии руки, так схожие

С прожилками листа кленового…

Ответить она не успела. Во-первых, не очень-то и спешила, я даже не уверен, что до неё дошёл мой вопрос. А во-вторых, в прихожей гнусаво взвыл Фамильяр, получается, у нас опять гости. Но не опасные, скорее, незваные. Нет, не татары, просто из тех «друзей дома», которые иногда путают свой дом и мой. Таких немного. Я вопросительно приподнял левую бровь. Мой демон прокашлялся и противным, оперным басом пропел:

Старик пришёл с Сиреневых гор,

Закончив поход за Кольцом.

Уже не трубит он в гондорский горн,

Но всё же суров лицом!

И ложь, и похоть, и стыд, и года

Скрывает его борода-а…

– Открой, – покачав головой, попросил я. – Куда от него денешься?

Девушка Нонна не сводила с меня глаз, но взор её был мутен, взгляд рассеянный, а разум затейливо блуждал в неизвестно каких заоблачных, горних высях. Её смело можно было оставить одну на полчасика, быстрее мне ещё ни разу не удавалось вытолкать Гэндальфа.

И не потому, что он сопротивляется, вовсе нет. Просто очень трудно толкать в спину призрака. Почти невозможно, если честно. Мой чёрный кот пожал плечиками и взмахнул хвостом, снимая охранные заклинания, большего Гэндальфу Серому и не требовалось.

Бледно-голубой призрак в длинных одеждах и конусовидной, широкополой шляпе прошёл сквозь двери, подмигнул Фамильяру и, не снимая головного убора, важно поклонился мне, встречающему его в прихожей.

– Друг мой, приветствую тебя! Блуждал в ваших землях и вот заглянул на огонёк, в тихий приют, где всегда рады старым друзьям…

– Чашку чая? – вежливо предложил я, указывая в сторону кухни.

Призрак скорчил презрительно-просительно-многозначительную физиономию.

– Понятно, Фамильяр, два виски!

Наверное, мне стоит кое-что пояснить. Гэндальф Серый – это прозвище, настоящее имя моего приятеля Геннадий Сергеевич Козорезов. В толкиенистах ходил ещё с начала девяностых, причём считался довольно неплохим магом. Жил один, продавал антикварные книги, умер тихо, соседи нашли его через два дня, врачи постфактум диагностировали сердечный приступ. Это печально, однако не так редко бывает.

Но почему-то в ином мире книжник Козорезов не задержался, вернувшись к нам одиноким, деятельным призраком, с седой бородой и весьма странным, если так можно выразиться, пунктиком в полупрозрачной голове.

То есть он обожает нюхать. Или, что ещё вернее, разнюхивать, в самом буквальном смысле. На меня вышел через мой Инстаграм, социально активные привидения не такая уж редкость во все времена, а Гэндальф тип ещё и прошаренный во многих технических вопросах. С учётом того, что маги в массе своей народ не самый общительный и друзей у меня немного, пусть один из двух-трёх – обанятельный, бородатый извращенец, ну что такого…

– Дивный аромат дыма торфяных болот родного Средиземья, – едва не прослезился призрак, опускаясь в кресло у декоративного камина. Его полупрозрачная тонкая рука церемонно приподняла к длинному носу квадратный бокал, на два пальца наполненный виски без льда.

– Шотландский, односолодовый, пятнадцать лет, – подтвердил я, в свою очередь садясь в такое же кресло напротив. Когда нужно, мой домашний демон меняет масштабы, стиль, дизайн и интерьер за полторы минуты, помните? Иного я бы и не стал при себе держать.

– У ворот замка твоего видел я двух орков. Бледны были морды их.

– Да, заходила парочка торпед некоторое время назад. Всё ещё не свалили на мусор?

– Нет, друг мой. Как я понял из их оркской речи, ожидают они отрядов с севера и запада. – В прозрачных глазах Гэндальфа появился золотистый оттенок. Как призрак, он не хмелел, но обожал изображать алкогольное опьянение. – Какую тайну жаждут обрести они в твоих покоях? Им интересно злато или чародейные предметы, что даруют силу?

Прежде чем ответить, я сделал глоток, покатал виски на языке, мечтательно прикрыл глаза, и, пока собирался с мыслями, «тайна» деликатно вошла к нам на кухню, спросив, где можно вымыть руки. Ванная комната, совмещённая с туалетом, находилась направо. Пока Нонна застенчиво направлялась по курсу, призрак уставился на меня то ли с изумлением – да ты маньяк, то ли с одобрением – а ты красавчик!

– Слушай, старик, я и близко не представляю, кто эта милая девица. Пришла сама, именно ко мне, строит из себя адептку «Свидетелей Иеговы», в башке не пойми что, роковой красавицей не назовёшь, если и работает на чью-то левую сторону, то настолько бездарно, что приличных слов нет. Проста как овсянка, но полна загадок. Два в одном.

– Эльфийские руны есть на её теле?

– Татуировок не видел, впрочем, могут и быть под одеждой.

– Разноцветная аура дочерей Эрландейла?

– Точно нет, она натуралка.

– Ты смотрел ей в глаза, есть ли в душе её Тьма?

– Мой кот попытался её лизнуть и потом орал, как гульфик-фюрер, что его отравили, – осторожно признал я половину правды. Гэндальф не знает, что мне служит демон.

Он вообще слабо разбирается в подобных вещах, предпочитая книжный мир миру реальному. Но наивным, городским дурачком его тоже не назовёшь, и, как ни парадоксально это звучит, на его призрачное плечо вполне можно опереться.

– Я мог бы ароматы её вдохнуть, словно дымок доброго хоббитского табачку.

– Спасибо, конечно, но если девушка сейчас в туалете, то… Э-эй?!

Прежде чем мне удалось подняться с кресла, слегка «подвыпивший» призрак по плечи ушёл в двери совмещённого санузла. Вопль, раздавшийся спустя пару секунд, заставил Фамильяра зажать лапами уши, а я, поперхнувшись, чуть не расплескал остатки виски, чудом успев вовремя поставить квадратный бокал на стол. Седобородый Гэндальф тут же вернулся на своё место, довольный, как хрюкающий дельфин, всё, что ему было нужно, он разглядел и унюхал.

– Запахи странные в отхожих местах замка твоего, друг мой, – вновь трепеща ноздрями длинного носа, пробормотал мой гость с алкогольной зависимостью. – Однако чародейские силы мои позволяют ещё отличать добро от зла. Нет в сердце девы той Тьмы. Но при скромности одежд её отметил я странный момент…

– Мне уже страшно спросить: какой?

– Бельё её из неведомых, гладких тканей происхождения неземного, приличествует скорее королеве эльфов, прекраснейшей Галадриэль, чем служительнице ордена чуждой веры, запрещённого по всему Средиземью. Как не заметил ты этого?

– Действительно, – нахмурившись, задумался я. – Надо было сразу задрать девушке юбку и проверить, так, что ли?

– Ты чрезмерно привержен условностям…

Из ванной комнаты выскочила бледная Нонна с багряными щеками. Но, прежде чем она успела что-либо сказать, плюнуть или кинуть, третье кресло ловко толкнуло её под колени, и девушка уже сидела с нами за столом, с таким же стаканом виски в руках. Который она, впрочем, мгновенно отодвинула от себя в сторону:

– Как можно пить эту мерзость, превращающую человека в скотину?!

– «Thompson», не обижайся, это она сгоряча и не о тебе. – Мы с Гэндальфом одновременно прикрыли свой виски ладонями. – Нонна, простите моего экстравагантного друга, он ни в коей мере не пытался вам досаждать. Извращенцы вообще редко признают себя таковыми. Да и по чести говоря, много ли радостей в жизни призрака?

– Он пытался меня нюхать!

– Исключительно в светлых целях, – церемонно поклонился Гэндальф, прижимая руки к сердцу. – Зло не дремлет, и всевидящее Око парит над чёрными вершинами Мордора!

А я неожиданно отметил, что девушка так возмущённо отреагировала на действия полупрозрачного толкиениста, но никак не на сам факт его появления. Можно подумать, будто бы встреча с настоящим привидением для неё самое незначительно-привычное происшествие? Но занятнее всего, что если это действительно так…

Вопросы накапливались как снежный ком с незадачливым горным туристом, несущийся вниз по склону Приэльбрусья. Мой демон подмигнул из-за косяка, и я, вежливо извинившись, покинул двух нежданных гостей, перейдя в рабочий кабинет.

– Хозяину письма пришли в интернете, а в письмах раскинуты ловчие сети, – просительно заглядывая мне в глаза, мурлыкнул Фамильяр. – Хозяин так вежлив, людишки так грубы, но демону можно показывать зубы…

Что ж, он нечасто позволяет себе вмешиваться в разговоры. По вопросительному движению моих бровей серебряная пентаграмма вздрогнула, ожила и, включив планшет, открыла нужную страницу.

«Внимание! Кто в теме, тот поймёт. Прошу срочно передать эту информацию всем нашим, всем членам Высшего Совета и лично Люциферу! В Совете два предателя из семи, а может, и больше. Они пытаются забрать то, что им не принадлежит. Они хотят власть над миром и все источники энергии, переманивают на свою сторону Белых и Легион. А Люцифер-то и не знает! Сообщите ему или Главному, что стоит над Советом. В опасности все миры, особенно наш!»

Мне всегда было интересно: почему люди игнорируют врачей? В частности, психологов и психотерапевтов? Ведь кажется, вот обратись ты вовремя к специалисту, пропей курсом назначенные лекарства, завяжи с алкоголизмом и тяжёлыми наркотиками, устройся наконец на реальную работу, и жизнь заиграет новыми красками! Но нет, нет…

«Ты стал быстро утомляться? Ничего не радует? Халва потеряла вкус? Удача обходит стороной? Задумайся… Похоже, ты невольно обидел древних шумерских богов! Наказание за это болезни, смерть и забвение! Но Иштар милостива, ты ещё можешь исправить ситуацию – принеси в жертву Ашшаку на полную луну чёрного козла, кошку или ворону, слей её кровь в заговорённый сосуд, а плоть сожги на священном огне. Смешай пепел жертвы с кровью и пей по глотку трижды в день. Но прежде переведи на счёт в Тинькофф-банк семьсот семьдесят семь тысяч рублей и…»

Стандартный развод. Странно, что Фамильяр счёл это важным для моего личного прочтения. Сейчас для изучения списка забытых аккадских богов достаточно открыть Википедию, надёргать из неё первых попавшихся имён и названий, смешать с более поздним алхимическим бредом, и можешь смело строить из себя крутого знатока, посвящённого в древние тайны. А подлинный диплом жреца-шумероведа со всеми печатями легко купить на десятке сайтов в Сети. Недорого, можно даже красный.

Отравить доверчивого простачка кровью с пеплом почти невозможно, разве что вытошнит пару раз, зато и урок запомнится лучше. Тут ведь главное не переборщить с угрозами, не запугать, а посеять зерно сомнений. Второй шаг – правильно указать цифры для перевода денег. Так чтоб человек видел, всё «прозрачно и открыто» для контролирующих органов. Люди любят, когда о них заботится государство.

По факту и это обман, деньги пойдут прыгать со счёта на счёт, разбиваясь маленькими ручейками. Где и когда их обналичат, искать трудно, да и никому особо не интересно, но главное, под угрозой расстрела навеки запретить клиенту указывать «цель перевода», а то банк живо начнёт подозревать в вас незарегистрированного самозанятого и докопается до ваших доходов. Вам оно надо? Лично мне нет.

«Глухая, слепая матушка Ефросиада оказывает помощь онлайн. Никакой рекламы. Она разрешила назвать её имя непосвящённым, начинающим, адептам, нуждающимся, страждущим, Ступающим в Поисках, Пастырям, Высоким, Тем Кто Ведает, Белым, Иным, Ищущим Истину, Стражам, Начинающим Путь, Отвергнутым, Посконным, Древним, также девицам в беде, Атласным, Не мешающим Кровь, скрытым, в отчаянии, Алым, людям Радуги, а всем другим – нет. Не корысти ради, а возвращения к Истокам! Ватсап, Вайбер, Телеграмм, Тик-Ток, электронная почта, Вконтакте, Инстаграм, Одноклассники – не работают! Кому надо, тот и так знает. А кто не знает, тому и не надо знать сокровенное…»

Хм, а вот это заставляло задуматься. Демон прав, даже беглый взгляд быстро вычленил несколько нужных слов. Тот, кто прислал мне это послание, чётко знал о девушке в моём доме. И хотел, чтоб я её вернул! Но маги не любят ничего возвращать, в особенности чужого. Крышка захлопнулась с лязгом тюремных засовов, сияющая пентаграмма погасла, как кривая улыбка Бафомёта. Разберёмся со всем этим чуть позднее, но в этом столетии.

Когда я вернулся на кухню, Нонна и Гэндальф уже непринуждённо и весело болтали, как самые закадычные друзья-товарищи. На виски он её, разумеется, не склонил, но в искусстве расположения к себе старый греховодник не знал равных.

– О дочь северных земель, воистину вера твоя сильна и достойна уважения. Но увы, назгулы не знают слов божественной любви, высокие чувства им чужды.

– Не божественной любви, а любви к Богу!

– Дорога может извиваться меж высоких гор и глубоких пещер, но путь ведёт к цели.

– Путь к Богу всегда прямой, главное, ни на что не отвлекаться – никаких икон, свечей, церквей, храмов, священнослужителей, лучше собираться маленькими группами на частной территории и там петь…

– Обожаю эльфийские песни! Не напомните?

Чувств и мыслей суетность оставь,

Всеблагие небеса представь,

С сердцем и вниманием не спеша

Помолись, как требует душа-а… –

распевным речитативом начала Нонна, прикрыв глаза и чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ярослав, это фуфел, – подчёркнуто медленно обернулся ко мне призрак, спокойно переходя на нормальную речь. – Она такая же иеговистка, как я фанат Акунина.

– То есть? – одновременно вытаращились мы с девушкой.

– Это не иеговистский псалом, да и не псалом вообще. Рифмованный набор дежурных фраз. Те, кто готовил нашу милую Нонну, мало что успели ей преподать. Это не сектанты. Ей промывали мозги совсем другие люди.

– Чоткий же Сотона…

Пока гостья ерзала в кресле, как грешник на сковороде, я торжественно отсалютовал Гэндальфу стаканом. Всё-таки старик не теряет хватку, а богатый жизненный опыт может пригодиться человеку и после жизни. Как говорится, нюх не пропьёшь!

Пока госпожа Бернер лихорадочно вспоминала, что ей следует делать согласно инструкции в случае провала операции, я задумался о другом. Допустим, таинственный некто отправил ко мне зачем-то странную девицу то ли с провалами памяти, то ли искусственно выращенную в лаборатории, с целью э-э-э… даже не представляю… и сделать она должна была… упс! Нет, всё равно ничего не понимаю.

А если учесть, что почти сразу же её могли вместе со мной взорвать, то кому и с какого перепугу понадобилось срочно присылать за ней двух урфин-джюсовских дуболомов, которые так вдохновились своей задачей, что до сих пор тусуются у нас во дворе? Два раза ничего не понимаю.

Кому-то важно оставить меня дома? Но я и без того никуда не собирался выходить. Или, наоборот, она должна была меня выманить? Допустим. Если есть желающие проникнуть в мою квартиру во время моего отсутствия, ну-у… Мир праху и земля пухом, как говорится. Фамильяр всегда начеку, а жрёт он всё что кого где попало. Так что я уже в третий раз ничего не понимаю!

– Наверное, мне стоит уйти, – нерешительно сказала Нонна, пытаясь встать с кресла.

Я незаметно приподнял левую бровь, и тут же толстый чёрный кот, сладострастно мурлыкая, улёгся у неё на коленях. О-о, гладь меня, детка, гладь меня всего! Перед таким искушением не может устоять ни одна девушка, и наша недалёкая гостья, закусив от восторга нижнюю губу, принялась старательно чесать за ушком кровожадного демона. Обезвредив таким нехитрым образом липовую сектантку как минимум на полчасика, мы с Гэндальфом не спеша прошли в прихожую.

– Спасибо за помощь. Ты крайне вовремя пролетал мимо.

– Заклятье правды не поможет в столь тонком деле, – с улыбкой похлопав меня по плечу, предупредил он. – Порой терпение и доверие значить могут более, чем любое колдовство. Не мне учить тебя белой магии, но странным выглядит явление этого чуда…

– С меня причитается.

– Позволишь ли мне самому выбрать оплату?

Догадаться, на что он намекает, было несложно. Отказать другу в столь пустячной просьбе выглядело бы чёрной неблагодарностью. В конце концов, мне это ничего не стоило, а у каждого из нас свои недостатки и пристрастия. Я улыбнулся в ответ и кивнул:

– Они твои.

– Орки-и! Я иду за вами-и… – грозно прорычал призрак, исчезая за дверью. Вернее, проплыв сквозь неё, как неодушевлённую преграду.

Очень надеюсь, что к ребятам уже пришло подкрепление, потому что двух жертв для старика будет явно маловато. После виски он начинает чувствовать себя Гэндальфом Белым, а значит, как в «Двух твердынях», будет драться за десятерых. В иное время я пошёл бы следом, просто полюбоваться, но не оставлять же гостью одну. Хотя…

– Нонна, у меня закончился кофе и копчёный лосось, не прогуляться ли нам вместе до ближайшего магазинчика?

Она радостно согласилась, что я предложил ей возможность передать отчёт давно ждущим кураторам этой мутной операции. Ну что ж, вот ты сама мне их и покажешь, детка.

– Дайте минуту, я быстренько переоденусь. Кстати, забыл спросить: у вас есть маска?

Ковидные ограничения у нас в городе то вводят, то отменяют, то разрешают толпы на стадионах с Бастой, то запрещают «квартирники» с одной гитарой на десять человек, то шумно празднуют тысячными толпами выпускников приход «Алых парусов», то вслед требуют справки и кода даже на то, чтоб цапнуть чашку дрянного кофе в «Макдаке».

Высоких питерских чиновников можно понять – как же я родному-то диточке выпускной с корабликом отменю?! Ведь дома истерика будет, ай-ай-ай! Ничего-ничего, мы в другой раз чего-нибудь запретим. И другим, разумеется. Бабло побеждает зло.

В общем, маски у девушки не было. Что лишний раз подтверждало мои сомнения, поскольку сейчас можно ходить без денег, без паспорта, но не без маски! Я накинул рубашку с коротким рукавом, натянул чёрные джинсы. Смартфон с подключенным Сбером сунул в карман.

Да, если кто вдруг думает, что вирусы – это вырвавшаяся на свободу чёрная магия, чужое колдовство или месть Таноса, так, увы, нет. Нам, яжмагам, было бы проще остановить любую эпидемию, имей она сама волшебную природу. Но в данном случае развлекались люди и спецслужбы, а не мы. Мы слишком поздно опомнились.

Скажу больше, трое моих хороших знакомых по шабашам из Нижнего, Владимира и Казани ушли из жизни под аппаратами ИВЛ, когда их лёгкие превратились в жидкое стекло, и никто не хотел бы быть на их месте. Гэндальф тогда едва ли не матом отправил меня вакцинироваться. Я не антипрививочник, я пошёл.

– Беру две маски! Вы готовы?

– Да-да, но мы только выйдем вместе, хорошо? – слишком уж торопливо напомнила девушка. – А там я сама пойду, по своим делам, мне пора, меня ждут, мне надо нести свет Слова Божьего!

– Конечно, само собой разумеется, как вы могли подумать…

Фамильяр, церемонно помахивая хвостом, проводил нас до двери, отсалютовав мне на манер Дзюбы, и, подпрыгнув, повис чёрным зонтом на вешалке в прихожей. В парадной всё было чисто, а о недавнем саморазнесении вороны на молекулы напоминал разве что едва уловимый запах распада взрывчатых веществ. Спустившись по ступеням, из дома мы вышли чинно, без присущей соседям-москвичам спешки, едва ли не под ручку, как старые, добрые знакомцы, то есть почти что влюблённая парочка.

На дворе конец августа, вполне ещё уютное время года. Любая одежда от свитера до футболки – считается «по погоде», что в тёплых кроссовках, что «пройдусь босиком по нагретому граниту» в равной мере не вызывает удивления прохожих. Говорят, многих гостей города это дезорганизует, но я-то местный, мне нравится.

В отличие от многих других городов необъятной матушки-России наши питерские бабушки редко сидят у парадной, они предпочитают обмениваться сплетнями в саду Эрмитажа, скверике Екатерины Великой или на тенистых аллеях Васильевского острова. Так что, тихо шушукаясь за спиной, обзывать меня наркоманом, а Нонну – проституткой было просто некому.

На булыжной мостовой, напротив выхода из арки, можно было разглядеть подтёртые пятна крови, сломанное лезвие выкидного ножа и размазанные на три метра следы от пачки сигарет. Когда Гэндальф «спасает мир» под ароматами хорошего виски, он реально способен на страшные вещи. Трупы нигде не валялись, значит, он дал им возможность уйти на своих ногах. Этим парням ещё крупно повезло, что наш седобородый призрак был в ударе, когда он не в духе, тогда вообще – кабздец всем фашистским оккупантам…

Я указал на небольшой магазинчик «Дикси» на углу: не самый лучший товар, признаю, зато близко, буквально в двух шагах. Но моя спутница даже не посмотрела в ту сторону, её взгляд лихорадочно метался справа налево, по нестройным рядам частных автомобилей.

Вообще-то парковка тут запрещена, но, как говорит наш местный д’Артаньян в зенитовском шарфе – заплатить штраф дешевле, чем искать свободное место. В чём-то он прав и не прав одновременно. Проблема паркования авто в городе стоит жёстко, как и проблема кумовства в рядах полиции. Типа, ну как же мы накажем народного артиста? Пусть он лучше споёт для нас на корпоративе, и забудем про штрафы. Некоторые вещи не выжечь и калёным железом…

Светлые бровки Нонны обиженно поднялись над переносицей, желанного авто она явно не увидела.

– Не огорчайтесь, – поспешил утешить я, поскольку бедняжка буквально была готова разрыдаться от такой подставы. – Водитель мог отъехать на минуточку или встать с другой стороны, за поворотом. Пойдёмте посмотрим?

Разумеется, никаких нужных ей машин с знакомыми номерами она и там нигде не нашла.

– Раз уж вы пока свободны, помогите мне совершить покупки, крошка? Мм…

– А-а… я не… ох, мамочки-и…

Одарив её самым глубоким взглядом, проникающим через радужку вплоть до копчика, я убедился, что девица поплыла и с ней можно делать всё что угодно (на грани приличия!), мы вновь сцепились локотками, после чего, не прерывая визуального контакта, отправились в тот же «Дикси». Как я говорил, идти было буквально два шага – через дорогу, и на месте.

Ходить впритирку по узким дорожкам между ящиков морковки, картошки и груш очень непросто, зато я отметил ещё один странный момент – казалось, что поход в столь бюджетный сетевой супермаркет явно был для госпожи Бернер в диковинку.

Она металась взад-вперёд, она нежно гладила все мятые фрукты и даже грязные овощи, её восхищала колбасная нарезка, запаянные треугольники сэндвичей, шампиньоны в пакетах, копчёная курица, плавленый сыр, церковное вино от настоящей «Массандры», стоящее по акции какую-то нелепо смешную сумму.

Девушка прыгала на одной ножке, визжала едва ли не в голос, хватала всё подряд, тыкая мне под нос удивительные, с её точки зрения, вещи – маленькие пакетики майонеза на двадцать пять грамм, гранёные стаканчики водки и коньяка, шоколад по полкило, салат селёдка под шубой в пластиковой коробке, одноразовые цветы в горшочках, которые живут ровно две недели, Голицынское шампанское из Крыма, произведённое в том же Санкт-Петербурге (южное вино делают на севере, Карл!), и всё такое прочее.

На определённом этапе я, честно говоря, забодался удивляться. Просто указывал взглядом на нужные предметы, и они быстренько падали в нашу корзину, пока моя спутница хлопала в ладоши в неудержимом восхищении перед запакованным вафельным тортом. Вот же чоткий Сотона, да она ведь едва ли не на колени перед ним бухалась! Разумеется, пришлось купить. Она чуть было меня не поцеловала в неконтролируемом порыве чувств…

На выходе из магазина у нас двоих было по два большущих пакета, то есть полный флеш-рояль. Нонна уже никак не могла отбрыкаться от того, чтобы вернуться ко мне домой. Хотя буквально на входе в арку, когда я, переложив все пакеты в одну руку, нажимал кнопки на кодовом замке ворот, белая лошадь с дальнего барельефа подняла морду, тревожно раздувая ноздрями. Опасный знак…

– Что-то случилось?

– Ещё нет, – задумчиво тормознулся я. – Поднимайтесь наверх без меня. Мне нужно отправить пару сообщений знакомым. Третий этаж, дверь открыта, заходите.

Глава четвёртая

Ты такая красивая и молодая.

Я бы мог не писать уже больше ни слова.

Ибо сказано всё, ибо в этом основа

Нашей жизни, как вечного бега по краю…

Приятно хотя бы то, что мне не пришлось долго ждать. Ожидание опасности всегда чревато либо скукой, либо паникой. Но если скука расслабляет человека, делая его равнодушным и беспечным, то паника способна заставить проиграть битву ещё до её начала.

Стоило Нонне, взявшей у меня самый лёгкий пакет, скрыться в парадной, как с верхней части арки плавно спустились две мутные сущности. Голые, бесполые, с самыми малоприятными физиономиями, грязными когтями на кривых ногах и стекающей слюной через нижнюю губу.

– Отдай!

– Что?

– Она не твоя!

– Тогда, видимо, здесь неприемлемо употребление слова «что». Быть может, уместнее было бы говорить «кого»? Но хорошо, не буду учить вас грамматике. Итак, кто вам от меня нужен?

– Она.

– А вот её я вам не отдам. И?

– Ты не понял, человек…

– Нет, это вы не поняли. Повторю. Я. Её. Не отдам.

– Как ты смеешь?!

– Хм… э-э-э… как… Да легко, яжмаг!

После чего я развёл руки в стороны, и два кожаных браслета, украшенных скандинавскими рунами, сгорели прямо на моих запястьях. Боль мгновенная, но терпимая. Зато обе слюнявые сущности были разнесены на молекулы, и арка перед нашей парадной стала окрашена в бледно-серый цвет вместо голубовато-коричневого.

Возможно, кому-то из чисто эстетических соображений хотелось бы, чтоб настырные приставалы имели более яркий оттенок кожи, но тут уж как повезло. Извините, на всех не угодишь, да и по-любому у нас в культурном Санкт-Петербурге предпочитают мягкие, монохромные тона, а то, что яркое, всё равно приглушается снегом, дождём или туманом.

Я кивком поблагодарил старый барельеф лошади с жеребёнком. Для любого практикующего магические искусства сам город на Неве предоставляет массу возможностей – останавливая, предупреждая, подталкивая, давая подсказки и щедро рассыпая знаки, нужно лишь уметь видеть. Меня учила этому бабушка ещё с шести лет, и всё равно до сих пор какие-то моменты ускользают незамеченными, а это плохо. Яжмаг, вообще, не самая простая профессия, в ней редко кто задерживается надолго.

Нонна ждала меня у дверей, просто сев на пол. В глазах печалька, губы подрагивают, пакеты с продуктами аккуратно стоят рядом. О-о, женщины…

Никогда их не понимал, хотя как минимум дважды был в самых серьёзных отношениях. И до сих пор бывает, особенно в серые зимние дни, под коварной магией алкоголя я перебираю в сотовом фото своих бывших, пытаясь выяснить, где они сейчас, счастливы ли, вышли замуж, нарожали детей, развелись, построили карьеру, съехали в ближнее-дальнее зарубежье, спились к бесам собачьим или ещё что? Стыдно-о потом бывает, хоть вешайся…

– Не огорчайтесь так уж. – Я спокойно сел рядом с девушкой, вытянув ноги. – В конце концов, не бросили же они вас на веки вечные одну в чужом городе, без знакомств, полезных связей, крыши над головой, паспорта и средств к существованию?

Нонна сокрушённо всхлипнула. Понятно, именно так и бросили.

– Что ж, это Питер, детка! Его нужно просто принять, не ставя условий и не перекладывая своих надежд на чужие плечи. Как-то так. Прости.

– За что?

– Ни за что. Дежурная фраза. Зайдёшь?

– А мы уже на «ты»?

– Сударыня, – я резко вскочил на ноги, отвешивая аристократический поклон конца девятнадцатого – начала двадцатого века, – не соблаговолите ли вы осчастливить своим визитом скромное жилище потомка отставного офицера Собственного Его Императорского Величества Конвоя? Да-да, мой прадедушка служил там в гвардии от крымских татар. У меня его профиль, не находите?

Она вдруг высморкалась прямо в подол (!), встала и подала мне руку.

– Ночевать я не останусь.

– А я бы предложил.

– Нет, это неудобно.

– Очень удобно, вы ведь не видели моей кровати.

– Прекратите!

– Хорошо, но хотя бы присмотритесь к дивану в гостиной. Натуральная кожа, Испания. Таких стройных девиц, как вы, там можно уложить троих в ряд, и ещё останется место.

Я не стал уточнять, что испанцем был лишь дизайнер этого домашнего чудовища, деревянная основа из муромских лесов, о которых пел ещё Владимир Высоцкий в песенке «Страшно, аж жуть!». Набивка хлопковая из Таджикистана, с таким количеством опиумного мака, что ко мне раз в месяц гарантированно забегают полицейские собаки без хозяев, просто понюхать, от души, пожалуйста, не по-детски, брат!

А кожа на обивке из двух крупных демонов, нечто среднее между страусиной и козлиной, мягкая, выделанная, и расслабляет, как эротический тайский массаж. Это побочные эффекты, увы, в остальном нормальный диван. Сам я на нём почти и не сплю. Разве что если совершенно вымотан, тогда да, тогда эта штука буквально спасает.

Нонна нерешительно пожала плечами, но я мог быть вполне уверен, что она согласится. Скромное обаяние яжмагов, железная мужская логика вкупе с мифической уверенностью женщин в своём праве выбора творят чудеса…

Фамильяр встретил меня в надутом недоумении:

– Хозяин долго шлялся где-то, а котик заслужил котлету. Что, от напористой девицы так просто не освободиться?

Я пнул его под хвост, дабы не позволял себе лишнего. Запомните, демонам воли давать нельзя! В особенности самым преданным, вы и не заметите, как они начнут управлять вами, а не наоборот. Фамильяр злорадно ухмыльнулся во всю пасть, демонстративно показывая, что его время ещё придёт, и гордо скрылся на кухне парадным шагом никем не побеждённого кота.

– Нонна, вы устали и на нервах. Не будет ли чрезмерной вольностью с моей стороны предложить вам отдохнуть в ванной? Халат там есть, шампуни, гели, соли и мыла завались, полотенца свежие, запоры надёжные. Уверяю, вас никто не побеспокоит.

Ни одна вменяемая петербурженка даже не клюнула бы на столь лакомое предложение. Наши дети с первых двух лет жизни учатся обеспечивать собственную безопасность и не лезть в пряничный домик, но этой наивной мадемуазели впору было брать второе имя – Доверия Чрезмерная!

И хоть лично у меня даже в планах не было приставать с нереализованными чувствами, но подобная простота казалась слишком уж исключительной, далеко не в лучшем смысле этого слова. Не будь она абсолютно естественной! Настолько, что, если бы эта девушка встретила реального маньяка на пустыре ночью и просто сказала ему «Добрый вечер!», он бы ответил: «Добрый вечер, мисс…» – и ушёл дальше, просветлённый, с чистым сердцем и нежной грустью в душе. Как у неё это получается, кто бы знал…

Пока из ванной доносился плеск воды и шипение мыльной пены, я вновь вернулся за рабочий стол, к своему планшету. Рогатая серебряная голова одарила меня гнусной козлиной улыбочкой, а на экране вспыхнули самые важные сообщения:

«Зачисление трёхсот пятидесяти четырёх тысяч рублей. Назначение платежа не указано».

Это правильно. Как я уже говорил выше, Сбербанку необязательно знать, какие суммы мне платят клиенты и конкретно за что. Будут звонить, скажу, что возврат долга. Я и без того регулярно плачу проценты за каждый перевод денег, а нужные магические ингредиенты в массе своей производятся за пределами нашей страны и стоят порой весьма недёшево.

А по услугам всё честно, я помог некой даме бальзаковского возраста разоблачить неприлично молодого любовника, за что она и отблагодарила меня деньгами. Хотела натурой, но я крайне вежливо отказал. Облезет! Тем более что, прогнав одного афериста, озабоченная тётка в тот же день завела себе другого, уже из Турции. Брюнета с оленьими глазами, моложе её самой на двадцать четыре года и килограммов на сто полегче. Жаждет любви, женитьбы, совместного имущества и московской прописки, вай мэ-э!

Что у нас дальше по списку? Заказ на приворот. Дьявол и преисподняя, ПРИВОРОТ?! Да хоть кто-то в двадцать первом веке до сих пор ведётся на подобную ненаучную ересь? Хотя сумма на счёте висела приятная. Увы, но одно это существенно меняет дело. В нашей профессии деньги играют весомую роль, отказываться не всегда разумно. Наученный жизненным опытом, я беру плату вперёд. И уж тем более не возвращаю!

– К тому же иногда можно как бы… Нет, не схалтурить, но не слишком стараться, – зачем-то пустился оправдываться я. – Чрезмерные усилия всегда чреваты перебором.

Кому я это говорю, ради кого стараюсь? Фамильяр дремал на кухне, Нонна млела в ванне, не перед самим собой же мне выделываться? Кажется, у меня с утра не заладилось с самооценкой, такое бывает, но редко.

Что ж, получите, распишитесь – я быстренько набросал магический текст стандартного «древнерусского» приворота. По факту абсолютно пустая, левая хрень, но с надуманными отсылками к христианству, разумеется, иначе в этой стране не прокатывает:

«Подняться в шесть утра, на ясной зореньке, умыться святой водой, потом встать голой перед раскрытым окном, распустить волосы, намазать грудь мёдом, а низ живота вареньем, держать в левой руке к себе ликом икону Николая-неугодного, чей день наступает раз в четыре года, правой креститься и повторять громко, с выражением, нараспев: «Как мухи да пчёлы на грудь мою, рабы Божьей (имярек), слетаются, так бы и раб Божий пола мужеского (имя, фамилия, отчество полностью!) на естество моё бабское прилип, да от оного не отстал бы ни телом, ни мыслию, ни чужой волею! Засим Николай-неугодник мне в помощь! Аминь, аминь, аминь!» Проводить обряд в течение полугода, каждый месяц по три раза подряд. Если же через полгода приворот по-прежнему не даст результатов, значит, Вы экономили на мёде и варенье или читали недостаточно искренне, без души, неверна сама визуализация объекта желания. В этом случае сделать перерыв на четыре месяца, после чего повторить всё сначала…»

Как правило, через три-четыре месяца даже самые упёртые женщины начинают резко умнеть и спокойно переключаются на другой тип мужчины. Заранее оплаченная работа честно выполнена, теперь можно немного отдохнуть или…

– Я всё! – счастливо выдохнула моя гостья, выходя из ванной.

Румяная, свежая, мокрые волосы отброшены за спину, в тёплом махровом халате с моего плеча, то есть укутанная от подбородка до пят. Мне на секундочку даже показалось, что она красивая. Ну или, наверное, какая-то абсолютно другая. Не как у нас, не как везде, не той чистой красотой, как принято в современном европейском мире.

На взгляд юного санкт-петербургского мажора, куда более привлекателен типаж стройной узкобёдрой девицы, с маленькой грудью, оригинальной, полувыбритой причёской с разноцветными прядями, кучей фенечек и прибамбасов, неизменной кнопкой наушника, мечтательно-блуждающей полуулыбкой, фиолетовыми ресницами и всегда загадочным выражением глаз, в которых отражается то ли нежная вечность, то ли свинец туч над Финским заливом, то ли понимание и прощение всего сущего, то ли янтарь невского пива, то ли просто отсутствие головного мозга. Всегда немножечко путаюсь в таких вещах, философия и искусствоведение не моя тема…

Нонна была не такой. Наверное, самым правильным определением для неё было бы навязшее в зубах слово «естественная». Но что можно было сказать другое? Своим магическим взглядом я не видел в ней ни капли фальши. Вся та ложь о себе, о секте, о миссионерстве выползала наружу, лишь когда она открывала ротик.

Когда она молчала или говорила на другие темы, то сразу становилась сама собой. И подобных ей по искренности, душевной честности, доброте я просто не встречал. Что же ты за чудо чудное и откуда пришла в наш бесчеловечный мир? Я вдруг подумал, что хотел бы увидеть её без халата, и это была приятная мысль, но вместо этого почему-то сказал:

– Наверное, вы голодная? Пройдёмте на кухню. Фамильяр у меня отлично готовит и никогда не пытается отравить.

Она так вытаращила голубущие глаза, что я не смог дальше врать:

– Шучу, еду привозят из ближайшего ресторана. Доверять моему коту нельзя. То есть вообще и ни в чём! Мне можно, я не он. Э-э-э…

– Э-э-э? – уточнила она. – Вы говорите так, словно ваш котик какой-то не такой?

Я окончательно запутался, ни в чём более не уверенный, особенно в своём домашнем демоне. Что ей можно объяснить, если она в упор не видит очевидного?

Положение спас мой кот, надсадно завывший из прихожей. Таким неприличным образом он реагирует лишь на одного человека. Или не человека, я ещё не разобрался, хотя мы знакомы уже не первый год. Один раз даже оказались голыми в одной кровати, но, по счастью, были такими пьяными, что тупо уснули спиной к спине и, не глядя друг на друга, разбежались под утро. Всё моё дальнейшее общение с Белой Невесточкой складывалось исключительно эпизодически.

– И самое главное, что я не припомню ни одного случая, чтобы она сама пришла к нам домой, – сообщил я Фамильяру, пожимая плечами.

– Хозяин симпатичный внешне, но эта странная черкешенка не для него несёт цветы. И цель её – ни я, ни ты.

– Ох ты ж, чоткий Сотона мне в поясницу, скажи ещё, что она ищет нашу гостью? Удиви меня!

– Не удивлю. Определённо пришла она за девой Нонной.

– Графоман.

– На себя посмотри, потом ври.

– Это не стихи, а гладкопись, так любой дурак отрифмовать может. А я не любой!

– Но дурак. – Котик приложил лапку ко лбу. – Мрак…

Я не задумываясь врезал ему с ноги под зад, но эта скотина успела увернуться. Пришлось открывать дверь и рисовать на лице самое приветливое выражение:

– Привет, привет! Каким ветром в наших краях?

– Она здесь? – Невесточка не могла преступить порог без разрешения, а я не позволяю кому попало входить в мой дом. Ей приходилось задавать вопросы на расстоянии.

Белое лицо, белые волосы, белые ресницы и брови, она была альбиносом в самом совершенном смысле этого слова – ни одного пигментного пятнышка, ни капли цвета, никакой косметики, и даже длинное платье, до половины открывающее плечи, также безукоризненного белого цвета. И да, она не привидение, не ведьма, не нечисть, но ещё раз повторюсь, определённо и не человек.

– Имя, сестра?

– Я не знаю её имени, оно непроизносимо для таких, как мы.

– О сказки преисподней, тогда чего ты хочешь от меня?

– Пригласи меня в дом.

– В другой раз, у меня не прибрано, бутылки на полу, коробки от пиццы, холостяцкая жизнь, знаешь ли…

– Хватит. Просто покажи её. Я должна знать.

– Просто показать кого?

– Ангела!

Честное слово, на секунду я зажал себе обеими руками рот, чтоб самым бесстыжим образом не расхохотаться. Она думала, будто бы Нонна – ангел? С белыми крылышками, в сияющих одеждах, золотым нимбом над головой и голоском, способным вызвать слёзы умиления у нильского крокодила?!

Небеса обетованные, чтоб вас носом в грешную землю, да она при мне в туалет ходила! Ангелы такими нескромными делами не страдают. Да, некоторые из них способны к зачатию или даже рождению детей, так называемых нефилимов, но пупка у них нет, и в функционировании желудочно-кишечного тракта они также не нуждаются. Люди, читайте Библию и Тору, штудируйте первоисточники, книги вообще полезны, знаете ли…

– До свидания, Невесточка.

– Ты куда?

– У меня в доме ангел? Пожалуй, я запрусь в холодильнике с целью безудержно похохотать в тишине и без свидетелей! Замороженные тефтельки не в счёт.

– Ярослав, прекрати! Дай мне увидеть её, и я…

– Да ты ревнуешь?!

– Я ни слова не скажу про неё!

– Тоже мне тайна, ты уже четвёртая, кто ломится ко мне сегодня без приглашения. Плюс две твари под аркой. Кстати, ты не заметила, что она заново окрашена?

– Я не скажу тому, кому НАДО знать!

– Это угроза?

– Понимай, как хочешь! – Её прекрасное мраморное личико исказилось от вспышки гнева, она отлично знала, что ничего не получит и ни на чём не может настаивать. Демон за моей спиной пошёл в рост, он давно облизывается на Белую Невесточку, причём во всех смыслах.

– Прощай.

– Ты не посмеешь…

Я упреждающе коснулся двумя пальцами кельтского амулета на шее. Он мгновенно сменил цвет с серебристо-белого на чёрный, но теперь любое проклятие или колдовство моей нежданной гостьи ударило бы по ней же с удвоенной силой. Она понимала это.

– Ужель, чтоб не любить, должны мы ненавидеть? – патетично спросил я, хотя заранее знал ответ. В белых глазах Невесточки расплескался опасный синий огонь.

Мне абсолютно не хотелось бы сейчас становиться её врагом, но по факту мы до этого и друзьями не были. Спокойное, ровное, деловое общение на паре-тройке общих магических симпозиумов (читай по-гречески – банальных пьянок!) в развесёлых казематах Петропавловской крепости. Кстати, именно там мы и накидались, как помнится, в хлам, но до открытого конфликта интересов не доходили ни разу. Не как сегодня.

Она молча отвернулась и подчёркнуто медленно растаяла в воздухе. Всё-таки не человек, нечто иное. И теперь с этим придётся разбираться, как с неожиданно возникшей проблемой. С моей проблемой.

Глава пятая

…Мечтать о милых пустяках

Вселенского происхождения

И на верленовских стихах

Оттачивать произношение…

– Что случилось? – Со стороны кухни раздалось лёгкое шарканье моих домашних тапочек.

– Мяу, – ответил за меня Фамильяр, в секунду принимая вид самого милого чёрного котика на свете.

До него у меня уже служили несколько демонов, разные сроки, с разными характерами, разными сложностями в обслуживании и уходе по договору, но этот оказался лучшим по всем параметрам. Разумеется, он постоянно хотел меня убить, это вековая мечта или даже, если хотите, смысл существования практически любого демона, рождённого в прахе Тьмы. Но покуда я не предоставлял ему этого шанса, он помалкивал на эту тему и был готов в любую минуту без тени сомнений отдать за меня жизнь!

Поэтому первое правило яжмага: если вы выбираете тёмную сторону, то не сомневайтесь, вам будут честно служить, пока вы молоды, здоровы и полны сил. Да и в старости тоже вас будет защищать жизненный опыт и тайные знания, полученные никак не из библиотечных книг. Но!

Стоит вам хоть раз спутать одну лишь букву в заклинании, не до конца довести магический жест артритическими пальцами, не вовремя зашепелявить, закашляться, словить икоту или, прости господи, почесаться и чихнуть, – всё!

«Чтоб ты был здоров!» – вам ответят уже в пекле.

Я запер дверь, дезактивировал кельтский амулет и обернулся с самой нежной улыбкой.

– Нонна, вы буквально излучаете чистоту и рождены для просветления этого мира!

– Вы имеете в виду, что я несу слово Иеговы?

– Нет, любые слова лишние, когда смотришь вам в глаза…

– Это богохульство, – неуверенно прошептала она и поплыла.

С женщинами порой так легко – покажи ей красивый профиль, добавь нотку грусти в голос, тяни гласные, выдыхай томно, не сутулься, вовремя выдёргивай волоски из носа и ушей, остальное она придумает себе сама. Романтизм в нашей профессии занимает далеко не последнее место и, уж поверьте, практически всегда себя оправдывает.

– Но… вы говорили про кухню?

– Да? – на мгновение задумался я, не выходя из образа. – Кухня это слишком банально, вы достойны лучшего, поедемте в ресторан!

Я крайне деликатно и как можно более ненавязчиво подцепил девушку под локоток, разворачивая в сторону спальни. Не поймите меня неправильно, но шкаф с одеждой находится именно там, никаких намёков на интим мне в том момент и не пощекоталось.

– Прошу вас, выбирайте! Здесь есть все размеры практически всех моделей, фасонов, стилей и эпох. – Я распахнул раздвижные зеркальные дверцы.

Внутренность шкафа уходила в глубину приблизительно на пятьдесят метров. Не спрашивайте, как я это делаю, жилища-квартиры-дома-пещеры магов часто располагаются в нескольких пространствах одновременно. Это достаточно удобно, особенно когда приходят счета за свет, воду и общий метраж квартиры. Вот уж кто истинное зло нашего времени, безжалостный, вечный, всепожирающий городской дракон-вымогатель…

Женское отделение – платья, джинсы, брюки, костюмы, футболки, блузки, обувь, нижнее бельё. Верхняя одежда предоставляется по сезону. Насчёт всех стилей и эпох я пожалуй что несколько преувеличил, актуальным было лишь то, что в моде сейчас, на данном конкретном отрезке времени. За поддержанием тенденций следит всё тот же Фамильяр, заботливый демон-хранитель нашего дома.

Остальное – хорошие копии исторических костюмов – предоставляется за отдельную плату, я не столь богат, чтоб держать в шкафу коллекцию пыльных оригиналов, но моя гостья и так впала в восторженное оцепенение:

– Откуда… у вас… столько… о боже-е!

Нонна буквально с головой нырнула в шкаф.

– Чувствуйте там себя как дома, – вежливо попросил я, строя собственные коварные планы. Как только она углубилась внутрь, дверца быстренько прикрылась. Не так чтоб девушка задохнулась, но достаточно, чтоб она кое-чего не слышала.

– Фамильяр, за мной!

Мы в шесть конечностей, или две ноги плюс четыре лапы бросились в ванную комнату. Прежняя одежда Нонны аккуратно сложенной лежала на корзине для грязной одежды, рядом с мокрыми полотенцами. Меня же интересовало бельё!

И нет, не потому, что я извращенец и собрался его нюхать! С такими вопросами проще обратиться к тому же Гэндальфу Серому, он у нас в этом смысле крутой специалист, а мне было важно понять, почему оно не такое, как у всех…

– Бесшовное, – бормотал я, рассматривая трусы и лифчик. – Такое бывает, но, во-первых, это СЛИШКОМ дорого для девицы из Воронежа, нанятой задарма сектантами из Питера. Чугунный мост через Мойку построить дешевле, а во-вторых, что это за ткань? Не шёлк, не вискоза, не хлопок, не синтетика, не лён, не атлас…

– Хозяин глупый. Знать не знает, что этой ткани не бывает.

– Ты мне ещё лезь под руку с комментариями! – огрызнулся я, хотя кот был по-любому прав, мне ни разу и нигде не доводилось видеть подобной ткани. Возможно, поэтому толкиенутый призрак и назвал бельё из неё достойным эльфийской королевы. Что же с тобой не так, Нонна Бернер?!

– Возвращаемся.

– Ваша французская Одетта ещё, уверен, не одета.

– С какого перепугу немка стала француженкой?

– Ах, это всё не важно. Она там голая, и мысли влажные…

Сбой ритма, автоматически отметил я. Любой житель Санкт-Петербурга по самому праву рождения в этом городе уже обречён разбираться в хорошей или плохой поэзии. С этой мыслью я неожиданно для самого себя поднёс лифчик к носу.

– Пусть от Кореи и до Польши, – котик протянул мне трусы девушки, – одним маньяком станет больше! Нюхни, хозяин, что стесняться? Не стоит новизны бояться…

Я даже головы не повернул, чтоб послать его до Китая раком. Лифчик Нонны излучал тончайший аромат, удивительную смесь сирени, хвои и какой-то высокогорной свежести. Когда она пришла, на её платье были пятна пота! Но как же, почему, ведь невозможно же, чтоб солёный, едкий пот не оставил ни единого следа…

Демон уже практически вложил трусы в мою протянутую руку, когда чуть слышно скрипнула дверь моей спальни.

– Она выходит.

Мы экстренно вернули всё на место, как будто бы и не трогали. Что ж, не судьба мне стать извращенцем, по крайней мере, не сегодня, как-нибудь в другой раз.

