Евгений Щепетнов

Бандит-2

Пролог

Боль! Непрерывная, страшная боль!

— Сволочи! Я вас всех убью! Всех! Твари! Я запомнил вас! Запомнил! Аааа!!! Гады! Гады!

— Убьешь…на том свете! Ха ха ха! Гегар, дай-ка мне вон тот прут…да, да…этот! Рукавицей бери, идиот! Руку припалишь, загноится — кто работать будет? Вот сюда прикладывай…поджарь ему…ага, ага!

— Аааа! Сволочи…

— Сомлел. Слабый стал. Вначале-то покрепче был, не сразу уходил. А вообще крепок парень, смотри, сколько продержался! И ведь ничего не сказал!

— А может он и в самом деле не знает, мастер? Потому и не сказал?

— Это его проблемы — палач, он же дознаватель равнодушно пожал плечами — Надо было знать. Раз не рассказал — и с перебитыми ногами, и поджаренный — значит, им займется маг. Ну а когда он его башку выпотрошит — парню останется только ползать по помойкам. Мозгов совсем не останется. И помнить ничего не будет.

— Может и к лучшему? Не помнит — и ладно. Знаешь…мне даже немного жутко стало, когда он смотрел на меня своими голубыми глазищами. Мол, запомнил, изничтожит…а если и правда изничтожит? Вот выпустят его, и все!

— Неа…молодой ты еще, знаешь, сколько их прошло через пытошную…и что? Хоть один пришел мстить? Кто сюда попал — на волю не возвращается. Ни с целой головой, ни с безумной, ни с отрезанным языком. Никак!

— Слушай…а чего мы ему пальцы не сломали? Обычно в первую очередь пальцы ломаем! Иголки опять же под ногти…они сразу петь начинают!

— Это начальник приказал. Говорит — чтобы руки не трогали. И чтобы глаза на месте были, и уши. Не знаю — зачем, но есть одна догадка. Хочет его лекарю отдать, помнишь, возили к нему? Ну этого…растлителя! Да ну здоровяка с татуировкой змеи на шее! Вспомнил? Вот! Этот лекарь постоянно берет наших клиентов к себе в дом. Наверное, делает из них что-то…ну…снадобья там всякие. Колдует, в общем. Вот начальник и не хочет отдавать лекарю сильно помятого парня. Но это так…догадки!

— Но у него рожа побитая…вон, рана какая на скуле, аж кость видать! Кто это его так?

— Говорят — кто-то из агентов приложил. Уж за что — не знаю. Видать как-то ему насолил. Не наше дело, меньше спрашивай — целее будешь. Ладно, все! Давай отливать парня, и снова приступим. Повозимся еще немного, и пойдем докладывать. Пусть им маг занимается! Ух, упрел я сегодня у очага…не та погодка, чтобы допросы учинять! Вот в сезон дождей хорошо — холодно, а тут у нас теплынь, угольки греют! Сиди, попивай горячее вино со специями — хорошо!

Палач вздохнул и со стоном поднялся с табурета:

— Ох-хо-хо…тяжела ты, наша работа! То ли дело аристократы — сидят, холодное винцо попивают…а тут парься, нюхай этого засранца! Ну вот рассказал бы, где его подружка прячется, и спокойно отправляйся на тот свет! Но нет же, надо людям говна подложить, заставить их работать подольше! Вот этот…шпион который — все честно выложил! И почти не пострадал! Ну да — пару ногтей выдернули, так ничего же не сломали! И внутренности не отбили!

— А странно, мастер…этому досталось больше, и он молчит. А того чуть приласкали — и потек, потек!

— Этот — ворк. А ворки — они как животные. Говорят, они почти боли не чувствуют! Вот и приходится нам трудиться. Все, хватит, отливай парня! Лей, не жалей Да смой с него все… воняет же.

Глава 1

— Как тебе это вино?

— Очень недурно. Очень. Дай угадаю…семьдесят восьмой год? Виноградник на склоне Батури?

— Точно! — мужчина улыбнулся — Досточтимый Велур, я знал, что ты знаток вин, но чтобы до такой степени?! Даже не представляю, как ты смог!

— В конце концов, я же маг — седой бородач тоже улыбнулся, довольно осклабился. Он был уже пьян. Это вино имело странное свойство: тому, кто его пил, казалось, что он трезв и прозрачен, как хрустальная пластина, ни одного пятнышка мути. Но если встать — ноги откажутся идти. Да и язык развязывает — что твоя сыворотка правды.

— Так как продвигаются твои опыты по изготовлению магов? — словно бы невзначай спросил собеседник бородача — Есть успехи?

Боородач тут же помрачнел и отставил кубок красного стекла, драгоценный настолько, что наверное дешевле было бы вырезать такой же кубок из настоящего рубина. Кубок охлаждал ту жидкость, которая в нем находилась, и вино (или сок!) всегда было прохладным. А еще — он определял яды. Если в него попало нечто ядовитое, могущее нанести вред хозяину кубка — сосуд становился синим.

Увы, никто так и не сумел повторить изготовление этого древнего артефакта. Маги вырождались. Магия уходила из этого мира. Магов рождалось все меньше и меньше, настолько меньше, что сильный маг ценился на вес золота. Маг, способный делать такие вот артефакты. Даже боевых магов, неспособных на творение стало недоставать. Выродились и лекари-маги: судя по тому, что было написано в старинных рукописях, нынешние лекари жалкое подобие тех могучих врачевателей, которые могли за один час вырастить утраченную конечность, и не считали это каким-то подвигом. Нынешние лекари ничего такого уже не могли. Большинство лекарей. Те, кто славились своим могуществом и могли уподобиться древним все еще существовали, но…увы, не в Империи. Говорили, что такие маги остались на островах в океане, но тамошние волшебники явно не имели никакого желания контактировать с имперской властью.

Вот потому император некогда и объявил на годовом отчетном заседании Гильдии Магов, что он озолотит того, кто найдет способ создавать мага из обычного человека. А еще объявил, что теперь любой ребенок или взрослый, который хоть как-то проявит способности к волшбе, обязан будет обучаться в Академии — так называли школу магии, где магов учили, тренировали, приучая их к мысли о том, что их жизнь это служение Империи. И что только отслужив на благо Империи оговоренный контрактом срок, этот маг имеет право работать на себя — естественно, отчисляя в казну соответствующие налоги.

Указ был объявлен и на всю страну, после чего в Академию и в самом деле начался приток одаренных подростков, среди которых много было и девушек. Указ подписан отцом нынешнего императора пятьдесят лет назад. Но к нынешнему времени ситуация стала еще хуже. Население страны росло, несмотря на постоянные войны то с ворками, то с наглеющими соседями, а магов все-таки не хватало.

Новый указ гласил, что за сокрытие одаренного ребенка, за то, что его не отправили в Академию — следует уголовная ответственность, и наказание — от штрафа в размере пяти тысяч золотых, до полной конфискации имущества и даже казни. Ибо если человек вредит своей Империи, своему Трону — кто это, как не враг?

И это дало свои результаты. Совсем не все родители хотели своим отпрыскам судьбы военного мага, военного лекаря или артефактора, кои совсем нередко гибнут при создании боевых и защитных артефактов. Но если выбирать разорение семейства и учебу его отпрыска в Академии — конечно же, будет выбрана Академия. Тем более не обязательно, что потомок древнего и богатого рода попадет на поле боя и там применит свои боевые умения. Он может осесть в столице, получив выгодную должность при военном министерстве, а когда закончатся оговоренные пять лет контрактной службы — заняться тем, чем он желает заниматься. Например — валяться на подушках и плевать в потолок. Долг стране-то ведь отдан!

А если маг не из семьи аристократа или богатого купца, он вполне спокойно может получить патент (заплатив оговоренную плату), и работать в свое удовольствие, зарабатывая очень даже приличные деньги. Конечно, и тут существует опасность, что его могут призвать на войну в случае неблагоприятного развития военных действий, но во-первых всегда можно откупиться, а во-вторых, такое бывало очень редко. Существовало неписанное правило — не трогать, не отрывать от практики тех же лекарей. Их было гораздо меньше чем боевых магов, способных швыряться огнем и вызвать оползни, так что лучше их лишний раз не беспокоить. Вдруг завтра заболеешь ты, или кто-то из твоей семьи — и куда пойдешь, если лекаря забрали в армию?

Велур происходил из древнего дворянского рода, и в Академию пришел сам — чтобы развить в себе магические способности. Он был пятым сыном спесивого, но не очень богатого (или точнее очень небогатого) дворянина, некогда оказавшего услугу Трону, и за то получившего богатые земли не очень далеко от той же Академии. Увы — мотовство, игра в кости, красивые женщины и пиры совершенно не способствуют увеличению капитала, и когда родился Велур — семье едва хватало на поддержание уровня жизни, при котором соседи-дворяне не будут презрительно морщить носы и отворачиваться, глядя на дырявые сапоги соседа и на его вытертую до дыр куртку.

Теперь Велур был очень богат и влиятелен. И неспроста — он являлся одним из лучших лекарей Империи, а еще — занимался наукой. Магической наукой. Зная про указ Императора, он естественно загорелся желанием обойти своих коллег и первых разработать снадобье, которое сможет изменить обычного человека, превращая его в настоящего мага, способного не только на трюки для любопытной публики — вроде перемещения небольших вещиц одной силой мысли или зажжение фонаря или свечки тем же манером.

Увы, за все время, что он служил и практиковал, Велур так и не смог найти снадобье, которое сделает человека магом. Или нет, не так — сделает человека живым магом. Велур вполне допускал, что кто-то из его пациентов и стал магом, но…только лишь мертвым магом. Потому что он никак не мог проверить магические способности тех, кто скончался у него на рабочем столе, приняв маленькую или большую дозу мутагена.

В конце концов ему это все надоело. Да и накладно — рабы стоят денег, денег на них не напасешься. Можно конечно использовать преступников, приговоренных к смерти, но за них ведь тоже надо платить. Власти неохотно расстаются со своими жертвами, отправляемыми на эшафот. Как власть, так и народ желают получить зрелище — ведь казнь преступника это фактически народное гуляние. Собирается полгорода, лучшие люди и самая что ни на есть последняя чернь — едят пирожки, пирожные, пьют воду и вино, и с наслаждением смотрят на то, как несчастному преступнику перебивают ноги и руки, а потом всячески его казнят. И в толпе даже делают ставки — сколько времени проживет, и моргнет мертвая голова, или нет.

Велура злило такое разбазаривание живого материала, но он ничего не мог с этим поделать. БОльшая часть преступников постоянно отправлялась на эшафот.

В конце концов Велур уже с прохладцей относился к идее создать безопасный мутаген, и сосредоточился на испытании новых снадобий и заклинаний. Новое — всегда прокладывает себе путь очень трудно. Ну вот например — сделал ты великолепное снадобье, которое избавляет от прыщей. За один день — рраз! И чистая кожа. Вот только у снадобья, как оказалось, есть побочный эффект — на голове не остается ни одного волоса. И как это можно узнать, если прежде не дать лекарство подопытному пациенту? Выпил он снадобье, волосы слетели…все ясно! Изменяем формулу! Еще выпил — ослеп! Еще изменили. Выпил — покрылся волосами с ног до головы. Дал ему первый вариант снадобья — снова волосы облетели. Вернулся к третьему варианту — внес изменения. И вот так можно экспериментировать месяц, два, три! Зато если у тебя получится — озолотишься. Ведь больше так лечить никто не может. Оправдываются средства, вложенные в покупку рабов и заключенных! И полноводной рекой текут деньги.

Глава Клана, который курировал Тайную службу, был давним приятелем Велура. Не другом, но хорошим приятелем. Друзей на свете вообще не бывает — в том смысле, который вкладывают в это слово досужие барды. Леграс, Глава Клана Саламандры, один из советников Императора, поставлял Велуру преступников, которых перед этим допрашивали в подвалах Тайной Службы. За это Велур бесплатно лечил и самого Леграса, и его домочадцев. Это не стоило ему больших усилий, ибо в военных действия Леграс само собой не участвовал, так что выращивать ногу или руку ему не придется, а те болезни, что возникали в его семье были в общем-то болезнями ерундовыми. Простуда, головные боли, ушиб ноги — не более того. Ну…по крайней мере — пока. Зато преступники, поставляемые Леграсом, можно сказать- высший сорт. Они жили дольше, чем другие пациенты, были более выносливыми и сильными. Ну это и понятно — дохляк преступлениями государственного уровня вряд ли рискнет заниматься.

Вот и сегодня Леграс пригласил Велура побеседовать, а заодно полечить неловко подвернутую ногу. Леграс прогуливался по парку своего поместья сидя в седле дорогого коня, гордости Главы Клана, а когда с него слезал — наступил на камешек и подвернул ногу, и эта самая нога довольно-таки сильно опухла и даже посинела. Двадцать минут работы — и никаких проблем. Нога розовая и здоровая. И вот сейчас Леграс почему-то заговорил о старом Указе Императора — зачем? Глава никогда ничего не говорил просто так. Двойной, тройной смысл в словах — это для него обычное дело.

А еще — Велур был глазами и ушами Леграса в Гильдии Магов. Впрочем, Велур подозревал — и не он один. Кстати — и совсем был не против дать Леграсу и кое-какую информацию, и оказать посильные услуги. Леграс едва ли не второй человек после Императора, так что всегда может помочь в щекотливых делах…

— А почему ты спросил? — Велур чуть прищурил глаза, будто пытаясь сфокусировать взгляд и проникнуть в мозг собеседника, узнать, какие мысли там сейчас ворочаются.

— Вчера был на совещании у Императора… — Леграс сделал небольшую паузу, будто собираясь с мыслями, но скорее всего просто хотел показать собеседнику, насколько высок уровень Главы Клана Саламандры. Ведь не со всеми в Империи советуется Император! Велур ждал, молчал.

— Так вот… — вышел из задумчивости Леграс — Его Величество снова интересовался, каковы успехи наших магов, и не мог ли кто-либо из них все-таки достигнуть результата в создании мутагена, делающего простого человека магом. И сказал, что поднял бы этого мага до самых высот, выше некуда!

Велур едва не поморщился — а куда выше-то? Ну сделают Главой Гильдии, и что? Он и сейчас, сидя в заместителях очень даже недурно живет. И что приобретет, став Главой — кроме хлопот на посту администратора? Только если чувство собственной значимости…

— А еще сказал, что позволит этому магу создать свой, собственный Клан — сказал Леграс так просто, так буднично, то сразу становилось ясно — это новость, так новость! Да, это новость, так новость…новых Кланов не создавали уже несколько сотен лет!

— Ну, так что…есть какая-то надежда? — не отставал Леграс — Можешь похвастаться каким-то результатом?

— Нет! — мрачно отрезал Велур — И никто не сможет, если я не смог. Я все эти годы пытался создать мутаген, и вроде как был близок к тому, чтобы его создать. Казалось — вот-вот, и я буду у цели! Вот-вот, и у меня получится! И только лишь напрасно переводил подопытных, которых достать становится все труднее и труднее. Рабы дорожают, преступников вы предпочитаете прилюдно казнить, и на ком мне ставить опыты? Нет, уважаемый Леграс — магом можно только родиться. И никак иначе. Как ни прискорбно мне это признавать.

Леграс посмотрел в лицо Велура — внимательно, серьезно, не мигая — и это было похоже на взгляд змеи или крокодила. Неприятный взгляд, оценивающий, будто решает — получится сожрать, или нет. Затем отвел взгляд и уже мягким, сочным голосом сказал, откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв глаза:

— Я тебе приготовил двух заключенных…один убийца, который прикончил самое меньшее полсотни человек, второй…второй предатель. Мои люди их допросили, выудили всю информацию, которую могли достать, и теперь их или на эшафот, или…в общем — можешь забрать себе. Только сразу хочу предупредить — их помяли на допросах, так что вначале тебе придется вылечить парней. И еще — один из них ворк. Тот, что убил полсотни.

— Ворк?! — у Велура непроизвольно вытаращились глаза — Ворк, и убийца?! Это что, горный ворк?

— Нет. Здешний. Но неизвестно откуда взялся — пожал плечами Леграс — Мы так и не смогли узнать, откуда он пришел. Кстати — очень, очень крепкий парень! Вначале вообще ничего не говорил, только ругался и кричал. Потом, когда ему дали сыворотку правды — заговорил. Но и то — чего нужно не сказал. Нес какую-то чушь, вроде как баллады выкрикивал, стихи. Ну и выл, да. Ему ноги сломали в нескольких местах, ребра поломали, но так из него ничего и не выудили. Другой бы на его месте давно умер — били как в стену, а он живой, ругается и обещает найти палачей, отрезать им члены и засунуть в рот!

— Кому?!? — переспросил Велур.

— Что — кому? — не понял Леграс — Палачам, разумеется.

Брови Главы Клана сошлись вместе, он вдруг заподозрил, что Велур над ним издевается. Неужели намекает на то, что эти самые отрезанные части тела должен получить он, Леграс? Впрочем — эти ученые в жизни бывают очень даже туповаты. Не от мира сего!

— Он вообще-то дольше суток проживет? — спросил маг таким тоном, что Леграс поджал губы. Что, этот проклятый лекаришка собирается его упрекнуть? Мол, залежалый товар ему подсунули? Ну да, немного залежалый, так работа есть работа! Пусть радуется, что и такое получил!

— Проживет. Особенно, если ты его вылечишь. Ведь в твоих интересах его вылечить, не так ли? Зато второй — как свежий цветок! Его почти и не били! Шпионил для…в общем — шпион. Нажали на него — он и сознался. Все рассказал! Всего-то и получил десяток кнутов! Слабак! Бывший офицер генштаба — на девке своей погорел. Взял, дурак, да спьяну ей и похвастался, что будет очень богат, и как он это богатство получит. А она, не будь дурой, взяла, да и сдала его. И получила вознаграждение, вместо того, чтобы ублажать его в постели между очередными побоями.

Велур кивнул, как бы показывая, что он услышал, а Леграс подумал о том, что Велур в последний год слишком много о себе возомнил. Кто он вообще такой? Пятый сын Главы захудалого клана! Про который уже все и забыли! Ну да — отличный лекарь, один из лучших, но все-таки не великий! Только и умеет, что составлять снадобья, которых больше ни у кого нет. Вон как вылечил ногу — ни следа растяжения не осталось. И за совершенно ничтожное время! Ладно…мастер он хороший, пусть и с придурью. Нанюхается своих снадобий, вот голова и плохо работает. Забывается — кто есть кто!

— Пациентов доставят в твой дом вечером, я распоряжусь — благожелательно кивнул Леграс, и встал — Рад был тебя увидеть. Спасибо за лечение! Надеюсь, ты все-таки порадуешь меня известием о твоем успехе в деле изготовления мутагена. Очень надеюсь!

Велур промолчал и сквозь легкий алкогольный туман в голове подумал о том, что Глава Клана неплохо на нем экономит. За такое лечение, какое Велур провел сегодня, он взял бы не меньше пяти золотых — соответственно магическому уровню. А уровень Велура восьмой, магов такого уровня в Империи не так уж и много, по пальцам можно пересчитать!

Они попрощались, и скоро карета мага пылила по дороге от поместья Леграса. Сзади на конях четверо охранников, на облучке — возчик, вооруженный мечом, и рядом с ним еще один охранник — с заряженным арбалетом на коленях и мечом на поясе. Так спокойнее. Велур не боевой маг, лекарь, а для разбойников, коих в последние годы развелось просто выше терпимого, что лекарь, что купец — все едино. Отдай деньги и умри. Свидетелей стараются на оставлять, если только это не молоденькая девица. Или смазливый мальчик. Их можно продать в рабство. Остальных же всех убивают, раздевая донага и собирая все мало-мальски ценное.

Велур даже поежился от таких мыслей, представил, как он валяется на обочине со вспоротым животом — и голый. Почему-то именно это обстоятельство — валяться голым пред взглядами всей проезжей черни — больше всего приводило его в ужас. Глупо, конечно, мертвому уже все равно, но мозг нередко мыслит иррационально. Как ученый — Велур знал это наверняка.

Кроме привратника в поместье его никто не встретил. Две дочки-погодки, пятнадцати и шестнадцати лет вместе с матерью сидели в ее комнате и обсуждали покрой своих новых платьев, рассказывая и показывая двум своим швеям, вызванным из мастерской. На мужа и отца они не обратили ровно никакого внимания, и скривившись от накатившего приступа злости, Велур проследовал в лабораторию, находившуюся под домом, в подвале, в дальнем крыле этого самого дома. Для лаборатории имелся отдельный въезд и отдельный вход, так что никто кроме Велура не мог пройти в лабораторию прямо из дома. Не зря он поставил на двери замки, срабатывающие только на его ауру.

Дочки и жена тоже некогда прошли через лабораторию. Велур женился, когда ему было тридцать лет — сразу после того, как отслужил свой срок на имперской службе. Жена Орильда — пухлая, даже толстая, была некрасива, но зато за ней давали хорошее приданое, а что еще надо лекарю, только что покинувшему армейскую часть и не скопившему достаточно денег, чтоб купить себе даже приличный дом? За ней дали это вот поместье, а еще — достаточно земли, чтобы сдавать ее крестьянам и получать стабильный доход. Ну а жену можно и «обстругать», как хороший резчик обстругивает полено, вырезая из него прекрасную фигурку обнаженной девушки.

Не сразу, но Велур все-таки сумел добиться нужного результата. Из толстухи с кривыми зубами и носом, похожим на гнездо ос, будто из кокона бабочка вылетела стройная молодая женщина, с твердыми грудями, крепкой задницей и длинными ногами. И лицо ее было соответствующим — ровное, будто выточенное из мрамора, с тонким аристократическим носом и полными, сочными губами. Эта внешность стоила жизни десяти рабам — прежде чем Велур нашел необходимую концентрацию ингредиентов и магии, дорогостоящие рабы скончались, привязанные к столам в его тайной лаборатории. «Тайной» потому, что он в нее никогда и никого не пускал — кроме двух доверенных помощников и туповатого охранника, который по его приказу убьет любого — даже если это будет высокопоставленный господин или даже маленький ребенок. За это Велур ему хорошо платил, и был уверен, что охранник не предаст. А чтобы украсть секреты у него просто не хватит ума.

Да, Велур гордился своим мастерством. Никто в Империи не мог лучше него сделать из уродины красотку, а из урода писаного красавца. И стоило это огромных денег. Впрочем — как и больших затрат! Одна только драконья кровь оплачивалась золотом по курсу один к пятидесяти, то есть один грамм драконьей крови стоит пятьдесят граммов чистого золота. А для приготовления трансформирующего снадобья нужно не менее чем пятьдесят граммов этой резко пахнущей жидкости. Драконы не очень-то благосклонно относятся к тому, что люди желают набрать их драгоценной крови. Приходится идти на ухищрения, уговаривать их, убеждать. А то ведь и голову может откусить! И такое бывало, насколько знал Велур. Но зато результат был просто впечатляющим! Когда в свете увидели новое тело его жены…очередь на трансформацию растянулась на годы вперед. И теперь Велур мог не беспокоиться за свое будущее — уродин на его долю точно хватит.

Увы, когда родились дочки и стали подрастать, выяснилось, что уродство передается по наследству, и если ты трансформировал тело жены, то это не означает, что она стала другой вся, до последней своей клеточки. Родились копии жены — той самой толстухи, уродство которой осталось в достаточно далеком прошлом. И Велуру пришлось потратиться на дочек — естественно, что он не мог вывести в свет таких уродин. Это сильно помешало бы его работе — если он не может сделать своих дочерей красивыми, так может не стоит платить ему такие огромные деньги? Может он просто болтун и аферист?

В состав трансформирующего снадобья входил и еще один важный ингредиент — человеческая кровь, не менее двух литров за один раз. И не просто кровь — а молодая, свежая, только что сцеженная. Она, при определенных катализаторах, внесенных в емкость, сделанную из нейтрального материала, при верно сказанном заклинании — соединялась с драконьей кровью, образуя розовую прозрачную жидкость, которую пациентка принимала внутрь и на обнаженную кожу. А дальше уже в дело вступала чистая магия: Велур подключался к ауре пациентки и руководил трансформацией ее тела, подавая импульсы на изменения в организме.

Пятеро рабов умерли, пока он учился правильно управлять трансформацией. И только когда следующие трое рабов благополучно выжили и сделались красавцами — вернее — один раб и две рабыни — Велур перешел к трансформированию своей жены. Ну и дальше уже пошло по накатанной.

Однако Велур был умным человеком и не остановился на достигнутом. Все эти годы он разрабатывал все новые и новые виды снадобий, упорно работая и тратя много, очень много денег на свои исследования. Ведь рабы стоят денег, а время больших войн уже прошло. Так что пленных, обращенных в рабов стало совсем мало. Цены на рабов выросли, вот и пришлось ему довольствоваться заключенными и всякими бродягами, пойманными на улицах города криминальными ловцами.

Впрочем — и ловцы в последнее время подняли цену — сообщили магу, что работать на улицах стало опасно, якобы появился какой-то демон, вырезающий всех ночных разбойников просто-таки под корень. Вначале думали, что это некий ворк, которого разыскивал покойный Глава преступного мира столицы, но этого самого ворка вроде как поймали и казнили, но убийства на ночных улицах так и не прекратились. Кто-то продолжал убивать охотников, и они теперь с опаской выходили на свой выгодный промысел.

Велур знал, как выйти на охотников за рабами, во время службы в армии он наладил связь с некоторыми своими сослуживцами, которые выйдя в отставку занялись этим самым выгодным делом — нелегальной ловлей рабов. Нелегальной — потому что согласно закона никто не смеет обратить в рабство свободного подданного Империи без достаточных на то оснований (решение суда, например), и уж точно никто не вправе присвоить себе чужого раба. Ведь раб — это имущество, а присвоение чужого имущества есть воровство, грабеж или мошенничество, и за это полагается строгое наказание.

Впрочем — как и за любые преступления. Но ведь совершают! И воруют, и грабят, и насилуют. Кого-то ловят, а кто-то и процветает. Ведь один хороший раб стоит немало золотых монет!

Велур вдруг хмыкнул — убийца пятидесяти человек — а не тот ли это неуловимый ворк, который месяцами вырезал ночных охотников? А что — по всем параметрам подходит! Убил полсотни человек, взяли его агенты Тайной службы, да по слухам — с применением боевых магов! Только опять же по слухам — его убили то ли при аресте, то ли во время пыток в подвалах Тайной службы. А видишь как — он скоро будет здесь, у Велура! Забавный персонаж. Интересно будет на него посмотреть!

Глава 2

Подопытных привезли вечером, когда уже начало темнеть. Велур не ложился спать, ждал, когда привезут, но фургона из Тайной службы все не было и не было, так что к ночи лекарь был на взводе. Он едва не бегал по дому, заряженный и едва не брызгающий искрами, как пролетающий в противника файрболл. Слуги разбегались в сторону, боясь попасть под горячую руку — возьмет, да и опустит в свою лабораторию, люди в которой пропадают, не возвращаясь на поверхность земли.

О лаборатории в доме никто ничего толком не знал — поговаривали, что хозяин расчленяет там людей, чтобы достать из них составляющие различных снадобий. Ни один из рабов, которые отправились в эту самую лабораторию, назад так и не вернулся. Хотя и поговаривали, что кто-то видел одного или двух бывших обитателей дома, отправляющихся в дальние края с караваном невольников. Но возможно это были досужие вымыслы богатых воображением поместных слуг.

Как ни странно, слуги были совершенно недалеки от истины, как говорится — устами ребенка в мир выходит истина. Кровь человека — разве не ингредиент для снадобья? Да и насчет отъезжающих в дальние края рабов было истинной правдой — тех троих рабов, что Велур изменил до состояния красавцев и красавиц, он через посредников тут же продал рабовладельцам, естественно не сообщив, что эти рабы раньше были полнейшими уродами — кривыми, кособокими, гнилозубыми и прыщавыми, а вся их красота есть результат умений и магической силы досточтимого лекаря. Он иногда с улыбкой подумывал о том, что для будущих хозяев этих рабов будет совершеннейшей неожиданностью, когда попытавшись скрестить между собой их красивого раба с новообретенной красавицей, «на выходе» они получат чудовище, стоящее медную монетку в базарный день. Кстати, так он и купил этих уродов — их вообще никто не хотел покупать, так что отдали каждого за несколько медных монет. Правда, после ожесточенного торга — проклятый продавец хотел за каждого уродца по два полновесных статера. Наглец…хе хе… А вот переделанными они ушли уже по тридцать золотых! Только пришлось предупредить, что эти рабы немножко не в себе и придумывают чушь о том, что в прошлой жизни они были уродами. Но ведь только дурак поверит байкам рабов. Мало ли что говорит какая-то там вещь…

Привезли подопытных двое здоровенных мужика — оба в заношенных кожаных передниках со следами крови, не очень хорошо отмытыми, заметными на светлой коже фартуков. Мужики эти как и обычно минут десять препирались с помощниками Велура, в первых же словах сообщив, что они должны оставить подопытных у порога, а там уже пускай новые хозяева их прут куда и как хотят, но успокоились, когда им поднесли пару кувшинов пива и уже беззлобно и с шуточками занесли бесчувственное тело прямо туда, где ему придется обитать до самого своего окончания жизни. Защелкнули на шее парня ошейник, приделанный на длинную цепь, и отбыли восвояси, обсуждая, что прикупить к пиву, и куда потом отправиться, когда кувшины опустеют. Подобную картину Велур наблюдал каждый раз, когда привозили подопытного, находящего в бессознательном состоянии, и он давно уже и не беспочвенно подозревал, что эти черствые типы нарочно делают так, чтобы один из доставленных в лабораторию обязательно был без сознания. Иначе ведь не будет пива! А значит — день прошел зря.

Второй подопытный шел сам — его чем-то опоили, он явно ничего не соображал, но делал все, что ему прикажут, так что никаких трудностей доставка этого «мяса» в клетку не составила.

Велур напоследок дал обоим мужикам по статеру — он хоть и жаден, но считает, что каждый труд должен быть вознагражден. А еще — подозревает, что если не поощрить этих доставщиков, то в очередной раз какой-нибудь из пациентов может и не дожить до лаборатории. Ударится головой о порог, и готов покойник — вот тебе и результат проявленного скупердяйства. И докажи потом, что этим типы убили его по дороге к дому лекаря. Люди с каждым годом становятся все хуже и хуже, все жаднее и подлее — в этом Велур был совершенно уверен. Таких как он наверное больше и нет — порядочных, держащих свое слово, работающих от зари до ночи. Новые времена породили бездарных пустозвонов, которые неспособны не только созидать, но и сделать хотя бы что-то мало-мальски полезное для общества. Даже коллеги Велура, казалось бы образованные, умные люди, неспособны понять самых простых вещей, и только лишь исходят злобой и завистью, глядя на успехи такого великого ученого как он, магистр магии Велур Обрис Керамод. Работать надо лучше! — единственное, что бы мог посоветовать коллегам знаменитый на всю страну и за ее границами магистр Велур.

Предателя Трона посадили на цепь так же, как и убийцу-ворка, и Велур отправился спать, приказав своим двум помощникам — Керду и Зарду как следует отмыть подопытных и проверить, нет ли на них насекомых. Ему не хотелось занести в дом эту многоногую дрянь. А что касается отмывания вонючих и грязных подопытных — так лекарское дело не терпит грязи. Любая частичка земли, песчинка, капелька, хлебная крошка, попавшая в снадобье или на пациента может полностью извратить действие снадобья или лечения, сделав это действие абсолютно противоположным, и даже смертельно опасным. Этому учат на первых же занятиях Академии. Чистота, порядок — в снадобьях, на теле, в вещах и голове — это залог успешной работы любого мага. Так говорил своим ученикам магистр Сервиан, заведущий отделением снадобьеведения, или в обиходе — «снада».

Велур спокойно спал в своей комнате. Они с женой спали отдельно, он не выносил кого-то рядом с собой. Тем более что жена всхрапывала, а маг никак не мог заняться проблемой и устранить этот недостаток. Все время не хватало времени, а нужно-то всего лишь устранить лишние складки мягкого неба — простейшая и практически безболезненная операция. Впрочем — это самое всхрапывание было поводом, чтобы не пускать жену себе под бок. Велур уже остыл к постельным игрищам, а жена находилась именно в том возрасте, когда женский организм требует секса в максимально возможном количестве, будто понимая, что красота и молодость скоро исчезнут, так что нужно наверстывать и не упускать. Они и не упускала, и Велур об этом знал. Впрочем — ему на то было наплевать — пусть только соблюдает приличия и не зарывается.

То, что у него в лаборатории сейчас лежал подопытный, находящийся в состоянии «при смерти» — его ничуть не волновало. Ему на то было наплевать. Если этот ворк выдержал до сих пор и не окочурился — значит, ночь как-нибудь переживет. А маг должен отдохнуть, особенно после сегодняшней легкой попойки. Велур любил хорошее вино и не упускал случая насладиться его ароматом. И абсолютно не считал себя алкоголиком — он в любой момент может отказаться от спиртного, просто — зачем это делать? Зачем отказываться от удовольствия, не наносящего тебе вреда? Кувшин-другой вина в день, разве это алкоголизм? Вино выводит из организма вредные вещества, взбадривает мозг, заставляя его работать интенсивнее. А кроме того, позволяет сбросить усталость и позволяет работать с той интенсивностью, с которой Велур работал уже долгие годы.

