Бен Миллер

Мальчик, который заставил мир исчезнуть

Посвящается Стивену Хокингу, который всех нас научил кое-чему о чёрных дырах.

Пролог

Истории часто рассказывают о хорошем человеке, который совершил Плохой Поступок, и эта история – не исключение.

Герой нашей истории – Харрисон, причём герой во всех смыслах этого слова. Потому что прежде чем мы начнём, я хочу пояснить: сердце у Харрисона было огромное.

Он беспокоился о судьбе тропических лесов, регулярно приносил своей маме завтрак в постель и всегда делился игрушками с младшей сестрёнкой, Ланой (несмотря на то, что она часто теряла их, ломала или пыталась смыть в унитаз). Харрисон был добр к остальным ребятам в школе, даже к Гектору Бруму, который был слегка задирист и однажды нарочно толкнул Харрисона, а потом сказал учительнице, мисс Балоган, что это вышло случайно.

И Харрисон был честным. Если он разбивал вазу – например, случайно сшибая её с полки во время игры в Беара Гриллса, – он в этом признавался. Он никогда не воровал в магазинах, не жульничал в Монополии и не пробирался в цирк без билета. Каждую новую для себя еду он пробовал, не жалуясь, трижды, всегда держал за руку взрослого, когда переходил дорогу, и иногда даже аккуратно складывал одежду перед сном вместо того, чтобы просто швырнуть её на пол.

Иногда.

Поэтому я так и слышу ваш вопрос: если Харрисон был таким хорошим, какой же Плохой Поступок он мог совершить?

Что ж, видите ли, хоть Харрисон и был добрым, честным, хорошим и щедрым, у него имелся один БОЛЬШОЙ недостаток. Он не мог сдерживать гнев.

Большую часть времени он вёл себя очень хорошо. Но от случая к случаю что-нибудь начинало его здорово раздражать. И тогда… что ж, тогда он начинал Психовать.

– Ы-ы-ы-ыр-рг-гх-х-х-х-х! – ужасно недовольно стонал Харрисон. Он опускал голову, словно собирающийся атаковать бык. Его щёки краснели, лоб наморщивался, глаза прищуривались, а челюсти он стискивал так крепко, что было просто удивительно, как у него не ломался зуб-другой.

– Код Красный! – кричал в таких случаях его папа: это было его родительское обозначение для Харрисоновых вспышек гнева.

– НЕ ГОВОРИ ЭТО! – вопил Харрисон.

– Да, определённо Код Красный, – соглашалась его мама, убирая хрупкие предметы подальше.

– А-А-А-А-АР-Р-Р-Р-РГ-Г-Г-Г-ГХ-Х-Х-Х-Х! – орал Харрисон. – НЕНАВИЖУ, КОГДА ВЫ ТАК ГОВОРИТЕ!

С этого момента никто не мог успокоить Харрисона, пока он не выматывался сам.

– Ы-Ы-Ы-Ы-ЫР-Р-РГХ! – иногда восклицал он, бросаясь на пол и дрыгая ногами, отчего вертелся кругами, как брейкдансер.

– ПОЧЕМУ МЕНЯ НИКТО НЕ СЛУШАЕТ??!! – иногда голосил он, убегая в кусты и яростно их колошматя.

– Я ХОЧУ ДРУГУЮ СЕМЬЮ!! – иногда ревел он, захлопывая дверь в свою комнату и баррикадируя её всеми до единой игрушками.

Стоит отметить, что вспышки гнева у Харрисона случились не потому, что он был по-настоящему злой, но потому что его что-то беспокоило, а значит, в большинстве случаев окружающие его взрослые – родители, например, или учителя – вроде как относились к этому с пониманием. Они ждали, пока истерика закончится, а потом пытались выяснить, что же его так расстроило, чтобы помочь ему это исправить. А потом всё опять вставало на свои места.

Эта история не про один из таких случаев. Она начинается с вечеринки в честь дня рождения и… что ж, думаю, лучше я просто начну рассказывать. Устраивайтесь поудобнее, потому что история эта весьма захватывающая, и она навсегда поменяла жизнь Харрисона.

Глава первая

Вечеринка в честь дня рождения Гектора Брума беспокоила Харрисона несколько недель.

Гектор Брум был одним из тех людей, которые нравились Харрисону меньше всего.

Он был одним из самых больших ребят в их классе и вечно цеплялся к Харрисону. Например, если Харрисон придумывал на детской площадке какую-нибудь игру, Гектор просился присоединиться, а потом менял правила так, чтобы Харрисон не смог играть. Или, если они играли в футбол, он ставил Харрисону подножки или отпихивал его от мяча.

Но хуже всего была его резинка.

Это было идеальное оружие: быстро пользоваться, легко прятать. Когда меньше всего ожидаешь, вдруг чувствуешь резкий щелчок резинки по руке, шее или ноге и в следующий миг уже катаешься по полу от боли.

Одна только мысль о том, что придётся идти на вечеринку к Гектору, нервировала Харрисона. Но туда собирался весь класс, и Харрисон не хотел оставаться в стороне, когда в понедельник все будут обсуждать праздник, так что выбора у него не было.

Единственное, что делало посещение вечеринки Гектора Брума относительно сносным, так это её тема: космос. Потому что Харрисон обожал всё связанное со звёздами и планетами. Кроме того, Гектор всю неделю хвастался, что его родители пригласили самую настоящую астронавтку, чтобы она развлекала гостей. Звали астронавтку Шелли. Она приехала в гости к своей бабушке, которая работала регулировщицей дорожного движения у школы, и Брумы немедленно позвали её на праздник к их драгоценному сыночку.

Харрисону не терпелось с ней познакомиться. Она ведь бывала в настоящем космосе!

Праздник начался довольно весело. По всему залу были развешаны космические декорации, а ещё родители Гектора заказали огромный торт, украшенный серебристым космическим кораблём, врезающимся в красную планету, и зелёным инопланетянином с четырьмя глазами.

Все пришли в костюмах. Харрисон нарядился космонавтом, Персефона Бринкуотер – инопланетянкой, Чарли Нвосу – падающей звездой, Маркус Доун – ракетой, а Карл Инг – сотрудником Центра управления полётами. Кэти Броад пришла в костюме ангела, но никто ей ничего не сказал, хотя ангелов вообще-то не встретишь в космосе.

Гектор Брум, как и следовало ожидать, решил вырядиться Солнцем, потому что он хотел быть самой важной штукой в нашей солнечной системе.

Когда гости пришли, родители Гектора проводили детей к центру комнаты, и вскоре все расселись на подушках на полу, нетерпеливо ожидая главного события.

Харрисон чувствовал, как нарастает его волнение по мере приближения встречи с настоящей астронавткой.

И тут зловещий голос прошептал ему на ухо:

– Вот погоди, уйдут мои родители, и я до тебя доберусь.

Харрисон повернулся и увидел Гектора Брума, поигрывающего своей жуткой резинкой, со злобным огоньком в глазах.

– А когда начнутся игры – берегись у меня!

Харрисон сглотнул. Возможно, стоило всё-таки остаться дома.

Свет приглушили, и чей-то голос произнёс:

– Запуск через десять… девять… восемь…

Все дети начали считать хором.

– Семь… шесть… пять…

Мама и папа Гектора попятились к двери. Харрисон почувствовал, как все его мускулы напряглись. Как только они уйдут, кто защитит его от Гектора?

– Четыре… три… два… один…

– Зажигание! СТАРТ! – закричала, врываясь в зал через дверь кухни, женщина.

У неё были ярко-розовые волосы и просто шикарный скафандр – в точности такой, какой носят астронавты на Международной космической станции. Несмотря на тревогу, Харрисон очень впечатлился.

– Привет, дети! Я Шелли, и мы с вами сегодня здорово повеселимся! Итак, кто хочет полететь со мной в космос? – спросила она, оглядывая детей.

Все закричали:

– Я, я, я!

Родители Гектора обменялись улыбками и закрыли дверь. Как только они ушли, Гектор злобно улыбнулся Харрисону.

– Не я! – выпалил Харрисон.

– Прошу прощения? – переспросила Шелли, удивлённо уставившись на Харрисона.

– Я хочу домой! – закричал Харрисон, чувствуя, как нарастает его паника при мысли быть щёлкнутым резинкой.

– Но Харрисон, – сказал Маркус Доун, – ты же любишь космос.

– Не люблю! – завопил Харрисон. – Он скучный!

Конечно, на самом деле он так не думал, он просто боялся Гектора. Но Шелли этого не знала.

– Космос не скучный, – твёрдо ответила она, нахмурившись. – На самом деле ты и понятия не имеешь, до чего тебе повезло. Когда я была маленькой, я была бы счастлива побывать на таком празднике. – Она отвернулась от Харрисона и обратилась к остальным: – Ладно, дети, лягте на пол и закройте глаза.

Все сделали как было сказано – и Харрисон, пытаясь не обращать внимания на своё беспокойство, тоже.

Он закрыл глаза и слушал, как Шелли задёргивает шторы и выключает свет. Потом раздался щелчок, а за ним – жужжание…

– Открывайте глаза! – велела астронавтка.

Харрисон так и сделал, и вдруг оказалось, что они все как будто плывут по космосу! Кругом были звёзды! Они кружились на потолке, покрывали стены и падали на пол.

– Кто знает, что такое созвездие? – спросила Шелли. Харрисон поднял руку, но Шелли выбрала вместо него Персефону Бринкуотер.

– Это звёзды, которые образуют какую-то фигуру, – ответила Персефона.

– Очень хорошо, – сказала Шелли. – А теперь посмотрите вверх и познакомьтесь с Большой Медведицей. – Она направила на потолок луч лазерной указки, и яркая красная точка обвела несколько звёзд, которые – прямо скажем – на медведицу нисколько не походили.

– Вот её голова, – объясняла Шелли, а лазерная точка плясала на потолке. – Вот передние лапы, вот тело, а вот задние лапы.

– Ну как скажете, – сказал Карл Инг, и несколько детей захихикали.

– Может кто-нибудь предположить, что это за созвездие? – спросила Шелли слегка раздражённым тоном. Луч её лазерной указки переместился к другому скоплению звёзд.

И опять Харрисон поднял руку. Шелли указала на Чарли Нвосу.

– Это летучая мышь? – спросил Чарли.

– Не совсем, – ответила Шелли. – Хотя крылья у него действительно есть. Это созвездие Лебедя. Одно из моих любимых. Может кто-нибудь угадать, почему?

– Потому что в нём есть очень яркая звезда? – спросил Гектор Брум, даже не подняв руку.

– Отличное предположение, Гектор, – сказала Шелли. – Какой ты умный мальчик. Это и впрямь очень яркая звезда. Она называется Денеб, что по-арабски означает хвост, потому что это хвост лебедя. Но причина, по которой Лебедь – одно из моих самых любимых созвездий, находится вот тут… – Она взяла лазерную указку и обвела ею тёмный участок прямо в середине созвездия. – Это чёрная дыра. Кто-нибудь знает, что это такое?

Харрисон, который знал о чёрных дырах всё, взволнованно сел и замахал обеими руками.

– Я знаю! – воскликнул он. – Я знаю!

– Никто? – спросила Шелли, притворяясь, что не слышит его. Из-за его эмоционального выпада она решила, будто Харрисон – испорченный мальчишка, которому следует преподать урок. – Что ж, по сути, это дыра во Вселенной. Она полностью чёрная, так что сразу увидеть её никак нельзя. Но стоит оказаться слишком близко, и она засосёт вас внутрь – и вы исчезнете на веки вечные.

Рассказывая это, она выключила лазерную указку, и маленькая точка красного света на потолке внезапно исчезла.

Последовала пауза. Дети таращились на маленький клочок неба, где притаилась чёрная дыра, и чувствовали некоторую панику.

– Ну хорошо! – сказала Шелли, поднимаясь на ноги. – Поиграем в игры? – Она щёлкнула по ряду выключателей на стене, и свет снова загорелся.

– Нет! – закричал Харрисон. Остальные дети уже встали, а он по-прежнему лежал на полу.

– Прошу прощения? – переспросила Шелли.

– Я не хочу играть в игры! – крикнул он. Внезапно единственным, о чём он мог думать, была лишь резинка Гектора.

– Но это будут космические игры, – сказала Шелли, растерявшись. – Они тебе понравятся. Поиграем в Нарасти Нейтронную Звезду, это как Передай Посылку. Спящие Суперновые, это немного похоже на Спящих Львов…

– Обожаю Спящих Львов! – воскликнула Кэти Броад.

– А-А-А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р-РГ-Г-Г-Г-Г-ГХ-Х-Х-Х-Х-Х! – закричал Харрисон. – Почему меня никто не слушает?!

– Харрисон, – сказала Шелли с предупреждающей ноткой в голосе. – Думаю, тебе надо успокоиться.

– Я хочу ещё посмотреть на звёзды! – заорал он.

– На звёзды мы уже посмотрели, – твёрдо сказала Шелли. – Теперь мы будем играть в игры. Начнём с Приколи Спутник на Околоземную Орбиту? Гектор, давай ты первый.

Гектор вышел вперёд и, незаметно для Шелли вытащив из кармана свою резинку, зловеще ухмыльнулся Харрисону.

Вот тогда-то Харрисон разбушевался по-настоящему.

– ЭТО САМАЯ УЖАСНАЯ ВЕЧЕРИНКА НА СВЕТЕ! – прогорланил он, бегая по комнате и пиная подушки, как футбольные мячи. – И ВЫ ДУРАЦКИЙ АСТРОНАВТ!

– А ну-ка угомонись, – сказала Шелли, сама становясь всё злее.

– НЕНАВИЖУ ВАС! – рявкнул Харрисон. – Я БЫ ХОТЕЛ ВАС ЗАСУНУТЬ В ЧЁРНУЮ ДЫРУ! Я БЫ ХОТЕЛ ВСЁ ЗАСУНУТЬ В ЧЁРНУЮ ДЫРУ!

– ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! – во весь голос проревела Шелли.

Харрисон так удивился, что на него кричат, что немедленно умолк и замер.

– ДУМАЕШЬ, МНЕ ОХОТА ЭТО ДЕЛАТЬ? – взвыла Шелли. – ДУМАЕШЬ, Я ХОЧУ ИЗОБРАЖАТЬ ИЗ СЕБЯ АСТРОНАВТА? Я ХОЧУ БЫТЬ АСТРОНОМОМ, А НЕ ДЕТСКИМ АНИМАТОРОМ!

В комнате воцарилась тишина, дети сидели с разинутыми ртами. Шелли вела себя совершенно не так, как полагается взрослым!

– Вы не настоящий астронавт? – спросил Маркус Доун.

– КОНЕЧНО, НЕТ! – крикнула Шелли. – КАК И ВЫ НЕ НАСТОЯЩИЕ РАКЕТЫ, ПЛАНЕТЫ, ЗВЁЗДЫ И… АНГЕЛЫ!

Кэти Броад расплакалась.

– Ладно! Ладно! – сказала Шелли, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. – Простите. Просто… на меня много всего навалилось в последнее время.

Персефона Бринкуотер приобняла всё ещё рыдающую Кэти Броад.

Шелли глубоко вдохнула и начала заново.

– Ну давайте, поиграем в разные весёлые игры, – сказала она как ни в чём не бывало. – А потом… потом мы поедим вкусненький праздничный торт.

Конечно, праздник уже был испорчен. Они всё-таки поиграли в Приколи Спутник на Околоземную Орбиту, но Харрисон проткнул Международную космическую станцию насквозь и выбыл из игры. Потом они поиграли в Нарасти Нейтронную Звезду, и каждому досталась игрушка – кроме Харрисона. Наконец, они поиграли в Спящие Сверхновые, и Шелли поймала Харрисона на том, что он расчёсывал экзему вместо того, чтобы лежать смирно, и взорвала его, так что остаток игры ему пришлось сидеть в сторонке.

Гектор Брум при этом не переставал щёлкать своей резинкой, сверля Харрисона угрожающим взглядом.

К тому времени, как они были готовы чем-нибудь угоститься, Харрисон пребывал, в Очень Плохом Настроении. А потом ситуация из скверной превратилась в катастрофическую.

– Харрисон! Прости, но тебе это нельзя, – окликнула Шелли, когда дети расхватали по куску праздничного торта.

– Почему? – спросил Харрисон, глядя, как остальные поглощают аппетитного вида торт.

– Кэти говорит, что у тебя аллергия на молоко, – сказала Шелли. – А в этом торте есть молоко, так что ты остаёшься без торта.

– Мне всё равно, я его съем! – заявил Харрисон, хватая кусок.

– А вот и нет! – ответила Шелли. – А ну отойди от торта!

– АУ-У-У! – взвыл Харрисон. Его шее внезапно сделалось ужасно горячо! Он развернулся и увидел Гектора. Он щёлкнул Харрисона своей резинкой!

– Тут всё в порядке? – спросила мама Гектора, прерывая эту сцену Харрисон поднял взгляд и обнаружил, что в дверном проёме стоят родители Гектора. Через окно он увидел, что и другие родители на подходе.

– О да, прекрасно. Всё ведь прекрасно, правда, дети? – сказала Шелли. Её щёки пылали красным, но мама Гектора, кажется, ничего не заметила.

– Тебе понравился праздник? – спросила Харрисона его мама, подойдя к нему.

Харрисон посмотрел на Шелли, потом на Гектора Брума, потом опять на своих родителей. Рассказать или нет?

– Ага, понравился, – кивнул он, скрестив пальцы за спиной.

Мать Гектора хлопнула в ладоши.

– Спасибо всем, что пришли отпраздновать день рождения нашего дорогого ангелочка. Боюсь, теперь всем пора разойтись по домам, но, думаю, у нас найдётся для каждого по очень особенному шарику и по пакету с конфетами! Шелли?

– Конечно, – отозвалась Шелли.

По очереди она раздала каждому ребёнку по пакету со сладостями и по красивому сияющему шарику, наполненному гелием, в форме планеты. Гектору Бруму достался полосатый коричнево-жёлтый Юпитер, а Персефоне Бринкуотер – лиловая Венера. Чарли Нвосу получил небесно-голубой Нептун, Маркус Доун – оранжевый Сатурн с розовыми кольцами, а Карл Инг – синевато-зелёный Уран. Кэти Броад дали серебристый Меркурий, который очень удачно подходил к её костюму ангела.

Наконец настал черёд Харрисона.

– У вас есть шарик для Харрисона? – спросила Шелли его мама.

– О да, – ответила Шелли. Её глаза как-то странно блеснули. – Для Харрисона у меня есть совершенно особенный шарик. Подождите-ка минутку.

Она скрылась в кухне, закрыв за собой дверь.

– Что тебе больше всего понравилось на празднике? – спросил Харрисона папа.

– Когда нам показывали чёрную дыру, – ответил Харрисон.

С кухни донёсся какой-то грохот.

– Что такое чёрная дыра? – полюбопытствовала мама.

– Это такая дыра во Вселенной, – объяснил Харрисон. – Они очень опасные, потому что если упадёшь в такую, назад уже никогда не выберешься.

– А как они выглядят?

– Как дыры, – ответил Харрисон. – Чёрные.

На кухне раздался какой-то свист, будто что-то размельчали в блендере. А потом…

БАМ!

Кухонная дверь слетела с петель, пронеслась по всему залу, врезалась в противоположную стену и с грохотом рухнула на пол.

В дверном проёме стояла Шелли. Её скафандр был покрыт сажей, а розовые волосы стояли дыбом. В правой руке она держала верёвочку, на другом конце которой парил странный чёрный круг.

– Эм… с вами всё в порядке? – поинтересовался папа Харрисона.

– Вот твой шарик, Харрисон, – сказала Шелли, привязывая верёвочку к запястью мальчика.

– Большое спасибо, – поблагодарила её мама Харрисона.

Харрисон протянул руку, взялся за верёвочку и подтянул шарик к себе.

– Не за что, – ответила Шелли. – Он это заслуживает.

Харрисон протянул руку, взялся за верёвочку и подтянул шарик к себе. Он был кромешно-чёрным, словно на его месте кто-то вырезал из вселенной кусочек. Харрисон подул на шарик, чтобы посмотреть, как он отскочит назад, как шарику и полагается, но вместо этого тот подплыл чуточку ближе.

– Я бы на твоём месте этого не делала, – предупредила Шелли. – Вообще лучше его не трогать.

Папа мальчика посмотрел на неё озадаченно.

– Вдруг лопнет, – объяснила Шелли, растянув губы в широкой невинной улыбке.

– Ну? Что нужно сказать, Харрисон? – спросила его мама.

– Спасибо, – вежливо сказал Харрисон.

– Пожалуйста, – ответила Шелли с каким-то блеском в глазах. – Всегда пожалуйста.

Глава вторая

Харрисон шёл домой с родителями и рассматривал свой удивительный шарик. Если точнее, он никак не мог оторвать от него глаз. Мальчик смутно заметил, что они уже пересекли парк и теперь шли вверх по холму к дому, но его не покидало чувство, будто это всё происходит с кем-то другим. Шарик словно стал для него огромным тёмным магнитом, так и притягивающим к себе. Мальчик всё пристальнее и пристальнее вглядывался в его глубины, ища, за что бы зацепиться взглядом: какие-то движущиеся в черноте, очертания или крошечный проблеск света. Но не видел ничего. Харрисон начал задумываться, действительно ли это вообще шарик или нечто более загадочное…

– Р-РАФ!

Громкий лай вырвал Харрисона из мыслей, а примерно в сантиметре от кончика его носа щёлкнули острые белые клыки. Мальчик испуганно подпрыгнул, выпуская верёвочку. К счастью, шарик был привязан к его запястью, иначе он просто улетел бы, и тогда эта история тут же и закончилась бы.