Когда девушка вышла нам навстречу, мы оба, прислонившись к стене у входа в ванную, задумчиво насвистывали, рассеянно глядя в потолок. Нонна почему-то выбрала голубое атласное платье конца девятнадцатого века, в талию, с широким подолом и весьма скромным декольте. Это было неожиданно и впечатляюще…

– Вы самая прекрасная служительница одной из запрещённых сект, – резко осипшим голосом признал я. – Уверен, что если бы ваши «свидетели» ходили по квартирам в таком виде, то их миссионерская деятельность возымела бы больший успех.

– Честно? Спасибо, – искренне улыбнулась она, заливаясь краской, но совершенно забыв, что последователям Иеговы не к лицу принимать комплименты.

Мой седобородый друг-призрак был прав, она не настоящая сектантка, ей промыли мозг в спешке, под гипнозом, и девочка мало что восприняла всем сердцем. Поэтому после того, как она провела всего несколько часов в компании вменяемого яжмага, в нормальных, человеческих условиях, вся псевдорелигиозная хрень начинала быстренько выветриваться из её милой головки, как вчерашняя шелуха от подсолнечных семечек. Но самое удивительное, что это настроение вдруг стало передаваться и мне…

– Куда мы пойдём?

– Куда захотите, но я бы, сударыня, предложил столик в уютной бельгийской брассерии с золотым «Гримбергеном», картошкой фри и копчёными колбасками.

– Я не знаю, наверное, мне будет неудобно в таком виде…

– Ни слова больше! Через пять минут и я буду в подобающем стиле!

Серьёзный плюс интеллектуального Санкт-Петербурга в том, что вы можете выйти из дома на улицу хоть в раздельном купальнике на Рождество или в деревенском тулупе летом, никто даже не почешется, ибо каждый имеет право ходить в чём угодно. Не голый – и ура!

А уж тем более если вы одеты в исторический костюм российских реалий соответствующей эпохи, то, возможно, нарвётесь на аплодисменты и предложение выпить! Посему ровно через обещанный отрезок времени я встал перед нашей гостьей в полном офицерском мундире крымского татарина из императорского конвоя.

Ну только что без кривой турецкой сабли и кинжала. А в остальном всё соответствует: чёрный суконный мундир казачьего образца, с воротником-стойкой, весь отделанный серебряным галуном. Длинные шаровары под чёрные ботинки, газыри в красном шитье, на голове красная же татарская шапка с серебряным околышем, носимая чуть набекрень.

Я заказывал этот костюм в память о прапрапрадедушке у весьма дорогого частного портного, специализирующегося на исторической реконструкции в известном магазине «Лейбштандарт» в Москве. По соотношению цены к качеству лучше не найти!

Надевал я его от силы раза три, в последний раз, кажется, именно на ту встречу с Белой Невесточкой в петропавловских подвалах. Не специально, но, кажется, вот тогда она на меня и запала. Хотя не факт, мы ведь оба были под древней магией ирландской «воды жизни», а ей никто не может противится долго и всерьёз.

Нонна тоже выглядела по-хорошему обалдевшей:

– Вы такой красивый…

– Вы мне льстите. Но многие историки моды считают, что любой военный мундир делает мужчину привлекательней. За исключением греческого, конечно! Знаете, у них такие смешные плиссированные юбки, белые колготки и тапочки с помпонами, что любой противник рискует умереть от хохота при одном виде военной элиты современной Эллады.

– Хи-хи, правда?

По её круглым счастливым глазам без единой задней мысли было понятно, что шутку про греков она не поняла, но оценила саму попытку пошутить… Считается, что женщины любят мужчин с чувством юмора. Не знаю, сколько в этом утверждении правды и кто проводил статистический опрос, но мой личный опыт говорит скорее об обратном.

Девушки легко ведутся на компании с весёлыми мальчиками, но, по откровениям наших стендаперов с ТНТ, в женской любви они не купаются. Отнюдь. Скорее огребают комплексов совковой лопатой после каждого выступления…

– Ой, так вы же тот самый юморист? А скажите чё-нить смешное!

Им пофиг, о чём у вас голова болит, что вы с другом поругались, у вас с женой проблемы из-за постоянных разъездов, зарплата нерегулярная, дети без отцовского глаза залипли в гаджеты, вы открыто посещаете психолога, тайно лечитесь от алкоголизма и бегаете в туалет по три раза за ночь, всем всё пофиг…

«А скажите чё-нить смешное!..»

Оставалось сунуть в карман пару банковских карт и надёжный Lenovo пятилетнего выпуска. Не знаю, как другие яжмаги, но лично я не слишком доверяю навороченным смартфонам. Они вечно требуют скачивания новых приложений, уточнения геолокации и слишком легко подключаются для слежки за вами же. Мне сотовый нужен исключительно для звонков! В социальные сети меня вводит планшет с минимумом искушений и максимумом пользы для работы. В этом контексте чем проще, тем лучше.

В общем, я отдал необходимые указания Фамильяру, что со стороны выглядело, будто бы инфантильный маменькин сынок зачем-то сюсюкает с умным котиком. Который разве что не вертит пальцем у виска, а так на морде всё написано прямым текстом, крупным готическим шрифтом. Но я ему это припомню.

– Прошу вас. – Я галантно открыл дверь. – Уверен, нам никто не помешает.

Ещё никогда мои предсказания не были столь гарантированно неточными…

Мы вышли в свет практически идеальной парой. Погода благоприятствовала, солнышко светило умеренно, облачка со стороны Финляндии неслись исключительно в виде белых, непорочных барашков. Лёгкий ветерок шаловливо заигрывал с длинным подолом Нонны, не рискуя поднимать его выше колен, одновременно даря свежесть и улыбку. Короче, насколько вы поняли, всё способствовало романтической прогулке по Банковой на Дворцовую площадь и далее.

Мы шли под руку, я и она. Словно дама и кавалер середины позапрошлого века, неизвестно каким чудом перенесённые во времени. Нам кивали, улыбались, щёлкали издалека на фотокамеры, но подходить ближе для памятного селфи в обнимку я не позволял никому. Причин несколько, думаю, вы поймёте.

Яжмаг не является общедоступной собственностью, кому нужны мои услуги – платите. Девушка, находящаяся рядом с яжмагом, автоматически переходит под его защиту, и лапать её за талию категорически не рекомендуется. Любые попытки нарушить эти достаточно простые правила незамедлительно караются на месте. Приведу пример…

Года эдак три-четыре назад город Питер накрыла странная волна подросткового терроризма. Неподсудные детишки тринадцати-четырнадцати лет, юнцы и юницы, толпой бросались на случайных прохожих, избивая их со всех сторон цепями, кастетами и стальными прутьями арматуры. Отдельный уродец снимал всё это на видео, выкладывая на Ютюб в поисках лайков и хайпа. Полиция разводила руками, в массе это были дети богатеньких питерских семейств, депутатов и чиновников.

Проблема решилась сама собой, стоило им вдруг напороться на яжмага. Да, они его избили. Но он сумел послать вслед юным мерзавцам, оборзевшим от безнаказанности, весьма серьёзное проклятие. Отныне, стоило им хотя бы подумать о том, чтоб ударить человека, – у подонка случался приступ энуреза. Они позорнейшим образом обоссывались на каждом задании! Включая и тех, кто это снимал.

Меньше чем через полгода безуспешных походов к российским, германским и израильским врачам до мальчиков и девочек дошло: пока ты не угрожаешь кому-то, твои штанишки сухие. Беспрецедентные избиения прохожих в нашей культурной столице пошли на спад. Жаль, что в этом воспитательном процессе участвовал не я. Нам нельзя приписывать себе чужую славу, но тот неизвестный яжмаг действительно был профи и знал своё дело.

Ну и честно говоря, Нонна тоже вносила свой вклад полной ложкой, искренне интересуясь у всех, кто подходил ближе чем надо:

– А вы верите в Бога? Хотите об этом поговорить?

Всего две фразы, но как же действенно они отбивают любое желание к общению. Надо будет запомнить на будущее и пользоваться, как припрёт. Дойти до брассерии с бельгийским пивом нам не удалось, дорогу перед выходом на мост неожиданно перекрыла чёрная карета, запряжённая двумя роскошными вороными фризскими жеребцами. На чёрных козлах сидел очень бледный старик в таком же чёрном плаще с капюшоном. Беззвучно отворилась дверца. Я вздохнул, ибо от предложений такого рода отказываться не принято.

– Вы не против прокатиться? – Я подал руку, помогая девушке сесть на мягкие бархатные сиденья внутри, и сам расположился напротив.

Дверца закрылась так же беззвучно и без чьего-либо участия, кони взяли ровно, без понуканий или щёлканья кнута, постепенно увеличивая скорость шага.

У нас в Санкт-Петербурге есть несколько аляписто раскрашенных, позолоченных прогулочных карет, зазывающих пары доверчивых туристов. Красиво прокатиться вдоль несущей свои волны серо-голубой Невы, под звонкий стук подков по брусчатке и запах конского пота, чувствуя себя как минимум барином с певичкой или даже самим государем-императором с новой фавориткой из балетного училища, стоит не самых больших денег, в конце концов, один раз живём. Люди ездят, им нравится.

Но вот эта чёрная карета уникальна в своём роде.

Обычные люди практически лишены шанса встретить её на своём пути. В магической среде колдунов или ведьм также не принято распространяться на эту тему. Более того, считается дурным тоном громко рассказывать в компании, где ты видел Чёрную карету, куда она направлялась, какой силуэт угадывался сквозь тонкие шёлковые занавески на дверцах.

Хуже разве что трепаться об этом с журналистами. Даже если ты делаешь это в шутку и по приколу, последствия не заставят себя ждать. И мало не покажется ни тебе, ни тем, кому ты разболтал. Подобный хайп может оказаться последним…

Этот экипаж принадлежит Хранителям. Кто они? Ох, а ведь и не скажешь в двух словах, хотя прямого запрета на эту информацию нет. Назовём их некой закрытой кастой безымянных лиц, строго следящих за соблюдением определённой гармонии и порядка в нашем городе, ограничивая магический беспредел. Собственно, как и в других городах нашей или не нашей страны, где они могут просто называться иным именем.

Кто-то считает их потомками древних славянских жрецов, кто-то – последователями учений чёрного колдуна Якова Брюса, кто-то, наоборот, жёсткими адептами науки и новейших технологий, отдающих мистике лишь дань уважения, не более. Хочешь знать правду – спроси у гранитного сфинкса. Но вряд ли он ответит, он молчалив по натуре.

Нонна Бернер из города Воронежа с улицы Лизюкова (ох ты ж чоткий Сотона, какой тупоголовый комик на букву «г» создавал ей легенду?) во все глаза смотрела по сторонам, как человек, впервые попавший в стольный Питер. И хоть я здесь родился, но город всегда готов поменять местами дома, неожиданно изменить перекрёсток, убрать памятник, разбить сквер, произвольно раскидать маршруты общественного транспорта и остановок, так что всегда показывает себя с неожиданной стороны. Всё новое и всё старое, всё родное и чуждое, всё будничное и чудесное, а именно поэтому всегда интересное.

Могучие чёрные фризы, с роскошными волнистыми гривами до колен и хвостами почти до мостовой, несли нас с хорошей скоростью, не останавливаясь на светофорах, никому не уступая дороги, но тем не менее ни разу не создавая аварийной ситуации. Я не слышал ни окрика возницы, ни щёлканья кнута, кони и без того отлично знали дорогу.

– Ярослав, а куда вы меня везёте?

– Хороший вопрос, – задумчиво прокашлялся я. – Куда я сам с вами еду? Ещё не знаю.

– Это сюрприз? Для меня?

– Скорее для нас обоих. Но не бойтесь, ничего плохого с нами не случится.

– Конечно, ведь мы под защитой Иеговы и его «свидетелей», – убеждённо откликнулась она, кивая. – Добрые братья и сёстры присмотрят за нами!

Я не разделял её аспектов веры, но отметил, что девушка искренне считает иеговистов могущественнейшей сектой, способной следить за каждым своим адептом. Не берусь судить, но, если подумать, наше государство кого попало не запрещает, а террору подвергается лишь то, в чём оно чувствует реальную угрозу. То есть к тому, во что вляпалась милая гражданка Бернер, стоит относиться серьёзно.

Карета плавно замедлила ход. Размытые здания за дверным оконцем приобрели строгую чёткость. Кони встали едва ли не одномоментно, ноздря в ноздрю, согласно прищёлкнув подковами, словно два танцора фламенко. Похоже на то, что мы приехали, я знал это место. Но лучше б мне и не знать его…

– Васильевский остров, промышленный район, заброшенный особняк братьев Брусницыных, девятнадцатого века. Можно выходить.

– Ой, какой красивы-ый дом, – на выдохе пропела Нонна, легко спрыгнув на чёрную булыжную мостовую. – Только очень старый. И закрытый. Здесь ведь никто не живёт?

– И да, и нет. Здание почти аварийное, реставрацией тут занимаются эпизодически. Но зато сюда водят частные экскурсии.

– Как мило-о. Расскажите! Я обожаю сказки!

– Да я уже понял.

К счастью, она не заметила сарказма и первой решительно шагнула к большим облупившимся дубовым дверям. Они были не то что заперты, а даже заколочены для надёжности досками крест-накрест.

– Нужно использовать чёрный ход, с задней сторо… – Я поспешно закусил нижнюю губу, поскольку двери дома Брусницыных вдруг распахнулись внутрь, а между досками оставалось достаточно пространства, чтобы наклониться и войти. Ну если уж это не официальное приглашение, тогда и не знаю что. Хорошо, как скажете.

Мы пролезли в дом, двери со скрипом закрылись за нашими спинами. Внутри царил мягкий, едва ли не интимный полумрак, создающий атмосферу лёгкого романтизма и мистического трепета. Цепочка недавних следов на пыльном паркетном полу явственно указывала дорогу. Кажется, я догадался, чего от нас хотят, и, хоть оно мне не нравилось, никому не стоило нарушать правила игры. Не в этом случае и не в этом здании.

– Позвольте мне на время побыть вашим экскурсоводом? – Мне оставалось заручиться счастливым кивком Нонны и, придав голосу почти научную солидность, продолжить: – Итак, данное место довольно-таки известно в истории дореволюционного Санкт-Петербурга, но известность эта весьма сомнительная. Особняк был построен в девятнадцатом веке промышленниками и фабрикантами братьями Брусницыными, очень и очень состоятельными людьми. Так что внутри он гораздо красивей, чем снаружи.

Нонна вертела головой во все стороны, но слушала внимательно, не отвлекаясь.

– Братья могли позволить себе многое, привозя из разных мест мебель, люстры, статуи и картины. До сих пор в доме сохранилась оригинальная лепнина, специфический дизайн в виде бараньих рогов, дорогой паркет и настенные росписи, но самое странное его сокровище – это большое зеркало, купленное в Румынии. По легенде, оно принадлежало древнему княжескому роду Бассарабов. И якобы в него смотрелся сам господарь Владислав Дракула, до того как перестал отражаться в зер-ка-ла-ах!

– Ой… зачем вы так громко?

– А вы побледнели. Не бойтесь, это лишь старые мифы.

– Я ничего не боюсь, ибо Господь пастырь мой, берегущий пастбища свои обширные и стада тучные, не оставит меня в заботе и не покинет…

– Мне продолжать?

– Да, простите, конечно. Вы так интересно рассказываете!

– Как только это зеркало было повешено в гостиной, то вскорости весь дом оказался объят страхом. Слуги шёпотом говорили, что каждый хоть раз посмотревший в древнее стекло становился проклят. Через какое-то время люди действительно умирали при подозрительных обстоятельствах. Одного, даже случайно брошенного, взгляда на румынское зеркало было довольно для того, чтоб человек начинал испытывать страшные головные боли. Две служанки просто исчезли.

Я добавил драматизма в голос. Девушка побледнела ещё сильнее, её пальцы сжали мою руку, но она жадно требовала продолжения.

– Однако чёрный рок не миновал и хозяев: сестра Брусницыных окончила свои дни в сумасшедшем доме, а маленькая дочь одного из братьев скончалась от неизвестной болезни, – продолжал нагнетать я, в целом немного утрируя, но не слишком уж отступая от фактов. – В революцию особняк достался восставшему народу, в нём расположился комитет управления кожевенного завода. Однако и тут зеркало сыграло свою страшную роль – таинственным образом пропал новый директор завода. А за ним исчезли ещё четверо рабочих, считается, что именно они переносили зеркало Дракулы в кабинет нового начальства.

– Да вы что?! И сейчас это зеркало висит где-то здесь? – Казалось, Нонна сию же минуту начнёт подпрыгивать и крутиться на одной ножке. Но у меня было совсем не радужное настроение.

– Оно здесь. И более того, мы стоим перед ним.

Я развернул её за плечи в нужную сторону…

Глава шестая

Избегая встречаться взглядом – глаза в глаза.

Разведённые, как в Петербурге мосты.

Если я против, то ты – за.

Или иначе, и против – ты.

Оно висело на ввинченных в стену двух стальных крючьях. Большое, тяжёлое, овальной формы, в обрамлении резной чёрной рамы с остатками дорогой позолоты и не выглядело страшным. Обычный антикварный предмет быта правящего класса восемнадцатого века. Принадлежало ли оно Дракуле?

Маловероятно. Любой торговец древностями знает, что для продаж нет ничего лучше знакового имени и красивой легенды. Добавьте к этому нотку мистицизма, народные предрассудки, толстый кошелёк, заменяющий ум, и вот драгоценный (ой ли?..) артефакт эпохи позднего османского владычества уже оценён, упакован и едет на перекладных в далёкую Россию, купленный за сумасшедшие деньги.

Развенчивать мифы иногда приятно, полезно и даже нужно. Если, конечно, это действительно миф. Ошибки легко могут быть и с той и с другой стороны. Но принять миф за правду значительно безопаснее, чем обмануться в обратном. Если вы сочли правду мифом, то прозрение не заставит себя долго ждать, и чаще всего оно бывает болезненно жестоким…

Что ж, на первый взгляд зеркало как зеркало. Единственное, что бросалось в глаза, так это отсутствие пыли. То есть везде в комнате она есть, местами прямо-таки толстенным слоем от пола до потолка, но само зеркало в чёрной раме сияло первозданной чистотой и незамутнённым блеском. Возможно, за ним кто-то ухаживал. Потому что, если на предмет не ложится пыль, надо бежать от этой опасной вещи без оглядки!

Нам обоим пришлось встать перед ним, держась плечом к плечу и в общем-то пока ничего не боясь. Её защищала святая вера и упёртая наивность, а мы, яжмаги, народец в принципе не суеверный. Я не верю в чудеса, потому что сам умею такие делать. Итак, что будет дальше? Крутые спецэффекты? Давящая на психику музычка или световое шоу теней? А может, даже…

Наши отражения в стекле завибрировали, слились в одно, потом вдруг словно разлетелись на осколки в разные стороны и, притянувшись назад, собрались в три бледно-дымчатых силуэта. Гуманоидного типа, вроде бы мужские, но на самом деле кто их разберёт? Если это Хранители, то они могут быть как безымянны, так и бесполы.

– Ваши имена?

– Ой, оно разговаривает? – хлопая ресницами, восхитилась моя спутница. – А как такое возможно? А потрогать разрешается? А если их перекрестить, то что будет? А они не хотят поговорить о Боге?..

– Ярослав ибн Гауда Мценский, – представился я, на минуточку прикрывая ладонью ротик девушки. – Нонна Бернер. Нас привезла Чёрная карета.

– Хорошо. Путь девица Нонна сделает шаг вперёд.

Голос раздавался словно бы из ниоткуда, по крайней мере, ни один из трёх силуэтов не страдал лишней мимикой, они были статичны, как манекены. Мы переглянулись, и она осторожно сделала маленький шажочек вперёд. Буквально на тридцать – сорок сантиметров, заметно опасаясь отходить от меня слишком далеко. Серые фигуры в зеркале словно бы наклонились в нашу сторону. Потом по комнате пролетел патетичный вздох разочарования.

– Она не ангел. Это не она.

– Прошу прощения, – не сдержался я. – Нас остановили за квартал до весёлой пивнушки, где мы надеялись приятно провести время. Перевезли к чёрту на рога, аж на окраину Васильевского острова. И всё ради того, чтобы взглянуть на мою девушку?

– Это не твоя девушка.

– Я не ваша?! – то ли удивлённо, то ли возмущённо сдвинула бровки Нонна.

– Не важно! Вы сказали, что она не она. Но тогда кто она? Зачем появилась у меня дома? Почему за ней весь день бегают разные неадекватные личности?

– Нам не задают вопросов.

– Неужели? Да я сейчас ваше дурацкое зеркало об пол грохну!

– Не надо. – Высокомерная троица тут же включила задний ход. – Твой гнев оправдан, яжмаг Мценский, однако уровень твоих знаний ныне не позволяет раскрывать все страницы. Доверься свету собственной интуиции и никому не позволяй обидеть это невинное чудо.

– В смысле её?

– Да. Мы вверяем судьбу Нонны Бернер в твои руки.

– А если я не хочу?

– Награда будет высока.

– Вы прекрасно меня поняли. – Я опять повысил голос. – Речь не о деньгах. У меня вообще-то есть и свои планы, работа, настроение, друзья, домашний питомец, в конце концов. Я ни к кому в няньки не нанимался!

– А мы и не говорили о деньгах…

Изображение трёх Хранителей мягко растаяло, вновь давая возможность волшебному стеклу отразить две наши недовольные физиономии. Уж не знаю, что так рассердило мою спутницу, но, как только она поняла, что больше кина не будет, она резко развернулась, хлестнув меня длинным подолом по ногам, и молча бросилась на выход.

Я задержался буквально на минуту, пытаясь уложить в мозгу всё свалившееся на мою бедную голову за сегодняшний день. Который, кстати, ещё даже не окончен и вполне может принести немало сюрпризов. И он принёс, уж будьте уверены!

Есть такое мнение, что, если ты чего-то боишься, это непременно произойдёт. Типа речь об одном из главных кармических законов Вселенной, или, как говорили наши предки, клин клином вышибают. Стоило мне вслед за госпожой Бернер вылезти из дверей дома Брусницыных, как я увидел мою спутницу в объятиях двух нетрезвых казаков.

Нет, не так. В их случае слово «казаки» надо ставить в кавычки.

– Бу-га-га! Хороша от девка-то, ась?

– Ась, братец, как хороша-а! – Двое здоровых лосей за тридцатник, одетые в мундиры Войска Донского, едва ли не от ворота до пупа увешанные самыми разнообразными орденами, крестами и медальками, старательно изображая «казачий гутор», держали перепуганную Нонну за руки.

– Да от ты не стыдись-ка, барышня-сударышня! Одаришь ли, поди, от казачьего-то полковника бишь французским поцелуем?

– Мужчины, пустите, пожалуйста, мне больно, – чуть не заплакала девушка, но в этот момент второй «войсковой старшина» решительно перехватил инициативу:

– Цалуй, девка, цалуй! За то те от будет и рубль серебряный с атаманской руки! А взбрыкнёшь, так от таких-то дурных баб у нас на станицах, поди, от нагайкой-то учат!

Я рванулся было вперёд, на ходу засучивая рукава, но тут Нонна взвизгнула! Громко, пронзительно, на уровне ультразвука, так что у меня буквально подкосились ноги. Когда я встал с мостовой, тряся головой и пытаясь сфокусировать взгляд, три русоволосые девицы с немецкими фамилиями отряхивали подол платья. А на крыше того же особняка над моей головой тихо вопили жалобным матом сразу шесть обнявшихся «казаков». Похоже, искренне не понимая, что тут, собственно, произошло…

– Прошу прощения, я бежал, но не успел. Надеюсь, вы в порядке?

– Каждый уверовавший под неусыпной защитой Владыки нашего, – наставительно ответила она, как я понимаю, совсем на меня не обижаясь. Да что там, вряд ли она вообще реально оценивала происходящее, и те два идиота с крыши никак не смогли бы до неё докричаться. Они старались, видно же, но увы…

Естественно, никакая Чёрная карета везти нас обратно не собиралась. Мне пришлось через Яндекс вызывать такси. Ни о какой бельгийской брассерии с вишенками, колбасками и пивом тоже речи не было, слишком уж много впечатлений коротнуло за сегодня. Так что валим домой, только домой!

Машину подали на удивление быстро, пока ехали, я почему-то невольно задумался о судьбе современного русского казачества во всех его проявлениях, где-то героических, где-то совершенно нелепых.

Например, об этих вот только что встреченных нами героях в фуражках набекрень и штанах с лампаса́ми. Никто ведь не отрицает, что как таковое «родовое питерское казачество» – это исторический нонсенс. Да, знаменитый Собственный Его Императорского Величества Конвой русского батюшки-царя осуществляли самые разные иррегулярные войска. Казаки – донцы, черноморцы, терцы, кубанцы, астраханцы и прочие. Также в нём служили и иноверцы – крымские татары, черкесы, кабардинцы, осетины, лезгины и другие. Но никто из них не жил здесь до строительства города!

Не казаки и не лезгины строили эти арки, мосты и дома. Тот же вихрь-атаман Платов, знаменитый герой многих войн, человек-легенда, вроде как говорил: «В столицах, конечно, есть всяческие модные ресторации, ассамблеи, балы и все прочие роскошества. Которые нам, казакам, по совести, и не нужны вовсе!»

Станичные атаманы отбирали в Конвой лучших наездников, повсеместно отмеченных храбростью, но и эти лучшие служили не более четырёх лет, дабы не расслабиться и не облениться. Так с какого красного лампаса в синих кружевах в современном Санкт-Петербурге вдруг образовалось «исконное» казачье войско?! Вопрос интересный…

– Знаете, – совершенно не заметив собственного перехода на мысли вслух, продолжил я, – один мой знакомый, Лев Оболенский из Москвы, как-то объяснял, почему не имеющие никаких казачьих корней простые русские люди почти по всей стране упрямо надевают казачью форму. Таким образом они надеются обрести и свою русскую идентичность, как надёжную опору в вечно меняющемся мире. По принципу: раз как-то устояли казаки, то, возможно, удастся и нам.

– Человек должен идти к вере, – упрямо надула губки моя терпеливая собеседница. – Иегова примет всех, надо только распахнуть ему своё сердце и…

– Кошелёк, – ляпнул я, впрочем тут же повинившись: – Извините, не хотел никого обидеть. Но в нашей стране есть традиционные, давно принятые религии – православие, ислам, буддизм. Каждый свободен в вероисповедании.

– Так почему вы отрицаете права «Свидетелей Иеговы»?

– Потому что, кроме вас, никто не ходит по домам и не пристаёт с раздачей брошюрок, – напомнил я.

Она с раздражением повела плечиками и фыркнула.

– Хорошо, вот, допустим, у нас сейчас в моде родноверы. Ведь эти люди никого не парят своим присутствием. Создают общины Сварога или Велеса, шьют рубахи из льна с красной вышивкой крестиком, собираются в лесах, на местах силы, режут чуров из липы и сосны, славят древних языческих богов и, самое главное, ни к кому не пристают на улице, насильно склоняя в свою веру. По-моему, это здорово!

Нонна недовольно сморщила носик.

– Ибо пока никто не хватает меня за шиворот, не переодевает в косоворотку, не тащит силком в берёзовую рощу, не заставляет водить хороводы, пить хмельной мёд, закусывая галлюциногенными грибами, прыгать с задравшими подол девушками, депилирующими зону бикини через костёр, а потом купаться с ними же голышом в русалочьем озере – почему нет?! Это совершенно нормально, никто никому не мешает и не лезет в душу.

Хотя нет, вот как раз мысль про озеро мне вдруг показалась не лишённой некоторой интимной приятности… Надо поискать в отложенных письмах, вроде меня приглашали на что-то подобное на Псковщине. Может, и съезжу на денёк-другой, для расширения кругозора.

Конечно, так-то и на наших шабашах, собраниях, сходках периодически кто-либо практикует ритуалы слияния с природой посредством передачи сексуальной энергии. Я тоже пару раз в таком участвовал и запоздало признал, что всё это лишь банальный перепихон на нетрезвую голову, без защитных средств, со случайной партнёршей. Если что, напомню, ВИЧ мы не лечим! Ну а уж там кому как угодно, дамы и господа, лично я пас…

– А у вас действительно предки крымские татары? – сменила тему Нонна.

– А у вас и вправду поволжские немцы?

– Ага, вы ответили вопросом на вопрос, как еврей!

– Ой, я вас всю умоляю, таки откуда эти глупые штампы? – делано улыбнулся я, так как девушка, образно выражаясь, случайно попала вилкой прямо в печень. – Да, честно говоря, кровь у нас всех состоит из жуткой мешанины левых верований и холестерина. Такой коктейль не каждый вампир выдержит. А у нас они сплошь гурманы…

Доселе молчавший водитель такси самодовольно улыбнулся в мою сторону половинкой рта, демонстрируя отличные клыки. Девушку на заднем сиденье он пугать не стал, и очень правильно. Боюсь даже представить, что могло бы случиться, завизжи она ещё раз, но уже, к примеру, в машине.

Крышу бы снесло запросто! И не только у самой тачки.

Мы вышли на Банковой, напротив той же свежеокрашенной арки. Нонна опять огорчилась, потому что никто из «Свидетелей Иеговы» её не встречал с цветами, никто не ждал в засаде, подавая тайные знаки, не пытался выследить, куда ведут несчастную пленницу, короче, сплошь тишина и покой. Это, конечно, тоже весьма условные понятия и всегда несут в себе некий оттенок кладбищенских ароматов, но, как по мне, всё равно лучше, чем мятежное блоковское «И вечный бой, покой нам только снится…».

Кстати, никогда не понимал, почему тот же Фамильяр, имея прекрасные возможности для изучения бессмертных строк Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Северянина и Бродского, абсолютно глух к высокой поэзии, так примитивно рифмуя, что аж волосы на спине дыбом и мороз по коже? Вроде бы задуматься, ведь ты в Санкт-Петербурге, городе устоявшихся литературных традиций, подражай великим, и всё! Но нет, этот упёртый котодром для блох встретил нас очередной филиппикой:

– Хозяин вернул деву в странном обличье. И как называть его словом приличным? Он мог утопить это чудо в Фонтанке, в Музей артиллерии сунуть под танки, отдать на съедение львам в Зоосаде, но в дом-то тащить, какой милости ради?!

– Ярослав, я всё слышала. – Нонна обернулась ко мне, притопнув ножкой.

– Прошу прощения, что именно?

– Ваш кот разговаривает!

– О-о…

– И более того, кажется, он меня не любит!

– А должен? – Я в задумчивости выдернул волосок из носа. Боль всегда отрезвляет, помогая резко переключить мысли и бросить все силы на решение новой проблемы. – Коты не упоминаются в Библии. Не странно ли? Ведь первые христиане не могли не знать о существовании кошек, в те времена маленькие мурлыки из Египта пешком ходили в Иудею. Не напомните, что говорит по этому поводу Иегова?

Наша гостья решительно распахнула клювик, намереваясь отбрить нас цитатами из Священного Писания, но так и замерла, подняв очи к потолку. Похоже, секта крайне дозировала любые знания, передаваемые адептам. Фамильяр фыркнул в распущенные усы и прошествовал на кухню, независимо задрав хвост. Нонна почему-то на него жутко обиделась, попросив у меня разрешения пройти в ванную, проверить, просушилась ли её одежда, потому что ей пора.

– Разумеется.

Всё давно было выстирано, высушено, выглажено и аккуратно висело на плечиках, только не в ванной комнате, а в платяном шкафу в моей спальне. Домашний демон имел достаточно времени для приведения всего в порядок. Помните, папа Дяди Фёдора весьма двусмысленно говорил, что, если б у него был такой кот, он, возможно бы, и не женился. Только представьте, что бы он сказал, будь у него такой Фамильяр?

Да он бы душу заложил, маму Дяди Фёдора в рабство продал, «запорожцем» приплатил и жил потом припеваючи на Карибах, ни детей, ни плетей! Всё-таки хороший кот в жизни мужчины значит многое…

Пока моя гостья переодевалась, я быстренько проверил свой Инстаграм. Какой бы ты ни был крутой яжмаг, но деньги сами себя не сделают. Хорошо оплачиваемый труд на мой собственный кошелёк облагораживает. Так, что у нас тут? Угу, хорошие новости вперемешку с плохими, благодарности с угрозами, комплименты с проклятиями, всё как я люблю.

«Ярослав, вы лучший! Ваше заклятие на восстановление девственности реально сработало! Нам нужно встретиться лично. Есть проблемы, но все подробности при встрече…»

Нет, не нужно. И подробности меня также не интересуют. Иногда достаточно взглянуть на фото, чтобы понять: проблемы такого плана решаются у венеролога. Так что я мимо.

«Ты труп, ты рупт, ты понял ты тпур, косяк за тобой ясна! Заклятие не рабатает меня избили! Верни бабки! Я заплатил двести трицать два рубля всемнадцать копеек чё скажешь? Где заклятие бессмертия? Фуфло твоя магия-шмагия! Деньги верни, верни гад! Я знаю где ты живёшь, мне снимут гипс и тебе кобзда… сволочь…»[2]

Ну, собственно, а чего он хотел за такую сумму? Честно говоря, я и не продавал этому мутному типу никакого заклятия. Просто написал, что перед любой дракой надо мысленно сосчитать до ста сорока, закрыв глаза и глубоко дыша носом. Обычно это включает мозги и снижает уровень агрессии. Но если включать особо нечего, тут…

«О великий магистр Мценский, это снова я! Всегда и всюду Мадлен Бредущая В Ночи приветствует тебя! Благословение света Тьмы дому твоему! Вчера я провела обряд по одиноким звёздам, и жёлтый Орион поведал, что мне срочно необходимо обзавестись редким животным для познания Тайн запретного. Вы понимаете, о чём я, Вы всегда меня чувствуете. Я отдам любую сумму за Зверя! Скажите, где мне искать его? Я понимаю, что подобные вещи не произносят вслух. Знаю, что Вас не прельщают деньги, но хотя бы укажите мне направление! Ради всех сил Тьмы, умоляю! P.S. Гонорар перечислен на ваш счёт».

Точно перечислен? Вроде да. О не-е-ет! Дура-а, сколько можно говорить, что в графе «цель платежа» нельзя писать «за магические услуги от Мадлен Бредущей В Ночи»?! Я забодался объясняться с налоговой, что не являюсь самозанятым, не имею ИП, не вхожу в ООО и с меня достаточно процентов, удерживаемых бан-ко-ом! Так, всё, мысленно считаем до ста сорока. После чего указываем даме направление – строго на север! Куда-нибудь подальше, в Мурманск, ей определённо туда, ковыряться в мерзлоте носом…

Пока открывал длинную и сумбурную переписку с очередным клиентом, пытавшимся одновременно мне угрожать, шантажировать и выпрашивать постоянную, индексированную по времени скидку, в мой рабочий кабинет вошла Нонна Бернер. Она деликатно постучала ноготками по стене, словно бы спрашивая, не слишком ли я занят и не отвлекает ли она меня от страшно важных яжмаговских дел? Серебряная козлиная морда с пентаграммы пошловато присвистнула, вытянув тонкие губы, и я быстро закрыл планшет.

Собственно, Нонна могла бы ничего не говорить, и без того всё было ясно. Она благодарит меня за гостеприимство, но ей пора уходить. Меня будут посещать другие «свидетели», а она всегда будет помнить об этом доме только хорошее. Нет, провожать её не нужно, на улице уже стоит авто, она посмотрела в окно, и ей помахали. Очень жаль, что нам с ней так и не удалось поговорить о Боге.

Я вежливо слушал и молча кивал. С её уровнем наивного вранья и патологической доверчивости она не выживет на широких улицах мрачного Питера даже до утра. А если учесть явный интерес к её личности от самых разных подозрительных лиц, то и до заката вряд ли. О тех, кто иногда появляется в городе после захода солнца, даже говорить не хочется, то, что они делают с людьми, омерзительно до тошноты.

Помнится, трое Хранителей из зеркала просили, чтоб я максимально позаботился об этой девушке. Не знаю. На тот момент я не видел ни одного аргумента, чтоб удержать её.

Глава седьмая

Всё это было – первый акт.

Арена для двоих.

Судьба с судьбой идут не в такт,

Не вписываясь в стих…

Когда входная дверь за героиней моего сегодняшнего дня захлопнулась, Фамильяр подбежал, радостно мурлыча:

– Могу себя я греть надеждой, что ныне будет всё как прежде? Хозяин дома, котик рядом, а что ещё для счастья надо?

Мне захотелось дать ему пинка, но вместо этого я опустил руку и погладил демона по загривку. Чёрный кот довольно заурчал, по его хвосту пробежали длинные зелёные искры.

– А теперь на охоту?

Фамильяр не поверил своим ушам. Он не может покидать дом без моего специального разрешения, и такое лакомое предложение было для него, образно выражаясь, манной небесной. Ну или что там ещё любят демоны кроме крови христианских девственниц и перетопленного жира фашистских палачей на сковороде? Охота на живых людей была для кота всем!

– Итак, – я резко вскочил с места, – одну минуту она постоит в нерешительности у нас на площадке, за две минуты спустится вниз. Потом выйдет из парадной, вздохнет, вытрет слёзки, хлюпнет носиком, обернётся. Вздохнёт ещё раз, опустит голову. Пройдёт под аркой, сделает первый шаг на тротуар и…

Всё понимающий с полуслова чёрный демон распахнул окно. Резной посох из карельского вяза, украшенный магическими символами, сам прыгнул мне в руку, стоило поманить его пальцем. Стрелять я умею, отец хорошо выучил в свободное время, он был мастером спорта по пятиборью.

– Где она?

– Идёт к машине наша дева. Идёт на смерть, как королева, – пробормотал Фамильяр, чёрным, почти неразличимым пятном бросаясь вниз. За тех, кто сейчас доставал ножи, сидя в новенькой «ауди», можно было только помолиться. Причём уж отнюдь не за здравие, если вы меня поняли.

Демон, спущенный с поводка, опаснее ядерной подлодки российского флота где-нибудь в середине сонной Темзы, напротив Вестминстерского дворца. Нет, он не убьёт их, но сделает такие противоестественные вещи, о которых потом несчастные не смогут рассказать ни в психологическом центре реабилитации, ни в бане по пьянке, ни батюшке в церкви. И это, считайте, ещё легко отделались!

Я ждал других, тех, что приходят в ночи. Нонна даже не успела дойти до серебристой машины, как раздалось тревожное лошадиное ржание. Кобыла с барельефа никогда меня не подводит, и ей можно доверять, как себе. Я перехватил магический посох на манер ружья. Держись, чоткий Сотона!

Две голые, мускулистые твари слетели с соседних крыш, словно здоровые нетопыри, размером с узкоплечего человека среднего роста. У них не было рта, скорее узкая щель от уха до уха, из которой высовывалось опасное гибкое жало. Нос плоский, невыразительный, но зато круглые глаза с длинными, густыми ресницами могли бы даже считаться по-анимешному красивыми, если б не горели неутолимым, алым пламенем жажды крови…

Что, с другой стороны, само по себе служило отличной мишенью! А с расстояния в каких-то пятьдесят метров промахнуться практически невозможно. Ещё трое были отмечены мною косым взглядом на бреющем со стороны Дворцовой площади. Причём дисциплинированные твари, в антиковидных чёрных масках. Но их время придёт, стрелять нужно без суеты, наверняка.

Первого я снял в голову ещё на подлёте, второй успел схватить девушку за рукав, прежде чем серебряная молния разнесла ему затылок. Обе твари рассыпались в пепел за секунды до соприкосновения с землёй. Оставшиеся летучие мышки вовремя решили не искушать судьбу и, захлопав крыльями, ушли штопором вверх, линяя в закат.

Нонна, осознав, что с ней чуть было не произошло, не придумала ничего умнее, как, пискнув, потерять сознание. Могла бы хоть повизжать, это работает, так ведь нет! Ох уж мне эти субтильные дамочки из провинции, чуть что, сразу грохаются в аристократический обморок, а ведь рыцарей на белых конях на каждый раз не напасёшься! Зато яжмаги на чёрных котах тут как тут…

– Фамильяр! Если ты закончил, то принеси гостью домой. Я поставлю чайник, ей явно не помешает что-нибудь горячее с ромашкой, мёдом и мятой.

Мгновением позже чёрная тень, покинув мятую-перемятую консервную банку, ещё недавно бывшую серой иномаркой, подхватила девушку и доставила ко мне на кухню. Мы переложили её на угловой диванчик и посмотрели друга на друга: всё ли в порядке?

Не знаю уж, у кого что и как, но мой кот был дико доволен собой! Кажется, сегодня он удовлетворил свои самые низменные потребности, а посему справедливо считал меня самым лучшим хозяином на свете. Ибо главное для любого яжмага – блюсти свои личные интересы, заставив любого демона служить именно им, а не собственным тёмным хотелкам…

Пока я заваривал ромашковый чай, добавив в свою чашку большую ложку виски, блондинка в чистом платье, спасённая нами от всего подряд, соизволила-таки открыть глаза. Для начала я предложил ей плед, вручил горячую чашку, позволил сделать несколько глотков, дождался, пока уймётся нервная дрожь, и лишь потом сам присел рядом.

– Что… что там было?

– На улице? Запланированная встреча с нехорошими элементами. Я уже говорил, это Питер, детка. Ко всему можно привыкнуть.

– Но не к такому… они же… летали и чуть было меня… они кусаются?!

– Нонна, а вам никогда не хотелось узнать, почему всё это происходит с вами и кто же вы на самом деле? – осторожно начал я. – Только не перебивайте и, ради Иеговы, не визжите! У меня дома много хрупких вещей, они мне дороги, да и кот плохо переносит ультразвук.

Она старательно закивала, давая мне продолжить:

– Вы удивительно мало знаете о реальной жизни, но невероятно быстро всё схватываете. Вы ни разу не назвали имена своих учителей и наставников, но тем не менее твёрдо считаете себя адепткой запрещённой на территории России секты «Свидетелей». Вы на голубом глазу уверяете, что жили в городе Воронеже, на улице генерала Лизюкова, с рыжим котёнком из мультфильма. Вы абсолютно слабы, беспомощны и бесконфликтны, но при мне вдруг закинули двух мужиков в казачьих костюмах на крышу трёхэтажного дома. У вас необычно дорогое бельё…

– Вы трогали моё бельё? – вспыхнула она болгарским розовоцветом.

– Не только трогал, но даже нюхал, – честно признался я. – Правда, извращенцем стать не получилось, видимо, это не моё. Однако суть не в том. У нас, яжмагов, не принято задавать лишние вопросы, а уж тем более давить на психику, требуя немедленного ответа. Я никуда не спешу, вы никуда не спешите. То есть вам пока вообще некуда спешить. Оставайтесь здесь, у меня есть гостевая комната.

– Да нет, братва, вааще, атас! Где ей остаться тут у нас?!

– Переделаешь мой рабочий кабинет, – отрезал я, не желая слушать вечное нытьё кота. – Диван там есть, ковёр есть, кресло унесём, стул поставим, остальные мелочи добавим по ходу, в качестве оплаты за жильё можете помогать Фамильяру убираться в квартире.

Нонна попыталась протестовать, и мне пришлось спросить уже в лоб:

– Когда вы в последний раз ели?

Громкое урчание в животе тут же выдало её с головой. Ну правильно, на одном чае долго не протянешь, в кафе мы не попали, да я и сам, как помню, фактически весь день на односолодовом шотландском и нервах. Это демон у нас в шоколаде, он и ворону съел, и бандитами в машине удовлетворился.

– А ведь мы купили в «Дикси» торт. Будете?

В последующие полчаса мы в четыре руки вымели из холодильника всё, что можно было съесть, и, образно выражаясь, отвели душу, ублажая тело.

Улопались, как два хомяка в зернохранилище! Не знаю уж, как насчёт ангелов, но эта милая девица с талией Констанции трескала за троих Портосов! Бедный андерсоновский Крот, который считал, что жене достаточно половины зёрнышка в день, просто повесился бы при виде той скорости, с которой Нонна уплетала невский вафельный торт, краснодарские яблоки, краковскую колбасу, ставропольский камамбер, архангельского лосося, орешки, чипсы и чёрный хлеб с изюмом…

Я было дерзнул поинтересоваться, не боится ли она потолстеть, но одного взгляда глаза в глаза оказалось достаточно, чтоб я подавился своим же вопросом. А как только после чая на тарелках остались лишь самые мелкие крошки (крупные Нонна прикончила), её ресницы стали слипаться, и наша сытая гостья уснула, свернувшись калачиком прямо на узком кухонном диванчике.

Мы с Фамильяром не рискнули даже пытаться её разбудить, но я поднял девушку на руки, как ребёнка, и перенёс в спальню. Похотливый демон настаивал на том, что Нонну надо бы раздеть, не спать же ей в одежде, поэтому пришлось молча показать ему кулак. Пусть лежит, как лежит, прикроем ножки пледом, и всё. Аккуратно закрыв за собой дверь, чтоб не разбудить её стуком, я вышел, направившись в свой кабинет, но котодемон не отставал, просочившись сквозь стену.

– Скажи, хозяин, долго ль ты терпеть намерен этот «гений красоты»?

– Понятия не имею. Но и выгнать уже не могу. Понимаешь ли, за неё вписались сами Хранители. А они в авторитете ходят…

– Слова их – скука, бред и яд! Пусть сами же её хранят!

– Я им так и сказал. Но они пообещали награду.

– Надеюсь, много-много денег? Тогда хозяин не бездельник!

– Мм… как понимаю, речь как раз таки идёт не совсем о деньгах…

Пентаграмма на планшете подала знак, что буквально жаждет моего внимания. И что же там такого срочного? У меня не было ни малейшего желания отвлекаться на новые полсотни предложений типа «забесплатно посмотрите моё фото, скажите, какая моя судьба, где работа, как новый парень, что с ним ждёт, кто мешает, где деньги и счастье?». Последнее, кстати, самое популярное из всех запросов.

Да, просветлённые монахи, продав свой «феррари» и познав суть мироздания, вполне счастливы и без всяких денег. Сиди себе на одинокой горе в Тибете, пей травной чай, поставляемый паломниками из Чуйской долины, отделяй перистые облака от кучевых, пари в позе лотоса над холодными камнями, чтоб не словить простатит, и ни о чём не беспокойся. Это ли не истинное счастье?

Но подавляющему большинству народонаселения нашей планеты всё-таки нужны деньги. Мне тоже. Поэтому серьёзные яжмаги «забесплатно» ни у кого ничего не смотрят, не их уровень. Благо что в Сети всегда найдётся для этой цели более чем достаточное количество псевдоколдунствующих шарлатанов. Им и деньги не важны, довольно того, чтобы хоть кто-то хоть на минуточку, но поверил в их «магические силы». Каждому своё, как говорится.

Но на этот раз причина для моего беспокойства оказалась по-настоящему серьёзной. Письмо с неизвестного адреса, за подписью Белой Невесточки:

«Твой призрак у меня. Покажи девушку, и я отпущу его».

Текст был максимально коротким и требовал такого же лаконичного ответа. Что ж, если кто-то всерьёз намерен удерживать у себя в плену Гэндальфа Серого, я ему не завидую.

Перечтите Толкиена, вот хоть кому-то во всём новозеландском Средиземье это удавалось? Длиннобородый старик в смешной шляпе успешно сваливал из любой тюряги, выкручиваясь из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций. Да он вообще из огненной бездны вылез в подземельях Мории, причём ещё и с новой причёской, весь такой в белом.

«Твой ответ?»

«Не давай ему виски и отпусти. Тебе же лучше будет», – по-хорошему посоветовал я.

Невесточка пару минут собиралась с мыслями, но, видимо, так ничего и не придумала.

«Какое ещё виски?»

«Какой, в мужском роде. Виски – это он. Не давай никакого».

На этот раз молчание длилось долгих минут пять.

«Я поняла тебя. Он останется здесь».

Что ж, я сделал всё, что мог.

«Ты покажешь мне девушку. Или…»

Суду всё ясно, Белая Невесточка поступила как и любая эмоциональная женщина: ты ей даёшь дельный совет, а она вопреки всему поступает наоборот. Природу не изменить. Давайте ещё немного подождём.

«Ты не знаешь моих сил! Я способна развеять его в пыль!!!»

Быстрый ответ. И, судя по количеству восклицательных знаков, Невесточка сама неслабо нервничала, то есть была на грани отчаяния.

«Твой призрак вынюхал полбутылки-и…»

Браво, Гэндальф, старина, узнаю тебя, мастерство не пропьёшь.