Однажды он всерьез задумался — а зачем вообще он столько работает? Зачем ему столько денег, ведь своего накопленного капитала Велур не истратит и до конца своей жизни? И пришел к выводу: ему интересен сам процесс зарабатывания денег. Тем более, что деньги дают ему уважение в обществе и возможность удовлетворить неистощимое любопытство. А он до сих пор сохраняет это самое неутолимое, жгучее, мальчишеское любопытство! Что и помогает Велуру совершать открытия и двигаться выше по социальной лестнице.

Велур разделся сам — никаких камердинеров. Он вообще не выносил, когда кто-то касается его одежды и тела. Никаких похлопываний по плечу, никаких поцелуйчиков и пожатий рук. Через контакты приходит зараза! А зараза — это смерть, увечья и душная тишина склепа. Он бы вообще запретил всем людям касаться друг друга — тогда бы точно не было никаких эпидемий, которые опчти полностью выкашивают все страны примерно раз в сто пятьдесят-двести лет.

Погас магический фонарь, прохладные льняные простыни коснулись разгоряченного жарой и алкоголем тела, и…скоро Велур уже спал, слегка улыбаясь во сне и пошлепывая толстыми губами, будто младенец, который ищет материнскую грудь. Ему спалось очень хорошо.

Утром Велур проснулся поздно, не как обычно. Обычно — это на рассвете, когда светило еще только-только выглянуло из-за моря. Утром воздух посвежее, охлаждаясь за ночь, и поэтому работается легче. Сегодня маг решил поваляться подольше, тем более что крупных клиентов на этот день назначено не было, а значит можно позволить себе помечать, глядя в потолок. О чем мечтать? Обо всем на свете. О несбыточном. Например, о том, как он станет Главой нового Клана. И как бы он его назвал…Клан Змеи? Хмм…уже есть такой. Клан Акулы? Нет, глупое название — хищная тупая рыба, это точно не для магистра магии. Тогда как? А если…Клан Скальпеля?

Велуру вдруг стало смешно — а какого скальпеля? Малого, среднего, большого? А почему не Клан Родовых Щипцов? И не Клан Клизмы? Его совсем разобрало, и он с минуту хихикал, лежа под одеялом. Затем решительно откинул покрывавшую его голубую шелковую ткань, и дернув за шнур звонка, стал почесываться в ожидании, когда камердинер принесет ему свежее белье и чистый рабочий костюм. Именно рабочий — если бы он хотел выходной костюм — дернул бы за звонок два раза. Бальный — три раза. Да, слуги Велура были выдрессированы как хороший боевой конь. Боятся, тупые твари! Не хотят оказаться в прохладном подвале!

Эта мысль Велура тоже позабавила, и одеваясь, он улыбался — широко и счастливо. Вовремя ему подвезли подопытных, ох, как вовремя! Последний остававшийся у него подопытный экземпляр скончался три дня назад, не выдержав откачки крови для экстренной операции дочери Главы Клана Огня. Велур предлагал потерпеть несколько дней, не объясняя, что его источник крови не выдержит следующей откачки животворящей жидкости, но девочка не захотела ждать. Ей нужно было попасть на бал, устроенный в родственном Клане, и девчонке нужно было срочно удлинить ноги, увеличить грудь, утончить талию и сделать побольше глаза. В общем — полный комплекс услуг по превращению простушки в настоящую красавицу.

Вообще-то Велур был противником того, чтобы тринадцатилетние дурочки делали себе подобные операции. Дуреха, у которой все еще ветер в голове, получает в свое распоряжение тело, более приличествующее опытной куртизанке, берущей за ночь секса десять золотых и больше. И что будет делать эта дурочка на балу? Предаваться разврату?

Да и вообще — организм ее еще растет, формируется, и существует опасность, что года через два-три пропорции тела пациентки снова изменятся, и клиент может выдвинуть Велуру претензии. Мол, как это так?! Почему?! За что я деньги отдал?!

Однако Велур совсем не дурак, и со всеми клиентами составляет договор, в котором указывает риски, которые могут ожидать прооперированного человека. А еще, в том же договоре указывает — что нужно делать, какую диету соблюдать, если клиент желает сохранить в неприкосновенности полученную им телесную красоту. Так что когда у глупого клиента вдруг возникает мысль, что Велур его обманул, и этот глупец является с некими дурацкими претензиями — лекарь кладет перед ним копию договора, заверенную в магистрате, и на этом все быстро заканчивается. Дважды в практике Велура (в самом ее начале) возникали такие претензии, и каждый раз он поздравлял себя с тем, что придумал эту договорную систему. Иначе…иначе неизвестно чем бы это закончилось.

Кстати, после того, как он отшил тех двух неблагодарных клиентов, им было заявлено, что теперь они никогда и ни за какие деньги не будут лечиться у досточтимого магистра Велура. Так как он обиделся на их неблагодарное поведение и необоснованные претензии. А так как в свете слухи расходятся молниеносно, больше никто не рискнул прийти к нему с подобными безобразными упреками. Обратиться-то будет не к кому! Магистр Велур — лучший, а возможно и единственный лекарь, который ТАК умеет переделывать, украшать внешность человека!

Позавтракав, лекарь прошел из своего кабинета (он всегда завтракал в кабинете и ел здоровую пищу — кашу, яйца всмятку) в библиотеку, где хранилось несколько тысяч томов и свитков самой разнообразной научной направленности (в основном по магии и снадобьеведению), подошел к двери, запертой на длинный, с очень сложными бороздками ключ, открыл ее, и стал спускаться по каменной лестнице, ведущей в винный подвал, расширенный и улучшенный стараниями мага-лекаря. Часть подвала так и осталось винным хранилищем, а часть Велур использовал под лабораторию, в которой и проводил все свои лекарские опыты. Отсюда была выведена труба, ведущая прямиком в городскую канализацию, так что всевозможная грязь в виде лишних кусков плоти и собственно тел умерших подопытных отправлялась по трубе куда ей и следовало — в тоннели, а потом и в океан рядом с городом. Благо, что поместье Велура стояло достаточно высоко на склоне небольшой горы, и проблемы со сбросом отходов у него никогда не возникало. Широкая свинцовая труба конечно же встала в хорошие деньги, но Велур считал, что оно стоило того. Чистота — превыше всего! Жаль только что нельзя было трупы отправлять по трубе целиком, приходилось их вначале разрубать на куски, а это лишняя грязь. Сам-то Велур конечно же этим не занимался, для того есть помощники, но любое увеличение хаоса, даже в виде нарубленной и готовой к отправке в помои человеческой плоти его в немалой степени раздражало. Однако он понимал, что труба такого диаметра, который способен пропустить человеческое тело целиком стоила бы огромных денег, раза в два больших, чем нынешний действующий мусоропровод.

Можно было бы конечно сжигать эти трупы с помощью магии, но…Велур не боевой маг, так что способность к огнетворению у него очень слаба, а кроме того, даже если бы и мог — только представить, сколько дыма выделит сгорающий человеческий труп! А запах? Да этой вонью пропитается все поместье! Жена тогда сожрет его буквально живьем, жизни ему не даст — будет бегать и ныть, заламывая руки как дурная актриса из разъездной труппы комедиантов. Тьфу! Отвратительное зрелище.

Столы, сделанные из металла — три штуки. Полки, вделанные в стену — на них лежат и висят множество инструментов, необходимых для изучения тела человека. Валур знал каждую косточку, каждую жилку в человеческом организме, и он за свою практику держал каждую из них в руках. Если ты лечишь человека магией — ты все равно должен представлять, как его организм выглядит изнутри. Иначе дашь неправильную команду, и…конец! Нет человека! И тогда можно легко потерять свою жизнь. Ибо те, кто обращаются за помощью к такому лекарю как он — люди не просто высокопоставленные и могущественные, они еще и злопамятные, как тысяча демонов, и так же мстительны, как эти потусторонние существа.

Подопытные рабы сидели в клетках в дальнем конце лаборатории. Вернее — один сидел, другой лежал. Тот кто сидел — крупный, наверное сильный мужчина, пальцы левой руки его синие и распухшие — из них выдернули ногти. Спина его покрыта красными рубцами, по которым корочкой запеклась кровь. Но вообще-то этот человек выглядел вполне прилично — был в разуме, тряс прутья клетки и беспрерывно, как-то даже по-бабьи причитал, заунывно, на одной ноте прося выпустить на волю и не причинять ему боли. Велур даже поморщился, раздосадованный тем, что вначале опрометчиво выдал неверный диагноз — у пациента имелось явное расстройство психики, нормальный человек не стал бы себя вести так, как этот мужчина.

Второй, тот самый ворк, лежал без сознания. Он был совершенно раздет — в отличие от своего соседа, на котором имелись брюки, сделанные из очень неплохого, явно дорогого полотна. Проще говоря, ворк был гол, как младенец в момент рождения, потому в глаза сразу бросались повреждения, которые ему нанесли умелые и безжалостные руки палача. Первое, что заметил Велур — распухшие голени и колени. Парню перебили ноги в двух местах на голени, а потом сломали колени. Ноги раздулись до размера подушек и выглядели очень, очень плохо. Скорее всего, уже началось заражение крови продуктами разложения перебитых костей. Возможно также, что в кровь попал и костный мозг, который бродит сейчас по сосудам в поисках места, лучше всего подходящего для перекрытия тока крови. В общем — даже с помощью мага-лекаря парню осталось жить не более нескольких дней. Удивительно, что он еще продержался столько времени.

Лицо парня Велура поразило: тот был невероятно красив — что по мужским, что по женским критериям красоты. Если в мире существуют ангелы, посланники Создателя, то они должны выглядеть именно так. Хотя…ангелы ведь бесполые, а то, что Велур увидел между ног парня, не оставляло никаких сомнений в принадлежности его к роду мужскому. Даже сейчас — сморщенные, синие от застоя крови гениталии пленника были больше тех, что судьба подарила одному великому лекарю-магу. Велур даже вздохнул от досады — ну какого демона все хорошее достается другим?! Мало того, что он, Велур, маленького роста и сложение его тела не очень пропорционально (груша, вот как он выглядел!), так еще и вот ЭТО!

Приступ гнева едва не заставил Велура убить парня прямо на месте — уж чего-чего, а лекарь знал, как одним точным и без особого усилия движением можно убить любого человека. Ткни ему тонкой спицей в ухо — вот тебе и гарантированный труп. Главное — точно попасть в мозг.

Но Велур подавил этот глупый порыв, и даже успокоился, подумав о том, что если бы он был красавцем, возможно, что у него не достало бы воли и желания двигаться к вершинам магического искусства. А так — у мага все получилось, и всякие там красавцы теперь с завистью и злобой смотрят ему вслед, когда он проезжает мимо них на своей новой великолепной карете, влекомой четверкой лучших в столице вороных жеребцов с дальнего юга! Если где-то убыло — значит, где-то и прибыло. Не дал Создатель красоты — добавил ума и магических способностей, и если бы Велур выбирал — определенно выбрал бы то, что имеет сейчас.

На левой щеке парня Велур заметил безобразный глубокий порез, который вероятно доходил до самой кости. Он как ни странно был кем-то заштопан — наверное, теми же палачами, не желающими, чтобы их «клиент» ускользнул на тот свет раньше срока, а еще — чтобы он мог хоть как-то говорить. Что толку от «клиента», если он не может ничего сказать, захлебывась своей же собственной кровью? Палачи — они пытают не ради удовольствия, хотя и такое нередко случается. Палачи желают получить информацию, и хороший, профессиональный палач никогда не позволит своим чувствам взять верх над служебными обязанностями. Он должен причинить как можно больше боли, но не так, чтобы повреждения тела привели к преждевременной смерти. В этом они чем-то сродни лекарям — лекарь тоже не может себе позволить из простого любопытства вскрыть пациента только ради того, чтобы с удовольствием покопаться в его внутренностях. Дело прежде всего!

Велур быстренько произвел дальнейший осмотр…ну что, понятное дело — половина ребер сломаны. Удары наносились сильно, но аккуратно, ни одно ребро не проткнуло легкие или другие органы. Грудина тоже уцелела. Что там с печенью и почками — непонятно. Скорее всего целы, иначе клиент давно бы отправился на тот свет. Уши целы, голова практически нетронута (И зубы все на месте!) — и это тоже понятно. Зачем бить по источнику информации?

А вот что удивило — руки совершенно нетронуты! Длинные, тонкие пальцы, как у музыканта, сухие, мускулистые предплечья и плечи — и почти ни одного синяка на них! Интересно, зачем палачи сохранили ему руки? Даже ногтя ни одного не вырвали! С ногами-то вон как обошлись!

Глаза целы — синие, даже слишком синие, яркие, как небесный свод. Велур опять испытал легкое чувство зависти — у него были маленькие темные глазки, и он в юности мечтал о таких, синих, как небесных свод глазищах! А вот не дал Создатель, и все тут! И сделать ничего нельзя. Не будет же Велур сам себя пользовать магией?! Это слишком опасно. Одно неверное движение мысли — и смерть. Себя трансформировать нельзя — слишком легко потерять контроль. А другим магам Велур не доверял.

Обычный парень, если только забыть, что он ворк. Плечистый, хотя и немного тощеватый, хорошо развитый, и наверное при жизни был очень быстрым и сильным человеком.

Хмм…почему «при жизни»? Похоже что Велур уже подсознательно отправил его в путешествие по свинцовой трубе на встречу с полчищами подземных крыс, по слухам — разожравшихся до размеров крупной собаки. Кстати — Велур не зря приказывал всегда запирать люк, перекрывающий вход в канализацию. И отпирать его только тогда, когда хозяин поместья уйдет из лаборатории. Мало ли…выскочит крыса, убить может и не убьет, но укусит и занесет в кровь какую-нибудь заразу. А разве это Велуру нужно?

Та-ак…и что же делать с этим парнем? Велур присел на табурет, стоявший возле клетки, и скрестив руки на груди, задумался, глядя на неподвижного, как труп ворка. Причитания второй жертвы ему никак не мешали — давно уже привык. Через лабораторию прошли сотни таких живых мертвецов, и если обращать внимания на вопли каждого из них — никакого времени не хватит, и никаких сил. Пусть себе ноет — это раздражает не больше, чем капель из неплотно закрытого крана водяной емкости. Кстати — надо будет отругать Гембеля за то, что неплотно закрывает краны. Так и никакой воды не напасешься!

Кровь из парня качать нельзя. Она уже заражена продуктами распада. Для работы нужна свежая, чистая кровь! Испытывать на нем обычные рабочие снадобья в настоящий момент совершенно бесполезно — он сдохнет, а результат и не проявится. На трупе — какие результаты? Только перевод снадобий!

Что еще остается…вскрыть, и посмотреть, как там устроено у ворков? А смысл? У ворков все внутри точно такое же, как и остальных людей. Да, людей! Ворки тоже люди, просто живущие в другой местности! Это пускай имперская пропаганда распинается, рассказывая, что ворки суть не люди, а ошибка Создателя, изготовившего другую расу, совершенно отличную от человечества. Нужно же оправдать убийство воркского народа, прикрываясь словами об их жестоком и необузданном нраве, и о том, что они всегда хотели завоевать мир. Пьяницы, бездельники, дураки — неспособные к созиданию, но очень любящие войну. Так честит ворков официальная пропаганда, и так сказано было в любом указе, касающемся войны с ворками. Но Велур-то прекрасно знает истину. Просто люди — с белыми волосами, белой кожей, издавно жившие в лесах и рядом с лесами, на равнине. Имперцам понравились их земли, их леса — взяли, да и перебили ворков. Кроме тех, что сумели упрятаться в недоступных людям лесах. Пока недоступных. Пока.

Ну что же…парень, ты своим происхождением заслужил последний эксперимент всвоей жизни. Шансов у тебя понятное дело нет, но…почему бы и не попробовать?

Велур встал, и первым делом включил магическое зрение — посмотреть ауру ворка. Само собой — у подопытного ни малейших признаков магической силы. У парнишки нет никакой, совсем никакой магии — даже ее отголосков. У него столько магии, сколько у скальпеля, или метлы.

Кстати, имеются совершенно ничтожные уже следы вмешательства в организм…работал кто-то из магов — вон, шрам на плече, на нем точно следы лечения. Ах да…что-то еще неправильное…ясно! Что-то делали с кожей. Видимо меняли цвет. И это верно! Парень с такой белой кожей будет выделяться в толпе, а ему это зачем? И цвет волос меняли, точно — следы заклинания покраски волос. Кстати — интересные следы. Работал хороший мастер, послабее Велура, но очень хороший. Интересно, Велур его знает? Хмм…

Ну, ясно. Этот парень не маг. А значит…значит — можно попробовать.

Велур прошел к большому шкафу со множеством ящичков, нашел запыленную склянку с наклеенной на нее этикеткой «ЯД», отнес к столу, поставил, усмехнулся. Привычка! Любую склянку с ценным содержимым нужно называть хранилищем яда — ну так, на всякий случай. Вдруг кто-то все-таки попытается пошарить в шкафу? Люди идиоты — если написано «ЯД», они точно не станут рисковать и брать это в руки.

Прошел к другому шкафу, достал другую склянку, поболтал ей задумчиво и с сомнением. В склянке плескалось примерно десять глотков прозрачной розовой жидкости. Слишком мало, чтобы сделать полноценную операцию. И до следующей операции мутаген точно не доживет. Он разлагается в течение недели — не успел, значит выливай, значит, мутаген пропал. Потому он готовится заранее, к определенному дню, и кстати сказать — оплату лекарь получает вперед. В договоре сказано, что если пациент в означенный день не является — деньги ему не возвращаются, и претензии не принимаются. Следующий раз — все заново, и оплата, и назначение для операции. Впрочем — такого еще не было. Все приходили вовремя. Но на то он и умный человек, чтобы рассмотреть любые ситуации!

Этот мутаген остался после прошлой операции — от той самой тринадцатилетней девочки. Девчонка была слишком мала объемом, чтобы на нее ушел весь мутаген. Доза зависит от веса клиента, но нельзя приготовить снадобье объемом меньше, чем это положено делать. Больше — можно, меньше — нет. Иначе он не получается. Почему так — Велур не знал, но в магии много такого, что работает, но как работает — никто этого не знает. Прихоть Создателя, только и скажешь!

Велур вздохнул, пожал плечами — а что он теряет? Эти несколько глотков мутагена? Он так и так их выльет. Зато устроит эксперимент! Кстати сказать, лекарь ни разу еще не применял мутаген на таком больном человеке как этот ворк. Операции по изменению конфигурации тела — это совсем другое, чем раздробленные мышцы, перебитые, расплющенные кости, и ожоги, открывающие трепещущее мясо. Не было еще у Велура клиента с такими тяжкими ранами и болезнями, которого он лечил мутагеном. У него своя специализация. В армии всякое было, но…там все проще и грубее. Неужели кто-то будет лечить солдата мутагеном, стоящим столько золотых монет, сколько солдат вообще ни разу не видел в своей жизни! Вот и представился случай попробовать собственное изобретение в совсем другой ситуации.

У Велура от предвкушения интересного эксперимента даже слегка заболел живот и потянуло в сортир. Но он знал за собой такое свойство, привычно преодолел желание посидеть на стульчаке, и захватив воронку и обе склянки, отправится в клетку к подопытному рабу.

Глава 3

Стальной ошейник с раба — долой! Он мешает работать с аурой. Нет, в клетке работать неудобно. С досады едва не сплюнул, нарушив чистоту пола лаборатории, что было бы совершеннейшим святотатством. Один из помощников — Керд — в самом начале своей службы сплюнул на пол. Лекарь приказал его высечь, чтобы навсегда запомнил — где можно плевать, а где нет! Порол его второй помощник — Зард. И крепко порол! Велур приказал пороть с душой, чтобы чувствовалось! А иначе самого выпорют! Зато потом и Керд как следует отвел душу, когда лекарь приказал выпороть уже Зарда — тот пришел в лабораторию не сменив одежды — в грязной, после возни в саду. Вот уж Зард ругался, и обещал в следующий раз всю шкуру спустить с поганца Керда! Велур был доволен — не надо, чтобы слуги дружили. Эдак и до заговора недалеко! Объединятся, и учинят какую-нибудь пакость. Самое правильное — пускай ненавидят друг друга и кляузничают время от времени. Главный принцип — властитель не должен допускать объединения своих слуг. Они всегда должны соперничать.

После звонка оба помощника прибыли в лабораторию меньше чем через двадцать ударов сердца. Похоже, стояли подле дверей и ждали, когда он их позовет. И тоже правильно — хозяин спустился в лабораторию, значит, скоро понадобятся их услуги. А лекарь не любит долго ждать! Эдак опять можно напороться на порку!

Посмотреть на этих двух типов — ну будто от одной матери родились. Высокие, плечистые, черноглазые, длинноносые — братья, да и только! И умом они были на одном уровне — не очень умные, но довольно-таки смышленые и даже хитрые. Образования у них особого нет (и слава Создателю, значит — не упрут секреты!), но читать, писать и считать умеют. Оба из купеческих семей, обнищавших по разных причинам. Официально оба отданы в обучение великому лекарю, и после окончания обучения теоретически могут стать аптекарями, торгующими всевозможными снадобьями. Часть снадобий они и сами умеют готовить — само собой, не магических снадобий, потому что магии у них нет ни капли.

Им по двадцать с небольшим лет, семь из которых они живут и работают у Велура, получая за свой труд вполне приемлемые деньги. Потому и держатся за место — где сейчас найдешь работу за целый золотой в месяц? Огромные деньги! Но и ответственность огромная. Ошибешься, отвешивая нужную долю ингредиента — и можешь закончить свою жизнь в свинцовой трубе. Частями, конечно. Кто посмеет предъявить обвинение великому лекаря? Сбежал помощник, да и сбежал. Исчез!

Если посмотреть на этих двух мерзавцев взглядом стороннего наблюдателя — красивые парни, по таким-то девки и сохнут. Велур точно знал, что они по ночам захаживают к его жене — по очереди, а иногда и оба сразу. Но его это не волновало. Главное, чтобы все было пристойно, чтобы она не шлялась по гвардейским офицерам и молодым дворянчикам, и не принесла домой какую-нибудь заразу. А его лично она уже давно не интересует. Сделал свое дело, зачал детей — вот пусть и успокоится. Главное, что принесла ему хорошее приданое, и за это Велур ей очень благодарен. Вот только спать с ней не хочется — ведь под красивой оболочкой все равно сидит та, «прошлая» жена — бесформенная, кривозубая бабища, которую можно взять в жены только за большое, очень большое приданое. Велур, если захочет, найдет себе постельную утеху. И это будет очень, очень молоденькая девочка. Не такая как эта старушка за тридцать лет. Даже если она выглядит на семнадцать.

Подопытного подняли и положили на металлический стол, на котором обычно разделывали трупы. Ворк так и не пришел в себя, дыхание его было прерывистым и довольно-таки слабым. И не поверишь, что он еще недавно (со слов палачей) ругал их отборной портовой руганью и обещал прикончить при первой возможности. Неужели они по дороге к дому лекаря с ним что-то сотворили? А что — запросто, врезали по башке, и вся недолга! Ну так…на всякий случай. Вдруг и в самом деле выживет и придет мстить! Они в это конечно же не верят, но чем демоны не шутят?

— Ты! Держи воронку, шланг ему заправь в пищевод! Да не перепутай, идиотина! Засунешь в дыхательное горло — я тебя вместо него располосую! Зард! Вначале льешь мутаген, потом тут же, следом — всю склянку вот этого! (указал на пузырек темного стекла). Все лей! Только не перепутай — вначале этот мутаген, потом другой! Давай! Быстро!

Забулькала, покидая прозрачную колбу розовая жидкость, и лекарю показалось, что умирающий ворк вздрогнул. Да, точно вздрогнул! Открыл глаза, захрипел, забулькал…и снова отключился. Маслянистая черная жидкость ушла в воронку следом за розовым мутагеном. Черной жидкости было немного, всего два глотка, и это снадобье ухнуло в широкую горловину воронки за долю секунды. Теперь надо сделать так, чтобы умирающий не выплюнул снадобье на пол, чтобы его не вырвало. Бывали и такие случаи, хотя в мутаген специально добавлено противорвотное средство. Но мало ли чего бывает?

По знаку лекаря помощники подняли и усадили ворка на столе, и Велур с досадой приказал им держать голову парня — не дай бог не удержат, мотнется, и шея хрустнет! И придется еще и шею залечивать. Лишняя работа и расход магических сил.

Лечение очень трудоемкое дело, особенно такое сложное лечение — магии уходит просто немеряно. В конце операции Велур обычно еле стоит на ногах. Ему бы какого-нибудь мага в помощь — создать связь, откачать немного силы от коллеги, тогда бы операции проходили не так трудоемко. Но никого из коллег сюда пускать нельзя. Секреты снадобий не выходят из этой комнаты! Да и зачем делить деньги на двоих? Когда можно забрать их самому. А кроме того — откачка магических сил дело сложное и опасное — для того, у кого откачивают опасное. Эдак можно выжечь его досуха и полностью лишить не только магических сил, но и сил вообще. Останется только мертвая оболочка вроде старинной тысячелетней мумии. Все зависит от силы откачивающего.

Мда…а так было бы хорошо — качнул энергии, сделал дело, и пошел, насвистывая пить вино — свежий и бодрый, как десятилетний мальчик после сна! Увы, Велур уже чувствовал груз своих лет — так интенсивно работать, столько магии через себя пропустить — вольно-невольно, а потеряешь здоровье! И вино здесь совершенно ни причем! От вина только лишь здоровье!

Вспомнив о вине, лекарь прошел в дальний угол, туда, где хранятся снадобья, достал темную бутылку, на стекле которой были изображены виноградные лозы, а на боку криво налеплена этикетка «ЯД!», и налив из бутылки в небольшую мензурку медленно и с наслаждением выпил темно-красную, терпкую жидкость, процеживая ее через безупречно белые зубы. Зубы он давно себе восстановил — лекарь с плохими зубами, это как сапожник в дырявых сапогах. Выглядит странно и подозрительно.

Вот теперь можно работать! Вот теперь дело пойдет! Велур вернулся к столу, и молча, знаком приказал помощникам уложить больного на места. Потом показал на стул, стоявший у стены, и через несколько секунд уже сидел рядом со столом, чувствуя как в желудке теплеет, а в голове прочищается и становится ясно, как ранним безоблачным утром. Дрожь в руках прекратилась, и лекарь Велур стал самим собой — великим лекарем, равных которому нет во всей Империи.

Он возложил руки на больного — обе, правой ладонью на голову парня, левой ему на бок, и сосредоточился, соединяя свою ауру и ауру подопытного раба.

Как всегда бывало в момент соединения с чужой аурой, Велура прошибло потом, он сделался мокрым, как если бы долго простоял на самом солнцепеке. Хорошо, что в подвале прохладно, и даже холодно, если бы тут было жарко — лекарь вообще мог бы потерять сознание от перегрева. Даже сейчас он разогрелся настолько, что два помощника вынуждены махать на него специальными опахалами. Прохладный воздух высушил капельки пота на лбу, дуновение рукотворного ветерка проникло под свободную легкую одежду, и лекарю стало гораздо лучше. Нет, надо все-таки прекращать тяжелые операции с массовым истечением магии! Возраст уже не тот, здоровья не хватает! Или может все-таки довериться коллегам? Пусть подлечат? Нет, ну их в Преисподнюю! Выкачают энергию, доведут до смерти, а потом скажут, что так получилось! Ну…слабенький был, не выдержал лечения!

Ууу…проклятые завистники! Подонки, точно, подонки!

Аура пациента виделась глазами лекаря так же ясно, как доска в классе для математики, и так же ясно как учитель той самой математики лекарь понимал — где надо поставить знак равенства, куда переместить буквы и цифры, и что должно получиться в результате его действий. Велур на самом деле был очень, очень знающим ученым, заработавшим свой авторитет не на административной работе, а на самых сложных, самых опасных и дорогостоящих операциях.

В среднем трансформация тела человека занимала от трех часов до целого дня работы, и стоила от тысячи золотых, и больше. Самая дорогая операция обошлась клиентке в тридцать тысяч золотых. И пришлось ее проводить не за один раз. Ибо эта пациентка была настолько уродлива, что только три полных сеанса могли помочь сделать из нее не просто нечто такое, чего не напугаешься темной ночью, но самую настоящую красавицу из сказки — с фиолетовыми глазами, в полтора раза большими, чем обычные глаза, с прекрасной фигурой шестнадцатилетней прелестницы, и с голосом, достойным самой сладкозвучной из птиц.

Вот кстати с этим самым голосом пришлось провозиться больше всего. Слишком уж тонкая это сфера — голосовые связки. Но получилось. Дама была невероятно довольна, и как позже стало известно Велуру, вышла замуж за одного из наследников солидного Клана. Не из самых первых, но очень богатого и влиятельного. Так что ее деньги, вложенные в свою внешность, вернулись с лихвой.

Велур отрешился от внешнего мира и сосредоточился на пациенте, прощупывая, рассматривая, «обнюхивая» его ауру. Маг-лекарь, разбирающихся в цветах ауры, подобен музыканту, разбирающемуся в нотах и обладающему абсолютным музыкальным слухом. Музыкант сразу слышит неверно вызванную из инструмента ноту, он слышит ошибки, которые допустил другой музыкант. Так и лекарь — стоит ему рассмотреть чью-либо ауру, попробовать ее «на вкус», впитать ее незримую простым людям сущность, и если он хороший «музыкант», то сразу определит — где в ровном течению музыкального полотна имеются плохие «стежки», где инструмент фальшивит, дребезжит, или у него вообще лопнула струна. Так что через десять минут Велур знал все об организме парня, и невольно ужаснулся, как музыкант при виде разбитого инструмента — как так можно за такое короткое время сделать из здорового, красивого парня полнейшего инвалида?! Разбитая печень, отбитые почки, селезенка, едва работающие легкие, переломы костей ног, ребер, разбитые колени, а еще — что-то не то с головой. Видимо результат внедрения в эту самую голову сыворотки правды. Да, точно — следы этой самой сыворотки имеются во всей кроветворной и кровеносной системе. И везде — сгустки крови, блуждающие по сосудам, и ожидающие того момента, когда они доберутся до мозга и устроят там побоище в портовом трактире. Кровоизлияние в мозг — не сегодня, так завтра!

Хотелось выругаться. Ну какой же материал испортили! Сколько можно было бы крови из него выкачать! Сколько снадобий на нем проверить! Сильный парень! Даже с таким повреждениями — а все равно живет! Другой давно бы уже подох!

Велуру почему-то ужасно захотелось узнать, кто этот ворк, откуда он взялся, точно ли он тот самый «Ночной Убийца», которого боятся все охотники за рабами и грабители в городе. И еще — это был вызов его, Велура магическому искусству! Неужели он не сумеет вытащить этого парня с того света?! Хотя бы для того, чтобы узнать — выдержит он то самое…черное снадобье или нет?

Велур однажды уже использовал это снадобье, когда массово проводил исследования на тему производства новых магов лабораторными методами. Увы, все, в кого он это снадобье вливал — не выдержали и умерли, задыхаясь, в горячечном бреду. Но Велур видел, что у них на какое-то время в ауре все-таки промелькивали цвета, свидетельствующие о том, что владелец ауры обладает какими-то магическими способностями. Это был насыщенный синий цвет с пробегающими по нему волнами белого свечения. Совсем слабые отблески, то появляющиеся, то исчезающие, но все-таки были! Он сумел добиться временного обладания магией! Так почему этому не случиться сейчас? Тем более вместе с мощным мутагеном, который он разработал как раз тогда, когда искал возможность массово производить магов из простых людей. Так сказать побочный результат другой, гораздо более важной работы.

Хотя…что тут на самом называть «важной работой»! За изобретение мутагена, который может производить магов, император отсыпал бы ему немного золотых, дал титул Главы нового Клана, пару орденов за заслуги перед отечеством, и…благополучно о нем забыл. Нет ничего дешевле уже оказанной услуги! Ведь пришлось бы можно сказать задешево раскрыть секрет производства такого нужного Империи мутагена! А вот это снадобье, которое из дурнушек делает красавиц — по большому счету Империи оно совсем даже не нужно, а Велуру приносит сумасшедшие даже по меркам лекарей деньги. Вызывая зависть у всех так называемых коллег (чтоб их чума удушила!).

Итак, к делу. Мутаген…или скорее мутагены распространились по организму больного, пора приступать к лечению. И первым делом — устранить самое опасное. Тромбы. Иначе вся работа пойдем насмарку. Очистить кровь!

Это заняло полчаса. Но пока Велур пыхтел, освобождая кровь от накопившихся тромбов — в кровь поступили новые сгустки крови из раздробленных ног. Лекарь выругался, не выходя из состояния концентрации, и приступил к лечению ног.