Харрисон прекрасно знал этот жуткий лай бритвенно-острые зубы. Они принадлежали Блу, чёрно-белой бордер-колли его соседа, мистера Хардвика. Сердце у Харрисона бешено заколотилось, а голова закружилась.

– Помогите! – крикнул он.

– Просто отвернись, Харрисон, – посоветовал мистер Хардвик, перегибаясь через забор. – Блу тебя не обидит. Стой смирно, она быстро потеряет интерес.

Харрисон сделал так, как предложил мистер Хардвик, и отвернулся от собаки. Потом он почувствовал горячее дыхание Блу на шее – собака щёлкнула зубами в паре миллиметров от мочки его правого уха. Он снова повернулся и попытался прогнать собаку.

– Не размахивай руками, – спокойно сказала ему мама. – Она думает, ты с ней играешь.

Харрисон прижал руки покрепче к груди. Он чувствовал, как сердце колотится о рёбра, словно обезумевший хомяк, пытающийся сбежать из клетки. Блу носилась вокруг него и всё скакала, лаяла и щёлкала зубами перед его лицом. Это было невыносимо.

– Аг-гх-х-х! – завопил Харрисон.

– Ой, не глупи, Харрисон, – сказал ему папа. – Блу просто хочет подружиться.

Следующая секунда как будто длилась несколько часов. Пока его родители продолжали беседовать с мистером Хардвиком, Харрисон крутился из стороны в сторону, изо всех сил стараясь увернуться от тявкающей и щёлкающей челюстями Блу. Но собака не сдавалась, очень уж ей понравилась эта игра.

Она припала к тротуару…

Приготовилась прыгнуть…

Оторвалась от земли…

Харрисон зажмурился и пригнулся!

В таком положении он простоял долгое время, не открывая глаз и ожидая, что в любой момент его разорвут на кусочки. Но ничего такого не произошло.

Он открыл глаза.

– Наш мусорный контейнер не забрали, – говорила мама Харрисона.

– Потому что мы бросили туда вымокшую салфетку. Я думал, бумага подлежит переработке?

Харрисон оглядел улицу. Блу нигде не было видно.

– Это всё местный совет, – ответил мистер Хардвик. – Они любят всё усложнять.

Куда делась собака? Харрисон никак не мог понять.

А потом он вспомнил, что по-прежнему держит шарик. Очень странный шарик…

Он же не может иметь какое-то отношение к исчезновению собаки, правда?

Харрисон пригнулся, как тогда, когда Блу наскочила на него, и посмотрел вверх. Как он и подозревал, шарик парил прямо над ним. Так что, когда Блу бросилась на него, она запросто могла задеть шарик. Что если она врезалась в его черноту и исчезла?

Харрисон потряс головой. Нет, это ерунда какая-то. Блу, наверное, перепрыгнула через него и убежала вниз по улице, пока у него были закрыты глаза. Может, белку увидела и погналась за ней или услышала, как кошка мяукает в парке?

– Харрисон, с тобой всё хорошо? – спросил его папа.

Харрисон ничего не ответил. В голове у него вертелись мысли. Могла ли Блу и впрямь исчезнуть в шарике? А если так, означает ли это, что он может заставить исчезнуть и другие вещи?

Глава третья

Как только Харрисон оказался в своей комнате, он принялся за дело. Сначала он проверил, что будет, если отпустить верёвочку шарика. Он осторожно развязал узел вокруг запястья. Вместо того, чтобы улететь под потолок, как любой нормальный шарик, наполненный гелием, его шарик загадочно завис на месте. Харрисону ужасно захотелось потыкать в него пальцем, но предупреждение Шелли не трогать шарик не выходило из головы мальчика. Если шарик и впрямь мог поглотить средних размеров бордер-колли, что он может сделать с ним?

Харрисон обошёл шарик кругом, чтобы рассмотреть со всех углов. Он пригнулся и поглядел на него снизу, а потом встал на цыпочки, изучая сверху. Шарик выглядел совершенно одинаково со всех сторон: плоский чёрный круг. Как будто кто-то вырезал кусок чёрного картона и приклеил к воздуху. Он был вовсе не шарообразным, как полагается шарику.

Ещё Харрисон заметил, что у шарика не было узелка. Каждый раз, когда ему доставался шарик на какой-нибудь ярмарке или вечеринке, внизу у шарика всегда находился узелок от верёвочки. Но у этой штуки, чем бы она ни была, его не было. Вместо этого верёвочка просто как будто исчезала в черноте.

Хм-м-м… Харрисон начал подозревать, чем на самом деле мог оказаться этот «шарик».

Он закрыл шторы, включил фонарик и погасил свет. Он водил лучом в темноте, пока наконец не отыскал «шарик». Тогда-то мальчик и заметил самое странное. Вместо того чтобы отражаться от поверхности «шарика», луч фонарика словно пропадал прямо внутри него. Для сравнения Харрисон посветил на шар для боулинга, лежащий на полке. Но этот шар выглядел круглым, блестящим и – честно говоря – таким, как и полагается шару. Не плоским, не абсолютно чёрным.

Харрисон снова включил свет, а потом залез под кровать, шаря руками, пока наконец не нашёл игрушку, которую искал: пушистого серого слона по имени Элмонд. Они с Элмондом никогда особо не ладили, в основном потому, что его шкура была сделана из грубого нейлона, от которого у Харрисона обострялась экзема. Из Элмонда получится прекрасный подопытный.

Харрисон глубоко вдохнул и перехватил Элмонда правой рукой, будто собирался метать копьё. Он хорошенько прицелился, полностью сфокусировавшись на мишени, и запустил слона в воздух.

Элмонд изящно пролетел мимо плакатов со звёздами и планетами на стенах спальни…

И ударился о бок «шарика».

Тут вы могли бы подумать, что от удара быстро движущимся пушистым слоном «шарик» полетел бы, но не тут-то было. Он остался на месте, даже не шелохнувшись. Но даже не это было самым загадочным, потому что как только пушистый слон Элмонд ударился о «шарик», он будто застыл во времени, потом медленно, медленно начал таять, пока не сделался совершенно прозрачным. Харрисон мог бы поклясться, что увидел, как игрушечные глаза слона шокированно расширяются, перед тем как пропасть полностью.

Это всё доказывало. Так Харрисон и подозревал. Это был не обычный шарик. Это была чёрная дыра.

* * *

Вечером, за ужином, у Харрисона появилась возможность продолжить эксперименты.

Как обычно, его родители пытались заставить его есть овощи, положив ему на тарелку рядом с запеканкой брокколи, хотя вообще-то он пробовал брокколи уже трижды, и она определённо ему не понравилась. Что ещё хуже, кто-то из мальчишек в классе сказал ему, что если есть слишком много брокколи – волосы позеленеют, а Харрисон совершенно этого не хотел.

– Харрисон, не забывай правила, – сказала ему мама. – Съешь все овощи, иначе не получишь пудинг.

– Я не хочу брокколи, – ответил ей Харрисон. – Она на вкус как деревья.

– Не глупи, тебе же нравится брокколи! – сказал папа.

– Просто попробуй, – предложила мама.

– Я уже пробовал, – возразил Харрисон. – Три раза.

– Ну… попробуй ещё разок, – ответил папа.

Харрисон почувствовал, что начинает выходить из себя. А вдруг одноклассник был прав? Если он заявится в школу с зелёными волосами, его все засмеют! При одной только мысли об этом к глазам подступили слёзы. Почему родители заставляют его есть нечто настолько отвратительное? Он хотел распсиховаться, закричать и завопить…

Харрисон уже собирался взять тарелку и швырнуть её через всю комнату, как вдруг ему в голову пришла идея. Что если он не будет так делать? Что если вместо того, чтобы выходить из себя, он воспользуется чёрной дырой?

– Ладно, – невинно сказал Харрисон. – Пожалуй, попробую ещё разок.

И вместо того, чтобы рычать и скрежетать зубами, он расплылся в широченной улыбке.

Его родителей такой поворот событий ошарашил, но в то же время они явно почувствовали облегчение. По крайней мере, не придётся в очередной раз объявлять Код Красный.

Харрисон взял вилку и немного поковырял запеканку. Потом, пока родители смотрели в другую сторону, а сестра Лана поглощала овощи так, будто это была вкуснейшая еда на свете, он медленно, украдкой схватил верёвочку и подтянул чёрную дыру под стол, где никто не мог её увидеть. Конечно, Харрисон следил за тем, чтобы не коснуться её. В конце концов, он не хотел в неё провалиться, как бедняга Элмонд.

Убедившись ещё разок, что родители на него не смотрят, Харрисон подцепил особенно неаппетитный кусочек брокколи с тарелки и уронил его в чёрную дыру. Результат был замечательный. Как и в случае с Элмондом, когда брокколи ударилась о чёрную дыру, она словно застыла во времени. Потом, через несколько секунд, она медленно растаяла и наконец полностью исчезла.

Харрисон не мог поверить своей удаче. Просто шикарно! Больше никаких ужасных, омерзительных овощей! Один за другим он сбросил куски брокколи с тарелки прямо в чёрную дыру, ожидая, когда каждый из них растает, прежде чем избавиться от следующего, пока, кусочек за кусочком, не очистил тарелку от брокколи целиком.

– Вот это да! – с восторгом сказал папа. – Съел всю брокколи до крошки! Молодец, Харрисон! Ты определённо заслужил десерт.

Харрисон почувствовал укол вины, но это чувство быстро испарилось, как только он положил в рот первую ложку шоколадного пудинга.

Он вытащил чёрную дыру из-под стола, чтобы поглядеть на неё. «Хм-м-м, – подумал мальчик. – Она может здорово пригодиться». В конце концов, в мире найдётся парочка вещей, от которых он был бы не прочь избавиться. Резинка Гектора Брума, к примеру…

Глава четвертая

Следующий день был учебным, и Харрисона резко выдернул из сна будильник.

Бип! Бип! Бип!

На какой-то жуткий миг Харрисон испугался, что чёрная дыра ему приснилась. Но, к его огромному облегчению, когда он сел и открыл глаза, дыра оказалась на месте – привязана к кровати точно там, где он её и оставил.

Она что, сделалась меньше по сравнению с прошлым вечером? Или ему показалось?

«Все шарики немного сдуваются за ночь», – заверил Харрисон сам себя. Может, и с чёрными дырами так же? В любом случае, сегодня он повеселится.

Бип! Бип! Бип!

Он взял будильник с прикроватной тумбочки и запустил его в воздух!

Бип! Бип! Би – яп!

На будильнике было нарисовано раздражающее улыбающееся солнце, и Харрисон с удовлетворением понаблюдал, как оно пропадает из виду.

О да, день определённо будет великолепный.

* * *

Была очередь папы отводить Харрисона и Лану в школу. К счастью, он был так занят своими взрослыми телефонными звонками, что и не заметил, как Харрисон взял с собой чёрную дыру. Ещё он не заметил, как Харрисон достал из рюкзака книгу по чтению и бросил её за плечо. И он уж точно не заметил, как эта самая книга для самостоятельного чтения застыла на поверхности чёрной дыры и медленно пропала из вида.

«Ха! – подумал Харрисон. – Никто и не узнает, что я не сделал домашку по чтению!»

Он улыбнулся сам себе. Его чёрная дыра была заправлена и готова к работе.

Вскоре они достигли подножия холма, где возле бабушки Шелли, регулировщицы дорожного движения, собралась толпа родителей и школьников.

Тут мне следует немного подробнее рассказать вам о бабушке Шелли. Как я уже упомянул, она работала регулировщицей дорожного движения, то есть помогала детям и родителям переходить оживлённую дорогу возле школы. Кроме того, она славилась тем, что была слегка со странностями. Через деревню проезжало совсем немного машин, так что вы могли бы подумать, что пожилая леди постоянно переводила детей через дорогу, но она действовала совершенно иначе.

Вместо этого каждое утро она ждала вместе со своим дорожным знаком, напоминающим круглый леденец, пока вокруг неё столпится побольше народу. Дорога бывала совершенно пустой, ни единой машины. Но разрешала ли регулировщица переходить? Нет. Она выжидала. Потом, едва завидев приближающуюся машину, выходила на середину дороги, ставила свой знак и свистела в свисток.

Однажды между машинами случился очень длинный перерыв, и у одного из отцов лопнуло терпение. Он взял своих детей за руки и начал переходить дорогу без разрешения регулировщицы.

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю!

Отец остановился.

– Никто же не едет! – воскликнул он.

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю! – снова засвистел свисток бабушки Шелли.

– Но…

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю!

– Я…

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю!

К счастью, в этот момент вдали показался пожилой велосипедист, так что бабушка Шелли смогла прошествовать к середине дороги, поставить знак и дать всем перейти. Обычно она была не очень-то разговорчива, и Харрисон весьма удивился, когда она улыбнулась и дружелюбно положила руку ему на плечо.

– А, ты, должно быть, Харрисон, – сказала она с огоньком в глазах. – Как тебе праздник у Гектора?

– Нормально, – ответил Харрисон. – Но я немного поругался с вашей внучкой.

Она была ко мне не очень-то добра.

– Правда? Это она дала тебе этот шарик? – невинно спросила пожилая леди, указывая на чёрную дыру. – Очень необычный цвет.

– Да, – осторожно ответил Харрисон. Могла ли бабушка Шелли знать правду про его «шарик»?

– Ты уже что-нибудь туда положил? – шепнула бабушка Шелли, придвигаясь поближе, чтобы никто не услышал.

Так она знала! А значит, Шелли, видимо, специально дала ему чёрную дыру… но почему? Харрисон проверил, не слышит ли их перешёптывания папа, но тот был занят телефонным разговором.

– Только слона Элмонда. И немного брокколи, – прошептал Харрисон в ответ. – И будильник. И книжку по чтению.

– Я не выдам твоего секрета, – пообещала бабушка Шелли, постукивая себя по носу. – Но будь осторожен. Если положить туда что-то, назад оно уже не вернётся.

– Ничего, – сказал Харрисон. – Мне это всё равно не нужно.

– Вы ведьма? – перебила Лана. Это было грубовато, но Харрисон понимал, что она имела в виду. У регулировщицы не было бородавок, или мантии, или чёрного кота, но в ней всё же сквозило нечто слегка необычное. Может, дело в пронзительном взгляде её зелёных глаз…

– Совсем наоборот, дорогуша, – ответила бабушка Шелли. – Я учусь на астронома. – И Лана, и Харрисон впечатлились.

– Как Шелли? – спросил Харрисон.

– Совсем как Шелли. Даже в точности как Шелли, – со смешком сказала бабушка Шелли. – А это, должно быть, ваш отец.

Их папа, который всё ещё был занят разговором по телефону, поздоровался кивком.

– Или, конечно, это мог бы быть ты, Харрисон, – добавила бабушка Шелли. – Только старше.

– Я? – переспросил Харрисон.

– Ты никогда не думал, – отозвалась пожилая леди, – что если ты хочешь узнать, как будешь выглядеть, когда вырастешь, тебе стоит посмотреть на своих родителей?

Харрисон об этом не задумывался.

– Или на бабушку с дедушкой, – добавила бабушка Шелли довольно лукаво. Потом, увидев, что папа Харрисона по-прежнему говорит по телефону и не прислушивается к их разговору, она добавила тихим голосом: – Ты должен кормить её, знаешь ли.

– Кормить? – переспросил Харрисон так тихо, как только смог.

– А то она съёжится и исчезнет. Они, чёрные дыры, такие, – сказала бабушка Шелли. – Вечно голодные.

– Я голодная, – встряла Лана. – Я хочу тортик.

– Никто не получит тортик, – сказал папа Харрисона, наконец закончив телефонный разговор. – Вы только что позавтракали. А кроме того, у Харрисона сегодня плавание.

Плавание!

Харрисон совсем позабыл. По понедельникам у него плавание!

К слову говоря, есть ещё кое-что, что я должен рассказать вам о Харрисоне. Он вовсе не был трусом, но у него, как и у большинства людей, были такие вещи, которые он Совершенно Не Любил. Кто-то, возможно, боится пауков, стоматологов или плесневелого винограда, к примеру. А Харрисон? Что ж, Харрисон боялся плавания.

Всё началось с его самого первого урока.

Папа отвёл его в местный бассейн, где крупный круглолицый мужчина с кудрявыми волосами сообщил Харрисону, что он его новый инструктор по плаванию и что скоро Харрисон у него будет плавать, как рыба.

– Посмотрим, что ты можешь, Харрисон, – сказал инструктор, снимая с него надувные нарукавники.

– Я могу тонуть, – ответил Харрисон. – Больше ничего.

– Плавание – в голове, – заверил его инструктор. – Если ты думаешь, что не можешь, то ты не сможешь. А если думаешь, что сможешь, – он понимающе улыбнулся, – ты можешь удивить самого себя.

– Что если я удивлю самого себя тем, что утону? – спросил тогда Харрисон.

– Ты не утонешь, – ответил инструктор со смешком. – Я всё время буду рядом.

Конечно, чего кудрявый инструктор не знал, когда говорил, что будет рядом, так это того, что тем утром в бассейне будет женщина-инструктор и что вдвоём они будут очень увлечены беседой. Настолько увлечены, на самом деле, что, когда Харрисону действительно понадобится помощь и он начнёт захлёбываться, глотать воду и идти ко дну, кудрявый инструктор совершенно этого не заметит. Только когда Харрисон вцепился в шорты кудрявого инструктора, чтобы привлечь его внимание, и нечаянно стащил их вниз, мужчина наконец понял, что происходит. И даже тогда он, казалось, больше злился, что инструкторша увидела его зад, чем беспокоился, что Харрисон едва не утонул.

С тех пор Харрисон жутко боялся воды. Так что когда папа упомянул плавание, думаю, вы представляете, что произошло. Харрисон начал выходить из себя.

– Нет! – воскликнул он, швыряя ранец на тротуар. – Я не пойду!

– Харрисон, – терпеливо убеждал его папа, – пора перестать так делать, каждую неделю одно и то же. Все должны научиться плавать.

– Я плавки не взял! – сказал Харрисон.

– Ничего страшного, – ответил папа. – Уверен, в школе найдутся какие-нибудь запасные шорты.

– Запасные шорты огромные! – воскликнул Харрисон. – Они наберут уйму воды, утянут меня на дно, и я утону!

– Хватит, Харрисон, – твёрдым голосом сказал папа. – Ты идёшь на плавание точка.

– Ы-ы-ы-ыр-рг-гх-х-х-х-х! – простонал Харрисон. – Это нечестно! – Тут он опустил голову, нахмурился, прищурился и стиснул зубы.

– Ой-ой, – сказал папа. – Тревога, Код Красный.

– НЕ ГОВОРИ ТАК! – завопил Харрисон. – НЕНАВИЖУ, КОГДА ТЫ ТАК ГОВОРИШЬ!

Толпа начала пятиться от них подальше.

– Ы-Ы-Ы-Ы-ЫР-Р-РГХ! – заорал Харрисон, дрыгая ногами.

– Ну ладненько, – с усмешкой сказала бабушка Шелли папе Харрисона. – Долг зовёт.

И действительно, на дороге показался очень пожилой старичок на еле-еле движущемся крошечном электросамокате. Бабушка Шелли вышла на середину асфальтированной дороги и поставила на землю свой знак, напоминающий леденец, заставляя старичка со скрежетом притормозить. Ожидающая толпа бросилась через дорогу к воротам школы.

– Харрисон, идём, а то опоздаем, – сказал папа.

– Я НЕ ПОЙДУ НА ПЛАВАНИЕ! – проревел Харрисон. – И ТЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВИШЬ!

* * *

Сорок пять минут спустя, после Очень Неприятного Поворота событий, Харрисон оказался сидящим на деревянной скамейке в мужской раздевалке в огромных плавательных шортах из коробки с запасными бассейными принадлежностями.

– Харрисон, ты ещё здесь? – окликнула мисс Балоган из-за двери. – Я забыла очки для плавания, так что я отойду в женскую раздевалку. Начнём урок, когда я вернусь. На этой неделе Алфи Боун перешёл в старшую группу, так что ты остался единственным новичком, а значит, я смогу уделять тебе много внимания!

Единственным новичком. Это звучало совсем не круто. Теперь Харрисону ужасно хотелось быть как другие дети, смеяться, плескаться и прыгать в большой бассейн! Вместо этого он будет вдвоём с мисс Балоган в лягушатнике, идти ко дну, захлёбываться и глотать воду. Вот бы проглотить её столько, чтобы осушить целый бассейн! Тогда ему вообще не пришлось бы плавать.

Тут-то ему и пришла в голову одна идея…

Завязав шнурок огромных шортов на бантик, чтобы они не спадали, Харрисон открыл шкафчик, в который спрятал чёрную дыру.

«Она определённо уменьшается, – подумал он. – Вчера она ни за что сюда не поместилась бы. Бабушка Шелли была права, её надо покормить».

Потом он вспомнил, что мисс Балоган может в любой момент вернуться, так что нужно действовать быстро.

Волоча за собой чёрную дыру, мальчик миновал душ и вышел к бассейнам. По левую руку от него, сквозь стекло, разделявшее мелкий и глубокий бассейны, он увидел остальных своих одноклассников, смеющихся и играющих в большом бассейне. Пока он наблюдал, Гектор Брум (как обычно в пёстрой шапочке для плавания с нарисованной на ней единицей) пробежал по очень пружинистому трамплину и шлёпнулся в воду животом. «Выпендрёжник», – подумал Харрисон. Он посмотрел направо. В лягушатнике было совершенно пусто.