«Я честно предупредил».

«Он же ПЬЯН! ЗаБЕРИ этО!»

Как понимаю, хаотичный переход на заглавные буквы свидетельствует о том, что отчаяние перерастает в неконтролируемую истерику? Ладно, проехали. Чем же я могу помочь, если ты, дорогая моя, даже адреса не указала? Я что, провидец, по-твоему? Нет, я обычный яжмаг!

«Послушай, просто отпусти его. Он не агрессивен, если на него не орать».

Абонент покинул беседу. Вот ведь какой парадокс, ведьма ты или нет, чёрная колдунья, светлая чародейница, да хоть любовница короля эльфов – всегда будут ситуации, где ты всё равно поведёшь себя как самая глупая баба в предменструальный период, которого вроде бы и нет, но касается он всех и каждого в радиусе полутора километров. И вот там уж, хоть ты тресни, логики и разумности не жди…

На автомате я проверил почту. Раз всё равно сижу за планшетом, а ничего такого уж слишком интересного ночью не ожидается. Всем, кто сегодня хотел нас напугать, мы показали зубы. Люди или нелюди прекрасно понимают уроки силы и вряд ли станут беспокоить нас ночью. В любом случае при малейшем признаке опасности Фамильяр всегда предупредит меня заранее.

– Само собой, всегда предупрежу. Но ходишь ты по тонкому ножу. Наступит час, пройдёт гроза, и тихой сапой тебе закрою я глаза кровавой лапой.

– А вот это, кстати, даже поэтично, – рассеянно согласился я, не особенно вслушиваясь в текст. Мой кот регулярно запугивает меня угрозами неминуемой расплаты, как апофеоза полного окончания его срока службы. Рано или поздно к этому можно привыкнуть, но об этом никогда не следует забывать.

Кто бы из демонов ни служил вам «верой и правдой», он редко делает это по собственной воле. Если б у нас хоть как-то вели строгую статистику смерти яжмагов хотя бы за последние десять – пятнадцать лет, то, наверное, интерес к этой профессии, как к лёгкому способу добычи денег, уменьшился бы раз в сорок. Или даже больше.

Без «прислуги» вы долго не протянете, но тому, кто исполняет за вас всю грязную работу, со временем становятся известны и все ваши тайны. Образно выражаясь, тот, кому вы доверили защищать свою спину, лучше всех знает, как она беззащитна. Рано или поздно, но подлый удар сзади будет нанесён.

И не тешьте себя пустыми надеждами на клятвы или договора с нечистой силой. Они не стоят той бумаги, на которой написаны.

Постарайтесь об этом помнить…

Где-то в полночь, когда уже и я начал зевать над готическим Таро работы украинского ирландца Алекса Уколова, раздался стук в дверь. Встречать гостей настроения не было, расклад никак не складывался, перевёрнутый Дьявол продолжал насмешливо скалиться, а Повешенный не исправлял ситуацию, невзирая на семёрку Мечей и Тройку Кубков. Обычно карты слушаются меня лучше, если такое завышенное самомнение вообще применимо к Таро. У них своя сила и энергетика. Так вот…

Припёрся Гэндальф, ни-ка-ку-щий! Жаждущий дружеского общения и человеческого тепла. Прогнать его не было ни сил, ни возможности, в конце концов, ему надо было выговориться. Белая Невесточка заманила его в гости, в навороченный особняк в элитном дачном посёлке на берегу Финского залива. Где вдруг попыталась удержать в новомодной лазерной пентаграмме лестью, посулами, угрозами, шантажом и серебряной сетью.

Как старый санкт-петербургский интеллигент, призрак вежливо выслушал все её предложения, преспокойно вышел из всех ловушек и стоял за спиной, пока она пыталась мне написывать по смартфону. Виски, кстати, он тоже нашёл сам. Ну или почти сам, Невесточка случайно бросила взгляд на шкафчик с баром. А там уж пошло-поехало…

Для Нонны ночь прошла спокойно. В том смысле, что она даже не проснулась, когда нетрезвый Гэндальф, пользуясь тем, что я отвернулся, сквозанул прямо в спальню, пожелать девушке «споки-ноки!». Умилившись тому, как нежно сопит наша гостья, он в секунды раздел её до белья, «чтобы тело дышало», и аккуратно укрыл одеялом от подбородка до пят.

После чего был буквально пинками выгнан из спальни шипящим демоном, впавшим в дикую ярость от такого наглого самоуправства на его территории. Пьяные извинения призрака были слышны аж за два-три квартала от Банковой, окончательно стихнув где-то в районе Манежа.

Мне пришлось разрешить Фамильяру выйти из дома и пять минут поохотиться на крыс. До сих пор они скапливаются в немалых количествах на неосвещённых линиях питерского метро. Демон питается всем, чем попало – хоть осенней листвой, хоть асбестом, но лишь живая кровь в определённых ситуациях способна успокоить его взвинченные нервы. Я не являюсь фанатом голохвостых крысявок, так что пусть жрёт сколько влезет, не жалко.

Получается, что мне удалось прилечь на своём испанском диване не раньше половины третьего. По счастливому стечению обстоятельств разбудила меня та же Нонна, которая часов в шесть спросонья пошла в туалет и, немного заблудившись, включила свет не там, где надо. Не особенно смущаясь, она быстренько извинилась, упрыгав куда надо. Мне же напрочь перебило сон, и вопрос, почему у неё такое бельё, неожиданно встал когда не надо…

Глава восьмая

Войди в рассвет, пока роса легка.

Пока вокруг всего и понемногу.

Дежурный ангел сдвинет облака

И выправит бумаги на дорогу…

Утро началось неожиданно.

Во-первых, моего чуткого носа коснулся аромат свежесваренного кофе. Ничего особенно чудесного в этом, разумеется, нет. Многие так просыпаются. Однако моему коту кофеварка не служит, Гэндальф может её заставить, но тогда к запаху кофе примешивался бы виски или коньяк. Вопрос: кто же в данный момент хозяйничает на моей кухне?

Во-вторых, оттуда раздавались два голоса. Один – Нонны, другой – Фамильяра. Что опять-таки, согласитесь, также ничего особенно интригующего не представляет, но… Эти двое разговаривали стихами!

Я приподнялся на локте и прислушался.

– А где наивная девица смогла готовить научиться? Ты так легко взялась за дело, конфорку не залить сумела. Арабику хозяин любит, хоть тем же сердце себе губит…

– Ах, бросьте, разве это сложно? При тренировках всё возможно. Хороший кофе – сердцу радость, вот растворимый – это гадость!

Я чуть слюной не поперхнулся, чоткий Сотона! Да эта парочка не только отлично спелась, но ещё и голосит дуэтом в одной графоманской гамме. Теперь у меня дома сразу два упёртых недопоэта, причём из классической серии стихонедоразлива – «Служил Гаврила почтальоном…».

Смыслы примитивные, рифмы глагольные, эмоции на грани, литературная ценность нулевая, но прилипчиво, чёрт, хуже русского рэпа. Пора вставать и наводить здоровую критику. Но если в Фамильяра можно хотя бы тапкой кинуть, то с нашей гостьей-то что делать? То есть с её внезапно открывшимися творческими способностями. Хотя по идее тапок у меня две. Почему нет, хм…

Я накинул на плечи домашний халат с арабесками, подарок приятеля яжмага из Пакистана, и решительно присоединился к импровизированному дуэту на кухне. При моём появлении поэтический батл быстренько сдох.

– Всем доброе утро!

Нонна, в том же платье, расчёсанная и умытая, мгновенно вскочив с табурета, тут же протянула мне дымящуюся кружку.

– Чудесный кофе, – поблагодарил я, делая первый, маленький глоток. – Варили прямо в турке, плюс корица и мёд?

– Ещё ложка лимонного сока, – счастливо хлопая ресницами, призналась она. – Вам правда понравилось?

Я поискал глазами чёрного кота, но ушлый демон покинул кухню в ту же секунду, как в мою голову стукнулась мысль переступить порог. У него чисто врождённая чуйка на неприятности для задницы, поэтому на лишние приключения он не нарывается. Впрочем, кофе действительно оказался настолько хорош, что я махнул рукой и присел за стол.

– А ещё я умею готовить яичницу с колбасой. Хотите?

Хочу, чтоб эта девушка осталась у нас подольше, на минуточку решил я. Но, как говорят мудрецы, опасайтесь желаний своих, ибо жизнь быстро ставит на место скоропалительные хотелки. В том плане, что яичницу-то она приготовила, но кормить ею пришлось уже не меня. Так получилось, такое бывает, хоть и обидно, конечно…

Фамильяр заинтригованно мяукнул в прихожей. Это особенный «мявк!», он издаёт его, если пришёл кто-то не слишком приятный, но без агрессии. Тем не менее выходить к незнакомым людям в халате казалось неудобным, поэтому я быстренько накинул фиолетовую мантию, надел алхимическую шапочку с плоским квадратным верхом и открыл дверь. За порогом стояли те же двое громил, но теперь их квадратные физиономии лучились дружелюбием.

– Вечер в хату!

– Почему без масок? – Я вопросительно изогнул левую бровь.

– Брателло, типа, эт… короч… без обид, да?

Я не стал облегчать им задачу и сменил изгиб бровей с левой на правую. Пусть знают, что я и так умею, тренировался перед зеркалом. Парни помялись…

– Ну там… тема есть. Перетереть бы?

– Время и место? – сухо кивнул я.

Один, который поумнее, задумался, а второй, более деятельный, вдруг резко схватил меня за руку:

– Пошли, типа… покажу!

В этот момент из кухни показалась Нонна с тарелкой дымящейся яичницы, а между её ног рванул Фамильяр, кинувшийся мне на помощь. В результате девушка покачнулась, и мой обещанный завтрак после короткого перелёта шлёпнулся прямо в рожу громилы, украсив его яйцами и колбасой. Вою было-о, хоть святых выноси…

– Ладно, вру, – зачем-то покаялся я перед первым бандитом, бледным как пельмень, – святых в этом доме нет, выносить некого. Так что там по поводу адреса?

– Типа «Книжная лавка писателей», на Невском…

– Знаю.

– Кароч, мы сваливаем… да?

Он увёл тоскливо матерящегося товарища, так и не выпустившего из зубов кусок нашей честно купленной докторской колбасы, оставив меня в размышлении. Пока мой кот быстро уничтожал остатки яичницы на площадке, а бедная Нонна чуть не плакала от досады, ведь она так старалась у плиты, я всё ещё прокручивал в голове название координат будущей встречи – «Лавка писателей». О, как много могли сказать посвящённому эти два слова…

Если кто не в курсе, так это одно из самых таинственных и мистических мест моего родного города. О нём можно было бы говорить долго и обстоятельно, аккуратно перебирая факты, события, имена, построчно сортируя правду и вымысел, но как-нибудь мы ещё вернёмся к этому. Обещаю.

Сейчас же достаточно упомянуть, что этот книжный магазин в самом центре Санкт-Петербурга, на перекрёстке Фонтанки и Невского, является лишь красивой витриной, скрывающей самую крупную точку по торговле антикварными заклинаниями. Не для всех, разумеется.

– Ярослав, мне так обидно, я же…

– Не волнуйтесь, у нас полно яиц.

– Но вы не…

– Я не в счёт. Возьмите коробку куриных в холодильнике.

Нонна понятливо вздохнула и вернулась на кухню. Облизывающий позолоченные усы Фамильяр материализовался у моего колена.

– Решил косить под Бегемота?

– У Воланда не свита, но семья. А кот его есть демон, как и я.

– Рифма банальная, – скучно признал я, но махнул рукой, в конце концов, и к плохим стихам вполне можно привыкнуть. Ну или тупо забить и не реагировать.

Тем более что чёрный кот не претендует на литературные премии, не жаждет писательской славы и ни к кому не пристаёт с требованиями спонсировать его первый поэтический сборник. Просто у него такая манера выражаться. Как же это бесит!

– Что думаешь по поводу этого приглашения?

– Можно в рамках будущих познаний прикупить десяток заклинаний, – пустился перечислять демон, по одному выпуская стальные когти. – Молча полистать десяток книжек, созданных для маленьких детишек. Встретить знаменитого фантаста с внешностью седого Радагаста. Посидеть за фрешем под навесом, плюнуть в томик модной поэтессы. Или, отложив дела на ужин, выяснить, кому там так нужен.

– Попроси у демона совета, так он тебе и насоветует, не расхлебаешь…

– Ох, хозяин, раз такое дело, просто не ходи на встречу смело!

Ну а чего я, собственно, от него ждал? Не пойти невозможно, ибо яжмаг! И топать туда совершенно незачем, потому что те, кто уже второй раз посылает ко мне на дом двух тупоголовых громил, вряд ли являются моими друзьями и мечтают напоить чаем с плюшками. Скорее, плюшек там можно огрести, а я как-то не особый любитель мордобоя. В конце концов, какой смысл так долго учиться на мага, если потом всё равно приходится махать кулаками? И без того у нас реально опасная профессия…

– Да чоткий Сотона, пойду я, пойду.

– Завтрак готов! – раздался звонкий голосок с кухни, и через пять минут мне таки удалось перекусить.

Не буду врать, что это была самая вкусная яичница на свете, стол накрывать Нонна тоже не умела, но пусть. Девушка старалась, как могла, используя все специи, что оказались под рукой. Благо к тем порошкам и зельям, которые могли бы привести к облысению или превращению в шелкопряда, мой домашний демон её попросту не подпустил. Хотя, уверен, искушение его было велико.

После приканчивания яичницы мы с Фамильяром скромно попросили ещё кофе, вот он у нашей новой сожительницы (в хорошем смысле слова!) получался практически безупречно. Я допивал свою кружку в рабочем кабинете, сидя за раскрытым планшетом и разбором деловых предложений со всех концов нашей страны, а также ближнего и дальнего зарубежья. В процессе отбрасывания в «корзину» сотни однообразных просьб о предсказании будущего мне попалось несколько вполне рабочих тем.

В смысле таких, где перенапрягаться не надо, а деньги платят авансом. Обожаю нетребовательных клиентов, им постоянно кажется, что хрустом американских долларов можно решить всё. Что ж, с вас котлета еврогонораром, с нас полноценное колдунство, всё честь по чести! Приступаем?

«Священная роща друидов Темрюкского района предлагает бартером сухое и полусухое вино коробками в обмен на услуги магического обезвреживания бесчинной общины-конкурента с Таманского коньячного производства».

– Так, этих, наверное, сразу матом посылать не стоит. Можно попробовать договориться с «Красным и белым». – Я сделал соответствующую пометку к письму. – Не возьмут они, так всеядные продуктовые по райончику не дадут пропасть. Следующий!

«Ищу мага Ярослава. Зачем, он знает. Оплата в монгольских тугриках на карте бубнового Валета, банк Хогвардса, пароль прежний, но ключ медный».

Я проверил свой счёт в Сбербанке. Всё правильно, автор меня пополнил. Это он перед женой так выпендривается, строит из себя не разбери кого поймёшь, но за магическую защиту от сил инопланетного вторжения платит регулярно. Хороший клиент, стабильный, с однополярным креном на башку. Побольше бы таких.

«Мне рекомендовали Вас как мага с безупречной репутацией. Но прежде, чем я задам вопрос, скажите: кто я?»

– Вообще-то «скажите, кто я?» это и есть вопрос. Дура…

Ответ пришёл мгновенно, словно тётка сидела в засаде за компом.

«Вы грубиян и самовлюблённый самец. Мне не нужна Ваша помощь. Мне ничего от Вас не нужно. Из-за таких, как Вы, люди забыли о настоящих, живых, природных ценностях, о весеннем ветерке, чистом небе, смехе ребёночка. Потому что за такие деньжищи, что Вы загребаете лопатой, Вам просто должно быть стыдно перед Вселенной! Отдайте их мне, яжматери, у меня диточка, ей надо… А жалко тебе денег твоих грязных, так квартиру отдай или машину, ты всё равно новую купишь, жлоб! Тварь, мерзавец, как вас таких земля носит, ненавижу-у!..»

– Непременно прокляну при случае, но сейчас некогда, – зачем-то пообещал я сам себе.

Хотя и прекрасно знал, что ни одного реально действующего заклинания против такой безобразной особи, как «яжмать», до сих пор никем не придумано. Ибо им любые проклятия, логика, призывы к совести, наказания, карма и всё такое прочее как баскетбольным мячом о стену. Ума не прибавляется ни у стены, ни у мяча…

«Именитый чародей, прославленный мощной скромностью и нестяжательством, потомственный старец Амбросий дарует светлое и сильномогучее благословение своё, а также защиту скальную, подобную пресвятым горам Уральским, на вековечные времена! В деньгах не нуждаюсь, пожертвований не прошу, мзды не приемлю. Не та благодарность, что из мошны, а та, что из уст…»

– Фима Синий, ты, что ли? – не сразу поверил я. – Решил зайти ко мне с другого аккаунта? А-а, это ещё и рассылка. Бьёшь по площадям?

«Ярик, брателло, выручай! Буквально полтишок-с на пиво. Сдохну же…»

– Съезжал бы ты из своего Тосно, сопьёшься, к лешему.

«Я у вас, сударь мой, не совета спрашивал-с…»

– Всё, это последний раз, – пробормотал я, переводя этой пригородной пьяни пятьсот рублей. Вру ведь, сам себе вру. Не в последний, конечно…

Раньше Ефимов был неплохим яжмагом, окончил скульптурное отделение в Академии искусств, имел определённую известность в еврейских кругах и даже, как говорят, один раз создал настоящего голема. Потом специализировался на животной магии, работал с любым зверем, и вдруг что-то надломилось в его карьере, парень пошёл вразнос, продал однокомнатную квартиру в районе парка Победы, переехав к старой тётке на окраину Тосно.

Через пару-тройку лет наследовал её развалюху, стал брать плату деревенским самогоном, пытаясь успешно опровергнуть поговорку о том, что талант не пропьёшь. Очень даже запросто, уверял он, но от магии так легко не избавишься…

На этом я решил закрыть планшет, невзирая на протесты козлиной морды. Вот не собирался же сегодня выходить из дома, но придётся, как ни верти. И продуктов прикупить надо, и в «Книжную лавку писателей» заглянуть. Раз время встречи не указано, значит, меня примут без очереди. Надо лишь кое-что взять с собой, чисто на всякий случай.

– Вы куда-то уходите? – Любопытная девушка застала меня уже в прихожей, когда я, переодевшись в чёрную рубашку с готической символикой и классические джинсы, размышлял, стоит ли брать зонт.

Он у меня сделан тростью, длинный и тяжёлый, ручка стилизована под рукоять японского меча. Таскать на плече не слишком удобно, но ведь не возьму – будет дождь. Народная примета, работает не только в нашем сыром климате.

– О, я ненадолго. Это по работе.

– А можно мне с вами?

– Совершенно исключено. – Не хватало только явиться в волчью стаю с овечкой на верёвочке. – К сожалению, пропуск только для яжмагов.

– Я могу подождать вас на улице.

– Вы можете подождать меня дома. Фамильяр позаботится о том, чтоб вам не было скучно. Если будет приставать (а он будет!), пните его коленом по бубенцам.

– По чему?

– По тем, что под дугой.

– Это где?

Я пристально посмотрел ей в глаза, ища признаки скрытого сарказма, тонкого стёба или открытого троллинга. Увы, они были девственно чисты, чище риз пророка Ильи, который в любой момент, по щелчку пальцев, может сменить цвет питерского неба с нежно-голубого на чёрно-фиолетовый. Нонна сдалась первой.

– Хорошо, – послушно согласилась она, опуская взгляд. – Подожду вас здесь. Да хранит Иегова ваш путь!

– Спасибо ему. И вам тоже.

Уже на улице, когда я вышел из-под арки и оглянулся, в моём кабинете неожиданно распахнулось окно. Рубиново-красная Нонна помахала мне рукой, счастливо крича:

– Я поняла, где бубенцы! Он сам мне показал!

Ну что ж, по крайней мере, эти двое не дадут друг другу засидеться без дела. Белая лошадь на барельефе едва заметно кивнула мне чёлкой, я ответил вежливым поклоном. День задался, погодка радовала, поэтому можно и даже стоило позволить себе пешую прогулку. Размеренным, неторопливым шагом от Банковой до Невского проспекта было от силы полчаса. Солнышко слегка припекало, лёгкий ветерок слева развевал кудри, добавляя мне байроновского шарма, и это отнюдь не дань моде.

Мало кто задумывается, почему маги чаще всего длинноволосы. Потому что, согласно древним легендам, ещё в библейские, ветхозаветные времена именно в волосах у мужчин таится их сила. Кем стал могучий Самсон после стрижки, которую ему устроила любимая супруга? Нулём без палочки. А вот как только его волосы отросли, он расхреначил целую тюрьму, похоронив под камнями всех своих злобных мучителей.

Когда же маг понимает, что начинает лысеть, а это, увы, пока всё ещё процесс необратимый, он отпускает бороду. Чем длиннее его борода, тем могущественнее колдовские силы. Вспомните хоть Сарумана, хоть старика Хоттабыча, хоть даже Степана Разина. Не чужой человек в Санкт-Петербурге, здесь до сих пор варят пиво с его именем.

Правда, сам мятежный казак был скорее характерником, чем колдуном, но чёрные вьющиеся кудри вкупе с закрученными усами, такой же чёрной окладистой бородой даровали ему весьма неслабые магические возможности. Он уходил из ловушек, сбрасывал кандалы, чувствовал яды, мог отводить глаза, превращая свои разбойничьи ватаги в камыш или тополиную рощу! Недаром взять его смогли лишь предательством, сиречь магией золота.

Так что популярная у молодёжи тема прикладного колдунства в современной России имеет давние и весьма глубокие корни, подрезать которые не удалось ни церковникам, ни царской власти, ни коммунистам, ни даже ельцинским либералам. А уж наш нынешний президент сам из Питера, он знает, с кем стоит поддерживать дружбу…

На Невском мне удалось удержать пару туристов из Екатеринбурга от покупки наручных фенечек у девочки-хиппи. Она попыталась показать мне кривые когти, но я честно предупредил, что вырву их плоскогубцами, если эта дрянь ещё раз посмеет продавать людям бижутерию, сплетённую из волос мертвецов. Через такой браслет легко вытягивать жизненную силу, многие энергетические вампиры такое практикуют, это не тайна.

У нас исторически крайне толерантный город, здесь может найти себе место каждый, но туристы кормят всех, и причинять им серьёзный вред категорически запрещено. Любой яжмаг вправе надавать по ушам мелкой местной нечисти за такие вещи, и они это знают. Но слишком много всякой заезжей шелупони из так называемых соседних республик лезет на наши улицы в поисках халявного заработка и пропитания. Конечно, их ловят специальные службы, контролируемые теми же Хранителями, но и гражданский долг никто не отменял!

На переходе у Театра кукол ко мне попытался пристать небритый, укуренный попрошайка. Просил сигаретку, мелочь серебром, пытался лезть обниматься. Странный даже по питерским меркам, жутко пахнущий мочой и гнилью, бомжеватый мужичок в грязной офицерской шинели, неприлично свисающих трениках, без обуви, но зато в носках.

И вот когда я, уже практически взявшись за рукоять зонта, чуть было не послал его с размаху охладить голову на песчаном пляже у моста в Петропавловскую крепость, нарик неожиданно трезво прошептал:

– Ты яжмаг. Не ходи в лавку.

– Почему?

– Они тебя не выпустят.

– Я спросил, почему ты мне помогаешь?

– Потому что ненавижу таких, как они, больше, чем таких, как ты! – игриво хихикнул он, оставив меня без дыхания. Даже когда он ушёл, я ещё с полминуты не решался сделать вдох – густой аромат мочи, выдержанного пота, спайса, гнилых мухоморов и дикой смеси азиатских трав развеялся далеко не сразу.

Спрашивать, каким волшебным образом он опознал во мне яжмага, откуда был в курсе того, куда я иду и зачем, было поздно. Мужичок, изображая подпрыгивающую походку сутулого павиана, быстро двигался в сторону Екатерининского скверика, называемого в просторечии Катькин сад. Полы его гоголевской шинели, изрядно потраченные молью и крысами, развевались, как флаги, при каждом шаге. Почти фамильяровская рифма, нет?

Я довольно долго смотрел ему вслед, но, кроме меня, он не пристал ни к кому из случайных прохожих. Они были ему неинтересны. Получается, что этот мутный тип торчал тут исключительно ради моей тёмной светлости. И кем бы он ни был, сегодня судьба послала мне именно такого ангела-хранителя. Хотя я бы предпочёл широкоплечего блондина в тунике и кирасе, с огненным мечом в руках. Но не мы их выбираем, без вариантов…

– Кто вооружён, тот предупреждён. – Я благодарно отсалютовал затерявшемуся в толпе бомжу на римский манер. – Идущие на смерть не слишком-то и торопятся!

Но, разумеется, менять цель маршрута было совершенно невозможно. Во-первых, подобные приглашения не принято игнорировать, во-вторых, что бы со мной ни случилось в «Лавке писателей», это явно менее страшно, чем то, что меня ждёт, если я туда не пойду. И это не столько вопрос личной безопасности, сколько профессиональная этика.

Яжмагу не возбраняется прятаться или убегать от проблем, но всё это с одной лишь целью – дождаться соответствующего момента и, демонически хохоча, нанести ответный удар! Причём такой, чтоб во второй раз приставать к вам с глупостями было уже некому. Не то чтоб отбить всякое желание, нет, на фиг отбить всю печень! Поэтому я шёл на встречу подготовленным, то есть не с пустыми карманами.

«Книжная лавка писателей», если использовать полное название, находилась на первом этаже красивого старинного дома, выходящего к перекрёстку Невского проспекта. Чуть дальше, по набережной, можно было сесть на борт небольших прогулочных катеров. Экскурсии по каналам, кстати, действительно познавательны и хороши. Но бог с ними, на минуту я остановился у входа, оглядываясь по сторонам.

Место знаковое, рядом Аничков мост с четвёркой всемирно известных клодтовских коней, символизирующих борьбу человека и животного, с усмирением последнего и победой первого. О бароне Клодте тоже можно было бы многое рассказать, как о великом труженике, скульпторе и мистике, владеющем языком зверей и птиц. К помощи его коней мне также приходилось прибегать, но об этом в другой раз.

Я надел маску (санитарные нормы, будь они неладны!) и решительно толкнул дверь. Лавка встретила мягкой прохладой, какой-то затаённой тишиной и совершенно особенным, неповторимым запахом книг. Не думаю, что его можно было бы как-то описать, но, почувствовав хоть раз, не забудешь уже ни за что на свете. Всё здесь, от порога и до потолка, говорило о непререкаемом авторитете Её Величества Литературы, во всех мыслимых и немыслимых проявлениях этой мировой и даже надчеловеческой власти.

Книги здесь были везде – на полках, в шкафах, на столе, на стеллажах, тумбах, на выставочных стендах и даже на подоконниках. Читателю предлагалось всё – от устаревшей классики до бурых современников, от слезливой мелодрамы до чистого фэнтези, от высокой поэзии до матерщинных пьес, от жёсткого детектива до слюнявых сказок, от документальной прозы до бесстыжего псевдонаучного бреда – только читай, выбирай, пробуй! В плане своеобразия, собственного стиля и лица этот магазин по праву занимал своё особое место в жизни города.

Но меня пригласили сюда не за литературой. И я пришёл.

Глава девятая

Что в имени твоём? Осенний лёд,

И привкус Греции, и аромат распада,

И на столе раскрыта «Илиада»,

Читаемая ночи напролёт…

– Ярослав Мценский? – с улыбкой обратилась ко мне девочка за кассой.

– Ярослав ибн Гауда Мценский, – мягко поправил я, потому что нельзя позволять прислуге обращаться к тебе неполным именем. Это общее правило, и нарушать его – себе дороже. – А почему вы встречаете гостей без маски?

Девочка лет восемнадцати на вид, пышная и бледная, с причёской каре и очками с толстыми стёклами, холодно улыбнулась, демонстрируя два передних резца, заточенных на манер акульих зубов, и деликатно указала пальчиком на урну, полную использованных масок. Нет, она не дневной вампир, эта тварь гораздо хуже.

Кровосос может оставить жертву, если наелся, или даже обратить в себе подобного, а вот такие тихушницы никого не оставляют в живых. Они прокусывают вену таким образом, что кровь уже ничем нельзя остановить. Человек умирает в считаные минуты, а ведь девочка даже не пьёт его кровь, просто смотрит, страх неминуемой смерти в глазах несчастного и есть её пища…

– Твои хозяева ждут меня.

– Да, нас предупреждали. Отдел антикварной литературы. Вас проводить?

– Не стоит. Я не поворачиваюсь спиной.

– Умный яжмаг, – без улыбки, скорее даже с ноткой разочарования в голосе протянула девочка, нежно облизывая губы чёрным раздвоенным языком.

– Вход?

– Большая советская энциклопедия, том «Искусство». – Она указала глазами налево и обернулась навстречу другому посетителю.

Мне отлично было известно, где находится отдел антикварных книг. Собственно говоря, о нём прекрасно осведомлён любой колдун, чародей и волшебник, кто хоть мало-мальски уважает собственную профессию и надеется умереть-таки своей смертью, желательно как-нибудь попозже. Сюда приезжают не только со всех концов России, но даже из-за границы.

Кто конкретно держит это место, я не знаю. Ну а те, кто знает доподлинно, вряд ли горят желанием поделиться этой информацией с миром. Подозреваю, что не Хранители, однако тоже не факт. В нашем северном городе права на недвижимость, как и на определённый вид деятельности, редко переходят совсем уж в незнакомые руки. Обычно всё-таки по своим. Главное, чтоб не редела клиентская база.

Здесь легко можно было достать лучшие книги по заклинаниям, Некромикон, сборники правил травных сборов тринадцатого века, карты Таро, свитки славянской магии, чёрную Библию, египетские списки мёртвых, глиняные аккадские таблички, бумаги Тёмных жрецов, жидкое серебро, подлинные бронзовые печати из монгольских захоронений, да по большому счёту практически всё! А если вдруг чего-то нет, так это в течение суток доставят через Алиэкспресс из любой точки мира. Ибо пока клиент платит, он всегда прав.

Я прошёл в левое крыло, убедился, что в помещении нет обычных покупателей, и только тогда потянул на себя указанную книгу, стоявшую на полке на уровне груди. Часть стеллажей беззвучно отъехала в сторону, открывая стоптанные каменные ступени, ведущие вниз. Дверь за моей спиной закрылась так же без скрипа и лязга, а льющегося снизу света вполне хватало, чтоб не спотыкаться на спуске.

– Ярослав Мценский? – приветствовал меня молодой человек лет двадцати, в медицинском халате, лысый, как девичье колено. Его глаза скрывались под линзами пронзительно-синего цвета с декорированными вертикальными зрачками.

– Как козёл, честное слово…

– Простите? – дёрнулся он.

– Я говорю, Ярослав ибн Гауда Мценский.

– А-а, извините, не знал. У меня записано без «ибн». – Он сверился с записями в толстой потрёпанной тетради, сделал соответствующую пометку карандашом и указал им же в конец коридора. – Покажите, что у вас в карманах.

– Безопасность превыше всего, – согласился я, выкладывая на стойку носовой платок, смартфон, модную зажигалку, расчёску, флакончик сахарозаменителя, несколько пластиковых карт – Сбер, Буквоед, Пятёрочка и прочее. Ах да, ещё часы с массивным браслетом на правой руке.

– Снимать?

– Нет. Это ведь золото?

– Обижаете… Это Constantin, номерной резерв.

– Зонт-меч?

– Декоративная рукоятка.

– Можете забирать, – проверив, разрешил он. – Конец коридора, кабинет без номера.

Угу, там мне ещё не приходилось бывать. В сводчатом узком коридоре могли разойтись максимум двое. Если хоть один толстый – всё, проход забит. Двери справа и слева пронумерованы римскими цифрами, за каждой из них свой кабинет, свои торги, свои договорённости, для каждого клиента своя цена и свои условия. Встречи исключительно по предварительной записи, только покупатель и продавец, ни советчиков, ни свидетелей, абсолютная конфиденциальность сделки. Дверь без номера находилась в самом конце.

Я сосчитал до двадцати, успокаивая разыгравшееся воображение, поднял правую руку и вежливо постучал. Щёлкнул замок, тяжёлая, бронированная дверь распахнулась, приглашая меня войти. Внутри оказался довольно скромный офис, компьютерный стол, необходимый набор оргтехники, две иконки в углу. На одной Александр Невский, на другой Африканская Мадонна.

Более ничего такого уж примечательного. Кроме женщины за столом…

– Ярослав ибн Гауда Мценский, – представился я, без спросу садясь на стул в углу.

Гориллообразное существо в кудрявом парике и свободном чёрном платье подняло на меня тусклый, скучающий взгляд. С полминуты мы играли в гляделки, потом она выпустила красноватый пар из расширившихся ноздрей и, опустив голову, углубилась в чтение каких-то документов, переворачивая листы. С её толстыми пальцами это было непросто.

Я вежливо ждал, хотя серебряный амулет на шее начал осторожно нагреваться.

– Вы яжмаг, – утвердительно спросило существо самым нежным женским голоском, способным растопить чьё угодно сердце. – Не вставайте, пожалуйста!

– А с кем имею…

– Со мной. – Она даже не подняла глаз. – Имя вам ничего не скажет, и я его не скажу.

– Тогда хотя бы псевдоним?

Она подняла на меня удивлённый взгляд.

– Матушка Ефросиада, – без улыбки напомнил я. – Вы мне писали.

– Умный яжмаг. – Она слово в слово повторила реплику своей подчинённой.

Что ж, называть собственное имя всегда чревато, а уж в нашей среде это вообще преступная беспечность. Вы ведь не подумали, что моё имя действительно Ярослав? Вот и правильно. Горилла опять углубилась в свои записи. Пауза затягивалась.

Пора сваливать, решил я, чувствуя, как ещё сильнее нагревается кельтский амулет. Не стоит дожидаться худшего, а дальше может быть только хуже. Точно ли? Не знаю. Может, да, может, и нет. Но здесь становится не совсем комфортно.

– Дверь на замке. Вы никуда не уйдёте, пока мы не поговорим.

– И не собирался, – без тени смущения соврал я, подпуская в голос максимум мужского обаяния. – А какие погоды стоят нонче, урожаи высоки, а яблоки по сёлам, говорят, так и сыпятся под ноги. Кстати, как вы относитесь к яблочным эклерам? Тут буквально за углом есть одно маленькое местечко и…

– Со мной это не проходит.

– Странно. С вашим-то голоском можно было бы работать в сексе по телефону.

– Просто ответьте на несколько вопросов.

– Что я с этого буду иметь?

– Жизнь, – равнодушно кивнула женщина.

– Убедительно. Итак?

– У вас дома девушка, кто она?

Я почувствовал, как невидимая рука сжимает моё горло. Детская магия, на уровне неофитов. Тем не менее можно и подыграть, нет ничего плохого в том, чтобы убедить противника в своей слабости. Потом сюрприз будет.

– Э-э-э… да… я… не… не знаю! Назвалась Нонной… вроде как немка. Просто пришла-а, сама-а… честное слово! Уверяла, что… что из секты «Свидетелей Иеговы»…

Далее был достаточно короткий, но настырный допрос по всем правилам старой недоброй иезуитской школы. Горилла задавала прямые, наводящие и уточняющие вопросы, я лгал, выкручивался, лепил горбатого, так что в целом беседа протекала в деловом, рабочем режиме. Мне даже предложили чашечку капучино. Правда, без сахара.

Я молча достал из кармана компактный флакончик сахарозаменителя и бросил в чашку два кусочка. Всегда ношу с собой, глюкоза помогает расслабиться.

Странная женщина не стенографировала мои ответы, они словно бы влетали ей в одно ухо, чтоб вылететь в другое и попасть на стол к совершенно другому человеку, иного уровня.

Но это и логично, кто из высшего начальства будет опускаться до переговоров с такой мелкой сошкой, как яжмаг? Мы вечные пешки, движимые единственной надеждой – когда-нибудь выйти в настоящие ферзи. Только лично я про таких везунчиков даже не слышал.

О Хранителях меня не спрашивали, в основном о Нонне: её внешности, характере, причудах. В этом плане я не видел ни одной темы, которую мне следовало бы скрывать. Другой разговор, что в самих вопросах порой таились интересные мне моменты. Когда спрашивающий слишком увлекается, он начинает первым допускать непростительные ошибки…

– Как к ней относятся люди и животные? Что она ест? У неё есть крылья? Она не показалась вам созданием Света? Вы видели её без одежды? У неё есть пупок? А родинки?

Я мог отвечать абсолютно откровенно, ничего не привирая и не загоняя сам себя в какую-нибудь логическую ловушку. Видел ли я её без одежды? Нет, не видел. Но меня ведь не спросили: а кто-то другой мог видеть? Конечно, мой друг Гэндальф Серый видел её спящую в одном нижнем бельё. Есть ли на её теле родинки и пупок? Так это опять не ко мне, а к «см. выше» – Геннадию Сергеевичу.

Должен ли был я сообщить об этом моменте? А кому, а зачем, а с хрена ли?!

Кто не спрашивает, я не виноват!

Игра в вопросы-ответы длилась относительно недолго, минут пятнадцать. После чего гориллообразная женщина напоследок посмотрела мне в глаза и сказала:

– Вы можете быть свободны.

– Уже спешу, – улыбнулся я. – Моё время стоит денег.

– Вы получите свою плату, яжмаг Мценский.

После чего раздался характерный щелчок отпираемого замка, и я, вежливо поклонившись, покинул комнату без номера. Теперь нужно было действовать быстро, аккуратно и наверняка. Второго шанса мне никто не даст.

Я толкнул ближайшую дверь под номером VIII, «Отдел бытовых заклинаний», убедился, что в достаточно обширном помещении меж шкафами и стеллажами снуют люди, достал из кармана зажигалку и подпалил собственный носовой платок. Минуты не прошло, как взвыла противопожарная сигнализация, а с потолка заработали мощные разбрызгиватели.

– Кажется, у вас там проблемы? – сообщил я лысому парню на выходе.

– Это у тебя проблемы, – прошипел он, выходя из-за стойки на шести паучьих лапах. Больше он ничего ни сказать, ни сделать не успел, поскольку мокрая, ругающаяся толпа из шестнадцати мужчин и трёх истерично вопящих дам сбила его с ног, попросту затоптав лысого на месте, при прорыве к лестнице.

Через минуту вниз быстренько сбежала девушка с кассы. Я перекинул часы на кулак и браслетом молча врезал ей по зубам, прежде чем она обнажила клыки. Хороший удар в челюсть вырубает любого вампира (и не только вампира), особенно если он женского пола, субтильного телосложения и бараньего веса. Ну и конечно, немаловажный момент, что у этой марки часов циферблат золотой, а браслет серебряный. Удирая, на всякий случай я положил девочку на парня крестом, это удержит любую нечисть.

В конце коридора раздались шаги, и медлить дальше становилось опасным, я поднялся наверх, в спешном порядке покидая такую важную, порой необходимую, но чаще всего непредсказуемую «Книжную лавку писателей». Жаль, что ничего не прикупил, но, наверное, затарюсь в следующий раз. Что-то подсказывало мне, что я ещё зайду сюда, но не сегодня…

«Хм, пора бы найти местечко, где можно посидеть в тишине», – задумался я, взглянув на часы. С момента питья кофе прошло ровно семнадцать минут, так что совершенно срочно нужно найти туалет, гальюн, сортир или иное цивильное отхожее место.

Да чоткий Сотона, любому идиоту ясно, что в капучино был яд. Именно поэтому я и ношу с собой так называемый «сахарозаменитель». Это старая, ещё советская химия, спецразработки для агентов КГБ за рубежом, нейтрализует почти все известные яды.

Надёжнейшая штука, выручала меня не единожды. Из побочных эффектов один – вас может выполоскать как сверху, так и снизу. До дома не добегу, но за углом в полуквартале располагался довольно уютный итальянский ресторанчик, мне подойдёт. В общем, я успел, всё обошлось хорошо.

Заказал пиццу и сок. После сока вытошнило всего два раза, так что мне ещё и пиццу оплачивать не пришлось, всё завернули с собой, за счёт заведения, плюс десерт. Коробку ни в чём не повинного сока при мне вылили в раковину. Даже вызвали такси.

На улице тоже всё прошло без эксцессов. Погони не было, меня никто не искал, из «Книжной лавки писателей» никто не звонил, у них были свои дела, каковыми, собственно, я их и обеспечил. В конце концов, мы ведь все развлеклись и по питерским меркам даже неплохо провели время. Уж я точно с удовольствием загляну к ним ещё, приглашайте!

До Банковой было ехать недалеко, но таксист успел рассказать мне о том, как подбросил Розенбаума и вместо трёхсот семидесяти рублей за проезд великодушно предложил ему просто спеть на два голоса. Так вот Розенбаум дал пятьсот, выпрыгнул из машины, не дождавшись сдачи, и дверцей хлопнул! Зазна-а-ался-я, да?..

Беседы такого рода хороши лишь тем, что таксист нуждается скорее не в диалоге, а в монологе. То есть можно не отвечать. Вполне достаточно один раз подвигать бровями, в крайнем случае сострадательно вздохнуть, и всё, консенсус достигнут, обе стороны довольны друг другом, никто не в обиде, пожелание счастливого вечера взаимно и без натянутости. В Санкт-Петербурге ценят такт и личное пространство, поэтому после совместной поездки мы с таксистом навеки забудем друг друга. И слава богу…

С барельефа тревожного фырканья не доносилось. С соседних крыш не целились мстительные гаргульи, уличные гопники не поджидали на тротуаре, под аркой не прятались огнедышащие драконы федерального спецназа, так что можно было хоть сейчас спокойно идти домой. Даже в «Дикси» заглядывать не надо, у меня в руках коробка с пиццей «Четыре сыра», кусок морковного торта для Нонны, а в ящике рабочего стола виски. Полный флеш-рояль!

Я мысленно поблагодарил того странного мужичка в носках и шинели, который предупредил меня об ожидаемой опасности в «Книжной лавке писателей». Не то чтоб я и сам был не в курсе, но такие моменты запоминаются. Будет шанс – встретимся, земля круглая, Питер не резиновый, и за добро надо платить той же монетой. Иначе за дело берётся карма, а она баба злопамятная, хуже Фемиды, к ней не подмажешься.

Двери открывал своим ключом, поставил зонт в углу. Моя квартира встретила меня нереально пугающей тишиной. Нет, не полным отключением каких бы то ни было звуков в пространстве, а таким вот особым нарастающим звоном в ушах, на уровне подсознания, когда ты ещё только шагнул на коврик в прихожей, а уже всей кожей понимаешь – произошло непоправимое…

– Фамильяр?

– Мяу… – беспомощным, едва слышимым писком раздалось из преисподней.

– Ой, это вы? – Открылась дверь ванной, и высунулась взлохмаченная Нонна в моём домашнем халате, лицо распаренное, на руках оранжевые резиновые перчатки. – А я тут вашего котика помыла.

Кажется, я поплыл по стенке там же, где и стоял. Сознание заволок сиреневый туман, голова закружилась, кровь остановилась в жилах, а сердце рухнуло куда-то в область поджелудочной. Наша гостья искренне не понимала, что не так…

– ЗАЧЕМ?!! – Голос вернулся не сразу.

– Ну, мне было неудобно сидеть без дела, ведь лень – это грех. Я спросила котика, когда он в последний раз мылся, он сказал, что в прошлом веке. Такой шутник…

– ЗА ЧТО?!! – на грани истерики выл Фамильяр, всё ещё не рискуя показываться мне на глаза.

– Я очень старалась. Водичку тёплую в ванну пустила, шампунь для мужчин взяла, шапочку надела, три раза спинку ему намыливала! Вы бы знали, сколько грязи там было, сажа, зола, мусор, насекомые… фу-у!

Фамильяр – демон. Они не моются от рождения. И не вылизываются тоже. У них другая природа, им в огне комфортнее, а вот вода и мыло…

– Как он вас не убил, ума не приложу?

– Он пытался, – честно подтвердила Нонна, – но у меня сильные руки.

– Вы его придушили, что ли?

– Немножечко-о…

Из гостиной послышалось цоканье стальных когтей по ламинату. Сейчас здесь появится жуткий двухметровый монстр с полной пастью акульих зубов и сожрёт эту чрезмерно заботливую дуру. Наверное, я даже заступаться за неё не буду. Во-первых, оно чревато, можно попасть под раздачу, а во-вторых, сама виновата. Но, прежде чем я закрыл Нонну спиной, к нам вышел чёрный пушистый шар на тонких ножках, с квадратными оранжевыми глазами и чисто отмытой аурой.

– Мяу-а?

Честно говоря, лучше б он выглядел монстром, а это чучело-мяучело одновременно давило на жалость и вызывало дикий смех. Чуть ли не до крови закусив нижнюю губу, я с трудом перевёл взгляд на потолок. Умереть со смеху можно и чуточку попозже. Сначала надо хотя бы попытаться выровнять дыхание, не подавиться хохотом и…

Ох ты ж, чоткий Сотона, что же теперь будет?! Этот котик вам не милый домашний мурлыка, который если обиделся, так максимум будет дня три прудить всем в тапки, это могучий представитель сил Тьмы! Реальный, чисто конкретный демон! Убьёт, сожрёт, облизнётся и не заметит! Даже я, его хозяин и господин, никогда всерьёз не позволял себе вот так безнаказанно злить кота…

– В следующий раз используйте стиральную машину, там есть деликатный режим.

– Конечно-конечно, – не задумываясь, закивала девушка. – Просто покажите, как она включается.

Переглянувшись с несчастным Фамильяром, я попросил нашу деятельную сектантку отнести на кухню плоскую коробку с остывшей пиццей и пластиковый бокс с тортиком. День начинался весело и, похоже, не намерен заканчиваться на умиротворяющей ноте. Что нас всех ждёт ночью, даже представлять не хочется, кошмарных снов не запретишь.

А ведь всё началось из-за одной-единственной блондинистой милашки, с моего же разрешения оккупировавшей наш тихий дом. Где же я так накосячил-то, чтоб получить такое трогательное голубоглазое наказание? Которое как раз в эту минуту с благоговением в глазах осторожно принюхивалось к пицце…

– Извини, я не мог такого предположить.

Демон подошёл ко мне и стал тереться спиной о моё колено, как самый обычный кот. Фыркать, мурлыкать, рифмовать даже не пытался, видимо, стресс был слишком велик. Но как у неё это получилось? Каким образом скромная девушка из Воронежа смогла провернуть аналог бессмертного подвига Геракла? Один запустил реку в авгиевы конюшни, устроив экологическую катастрофу, другая собственноручно вымыла в моей ванне демона. И ведь Фамильяр её даже не оцарапал ни разу!

По моим самым скромным прикидкам, у него был миллион возможностей перегрызть девице глотку, переломать в шести местах позвоночник, вырвать сердце, снять скальп и купаться в лужах её тёплой крови вплоть до самого моего возвращения. По крайней мере, мне он так угрожал неоднократно, и это не было пустопорожним бахвальством.

Так почему Нонне всё сошло с рук? Какие сверхчеловеческие силы за ней стоят? Кроме неубедительной веры в Иегову, разумеется, хотя…

– Мяу, – напомнил о себе кот.

– Хочешь об этом поговорить?

– Бесчинство над моим же мехом откликнется кровавым эхом!

– Ну какое же там бесчинство? Шерсть чистая, просто сияет.

– Пусть бездны Ада ей откроют тот факт, что демонов НЕ МОЮТ!

– Давай без крика, – досадливо поморщился я. – Вендетта, смерть, муки и всё такое, это, конечно, отвечает принципу «око за око, зуб за зуб», но…

– Хозяин просит Фамильяра избавить Нонночку от кары?!

– Хозяин рекомендует представить, что про тебя будут говорить в твоём родном пекле, – терпеливо продолжил я, параллельно начиная начёсывать кота за ухом. – Хочешь, чтоб там даже самые мелкие бесы ржали в голос над незадачливым котодемоном, которому намылила холку самая обычная девчонка?

– Молчи, молчи, яжмаг лукавый! Не заступайся за шалаву!

– Сунула в ванну, накупала, вспенила шампунь, два или три раза окатывала тёплой водичкой, чистила ватными палочками ушки, почесала животик, оттёрла розовые пяточки, завернула в пушистое полотенце, а потом сушила феном. Какой релакс, какие ощущения, какой котёночек, сплошное ми-ми-ми…

Мой домашний демон вырвался и стал методично биться лбом о стену. Ничего, пусть. Стена кирпичная, лоб у него тоже крепкий, главное, что мне удалось добиться своего – он ничего не посмеет сделать девушке из опасения огласки. И да, если бы (когда!) об этом «Купании чёрного кота» станет известно хоть одному его рогатому знакомцу, над несчастным Фамильяром будет издеваться вся нечисть Санкт-Петербурга до скончания века!