Медленно-медленно, вправляя кости, сращивая порванные сосуды и сухожилия, освобождая мышцы от воспаления и продуктов распада — минута шла за минутой, час за часом. Приходилось отрываться от лечения ног и снова очищать кровь. А как очищается кровь? Куда девается вся эта дрянь, которая содержится в организме? Правильно! Выбрасывается наружу через предназначенные для этого пути! То есть — в лаборатории теперь воняло, как в портовом сортире. Парень гадил под себя со скоростью больного холерой. И худел. Он и так был достаточно худым, но теперь посмотрев на него можно было изучать строение человеческого скелета.

Пять часов продлилось лечение, пять часов подряд лекарь сидел, упершись руками в худое потное тело пациента, и правил, правил, правил его организм! Боролся за его жизнь так, будто это был близкий родственник! Из профессиональной гордости, из любопытства, из протеста перед судьбой — он выправлял то, что наделали эти костоломы, и с удовольствием представлял, как удивится Леграс, когда узнает, что практически мертвый узник все-таки жив! Жив благодаря искусству величайшего из мастеров магии — Велура!

Нет, ни одна сволочь его, Велура, как следует не ценит! Не в деньгах дело! В благодарности! Да ему уже при жизни надо ставить памятник из бронзы! За самом видном месте города! Статую, в три роста высотой! Дураки…его окружают одни дураки!

К концу лечения пациент все еще дышал. И как ни странно — дышал хоть и неглубоко, не полной грудью, но вполне размеренно, без всхлипов и побулькиваний. Ребра срослись отлично, кости на ногах — тоже. Мышцы ног конечно слабоваты, пришлось устранить часть расплющенной мышечной ткани, но тем мускулы и отличаются, что их спокойно можно нарастить. Ходи, питайся как следует — и все будет в норме. Печень тоже в порядке. Она стала поменьше, но опять же — есть в организме человека два важных органа, которые самостоятельно восстанавливаются. Это легкие, и это печень. Главное — не убивать их всякими излишествами. Например — курением всякой дряни, произведенной из травы, и не пить дрянь, которую продают в трактирах под видом крепкого вина. А на самом деле выгоняют из бурды, заболтанной на прокисших сладких фруктах. От такого вина двойной перегонки не то что печень отвалился — и волосы выпадут, и мошонка отпадет.

Встал, с хрустом потянулся, разминая закостеневшие от сидения на стуле конечности, и пошел к заранее приготовленному тазику мыть руки. Молчаливые помощники уже убирали остатки нечистот, которые выдавлены из подопытного магией лекаря, омывали тело больного, ну а вымыв руки Велур снова отправился к заветной бутылке. Он сейчас может позволить себе налить гораздо большую порцию, чем до операции. Полбутылки точно будет в самый раз! Заслужил! Все сделал как надо! Если мутаген, который развивает магические способности парня не убьет — значит, будет жить и дальше. Никаких физических повреждений, угрожающих жизни теперь у него нет.

Да, полностью вылечить его не удалось — не хватило сил, да и честно сказать — желания. Левая нога будет плохо гнуться — коленную чашечку собрать как следует не удалось. Сустав будет плохо работать. Но правая нога почти как новая! А зачем этому рабу бегать? Наоборот — хорошо, что он не может бегать, а то чего доброго шарахнет по башке, да и бросится в бега! С него станется. Убийца ведь, полсотни прикончил.

Вспомнив нечто важное, Велур заткнул бутылку пробкой, поставил ее на место, напомнив себе, что надо будет залить бутылку вином из бочки, так как жидкости осталось на самом дне (он сам заполнял бутылку самым лучшим, тридцатилетним дорогим вином из особых бочек, стоящих в подвальной комнате, ключ от которой был только у него), и быстро отправился к небольшому, окованному железом и приделанному к полу сундуку. Тут Велур хранил ценные артефакты, которые делал сам, или покупал по случаю в лавке редкостей или у коллег.

Он провел рукой над сундучком, отключая магическую защиту, срабатывавшую на его ауру, сказал Слово, отпиравшее замок, крышка щелкнула и поднялась, наигрывая тихую, приятную мелодию нежных колокольчиков. Сундучок сам был артефактом, привезенным откуда-то с островов и купленным Велуром за совершенно неприличные деньги. В сундук не мог попасть никто — кроме него самого. Магическую защиту не мог снять ни один маг (Велур проверял) из коллег лекаря, и а если сундучок попробуют разбить или сломать — он начинает отбиваться от грабителя мощнейшими молниями, сравнимыми по мощи с небесными сестрами. И это проверено — однажды Велур не пожалев денег дал рабу топор и приказал рубить сундук — сам отойдя подальше, чтобы не задело. От раба осталась только обугленная тушка. И это было настолько интересно, что Велур не пожалел потраченных на раба денег. В конце концов — наука всегда стоила дорого! Но если в нее вкладываться — она много и дает.

На самом дне сундучка лежал ошейник — не простой рабский ошейник, а такой, который полностью исключает нападение раба на хозяина. И не просто нападение, а даже самая мысль о том, чтобы нанести вред хозяину будет для раба просто-таки наказанием. Боль — нестерпимая, рвущая мышцы, все тело, раскалывающая голову на кусочки — вот какое наказание получит строптивый раб. Главное, чтобы он сознательно замышлял нанести хозяину вред — физически, или финансово — без разницы. Даже если раб задумает самоубийство — ошейник не позволит ему этого сделать. Потому что раб суть имущество хозяина, и лишая себя жизни он наносит вред своему хозяину. Только допустив мысль о самоубийстве раб сразу же получит заряд боли и скорее всего, потеряет сознание. А если и не потеряет — целых десять секунд он будет парализован, и все эти десять секунд станет испытывать боль во всем теле, сравнимую по меньшей мере с зубной болью.

Старинная вещь, хорошая! И тоже стоит дорого. Теперь такие вещи не умеют делать. Это уровень десятый, а то и двенадцатый. Такие артефакты привозят из старинных развалин, находящихся на островах в океане. Их добыча сопряжена с огромным риском, потому они стоят гораздо больше, чем вес этих вещей в чистом золоте. Велур готовил ошейник для того счастливого случая, когда он все-таки найдет простой и доступный мутаген для изготовления магов из простых людей. Чем можно сдержать раба-мага, если нет этого ошейника? Ну а когда понял, что ничего не получится — отправил ошейник на хранение в сундучок. Продать жалко — да и купят ли за те деньги, за которые он его купил. Велур подозревал, что — нет, не купят. Это он вгорячах заплатил за него бешеные деньги. А на самом деле — кому нужен такой ошейник? Только тому человеку, который держит на привязи некого мага. Простому рабу эдакая редкость на шею — примерно то же самое, как если бы артефакт надеть на шею одному из баранов стада, блуждающего по степи. Дорого и глупо. А представить, что Велур держит в подвале одного из своих коллег…это вообще вызывает лишь хохот. Во-первых, такого человека трудно похитить — это все-таки маг, опасное существо.

Во-вторых…зачем? Толку от похищенного мага мало — если только энергию откачивать. А узнают о похищении — будут расследовать, и не дай бог найдут! Тогда — все, тогда разорение и эшафот. За высокопоставленного мага не простят. Маги слишком ценны для государства, чтобы их так просто разбазаривать. Вон, этот самый ворк…он больше пятидесяти человек убил. Но уже когда Велур уходил, Леграс ему сообщил, что этот ворк каким-то образом умудрился убить мага-лекаря, пытавшегося его задержать. Вот за то в общем-то ворк и поплатился муками и смертью. А пятьдесят уличных грабителей могли и простить. Чистка города от всякой рвани — разве это не благое дело?

Кстати сказать, в рассказе фигурировали еще и убитые ворком стражники, но это ерунда…та же чернь, только с другой стороны игральной карты. Не имеет особого значения.

Ошейник, впитавший каплю крови Велура (чтобы узнал, кого он должен защищать) — сомкнулся на шее ворка. Не то чтобы Велур верил в то, что этот скелет может на него как-то напасть, и что пациент на самом деле станет магом, но…пускай ошейник будет. Настоящий лекарь очень аккуратен в делах и никогда ничего не пускает на самотек. Безопасность — превыше всего.

Застегнув ошейник — прислушался к дыханию больного. Дышит. Все еще дышит! Довольно ухмыльнувшись Велур побрел к выходу из лаборатории, и уже у дверей обернулся и выдал речь о том, как и что надо сделать в лаборатории, пока он станет отдыхать. А именно — вымыть стол и пол (сам проверю, платочком!), вымыть клетку ворка, заменить там тюфяк на новый — «если простудится на холодным каменных плитах — займете его место!), одеть ворка в одежду из шкафа для пациентов, в том числе и носки — чтобы не застудился. В течение всего времени пока Велур станет отдыхать, подкармливать ворка специальной смесью — где взять ее, все знают. Если очнется — пусть сам пьет смесь. Если останется без сознания — вливать через полчаса по мерке. И чтобы никуда из лаборатории! Ужин принесут, возьмут его у двери. И по шкафам не лазить! (Руки отрублю, поганцы!)

Закончив свою речь, Велур с чувством глубокого удовлетворения поднялся по лестнице и вошел в кабинет, захлопнув за собой тяжелую дверь. Пока шел — чувствовал на своей спине ненавидящие и опасливые взгляды помощников, и…довольно улыбался. Пусть работают, скоты! Совсем зажирели! Пусть как следует поработают! Не все им по постелям прыгать, скучающих дам удовлетворять. Мерзавцы!

***

— Старая сволочь! — с чувством выругался и сплюнул на пол Керд — Пойдем, глотнем малость!

— Если только этот мешок с жиром нам что-то оставил — недоверчиво хмыкнул Зард, и через минуту тоже выругался — Вот же гадина! То-то он чмокал губами, как портовая шлюха! Два глотка оставил, да и то с осадком!

— Пошли в винный погреб. У меня во рту пересохло, аж першит. Надо немного расслабиться после этой кучи говна.

— Ты про хозяина, или про говно из-под ворка? — ухмыляясь спросил напарник, и Керд расхохотался:

— И после того, и после другого! Сплошное говно, а не жизнь! Завтра же отомщу! Отыграюсь на хозяйке!

— Дурак… — задумчиво ответил Зард — мне уже давно сдается, что хозяин в курсе ее шалостей. Он сам-то уже давно не может, пропил свое желание, так что мы с тобой вроде как на работе — ходим в ее спальню.

— Да мне плевать — нетерпеливо махнул рукой Керд — Пойдем быстрее, вина хочу! А эти его опивки пускай тут и стоят. А то потом развоняется — куда делось, да все такое. Яд, видишь ли! Ну не идиот ли?! Что ему тут, дети? Мы все-таки не первый год алхимией занимаемся, уж как-то да можем отличить яды от вина!

— Когда-нибудь он нас подловит, и такое устроит…не преуменьшай его ум. Видишь, как он сегодня вытащил этого ворка с того света? Вот кто бы мог так суметь, не скажешь? То-то же! Лекарь высшей категории! Магистр! Если бы не попивал, вообще цены бы ему не было!

— И нас бы в спальне его жены не было!

Парни расхохотались — искренне, радостно, и так, похохатывая, пошли к запертой двери винного склада. Ключ у них был — они давным-давно сделали слепки с ключей уснувшего на стуле пьяного Велура, и за вполне небольшие деньги сделали копии этих ключей. Так что теперь могли войти куда угодно — кроме заветного сундучка с артефактами.

Скоро они уже наслаждались вкусом старого драгоценного вина, ничуть не заботясь о том, что там происходит с больным ворком. В клетке повизгивал полусумасшедший шататель трона, вино лилось в прозрачные мензурки — жизнь как-то сразу сделалась прекраснее. Скоро принесут ужин, так что ночевка в лаборатории не будет такой уж обременительной. А ворк…успеют они с ворком! Каждые полчаса кормить…дурак, что ли? Потом покормят, успеется еще. Пока надо самим подкрепить силы. Ворк если выжил — значит, выжил. Значит, будет жить дальше. А если сдохнет — туда ему и дорога. Меньше ворков — мир станет чище без их поганых бледных морд.

Глава 4

Я лежу на холодных камнях под темным, покрытым тучами небом, и ко мне подкрадывается змея. Она шипит, извивается, высовывает раздвоенный язык, и я ничего, совсем ничего не мог сделать! Руки и ноги парализовало, я и дышать-то могу через раз, широко раскрывая рот!

А змея все ближе, ближе, и я могу только смотреть на нее, скосив глаза, с ужасом понимая, что еще немного и она заползет мне в рот! И она заползла. Глубоко, обдирая глотку, проталкиваясь к самому желудку!

И я не выдержал! Рванулся, отбрасывая змею левой рукой в сторону, а правой со всей силы, что была в моих руках, ударил по ней — мерзкой, извивающейся скользкой!

Кто-то взвыл, выругался почище портового грузчика, и я…очнулся от сна. Я сидел на холодном полу, держа в левой руке…нечто тонкое, длинное, то, что только что лезло мне в глотку.

Я не знаю, кто этот парень, но явно не из моих друзей. Что он делал со мной?! Зачем?! А потому правой рукой с размаху врезал ему в рыло — раз, другой, третий! Брызнула кровь, хрустнули хрящи ломающегося носа, вылетел маленький белый кусочек кости — видимо я выбил этому гаду зуб.

Палачи! Это палачи! Не зря они совали мне что-то такое в рот — какой-то шланг! Видимо сменили способ пытки и решили накачать меня водой. А я ведь что-то такое читал про средневековые пытки — накачивали человека водой до тех пор, пока он в муках не умирал. Так вот хрен вам! Погибать, так в бою! Спецназ не сдается!

Для порядка добавляю палачу еще и по затылку — не насмерть, а так, чтобы потом можно было допросить. Информация — великое дело. Нужно понять, куда я попал, и во что это все выльется.

Пошатываясь выбираюсь из клетки — а это была именно клетка, в которой можно только сидеть и лежать, стоять невозможно — и держась за прутья стараюсь определиться на местности. И тут же замечаю несущегося на меня…близнеца? Ну да, двойника того парня, что сейчас отдыхает в клетке! В руке близнеца — дубинка длиной примерно сантиметров семьдесят, аналог бейсбольной биты. При умении ей можно хорошо поработать, не хуже, чем стальным мечом. Только вспомнить знаменитого Мусаси — он свою самую впечатляющую победу одержал не мечом, будучи самым знаменитым мастером фехтования, а именно палкой, выструганной из старого весла. Он ей разбил голову другому знаменитому мастеру фехтования.

Кстати, Мусаси мне никогда не нравился. Хотя бы потому, что он никогда не мылся. Ходил грязным, как свинья. А почему? А потому что он считал, что как только заберется в ванну (ну бочку, какая разница?) — на него нападет враг, а он, Мусаси, окажется без своего меча. И что тогда делать? Бесславно помирать в теплой воде, покрытой трупами утонувших в ней вшей.

И опять же кстати — старое высказывание гласит, что: «Самурай без меча, это все равно как самурай с мечом, только без меча». Чушь собачья! Тогда чего Мусаси ходил чумазым и растрепанным, как последний из бомжей? Без своего меча он был ноль без палочки!

Налетевший на меня чувак был не Мусаси, и вообще никакого представления не имел, как управляться с той штукой, что была у него в руках. Нет, так-то он крепкий, плечистый парень, и если попадет — мало не покажется. Но ведь надо еще попасть! А я, пусть даже шатающийся, трясущийся, голый и босоногий — это тебе не Мусаси без меча и в ванне. Я убийца! И у меня за спиной больше полсотни парней только здесь, в этом мире! За Землю говорить не буду, ибо вспоминать минувшие дни, и битвы где вместе рубились они — дурной тон. Вспоминают войну и тысячи расхреначенных собственноручно боевиков только те, кто боевиков видел лишь на картинке. Или на экране планшета — из ютуба. Настоящие ветераны предпочитают помалкивать.

Когда у тебя в руках какое-то оружие, нельзя быть совершенно уверенным в своем всемогуществе. Возможно, что автомат даст осечку, или в нем нет патронов. То же самое касается пистолета. Если ты с ножом — нет никакой гарантии, что противник не достанет нож побольше, или что на сопернике нет кевларового жилета и ударив в корпус вызовешь только смех, и это будет последнее, что ты услышишь перед смертью.

Если у тебя в руках меч — ожидай, что у соперника может оказаться заряженный арбалет, который он сейчас пока что держит за спиной.

И если ты летишь на врага с дубиной — ожидай, что тот может владеть приемами боя, для которого какой-то там отморозок с дубиной все равно как дуновение ветерка для вцепившейся в склон горной сосны.

Но вообще-то понимаю этого, с дубиной — перед тобой израненный, голый и тощий парень, абсолютно безоружный (ну некуда ему оружие спрятать, только если…ну…понятно куда). Так какого черта надо бояться?!

А вот такого черта. Такого, как я! Вхожу в его движение, доворот, используя энергию противника, и вот он уже летит по воздуху, вращаясь вокруг собственной оси — беспомощный и ошеломленный. Хряп! Интересно — он жив, или нет? Дубинка у меня в руках, и я теперь настоящий Мусаси. Хрен возьмешь! Сигал бы мной гордился.

Иду смотреть на хладный труп. Вернее — на еще теплый труп. Не-а…удачно упал. Головой слегка приложился, проехавшись до самого стола, раскровил башку, но так-то в общем никаких больше повреждений.

Оглядываюсь по сторонам, смотрю, где я нахожусь. Магический светильник сияет, как двухсотваттная лампа — все видать! Кстати, над столами еще по светильнику — касаюсь их рукой — загораются. Совсем стало ярко и хорошо видно. А что за столы? Ох, черт…это же как в морге столы! Как в прозекторской! Ну — копия тех столов! Даже канавка для слива крови. А пол имеет уклон…ясно, вон что-то вроде сливного отверстия. Ух ты ж…это куда я попал? На органы решили распилить, черти поганые?

Шагаю в другой угол морга, и тут замечаю то, чего вгорячах не заметил — хреново я шагаю! Одна нога сгибается с трудом — левая нога. Ковыляю, как инвалид. Впрочем — почему «как»? После того, что со мной творили, я точно должен был сделаться инвалидом.

Вспомнил, и меня будто ледяной водой окатили. После этих тварей наверное даже игиловцы показались бы мне просто шутниками. Ну что сделают игиловцы? Голову отрежут? Так это практически мгновенная смерть (не пробовал, не знаю…слава богу). А те гады…часами, деловито, с шутками и прибаутками, как слесари, ремонтирующие канализацию — боль, боль, боль… Никакой ко мне ненависти, даже уважение — мол, молодец, как долго уже держится! И муки, адские муки! Запах спаленной кожи, ремни, вырезанные из спины, соль, которая въедается в трепещущее мясо и вызывает нестерпимую, страшную боль!

Когда-то читал про пытки, которым фашисты и их пособники подвергали наших подпольщиков, и думал — выдержал бы я эти пытки? Смог бы? Не сломался бы, когда из меня начнут вырезать ремни? И приходил к выводу — не знаю. Честное слово — не знаю! Потому предпочитаю не рисковать и умереть сразу.

И еще читал — вроде как было то ли гласное, то ли негласное указание военнослужащим Израиля: если кого-то из них возьмут в плен, начнут задавать вопросы — пусть отвечают. Если увидят, что пытки неизбежны. Никто и никогда не может выдержать пыток. Человек ломается практически всегда. А если еще и применить специальные средства — например, сыворотку правды, тут уже никаких вариантов. Так что, мол, сдавайте всех и вся, а мы вас все равно вытащим.

Наверное, это умное распоряжение. Да, думаю есть исключения из правил, есть люди, которые могут выдержать страшные пытки и не сломаться. И есть даже такие, кто сможет при специальной подготовке выдержать воздействие сыворотки правды. Я и о таком знаю. Но…это ведь только исключения из правил. Основная масса людей ничего такого не может. И потому, когда мы искали дом для запасной базы — этим занималась только Герда. Только она знала, где находится тот дом, что она сняла в аренду. И когда я шел убивать Шараша — знал, что могу не вернуться. И не вернулся. И мне нечего было сказать моим мучителям. Я просто физически не мог выдать им нашу новую базу. Об одном только жалел — не мог перед смертью их убить.

Но вот я здесь. Последнее, что помню — человека в черном мундире, а еще — руки палачей, которые разжимали мне рот и вливали туда какую-то горькую дрянь. И…все. Очнулся я уже здесь, в морге. Если это конечно морг.

Меня не убили, и даже вылечили, судя по тому, что я стою на своих ногах и хожу, хотя и не очень уверенно. Да, теперь я не смогу бегать как раньше, но…честно сказать — я ожидал большего ущерба. Не удивился бы, если бы у меня вообще не осталось ног. После того что с ними сделали.

Но это все так…ненужные детали. Сейчас нужно подумать, как отсюда выбраться. Хоть и хромой, но двигаться могу. Трясет от слабости, очень хочу есть, но я жив.

Иду к поверженным «санитарам», прикидываю…ну да, сойдет! «Мне нужны твоя одежда, обувь, и мотоцикл!» — чеканная классика. Мотоцикл я тут вряд ли найду, но вот одежду и обувь — запросто.

Раздеваю того, что шустрил с дубинкой, и быстренько надеваю его одежду. По росту приходится впору, и в плечах тоже, а вот по ширине талии…ширине задницы…в общем — вокруг пояса все болтается, и туда можно засунуть три таких как я, а со штанами вообще печально. В поясе, когда завязываешь шнурки, на которых держатся штаны, можно засунуть не два, и даже не три пальца — вся кисть руки, поставленная на ребро! Черт подери, тут две моих задницы влезут!

Кстати сказать…да, что-то я сильно потощал. Очень сильно. Сейчас я был в той же комплекции как тогда, когда только вселился в это тело. Хмм…только сейчас пришло в голову — тот, в темном мундире, он же пришел в пыточную с сывороткой правды. Неужели узнал о моем происхождении? Неужели знает, что я совсем не ворк по имени Келлан, а землянин по имени Петр Синельников? Вряд ли. Иначе меня заточили бы в бронированную камеру, где стали бы вести разговоры на тему: «Демон, дай нам атомную бомбу, которой мы убьем соседнее государство! Демон, исполни три наши желания!». Само собой ясно, что вселенец в чужое тело — это самый настоящий демон. А как же иначе?

Связываю так и не очнувшихся парней — руки за спину, ноги согнуть в коленях и привязать к рукам. Классическая «ласточка». Вот теперь попробуйте что-то сделать! Очнетесь, в полной мере ощутите, как это плохо — кишкой в пищевод, или дубинкой по кумполу.

Для связывания пришлось раздеть второго парня, рубашку его разорвать на полосы и соорудить что-то вроде веревки. Ну а пока эти два придурка лежат и отдыхают, я займусь обследованием морга. Карманы пленников уже обшарил, ничего интересного не нашел. Немного медных монет, несколько мелких серебрушек, ключи — вот ключи меня заинтересовали, да. Когда очнутся — спрошу у них, что это за ключи.

И вот еще что спрошу: откуда у меня на шее взялся этот мерзкий металлический ошейник! И как эту пакость с меня снять! Ясное дело — твари решили взять меня в рабство. Вот только я с этим категорически не согласен. Мы не рабы, рабы — не мы!

Попробовал содрать эту пакость — черта с два! Вертел его, вертел, щупал — даже шва не имеется. Сплошное кольцо с гладкими краями и без малейшего намека на замок. Как его надели, как держится на шее — непонятно. Видимо связано с магией, черт бы ее побрал!.

На стене, на полках заметил целый набор всяческих ножей, пил — всего того, что приводит в ужас нормального человека с богатым воображением. Так и представляешь себе, что лежишь на металлическом столе, а пьяный патологоанатом отпиливает тебе какую-нибудь часть тела. Например — чтобы посмотреть, с каким количеством мозга ты дошел до мысли зацепиться за электричку. Может там и мозга-то никакого нет? Жили же динозавры, именуемые бронтозаврами — вес десятки тонн, рост с пятиэтажку, а головной мозг с грецкий орех. Зато спинным удались — огромный, под стать хозяину. И ведь жили! Жрали, пили, совокуплялись! Ну как один мой сосед, который посвятил этому благому делу всю свою сознательную жизнь (он пару раз занимал у меня денег до понедельника, и само собой — ни разу не отдал).

Я взял блестящую пилу с металлической рукояткой, и принялся аккуратно и сосредоточенно пилить ошейник. Зачем я занялся им именно сейчас, а не после того, как сбегу из морга? Да меня именно по этому рабскому ошейнику могут и повязать! Куда это раб так спешит? А ну-ка, пройдем в отделение! Или как оно там называется…

Опять же — а вдруг у них тут имеется что-то вроде поисковиков, сделанных на магии, а вот этот ошейник что-то вроде маячка? Да ну его к черту, эту пакость! Снимать его надо!

Пилил я минуты три, и в конце концов бросил бесполезное дело, убедившись, что пила не оставляет ни малейшей царапины на гладком теле ошейника. Ладно, черт с ним — есть у меня один знакомый маг, неужели не поможет снять эту дрянь? Хотя бы в долг. А я уж награблю баблишка…даже с кривой ногой. Убежать как раньше не сумею, и с боеспособностью у меня проблемы, но уличных грабителей я точно ухайдакаю. Это не профи, не специалисты по боевым искусствам. А я все-таки боксер, а еще — мастер ножевого боя, рукопашник, воспитанный спецназом. Так что — «держитесь, гады!»- как пел Высоцкий.

Кто-то из лежащих на полу противников застонал — то ли тот, кого я вырубил сломав ему нос, то ли гопник с дубиной. Подойдя ближе, выяснил — да, «дубинщик». Не получилось у него «ухнуть» дубинушкой. А у меня получилось.

— Эй, придурок! Хватит изображать из себя труп! Знаю, что слышишь! Сейчас будешь отвечать на вопросы, и не дай Создатель тебе соврать! Башку отверну!

Молчит, глаза закрыты, сопит. Вздыхаю, и не очень сильно, но крепко пинаю его носком башмака в бок. Башмаки, кстати сказать, я снял с него, так пускай теперь пеняет на себя — нехрена таскать такие узконосые ботинки, да еще похоже что с вставленными в них то ли деревянными, то ли железными вставками. Смешные башмаки, такие видал на картинке — носы длинные, но только не загнутые вверх, как у земных средневековых щеголей.

Вдруг задумался — а может в этих носах ножи? Ну а что — щелкнул каблуками, и клинки выскочили из носов! Ботинки стали оружием! Видел такое в какой-то киношке, и еще подумал: «А что, прикольные шкары! Мне бы такие! Пацаны бы ссали кипятком от зависти!» Пятнадцать лет мне было, дурак совсем. Такие башмаки стоили бы бешеных денег, и были бы одноразовыми. Попробуй потом, заправь клинки назад. Да и пружина не вечна. Однако здесь могли думать и по-другому.

Мой пинок возымел действие, темноволосый придурок с «хвостиком» на затылке простонал, открыл глаза и уставился на меня мутным, испуганным взглядом. Попытался встать, подергался, лежа на «ласточке», и затих, глядя снизу вверх исподлобья. Я вдруг ощутил запах перегара — похоже, что парнишка недавно крепко клюкнул чего-то горячительного. Но это вообще к делу не относится.

— Как звать, придурок? — налаживаю я контакт с аборигеном — Будешь молчать, я тебе руку сломаю! Левую.

— Керд…Керд меня звать! — стонет придурок — развяжи, все затекло! Не могу уже терпеть!

— А того гада как звать? — не обращая внимания на жалобы клиента спрашиваю я — Он чего мне в глотку совал? Что хотел сделать?

— Кормили мы тебя! — стонет реципиент, и согласно данному ему определению, получает еще тычок в бок:

— Ты чего врешь?! Как это — кормили?! Что значит — кормили?! Я те щас уши обрежу, брехун!

— Кормили! — глаза парня уже очистились от мути, он смотрел на меня со страхом, но держался довольно-таки стойко. Другой на его месте уже бы в штаны наделал от ужаса. Вырвавшийся на волю арестант, которого ты совсем недавно мучил — что может быть страшнее тому, кто лежит без штанов, сверкая эфедроном? Кстати — в штаны он не может наделать, только под себя. Ибо его штаны на мне.

— Кормили! Ты есть не мог, потому что без сознания, и мастер Велур велел кормить тебя каждые полчаса понемногу, через воронку и шланг! Мы развели корм, тот, которым кормят больных, которые сами не могут есть, или у них какие-то проблемы с кишками, и хотели влить тебе в желудок.

— И что, каждые полчаса вливали? — спросил я, чувствуя отголоски раскаяния: уж не слишком ли сильно приложил я того парня, что лежит сейчас в клетке? Придурок Керд бросился на меня с дубиной, так что огреб за дело, а его приятелю досталось так просто…вгорячах! Кхе-кхе…

Я закашлялся, глотка у меня болела. А почему болела? Потому что какой-то придурок лез в нее очень грубо, и скорее всего, хорошенько нажравшись винца. Так что все-таки коллега Керда получил по заслугам.

— Не…в первый раз хотели влить — после паузы сообщил Керд, и взгляд его метнулся куда-то в сторону. Я проследил за взглядом и на стуле увидел что-то вроде большой прозрачной колбы с неким содержимым вишневого цвета, а рядом две мензурки — ну в точности такие же, как в любой земной химической лаборатории. Даже деления на боку имелись. И на дне мензурок — тонкий слой той самой вишневого цвета жидкости.

Ага. Немного яснее. Парней оставили здесь, чтобы они кормили меня чем-то вроде послеоперационного корма, а они вместо того чтобы кормить пациента где-то нацедили вина и нормально так пробухали все рабочее время. В колбе осталось жидкости всего на два пальца, а скорее всего ранее она была полна.

Я вздохнул, и приступил уже к обстоятельному, тщательному допросу «языка» — так, как меня учили, не упуская мелких деталей и вытаскивая из головы клиента вроде бы неважную, но на самом деле совершенно необходимую мне информацию. Допрос продлился полчаса, или чуть больше, и к его окончанию я уже знал, что это лаборатория известного всей империи и очень могущественного мага-лекаря по имени Велур (остальные его имена я не запомнил). Что меня, как какое-то животное подарили этому самому Велуру для опытов, и когда привезли — я находился в очень дурном состоянии организма — фактически умирал. Одно только перечисление повреждений моего тела привело меня в полное уныние (с таким не живут!).

Маг испытал на мне какие-то свои совершенно не апробированные и не лицензированные лекарства, вылечил, насколько мог, и оставил то ли помирать, то ли выздоравливать — это уже в зависимости от того, каков будет результат эксперимента. Сам же ушел дрыхнуть, выпив минимум поллитру винишка, оставив своих помощников поддерживать жизнь в мое изнуренном пытками и голодом теле. А эти мерзавцы забухали, и вместо того, чтобы откармливать меня усиленным питанием, предались излишествам всяким нехорошим, используя свои навыки гопников и гадких карманников. А именно — ранее сделали слепки с ключей от двери, ведущей в винный погреб, заказали мастеру эти самые ключи, и сегодня в очередной раз забрались не просто в бочку с винищем, а проникли в самую что ни на есть священную комнату, в которой хранится любимое Велуром старое тридцатилетней выдержки вино из южного виноградника, что на окраине империи. И которое стоит чуть ли не статер за литр, и то — если со скидкой.

Кстати — я попробовал это винишко. Ну ничего так…хотя мне Крымское нравится больше. Может потому что я патриот? Полусладкое, ничего особенного — за что тут платить целый статер? По-моему, дурят старикашку!

Кстати, не такой уж и старикашка — всего пятьдесят лет. Я при жизни…хмм…то есть — на Земле мне было всего на десять лет меньше, а я видал пятидесятилетних мужиков, которые были сущими конями — и к финишу первыми придут, и толпу конюхов залягают до смерти.

Впрочем — в средневековье имеется свое понимание — старый ты, или молодой. Читал, что в средние века тридцатилетние считались уже пожилыми. Люди больше-то чем тридцать-сорок лет и не жили. К тридцати годам уже выпадали почти все зубы, и приобреталось множество болезней, лечили которые одним единственным способом — пусканием крови. Это как в армии, на срочке — все болезни лечили мазью Вишневского. Она была для солдат чем-то вроде магического снадобья. Мозоли сорвал — мазь Вишневского! Царапину получил — мазь Вишневского! Синячину от старшаков огреб — мазь Вишневского! Вот только зубы она не вылечивала, и только потому, что жрать ее никто не соглашался. Даже если пнуть его по яйцам.

И выяснил я, что в связке ключей, который имелись в карманах моих пленников, есть ключ от двери, которая ведет в библиотеку хозяина. Из библиотеки — в коридор, а оттуда можно уже и во двор, ну и…на улицу! После того, как ухайдакаю привратника!

А есть еще и дверь прямо из лаборатории в грузовой двор. Но там бегают сторожевые собаки, натасканные на человека, так что пробираться через толпу волкодавов вовсе даже не климатит. Знаю я, что могут сделать правильные волкодавы на службе у человека — и оглянуться не успеешь, как окажешься без яиц и пальцев. И дубинка не поможет, и ножи — просто не успеешь ничего сделать. Их только из автомата расстреливать с безопасной дистанции.