Убедившись, что берег чист, Харрисон на цыпочках подкрался к лягушатнику. Чёрная дыра парила за его спиной. Он спустился по ступенькам в воду, осторожно волоча за собой чёрную дыру. Он сделал уже три шага, когда осознал, что совершает огромную ошибку. Если он окажется в воде, когда её коснётся чёрная дыра, возможно, его тоже в неё засосёт, как паука в сливное отверстие. Ему нужно найти какой-то способ, чтобы чёрная дыра коснулась воды, пока его самого в ней нет.

Тогда-то он и заметил спасательный крюк, лежащий на краю бассейна.

Вы, наверное, видели такие штуки в бассейнах? По сути, это длинный шест с крюком на конце. Смысл его в том, что если человеку в воде понадобится помощь, крюком его можно подтащить в безопасное место, и это особенно удобно, если вы спасатель, который не любит, когда одежда намокает.

Привязать чёрную дыру к крюку оказалось минутным делом, а вот чтобы поднять его за середину, удерживая в равновесии у груди, как канатоходец, подойти к краю бассейна и вытянуть вперёд, чтобы чёрная дыра нависала над водой, пришлось повозиться.

Наконец Харрисон наклонил шест так, чтобы крюк погрузился под воду, утаскивая за собой чёрную дыру.

Тогда-то и случилось самое необыкновенное. Когда чёрная дыра опустилась, вода под ней стала подниматься, как фонтан, всё выше и выше, как будто что-то притягивало её, пока наконец не коснулась края дыры.

Долю секунды спустя раздался оглушительный хлопок, и Харрисон зажмурился: во все стороны так и полетели брызги!

Когда он открыл глаза, его окутывал плотный белый туман.

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю! – засвистел свисток.

Харрисон не мог ничего разглядеть, но слышал, как взволнованно переговариваются дети.

– ЧТО ПРОИСХОДИТ? – донёсся до него крик мисс Балоган. – Харрисон? Ты там?

Через стеклянную стену, отделяющую лягушатник от большого бассейна, виднелись прижимающиеся к ней детские лица.

Постепенно туман начал рассеиваться. Через стеклянную стену, отделяющую лягушатник от большого бассейна, виднелись прижимающиеся к ней детские лица. За ними с широко раскрытым ртом стояла мисс Балоган, изумлённо глядя на развернувшуюся перед ней сцену.

Вся вода полностью пропала, а на влажной плитке посреди пустого бассейна стоял Харрисон, изображая, что плавает.

– Кажется, у меня начинает получаться, – жизнерадостно крикнул он.

И тут с него слетели шорты.

Глава пятая

– Мне ужасно жаль, Харрисон, – сказала мисс Балоган, всё ещё шокированным голосом. – Но, судя по всему, сегодня плавание у тебя отменяется.

– Ничего, – ответил Харрисон, стараясь выглядеть печально, но в душе скача от радости.

У остальных детей продолжился урок, а они вдвоём вернулись в раздевалку. Мисс Балоган позвонила по телефону экстренной помощи, но, когда оператор на том конце провода спросил, какая именно служба ей требуется, она весьма затруднилась с ответом. Пожара не было, так что пожарные ей были без надобности, и преступления никто не совершал, так что сообщать в полицию смысла не было. Она подумывала вызвать скорую, но Харрисон настаивал, что он в полном порядке. Вдобавок ко всем бедам, когда учительница попыталась объяснить оператору, что из лягушатника бесследно исчезла вся вода, он решил, что это телефонный розыгрыш, очень разозлился и повесил трубку.

– Значит, сначала вода была на месте? – спросила мисс Балоган Харрисона. – А в следующий миг уже пропала?

Харрисон кивнул.

– Думаю, на самом деле, – сказала мисс Балоган, пытаясь разложить всё по полочкам, – это случилось из-за протечки.

– Ага, – согласился Харрисон.

– То есть… вода же не может просто исчезнуть, правда? – продолжила мисс Балоган.

– Не может, – подтвердил Харрисон.

– Может, смотритель слил воду, чтобы почистить бассейн, и не сказал нам?

– Почти наверняка, – сказал Харрисон. Ему было стыдно обманывать свою учительницу, но лучше уж так, чем влипнуть в неприятности и, возможно, лишиться чёрной дыры.

– Ты точно в порядке? – уточнила мисс Балоган.

– Стопроцентно, – ответил Харрисон.

– Хорошо, – сказала мисс Балоган уже радостнее, потому что придумала для себя хоть какое-то объяснение. – Почему бы нам не переодеться и не выпить горячего шоколада, пока мы ждём остальных?

К огромной радости Харрисона, именно так они и поступили. И Харрисону дали не только горячего шоколада (без молока, конечно), но ещё и пакет чипсов с его любимым вкусом – соль и уксус.

И пока они ждали, мисс Балоган позвонила в совет и пожаловалась, что из лягушатника слили воду безо всякого предупреждения, отчего ей явно здорово полегчало.

Харрисон нежно глядел на чёрную дыру. Они вдвоём смогут так здорово повеселиться. Теперь, выпив всю воду, она сделалась обычного размера. Бабушка Шелли была права, её и впрямь необходимо кормить.

* * *

Первая возможность снова покормить дыру подвернулась Харрисону почти немедленно. Харрисон (как, полагаю, и большинство из вас) не очень-то любил школьную еду, а на обед в тот день была печёнка с луком.

Фу! А что ещё хуже, дежурным был Гектор Брум. Дежурные носили корону и помогали мисс Балоган в классе, а во время послеобеденной перемены им полагалась дополнительная печенька. Также они накладывали всем еду за обедом.

Гектор уже дежурил раньше; вообще-то его выбирали дежурным уже целую кучу раз. А когда Гектор раздавал обед, это значило, что если в меню было что-то вкусненькое, то Харрисону почти ничего не доставалось, зато если давали какую-нибудь гадость, то Гектор Брум лично накладывал Харрисону самую большую порцию.

Как и следовало ожидать, когда на стол принесли кастрюлю, себе Гектор Брум положил крошечный кусочек печени, а Харрисону – просто ГИГАНТСКИЙ.

– Хочешь немного лука? – спросил Гектор.

– Нет, спасибо, – ответил Харрисон.

Конечно, Гектор Брум не послушал его и вывалил Харрисону на тарелку целую гору лука. Потом он подал еду и остальным детям – тоже огромные куски печёнки. Он положил каждому по крохотной ложечке пюре, зато себе навалил целую гору.

Так что вы можете себе представить, как удивился Гектор, когда едва ли минуту спустя Харрисон выдвинул вперёд пустую тарелку и облизнулся.

– М-м-м-м, – сказал он. – Спасибо, Гектор. Какая вкуснятина.

Конечно, он спрятал чёрную дыру под стол, и Гектор Брум не видел, как несъеденный обед Харрисона медленно растворяется на её поверхности.

– О, так тебе понравилось? – с ухмылкой спросил Гектор. – Ну, тут ещё осталась печёнка. Вот тебе добавка.

И шлёпнул Харрисону на тарелку ещё один ГРОМАДНЫЙ кусок.

Харрисон подождал, пока Гектор отвернётся, а потом вывалил печёнку в чёрную дыру и снова выдвинул вперёд пустую тарелку.

– Ням-ням! – сказал Харрисон. – Спасибо, это просто вкуснотища!

Остальные дети за столом засмеялись, отчего Гектор Брум – который обожал строить из себя главного – здорово разозлился.

– Понятно, – протянул он. – Тогда можешь съесть и наши порции тоже!

И, весьма довольный своим коварством, Гектор Брум схватил поварёшку и свалил еду всех одноклассников Харрисону на тарелку. Потом он взял свою крохотную порцию и добавил к горе из печёнки.

– Приятного аппетита, Печёночник, – улыбкой сказал Гектор Брум.

– Что, и это всё? – спросил Харрисон. – Больше у тебя ничего нет, что ли?

Остальные дети снова засмеялись, а Гектор Брум рассердился ещё сильнее.

– Заткнитесь! – зашипел он на них. – Это не смешно!

– Смотри! – сказал Харрисон, тыча пальцем. – На сладкое сегодня крамбл!

Когда Гектор отвлёкся, Харрисон вывалил всю еду в чёрную дыру и опять выдвинул тарелку вперёд – совершенно пустую.

– Готово! – объявил он. Остальные дети засмеялись и захлопали.

Гектор Брум прищурился.

– Обманщик! – прорычал он. – Ты на пол всё скинул! – Он бросился к месту Харрисона, ожидая увидеть на полу гору выброшенной печени. Но, конечно, увидел лишь чёрную дыру.

– Куда всё делось? И это что такое? – спросил он, указывая на чёрную дыру.

– Осторожно! – сказал Харрисон. – Это мой шарик. С твоего дня рождения. Не трогай!

– Ты как детсадовец! – просюсюкал Гектор. – Шарик в школу принёс!

Остальные дети засмеялись, и Харрисон почувствовал, что у него горят уши.

Потом Гектор Брум достал свою резинку и зловеще поиграл ею.

– Вот погоди, – сказал он со злобным огоньком в глазах. – Я до тебя доберусь. Никто не смеет меня дурачить.

* * *

И конечно, столкновение с Гектором Брумом случилось сразу после обеда. Харрисон был в самом разгаре игры в Копов и Грабителей со своими друзьями, когда почувствовал постукивание по плечу. Он обернулся и увидел Гектора Брума в компании двух крупных мальчишек классом старше. Харрисон успел лишь схватить чёрную дыру, прежде чем старшие мальчишки подняли его под мышки и потащили через всю игровую площадку за велосипедный гараж.

– Думаешь, ты самый умный, а, Печёночник? – прорычал Гектор.

Брум обожал притаскивать своих жертв за велосипедный гараж. Здесь никто из учителей не мог его видеть, так что это было идеальное место, чтобы орудовать резинкой. Харрисон знал, что должен действовать быстро.

– Отстань от меня, Гектор! – закричал он, надеясь, что кто-нибудь услышит его и придёт на помощь.

– Ш-ш-ш-ш, – прошептал Гектор Брум и погладил Харрисона по голове, как злодей из какого-нибудь фильма. – Ещё одно слово, и Кусачка, – он вытащил свою готовую разить резинку, – найдёт, что тебе ответить!

– Никто тебя тут не увидит, пацан, – сказал один из старших мальчишек.

– Это очень уединённое место, – добавил второй. – Словарное слово для пятого класса.

– Это значит, что нас тут никто не может увидеть, – с надменным видом объяснил первый.

– Ещё как могут! – закричал Харрисон и ударил чёрной дырой о металлическую стену гаража.

Дальше случилось необыкновенное.

Весь велосипедный гараж и все стоявшие в нём велосипеды обратились в ничто, улетев в чёрную дыру. Всё походило на трюк, который показывают фокусники, когда вытягивают связанные между собой платки из рукава, только в обратном порядке. Через долю секунды на поверхности чёрной дыры остался лишь велосипедный руль, медленно пропадающий из вида.

Гектор Брум и двое старших мальчишек не могли поверить своим глазам.

– Что происходит? – спросил Гектор.

– Мой велик пропал! – воскликнул один из старших мальчишек.

– Это какой-то фокус, как в «Британия ищет таланты»! – сказал другой.

Вдали, у школы, дежурному учителю мистеру Йибсли стало интересно, что такое творится во дворе. Он почесал затылок. Разве минуту назад там не стоял велосипедный гараж?

Теперь, оказавшись на виду у мистера Йибсли и всего школьного двора, Гектор Брум не осмелился щёлкать Харрисона своей резинкой, боясь, что его поймают.

– Ты сказал, что получил его у меня на дне рождения? – спросил он Харрисона, указывая на чёрную дыру. – А мне попался какой-то паршивый коричневый, да и тот уже сдулся.

Харрисон кивнул.

– Давай меняться, – предложил Гектор Брум.

– Нет, – ответил Харрисон так смело, как только смог. – Я не хочу меняться. – Гектор заставил его обменять уже кучу вещей, которые ему нравились, – окаменелости, кристаллы, карточки с покемонами, – но чёрную дыру он ни на что не променяет.

Гектор Брум покосился на мистера Йибсли, глядящего прямо на них.

– Ну и ладно. Тогда я просто заберу его. День рождения был мой, значит, лучший шарик должен был достаться мне! – заявил Гектор и схватился за верёвочку.

– Нет! – закричал Харрисон, вцепляясь верёвочку покрепче.

Двое старших мальчишек переглянулись.

Они хотели помочь Гектору, но рядом не было велосипедного гаража, за который можно было бы спрятаться, и они боялись, что их поймают.

– Отпусти, – прошипел Гектор Харрисону в ухо.

– Ни за что! – ответил Харрисон, тяня верёвочку изо всех сил. – Он мой!

– Ну и забирай! – сказал Гектор и отцепился. Харрисон шлёпнулся на землю, всё ещё крепко держа верёвочку.

Несколько секунд Харрисон просто сидел на земле, тяжело дыша.

– Эй! – окликнул их мистер Йибсли. – Что у вас там происходит?

– Ничего, сэр! – ответил Гектор с улыбкой, а потом протянул Харрисону руку. – Мне так жаль, – сказал он. – Давай помогу тебе встать.

– Молодец, Гектор! – радостно крикнул мистер Йибсли.

Но, конечно, Гектор не собирался помогать Харрисону. Вместо этого, стоило учителю отвернуться, он щёлкнул «Кусачкой» по левой мочке Харрисона.

– Ау-у! – взвизгнул Харрисон и выпустил чёрную дыру.

– Огромное спасибо, – сказал Гектор Брум, хватая верёвочку и любуясь своей новой игрушкой. – Как, по-вашему, это работает? – спросил он старших мальчишек, вытягивая вперёд пухлый палец.

– Не трогай это! – выпалил Харрисон. – Это на самом деле не шарик, а чёрная дыра! Она засосёт тебя, и ты больше никогда уже не выберешься!

– Да ладно тебе, Печёночник, – с ухмылкой сказал Гектор Брум. – Я больше на твои фокусы не пове…

Но это было всё, что он успел сказать, потому что в тот миг Гектор Брум коснулся края чёрной дыры и улетел внутрь неё – будто в канализационный люк вниз головой провалился. Вот он стоит на земле – а в следующий момент уже одни только подошвы его ботинок медленно пропадают из виду.

Глава шестая

– Гектор Брум? – позвала мисс Балоган, делая послеобеденную перекличку.

Никто не отозвался.

– Кто-нибудь видел Гектора? – спросила мисс Балоган, разглядывая его пустую парту.

Харрисон бросил виноватый взгляд на чёрную дыру, парившую с ним рядом. Казалось, теперь она немного больше, чем была, когда Шелли дала ему её. Он задумался, не должен ли он сказать что-то мисс Балоган. Но кто ему поверит, если он расскажет, будто Гектор Брум исчез в чёрной дыре?

– Нет? – ещё раз спросила учительница. – Что ж, – сказала она, – наверное, он ушёл домой. Я узнаю у школьного секретаря. В любом случае, кому-то придётся стать дежурным вместо него. Харрисон, раз уж ты пропустил сегодня утром плавание, не хочешь ли мне помочь?

Харрисон не смог сдержать улыбки.

Он всегда хотел побыть дежурным!

– О да, конечно, – ответил он и встал перед классом. Мисс Балоган взяла со своего стола корону дежурного и водрузила Харрисону на голову. Корона села идеально.

– Ладно, итак, для начала не мог бы ты, пожалуйста, сходить в кладовку и принести нам учебники по географии? – попросила мисс Балоган. – Сегодня мы пройдём утилизацию отходов, а завтра напишем тест.

– Ох! – застонали дети. География не была у них любимым предметом.

– Может, вы предпочли бы заняться французским вместо географии? – спросила мисс Балоган, прекрасно зная, что французский был единственным предметом хуже географии.

– География! – последовал ответ.

– Значит, география, – заключила мисс Балоган, вручая Харрисону ключ от кладовки.

– Но… – начал Харрисон. – Но…

Он начал чувствовать чрезвычайное беспокойство. Он ненавидел тесты!

– Да, Харрисон? – спросила мисс Балоган.

– Я… я… – выдавил Харрисон, изо всех сил стараясь не выйти из себя.

«Я НЕ ХОЧУ ПИСАТЬ НИКАКОЙ ТЕСТ! – вот что он хотел закричать, а потом добавить: – И КНИГИ ИДИТЕ САМИ ПРИНОСИТЕ!» Но он догадывался, что из-за такого у него будет куча неприятностей.

На глаза мальчику попалась чёрная дыра, высовывающаяся из-за парты.

Ну конечно! Ему не нужно выходить из себя!

Можно же воспользоваться чёрной дырой!

– Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПОЙДУ И ВСЁ ВАМ ПРИНЕСУ! – сказал он, слегка срываясь на крик, потому что ещё был довольно взбудоражен.

– Хорошо, – ответила мисс Балоган, слегка недоумевая, почему это Харрисон так громко разговаривает. – Спасибо.

Так спокойно, как только мог, Харрисон прошёл мимо своей парты, не забыв прихватить чёрную дыру, и отправился в кладовку в коридоре.

Вернулся он всего несколько секунд спустя.

– Эм, мисс Балоган? – сказал он.

– Да? – отозвалась она.

– Все учебники куда-то делись. В кладовке только игры остались.

– Что? – переспросила мисс Балоган и пошла вместе с Харрисоном, чтобы лично убедиться.

И конечно, все полки в книжной кладовке были пусты. Пропали не только учебники по географии, но и все остальные книги тоже! Осталась только гора настольных игр, которые доставали только в последний день перед каникулами.

– Это очень странно, – сказала мисс Балоган. – Я уверена, что вчера они были на месте. – Она нахмурилась. Сначала пропал бассейн, теперь это. Учительница почувствовала себя так, будто ей нужно как следует отдохнуть.

– Загадка какая-то, – согласился Харрисон, изо всех сил стараясь не улыбнуться и не покоситься на чёрную дыру, чтобы не выдать себя. Но внутренне он, конечно, ликовал. Ему больше никогда не придётся психовать, чтобы добиться своего! Это великолепно!

– Прошу у всех прощения, – сказала мисс Балоган, когда они вернулись в класс. – Все наши учебники, судя по всему… пропали, так что пока я хожу в администрацию узнать, куда они подевались, и спросить про Гектора, предлагаю вам заняться вот этим.

Она показала гору настольных игр, и дети завизжали от восторга!

* * *

Тот день оказался одним из лучших в жизни Харрисона, почти как поездка в научный музей и посещение сафари-парка. К тому времени, как наступила перемена, одноклассники были так благодарны, что Харрисон каким-то образом ухитрился «потерять» все учебники и устроил им незапланированный отдых, что все до единого отдали ему свои печеньки знак благодарности.

Добавив к этому дополнительную печеньку за дежурство, он получил почти целый пакет! Ему пришлось попросить второй стакан молока, чтобы запить их. А что было ещё лучше, так это то, что никакой Гектор Брум не испортил ему всё, толкаясь или угрожая своей поганой резинкой.

После школы, когда Харрисон шёл домой с мамой и Ланой, ему пришло в голову, что ему больше никогда в жизни не придётся терпеть ни одну из тех вещей, которые злили, пугали или расстраивали его. Всё, что ему не нравилось, могло просто исчезнуть в чёрной дыре. Пуф! Как же это будет чудесно!

Харрисон настолько погрузился в радостные мысли о том, как заставит все овощи в мире исчезнуть, что не заметил, как отстал от Ланы и мамы, так что когда по его плечу постучал мистер Хардвик, прошло несколько, мгновений, прежде чем мальчик вернулся в реальность.

– Вряд ли ты её видел, а, Харрисон? – спросил мистер Хардвик. В руке он держал листовку с фотографией Блу. Листовка гласила:

– Я хочу развесить это на всех деревьях на улице и на всех фонарных столбах в деревне, – объяснил мистер Хардвик. – Блу где-то там, я точно знаю. – Глаза у мистера Хардвика были красные, будто он недавно плакал, и Харрисону вдруг стало ужасно жаль его.

Он почувствовал укол вины. Блу всегда казалась ему очень пугающей; он никогда особо не задумывался, насколько, должно быть, соседи любят свою собаку. Может, стоит рассказать мистеру Хардвику правду? В конце концов, Харрисон же не нарочно отправил Блу в пустоту чёрной дыры, это вышло случайно.

Он глубоко вдохнул. Пришло время рассказать мистеру Хардвику, что произошло на самом деле.

– Эм, – начал он, пытаясь подобрать слова. – Мистер Хардвик?

– Ты видел Блу! – воскликнул мистер Хардвик. – Видел, Харрисон? Видел?

* * *

– Ну… понимаете… она вот тут, – сказал Харрисон, указывая на чёрную дыру, привязанную к его запястью.

– В твоём шарике? – с недоумённым видом переспросил мистер Хардвик.

– Это не совсем шарик, – объяснил Харрисон. – Это чёрная дыра. Мне её на дне рождения одноклассника дали.

Вид у мистера Хардвика сделался ещё более недоумённым. Он шагнул к чёрной дыре, чтобы рассмотреть её поближе.

– Не трогайте её! – воскликнул Харрисон. – А то вас затянет внутрь.

– Понятно, – протянул мистер Хардвик таким тоном, что становилось совершенно ясно: он не имеет ни малейшего представления, о чём толкует Харрисон.

Харрисон ещё раз глубоко вдохнул.

– Блу прыгнула внутрь, пока я не видел, – сказал он. – И наружу не вышла.

Последовала длинная пауза – Харрисон ждал, что сосед ужасно рассердится и начнёт на него кричать. Вместо этого глаза мистера Хардвика наполнились слезами.