– Есть ситуации, когда проще сделать вид, будто бы ничего и не было, – тихо, но настоятельно посоветовал я. – Убить её можно потом. Как-нибудь. Через несколько лет. Главное, чтоб эти два события – твоё купание и её смерть – никто не мог связать. Мы поняли друг друга?

– Ты мудр, как горский старожил, – подумав, поклонился мне демон. – Другому б я и не служил.

– Пиццу будешь?

Он облизнулся. Вот ведь не Рафаэль, не Леонардо, не Микеланджело, не Донателло, но, похоже, кватро формаджи «Четыре сыра» любят все! Честная Нонна, глотая слюни, сидела на кухне, гипнотизируя коробку, но не смея без разрешения даже верёвочку потянуть. При этом глаза у неё были такие, словно она готова душу продать. Было бы кому.

Хотя о чём это я, кому всегда есть, только намекни! Ладно, всё, миром правит пицца…

– Налетайте! Метите всё, я сыт.

Сами понимаете, после того как меня дважды вырвало в ресторане, сама мысль о еде казалась кощунством по отношению к желудку. Нонна успела слупить два куска, Фамильяр сожрал остальное. Они её даже не разогревали, хотя микроволновка на кухне есть.

После чего мой демон сам пододвинул девушке треугольник морковного торта, а она в умилении потискала котика, прижав его к груди. Что ж, по крайней мере, на самое ближайшее будущее эти двое уже не враги. То есть на самое ближайшее! За два-три дня перемирия не поручусь, и, кстати, не из-за демона. Он-то как раз более предсказуем.

Пока наша гостья-сожительница-хозяйка накрывала стол к чаепитию, я вернулся в рабочий кабинет. Жизнь в Санкт-Петербурге достаточно дорогая. Не как в Москве, конечно, там вообще зашквар, но всё-таки тот же Нижний Новгород или Казань более бюджетны, во всех смыслах. Я много раз задумывался о переезде, взвешивал «за» и «против», но в конце концов всё равно приходил к выводу – для работы яжмагом лучше города не найти!

Тут тебе и культурная столица, и магический центр, и слияние энергетических путей, и врождённая толерантность, и революционные веяния, и места силы буквально на каждом перекрёстке исторического центра. Питер раскрывается не сразу и не каждому, от лютой ненависти до безоглядной любви, но равнодушных к нему нет.

Глава десятая

Я свободен, как ветер

В кудрях загулявшей красотки.

Я улыбчиво-светел,

И возвышенна лёгкость походки…

Я щёлкнул пальцами перед козлиной мордой, и планшет послушно откинул крышку.

«Продаю кота-целителя! Породы неопределённой, вроде как сибирский, но местами проплешины, чисто сфинкс. Жрёт всё, что найдёт. Мышей не ловит, колбасу из холодильника тырит. Как? Не знаю, я даже замок вешал. Наверное, когтем вскрывает. На днях все пельмени съел, замороженные! Пиво моё выпил, причём алкашка на него не действует, ходит себе как ни в чём не бывало. Ночью храпит, соседи жалуются. Гадит везде где попало, только не в лоток. Это у него типа вопрос принципа. Но! Бабка-покойница его очень ценила. Говорит, целитель наш! Забирать самовывозом, электрошокер берите с собой. Цена по договорённости. Торг уместен. Могу приплатить!»

Это даже не объявление, это крик души. Интересно, как бы я описывал Фамильяра, если б вдруг захотел его продать? Да в сравнении с предлагаемым целителем-террористом мой котодемон просто ангел во плоти.

«Уважаемый яжмаг Мценский, я от Толика. Он сказал, что вы способны помочь в моей маленькой проблемке. Так вот. Мою книгу не берут в печать. Представляете? Любую фигню печатают, а мою нет! А всё потому, что у меня настоящая литература, серьёзная, умная, над ней думать надо. Итак, вкратце сюжет: Гарри Поттер приходит к Тане Гроттер, а та лежит в ванне с Дайнерис Бурерождённой, они целуются, он откупоривает коньяк, все пьют, но тут Фродо роняет в пену кольцо, а Капитан Америка уже голый, раздевает фрекен Бок, потом они все оказываются в одной Тёмной башне, и как всё завертелось, как закрутилось…»

А вот тут обидно. Ненавижу ситуации, когда я ничего не могу сделать. Всучивать поганые фанфики издателю – практически безнадёжная задача. Хотя по факту какая ведь была красивая идея – автор закончил полюбившуюся тебе историю, а ты взял и сам её дописал. Не из-за денег, а по любви! Но как же быстро скатилось всё это в бездарную пошлость с настырным сексом между Воландом и Маргаритой, Холмсом и Ватсоном, Тором и Локки, Человеком-пауком и Гретой Тунберг… Да-да, я сам это читал! Как такое развидеть?

«Гражданин яжмаг, обращается к вам заслуженная пенсионерка Российской Федерации Гусько Любовь Карповна. Требую остановить работу Останкинской телебашни в Москве! Она вертится и облучает меня. Я знаю, о чём говорю, не тупая бабушка-то, сама заметила: как только воскресенье, так у меня шумы в ушах. И в колено стреляет. Но они всё знай крутят и крутят, потом как топает кто-то в голове. Шепчет: убей всех людишек, убей всех людишек! Так я про что спросить-то хотела: где пулемёт можно купить? Так, чтоб заслуженным пенсионерам РФ скидки были? Ежели что, я миллиона три скопила, могу ещё квартиру продать. Очень уж пулемёт надо…»

И вот хоть плачь, хоть смейся. Но грусти, конечно, больше. Первой мыслью было даже отправить ей двадцать пять тысяч рублей на врача и адрес хорошей клиники, но вторая мысль вовремя дала по башке первой. Угу, у бабульки уже есть дома три ляма под матрасом, а я ей ещё пополнять буду? Заклинаний на омоложение мозга не существует, спорить с ней себе дороже, но и не ответить тоже нельзя, заслуженная пенсионерка сразу перевела мне три тысячи за совет. И что теперь?

В общем, по зрелом размышлении я сухо, по-чиновничьи отписал, что её заявление принято, Останкинскую башню больше крутить не будут, рождественские скидки на пулемёты объявят в «Эльдорадо» на Новый год, если кто будет предлагать ей дороже, чем за сорок восемь рублей, – сразу вызывать полицию, так как это мошенники!

Потом я ещё какое-то время сидел, борясь с искушением поведать своим подписчикам о сегодняшнем походе в «Книжную лавку писателей». Такие истории всегда поднимают рейтинг, гарантируют новый всплеск интереса и, как следствие, увеличение финансовых вливаний на мой скромный счёт. С другой стороны, благоразумие советовало поступить так же, как я рекомендовал Фамильяру: типа забудь, ничего такого не было. А вот ответный удар от книжной мафии обязательно прилетит, тут и к гадалке не ходи.

Короче, как козлиная голова ни соблазняла меня на идиотские поступки, я нашёл в себе силы воздержаться.

В кабинет осторожно постучали:

– Вы не заняты?

– Для вас я свободен всегда.

Нонна охнула, смутилась и отошла от двери. Иногда с ней до безумия просто: один комплимент, чуть больше томности, ниже голос, взгляд из-под ресниц, двух-трёхдневная щетина – и але-оп! Вас уже никто не беспокоит, нежная девица витает в собственных фантазиях, можно пересмотреть «Интернов», выпить чего-нибудь покрепче, кофе или прокисшего сока, а ещё лучше для успокоения нервов, на манер Арнольда Шварценеггера, залечь в ванну с квадратным бокалом виски и длинной сигарой. Нет, сигара, пожалуй, лишнее, я не курю.

– Фамильяр, приготовь ванну!

Когда я вышел из рабочего кабинета, наша гостья застенчиво стояла в дверном проёме спальни, которая после вчерашнего была уже не моя, а её. Мне выделен мой же диван, в моём же рабочем кабинете, подушка и плед. Так вот, выражение лица Нонны, красные щёки, опущенный взгляд и то, как она теребила узел на пояске халата, свидетельствовали о том, что мне уже практически можно приглашать её в ванну с собой. И не то чтоб я был сразу против, вовсе нет, но…

Но какие-то устаревшие правила приличного поведения не позволяют слишком уж открыто использовать зависимого от тебя человека. Представьте себе, что вы идёте по яблоневому саду. Плоды созрели, и, чтобы сорвать любой, вам достаточно протянуть руку, но вы видите точно такое яблоко на верхушке дерева и зачем-то лезете именно за ним.

Вот так и в любви. Всё, что легко взять, не слишком ценится. Если нам суждено быть вместе, то не из-за моего картинного профиля и её девичьей наивности. Чоткий Сотона, да как такое чудо вообще могло родиться в Воронеже и дожить до своих лет, не растеряв ни доверчивости, ни чистоты?! Так не бывает, я питерец, я знаю жизнь, тьфу…

– Я в ванную.

– Ох, а можно…

– Со мной? Вы хотите помыть меня, как кота?

– Нет, что вы! – У неё багровым цветом заполыхали уши. – Я просто хотела спросить: какие у вас планы на вечер?

– Ничего такого уж важного. А есть предложения?

– Можно вместе почитать Библию…

– А можно сходить в Пушкинский музей, – пустился по памяти перечислять я, – взять экскурсию по крышам, покататься на электрических самокатах, купить билеты в театр, погулять вдоль Невы, съесть корюшку в одноимённом ресторане на Васильевском, прошвырнуться по всем этажам торговой «Галереи» у Московского вокзала, пройти квест, сесть на пароходик по каналам, покормить голубей у Спаса на Крови, включить дома восьмой сезон «Игры престолов», в конце концов, заказать ещё одну пиццу…

– Вы не хотите впустить в душу Слово Божие.

– Яжмаг, мы все атеисты.

Она развернулась и скрылась в спальне, хлопнув дверью.

– Будет рыдать, дай валерьянку. – Я обернулся к нагло подслушивающему коту. – Хотя стоп! Ты и валерьянка – вещи взаимоисключающие. Чай с ромашкой!

– Иди, иди и мойся смело. Не утони лишь между делом, – самодовольно фыркнул он. – Возьми шампунь для гигиены тех мест, что ждут постельной сцены…

Я даже не стал замахиваться на него тапкой, бедолаге и так досталось сегодня. Но это не значит, что демону всегда можно безнаказанно борзеть, так что ставим галочку и сочтёмся чуть позже. Например, уже сегодня вечером.

Месть принято подавать холодной, но у меня по горячим следам ощущения всегда ярче. Кот тоже это знает и нарывается сознательно. Тем не менее пока я намеревался отдохнуть в ванне и душой, и телом.

Фамильяр идеально выдержал гармонию горячей воды с правильным подбором высоты и плотности пены, крымской солью и поставил на край ванны стакан с шестью кубиками льда, наполненный виски ровно на четверть. Благородный напиток должен быть охлаждён, но не разбавлен. Это вам любой хороший бармен скажет, а мой демон очень щепетилен в таких вещах. Порой до занудства.

Скинув одежду прямо на пол, я с наслаждением лёг в большую ванну, так что на поверхности воды оставались лишь голова и колени. Несколько минут просто лежал без движения, закрыв глаза, ровно дыша и выбросив все мысли из головы.

Это трудно, согласен, но необходимо. Ибо без медитации у вас никогда не получится правильно расслабиться, а в этом плане тёплая вода и алкоголь являются чудесными проводниками в мир не зависящих от тебя грёз и волшебных узоров. Когда я почувствовал, что подсознание окончательно парит в неземных эмпиреях, настала пора сделать первый, небольшой глоток янтарного виски.

После чего, аккуратно вытерев ладони о полотенце, взял заранее подготовленную, недочитанную книгу Дэна Симмонса «Друд, или Человек в чёрном». В культурном обществе считается дурным тоном недочитывать книги. А по отношению к некоторым авторам это является и, более того, опасным делом.

Симмонс как раз один из них. Разумеется, я никому не буду навязывать свои литературные пристрастия, это слишком неблагодарное занятие. Но лично мне кажется, что при недостаточном уважении к его романам читатель рискует не только банальным недообразованием, но и потерей «иного взгляда» на мир. А для чего ещё служит хорошая литература, как не для полноценного открытия глаз и сердца?

По иронии судьбы я покупал эту книгу как раз в «Лавке писателей», а теперь мне надолго закрыта дорога к специальным отделам. А определённые вещи, к сожалению, до сих пор можно достать только там.

– Ну и ладно, перетопчусь, – бодро соврал я прямо в текст Дэну Симмонсу.

Перетоптаться не получится, жизнь не стоит на месте, и без свежих (старых) заклинаний в нашей профессии нормально работать невозможно. Некоторые артефакты можно получить на чёрном рынке, но цены там воистину конские.

И самое главное, что гарантий нет, ответственности за качество никто не несёт. Купил левое заклинание где-нибудь в Парагвае, у кубинского посредника с доставкой в Европу через Гонконг, а там лесами Белоруссии, а оно не работает, так и концов потом не сыщешь.

Всё. Хватит, я весь в книге! Итак…

То, что произошло дальше, никак не являлось попыткой улучшить наши с «Лавкой писателей» отношения, но скорее попыткой поставить точку над «i». А я не был к ней готов. То есть никак не был готов к постановке именно такой, последней «точки»…

– Ты же не думал, что мы о тебе забыли, яжмаг?

Из раскрытой книги высунулась мускулистая волосатая рука, мгновенно схватив меня за горло. Я и слова сказать не успел, не то что ответить на вопрос или хотя бы попытаться извиниться. Холодные чёрные пальцы сжали мою гортань, я обеими руками пытался разжать хватку, бросил книгу, но она повисла над водой. Пока меня душили, тот же самый нежный, кукольный голосок гориллообразной дамы лез в уши:

– Не стоило с нами ссориться, Мценский. Не надо посягать на наш авторитет.

Я бился изо всех сил, ноги взбивали волны, вода плескалась на пол, и, если б не мыльная пена, шансы у меня были. Но в скользкой ванне, увы и ах…

– Тебя никто не услышит, ты умрёшь здесь и сейчас. – Рука вытянулась во всю длину, и теперь из тома Симмонса показалось милое лицо той самой дамочки. – Мы пытались быть милосердными, тебе дали самый безболезненный яд. Но ты предпочёл иную смерть…

О-о нет! Вот как раз умирать я совершенно не собирался. По крайней мере, уж не сегодня, так это точно. И ей не стоило так уж высовываться, но, видимо, женщине безумно хотелось покрасоваться, чтоб я понял, так сказать, глубоко осознал и хорошенько прочувствовал, кто именно, как и за что меня убивает.

– А вы… вы… не-кра-сива-ая, – практически из последних сил прохрипел я и, левой крепко сжав запястье душащей меня руки, правой выплеснул в самодовольное лицо остатки виски. Попал прямо в глаза! Вою было-о…

Виски немного жалко, но результат того стоил. Пальцы гориллы мгновенно разжались, книга рухнула в воду, а я, пытаясь ладонями вправить на место помятый кадык, с трудом перевалившись через бортик, выпал из ванны. Встревоженный котодемон в секунды вынес дверь, несмотря на то что ранее никогда не тревожил меня в помывочном процессе.

– Держись, я здесь, кого убить? Кому хайло кайлом разбить?!

Следом ворвалась привлечённая шумом Нонна. Посмотрев на меня, она быстро закрыла лицо ладошками и отвернулась.

– Помогите встать…

– Не-не-не, вы же голый!

– А буду ещё и… и мёртвый, если не поможете…

– О боже! – Она наклонилась, вслепую протягивая мне руку. – Но только я с закрытыми глазами, можно? Так, где вы тут… ага, нащупала. Сейчас.

– Это… не то… за это не надо хва-та-ать…

– А-а, мамочки-и!

Надо ли говорить, что было дальше? Скользкий кафель на мокром полу, мыльная пена, взлетевшая до потолка, и вот уже на едва дышащего меня сверху рушится ещё и зажмурившаяся сектантка, которая, случайно поддев ногой кота, отправляет его в ванну по второму разу! Такого слаженного мата Санкт-Петербург не слышал со дня своего основания, когда батюшка государь-император Пётр Алексеевич по колено провалился в коровьи лепёшки на ассамблее…

Я говорил, что этот день все мы закончим в психушке? Нет? А зря. Наверное, нам всем в той или иной мере не помешали бы три смирительные рубашки, таблетки, уколы, тишина и уютный закрытый санаторий где-нибудь в карельской глубинке.

Думается, примерно полчаса спустя, закутанные в халаты и полотенца, мы трое сидели на кухне. Я отпаивал вздрагивающего Фамильяра виски, пили не чокаясь, но душа в душу. Наша румяная гостья грелась ромашковым чаем с двумя столовыми ложками валерьянки, мёдом и малиновым вареньем.

Особо не говорили, ибо как-то не о чем. Нет, скорее не было интеллигентных тем для разговора. Каждый боялся ляпнуть что-нибудь эдакое, что непременно кого-то зацепит и послужит триггером очередного скандала. Любое неосторожное слово могло стать искрой. Поэтому если чей-то голос и звучал, то крайне корректно и максимально коротко:

– Вам ещё?

– Спасибо.

– А вам?

– Чуть-чуть.

– Виски?

– Давай. Наливай. Не через край.

Мы более-менее успокоились примерно ещё через час. Хороший алкоголь в разумных дозах действует расслабляюще, ромашковый чай в любом количестве также не способствует проявлению агрессии. Потом мы ещё вспомнили, что ма-аленький кусочек морковного торта, честно оставленный Нонной для меня на «после ванной», одиноко мёрзнет в холодильнике, а это несправедливо по отношению к автору сего замечательного десерта. Мы не сговариваясь разделили его на троих, по чайной ложке каждому. Кстати, было вкусно, официант не соврал.

Потом, усевшись втроём плечо к плечу на моём диване в кабинете, посмотрели с рабочего планшета мультфильм «Котёнок с улицы Лизюкова». Мне была интересна реакция девушки, но она лишь искренне смеялась над героями, хлопая в ладоши и совсем не проводя параллели со своей глупой легендой. Впрочем, нам с котодемоном и так всё было ясно. Ну кроме того, что Нонна Бернер, похоже, существо вообще не от мира сего…

Вечер подкрался незаметно, мы вполне примирились друг с другом. Фамильяр лез ласкаться к девушке на колени, что, разумеется, не означает его отказа от двойной мести, но, по крайней мере, кровавая расчленёнка откладывается от сегодняшней ночи на неопределённое время.

Я простил всех, даже ту нежноголосую гориллу из «Книжной лавки писателей», что пыталась меня придушить с целью утопления и имитации моего же самоубийства. Односолодовый выдержанный крепкий виски прямо в глаза – это очень неприятно. Даже больно, наверное. Так что мы квиты. С моей точки зрения. Она, разумеется, вправе считать иначе. Но с яжмагами всегда непросто, мы не игрушки…

Для примера представьте, что вот вы, такой большой и сильный, идёте по улице и с размаху пинаете валяющийся кирпич. В сравнении с вами он маленький и весит всего полтора-два килограмма, однако ногу расшибёте вы! Ему, скорее всего, ничего такого не будет, а вас срочно повезут к травматологу. Вот примерно нечто похожее происходит, когда большая магическая шишка наезжает на скромного, тихого яжмага. Так что лучше не надо…

Уже перед сном, когда Нонна ушла к себе, в прихватизированную спальню, а я ещё сидел за планшетом, разбирая письма, требования, мольбы и запросы, в интернете вновь появилась Белая Невесточка. Она прислала аж восемь фотографий себя, нежно и трепетно любимой, в сексуально порванном платье, связанной жуткими ржавыми цепями, с лицом, перемазанным красной гуашью (кое-где уже подсохшей, с трещинками), на фоне раздолбанного подвала и качающейся жёлтой лампочки. Театр на уровне детского сада, но она, конечно, старалась, признаю.

«Ярослав, меня похитили! Им нужны фотографии девушки. Хнык, хнык… Покажи её, и меня выпустят. Я тебя умоляю! Ради всего, что между нами было…»

– Между нами ничего не было, – сухо напомнил я. – По питерским меркам проснуться голыми в одной кровати ещё не является поводом для знакомства. Иди домой!

«Спаси меня-а… О, как я страдаю!»

– Станиславский бы в гробу перевернулся, стопятьсот раз повторяя «не верю».

«Какой же ты чёрствый, жалкий и бездарный тип… Я что, много прошу? Даже твой пьяница-призрак видел её, а мне ты не доверяешь?»

– Зачем тебе вообще знать, какие девушки вдруг и почему заходят в мой дом? Мы не женаты, не разведены, у нас даже не было отношений. С какого лешего такой пристальный интерес?

«Хорошо. Ходят слухи, что с небес упал на землю ангел…»

– Минуточку, поправлю. Самый прекрасный ангел! Но ты её не выдашь, так?

«Мерзавец…»

Я отключил диалог. В конце концов, ей ещё отмываться не меньше часа. Вопреки всеобщему заблуждению, оформительская гуашь хоть и разводится водой, но имеет весьма едкие пигменты. Они так просто не смываются, особенно с фарфорово-бледного личика. Розовые полосы от красного краплака останутся заметны надолго. И заслуженно!

Остальные письма также не имели серьёзного веса. Ну, допустим, кого-то там надо было приворожить. Не люблю подобное разводилово, но ладно, пусть, «действующий, языческий, дохристианский заговор матушки Мокоши» всегда в цене. В хорошей цене.

Хоть и толку с него ноль, сами знаете, но тёткам нравится сам процесс. Это ж надо раздеваться догола, распустив волосы, вставать в квартире на видном месте, чтоб соседи напротив засекли, втирать в грудь мёд, облизывать пальцы, оборачиваться перед солнцем в три полных оборота, подняв руки над головой, и призывать любимого. Кто-нибудь да увидит и придёт уж точно…

Но если вы вдруг решили, что все яжмаги жулики, обманщики и аферисты, так вот это не так! Уж мы-то как раз кристально чистые люди, потому что у интернет-мошенников ни одно колдунство не функционирует. А я всегда пишу своим клиентам: поскольку вы заплатили, то вот вам заклинание! Как оно сработает – не знаю, зависит от миллиона причин, но в первую очередь от искренности и вашей честности перед самим собой.

Я поясню. Если вы хотите вернуть мужа в семью, потому что его «околдовала казашка», так это бред собачий. Проще поговорить начистоту, выяснить все вопросы, отпустить уставшего человека или же что-то изменить в себе и в нём, что и дальше скрепляло бы ваш семейный союз. Быть может, именно расставание с прошлым откроет вам новую, прекрасную страницу жизни.

Ведь если же вы оба не мыслите будущего друг без друга, так просто выкиньте за борт всё, что вам мешает, и держитесь за руки вопреки всему. Приворот на возврат в данном случае самое последнее дело. Не то чтобы хоть как-то помогающее, а скорее наоборот, максимально мешающее поиску истины. Потому что, кто бы и чего бы вам ни врал, любая магия – всегда насилие!

Хоть над духами природы, хоть над демонами Тьмы. Ни те ни другие не желают служить капризам человека, который по факту и сам толком не может сформулировать, а чего он, собственно, хочет-то. Это как у Стругацких, не к ночи упомянутых, что-то там типа: «Счастья всем! И всем даром! И пусть как бы никто не уйдёт в обидках!»

Шикарный заказ для яжмага! Застрелиться просто! Классический случай дебилизма, когда заказчик готов платить, но сам не знает за что. И ведь ему нипочём не угодишь, он жалобы писать ударится, по судам затаскает, орать будет на каждом углу, что, дескать, он не этого хотел, не то имел в виду, его неправильно поняли, ему не так объяснили… тьфу!

Я раздражённо захлопнул крышку планшета, от души дав щелбана в лоб чрезмерно обнаглевшей козлиной морде. На сегодня всё. Спать.

Хорошее слово «спать», мне нравится. Я вообще люблю спать, не только ночью, но и днём, и в любое время суток. Моя профессия достаточно нервная, так что именно сон, в отличие от алкоголя, является настоящим целителем, восстанавливающим силы и психику.

Глава одиннадцатая

Мне «Чёрный лекарь» прописал покой,

Задумчивую музыку Ванессы,

Пьер Бомарше творения и пьесы,

И суеты на сердце никакой…

Но примерно в три часа ночи меня разбудил Фамильяр:

– Хозяин мирно спит в таверне, а Зло за окнами не дремлет.

– В… ф какой таверне? Чё ты несёшь, господи?

– Не произноси его при мне… – Демон выгнулся дугой, едва ли не до потолка. – Я и так почти на дне адского стандарта на уровне поп-арта.

– Ты хоть сам понял, что сказал? – сонно зевнул я, отрывая голову от подушки. – Не скули, встаю, встаю. Чего у нас там приключилось?

Фамильяр бросил выразительный взгляд на окно в моём кабинете, я обернулся и замер.

Сквозь стеклопакет на меня уставилось неопределённое существо, словно сошедшее с картин Малевича, Пикассо и Марка Шагала. Внешне вроде бы похоже на корову, потому что с рогами, но морда скорее лошадиная и чёрная как смоль. Выражение лица не то чтобы недружелюбное, а скорее даже максимально агрессивное. Один удар копытом по стеклу, и это чучело окажется в моём кабинете. Мне оно надо?

– Тебе оно не надо, – подтвердил чёрный котик. – Ответь им так, как надо!

– Надо – надо. Ты издеваешься? Это вообще не рифма.

Демон в сердцах хлопнул себя лапкой по лбу, и я наконец-то взялся за ум.

Магический посох, висящий на стене, словно ружьё над камином, сам прыгнул мне в руку. Всего один прицельный выстрел сквозь на секунду растворившееся стекло, и непонятная тварь, вывалив набок малиновый язык, отвалила с моего подоконника.

Дымящаяся дырка промеж её глаз свидетельствовала о том, что даже сонный, даже после виски, стрелять я всё равно не разучился. А не фиг лезть к усталым яжмагам с тупыми наездами после двадцати четырёх часов! Мы спим.

– Это всё?

– Покуда всё, и я лишь «за», но ты не закрывай глаза.

– Так, начинается… чоткий Сотона, вот прямо сейчас просто покажи мне: где и кого убить? Я на взводе.

Фамильяр воспрянул духом. Он колесом выгнул спину, потянулся, отставив левую заднюю лапку, не спеша разминая мышцы спины, и бодрой рысью двинулся по всей нашей квартире, демонстративно указывая мне на каждое окно.

– Вот. И вот, такой идиот. Вот ещё нахал, его никто сюда не звал!

Растворять стекло на момент выстрела несложно. В конце концов, сама структура стекла достаточно вязкая и гибкая. Пожалуй, другой разговор, что я никак не ожидал столь активного наплыва толпы всяческих крылатых наблюдателей.

Раньше бы их просто назвали «подсматривающими», но в наше вынужденно слишком толерантное время никак нельзя называть вещи своими именами. Какой бы он ни был извращенец, но это его право на исключительную самобытность. Ругать или возмущаться нельзя. Наоборот, положено вежливо принимать данную хрень как «естественное состояние индивидуума», но я никогда не страдал излишней тягой к самоуничижению. Поэтому стрелял в этих тварей навскидку!

Посох, конечно, не ружьё. В том смысле, что каждый последующий «выстрел» разряжает его в магическом плане, делая удар заметно слабее. После того как я грохнул двух корово-коней, трёх больших обезьяно-крыс и перешёл за котодемоном в спальню Нонны, энергия посоха ослабла настолько, что тощего, клыкастого вампира в полосатом костюме просто отбросило в сторону, но не убило.

Он жутко расстроился, обиделся и, превратившись в летучую мышь с размахом крыльев под три метра, вновь полез в атаку. Мне пришлось распахнуть окно и встретить его прямым ударом посоха по башке. К себе домой этот настырный тип отправился уже пешкодралом, с фингалом под левым глазом и без одного клыка. Который, кстати, успел подхватить ловкий Фамильяр, спрятав редкий трофей у себя под диваном.

А милая блондинка Нонна даже не проснулась. Её детский сон не потревожили ни вспышки выстрелов в квартире, ни стук оконной рамы, ни мои перебежки по краю кровати.

Так безмятежно и крепко может спать лишь человек с абсолютно чистой душой, не обременённый муками совести, долговыми обязательствами, душевными метаниями и прочими проблемами. На минуту я просто замер, невольно следя за её ровным дыханием.

– Покуда солнышко не встало, не приподнять ли одеяло? – добавляя сцене пикантного романтизма, мурлыкнул котик, фривольно задирая хвост. – Она в ночнушке, не иначе, столь тонкой, что почти прозрачной. И искушения полна, и светит вам двоим луна…

– Фамильяр, не переходи грани.

– Поверь, что победителю в награду любая девушка раздеться будет рада. Она же спит, она же не узнает. Смотри, как я приподнимаю с краю…

Я демонстративно навёл на него разряженный посох, и этот умный гад удрал, не дожидаясь последствий. А мне действительно жутко захотелось приподнять тот самый край одеяла и… ой, всё!

Разумеется, ничего подобного я не сделал. Поправил отодвинутую штору, лишний раз убедившись, что за окном никого, укрыл девушке плечи и, не оборачиваясь, вышел из спальни. Ещё недавно моей собственной. Никогда себе этого не прощу.

Прежде чем лечь самому, поставил посох на зарядку. По городу проходят миллионы энергетических линий синего, красного, жёлтого или зелёного цвета. Каждая даёт свой собственный вид магической энергии, и черпать её для личных нужд разрешено практически бесплатно. Ежегодные членские взносы в профсоюз яжмагов предоставляют возможность пользования многими привилегиями. Лично я предпочитаю заряжать рабочие артефакты вроде того же посоха на синей и зелёной. Быстро, качественно и экологически чисто.

Только после этого можно было спокойно прилечь. Да, в целом наша профессия только внешне выглядит забавным развлечением, но в реальности требует полной самоотдачи, строжайшей дисциплины и самоконтроля. Ты никогда не имеешь права забыть о зарядке магического оружия, о так называемом «помощнике ведьмы», о друзьях и врагах, даже если устал, валишься без задних ног, голова трещит с перепоя, нет настроения, энергетически выжат – абсолютно ничто не является оправданием. А вот наказание за беспечность приходит быстро, неотвратимо и жестоко, но один раз. Потому что два раза не умирают…

Спал почти без снов. Это хорошо, сны также забирают наши силы, а мой мозг нуждался в полноценном отдыхе. Тем более что разбудил меня на этот раз не дивный аромат свежесваренного кофе, а настырный визг нашей голубоглазой гостьи. И хорошо ещё, что не тот самый, которым она двух дебилов на крышу закинула. Просто нормальный девичий визг, не с перепугу, а чисто от полноты чувств.

– Чоткий Сотона, да что у вас там происходит-то?

Я встал, запахнул халат, сунул ноги в домашние (одомашненные, раньше они были дикими!) тапки-кролики и, зевая, вышел из кабинета. Весь шум раздавался из спальни, стучать в двери не пришлось, они были распахнуты настежь, а вокруг кровати бегала Нонна в одной ночнушке сиреневого шёлка, безуспешно пытаясь стукнуть подушкой весело удирающего Фамильяра. Оба казались вполне довольны друг другом, утренней зарядкой, эмоционально и физически. Как у них такое получается?

Пришлось призывать этих нахалов к порядку, поскольку меня играть не пригласили.

– И что у вас тут происходит, Том и Джерри?

Том – Нонна резко обернулась, сдувая волосы с носа, успешно пнув на полушаге в зад удирающего Фамильяра – Джерри. Понятно, что по-любому во всём всегда виноват мой демон, но как-то хотелось бы деталей и подробностей. Я сдвинул брови, напустив на себя максимально строгий вид, насколько возможно сдерживая зевоту. Девушка покаянно потупилась, повозила по полу большим пальцем правой ножки и с пулемётной скоростью выдала:

– Это он! Он первый начал! Честное слово!

Я кивнул. Кто бы сомневался? Но ты продолжай, девочка.

– Он меня разбудил! Мне такой сон снился, красивый, мне там мишку вот такого пушистого подарили! Я его обняла так, он мне лапки на шею положил, я его по спинке погладила, а потом… а он потом мне в… Да я его придушу!

– Во славу Иеговы, – с пониманием согласился я.

Фамильяр у меня не сказать чтоб слишком озабоченный, но всё же любвеобилен, как мартовский кот, и даже больше, для него всегда – март! Но в пошлых чрезмерностях у нас дома не замечен, он отлично знает, где можно грешить, а где есть риск глубоко нарваться. Хотя что его останавливает? Он же демон…

– И вы молчите?

– А-а, извините, задумался…

– О чём?

– О-оу… – Я задумался ещё больше, не придумал ничего умнее, как наконец-то с удовлетворением зевнуть во всю пасть и улыбнуться. – А вы обворожительно выглядите с утра. И сиреневый вам очень идёт. Это ведь шёлк?

Вспыхнув алым, Нонна опомнилась и мигом завернулась в одеяло.

– Вчера вы готовили совершенно сногсшибательный кофе.

– Всё равно кота отлуплю. Завтра. – Низко опустив голову, чтоб никто не видел её пылающих щёк, наша гостья бросилась на кухню. Вместе с одеялом, естественно. Через минуту оттуда раздался звон посуды и щелчок электрического чайника.

– Я кипячу воду проще. Заклинание Синей Саламандры, как раз приобретённое по случаю в той же «Книжной лавке писателей», честно отрабатывает себя уже второй год. К чему это я? А-а, хотел спросить тебя: как она?

Фамильяр высунулся из-под кровати, показывая мне поднятый вверх большой палец. Изначально это был весьма неприличный римский жест, с сексуальным подтекстом, но сейчас общепринятый символ одобрения. Значит, на ощупь и запах ему понравилось. Будем считать это добрым предзнаменованием. Я поднял с прикроватной тумбочки аккуратно сложенный халат и почти на вытянутых руках торжественно понёс его на кухню.

– Вам, наверное, неудобно одной рукой варить кофе, а другой держать одеяло.

– Да, спасибо. – Нонна шмыгнула носом. – Только вы отвернитесь, пожалуйста.

Вообще-то пять минут назад она вдохновенно бегала и прыгала в этой текучей ночнушке на голое тело, никого и ничем не смущаясь. Хотя чего смущаться-то? Санкт-Петербург никогда не понимал наигранного целомудрия, тут стоит вспомнить хотя бы, что творили на первых ассамблеях барышни в декольте и горячие гвардейцы.

Государю даже пришлось специальный указ издавать, чтоб кавалеры рук под дамские юбки без спросу не запускали, а нетрезвые барышни вели себя на пристойный европейский манер. Поэтому чего уж там, мы лишь наследники петровских традиций…

Я послушно отвернулся, положив халатик на стул. Спустя недолгое время мне вручили ещё теплое одеяло. Понятно, высокая честь отнести эту постельную принадлежность обратно тоже, видимо, дарована мне? Хорошо.

Я как следует встряхнул его, приводя в чувство, сложил вдвое, прихлопнул для порядка, указал направление, и, как в сказках Чуковского, «одеяло убежало» своим ходом из кухни на своё рабочее место. Довольно простенькая бытовая магия, но она избавляет меня от рутины домашних забот. У одиноких мужчин свои привычки.

Не знаю, заметила ли это Нонна? Надеюсь, вряд ли, она стояла ко мне спиной, бдительно следя, чтоб поднявшаяся кофейная пенка не убежала, заливая плиту. Тогда, пожалуй, и у меня было время умыться и почистить зубы. Для нас, яжмагов, это целый мистический ритуал, который в идеале лучше не нарушать. Но поделиться могу, это не тайна. Скорее открытый рецепт к пользованию. Итак, делюсь!

Умываться только самой холодной, до ломоты костей, водой. Набирать полные ладони и с размаху в лицо, ровно три раза. Только потом, не вытираясь, позволив воде стекать на шею и грудь, начинайте чистить зубы. Так вот… э-э-э… щётки у нас самые обычные, магазинные, но сама паста…

Дело в том, что большинство яжмагов, да и почти любых чародеев, не использует современные, модные зубные пасты. Каждый предпочитает делать свои составы, ну или покупать через проверенных лиц за Уралом или в Иране. Целительные свойства сибирской смолы известны ещё с языческих времён. Персы, в свою очередь, славились отличными зубами до старости, невзирая на огромное количество поедания национальных сладостей, поэтому товар у местных колдунов отличный. Не сочтите за рекламу, тем более что достать это проблематично.

Поэтому, увы, никакого секрета, кроме троекратного умывания ледяной водой, я не раскрою. Ну, допустим, скажу вам, что зубную пасту мне доставляют с Алтая, один местный шаман с семьёй подрабатывает. Основа – всё те же редкие алтайские соцветия, конское молоко и корневая сосновая зола. Если есть желание поэкспериментировать дома, развлекайтесь…

Шаман берёт плату бартером, к деньгам не прикасается, так что только водка. Не для работы, конечно. Общаясь с добрыми и злыми духами, мой приятель использует травокурение, бубен, огонь и специальные чаи, а водка это так, чисто для души…

Пока я вытирал лицо, зеркало над раковиной на мгновение пошло волнами, затуманилось, и в нём проявились три силуэта.

– Ты порадовал нас, яжмаг.

– Не знал, что Хранители могут спокойно заглядывать в частное жилище, вообще-то я тут могу и голый ходить.

– Нас не интересует твоё тело.

– Я должен сказать спасибо?

– Ты должен по-прежнему беречь свою гостью. Тёмные силы из «Книжной лавки писателей» не побеспокоят тебя.

– Сколько дней они меня не побеспокоят?

– Ничто не бывает вечным.

– Естественно. Вы ещё что-то там намекали по поводу награды?

– Да. Ты умрёшь не сегодня.

Собственно, вот и весь разговор. Зеркало пришло в прежний вид, я сунул полотенце в зубы декоративного бронзового дракончика из Пхеньяна, который тут же захлопнул пасть, подмигнув мне зелёным глазом. Я шутливо щёлкнул его по носу, он смешно чихнул, едва не выронив полотенце. Хороший парень, узкоглазый, но не обидчивый, мы друзья.

На кухне уже парил крепкий кофейный аромат, на столе стояла большая керамическая тарелка с бутербродами, Нонна продолжала нарезать колбасу, а Фамильяр сидел на угловом диванчике, делая вид, что котик так вылизывается. На деле, может, и не только, демоны способны на любые извращения, тем более те, что считаются естественными для животного мира.

Пока я отдавал должное обычным, но почему-то невероятно вкусным бутербродам, наша новоявленная кухарка стояла у окна со своей кружкой кофе, наблюдая за противоположной стороной улицы. Судя по тоскливому взгляду, она всё ещё ждала, что за ней приедет заветная машина, из неё выйдут знакомые люди, улыбнутся ей, обнимут, скажут, что всё хорошо, и опять заберут к себе в лоно запрещённой, но такой милой, уютной религиозной секты.

Однако «Свидетели Иеговы» не спешили. Я должен честно сказать, мне не очень-то хотелось, чтоб они возвращались. Хотя почему именно, конкретного ответа пока не было, а торопить события марафонским бегом впереди паровоза как-то не комильфо…

И ведь не то чтоб представители моей профессии были чужды романтическому проявлению чувств, но здоровый прагматизм всегда имеет больший вес в вопросе долголетия яжмага. Любые проявления доброты, искренности, сентиментальности, как правило, несут в себе серьёзную долю риска. Я знаю, о чём говорю, и вы знаете.

Давайте вместе вспомним, что происходит, когда колдун или волшебница без оглядки влюбляются в представителя противоположного пола. Трагедии, кровь, войны. Особенно хорошо об этом говорит пример артуровского Мерлина из Британии или грузинки Медеи из Колхиды. В общем, всё как всегда, в подавляющем большинстве случаев классика даёт ответы на любые вопросы современности. Как и сегодня.

– Нонна, не переживайте. Они вернутся. Не факт, что за вами, но вернутся точно.

– Нет-нет, мне обещали. Наши своих не бросают.

– Ох, надеюсь, вас задело этими патриотическими лозунгами только по касательной, – невольно поморщился я. – Но давайте проверим: Крым наш?

– Кто?

Даже Фамильяр, вздрогнув, выкатил глаза по царскому пятаку и выразительно покрутил когтем у виска. Я понял, что вновь ступаю на очень хрупкий лёд.

– Я поясню, понимаете ли Крым – это полуостров.

– А-а.

– Так он чей?

– Ой, нам не говорили, – безмятежно пожав плечиками, ответила она. – Мы учили «Слово Божие», как правильно верить, почему важно избегать искушений, чем опасно православие, каким образом привлекать новые души в наши ряды. А про Крым я и не слышала ни разу.

– Нонна, всего один вопрос, последний. – Я прокашлялся, едва не пустив кофе носом. – Вы вообще с этой планеты?

– Не знаю, – столь искренне ответила она, что мне вдруг захотелось схватить её за шиворот и хорошенько встряхнуть, может, хоть так мозги встанут на место.

С трудом выровняв дыхание, я сосчитал до ста сорока, удержавшись от радикальных действий, поблагодарил за легкий, но питательный завтрак и быстрым шагом ушёл к себе в рабочий кабинет. Мне было совершенно необходимо проветрить голову, и лучшим способом для этого было просто уйти в работу. Это помогает. Не всем, согласен, но мне – да!

Планшет отказался открываться по щелчку пальцев, типа завис, пришлось отвесить крепкого щелбана меж рогов козлиной морде. С недовольным мемеканьем и угрожающей тряской бороды пентаграмма сдалась, но я отметил, что с ней надо быть построже. Не люблю, когда вдруг подчинённые рвутся испытывать терпение господина.

– Сколько раз я собирался сдать эту рухлядь в утиль и купить новый планшет…

В ответ мгновенно загорелся экран, замелькали окна и страницы, Инстаграм, почта на Мейл.ру, Яндекс-новости буквально жаждали завалить меня бесценной информацией. В этой стране никто не желает работать без звездюлей, а в нашем культурно-революционном городе уж тем более. Среди переписки интересным было лишь одно послание. Женский крик души о бесплатной поддержке:

«Уважаемый яжмаг Мценский. Я Нюся. Дело в том, что я пью. Уже лет тридцать, если не более, точно не помню. Даю себе слово завязать, но срываюсь. Меня знают все алкаши на районе, каждый винно-водочный магазин, каждая пивнушка. Я пью всё, что горит. Но пиво и вино пью тоже, хотя они и не горят, ха-ха. Меня четыре раза кодировали, два раза зашивали, сто двадцать четыре раза предавали анафеме в церкви, я состою в шести обществах анонимных алкоголиков. Прихожу туда, рассказываю, каюсь и пью. Пью одна и в компании, но чаще одна, не люблю делиться. И мне оно нравится! Так вот, нужна ваша помощь. Где найти мужа – директора спиртзавода или владельца виноградников в Тоскане? Что посоветуете? С меня бутылка!»

– Что поделаешь, в Питере пить, – рассеянно поморщился я. – Не думаю, что вы, Нюся, всерьёз нуждаетесь в моём совете. К тому же знакомых виноделов у меня нет. Хотя вру, есть, писали же вроде из Темрюка. Но всё равно прости, Нюся, такими друзьями я тоже не люблю делиться.

Да, если кто вдруг подумал, что я мог бы просто вылечить бедняжку от алкоголизма, то увы, это мимо. В любой магии категорически запрещено помогать человеку против его воли. Также нельзя помогать, допустим, по просьбе его близких, ибо такая «помощь», как правило, выходит боком и клиенту, и заказчику, и исполнителю. А уж искусству не лезть с ногами в чужую карму, исходя из собственных представлений о добре и зле, о том, что такое хорошо и что такое плохо, учат ещё в детском садике.

«Яжмагу Ярославу от яжмага Виктория! Салютэ, коллега, есть пара вопросов. Не то чтоб я не знал ответ, но иногда бывает полезно и левое мнение, понимаете меня? Итак, чем Вы выводите прыщи? Разумеется, это не у меня, мне сто сорок лет. Так, мальчик соседский мается, девочки на него не смотрят, сучки озабоченные, только деньги им подавай… Если Вы не знаете хорошего заклинания, может, знакомый врач есть? Только так, чтоб к нему не идти, пусть по фото мазь назначит. Заранее благодарен, отплачу хорошим заклинанием на отворот. Сам придумал, на основе прыщей. Салютэ, коллега!»

– Ох ты ж, чоткий Сотона, как страшно жить. – Я с трудом выдохнул. – Как этот мелкий дрыщ нашёл мой адрес? Кто его надоумил заняться колдунством? Эта профессия категорически противопоказана клиническим идиотам любого возраста, даже отвечать этому «коллеге» опасно. Ещё сочтёт, что мы с ним на дружеской ноге. В баню его, в баню!

Но не успел я нажать соответствующую команду, как…

«Ах, Вы молчите? Вот так. А я-то считал Вас другим. Написал как равному, как маг магу. С Вами всё ясно, в бан Вас, как Луку и Перуна!»

Я не сразу осознал, что меня самого послали, прежде чем я щёлкнул по нужной клавише. Вот прямо до подмышек обидно было. Честное слово. Мне на минуточку даже захотелось вскрыть ящик этого прыщавого типа и отправить ему весомое пояснение о том, как именно следует разговаривать со взрослыми людьми, ибо далеко не все яжмаги так терпимы к бытовому хамству. Но, разумеется, опускаться до таких разборок ниже любого достоинства.

Впрочем, следующее сообщение действительно заслуживало внимания.

«Убей её. Если хочешь жить. Если хочешь, чтоб жили люди, жил твой город, жил этот мир. Ты видел её, ты сам знаешь, на что она способна. Убей её. Это не просьба и не приказ. Загляни к себе в душу, ты умеешь это. Ты сам всё поймёшь. Но у тебя мало времени, а у неё впереди вечность».

– Убей её? И кого же это, интересно? – на автомате повторил я, хотя прекрасно знал ответ. Вот сейчас мне реально стоило заняться поисками адресата.

Глава двенадцатая

Теперь ты знаешь, что чувствует львица,

Когда гиены толпою хохочут ей вслед.

Нельзя повернуть головы, даже покоситься,

Они не её противники, не её добыча и не её обед…

Однако письмо исчезло ровно через минуту после прочтения. Но это стандартная практика, многие так поступают, наше общество умудряется одновременно широко афишировать свою личную жизнь и между тем требовать от социальных сетей максимальной конфиденциальности. Вот такие необъяснимые двойные стандарты.

И если кто-то хочет скрыться от Всевидящего Ока, то, скорее всего, ему точно есть что скрывать. Но и на этот случай существуют определённые программы. Как я уже говорил, знакомый сисадмин, очень хороший человек, попавший в очень нехорошую ситуацию, установил мне много чего полезного в железе. Поэтому, знаете ли, пробить контакт писавшего – это как…

Упс. На экране высветилась надпись: «Что-то пошло не так, простите, мы непременно всё исправим, но…»

– Вы издеваетесь? Месяца три назад я этой программкой спокойно вскрыл ядерные коды Пакистана. Я самому Бараку Обаме на засекреченный сотовый «fuck» присылал! А тут что за на фиг?!

Захлопнув планшет, я нахмурил брови в сторону обнаглевшей козлиной морды, и она мгновенно изобразила самого невинного козлёночка. Милота зашкаливающая, аж тошнит. Не думайте, что я им всем это забуду. Я долгопомнящий, как индийский слон. И это далеко не самая худшая черта моего характера. Бывали моменты, когда наружу пёрла совсем уж жуткая чернуха, и вот это точно из серии – врагу не пожелаешь.

Поэтому у меня нет врагов. Были, но как-то кончились. А новые не спешат заводиться.

Нонна всё так же стояла у окна на кухне, с надеждой глядя на улицу и автоматически наглаживая кота. Фамильяра это вполне устраивало, я его глажу редко, а в отличие от многих демонов он не чурается человеческих рук. Тем более женских, нежных и тёплых.

– Почему я чувствую себя такой глупой? – спросила девушка, даже не обернувшись на звук моих шагов. Я подумал, что честного ответа не существует, поэтому просто пожал плечами. – Мне неизвестны элементарные вещи, я словно заново открываю этот мир. Меня многое пугает, ещё большее удивляет. Но мне тут нравится. Вы нравитесь. А ваш кот говорит, что у вас давно не было самки.

– Я его убью.

– Вот видите, – вздохнула она, – а любой другой человек сказал бы, что коты не разговаривают. Потому что это правда. Потому что если бы я была умной, то подумала бы, что это совсем не кот.