И кстати — там еще и сторож сидит, вооруженный арбалетом и копьем. Со слов Керда — был прецедент, когда через грузовой двор в дом попыталась залезть некая банда. Так вот тут они все и остались — уехали через мусоропровод, тот, что вделан в пол лаборатории. По частям уехали.

Итак, остаются два пути. Первый — через кухню, там есть выход из винного подвала, или же через главную дверь лаборатории — прямо в кабинет Велура. Ну и оттуда уже на волю. В кухне скорее всего сейчас полно народа — завтрак-то надо готовить, господа желают пить и есть с самого рассвета. Да и слуги тоже не святым духом живут. Так что кухня как дорога к свободе отпадает — тут же поднимут шум, а я, с моей хромой ногой и слабостью в телесах точно не смогу убежать. Как и отбиться от толпы народа. Если только героически погибнуть? Чтобы не быть донором для проклятого здешнего доктора Менгеле?

Да, я выяснил чем он занимается. Отвратительный типчик на самом-то деле. Встречу — убью гада! Я вообще-то рабовладельцев не люблю, а уж таких, которые ставят опыты на разумных «домашних животных» — тем более.

Кстати сказать, здесь существуют законы, которые должны защищать рабов от издевательства хозяев. Примерно такие же законы, которые защищали чернокожих рабов в Американских Штатах. Вот только действуют они как бы это мягче сказать…никак. Хотя, да — если узнают, что хозяин рабов мучает их ради своего удовольствия, ставит на них изуверские опыты — его будут порицать, в обществе перестанут принимать! Но кому надо такое дело — совать нос в чужие проблемы? У всех в шкафу висят свои скелеты — не суйся, и к тебе не сунутся. А если раба замучили ради благого дела, ради спасения благородного человека, ради его лечения — да кто хоть слово скажет в защиту раба? Должен же понимать — отдал жизнь на благое дело! В общем — все как всегда. Миры меняются, а люди все те же.

Обоих санитаров, или как их тут называют — затащил в клетку и запер ее на замок. Ключ бросил в угол — пускай поищут. Оставил парней связанными, только с «ласточки» снял — я ведь не зверь какой-то. Больше получаса на ласточке — это уже получается пытка. Я же не изувер-палач.

Когда затаскивал парней в узилище — возбудил какого-то идиотика в соседней клетке. Тот бросался на прутья и умолял его выпустить. Я спросил у Керда, кто это такой — он мне рассказал о шатателе трона, который за деньги пытался продать какие-то секреты соседнему государству. Его поймали на горяченьком, похлестали кнутом — он все и всех сдал. Вот и отдали доктору-изуверу для опытов.

Освобождать не стал. Во-первых, терпеть не могу предателей. Гнусная это порода! Во-вторых, непонятно чего от него ожидать. Сейчас схватит здоровенный скальпель, и попытается воткнуть мне его в спину! Или кинется в открытую мной дверь и поднимет всех на уши. А оно мне надо? Мне бы тихо пробраться по спящему дому (слава богу еще ночь!), оглоушить привратника и свалить на волю! Так что…каждый сам кузнец своего несчастья. Сиди, брателла, и думай о том, как нехорошо предавать родину. Конфуций тебе в помощь, великий наш философ. Не знаешь такого? Ну как знаешь. Сам думай.

Поднимаюсь по лесенке к двери, которая находится на высоте человеческого роста, тихо ее отпираю, шагаю в темноту докторского кабинета. Здесь пахнет кожей, старой бумагой, какими-то благовониями с тонким запахом (дерево что ли так пахнет?) — запах богатства и успеха. Ну а что…хороший пластический хирург зашибает бешеные бабки! Красота всегда была очень желанным и дорогим товаром.

Крадусь как тать — за пояс заткнул большой скальпель, похожий на кухонный тесак, в правой руке — дубинка. Перед уходом хорошенько хлебнул безвкусной белой кашицы, которую собирались впихнуть в мой желудок. Невкусно, но наверное сытно. По крайней мере Керд заверял, что эта дрянь абсолютно безопасна и мне очень полезна. «Зуб даю!» — что-то типа такого он сказал. Можно перевести именно так.

Хоть бы уж никто не вышел навстречу! Хоть бы никого не было!

Нет, я все-таки невезучий. Не любит меня бог. Постоянно сует туда, куда мне не нужно попадать. Ну вот почему именно в этот момент проклятая девка задумала выйти?! И главное — ЗАЧЕМ?! В сортир?! Так знатные господа гадят в горшок! Нагадила, накрыла крышечкой, и спи спокойно дальше! Мечтай о парнях и бриллиантах! Так нет же — прется посреди ночи, почесывая в паху, как какой-то грузчик! И ведь видно все хорошо, как на ладони — эти сволочи светильники в коридоре не выключили! Ну что за перевод магической энергии?! Что за расточительность?

Картина просто таки врезалась мне в мозг: девица лет семнадцати, красивая, грудастая, и практически голая — кроме прозрачной ночнушки, едва прикрывающей срам. И этот самый срам она задумчиво чешет, зевая и шлепая по коридору в каких-то дурацких розовых меховых шлепанцах. Может к мужику бегала, и теперь возвращается в свою комнату? А что — возраст самый тот чтобы усиленно думать о мужиках. Здесь ведь совершеннолетие наступает в пятнадцать лет!

Да какая разница, куда и зачем она шла. Шла, и выскочил я из кабинета прямиком на нее. Девица застыла на месте, вытаращив глаза, а потом завопила так, что на ее вопли должны были сбежаться все стражники имперской столицы! Я давно не слышал такого громкого, яростного визга. Как сказал бы Роберт Локамп: «Этот младенец на самом деле необычайное дитя, его легкие наверное достают до бедер, иначе никак не объяснить такую невероятную звучность его голоса»

Я бросился бежать по коридору, хотя бегом назвать мое передвижение можно было только с большой натяжкой. Я хромал, ковылял, с трудом тащил свою едва сгибающуюся ногу, и скоро обнаружил, что колено начинает болеть все больше и больше, причиняя мне острую мучительную боль. Не предназначено оно сейчас для быстрого передвижения.

А потом мне навстречу вышел сам хозяин дома. Выскочил откуда-то из боковой двери — заспанный, одетый в шелковую пижаму — эдакий дедушка Мороз — белая борода, белые, пышные волосы. Он выглядел очень импозантно, очень благообразно — так и ждешь от такого типа, что он сейчас скажет: «Хо-хо-хо! А расскажи-ка мне мальчик стишок! И я дам тебе подарок!» Я сразу узнал его по описанию, данному мне Кердом. Трудно ошибиться, когда увидишь такого персонажа.

Злодеи редко выглядят, как злодеи. Ну вот кто мог подумать на Чикатило, что он такая мразь? Или тот говнюк из Ростовской области, что вешал детей и снимал это на камеру — да кто мог даже в самых дурных мыслях подумать на этого хорошего человека?! Депутата и учителя! И вот этот — доктор, который убил десятки несчастных рабов, и не только рабов — разве он выглядит троглодитом-людоедом?

Я не раздумывал ни секунды — поднял над головой дубинку, как самурай свой меч и бросился на «славного дедушку». Уйду я, или не уйду на волю — но башку ему точно размозжу! Отомщу за всех несчастных жертв, замученных этой тварью!

И замер, не в силах сделать ни единого шага. Парализовало! У меня даже глаза перестали двигаться. А «дедушка» подошел, с искренним любопытством во взгляде осмотрел меня с ног до головы, а затем тихо и едва слышно хихикнул.

А после на меня накатила боль. Дикая, выворачивающая внутренности, ужасная боль! Паралич закончился, я упал на пол и меня начало корежить в судорогах, пробегающих по телу волнами, и приносящих все новые и новые приступы боли. Меня вырвало на пол, все то, что я недавно выпил оказалось снаружи. А потом и то, что оставалось — желчь, слизь и что-то красное, пахнущее алкоголем.

Как сквозь вату я услышал слова Велура:

— Вино?! Ах сволочи! Ну, я им задам! Идиоты! Паразиты на моем слабом теле! А ты, придурок, запоминай: ты не можешь от меня убежать, так как это причинит мне вред. А задумав причинить мне вред, ты получишь вот такую боль. Ты не можешь даже подумать о том, чтобы причинить мне вред, физически, или каким-то другим способом — в противном случае ты получишь такую боль. И ты не можешь не исполнить мои приказания — не исполняя, ты нанесешь мне вред, и значит, получишь боль. А теперь вставай и шагай за мной в лабораторию. Нам с тобой много о чем надо поговорить… И с этими козлами безрогими есть о чем поговорить! Надеюсь, ты их не убил. Я был бы этим разочарован. Хочу их как следует наказать — самолично.

Глава 5

Я в общем-то не герой. Нормальные герои всегда идут в обход. Кто так сказал — не помню, но так-то все верно. Но и не проверить — я не мог. После того, как этот «Дед Мороз» позвал меня за собой, ничуть не интересуясь моим мнением по данному поводу, я рванул по коридору, решив, что если не могу пришибить гада, так хотя бы от него сбегу.

Попытался рвануть. Потому что тут же меня парализовало, и я долгие секунды корчился на полу, пытаясь выблевать внутренности и мечтая как можно скорее умереть. Вернее — мечтая, чтобы это все закончилось, а что быстрее всего может прекратить мучения? Конечно же — смерть.

И это стоило мне следующего приступа паралича и последующей боли — этот проклятый ошейник воспринял мое желание умереть — как способ нанести вред финансовому и физическому состоянию хозяина. И я снова корчился, снова завывал, и когда приступ закончился — вместо меня на полу валялась мокрая от пота и блевотины безвольная тряпка, неспособная не только на какие-то «противоправные» действия, но и на простые размышления на любые темы. А мерзкий маг только довольно хихикал, глядя на мои мучения, и по окончанию второго приступа довольным голосом сказал, что он заплатил огромные деньги за этот ошейник, и стоит он несколько его весов в золоте, вернее — несколько десятков весов! И я должен гордиться, что ношу такой дорогой артефакт.

Я ничуть не гордился таким фактом, но высказывать свое отношение к ошейнику и его хозяину благополучно воздержался. Ибо не знал — как именно проклятый ошейник воспримет мои слова и мысли. После перенесенной боли меня до сих пор потряхивало, и по телу проходили мелкие волны судорог подергивающих мои мышцы, так что проверять, как именно ошейник оценит мои слова я совершенно не желал.

Следом за магом я прошел к двери, ведущей в лабораторию, спустился по лестнице, и оказался там же, откуда и начал свой бесславный побег из узилища. Кстати — та молоденькая гадина, на которую я наткнулся, и которая вопила, как подмосковная электричка — была вовсе не дочкой хозяина дома. Это была его жена. Звали ее Орильда — имя я узнал из слов мага, который почему-то был очень доволен тем фактом, что я напугал эту сделанную красотку. То что он сделана — мне сообщил Керд, когда я его допрашивал. Мол, хозяин занимается переделкой страшных баб, и даже жена его — суть продукт работы досточтимого старого мерзавца.

Да, санитары не очень-то любили своего благодетеля. И похоже что эта нелюбовь скоро вырастет как минимум на порядок. Велур об этом точно позаботится.

И я не ошибся. Первое, что сделал маг, когда подошел к той клетке, в которой были заперты санитары — с размаху врезал по ней ногой, чем вызвал жалобное скуление двух вышеупомянутых персонажей. Оба были в сознании — Керд само собой уже давно, а Зард очнулся вероятно несколько минут назад, но явно уже был в курсе происходящего, и похоже что как и соратник не ожидал от хозяина ничего хорошего.

После того, как санитары были активированы животворящим пинком хозяина, Велур сообщил им, что они суть неблагодарные животные, годные только на то, чтобы удобрять поля своим навозом и своими телами, и это с моей точки зрения было довольно-таки мягкой обличительной речью. А потом Велур заметил колбу с остатками вина (я тоже допил не все), мензурки со следами совершенного преступления, и вот тут уже его ярость на самом деле достигла апогея! Как он ругался, как он орал — у него даже пена пошла изо рта. Вот на самом деле — белая такая, противная…он ей плевался в сторону своих незадачливых помощников, а потом и на самом деле в них плюнул, попав точнехонько в глаз многострадальному Керду. Липкая пенистая слюна залепила глазницу несчастному работнику ножа и топора (а чем еще он трупы расчленяет?!), но магу этого показалось мало. Он обернулся ко мне:

— Лезь на клетку! Ну?! Быстрее, идиот! На клетку! На ту, где сидят эти идиоты!

Я не рискнул отказать злобному типу. Происшедшие всего несколько минут события были слишком свежи в моей памяти. Хочет, чтобы я залез на клетку? Да получи, ушлепок!

Нахожу табурет, с табурета — на клетку. Благо, что она совсем низенькая. И только на нее залез — следующий приказ:

— Мочись на них! Быстрее! Мочись на этих ублюдков!

Я не поверил своим ушам, но когда маг прикрикнул на меня, медленно, думая что он отменит свое распоряжение, распустил завязки штанов. Но…он приказа не отменил. А я удивился — откуда у меня чего и взялось-то? Столько жидкости…

— Теперь возьми нож и разрежь их путы. Быстрее шевелись, скотина!

Маг подошел к клетке, и пока я снимал с полки здоровенный хирургический нож, достал связку ключей и открыл висячий замок.

Аккуратно, чтобы не вляпаться в устроенное мною море, я вошел в клетку и перерезал путы на руках и ногах узников. А затем покинул клетку, в которой собственно я и начал свою деятельность в лаборатории лекаря.

— Вылезли! Быстро! — командирским голосом скомандовал лекарь, и вот тогда стало видно, что этот на вид добрый боровичок некогда служил в армии. Строевую жилку видишь сразу, это навсегда въедается в кровь.

Кряхтя, постанывая, парни полезли из клетки, шмыгая носами и всем своим видом изображая вселенскую скорбь и страдание. Впрочем — особого усилия им для этого делать не пришлось. На голове Керда запеклась кровь, половина лица опухла и начала наливаться синим. Зард — тот выглядел еще жальче: губы рассечены, нос набок (а крепко я ему врезал!), лицо опухло и залито кровью. Теперь этих парней вряд ли можно принять за братьев — пока я совершал свой побег, лица их раздуло и теперь они были ближе свинке Пеппи, чем человеческому роду. Мда…неслабо я им наподдал! Интересно только — во что это все выльется? И кстати — зачем этот старый хрен заставил меня на них помочиться?

Хотя — тут-то как раз логика и просматривается. Разделяй и властвуй. Теперь они точно со мной не споются, и не захотят мне помочь — обижены насмерть. Впрочем — даже если бы и помогли, я никак не смогу совершить побег. Даже думать об этом боюсь!

— Раздеться! Вымыться! Сменить одежду! — приказал лекарь, и подойдя к Зарду вдруг очень быстро ухватился за его нос, и с отвратительным хрустом поставил носяру на место. Зард дико взвыл от такого экстремального лечения, и потеряв сознание мешком опустился на пол.

— Убрать! — голосом робота приказал лекарь — Чтобы все чисто было! А то заставлю языком вылизывать! Уберете — тогда и вымоетесь, и переоденетесь! А ты иди со мной! Скорее!

Лекарь колобком покатился в дальний угол, туда, где находились шкафы со снадобьями, когда я подошел, приказал мне остановиться и ждать, а сам полез в шкафчик и начал чем-то там булькать и звенеть. А когда его голова вынырнула из-за дверцы, щеки мага порозовели и глаза стали блестеть. Явно ему очень даже захорошело.

Велур закрыл дверцы шкафа, медленно, едва не шаркая ногами подошел ко мне и остановился, глядя на меня темными глазами с широко открытыми зрачками. Я даже слегка заволновался — он чего там, наркоты жахнул?! Что это с ним?!

Маг постоял, постоял, а потом…кровь вдруг отхлынула от его щек. Он сделался бледным, как полотно, и даже слегка пошатнулся. Я и не подумал его поддержать — если собрался подыхать — пусть подыхает. Очень было бы замечательно!

— Да! Да! Получилось! У меня получилось! — маг вопил так, что у меня зазвенело в ушах — Ах ты молодчик! Ах ты ж засранец воркский! У меня получилось!

Нет, ну так-то я может и засранец, и точно воркский, но чего так орать-то? Радуешься, что вылечил? Ну…спасибо, чего уж там. Но вот надевать на меня ошейник не следовало. Точно не следовало!

— Ошейник сними! — безнадежно попросил я.

— Ошейник? Зачем? — искренне удивился маг — Ошейник это очень хорошо! Очень! Теперь ты никуда от меня не сбежишь! Теперь ты всегда будешь со мной!

Очень мне не понравилось слово «всегда». Я с этим словом точно не согласен. Но вслух такое не высказал. Зачем зря воздух сотрясать? Поживем — увидим. В любом случае этот чертов маг не вечен, а я проживу гораздо больше, чем он (Может быть! Но это не точно). Так что в конце концов все равно я освобожусь. Вот только хочется освободиться пораньше, не тогда, когда в белых воркских волосах появятся еще более белые пряди. Этот гад ведь маг, так что может прожить гораздо дольше, чем я думаю.

— Ложись на стол! Ну, быстрее! — рявкнул маг, и мне ничего не оставалось, как лечь на прозекторский стол. Неужто этот гад будет меня резать?! И ведь отказаться исполнять приказ не могу! Не могу…аж поджилки затряслись при воспоминании о боли.

Лег. Скосил глаза на мага, ожидая, что сейчас он сцапает здоровенный тесак, и… Но ничего не произошло. Велур подошел, положил мне руки на голову и замер, глядя на меня сверху вниз. Время шло, ничего не происходило. Минута, две, три….потом мне вдруг стало холодно — так холодно, что я затрясся, как на ледяном ветру. Маг хмыкнул, и…мне тут же стало жарко — пот выступил на лбу и покатился по щекам.

Наконец лекарю это все наверное надоело, он отнял руки от моей головы, отошел к полкам и взяв оттуда кусок ткани, с брезгливым выражением на лице вытер руки. Ну да, в раба вляпался! Надо было вообще спиртом руки протереть!

Будто услышав мои слова — лекарь взял пузырек с прозрачной жидкостью, открыл его, и в воздухе на самом деле разлился такой знакомый, такой родной запах…спирт, или что-то спиртосодержащее.

Закончив дезинфицироваться, Велур поставил стул на середину комнаты, и сел на него так, чтобы было видно и меня, лежащего на столе, и двух обормотов, которые сопя и пованивая мочой вымывали опоганенную клетку. Лекарь молчал, полуприкрыв глаза, но я был уверен — в голове его сейчас идет лихорадочная мыслительная работа. Что он такое во мне увидел? Что его так поразило?

И тут он вдруг срывается с места, буквально бежит в тот же угол, в котором взял спирт для протирки рук, и с криком:

— Проверка! Последняя проверка! — достает из шкафа…обычную спиртовку. Ну да — практически копия тех спиртовок, что я видел еще в школьном химическом кабинете. Похоже, что эти спиртовки перемещаются между мирами так же свободно, как и пропавшие в портале стиральной машины носки. Всем известно, что носки в конце концов перестают быть парными — часть из них (бОльшая часть!) перемещается в параллельные миры, и потому носки надо покупать только одного цвета, размера и конфигурации. Чтобы наличествовала взаимозаменяемость объектов. Сбежал от тебя носок — берешь из другой пары. И так до бесконечности, вернее — до того момента, когда у тебя в наличии окажется только один, последний носок. Или как говорит офисный планктон, изображающий из себя людей опасных профессий: «Крайний носок».

Торжественно водрузив спиртовку на табурет, лекарь пнул стол, на котором я так и лежал, застыв как свиная туша (видимо это был способ наиболее эффективного привлечения моего внимания), и резко, но как-то с затаенным то ли испугом, то ли ожиданием, приказал:

— Зажги фитиль!

— Как?! — я беспомощно развел руками, похожий в этот момент на жука, перевернутого на спину и шевелящего лапками — У меня нет ничего, чем можно было бы зажечь!

— Мысленно, болван! — буквально выплюнул слова напряженный, покрасневший от возбуждения лекарь — Мысленно! Представь, что фитиль зажигается! Ну?! Давай, осел ты хромоногий! Давай!

Честно сказать, меня задело упоминание о моей хромоногости. Кто виноват, что я хромаю?! Ты почему меня как следует не вылечил?! А еще типа всемогущий! Болван ты, а не великий лекарь!

Но само собой вслух этого не сказал, потому что все подобные Велуру люди обладают во-первых комплексом неполноценности, им кажется, что окружающие над ними всегда смеются и за спиной говорят гадости (Кстати, частенько в этом и не ошибаются. Люди, они такие…).

Во-вторых, если им удается чего-то в жизни добиться, они раздувают в себе такое самомнение, такое возвеличивание себя, любимого, что любой намек на его ошибку, на его недостаточные профессиональные умения воспринимают как самое настоящее смертельное оскорбление. И ты становишься его врагом — бесповоротно, навсегда, до скончания веков. И как правило — такие люди коварны и злопамятны, и всегда найдут случай чтобы ударить как можно больнее. Насмотрелся я на такое за свою достаточно долгую и бурную жизнь.

И еще — если эти два пункта осложнены еще и алкогольной зависимостью…ооо…тогда получается совершенно убойная смесь. От таких типов надо держаться подальше.

Ну…мне держаться подальше от Велура не удалось, так что буду выживать в тех условиях, в которые меня поставила жизнь. Ну а что поделаешь? Как говорится — командиров не выбирают. Хотя на войне и существует способ обеспечить себе нового командира — если тот, кого ты ненавидишь, оказался на линии огня… Но это уже совсем экстремальная ситуация, больше подходящая для штрафной роты. Или для человека, который держит тебя в рабстве, надев на шею мерзкое кольцо.

Велур продолжал поливать меня грязью, рассказывая о моих извращенных пристрастиях, и таких же мерзких пристрастиях моих родителей, зачавших меня в грехе и с участием парнокопытных и непарнокопытных животных, я же молчал и пытался понять — что от меня хочет этот типус. И на что он вообще намекает. И если верить его словам, я…я…

И тут фитиль задымился, выпустив белесую тонкую струйку дыма, а потом вспыхнул — голубоватым с красными прожилками пламенем!

Если сказать, что я охренел — это ничего не сказать! Откуда у меня взялись магические способности?! С какой стати?! Это что же, лекарь разглядел во мне мага?! А почему раньше ничего не проявилось?! Почему я раньше ничего не мог сделать?! Почему тот же опальный маг ничего во мне не увидел?

— Вот! Ах ты ж сын осла и зебры! — ликующе воскликнул Велур — Ах ты ж дерьмо из под ломовой лошади! Сумел! Ты настоящий маг! Точно!

Заметил: при этих словах два стенающих санитара вдруг перестали жалобно похрюкивать и нарочито тяжело дышать, и с некоторым то ли испугом, то ли…просто интересом — взглянули на меня. Переглянулись, и снова принялись мыть клетку. Лекарь это тоже заметил, и насупившись, сведя брови вместе громко объявил:

— Если хоть какая-то сволочь расскажет о данном факте за пределами этой комнаты — оторву ноги, руки и выброшу на улицу доживать свой век на помойке! Слышали, дети ослицы и крокодила?! Чтобы молчали, как этот камень! (он постучал пяткой по каменному полу). Никому ни слова! И ты…как тебя там звать, сукин ты сын?!

— Келлан меня звать! — холодно буркнул я, совершенно не обрадованным таким скотским со мной обращением. Сам он сукин сын! Я за такое обращение у себя на Земле запросто мог дать в морду. Если только назвавший не являлся моим боевым товарищем, и не имел в виду мое происхождение.

— Так вот, Келлан — молчишь, и сопишь в свои две поросячьи дырки! И тогда я буду к тебе добр, тогда ты не отправишься вон в ту дыру (он показал на мусоропровод). А сейчас ты повторишь то, что сделал. Только теперь ПОТУШИШЬ горелку! Ну! Давай! Представь, что ты забираешь огонь у горелки! Лишаешь ее огня! Демоны тебя задери — да это упражнение для детишек пятилетнего возраста! Это первое, чему их учат! А ты здоровенный молодой осел не может потушить фитилек! Да тьфу на тебя, животное!

Я так разозлился, что чуть не направил мой гнев на «учителя». Вовремя опомнился, и так выплеснулся на горящую спиртовку, что…она покрылась слоем инея! А мне вдруг стало жарко, пот потек по лицу, ноги-руки загорелись, будто я встал возле раскаленной банной печи.

— Эй, ослина! — озабоченно и презрительно бросил лекарь — Если ты собираешься самоубиться с помощью магии, то этим ты нанесешь вред лично мне, а потому первое, чему ты должен научиться — контролировать выплески магической энергии. Ты должен был только коснуться фитиля! А ты что сделал?! Ты отобрал тепло не только у фитиля, но и у самой горелки, а еще — у стула и пола в радиусе метра от него! Ты вообще-то понимаешь слово «радиус», козел ты безрогий? Отвечать надо, когда тебя спрашивает господин! И быстро, без запинки! Иначе ты этим нанесешь вред моему делу и всему лично!

— Понимаю! — сдавленно пискнул я — Знаю, что такое радиус!

— То-то же — довольно хихикнул Велур — Страшно, да? И это правильно. Хорошая вещь! Не зря я отдал за него столько денег, за этот ошейник. Ведь знал, что он пригодится! И это в очередной раз доказывает — насколько я умен и предусмотрителен. Так, воркская морда?

— Так! — поспешил ответить я.

— Так, господин! — вот как надо ко мне обращаться — недовольно заметил лекарь — Допустишь такую ошибку еще раз, я тебя накажу. А сейчас мы проверим, на каком расстоянии ты можешь зажечь горелку. Эй, придурки! Один сюда, ко мне! Бегом! Ффуу…ну и вонючка…ладно, потом помоешься и оденешься. Ты, ворк — иди вон туда, в тот конец зала. А ты, Керд, берешь табурет, горелку, ставишь табурет на расстоянии (задумался, прикидывая)…на расстоянии пяти шагов вот от этого придурка (он указал на меня). А потом по команде будешь переставлять табурет дальше — каждый раз отходя на пять небольших шагов. Небольших, ослина ты эдакий! А то сейчас будешь шагать как шест землемера! А ты…как там тебя…Келлан! Ты зажигаешь или тушишь горелку. Эй, зажигаешь, когда она не горит, и тушишь когда горит!

Велур разговаривал со мной как с идиотом, не понимающим простейших понятий. Но похоже что это был его обычный стиль общения с теми, кого он считал ниже себя на социальной лестнице. А кто находится ниже на социальной лестнице, чем подопытный раб? То есть я даже не ниже плинтуса, я где-то там под полом, где бегают крысы. Мусор, просыпавшийся через половицы. Вот эти два типуса, которые кощунственно нажрались хозяйским вином выше меня по статусу настолько, что…в общем — они свободные люди, а я — нет. И если уж с ними он обращается как с дерьмом, тогда как он будет общаться со мной?

Установили горелку, я встал у стены, и…снова так и не понял, как это получилось — но горелка вначале освободилась от инея, потом фитиль задымился и загорелся!

Еще на пять шагов. Хлоп! Огня нет! Только фитилек дымится. Кстати, в этот раз произвести это действо оказалось совсем не сложным делом — не думая, будто так и надо — оп! Будто двумя пальцами потушил свечку. И в этот раз не вспотел. Кстати, я кое-что понял: похоже, что отбирая тепло из какого-либо объекта я переношу его на себя. Так и в самом деле можно сгореть…опасное дело! И опять же — зажигая фитиль я отбираю тепло у себя самого. То-то у меня ноги похолодели…

Еще пять. Еще! Еще! Табурет уперся в дверь, ведущую в винный склад…хлоп! Фитиль загорелся! Сколько тут метров? Не меньше пятнадцати, точно. А может и больше. А я смог! Что это значит? И чего Велур сидит такой смурной?

— Мда… — Велур промычал что-то невнятное, потом встал со стула и медленно, разглядывая меня в упор как экзотическую зверюшку, подошел ближе — Ворк, а я ведь могу зажечь горелку самое большее с десяти шагов. А ты…ты вон на каком расстоянии! А что это значит? Это значит, что твой потенциал очень велик. Понимаешь? Нет, ты ничего не понимаешь. Ну вообще — ничего! Иначе бы не смотрел на меня своими голубыми глазенками как влюбленный в кобылу осел! Ну вот почему, почему у такого придурка как ты, и такой потенциал?! Я бы с таким потенциалом к моим годам был уже…архимагистром! Мда…впрочем, надо еще испытать тебя в других дисциплинах. Боевые маги с огнем управляются мастерски, а вот пускай попробуют вылечить кого-нибудь! Хорошо если бородавку смогут свести, или прыщик извести. А я тела людей крою по своему хотению! И что же важнее — зажигать огонь, или же лечить людей?

— Лечить людей, конечно, господин! — не задумываясь выпалил я, даже не думая, что говорю — Они против тебя ничтожества! Убить человека — это легко. А вот вылечить…

— Хмм… — Велур удивленно поднял брови — А может ты и не такой идиот, как я подумал с первого взгляда. Соображаешь. Ладно, посмотрим. Пойдем к столу. Нет, подожди — возьми вон тот шарик. Да, да — его! Бери и пошли.

Я взял с полки небольшой темный шарик, похоже что выточенный из камня, и пошел следом за магом. И для чего такой шарик в лаборатории? Если только его используют как кулон? Или какой-нибудь амулет? Что скорее всего, все-таки ведь это лаборатория мага. Впрочем — мне никакой разницы в том нет.

— Клади на стол. Да, да, сюда! Да шевелись ты, ну что как сонный! Эти два придурка вечно ходят как в штаны наделали, хоть плеткой их хлещи для ускорения, еще и ты тут меня раздражаешь! Плеткой тебя поучить, что ли?! Раб должен двигаться быстро, исполнять приказания быстро! И ходить быстро! Бегать! Так, теперь ты должен поднять этот шарик усилием мысли. Или хотя бы сдвинуть его с места! Вот, смотри, как это делаю я!

Шарик поднялся в воздух, повисел, потом метнулся ко мне и с громким стуком врезался в мой череп прямо посередине лба! Да так сильно, что искры из глаз посыпались!

— Хи хи хи! — радостный лекарь вернул шарик на место и уселся на стул, как ланиста, наблюдающий за тренировкой гладиаторов — Быстро! Давай! Ну?!

Я вздохнул и заставил себя сосредоточиться на шарике. Мне ужасно хотелось есть, от жажды пересохло в горле, и потому я никак не мог поймать момент, поймать то состояние, в котором я зажигал фитиль. Удивительно, но я после экспериментов с горелкой вдруг устал так, будто сегодня в одиночку выгрузил вагон цемента. Ноги тряслись, руки дрожали, голова вдруг резко заболела — какой сейчас из меня маг? Но и отказаться невозможно. Этот гад четко меня промотивировал — не исполняешь приказа, значит, наносишь вред. И значит — тебе будет больно.

Честно — того, кто придумал и сделал этот ошейник я бы не просто повесил. Я бы его еще и хорошенько помучил! Этим самым ошейником. А потом бы гвоздь забил ему в голову! Это каким же надо быть скотом, чтобы создать ТАКОЕ?! Хорошо хоть до массового изготовления не дошло — представляю армию, состоящую из рабов с такими ошейниками…ни сбежать, ни даже подумать о том, чтобы нанести вред хозяевам! Идеальная система подавления воли!

Шарик все не поддавался. Я тужился, пыхтел, едва не приседая, я ловил ушедший кураж, и у меня ни черта ничего не получалось! И вот когда уже отчаялся, когда никакой надежды не осталось, я увидел как шарик медленно, неуверенно приподнялся над столом на высоту десяти сантиметров, и тут же с громким стуком снова упал на металлическую поверхность!

У меня зашумело в ушах, из носа выкатилась капелька крови, проделавшая тонкую дорожку через верхнюю губу и до самого подбородка. Я покачнулся и упал бы, если бы не вцепился в край тяжелого стола.

— Эй, эй! Ты это брось! — Велур вскочил с места и бросился ко мне — Не подыхать! Ты мне еще нужен! Эй, ослы тупые, вы его кормили? Только не врать, гады! Я его сейчас спрошу!