– Спасибо, Харрисон, – сказал он. – Я храню Блу вот здесь, в своём сердце. Но ты… – Он взъерошил Харрисону волосы. – Ты можешь хранить её в своём шарике.

– Я не совсем это имел в виду… – начал Харрисон.

– Извини, – сказал мистер Хардвик. – Я хотел сказать: ты можешь хранить её в своей чёрной дыре.

И с этими словами он побрёл вниз по улице со своими листовками, оставляя Харрисона наедине с огромным чувством вины.

Идя по тротуару, Харрисон бросил взгляд на сад перед домом Хардвиков. Блу обычно бывала там, гавкала на прохожих через щели в заборе. Правда ли, что стоит чему-то упасть в чёрную дыру, то назад оно уже не вернётся? Означало ли это, что Блу пропала навсегда?

Позднее тем вечером Харрисон почувствовал себя ещё виноватее. Потому что когда они ужинали (Лана с аппетитом уминала ветчину и горох, а Харрисон спихивал свою порцию в чёрную дыру), раздался телефонный звонок.

– Правда? – спросил папа Харрисона того, кто был на том конце провода. – Непременно его спрошу. Секундочку.

Он прикрыл телефонную трубку ладонью.

– Харрисон?

Харрисон поднял широко распахнутые глаза. На мгновение он подумал, что его застукали за выкидыванием еды.

– Звонит мама Гектора Брума. Она говорит, что Гектор не вернулся домой из школы. Все его ищут. Ты его не видел?

Харрисон посмотрел на свою чёрную дыру, потом снова на папу.

– Ну? – спросил папа.

Харрисон не хотел врать, но слишком боялся сказать правду, и, кроме того, когда он попытался сегодня признаться мистеру Хардвику, тот ему всё равно не поверил.

– С обеда не видел, – сказал он наконец. Это была не совсем ложь, но и не совсем правда тоже.

Мальчик перевёл взгляд на свою опустевшую тарелку. Иметь под рукой чёрную дыру очень полезно и довольно весело, но оказалось, что избавляться от разных вещей не так просто, как он думал…

Глава седьмая

Той ночью Харрисон никак не мог заснуть, сколько ни пытался. А когда он наконец уснул, ему приснился жуткий кошмар. Он наблюдал за какими-то дорожными работами, как вдруг откуда ни возьмись появилась чёрно-белая собака с лицом Гектора Брума и набросилась на него. Харрисон пригнулся, и существо проплыло над его головой и угодило прямо в бетономешалку. К тому времени, как животное достали, цемент успел схватиться, отчего пушистое тело застыло в прыжке, и снаружи торчала лишь голова Гектора, так что его матери пришлось кормить его через соломинку, пока не приехал ветеринар с зубилом…

Харрисон вздрогнул и проснулся. Чёрная дыра была привязана в ногах его кровати, как и в прошлую ночь, и теперь, поглотив бассейн, Гектора Брума, целую кладовку учебников и всю еду, которую Харрисон терпеть не мог, она была огромной, как никогда. Мальчик лежал в кровати, глядя на дыру и думая о бедной Блу, покрытой цементом, когда на него снизошло Озарение. Он понял, что должен сделать: он должен пойти домой к бабушке Шелли, найти саму Шелли и попросить её вернуть Блу и Гектора.

Он оделся в два раза быстрее, чем обычно, отвязал чёрную дыру и на цыпочках прокрался в коридор. Дверь в родительскую спальню была закрыта, так что, должно быть, мама с папой спали. «Это хорошо», – подумал Харрисон. Если бы они увидели, что он убегает из дома в такую рань, то стали бы задавать всякие сложные вопросы.

Спустившись, мальчик отыскал карандаш и листок бумаги и написал:

Дорогие мама и папа!

Я иду просто так прогуляться.

Я совершенно точно не собираюсь домой к бабушке Шелли.

С любовь, Харрисон.

Довольный, Харрисон сложил записку и оставил её на кухонном столе, где родители, её точно увидят. Выходить на улицу одному ему не разрешали, но если он вернётся до того, как проснутся родители, они об этом и не узнают. А если они всё же проснутся и обнаружат, что он ушёл, прочитав записку, они перестанут волноваться – так убеждал себя Харрисон.

Он стянул с вешалки куртку, влез в резиновые сапоги, надёжно привязал чёрную дыру к левому запястью и вышел из дома на холодный воздух раннего утра.

На улице было пусто, и Харрисон увидел, к своему ужасу, что на каждом дереве висит по листовке мистера Хардвика. Куда бы он ни посмотрел, отовсюду на него глядела морда Блу. Чувствуя себя как никогда виноватым, мальчик понёсся вниз по холму к маленькому покосившемуся домишке напротив деревенской школы.

Он открыл заржавевшие от непогоды ворота, с хрустом пробежал по гравиевой дорожке к фиолетовой двери и приподнялся на цыпочках, чтобы дотянуться до медного дверного молотка.

Никто ему не ответил, так что он постучал снова. Все занавески были задёрнуты.

– Шелли! – позвал Харрисон сквозь щель в почтовом ящике, который был украшен металлической змеёй, кусающей собственный хвост. – Шелли! – Никакого ответа. Он уже собирался сдаться, когда одно из окон на втором этаже распахнулось, и из-за занавесок выглянула бабушка Шелли.

– Ш-ш-ш-ш! – прошипела она голосом, который, по мнению Харрисона, был громковат для человека, который просит кого-то быть потише. – Ты что, не знаешь, который час?

– Я не могу «ш-ш-ш-ш», – ответил Харрисон. – Мне надо поговорить с Шелли.

– Её нет дома.

– А где она? – спросил Харрисон. Бабушка Шелли поглядела на одни из трёх своих наручных часов.

– Скорее всего, посреди Атлантического океана, – ответила она.

– У меня срочное дело, – сказал Харрисон, приподнимая чёрную дыру. – Произошло кое-что ужасное!

Бабушка Шелли нахмурилась.

– Лучше тебе войти.

Для нашей истории было бы здорово сказать, что спустя пару секунд дверь распахнулась, и бабушка Шелли и Харрисон продолжили беседу, но, к сожалению, это было бы не совсем правдой. Вместо этого последовала Очень Долгая Пауза, Во Время Которой Ничего Не Происходило. Из дома не доносилось ни звука, и Харрисону ничего не оставалось, кроме как ждать. Мимо прошествовал почтальон с мешком писем на тележке, вниз по улице прошла женщина с собакой, а солнце стало припекать так сильно, что Харрисон пожалел, что надел куртку.

Мальчик начал подозревать, что бабушка Шелли про него забыла, когда услышал щёлканье и жужжание с той стороны двери. Он заглянул через щель почтового ящика. Внутри он кое-как мог разглядеть ноги бабушки Шелли, спускающейся по лестнице на ужасно медленном лестничном лифте. Харрисону стало неловко смотреть на кого-то, кто не мог видеть его самого, так что он закрыл почтовый ящик и стал терпеливо ждать, пока дверь откроется.

Дверь всё не открывалась. Почтальон прошёл по противоположной стороне улицы, женщина с собакой вернулись назад, а Харрисон снял куртку. Он ещё раз заглянул через щель почтового ящика. Ноги бабушки Шелли немного приблизились, но всё так же Очень Медленно шли по коридору. Наконец, в тот самый момент, когда Харрисон начал раздумывать, не прийти ли после обеда, дверь распахнулась.

Если почтовый ящик на двери казался Харрисону странным, то внутри дом оказался ещё страннее. Начать с того, что все занавески были задёрнуты, и единственным источником света служили старомодные масляные лампы. А ещё со всех сторон доносилось тиканье. Харрисон проследовал за бабушкой Шелли по коридору в гостиную и увидел, что на каждой стене, полке, столешнице и поверхности висят и стоят самые разные часы: цифровые часы, заводные часы, часы с маятником, прикроватные часы, дорожные часы, часы с кукушкой, будильники, напольные часы и палубные часы – и все нетерпеливо щёлкают и жужжат.

– Садись, – сказала бабушка Шелли, указывая на скамеечку для ног.

– Спасибо, – ответил Харрисон. – Зачем вам столько часов? – спросил он, устраиваясь на скамеечке и осторожно придерживая чёрную дыру, чтобы она ненароком не проглотила чего лишнего.

– Ну, видишь ли, у меня назначена очень важная встреча, и я не хочу её пропустить, – ответила бабушка Шелли, подковыляв к креслу и кое-как в него усевшись.

– Какая встреча? – поинтересовался Харрисон.

– Встреча С Судьбой, – загадочно отозвалась пожилая леди. – Так ты говоришь, у тебя какая-то проблема с чёрной дырой? – спросила она, явно желая сменить тему.

– Да, – сказал Харрисон. – В неё кое-кто провалился. И мне нужно узнать, как их оттуда вытащить.

– Кто именно?

– Блу. Это собака моего соседа. И мальчик по имени Гектор Брум из моего класса. Так что мне очень нужна помощь Шелли. Когда она вернётся?

Часы, казалось, затикали чуточку громче, словно подчёркивая последовавшую за этим продолжительную паузу.

– Возможно, никогда, – ответила пожилая леди. – Она уехала в Южную Америку. На Очень Большой Телескоп в Чили. Он находится на вершине горы, там, где нет облаков, а небо ярче и чище, чем где бы то ни было. Это лучшее в мире место для астронома. Она надеется, что ей предложат работу.

– Но как же мне вытащить Гектора Брума и Блу без Шелли?

– Есть три вещи, которые ты должен знать о чёрных дырах, – объявила пожилая леди. – Во-первых, чёрная дыра чёрная.

– Ага, – сказал Харрисон, кивая. Этот факт казался ему, честно говоря, довольно очевидным.

– Во-вторых, всё, что её касается, она затягивает внутрь.

– Да, – кивнул Харрисон. Он уже видел, как это происходит.

– И в-третьих, – продолжила пожилая леди, – стоит чему-то оказаться внутри, как оно уже не выберется наружу. Только если…

– Только если что? – спросил Харрисон.

Пожилая леди на миг умолкла, словно решая, может ли она доверить Харрисону один из самых своих сокровенных секретов.

– Думаю, лучше тебе пойти со мной, – наконец сказала она.

Харрисон помог ей подняться. Эта часть их встречи заняла почти столько же времени, как все остальные вместе взятые, но она не относится к нашей истории напрямую, так что я не стану утомлять вас деталями. Это было довольно неприглядное зрелище, в ходе которого произошёл неловкий момент, когда пожилая леди использовала голову Харрисона в качестве чего-то вроде опорного столба, и ещё один, когда она почему-то оказалась сидящей на нём на полу. Но в конце концов, с помощью удачи, настойчивости и грубой силы им удалось выйти из гостиной в коридор, а оттуда направиться к большой зелёной двери.

Глава восьмая

– Это, – сказала бабушка Шелли, – труд всей моей жизни.

Зелёная дверь распахнулась, и глаза Харрисона округлились от волнения. За дверью оказалось совсем не то, что он ожидал. Там была огромная лаборатория! На стенах теснились стеклянные трубки и склянки, в которых пузырились и пенились странные жидкости. С потолка свисали огромные металлические звёзды, между ними летали искры. А прямо в центре комнаты находился страннейшего вида механизм.

Его главной деталью было здоровенное медное кольцо, настолько большое, что через него могла бы проехать машина. Окружали кольцо двадцать или около того гигантских лазеров, их яркие синие лучи были сфокусированы на одной точке в центре, пульсирующей белым светом. Вокруг лазеров находились сплетения проводов, стальные трубы и насосы, и вся безумная конструкция стояла на огромной круглой платформе, присоединённой системой шестерёнок и шкивов к старому велосипеду.

Харрисон удивлённо посмотрел на бабушку Шелли.

– И что оно делает? – спросил он.

– Оно создаёт чёрные дыры, – ответила бабушка Шелли. – Или, по крайней мере, я надеюсь, что создаёт. Я ещё не довела этот метод до совершенства.

– Я не понимаю, – сказал Харрисон. – Шелли дала мне эту чёрную дыру, значит, она точно знает, как их делать. Почему бы вам просто не попросить её показать?

– Хороший вопрос, – ответила пожилая леди, широко улыбаясь. – Но нет. Боюсь, это не сработает. Я должна открыть их все сама. Давай-ка забудем о механизме на минутку и вернёмся к основам. – Она указала на разноцветную сферу, стоящую на одном из верстаков. – Ты знаешь, что это такое?

Харрисон кивнул.

– Это Земля.

– Именно. Вот тут, в Англии, находимся мы с тобой, а тут, – сказала она, вращая сферу, – отделённая от нас Атлантическим океаном, находится пустыня Атакама, куда скоро прибудет Шелли. Итак, мы все липнем к Земле, правда?

– Правда? – переспросил Харрисон, проверяя подошвы своих ботинок.

– Да, – сказала бабушка Шелли. – Из-за гравитации. Люди могут немного подпрыгнуть над землёй, но полностью оторваться не могут. Но знаешь, что может?

– Ракеты? – предположил Харрисон.

– Точно. У ракет достаточно мощи, чтобы улететь с Земли. Что ещё?

Харрисон пожал плечами. Что ещё может оторваться от Земли, кроме ракет?

– Я покажу тебе, – сказала бабушка Шелли, шаря под верстаком. – Здесь где-то был выключатель… Ага, вот он!

Свет стал приглушённым, и все города на сфере засветились.

– Что ты видишь теперь? – спросила пожилая леди.

– Свет?

– Именно. Свет – это второе, что может оторваться от Земли. Теперь позволь задать тебе ещё один вопрос.

Харрисон напустил на лицо выражение абсолютной готовности отвечать на вопросы.

– Как бы выглядела Земля, если бы свет не мог от неё оторваться?

– Эм-м-м… – протянул Харрисон.

– Она бы выглядела вот так, – сказала бабушка Шелли, медленно переходя ко второй, более пугающей на вид сфере, которая была полностью чёрной. – Чёрная дыра. – Она провела ладонями по гладкой чёрной поверхности. – Всё, что находится внутри неё, превращается в малюсенькую точку. То, что ты видишь, называется горизонтом событий. И всё, что его пересекает, уже никогда не сможет выбраться обратно. Если только…

– Если только что? – спросил Харрисон, чувствуя прилив надежды.

– Если только не использовать чёрную дыру для перемещения во времени.

– Поня-я-ятно, – протянул Харрисон, ничего особенно не понимая и начиная подозревать, что бабушка Шелли, возможно, немного сумасшедшая.

– Полагаю, ты никогда не слышал о мосте Эйнштейна – Розена? – спросила пожилая леди.

Харрисон помотал головой.

– Я слышал о Тауэрском мосте, – сказал он, чтобы не упасть в её глазах. – Это в Лондоне.

– Да, в Лондоне, – подтвердила пожилая леди. – Что ж, мост Эйнштейна – Розена на него походит, только вместо того чтобы перенести тебя из одного места в другое, он переносит тебя из одного времени в другое. Некоторые называют это червоточиной, но мне не очень нравится это слово.

То, что ты видишь, называется горизонтом событий. И всё, что его пересекает, уже никогда не сможет выбраться обратно.

– Звучит мерзко, – сказал Харрисон. – Будто там полно слизи.

– Точно, – согласилась пожилая леди. – Хотя на самом деле мост Эйнштейна – Розена – поистине прекрасное явление.

– Так как превратить чёрную дыру в мост Кронштейна – Пиона? – спросил Харрисон.

– Эйнштейна – Розена. И в этом-то и загвоздка, – ответила пожилая леди, её глаза блестели в темноте. – Я не имею ни малейшего представления.

* * *

Той ночью, лёжа в кровати и пытаясь уснуть, Харрисон кое-что решил. Чёрную дыру надо выбросить. Несмотря на то, что выглядит она круто и это отличное место, чтобы прятать разваренные овощи, взрослые бы наверняка назвали её угрозой для здоровья и безопасности. И хоть он и здорово повеселился с ней, сейчас вещи стали принимать слишком серьёзный оборот.

Нет, пора от неё избавляться. Так что, убедившись, что все в доме уснули, Харрисон натянул халат и тапочки, отвязал чёрную дыру от кровати и на цыпочках прокрался вниз. Если повезёт, рассуждал он, чёрная дыра сойдёт за улетевший праздничный шарик, и её увезут вместе с мусором.

На улице оказалось, что на небе творится полный хаос. Высокие облака медленно проплывали мимо полной луны, а низкие спешили к горизонту в совершенно противоположном направлении. Надвигалась гроза, и листья шелковицы беспокойно шелестели, переливаясь в лунном свете. Харрисон незаметно и неслышно прокрался к Мусорному Дворцу – так его папа называл сарай без крыши в конце сада, где стояли мусорные баки. Лунный луч упал на землю, и мальчик со своей чёрной дырой отбросили на лужайку чёткую тень. Перепроверив, что за ним никто не следит, Харрисон привязал чёрную дыру к ручке большого чёрного бака. Зелёный бак, он был совершенно уверен, предназначался исключительно для садовых отходов.

Харрисон ещё раз оглядел улицу, перепроверяя, что его никто не видел, а потом захлопнул дверь Мусорного Дворца, поплотнее запахнул халат и поспешил назад в дом.

Едва только передняя дверь закрылась, как снова поднялся ветер, и баки начали дребезжать. Из одного из мусорных контейнеров вылетела салфетка и взвилась в ночное небо, словно возносящийся на небеса ангел. Синий пластиковый пакет, полный картона, столкнулся с большой белой холщовой сумкой, и из неё на тротуар выкатились пластиковые бутылки из-под молока. Крышка большого зелёного бака распахнулась, и травинки полетели по ветру, словно конфетти. Наконец чёрный бак содрогнулся, будто ему вдруг сделалось холодно, и верёвочка чёрной дыры натянулась на ветру. А узелок, завязанный Харрисоном, начал медленно развязываться…

Глава девятая

К огромному облегчению Харрисона, на следующее утро всё как будто бы было как обычно. Он хорошенько выспался, и беспокойные сны о Гекторе Бруме и Блу его не тревожили. И к ногам кровати не была привязана чёрная дыра.

Но когда он спустился на кухню, готовый позавтракать, там не оказалось ни его родителей, ни сестры, что было совершенно не как обычно.

«Может, они проспали», – подумал мальчик.

Он поднялся по лестнице, чтобы поискать в их комнатах. Заглянул к Лане – она ещё крепко спала. Но родительская постель была пуста. Куда они делись?

Харрисон снова спустился и на этот раз заметил, что входная дверь самую чуточку приоткрыта. Он обулся и отправился на разведку.

Со вздохом облегчения он обнаружил своих маму и папу стоящими в саду перед домом и выглядывающими через забор. И они были не одни. Все их соседи тоже оказались на улице, взволнованно переговариваясь и указывая на что-то вне поля зрения Харрисона.

Мальчик пошёл посмотреть, что происходит, и когда он приблизился к взрослым, то едва смог поверить своим глазам.

Дом Хардвиков целиком исчез!

Весь дом. И стены, и крыша, и окна… всё пропало! Единственным, что сохранилось, был пол: серо-белые квадратики линолеума на кухне, горчичного цвета ковёр из гостиной и лысеющий коврик, лежавший у задней двери. Из предметов обстановки остался только унитаз на первом этаже, прикрученный к полу посреди квадратного выцветшего розового коврика. И там, прямо в центре всего этого, парила чёрная дыра, теперь увеличившаяся в два раза по сравнению с прошлой ночью. Харрисон сглотнул.

– Я слыхал, с домов иногда крыши сдувает, – говорил фермер Крис, – ну окно, бывает, в грозу разобьётся. Но такое вижу в первый раз.

– Эти стены из камня были сделаны, – сказала Джинни из Коттеджа Кукушка. – Нет на свете такого ветра, который мог бы их снести.

– Это не твой шарик там, Харрисон? – спросил его папа. – Что он там делает?

– Эм-м… – промямлил Харрисон, не очень представляя, как сможет объяснить всё это папе. Он как будто попал в кошмарный сон. Видимо, неким образом чёрная дыра отвязалась от мусорных баков и поглотила дом вместе с находящимися внутри Хардвиками! Харрисон должен забрать её, пока она не сожрала всю улицу!

– Возможно… – начала мама Харрисона. Все оглянулись на неё.

– Возможно, они его передвинули. Дом, то есть. Ночью.

– Передвинули? – переспросил Крис.

– Да, – сказала мама Харрисона безо всякой уверенности в голосе. – Камень за камнем. Я слышала, люди так делают, если дом им очень нравится и у них есть деньги. Может, Хардвики на самом деле чудаки-миллионеры, а мы и не знали.

Все замолкли. Версия с чудаками-миллионерами, передвинувшими целый дом, звучала крайне неправдоподобно, но никто больше не мог придумать другого объяснения.

Харрисон начал медленно продвигаться по тропинке к воротам сада.

– Самое странное то, что нигде нет никаких обломков, – сказал Крис. – Ни осколка камня, ни щепки, ни куска черепицы. Дом будто растворился в воздухе.

Тут-то Харрисон и услышал, как его окликает папа:

– Харрисон? Куда это ты собрался?

Харрисон, проделавший уже полпути по садовой тропинке Хардвиков, замер на месте.

– Никуда, – ответил он.

– Не ври, – сказал папа. – Ты явно куда-то собрался.

– Я хочу забрать свой шарик, – признался Харрисон, напуская на себя невинный вид.

Ветер снова усиливался, и чёрная дыра начала улетать.

– Придётся тебе оставить его там, – сказал ему папа. – Кто-то похитил Хардвиков и украл их дом. Тебе слишком опасно тут разгуливать, к тому же полиции нужно будет снять отпечатки. Мы должны оставить всё нетронутым.