– Мм… на данный момент мне не хотелось бы углубляться в эту тему. Но вы ведь давно познакомились?

– Его зовут Фамильяр, он сам мне признался.

– Мог бы и соврать, – обернулся я к разомлевшему демону. – Но это кличка, истинное имя у нас раскрывать не принято. И мне не кажется правильным срывать с человека маску, не зная, есть ли у него лицо. Быть может, он не хочет отражаться в моих глазах?

– Я хочу. – Она развернулась, сделав шаг навстречу и встав передо мной с обезоруживающей откровенностью.

– Вы уверены, что стоит продолжать этот малоприятный разговор на голодный желудок? – невольно отступив, постарался улыбнуться я. – Завтрак из кофе и бутерброда для мужчины моих лет – это лишь разминка. Знаете, на Невском есть небольшой испанский ресторанчик: паэлья, тапасы, красная риоха. Вам понравится.

Она явно хотела что-то сказать, найти причину для отказа, но я успел быстренько взять её двумя пальцами за запястье, мягко поцеловать «холм Луны» на ладони, поднял глаза, сделал брови домиком, и вот… Нонна была готова на всё, что душе угодно.

Её сердечко казалось податливым, как воск, и, будь я последним негодяем, так этим, чёрт побери, следовало бы воспользоваться! А если нет, то, наверное, я выглядел бы идиотом в глазах собственного котодемона. Или по факту уже выгляжу? Фамильяр вовремя смылся, не дожидаясь моего вопроса…

Пока она переодевалась, пешком уйдя в женское отделение моего многометрового в глубину шкафа, я быстро выбрал плотную рубашку с длинным рукавом, чёрные джинсы и ковбойские полусапоги «казаки». Как раз тот случай, когда название обуви не имеет ровно никакого отношения к реальному казачеству, но является успешной фантазией модельера на заданную тему. Америка приняла «казаки» на ура, у меня тоже есть две сменные пары.

Учитывая, что практически весь Питер состоит из булыжника, мрамора, кирпича, асфальта и гранита, неубиваемая обувка здесь всегда в цене. И хотя современная мода диктует нам ношение кроссовок, но лично я предпочитаю то, чем можно раздавить голову сколопендре, разбить с ноги глиняные фаберже обуревшего голема и не бояться, что тебе случайно наступит на палец рассеянная лошадь.

Да-да, кони у нас в городе не редкость. Я уж молчу про живых лошадок, тех, что тянут кареты или катают на спине детишек в парке, я скорее о тех многочисленных скульптурах или рельефах, что порой вырываются из своей привычной среды, устраивая безумные гонки по ночному Санкт-Петербургу. Вот им не дай бог попасться под копыта, стыда у них нет, жаловаться не на кого, да и некому, в полиции только высмеют. А переломы порой бывают такие, что травматологи за этот лего-лэнд даже не берутся, из щепок ногу не сконструируешь.

Моя гостья собиралась минут двадцать, думаю, для подавляющего большинства женщин это абсолютный рекорд. С другой стороны, она же не красилась, не делала причёски, не занималась маникюром или педикюром, её ногти и так выглядели абсолютно ухоженными. То есть надела платье, покрутилась перед зеркалом и пошла!

Нонна выбрала свободное синее платье в крупный белый горох, с рукавом до локтя, белым воротничком и широким подолом на ладонь ниже колен. Не удивлюсь, если мини-юбок она не носит принципиально, из религиозных соображений. Хотя ножки у неё эффектные, голень бутылочкой, стопа почти детская, размер тридцать пять – тридцать шесть, наверное. Туфли она также выбрала в тон, жемчужно-серые, с блеском, на низком каблучке.

– Вы прекрасно могли бы носить и высокий каблук, – вслух прикинул я. – Ваш рост вполне позволяет себе дополнительные пять сантиметров.

– Наставники говорили нам, что каблук придуман сатанистами. Для того чтобы изображать движение женской души вверх, но телом соблазнять мужчину.

– Это чушь!

– Это учение!

– Вы повторяете чужой бред.

– А вы несёте людям ересь!

– Нонна, исторически каблуки были придуманы очень религиозными мужчинами. Точнее, крестоносцами! Просто каблук реально помогал всадникам при верховой езде, не давая ноге проваливаться в стремя. Вот и всё. Никакого искусственного соблазнения, банальная функциональность.

– Правда? – запнулась она. – Вы так много знаете. А кто такие крестоносцы?

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Точно такой же характерный хлопок донёсся с кухни, значит, Фамильяр подслушивал нас оттуда. Теперь уже нам обоим безумно, до хруста в кулаках, хотелось встретить тех, кто направил эту доверчивую девушку к нашей двери. Мне совершенно необходимо задать им несколько вопросов в лоб, и, уж поверьте, я выбью у них либо ответ, либо зубы. И котик мне в помощь!

Мы вызвали такси. В последнее время пешие прогулки приводят нас не туда, куда хотелось бы, либо не за тем, что ожидалось. Таксист, возрастной мужчина за полтинник, полуинтеллигентного вида, в очках, футболке «Стамбул» и парусиновых шортах, снисходительно отметив наши маски, решил прочесть нам, «рабам режима», целую лекцию о его личном способе противостояния коронавирусу.

Нет, разумеется, сам он ещё полгода назад вакцинировался, но его заставили, так положено по работе. Однако у него ведь и свои мозги есть, поэтому спутниковую химию из организма он удаляет проверенным дедовским способом – сразу после работы заливает гранёный стакан деревенского самогона, настоянного на черноплодной рябине, пополам с концентрированным гранатовым соком! В выходные дни – по стакану через каждые пять-шесть часов. Тут ведь главное стабильность и выдержка.

Вирусы дохнут в страшных муках, не в силах закрепиться в организме, но успевая на ментальном уровне передать сигнал остальным: сюда нельзя, не заражайте этого мужчину, он несёт нам смерть! Метода не новая, по крайней мере для нашей страны, вот только доехали мы практически чудом, насчитав не менее шести аварийных ситуаций, которые создала именно наша машина. Болтающий водитель ничего не заметил.

– В следующий раз, если попадётся такой тип, – выдохнул я, уже стоя на тротуаре, – сразу предлагайте ему поговорить о Боге.

– Правда?

– Да. Он замкнётся в себе и будет молчать всю дорогу, но мы хоть доедем без проблем. А так…

В этот момент кто-то задел меня сзади плечом, едва не сбив с ног.

Ох, мать! Я подчёркнуто медленно обернулся на жутко знакомый запах пота и концентрированной мочи. Там стоял тот самый странный тип в носках и шинели, выражение лица самое растерянное. Потом его глаза засветились от радости узнавания, мужик широко улыбнулся мне, демонстрируя отсутствие двух зубов, и полным проникновенного драматизма голосом предупредил:

– Ты яжмаг, я тебя знаю! Не ходи туда.

– Меня оттуда не выпустят?

– Тебя выпустят, её нет.

– Почему?

– Я б не выпустил, – хихикнул он и, подтягивая сползающие штаны, слишком уж откровенно подмигнул девушке.

Та, естественно, покраснела, у неё это быстро.

Но, по счастью, мужик не стал продолжать весёлый троллинг, отвалив в сторону площади Восстания всё той же подпрыгивающей походкой. Я посмотрел ему вслед, а когда обернулся к Нонне, она уже взялась за ручку двери. Отступать было поздно. Спасибо за предупреждение, но… но… увы…

Испанский ресторанчик находился в полуподвальном помещении, там всегда тень и прохлада, яркий интерьер на грани высокого китча и барселонской безвкусицы, национальная кухня, дорогие вина, а по вечерам живая музыка. Хотя до вечера я предпочёл бы здесь не задерживаться, но у меня свои причины.

Я пропустил Нонну вперёд, распахивая перед ней двери.

– Ой, как здесь красиво-о…

Высокий предупредительный официант проводил нас к свободному столику. На многих стояла табличка «бронь», хотя внутри было не больше пяти-шести человек. Из динамиков негромко звучали народные испанские песни, для нас зажгли свечи, подали меню и поставили по фужеру холодной воды без газа. Кстати, это хороший ход, располагает задержаться подольше.

Пока Нонна изучала меню, водя пальчиком по страницам, я взял в руки барную карту:

– Вы не против бокала сухого красного? Риоха две тысячи семнадцатого года, классика. Судя по цене, должно быть неплохое вино.

– Спасибо, я не пью.

– Вы говорили, что не пьёте с незнакомцами, – напомнил я.

Она смутилась и согласилась немножечко попробовать.

Потом мы утвердили паэлью с морепродуктами и курицей, большой поднос тапасов, выбор десерта договорились отложить, смотря как налопаемся, ну и вино я всё-таки заказал сразу бутылку. Местечко не из дешёвых, признаю ещё раз, но их цены нельзя назвать неприличными с учётом месторасположения на Невском, а значит, лютой аренды.

Собственно, всё и началось с принесённой риохи. Официант при нас откупорил бутылку, предложив мне понюхать пробку. Я вежливо подтвердил, что всё соответствует. Парень кивнул, наполнив на четверть два больших тюльпанообразных бокала на тонких ножках.

Мы осторожно чокнулись. Хрустальный звон несколько секунд оттенял густой аромат красного вина. Я покачал бокал, давая благородному напитку подышать, принюхался, сделал первый маленький глоток и… чуть не поперхнулся, потому что Нонна, не теряя времени, выдула своё вино одним махом. Согласитесь, это не тот подвиг, которого можно было бы ожидать от «свидетельницы Иеговы».

– Да вы полны сюрпризов.

– Ой… что-то не так? – вскинулась было она, потом повесила головку набок. Её глаза заволокло туманом, но спустя секунду Нонна так же резко вскочила. – Я знаю эту мелодию!

Она влезла с ногами на стул и, прежде чем мы с официантом попытались её стянуть, неожиданно высоким, прекрасно поставленным голосом запела:

Засыпай…

Моя славная, нежная,

Яркая, грешная.

Звёзды зажги в ночи,

Душу мою лечи.

Засыпай…

Там, где любовь чиста,

Словно глаза Христа

И под твоим окном,

Мир мой вернётся сном.

Засыпай…

Ветер в твоих кудрях,

Первый недетский страх

Станет таким же сном,

Тихой ночи крылом.

Засыпай…

Я никогда не видел, чтоб песня производила подобное впечатление. Текст простенький, музыка ненавязчивая, разве что исполнение… Казалось, во всём ресторанчике не было ни одного человека, который всеми фибрами души не кричал бы ей: возьми все мои деньги, только пой, только не останавливайся, только не уходи!

Невесть откуда, кажется прямо из пола заведения, выросли два гитариста, подхватив мелодию и задавая ритм. Нонна пела так, словно училась этому всю жизнь, и любые наставники шоу «Голос» нервно курили в сторонке. Её поманили на сцену, и она пошла.

Но всё-таки что-то было не так, а меня подобные подозрения бесят, я не люблю не понимать, что происходит, поскольку…

Глава тринадцатая

Сердце находится в клетке тела.

Тело в доспехах джинсовой ткани.

На фоне стены, крашенной мелом,

Не пляшут в белом никакие цыгане…

…На секунду один из гитаристов бросил на меня пылающий взгляд, и вот тут я узнал его. Изумрудно-зелёные, словно волны Адриатики, жгучие глаза, самые белые зубы на свете, смуглая кожа, орлиный нос с трепещущими ноздрями. Настоящий красавец-мачо! Но при более пристальном взгляде можно разглядеть и маленькие рожки, прячущиеся в чёрных, набриолиненных кудрях.

– Лусон, – не сразу вспомнил я, поскольку редко приходилось сталкиваться с такими типами. Хотя чаще всего они даже не пытаются так уж активно скрываться.

Память услужливо раскрыла нужную страничку в «Краткой классификации европейской нечисти», королевство Испания, точнее, вечно пытающаяся отделиться мятежная Каталония. И вновь прочитанное (да, моя память работает именно так!) ни капли не радовало.

Его зовут «слуга дьявола», или же «чёрт из Лусона», это настоящий испанец, но не человек, а воспитанник католической школы нечисти. Не спрашивайте, откуда я знаю, что в католических школах Европы учатся черти, читайте первоисточники! Сейчас всё открыто.

У нас в изысканном Санкт-Петербурге кого только нет, и подобные субъекты не всегда самые опасные. Просто они заставляют людей петь и танцевать до упаду, выворачивая потом кошельки для музыкантов, а желудки на мостовую. Жизненная энергия человека по струнам уходит в гитару лусонского чёрта, недаром на Пиренеях её называют «скрипкой Ада». Ну вот почему я не замечал его здесь раньше?

– Буэнос диас, амиго! – подмигнул мне второй гитарист, не нечисть, наш парень, но от этого не легче. – Ты привёл настоящую беллу, грациас!

– Да чоткий Сотона, вы её не получите! Я не позвол… – Через секунду мой мир взорвался, даже не дав мне закончить патетическую речь.

Разноцветные осколки поплыли перед глазами в ритме весёлого, хаотического хоровода, пол качнулся, и стол жёстко сконтактировал с моим лицом. Ножки стула вытянулись, оплели мои щиколотки, намертво привязав меня к месту, так же как подлокотники браслетами зафиксировали запястья. Бутылка покачнулась и упала, дорогое вино щедрой струёй полилось на пол.

Нонна вдохновенно пела новую песню, даже не глядя в мою сторону, ей явно нравился собственный новый образ. Обслуживавший нас официант впихнул мне крахмальную салфетку в зубы, склонился к уху и вежливо прошептал:

– Просто не вмешивайтесь.

Моя девушка продолжала петь, ей и в голову не приходило, что через какие-нибудь два-три часа она рухнет без дыхания на этой же сцене. И любой профессиональный врач банально диагностирует инфаркт от переутомления. Никто даже не подумает на скромного музыканта благородной толедской внешности, высосавшего из неё жизненные силы в свою дьявольскую гитару.

Минус работы яжмагом – так это то, что правильно поставленный удар по затылку отключает тебя точно так же, как и любого обычного человека. Это надо принять как данность, сцепить зубы и не заморачиваться. Плюс же в том, что даже со связанными руками и кляпом во рту я способен мысленно позвать на помощь.

– Синий, ты у меня в долгу… – Мне с трудом удалось зафиксировать в памяти картину происходящего, положить её в «сжатую папку» в своём кельтском амулете и жёстким усилием воли отправить всё адресату. Надеюсь, он достаточно трезв.

Его ответ не заставил себя долго ждать.

– Ярик, брателло, извини, пьян-с. В гавань!

Да что ж такое происходит? Как ты мог, сволочь?! Особенно когда мне так нужна твоя помощь, драный ты сукин кот скульптурного отделения!

– Сам прибыть не могу-с. Но… если там есть звери, то…

Огромная бычья голова, висящая на деревянном щите, вдруг захлопала длинными ресницами. Расширенные ноздри вздрогнули, выпуская облачко пара. После чего щит сорвался со стены, и могучие рога зависли перед обалдевшими музыкантами. Мелодия оборвалась на самой возвышенной ноте, прощальным писком четвёртой гитарной струны.

Чудесным образом оживший бык вдруг обрёл мускулистое, призрачное тело, потом взревел самым натуральным образом, его глаза налились кровью, и он пошёл в атаку, помня в лицо всех свидетелей своего позорного висения на стене в качестве набитого опилками трофея. Вы не представляете, насколько может быть цепкой звериная память…

Коварного чёрта из Лусона отбросило одним взмахом рогов за барную стойку. Весьма небюджетные вина рухнули на кафельный пол, брызги и осколки долетали аж до сцены. Отборная испанская ругань перемешивалась со стонами и проклятиями в адрес нашего Министерства иностранных дел. Думаю, Лаврову и Захаровой неслабо икалось в тот момент.

– Prokliatie! Skolko mojno? Kak je dostala vasha agressivnaia politika! Gde novie sankcii Evropu, kyda smotrit Brussel?! Tut nashih biut!!!

«Ага, сейчас ещё и Шойгу на разборки подтянется», – мстительно подумал я, прожёвывая тканевую салфетку.

Его русский товарищ (коллаборационист!) по дуэту храбро расколотил дорогущую гитару о твердокаменный череп быка. Чем вызвал у животного лишь удвоенную ярость! Неуловимый взгляду удар рогов откинул гитариста на двух официантов – звон посуды, крики, рёв, мат, электрические искры, топот копыт, и немногочисленная публика рванулась к выходу.

Только после этого Нонна пришла в себя и, довершая общую панику, немножечко взвизгнула. Этого хватило, чтоб с потолка попадали все люстры, в помещении погас свет, а признавший своё поражение стул тут же выпустил меня на свободу. Я встал, поправил одежду, стряхнул с рукава пару крошек, демонстративно раздолбав вторую гитару об пол, и выплюнул комок салфетки прямо под ноги нашего остолбеневшего официанта.

– Паэлью и тапасы мы возьмём с собой. Обед за ваш счёт. Общий ремонт заведения тоже. Впредь рекомендую думать о том, кого берёте на работу и с кем из клиентов не стоит связываться.

– А вы кто? – заискивающе спросил он.

– Яжмаг!

– Конечно. Разумеется. Сию минуту! Пожалуйста, не засовывайте мне ничего в…

– Поздно. Ты ударил меня сзади. Посмотри на этот подсвечник. Второй раз тебе его покажет проктолог. И то, если вытащит!

Мы покинули разгромленный ресторанчик под нескончаемый вой предательского официанта, с высоко поднятыми головами и большим пакетом в руках. Увлёкшийся бык продолжал со скуки громить что осталось, и у меня не было ни малейшего желания звонить Фиме Синему, чтоб он угомонил животное. Пусть сам решит, когда хватит. Всё-таки звериная магия моего приятеля по-прежнему сильна. И даже если яжмаг – скучающая пьянь на окраине Тосно, не стоит обижать его друзей…

Домой на Банковую добирались так же вызвав такси, Нонна вдруг почувствовала сильную слабость (оксюморон!) и практически висела у меня на плече. Понимаю, ей досталось.

Водитель, офицер запаса, герой трёх войн, с пенсией в стопятьсот миллионов, пожелавший вопреки нашему желанию поделиться ненавистью к Путину (а у него золотой унитаз с алмазами на сидушке!) и любовью к Навальному (а вот его точняк траванули, зуб даю!), был послан в далёкое эротическое направление пешим шагом, с обещанием дать ему такой отзыв, чтоб впредь он только свиней на мясокомбинат катал!

Мужик по-детски обиделся, стиснул зубы, потом свернул не направо, а налево и, прежде чем я успел удивиться, прыснул мне в лицо каким-то странным спреем из баллончика! Как я потом понял, хватило одного вдоха, чтобы… ничего не помню…

Голова болела жутко. Это ведь неудивительно, если вспомнить, что я сегодня уже получил по затылку в ресторане. Глаза открылись не сразу, наверняка в той гадости, что этот гад по-гадски прыснул мне в лицо, было что-то липкое. Я осмотрелся, мы с Нонной находились всё в том же такси, я на переднем пассажирском, она за моей спиной. Ещё не очнулась, но шевелится.

Солнце в зените. Сама машина стоит где-то за гаражами, совсем рядом гремела пригородная железнодорожная ветка. Мои запястья обмотаны скотчем, дверцы такси заблокированы, мужика за рулём нет. Получается, мы…

– Где водитель?!

От моего крика Нона подпрыгнула и тоже захлопала ресницами.

– А-а… что случилось? Я… я, кажется, задремала, да?

– Нас обоих накрыло, – согласился я, тщетно пытаясь освободить руки. Увы, но даже самая обычная канцелярская липкая лента, намотанная в три-четыре слоя, держит не хуже стальных наручников.

– Не поможете?

– Как? – зевая, удивилась она. – Я девушка, а не бобёр!

Мне захотелось выругаться, но в тот же момент в окно постучали. Этот гад, типа бывший офицер и липовый сторонник Навального, широко улыбнулся, открыв переднюю дверцу со своей стороны.

– Очухались? Ну и зря, вам же легче было.

– Чего тебе нужно? Наличных у меня нет, банковская карта в нагрудном кармане, возьми сколько надо.

– А кто тебе сказал, что мне нужны деньги? Откупиться решил? Думаешь, всё в мире деньгами меряется? Знаю я таких, как ты, мажоров…

– Таких, как я, точно не знаешь. – Мне с трудом удавалось говорить, не срываясь на личности. – Сейчас же отпусти нас!

– Или что? – неискренне удивился таксист, делая испуганное лицо.

– Или Ярослав превратит вас в… в… собачий экскремент! – храбро вступилась за меня Нонна. – Потому что он великий маг!

– Яжмаг, – с досадой поправил я.

Негодяй заржал в голос. Ну да, он прав…

К сожалению, магия так просто не работает. Для реального превращения кого-либо во что-либо требуется большое количество энергии, определённые заклинания, амулеты и вспомогательная техника типа посоха, перстня, той же волшебной палочки. Хотя палочка по факту посох в миниатюре, но всё равно.

– Ярослав?

– Простите…

– То есть вы ничего с ним не сделаете?

– Я не могу вот так, по щелчку пальцев…

– А что вы можете по щелчку пальцев?

– Хм, вот это надо подумать…

Водитель захлопнул переднюю дверь и опустил окошко со стороны Нонны.

– Тобой я займусь первой. Пусть он посмотрит. Место здесь тихое, только молодняк футбольный шляется иногда. Нам никто не помешает, цыпочка…

– Вы мне противны!

– А это не важно, – гнусно усмехнулся он. – Ты что-нибудь слышала о некрофилах?

– Минуточку, но они же занимаются… этим делом… только с трупами, – не сдержавшись, зарычал я.

– Ха-а, и в чём проблема?!

Негодяй вытащил из кармана небольшой складной нож. Длина лезвия восемь – десять сантиметров, но для того, чтобы вскрыть яремную вену, большего и не нужно. Нонна от ужаса проглотила язык, поэтому надежды на её чудесный визг не было. Таксист, видя испуг девушки, вдохновился ещё больше и вновь сунул голову в салон. Это было его последней ошибкой.

– По щелчку пальцев, – прошептал я, складывая средние и указательные пальцы в индийскую мудру.

Стекло левой задней дверцы быстро взлетело вверх, намертво зажав жилистую шею мерзавца. Он ещё не до конца понял, что произошло, попытавшись дёрнуться. Стекло поднялось выше.

– Оно будет реагировать на любую попытку движения. Замри и не бузи, – посоветовал я. Потом вновь обернулся к бледной девушке, показывая ей свои руки. – Разумеется, вы не бобёр, и не белка, и даже не овощерезка, но, может, всё-таки попробуете?

Нонна нервно закивала, минуты три поработала зубками, и я смог разорвать эту прилипчивую дрянь. Было больно, у меня волоски на запястьях, так что счёт к незадачливому некрофилу рос буквально на глазах. Когда мы наконец вылезли из машины, я попросил особо впечатлительных барышень отвернуться в сторону и отвёл душу…

Теперь водитель надсадно скулил на одной ноте, белея аккуратными трусами, его голова всё так же была внутри салона, руки связаны его же ремнём, а штаны спущены до колен.

– Нонна, у вас есть губная помада? Простите, кого я спрашиваю, где вы, где косметика?

Пришлось позаимствовать нож у этого типа и старательно нацарапать на белой машине крупными буквами «Зенит не чемпион!». Насколько помню, какой-то там матч вечера был или сегодня будет. Отлично, главное, чтоб у ребят маршрут не вильнул мимо этого места. Но вряд ли, дорога тут одна.

– Погоди с полчасика, за тобой придут, – тепло пообещал я, забирая с заднего сиденья наши пакеты из ресторана.

– Сука, су-ка, су-к-а-а…

– Только без слёз! Благодарить тоже не надо.

Откуда-то со стороны железной дороги раздались нетрезвые футбольные кричалки. Получается, ждать даже меньше, минут десять – пятнадцать. Девушкам нежной душевной ориентации не стоит видеть, что тут произойдёт. Пожалуй, мы сваливаем. Я предложил Нонне руку, направляясь хорошим прогулочным шагом вдоль гаражей, за угол, в район новостроек, откуда можно было вызвать новое такси.

И нет, мне ни капли не было жалко этого коварного урода, но, посмотрев в умоляющие глаза милой девушки, я пообещал непременно позвонить в полицию, как только доберёмся до дома. На этот раз нас везла немногословная, но сострадательная женщина. Взглянув в зеркало заднего вида, она даже передала Нонне пластиковую бутылочку с водой без газа.

Я же довольно долго не мог унять тревожно бьющееся сердце. Почему люди так боятся волшебства, сжигают на кострах ведьм, третируют юных чародеев, как в книжках о Гарри Поттере, но в упор не видят зла в самих себе? Вы садитесь в такси, в чужую машину, полностью доверяя свою жизнь фактически незнакомцу, и ни одна транспортная компания в мире не может гарантировать вам полную безопасность. А потом боитесь чёрных кошек…

Белая лошадь с барельефа приветствовала нас тревожным ржанием, но это не было предупреждение о тайных или явных врагах. Просто она беспокоилась за мою спутницу, как животные часто беспокоятся за чужого страдающего детёныша. Уже дома я передал утомлённую приключениями блондинку с рук на лапы моему чёрному демону:

– Забирай! Пусти ей ванну, насыпь успокаивающих солей, принеси ромашковый чай, дай шоколадку. Не знаю, что ещё. Ароматические свечи?

– Хозяин дал коту приказ, его исполню я тотчас. И всё, что пожелает Нонна, дано ей будет неуклонно. Хотя оно и незаконно, но это ж Нонна!

Глава четырнадцатая

Я привыкну, я устану

Разгибать кольцо событий.

Потихоньку перестану

Связывать обрывки нитей…

Я мог в очередной раз обозвать Фамильяра графоманом, но, думаю, он и сам это знает. Мне же требовался глоток виски и полный уход в работу, так сказать, с головой. Остывшую паэлью можно разогреть потом, тапасы не пропадут и без холодильника. На этот раз планшет открылся сам, не дожидаясь команды, видимо, поймал моё настроение. Не самое лучшее, кстати, но причины для этого были. И весомые!

Дьявол вас раздери, что у нас важного? То есть за что платят и кто хочет меня убить? По факту писем было не так много. Но да, все важные. Начнём сначала, так проще.

«Ярослав Мценский, всего один вопрос: успели ли Вы ступить на стезю Определённости? Если да, то спросите себя, готовы или Вы идти за истинной Истиной? Ответьте себе, когда Вы идёте своей дорогой – Свет справа или слева от Вас? А может, впереди или сзади? Вспомните имена Великих Посланников неба – Иегова (истина есть у вас в головах), Христос (храмовый крест как знак запрета, стой на оси своей истины), Мухаммед (мухой летящий за мёдом истины), Будда (будь собой, говори будущему – да). Если Вы поняли смысл аналогий, то знаете, что верх есть низ, а право есть лево. Невозможно духом воспарить к небесам, если земное удерживает плоть. А дух, привязанный к плоти, мёртв. Что же делать? Как спасти духовное от цепей земного? Выход есть! Вот счёт для очищения плоти от чёрной магии денег. Переведите всю сумму на…»

Так, неужели тётка всерьёз считает меня тупее тумбочки?! Откуда вообще эти экзальтированные дамочки берут мой адрес? Может, стоит пожаловаться в Яндекс и Гугл? Или же тупо заблокировать дуру? Ладно, потом. Что у нас ещё? Надеюсь на… ох, нет, нет, не-е-ет…

«Мне вкололи чип, что делать? Помогите! Плачу любые деньги, чтоб в моём теле не осталось ни доли капли вакцины «Спутник V». Я читал, что эта вакцина не проверена десятилетиями, что коллективный Запад против, ведь наша Рашка ничего не умеет и ни на что не способна, что шприцем всем нам вкалывают чип от Билла Гейтса и все русские люди превращаются в цифровое стадо. Нами будут управлять японские биороботы. Мы будем работать за похлёбку, а потом нас поработит Китай и заставит всех учить иероглифы. Спасение одно – уйти в лес, охотиться на ежей и зайцев, одеваться в волчьи шкуры, сосать сосновую смолу, чтобы достойно жить в тайге по демократическим принципам США. Иначе медленная смерть от цифровизации! А у Вас есть деньги? Я могу помочь с покупкой избушки под Уренгоем. Выгодное вложение! Обезопасьте себя и своих близких от дьявольской вакцины и начните жизнь с чистого листа!»

Вот почему нельзя убить автора? Он же заслужил по полной, честное слово, сам своим языком выкопал себе могилу. Я его не трогал, ни с чем к нему не приставал, так какого он… Минуточку, кажется, тут есть что-то поинтереснее. Упс?

«Сударь, Вы шарлатан и обманщик! На прошлой неделе я купил у Вас заклинание на избавление от лобковых вшей. Так вот, оно не работает! И в этом виноваты только Вы…»

Да неужели? Прекрасно помню этот заказ. На самом деле я честно рекомендовал дурачочку обратиться в хорошую клинику, но это он настаивал и заплатил втрое. А заклятие вполне рабочее, хоть и не моё. Купил в той же «Книжной лавке». Да, у меня знакомые врачи его в четырёх кожно-венерологических диспансерах используют. Что не так-то?

«Во-первых, мне пришлось немного изменить Ваше заклинание…»

Ага! Так вот где собака порылась. Ну-кась, ну-кась, что дальше, даже интересно…

«Серебро дорого, я взял алюминиевую ложку. Тоже белый метал, знаете ли. Янтарь заменил на жёлтую пластмассу, серу на соду, кладбищенскую пыль на обычный песок, лампадное масло на подсолнечное и святую воду на минералку «ессентуки». Остальное почти по рецептуре. Также понадобилось немного подкорректировать время – не в двенадцать ночи, а в девять, я рано ложусь, не на полной луне, а на растущей, не громко, а шёпотом, потому что я живу с мамой. И получилась не мазь, а жижа, но сам принцип работы заклинания был сохранен. Я уверен! Так вот, Вам должно быть стыдно…»

От клинических идиотов нет защиты. Они опасны даже для самих себя.

«Верни мои деньги, аферист горбатый, или встретимся в суде!»

– Во-первых, не горбатый, – и в ус не дуя, пробормотал я. – Во-вторых, ни в какой суд ты не пойдёшь. Тебя высмеют в хлам уже на моменте подачи заявления. И нет, мне ни капли не стыдно, потому что как раз моё заклятие было рабочим. А вот произвольное изменение состава может запросто привести к прямо противоположному результату. Ну и вши с ним!

Больше в папке уже не было никаких особенно важных писем. Несколько документов, требующих моего внимания и поддержки, но их можно и не читать целиком, достаточно одного заголовка:

– Джигурда принимает роды у своей жены. Ребёнок, увидев отца, полез обратно. Видео.

– Третья Мировая Электронная уже идёт. Вас чипировали? Купите античип! Только у нас. Тайная разработка Усть-Илимской военной лаборатории. Гарантия. Дорого. Можно материнский капитал и бартер.

– Я родила в тринадцать лет от двенадцатилетнего. Раскрутилась на шоу Малахова. Получаю по миллиону в месяц на рекламе в Инстаграм. Живу в шоколаде! Девочки, а вы всё ещё хотите учиться? Ну-ну…

Фамильяр предупредительно мяукнул, значит, скоро наша весёлая гостья покинет успокоительную ванну. Я закрыл планшет, козлиная голова состроила мне козлиную морду, думая, что я не вижу. Вижу и помню. Наказание всегда должно быть неожиданным, но закономерным. Меж тем мой кот неожиданно поднял левое ухо:

– Хозяин! Бледное Чело опять визит нам нанесло. Я мог бы гнать её от двери, но, может, стоит ей поверить?

Странное предложение от демона, предпочитающего вообще никого не пускать в наш дом. Тем более что именно Белую Невесточку он, мягко говоря, не жалует и, будь его воля, дальше поребрика не пускал бы ни на шаг! А тут как бы сам намекает…

– О, какие гости? – Я открыл дверь, тем не менее не давая ей ни малейшего шанса проскользнуть внутрь.

Невесточка с покаянно опущенной головой стояла на площадке.

– Здравствуй, яжмаг.

– У меня вообще-то имя есть.

– Прости, Ярослав, прости, я сама не своя. – Она взглянула мне в глаза. – Надо было сразу быть честной с тобой. Можешь не пускать меня в дом, это будет справедливо, но, пожалуйста, хотя бы выслушай.

Я молча сделал шаг в сторону. Фактически это уже было приглашение. Мы сели на кухне, от выпивки и кофе она отказалась, но зато говорила так быстро, как будто от этого зависела её жизнь. Невесточка не человек, но и не призрак, она нечто промежуточное, застрявшее между Светом и Тьмой. Она способна на многое, как и все кавказцы, не слишком законопослушна, но старается без нужды не нарушать установленные правила. И поскольку Рок держит её посередине, то частенько ей ведомо, что скрывают белые или чёрные маги.

Так вот, по Тёмной стороне (понятие, разумеется, весьма условное) прошла информация о том, что с неба упал ангел. Нет, это не пикаповская чушь! Там реально шла речь не о павшем и не о случайно упавшем, а намеренно спрыгнувшем ангеле женского пола.

Но поскольку Некто (да, именно так, с большой буквы «Н») предложил за её голову совершенно нереальную цену, все тёмные силы Питера кинулись на её поиски. Чисто гипотетически, вы представляете, сколько может стоить Казанский собор? Так вот там была предложена цена на тридцать три рубля выше.

Невесточка не могла упустить такой шанс, поскольку всегда мечтала вернуться на свою родину, к морю, в аул Геленджик. И плевать, что сейчас там вполне современный город-курорт со своим аэропортом, ведь даже само название Геленджик переводится как Белая Невесточка. Именно Невесточка, а не Невеста. Почему? Отдельная история, возможно, мы вернёмся к ней позже. Или не вернёмся вообще, кому оно надо?

– То есть ты думаешь, что ангел у меня?

– Я видела её падение. Это был закрытый офис «Свидетелей Иеговы». После чего она оказалась в твоём доме. Мы можем поделить всё поровну. Ты нам отдашь ангела, а я обеспечу выплату всей суммы с гарантией и…

– Она не ангел. – Я устало покачал головой. – Поверь. Эта девушка принимает ванну, ходит в туалет, она навязчива, настырна, где-то упряма. У неё есть свои закидоны, свои тараканы в голове, но…

– Не ангел?

– Уверен. Впрочем, – я обернулся на скрипнувшую дверь ванной, – ты вправе убедиться сама. Это будет правильно.

Нонна вышла завёрнутая в длинный махровый халат с моего плеча. При виде Белой Невесточки её бровки поползли вверх. Полупризрачная гостья также распахнула клювик, мне впервые доводилось одновременно видеть двух девиц сразу настолько охреневшими. И у каждой была своя отдельная причина.

– Ох, простите, я не знала, что вы тут не один.

– И я не один, и она одна, – впустую пошутил я, поскольку никто не улыбнулся. – Ох, да чоткий Сотона! Дамы, позвольте представить вас друг другу. Это Нонна Бернер, мой хороший друг, она здесь на временном проживании. А это Белая Невесточка, так же мой… э-э-э… друг. Не могу сказать подруга, ибо это налагало бы определённые… обязательства, но…

– Ярослав, заткнись, – тихо попросила Невесточка. – Нонна, мне очень приятно.

– Мне тоже, – чисто из вежливости, настороженно согласилась она. – А у вас с ним что-то было?

– Нет. Ни разу. Вы позволите мне коснуться вашей руки?

Невесточка взяла в руки ладонь моей гостьи. Мгновение спустя она обернулась ко мне:

– Это не ангел!

– Тебя предупреждали, – тихо напомнил я. – Ну что же, до свидания?

– Да, к сожалению, я спешу, – безоговорочно согласилась Белая Невесточка. – Ярослав, позволишь увести тебя на пару минут?

Она искренне, от души попрощалась с Нонной и уже в прихожей сказала, глядя мне в глаза:

– Ты был прав. Если речь шла о поиске ангела, то это точно не она! Но знаешь…

– Не знаю. Но?..

– Прости, я следила за твоим домом. И знаешь, слишком много лиц уверены в обратном. Так что увы…

Я выдержал паузу, не задавая лишних вопросов.

– Если тебе или ей понадобится помощь, только намекни! Я сделаю всё.

Что ж, мне оставалось только кивнуть. Признаю, от подобных предложений дружбы не отказываются, тем более если их раздают люди (нелюди) уровня Белой Невесточки. Она ушла не оборачиваясь, не извиняясь и не вдаваясь в лишние объяснения. Что ж, всё прошло максимально откровенно, и ни одной претензии с моей стороны также быть не могло. Мы расстались молча.

Когда я вернулся на кухню, сумрачная Нонна сидела за столом, перед разогретой котодемоном паэльей, надувшаяся как мопс на баобаб. У неё это получалось уж не знаю как.

Мне же оставалось одно – выровнять дыхание, досчитав до десяти, двадцати, тридцати и ста пятидесяти, не важно. Главное, что теперь мне придётся выкручиваться меж двух обиженных девиц, в обоюдном пламени, муках и боли, без малейшего понятия, чего им обеим от меня надо. А то, что у каждой есть претензии и ко мне, и друг к другу, ясно было по столкновению их взглядов, меч на меч, сталь на сталь, звон и скрежет зубовный!

Ох, надеюсь, Фамильяр сумеет вовремя исправить положение…

– Хозяин маг, великий профи, но почему-то хочет кофе!

Нонна вздрогнула, словно услышав приказ свыше, одарила меня влюблённым взглядом и кинулась к плите. Мой котик знал своё дело. С меня причитается, за мной не заржавеет.

Впрочем, если кто-то думает, что искру ревности можно погасить кофе и тапасами, так это не так. Поставив передо мной дымящуюся чашку, девушка села напротив, сложив ручки на коленях, и начала всхлипывать. Против этого у нас, мужчин, нет оружия, либо сдавайся, либо беги. Я предпочёл сдаться и честно начал первым, не дожидаясь полноценного допроса со слёзоразливом.

Рассказ был длинным, но интересным, со всеми исчерпывающими подробностями и необходимыми разъяснениями:

– Мы познакомились с ней на одном общем мероприятии, как рядовые гости. Вначале сошлись исключительно на профессиональных моментах. Вроде бы мне была интересна примитивная магия древних адыгов и черкесов, построенная в большей мере на проклятиях и предсказаниях. Она же лишь недавно переехала в Санкт-Петербург, не имея полезных связей, серьёзных покровителей, и даже говорила тогда с лёгким горским акцентом.

– У вас с ней было?

– Ну смотря что… – задумался я. – Если вы о сексе, то нет, не было. Если об интиме в целом, да, мы один раз спали вместе в гостинице.

– А говорите, не было!

– Мы просто спали.

– Я так и поняла.

– Спали – это когда спина к спине, без поцелуев и не храпим. Потому что когда я занимаюсь с женщинами сексом, они орут так, словно из них Люцифер с войском выходит. А порой и со всем флотом выплывает! Но в одной постели мы оказались случайно, потому что были пьяные. В хлам. Да-да, Невесточка умеет залить за воротник.

– А почему вы называете её Невесточкой? – Нонна всё ещё продолжала из принципа цепляться за свои фантазии. – Уменьшительно-ласкательное обращение, как к близкой женщине. У неё есть какое-то человеческое имя?

– Геленджик. Это город на черноморском побережье России, – поспешил объяснить я, поскольку наивная госпожа Бернер и в географии явно была не сильна. – Геленджик так и переводится: Белая Невесточка. Существует старая легенда о красивой девушке, которой заезжий чужеземец подарил волшебное кольцо. Оно могло исполнить одно любое желание, если бросить его в море. Однако красавица не спешила с желаниями, и, лишь когда страшная болезнь стала косить жителей её аула, она бросила кольцо в воду, пожелав всем людям здоровья и счастья! С тех пор в память о ней аул у моря стали называть Геленджик. Который, кстати, до сих пор славится здоровым климатом.

– Но это же сказка?

– Да. Как и большинство библейских текстов. Но Белая Невесточка реальна, вы сами её видели. Она не призрак и не человек, трудно определить её природу. Ей даже поставили памятник на набережной, бронза, покрытая специальной белой краской. Но мне кажется, я…

– Конечно, она влюблена в вас, вы такой красивый!

Чоткий Сотона, от подобных женских перескоков у меня просто сбивается программа. Вообще-то мы только что говорили о другом, на совершенно иную тему, ничего? При чём тут необъяснимость феномена Невесточки и моя «красота»? Где и как оно связано?

Нонна кротко вздохнула, быстро слопала четыре тапаса, поковыряла вилкой остывшую паэлью, перекрестилась на католический манер и вышла из кухни. Как я понимаю, направилась переодеться к себе в мою спальню. Оксюморон. Люблю такие игры со словами и смыслами. В них есть что-то от бытовой литературной магии. Думаю, такие известные чародеи слова, как Ломоносов, Пушкин, Тютчев, Лесков, Булгаков и даже Барков, все они знали магию слова, пользуясь ею направо-налево. Но этого вам не расскажут ни в Литературном институте, ни где-либо ещё.

Впоследствии будетлянин Велимир Хлебников пытался поставить всё это дело на научную основу, но чрезмерно заигрался в «буквобракосочетания» и ушёл на взлёте, так и не сумев внятно передать возможным ученикам свою специфическую методу обучения «словотворноблудному чаромагоколдунству»…

Из-под холодильника чёрной тушью вынырнул Фамильяр. Не спрашивайте, как он это делает, ибо доподлинно известно, что коты – это жидкость, а уж котодемоны вообще способны на всё. Он вспрыгнул на испанский диван, уселся напротив и уставился на меня насмешливым взглядом. Его круглые глаза попеременно вспыхивали то зелёным, то оранжевым цветом.

– Ну и что?

Он неопределённо передёрнул плечами, улёгся и начал вылизывать хвост. Высшая форма презрения с его стороны. Я протянул руку к остывающей турке на плите:

– Сейчас кофе на башку вылью.

– Виновен я, иль рок, иль случай, что мой хозяин подкаблучник?

Сказано – сделано. От ушей до носа облитый густой, но чуть тёплой кофейной жижей, котик даже не дёрнулся, по его морде расплылась победоносная ухмылка. Мне жутко хотелось врезать ему той же медной туркой по зубам, но это была бы жалкая месть побеждённого, а морально он задавил бы меня по полной. Пришлось снять с крючка чистое кухонное полотенце, протягивая Фамильяру. Когда-нибудь он меня достанет, и я поменяю себе демона…

– Я слышу стук колёс кареты. Надеюсь, Нонночка одета? Твою святую недотрогу опять труба зовёт в дорогу.

Но прежде, чем до меня дошло, что он имеет в виду, Нонна впорхнула к нам на кухню в своём старом, но чистом платье, танцевально скользя в гостевых тапочках, причёсанная и жизнерадостная, как жёлтый одуванчик. Она уже ни на что не обижалась, никого ни в чём не подозревала и всем беззаветно верила. Искренней тяге её маленького, горячего сердечка к добру во всём мире можно было только позавидовать.

– Как вы смотрите на чтоб прогуляться по городу?

– С удовольствием! А куда?

– Ну, честно говоря, маршрут от моего или вашего желания не зависит, – вздохнул я, медленно оборачиваясь в сторону окна и отодвигая занавеску.

На противоположной стороне дороги стояла Чёрная карета, запряжённая вороными, кудрявыми фризами, неподвижными, как бронзовые скульптуры эпохи Возрождения работы Донателло. Сумрачный возница встретился со мной таким взглядом, что второй раз заглядывать в его глаза не было уже ни малейшего желания.

Казалось, они вытягивают из тебя саму душу, наматывают её на кулак и швыряют куда-то в самые глубокие бездны ада. Не жаркого пекла, а той страшной тьмы, где даже искорки света не видно, только безысходность и страх, откуда нет ни спасения, ни надежды, ни даже времени. Вечная Вечность, в самой истинной своей ипостаси.

Времени на переодевание ушло немного. Мы спустились вниз. Я вежливо пропустил Нонну вперёд, помогая подняться на ступеньку кареты. Когда она села внутри, дверца вдруг резко захлопнулась, чудом не разбив мне скулу.

– Простите?

– Только она. Не ты, – раздалось в моей голове.

– Минуточку, что-то не так. Мы едем вместе. Меня настоятельно просили за ней присматривать.

Кончик длинного чёрного кнута едва заметно сверкнул в воздухе, и моё правое плечо обожгло ледяной болью. Я чуть не взвыл, подпрыгивая на месте, а карета, мягко взяв с места, исчезла в надвигающихся сумерках. Бледное лицо Нонны несколько секунд недоуменно смотрело на меня через маленькое заднее окошко. Её у меня просто забрали, без объяснений, извинений и логики, чоткий Сотона-а…

Не знаю точно, сколько времени я стоял под аркой, тупо глядя в ту сторону, где давно исчезла Чёрная карета. Боль в плече не проходила долго, то пульсируя, то становясь навязчиво тупой. Это одновременно жутко раздражало и пугало, не позволяя даже коснуться больного места. Должен признать, это ещё бесило здорово…

– Что же за тварь могучая у них на побегушках?! – сплюнув, зло пробормотал я. – Неужели Хранителям служат древние демоны? Но почему сразу нет? Что мы вообще о них знаем? Только факт их существования, дальше сплошные вопросы и ни одного вменяемого ответа. Неужели никто до сих пор так и не задумался, а что же они такое на самом деле…

Есть некое негласное, но общепринятое правило: если ответ на вопрос не находится в течение двух минут, то вы просто неправильно сформулировали запрос к Вселенной. Попробуйте ещё раз, возможно, со второй попытки что-то и получится. Если же и с третьей ничего не вышло, вообще прекратите приставать с вопросами. Им просто не время, не здесь и не сейчас.

– Зайдём с другой стороны: что мы доподлинно знаем о Хранителях? – На минуточку эта тема показалась мне настолько интересной, что я даже забыл про боль.

Осторожно переступая с ноги на ногу, я прошёл под арку, возвращаясь к своей парадной, но тревожное конское ржание остановило меня. Сверху раздалось скользящее хлопанье крыльев, и сразу две поганые гаргульи зависли передо мной.

– Ты яжмаг!

– Да, и не скрываю. Проблемы? – Я старался говорить уверенно, хотя сил имел немногим больше котёнка.

– Вчера ты убил наших братьев.

– Они сами виноваты. Никто не просил их нападать на мою гостью.

– Им приказали! Но ты не спрашивал, ты убивал…

Ответить мне не пришлось, не то чтобы нечего, просто не успел. Белая лошадь с барельефа, на минуточку оставив жеребёнка, бросилась на мою защиту. Если кто считает скульптуру неодушевлённой, а плоский барельеф вообще не воспринимает всерьёз, то птица обломидзе ему в руки на том же месте! Лошадка в пять секунд изувечила передними и задними копытами двоих гаргулий так, что, как говорят кубанские казаки, – приходи, кума, любоваться!

Я, покачиваясь от боли, всё ещё пронзающей двуглавую мышцу правого плеча, дотянулся до лошадиной морды и от всей души поцеловал её в холодный мраморный храп. Если кто не в курсе, то это почти в губы. Она потёрлась лбом (половинкой лба) о моё плечо и вернулась к своему жеребёнку, который, нетерпеливо переступая крохотными копытцами, ждал маму. Умничка ты моя…

Глава пятнадцатая

Эта девушка плакала на моём плече,

И кристаллы соли царапали кожу.

День был точно наш, а закат ничей,

И тревожно сидели боги в ложе…

Когда я поднялся по лестнице к себе на третий этаж, распахнувший двери Фамильяр вырос до размера среднего циркового медведя, чтобы просто подхватить меня, падающего на пороге. Как же этот гад меня хлестнул, что от одного касания кнута по плечу меня практически вырубило целиком? Это неправильно, меня так не учили, я яжмаг и могу за себя постоять круче субтильной смолянки из Института благородных девиц?!

Я пришёл в себя, лёжа на собственной кровати, под опахалом кошачьего хвоста.

– Хозяин перебрал немного и перешёл не тем дорогу. Возможно, стоит ныне… ноне… забыть о странной деве Нонне?

Он смотрел на меня самым сострадательно-заинтересованным взглядом из серии – либо пора перегрызть горло этому человеку, либо таки он сдохнет без чьей-либо помощи. Нет, не дождёшься, чтоб ты знал, как ответили бы мои еврейские предки! Сколько бы мал ни был их процент в моей смешанной крови, но оно всё равно работает. Уж поверьте на слово или не верьте, мне фиолетово.

Я попытался приподняться. Вроде получается. Следующий шаг…

– Фамильяр, виски!