— Один раз, хозяин… — заныли «гады» — Мы не успели…Зард только начал его кормить, а он ему зубы выбил! И нос сломал…

— Так вам и надо! — злорадно хихикнул Велур — Будете знать, как хозяйское вино воровать! Итак, ворк, ты голодный, истощенный, сил у тебя нет. Кстати — то, что ты сейчас делал с шариком — это второй уровень магической силы. Понимаешь? Нет, ни хрена ты не понимаешь! В общем, так, слушай меня внимательно: тебя скоро покормят. Хорошо покормят! И будут так кормить постоянно — так же, как и других слуг. Жить будешь со слугами и рабами в хозяйственной части дома. Никому не рассказываешь, кто ты такой. Скажешь — новый раб, а кто такой и откуда взялся хозяин запретил говорить. Все вопросы к хозяину. Сообщишь только имя. Рабами и слугами ведает Искильда. Эти два придурка тебя к ней подведут. Подведете, придурки? («придурки» заныли, что подведут, и что хозяин может на них всегда рассчитывать) Вот. Каждый день будешь работать в лаборатории — вместе с этими типами. А еще — станешь тренироваться в магии. И начнешь ты с того, что будешь поднимать и опускать этот шарик. Постоянно, каждый день — когда не спишь. Или еще что-нибудь, когда будет такая возможность. Запомни, ворк, главное правило: чем больше ты занимаешься, тем сильнее развивается твоя магия. И тем больше будет запас этой магии в твоей голове. Или где она там хранится, магия — этого еще никто досконально не знает. Мне надо, чтобы ты развил магию в достаточной для дела степени. Пока твой запас магии очень мал, хотя для начинающего уровень магии даже слишком велик. Никто из магов первого уровня не смог бы поднять шарик. И даже на втором уровне к этому приходят самое меньше чем через год тренировок. А ты сразу поднял! Понимаешь? Нет, ни хрена не понимаешь. Ну и не надо. Тренируйся. Если я пойму, что ты не тренируешься, не развиваешь талант — накажу. Ты мой! И я могу делать с тобой все, что захочу! Ты даже не раб — ты мясо! Не понимаешь? Спросишь вот их — что ты такое и кто ты такой. А теперь я иду отдыхать, поспать-то как следует ты мне не дал! А ты помогаешь этим идиотам прибраться, а потом они ведут тебя в дом.

Лекарь повернулся и уже не глядя на меня пошел к лестнице, позевывая на ходу и с наслаждением почесываясь. Похоже, что почесывание в паху это у них тут семейное. Вшивые, что ли? До чего поганая семейка…

Глава 6

Мадам Искильда, как и положено «прорабу», обладала гренадерским ростом, соответствующими плечами и бедрами, которые в ширине превосходили плечи. Если взять статую девушки с веслом, торчавшую в Союзе во всех возможных и невозможных местах, добавить ей бедер — вот это и будет Искильда.

Я вообще-то всегда любил девушек небольших, стройных, аккуратных, но при виде этой валькирии — просто перехватило дыхание. Она же сплошное воплощение сексуальных мечтаний любого прыщавого юнца! И по попе надает, и ублажит выше крыши. По крайней мере — половина юнцов пубертантного возраста мечтали трахнуть какую-нибудь учительницу (и я не исключение!). Так вот это была «учительница». Даже не учительница, а завуч, или директриса!

Меня она встретила спокойно, без лишних вопросов — только спросила мое имя, и осведомилась у сопровождающего меня Керда, что именно хочет от меня хозяин и куда он собирается меня определить. Керд вкратце рассказал именно то, что велел ему сказать хозяин, Искильда коротко кивнула и движением руки отправила Керда по его делам. Жест был таким царственным, таким…величественным, что я вдруг представил эту женщину в короне и богатых одеждах — королева, да и только! Нет — императрица! Искильда чем-то напоминала Екатерину Вторую, только была гораздо ее красивее — тонкий, довольно-таки длинный греческий нос, лицо без морщин, гладкое, ухоженное. Крепкие груди виднелись в декольте некого одеяния наподобие сарафана, а уложенные в прическу темные волосы блестели, будто бы намазанные специальным гелем. И пахло от этой женщины благовониями — тонко пахло, совсем не навязчиво. Все это вкупе с осанкой и явно врожденным чувством собственного достоинства и напоминало о Екатерине Великой, хотя та управляла миллионами подданных, а эта дама лишь несколькими десятками слуг.

Слушались ее беспрекословно — стоило Искильде приказать, даже не приказать, а просто проинформировать о том, что слуге предстоит сделать — он бежал со всех ног, не споря и не задерживаясь ни на секунду. Уже потом я узнал, что Искильда очень скора на расправу. Чуть что — и пожалуйте на лавку получить свою порцию розог по голому заду. При этом (и это я тоже узнал после) она не получала никакого удовольствия от наказания кого-либо. Выдержанная, спокойная, холодная, как та самая статуя девушки с веслом, Искильда несла ношу своей нелегкой службы стоически, не повышая голоса и никогда не давая выхода своим эмоциям. Дом под ее руководством блестел, слуги не ходили а мелькали и строились, как хорошо вымуштрованные солдаты, и вот тут появился я — непонятно откуда, непонятно зачем, непонятно — кто я такой и что буду делать. Эдакий странный зверек, которого принес в дом хозяин и бросил посреди гостиной комнаты — заботьтесь, и ни в чем себе не отказывайте. Туманно и странно.

Меня тут же загнали в мойню, то бишь в баню, где я настоящей морской губкой долго сдирал с себя отмершую кожу, грязь и пот. Перед этим мне выдали чистую одежду — отглаженную и даже приятно пахнущую то ли полынью, то ли другой похожей травой. Приятно было чувствовать себя чистым и почти здоровым. Увы, моя левая нога так и не работала как следует, при ходьбе я ее слегка подволакивал и опасался на нее слишком сильно опираться — простреливало болью. Подозреваю, что старый мерзавец, который совершенно не выглядел дураком, все-таки решил подстраховаться и нарочно не вылечил мне ногу — чтобы не делал попыток сбежать. С такой ногой точно не сбежишь, даже если откажет ошейник.

Кстати — на ошейник мне повесили бирку, где были указаны имя моего хозяина и координаты его местонахождения. Так что из подопытного мяса я поднялся до уровня личного раба хозяина. Не скажу, чтобы это было великолепной карьерой, но по крайней мере появилась туманная надежда, что ни завтра, ни послезавтра меня не бросят на прозекторский стол и не выпотрошат во имя Экскулапа, он же Асклепий.

Меня покормили — сытно, так, что я едва сумел затолкать в себя все, что было в миске — мясное рагу, свежую лепешку, кружку чая — здесь в качестве чая используется трава вроде нашего Иван-чая, называют ее «миара», но вообще — по цвету и вкусу вылитый земной чай. Потому мысленно я его всегда называю чаем. А фруктовый отвар — компотом. Сахар у них тут тоже имеется — и белый, тростниковый, и желтый — вроде как фруктовый. Но я никогда особо не любил сладкого, так что мне — что есть сахар, что его нет — абсолютно все равно.

Место мне выделили в помещении вроде казармы — рядом с другими рабами. Двухэтажные «нары» на самом деле очень походили на кровати в казарме, и как ни странно, это даже навевало некие ностальгические воспоминания. Чего-чего, а в казармах я в свое время немало пожил.

Кровати в комнате застелены, обитателей казармы на месте нет — все на работе, все уже с утра шустрят, приставлены к какому-нибудь делу. Один только я бездельничаю, налопавшись от пуза как дорвавшаяся до пастбища скотина. И тут же решаю — пока есть время, пока лекарь не дернул меня в лабораторию — надо отсыпаться! Солдат всегда спит! При первой же возможности, и где угодно — в окопе, в стрелковой ячейке, под кустом, на колесе «Урала» или под БТР. Ибо такая его служба! А просыпается только для того, чтобы пожрать, сходить в сортир, а потом убежать в «самоволку». По крайней мере, так считают все командиры, и честно сказать, они очень даже недалеки от истины.

В общем, я скинул ботинки, которые мне выдали вместе с штанами ирубашкой, снял одежду, развесив ее на стуле, что стоял возле кровати, и завалился спать накрывшись чем-то вроде простыни. Меня тут же вырубило, и когда кто-то меня начал будить, вопя над ухом что-то вроде «Подъем! Х…и спишь, урод?!» — я почему-то решил, что нахожусь в казарме, что сейчас прозвучал сигнал тревоги, и мне надо срочно бежать, хватать свой автомат и…в общем — я снова на службе, и если быстро не вскочу, то получу по своей многострадальной шее. Потому вскинулся и почти не разлепив глаз сорвал со стула штаны, запрыгнул в них, и…окончательно проснулся. Передо мной стояли и лыбились пятеро здоровенных мужиков — все с рабскими ошейниками на вые. Один стоял возле меня, уперев руки в бока, и откровенно хохотал, глядя на то, как я непонимающе обвожу взглядом помещение, в котором нахожусь, и веселую компанию в частности.

— Проснулся? И это что у нас за такой аристократ? Весь день говорят спит! Вечер скоро, а он все спит! Давай знакомиться! Я Афей! А это…

Он назвал имена, которые я честно сказать и не запомнил — какое имя кому принадлежало. Голова видать еще не очень-то хорошо работает. То мне ее отбили, то сывороткой правды пытали, то потом лекарь над моим измученным телом трудился — так откуда память возьмется?

Кстати, с сывороткой правды — это вообще-то был подвиг. Ведь главная опасность состояла в том, что я мог выдать правду о своем существовании. То есть — если бы маг, который меня допрашивал, вел допрос умело, не формально подойдя к этому делу — тут бы мне и конец. Уж не знаю, что бы они сделали с демоном по имени Петр Синельников, но что-нибудь нехорошее точно бы сделали. Не стали бы рисковать тем, что демон отомстит за перебитые колени. Всем известно — демоны очень злые и мстительные существа, и единственный способ отправить их назад, туда, откуда они пришли (в Ад по имени Земля, например) — это сжечь носителя на костре. Тогда демону деваться некуда, очищающий огонь лишает его сил, и…оп! И демон уже на Земле, собирает залы дураков, называя себя коучем, или психотерапевтом!

Мага не интересовало мое происхождение. Перед ним был просто ворк-разбойник, и просто-напросто надо было у него вызнать, где находится его база, и где прячутся сообщники. Ну и само собой — куда он дел награбленные деньги. Деньги мои были у Герды, дом она сняла сама, а базу благополучно разграбили — так что при всем желании я ему ничего сказать не мог. В чем он скоро и убедился — ушел раздосадованный, с пожеланием задать мне как следует, чтобы я ссал кровью и только лишь ползал на руках. Кстати — может потому руки мне и не сломали? Чтобы посмотреть, как я буду ползать, волоча бесполезные ноги? С них станется. У этих аборигенов очень прихотливое чувство юмора. Иногда мне совершенно непонятное. В общем и целом — если ты допрашиваешь, так делай это не для галочки, и не тупи. Мог ведь такую «бомбу» раскрыть…награду потом получить!

— Я Келлан — отвечаю немного подумав и хорошенько разглядев и вопрошающего, и всю эту шайку. Крепкие парни примерно одного возраста, по двадцать-двадцать пять лет. Грубые загорелые лица, крепкие плечи, мускулы — как у землекопов. Коими они собственно и являются. Черные каемки под ногтями пальцев, сбитые ногти на ногах — много времени проводят на воздухе. Морды уж больно у них довольные. Вроде как предвкушают.

— Знаешь, парень…у нас обычай есть такой. Новенький…

— Знаю! — перебиваю я его — Новенький должен вам прислуживать, пока не появится другой новенький, развлекать вас разговорами и всякое такое. Так, да?

— Так… — Афе й слегка обескуражен — Тебе уже сказали?

— Мне никто ничего не говорил — спокойно говорю я, уже прикидывая, кого первого буду валить — И прислуживать вам точно не буду. А кто хочет получить в морду — стройтесь, и подходите в порядке очереди. Все понятно?

Афей хотел что-то сказать, я приготовился ему как следует врезать, и тут появилась Искильда. Она двигалась так тихо, как не ходят даже разведчики-диверсанты с двадцатилетним опытом. Просто возникла из ничего, будто родилась из тени, отбрасываемой входной дверью.

— Что тут происходит? — осведомилась женщина своим приятным грудным голосом — Келлан, тебя тут обижают? Не стесняйся, докладывай мне, если обидят. А вам всем скажу: Келлан личный раб хозяина Велура. И если кто-то нанесет ему хоть малейший вред — отправится вниз, в лабораторию. Так сказал сам хозяин. А тебе, Келлан, было велено сказать, чтобы ты не забывал того, о чем он говорил. Ну…чтобы думал — где и что ты делаешь. Не знаю, что он имел в виду, но…ты знаешь.

Она сделала паузу, чтобы я понял и осознал, и я осознал. «Занимайся магией, но не на людях!» По какой-то причине Велур не желает, чтобы другие обитатели дома знали о вдруг открывшихся у меня магических способностях. Ну и пусть. Мне нужно быть очень осторожным.

— А теперь Келлан пойдем со мной — хозяин приказал тебя покормить, а потом ты спустишься в лабораторию. Хозяин уже там.

***

Да, Велур был уже в лаборатории, и то, чем он занимался, вызвало у меня такое отвращение, что…я с трудом сдержался, чтобы не допустить коварной мысли, которая могла привести меня к параличу и приступу боли. Да, мне хотелось убить этого клятого Айболита.

Кстати, заметил — желание убить, и намерение убить — для ошейника совершенно разные понятия. Если я ненавижу Велура, но не собираюсь его убивать — ошейник ничего мне не сделает. Пусть даже в моей голове возникнет сотня сладострастных картинок, в которых я различными способами с наслаждением лишаю этого типа жизни. И вот что я еще понял — с ошейником надо «работать» так, как если бы он был тупым искусственным интеллектом, понимающим только прямые указания на некоторые действия. Сложно сказано, но все просто: например, если я взял, и отдубасил того же Керда — нанес я этим вред моему «хозяину»? Если посмотреть с первого взгляда — да, нанес. Я ведь «повредил» его слугу. А если это рассмотреть по-другому? Если я избил Керда для того, чтобы он лучше нес службу? Чтобы не бухал на работе и прилежно мыл пол? То-то же!

Или другой пример: если мой «хозяин» повредился умом, и пытается взрезать себе глотку, а я его вырубаю — это как? Нанес вред? Да! Напал! Но ведь я его спасал! И самое главное — верю в это!

Вот тут бы еще провести ассоциацию со спасением души… Ну, например: я бью Велура для того, чтобы он прекратил свои изуверские эксперименты и спас свою душу, свою психику. Пропустит ли ошейник такую трактовку ситуации? И главный тут вопрос: смогу ли я поверить всей душой, что таким образом не спасаюсь из рабства, а на самом деле спасаю человека от его же изуверства?

Мда…трудный вопрос. Меня начинает трясти только от одной мысли о том, что я могу испытать такую боль! А вдруг не получится?

Велур выкачивал кровь из полусумасшедшего мужика, что сидел в клетке рядом со мной. Просто, и без изысков: «кролика» привязали к столу, вспороли вену, и кровь нормально стекала в трехлитровую стеклянную кастрюлю, или как там на самом деле называется этот лабораторный сосуд. Набралось уже больше половины кастрюли, еще немного, и лежащий на столе «донор» сомлеет от потери крови. Впрочем — может Велур решил выкачать всю кровь? До последней капли?

Мужик уже не орал, а тихо всхлипывал, постанывал, и почти неслышно бормотал:

— Пожалуйста! Не надо! Пожалуйста! Простите, простите меня!

Противно все это. Вроде и понимаю — мужчичонка-то на самом деле дерьмовый, да и слабак, несмотря на свое крупное тело и мужественную физиономию, но…на душе все-таки погано. Если он виноват — убей сразу, зачем мучить-то? Да, я буду пытать человека, если мне нужно получить от него информацию. Плохого человека. Во время войны, или чего-то подобного войне. Но на то она и война! А так, в мирное время, человека, который ничего тебе не сделал…как подопытного кролика…никогда я этого не пойму.

Но всю кровь выкачивать не стали. Перевязали «кролику» руку и оттащили его в клетку. Темную, остро пахнущую железом жидкость оставили стоять на столе. Велур принес небольшую склянку с голубой жидкостью, которая как мне показалось слегка мерцала в свете магического фонаря, и торжественно, аккуратно опорожнил склянку в кастрюлю с человеческой кровью. Потряс баночку, вытряхивая остатки жидкости, и начал тщательно, аккуратно перемешивать содержимое кастрюли. Размешав, оглянулся на меня и поманил рукой, так и не говоря ни слова. Я подошел и Велур вцепился в мою руку буквально мертвой хваткой — я едва не вскрикнул от такого его пожатия. Толстячок оказался на удивление сильным человеком.

Кстати — «толстый» — это не синоним «хилый» или «медлительный». Гладиаторы тоже были толстыми — в отличие от своих киношных коллег. Однако лишний жир не мешал им скакать по арене и нормально дубасить своих соперников. Наоборот — лишний жир помогал им выжить, ибо являлся чем-то вроде дополнительной защиты, укрывающей внутренние органы от повреждения при ударе. Их и кормили кашами да лепешками, как свиней на убой. Читал обо всем этом в исторических хрониках и был данным фактом немало удивлен.

Лекарь продолжал держать меня за руку, и секунд через пять я почувствовал, как у меня холодеют руки и ноги. Ощущение было таким, что казалось — из меня что-то откачивают, что-то подобное крови, но не кровь. Магическую энергию? Точно — магическую энергию! Как я это понял? А вот не знаю! Пришло понимание, да и все тут!

А потом я услышал бормотание. Незнакомые слова, которые складывались в строки, строки складывались в нечто подобное вязи. И это все в моей голове, не наяву! Ушами я ничего не слышал! Лекарь стоял прикрыв глаза, и ничего не говорил!

Это продолжалось секунд десять, потом Велур махнул свободной рукой, и Керд вывалил в кастрюлю пучок какой-то травы. Потом еще один, еще — одна трава была красная, другая голубая, третья серая, как полынь. Следом порошок, еще один порошок, что-то жидкое из пузырька, и еще один порошок.

И я снова услышал слова, и снова из меня потекла энергия, теперь — еще сильнее, так, что меня даже затрясло. Хорошо, что это все продолжалось сравнительно недолго — над кастрюлей с кровью закурился то ли пар, то ли дымок, затем в воздухе разнесся звон — будто лопнула тонкая, невидимая струна. Жидкость в кастрюле вскипела, покрылась пузырьками. и так же быстро осела, став прозрачной, как стекло, а еще — нежно-розового цвета. И тогда лекарь отпустил мою руку.

— Хорошо! Очень хорошо! — радостно курлыкнул Велур — и ведь я не потратил своей энергии ни капли! Все я сделал на твоей энергии! И это притом, что ты еще в самом начале пути! Ооо…да мы с тобой таких дел наделаем, парнишка! Теперь я не буду тратить столько сил на операции — теперь у меня есть ты!

Я не разделял радости этого типа. Я все понял. Он будет меня использовать как аккумулятор, и вся моя жизнь пройдет здесь, в лаборатории. А когда я выдохнусь, или потеряю свои магические способности — он выкачает из меня кровь, а потом эти два придурка, зыркающие в мою сторону так, будто я их личный враг — распилят меня на части и спустят в мусоропровод. Отличная жизнь пошла! Не нарадуешься!

— Иди, отдыхай, завтра к полудню должен быть готов — в чистой одежде и помытый ждешь моего вызова. Потом тебя отведут куда надо.

Я уныло кивнул, и по сигналу лекаря побрел к лестнице, ведущей наверх. Ноги тряслись, руки тряслись — видимо потеря большого количества энергии сильно влияет на самочувствие. Гадкое место! Сколько же здесь сгинуло народа! И ведь этот типус считает, что все нормально, что можно вот так взять, и качать кровь из людей! Умирают? Ну так что же — все когда-то умрут!

Оглянулся, будто хотел увидеть всех, кто когда-то окончил свои дни в этой унылой каменной дыре, и на мгновение комната наполнилась людьми. Разными — белобрысыми и черноволосыми, смуглыми и бледнолицыми, маленькими и большими. И женщины были, и даже девочки — совсем небольшие, подростки. Они стояли и смотрели на меня мертвыми белыми глазами, и у меня перехватило дыхание — десятки, десятки людей!

Я тряхнул головой и видение пропало, будто бы его и не было. Да, воображение иногда выкидывает странные коленца… Стояли, как…как «живые». Я даже в подробностях разглядел их наряды. Вернее — как именно они были одеты. Или раздеты. Половина — голые, как младенцы. Хмм…наверное я видел этих людей где-нибудь на улицах города, а сейчас они встали у меня перед глазами.

Открыл дверь, прошел в кабинет, затворив вход в лабораторию. И сразу стало легче. Будто вырвался из Ада. Здесь — запах кожи, бумаги, пыли и мастики, которой натирают деревянный пол, чтобы он блестел. С детства люблю библиотеки, всегда много читал. В основном — приключения и фантастику. Впрочем — как и все подобные мне дети. Мы грезили путешествиями, битвами, в которых всегда побеждаем, и вот…жизнь все расставила по своим местам. Кто-то на битвы, а кто-то и в офисах засел, воюя с цифрами и банковскими купюрами. Только вот не могу сказать, что мой выбор был самым лучшим. Не раз я жалел, что избрал себе профессию военного. Но…тут уже ничего не поделаешь. Из наезженной колеи выскочит не всякий.

Подошел к полкам, наугад взял один из томов, и прочитал: «Наиболее полное собрание лекарственных трав…». Открыл, стал рассматривать картинки, читать подписи к ним. Интересно! Только где эти самые травы берут? Это ведь надо ползать по лесам, собирать…

Со вздохом поставил книгу на место и вышел из кабинета, чтобы…тут же быть окликнутым двумя здоровенными парнями с дубинками на поясе:

— Эй, ты! Раб! Чего там шастаешь! Украл чего-то?! Ну-ка, стой!

Видя, что я не собираюсь останавливаться, парни ускорились, и настигли меня уже у дверей кухни.

— Стоять! Эй!

Один цапнул меня за плечо, развернул к себе так, что я едва не упал, и замахнулся дубинкой, явно чтобы врезать мне по кумполу. С какой стати, зачем — совершенно непонятно. Какое они вообще имели право меня останавливать, если тут всем ведает Искильда — для меня тоже было неясно.

Вот только рассуждать сейчас об этом было некогда. Меня даже затрясло от злости, от досады, и снова почему-то вспомнилась сцена отбора крови, которую я наблюдал некоторое время назад. Ну, вот так меня все достало! И тут еще эти двое ублюдков — сытые, наглые, хамские! Уверенные в своем праве искалечить, забить до смерти, унизить того, кто ниже их стоит на социальной лестнице!

Не сдержался. Меня просто-таки захлестнул поток ярости, и я точно, без замаха пробил в кадык тому, кто меня держал. И будь что будет! Я защищаю свою жизнь! И пошли вы все нахрен!

Я убил его. Одним ударом. Всей своей яростью, вложенной в этот удар — убил. И хвалиться нечем. Бывает у меня, да…когда сильно достанут. Вот и достали. До-олго старались…

Успел увернуться от удара второго парня, попытался врезать и ему, но он отступил и удар пришелся в воздух. Парень сделал выпад дубинкой как мечом (явно умеет работать клинком) — я пропустил тычок впритык вдоль живота, сделал захват, вывернул дубинку из руки, повернулся, чтобы ударить…и потерял равновесие. Больная нога не сработала так, как работала прежде, и я повалился на пол, чтобы уже через секунду увертываться от тяжелых пинков своего соперника. Он бил яростно, как в мяч, и все, на что я мог рассчитывать — это уберечь ребра и голову от тяжелого повреждения. Встать быстро я не могу — нога не позволит, ударить мне его нечем — не дотянусь, да и парень настороже, ловок, скотина!

И тут я увидел кинжал. Небольшой такой, с клинком всего сантиметров десять и простой обмотанной кожей рукоятью. Кинжал лежал в пяти шагах от меня — первый противник, которого я убил, упал буквально навзничь, и кинжал скорее всего находился у него под одежой — под рубахой, или за поясом. И выкатился на пол. Узкое, шиловидное лезвие, таким очень хорошо бить в сочления рыцарской брони, или в «смотровую щель» на забрале шлема. Подобные кинжалы в средние века на Земле называли мизерикордами, только клинки те были гораздо длиннее. Впрочем, вполне вероятно, что были и такие как этот, немного более короткие, чем стандартные.

Так мне захотелось получить этот кинжал! Так я возмечтал о нем! Так представил его в своей руке, что…кинжал прыгнул ко мне, я поймал его влет, как муху, а потом коротко, без замаха всадил клинок в бьющую меня ногу. А когда противник с криком и стоном отпрыгнул назад — метнул кинжал прямо с пола, точно угодив в глазницу своему нежданному врагу. Чего-чего, а ножи метать я умею получше многих.

Что было дальше — точно не помню. Я был как в тумане — в голову мне все-таки прилетело пару хорошеньких плюх. Кто-то орал, кто-то бегал вокруг, потом появилась Искильда — она наклонилась, начала меня ощупывать со всех сторон. Потом меня подняли и куда-то понесли, и в дороге я уже благополучно вырубился. Я даже с облегчением погрузился в темное Ничто, как человек, который засыпает и при этом надеется, что существующая реальность — это сон, а в так называемом сне он найдет настоящую реальность, в которой у него все хорошо и нет вообще никаких проблем.

Глава 7

— Это ваш раб убил моих людей!

— Это ваши люди напали на моего раба!

— Но это же раб! А они — свободные люди! Я требую его казнить!

— С чего вдруг? Мой раб находился в моем доме, он шел по моему приказу, ваши люди на него напали, он им ответил — так с какой стати ОН виноват? Почему ваши люди напали на моего раба? Разве я не просил оставить ваших людей у порога дома? Теперь мой раб избит до полусмерти, и мне придется его лечить. А между прочим — это расходы! И очень даже приличные! Кто, кто позволил вашим людям нападать на моих рабов в моем доме?!

— Ну…да, вы просили оставить моих людей у порога. Но ведь я должен обеспечить свою безопасность! И безопасность моей дочери! В конце концов — это дело статуса…как может Глава Клана ходить без свиты, без телохранителей?

— Извините…вы и в туалет ходите с телохранителями?

— Да что вы себе позволяете?! Как вы смеете?!

— Вы пришли к лекарю. К известному всей империи магу. Ну и что, что может вам угрожать у меня в доме?! Когда я всей своей жизнью гарантирую вам безопасность! Сюда не может войти ни один чужой человек! Я сам ставил защиту! Любой, кто попытается сюда проникнуть неминуемо умрет! Или вы имеете в виду, что не можете у меня в доме чувствовать себя в безопасности?! Считаете, что я и мои слуги могут вас убить?! Тогда зачем вы вообще сюда явились?! Зачем отнимаете мое время?! Если вы мне не доверяете — тогда, пожалуйста, покиньте мой дом!

— И покину! И найду другого лекаря! А вы мне ответите за убийство моих парней! Я найду на вас управу! Совсем обнаглели эти лекари…цены задирают так, что кошельки трещат, да еще и позволяют себе обращаться с главой клана, как…как…с какой-то чернью! Уходим, дочка!

— Па-а-па! Ну папа! Не надо так! Папа!

— Ничего не папа! Найдем другого лекаря! Еще лучше этого! Пойдем отсюда! А вам, господин Велур, я завтра пришлю приглашение в имперский суд. Вот там мы и поговорим о том, кто и как должен себя вести! Готовьтесь к беседе с судьей!

— И вы готовьтесь — лекарь усмехнулся одним уголком рта — Если вас к завтрашнему полудню не будет на операцию, можете больше ко мне не приходить. У меня достаточно клиентов и без вас. И еще — готовьте сорок тысяч вондов. Вперед. Перед началом операции.

— Как сорок тысяч?! Вы же говорили, что тридцать тысяч?! — голос мужчины даже сорвался от возмущения и «дал петуха».

— Обстоятельства изменились — снова усмехнулся лекарь — Расходы выросли. И да, если цена не устраивает, вы всегда можете обратиться к другому лекарю. Уверен, у нас в империи очень много таких лекарей, как я! Обратитесь в гильдию магов — они тут же найдут вам подходящего архимастера, гораздо более сильного и умелого, чем я!

Велур церемонно наклонил голову, изображая поклон, собеседник ограничился небрежным кивком и вышел из смотрового кабинета. За ним потянулась унылая девушка лет четырнадцати, очень похожая на своего папеньку — бочкообразного, с мясистыми щеками и маленькими свинячьими глазками. Девчонка к тому же еще и косила на один глаз — возрастное, исправляется за один сеанс несложной работы. Это может сделать и другой лекарь. Вот только Главе Клана нужно лучшее, что есть в столице! А лучший тут — Велур. И никто, никто во всей стране не сможет сделать из уродливого поросенка прекрасную красотку!

Дождавшись, когда пациенты уйдут, Велур позволил чувствам взять над ним верх — выругался, и в сердцах сильно врезал по столу пухлым на вид, но очень крепким и сильным кулаком. Вот как так все получилось…не вовремя! Так все шло хорошо! Имея в рабах настоящего мага, можно было не напрягаться так, что в конце операции едва не валишься на пол! Выкачал из него магическую энергию, и пошел по своим делам — свежий и даже отдохнувший! Притом что операция проходит гораздо быстрее, чем обычно. Ведь Велур не жалеет парня, качает из него силу по-полной, настолько, насколько позволяет пропускная способность каналов передачи энергии!

Нет, он не будет говорить об этом парне ни Императору, ни Леграсу. Зачем? Пусть Келлан работает в лаборатории! С ним можно творить такое, что просто дух захватывает! Например — насыщение магией приготовленного раствора будет гораздо интенсивным и полным, чем обычно. А это значит, что операция производится быстрее и эффективнее. Кости растут быстрее, мышцы наращиваются быстрее — все проходит быстрее! И не надо делать операцию за два, а то и за три приема! А значит — экономия снадобья. И это большие деньги! Очень большие деньги! И сэкономленные часы и часы работы…

А в то, что можно кого-то кроме Келлана сделать магом из простого человека — Велур не верил совершенно. Он много лет посвятил поискам универсального снадобья, и так и не смог его изготовить. А ворк — это просто случайность. Игра судьбы! Случай! Исключение из правила.

Кстати…надо сейчас им заняться. Если он не будет в порядке — как завтра станет работать? А то, что этот спесивый дворянчик завтра к полудню будет у него в кабинете Велур даже не сомневался. Дочка с женой этого тупого барана так зажмут, так выклюют ему мозг, что он прибежит с извинениями и будет очень ласков и нежен!

Велур улыбнулся своим мыслям и быстрым шагом выйдя из приемной, пошел-покатился по коридору по направлению к рабской казарме. Войдя, осмотрелся, увидел лежащего на кровати Келлана, подошел и приказал стоявшей тут же мрачной Искильде, «прицепившейся» к хозяину по дороге (будто в засаде поджидала!):

— Быстро его в операционную. Не в лабораторию, а в операционную тащите! А еще — туда же мясную похлебку, лучше целую кастрюлю. Вина! Легкого, кувшина два, красного.

Оглянулся, увидел маячивших в дверях Керда и Зарда, поманил рукой:

— Вы в лабораторию, принесите вот столько мутагена (показал пальцами). Еще два порошка, ящик номер три и пять. По горсти из каждого ящика. Да не перепутайте, олухи! Давайте! Работайте! Чтобы когда я приду, раб был в операционной, и на стуле стояла ведерная кастрюля с похлебкой! Да погуще, демоны вас задери! Мяса побольше!

Он обвел взглядом слегка ошеломленных зрителей (Столько шуму из-за какого-то раба?! Да что же это делается?!), и вышел из казармы, насвистывая мотивчик какой-то старой баллады, слышанной еще в Академии. Вдруг подумалось, что он слишком давно не отдыхал, и неплохо было бы сходить в бордель. Полгода уже не был! А ведь Маман на днях присылала ему весточку, писала, что в борделе появились новые девочки, совсем молоденькие — как он любит. И что все они в его распоряжении, и по очень выгодной цене! Со скидкой — только для него. Есть и пара девственниц, которых она придержала, зная его вкусы!

Да, закончит с сегодняшним клиентом — сходит в «Белую Лилию». Дорого, да, но это стоит того. Красивые, чистые девочки на любой вкус — надо же когда-то и отдыхать? И кстати — в «Лилии» хороший повар и очень недурное вино. В «Лилию» абы кого не пускают, только самых обеспеченных и важных клиентов. Никаких купчишек, наемников или корабелов. Поговаривают, что девочки, работающие в «Лилии», на самом деле на настоящие идейные шлюхи, а вполне себе домашние, добропорядочные девушки, решившие подработать на приданое, или помочь своей семье, увязшей в финансовом болоте. Потому они никогда не выходят из борделя на улицу и почти никогда не показывают лица. Всегда под ажурной маской или вуалью. Почти всегда. За очень большие деньги можно снять и маску. Это правилами заведения допускается. Но только по согласию девушки.

Только для особо важных клиентов, таких как Велур — молоденькие девственницы. Это стоит ну просто неприличных денег, но чего не сделаешь ради себя, любимого? Велур обожает слышать писк невинной прелестницы, когда погружается в ее чрево! Запах девственной крови! Расширенные, испуганные глаза девочки, стонущей от боли и. от удовольствия!

И самое главное — он ПЕРВЫЙ! И останется первым у этой девчонки — навсегда! Даже если она исхитрится и для будущего мужа восстановит утраченную девственность.

И Велур точно знает — настоящие это девственницы, которые никогда не были с мужчиной, или же хитрые лгуньи, восстановившие свою девственность у мага-лекаря. Он ведь великий лекарь, и может легко определить, была ли произведена операция по восстановлению девственной плевы, или нет. До сих пор его обмануть не пытались — и это говорит в пользу хозяйки борделя.