– Но он мне нужен, – заспорил Харрисон.

– Не глупи, – сказал папа. – Никому не нужен шарик. Людям нужны машины, операции на коленях и шумовки, чтобы доставать макароны. Шарик никому не нужен.

Харрисону пришлось соображать побыстрее.

– Я его беру на урок «Покажи и Расскажи», – нашёлся он, в очередной раз скрещивая пальцы за спиной.

– «Покажи и Расскажи»? – переспросила мама. – Я думала, такое только в первом классе бывает?

– Это особенный урок, для всей школы, – выдумал Харрисон.

Краем глаза он заметил, что чёрная дыра проплыла по саду Хардвиков к забору. Нужно поймать верёвочку, пока дыра не натворила новых бед!

К счастью, в этот самый момент по улице с воем проехала пожарная машина и, зашипев, остановилась перед домом Хардвиков. Или, если точнее, зашипев, остановилась перед тем местом, где раньше был дом Хардвиков. Из кабины вылезли двое краснолицых пожарных, и все взрослые кинулись к ним рассказать, что произошло. Харрисон воспользовался шансом и рванул к чёрной дыре так быстро, как только смогли его ноги, но едва он коснулся ладонью верёвочки, как налетел порыв ветра, и чёрная дыра взвилась вверх!

Харрисон с ужасом наблюдал, как она перелетела через забор и взмыла ввысь.

Дыра направлялась прямо к спальне его сестрёнки!

Не мешкая ни секунды, Харрисон пронёсся через сад, вбежал в открытую дверь и помчался вверх по ступенькам. Он схватил в ванной скамеечку для ног, влетел в комнату сестры и поставил скамеечку под открытое окно на крыше. Через него Харрисону была видна верёвочка чёрной дыры, трепыхающаяся, словно живая.

Он попытался схватить её, но даже стоя на скамеечке он не дотягивался до верёвочки. Поспешно соображая, Харрисон спрыгнул на пол, сгрёб все Ланины книжки и составил их на верхнюю ступеньку скамеечки. И взобрался на них – так он сделался немного выше, но до верёвочки по-прежнему было не достать.

– А-аргх! – в отчаянии выкрикнул он.

Лана, до этого момента мирно спавшая, несмотря на всю суматоху, зашевелилась и потёрла глаза.

– Ты чего делаешь? – спросила она, садясь в кровати.

– Пытаюсь сделать так, чтобы нас не проглотили заживо! – ответил Харрисон.

– Хочешь поиграть в уборку? – предложила Лана, совершенно не осознавая серьёзности происходящего. «Уборка» была её любимой игрой. У неё была маленькая игрушечная уборочная тележка с ведёрком и шваброй, метёлочка для пыли и её собственный игрушечный резиновый скребок.

– Не сейчас! Мы вот-вот исчезнем! – отозвался Харрисон, убегая в свою комнату. – Где же она? Где же она? – приговаривал он, выбрасывая из-под кровати игрушку за игрушкой.

– Ага! – воскликнул мальчик, победно вытаскивая робоклешню.

Он кинулся назад в комнату Ланы и снова взобрался на скамеечку. Теперь всё, что он должен был сделать, – это схватить верёвочку клешнёй. Но это оказалось не так-то просто.

Чёрная дыра колыхалась и трепыхалась на ветру, а верёвочка развевалась позади неё, как хвост воздушного змея.

– Ты хочешь помыть окна? – поинтересовалась Лана, предлагая Харрисону ведро, которое ему было совершенно без надобности.

– Лана! – раздосадованно воскликнул Харрисон, глядя на неё сверху вниз. Неожиданно клешня дёрнулась в его руке, будто её потянуло какой-то огромной силой. Харрисон поднял голову и увидел, что кончики его пальцев касаются чёрной дыры!

– Лана! Помоги! – крикнул Харрисон, чувствуя, что вот-вот лишится не только робоклешни, но и себя самого. Он думал, Лана увидит, в какой он опасности, и схватит его за ноги, но вместо этого сестра пощекотала его правую коленку своей игрушечной метёлочкой для пыли.

– Она меня затягивает! – завопил Харрисон.

Лана переключилась на левую коленку.

Его ноги стали отрываться от скамеечки!

Харрисон уставился на чёрную дыру Это было всё равно что смотреть в какой-то туннель, пока вокруг вертятся время и пространство. Это ли видела Блу, всё кувыркаясь и кувыркаясь в пустоте? И дом Хардвиков, вращающийся, как свитер в сушилке? Харрисона охватило жуткое любопытство: что будет, если он не отдёрнет руку? Каково это – оказаться внутри стопроцентно настоящей чёрной дыры?

Он посмотрел на костяшки своих пальцев, побелевшие от того, как сильно он вцеплялся робоклешню…

И отпустил.

Несколько прекрасных секунд он словно парил в воздухе, будто чёрная дыра размышляла, проглотить его или выплюнуть…

А потом с грохотом рухнул на пол.

Лана очень услужливо надела ведёрко ему на голову.

– Я голодная, – сообщила она. – Я хочу тост.

Харрисон стащил ведро с головы и поглядел сквозь открытое окно на чёрную дыру. На её поверхности застыла робоклешня, медленно пропадающая из вида. Это была По-Настоящему Опасная Ситуация. И что ему теперь делать? Он не мог просто оставить чёрную дыру парить возле дома.

Взгляд Харрисона остановился на Ланином скребке.

Это могло сработать. Можно подцепить верёвочку скребком!

– Лана! Помоги! – крикнул Харрисон, чувствуя, что вот-вот лишится не только робоклешни, но и себя самого.

Снова взгромоздившись на скамеечку, мальчик поднял скребок в окно, подвигал ручкой и стал смотреть, как скребок смыкается на верёвочке чёрной дыры.

Так осторожно, как только мог, Харрисон втянул чёрную дыру в открытое окно, следя, чтобы она не коснулась рамы. Потом он подтащил к себе головку скребка, перебирая руками, пока не смог крепко схватиться за верёвочку.

Харрисон издал огромный вздох облегчения.

Потом его желудок вновь рухнул куда-то вниз, когда мальчик осознал, что должен сделать. Пришло время рассказать родителям правду.

Глава десятая

– Где-где Гектор Брум? – переспросил папа Харрисона.

– Вот тут, – ответил Харрисон, указывая на чёрную дыру.

– Гектор Брум в твоём шарике?

– Это не шарик, – сказал Харрисон, по ощущениям, в сотый раз. – Это чёрная дыра.

Оказалось, что правду рассказывать довольно непросто, поскольку ни мама, ни папа как будто не понимали, что он пытается сказать.

Родители Харрисона переглянулись.

– Харрисон, своим враньём ты нисколько не помогаешь найти Гектора, – сказала мама.

– Я не вру! – воскликнул Харрисон, начиная чувствовать раздражение. – Он там. Как и Блу. И все наши школьные учебники, немножко брокколи и слон Элмонд.

– Кто такой слон Элмонд? – с ужасно озадаченным видом спросил папа.

– Ш-ш-ш, – шикнула на него мама. – Одна из мягких игрушек Харрисона.

– А, ну да, – сказал папа, будто и раньше это знал, хоть на самом деле и не знал.

– Есть ли в твоей «чёрной дыре» ещё что-нибудь? – уточнила мама.

– Ну, дайте-ка подумать. Ветчина с прошлого ужина, мой вчерашний школьный обед, велосипедный гараж и бассейн-лягушатник.

Последовала продолжительная пауза, во время которой ничего особо не происходило. Мама несколько раз открыла и закрыла рот, но не произнесла ни слова. Потом папа улыбнулся. А потом начал хихикать.

– Простите, – сказал он, пытаясь сохранить серьёзное лицо. – Мне на миг показалось, что ты сказал «велосипедный гараж и бассейн».

– Я это и сказал, – кивнул Харрисон.

– Не глупи, – со смешком сказала мама.

– Я не глуплю! – воскликнул Харрисон. – Бросьте туда что-нибудь – увидите сами!

– Нельзя вот так просто владеть чёрной дырой, – сказал папа.

– Можно! – закричал Харрисон. – И я владею!

– А теперь по правде… – начала его мама.

– Ы-ы-ы-ыр-рг-гх-х-х-х-х! – простонал Харрисон.

– Ой-ой, – сказал папа, пятясь. – Код Красный.

– А-А-А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р-РГ-Г-Г-Г-Г-ГХ-Х-Х-Х-Х-Х! – проревел Харрисон. – Я ПРО СТО НЕНАВИЖУ, КОГДА ВЫ ТАК ГОВОРИТЕ!

И, не успел он понять, что делает, Харрисон начал размахивать чёрной дырой вокруг себя, всё быстрее и быстрее.

– Харрисон! Успокойся! – крикнул папа.

– И расскажи правду! – добавила мама.

– Ы-Ы-Ы-Ы-ЫР-Р-РГХ! – взвыл Харрисон.

Харрисон всё крутился и крутился, так что в конце концов всё, что он мог видеть, – это чёрная дыра, а весь остальной мир превратился в сплошное мельтешение позади неё.

– ПОЧЕМУ МНЕ НИКТО НЕ ВЕРИТ??!! – провизжал мальчик.

Но никто ему не ответил.

У Харрисона начала кружиться голова. Потом его затошнило. Потом он перестал кружиться.

Кухня, покачиваясь, вернулась в фокус. За кухонным столом сидела Лана, раскрашивая фиолетовым мелком хвост единорога.

На плите закипало яйцо для неё. А над головой Харрисона покачивалась чёрная дыра. Иными словами, всё было в точности как раньше.

Вот только…

Родители пропали без следа.

Без единого.

– Я есть хочу, – сказала Лана, отрываясь от своего рисунка.

Однажды, когда Харрисон здорово распсиховался в универмаге, потому что ему сказали, что он не получит новую игрушку, его родители вместо того, чтобы отчитать его или попытаться успокоить, спрятались за вешалкой с пальто. «Может, они и сейчас прячутся», – подумал Харрисон.

Но, поискав, он не обнаружил родителей ни в шкафах, ни под столом, нигде в кухне, где можно было бы спрятаться. В мозгу у мальчика поселилась Мучительная Мысль, и он изо всех сил постарался не обращать на неё внимания.

– Где папочка? – спросила Лана.

– Нигде, – сказал ей Харрисон. – То есть… где-то, но, наверное, не здесь.

– Где мамочка?

– Ага, – ответил Харрисон. Это был так себе ответ, но голова шла кругом, и лучше он ничего не придумал. Могло ли быть так, что в приступе гнева он смёл родителей в чёрную дыру?

– Яичко, яичко! – закричала Лана.

– Ладно, – ответил Харрисон, и к нему пришла ещё одна Мучительная Мысль. Если их мама и папа угодили в чёрную дыру, означало ли это, что теперь он за всё отвечает?

– Яичко, яичко! – повторила Лана.

– А волшебное слово? – спросил Харрисон.

– Яичко, яичко! – завопила Лана в два раза громче.

– Пожалуйста, – поправил её Харрисон. И, произнеся это слово, он вдруг осознал, почему его родители вечно твердили это ему самому. В конце концов, не очень-то приятно, когда кто-то приказывает тебе и даже не пытается казаться вежливым.

– Пожа-а-алуйста, – сказала Лана таким тоном, каким обычно говорят: «Ой, да отстань от меня уже».

Харрисон решил, что единственным способом успокоить сестру, чтобы он смог придумать какой-нибудь план, будет накормить её. Но выяснилось, что кормить трёхлетку куда сложнее, чем кажется. Как только Харрисону удалось подать Лане яйцо, она захотела, чтобы он срезал с него верхушку. Как только он по дул на него, чтобы оно стало идеальной температуры, она потребовала посолить его. Как только он нашёл ей подушку, чтобы сестра сидела на той высоте, на какой ей хотелось, она потребовала стакан воды. К концу завтрака Харрисон совершенно вымотался.

Неужели родители проходили через такое ежедневно? Тогда неудивительно, что они вечно жаловались.

Внезапно Харрисон обнаружил, что жутко по ним скучает. Что он будет без них делать?

Если папы не будет, кто станет давать ему кусочек тоста с арахисовой пастой, если он проснётся посреди ночи, проголодавшись? А без мамы кто станет укладывать его спать и читать перед сном историю?

Он что теперь, больше никогда в жизни их не увидит?

Харрисон почувствовал, как горло сжимается, а глаза жжёт от слёз.

– Не плачь, Харри, – сказала Лана.

Он поспешно вытер слёзы, чтобы сестра не увидела, как он плачет. Если Лана узнает, что их маму с папой засосало в чёрную дыру, она ужасно расстроится.

Нет. Он должен вернуть родителей. Во что бы то ни стало.

Глава одиннадцатая

Именно поэтому полчаса спустя Харрисон толкал Ланину игрушечную скорую с сидящей за рулём Ланой и привязанной к крыше чёрной дырой по гравийной дорожке к дому бабушки Шелли.

Не знаю, пробовали ли вы когда-нибудь толкать игрушечную скорую по гравийной дорожке, но если пробовали, то знаете, насколько это шумно. В случае Харрисона это оказалось настолько шумно, что он совершенно не услышал странный звук, раздающийся из дома, пока не очутился прямо перед дверью.

Он открыл почтовый ящик и заглянул внутрь.

Внутри звонили все часы: цифровые часы, заводные часы, часы с маятником, прикроватные часы, дорожные часы, часы с кукушкой, будильники, напольные часы и палубные часы – все надрывались, чтобы их было слышно. Шум стоял оглушительный. А в противоположном конце коридора стояла бабушка Шелли, медленно раскачиваясь из стороны в сторону и что-то бормоча себе под нос.

– Здравствуйте! – окликнул Харрисон.

– Здравствуйте! – отозвалась Лана.

– Я с бабушкой Шелли говорю, – объяснил ей Харрисон.

– Я голодная, – сообщила Лана. – Я хочу печеньку.

Харрисон просунул правую руку в почтовый ящик и помахал.

– Бабушка Шелли, это я, Харрисон! – крикнул он. Без толку. Часы звонили так громко, что пожилой леди было ни за что его не услышать.

Харрисон почувствовал, как что-то щекочет его локоть. Оказалось, это какая-то верёвочка, один конец которой был прикреплён к той стороне двери, а второй свисал просто так. Харрисон потянул и вытащил верёвочку наружу – вместе с привязанным ключом от двери!

На мгновение Харрисон замешкался. Ему не хотелось перепугать бабушку Шелли, вломившись к ней в дом. Потом он вспомнил, что если не вернуть родителей из чёрной дыры, они с Ланой могут их больше никогда не увидеть, и решил, что рискнуть стоит. Так что он отвязал чёрную дыру от крыши скорой вставил ключ в замочную скважину. Ключ идеально подошёл, и в следующий миг Харрисон с Ланой уже стояли в коридоре.

Ему не нужно было беспокоиться о том, что бабушка Шелли испугается. Она так глубоко погрузилась в мысли, что сделала вид, будто двое вломившихся к ней домой без приглашения маленьких детей были самым обыденным в мире явлением. Харрисону пришлось встать прямо у неё на дороге, размахивая обеими руками, прежде чем она вообще поняла, что у неё гости.

– Мне надо найти Шелли! – громко сказал мальчик, стараясь перекричать звон часов.

– Что? – переспросила бабушка Шелли, прикладывая ладонь к уху. – Я тебя не слышу.

– Я сказал… – начал Харрисон, а потом замолчал. Будильник рядом с ним, старомодные прикроватные часы с двумя звонками, внезапно перестали трезвонить. Потом механическая кукушка в часах над его головой закрыла клюв, умолкла и спряталась обратно за закрывшиеся дверцы. Потом, парами и тройками, десятками и дюжинами все остальные часы тоже замолчали, пока единственным звуком не осталось пиканье цифровых часов бабушки Шелли.

Некоторое время все стояли и смотрели на эти часы, пока Харрисон не шагнул вперёд и не отключил их.

– Благодарю, – сказала бабушка Шелли. – Никогда не умела обращаться с этой штукой.

– Мне нужно найти Шелли! – ещё раз громко воскликнул Харрисон, но бабушка Шелли приложила палец к губам, веля мальчику вести себя тихо.

– Это исключено, – сказала она.

– Хочу печеньку, – заявила Лана. – Розовую вафельку.

– Имеешь ли ты хоть какое-то представление, – спросила бабушка Шелли, качая головой, – что здесь происходит?

– Нет, – ответил Харрисон, потому что так оно и было.

– Пришло время, – объявила пожилая леди, – Моей Встречи С Судьбой!

Она толкнула зелёную дверь, и приблизительно десять минут спустя, после довольно продолжительного пыхтения, сопения и коротенькой передышки, они попали в её лабораторию.

Но только в этот раз вместо пульсирующего белого света в центре механизма находился огромный чёрный диск.

– Вы сделали чёрную дыру! – воскликнул Харрисон.

– Вообще-то целых три, – уточнила бабушка Шелли, надуваясь от гордости. – Первую я сделала прямо перед завтраком. К сожалению, она оказалась нестабильной. После завтрака я сделала вторую. Но она оказалась не настолько большой, чтобы я смогла в неё влезть. А потом я сделала эту! Потом мне пришлось прерваться на свою регулировочную работу, и, кстати говоря, что-то вас двоих я там не видела.

– Извините, – сказал Харрисон.

– Ничего страшного, – ответила бабушка Шелли. – Работы много. Суть в том, что я сделала чёрную дыру, и теперь мне надо превратить её в мост Эйнштейна – Розена. Но я по-прежнему не представляю, как!

– Но-но… куда вы собираетесь? – спросил Харрисон.

– В будущее! – вскричала пожилая леди. – В то время, когда кто угодно может делать что угодно, включая девочек, которые хотят стать астрономами!

– Но вы не можете уйти! Вы должны помочь мне вернуть моих родителей, – возразил Харрисон. – Я здорово разозлился и завертелся, вот так! – Он показал, как, стараясь не задеть чёрной дырой Лану или бабушку Шелли – ему вовсе не хотелось, чтобы в неё провалился кто-то ещё! – И их засосало внутрь! Мне нужно их вытащить!

– Шоколадная палочка? – спросила Лана.

– Невозможно, – отрезала бабушка Шелли.

– Пожалуйста! – взмолился Харрисон.

– Или Орео? – продолжила Лана с ещё большим воодушевлением.

Бабушка Шелли повернулась к огромной доске, испещрённой сложными на вид математическими вычислениями.

– У меня нет времени тебе помогать! У меня осталось всего семь минут! А я до сих пор не придумала, как превратить это в мост Эйнштейна – Розена!

Она яростно потёрла подбородок, словно пыталась решить очень сложную задачку. Потом её взгляд упал на банку с печеньем, стоящую посреди чайного сервиза на верстаке.

– Вот, возьми галету, – сказала она Лане.

– Но что мне делать? – закричал Харрисон.

– Постой! – воскликнула бабушка Шелли. – Ты сказал «завертелся»?

– Что? – переспросил Харрисон.

– Когда твои родители провалились в дыру, ты сказал, что ты вертелся?

Харрисон кивнул.

– Ну конечно! – воскликнула пожилая леди с триумфальным блеском в глазах. – Вот оно! Чёрная дыра должна вращаться…

Она нацарапала на доске какие-то пространные вычисления.

– Да! – вскричала она. – Вращающаяся чёрная дыра образует мост Эйнштейна – Розена. – Она сверилась с одними из трёх своих часов. – Время ещё есть! – сказала она Харрисону. – Скорее! Я хочу, чтобы ты как можно быстрее крутил педали!

– Нет! – возразил Харрисон. – Вы должны мне помочь! – Ему ни за что не спасти ни родителей, ни Блу, ни даже Гектора Брума, если только он не отыщет Шелли, но пожилая леди не желала его слушать! Да что со всеми этими взрослыми не так? Его сердце забилось чаще, а внутри начал вскипать гнев! Он так жутко захотел задрыгать ногами, заорать и высказать бабушке Шелли всё, что о ней думает, но…

Он этого не сделал.

Вместо этого он глубоко вдохнул. И ещё раз. И ещё.

А потом, самым спокойным голосом, на который только был способен, сказал:

– Нет, пока вы не скажете мне, где Шелли. Я ужасно боюсь, что без неё больше никогда не увижу своих родителей.

– Ладно, – согласилась бабушка Шелли, закатив глаза, и вручила Харрисону открытку На открытке был изображён телескоп, стоящий на самой вершине горы. – Шелли вот тут.

Харрисон взял открытку, облегчённо выдохнув. Сработало. Благодаря тому, что он остался спокойным и просто попросил о помощи, а не стал кричать и вопить, теперь он знал, где найти Шелли.

– А теперь можем ли мы, пожалуйста, заняться вот этим? У меня время на исходе! – сказала бабушка Шелли, цокнув языком. Не говоря больше ни слова, она забрала у Харрисона чёрную дыру и крепко привязала её подальше от Ланы, а потом усадила его самого на велосипед. Харрисон едва дотягивался до педалей, но, привстав на сиденье и переместив вес вперёд, он смог заставить их крутиться.

Огромный шкив начал вращаться, и весь механизм пришёл в движение, словно здоровенная версия чёрной сферы бабушки Шелли.

– Быстрее! – велела бабушка Шелли, указывая на циферблат. – Быстрее!

Харрисон закрутил педали так быстро, как только мог.

– Хорошо, – сказала бабушка Шелли. – Теперь сохраняй скорость, пока я кое-что проверяю…

Она нацарапала на доске ещё какие-то расчёты.

– Понятно. Я должна удариться об эту штуку со скоростью сорок две мили в час! Пожелай мне удачи!