Ровно пятьдесят грамм янтарного напитка из самых глубин сердца Шотландии были поданы в доли секунды. Живительный огонь пробежался по венам, распахнул лёгкие и помог встать на ноги. Как же меня коротнуло-то, хуже чем молнией по затылку…

– Нонна не возвращалась?

Демон отрицательно помотал головой. Я бросил взгляд за окно, ого-о, наверное, часов десять – одиннадцать ночи, о чём с ней можно так долго разговаривать?

– Вызови такси до особняка Брусницыных. Поедешь со мной.

– Зачем нам в ночь куда-то гнать? Не лучше ль выпить и поспать? – притворно зевнул он. – Когда ему нужна девица и угораздило влюбиться, что делать мне? Идти топиться?

Мой кот был не прав. То есть прав, но не совсем, не во всём и не абсолютно. Никакой любви в моём сердце не было. Я вообще стараюсь не привязываться сердцем к чему бы и кому бы то ни было. Возможно, прошлые ожоги всё ещё дают о себе знать, влюблённый яжмаг не только самое глупое и беспомощное существо на свете, но ещё и взрывоопасное, поскольку не контролирует эмоции. Что в первую очередь не просто плохо для него самого, а иногда даже фатально.

Я не влюблён в эту девушку. Но она пришла ко мне (пусть не по своей воле), она поселилась у меня, она спала в моей постели и варила вкусный кофе, меня просили позаботиться о ней, я защищал её, она помогала мне, а потом её без всяких объяснений просто отняли у меня. Вот это уже вызывало вполне здоровое раздражение.

Нормальные люди с другими так не поступают, и, будь вы стопятьсот раз незаменимые Хранители всего Санкт-Петербурга, я требую сатисфакции.

Машину подали через три минуты, чёрный котодемон свернулся калачиком в кармане моей джинсовой куртки. Никакого оружия я не брал, во-первых, иду не на войну, а во-вторых, вряд ли оно хоть чем-то способно помочь против такой незыблемой мощи, как Хранители. Там один возница едва не размазал меня тонким слоем джема по тротуару, так что…

Водитель такси, молодой, волосатый выходец из Северного Кавказа, счастливо скаля зубы, рассказывал, как ему здесь хорошо жить и работать, какие доступные девушки в Питере, сколько он их меняет за день, в машине, на машине и под машиной, во всех позах и видах, а поскольку мы как раз ехали за девушкой, то подобные монологи не вызвали у меня ответного энтузиазма. Скорее уж наоборот.

Нет, расплатился я честно, по счётчику, но Фамильяр, на секунду выкатившись из кармана, нагадил счастливчику-таксисту под водительское сиденье. Запах проявится через пять минут и будет неистребимо сопровождать любвеобильного жителя Кавказа минимум год, пока не поумнеет. Хотя в его случае гарантий ноль. Разве что с работы уволят или женский пол от него шарахаться будет. Или и то и другое вместе, как повезёт.

Мой котодемон вырос в рост уссурийского тигра и зевнул на манер киплингского Шерхана, продемонстрировав более чем впечатляющие клыки. Я положил руку ему на холку, похлопал по колючей шерсти, и мы вдвоём направились к дому Брусницыных, игнорируя удивлённые взгляды случайных прохожих.

Кто-то полез в карман, но даже если он сфотографирует Фамильяра, нам это особых проблем не доставит. Моего кота чисто технически невозможно запечатлеть на цифровую камеру, он прозрачен для неё. То есть на кадре буду один я, и самодовольный владелец последнего айфона просто может выбросить свой модный гаджет на помойку, он бессилен против древней магии. Да по факту самые навороченные современные фотокамеры ни одного снежного человека толком не сняли, что уж говорить о демонах…

Дверь в особняк была заперта. Что ж, этого следовало ожидать, мы не стали никуда ломиться, а обошли здание, заходя с заднего двора. Надо ли говорить, что и там нас встретили замки и запоры? Я подмигнул коту, а моему чёрному слуге только дай волю, он горы свернёт с превеликим удовольствием. Одного шлепка тяжёлой демонической лапы хватило, чтоб смять железный засов, как фольгу от мороженого, а удар плечом довершил остальное – крепкая дубовая дверь разлетелась в щепки. Проход свободен, мы пришли, даже если вы нас не ждали!

– Хозяин – мой герой и мой кумир! Он позволяет мне ломать весь мир!

– Ну не весь мир, – строго поправил я. – Не увлекайся. Мы здесь по делу.

– Скажи, кого гасить по делу, и я любого кончу смело!

Хорошо, что без предлога «в»…

Очень надеюсь, что я не сказал этого вслух, поскольку такой низкопробный юмор для меня не характерен. Хотя мы, яжмаги, способны на многое и детскими комплексами не страдаем, но, как правило, пошлость для нашей профессии несвойственна. Пошлить обожают женщины-ведьмы, к примеру, их любимая шутка про свадьбу – «торжественный пуск… (женского естества) в эксплуатацию!».

Мы, питерцы, более интеллигенты от рождения. Хотя если вспомнить, что несколько лет назад приз в миллион рублей за уличную живопись выиграло здоровенное схематическое изображение члена на поднимающемся мосту, то… не такие уж мы и культурные, честно говоря. Ну или судьи были пропитыми идиотами, а наши «художники» над ними просто прикалывались. Это хоть как-то нас оправдывает. Надеюсь.

Мой кот скользнул внутрь, ободряющим мяуканьем подтверждая, что никакой опасности нет. Естественно, я пошёл. Щёлкнул пальцами – к ноге! – и двинулся вперёд по знакомому маршруту. То есть именно туда, где мы с Нонной в прошлый раз смотрели в зеркало Дракулы. Уверен, что Хранители откликнутся именно там, если вообще пожелают со мной разговаривать. Но я-то всерьёз намерен разобраться!

Зеркало висело в той же комнате. Матовое, без характерного блеска, как ничего не отражающее стекло. Причём от него веяло холодом, таким, что у меня мгновенно прошли все посталкогольные синдромы или, проще говоря, даже воспоминания о шотландском виски улетучились в один момент. Я протрезвел, и это не улучшило моего настроения. Ни на йоту!

– Где Нонна Бернер?! – в полный голос заорал я прямо в зеркальную гладь.

Ответа не было. Хорошо. Осмотревшись по сторонам, я нашёл старый табурет в углу, взвесил его в руке, обернулся, и зеркало мгновенно завибрировало. На глянцевой поверхности возникли при одинаковых силуэта в капюшонах. Здрасте вам!

Оказывается, реальная угроза действием работает ещё со времён египетского рабства, ничего не изменилось. Тем более что у нас в Питере есть-таки элементы настоящей древнеегипетской магии! Сфинксы не дремлют.

– Приветствуем тебя, яжмаг!

– И вам не хворать, вечер в хату! Я спросил: где Нонна?

– У нас.

– Я хочу поговорить с ней.

– Она отдыхает.

– Уф… – выдохнул я, вновь взвешивая табурет в руке. Иначе они не умеют и не хотят разговаривать.

– Отныне Нонна Бернер будет жить здесь. Ей предоставлены все условия. Она останется с нами надолго, но ты исполнил свой долг. Мы благодарны тебе.

– И что?

– Награда будет высока.

– Да чоткий Сотона, я не о вашей долбаной награде! Дайте мне поговорить с ней!

– В этом нет смысла. – Зеркальная гладь погасла.

Я не задумываясь шандарахнул по стеклу табуретом с такой силой, что мебель разлетелась в куски, но зеркалу хоть бы что! Оно оказалось такой плотности, словно оно вырезано из целого пласта алмаза. Мне не хотелось брать с собой оружие, а долбить ещё чем-либо, случайно попавшимся под руку, не было ни возможности, ни толку.

Они нипочём не отдадут мне Нонну, на это у них хватит и сил, и влияния. А вот у меня нет ни того ни другого. Зато есть Фамильяр. Мой кот сделал длинный прыжок на стену, ударившись пуленепробиваемым лбом о зеркало Дракулы. На стекле не появилось ни трещинки, однако на доли секунды мелькнул портрет кудрявого, горбоносого балканца с выпученными глазами и усами, свисающими словно слюни у бульдога. Как я понимаю, это и был сам Цепеш-Колосажатель.

– Влад Тыкающий, – буднично подтвердил мой демон и стёк со стены. На прозу он переходит лишь в самых крайних случаях. За всё время нашей истории это вроде бы произошло лишь второй раз. Я не прав?

Мне не оставалось ничего, кроме как скатать своего демона, как коврик, в рулон и по-любому развернуться на выход. На минуточку появилось жгучее желание поджечь этот дом к чертям собачьим, но, если Нонна по-прежнему там, она может пострадать. Не говоря уж о том, что сам факт злонамеренного уничтожения исторического здания плохо сказывается на карме. Вспомнить хоть ту же сволочь Герострата, специально спалившего храм Артемиды. Что нам от него осталось, кроме проклинаемого в веках имени…

Пока ждал такси, из-за угла вырулила знакомая колченогая фигура в носках и шинели.

– Ты меня преследуешь, что ли?

– А чё ты везде лезешь-то? – так же искренне удивился бомж, ароматизируя жуткой вонью на половину квартала. – Не отдали её? И не отдадут, потому что она ангел.

– Она не ангел.

– Ой-ой-ой… много ты о них знаешь…

Пока я вдруг задумался о том, а действительно, что, собственно, человечеству известно об ангелах, подкатила машина. Бомж попытался на ходу стрельнуть у водителя сигаретку, извинился и свалил вдоль улицы. Странный тип, но, должен признать, он всегда появляется вовремя, как рояль в кустах. Да, это заезженный образ, но даже те, кто не знает реальную предысторию этого самого рояля, всё равно понимают, о чём речь.

Но ведь тогда я ещё не задавал себе самый главный вопрос: зачем ему это? Чем лично я ему так уж интересен? Что такого тайного он знает о нас, яжмагах, «Книжной лавке писателей», скромной «свидетельнице Иеговы» девице Нонне Бернер, испанских чертях, да и тех же Хранителях? Почему он всегда появляется в пиковый момент и пытается помочь? Какая ему от этого выгода, кроме того, что некую противоположную мне сторону он ненавидит больше, чем меня или таких, как я? Не люблю вопросов без ответов…

Доехали быстрее, чем я рассчитывал. Седой водитель показал лучшие качества санкт-петербургского таксиста, то есть благородно и загадочно молчал всю дорогу. Обожаю таких людей, даже переплачивать готов вдвое! Фамильяр всё ещё не пришёл в себя, видимо, мозготрясение было слишком серьёзным. Не каждый, ударившись лобешником в зеркало Дракулы, вообще будет способен встать на ноги, но в котика я верил. Он поднимется.

Однако же Фамильяр не поднялся даже после того, как я занёс его в дом и расстелил в прихожей. Демона закоротило настолько, что хоть «скорую помощь» ему вызывай. То есть ветеринарную. В смысле, для нечисти. Короче, я просто не знаю, куда обращаться-то?!

Поэтому просто облил его виски. Не по-гусарски, как лошадей шампанским, и не как студенчески, типа как кота пивом. А ведь в переводе с ирландского виски – это вода жизни! Не знаю, что там представляли себе древние жители Ирландии, Шотландии и Британии, но мой Фамильяр всем телом впитал в себя спиртосодержащую жидкость, как переливание крови, и встал на подгибающиеся лапы, с самым гордым выражением на морде…

– Куда идти, кого убить, кого нам надо победить? Хозяин спас меня от боли, хоть смерть моя в его же воле. И пусть предам я Сатану, но долг хозяину верну!

Я чуть не всплакнул после таких слов, произнесённых самым искренним голосом. Мой кот тут же ткнулся мордой мне под мышку, нарываясь на тёплые поглаживания и старательно мурлыча. Чоткий Сотона, неужели я всё-таки по-своему люблю этого графоманствующего пушистого гада? Ох ты ж…

В общем, я извёл на него всю бутылку. Он поднялся, полностью вернув себе силы. Без упрёков и нотаций, у демонов это в принципе не принято. В запасах был так называемый виски «две собачки». Естественно, это не оригинальное название, просто там два скотч-терьера на этикетке, один чёрный, другой белый. В целом очень неплохой, «питкий» виски. Голова не болит, даже если накатить полбутылки сразу.

Возможно, у меня пунктик по хорошему алкоголю, а может, я просто потенциальный пьяница. В Питере пить! Однокоренные слова. Кажется, я уже это говорил или нет? Ок, даже если и говорил, то на самом деле это враньё! Не покупайтесь. Синька – яд! И я это категорически поддерживаю. Алкашка худшее, что есть в этой жизни! Только наркотики действуют агрессивнее, так что, люди, не фиг, не нужно оно ни мне, ни вам…

Пока мой котодемон приходил в себя, я собственноручно налил себе виски и в сердцах хлопнул ладонью по планшету. Козлиная голова отозвалась охреневшим мемеканьем и послушно открыла все важные страницы. Таковых было немного, приблизительно с полдюжины на две сотни просьб – а посмотрите моё фото, что меня ждёт?

– Смерть! – Я отправил рассылку всем, потому что ничего другого не ожидает каждого из нас в конце жизни.

Всех вас рано или поздно ждёт смерть, чего бы иного вы от меня ни ожидали. И да, когда яжмаг не в настроении, не стоит доставать его глупостями. А нетрезвого яжмага, обиженного на весь мир, тем более! Хорошо, что в доме есть приличный запас виски…

Чёрт бы с вами. Плачьтесь. Что у кого?

«Научите, как насолить бабе? Моя вконец обнаглела, думает, если она родила мне двоих детей, то я ей по гроб жизни обязан?! Да, она сама зарабатывает, но это ж её бабская судьба. Раз она с детьми хочет жрать, пусть их и кормит! А я непривередлив, мне можно и вчерашние щи подать, и котлеты куриные, и икру щучью, никто с неё чёрную, осетровую, каждый день и не требует. По праздникам – да. Но там сам бог велел! Я на неё не ору, детей не трогаю, не заставляю на трёх работах горбатиться, лежу у телевизора, зря никого не обижу. А если и бью, так за дело же! И только кулаком, не ремнём, не палкой от швабры, не молотком. Да я ж ей секс даю как минимум раз в квартал, а она?! Всё нудит, всё чего-то хочет, всё ей мало, всё ноет. Так вот, есть какое заклятие против дурноты бабской? Я хорошо заплачу! У жены зарплата в конце месяца, так что с финансами у меня без вопросов…»

На какое-то время меня накрыло. То есть я почти уже прокрутил в голове нужное заклинание, чтоб этого урода гарантированно бросила жена. Это будет лучше и для неё, и для детей. Но нельзя, нельзя, просил он, а не она. Хотя пальцы сами начали набирать текст:

«Заклятие против дурноты баб – даю даром! Главное, точно соблюдайте время. Ровно в половине двенадцатого – бейте жену всем, что попадётся под руку. Чтоб орала в голос, так с криком из неё дурь начнёт выходить. Уложитесь в пятнадцать минут! Потом нужно выпить гранёный стакан водки, надеть на себя лучшее платье жены и выйти на улицу. Там искать полицейский наряд, чтобы в двенадцать ночи напасть на них сзади – лупите, оплёвывайте, материтесь и всё время приговаривайте: «Не мужик тебя бьёт, а баба! Не мужик тебя бьёт, а баба!» С утра уже, как только ваша жена выйдет из дома, её сразу заберут в тюрьму и выпишут штраф, и быть ей в тех штрафах до того дня, покуда перед вами на коленях не покается! А уж прощать потом бабу, не прощать, это вам решать. Вы ж мужик…»

Сколько я знаю нашу питерскую полицию – идиоту за такое поведение насуют дубинками по самое не балуйся и отправят на ночь в кутузку, где он в женском платье проведёт незабываемую ночь с бомжами и пьяными отморозками. Память на всю жизнь!

Утром может даже написать на меня заявление. Надеюсь, в районном отделении тоже поржут, съездят к нему домой, оценят состояние жены, побеседуют с соседями и добавят по полной уже от себя, в целях профилактики! А мой электронный адрес чудесным образом исчезнет из его памяти…

– Что дальше? О-о, шантаж? Обожаю шантажистов, тем более если человек с фантазией. Запугай меня, а то я просто мечтаю хоть кого-нибудь отметелить…

«Ты боишься, что тебе введут чип вместе с вакциной от ковида? Ты дебил! Какой смысл изготавливать столь крохотный чип, чтобы он прошёл в отверстие тонкой иглы? А потом, после укола в руку, его сигнал заблокирует грубая мышечная ткань. Кто готов заморачиваться со столь неэффективным и дорогостоящим чипом?! В Международном Правительстве Земли дураков не держат! Я расскажу тебе, как ты получишь свой чип. Потому что я сам вставлю его тебе, и ты ничего не сможешь сделать. Я врач-стоматолог. Мне ничего не стоит посадить нормальный, довольно крупный микрочип в любой твой зуб, спрятав его под пломбой, и ты ничего не увидишь. Ты можешь отказаться от прививки, но от услуг стоматолога не отказывается никто! Рано или поздно ты сам придёшь ко мне, воя от боли. А я «найду кариес» в соседнем, здоровом зубе и вставлю туда чип. Ты же ещё и заплатишь мне за «лечение»! Но есть один способ… Плати сейчас! Мне! Напрямую! Чтобы я знал тебя, и тогда, невзирая на все требования Международного Правительства Земли, я не буду ставить тебе богомерзкий чип. Решай сам. Сумма в месяц невелика, ты можешь позволить себе платить пять штук ради свободы от чипизации. Для семей и компаний скидка. Время пошло. Тик-так, тик-так…»

Иногда я просто умиляюсь столь изящной линии банального развода на деньги. Вроде ведь никакого явного принуждения, а волей-неволей призадумаешься. Для сторонников теории заговора самое оно. Люди обожают перекладывать ответственность со своих плеч на кого угодно – Брюссель, масонов, Господа Бога, партию «Единая Россия», страшные США, «яблочников», ЖКХ, подоспевших инопланетян, да кого угодно, лишь бы оправдать никчёмность своего собственного существования на планете.

Но, чоткий Сотона, мне почти понравился этот парень, хоть он наверняка и близко не стоматолог! Я поиграл клавишами, блокируя его навеки и одновременно посылая ему такой вирус, что комп будет проще сжечь с молитвами на языческом капище.

И то не факт, что на новую технику не будет цепляться при том же айпи-адресе. Короче, облей бензином и спали вообще всё вместе с квартирой, а потом беги прятаться от меня в тайге за Уралом. Где мой бокал, яжмаг не в настроении…

– Пусть я тебе не самый близкий, но, может, всё же хватит виски?

– Верни готический интерьер и отвали.

– Хозяин гонит Фамильяра не от душевного пожара?

– Изыди, демон! – Я одним махом допил всё, что было в стакане, и уверенной рукой налил ещё. – Чего тебе от меня надо? Сердечных откровений? Да пошёл ты с ними к пьяной козе в вертикальную расщелину!

– Когда хозяин крепко пьян, то ищет он в слуге изъян, – почти на уровне французского сарказма Бомарше выдал это пушистый мерзавец. Но приказ услышал.

Минутой позже комната вновь заиграла привычными мрачными тонами, жёлтыми черепами, зелёными свечами, кровавым потолком, и я с наслаждением вдохнул пыльный запах томящий средневекового чернокнижия. Как же я скучал по всему этому…

А котодемон, оказывается, быстро поднимается на моём виски. Пожалуй, стоит это запомнить и повторить. Не ему, естественно, мне. Пальцы вновь сомкнулись на горлышке бутылки.

«Последнее! Пророчество! Предупреждение от центра Космического Просветления: Меч Божьего Возмездия, третья волна! Бараны тупые, встаньте ото сна! Корона-вирус идёт по Планете, косит косою двуногих свиней! Вспомните, что вы все Божьи дети, и просветитесь с нами скорей! Истину глаголем вам, Страшный суд настал! Убьёт корона-вирус всех, кто не всё раздал! Только сердцем чистые, истинные люди, а не двуногие бараны на блюде, наследуют Планету, а мы подскажем, как сделать это! Сайт центра Космического Просветления: www.dengi-zlo.ru».

Пока я истерически ржал в голос, планшет тихо закрылся сам, отдавая себе отчёт, что в таком состоянии я скорее способен навредить себе больше, чем окружающим. Но я не дал ему ни малейшего шанса, потому что вдруг вспомнил о важном.

– Откройся! Мне нужна информация! Давай хоть ту же Википедию.

Кто такие ангелы? Чем они отличаются от людей? На каком языке разговаривают? У всех ли есть крылья? Как разделяются по полу? Большие они или маленькие? Каков среди них процент серых, белых, чёрных, бесцветных или бесплотных? Сколько ангелов умещается на кончике иглы? Достаточно ли явления всего одного ангела, чтобы прогнать любые силы Тьмы? Информация из Сети была слишком размытой и противоречивой.

Итак, самоназвание от греческого слова «ангелос», в переводе «вестник, посланник, глашатай воли Небес». Первоначально существа, созданные Богом в помощь самому себе. Впоследствии, после бунта Светоносного ангела Люцифера, разделились на светлых и тёмных. Первоначально и те и другие изображались как прекрасные, антропоморфные (читай, человекоподобные!) существа с чёрными или белыми крыльями. Говорят на енохианском языке, отсюда «Книга Еноха», чаще всего безумно красивы, вне зависимости от того, кому принадлежат, раю или аду. Дальнейшее муторно, поэтому я даже не помню, как уснул…

Глава шестнадцатая

Не прикасайся к именам.

И, не целуя взглядом тени,

Пройди по выцветшим стихам

Штрихами новых откровений…

Какие же хреновые снятся сны, когда ты пьян. Я засыпал легко, словно бы проваливаясь сквозь простыню, матрас, кровать, пол, землю куда-то в самую глубь, где горячо и душно. Моё тело носило по неизвестным, но знакомым городам Европы, где меня ждали родители, отец хлопал по плечу, а мама укоряла за то, что слишком редко звоню.

Я видел чудесные здания, великолепные крепости в британском стиле, французские дворцы, утопающие в садах, дивные итальянские фонтаны эпохи позднего Возрождения, разливы чистейших рек, пересекающих людные улицы, высоченные православные храмы с уютными, зелёными кладбищами и памятниками самым известным, но незнакомым мне людям. Это нереально завораживало…

Потом я встал в туалет.

Когда вернулся, уснуть сразу не получилось, голова горела, мне пришлось сесть за планшет, чтобы хоть как-то утомить глаза. Главное, держать себя в руках, никому не отвечать, а читать, что мне пишут, можно. Не скажу, будто бы сразу помогло, но на какое-то время я действительно отвлёкся. Судите сами.

«Яжмаг Мценский! К Вам обращается Великий гуру пикапа, специалист по окормлению шкур, Наставник и Мастер девяносто восьмого уровня, Забидкин Павлик. Дело в том, что в последнее время заклятия пикапа перестают работать. Вы известный в узких кругах яжмаг и должны меня понять. Как это работало раньше: «Девушка, а ваш папа не ювелир (астроном, оружейник, садовод, ныряльщик и т. д.)? – «Нет, а…» – «А тогда откуда у него появилась такая драгоценность (звезда, бомба, персик, жемчужина и т. д.)?» Всё, любая шкура наша! Теперь же они стали слишком капризны, избирательны, посылают нас матом, хотят подарков и серьёзных отношений. Что происходит? Что не так с заклинаниями? Мы готовы прикупить новые! Но сначала Вы должны нам компенсацию за неработающие старые. А что, мы же пострадали?!»

– Ну, во-первых, я вам ничего не продавал. А гнать такие дешёвые подкаты можно километрами. Тем не менее… Значит, так: «Я – Великий и Ужасный Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский! Ты, Павлик, задал мне три вопроса. Моё время стоит Больших Денег. Если в течение получаса на моём счете не появится сто пятьдесят тысяч рублей, то та крошка-моркошка, что у тебя между ног, исчезнет в смрадной гнили, за то что ты потревожил Меня!», ну и циферки банковской карты внизу. Так. Кто следующий?

«Уважаемый яжмаг, прошу прощения, что не знаю Вашего имени, отчества и фамилии. Пишет Вам завуч средней школы номер две тысячи семьсот сорок шестой имени Иоганна Генриха Песталоцци. Мне дала этот контакт одна подруга, которая получила его от своего любовника, а он списал ночью из сотового своей жены. Вы увеличили ей грудь! Не отпирайтесь, это были Вы, я знаю! Со второго размера на шестой, ей даже ходить трудно, приходится всё время поддерживать бюстгальтер руками. Так вот, мне нужен восьмой! Но предупреждаю сразу, денег у меня нет. Не дам ни копейки. Работать будете даже не за спасибо, а за то, что я НЕ ДАМ Ваш контакт моим коллегам! Они никогда не узнают, как увеличить себе грудь в шестьдесят пять лет. Я – гарант Вашего спокойствия. Вы должны…»

– Ненавижу, когда люди с железобетонной уверенностью заявляют, что я им что-то «должен». И грудь я никому не увеличивал, это не входит в специфику моей работы. Да если б, не дай бог, входило, я бы, наверное, уже имел трёхэтажный особняк на Дворцовой набережной в Санкт-Петербурге, купил виллу Софии Ротару на набережной Ялты и открыл собственную клинику «Макси-бюст» с филиалами в Японии, Австралии и Нидерландах. Но мой электронный адрес ты… завуч школы Песталоцци… забудешь навсегда.

Я достал из ящика стола чёрную флешку с тиснёным изображением «Весёлого Роджера». Вирус, сконструированный знакомым программистом, дополнялся тяжёлым заклинанием моего личного изобретения, на основе древнегерманских друидских рецептов по лишению человека памяти. Не волнуйтесь, не всей и не навсегда. На каждого действует индивидуально, а если тётка дня три не сможет вспомнить, как её зовут, то позвольте считать это побочным эффектом. Сама виновата, не фиг наезжать на яжмагов…

Больше читать не хочу, достали. Пожалуй, стоит накатить ещё грамм сто пятьдесят – сто шестьдесят, чтоб просто вырубить мозги, до утра отключив все мысли. А они были примерно следующие: надо срочно продать квартиру в центре Питера, на всю сумму купить танк КВ с полным боекомплектом и вечером к хренам мартышкиным раздолбать из пушки весь особняк Брусницыных!

Забрать из засыпанного подвала, горящего флигеля, дымящихся руин чудом уцелевшую (а как иначе?) Нонну Бернер, вместе с ней по-быстрому свалить в Пулково и покинуть Россию авиарейсом Люфтганзы, до того как все на районе поймут, что тут, собственно, произошло. А дальше как захотим – Мюнхен, Париж, Венеция. В принципе я даже с родителями могу её познакомить, ну то есть если Нонна сама захочет…

Козлиная морда виновато пискнула, давая понять, что моя карта пополнена ровно на ту сумму, каковую я и указал охреневшему гуру пикапа. Вот так мы работаем! И те, кто знаком с нашими правилами, либо не позволяют себе грубости, либо вовремя платят по счетам. Остальным приходится быстро учиться, не дожидаясь «поощрения» тяжёлым заклинанием в и без того дырявую карму. Питерские яжмаги крайне строги в таких вопросах.

Кажется, я всё-таки прикончил бутылку. Только после этого вдруг стали слипаться ресницы, и сон спас меня от безумств, а мой родной город от разрушений. Теперь мне снились школьные друзья, причём только те, что ушли рано от наркотиков или неосторожного обращения с химией. На самом деле в магических школах уровень смертности в процессе обучения куда ниже, чем даже в провинциальном педагогическом институте. Хотя бы потому, что у нас первостепенное значение имеют не ЕГЭ и взятки, а исключительная психологическая устойчивость к стрессам и статичное равнодушие к окружающей среде. Без всего этого любой практикующий яжмаг – труп…

Проснулся от не очень нежных похлопываний по щекам. Настенные часы с маятником в виде шаловливого чёрта, размахивающего причиндалами, показывали семь утра. Мой кот сидел рядом на подушке, монотонно напевая:

Всё тот же старик с далёких холмов

Стоит у твоих дверей.

Он просит впустить его поскорей

И правду сказать готов,

Но кто бы поверил в честность его

совсем уж нетрезвых слов?

– Худшее, что может привидеться с утра, это кот-рифмоплёт. Кажется, даже Пушкин что-то такое писал… – уныло протянул я, вставая с кровати. – Ставь второй бокал. Опохмеляться лучше в компании.

Когда я, качаясь, добрёл по стеночке до прихожей и распахнул дверь, Гэндальф счастливо распахнул мне отеческие объятия и замер на пороге, дергая длинным носом.

– Ужель знакомый аромат, милый сердцу бродячего чародея, чувствую я в доме твоём?

– Да, заходи. Я слегка набрался вчера или не слегка, но… причины были. Короче, там ещё почти полная бутылка. И в ящике стола. Вроде ещё…

– Друг мой, что за ненастье заставило тебя чрезмерно пригубить в одиночку? – немного удивился призрак. – Скорей уж нам обоим стоит выпить за более радостное событие!

– Нонну забрали Хранители. Мне ничего объяснять не стали, не послали на три буквы, и уже спасибо, – сглотнув горькую слюну, ответил я. – А что у тебя за новости?

Мы расположились на кухне. Фамильяр при мне откупорил ирландский виски, поставил новую нарезку колбасы, сыр и колотый лёд в хрустальной вазочке. Гэндальф Серый, сняв призрачную шляпу, торжественно поднял свой бокал и подмигнул, улыбаясь в усы.

– Весть о том, что Хранители нашли кровь ангела, уже облетела все окрестности. Твоя недавняя гостья, оказывается, суть спасение нашего мира!

– Поясни. – Я поставил свой бокал на стол. Возможно, с чрезмерным стуком, но во мне ещё часа три назад было грамм триста, если не пол-литра, хорошо хоть говорю не запинаясь.

Старик занюхал виски, прикрыв глаза, с наслаждением почмокал губами и пустился в пространный рассказ о нефилимах. Я слушал его с напряжённым вниманием, положив подбородок на руку и стараясь не упасть. Речь шла о верованиях древнеиудейского народа, о единстве и противоречии в одном из главных вопросов по теме – бесполы ли ангелы?

– Книга Еноха в этом плане спорит с более поздними трактовками Отцов Церкви, но самое интересное: бесполы ли они?

– Давай считать, что я правильно понял намёк, речь идёт о нефилимах? – старательно выговаривая слова, мудро покивал я. – То есть аврамические истории об ангелах-мужчинах, принимавших человеческий облик и вступающих в брак с земными женщинами.

– Вот именно, однако часть учёных считает, что одно не противоречит другому. Если ангел находится на небе, то он по определению бесплоден, если же он на земле пребывает в теле мужчины, то кто ему запретит простые радости бытия?

– Никто.

– Истинно! Но тогда возникает следующий момент: насколько далеко могли зайти последствия этих связей?

– Дети ангелов, – подчёркнуто равнодушно вздохнул я. – Она нефилим?

– Вряд ли, – пожимая плечами, засомневался седой призрак. – Считается, что нефилимы были исполинами и опять-таки мужского пола. Но наша наивная «свидетельница Иеговы» вполне может оказаться дальним потомком подобного брака.

– Поэтому они забрали её. – Я выплеснул в рот остатки виски, закашлялся, пролил половину, обжёг горло и чуть не заплакал от обиды.

– Ты должен быть счастлив, разве нет? – Гэндальф с удивлением отодвинулся в сторону, делая вид, что стряхивает капли со своих серых одежд. – Гостья твоего дома способна защитить наш город от сил Тьмы. Ты дал ей приют, ты защищал и заботился о ней. Ныне её час помочь всем добрым людям…

Фамильяр подал мне чистое полотенце. Я вытер подбородок, собрался с мыслями и тихо спросил:

– Что они сделают с ней?

Гэндальф задумался. Потом аккуратно поднял бокал, сделал ещё один глубокий вдох носом, наслаждаясь алкогольными парами, и покачал бородой.

– Сие неведомо мне. Но доподлинно известно, что Хранители не зря стоят на своём посту, они берегут Санкт-Петербург. Это их долг.

– На что они готовы ради своего долга?

– Странные вопросы задаёшь ты, друг мой…

Нет, плохо даже не то, что я задаю их. Гораздо хуже, что в моей голове звенят предполагаемые ответы. И совсем уж паршиво, что мой толкиенутый гость ничем не мог (не хотел) опровергнуть мои худшие опасения.

Как говорилось выше, профессия яжмага не является по сути своей отвлечённой книжной романтикой. Мы слишком хорошо знаем тёмную сторону человека, чтобы наивно верить в преобладание хорошего над плохим. Уж если даже люди во все времена были готовы убивать себе подобных за веру, за цвет кожи, за разрез глаз, так на что пойдут высшие создания типа Хранителей ради воистину благой цели?!

Фамильяр подал голос из прихожей. Понял, иду-иду-у…

– Извини, кажется, мой дом чертовски популярен сегодня. – Я очень аккуратно налил себе ещё немного виски, сделал глоток, выдохнул через нос и, всё так же держась стены, поплёлся в прихожую.

Демон материализовался рядом:

– Там, за порогом, ждёт несмело твоя подруга в вечно белом.

– Она мне не подруга.

– К тебе приходит как невеста, – привычно пустился загибать когти чёрный кот. – Её объёмам в тканях тесно. Как видишь сам, как знаю я, под платьем явно нет белья. И если это не намёк… ну, ок!

Я попробовал пнуть его ногой, но промахнулся. Ну и ладно, в другой раз попаду, когда буду трезвым. Невесточка терпеливо ждала, пока я сумею открыть дверь, снять охранные заклинания и приглашу её войти. Мой кивок, как хозяина дома, служил достаточным разрешением, поэтому, скользнув в прихожую, она сразу перешла к делу:

– Твоя девушка у Хранителей. Она правнучка нефилимов, то есть в ней всё-таки есть ангельская кровь. Как я ошибалась, какой шанс мы упустили…

– Увы, все уже в курсе.

– Ярослав, ты пьян?

– Вопросительный знак был лишним, – неохотно признался я, покачиваясь, как Эйфелева башня на ветру. – Проходи на кухню. Мы с Гэндальфом квасим там. Можешь присоединиться.

Белая Невесточка упёрла руки в боки и прожгла меня уничтожающим взглядом.

– Где этот старый пьяница? Это он тебя спаивает?

– Прошу прощения, о грозная воительница черноморских предгорий, – торжественно раздалось в ответ. – Но ныне не я причина чрезмерных возлияний нашего общего друга. Он лишь пытается приглушить ирландским солодом сердечную боль в груди.

– С утра заливая зенки?!

– Вообще-то со вчерашнего вечера, – поправил я, возвращаясь к Гэндальфу на кухню. – Не знаю, зачем тебе эта информация, но хочется быть точным. Мне налить даме?

– Ай, гяур красноречивый, ты и шайтана уговоришь! Наливай в рог!

Невесточка умела пить. Как, собственно, все представители нашей братии в Питере. Мы трое чокнулись бокалами. Потом выдохнули. Закусывать не стали, сразу разлили повторно, чувствуя некое единение друг с другом. Но после третьего бокала, наоборот, каждый задумался о своём. В частности, я о том, что бутылка уже заканчивается, а в моей голове так и не сложился план возвращения Нонны…

– Уверен, что хочешь её вернуть? – обернулись мои друзья.

– Э-э-э… я что, сказал это вслух?

– О да, друг мой. – Седобородый призрак с дедовской добротой потрепал меня по шее. – Что ж, если таково твоё решение и ты готов идти войной на древних защитников нашего города, которые нипочём не причинят вреда невинной деве, то…

– Они используют её, чтобы химическим путём выкристаллизовать доли крови ангела, – скупо выдохнула Невесточка. – Но зато Хранители получат оружие против сил Тьмы. Мощное оружие из крови и плоти потомка нефилима.

– Ох, я бы не был столь легковерен, – парировал Гэндальф. – В конце концов, наука и магия давно знают пути, как получать кровь человека долгие годы, не лишая его жизни. Отрезать плоть также можно небольшими кусочками, давая время для того, чтобы раны…

После чего он встретился со мной взглядом и резко заткнулся. Призрак прокашлялся, отставил бокал, подвигал бровями, собираясь с духом, и сказал:

– Что ж, думаю, мы вправе просить Хранителей о встрече. Во времена правления Элронда эльфы переговорами добивались большего, чем войной. Я пойду с Ярославом.

– Куда он пойдёт в таком виде? – хмыкнув, напомнила наша гостья. – Вы оба набрались, один больше, другой меньше. Вы не знаете, что говорить, у вас даже нет плана на тот случай, если вам не откроют дверь.

– Воистину ты мудра, словно королева Тинувиэль. Подойди ко мне, о нетрезвый хозяин сего дома и мой добрый друг…

Собственно, я и с табурета встать не успел, как этот морщинистый, старый хрыч впился в мои губы крепким, призрачным поцелуем! Фамильяр тихо ахнул, схватившись обеими лапками за сердце. Белые бровки Невесточки взлетели вверх, как два полумесяца, голубые глаза округлились в две луны, а ротик распахнулся в недоумении.

Да чоткий Сотона, неужели, живя в Санкт-Петербурге, культурной столице России, они ни разу не видели двух сосущихся мужиков?! С этой нелепой мыслью я сумел вырваться из крепких объятий озабоченного Геннадия Сергеевича…

– Гэндальф, ты что творишь? – едва ли не в полный голос заорал я.

Он пьяненько подмигнул, а до меня вдруг дошло, что в моём организме больше нет ни капли алкоголя. Словно он весь испарился, даже запаха не осталось. Как такое возможно?

– Д-рефняя эф-фийская магия-я…

– Ну спасибо, конечно, – прокашлялся я, краснея как мальчишка. – Только имей в виду, поцелуешь меня ещё раз, я тебе вмажу.

– Как-акие мы об-ит-чивыие-е, ой-ой… ой!

Мне пришлось брать старика в охапку и тащить призрака на балкон, пусть проветривается. Невесточка, пользуясь правом отсутствия хозяина, перешла в мой рабочий кабинет, достала из ящика стола чистый лист бумаги и две авторучки. Я присоединился к ней, щёлкнув пальцем по козлиной морде, и планшет услужливо открыл архитектурно-строительный план особняка Брусницыных.

Любому дураку ясно, что неразумно идти отчаянным штурмом на крепость противника, не ознакомившись как следует с фортификационными сооружениями, подходами, люками, канализационными ходами и выходами. Хотя наверняка сама мысль об открытом нападении на самих Хранителей средь бела дня уже была безумством чистой воды. Но кому это сейчас важно…

– Имей в виду, яжмаг, вы оба будете мне должны, и ты, и она!

– Договор по обязательствам и подпись кровью?

– Просто кивни.

Хорошо, кивком головы я подтвердил договорённость. Любая попытка нарушить даже самое простенькое устное соглашение в нашей среде карается весьма сурово, и никому не докажешь потом, что в Российской Федерации отменена смертная казнь. Невесточка знает, что я сдержу слово, так же как я знаю – теперь и она сделает абсолютно всё, чтобы мне помочь. Даже ценой собственной жизни.

– Кого ещё из настоящих друзей ты можешь позвать с собой?

– Гэндальфа, если он уже не пьян, и Фиму Синего, если тот уже выпил. По-трезвому он на такое не подпишется.

– Кто он? Я его знаю? – обернулась Невесточка.

– Вряд ли. Он специалист по несчастьям. Работает в сфере звериной магии, единственный яжмаг такого уровня на весь Питер, но сидит в избушке под Тосно и на ассамблеях не встречается.

– Что ж, если ты ему веришь…

– Как себе.

– Тогда нас четверо.

– Мяу?!

– Пятеро, Фамильяр идёт с нами, – опомнившись, поправил я. – В прошлый раз его там крепко обидели, а он не склонен к толстовскому всепрощению, непротивлению злу насилием и прочей либеральной хрени.

– Кто нам противостоит?

– Сами Хранители, – задумался я, на всякий случай отодвигая виски подальше. – Никто не знает их реальной мощи, плюс возница Чёрной кареты, невероятно сильная тварь с кнутом энергетической боли. Я разок словил, горело долго.

– Ясно.

– Ну и когда станет известно о нападении, пожалуй, все силы Света из сумрачного Санкт-Петербурга станут на их сторону.

– Пятеро против всех?

– Бывало и хуже.

– Тогда дай чертёж. Мои предки-черкесы умели не только защищать свои аулы, но и брать крепости врагов. – Она выпрямилась, закрыла глаза, сложила руки перед грудью и замерла без движения, входя в транс. Её лицо стало ещё белее, дыхание почти исчезло.

Мне доводилось видеть нечто подобное у северных шаманов, но считается, что и жители причерноморских гор тоже могли обращаться к духам предков. Если маг проявлял настоящую силу, умел оказать уважение, переносить боль, не боялся остаться в ином мире навечно из-за случайной ошибки или одного неправильного жеста – тогда помощь духов часто оказывалась бесценной. А если нет, то судьба оступившегося на этой чёрной тропе была столь печальной, что о ней и говорили шёпотом.

Глава семнадцатая

День за днём, неспешно, всё дальше уходят кони.

Синее небо, чем выше – чернее, и тем бездонней.

Но в чёрном есть всё – и галактика, и моя душа,

И чёткий след на бумаге от мягкого карандаша…

Время шло, мне пришлось ждать довольно долго, почти не шевелясь. Единственное, что я успел сделать по-тихому, это отключить сотовый, так как даже случайный звук мог отвлечь медиума. Это прекрасно понимал и мой Фамильяр, передвигаясь по квартире исключительно бесшумно на мягких кошачьих лапках. Старый призрак проветривался на балконе, ему тем более было не до нас. Наконец Невесточка вздрогнула, её плечи резко опустились, и я едва успел поддержать её, прежде чем она ударится лбом об стол.

– Как ты?

– Как всегда…

– Сделать чай с мёдом или кофе?

– Просто стакан воды. – После пары минут она отдышалась, попросила ещё воды и вдруг внезапно, без повода рассмеялась. – Ты не поверишь, но предки, оказывается, отнюдь не умнеют со временем. Иногда их помощь бесценна, но чаще это в вопросах этнографии или древней поведенческой этики.

– Они не знают, как штурмовать особняк Брусницыных, – догадался я.

– Знают! Ещё как знают – все по коням, шашки наголо и с визгом на врага! – фыркнула Белая Невесточка, приходя в себя. – По-другому у них никогда не получалось. Подробные планы, линии движения боевых отрядов, расчерчивание карт, долгие осады, отравление источников, подкопы, камнеметательные машины – не в обычаях черкесов.

– Открытая, безумная атака без правил, где каждый сам за себя? Как знать, быть может, именно этого от нас и не ждут.

– Ты хочешь сказать…

– Хранители не считают меня идиотом. То есть от меня ждут чего угодно, но не глупых поступков. На этом можно играть.

Я скрестил руки на груди, встал у окна, задумался, потом достал сотовый и набрал Фиму Синего. К моему изумлению, он откликнулся уже на третьем звонке и, кажется, даже был трезв. Это не очень хорошо, но и не так уж принципиально.

Главное, чтоб ему успели налить до того момента, как мы непосредственно начнём штурм. Мне не нужно, чтоб он ушёл в гавань, достаточно быть навеселе ровно в той степени, которая предполагает весёленькое алкогольное сумасшествие…

– Ярик, брателло, как сам?

– Спасибо, хреново.

– В Питере всегда так. Переезжай в деревню, жизнь становится проще-с, воздух чище, люди естественнее.

– Фима-а…

– Сударь мой, я прекрасно понимаю, что ты прибежал к моим услугам не просто так. Я не спрашиваю о причине или поводе, но вправе знать-с, кого мне нужно убить-с?

Что ж, всё честно. Никто не вправе подставлять друга, даже не сообщив ему, чем и за что он рискует. А рискуем мы все как максимум – жизнью, а как минимум – дальнейшим растительным существованием в тихом психдиспансере закрытого типа, где-нибудь в глуши Ленинградской области. Я знаю о чём говорю, я там был.

Именно поэтому, покуда никто на моей памяти не рисковал всерьёз схлёстываться с Хранителями. Воевать с силами Тьмы опасно, но хотя бы престижно и почётно, а вот переть против сил Света…

– О, Ярик, что ж ты молчал-то, милостивый государь мой? – с трудом дослушав меня до конца, взвился мой друг на том конце провода. – Да за такой кипеж можно душу отдать-с! Сейчас же накачу-с гранёную стопочку за успех предприятия-с.

– Ты настоящий друг.

– Ой-вэй, не надо лишней патетики-с! Звони, как станете перед домом, и заранее подключи меня через что-нибудь блестящее. Я подтянусь!

Наверное, мне стоит объяснить, что он имеет в виду. В ряде ситуаций, когда не всегда успеваешь позвонить, рассказать, объяснить ситуацию даже на ментальном уровне, гораздо проще предоставить возможность яжмагу видеть вас на расстоянии. Достигается это путём несложных манипуляций с почти любым блестящим предметом, отражающим происходящее. Старая египетская или, быть может, даже древнешумерская магия, но работает безотказно.

То есть допустимо использовать любое зеркальце, серебряный кулон, золотую серёжку, кольцо с гранёным камнем, надраенную пряжку ремня, полосу сабли, а молодым ведьмам в некоторых случаях хватает и лака на ногтях или блеска туфель. Правда, Синий будет видеть всё в зеркальном отражении и вверх ногами, но к таким вещам быстро привыкаешь, а он всё-таки профи. Справится.

Моя белая гостья практически клевала носом за столом. Такое бывает. Медиумы очень беззащитны после каждого сеанса, а сегодня она явно выкладывалась изо всех сил. Поэтому, невзирая на слабые протесты, я на руках перенёс её на кухонный диванчик и укрыл пледом.

Потом убедился, что сладко похрапывающий Гэндальф продолжает процесс отрезвления, но, поскольку на улице не было ветра или дождя, ждать, пока из призрака выветрится (вымоется) весь алкоголь, придётся никак не меньше часа, а то и двух.

К этому моменту я уже точно знал, что мне предстоит сделать. И хоть оно ни капельки не радовало, однако другого выхода не было. Речь об оружии. То есть о магическом оружии, без которого совершенно невозможна сегодняшняя авантюра, а мои запасы агрессивных заклинаний были практически исчерпаны.

Если кто думает, что один раз научились испепелять противника заклинанием огня и это же заклинание будет у вас вечным, так нет! Всё меняется, жизнь не стоит на месте, любая магия развивается вместе с обществом, а потому постоянно нуждается в новых технологиях и усовершенствованиях. Хочешь не хочешь, надо идти в ногу со временем.

Чаще всего я довольно мирный яжмаг, но в последнее время все буквально нарываются на конфликт. А изрядная доля горячей крымско-татарской крови не позволяет мне спускать обиды на тормозах. Поэтому мне нужны самые токсичные заклинания!

– Присмотри за всем в доме, – попросил я Фамильяра, уже стоя в прихожей.

– В том нет урона твоей чести, когда на смерть пойдём мы вместе, – попытался остановить меня чёрный кот. – Тебе там явно же не рады. Позволь стоять с тобою рядом.

– Это лишнее, когда знаешь, что у тебя за спиной домашний демон, то легко впасть в излишнюю самонадеянность. В одиночку мне будет легче контролировать собственный язык.

На этом мы и расстались, он вернулся к охране дома, я же вызвал такси до Невского проспекта. Машину подали быстро, сейчас в Питере несколько конкурирующих бригад, поэтому все стараются переманить клиента, кто ценой, кто комфортом, а кто именно скоростью. Дорога была довольно короткой, невзирая на вынужденное стояние у светофоров, но тем не менее позволила мне хоть немного задуматься над правильностью своих шагов…

Есть вещи, в которых не испытываешь сомнений. То есть хочу ли я вернуть Нонну? Да. Разумеется. Но могу ли объяснить самому себе, почему я этого хочу? Попробую. Прежде всего потому, что фактически её забрали из моего дома, не спросив моего и даже её разрешения или желания. Я не знаю, хорошо ли ей там, где она сейчас находится. Я не могу с ней связаться. Меня жёстко ограничили в самых элементарных человеческих правах.

И хуже всего, что теперь, после получения определённой информации, можно быть уверенным, что ничего хорошего её там не ждёт! Так почему я должен допускать, чтобы ради неких маловразумительных, но недосягаемо высоких идеалов защиты всего человечества принесла себя в жертву одна наивная девушка?

Пусть даже не особо близкая мне, пусть между нами ни разу ничего не было, но она варила отличный кофе, делала бутерброды, не свинячила в доме, ладила с моим котом, она искала у меня защиты, говорила со мной о Боге и честно пыталась помочь всем, что в её силах.