Велур прошел в кабинет, нашел нужную книгу, и минут двадцать внимательно читал, прикидывая, сравнивая со своими выводами. Затем кивнул, будто закрепляя полученный результат, и пошел в операционную.

Операционная для клиентов разительно отличалась от той операционной, что находилась в лаборатории. Стол, на котором производили операцию, сделан из красного дерева, покрытого водостойким лаком, и украшен золотыми узорами.

Пол операционной — из светлого дерева, которое не впитывает влагу и легко моется. Стены — тоже из светлого дерева, украшены резьбой, изображающей прекрасных обнаженных женщин и таких же прекрасных мужчин. Это все на самом деле было слегка пошловато на вкус ценителя изысканных произведений искусства, но выглядело дорого и клиентам очень нравилось. Отдавать огромные деньги лучше всего именно такому, богатому лекарю, не жалеющему денег на внешние признаки богатства и мастерства. Все конечно же показное, и умные люди это понимают, но и на умных людей хорошо действует уют и покой этой операционной комнаты.

Конечно же, убираться здесь гораздо труднее, чем в той же лаборатории, но Велура это совершенно не волновало. Слуги на что? Уберут, вытрут так, что все будет блестеть и пахнуть, как и прежде! Да, у светлого дерева было еще одно хорошее свойство — оно очень приятно пахло, эдакий тонкий запах благовоний, присущий именно этой, довольно-таки нечастой на здешнем рынке древесине. Ее везли с далекого юга, из джунглей. Дорогое удовольствие, но оно стоит того.

Ворк лежал на столе, и глаза его были закрыты. На виске у него синел и бугрился кровоподтек, и Велур недовольно поморщил нос — плохая штука такая гематома! На виске кость тонкая, если проломили — все может оказаться гораздо хуже, чем думалось.

Помощники уже ждали возле стола, залить в глотку ворка стакан драгоценной жидкости — это дело нескольких секунд. Пациент даже не вздрогнул, когда ему вставляли в глотку трубку, идущую от воронки. Рраз! И дело сделано.

Пока мутаген разойдется по организму — сделать другое дело. Кастрюля стоит на стуле, в ней теплое рагу. Взял две горсти порошка, принесенные помощниками, всыпал в рагу, помешал, и поддал в бурую кашу магической энергии. Теперь хорошо! Теперь пойдет.

Ну а сейчас приступить к обследованию. Что там у этого придурка в голове? Да, точно придурок! Ну с какой стати он связался с этими олухами? Ну да, они идиоты, и не имели права распоряжаться в чужом доме — парни видать хотели показать свое рвение в службе, вот и…получилось то, что получилось. Но можно было и стерпеть пару плюх! Ну не убили бы они его! А теперь пришлось потратить деньги! Вдруг и правда этот аристократишка завтра не придет? И в самом деле подаст в суд! И что тогда?

Нет, череп цел. Сильный ушиб, сотрясение мозга. Ну и общая ослабленность организма — парень сильно истощен, как это сразу и предполагалось. Поддать ему жизненной энергии, убрать гематому и сотрясение, и…все будет норма! И кстати — добавить мышечной массы, уж больно парнишка истощен. Последнее лечение сожрало всю его мускулатуру, которой и раньше было не особо так много. Тощ был парнишка, слишком уж тощ! Одни жилы! Правда крупные, чуть не с палец толщиной. Силен парнишка, а по его субтильному виду и не скажешь…

Пятнадцать минут — и с головой парня все в порядке. Всего полстакана мутагена — и вон какой результат! Кстати, теперь, когда насыщение мутагена энергией происходит вдвое интенсивнее, его меньше и понадобится! А это экономия крови — и драконьей, и человеческой. А значит — и денег.

В двух ребрах трещины — залечить совсем недолго. А вот ногу трогать не надо. Пусть себе хромает! Меньше бегать будет. А то и так вон какой шустрый, двух бойцов завалил, да еще и каких бойцов! Телохранителями у Глав Кланов простые бойцы не становятся, эти парни вдвоем десяток крепких мужчин уложат и не запыхаются. Элитные бойцы! А тут — тощий ворк с больной ногой, да еще и после откачки энергии, взял, да и уложил придурков голыми руками! Ну не смешно ли? То-то аристократишка так ярился…обидно ему! Оскорбленное достоинство пело, нашептывало!

Теперь импульс на пробуждение…готово!

— Вставай! Давай, вставай быстрее!

Ворк открывает глаза, осматривается по сторонам с выражением изумления и непонимания. Видно, что никак не поймет, где находится.

— Поднимите его! — командует Велур — Усадите в кресло! Слушай меня, Келлан! Вот тебе кастрюля, ты должен сейчас есть столько, сколько влезет в желудок. Захочешь в туалет — парни тебя проводят. И ты должен съесть все, что тут, в кастрюле. Пока не съешь — отсюда ни ногой! Понял меня? Спрашиваю — понял?!

Ворк хлопает своими дурацкими — длинными, как женскими ресницами, и хрипло каркает в ответ нра слова Велура:

— Понял, господин!

И тогда Велур выходит в коридор, напоследок отдав распоряжения помощникам. Настроение лекаря улучшилось. Ну а с чего ему быть плохим? Келлан в порядке, значит, работать сможет. А дворянчик все равно вернется — в этом Велур ничуть теперь не сомневался.

***

Я открыл глаза и тут же почувствовал невероятный, скрутивший внутренности узлом голод. Такой, какой у меня был тогда, когда я только что оказался в этом мире. Есть хотелось так, что тряслись руки и ноги, и все мысли были только о еде.

Когда Велур сказал, что я должен сделать — у меня отлегло от сердца. Еда — это то, что мне сейчас нужно. И скоро я сидел на стуле и зачерпывая деревянной ложкой из медной кастрюли наслаждался вкусом густого рагу. Особо наслаждаться скорее всего тут было нечем — рагу имело странный привкус, и было еле теплым, можно сказать холодным, но для моего измученного голодом организма это было самое то. Кусочки мяса проваливались в мой пищевод, как брошенные в ствол шахты куски угля. Я и сам не заметил, как набил желудок до самого предела. А между прочим в кастрюле убыло едва ли процентов на двадцать.

— Сиди здесь! — распорядился Керд — Слышал, что хозяин сказал? Пока не съешь — отсюда не уйдешь!

— Так я не могу больше! — попытался я увещевать моих тюремщиков — И что, сутки тут будем сидеть?

— Увидишь — усмехнулся Зард.

И я увидел. Через пять минут меня неудержимо потянуло в туалет, откуда я вышел голодным, будто бы давным-давно ничего не ел. И снова я отъел из кастрюли часть ее содержимого. И опять меня потянуло в туалет. И тогда я уже понял, что лекарь со мной что-то сделал. Скорее всего — увеличил скорость обмена веществ.

У меня горела кожа, ломило мышцы, я буквально чувствовал, что в организме идет некая перестройка, вернее — «ремонт» моего многострадального тела. Руки налились силой, ноги уже не тряслись как раньше — если не считать больной ноги, чувствовал я себя очень даже сносно, и с каждой съеденной порцией мяса мне становилось все лучше и лучше.

Я прикинул — в этой кастрюле было килограммов семь мяса, не меньше. А может и больше. Вот как лекарь сумел этот белок, полученный из мяса, заставить остаться в моем теле и пойти на построение мускулов? Как сумел мгновенно «налить» его в мои мышцы?

Впрочем — я уже знал, что в этом мире с помощью магии изготавливают лекарства, которые работают многократно эффективнее земных анаболических стероидов. Когда Селена меня тренировала, она принесла именно такие «анаболики», и потребовала, чтобы я их принимал. И я помню, как быстро тогда наращивались мои мышцы. Но то, что сейчас со мной сделал Велур, было гораздо эффективнее порошков Селены.

На огромную кастрюлю у меня ушло два часа. К концу второго часа я уже был свеж, бодр, и полон энергии, и если бы сейчас на меня напали те самые два парня, которых уложил — я бы тогда не допустил ошибки, едва не приведшей меня к смерти, и расправился с ними в самом начале схватки.

И как только содержимое кастрюли исчезло в моем желудке и я снова сходил в туалет — терзавший меня голод сразу пропал. Видимо кончилось действия магического посыла. Да, Велур конечно скотина еще та, мразь и тварь фашистская, но чего у него не отнимешь — лекарь он высшего разряда. Творит такое, чего не смог бы сделать ни один земной врач вместе со своими новейшими приборами и лекарствами.

Керд и Зард все два часа со мной демонстративно не разговаривали, хотя я и пытался наладить контакт — объяснял, что не могу отказаться исполнять распоряжения шефа, что ошейник меня сразу начнет пытать, и все такое. Потому я был вынужден на них помочиться. Но парням было на все наплевать. Зард презрительно сказал, что я мог бы и не очень стараться попадасть, когда мочился ему на макушку. А Керд скривил физиономию и заявил, что он бы с удовольствием отпилил мне ноги и заставил ползать на руках. А сам бы мочился на меня с этого вот стола. В общем, ребята были на меня в полнейшей обиженке, что не добавляло мне хорошего настроения. Мне с ними работать плечо к плечу, а потому лучше уж сразу наладить наши отношения.

Насчет рук он это зря. Мне уже обещали такое дело, и это очень не понравилось. Кстати, может побить их, чтобы работали лучше? Это не нанесение вреда Велуру, это пользы для! Ну чтобы шевелились побыстрее.

Отказался от такой заманчивой идеи. История показывает, что с помощью ковровых бомбардировок другом кому-либо точно не станешь.

В этот день меня никто не трогал, и ко мне даже не подходили. Ну…кроме поварихи, которая накладывала мне громадные порции рагу и смотрела, как я пожираю мясо с некрасивой жадностью дикого зверя, пережившего многомесячную голодовку… Да, дикий голод ушел, но аппетит все-таки остался. Такими темпами я скоро буду походить на своего «хозяина» — бочонок на ножках.

Спал спокойно, без снов, наслаждаясь тем, что у меня ничего не болит. Собратья по несчастью, то бишь другие рабы меня не беспокоили. И вообще — люди в доме смотрели на меня с явными опаской и недоверием. И я их понимаю. Темная личность! Раб, который умудрился убить двух тренированных охранников, да при этом ему за это ничего не было? У любого вызовет подозрения. А еще у меня есть некоторые сомнения, что никто не видел то, как я подтянул к себе валяющийся кинжал. Люди глазасты, иногда легко видят то, чего казалось бы увидеть не должны.

Кстати, сдается мне, что потерял сознание я не потому, что мне врезали по башке. Перенапрягся с этим самым кинжалом. Это не шарик в воздух поднимать! Тут все покруче будет…

Кстати — во время боя опять меня посетила та же картинка. Когда лежал на полу и тащил к себе кинжал — на секунду увидел стоящих вокруг мертвецов. Целую толпу! Стоят и смотрят на меня своими белыми бельмами… Отвратное зрелище. И если оно еще раз повторится…я уже не знаю, что и подумать. Я вижу призраков? Но почему только на секунду?

Эх…мне бы литературу почитать! Узнать, что такое магия, и с чем ее едят! Раньше я как-то этим не интересовался, да и не до того мне было…

Хмм…интересно, что там сталось с Гердой? Вспоминает ли меня? Денег у нее теперь хватает, есть и свой домик — живи, и радуйся жизни! Отчима она скорее всего ухайдакала, это уж само собой. А вот насчет наемников…это дело опасное. Я ей сразу об этом сказал. Пока что ее уровень подготовки недостаточен, чтобы убить наемников. Одного — еще может прокатить. Два — если ей бог подфартит. Три…третий ее может и достать. После смерти первого будут искать виновника, перебирать, кто мог отомстить, и за что. Вспомнят о девушке, которую видели рядом с покойным, сопоставят, и получат результат. Не надо считать наемников идиотами. Идиоты гибнут в первых же боевых столкновениях. Выживают те, кто поумнее. И те, у кого есть чутье на опасность. А этот мир таков, что если у тебя не развито чутье на опасность — ты долго не проживешь.

Впрочем, чего сейчас думать об ушедшем? Жалею ли я, что не переспал с Гердой? Нет, не жалею. Хотя честно говоря — очень хотелось. Девчонка симпатичная. Не писаная красавица, но это даже хорошо. Всегда испытывал недоверие к этим деланным, «лакированным» красоткам, обычно мелькающим рядом с сильными мира сего. Фальшивые, не искренние. А Герда не такая. Она хорошая. Только не мог я лезть к ней со своими…хмм…желаниями. После того, что она перенесла, ей еще долго придется отходить. Душу лечить. Теперь наверное уже без меня… Хотя если я отсюда выберусь…хмм…КОГДА я отсюда выберусь — обязательно ее найду. Узнаю хотя бы — что с ней случилось. И накажу тех, кто ее обидел.

Утром меня снова накормили от пуза, как на убой. Толстая повариха смотрела на меня опасливо, как на тигра, которому только что бросили тушу козла, но не знают — кинется он на них, или нет. Хватит ли ему мяса, чтобы заглушить свои инстинкты убийцы. Это меня начало уже немного раздражать — неужели я выгляжу таким страшным? Я им что, каннибал, глодающий человеческую руку? Чего на меня ТАК таращиться?!

Захотелось сделать пальцами «козу» и выкрикнуть что-нибудь вроде: «Уууу!». Но боюсь после такого моего демарша бедная женщина грохнется в обоморок, или еще чего похуже. Потом буду себя корить за глупую выходку.

Кстати сказать, кухонные девчонки (А среди них заметил немало симпатичных…очень даже симпатичных! Гормон играет?) тоже смотрели на меня как на чудовище и старались обходить по дуге, как дикого зверя.

Мда…вот так и получают репутацию! Впрочем, это к лучшему. Никто не будет докапываться, лезть в душу, расспрашивать о том, о чем я говорить не хочу. Я сам по себе, они сами по себе. Тем более что я тут долго не задержусь. Уверен. Есть у меня такое чувство…

Кстати — Велур и на самом деле маг и волшебник высшей категории. Мои руки, высохшие и тонкие после пыток и лечения явно округлились, мускулы наросли просто феноменально быстро! Со смехом подумалось: «Вот бы такого лекаря в какой-нибудь тренажерный зал! Да туда толпами бы валил народ! Каждому представителю благородного племени офисного планктона хотелось бы получить крепкие мышцы всего за пару дней. Пришел такой толстячок, или наоборот — скелетик, поколдовали над ним, сожрал он килограммов двадцать мяса, сходит десяток раз в сортир…выходит, а у него на плоском животе кубики! Плечи бугрятся! Ноги стройные, как у модели! Хех! И никаких тебе мучений с тасканием железа и болью в перетруженных мышцах. Лепота!»

Посыльный пришел за час до полдня — мальчишка сообщил, что хозяин срочно требует меня в операционную, и чтобы я шел туда как можно скорее. И чтобы при этом был чист, как слеза!

Я был чист, как слеза, помылся с утра, и на мне надет новый костюм из хорошей ткани. Да, именно костюм, наподобие земны хирургических одеяний, и ткань была пусть и не шелковоя, но явно хорошего качества. Что меня немало удивило. Хотя после здравого размышления — я понял, почему так. Видимо мне придется «ассистировать» лекарю при операции на ком-то важном, влиятельном. И мне нужно не ударить в грязь лицом. Поддерживать так сказать уровень услуг. В дорогой клинике не бывает нищебродов-санитаров, одетых в засаленные грязные халаты. Это дело престижа.

Итак, через пять минут я уже входил в знакомую комнату, приятно пахнущую благовониями и ярко освещенную магическими светильниками размером с кулак каждый (я таких больших до сих пор и не видал!). Встретили меня Керд и Зард, которые шепотом приказали сесть и дожидаться хозяина — он сейчас беседует с клиентом и скоро появится в операционной.

Глава 8

— Проходите, госпожа! Вот сюда… раздевайтесь. Да, да — совсем раздевайтесь! За ширмой.

Шорох снимаемой одежды, голоса — тихо говорят две женщины. Ну, ясное дело — госпожа не может раздеваться сама, ей положена служанка. Надо расстегнуть, надо потянуть, подержать и все такое.

— Ты жди в приемной, а вы, госпожа, проходите в операционную. Да, да — сюда проходите!

Послышались шаги.

— Ой! — девушка увидела меня и совершенно автоматически прикрылась руками — левая прикрывала грудь, правая — лобок

— Не надо стесняться, госпожа! — медовым голосом объявляет Велур — Это же всего лишь раб!

Девушка убирает руки с интимных мест и по приглашающему жесту идет к столу. Вот щас обидно было, да! Но понятно. Раб — это просто говорящее животное. А разве мы стесняемся животных? Сразу вспомнилось, как британцы в Индии совершенно не стеснялись аборигенов-индусов. Они могли при них испражняться, мыться, заниматься сексом — англичане считали индусов животными. Рабами.

Кстати, чего она стеснялась? Сисек как таковых нет — вместо них небольшие вздутия на пухлой, можно даже сказать жирной груди. Лобок зарос волосами так, что сразу вспоминается всклокоченная борода какого-нибудь бомжа. В здешних условиях — верный способ собрать всех вошек в округе! Вот им в этой «бороде» раздолье-то! Несмотря на свой явно очень небольшой возраст, девица заросла черными волосами не хуже какой-нибудь мартышки. Ноги не бреет, руки тоже волосатые, и в подмышках пучки волос. Это же надо себя так запустить!

Впрочем — девчонке и так не повезло в этой жизни: туловище-бочонок, мясистые губы, пухлые щеки, нос картофелиной. И как вишенка на торте — маленькие косые глазки угольно-черного цвета! Ох ты ж боже мой… Сразу вспомнился древний анекдот: женился один мужик, и коллега его и спрашивает: «Ну и как твоя жена? Красивая?». На что тот отвечает: «Не знаю…все почему-то говорят, что она похожа на Богоматерь! Вот, посмотри…» — и подает фото. Коллега смотрит на страхолюдину, что на фотографии, и не в силах больше ничего сказать, выдавливает из себя: «Мат-терь божья!»

Уже подойдя к столу, девица вдруг говорит хрипловатым, довольно-таки резким голосом, обращаясь к лекарю:

— Я хочу глаза, как у него! Синие! И волосы, как у него! Такие же белые!

Велур немного опешил, удивленно поднял брови, и эдак осторожно, подпустив в голос вкрадчивые нотки, говорит:

— Госпожа! Мы ведь только недавно все с вами согласовали! Вы пожелали зеленые глаза и темные волосы. Замечу, что у вашего папы тоже темные волосы, как и у вашей матери. Как вы думаете, не будет ли опрометчиво делать вам светлые волосы? И кроме того — всем известно, что белые волосы и голубые глаза бывают только у ворков! Вам хочется, чтобы вас принимали за женщину ворков? За рабыню?

— Все равно хочу белые волосы и синие глаза! — фыркнула девушка и притопнула босой ногой по блестящему от мастики полу — Хочу, и все тут! И мне все равно, кто и что подумает!

— Хорошо… — вздохнул погрустневший Велур — Тогда мне придется поговорить с вашим отцом. Ведь мы с ним заключили договор. И ему не понравится, что без его ведома мы этот договор изменили. В условиях договора сказано, что у вас будут темные волосы и зеленые глаза. Прошу вас подождать. Можете присесть на стул, или же на стол.

Велур мрачно сдвинул брови и пошел к двери, ведущей в смежные комнаты — смотровую и гардеробную. Я остался наедине с девицей.

Девушка уже совершенно меня не стеснялась. Она довольно-таки ловко запрыгнула на стол, усевшись на него голым задом (стол был застелен простыней), и принялась разглядывать меня снизу доверху. И кстати сказать — я тут же заметил, что взгляд ее больше всего задержался на моем паху. Меня это даже слегка рассмешило — девка-то совсем молодая! Откуда такой интерес к ЭТОМУ делу? Неужели они в этом возрасте…хмм…хотя — что это я? В пятнадцать лет молодые люди здесь считаются совершеннолетними. Между прочим — их в армию берут в пятнадцать лет! А ей…ей как раз наверное и есть пятнадцать лет. То есть и замуж может выходить, не то что ее земные одногодки. В средние века люди быстро взрослели, и быстро старились. Тридцатилетняя женщина считалась старухой.

— А ты красивый! Хочешь, я тебя куплю? — девица мне улыбнулась и весело подмигнула — Скажи, а правда, что у ворков…очень большой? И что вы не устаете в постели? Скажи…тебе нравится с женщинами?

Я стоял — не сказать, чтобы ни жив, ни мертв. Просто очень удивлен. Как там это называется у продвинутой молодежи? А! Вот: когнитивный диссонанс. Я точно не знаю, что это такое, но обычно так говорят, когда человек ох…ел. Вот ни….когнитивный диссонанс себе!

— Я сегодня стану красивой, все мужчины будут обо мне мечтать, а я ты будешь приходить ко мне ночью и меня ублажать! Говорят, что вы, ворки, в этом большие искусники! Правда, да? А как вы это делаете? Вы…

Речь моей «будущей хозяйки» прервал рык из-за двери:

— Я сейчас войду, и выпорю ее тростью по голой заднице! Слышала, маленькая демоница?! Вот же дал Создатель дочь! Не слушайте ее, и делайте так, как записано в договоре! До последнего пункта!

— Ох…папа такой…неромантичный! — со вздохом сказала девушка — Ничего не понимает в красоте! Но я все равно тебя выкуплю! Ты будешь стоять на коленях, и…

Она немного раздвинула ноги, видимо считая, что это выглядит очень соблазнительно, а меня честно сказать перекосило от неприязни. Во-первых, я точно никогда не мечтал о должности постельного раба, удовлетворяющего всякие там извращенные желания молоденькой шлюшки.

Во-вторых…она меня совершенно не прельщала! Даже в голодный год, даже если бы она осталась последней женщиной на планете! Ну, вот только представить, что я трахаюсь с Вием! То есть — с ней! А что — может Вий женского рода? И вот я — и Вий, сладкая парочка. Брр…

— Увы, госпожа…ваш папа против — сладким голосом сказал вовремя вошедший в операционную Велур — Так что вам придется довольствоваться тем, что записано в договоре. Голубые глаза и белые волосы стоят на десять тысяч вондов дороже. Ваш папа не согласен на такие траты.

— Что-о?! Для любимой дочки жаль десяти тысяч монет?! Папа совсем сделался скаредным! Как ни стыдно! У нас что, нет денег?! Только что купил жеребца за сто тысяч золотых, а мне десять пожалел?!

Девушка соскочила со стола, одним движением сорвала с него простыню, замоталась в нее, изобразив что-то вроде тоги, и выбежала из операционной, бросив на ходу:

— Я скоро!

Я посмотрел на лекаря — тот довольно усмехался. И мне вдруг тоже сейчас стало смешно — знатный барыга этот Велур! Ишь, как дельце-то обстряпал! На ходу подметки рвет! Молодец, чего уж там. Раскрутить жадного богатея на такие деньги…это надо быть гением.

За дверями послышались крики, визг, потом рыдания, стук — как если бы на пол упало что-то тяжело, как мешок картошки, потом бубнеж, как если бы приглушенным голосом говорил мужчина, а когда бубнеж прекратился — в дверях появилась довольная, торжествующая девка:

— Господин лекарь! Пройдите к моему папеньке! Он не против!

Велур слегка поклонился и быстро удалился в приемную. Ясное дело, железо надо ковать, пока оно горячо. Вдруг этот тип передумает? Десять тысяч — это такие деньги…я даже и не знаю, с какой земной суммой их сравнить. Наверное — как десять миллионов долларов? А может и больше. Даже тысячи хватит, чтобы целой семье из четырех человек жить на нее многие десятки лет. Скромно жить, само собой разумеется. Питаться, одеваться. А уж десять тысяч…интересно, сколько же лекарь слупил с этих клиентов? Если десять тысяч только надбавка «за сложность». Тысяч тридцать, не меньше. Или сорок?

— Пятьдесят тысяч вондов! — ухмыльнулась девица (будто услышала мои мысли, чертова кукла!), снова усаживаясь на стол и как бы невзначай разоблачаясь. Откинувшись назад, опершись на руки, толстушка снова меня осмотрела — Хорош, да! Это ты убил папенькиных охранников? И правильно сделал! Они всегда смотрели на меня, как на пустое место! Я раз позвала Ювиса к себе, а он такую рожу сделал, будто я не девушка, а жаба какая-то! (Я чуть не хихикнул). Так что правильно ты их наказал. Они такие дураки были! А как папенька ругался! Он грозил снять с тебя шкуру живьем! Сказал, что сошьет из твоей кожи попону для нового коня! Хи хи…

А вот мне что-то резко перехотелось смеяться и шутить. Хорош, папенька-то! Вот так только представить, что Велур взял, да и продал меня этому изуверу…я не угодил его доченьке, не пожелал стоять на коленях, и…в общем — кранты Петру Синельникову. Бродит он по улицам столицы совершенно без всякой одежды и даже без кожи. Нехорошо, однако!

— Да ладно…не переживай! — девица опять поразила меня способностью читать мысли — Пока ты мне угождаешь, ничего он тебе не сделает! Но бойся меня не любить!

Глаза ее прищурились, а голос стал резко-скрежещущим, как ножом по дну сковороды. Брр…достойная дочь своего отца!

— У тебя денег не хватит меня выкупить — не думая, внезапно выпалил я. Девка вызывала у меня такое отвращение, что мне ужасно захотелось ее чем-нибудь уколоть.

— Да ладно — девушка пренебрежительно отмахнулась — У папаши денег столько, что на легион таких как ты хватит! Да еще и останется на тысячу легионов! Не думай, что ты так уж дорого стоишь. Скажу — и он тебя выкупит! И ты будешь ползать передо мной, и лизать мне ноги! И не только ноги…

Она мечтательно закатила глаза, а меня как током прошибло. Вот только этого мне не хватало! А если и правда девка как следует наедет на своего папашу, и папаша отвалит за меня такие деньги, что лекарь отдаст меня этой семейке?! Ну вот зачем я бужу Лихо?! Кто меня за язык тянул?! Ох ты ж черт…буду надеяться, что я Велуру нужен больше, чем тысяча или сколько там золотых. Хотя…все дело в цене вопроса. А если ему пять тысяч дадут? Или десять? Ой-ей…

Девица все развивала тему, со знанием дела описывая, что и как я буду делать с ней в постели (похоже она уже давно в теме), а я тосковал и ждал, когда появится лекарь. Пока это они внесут изменения в договор, пока его каким-то образом заверят…это же время нужно! А мне становилось все хуже и хуже, на душе тошно и темно. И очень хотелось придушить эту маленькую поганку. Вот так взять за шею, и давить, давить, давить…пока не хрустнет!

У меня даже в глаза потемнело, и я снова увидел несколько призраков, которые стояли в комнате и смотрели на меня мертвыми глазами. Потом один из них вдруг махнул мне рукой, открыл рот, видимо собираясь что-то сказать, но…морок развеялся. В комнате стало светло, опять передо мной голая болтливая извращенка пятнадцати лет от роду, и мне очень хочется побыстрее отсюда свалить.

Лекарь появился через полчаса после того, как ушел на встречу с клиентов. Пришел довольный как слон, благостный и улыбчивый. Ясное дело, есть чем быть довольным — на такую сумму нагрел очередного лоха! Хотя…имеет право! Он же его не кинул, не обманул, ничего у клиента не отнял. Велур предложил свои услуги, назвал цену — клиент согласился. Вот и все. Не нравится — иди к другому лекарю. Но как узнал у Керда, когда допрашивал с пристрастием — такого лекаря в обозримом пространстве континента больше нет. По крайней мере — в этой стране. Так что он спокойно может накручивать любую цену, какую захочет.

— Все, госпожа! Дело улажено! Будут у вас белые волосы и синие глаза! — голос лекаря был не просто медовым. Это был концентрат меда. Это была выжимка из меда! Нет — это был сахарин, который в разы слаще сахара!

— Благоволите лечь на стол и расслабиться. Да, на простынку.

— Господин Велур! Я бы хотела купить вашего раба! Вот этого! — девушка ткнула пальцем в мою сторону, будто повела стволом автомата. Теперь меня прошиб пот — Мы дадим за него хорошие деньги! Очень хорошие!

— Зачем вам этот раб, госпожа? — лекарь сразу помрачнел — Он хромой! У него левая нога больная! А если вы его вылечите — он совсем убежит. Он очень строптив, склонен к побегу. Он убил двух ваших охранников! Зачем вам такой раб?

— Не убежит. Мы отрежем ему ногу, а на одной ноге не побегаешь — небрежно махнула рукой девка, и меня теперь одновременно и трясло, и морозило, и кидало в пот — Я хочу иметь этого раба! (Вот тварь — ведь как сказала-то!) Когда мы закончим, переговорим с папенькой — он вам предложит хорошие деньги, очень хорошие (да чтоб ты сдохла на столе!).

— Давайте мы сейчас займемся вашей красотой, а потом уже поговорим о рабе — вздохнул тусклый, раздосадованный лекарь Ложитесь, прошу вас!

Девушка легла, лекарь положил ей на голову руку, и…девица вдруг глубоко вздохнула и обмякла. Уснула? Ух ты ж как быстро…магия, одно слово!

Лекарь подошел к стене, схватился за незамеченный мной ранее шнурок, дернул его. Через несколько секунд в стене открылась неприметная дверь, и в операционную вошли Керд и Зард, одетые так же, как и я. В руках они держали большую склянку с розовой жидкостью, воронку и шланг — я все хотел узнать, из чего делают такие шланги, по виду, он как резиновый! Но так и не спросил. Эти два брата-акробата со мной не разговаривают, а у кого спрашивать тогда? У лекаря, что ли? Пошлет нафиг, как нечего делать…

Надо отдать должное парням — работали они быстро и слаженно. Вот один приподнимает девицу так, чтобы она почти сидела, вот второй заправляет ей в глотку шланг, а лекарь уже льет в воронку розовую жидкость. Вылил половину того, что было в емкости, сделал знак — девушку опустили на стол. Шланг вытащили. Велур взял в руку небольшую кружку, зачерпнул из емкости, и стал медленно, по капле лить жидкость на кожу девицу. И я только захлопал ресницами, не веря тому, что сейчас видел: жидкость, едва коснувшись тела девушки стала впитываться в плоть, исчезать в ней, будто девушка представляла собой одну огромную губку. Живот, грудь, голова, ноги — все части тела реагировали совершенно одинаково, и никакой не было разницы — твердый ли это череп, или мягкий, как подушка живот.

Девушку перевернули, и процедура продолжилась со спины. Я прикинул, что на все про все ушло не менее литра этой самой жидкости. Все делалось молча, без криков, без ругани и упреков. Вышколенные санитары исполняли приказы с полуслова. С одного короткого движения кисти руки лекаря, а он был спокоен, сосредоточен и серьезен. Ничто сейчас не могло отвлечь его от дела. И как-то не замечалась ни его пухлость и кажущаяся неуклюжесть, ни смешная физиономия, как у поросенка с банки тушенки. Нет, передо мной сейчас стоял настоящий Лекарь, лекарь с большой буквы. Умелый, быстрый и ловкий. И я вдруг снова позавидовал тому, что не могу делать то же, что делают эти лекари-маги. Не хочу убивать! Хочу лечить людей! Спасать их! Или делать красивыми — вот как этот толстяк, равных которому нет во всей империи.

Закончил, Лекарь протер руки поданным ему влажным полотенцем, бросил его Керду и повелительно махнул рукой:

— Келлан, сюда! Руку давай! И смотри не выдергивай руку — ни при каких обстоятельствах! Даже если тебе станет плохо, все равно стой и терпи! Иначе…лучше тебе даже не знать, что будет потом.

Голос его был спокоен, но в нем чувствовалась такая угроза, такая сила, что я невольно поежился. Мда…тяжела ты рабская доля! Ну а что я хотел? Хотя бы из меня не делают приманку для ловли крокодилов, как когда-то делали добрые британские офицеры. Привяжут чернокожего мальца за ногу к колышку возле берега реки, кишащей крокодилами. И вот как крокодил выползет полакомиться рыдающим мальчуганом — они рептилию и пристрелят. Если успеют, конечно. А если не успеют…что, мало маленьких негритят? Рабыни еще нарожают.

Рука лекаря была горячей и сухой, и казалось — она била током. Впрочем — совсем даже не казалось. Когда лекарь начал тянуть из меня энергию, ладонь закололо так, что я и вправду едва не выдернул ее из захвата Велура. Он видимо почувствовал мое состояние, зыркнул на меня так, что казалось — сейчас испепелит молнией из глаз, и еще сильнее сжал пальцы руки. До боли, до хруста.

И потом началось. Я слышал, что он говорил — про себя говорил. А затем и увидел — то, что видел Велур. Над девушкой поднялось облако, очень похожее на северное сияние. Нет, не поднялось, я неверно выразился — оно будто включилось! Вот сейчас его не было, и вдруг появилось! Я не понимал, что оно значит — зеленые и красные всполохи, бурые и черные прожилки, оранжевые и фиолетовые нити. Наверное, для лекаря это все было очень просто и легко — он знал все эти веревочки и ниточки, все лучики и вспышки. Он работал с ними так же виртуозно, как музыкант мирового класса играет на рояле. Он не задумывается, куда поставить руку — он просто играет. Играет так, как могут играть только немногие, только те, кому Создатель почему-то дал такой невероятный талант.