Харрисон ждал, что она с разбега запрыгнет в чёрную дыру. Но он, конечно, забыл, что пожилая леди не могла двигаться с такой скоростью. Он глядел, как вместо этого она медленно взбирается на инвалидный электроскутер и отпускает тормоз.

Следующие несколько секунд были скучноватыми, потому что ничего особо не происходило. Харрисон продолжал крутить педали, Лана грызла печенье, а бабушка Шелли медленно катилась к вращающейся чёрной дыре.

Харрисон как раз начал размышлять, сколько он ещё сможет выдерживать такой темп, когда переднее колесо инвалидного электроскутера коснулось края чёрной дыры, и пожилую леди на невероятной скорости стало засасывать в бездну, пока всем, что Харрисон мог видеть, не остались застывшие во времени задние шины. Вскоре даже они пропали из виду, и бабушка Шелли исчезла.

– Мне не нравится эта котлета, – заявила Лана и швырнула недоеденную галету в середину чёрной дыры.

Харрисон прекратил крутить педали. И что ему теперь делать?

Глава двенадцатая

Несколько мгновений после того, как бабушка Шелли исчезла, Харрисон чувствовал себя очень потерянно и одиноко.

Его родители пропали в чёрной дыре, а теперь единственного взрослого, кроме Шелли, который мог бы ему помочь, тоже нет.

Он слез с велосипеда, и его глаза во второй раз за день защипало от слёз.

– Тю-тю, – сказала Лана, указывая на огромную чёрную дыру.

– Да, – отозвался Харрисон.

Вид у Ланы сделался обеспокоенный.

– Не волнуйся, Лана, – сказал Харрисон с большей уверенностью, чем чувствовал. – Всё будет хорошо.

Он посмотрел на открытку, которую дала ему бабушка Шелли. Перевернув её, он прочитал на обороте:

Харрисон нахмурился. Почему открытка подписана Шелли от Шелли? У Шелли с её бабушкой одинаковые имена? Это казалось странным.

Харрисон снова перевернул открытку, чтобы посмотреть на картинку. В уголке очень мелкими буквами было написано:

«Очень Большой Телескоп, гора Параналь, Чили».

Харрисон глубоко вдохнул. Ему восемь лет. Как он попадёт в Чили? И кто присмотрит за Ланой, пока его не будет? Это невозможно.

Тогда-то он и вспомнил о единственном человеке, который мог бы ему помочь.

* * *

Когда на следующее утро Харрисон распахнул дверь, он едва узнал подростка, стоящего на пороге. На госте были зеркальные очки и выцветшая зелёная армейская куртка, а намазанные гелем волосы стояли ирокезом.

– Здорово, братишка, – сказал парень. – Я прибыл, как только смог.

– Сонни! – Харрисон кинулся вперёд и обнял старшего брата. Если точнее, Сонни на самом деле приходился Харрисону сводным братом, потому что у них был один отец, но Сонни жил с матерью в Лондоне.

Прошлым вечером Харрисон позвонил Сонни и рассказал ему обо всём, что произошло. Хоть Сонни и не был взрослым, теперь, когда он пришёл, у Харрисона появилась уверенность, что брат поможет ему всё исправить.

– Где Лана? – спросил Сонни.

– В школе, – гордо ответил Харрисон. – Я её и завтраком накормил.

– Весьма впечатляюще, – похвалил Сонни, следуя за братом на кухню. – Что… что тут произошло?

Вся кухня была пуста. Осталась одна только чёрная дыра, привязанная к спинке последнего стула. Стол, кастрюли, сковородки, посуда, столовые приборы, кофеварка, холодильник – всё исчезло.

– Я должен был кормить дыру, – объяснил Харрисон, – а то она съёжилась бы и исчезла.

– Понятно, – мрачно произнёс Сонни. – Значит, вот куда пропали папа и твоя мама? – спросил он, помахав рукой над поверхностью чёрной дыры, чтобы проверить, отражает ли она что-нибудь.

– Это случайно вышло, – сказал Харрисон. – И я бы извинился, но не могу, потому что они там, а я тут. Поэтому мне приходится всё швырять и швырять туда вещи, потому что я не знаю, что будет, если она полностью исчезнет.

– Хм-м-м… – протянул Сонни. – По телефону ты сказал, что тебе нужно в Чили искать эту Шелли. Но как ты возьмёшь чёрную дыру с собой в самолёт? Нельзя сдать её в багаж; самолёт исчезнет. Видимо, придётся тебе взять её как ручную кладь.

– Самолёт? – переспросил Харрисон.

– А как ещё ты собираешься попасть в Чили? – отозвался Сонни.

– Но разве можно детям летать без взрослых? – спросил Харрисон.

– Нет, – ответил Сонни. – Зато подросткам можно.

* * *

– Куда вы направляетесь, сэр? – спросила леди на стойке регистрации, поднимая взгляд на высокого джентльмена в длинном плаще и зеркальных очках.

– В Сантьяго, – ответил Харрисон. В левой руке он держал верёвочку чёрной дыры, так что он пошарил в кармане правой и вытащил оттуда паспорт Сонни. Поскольку рукава папиного плаща были слишком длинными, он закатал их под мышками, чтобы никто не заметил.

Леди постучала по клавиатуре, а потом нахмурилась, глядя на экран.

– И сколько же вам лет? – спросила она.

– Тринадцать, – ответил Харрисон, не осмеливаясь поглядеть ей в глаза. – Мои родители дали мне вот это письмо, – добавил он, передавая ей конверт. Конечно, на самом деле его родители ничего подобного ему не давали. Сонни напечатал письмо на компьютере и подделал подпись их отца.

Леди снова нахмурилась, потом постучала по клавиатуре. Она взяла паспорт Сонни и очень внимательно изучила его. Затем перевела взгляд на Харрисона.

– Не будете ли вы так любезны снять солнечные очки? – попросила она.

– Конечно, – ответил Харрисон, надеясь, что она купится на его маскировку.

Они с Сонни походили друг на друга, но не очень сильно. Тем утром, по пути на железнодорожный вокзал, они попросили таксиста остановиться у парикмахерской под названием «Волосы – это мы».

– Мой маленький братишка ужасно хочет на меня походить, – сообщил Сонни Карллу (с двумя «л»), парикмахеру, напустив на себя смущённый вид.

– Не такой уж я и маленький, – сказал Харрисон.

– Значит, делаем тебе ирокез, ага? – спросил Карлл.

– И ещё я хочу, чтобы он был коричневый, – добавил Харрисон, чьи собственные волосы были светлыми. Он поймал взгляд Сонни – брат ему подмигнул.

– Серьёзно? – удивился Карлл. – А ваши родители в курсе?

– Ну да, они сказали, что вообще не против, – ответил Сонни самым подростковым из всех подростковых голосов. – Они нам денег дали, – добавил он, мельком показав парочку двадцатифунтовых купюр.

– В таком случае, – сказал Карлл, – сделаем тебе хоть фиолетовый в розовую крапинку.

Теперь, стоя у стойки регистрации, Харрисон просто надеялся, что причёски и покраски будет достаточно, чтобы убедить леди, будто он – его старший брат.

Леди продолжала вглядываться в монитор.

А потом…

– У вас есть с собой багаж? – спросила она.

Харрисон моргнул. Это значит, что она пропустит его в самолёт?

– Нет, – ответил он.

– Ручная кладь?

Харрисон посмотрел на чёрную дыру.

– Только это, – сказал он.

Последовала продолжительная пауза, пока леди разглядывала что-то на своём мониторе.

– Посадка в ваш самолёт будет производиться с выхода C52, – сообщила она и вернула Харрисону паспорт. Внутри лежал свежеотпечатанный посадочный талон. – Счастливого полёта.

Харрисон поблагодарил её, снова надел солнечные очки, развернулся и врезался прямо в один из блестящих металлических столбиков, регулирующих очередь. А всё, конечно, из-за того, что он сидел на плечах у Сонни, и тот не мог толком видеть, куда идти.

– Прошу прощения, – сказал Харрисон явно раздражённым людям из очереди. – Осторожно! – прошипел он брату. – Нельзя, чтобы нас поймали. Идём, давай найдём туалет и избавимся от этого плаща.

Он заметил женщину, толкающую пожилого джентльмена в специальном инвалидном кресле для аэропорта. На груди у неё висел бейджик, гласивший: «Крис Диффорд, особая помощь».

– Извините, – обратился к ней Харрисон. – Где тут туалет?

– Вам туда, – ответила женщина, указывая на полный народу коридор по левую руку от них.

– Спасибо, – сказал Харрисон. И они медленно двинулись вперёд, изо всех сил стараясь больше ни во что не врезаться.

Как только они оказались в безопасности – в кабинке туалета за закрытой дверью, – Харрисон привязал свою чёрную дыру к сиденью унитаза и начал расстёгивать плащ. Когда, он добрался до третьей пуговицы, наружу вынырнули волосы Сонни, а к тому времени, как достиг пятой, показалось красное и вспотевшее лицо брата.

– Получилось! – прошипел Харрисон, ужасно радуясь. – У меня есть посадочный талон, смотри. Теперь я смогу сесть в самолёт.

– Не совсем, – отозвался Сонни. – Сначала нам нужно, чтобы ты со своей чёрной дырой прошёл через сканер безопасности, а я не знаю, как нам удастся это провернуть. Что если они захотят забрать у тебя дыру на досмотр?

Сердце Харрисона забилось как сумасшедшее. Если люди на досмотре заберут у него чёрную дыру, он никогда уже не вернёт родителей! Внезапно он почувствовал Очень Сильный Страх. А из-за страха у него началась истерика.

– Я не хочу в самолёт! – выпалил он.

– Тс-с! – шикнул Сонни. – Кто-нибудь услышит!

– Это тупая идея! Ты меня не заставишь! – заорал Харрисон. Его ноги задрыгались, а руки замахали, будто обладали собственным сознанием.

– Возьми себя в руки! – велел Сонни, зажимая Харрисону рот ладонью. – Если закатишь Код Красный, нам конец!

Код Красный! Теперь и Сонни использует эту ужасную фразу, как родители! Аргх!

Но внезапно в голову Харрисону пришла совершенно новая мысль. А что если он не будет выходить из себя? Прямо как с бабушкой Шелли в лаборатории, когда он сумел заставить её выслушать его. Что если вместо того, чтобы психовать, он представит, будто кладёт свою проблему в чёрную дыру и… заставляет её исчезнуть? Что если он просто скажет Сонни, что беспокоится, а не злится?

И на какой-то миг он расслабился.

– В чём дело? – спросил Сонни. – Ты в порядке? – Ладонью он по-прежнему зажимал Харрисону рот.

Харрисон попытался что-то сказать, но вышло одно мычание.

– Прости, – шепнул Сонни и убрал ладонь.

– Мне страшно, – тихонько сказал Харрисон.

– Это ничего, – с улыбкой ответил Сонни. – Мне тоже. Но мы не позволим этой штуке нас победить. Мы подумаем и разработаем какой-нибудь план.

Последовала пауза, пока оба просто думали…

Харрисон мысленно перебрал разные варианты, включая тот, где они стреляют в охранников из водного пистолета, чтобы те убежали, или включают пожарную сигнализацию, как когда-то сделал Гектор Брум в школе. К сожалению, у него не было ни водного пистолета, ни представления о том, есть ли в аэропортах пожарная сигнализация. Он как раз раздумывал над третьим вариантом под названием «Сдаться», как вдруг зацепился взглядом за табличку, висящую на двери перед ними. Она гласила, что туалет, в котором они находились, «Оборудован для лиц с ограниченными возможностями», и на ней был изображён человечек из палочек, означающий инвалида.

– А что если я буду в инвалидном кресле? – спросил Харрисон. – Как тот старичок, которого мы только что видели. Что тогда охранники сделают?

– Я думаю, они тебя сразу пропустят, – сказал Сонни. – Но ты не в инвалидном кресле, так что какая…

– А если я притворюсь? – прошептал Харрисон с ноткой волнения в голосе. – Я кажусь очень высоким, когда сижу у тебя на плечах. Что если я скажу, будто у меня скачок роста, и от этого у меня жутко болит всё тело?

– Харрисон, – произнёс Сонни с видом человека, принёсшего ужасную новость. – Выдавать себя за инвалида нехорошо. И никто, повторяю, никто не станет оказывать тебе особую помощь из-за того, что у тебя боли от скачка роста.

* * *

– Провози его, Крис.

Охранник подал знак, и Крис Диффорд из Особой помощи прокатила кресло Харрисона/Сонни через высокую серую прямоугольную арку, которая, как подозревал Харрисон, была какого-то рода металлодетектором. Он стал всё равно что невидимым.

Никто не досматривал его и никто не спрашивал, что за смахивающее на огромный чёрный праздничный шарик нечто он держит за верёвочку.

И самое лучшее было даже не в этом. Как только они миновали охрану, Крис помогла Харрисону сесть в специальный серебристо-жёлтый грузовичок и погнала по аэропорту как безумная до самого выхода на посадку Потом она помогла Харрисону/Сонни сесть обратно в инвалидное кресло и покатила его по длинному извилистому коридору прямо к дверям самолёта.

– Вот так, дружок, – сказала Крис, останавливая кресло и нажимая ногой на тормоз. – Приехали.

– Спасибо, – поблагодарил Харрисон.

В стене был иллюминатор, и мальчик видел огромный вращающийся двигатель на крыле самолёта.

Внутри ждали стюард и стюардесса. Оба широко улыбались.

– Приглядите за ним, пожалуйста, – попросила их Крис. – Подросток. Боли от скачка роста.

– Хорошо, – слегка озадаченно сказала стюардесса. – Добро пожаловать на борт, сэр. Предъявите ваш посадочный талон, пожалуйста.

Харрисон передал ей посадочный талон, и она внимательно его рассмотрела, будто искала какую-то ошибку. Затем стюардесса улыбнулась.

– У вас место в хвосте, – сообщила она. – Ряд двадцать шесть.

Как только Харрисон добрался до своего места, Сонни начал тыкать его в рёбра. Харрисон проверил, не видят ли его стюард со стюардессой, и расстегнул верхние пуговицы своего плаща.

– Невероятно, – сказал Сонни через щёлочку. – У нас получилось.

– Что нам теперь делать? – спросил Харрисон. Разговаривать с собственной грудью казалось очень странным.

– Мне надо как-то выбраться из самолёта, – ответил Сонни. – Я должен вернуться и присмотреть за Ланой, когда у неё закончатся занятия. Иначе она останется сама по себе или, что ещё хуже, кто-нибудь узнает, что нашего папы и твоей мамы нет дома. И вообще нигде нет.

К ним приближались первые несколько пассажиров, так что они должны были действовать быстро.

Убедившись, что чёрная дыра надёжно привязана к соседнему подлокотнику, Харрисон расстегнул плащ и осторожно слез с плеч брата.

Лицо у Сонни здорово покраснело, а ирокез примялся.

– Ладно, братишка, – сказал он, вставая и кладя ладони Харрисону на плечи. – Теперь ты сам по себе. Удачи!

И ушёл.

Глава тринадцатая

Ты уверен, что у тебя есть на это деньги, парень?

Таксист свернул с шоссе, и дорога начала подниматься вверх, в пустыню Атакама.

– Конечно, – ответил Харрисон. – Мой брат дал мне целую кучу долларов. Где-то двести. А вы сказали, что возьмёте шестьдесят. Так что мне хватит.

– Я разве сказал шестьдесят? – удивился таксист. – Я имел в виду семьдесят. А может, даже восемьдесят. Сложно сказать. Зависит от счётчика.

– Но у вас счётчик не включён, – заметил Харрисон.

– Я знаю, – отозвался таксист. – Именно поэтому и сложно сказать.

Харрисон нервно покосился на чёрную дыру. Она была привязана к ручке двери, и если бы он высунул голову через открытое окно и поглядел вверх, то увидел бы, как она развевается на ветру над машиной. Беда была в том, что дыра быстро съёживалась. После двух перелётов, накормленная лишь журналом из самолёта и частью обеда Харрисона, она уменьшилась до размера грейпфрута.

Как только он доберётся до телескопа, ему придётся покормить её, но пока что всё, что он мог делать, – это смотреть на простирающуюся за окном пустыню.

Харрисон никогда не бывал на Марсе, но он представлял, что если бы ему когда-нибудь выпал такой шанс, то вид там был бы похож на тот, что разворачивался теперь за окном. Куда бы он ни поглядел – всё было красное. По обочинам дороги барханами лежала красная пыль, под солнцем жарились красные валуны, в яркое голубое небо вздымались красные горы.

Что делало пустыню похожей на Марс ещё больше, так это то, что нигде не было видно признаков жизни. Утром Харрисон пролетал над сочными зелёными полями, чтобы приземлиться в аэропорте Сантьяго, и когда он спустился по трапу, воздух оказался горячим и влажным, как внутри теплицы. Оттуда, заявив, что он очень низкий для своего возраста, он пересел на самолёт гораздо меньше и полетел в гораздо более сухое и пыльное место под названием Антофагаста. Когда такси выезжало из аэропорта, Харрисон увидел вдоль шоссе ряд поникших пальм. Но Атакама была такой голой, что Антофагаста на её фоне выглядела тропическим оазисом.

– Тут водятся какие-нибудь животные? – спросил Харрисон.

– Не-а, – отозвался водитель, качая головой. – Ни растений, ни животных, ни шиша. Эта пустыня – самое сухое место на Земле. Тут и дождей никогда не бывает.

– Никогда?

– Никогда.

Харрисон почувствовал, что у него закладывает уши. Такси достигло вершины холма, и перед ними раскинулась громадная сухая долина. С одной стороны возвышалась высокая тёмная гора, а на её пике сверкало что-то серебристое.

– Вот она, – сказал таксист. – Гора Параналь. А там, на верхушке, телескоп.

Харрисон почувствовал, что волоски у него на шее становятся дыбом. Наконец-то он на месте: он проехал полмира, чтобы добраться сюда. Мальчик чувствовал радость, страх и решительность одновременно.

Когда они подъехали поближе, Харрисон осознал, что сверкание исходит от четырёх гигантских серебристых цилиндров. Он вытащил из кармана открытку Шелли: картинка на ней была в точности такой же. На полпути к вершине горы располагалось скопление больших белых зданий, а прямо перед ними находилось здоровенное охранное заграждение.

«Шелли должна быть где-то там, – подумал Харрисон. – Но где?»

– Тебе же надо в жилые модули, так? – спросил таксист. – Я обычно провожу людей через охрану и высаживаю там. – Он посмотрел на Харрисона в зеркало заднего вида. – Если у них есть нужные документы.

– А если нет? – спросил Харрисон голосом более высоким, чем намеревался.

Таксист пожал плечами.

– Тогда я отвожу их назад.

Харрисон вдруг почувствовал больше страха, чем радости или решительности. Что если охранники его не пропустят?

– Вообще-то, – неожиданно сказал он. – Почему бы вам не высадить меня прямо тут? Дальше я смогу пройти пешком.

– Как скажешь, – ответил таксист и остановил машину.

Харрисон отсчитал шестьдесят долларов. Но когда он протянул таксисту деньги, тот сжал его руку и посмотрел мальчику прямо в глаза.

– Как тебя зовут? – прорычал он. Харрисон ответил.

– Тебе не тринадцать. – сказал таксист, прищурившись. – Тебе, может, лет восемь, самое большее девять.

Харрисон сглотнул. Его что, вот-вот выведут на чистую воду?

– Ну так что ты здесь делаешь? На самом деле? – не отставал таксист.

Время уходило, так что Харрисон решил сказать правду.

– Я приехал, чтобы вернуть моих родителей из чёрной дыры, – громко произнёс он.

Последовала долгая пауза, пока таксист водил языком по зубам, а его глаза задумчиво подёргивались.

– Я тоже отправил своих родителей в чёрную дыру, – сказал он.

– Правда? – удивился Харрисон.

– Когда я был молод, я натворил кое-каких нехороших дел. Мои родители узнали об этом и заявили на меня в полицию. Я отправился в тюрьму. Долгое время я был зол на них. Не разговаривал с ними, не виделся. – Он посмотрел Харрисону в глаза. – Я отправил их в чёрную дыру.

– И что было дальше? – спросил Харрисон. – Вам удалось их оттуда вытащить?

– Нет, – ответил таксист. – К тому времени, как я простил их, было уже слишком поздно.

– Ох, – сказал Харрисон. Это не очень-то походило на историю со счастливым концом.

– Не повторяй моей ошибки, – серьёзно посоветовал таксист, поворачиваясь на сиденье, чтобы оказаться к мальчику лицом. – Выпусти их оттуда, пока не станет слишком поздно.

– Поэтому я и здесь, – ответил Харрисон, не вполне уверенный, что они с таксистом правильно поняли друг друга. – Тут есть кое-кто, кто сможет мне помочь.

– Хорошо, – кивнул таксист. – Я тоже нашёл такого человека. После того, как вышел из тюрьмы. Священника.

Теперь Харрисон был совершенно уверен, что они не поняли друг друга.

– Я ищу астрономку, – сказал он. – Её зовут Шелли.

– Все средства хороши, паренёк, все средства хороши.

Последовала ещё одна долгая пауза, во время которой таксист глядел на пустыню, а Харрисон размышлял, как ему проникнуть через ворота.

– Эдуардо, охранник? Он тебя без документов ни за что не пропустит, – сказал таксист. – Это факт.

– Но у меня нет документов, – признался Харрисон.

– Тогда полезай-ка в багажник, – велел таксист.