Почему именно её маленькое, горячее сердечко ляжет на обагрённый алтарь прогресса и почему я должен молчать?! Меня это не устраивает, а «незащищённое» человечество прекрасно может подождать. В конце концов, мы, люди, великолепно справляемся с программой самоуничтожения, без особой помощи так называемых сил Тьмы. Я не люблю, когда мной манипулируют, но ещё более нетерпим, когда моих живых друзей превращают в бездушное оружие сил Света. По-моему, это уже за гранью добра и зла.

Примерно полчаса спустя «Книжная лавка писателей» на Невском гостеприимно распахнула передо мной двери. И да, меня здесь о-очень ждали…

Стоило переступить порог, как милая девочка из-за кассы едва не бросилась на меня, выпустив когти. Если бы не обычные, рядовые покупатели, она бы с наслаждением впилась мне в горло. То есть попробовала бы, но кто ж ей позволит-то?

– Мне не назначена встреча, но, быть может, ваше начальство не слишком занято сегодня?

– Яжмаг Ярослав Мценский, ах ты сук…

– Ярослав ибн Гауда Мценский. Как сыр. Напоминаю, если вы забыли, – обезоруживающе улыбнулся я. – Всегда лучше обращаться к перспективному клиенту его полным именем.

– Убью-у…

– Дорогуша, тут очередь желающих меня убить можно до Екатеринбурга выстроить в нетрадиционной, ракообразной позе, занимайте в конце. Но сначала предупредите начальницу, что я пришёл, я жду и надеюсь на ответные чувства.

Девочка до крови прикусила нижнюю губу, с наслаждением слизнула длинным, раздвоенным языком собственную кровь, стекающую к подбородку, и нажала кнопку селекторной связи. Что-то быстро прошипела на змеином языке, а потом мрачно кивнула:

– Идите. Вас примут.

Я и не сомневался ни капли. Дорога была мне знакома, в подвале молодой человек, лысый как картофелина, тоже попытался было поизображать жутко могучего Воланд-де-Морта, но шарм уже не тот, пугалка не выросла, а дешёвые фанфики редко кого пугают всерьёз. Я даже неприличный жест ему не стал показывать из жалости, не то чтоб всерьёз каким-нибудь заклинанием поперёк морды шандарахнуть. Хотя, признаюсь, искушение таки было.

Горилла дожидалась меня в том же кабинете. Выражение морды лица – нечто среднее между удивлением-удовлетворением-ненавистью-голодом-предвкушением и вожделением. В общем, чоткий Сотона и тот ногу сломит в тайнах женской психологии…

– Яжмаг?

– Вы проницательны как никто.

– Мы знаем тебя.

– Опять верно, вас не обманешь.

Горилла поманила меня корявым пальцем. Я подошёл и спокойно позволил ей осуществить захват, теперь она могла сломать мне шею одним движением. Но было понятно, что она не сделает этого, пока не узнает…

– Тот, кто сумел выбраться отсюда живым, вряд ли вернётся добровольно. Что вы скрываете от нас, Мценский? – нежнейшим, кукольным голоском пропела она.

– Вряд ли я скажу то, чего вы не знаете, – спокойно ответил я, страшные руки на горле нервировали, но не причиняли боли. По крайней мере пока. – Нонна Бернер – нефилим, сейчас она находится у Хранителей, они намерены её использовать для борьбы с такими, как вы.

– Это не новость.

– Да, а я намерен её забрать. Точнее говоря, вернуть себе.

Руки неуверенно разжались.

– Но для этого мне нужна ваша помощь.

Горилла очень медленно опустилась в своё кресло и начала задумчиво накручивать на указательный палец прядки кудрявого парика. Её широкие ноздри задышали розовым, а в маленьких чёрных глазках сверкнула искра здорового любопытства.

– Говорите. Я жажду услышать подробности.

Вот и отлично, не сомневался, что это сработает. Никогда ещё во всём культурном Санкт-Петербурге никто не отказывался настучать по сопатке силам Добра. По крайней мере, мне о таких лохах неизвестно. Поэтому я пошёл ва-банк, ничего не скрывая и ни одной карты не оставляя в рукаве. Лгать было бессмысленно, даже опасно. Следовательно, сейчас в моих интересах говорить правду, только правду и ничего кроме правды!

Я пел, словно курский соловей, словно бандеровец на допросе, словно Басков в гостях у Кадырова, не затыкаясь ни на минуту, глотая слова, забывая вдохнуть и выдохнуть, лишь бы наверняка быть услышанным. Мы, яжмаги, редко можем позволить себе роскошь стоять на одной стороне, чаще всего приходится лавировать, в разумной доле придерживаясь принципов, но и не обязательно умирая за них.

Я рассказывал всё, что знал, без утайки и всякой задней мысли, потому что нуждался в покупке заклинаний, и только это было на данный момент самым важным. Где её держат, кто пойдёт со мной, почему и зачем это моим друзьям, какая военная помощь мне требуется, способен ли я за неё заплатить и как это отразится на хрупком, но достаточно устойчивом равновесии сил в городе… Меня честно слушали минут десять – пятнадцать, потом я выдохся.

– На моей памяти впервые кто-то решается бросить открытый вызов Хранителям, а живу я долго, – задумчиво пожевала нижнюю губу горилла в чёрном платье. – Вы многое сделали понятным, яжмаг Мценский, уж простите, что не называю полным именем. Но я так и не услышала аргументов в пользу нашего участия в вашей авантюре.

– Возможно, они неочевидны, но тем не менее… Разве ваши акции не поднимутся от одной информации о том, что Хранители не всесильны? Что простой яжмаг с Банковой, не обладающий сверхвеликими силами, могущественными артефактами и вундервафлями, может просто надрать им задницы ради того, чтобы вернуть себе свою девушку…

– У вас так далеко зашло?

– Позвольте мне не отвечать на личные вопросы. Скажу лишь, что я никому не позволю убить её даже ради самой светлой цели на земле!

– То есть мы разрешаем вам запустить руки в наши ресурсы, а вы гарантируете, что в случае успеха кровь потомка нефилима не будет использована против нас?

Она выразительно посмотрела на мою левую ладонь. Что ж, выдвигать какие-либо дополнительные условия было поздно, я и так получил больше, чем рассчитывал. Оставалось достать из кармана пиджака складной нож с серебряным лезвием и быстро полоснуть по «холму Марса» на левой ладони. Это знаковое место, подтвердит вам любой, кто знаком с древними правилами составления гороскопов. Война объявлена.

Горилла протянула мне чистый лист бумаги. Я приложил кровавый отпечаток внизу, где по правилам ставится подпись. Что напишут сверху, теперь решать не мне, мне лишь придётся исполнить это. Но к чести любого договора с Тьмой стоит признать, свою часть сделки они выполнят неукоснительно. Главное, самому не оступиться, когда придёт час оплаты.

– Вы признаёте, что не подписали ни одной буквы, способной уличить нас в любой помощи вашим авантюрным планам?

– Да. Так же как и вы гарантируете, что не будете вмешиваться в мою драку, загребая себе плоды моей возможной победы?

– Скорее уж невозможной…

– Да или нет?

– Да, – после секундного размышления признала она, послюнявив палец и приложив его к бумаге рядом с моей «подписью».

Отпечаток пальца выжег чёткие линии на белоснежном листе. Конечно, это совсем не то, что продажа души дьяволу, но кое к чему обязывает теперь уже обе стороны. Соглашение подтверждено.

Горилла наклонилась к старенькому, антикварному селектору, нажала белую клавишу и произнесла всего три слова:

– Ему разрешено. Бесплатно.

Вообще-то я был готов заплатить, но такой широкий жест давал понять, что во мне действительно заинтересованы. Отказ мог быть воспринят как недоверие. Завязав ранку на ладони платком, я встал, отвесил короткий, офицерский поклон и покинул кабинет.

Но на пороге всё-таки не удержался, обернулся, извинился за то, что плеснул ей в глаза виски, и послал гориллообразной даме воздушный поцелуй. Готов поклясться, что на секунду она смутилась. Всё-таки мужская красота – мощная штука, подарок родителей, природы и смешанной крови, так что грех было бы этим не пользоваться.

За дверью меня ожидал лысый парень на волосатых паучьих лапах. Лицо его искажала злоба и разочарование, он-то наверняка надеялся, что хоть в этот раз меня грохнут, тем более что я сам припёрся к ним в зубы, ан нет…

– Эй, челаэк! – на купеческий манер прикрикнул я, и близко не щадя его чувств. – А сопроводи-ка мою личность к прилавку. Жалаю кой-чаго себе поднабрать! Задарма-то, вишь, и сера – сахар, и конские яблоки – ранет! Слышь, ась?

– Слышу, – проскрипел зубами он.

– Так чё ж не смеёшься-то? Али не смешно тебе, недотыкомке косоротому?! Ну да и леший с тобой, веди!

О-о, как же сильно он хотел меня убить…

Но страх перед хозяевами был слишком велик, а любое ослушание на этой службе каралось незамедлительно и страшно. Причём не выговором или штрафом, чаще всего даже за мелкое нарушение трудового соглашения отрывали руку или ногу. И это, считай, ещё крупно повезло.

– Вам сюда. – Меня сопроводили к нужной двери. – Там витая лестница вниз. Выходите осторожно, заклинания токсичны.

Вместо ответа я достал из кармана жёлтую десятирублёвую монетку и подбросил её вверх, лысый парень подставил ладонь, автоматически цапнув награду. Потом опомнился и попытался вернуть, но поздняк метаться, я уже быстро спускался вниз.

Если кто не понял, то, взяв с клиента плату за услугу, он уже не мог строить мне козней. По крайней мере, до моего следующего визита. Более того, раз я заплатил, то он обязан лично обеспечить мою безопасность на выходе. Даже ценой своей жизни!

– Как ни странно это звучит, но тёмная сторона обожает законы и правила, – пробормотал я, спускаясь по довольно узкому проходу вниз. – Опасность не в том, что они составляют двусмысленный договор. Скорее люди, считая себя более хитрыми, стремятся найти хоть какую-то лазейку и гарантированно нарываются на нарушение. Потом воют и обижаются, ай-ай, кругом Зло, жизни нет, боже, помоги-и…

Меж тем проход вниз продолжал сужаться, мне приходилось протискиваться боком. Вот вам ответ, почему в магии так мало жизнерадостных толстяков. Мы просто не успеваем нагулять жир, вынужденные постоянно бегать за кем-то или от кого-то, везде пролезать, протискиваться, бороться за место под солнцем, в тени, под крышей, там, где тепло, светло и не капает на голову.

Внизу открывался довольно объёмный подвал с низким потолком и сырыми стенами. Каменная кладка ещё петровских времён, фундамент такой, что способен стоять тут тысячелетиями, не хуже египетских пирамид. Во время Великой Отечественной (я никак не принимаю толерантное ныне название Вторая мировая) здесь находилось бомбоубежище, и кое-где на стенах сохранились надписи – кто здесь прятался, сколько дней, кто умер, кто выжил, за кого умоляли отомстить фашистским гадам…

На данный момент почти весь подвал занимал склад так называемых «токсичных заклинаний». Здесь, видимо, стоит сделать очередное отступление для пояснений. Я не открываю никаких особых секретов, но, возможно, не все всё принимают как данность. В конце концов, для каждого из нас только собственное понимание реальности является правильным. Но мне и таким, как я, приходится смотреть на жизнь шире, учитывая взаимодействие десятка реальностей. Так вот о чём речь…

Магия сама по себе не является белой или чёрной, точно так же как привычная атомная энергетика не равноценна ревущей атомной бомбе. Вопрос применения всегда решают люди. Но далеко не всем людям предоставляют саму возможность решения, да?

Вот, допустим, если у вас есть пачка бездымного пороха, а вам нужны от него лишь селитра и сера, так проще купить эти ингредиенты отдельно, чем вычленять их химическим путём. Точно так же есть заклинания, изначально направленные на разрушение. К примеру, древние маги использовали их для прокладки дорог в горах, изменения русла рек, противодействия природным катаклизмам и всё такое прочее. То есть на разрушение в мирных целях. Примерно это мне и требовалось.

Продавцов-консультантов здесь держать не принято. Каждый сам может выбрать, что ему нужно, а если ошибётся, так ведь это, как у сапёра, всего один раз. Любая попытка активировать токсичное заклинание в самом подвале или даже на территории «Книжной лавки писателей» заранее обречена на провал. Это заведение держат слишком серьёзные люди (да и совсем не люди, если честно…), чтоб позволять мелким яжмагам, чародеям, колдунам, шаманам и ведьмам играть в опасные игры в своей песочнице.

Кстати, именно поэтому мне крайне повезло, что я заявился сюда с трезвой головой, ещё раз спасибо Гэндальфу! По пьяному делу чего только не напихаешь в карманы, а мне нужны были аккуратные, точечные заклинания. Причинять сколько-нибудь значимые разрушения историческому памятнику архитектуры не входило в наши планы. В результате тщательного выбора, после долгих раздумий я взял себе четыре. Не факт, что понадобятся они все, всегда лучше обойтись малой кровью, но пусть будет про запас…

Итак, аккуратно положив во внутренний карман чёрного готического пиджака четыре небольших конвертика, скреплённых печатью красного воска с латинскими надписями, я выдохнул и мог спокойно подниматься наверх. Моя задача выполнена.

На выходе из подвала меня терпеливо дожидался парень на паучьих ногах с тетрадью прихода-расхода. Я показал ему четыре пальца, он понятливо кивнул, сделав соответствующие пометки в графе расходов.

– Не проводишь ли до двери, мил-челаэк?

Ему опять-таки пришлось вежливо кивнуть. На последних ступеньках мой кельтский медальон начал стремительно нагреваться. Какая опасность ждёт наверху, гадать не приходилось, наверняка девочка ещё не в курсе, о чём мы договорились с её хозяйкой. Поэтому, выйдя из книжного шкафа, я просто сделал шаг в сторону, предоставляя возможность двум сотрудникам магазина договориться между собой.

– Отойди, лысый. Он мой.

– Не могу. Он заплатил…

– А ты как дурак взял?!

– Сама дура-а!

– Вы ещё поцелуйтесь, – предложил я, и девчонка сорвалась.

Оскалив передние резцы, она с визгом кинулась на меня, но проплаченный лысый перехватил её за талию в прыжке и свалил на пол. Борьба перешла в партер, они кусались, царапались, душили и давили друг друга в яростном порыве страсти.

Я помог им всего один раз, когда эта страстная парочка уже начала рвать на себе одежду. То есть просто подтолкнул шкаф, чтоб их обоих завалило книгами и не было так уж откровенно видно, чем они там под энциклопедиями занимаются. Сам даже не смотрел, там такое, оу-у…

В целом можно считать, что визит в «Книжную лавку писателей» удался. Во-первых, я уже второй раз выхожу отсюда целый и невредимый, а во-вторых, сегодня ещё и с прибылью.

Сразу четыре новеньких, взрывоопасных заклинания направленного действия. Вещь крайне полезная, хоть и рисковая. Но ведь и то, что я задумал и от чего не намерен отказываться, тоже находится где-то на очень тонкой грани между сумасшествием и самоубийством, правда? Вот именно, так что нет смысла переживать раньше времени.

Глава восемнадцатая

Поздней ночью, ближе к часу,

Снились степи, снились кони.

Я не взнуздывал Пегаса,

Я его кормил с ладони…

Когда садился в такси, то краем глаза отметил на углу того же достопамятного бомжа в шинели, курящего у Аничкова моста. Чоткий Сотона, да он меня точно преследует! Один раз, два, даже три столкнуться в центре Питера проблематично, но всё-таки реально. А вот так, практически каждый выход в свет? Не знаю.

Но, в конце концов, быть может, это не он преследует меня, а я регулярно вторгаюсь в его ареал бомжеватого обитания? В другой раз мне бы, наверное, точно стоило развернуть тачку назад, выйти и наконец-то выяснить лицом к лицу, чего такого безмерно важного ему от меня надо, но…

Таксист сделал поворот за угол, мы ушли вниз по Фонтанке, и кричать, что у меня там бомж недопрошенный остался, было уже поздно. Движение одностороннее, да и, честно говоря, этот момент быстро вылетел у меня из головы. Не то чтоб я забыл, нет! Просто мысленно перенёс этот разговор на следующий раз, и вот как-то не было ни капли сомнений, что новая встреча обязательно будет.

Я не ошибся. А жаль…

Дома меня ждал абсолютно трезвый Гэндальф, отдохнувшая и бодрая Невесточка и взмыленный Фамильяр, задолбавшийся угождать моим гостям. Не то чтоб они слишком злоупотребляли, кстати, просто для любого домашнего демона психологически невыносим сам факт служения кому бы то ни было, кроме законного хозяина.

После короткого доклада о моих похождениях в «Книжной лавке писателей» мы коротко обсудили время и место будущей встречи, договорившись прийти во всеоружии. Белая Невесточка была уверена, что справится с монстром-возницей, а Гэндальф Серый пообещал задержать Хранителей разговорами на то время, пока мы с Фамильяром будем искать Нонну. Мой друг Фима Синий после двух звонков заверил меня, что его звериная магия ударит в пиковый момент, когда нам будет необходима поддержка тяжёлой кавалерии. Надеюсь, он не подведёт.

Да, собственно говоря, надеюсь, все мы не подведём друг друга, поскольку нормального плана у нас нет, а дикая атака, на грани полного сумасшествия, способна привести к успеху лишь при крайне счастливых обстоятельствах. Но только как иначе образумить тех, кто поставил своей целью причинение всем Добра?

Если Хранители чрезмерно перечитали Стругацких, воспринимая их слова о том, что люди сами ничего не знают, не умеют, не понимают, их не учили, слишком уж буквально? Но я не такой, как нудный сталкер Шухарт. Я точно знаю, чего хочу, и буду добиваться этого сам, своей рукой и своим умом. А вы как хотите…

– Хозяин вместе с Фамильяром сей город всколыхнёт пожаром?

– Что-то вроде того, – согласился я, позволяя чёрному коту вспрыгнуть мне на колени и улечься калачиком. – Мне просто хочется её вернуть. Не обязательно разрушать весь квартал, но, боюсь, мирным путём ничего не получится. Они уже выкинули нас с тобой за поребрик.

– Ты будешь возносить молитвы в преддверии грядущей битвы?

Столь простенький провокационный вопрос заставил меня задуматься. Большинство яжмагов – упёртые атеисты, такие же, как я. Тем не менее мы прекрасно осведомлены о существовании высших сил, как светлых, так и тёмных. То есть для нас это не вопрос веры, а задокументированный и многократно проверенный на собственной шкуре факт!

Так могу ли я молиться о помощи в борьбе с противниками Тьмы, точно зная, что меня услышат? Не пошлёт ли меня Всевышний в пень, а потом ещё и придаст войско боевых ангелов с огненными мечами в подмогу тем же Хранителям?

– Чушь, – самому себе ответил я. – Господь Всемогущий и так прекрасно осведомлён о каждой мысли любого живого существа на этой планете. Знает ли он, что я собираюсь сделать? Да стопудово знает! Он всегда наблюдает за нами, как за своими детьми. И что после этого я могу?!

Чёрный демон поднял пылающий взгляд. Мне оставалось лишь улыбнуться:

– Я могу сделать так, чтоб Ему было интересно!

До вечера мы плотно перекусили. Идти на войну голодным всегда не лучшее решение, прапорщики в армии такое не одобряют. Потом вместе тщательно проверили моё магическое вооружение. Не знаю, конечно, насколько молодой человек, идущий с двухметровой разрисованной палкой по центру Санкт-Петербурга, может считаться вооружённым с точки зрения нашего законодательства и полиции, но, надеюсь, прокатит.

Итак, у меня был посох, заряженный двумя энергетическими потоками, как магнит, на плюс-минус. Оружие, прекрасно зарекомендовавшее себя против летающих гаргулий и чрезмерно наглеющих гопников. В последних, кстати, и стрелять не надо, можно просто треснуть палкой по голове. Год назад я выкупил довольно дорогостоящее заклинание в китайском Шаолине, северный филиал, через Алиэкспресс, но теперь мой посох реагирует только на меня, в чужих руках он будет бесполезнее губной помады.

Плюс я решил взять с собой реалистичную картину Бафомёта, написанную на досках художником-наркоманом. Не то чтоб рогатый мог добавить магических сил, но вот хорошим щитом служил вполне. Те же деревенские мужики под Рязанью пытались расстрелять его как мишень из охотничьих ружей, но даже с трёх шагов ни одна дробина не попала в цель. Так что я очень не зря его выиграл, пригодится. Что ещё?

Четыре конвертика с токсичными заклинаниями. Руководство к пользованию крайне простое: ломаешь печать, разворачиваешь бумагу, читаешь написанное внутри, всё. Оно шарашит, ты прикрываешь глаза от кирпичной пыли, горячего пепла, осколков стекла, брызг крови или разлетающихся в стороны кусков бетона. Элементарии рулят.

Пользоваться может даже ребёнок при условии, что он способен правильно читать латынь. У нас ведь, как у алхимиков, одно неточно произнесённое окончание – и от тебя самого на тротуаре останутся лишь слабо дымящиеся тапки. Риск всегда имеет место быть. Бесплатный совет – хорошо учитесь в школе, дети…

Одежду пришлось подобрать в одной цветовой гамме. Свободная чёрная рубашка плотной ткани, шотландского покроя, со шнуровкой на груди. Чёрные джинсы, чёрные «полуказаки» с тупыми носами, чёрный приталенный пиджак из тонкой кожи. Не то чтоб я категорический противник ярких цветов. Но когда идёшь воевать против сил Света, то и выглядеть надо соответственно.

На шее кожаный шнурок с кельтским амулетом трикветр из испанского серебра, в круге. Общепринятый по всей древней Европе символ защиты и знак единства восхода-зенита-заката, рождения-жизни-смерти, ребёнка-женщины-мужчины, света-сумерек-ночи, земли-воды-неба, Бога-Отца-Сына и так далее. Именно с его помощью Фима сможет видеть всё, что со мной происходит.

Браслеты на запястья тоже взял кожаные с тиснением, рунические и готика. Славянская магия в самом Питере не столь сильна, как в том же пригороде, да и тащить с собой расписанный клинописью конский череп было бы уже явным перебором.

Даже питерская полиция, в городе, где зашкаливающее количество фриков на душу населения, не пройдёт мимо столь вопиющего искушения. Волшебных колец брать не стал, если дойдёт до рукопашной, они только мешают. С одной стороны, резной серебряный перстень утяжеляет кулак, с другой – гарантированно изувечишь себе же пальцы. Хотя, наверное, я тупо перестраховываюсь, не лучший прошлый опыт.

– Вроде всё?

– А мне и этого не надо, я сам – оружие и засада!

– Твоя задача не воевать, а использовать все свои силы и таланты, чтоб вынюхать, где они держат Нонну.

– Я демон, изгнанный из Рая, а не овчарка разыскная! – возмущенно выгнул спину кот, но я прекрасно знал, что всё это не более чем позёрство.

Нюх у Фамильяра просто нереальный, а животная интуиция вообще за гранью. И он прекрасно знает, чего я от него жду. И на всё готов ради мести.

Примерно в восемнадцать часов, когда мы вдвоём вышли из дома, планшет пытался меня остановить, козлиная голова, выпучив глаза, мемекала и бебекала как сумасшедшая, едва ли не выпрыгивая из серебряной пентаграммы. Но я даже не обернулся.

Уверен, что пришло много крайне суперважных писем, требующих моего незамедлительного внимания, но, увы, не сейчас и никак не сегодня. Даже если там ждёт ответа журналист-патриот Киселёв, срочно желающий заказать мне «вдушузападающее» заклинание для спасения своей не очень популярной телепрограммы за целый миллион государственных денег. Я не играю в подобные игры.

На этот раз такси пришлось ждать довольно долго, почему-то в сторону Васильевского не было свободных машин. Ехать в метро с посохом и плоским матовым пакетом метр на метр, плюс с нахальным чёрным котёнком за пазухой тем более не стоило. Почему?

Потому, что я категорически ненавижу, когда ко мне начинают лезть настырные сюсюкающие тётушки, пытающиеся погладить моего демона по носу! Что в подобные моменты чувствует сам Фамильяр, лучше даже не представлять. И вообще, мы зареклись ходить вместе в метро, когда он чудом не оттяпал одной шибко интеллигентной бабке палец…

Но когда же наконец прибыла красная «японка» с нервным водилой и мы уселись на заднее сиденье, я буквально через минуту проклял всё. Таксист рванул с места так, что передние колёса на мгновение зависли в воздухе, он гнал по оживлённым улицам, словно пьяный в синьку Шумахер, не к ночи будь помянут! Мы вечно что-то срезали, кому-то лезли целоваться бампер в бампер, чуть не сбили КамАЗ на мосту, прыгали на зелёный за пять секунд до его появления, нерасторопные прохожие перепуганными курицами взлетали справа-слева, а скрежет японских тормозов был слышен, наверное, в районе Александро-Невской лавры!

Я вспомнил все молитвы, которым меня учила покойная бабушка, набожная женщина, ректор медицинской академии. Мой котодемон забился мне под штанину джинсов, вцепившись коготками в щиколотку правой ноги, и матерился кукольным голоском хуже любого татуированного рэпера нашей многострадальной российской эстрады.

Шансы на то, что мы доберёмся до места запланированного самоубийства, катастрофически стремились к нулю. И тот факт, что машина, закружившись, вдруг встала на мостовой перед входом в особняк Брусницыных, был, наверное, сродни чуду.

– С вас триста пятьдесят!

– Псиба! Сдачи не нужно. – Я дрожащей рукой протянул мятую пятисотку, выкинул на тротуар посох и пакет с картиной, а после этого уже практически выпал из машины сам, приземлившись на четвереньки.

И очень удачно, кстати, поскольку водила отъехал на следующий заказ так, словно бы угонял эту тачку. На мостовой остались чёрные следы стирающихся шин, а вдали быстро тающее облачко выхлопных газов и пыли. Ох ты ж, чоткий Сотона, кому только у нас не выдают права? Там же просто маньяк-беспредельщик за рулём, куда полиция смотрит, ау-у…

– Как страшно жить… Но мы же сами его подбодрили деньгами?

– Ударение неправильное, но смысл верный, – сухо признал я, вставая на ноги.

Маленький чёрный котёнок, покачиваясь, выбрался на свободу, мгновенно принимая облик здоровенного, пушистого мейкуна с длинным хвостом и кисточками на ушах. Он любит разные виды пород кошачьих и, как демон, может позволить себе развлекаться разными обличьями. У каждого свои слабости, эти, по крайней мере, вполне себе безобидны.

Мы были буквально в десяти шагах от внезапно ставшего таким негостеприимным исторического особняка братьев Брусницыных. Длинное двухэтажное здание, окрашенное в охристые тона, до сих пор украшенное по фасаду уцелевшей лепниной, почему-то теперь казалось пугающим. И это несмотря на увядающую, но по-прежнему благородную красоту архитектурного решения. Да, наши предки умели строить на века.

Возможно, такое гнетущее впечатление создавалось из-за того, что в этом доме больше не жили люди? Не год, не пять, не десять, а уже третье столетие. Даже частный, маленький, но постоянно действующий музей не сумел обосноваться в старинном здании. А зная доподлинную историю дома, всё это в целом неслабо давило на психику…

Белая Невесточка появилась на горизонте спустя минут пять-шесть, но до заранее оговорённого времени. Она вообще отличается редкой для красивой женщины пунктуальностью, опаздывать не в её приоритетах. Может, просто потому, что ей краситься не надо? И ведь спросить неудобно, хотя вопрос интересный. Ладно, потом рискну, при случае.

В руках у Невесточки ничего не было. Её магия, какой бы она ни обладала, не нуждалась в дополнительных атрибутах. Как понимаете, даже то достопамятное кольцо чужестранца, которое согласно легенде исполняло желание, на тонких пальчиках не светилось.

На ней было приталенное белое платье, полностью закрытое до шеи, с длинным рукавом и расширяющееся от середины бедра в пол. Собственно, её ног, то есть ступней, я не видел никогда, возможно, их и не было. Не знаю. Могу спросить, но, как и в вопросе с косметикой, пока не хочу.

Мы обменялись молчаливыми кивками, ластящегося к коленям Фамильяра она слегка погладила между ушей. Оставалось дождаться Гэндальфа, а призрак запаздывал. Это как раз в его манере, он искренне считает, что настоящий маг приходит, когда жизненно необходим, а уходит, когда сочтёт нужным. И то и другое как взбредёт, короче говоря.

Пришлось ждать. Говорили мало, больше ни о чём. Если нас и заметили (не могли не заметить!) Хранители, то вряд ли они поняли, зачем мы тут торчим. Я и сам уже начал чуточку сомневаться, когда наконец за спиной раздалось снисходительное:

– Вечер добрый, о молодые люди! Надеюсь, вы не успели заскучать без ворчливого старика?

– Ты опоздал на полчаса, – безжалостно отрезала Невесточка. – Идёмте уже. Мне надоело торчать тут у всех на виду.

Это, наверное, чисто женское. Раньше здесь была промышленная зона, и до сих пор прохожих не так много, у кого уж мы тут торчим на виду? Но в целом она права. Ждать дольше нет никакого смысла. Я прошёл вперёд, толкнув плечом ту дверь, через которую мы входили раньше. С равным успехом можно было бы толкать, например, танк. Хотя нет, танк, пожалуй, мог бы и уступить, а вот дверь упёрлась. Хорошо, будь по-вашему, перейдём к фанатизму.

– Давно мечтал что-нибудь всерьёз раздолбать. – Я достал из кармана один конверт, шёпотом, почти не размыкая губ, прочёл латинское заклинание, порвал листок на мелкие кусочки и сдунул их в сторону двери. Короткая беззвучная вспышка розовато-синего цвета, и злосчастную дубовую дверь разнесло на мириады молекул!

Мы дружной четвёркой ломанулись в открывшийся проём и замерли…

– Чоткий Сотона, да что тут творится?!

Дом изменялся прямо на наших глазах, словно в каком-то сложно-замороченном психоделическом фильме, когда под кайфом были все – актёры, режиссёр, оператор и особенно зрители, для которых всё это и создавалось. То есть мы.

Паркетные полы ходили волнами, вставая на дыбы, как море на картинах Айвазовского. Стены пропадали и появлялись, произвольно гнулись вглубь и в стороны, меняя своё месторасположение, расписной потолок покрывался гигантскими трещинами и кавернами, сквозь глубокие воронки были видны стропила второго этажа, в воздухе пахло маками – и всё это под мрачную, готическую музыку Вагнера…

– Если такое можно курить, я хочу себе этот дивный табачок! – Гэндальф едва не расплакался от умиления, но нам было не до его старческих сантиментов.

Из дальнего конца здания, по внезапно открывшемуся коридору прямо на нас неслась Чёрная карета. Безумные глаза фризских жеребцов горели алым, из раздувающихся ноздрей вылетали клубы серого дыма вперемешку с колючими оранжевыми искрами, а удары тяжёлых копыт ломали лакированные паркетные плиты в древесную пыль.

Мы с Невесточкой бросились в разные стороны, вжимаясь спинами в стены, Фамильяр умудрился вскарабкаться на плывущий потолок, но призрак даже не шевельнулся, раскинув руки в стороны:

– Ты не про-й-дё-ёшь!

Кони как раз таки и прошли сквозь него не заметив, но вот карету он остановил на раз, одной ладонью. Так что фризы аж присели на задние копыта, а жуткий возница вылетел с облучка, пробив головой случайно подвернувшуюся стену. Это было зрелищно и, должен признать, чем-то даже приятно. Будет знать, гад, как щёлкать кнутом по живым людям…

– Ярик, повернись к лошадкам, сударь мой, – раздалось у меня в ухе.

Я, чуть не подпрыгнув, обернулся в воздухе – злые жеребцы оскалили квадратные зубы, и быть бы мне без лица, если бы в ту же секунду заунывный волчий вой не заполнил собой всё пространство, выдавив Вагнера в лес. Кони прижали уши.

Вой заполнял собой всю душу, добираясь до самых тёмных, потаённых глубин подсознания, превращая детский книжный страх в первобытный! Я почувствовал, как даже у меня леденеет кровь. Кем бы ни были на самом деле эти фризы, какое бы высокое колдовство ни меняло их плоть, но в тот момент чисто животные инстинкты взяли верх.

Иначе и быть не могло.

Лошади редко идут на смерть добровольно, для них предпочтительнее бегство от опасности, и чёрные жеребцы, тряхнув кудрявыми гривами и задрав дыбом роскошные хвосты, рванулись с места в никуда! То есть к бесам финляндским расхреначили стену передними копытами и скрылись на улице в сумерках вечереющего неба…

– Красиво, да? – спросил голос Фимы в ухе.

– Не то слово, спецэффекты на высоте! – успел ответить я, поскольку в этот момент перед нами встал злобный возница с энергетическим кнутом, а с внутренних дверей вдруг начали отламываться рогатые бараньи головы.

Один, три, шесть, десять, ещё и ещё, а через минуту нам преградила дорогу целая отара агрессивных травоядных. Они не были живыми, но это не делало их менее опасными. Одного волчьего воя тут явно будет недостаточно. Невесточка гневно обернулась ко мне:

– Ты не говорил, что приглашаешь на шашлык?

– Рога барана почитались в Греции как символ Гермеса, бога торговли, – зачем-то вспомнил я. – Брусницыны торговали выделанной кожей, значит, и для них это было важным элементом декора, который, в свою очередь…

– Не время для лекций. – Холодная белая ладонь жарко хлестнула меня по щеке. – Мы как-нибудь разберёмся здесь, а вы двое найдите девчонку!

Фамильяр, спрыгнув вниз, вырос до размеров льва и подставил мне спину. Я не задумываясь оседлал демона, держа пакет на манер щита, а посох зажав под мышкой, как рыцарское копьё. Мы рванули с места на хорошей скорости, возница взмахнул длинным кнутом в мою сторону, но я прикрылся Бафомётом.

Пакет сгорел мгновенно, по рисунку пролегла огненная полоса, но деревянный щит выдержал. Второй раз ударить возница не успел, его обнял призрак. Геннадий Сергеевич в целом добрейшей души человек, но если при нём обижают его друга, он впадает в интеллигентную питерскую ярость. Я поясню, «интеллигентную» – значит неконтролируемую.

То есть такое состояние души, когда убьёшь и не заметишь, когда ты роту талибов можешь вырезать кухонной лопаточкой, когда вооружённой сирийской оппозиции уже нет, договариваться о коалиционном правительстве не с кем, вокруг один пепел, а ты так и не успел разобраться с экзистенциальными вопросами о смысле человеческого бытия с позиции философии Бердяева или Розанова. Гори они в аду оба!

Призраки по факту существа бесплотные, легко сдуваемые с места одним веянием весеннего ветерка. Что же даёт им нечеловеческую мощь, способную проходить сквозь стены и рушить улицы? Только память и душа, хотя в одном флаконе такое бывает редко.

Чаще всего привидение лишено памяти или помнит совсем немногое. Например, как его убили. Но при этом может напрочь забыть, кто это сделал и зачем. Будет мучиться, страдать, метаться в поисках самого себя. Но именно неуспокоенность дает силы…

Нашему седобородому старцу каким-то чудом удалось сохранить остатки памяти, не растеряв при этом своих душевных качеств. Поэтому любой наезд на близких ему людей он принимал слишком близко к сердцу, как сугубо личную трагедию.

Красивая толкиеновская сказка заканчивалась, возвращался страдающий, старый человек, который слишком многое пережил сам, чтобы позволить даже светлому злу оставаться безнаказанным. Посмотрев в зелёные от нечеловеческой боли глаза Гэндальфа, возница, каким бы монстром он ни был, пожалел о том, что родился…

Глава девятнадцатая

Рая, наверное, нет. Есть ад, это точно.

Я закрыт в нём от мира, без многоточий.

И каждый мотылёк, касаясь меня крылом,

Вмиг обжигает его в горящий ком…

– Летим вдвоём навстречу гадам! Как мы хотим, так нам и надо! – надрывался мой кот, стуча железными когтями по паркету. – Не страшно нам, нас целых двое, Хранители – готовьтесь к бою! Мы в зад вам запихнём пистоны и страшно отомстим за Нонну!

Комментировать, по сути, было нечего. Он горяч в своём репертуаре, и раз его это вдохновляет, так чего уж. Пусть рифмует в стиле акына «что вижу, то пою!», пока язык не заплетается. Меня на тот момент занимали совсем другие вещи. Например…

Да хоть тот же особняк Брусницыных! Он довольно велик, знаю, но мы проскакали, наверное, уже с два квартала, а здание всё продолжало растягиваться, словно резиновое, в любую сторону, куда бы мы ни свернули. Меня эта хрень люто раздражала, а вот льва – Фамильяра, наоборот, заводила.

Рычащий котодемон мчал ещё быстрее, я, вцепившись в густую гриву, с трудом удерживался на его перекатывающейся комками мышц спине, так что на каком-то особенно резком повороте всё-таки сверзился вниз. Приземлился не лучшим образом, ударившись коленом, содрав кожу на левом запястье, но удержав и посох и картину.

Мой «скакун», словно бы не заметив потери всадника, длинными прыжками унёсся вперёд. Я же, с трудом выровняв дыхание, взял минутную паузу, после чего приступил к колдовству. То есть положил лик Бафомёта на пол, с помощью посоха активировал лучи пентаграммы и произнёс самое простенькое бытовое заклинание на поиск утерянного. Нарисованные глаза вспыхнули жёлтым, указывая на глухой угол справа.

– Хорошо устроились, господа Хранители, – пробормотал я, обстукав стену посохом. – Глухой монолит. Разве так встречают незваных гостей? Хоть бы небольшую частную армию выставили ради приличия. А вы просто взяли и спрятались, ай-ай…

Я достал второй конверт, прочёл токсичное заклинание, а ту же бумагу, сложив самолётиком, засунул в небольшую трещинку в углу. На этот раз «бум-м!» был несколько громче. Мне даже пришлось прочистить левое ухо. Зато на месте слияния двух тяжёлых стен образовалась изрядная дыра, открывающая ступени, ведущие вниз.

– Это намёк на то, что Нонну вы держите в подвале? Фу-у, какой дурной тон! Разве можно приличную девушку ни за что ни про что засовывать в сырые казематы Васильевского острова?! Она всё-таки потомок нефилимов, перспективная защита города от сил Тьмы, вы же сами в ней нуждаетесь, и вдруг такое неподобающее отношение…

Я звонко стукнул посохом об пол, все резные узоры вмиг вспыхнули ровным лимонным светом. Теперь можно было смело спускаться вниз, не боясь хряпнуться и свернуть себе шею на полустёртых от времени ступенях.

Нарисованную пентаграмму с Бафомётом пришлось оставить у входа, как знак всем нашим, если вздумают меня искать. Любому чужаку к этой картине лучше не прикасаться – изображение без предупреждения бьёт рогами, а они у него острее охотничьих кинжалов. Фамильяр найдёт меня сам, как от души наиграется в кошки-мышки.

Спуск был достаточно крутым, от винтовой лестницы немного кружилась голова, идти можно лишь одному, если кто-то поднимается снизу, мы нипочём не разойдёмся. Посох отлично освещал путь, у меня было ещё целых два заклинания, так что бояться нечего.

Ну или бояться по факту слишком поздно. Всё, за что меня могут сто раз обезглавить на Дворцовой площади, мы уже сделали. Мою пёструю банду сожгут следом. Так что без вариантов, просто идём до конца. Тем более что идти-то оказалось всего ничего…

Последние ступени вывели меня в довольно просторные подвальные помещения из красного камня. Не гранит, но что-то на него похожее, я не слишком силён в прикладной минералогии. Можно было выпрямиться во весь рост, сводчатые потолки достаточно высокие, посох тоже стоило временно выключить, сберегая магическую энергию, поскольку в дальнем конце горела одинокая лампочка электрического света.

Когда я подошёл поближе, то едва не сорвался на бег – там стояла просторная, как на слона, клетка, железное ведро для естественных нужд, а у стены на дешёвой старенькой раскладушке спала Нонна. Ей было холодно, она поджимала ноги под подол и пыталась обнять себя за плечи. Одного вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять – в этот сон она погружена не по своей воле.

Прямо над её головой, в той же клетке висело то самое зеркало Дракулы.

– Как водится, прощались ненадолго, – прошептал я, перехватывая посох на манер ковбойского винчестера, так чтоб стрелять от бедра на любой шорох.

Стоило мне подойти поближе, как на зеркале появилась рябь, а потом в мою сторону обернулись три аморфные фигуры. Лиц не разглядеть, контуры тел размыты, но на этот раз в их голосах слышалось уже не просто равнодушие или презрение, а скорее раздражение или даже плохо скрываемая ненависть…

– Яжмаг.

– Угу, – таким же манером поздоровался я.

– Зачем ты пришёл? Твоя миссия выполнена, обещанная награда близка.

– Очень близка. Фактически в двух шагах, спит за решёткой.

– Она нужна нам. Выбери себе другой предмет роскоши.

– На какую сумму?

– Думаем, семнадцати тысяч двести четырнадцати рублей будет достаточно?

Я кротко вздохнул. Семнадцать тысяч с мелочью – это, с их точки зрения, цена человеческой жизни. Впрочем, для них она ведь уже и не человек вовсе, а лишь некий предмет, сосуд для хранения доли нефилимской крови, так необходимой в создании защитных заклинаний сил Света. И пусть лично я нигде не читал, краем уха не слышал, в страшных снах не предполагал – каким именно способом так называемая голубая, или чистая, небесная, кристальная кровь может останавливать Зло с большой буквы?

О, если бы всё было так легко, то хрестоматийное восстание Люцифера можно было подавить, просто обрызгав мятежных ангелов кровью их праведных собратьев. Пусть даже я готов предположить, что в крови нефилима могли оказаться некие неземные вещества, вычленение которых помогло бы человечеству в борьбе с болезнями и эпидемиями. Но каким чудесным образом можно выковать из нескольких капель полноценный щит для такого огромного города, как Санкт-Петербург?!

– Ребята, вы серьёзно?

– Мы Хранители. И мы отвечаем за свои обещания. Деньги будут переведены на счёт.

Я выстрелил не целясь. Зелёная молния ударила в центральную часть зеркала и срикошетила, не причинив никому ни малейшего вреда. Но те трое заметно вздрогнули…

Ха! Значит, не так уж вы и непогрешимы, раз держитесь за эту жизнь. Мне осталось подойти к клетке, подёргать прутья решётки, убедиться, что она хоть и старая, но вполне надёжная, и в два последующих выстрела напрочь снести замок.

– Яжмаг Мценский, мы настоятельно не рекомендуем тебе вмешиваться в процесс. Твой слабый человеческий мозг не в состоянии осознать всей глубины поставленной перед нами высокой цели. Спасение целого города от греха не может быть поставлено под угрозу из-за чьих-либо неконтролируемых эмоций.

Я деликатно потрепал Нонну за ногу, убедился, что её не разбудишь и залпом носового орудия с революционного крейсера «Аврора», заботливо накрыл её плечи своим пиджаком. Она сладко забормотала что-то себе под нос, пригревшись, а я, переложив один конверт в задний карман джинсов, раскрыл третье токсичное заклинание.

– Ты совершаешь страшную ошибку, яжмаг! Берегись, чтобы она не стала для тебя фатальной…

– Для вас, – поправил я. Прочёл третье заклинание, плюнул на лист бумаги, пришлёпнул его к стеклу и отступил на шаг назад, прикрывая спиной спящую девушку.

Хранители не успели даже чирикнуть в ответ, как направленный багровый взрыв растворил зеркало в снежную пыль. На стене осталась висеть лишь пустая чёрная рама с остатками позолоты. Не хотели по-хорошему? Получи, фашист, гранату!

С потолка просыпалась крошки извести, видимо, там наверху Гэндальф Серый с Белой Невесточкой устроили своё Ватерлоо. Ну, на своих друзей я мог положиться, так что будем считать, нас с Нонной пару минут никто не побеспокоит.

Итак, с каким видом типового заклятия мы имеем дело?

Девушка повернулась во сне, на секундочку я уловил в её выдохе слабый аромат яблока и миндаля. Пресвятая Арина Родионовна, да это же классическая литературная схема, самая простая и действенная, ещё времён пушкинской «Сказки о мёртвой царевне и о семи богатырях».

Хотя чего иного можно было ожидать, мы же в Питере, волшебном городе над Невой, воспетом самим Александром Сергеевичем, великим светочем русской поэзии! Значит, всё дело в поцелуе…

– Между прочим, в европейских первоисточниках принц или королевич не только целовал девушку, – зачем-то предупредил я спящую Нонну, – там всё шло по полной. Он ею бесстыже воспользовался и свалил в закат. Принцесса потом родила двойню и только тогда проснулась. Ну а годы спустя уже вместе с подростками-детьми нашла-таки скрывающегося от алиментов женишка. Тот начал юлить, дескать, ничего не было, ошибки молодости, мы не в браке, не знаю, с кем нагуляла, мало ли ещё кто после меня заходил, а кто последний, тот и папа! Но в целом всё кончилось хорошо. Королевич под давлением народа признал детей своими, женился на их маме, средневековый хеппи-энд, а мораль проста: девушки, не спите с незапертыми дверями, если не ходите внеплановой беременности!

Грохот сверху стал сильнее, со стороны винтовой лестницы раздались тяжёлые шаги, и я вовремя прервал никому не нужную болтовню. Которую и развёл-то, по сути, из чистого смущения, нельзя ведь просто так, без разрешения и надежд, лезть к девушке с поцелуями?

– Сейчас можно и даже нужно, – пробормотал я, ободряя самого себя, выбросил все мысли из головы и нежно поцеловал Нонну Бернер прямо в полуоткрытые сонные губы.

Они были упруги и сладки, словно кубанская черешня. Оторваться от них казалось невозможным, поэтому, даже видя краем глаза приближающегося ко мне Фамильяра, я всё равно не имел ни сил, ни желания прерывать поцелуй. Чёрный кот, усевшись напротив, многозначительно покачал головой:

– Вот каково твоё решение, достойное лишь удивления? Вот каковы твои деяния, достойные лишь порицания? Вот какова твоя позиция, склонившись низко над девицею, потом французский поцелуй, а дальше что? А дальше…

Мне пришлось, не оборачиваясь, показать ему средний палец, и вконец оборзевший демон на минуточку заткнулся со своими комментариями. Только после этого я с величайшим трудом оторвался от тёплых губ уже начавшей мне отвечать Нонны и обернулся лицом к нашим проблемам. А они имели место быть.

Блестящую шерсть моего кота теперь украшали обширные подпалины, кое-где на лапах виднелись следы ножевых или сабельных ран, на кончике хвоста ещё догорали искры, а левый глаз почти заплыл, словно от прямого попадания пушечного ядра. Да, именно так, я знаю, о чём говорю, другим оружием его не больно-то и возьмёшь.

– Докладывай.

– Как доложить могу без мата? – делано задумался он. – Дела идут не так…

– Я понял. Давай быстрее, она просыпается.

– Нас бьют и бьют, мой генерал! И битву ты почти про…

– Проиграл! Прекрасно рифмуется со словом «проиграл», так что не надо мне тут…

– Мои слова пусть и грубее, но объясняют суть точнее!

– Можно не так шуметь, я тут всё-таки сплю, – нежно прервал нас долгий вздох просыпающейся девушки. – Ой, это вы?

– Да, прошу прощения, что без приглашения, но… – Я виновато осмотрелся по сторонам. – Но, по-моему, вам здесь несколько неуютно. Железная клетка в сыром подвале не лучшее место для гостьи нашего города из Воронежа. Может быть, пока вернётесь ко мне? Фамильяр ухаживал за вашей комнатой, а в холодильнике ждёт торт.

– А где я сейчас?

Похоже, эта наивная морковка вообще слабо понимала, что с ней произошло с того момента, как Чёрная карета увезла её с Банковой. Неужели Хранители просто усыпили девушку и бедняжка пролежала всё это время в клетке?

– Нонна, вы голодная?

– Да, – удивилась она.

Ох, чоткий же Сотона, сейчас я был готов ещё раз поубивать всю эту троицу из зеркала за такие вещи! Они не кормили и не поили её, потому что она должна была стать достаточно слабой, чтобы не оказывать сопротивления, пока эти бесполые уроды будут выкачивать из неё кровь во имя общечеловеческого блага. И я даже готов поверить, что эти блага будут честно переданы всем страждущим. Но почему, почему, почему непременно за счёт жизни этой невинной дурочки-и?!

Уверен, попроси они её по-хорошему, так она бы и сама отдала всю свою кровь людям! В мягком характере Нонны не было самолюбия, гордыни, даже банального инстинкта самосохранения, она словно мотылёк летела на пламя свечи, и обмануть её казалось легче, чем двухнедельного котёнка. Но это отнюдь не значит, что так и надо делать!