Я видел ЧТО делает лекарь, но не понимал — ЗАЧЕМ он это делает. От Велура, от его ауры вытянулись нити, которые цеплялись к нитям ауры девушки, свивались с ними в клубки, распадались, отрывали одни нити, и удлиняли другие. И не прошло и пяти минут, как я увидел, как тело девушки стало изменяться! И первое, что случилось — вытянулись ее ноги. Они стали длиннее, стройнее, исчез изгиб-«ухват», таз стал чуть шире, чем был. Затем пришла очередь живота. Куда девался жир, как организм сумел его «переварить» — не знаю. Но только живот стал уменьшаться, уменьшаться…талия! Появилась тонкая талия, и живот сделался плоским, как доска!

Я потрясенно смотрел на то, что сейчас происходило, и чувствовал, как из меня утекает сила. Не просто магическая энергия — с ней утекали бодрость, свежесть, хорошее самочувствие. Когда лекарь дошел до головы пациентки — у меня уже дрожали ноги. Когда он начал «красить» волосы девчонки, этим завершая свою работу, я почувствовал, что меня сейчас вырвет прямо на пол или на самого лекаря. Он почувствовал это, знаю. Оглянулся, нахмурился, внимательно осмотрел пациентку, наклоняя голову то вправо, то влево, а потом наконец-то разомкнул наши руки. И я бессильно опустился на пол.

Ну а Велур довольно улыбнулся, вздохнул и небрежно потряс рукой:

— Вот так! А эти идиоты думают, что мне все так просто достается! Чувствуешь, Келлан, в каком состоянии я находился каждый раз после операции? И почему я эти операции делал в два или три приема? То-то же! А ты молодец! Выдержал! И я награжу тебя! Дам тебе отдельную комнату — нечего тебе спать в общей казарме, ты слишком ценный раб. Сегодня же распоряжусь по этому поводу. И поднимайся, нечего валяться на полу!

Он махнул рукой замершим в углу санитарам, и они принялись вытирать стол и пациентку, залитую то ли сукровицей, то ли кровавым потом, а еще — нечистотами и еще какими-то вонючими кашицеобразными выделениями. Похоже, что организм отбросил лишний «строительный материал», который ему был уже не нужен.

С трудом поднявшись на ноги, я сел, и несмотря на свою слабость, заставляющую трястись руки и ноги, стал рассматривать то, что получилось из бочкообразной девахи. А получилось на самом деле классно! Гладкая смуглая кожа без единого прыщика, на теле — ни одного волоска, и теперь эта девица не была похожа на мартышку-переростка. Длинные ноги, тонкая талия, крепкая грудь размера где-то третьего, пухлые губки на тонком, аристократическом лице, греческий нос и огромные, сияющие синевой глаза. Как у меня. Похоже, что ничтоже сумняшеся лекарь на самом деле использовал мои глаза как образец для этой операции. Ну и волосы — не белые, но платиновые, такие же, как у меня. Только длиннее моих, ниже плеч. Самое интересное, что в новом облике девицы можно было узнать прежнюю толстушку — если слегка напрячься, конечно. Как лекарь так сумел это сделать — не знаю. Но я бы девицу узнал, а значит и родня ее точно узнает.

Вот же черт подери этого лекаря! Да он на Земле зарабатывал бы невероятные, сумасшедшие деньги! Миллиарды! Впрочем…а разве здесь он эти самые миллиарды не зарабатывает? Похоже что этот мужичок один из самых богатых людей империи. Судя по тем деньгам, что он получил за одну только операцию. Крут Велур, очень крут!

Лекарь провел рукой над девчонкой, и она очнулась, глубоко вздохнув и похлопав невероятно длинными черными, как накрашенными ресницами. Потом провела ладонями по бедрам, по груди, взвизгнула, и спрыгнув со стола бросилась к зеркалу, которое прежде чем уйти расчехлили все те же Керд и Зард. Зеркало было огромным, в рост человека, до пола, и стоило наверное огромных денег. Девица подбежала к зеркалу, и стала вертеться возле него, повизгивая от восторга, поворачиваясь то одним боком, то другим, то задом — наклоняясь и отлячиваясь, будто готовилась к сексу. И совершенно не стесняясь ни лекаря, ни меня.

Велур смотрел на нее с эдакой покровительственной, довольной улыбкой, и рассматривал девицу так, как художник смотрит на удавшуюся ему картину. Вот тут мазок удался, и тут…а здесь можно было бы и получше, но…и так хорошо. Я будто читал эти слова на лбу Велура, и готов поставить золотой против медяка, что примерно так лекарь сейчас и думал.

Навертевшись, девица выпорхнула в приемную, на пороге оглянувшись и посмотрев на меня долгим взглядом, вызвавшим у меня новую дрожь в коленях. А следом за девушкой вышел и лекарь.

Велура не было около получаса, я уже весь изнылся — мне ужасно хотелось есть и пить, а потом завалиться спать. У меня глаза закрывались, а устал я так, как если бы весь день загружал вагоны с цементом. Наконец лекарь все-таки появился, красный, потный, возбужденный и какой-то потрепанный. Взглянул на меня, вытер лоб и мрачно сказал:

— Цени! Я тебя за сто тысяч вондов не продал! А ведь он все набавлял и набавлял! А если бы я согласился продать, ты бы точно закончил свою жизнь на улице, с отрубленными ногами и без языка — чтобы не мог рассказать ничего о том, что творится в этой семейке. Так что цени своего хозяина, болван! Эх, вот помру я, все пожалеете! Горько пожалеете! А будет поздно! Не цените, сволочи!

И он посмотрел на меня таким оценивающим взглядом, что я понял — сейчас он крепко засомневался в том, что стоило отказывать этим чертовым извращенцам. Все-таки сто тысяч вондов — это сто тысяч. А я сегодня жив, а завтра нет. А то еще и сбегу каким-нибудь образом. Деньги — они всегда вернее. Лежат, и каши не просят.

Но ничего такого он не сказал. Промолчал. Сделал мне жест рукой: «На выход!» — и я побрел из операционной туда, где меня накормят и напоят. А потом- плюхнусь на постель и буду спать — до тех пор пока моему хозяину не понадобится меня поэксплуатировать. Мда…рабовладельцем быть в общем-то не плохо. Плохо быть рабом…

Глава 9

Комнату мне и в самом деле выдали. Небольшую, больше похожую на пенал, но все-таки комнату. Кровать, тумбочка, стул. Стены из крашеных досок, пол тоже крашеные доски. Видимо комната для слуг, или слуг гостей, которые заночевали в доме. Но на мое нынешнее положение — прямо-таки роскошь, номер в отеле.

Этой ночью я уже спал один, отгородившись дверью от остального мира. Хотя честно сказать, отгораживание это совершенно условно — на двери тупо не имелось запора, и в комнату без малейших затруднений мог войти кто угодно, начиная с кухарки, и заканчивая самим хозяином дома.

Почему слуги не могут запираться в комнате? Так они по своему месту в этой жизни в основном мало чем отличаются от рабов. Кто-нибудь скажет, что раб не получает денег за свой труд, а слуга получает? И раба можно как угодно мучить и убивать? А слугу нельзя? Так это скажет только глупый человек. А я-то помню еще из истории древнего Рима — рабы могли даже открыть собственную мастерскую, начать свое дело — само собой, по разрешению хозяина и с отчислением ему доли прибыли. Могли выкупиться из рабства, если заработают для того достаточную сумму. И более того — доверенным рабам позволяли даже охранять своих хозяев! Единственное, вооруженный раб не имел права сам по себе бродить в общественных местах — только если рядом был его хозяин.

А еще — закон ограничивал права хозяев на издевательства и пытки над рабами. Все равно как современные мне законы якобы ограждают животных от действий злых людей.

Слуга имеет лишь одно преимущество перед рабами — он может покинуть своего хозяина и найти нового, по своему желанию. И никто не будет его травить собаками за то, что он покинул прежнего работодателя. Ну…теоретически не будет. На самом же деле, как всем и всегда известно — богатые всегда правы. Если он убьет своего слугу, то вскорости выяснится, что коварный слуга сам напал на хозяина и бился головой о его ногу пока в конце концов не скончался от огорчения. То же самое и раб — хозяин всегда докажет, что он был вынужден наказать своего раба за неподобающее и даже опасное поведение. А то, что тот в результате лишился конечностей и головы — так это досадная оплошность. Нервы не выдержали, вот так и и получилось. А не надо было плохо себя вести!

Итак, я вдруг оказался в совершенно непонятном статусе — по всем внешним признакам вроде бы раб, а живу как наемный работник, да еще и самой высшей категории. Ведь только очень ценным работникам предоставляют свою комнату. Пусть даже и без запора на двери.

После операции над наглой девчонкой я проспал до самого вечера (после того как пообедал — это уж само собой!), потом встал с кровати, отправился на кухню, и плотно поужинал. И снова лег спать. И спал так до самого рассвета. А на рассвете проснулся бодрым, отдохнувшим, готовым к всевозможным свершениям. Проснулся, и стал думать — что мне такое сейчас делать. Ну…кроме похода в сортир, завтрака, и всего такого. Тут ведь какое дело…я вдруг понял — чего мне не хватает. Кроме свободы, конечно. Мне не хватает информации. Дело не в том, что я чего-то там не знаю, хотя и тут я бы очень даже желал много чему научиться, например — владению своей магией. Здесь не только это. Современный мне человек даже и не замечает, какой огромный поток информации на него обрушивается. Мы привыкли, что у нас всегда есть доступ в интернет, к книгам, газетам, просто к общению с другими людьми, а когда вдруг оказываешься отрезанным от всех информационных каналов — у тебя начинается что-то вроде ломки Ты не можешь без информации! У тебя просто-таки начинается зуд от того, что ты ни с кем не общаешься и не получаешь очередную порцию инфы!

И я вдруг оказался именно в таком информационном вакууме. Первое время я это как-то и не замечал — вначале был занят выживанием, потом — выживанием и мщением. После этого — меня били-пытали, и мне было совершенно не до всяких там информационных потоков. Занят был. И вот я вдруг будто завис в безвоздушном пространстве, как если бы некто нажал на паузу. Я сыт, одет, обут, вишу себе, и думаю — а ведь чего-то не хватает! И как бы мне этот самый вакуум заполнить! На всякие там грязные работы меня точно водить не будут — я ведь аккумулятор магии, мной гвозди заколачивать нельзя. Можно конечно приставить к делу фармацевтики, но…по-моему для этого Велуру хватает и двух братов-акробатов. Кстати, вот что я заметил: он не говорит им, какие снадобья и как будет готовить. Все снадобья он готовит сам, в крайнем случае стоит рядом и командует — что именно добавить, из какого шкафчика. Не сообщая — что именно в этом шкафчике-ящичке хранится.

Итак, я проснулся, с полчаса лежал, обдумывая свои действия на ближайшие дни, и в конце концов пришел к выводу, что мне нужно притормозиться и не делать резких движений. Ну да, капитан Очевидность. Какие резкие движения в своей может делать раб, который без боли не может думать даже о побеге? Я вообще ожидал, что меня казнят после того, как я прикончил этих двух отморозков. А как оказалось — я настолько нужен Велуру, что он не отдал меня и за сто тысяч золотых. Если не врет, конечно. Хотя — зачем ему врать? Рабу-то? С этими мыслями и отправился на кухню — завтракать. В этом мире просыпаются рано, так что проблем с завтраком не возникло совсем никаких — все уже скворчало, кипело и одуряющее вкусно пахло.

Народ в кухне при моем появлении как обычно слегка обалдел. На меня таращились как на морского змея, что впрочем стало уже вполне привычно и не особо напрягало. Я даже не удержался и хлопнул по заду пробегавшую мимо молоденькую девицу, после чего она жалобно пискнула и закатила глаза так, что я слегка испугался — как бы того…разрыва сердца у девки не случилось!

Потом я ушел к себе в комнату, сел на кровать и около часа развлекался тем, что пытался поднять стул. Нет, не руками поднять — магией. Стул дергался, наклонялся, дрожал, но в воздух взлететь отказывался. Этот вес для меня был слишком большим. В конце концов, из носа закапала кровь, я был вынужден лечь на кровать и минут пять глотать соленую жидкость, пока лопнувшие от напряжения сосуды не залечили свои раны. Кстати — странный эффект. Ну ладно, я понимаю, когда от физического перенапряжения из носа идет кровь, но тут-то чего? С какой стати? Я ведь напрягаю только мозг!

Интересно, какой орган отвечает за магию? Может у магов образуется отдельный орган, которые накапливает и отдает магическую энергию? У нас на Земле такого мага уже бы просветили со всех сторон, загнали под томограф. А может и взрезали как следует — чтобы посмотреть, откуда у него растут невидимые руки. А тут… Впрочем — не надо будить Лихо! А то пожалуй накаркаю! Взрежут, черти…

Велур вызвал меня как раз после того, как кровь из моего носа перестала капать. Прибежал кухонный мальчишка (шустрый пацаненок лет десяти) и с придыханием сообщил, что хозяин ждет меня в операционной, и я должен поторопиться.

Ну, я и поторопился. Чтобы вскорости с неудовольствием и оторопью увидеть ту же самую девку, операцию которой сделали только вчера днем. Как оказалось, девка теперь желает, чтобы волосы у нее были черными, а глаза зелеными — как сразу и договорились. Из ее сердитых слов (болтливая дрянь!) я узнал, что вчера вечером эта девица была поднята на смех своими знакомыми девками, сообщившими, что ей очень не хватает одного важного украшения, а именно — рабского ошейника. Ведь все ворки должны носить такое замечательное украшение. А еще — ее не узнал привратник их дома, назвал ее воркской потаскушкой, непонятно как забравшейся во двор. Привратника самой собой высекли, но осадок-то остался! В общем — она передумала иметь белые волосы и голубые глаза.

Ну что тут скажешь…десять тысяч золотых, и никаких проблем! Чем ни глупее клиент, тем лучше доктору. (Коли доктор сыт, так и больному легче). Девица сладострастно мне улыбалась, подмигивала, и хотя сейчас она не напоминала вчерашнюю похотливую свинку, все равно девка очень противна. И ее точно не спасает приобретенная красота. В этом девица похожа на своих земных «сестер», которые бешеные деньги тратят на то, чтобы стать красивее, но при этом отталкивают от себя умных, нормальных людей. Уж больно эти девки искусственны и фальшивы.

В этот раз операция прошла быстро, и кстати сказать, я вроде как уловил — что именно делал с волосами и глазами мой так называемый хозяин. Видел ниточки, за которые он дергал, видел, как изменяется цвет всполохов. И после наблюдения я сделал неожиданный, можно сказать потрясающий вывод — а ведь он ни черта не дергает ни за какие нитки! Вполне вероятно, что он даже не знает, как все это происходит! Его задача — каким-то образом объединить свою ауру, и ауру пациентки, то есть связать ее со своей аурой. Потом он начинает корректировать организм пациента, воздействуя на него через свою и его ауру! Ну, то есть — если ты хочешь что-то изменить в организме клиентки, ты должен пожелать, чтобы ее организм это сделал. Опять же — механизм этого процесса мне непонятен, но скорее всего он непонятен и лекарям, которые делают то, что они делают, и не заморачиваются с тем, что происходит именно так, а не иначе. Ну это как африканцу из дикого племени дать в руки автомат Калашникова и научить из него стрелять. Он знает, что если произведешь такие-то действия, соперник, собравшийся угнать твое стадо зебу больше никогда и ничего не будет угонять — с нормально простреленной башкой. И зачем аборигену знать, из чего сделаны гильзы? Как устроены патроны? И почему эта штука так странно называется — «калашников». Главное — оно стреляет. И большего аборигену не нужно.

В этот раз я не так сильно устал — изменения в общем-то плевые, по крайней мере для уровня магии Велура. И мутагена он использовал очень мало — всего столовую ложку. Чем был невероятно доволен. И как я понял — эта самая экономия благодаря мне, такому молодцу! Это моя магическая энергия, накачанная в мутаген, позволила усилить его действие по крайней мере раза в три, уменьшив накладные расходы лекаря в те же самые три раза. Так сказал Велур, когда мы остались наедине.

И тогда, воспользовавшись его хорошим настроением, я попросил доступа к библиотеке. И надо было видеть физиономию лекаря, когда он воззрился на меня так, будто я сказал нечто…в общем — когнитивный диссонанс.

— Ты что, умеешь читать?!

— Ну…да, господин. Почему бы и нет?

Велур немного подумал, пожал плечами:

— От уличного грабителя и убийцы я не ожидал такого…хмм…умения! А зачем тебе книги?! Что ты хочешь там узнать?

— Я хочу помогать вам, господин — улыбаюсь как можно шире и ласковее — Чтобы быть полезным! Я могу смешивать вам снадобья!

— Ага! — иронически хмыкает лекарь — А потом после приготовленных тобой снадобий клиент покроется нарывами! И зачем мне это надо?

— Ох, господин! — укоризненно смотрю ему в глаза и отрицательно мотаю головой — Ну что вы говорите? Вы только подумайте: я не могу нанести вам вред, ни под каким видом. А если я ошибусь в составе снадобья, и клиент пострадает, значит, пострадает и ваша репутация. А это ведь нанесение вам вреда! И тогда я буду наказан! Я даже не смогу неосознанно испортить снадобье, так как если я не буду уверен, что оно подействует правильно — это тоже нанесение вам вреда! Разве вы не понимаете, что я единственный в этом доме тот, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не нанесет вам вреда? Не скрываю, что если бы не было этого ошейника (я потрогал чертову хрень у себя на шее), я бы мигом сбежал из этого дома. (говорить, что перед этим придушил бы «доброго доктора» — не стал). Но я не могу сбежать! Понимаете? То есть я могу освободить вас от многих работ — могу делать снадобья, ходить в лавку за ингредиентами, могу даже лечить для вас — если научите. И никуда от вас не денусь! Всегда буду с вами!

— Хмм… — Велур удивленно поднял брови, наклонил голову вправо, напоминая сейчас толстого попугая.

— Я даже вас смогу лечить! Вдруг что с вами случится? Кому вы доверитесь? Чужому лекарю, или тому, кто ни при каких обстоятельствах не сможет нанести вам вред? Меня только нужно слегка обучить, и я буду делать так, как вы научили! Могу лечить мелкие раны, или раны покрупнее — у ваших домашних слуг, например. Или у рабов. И сделать так, что никто не поймет — я лечу магией. Дал снадобье, сказал, что вы его приготовили — и ваш раб выздоровел. Что он скажет? Что это вы его вылечили! А рабы стоят денег!

— И меня сможешь лечить? — лекарь вдруг задумался, рассеянно посмотрел куда-то вниз, вроде как на живот, потом спохватился — Мне нужно подумать!

— Господин! Еще просьба…ну я же никуда не сбегу! Вылечите мне ногу, пожалуйста! Я ведь тогда смогу вас защищать! Как телохранитель! Видели, что я сделал с чужими телохранителями? А со здоровой ногой я буду еще сильнее! Если вы скажете, что не защитив меня, я нанесу вам вред — волей-неволей я буду защищать вас до самой своей смерти! Обучив меня, вылечив меня, вы обретаете себе помощника, о котором любой маг может только мечтать! Абсолютно верный, преданный, умелый — где вы найдете себе такого работника?

— Хмм… — Велур снова наклонил голову набок, только уже налево, задумался, закусив губу. Через минуту еще раз хмыкнул, сказал — Я подумаю. А ты совсем не дурак, парень!

И после паузы, практически себе под нос, но я услышал:

— Хороший ошейник! Ох, какой хороший! Вот бы его надеть на шею Клеймора…впрочем, и так как сейчас очень даже недурно.

Через пару минут я хромал к себе в комнату, отчаянно надеясь, что у этого типчика не хватит ума чтобы понять — нельзя обучать премудростям магии своего врага. Да, сейчас у меня на шее проклятый обруч. Но кто сказал, что он будет у меня на шее вечно? Что я не найду способа его снять? Уверен, что исхитрюсь и все равно придумаю, как это сделать! А пока…пусть учит! Почему бы и не приобрести такую замечательную профессию, как лекарь? Пусть я буду не таким классным «пластическим хирургом», как Велур, но все равно смогу лечить болезни, залечивать раны. А разве это плохо? Вот и будет мне профессия! В самом деле, когда я отсюда выберусь (а я все равно выберусь!), мне что, опять в наемники идти? Ведь я ничего не умею, кроме как драться и убивать. И мне совершенно не хочется снова влезать в эту колею, когда есть возможность из нее в конце-то концов выскочить!

Велур человек в общем-то умный, но у него есть ахиллесова пята: он уверен, что все вокруг глупее его, и что его невозможно обмануть. Он дает понять это каждым словом, каждым своим жестом. Впрямую говорит о том, как он велик, и насколько ничтожны все его коллеги, и тем более — жалкие черви вроде меня, копошащиеся в грязи у ног Гения. Потому он никогда не допустит мысли о том, что я могу его как-то обмануть. И это оставляет мне шанс на успех. Ну а там уже как получится. Не прокатит с обучением…буду придумывать что-то еще. Главное, что теперь у меня есть магия! А значит — есть замечательная профессия, с которой я не пропаду.

***

После убийства отчима Герда отсиживалась дома две недели. Как учил ее Наставник. Продукты у нее были запасены — соленое мясо, крупы, мука, соленое масло, и много чего еще. Погреб в этом доме хоть и не имел магического охладителя, но был глубоким и очень холодным, так что овощи и фрукты лежали, и не портились. Не говоря уж о солонине, которую обычно брали моряки для питания команды. Не выходила Герда на всякий случай — Келлан ее научил, что обычно активность поисков достигает высшего уровня в первые три дня после акции, потом всем надоедает искать, и они успокаиваются. Через две недели никому уже ничего не надо, если только убитый не очень важный человек. Откуда ворк все это знает Герда не спрашивала — ну знает, и знает. Он вообще был странным, ее Наставник, он знал так много, что Герда просто поражалась — откуда, в семнадцать-то лет?! Сам он о себе ничего не рассказывал, обычно был спокоен и даже как-то холоден, хотя Герда не раз ловила его…хмм…мужской взгляд, когда она голышом обливалась водой возле домового колодца.

Еще — он был очень хорошим учителем, и знал такие приемы обучения, которые позволили Герде очень быстро стать той, кем она сейчас и являлась — тихой, очень эффективной убийцей. Келлан не раз ей говорил: «Твоя внешность — это твое оружие! Никто не заподозрит в тихой, скромной девушке безжалостную убийцу, подпустит тебя близко, не предпримет никаких действий чтобы предотвратить нападение. А ты — молниеносный удар в одну из самых уязвимых точек! Еще удар! Еще! Скорость, точность, доведенное до совершенства умение убивать — и с тобой в уличном бою никто не сможет совладать! Но бойся зарваться. Ты не должна увлекаться. Только холодный расчет, только выдержка, и скорость, скорость, скорость! С твоим небольшим ростом — только скорость тебя спасет! Скорость, и твой ум. Ты должна быть хитрой, подлой и расчетливой. И не вздумай пожалеть врага! Пожалеешь, рука дрогнет, удар не дойдет до цели — и тебе конец. Запомни это, девочка! Не жалей их!»

Он разговаривал с Гердой так, будто был гораздо старше ее, самое меньшее лет на двадцать. Будто он был ее отцом. Может потому Герда так и не забралась к нему в постель, хотя иногда ночью лежала, и думала: «А неплохо было бы сейчас лежать, прижавшись к его боку! Так приятно, так безопасно!» Но вспоминает его слова, будто исходящие от настоящего отца, и…такие мысли сразу улетучиваются у нее из головы.

Келлан был единственным мужчиной, к которому она не чувствовала отвращения и которого не опасалась. Она знала — ворк ее не обидит. А то, что он кричит на нее на тренировках, делает ей больно — так это только ради нее самой, ради того, чтобы она осталась жива. Он сразу ей это сказал, и Герда поверила в его слова на все сто процентов. От парня просто-таки веяло силой, уверенностью в себе, он знал все о том, о чем говорил. И Герда, с ее природным чутьем, усиленным жизнью на улицах — чувствовала это всей своей израненной душой.

Келлан дал ей все, что мог дать — жизнь, деньги, дом, уверенность в будущем. И Герда сильно по нему тосковала. Первые дни просто плакала, сидя на кровати и раскачиваясь, будто в молитвенном в трансе. Весь город знал, что проклятого ворка захватили и допрашивают в Тайной службе. Теперь — можно как и прежде ночью выходить на улицы и грабить прохожих. Закончилась черная полоса в жизни уличных грабителей!

Но они ошибались. Не закончилась эта самая полоса. Отплакав, Герда взяла подаренные Келланом ножи и снова вышла на улицы города. Всего за неделю она убила около двадцати человек. Это было очень просто — идешь по улице под светом двух лун, и всем своим видом изображаешь испуг, растерянность и даже полнейший ужас. А когда радостно гыгыкая к тебе приближаются насильники и грабители, ты начинаешь жалобно канючить что-нибудь вроде: «Не делайте мне больно! Пожалуйста, отпустите меня! Мама ждет! Она больна, я несу ей лекарство! Пожалуйста, не обижайте меня!».

Не было ни одного случая, чтобы ее отпустили. Ни одного. Обычно ее мольбы только лишь подливали масла в огонь, разжигали похоть мерзавцев. Разбойники расслаблялись и начинали радостно обсуждать способы, которыми будут ее насиловать, а еще — сколько денег дадут за такую свежую, не истасканную красотку. И умирали, захлебываясь кровью из распоротого точным ударом горла. Или с дырой в глазнице. Или с выпущенными кишками, а потом с распоротым горлом.

Келлан поставил ей несколько ударов, которые при достаточной скорости практически невозможно отразить в ночной полутьме. Герда отработала их до совершенства, ее удары по скорости и убийственности не уступали укусам самой смертоносной из ядовитых змей юга. Она никогда не промахивалась

Кстати сказать, у нее имелся и отравленный клинок, который она пустила в ход всего один раз. Келлан ее предупредил, чтобы она им не пользовалась слишком уж часто — видно, когда рана отравлена, и это может вызвать излишний, нездоровый интерес власти. А так — сдохли уличные бандюки, да и демон с ними! Отравленные клинки под категорическим запретом, и если ее поймают с таким клинком — Герду ожидают пытки и показательная мучительная смерть.

Не все проходило гладко. Однажды она едва не попалась — противник был один, но…он был очень, очень быстр, а еще — очень силен. Этот человек умудрился перехватить ее руку с зажатым в ней ножом, а потом скрутил, как ребенка, бросил на землю, навалился, задрав платье, сорвал с девушки трусики, и…Герду спасло только то, что он замешкался, провозившись с завязками на штанах, и отпустил ее левую руку. И это стало последней ошибкой в его жизни. На платье Герды сзади, на спине был приделан специальный кармашек. В нем, в кожаных ножнах маленький, на вид совершенно несерьезный нож с клинком длиной всего лишь с ее, Герды, мизинец. Кончик клинка был «выпачкан» черной смолой, за которую Келлан, как он сказал, отдал очень даже приличные деньги. Хватило одного укола, чтобы насильник был мгновенно парализован. Герда тогда едва выбралась из-под его тяжеленного трупа. Или не трупа, может он был еще и жив, когда Герда перерезала ему глотку.

Когда она стала его обыскивать, обнаружила, что у этого человека под рубаху надета хорошая, крепкая кольчуга. Так что если бы она попробовала пырнуть его в спину или живот — результат был бы примерно тем же, что и сейчас.

Как ни странно, судьба ее вроде как вознаградила за этот опасный бой — у мертвеца на поясе нашелся кошель, в котором лежали аж двенадцать полновесных старинных вондов! С теми деньгами, что ей передал Келлан, и с этими золотыми по меркам простолюдинов Герда была теперь вполне себе обеспечена, или можно даже сказать — богата. Она могла не работать и сытно жить самое меньше лет десять, практически особо себе не отказывая ни в еде и питье, ни в приличных платьях и другом не очень дорогом барахле.

Только вот не хотелось ей просто так валяться на кровати и смотреть в потолок. Тем более, когда ее Наставник и единственный друг…а может и единственная любовь? — страдает в застенках Тайной службы. Герда не верила, что он мертв. По крайней мере, она будет считать его живым, пока не убедится, что Келлан на самом деле умер. Публичной казни не было, а то, что ходили слухи будто ворка убили пытками — так это все досужие домыслы. Пытками не убивают, пытками добиваются признания и добывают информацию. Так что вполне вероятно, что Келлан все-таки жив. А раз он жив — Герда сможет его разыскать и ему помочь. Если его, искалеченного, выбросили на улицу — она найдет его, и станет о нем заботиться, так же, как он заботился о ней. И сделает все, чтобы его вылечить.

Если его продали в рабство — она его выкупит, или освободит любым доступным способом.

Если он в порядке, и возможно нашел себе другую женщину, живет, и горя не ведает — Герда за него только порадуется, и отойдет в сторону, чтобы не мешать ему жить. Наверное…

В любом случае — вначале надо его найти. И Герда уверена, что все равно в конце концов найдет.

А кроме того, у нее еще остались долги, которые обязательно надо отдать. Три наемника, которые живут, и не знают, что уже мертвы. А еще…соседи бабушки и дедушки, которые оставили ее, Герду, без единой медной монетки, разворовав после смерти стариков все, что нажили папины родители. Но это уже потом, после наемников. В свободное так сказать время.

В общем — скучать ей было некогда. Днем она отдыхала, отсыпалась, выполняла упражнения, которым ее научил Келлан — с ножом, без ножа, с арбалетами, из которых она уже не промахивалась — так, как и ее учитель. Ночью выходила на «работу» — не каждую ночь, но раз в два-три дня точно.

Одно ей не давало покоя — мысль о том, что она застыла на прежнем уровне в боевых искусствах потому, что у нее нет напарника, с которым можно как следует тренироваться. С Келланом Герда быстро росла в умениях, а сейчас могла проводить только «бой с тенью», как его называл Наставник. Но она чувствовала — этого недостаточно.

И тогда Герда решила пойти учиться в школу, вывеску которой видела в оружейном квартале. Судя по вывеске, в школе готовили профессиональных телохранителей, наемников, так что когда девушка задумалась о своей дальнейшей судьбе — сразу об этой школе и вспомнила. Скорее всего, это дорогая школа, но деньги у Герды есть, и немалые. А надо будет — она и еще «заработает». Ночных разбойников хватит на всю жизнь. А жить Герда собирается долго и счастливо. Когда найдет Келлана, разумеется.

Глава 10

Паскуда! Нет, ногу он мне лечить отказался. Вот заартачился, и все тут! Мол, ты и с такой ногой лучше всех бойцов дерешься, а вылечи тебе ногу, так ты тогда начнешь расправляться со всеми чужими слугами подряд, и что ему, моему хозяину тогда делать? Странная у него логика…причем тут нога? Или все-таки боится, что сумею убежать? Скотина…

Но книги читать разрешил. И сказал, чтобы Керд и Зард ввели меня в курс — где и что в лаборатории лежит. Как оказалось, они были не просто санитарами, а чем-то вроде…хмм…даже не знаю, с чем сравнить. Фармацевты? Ну, где-то около того. Фельдшеры? Тоже можно назвать. Ну…эдакие лекари низшего звена, не обладающие магическими способностями. Травники, костоправы — вот кто такие эти двое парней. Секретами снадобий они особо не располагали, хотя и знали, как многие из этих самых снадобий составляются. Весь фокус был не в самих снадобьях, а в том, что наиболее эффективно они работали тогда, когда в них накачивали магическую энергию, служившую чем-то вроде катализатора процесса. То есть — делается некое снадобье, в своем чистом виде действующее не сильнее, чем какой-нибудь аспирин, либо кровохлебка, а потом маг берет, и закачивает в снадобье магии, насколько он сможет ее туда качнуть. И насколько это снадобье может магию впитать. И после того снадобье начинает работать в десятки, а то и в сотни раз эффективнее, чем тогда, когда оно было «чистым». Достаточно нескольких капель, чтобы снадобье сработало так, как если бы его в «чистом» виде принимали неделями, а то и месяцами подряд.

Рецепты большинства снадобий давным-давно доступны для широких слоев населения. Есть справочники, в которых указано, как именно сделать снадобье, и как оно будет действовать в том, или ином случае. И как оно изменится по своим свойствам, если закачать в него магическую энергию. НО! У самых маститых, самых успешных магов есть свои, эксклюзивные снадобья, которые они открыли за годы и десятилетия экспериментальной работы. В этих снадобьях обязательно присутствует некий секретный ингредиент, о котором может знать только этот маг. А еще, и самое главное — то, о чем говорится только вскользь…магия у каждого мага индивидуальна. Примерно так же, как голоса певцов.