* * *

Харрисон раньше никогда не проводил время в багажнике такси, и это оказался совершенно не тот опыт, который ему хотелось бы повторить. К счастью, благодаря очень внушительной вмятине, багажник толком не закрывался, и у Харрисона была щель, через которую он мог выглядывать. Поначалу всем, что он видел, был лишь красный песок, но потом такси затормозило, и мальчик заметил пару чёрных отполированных ботинок, принадлежавших, как он предполагал, Эдуардо, охраннику, о котором говорил ему таксист.

Машина остановилась, и Харрисон услышал, как таксист и Эдуардо беседуют по-испански. Харрисон затаил дыхание, надеясь на лучшее… а потом машина снова поехала. Сквозь щель мальчик увидел, как ворота закрываются, и Эдуардо возвращается на свой пост. Они внутри!

В следующий миг таксист уже помогал ему вылезти на ослепительный солнечный свет. По одну сторону дороги располагались огромные белые здания, которые они видели издали; по другую стоял гигантский стеклянный купол.

– Вот тут все и живут.

– Правда? – сказал Харрисон, отвязывая свою чёрную дыру от ручки машины. Она ещё сильнее съёжилась и теперь едва дотягивала размером до апельсина. – Пусто тут как-то.

– Это крыша, – объяснил таксист. – Всё находится под землёй. Если твоя астрономка Шелли тут, там-то ты её и найдёшь. Удачи. Можно дать тебе совет?

– Да?

– Доверься процессу.

И с этими загадочными словами он пропал в облаке красной пыли.

Нельзя было терять ни минуты. Харрисон покрепче перехватил чёрную дыру и направился в здание. Две двери из затемнённого стекла разъехались, и он оказался на огромном балконе, выходящем к гигантскому бассейну под куполообразной крышей. Всюду теснились здоровенные пальмы и тропические растения.

– Я могу вам чем-то помочь, сэр?

Харрисон обернулся и увидел очень представительную женщину, стоящую за высокой стойкой регистрации.

– Я ищу Шелли, – сказал Харрисон своим самым громким, ясным и смелым голосом.

– Понятно, – ответила регистраторша. – Какую Шелли?

– Эм, я не знаю точно, – замялся Харрисон. – Но у неё розовые волосы и она послала мне вот это.

Он протянул ей открытку Шелли.

– Значит, Шелли – ваш друг..? – поинтересовалась регистраторша, разглядывая открытку.

– Скорее враг, – признался Харрисон, забирая открытку и аккуратно засовывая в карман. – Одна дала мне чёрную дыру, и поначалу это было весело, но потом доставило мне кучу неприятностей.

Регистраторша смерила его пристальным взглядом, а затем кивнула и потянулась к стоящему на стойке телефону.

– Hola, тут пришёл молодой человек и, кажется, ему нужна твоя помощь… Si… Si… Он кое-кого ищет… Говорит, что это его враг… – Она перевела взгляд на Харрисона и улыбнулась. – Да, думаю, так тебе и стоит сделать. Gracias, Эдуардо.

У Харрисона кровь застыла в жилах. Эдуардо – это же охранник! Регистраторша донесла на него!

– Спасибо, сэр. Присядьте, если хотите, сейчас к вам подойдут, – сказала она, махнув рукой на близстоящий диванчик.

– Огромное вам спасибо, – поблагодарил Харрисон, не подавая виду и поспешно соображая. – Скажите пожалуйста, могу ли я воспользоваться уборной?

– Да, конечно, – ответила регистраторша. – Она дальше по коридору.

– Спасибо, – сказал Харрисон. – Я сейчас вернусь.

Но, конечно, он не вернулся. Дойдя до двери туалета, он услышал повышенные голоса, доносящиеся из комнаты дальше по коридору. Мальчик оглянулся, чтобы убедиться, что регистраторша не смотрит, а потом стремглав влетел, как выяснилось, в столовую.

Его сердце подпрыгнуло! Столовая оказалась битком набита учёными всех мастей.

«Шелли должна быть где-то здесь», – подумал он.

К раздаче выстроилась длинная очередь, а за всеми столиками хохотали и разговаривали люди, но Харрисон нигде не видел розовые волосы Шелли. По залу тут и там были расставлены грифельные доски, и какой-то бородатый мужчина вовсю рисовал на одной из них что-то напоминающее перевёрнутую гору.

– Простите, – обратился к нему Харрисон. – Вы не видели Шелли?

– Кого? – переспросил бородач.

– Шелли, – повторил Харрисон. – Она астрономка.

Остальные люди за столом рассмеялись.

– Мы тут все астрономы, молодой человек, – сообщил бородач.

– У неё розовые волосы, – не сдавался Харрисон. – И она делает чёрные дыры. Вроде этой. – Он подёргал за верёвочку, которую держал, и чёрная дыра покачнулась в воздухе.

– Не несите ерунды, – сказал бородач. – Нельзя вот так просто таскать с собой чёрную дыру.

Люди за столом снова рассмеялись.

– А вот и можно, – заспорил Харрисон с суровостью во взгляде. Он взял обед бородача и швырнул его в свою чёрную дыру. Группа учёных разинув рты наблюдала, как тарелка полетела дугой, вращаясь, пока не ударилась о чёрную дыру, а потом застыла и скрылась во тьме.

Бородач поднял руки, словно Харрисон направил на него заряженное ружьё.

– Ого, – пробормотал он.

– Видите. Это чёрная дыра, – повторил Харрисон. – А теперь скажите мне, где Шелли.

Он оглянулся в коридор и, к своему ужасу, увидел, что у стойки регистрации стоит Эдуардо! Регистраторша ткнула пальцем, и Эдуардо начал приближаться…

– Скажите мне, где Шелли! – закричал Харрисон, ударяясь в панику. – Иначе я вас всех засуну в самые глубокие глубины вселенной!

– Мы не знаем! – сказал длинноволосый мужчина. – Мы никогда не слышали, чтобы тут работала какая-то Шелли.

Эдуардо уже проверял туалеты. У Харрисона оставались считаные секунды.

– Думайте лучше! – завопил он, швыряя в чёрную дыру упаковку фруктового сока.

– Посмотрите на стенде! – крикнула высокая блондинка. – В главной лаборатории, через улицу. Там большая стена с фотографиями всех сотрудников!

– Наконец-то! Спасибо! – сказал Харрисон. В тот самый миг из санузла возник Эдуардо, заметил мальчика и побежал к нему.

Харрисон оглядел комнату. Другого выхода, кроме как в коридор, не было, а его сейчас блокировал Эдуардо. Потом он заметил посудомойщика, толкающего нагруженную грязными тарелками тележку к двойным распашным дверям. Харрисон сорвался с места, как заяц, за которым гонятся охотники, лавируя между столами, пронёсся через двери и тут же был полуослеплён клубами пара.

Когда пар рассеялся, мальчик обнаружил, что стоит лицом к лицу с очень рассерженным на вид поваром, держащим в руке полную ложку спагетти. Но времени извиняться не было; Эдуардо гнался за ним по пятам. На противоположном конце кухни маячила вторая пара распашных дверей, и Харрисон зигзагами понёсся к ним, а чёрная дыра трепыхалась за его спиной, глотая кастрюли, сковородки, поварские колпаки и противни с лазаньей, в то время как весь остальной персонал кухни вскрикивал и недоумённо всплёскивал руками!

Харрисон бросился через двери и оказался внизу длинного, покатого коридора, заставленного баками и ведущего к третьей паре распашных дверей, за которыми – о радость! – серебрился дневной свет. Мальчик помчался вверх по коридору к дверям. Он услышал за спиной какой-то грохот, оглянулся и увидел перевёрнутый бак, а рядом с ним – Эдуардо, снимающего с лица спагетти.

Это подкинуло Харрисону идею. Собрав все свои силы, он опрокинул ближайший бак, чтобы тот упал поперёк коридора, блокируя Эдуардо путь. Потом мальчик вломился в последние двери и снова очутился на улице. Перед ним простирались красные скалы, а вдали – тёмно-синий океан. Развернувшись на пятках, Харрисон увидел дорогу, а за ней – огромное белое здание, которое, как он очень наделся, и было той главной лабораторией, о которой ему сказала блондинка.

Не сводя глаз с цели и с Эдуардо на хвосте Харрисон попытался прибавить скорости. Тогда-то он и начал чувствовать себя странновато. С каждым шагом ноги становились всё тяжелее. К тому времени, как он добрался до дороги, Харрисон уже не мчался, а едва бежал. И, достигнув дорожки, ведущей к лаборатории, он едва ковылял, будто его лодыжки были скованы цепями. Тяжело дыша, мальчик собрал остатки энергии и ввалился через огромную стеклянную вращающуюся дверь в здание.

К его облегчению, внутри оказалось прохладно и свежо. Харрисон упёрся руками в колени, пыхтя. Что с ним такое? Он заболел?

– И снова здравствуйте, молодой человек.

Харрисон поднял голову и увидел улыбающегося ему бородача. Его окружали остальные учёные, включая длинноволосого мужчину с серьёзным видом и высокую блондинку, приподнявшую одну бровь.

За их спинами Харрисон увидел целую стену, увешанную фотографиями, очевидно, учёных со всего земного шара, изо всех сил старавшихся выглядеть максимально умными.

Но, вглядевшись в картинки, Харрисон понял, что с ними что-то не так. Ни у одного, из учёных не было розовых волос или сердитого взгляда. Иными словами, никто из них не был Шелли.

Что ещё хуже, вся стена вдруг пошла рябью, будто каждое лицо было лишь отражением в воде. Потом всё остальное тоже начало рябить: растения в горшках по обе стороны двери, Харрисоновы собственные руки, когда он поднял их к лицу, и вваливающийся через вращающуюся дверь Эдуардо.

А потом Харрисон упал в обморок.

* * *

Харрисон открыл глаза. На нижнюю сторону кремового цвета планеты приземлился космический корабль, сверкая зелёными огоньками.

Или, по крайней мере, так Харрисону поначалу показалось. Потом он осознал, что лежит в кровати на спине и таращится на прикреплённый к потолку детектор дыма.

– А, очнулся, – произнёс чей-то голос. Мальчик повернулся и обнаружил, что рядом с ним сидит женщина-врач. Она делала какие-то заметки в планшете. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответил Харрисон, вот только оказалось, что его нос и рот закрывает маска, так что слово прозвучало забавно.

Врач подоткнула подушки и помогла ему сесть. Теперь, более-менее проснувшись, Харрисон огляделся. Судя по всему, он находился в какой-то комнатушке, где стояла только кровать и кое-какая основная мебель. Должно быть, он проспал некоторое время, потому что за крошечным окошком, выходящим на скалы, было темно.

Врач воткнула стетоскоп в уши и приложила металлическую головку аппарата к груди мальчика.

– Сделай глубокий вдох, – велела она.

Харрисон послушался, и врач записала что-то в своём планшете, а потом обернула вокруг его плеча резиновую манжету, накачала её и дала медленно сдуться. Потом снова записала что-то в планшете. – Думаю, теперь мы можем это снять, – сказала она, опуская маску, так что та повисла на шее Харрисона.

– Я умираю? – спросил Харрисон.

– Нет, – с улыбкой ответила врач. – С тобой всё будет в порядке.

Харрисона это не очень убедило.

– Чем выше человек поднимается – а эта обсерватория расположена довольно высоко, – тем меньше вокруг кислорода, а значит, тем труднее становится дышать. И если он бегает туда-сюда, как делал ты, – она строго посмотрела на Харрисона, – тогда с ним происходит кое-что под названием горная болезнь. По сути, тебе стало плохо, и ты упал в обморок, потому что так высоко забрался. Так что очень важно, чтобы ты как можно скорее спустился с горы. Я полагаю, ты тут со своими родителями?

– Да, – ответил Харрисон, ища глазами чёрную дыру Она оказалась привязана к кровати. – Они вон там, – сказал он врачу, указывая на дыру. Он так давно ничего туда не бросал, что теперь дыра съёжилась до размеров мандарина.

– Прости, что?

– Они в чёрной дыре, – объяснил Харрисон. – Ну или в том, что от неё осталось.

Я пытаюсь вытащить их оттуда. Но единственный человек, который может мне в этом помочь, – это Шелли, а я никак не могу её найти.

– Хм-м-м. Думаю, ты ещё немного не в себе, – решила врач, убирая стетоскоп. – Давай-ка снова включим тебе кислород.

Она натянула маску Харрисону на нос и рот и повернула верхушку маленького серебристого баллончика размером с жестяную банку. Теперь Харрисон чувствовал кислород: смесь сладкого и кислого, напомнившую ему его любимых кислых мармеладных червячков.

– Сейчас я дам тебе ещё немного кислорода, – сказала врач. – А потом мы спустимся с горы и найдём твоих родителей.

– Но… – начал Харрисон.

– Никаких «но». Ты должен побыть здесь и отдохнуть, – твёрдо сказала врач. – И тебе ни в коем случае нельзя подниматься выше. Это может очень плохо сказаться на твоём состоянии.

С этими словами она покинула палату, крепко закрывая за собой дверь. Харрисон вздохнул и поглядел на чёрную дыру. Еда из столовой и кастрюли со сковородками помогли, но если он не скормит ей как можно скорее что-нибудь ещё, она продолжит съёживаться, пока не сделается размером с каштан, потом с жемчужину, потом с горошину… А что если она исчезнет целиком? Тогда он не сможет вернуть родителей.

Он проделал такой путь, но у него ничего не вышло. Что ему теперь делать?

Харрисон снова вздохнул, лёг и закрыл глаза. Он очень соскучился по маме с папой. Избавляться от всего, что ему не нравилось, было ужасно весело поначалу, но какая радость в том, чтобы делать всё, что тебе заблагорассудится, если рядом нет тех, кто тебя любит?

Он почувствовал, что к глазам подступают слёзы, как вдруг услышал стук в дверь.

– Уборка, – произнёс чей-то голос.

Дверь открылась, и в дверном проёме показалась уборочная тележка. Её толкала кажущаяся знакомой девушка с розовыми волосами. Она улыбнулась Харрисону, взяла с тележки рулон туалетной бумаги и направилась в ванную. Потом она медленно, спиной вперёд, вышла оттуда, не выпуская из рук туалетную бумагу.

– Харрисон? – недоверчиво спросила она.

Глава четырнадцатая

– Шелли? – сказал Харрисон, но с кислородной маской на лице вышло похоже скорее на «Ша-ва?»

– Как ты меня нашёл? – спросила она. Харрисон показал ей открытку.

– Ты поехал так далеко? – удивилась Шелли, беря с уборочной тележки швабру. – Зачем?

Харрисон снял маску, оставляя её болтаться вокруг шеи.

– Из-за моих родителей, – ответил он. – Я отправил их в чёрную дыру. И теперь хочу, их вернуть.

Шелли кивнула, как будто понимала его.

А потом произошло нечто странное. Она подскочила к Харрисону и ткнула его в грудь шваброй.

– Отвяжись от меня! – завопила она.

– Ырг-гх-х! – закричал Харрисон. И опять оказался лежащим спиной на кровати, таращась на детектор дыма. К тому времени, как ему удалось сесть, дверь уже захлопнулась и Шелли исчезла.

Что с ней такое? Почему она не хочет помочь? Харрисон никак не мог понять.

Он должен поймать её. Мальчик опустил ноги на пол и попытался встать. Это оказалось не так просто. Держась за кровать, чтобы не упасть, он отвязал свою чёрную дыру, а потом как смог быстро поковылял за Шелли.

Его палата находилась в середине длинного зелёного коридора, в каждом конце которого виднелось по двери. Дверь по левую руку от него покачивалась, как будто через неё только что пронеслась Шелли. Так что, с баллоном кислорода в одной руке и чёрной дырой в другой, Харрисон поплёлся к ней так быстро, как только мог. За дверью обнаружилась бетонная лестница. Мальчик взобрался по ней и очутился на открытом воздухе.

Он поднял голову. Они с семьёй как-то раз ездили на каникулы в Озёрный край – звёзды там были очень яркие, но то, что Харрисон увидел здесь, превосходило их во много раз. Не было ни луны, ни облаков, и Млечный путь, казалось, занимал всё небо, словно какой-то гигант окунул кисточку в банку со звёздами и провёл ею по небосводу. Мгновение Харрисон силился вспомнить, что же это ему напоминает, а потом понял: потолок, который создала Шелли на дне рождения Гектора Брума!

Шелли! Нельзя терять ни минуты. Куда она пошла?

Он кое-как обогнул по тропинке здание, но Шелли испарилась. Могла ли она обмануть его в зелёном коридоре, толкнув дверь и убежав в другую сторону? Потом его внимание привлекли два крошечных красных огонька на полпути к вершине горы.

Два крошечных красных огонька, которые движутся!

Харрисон прищурился, чтобы разглядеть получше. Огоньки принадлежали багги – вездеходному автомобильчику, который Шелли на всей скорости гнала к телескопу. Откуда она его взяла? Стойте! У главной лаборатории стоял ещё один пустой багги!

Земля под Харрисоном начала колыхаться, словно была сделана из желе, и на какой-то жуткий миг мальчику показалось, что ему вот-вот станет плохо. Опять эта горная болезнь! Он быстренько натянул кислородную маску повернул верхушку баллончика, глубоко вдыхая. Сладко и кисло. Сладко и кисло.

Это помогло. Он закрыл баллончик и снял маску. Потом покрепче перехватил чёрную дыру (которая теперь едва дотягивала до размера сливы и, казалось, с каждой минутой становилась всё меньше) и направился к багги.

Это был его единственный шанс догнать Шелли и вернуть всех из чёрной дыры. Неважно, насколько тяжёлыми ему кажутся собственные ноги, останавливаться нельзя.

К счастью, в вождении Харрисон был не новичок. Друг его отца, фермер Крис, давал ему покататься в полях на:

1. Квадроцикле (это что-то вроде мотоцикла на четырёх колёсах).

2. Полярисе (это что-то вроде квадроцикла, но без крыши).

3. Старом Ленд Ровере.

4. Тракторе, когда пришла пора пахать землю.

Так что Харрисон был уверен, что водить багги окажется проще простого. Но стоило ему привязать чёрную дыру к заднему бамперу и усесться за руль, как он осознал, что каждый раз до этого рядом с ним сидел фермер Крис, и именно он заводил мотор, нажимал на педали и вообще подбадривал Харрисона. До сих пор мальчик никогда в жизни не водил какое бы то ни было транспортное средство, особенно по склону очень крутой горы в погоне за розововолосой астрономкой…

Но теперь было не время поддаваться панике. Для начала нужно понять, как заводить мотор. Крис всегда поворачивал какой-то ключ, прямо рядом с рулём. Однако тут обнаружилась только какая-то красная кнопка. Может, это оно?

Харрисон нажал на неё, и машинка сделала небольшой рывок вперёд, как рвущаяся с места скаковая лошадь. Он придвинулся на сиденье поближе к рулю и поставил ногу на меньшую из двух педалей. Долю секунды ничего не происходило, а потом багги понёсся вперёд!

Харрисон почувствовал головокружение и покрепче вцепился в руль, а багги, подскакивая, вылетел с бугристой почвы на асфальт. Дорога под колёсами становилась всё круче и круче, и вскоре Харрисон ехал высоко над пустыней, ветер трепал его волосы, а над головой нависало полное ослепительных звёзд бескрайнее небо.

Когда багги достиг вершины, первым, что увидел Харрисон, были четыре гигантских телескопа, возвышающихся над всем прочим.

Тормоз! Надо найти тормоз! Харрисон наудачу надавил ногой на большую педаль. Машинка с визгом затормозила, всего в нескольких сантиметрах от бетонной стены, отчего мальчика бросило грудью на руль. Фух!

Прятаться было негде, значит, Шелли, видимо, была в одном из телескопов. Но в котором?

Харрисон отвязал чёрную дыру, подбежал к ближайшей двери и распахнул её. К нему удивлённо повернулись с полдюжины учёных.

– Извините! Не тот телескоп! – сказал Харрисон и захлопнул дверь.

И тут он увидел, что у самого дальнего телескопа стоит ярко-жёлтый пластиковый знак. Мальчик бросился к нему. Знак гласил:

Харрисон глубоко вдохнул и распахнул дверь.

Внутри оказалось так темно, что глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть. В центре комнаты располагалось огромное изогнутое зеркало в форме гигантской половинки кокосовой скорлупы, повёрнутое к здоровенной круглой дыре в крыше. Рядом с ним стояло чудовищное деревянное приспособление, напомнившее Харрисону катапульту, которую люди использовали в древности, чтобы атаковать стены замков. Вместе эти штуковины смотрелись очень странно: прошлое и будущее бок о бок.

Внезапно сверху появился ярко-синий луч лазера – он упал на зеркало и отразился в ночное небо.

– Разве не прекрасно? – донёсся до Харрисона откуда-то из темноты голос Шелли. – Это Алекто, а это – Мегаваттный Лазер. Я её сама соорудила. А вот её сестра, Мегера!

Второй синий луч натолкнулся на зеркало и отправился в космос.

– И, наконец, познакомься с Тисифоной! – Третья синяя вспышка стрельнула в зеркало, столкнулась со своими сёстрами и направилась к звёздам. В том месте, где все три луча сходились в одну точку, залетали искры, и Харрисон увидел, как начинает формироваться крошечная чёрная дыра.

– Я назвала их в честь трёх Фурий, – объявила Шелли. – Ты о них слышал?

– Нет, – ответил Харрисон.

– Это из древнегреческой мифологии, они всегда несли возмездие. Эта чёрная дыра будет моей!

– Я не понимаю, что это значит, – сказал Харрисон.

– Это значит, что я ухожу, – ответила Шелли. – Прежде чем ты или кто-нибудь ещё попытается меня остановить!