– Я всё вам объясню потом, за чашкой чая.

Она протянула мне руку. Я помог ей встать с раскладушки, вывел из клетки, категорически отверг попытку вернуть мне пиджак, и Нонна благодарно закуталась в него едва ли не с носом. Фамильяр закатил глаза и сунул лапу в рот, демонстрируя, как жёстко его мутит от наших романтических сантиментов. Да, некая французская пастораль середины девятнадцатого века и впрямь слегка просматривалась, но не настолько, чтоб вот аж до тошноты.

Мы пропустили побитого, но всё ещё бодрого котодемона вперёд и уже за ним двинулись по витой лестнице вверх. Нонна была совершенно уверена, что этой дорогой она не ходила, в очередной раз подтверждая мои худшие опасения. По факту с ней никто даже не собирался особенно миндальничать. Железные решётки, холодная кровать, глухое подземелье, из которого никто не услышит криков о помощи. И всё это делают силы Света! Представляете себе, на что в таком случае способна противоположная сторона?

Мы выбрались из подвала ровно затем, чтобы вовремя оказаться в самом центре событий, лицом к лицу с благородными героями-рыцарями, ставшими на защиту Хранителей. Слово «рыцари», по сути, можно бы взять в кавычки, потому что кого здесь только не было. Почти всю залу заполняли странные люди в сияющих доспехах с серебряными мечами в руках, сплошь блондины с самыми кукольными, анимешными личиками. Грозные брови никак не портили общую кавайность и мимимишность парней.

Средь них молились несколько стариц монашеского вида, в тяжёлых крестах и веригах. По флангам трое или четверо гранитных атлантов, вынужденных сидеть на корточках, с ними двое из четверых крылатых львов с моста на канале Грибоедова. В центре выпендривались, крутя саблями, трое гусар в белоснежных мундирах, и почему-то с самого краю замер несколько рассеянный памятник Барклаю де Толли.

Похоже, он не совсем понимал цель всего замеса, но тем не менее удерживал за плечи вырывающуюся Белую Невесточку. Полупрозрачного старого толкиениста нигде видно не было, но его и скрутить проблемно, он же призрак. Удерёт в любой момент, чисто по-гэндальфски, он же потом внезапно и появится, когда сочтёт своё присутствие необходимым. Но мы вроде бы говорили на эту тему, верно?

Фамильяр предпочёл вновь спрятаться в маленького котёнка, ловко запрыгнув в карман моего пиджака. Сами Хранители также не спешили показываться, но их голос, один на троих, проникновенно и громко звучал из-под потолка:

– Сдавайся, мятежный яжмаг! Тебе некуда бежать, и никто не позволит тебе украсть у нас нашу дорогую гостью.

– Которую вы держали в подвале, в клетке, под сонным заклинанием?

Возможно, в доме сейчас было слишком много светлых сил, чтобы Хранители могли так уж откровенно врать. Поэтому после секундной паузы они ответили расплывчатой полуправдой-полуложью, как принято в большинстве европейских стран:

– Это другое. Тебе не понять.

А вот подобную дипломатическую отмазку восприняли далеко не все. По крайней мере трое ближайших к нам рыцарей неуверенно опустили серебряные мечи в пол. Это вполне логично, присутствие в рядах Света всегда подразумевало собственную голову и способность к критическому мышлению. Доверчивым дурачкам в рыцарских орденах обычно не рады. Почему? Потому что тупит один, а плюшек огребают за него все!

Тем не менее Хранители продолжили:

– Мы готовы позволить тебе уйти. Наше великодушие объясняется благородными порывами твоего поступка. Ты ошибочно счёл, что гостье у нас плохо? Поверь, она счастлива находиться под нашей защитой.

– Вы счастливы? – тихо спросил я, на всякий случай продолжая держать посох на изготовку.

– Да, – простодушно ответила Нонна.

– Ты слышал её ответ! Уходи, яжмаг…

Разумеется, я никуда не ушёл. Хлопнул себя свободной рукой по лбу, потому что вопросы формулировать надо правильно, и спросил ещё раз:

– Нонна, скажите, вы хотите остаться здесь или предпочли бы пойти со мной домой?

– А можно?! – столь же искренне загорелась она. – Тогда я с вами!

Ещё несколько человек отступили на шаг, а троица отчаянных гусар в едином порыве бросила сабли в ножны. Но и Хранители не зря занимали своё место в иерархии защиты Санкт-Петербурга, поэтому не спешили принимать своё поражение.

– Девочка просто не знает, кто он! Сатанист, колдун, дьяволопоклонник, о чём свидетельствует заговорённая пентаграмма с портретом сами видите кого и посох, изукрашенный богомерзкими рунами. Мы пытались вернуть его к Добру, даже доверили нашей гостье жить под его крышей. Чем же он оправдал это? Он втравил её в безобразные драки, он подвергал её жизнь опасности, стрелял над её головой, он разгромил испанский ресторан на Невском, надругался над простым таксистом, а ещё он пытался приучить её к алкоголю посредством предложения виски! Даже не православной русской водкой, а каким-то непатриотичным viski…

– Whisky, дебилы, потому что из Шотландии, – сквозь зубы пробормотал я. – Если он ирландский, то whiskey. Иностранные языки учить надо. Хотя бы на уровне чтения этикеток.

Мне хотелось сказать, что мы там только защищались, и уж если по совести, то ресторанный погром устроил мой знакомый маг с помощью оживления бычьих рогов на стене. Но, пожалуй, вряд ли бы эта информация сыграла в нашу пользу. Да и Фиму подставлять было бы неприлично, он и так изрядно замазан уже в сегодняшнем деле.

– Она мирно спала, скрытая нами от любого зла, когда этот сумасшедший яжмаг взорвал наши двери и, пробившись к ней, силой начал целовать её спящую! Что ещё он мог бы с ней сделать, не поспей все воины Света вовремя?!

Вот тут уже сдвинула бровки сама Нонна. Она посмотрела мне в глаза, долгое время не отводя взгляда, и наконец спросила напрямую:

– Вы… вы правда поцеловали меня?

– Да.

– А я думала, мне всё это приснилось…

– Но когда мы всё же успели спасти невинную деву из его похотливых пальцев, – продолжали гнуть своё трое Хранителей, – он всё равно посмел смущать её речами, он притащил сюда свою безумную банду, а они почти разгромили исторический дом, памятник архитектуры, гордость столицы. Это вызов всем нам, это пощёчина Свету и Добру!

Мне нечем было крыть. Всё это правда. Под другим соусом, перевёрнутая с ног на голову, густо замешанная на прямой лжи и намеренном искажении, но тем не менее всё равно правда. Даже с «похотливостью» не поспоришь, мне действительно понравилось целовать губы Нонны. Волшебное заклинание не снимается равнодушным «чмоки-чмоки», тут важны настоящие чувства, а они, видимо, были…

Но на публику эта речь каким-то образом подействовала, тот же бронзовый фельдмаршал, удерживающий Белую Невесточку, ещё крепче сжал руки. Оставался один классический ку де грас, удар милосердия. И Хранители нанесли его без малейших колебаний.

– Теперь, когда ты знаешь, что это за плохой, злой и порочный человек, хочешь ли ты уйти с ним, Нонна Бернер? Подумай, отвечай не торопясь…

– Ярик, аушеньки? – раздалось у меня в ухе, а кельтский амулет резко нагрелся.

– Фима, чтоб тебя… – почти беззвучно прошептал я. – Видишь, что у нас тут творится?

– Ярик, сударь мой… я в… невменям-с… но!.. тсс, типа щас…

Похоже, он накидался раньше, чем мы тут закончили. Дальше ждать помощи со стороны Тосно было уже бессмысленно.

– Ты приняла взвешенное решение, девочка?

– Да.

– Ты остаёшься с нами.

– Нет, – чуточку удивилась она. – Мне же можно уйти, если Ярослав не против?

– Он не против! – опережая Хранителей, выкрикнул я.

В ту же секунду Нонна повисла у меня на шее, болтая ножками и счастливо визжа во весь голос от избытка чувств. Особняк братьев Брусницыных вздрогнул от крыши до фундамента, надо ли говорить, чем это закончилось…

Глава двадцатая

В написании стихов на салфетках есть свой смысл.

Не то чтобы кайф, скорее уж некая обречённость.

Ты ловишь на пенке арабики какую-то новую мысль,

А слова обретают изысканную утончённость…

Как я сам не оглох, ума не приложу! Наверное, чудом. Потому что стены повело, паркетные полы встали дыбом, почти все, кто был в зале, рухнули на колени, старицы дружно подавились дежурными молитвами, двух рыцарей постройнее впечатало в потолок, гусары заплакали в обнимку, а Невесточка, вырвавшись на свободу, с чисто кавказской грацией, щучкой выпрыгнула в окно. Только под белым подолом на миг запретно сверкнули почти до колена стройные изящные ножки. То есть они всё-таки у неё были!

В погоню никто не кинулся, даже бронзовый шотландец просто развёл руками и, опустив лысую голову, заткнул уши. Хранителей, кажется, вообще скрутило в тройную спираль. Не знаю, мне было плохо видно.

Когда милая девушка выдохлась и спрыгнула с меня на пол, стену за нашей спиной разнесло в щебень! Каким только чудом самих нас не задело? Это ещё один вопрос к нашим ангелам-хранителям, видимо, они сегодня трудились по стахановским нормам. Как говорится, респект и уважуха, парни…

Теперь перед нами зияла здоровущая дыра, хотя даже не представляю себе, что могло разнести стену в четыре дореволюционных кирпича? Не визг милой блондинки, это точно. А что же? Новейшей версией гиперзвукового оружия точечно шарахнули? Или чем мы там ещё в Сирии развлекались, помогая и демонстрируя через Каспий по параболе куче террористов гнев Аллаха прямо на чалму?!

Однако, высунувшись на улицу, мы увидели не ракетную установку, а гигантского зелёного коня липицианской породы, с медвежьей шкурой вместо седла. Не узнать этого зверя было просто невозможно…

– Фима, ты окончательно синьки перебрал? – сипло выдохнул я, пока ошалевшая от счастья Нонна кинулась гладить лошадку. – Это же…

– Ярик, чё ты… ик!.. цепляешься? Будь проще-с!

– Охренеть, это конь Медного всадника!

– Я тя умоляю, транспорт есть транспорт, залезай, и валите-с оттуда!

– Ты понимаешь, что украл коня Петра Первого?! Где сам царь?

– Петруша? А он сидит-с в тунике на Гром-камне и… ма-те-рит-ся-а… ик! Коня верните-с побытсрее… тьфу, по-бы-стр-р-р… рейки, рейки, река, рожь, ржу, рже-е!.. Тьфу, ну ты меня понял…

От ты ж чоткий Сотона, что эта пьянь безбожная творит и, главное, КАК у него такое получается?! Вот почему у ведущих, признанных питерских магов нет, а у этого задохлика со скульптурного отделения Академии художеств буквально на раз, по щелчку пальцев и движению бровей! Загадки во тьме, магия такое любит…

Я подскочил к Нонне, восторженно наглаживающей зелёные ноздри коня, подкинул её в седло и кое-как вскарабкался следом. Посох был со мной, но картину с Бафомётом пришлось оставить. Потом заберу, при случае. Вряд ли она кому-то там всерьёз понадобится.

Из пролома осторожно высунулись Хранители, могучий жеребец царя Петра, грозно фыркнув, притопнул копытом, и они мгновенно ретировались. Адрес называть не пришлось, благородное животное по привычке встало на дыбы, а потом в пять или шесть прыжков доставило нас на Банковую.

Спрашивать, как у него это получилось, было даже неудобно. Всё-таки царский конь, сколько лет он стоит в Питере, всякого насмотрелся, наверняка и не на такое способен.

Белая лошадь с барельефа издала зазывающее ржание, но я умоляюще поднял руки:

– Пожалуйста, не надо! Пусть идёт. Его ждёт хозяин и туристы.

– Это тот самый конь Медного всадника? – вдруг опомнилась Нонна, проявив неожиданные познания в литературе.

– На самом деле он бронзовый. А бронза это сплав меди и олова, поэтому, естественно, зеленеет. Остальное Александр Сергеевич Пушкин добавил от себя.

Я, оперевшись на посох, спрыгнул вниз, чудом не вывихнув колено, и поймал весело скатившуюся девушку. Липицианский жеребец тряхнул гривой на прощанье, неожиданно ловко отвесил ей галантный, низкий поклон (в австрийской школе такому учат!) и взмыл в темнеющее до ультрамарина небо, оттолкнувшись от брусчатки мощным толчком задних ног.

Очень надеюсь, что мы уложились вовремя и от Петра Великого не достанется ни нам, ни Фиме Синему. Хотя как знать, при жизни государь был злопамятен и скор на расправу.

Идёт, бывало, по стройке набережной, ему мужик кланяется, а он ему палкой по хребту:

– Нашёл время шапку ломать, работать надо!

Другой мужик, видя это, глаз не поднимает, машет лопатой. Царь идёт мимо и тому поперёк спины – шарах!

– Как смеешь царю не кланяться, а?!

В общем, его было лучше не провоцировать, он и сам с этой задачей преотличнейше справлялся. Фамильяр вынырнул из кармана моего пиджака, в который до сих пор уютно куталась Нонна, и, мурлыча, закрутился у её ног. Они даже успели переброситься парой фраз типа:

– Ох, котик, как же я скучала-а! Хотела всё начать сначала – дом, утро, кофе с круассаном… Прости за то, что мыла в ванной!

– Ах, мышка, что же с нами сталось? Не извиняйся, ты старалась. Я всё давно простил, подружка, но просто почеши за ушком…

Сценка практически идиллическая, но именно в тот момент, когда Нонна начала гладить котодемона, тот вдруг выгнул спину, зашипел и, оскалив клыки, плотным комом тьмы бросился под арку в парадную. И уж поверьте, ласковая рука девушки не была тому виной – Фамильяр что-то почуял и первым кинулся наверх, на защиту нашего дома!

«Да нет, – попробовал успокоить я сам себя, – никаких незваных гостей там быть не может. Защитные заклинания у меня всегда получались на высоте, даже Хранители без спросу не пройдут. А тот же Гэндальф Серый если и решил пересидеть у меня, то дальше коврика перед дверью на площадке и носа не сунет. Всё-таки питерское воспитание, вежливость и тактичность превыше всего, такое и после смерти не пропьёшь».

Тем не менее мой чёрный кот не высунулся с балкона, махая лапкой, чтобы дать знак, что всё в порядке. Он вообще не подавал никаких сигналов, и это было… неправильно. Обычно домашние демоны настолько привязаны к своему дому, что, даже люто ненавидя хозяина, они скорее умрут, но нипочём не пропустят на свою территорию чужака.

И это не вопрос мифической чести или какой-то там особенной преданности, демоны этими глупостями не страдают. Нет, для него – дом, квартира, жилплощадь, пусть даже драный коврик на кухне – неприкосновенны ни для кого только потому, что это уже ЕГО!

То есть это я считаю, что он живёт у меня, а Фамильяр думает несколько иначе. Да, я хозяин, я кормлю, хвалю, наказываю, заставляю, поощряю, но это делаю я, человек, яжмаг. А вот мой дом с того момента, как котик впервые поставил там отпечаток передней лапки, уже его собственность. Не моя. Не наша общая. Но именно и только – его!

Без моего разрешения не войдёт ни один гость, но без его ведома – ни один чужак! И в этом смысле демон не будет спрашивать у меня какого-то особого разрешения, он просто сожрёт любого, кто бесцеремонно посягнёт на несанкционированное проникновение в жилище, находящееся под его охраной…

«Возможно, как раз сейчас и дожирает», – без малейшей уверенности успокоил я сам себя, подцепил под ручку ничего не понимающую девушку, и мы вместе вошли в парадную.

Пока поднимались на третий этаж, я незаметно пристукнул посохом об бетонные ступени, активизируя своё магическое оружие. Заряда в нём ещё хватало как минимум на пять-шесть серьёзных, мощных выстрелов. Дальше перехватывать волшебное оружие на китайский манер и гвоздить нарушителя как простой палкой по голове. Посох крепкий, выдержит, проверено не раз в самых малоприятных ситуациях.

Двери были закрыты. Я прикоснулся посохом к замку, нарисовал овал в воздухе, перечеркнул двойным знаком Зорро, но… охрана в порядке, все мои защитные заклинания были активированы, находясь в рабочем режиме. Ничего не отключено, не нарушено, не прорвано. Никто не смог бы пройти в квартиру незамеченным, так с чего же Фамильяр так занервничал?

Пустым эмоциональным срывам демоны, как правило, не подвержены, значит, должна быть причина, и весомая. Я отпер дверь своими ключами, вопреки правилам этикета не пропустив Нонну впереди себя, шагнул первым сам. Бегло осмотрелся, втянул носом воздух… и вдруг чихнул! Откуда-то со стороны рабочего кабинета доносился аммиачный запах перегретой мочи, дешёвого пива, сто лет не стиранных носков и чего-то очень давно протухшего…

– Нет, нет, не-ет, только не это! – Прозрение настигло меня слишком поздно, когда уже ничего не исправишь и никуда не спрячешься.

Я бегом бросился вперёд, перехватив посох в положение «стрельба стоя», и, не задавая вопросов, пальнул гаду прямо промеж глаз!

– Ам, – коротко сказал знакомый бомж в носках и серой шинели, попросту проглатывая энергетический заряд. Не поперхнувшись, не постучав себя кулаком в грудь, даже не выпустив струйку порохового дыма из ноздрей. Что же ты такое?!

Он сидел развалившись в кресле за моим рабочим столом, перед моим же раскрытым планшетом, а под ногами у него валялась свежесодранная шкура моего кота. Фамильяра.

Кажется, я впал в неконтролируемую ярость, поскольку выпалил подряд ещё три заряда, от которых бомжара попросту отмахнулся, как от настырной финской мошкары. Потом за моей спиной тонко охнула Нонна, и я остановился, с трудом переводя дыхание…

– Наверное, мне бы стоило попросить прощения за то, что я вломился к вам без приглашения? – чуть изогнув бровь, уточнил негодяй. – Я бы мог, но… не хочу. Не вижу смысла в дальнейшей игре в поддавки.

– Ты убил моего кота…

– Почти. Но убийство вас двоих доставит мне куда большее удовольствие. В конце концов, иначе зачем я здесь? – Он потянулся, обеими руками снимая живое человеческое лицо, словно резиновую маску, и на нас глянул окровавленный, жуткий череп демона.

Настоящего, пугающего, безжалостного, из первых падших ангелов, соблазнённых Люцифером и поднявших кровавое восстание на небесах. В его бездонных, квадратных глазницах плескалась межгалактическая чернота, зубы были гнилыми и длинными, нос провален, и в целом он внушал такой ужас одним своим видом, что сбивалось дыхание…

Лично мне не доводилось видеть таких ни разу. Но я кристально чётко осознавал одно: моих сил и заклинаний против него не хватит даже на полминуты. Такую могучую адскую тварь способны остановить лишь санкт-петербургские Хранители, но вот как раз именно они теперь вряд ли приедут за меня вписываться.

– Кто ты?

– Имя моё Саобнак, – презрительно хмыкнул он, не пытаясь спрятаться за псевдонимами. – Ибо я есть демон, отвечающий за гниение трупов.

– Теперь понятно, откуда за тобой тянется такая жуткая вонь. – Я по-прежнему прикрывал спиной впечатлительную Нонну, а она, кажется, уже была близка к обмороку, едва держась на ногах. – Мы тебя сюда не звали, убирайся!

– О, я и сам не намерен долго задерживаться. Уйду, как только получу её сердце. Ты вырежешь его своей рукой или мне вырвать его зубами?

Я не помню, как выстрелил ещё раз. Эффект прежний. Видимо, этот мерзавец отлично умел провоцировать людей, но никакое человеческое оружие не могло ему навредить. Ждать помощи тоже было неоткуда. Даже все мои немногочисленные друзья единым фронтом не смогли бы его остановить. Разве что…

– А ведь я предлагал тебе убить её. Помнишь то недавнее сообщение от неизвестного? – Демон запрокинул лысую кровавую голову и практически дословно процитировал по памяти: – «Убей её. Если хочешь жить. Если хочешь, чтоб жили люди, жил город, жил этот мир. Ты видел её, ты сам знаешь, на что она способна. Убей её. Это не просьба и не приказ. Загляни к себе в душу, ты умеешь это. Ты сам всё поймёшь. Но у тебя мало времени, а у неё впереди вечность». Ты напрасно не принял мой совет, яжмаг…

– Ты больной…

– Не я, а ты. Ты мог бы избавить и себя, и меня, и многих заинтересованных лиц от неразрешимой проблемы. Даже ваши хвалёные Хранители прекрасно понимали опасность этой девушки, чья кровь в равной степени может служить Добру, как и может стать оружием сил Зла. А простым людям не нужны перекосы, победа той или иной стороны бессмысленна, человечество, знаешь ли, предпочитает спокойствие и предсказуемость.

– Говори за себя. Каждый раз, когда при мне заводят речь о некоем общем благе, общих ценностях, общем счастье, – я ищу под рукой что-нибудь тяжёлое…

– Мы могли бы долго болтать на отвлечённые темы, но, увы, время поджимает. – Саобнак прокашлялся, выпрямил спину и продолжил: – Итак, поскольку ты сделал за меня всю грязную работу – спрятал девицу, прогнал конкурентов, разобрался с Хранителями и сам привёл её ко мне, – ты заслужил награду, я убью тебя быстро. Это не значит, что ты умрёшь без мук. Нет, твои предсмертные муки будут страшными, обещаю, но недолгими.

Я обернулся к Нонне и тихо спросил:

– А вы можете прямо сейчас повизжать?

– Мне страшно…

– Мне тоже. Но ваш визг обладает удивительной силой, попробуете?

Она испуганно закивала, высунулась из-за моего плеча и пару раз старательно пискнула. Демон снисходительно улыбнулся ей в ответ, отчего девушка практически поплыла по стене, закатив глаза от ужаса. Похоже, надежд на её волшебный визг питать не стоило. А жаль, ничего другого всё равно в голову не приходило, да и в посохе от силы оставался ещё один заряд. Абсолютно бесполезный.

– Мне известна сила её голоса, это ещё от библейского прапрапрадедушки. Мы даже были с ним знакомы лично. Когда-то, ещё до… Но не об этом разговор. Я утомился. Желаешь посмотреть, как я буду разрывать её нежную грудь, выгрызая зубами сердце? Все говорят, что это запоминающееся зрелище.

– Кто – все?

– Ты прав, – весело смутился он. – Никто. Из тех, кто видел, что я делаю с людьми, никто никому ничего не может рассказать. И ты не расскажешь. Верно ведь, а-а?..

Он зевнул, широко распахивая пасть, и у меня хватило мозгов этим воспользоваться. Один прыжок, и я запихнул ему в глотку последнее токсичное заклинание, в полный голос прокричав латинский текст активации прямо в его кровавую морду. Потом обернулся к Нонне, успевая повалить её на пол и накрыть своим телом. Через секунду голову демона разорвало в мелкие осколки! Вот и всё…

Мы сели на полу, обняв друг друга. Стены в комнате и занавеси на окнах покрывали чёрные капельки дымящейся крови, повсюду чувствовался режущий запах серы. Я развернул девушку лицом к себе и хорошенько встряхнул за плечи.

– Вы в порядке?

– Они… он… бедный котик… он же убил его?!

– Этот гад сказал «почти». – Я осторожно разнял её руки, встал и вытащил из ящика рабочего стола непочатую бутылку виски. – Шотландский односолодовый, сорок лет выдержки. Фамильяр оценит… то есть оценил бы… чоткий же Сотона-а!

Свинтив пробку, я поспешно вылил на содранную шкуру всю бутылку до последней капли… Виски впитался весь. Потом раздалось слабенькое, еле различимое:

– Мяу-а…

Наша незадачливая сектантка ойкнула, а я чуть не заплакал, честное слово. Вот уж не думал, что так можно привязаться к болтливому домашнему котодемону. Он мне и достался-то случайно, никакой особой химии между нами не было, чисто рабочие отношения хозяина и слуги, ничего личного, но вот поди ж ты какие бывают реверансы. Фамильяр поднял на меня мутный от боли взгляд, он даже ещё не узнавал меня в полной мере, но всё равно, как и любое раненое животное, тянулся к человеку за спасением…

Нонна с круглыми глазами замерла на минуту, а потом прямо на четвереньках, с визгом кинулась нас обнимать, меня и кота. На этот раз её визг хоть и был громким, но никак не соотносился с уже виденными мной разрушениями. Если в ней и была какая-то высокая, полубожественная сила, то бедняжка не умела ею пользоваться. В одних случаях страх помогал ей высвободить эту энергию, а в других он же полностью парализовал её.

– Вам предстоит серьёзно учиться управлению собой.

– В каком смысле? – не поняла она.

Я покачал головой, объяснения были бы слишком расплывчатыми и невнятными. Где-то в глубине подсознания Нонны, в её сердце дремала большая неконтролируемая сила, к которой она и близко не знала как прикоснуться. Но вряд ли я мог сам ей в этом помочь. Да и не представлял даже, к кому можно было бы обратиться за советом.

Кто ей нужен – священник, чародей, гипнотизёр, психолог? Ей нужна специальная школа, онлайн-курсы, медитации в горах? Для таких, как она, существуют тайные книги, передача знаний из уст в уста, получение информации и познание самой себя посредством клинической смерти? Что мне с ней делать?!

– Или просто махнуть на всё рукой, а там пусть жизнь течёт, как ей хочется? – Я не сразу поймал себя на том, что меня, собственно, никто не слушает.

Безголовое тело в серой шинели за моим столом вдруг стало как-то нервно подёргиваться. Разлетевшаяся в осколки голова Саобнака быстро склеивалась прямо у нас на глазах. Это выглядело достаточно пугающе…

– Пожалуйста, не надо-о, – начал было я, но кому тут интересны мои стенания?

Хорошо ещё успел упасть ничком, закрывая полуживого Фамильяра и затыкая уши. Истерический визг перепуганной Нонны в щебнину разнёс голову демона гниющих трупов уже во второй раз!

Когда наша гостья наконец-то закрыла ротик ладошками, нам ещё пришлось её же и успокаивать. Виски кончился, так что ограничились мирными обнимашками и дружеским похлопыванием по спине. К тому же Нонна, похоже, неслабо сорвала связки и «водички попить» просила хриплым голосом. Но она победила этого гада, за что ей честь и хвала!

– Ой, сделайте что-нибудь, он опять…

Сделать мы ровным счётом ничего не успели, безголовый труп обзавёлся новой башкой меньше чем за минуту. То есть я ещё успел замахнуться посохом, но демон легко перехватил его, сломав двумя пальцами, словно дешёвую зубочистку. Восстановившееся лицо Саобнака приобрело заинтересованное выражение. Он поводил нижней челюстью вправо-влево и кивнул нам.

– Не ожидал, яжмаг. Ты не так глуп, с тобой было весело. Да и твоя спутница умеет повышать градус, хвалю!

Фамильяр, всё ещё изрядно покачивающийся на нетвёрдых лапах, сделал шаг вперёд:

– Гореть тебе в аду, мерзавец и злодей! Что посягнул на жизнь хранимых мной людей!

– А я-то надеялся, что мы с тобой подружимся, – делано вздохнул демон. – Поэтому и не убил тебя, предатель, а лишь… ну да ладно, какая разница?

По одному движению его руки нас троих впечатало в стену. Воздух с трудом проходил в лёгкие, и это ещё мои магические браслеты честно отдавали последнюю энергию. Мой кот шипел от бессилия, по круглому лицу Нонны впервые покатилась слеза. Она ничего не говорила, ни о чём не просила, никого не умоляла. Её ресницы даже не дрожали, когда на пальцах демона гниения вдруг выросли когти, а сама рука стала вытягиваться и удлиняться, потянувшись к левой груди девушки…

Слеза упала на пол.

Не знаю кто как, а мне вдруг показалось, что это произошло с каким-то межгалактическим грохотом, так что содрогнуться должна была не только планета, но и вся Вселенная. Буквально через секунду раздался звонок в дверь.

– Крайне не вовремя, – скривился Саобнак, запах гнили усилился вместе с его раздражением. – Ты кого-то ждёшь, яжмаг?

– Нет, – с трудом шевеля губами, ответил я.

– Не поздновато для гостей в целом?

– Согласен, но… ты же… припёрся.

Звонивший оказался настырным. Действительно, кто же там так старается?

– Если там некто пришедший вас спасти, я буду хохотать самым неприличным образом, – честно предупредил демон. – Что за мир у вас, людей, сплошные рояли в кустах…

– Может… я всё-таки открою… дверь?

– Ах да, конечно, это же твой дом! Пожалуйста, пригласи нежданного посетителя сюда, я не люблю живых свидетелей.

Давление на грудную клетку ослабло, я смог сделать нормальный вдох и, опустив голову, поплёлся в прихожую.

– Надеюсь, ты не планируешь удрать? – равнодушно донеслось вслед. – Это бессмысленно, я ведь всё равно найду тебя. И обещаю, ты собственными глазами увидишь, как страшно будут умирать все твои друзья. Так что не убегай…

Я и не собирался. Честно. Я лишь надеялся успеть сказать тому или тем, кто стоит на площадке, – бегите-е! Не надо больше геройства. Не надо смертей. Довольно того, что я сам не смог защитить единственную девушку, от поцелуя которой у меня почти проросли крылья…

Глава двадцать первая

Вот ты легко выходишь из морской волны.

Одна на тысячи, богинь не бывает много.

Не все Дайнерис, что в пламени рождены.

Не все Афродиты нашли из пены дорогу…

На площадке стоял высокий старик с благородными чертами лица, в хорошем костюме, блестящей обуви и плаще, наброшенном на плечи. В левой руке он держал большой прямоугольный пакет. Он поправил тёмные очки в серебряной оправе, без улыбки уточнив:

– Она плачет?

Я даже не успел ответить. Старик вежливо поставил пакет в прихожей и сдвинул меня в сторону двумя пальцами с мягкой лёгкостью циркового атлета прошлого века. В нём чувствовалась такая сила, что просто не могла быть человеческой.

– Простите, но…

Незваный гость, не оборачиваясь, сразу прошёл в кабинет, словно был отлично знаком с расположением моих комнат. Я разорвал серую упаковочную бумагу, освободив ту самую картину с Бафомётом, что оставалась в особняке Брусницыных, и бросился следом.

– Так вы курьер?

Странный старик не ответил. Он осмотрелся, скользнув равнодушным взглядом по кровавому лицу демона за моим рабочим столом, и сразу развернулся к Нонне:

– Ты в порядке, девочка моя? Я пришёл после первой же слезы.

– Вы… вы кто? – спросила она.

Он лишь улыбнулся в ответ. И было в этой старческой улыбке что-то такое искреннее, такое тёплое и родное, что девушка не задумываясь бросилась к нему в объятия.

– Пенсионер, – фыркнул демон, вдохновенно потирая ладони, – из уважения к твоим сединам я спрошу лишь один раз: зачем ты припёрся в этот дом?

Неземная сила вновь скрутила меня, прижав спиной к стене, но на этот раз, с Бафомётом в руках, я чувствовал себя гораздо увереннее. Гость обернулся к нему, снимая очки. Уж не знаю, что увидел в его глазах Саобнак, но он поперхнулся своими же словами, схватившись за горло:

– Метатрон?

– Ты посмел обидеть моё дитя, мою кровь и плоть.

– Я не знал… она же не могла… нефилимов уже не осталось на этой планете, ты не посмеешь…

– Лжёшь ты хуже своего Владыки, Отца Лжи.

– Глупец, это же приведёт к страшной войне!.. – тонко взвизгнул демон гнили, подпрыгивая в кресле. – Никто не хочет, чтобы райские кущи вновь запылали огнём! Твой же Господь не позволит тебе…

– Возможно, – неожиданно согласился старик. – Но он позволит ему.

Взгляды всех присутствующих медленно сошлись на мне, а я вдруг понял, что нужно сделать. Два тяжёлых, словно по пояс в сыром бетоне, шага вперёд, и картина с пентаграммой, нарисованной на досках, с размаху опустилась на страшную голову.

– Провались в ад, чоткий Сотона!

Не знаю, что и как сработало, но в момент соприкосновения грозный лик Бафомёта неожиданно распахнул козлиную пасть, целиком проглатывая вопящего от ужаса Саобнака!

Он исчез в один момент, весь, с шинелью и грязными носками. Нарисованный Бафомёт удовлетворённо срыгнул, и картина вновь стала всего лишь отражением тайного готического бреда рязанского наркомана.

Фамильяр осторожно, с опаской обходя непонятного старика, всё-таки сумел распахнуть окно, впуская в квартиру свежий ночной воздух. Ветер с Невы быстро избавил нас всех от последних воспоминаний о демоне, отвечающем за гниение трупов…

Потом мы все сидели на кухне. Тот, кого при нас назвали Метатроном, вновь спрятал глаза под очками, отказался от всех напитков, кроме стакана воды, и довольно скептически посматривал на моего кота. Вспыхнувшая Нонна, заметив это, накрепко прижала Фамильяра к груди, всем видом показывая, что в обиду его не даст.

– Он же мелкий демон?

– Он хороший котик!

– Что ж… в любом случае сейчас я пришёл не за ним, – подумав, согласился старик и обернулся ко мне: – Ярослав ибн Гауда Мценский, прими мою искреннюю благодарность за заботу об этой девушке. Ты наверняка уже понял, кто я и кто она. Но, если у тебя есть вопросы, ты получишь ответы. Спрашивай.

– Метатрон – это ведь кто-то из ангельского чина?

– Архангельского, – значимо поправил он. – И да, когда-то Саобнак знал меня, мы были знакомы ещё до низвержения Люцифера. А Нонна моя прапрапраправнучка, более чем в семидесятом колене. В ней есть кровь нефилимов, потомков ангелов. И я пытался всеми силами уберечь её от тёмных сил. Хотя, как оказалось, и силы Света могут быть опасны для нас или таких, как мы.

– Как она оказалась здесь?

– Мне нужно было спрятать её.

– Но почему у именно «Свидетелей Иеговы»? – не поверил я. – Хотя если подумать…

– Верно. Во-первых, если ты хочешь что-то спрятать, то положи это на видное место. А во-вторых, как раз в секте «Свидетелей Иеговы» запрещено переливание крови. Любой земной врач при первом же анализе заметил бы необычные искорки в её составе.

– То есть раньше она жила не на Земле?

– А где? – тут же влезла Нонна, продолжая наглаживать разомлевшего котодемона.

Старик многозначительно поднял палец вверх.

Что ж, тогда это многое объясняет. И её специфическую образованность, и незнание очевидных реалий, и детскую непосредственность, и глупую легенду с Воронежем. Как оказалось, и ко мне в квартиру она попала случайно…

– Девочка перепутала этаж и номер квартиры. Ниже вас живёт семья религиозных и добропорядочных педагогов, Нонна должна была прийти к ним. Они бы попытались переубедить её в разговоре о Боге, уговорили бы остаться на ночь, а на рассвете к ним явился бы посланник с сияющими крылами, неся весть о том, что они должны сберечь эту девушку. Но всё пошло иначе…

Нонна сильно покраснела и, прыснув, захихикала в кулачок. Видимо, как раз её эта «случайная ошибка» не смущала, а вполне устраивала. Дедушка-архангел нежно потрепал её по макушке:

– Я не мог вмешиваться в естественное течение предначертанной ей судьбы. Но мне было позволено явиться по первой слезе. И уж поверьте, далеко не всегда жернова Господни мелют медленно, но верно. Иногда они с размаху бьют по голове!

О, это да. Тут даже сомнений нет. Мы поговорили ещё минут десять – пятнадцать на отвлечённые темы, а потом Метатрон начал собираться. Нонна явно не хотела уходить, но тем не менее послушно встала. Мы вдвоём с Фамильяром проводили их до порога, кот разумно держался за моей спиной.

На прощанье ангел ещё раз поблагодарил меня за участие, пожелав всего наилучшего, и на минуту отвернулся, давая возможность внучке сказать пару слов.

– Ярослав, вы… – Она запнулась, её лицо побледнело. – Вы самый лучший, самый добрый и самый красивый! Вот так. Я… я буду о вас помнить.

Она потянулась было обнять меня, но резко одёрнула сама себя. Потеребила подол платья, отвернулась и первой поспешила по ступенькам вниз. Метатрон улыбнулся кому-то, но не мне, направляясь вслед неторопливым шагом. Я закрыл дверь.

Всё, романтичная, полная приключений история яжмага и девушки с ангельской кровью закончилась. Но, кажется, ведь это и был вполне счастливый финал, нет?

Фамильяр подёргал меня за штанину:

– Раз в этом мире счастья нет, так хоть помашем Нонне вслед?

Мы с ним поспешили к окну, чтобы своими глазами увидеть, как в свете жёлтых питерских фонарей высокий старик распахнул огромные чёрные крылья, обнял нашу застенчивую гостью и взмыл в ночное небо. Они были видны ещё с полминуты, пока окончательно не затерялись среди сияющих звёзд…

– Виски? – спросил я самого себя. И сам себе ответил: – Нет, будет только хуже.

Из рабочего кабинета донеслись сигналы зуммера. Планшет считал, что мне необходимо срочно ответить на ряд крайне важных писем. Меня ждёт работа яжмага.

Почему нет? Я ведь как-то жил до появления этой девушки, вряд ли что-то всерьёз изменится и после её ухода. В любом случае никто не рассчитывал, что наши возможные отношения приведут хоть к чему-нибудь хорошему. Ибо кто есть я и кто, оказывается, она?!

Не просто потомок нефилимов, а кровь одного из первых архангелов небесных, лица, приближенного к Всевышнему, фактически Гласу Божьему!

– Фамильяр?

Мой котодемон, всё ещё слабый, но не настолько, чтоб падать с ног, в пять минут привёл интерьер моего рабочего кабинета в прежний вид. Готика, свечи, кости, всё как я люблю. А люблю я именно это. Да. Потому что. И хватит задавать дурацкие вопросы самому себе, ты никогда не получишь на них честные ответы. Я попросил подать мне кофе.

– У Нонны кофе был лучше. Но это так… на всякий случай. – Заранее извиняясь, Фамильяр поставил передо мной дымящуюся чашку.

Ерунда, какая в принципе разница, что теперь пить? Кофеин присутствует в слоновой дозе, и довольно! Всё прочее – лишние детали и пустые воспоминания о невозвратном прошлом. Зацикливание на которых, как уверяют нас психологи, никогда не приводит ни к чему хорошему. Потому что всё в этой жизни даётся нам на время и один раз, повторить не удаётся ничего – ни боли, ни счастья, ни сна, ни поцелуя…

Я открыл планшет. На этот раз козлиная морда не позволила себе и тени наглой ухмылки. Она точно знает, когда и как можно себя вести, безошибочно просчитывая риск последствий своего поведения. Сортировка писем, как всегда, была на высоте. В реальном ответе нуждалось лишь несколько. Я отхлебнул крепкий кофе, поморщившись от его горечи.

– Что у нас там? Давайте по-быстрому, ребята, яжмаг сегодня не в настроении.

Первое же письмо чем-то напоминало ранее прочитанные. Опять про кота, видимо, они сейчас в тренде. Но на этот раз не обнаглевшую сволочь, а прямо противоположный типаж. Сравните:

«Продаю православного кота в городе Краснодаре! Порода мейн-кун, всего четыре месяца, но очень крупный, весит больше пяти килограмм и обладает уникальными качествами. 1) Не пускает в дом нечисть! Чертей, бесов, леших и мусульманских шайтанов гонит в шею! 2) Необычайным чутьём угадывает крещёных, православных, духовных людей. К другим даже не подходит, всем видом выражает недовольство, фырчит и мурзится. 3) Соблюдает пост! В постные дни мяса не ест, исключительно отварная капустка без маслица. 4) Крестится правой лапкой, сразу как видит икону или Божий храм. Сам патриарх Кирилл просил мэрию Краснодара собрать о нём информацию. Продаём по причине глубокого безденежья, так бы и за сто миллионов не отдали, но продадим за тринадцать. Торг неуместен! Православные коты всегда в цене!»

– Всего-то тринадцать миллионов за котёнка? Это же практически даром! – искренне умилился я. – Но увы, по-любому мимо. Один кот у меня уже есть, если взять второго, да ещё с православием головного мозга, то в доме будет постоянный конфликт на религиозной почве. Не хочу себе проблем…

«Яжмагам, ведьмам, колдунам, чародеям, волшебницам и всем нашим! Передайте всем, кому можно доверять! Завтра не выходите на улицу! С двенадцати дня до восемнадцати часов вечера власти Российской Федерации произведут первое пробное опыление Санкт-Петербурга. За ним пойдут и остальные крупные города. Чем точно будут опылять, пока неизвестно. Но цель – полное зомбирование людей с целью повального вакцинирования, а впоследствии и чипирования населения страны. Что нас ждёт дальше? Рабство и тотальное подчинение Кремлю! Те, у кого есть мозг и инстинкт самосохранения, не должны поддаваться диктаторскому режиму масонской власти! Не позволяйте себя опылять! Да пребудет с нами Сила, ныне и присно, по воле Одина и Аримана, вперёд, заре навстречу, молот Тора в помощь, аминь!»

Иногда хочется просто поубивать всех идиотов к едрене фене. А потом волей-неволей задумаешься, ведь без них было бы куда скучнее. И самое главное, после такого покупка православного котика уже не кажется глупой. Сколько они там просили, это ж не деньги…

«Мужицкий интернет-магазин «Всё для колдунства» напоминает о скидках и акциях. Только для вас – аромамедальон Звезда Руси, символ сущности нашего бытия и патриотизма, в комплекте плетёный шнур из кожи северного марала, вкусно пахнет, помогает залечиванию душевных ран, нанесённых проклятыми бабами, лишёнными грудного молока. Также аромакулон Неуязвимый Крест, он же Щит Чести, он же Шлем Ужаса, древнейший символ, защищающий от врагов, бюрократии и цинизма, помогает истинным викингам создать порядок из хаоса, особенно эффективен против власти баб, лишённых грудного молока! И только для ВИП-клиентов, специально из тайги, по договорённости с МЧС, настоящая Вагина Волка! Редчайшая вещь, мощнейший афродизиак, символ безграничной сексуальности, дающий настоящему мужику реальную власть над любой бабой, лишённой грудного молока! При закупке на воинскую часть или учебное заведение предусмотрены скидки. Будьте бдительны, нельзя, чтоб о нашем интернет-магазине узнали бабы, лишённые…»

Окончательно выдохнувшись, я посмотрел на часы. Почти пять утра. Не знаю, имеет ли вообще смысл ложиться? Наверное, всё-таки да, поскольку досталось мне сегодня неслабо и морально, и физически. Только сейчас пришло осознание, насколько болит всё тело.

Я скинул с себя рубашку и прошёл в ванную, зеркало в шоке отразило столько синяков, царапин, ссадин и кровоподтёков, что своим же глазам не поверишь. Надеюсь, хотя бы серьёзных ушибов внутренних органов нет? Лучше, конечно, завтра зайти к доктору. У меня есть пара приятелей-травматологов, при нашей профессии это крайне полезные знакомства.

Пока же придётся обойтись домашними средствами. Могу поделиться, мне не жалко.

Ледяной душ, стоять, пока не задубеешь. Материться можно. Потом ступни ног на пять – десять минут в горячую, насколько терпит кожа, воду. Обработка всех ранок перекисью водорода, синяки или гематомы отлично снимает сабельник и бодяга. Никаких йодовых сеток, никакого обезболивающего, ни капли алкоголя. Рекомендуется пара таблеток пустырника с ромашковым чаем. И спать…

Я встал ровно в восемь утра, словно по заведённому будильнику. Накинул чёрный готический халат, украшенный солярными символами, и сунул ноги в тапки. Мой котодемон бесстыже дрых под кроватью и храпел так, что совершенно непонятно, как все жители нашего дома могут спать при таком шуме. Это реально хуже дрели в выходные после тяжёлой трудовой недели в забое. В случае нашего любимого Санкт-Петербурга, конечно, скорее в запое, но смысл один, вы поняли…

Будить его прямо сейчас мне показалось неправильным. Только вчера Фамильяр едва не прервал своё бренное существование на этой земле, посмев встать на пути у куда более могущественного демона. Путь спит. В конце концов, приготовить завтрак я могу и сам. Справлялся же раньше без помощи Нонны…

– Выбросить из головы и забыть навсегда, как самый прекрасный сон за всю мою никчёмную жизнь, – вслух напомнил я самому себе, взяв в руки сотовый. Как и большинство нормальных людей, я отключаю его на ночь, но сегодня важно было понять, что творится в мире за окном после стольких вчерашних событий.

Первое сообщение на Ватцап частично сняло тяжесть с моего сердца:

«Я в порядке. Меня никто не тронет, не захотят ссориться с кавказскими общинами города. Но ты объявлен вне закона».

Это от Белой Невесточки. Значит, ей удалось добраться до своих, а там уж, образно выражаясь, укрыться под казаном. В любом случае, как женщине, ей здесь, в России, почти ничего не грозит. Вот если бы она нарывалась на проблемы с какими-нибудь старейшинами из аулов в Закавказье, тогда да. Но она и слиняла оттуда вовремя.

За Гэндальфа Серого вообще можно было не волноваться, сделать что-либо с толкиенутым призраком не под силу даже всей троице Хранителей. Ему можно было лишь давить на совесть, в ряде моментов он ведётся на такие вещи, но даже так заставить предать меня получится вряд ли. Тем более что второе дежурное СМС было именно от него:

«Дорогой друг, прошу простить, что оставил всех вас в тяжёлую минуту. Бабочка принесла мне известие о том, что часть сериала по «Властелину Колец» будет сниматься у нас на Финском заливе. Я не мог оставить такую весть без внимания! Но должен признать, меня обманули. Вернувшись обратно, я увидел лишь разгромленную крепость и несчастных гостей, посыпающих головы пеплом. До самого утра помогал им с уборкой, признаться, мы там преизрядно наследили…»

Третье сообщение было звуковым, с неопределившегося номера. После секундного размышления я всё-таки его прослушал. Знакомый голосок гориллы из «Книжной лавки писателей» буквально сочился нежностью:

– Браво, Мценский! Мы не ожидали, что вам всерьёз удастся пошатнуть авторитет Хранителей. С сегодняшнего дня любые заклинания в нашем отделе для вас – за полцены. Дерзайте и дальше, нам нравится…

Ну вот, получается, всё как-то сложилось и устаканилось. Звериный яжмаг Фима из Тосно, разумеется, ничего не писал и не звонил, но это как раз и говорит, что у него всё в порядке. Будь хоть что-то не так, вездесущие голуби, уличные собаки и даже рыбы из Невы стояли бы у меня в прихожей с просьбой о помощи на опохмелку другу. Подумав, я всё равно отправил ему тысячу рублей на счёт, чисто на всякий пожарный случай. Вдруг таки потребуется залить горящие трубы?

Что после всего этого будет со мной, неясно и непонятно. Невесточка предупредила, что я «вне закона», но ничего о судьбе яжмагов, попавших в эту категорию, лично мне было неизвестно. Однако, возможно, поэтому и неизвестно? Вряд ли их приговаривают к расстрелу, но вот лишить магии могут попробовать запросто. Говорят, ещё в прошлом веке подобные случаи редко, но встречались. Так кто может запретить нашим властям повторить это ещё раз? Вопрос риторический.

Мои размышления прервал звонок в дверь. Чёрный кот мгновенно вскинул голову и оттопырил ухо.

– Кто там? – спросил я на автомате.

– Дева прекрасная в платье осеннем, – не веря самому себе, сипло ответил Фамильяр. – С внешностью музы…

Я бросился в прихожую и рванул дверь.

– Вы не хотите поговорить о Боге? – Передо мной стояла сияющая Нонна Бернер, в простом синем платье, волосы собраны в хвост, на лице всё так же ни капли косметики, но глаза горят, а щёки пылают алым. – Я узнала о нём много нового.

– Что именно?

– Самое главное, Бог есть любовь.

– Все так говорят, – улыбнулся я.

– Все говорят, а я знаю!

Она первой сделала шаг вперёд, храбро коснувшись губами моих губ…

P.S. Разумеется, это не конец.

Сноски

1

Суета сует… (лат.) – Здесь и далее примеч. авт.

2

Орфография и пунктуация автора послания сохранены.

Content

Андрей Белянин
Яжмаг

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Сноски