– Но я не хочу вас останавливать! – закричал Харрисон, чувствуя раздражение. – ПРОСТО ХОЧУ ВЕРНУТЬ РОДИТЕЛЕЙ!

– Ш-Ш-Ш-Ш! – прошипела Шелли. – Тебя кто-нибудь услышит!

– НО Я ОЧЕНЬ ЗОЛ!!! – завопил Харрисон. Ярость начала брать над ним верх.

– ТЫ ЧТО, ТАК НИЧЕГО И НЕ ПОНЯЛ? – завопила Шелли ещё громче.

Харрисон глубоко вдохнул, а потом ещё раз. Если он хотел, чтобы Шелли помогла ему, тогда придётся успокоиться, он знал это.

– Пожалуйста, Шелли. Я отправил своих родителей в чёрную дыру вместе с кучей других вещей, а не надо было, – сказал Харрисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но теперь мне нужно их вернуть. Я не могу заботиться о сестрёнке самостоятельно, и я ужасно скучаю по родителям. А Хардвики скучают по Блуну, по крайней мере, скучали, до тех пор, пока и их не засосало. И даже по Гектору Бруму кто-то да скучает! Пожалуйста, вы можете мне показать, как достать из дыры всё, что я в неё засунул?

Выражение лица Шелли сменилось с разъярённого на удивлённое.

– Ого! – сказала она. – Это очень впечатляюще.

– Что именно? – спросил Харрисон, тяжело дыша.

– Она сработала!

Харрисон по-прежнему не понимал.

– Я дала тебе эту чёрную дыру, чтобы ты мог держать себя в руках, потому что на вечеринке ты себя вёл просто ужасно, – сказала Шелли.

– Правда? – спросил Харрисон.

– Да. И только погляди на себя. Используешь слова, вместо того чтобы психовать! – сказала Шелли. Потом её голос смягчился. – Слушай, Харрисон, иногда злость – это хорошо. И даже важно. Я сама злюсь. Но главное – это что ты делаешь со своей злостью. Не гнев управляет мной, а я – гневом.

Она положила руку Харрисону на плечо, и он посмотрел в её пронзительные зелёные глаза.

– Когда я была в твоём возрасте, я хотела заниматься наукой. Но мне не позволили, потому что я девочка. Это меня разозлило. Но вместо того, чтобы дрыгать ногами, орать и вопить, я взяла свой гнев под контроль и с его помощью построила этот… мост Эйнштейна – Розена, чтобы отправиться в будущее и стать астрономкой!

– Как ваша бабушка, – подсказал Харрисон.

– Прошу прощения? – переспросила Шелли, не совсем его поняв.

– Она тоже строила этот… Штемпеля – Тюльпана… Такую же штуку, в общем.

– Ты серьёзно не понимаешь, кто я, правда? – спросила Шелли.

– Конечно, понимаю, – с сомнением ответил Харрисон. – Вы Шелли.

– Я дам тебе подсказку: галета.

Шелли порылась в кармане и выудила оттуда надкушенную печеньку.

– Примерно тридцать секунд спустя после того, как я прибыла, это ударило меня прямо по затылку, – объяснила Шелли, вручая Харрисону печенье. – Думаю, это принадлежит твоей сестре.

На мгновение Харрисон никак не понимал, чём говорит Шелли. А потом до него вдруг дошло, что она имела в виду…

– На открытке было написано «Шелли» и «От Шелли», – медленно сказал он.

– Верно, – ответила Шелли и улыбнулась.

– И ваша бабушка сказала мне, что надо смотреть на родителей и бабушек с дедушками, чтобы узнать, как мы будем выглядеть, когда станем старше…

– Да, – кивнула Шелли.

– А значит… – Харрисон ахнул.

– Та пожилая леди не моя бабушка. Это я сама! – договорила за него Шелли.

А потом всё потемнело.

Глава пятнадцатая

– Харрисон! Харрисон!

Кто-то далеко-далеко звал его.

– Харрисон, очнись!

Он открыл глаза, и ему немедленно стало плохо – то ли из-за горной болезни, то ли из-за того, что Шелли яростно трясла его за плечи, Харрисон не был полностью уверен.

– Что случилось? – спросил её мальчик.

– Ты упал в обморок, – ответила Шелли. – Я собиралась дать тебе кислорода, но потом подумала, что он тебе ещё пригодится. Потому что вот её нужно покормить.

Она протянула ему что-то, казавшееся простой верёвочкой, парящей в воздухе.

– Она пропала! – ахнул Харрисон.

– Почти, – поправила Шелли. – Она размером примерно с земляничное семечко. Я бы сказала, у тебя есть ещё… – она что-то быстро прикинула в уме, – пять минут и тридцать восемь секунд, прежде чем она целиком исчезнет.

– Что? – воскликнул Харрисон.

– Нам нужно действовать быстро, – сказала Шелли, – так что скажу в двух словах. Первое: ты должен отправить всю Землю в свою чёрную дыру. Теперь это единственное, что не даст ей превратиться в ничто. Второе: ты должен заставить её вращаться. Третье: ты должен прыгнуть в неё сам. Я понятно объясняю?

– Не особо, – признался Харрисон.

– Ладно, – сказала Шелли. – Из чёрной дыры выбраться нельзя, если только она не вращается. – Она нажала кнопку на пульте, и гигантское зеркало начало поворачиваться. – Потому что, как ты знаешь, это превращает чёрную дыру в мост Эйнштейна – Розена… Говоря это, она взбиралась по хлипкому деревянному приспособлению на сиденье, расположенное на вершине огромного рычага.

– Но мне нужна ваша помощь! – воскликнул Харрисон, пытаясь перекричать гул механизма. – Я всё ещё не понимаю, как мне всё вернуть!

– Ты справишься, – ответила Шелли, собираясь с духом. – Ошибиться тут сложно. Просто помни: Земля, Вращай, Прыгай Внутрь. – Она нажала ещё одну кнопку на пульте. – Ой, постой, – вспомнила она. – Я должна сказать тебе ещё кое-что. Убедись, что чёрная дыра вращается в правильном направлении. В последний раз, когда я это делала, меня закинуло в прошлое вместо будущего!

– Запуск через

десять… девять… восемь… —

прогрохотал механический голос.

Шелли устроилась на сиденье, готовая к новому невообразимому приключению!

– Семь… шесть…

– И ещё кое-что, – добавила она, на миг выныривая из сосредоточенности.

– Пять… четыре…

– Ты должен задать правильную скорость. Я оказалась недостаточно быстрой и очутилась в двадцати восьми вместо восьми! Ты не хочешь менять возраст, так что ползи максимально медленно!

– Три… два…

Она широко улыбнулась Харрисону и снова откинулась на сиденье.

Не прошло и доли секунды, как она выпрямилась.

– Один…

– И ты должен сохранять спокойствие! – крикнула она. – Любая эмоциональная нестабильность вышвырнет тебя с твоей временной линии.

– Зажигание!

– Что означает: тебя станет двое – новый ты и старый ты! И уж поверь мне, тебе это точно не нужно!

Зеркало вращалось теперь ужасно быстро, а шум сделался почти оглушающим.

– Старт!

– Не считая перечисленного, это буквально детская игра-а-а-а-а-а-а-а-а!

Гигантский рычаг запустил её головой вперёд через всю комнату, прямо во вращающуюся чёрную дыру!

И вот от Шелли остались лишь подошвы её ботинок, медленно пропадающие из вида…

Но Харрисон не хотел наблюдать, как они исчезают в темноте. У него было дело и очень мало времени, чтобы это дело выполнить.

Он схватил верёвочку и выбежал на улицу.

Натянул на лицо маску и повернул верхушку баллончика с кислородом.

Сладко и кисло, сладко и кисло.

Потом окунул кончик верёвочки в пыль на земле.

Ничего.

Неужели он опоздал? Он вгляделся в кончик верёвочки. Если чёрная дыра и была там, он её не видел.

Харрисон попытался ещё раз, окунув верёвочку в песок.

Вот тогда что-то и начало происходить.

Что-то невероятное.

Весь песок на плато начал трястись, будто его засасывало в самый мощный и самый крошечный в мире пылесос. Последовал толчок, и на Харрисона дунул штормовой ветер, подбрасывая его вверх.

Всё, что он мог делать, – лишь держаться за верёвочку.

Теперь он опять видел чёрную дыру, прямо на конце верёвочки, размером с мяч для гольфа.

Сработало! Дыра снова росла!

Вся гора под ним начала трястись и как будто складываться, словно была тонкой, как простыня… а потом её засосало в чёрную дыру.

Харрисон почувствовал себя так, будто у него вот-вот взорвётся голова, а ветер набросился на него ещё яростнее!

Он глубоко вдохнул, не снимая маски. Сладко и кисло, сладко и кисло.

Теперь чёрная дыра была размером с футбольный мяч и всё продолжала расти. Далеко под ним Земля начала искривляться, а Солнце стало подниматься. К Харрисону стремительным потоком полетели камни.

Несколько кратких секунд его окутывал самый яркий и жаркий солнечный свет, который он когда-либо видел!

А потом Харрисон окунулся во тьму.

Сладко и кисло, сладко и кисло.

И неожиданно он уже плыл в космосе, и между ним и Солнцем была лишь огромная чёрная дыра.

Вся Земля пропала внутри его чёрной дыры! Целый мир и всё, что в нём было: каждый человек, животное и растение теперь полагались на то, что Харрисон всё сделает правильно.

Мальчик посмотрел на баллончик с кислородом. Воздуха у него осталось всего на не сколько минут. Нужно соображать быстро.

Сладко и кисло, сладко и кисло.

В голове эхом прозвучали слова Шелли: «Земля, Вращай, Прыгай Внутрь».

Землю он внутрь отправил. Теперь нужно заставить чёрную дыру вращаться. Но в какую сторону? И как?

Он поднял голову и посмотрел на чёрную дыру, глубокую и тёмную, с горящим вокруг неё, как ореол, Солнцем. Но постойте… а где звёзды? А, вот они, словно ковёр под ногами.

Что там Шелли пыталась сказать ему, прежде чем улететь? Будешь вращать в одну сторону – попадёшь в прошлое. Будешь вращать в другую – попадёшь в будущее.

Но в какую сторону куда?

Этого никак не выяснить.

Харрисон посмотрел на свои кроссовки. Между ними сияла яркая звезда, которую он, как ему показалось, узнал! Приглядевшись, он увидел, что образующие крест звёзды под его ногами – не что иное, как созвездие Лебедя, а самая яркая звезда – это Денеб, его хвост!

Но была одна проблема.

Лебедь не вращался. А значит, Харрисон не вращался тоже.

Он попытался покрутить телом. Бесполезно. Оттолкнуться было не от чего, кругом лишь пустота космоса. А потом ему в голову пришла идея.

Он снял один кроссовок и бросил его, и Лебедь вроде как начал вращаться, а значит, и он сам вместе с чёрной дырой тоже вращался.

Так что Харрисон снял и второй кроссовок и бросил его тоже.

Теперь Лебедь крутился ещё быстрее!

Тогда Харрисон начал взбираться по верёвочке, перебирая руками и подбираясь к чёрной дыре.

Он вытянул одну руку…

Сердце забилось сильнее.

А если что-то пойдёт не так? Что если он упадёт внутрь и никогда уже не выберется?

«Сохраняй спокойствие», – говорила Шелли.

Ему нужно оставаться спокойным!

Сладко и кисло, сладко и кисло…

Он коснулся края…

А потом – вжух! – сорвался с места, будто скользил головой вперёд по самой большой в мире водной горке!

Харрисона швыряло влево и вправо, вверх и вниз: он нёсся сквозь пространство и время, всё быстрее и быстрее!

Харрисона швыряло влево и вправо, вверх и вниз: он нёсся сквозь пространство и время.

Он увидел лающую Блу… потом огромный кусок брокколи… Гектора Брума, поигрывающего своей резинкой… бассейны и учебники проносились мимо него так быстро, что пришлось закрыть глаза…

И наконец в отдалении Харрисон заметил своих родителей, машущих ему…

Но постойте, они махали ему в знак приветствия или прощания?

Внезапно его понесло от них прочь, мимо звёзд, галактик и скоплений галактик…

Во тьму.

А потом всё остановилось.

Харрисон открыл глаза. Он снова увидел Лебедя. Только он больше не вращался!

Ничего не сработало!

А потом Харрисон осознал, что на нём нет кислородной маски.

Он лежал на спине, глядя на звёзды на потолке на космической вечеринке Гектора Брума!

– Ну хорошо! – сказала Шелли. – Поиграем в игры? – Она щёлкнула по ряду выключателей на стене, и свет снова загорелся.

У него получилось! Он отправился назад во времени на вечеринку в честь дня рождения Гектора! А значит, ничего Плохого ещё не произошло! Его родители, Блу, Гектор Брум и целая планета в целости-сохранности!

Несколько секунд Харрисон просто лежал, чувствуя огромное облегчение. Потом он улыбнулся широчайшей улыбкой. Он вскочил на ноги и поднял руку так высоко, как только мог.

– Да! – взревел он.

И все засмеялись.

* * *

Само собой разумеется, праздник удался на славу. И когда Гектор Брум вытащил свою резинку и зловеще ухмыльнулся, Харрисон обнаружил, что ему всё равно. Стоит разок побывать внутри чёрной дыры и потерять почти всех, кого любишь, и резинка уже не кажется такой уж страшной. Харрисон так веселился, что едва заметил, как под конец вечеринки в комнату проскользнули его родители.

– Вы здесь! – завопил Харрисон, кинулся к ним и крепко обнял обоих. Как же он соскучился по родителям. Потом он заметил Лану и обнял её тоже.

– Присматривать за Харрисоном было одно удовольствие, – сообщила Шелли его родителям.

Шелли по очереди раздала каждому ребёнку по куску праздничного торта и по красивому сияющему гелиевому шарику в форме планеты. Гектору Бруму достался полосатый коричнево-жёлтый Юпитер, а Персефоне Бринкуотер – лиловая Венера. Чарли Нвосу получил небесно-голубой Нептун, Маркус Доун – оранжевый Сатурн с розовыми кольцами, а Карл Инг – синевато-зелёный Уран. Кэти Броад дали серебристый Меркурий, который удачно подходил к её костюму ангела. Наконец подошла очередь Харрисона.

– У вас есть шарик для Харрисона? – спросила его мама.

– О, – сказала Шелли. – У меня есть совершенно особенный шарик для тебя, Харрисон.

Сердце Харрисона рухнуло куда-то вниз. Не могло же всё опять начаться? Он не хотел чёрную дыру!

Но тут Шелли вручила ему замечательный красный шарик.

– Это Марс, – сказал она, привязывая шарик к запястью мальчика. – Ты знаешь, в чью честь назвали Марс?

Харрисон помотал головой.

– Марс – римский бог войны, – сказала Шелли. – Но, чтобы побеждать, ему пришлось контролировать свой гнев.

– Может, кто-то должен был подарить ему чёрную дыру, – ответил Харрисон, понимающе улыбаясь.

Эпилог

Я начал с того, что сказал, будто истории часто описывают хорошего человека, который совершил Плохой Поступок, и эта история – не исключение.

Так что позвольте мне закончить эту мысль, сказав, что часто истории о хорошем человеке, который совершил Плохой Поступок, несут в себе какую-то мораль, и эта история – не исключение.

Так какова же, спросите вы, мораль этой истории?

Что ж, на самом деле их несколько. Первая (с которой, я думаю, Харрисон согласился бы):

Не психуйте на вечеринках в честь дня рождения.

Другая может заключаться вот в чём:

Как бы ни было трудно жить в мире, где люди злятся, мир, где люди не злятся, был бы хуже. Если бы никто не злился из-за несправедливостей и нечестностей, мир никогда не менялся бы.

А может, мораль такова:

Иногда злые люди – это на самом деле просто напуганные люди.

И последняя и, возможно, самая главная:

Если скрывать свои страхи и тревоги, они могут превратиться в злость. Но если попытаться рассказать о них, вероятно, найдётся человек, который вас поймёт и сможет помочь.

С научной точки зрения

С тех пор как я написал эту историю, я получил множество писем от детей, спрашивающих, существуют ли чёрные дыры на самом деле и есть ли опасность в них случайно провалиться.

Во-первых: плохая новость. Чёрные дыры существуют. Одна находится в созвездии Лебедя, прямо как в этой истории, а некоторые люди даже утверждают, что есть одна маленькая, размером с воздушный шарик, в дальнем уголке нашей солнечной системы.

А теперь хорошая новость. Вероятность провалиться в чёрную дыру равна нулю. Если, конечно, вы не планируете провести каникулы возле Денеба или прогуляться за Нептуном.

Так что же ещё в этой истории – правда?

Что ж, Харрисон – реальный человек, хотя он никогда не прогуливался за Нептуном, а значит, никогда не проваливался в чёрную дыру и не отправлял в неё никого другого. (Хотя я уверен: иногда ему этого хочется). И пока он не научился пользоваться словами, он действительно частенько психовал.

Чёрные дыры и правда съёживаются, хоть и не так быстро, как в этой истории. Это нам рассказал один очень умный учёный, Стивен Хокинг. И согласно двоим другим очень умным учёным, Альберту Эйнштейну и Натану Розену, вращающаяся чёрная дыра могла бы – повторяю, могла бы – превратиться в мост Эйнштейна – Розена, но никто не видел, чтобы через такой мост путешествовала назад во времени настоящая бабушка.

Ещё одна определённо реальная вещь в истории Харрисона – это Очень Большой Телескоп в пустыне Атакама. ОБТ – это самая продвинутая в мире астрономическая обсерватория для наблюдений в видимой области спектра – по сути, это означает, что там лучшее в мире место для наблюдения за космосом, и на самом деле телескопов там целых четыре. Вместе они настолько мощные, что если отправить на Луну машину с включёнными фарами, через ОБТ её можно будет увидеть с Земли. Обсерватория открыта для посещений, так что можете съездить и сами убедиться. Нужно просто зарегистрироваться на их сайте. И тайно пробраться на самолёт до Чили, конечно.

Или стать астрономом.

Тогда вы сможете посмотреть на чёрные дыры своими глазами. Или даже сделать одну…

Благодарности

Первый человек, которого я должен поблагодарить, – это Харрисон Миллер, мой сын, потому что он (а) позволил мне написать о нём эту книгу, (б) слушал очень внимательно, когда я читал из неё отрывки, хотя у него была куча других дел, и (в) максимально тактично сообщал, когда ему казалось, будто что-то в истории работает не совсем правильно. И раз уж я начал, я должен также поблагодарить его старшего брата Сонни и младшую сестру Лану, которые тоже появились на страницах книги и давали мне множество полезных советов.

Ни Харрисона, ни Ланы не было бы без моей чудесной жены, Джессики Паркер; спасибо тебе, Джесс, за то, что делаешь наш дом трансцендентально радостным и полным любви местом и слушаешь больше болтовни о чёрных дырах, чем обычный человек может вынести.

Даниэла Терраццини – лучшая в мире художница. Работать с ней было ужасно весело от начала до конца, и неземная обложка – которую она как-то ухитрилась создать ещё до того, как я закончил книгу, – подсказала мне идеальную концовку.

Зародыш этой идеи появился у меня довольно давно, и только благодаря моему выдающемуся агенту Луиджи Бономи она стала тем, что Харрисон назвал бы «книжкой с оглавлением». Однако я сомневаюсь, что без Джейн Гриффитс, моего талантливого редактора в издательстве «Саймон и Шустер», стоило бы вообще переводить бумагу на печать этой книги. Джейн с самого начала была идеальным и объективным критиком, перестроившим историю, искусно создавшим персонажей и написавшим все лучшие предложения.

Раз уж я начал благодарить Джейн, нельзя забывать и про великолепную команду Рэйчел Денвуд в детском подразделении «Саймон и Шустер»: Сару Макмиллан и Еву Версоки-Моррис за выдающийся маркетинг и пиар; Лору Хаф за неустанную работу по продажам, Софи Марчбэнк за непревзойдённый продакшн, Салли Байфорд за изобретательную редактуру; Дженни Гленкросс, Мелиссу Гитари и Салли Критчлоу за командную вычитку; и Дженни Ричардс за блестящий дизайн.

Хлоя Дэвис и Джеймс Дуглас из Four PR провели замечательную пиар-кампанию, а мои личные публицисты Клэр Доббс и Кэролайн Фергюссон из CLD Communications остаются моими главными помощниками в вопросах публичных отношений.

Также спасибо моему замечательному актёрскому агенту Самире Дэвис и её равно замечательным помощникам, Лизе Стреттон, Гэри Спайсер и Элис Бёртон в агентстве Independent. И галактическое спасибо моей давней личной помощнице Таше Брейд.

Мне очень повезло знать кое-кого из крутых физиков, делившихся своими глубокими познаниями в чёрных дырах: нужно особо отметить Брайана Кокса, Джима Аль-Халили и Карлоса Фрэнка. Возможно, вы не знаете, что помогли, но вы помогли. Я всю жизнь был фанатом Стивена Хокинга, доброта которого равнялась его невероятному уму и по которому мы все отчаянно скучаем.

И наконец, огромное кофеиновое спасибо Дэвиду Ходжеттсу, Сезану Уолкеру, Рафаэлю Агрицци Эл Де Медейросу, Алие Мэйн и Маркусу Хайесу из кофейни Triple Two Coffee. Обещаю, что теперь дам кому-нибудь другому немного посидеть на том месте в уголке.

Content

Бен Миллер
Мальчик, который заставил мир исчезнуть

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Эпилог

Благодарности