Ну вот есть, к примеру голос — баритон. Все голоса примерно такого же звучания называются баритонами. Но ведь каждый из них индивидуален! Есть люди-баритоны, которые издают звуки, но петь их хозяева не могут. Но даже если и могут, то все баритональные голоса друг от друга отличаются так же, как отличаются лица людей. В магии все еще сложнее. Один маг может стрелять огненными шарами, у другого получится вызвать только язычок пламени. Второй маг может полностью перекроить тело человека, сделав из уродины красотку, третий — едва залечит маленькую рану, зато сможет поднять невероятный по весу кусок скалы. Четвертый способен даже полететь, но не может вылечить и прыщ на заднице клиента. Пятый…в общем — сколько магов, столько и способностей. Каждый маг по сути своей абсолютно индивидуален, и никто, никогда не может сказать, какой именно магический талант проявится у ребенка, у которого вдруг объявились магические способности.

Единственная магия здесь находится под запретом, единственную магию тут не развивают: это некромантию. Если ты общаешься с духами мертвых, если вдыхаешь жизнь в мертвое уже тело, подселяя в него нежить из другого мира — ты подлежишь уничтожению. Почему так вышло, почему люди боятся некромантов — этого я не знаю. Наверное, следы уводят куда-нибудь в глухую древность. Да какая разница, почему запрещено — запрещено, да и все тут! И я уже трижды поздравил себя с тем, что не решился спросить у Велура — что значит то обстоятельство, что я иногда вижу призраков? Интересно, как бы он отреагировал на эту информацию… Скорее всего запер бы меня в лаборатории навечно. Пока не сдохну. Или пока он сам не сдохнет.

Итак, я получил доступ в библиотеку, официальное разрешение. Не знаю, какие шестеренки повернулись в голове лекаря, но он мне разрешил. Может для того, чтобы надо мной посмеяться? Дело в том, что большинство книг по магии были написаны на старовсеобщем языке! То есть — если сравнивать русский язык, и язык древнеславянский, то мой современник не понял бы из старославянского языка больше половины слов. Мало того, из тех слов, что он понял, многие слова вообще изменили свое значение! То же самое с нынешним всеобщим языком, и со старовсеобщим, на котором написаны самые ценные древние трактаты.

А еще, как вишенка на торте, украшал это все дело некий профессиональный сленг. Примерно такой, какой был у алхимиков. Например, здесь золото называлось «тяжелым солнцем», серебро — «первой луной», вода — «текучим камнем», камень же, в зависимости от состава, мог называться и «красным хлебом», и «черной смолой», и «белым небом».

Но всего поразительнее был тот факт, что я УМЕЛ читать на старовсеобщем! Более того, я знал, что означают специфические «алхимические» названия ингредиентов и химических элементов! Да, это сработала память Келлана, и я в который раз с грустью подумал о том, что напрасно парнишка забрал с собой всю информацию о своей семье, и прошлом, из которого он выскочил голодающим, практически умирающим человечком. Я бы хоть навестил его родню, если она еще жива. Сходил бы на могилы матери и отца, если они сохранились. Да, мертвым уже все равно, но мне, живому — нет. По крайней мере, отдать долг совести тем, кто родил нынешнее тело, которое я так бесцеремонно занял не спросясь у хозяина. Кем были родители Келлана? Какое образование он получил, откуда знает все эти термины, старовсеобщий язык, используемый только учеными — это для меня большущая загадка.

Кстати, может в этом и была разгадка того, почему Келлан едва не умер от голода? Он ведь был совершенно не приспособлен к жизни на улице. Абсолютный ботаник! Заучка, который жил в хорошей семье, и вдруг очутился на улице без денег, без крыши над головой.

Печально. Очень печально. Только представить, что некий «отличник», для которого нет большей радости, чем копаться в древних свитках, оказывается на улице без средств к существованию. Да еще и воспитанный в принципах этой дурацкой воркской религии, основанной на тезисах непротивления Злу!

Я сидел в библиотеке два дня подряд, вылезая из нее только для того, чтобы поесть, сходить в туалет и помыться. Меня никто не тревожил — Велур куда-то исчез, уехав из дома, Керд и Зард тоже где-то зависли, отправившись то ли с ним, то ли по своим делам в город, а весь остальной народ поместья продолжал опасливо меня игнорировать, на что по большому счету мне теперь было наплевать. Я читал книги. Запоем, впитывая каждую строку, упиваясь этими трактатами, как самыми интересными в мире фантастическими романами! Чего тут только не было — и книга под названием «Основы магии», и трактат некого Силурия Агонского о травах и способах их применения в быту, и рецепты снадобий — начиная от самых простых, для лечения насморка и прыщей, и заканчивая сложными рецептами, которые могли вылечить даже цирроз печени или вырастить отрубленный палец.

Последнее меня вообще поразило — ну почему, почему на Земле нет такой магии?! Сколько больных, сколько несчастных инвалидов можно было бы поставить на ноги! Сколько людей сделать полноценными, здоровыми, счастливыми!

Велур появился на третий день — помятый, опухший, больной. Керд и Зард под руки провели в спальню, чтобы выйти оттуда злыми и полными черного яда. А когда я спросил Зарда, где все это время был лекарь, и почему у него такой больной вид, парень зыркнул на меня с видом голодной гиены и яростно выругавшись, сквозь зубы процедил:

— Следующий раз сам с ним поедешь! И будешь сам его таскать! Чтоб его паралич разбил, гада!

И длинными шагами, едва не прыжками помчался по коридору.

— В бордель хозяин ездил — более миролюбиво буркнул Керд — Зарду досталось от него. Мало того, что нам пришлось дожидаться его в карете, так еще и пришлось вытаскивать из комнаты. Он нажрался так, что ничего не понимал, а еще наблевал прямо на Зарда. А когда мы его дотащили до кареты, каким-то образом умудрился выхватить у возчика хлыст, и врезал Зарду по морде. Видел у него полосу через лицо? Видел, как распухло? До крови ведь врезал, старый дурак! Чуть глаз не выбил! И еще по носу съездил — у Зарда теперь и нос распух! Щас в лабораторию пойду, найду чего-нибудь, чтобы рану промыть и присыпать. А то не дай боги загноится!

Керд вздохнул и побрел по направлению к кабинету, из которого и собирался попасть в лабораторию. Ну а меня вдруг посетила одна перспективная идейка… Ну а что я теряю?! Почему бы не попробовать!

— Стой, Керд! — я резко повернулся, больная нога откликнулась прострелом, и я невольно поморщился — Погоди! Слушай, ты можешь добыть того мутагена, которым лечит хозяин? Примерно со столовую ложку объемом?

— Ты что?! — Керд даже слегка напугался. Оглянулся, осмотрелся по сторонам — Ты такие вещи не говори! Услышит кто-нибудь, донесут хозяину — будут неприятности! Он бережет этот мутаген как свои глаза! Заметит, что снадобья не хватает — запорет до смерти! С него станется!

— Если добудешь мутаген, я попробую полечить Зарда — терпеливо объяснил я — Всего столовую ложку мутагена! Много-то ведь не убудет, хозяин ничего не узнает.

— Не узнает, говоришь? — Керд задумался, потом посмотрел мне в глаза, спросил — А тебе это зачем надо? Зард тебя ненавидит, а ты ему помогать будешь? Не понимаю.

— Не знаю, за что он меня ненавидит — покривил я душой — Но я к нему хорошо отношусь. А мне надо попробовать кого-нибудь полечить. Ты ведь знаешь, что хозяин позволил мне читать книги, и знаешь, что я теперь маг. Так что вы теряете? Зард — что потеряет? Если не получится вылечиться — так останется со своим шрамом, вот и все. А если получится — сегодня же будет здоров. Почему бы не попробовать? А насчет мутагена…не будет Велур ругаться из-за столовой ложки снадобья. Для его же помощника использовано! Не на вынос из дома!

— Я скажу Зарду — после пятисекундной паузы ответил Керд — Как он решит, так и будет. Ты куда сейчас пойдешь? К себе в комнату?

— В кабинет. Книги читать буду, учиться надо.

— Ну…учись, учись… — Керд быстро и легко пошел по коридору, оставляя за собой шлейф свежего перегара (не так уж и трудно видать было сидеть в карете!), а я с тоской посмотрел ему вслед. Как бы я хотел вернуть здоровье своей несчастной ноге! Как бы хотел бегать так же легко и непринужденно! Никто бы тогда не смог меня догнать! Никто и никогда!

Зард все-таки пришел. Подошел ко мне, кашлянул, привлекая внимание (а я сделал вид, что сильно погружен в чтение книги!), глухо спросил:

— Поможешь?

Я посмотрел на его перекошенную рожу (разнесло — просто как подушка!), вздохнул, изображая, что не особо и хочется отрываться от книги, медленно кивнул. А потом пошел к двери, ведущей в лабораторию. Ну не в клиентской же операционной его лечить!

В лаборатории пахло чем-то резким, дезинфицирующим. В клетке тихо возился предатель родины, что-то бормоча себе под нос — обычная, рабочая обстановка. Самое то, чтобы потренироваться в лечении.

Всем своим видом я показывал уверенность в том, что все у меня получится. Но на самом деле никакой уверенности не было. Скорее наоборот — я совершенно не представлял, что мне делать. Ну да — видел, как это делает Велур. Так что с того? Если я посмотрю сериал «Доктор Хаус», так что, сразу начну лечить людей? Стану гением от медицины? Но и не попробовать свои силы — это было бы очень глупо. Это же шанс! Ради него я убалтывал лекаря!

Как сказал один мой знакомый еврей, очень умный человек: «Каждому в жизни дается несколько шансов. Вот только понять, что это твой шанс и уцепиться за него могут немногие»

Вот я и намерен уцепиться за свой шанс. И помоги мне Создатель!

***

Минут десять у меня ничего не получалось. Ну просто совсем ничего! Я возложил руки на голову Зарда, и стоял, пытаясь понять, как и что мне надо сделать. Пытался увидеть ауру так, как видел ее глазами Велура. Но…нет. Пусто. Чувствую под ладонями пылающую кожу Зарда — он дышит тяжело, ему больно, похоже, что началась лихорадка. Мутаген он выпил одним глотком, не поморщившись, и потом будто уснул, прикрыл глаза и часто, тяжело дыша. А я вот все пытался к нему подключиться, с каждой минутой теряя уверенность в своих силах. Глупо было думать, что я вот так возьму, да и начну лечить! Перевязать рану, остановить кровь, зажав артерию — это запросто. Но вот лечить, да еще и магией…похоже что я погорячился.

И только когда отчаялся, когда хотел убрать руки и бесславно отправиться в свою комнату зализывать душевные раны, вдруг…над Зардом вспыхнула аура! Не знаю, что случилось, не знаю как так у меня вышло — может от отчаяния? Может потому, что рассердился? Но только я увидел, как над Зардом полыхает, светится его аура. Увидел красные и зеленые всполохи, увидел черноту, которая была похожа на танцующую в ране маленькую змейку. И я понял, что надо сделать, как нужно лечить пациента.

И первое, что сделал — задушил эту «змейку»! Вцепился в нее невидимыми руками, оторвал от лица, от раны больного, и выбросил в пространство! Так шмякнул, что она полетела, пронеслась по воздуху, и…ударилась о клетку, в которой сидел несчастный предатель Трона.

Но мне было не до него. Над раной разлилось красное свечение, и я понял — воспаление, опасное для жизни я убил, но рана болела, рана кровилась, и ее надо было закрывать. И тогда — пожелал, чтобы рана закрылась. Очень сильно пожелал! Так пожелал, как если бы это был я сам, а рана всего лишь маленькая царапина!

Хоп! Красное свечение исчезло, заменившись зеленым, приятным, успокаивающим, красивым. Рана исчезла почти мгновенно, так, как если бы я взял, и загладил пальцем царапину на бруске мягкого пластилина.

Осмотрел нос — да, виднелась, стояла на «хвосте» небольшая красная «змейка». Убрал ее тем же самым способом, что и красноту со щеки пациента. Керд у меня за спиной шумно выдохнул, и что-то пробормотал себе под нос. Что именно — я не расслышал. Извинялся, что ли…

Но мне сейчас было не до него. С носом закончил, осмотрел все тело Зарда…опа! А это что за краснота в паху? Не знаю, что это такое, но точно ничего хорошего. То ли заразу какую в борделе поймал, то ли застудился, а может грязными руками хватал и что-то занес? Да какая разница! Что бы ни было — это можно убрать. Мне тренировка, а Зарду…Зарду халявное лечение. Поехали!

Секундное дело. Рраз! И нет красноты. Везде благолепие — зеленовато-белое свечение, ровный, без вспышек и красных жгутов свет ауры. Вот такой и должна быть аура здорового человека! Откуда я это знал? Знал, да и все тут. Уверенность такая была. Келлан? Вполне вероятно, что и Келлан. Да, все-таки парнишка был не простым ботаном…неужели из него делали лекаря-травника? Или это он сам начитался умных книг? Теперь уже и не узнаешь…

Интересно, а я смогу усыпить Зарда? Вон, как он глаза таращит! Ну-ка, попробую… «Спать!» — командую, не снимая рук с головы парня, и глаза того закатываются, как если бы я сейчас взял, и врезал ему поленом по башке. Отлично! Вот это просто замечательно!

Хмм…а я могу усыплять, если в пациента не влит мощный мутаген? Просто так — подойти, и усыпить? Надо будет поэкспериментировать на ком-нибудь. Только вот на ком: Если слуги шарахаются от меня, как от злого чудовища. Если только на Керде? На Зарде нельзя, я не знаю, сколько времени мутаген выводится из его организма, а мне нужен чистый эксперимент.

Снова подаю импульс силы в голову Зарда: «Проснись!». Он тут же открывает глаза, непонимающе смотрит на меня, стоящего рядом, протягивает руку к голове, щупает, издает какой-то звук, нечто среднее между «хрю» и «ах».

— Хррях…не болит! Совсем ничего не болит! И нос! И лицо не болит! И… — он смотрит на пах, замолкает, и тут уже в разговор включается Керд:

— Хозяин ему еще в пах врезал, когда укладывали в карету. Пнул, гад старый! Зард аж к двери отлетел!

Я не стал уточнять, к какой именно двери улетел Зард. Мне было наплевать на все двери в мире! Душа моя пела и трепетала! У меня получилось! У меня все получилось! Я вылечил человека — вчистую, как самый настоящий лекарь! Да, я не умею изменять тела, да, моих знаний хватает только чтобы залечить небольшую рану, но я все-таки ее залечу! Пусть даже и с мутагеном!

— Керд, скажи…а что в составе мутагена? Что туда входит? — эдак походя, вроде как мне пофиг такое знание, спросил я и замер, сделав максимально невинную рожу.

— Основное — человеческая кровь — не задумываясь, ответил Керд — Два литра крови. Еще — драконья кровь. Она стоит очень дорого, ее надо пятьдесят единиц на два литра. Ну и еще несколько ингредиентов, два из которых хозяин всегда заправляет сам. Ну чтобы никто не знал, что это такое! Только мы и так знаем — один, это перемолотая полынь, что я, запах полыни не отличу? И второе — это сушеная плоть дракона. Ее надо всего щепотку. Но она тоже стоит огромных денег. Ведь драконье мясо надо высушить, да так, чтобы ни муха не съела, и дождь не сгноил. Опять же — драконы живут долго, пока это они подохнут, всех нас трижды переживут. Да и после смерти за каждым кусочком плоти дракона строгий надзор — особенно за кровью, зубами и чешуей. А уж сердце дракона и его печень — это только в императорские холодильники. Печенье и сердце самые сильные возбудители как для мужчин, так и для женщин. Кинешь щепотку сухой печени в вино, женщина его выпьет — и буквально на каждого мужчину лезет, просит, чтобы он ей овладел! С ума сходит. А уж что с мужчинами эта штука делает! Кстати, наш хозяин ей постоянно пользуется, когда в бордель ездит! У него ведь давным-давно не стоит! Хе хе хе…

Керд захихикал, а Зард неодобрительно на него посмотрел и вздохнул:

— Когда-нибудь ты за свой язык отправишься вон туда, в клетку к этому придурку!

Парни задумчиво посмотрели на клетку с «донором», и Зард вдруг нахмурил брови:

— Что это с ним? Оп-па! Похоже, что не дышит! Керд, глянь, что с ним такое? Вроде и еды, и воды ему оставили на неделю! С чего это он загнулся?! Эх, вот же хозяин будет орать! Будто это мы придурка уморили! Кел, дружище, скажи ему, если спросит — мы совсем ни причем! Это он сам загнулся! А то ведь от нашего старика можно ожидать что угодно…

Я кивнул, а у самого перед глазами стояла черная «змейка», которую я отбросил в сторону, и которая попала точнеханько в клетку узника. Неужели это я его убил? Только как? Получилось что-то вроде проклятия? Не иначе, что так. Но ведь не хотел. Откуда же я знал, что так получится?

Напрягся, ожидая приступ боли…вдруг ошейник включится? Ведь волей-неволей я нанес вред хозяину ошейника, убив его донора! Но…не включился. Вероятно, с точки зрения этого проклятого приспособления я был все-таки невиновен. Ну и…слава богу. Как представлю этаку боль, меня аж потом прошибает. Я бы тому, кто придумал этот ошейник — гвоздь вбил в голову. И не один. Да побольше!

***

Герда постояла перед закрытой дверью, не решаясь дернуть ее на себя, и даже сделала шаг назад, спустившись на одну ступеньку. Почему? Да потому, что — кто она такая, чтобы лезть в эту знаменитую школу?! Школу, которая готовит самых лучших бойцов в Империи! Она, маленькая, хрупкая, можно сказать мелкая девчонка!

А потом вдруг вспомнила слова своего Наставника: «Девочка, не бойся больших людей! Ни своим телом больших, ни статусом! Большие телом отличаются от маленьких тем, что они медлительнее, а еще — громче падают с высоты. Статус же не означает, что этот человек не может умереть. Статусом не прикроешься от болта или стрелы, статус не дает тебе ума с самого рождения. Если найдется смелый человек, который подойдет и выстрелит в голову этому высокостатусному — тот умрет так же, как и самый низший из низших! Помни это, и береги себя!»

Вспомнив, Герда усмехнулась, поднялась к двери и потянула тяжелую створку на себя.

В зале было прохладно, так прохладно, что становилось ясно — это та прохлада, которую дают большие деньги. Если у тебя есть деньги, ты не будешь истекать потом в душном помещении, а наймешь мага, который установит тебе мощный охладитель. Хорошо иметь деньги!

На нее никто не обратил внимания — люди в зале (а их было человек двадцать) выполняли какое-то упражнение, перетекая из стойки в стойку, все разом, как один организм. Командовал процессом мужчина лет сорока — высокий, стройный, красивый, одетый в свободные штаны и рубаху, надеваемую через голову, без завязок. На ногах у всех мягкие шнурованные ботинки, вроде тех, что якобы носят лесные ворки, из-за чего их шаг делается совершенно бесшумным. Хотя Герда подозревала, что в случае с ворками все не так, как кажется с первого взгляда. Не в ботинках дело.

Ее заметили минут через пятнадцать. Наставник оглянулся, нахмурился, увидев перед собой стройную, миниатюрную девушку, и сделав непонятный жест, после которого учащиеся просто уселись на пол и расслабились — пошел к Герде, всем своим видом выражая неудовольствие и раздражение. Герда невольно поежилась, этот наставник был красив, выглядел таким…ухоженным, таким благополучным, но как же он проигрывал в сравнении с ее Келланом! Этот — показался комедиантом, изображающим настоящего бойца, Келлан же на самом деле был смертоносным, быстрым, как атакующая змея, и совсем не заботился о внешних признаках своей силы. Ему было наплевать на то, как круто, или совсем безобидно он выглядел.

— Чего тебе? — спросил тренер, нависая над ней холеной головой — Тебе тут не место!

— Почему вы так считаете? — вежливо спросила Герда, улыбнувшись, как можно более ласково, хотя внутри у нее мгновенно закипела ярость — Вы имеете в виду, что здесь меня ничему не смогут научить? Что уровень ваш, и ваших учеников слишком низок?

Герде хотелось уколоть, обидеть заносчивого наставника. Она терпеть не могла хамов! Кроме своего Наставника. Герда уже решила, что в этой школе заниматься не будет. И не потому, что дорого. Потому, что ей не понравился тренер. Это пафосное заведение для тех, кто хотел иметь диплом выпускника и с гордостью показывать эту бумажку всем желающим и не желающим — вот, смотрите, я настоящий Мастер! Ведь я закончил такую крутую школу!

Кстати сказать, Наставник Герды всегда смеялся над такими пафосными заведениями, и говорил, что это все большой обман, рассчитанный на то, чтобы люди несли сюда деньги. Настоящий боец сделает их за считанные секунды — с их красивыми танцами, более присущими птицам в период брачных игр. Настоящий бой — скоротечный и грязный, и ничего общего не имеет с этими красивыми пируэтами. Она ему тогда не поверила. Но теперь, понаблюдав за происходящим в зале, поняла — зря сюда пришла. Не это место для обучения ей было нужно.

Герда повернулась и пошла к двери, но была остановлена резким окриком мастера:

— Стой! Значит, ты считаешь, что уровень моих учеников очень низок? — голос наставника был обманчиво мягок — А может тогда ТЫ покажешь, что умеешь делать? Победишь моего ученика, и я позволю тебе тренироваться в моей школе бесплатно. А не победишь — тебя побьют палками и выгонят прочь!

Герда оглянулась, замерла, задумалась. Может и правда попробовать? Даже если она не победит — ну не убьют же? Опять же, хочется испытать себя в бою с настоящими мастерами из крутой школы. Зря что ли она эти месяцы тренировалась каждый день, без выходных — вначале с Наставником, потом одна, убивая воображаемого противника? Пила горькие, противные настойки, которые давал ей Наставник. А тут есть шанс себя испытать! Убивать неподготовленных грабителей — это одно, биться с подготовленными к бою мастерами — другое. Выживет, если все-таки проиграет. Ее и не так били. Она умеет терпеть и выживать!

Да и обучение бесплатно — это очень заманчиво. Может и правда чему-нибудь ее научат кроме того, что дал ей Келлан? Хотя ей нужен был только лишь напарник для тренировок, не более того. И зачем она сюда пришла…уже трижды о том пожалела. А ведь Наставник ее предупреждал!

Герда, вздохнула, пожала плечами, открыла рот, чтобы отказаться, и…согласилась. Совершенно неожиданно для себя самой. Тут же себя выругала, но было уже поздно. Гордость не позволит пойти на попятную.

Глава 11

— Тебя вызвали, тебе и выбирать как биться. Без оружия, или с оружием — усмехнулся наставник — что возьмешь?

— Кинжалы — спокойно ответила Герда, внутри которой все тряслось от возбуждения. Наверное, Келлан сейчас был бы спокоен, как спящая оса, но Герда…ей пока до такого спокойствия и такой смертоносности далеко.

— Кинжалы? — почему-то удивился наставник — Хорошо, пусть будут кинжалы. Не боевые, конечно же, деревянные. Если ты не против деревянных, конечно. Вдруг хочешь биться на боевых!

В зале прошелестели смешки, сидящие у стен парни и девушки широко улыбались, рассматривая наглую гостью. Герда же прошла к стеллажу с наваленной на нем тренировочной амуницией, покопалась в груде «палок», и выбрала себе два «клинка» длиной от ее запястья до локтя. Наставник учил, что надо выбирать себе ножи и кинжалы такой длины, чтобы было удобно с ними работать. Слишком короткие — тебе трудно доставать до противника, слишком длинные — теряется скорость, а в ближнем бою и вообще не сможешь ими работать, тесновато будет. Сам-то он мог работать любыми клинками совершенно одинаково — и держа их в руках, и метая в противника.

— Зайда! — приказал наставник, и с пола поднялась высокая, едва не на голову выше Герды коротковолосая девушка. Наемница, телохранительница — определенно. Походка как у кошки, обнаженные по локоть руки мускулистые, жилистые, как у мужчины. На ее фоне Герда смотрелась худеньким ребенком, и зал снова разразился смешками — ну куда дура лезет, на кого?! Совсем спятила шлюшка!

Герда же выглядела совсем не по боевому: легкое платье с закрытыми по запястье руками, по бокам платья разрезы, в которых нет-нет, да и мелькнет стройная гладкая ножка. На ногах — кожаные плетеные сандалии с высокой шнуровкой по голени. Удобная обувь — пальцы ног закрыты, не ушибешь, если придется ударить в пах. И не слетят сандалии, не поскользнутся, если (когда) придется бежать. А длинные широкие рукава платья неспроста — на предплечьях обеих рук закрепленыножны с узкими обоюдоострыми клинками — эти кинжалы как раз подходят по росту, а еще — их можно легко метать. Кинжалы хорошо сбалансированы и входят в тело, как в мягкое масло. Потом только выдергивать трудно, приходится иногда даже упираться ногой в труп — особенно если кинжал пробил грудину. Если в горло или в глазницу — тогда все в порядке. Только обязательно вытирать (тоже Наставник научил), иначе кровь, покрывшая лезвие останется в ножнах и начнет неприятно пахнуть, разлагаясь.

— Каковы правила? — осведомилась Герда, прикидывая вес «кинжалов», перебирая пальцами по шершавой рукояти.

— Правила? — задумался наставник, и ухмыльнулся — А никаких правил! Этим клинком убить трудно, если только покалечить. Так что сходитесь на середине зала и бьетесь до тех пор, пока одна из вас не сможет продолжать бой. Или запросит пощады. Ах да, забыл…как тебя звать?

Герда задумалась на секунду, что не осталось без внимания Мастера, но тут же выдала:

— Зирда меня звать. (нечего чужим знать настоящее имя!)

— Так вот, Зирда…школа не отвечает за то, что ты может покалечиться в бою. И ты в случае ранения будешь оплачивать лечение сама. Согласна?

— Согласна — так же безмятежно ответила Герда, но внутри у нее все аж затряслось. Страшно! На улицах ночного города она ничего не боялась! Даже как-то уже и привыкла. Но там Герда обманывала своих противников изображая из себя невинную овечку. А тут такое не пройдет. Наверное…

— Все слышали? — Мастер обвел взглядом лица своих учеников — Будьте свидетелями!

Все закивали, и Мастер криво ухмыльнулся, покосившись на Герду. А она вдруг успокоилась — да чего такого они ей сделают?! Эти враги! Она постоянно рискует жизнью, у нее на совести десятки убитых разбойников, настоящих бойцов, не то что эти холеные, сытые детишки! И чего ей боятся?!

— Начали! — негромко сказал Мастер, и противница Герды начала сближение, шагая мягко, словно кошка, скрадывающая неосторожную птичку. Герда же шла к ней беспечно, держа деревянные муляжи клинков неловко, будто держала подобное в первый раз в своей жизни.

И снова по залу прошел шепоток, множество глаз обратились к наставнику, и Мастер едва заметно досадливо поморщился, ругая себя за то, что организовал это поединок. Ну что такого почетного в том, чтобы избить, а то и покалечить необученную, слабую девчонку, явно не понимающую, во что вляпалась? Это не победа. Это поражение. Потом скажут, что Мастер решил самоутвердиться, бросив на растерзание бедное дитя. Потеря лица, вот что это такое!

Он уже раскрыл рот, чтобы остановить поединок и выгнать из зала эту дурочку, но опоздал буквально на полсекунды. Зайда метнулась вперед, рассекая воздух деревянными клинками размером с короткий меч, и тут же охнула, выронила ножи и свалилась на пол, хрипя и дергая ногами, будто это могло ей помочь. Изо рта у нее потекла темная кровь, и над тонкими губами вздулись, опадая и лопаясь, розовые пузыри. Мастер замер на месте, не в силах поверить в увиденное, а перед глазами стояла одна и та же картина: чужачка молниеносно преображается, из неловкой, расслабленной и хрупкой девочки став чем-то непонятным, смертоносным, быстрым, как атакующая змея, уходит от удара Зайды, пропуская клинок в сантиметре от тела, выбрасывает руку, обходя атаку, и вонзает тупой гладкий конец тренировочного кинжала прямо в горло девушки. Все. Гортань сломана.

Мастер бросился вперед, приподнял девушку под спину, яростно крикнул в пространство:

— Нож, скорее! Нож!

Ученики растерялись, начали оглядываться по сторонам, будто отыскивая взглядами разбросанные по полу ножи, наконец один из них, чернявый худой парень бросился в раздевалку и вскорости прибежал с небольшим кривым ножом в ножнах. Подал Мастеру, тот яростно рыкнул, принимая нож в правую руку (не мог сразу вынуть из ножен?!) и схватив ножны зубами выдернул блеснувший в свете солнца клинок. Не давая себе задуматься над последствиями, под стон и «ахх!» зрителей вонзил острие клинка прямо в горло девушки. Затем сунул туда два пальца, раздвинул края разреза и наклонил девушку вперед. Клекот, сипение, брызги крови — пол вокруг стал красным, но девушка, уже посиневшая, все-таки начала дышать.

— Бегом за лекарем! Скорее! Синк, Фальк — лекаря сюда! Хоть на руках несите!

Двое парней сорвались с места так, как если бы им поддали под зад, и в зале снова воцарилась мрачная тишина склепа, прерываемая хрипами и сипением потерявшей сознание девушки.

Лекарь появился относительно быстро — примерно через двадцать минут, запыхавшийся и мокрый от пота. Он жил и принимал клиентов совсем рядом, в нескольких кварталах от школы, так что скорее всего весь путь пробежал бегом. И Мастер подумал о том, что это будет стоить приличных денег — за скорость, и за сложность работы. Но он был просто счастлив, что лекарь никуда не уехал и сейчас оказался на месте. Но не о том надо было думать, совсем не о том. Все время, пока Мастер ждал лекаря, он держал разрез раздвинутым, следя за тем, чтобы сочащаяся кровь не попала в дыхательные пути. Он знал, что нужно делать при ударе в горло, его собственный наставник некогда первым делом обучил его первой помощи при тяжелых травмах. И вот сегодня ему это очень пригодилось.

На залечивание раны ушло около часа — лекарь сказал, что травма очень серьезна, и что если бы не быстрые и точные действия Мастера, девушка точно отправилась бы на тот свет. И даже так она еще с месяц будет говорить тихим голосом, практически только шепотом. Он не архимастер, чтобы восстановить горло в том виде, в котором оно было раньше. Повреждены и голосовые связки, так что девушке придется потерпеть и пошептать какое-то время. Связки скорее всего должны восстановиться, хотя это не на сто процентов гарантировано. Но пусть радуется — все могло быть гораздо, гораздо хуже! И да — с Мастера пять золотых за серьезную операцию и за срочность.

Уже потом, когда ученики переговариваясь и поглядывая на Мастера слегка ошалелыми взглядами покинули тренировочный зал школы, Мастер вдруг понял: это она! Да, это она, та самая девица, легенды о которой уже ходят по городу! Та неуловимая убийца, десятками уничтожающая грабителей, насильников и охотников за рабами! Это ее коронный удар — в горло, с рассечением гортани. И кстати сказать, за нее назначена высокая награда — целых сто золотых! Огромные деньги по меркам простых людей. Вот только поговаривали, что никто так и не получит эту награду — люди боятся встретиться лицом к лицу с этой демоницей. И вот — Мастер сегодня с ней встретился. И не узнал. И едва не погубил свою ученицу.

Он потер руки, по локоть выпачканные в засохшей крови, встал, закряхтев, как древний старик, и медленно побрел в свой кабинет, опустошенный, выжатый, как плод ягера после давилки. Ему ужасно захотелось выпить. Выпить и забыть о том, что сегодня произошло

И уже когда он налил себе прохладного вина из только что откупоренного кувшина и отпил хороший глоток, в голову вдруг пришла мысль: «А может она еще вернется?» Ведь он обещал ей бесплатное обучение! И что тогда? Вот она снова появляется на пороге школы, и он…а что — он?! Что сделает? Скрутит ее? Доставит в муниципалитет? Получит свои сто золотых, и будет спокойно жить дальше? Отмщенный, и довольный своей жизнью?

И тут же дал ответ на заданный себе вопрос: «Нет, не скрутит, и не сдаст». Почему? Не потому, что это смертельно опасно — он же все-таки Мастер, а не какая-то там ученица, которая повелась на кажущуюся безобидность девчонки. Просто Мастер ненавидел всю эту дрянь, которая ночами вылезает на улицы и грабит запоздавших прохожих. Так у него некогда убили брата — ограбили, перерезали горло и бросили на улице, сняв с него все, до последней нитки. Брату было всего десять лет. И Мастер до сих пор помнит, как едва не умерла мать, рыдая над телом любимого сына. И помнит лицо брата — белое, будто сделанное из мрамора. И разрез на его шее — от уха до уха. Если бы он знал, кто это девочка — никогда бы не затеял такого соревнования! Да он сам бы ей приплатил, лишь бы она ходила по улицам города и делала то, что она делает до сих пор!

Только вот непонятно, зачем она пришла в школу, ее умения точно хватает, чтобы справиться с большинством из тех, кто выходит на ночной «промысел». Эти поганые крысы ничего толком не умеют! Кстати, Мастер начал заниматься боевыми искусствами именно после того, как погиб его брат — решил, что никогда и ни за что не повторит его судьбу. Человек должен уметь защитить себя и свою семью!

А сегодняшний случай — это ему наказание за самонадеянность и заносчивость. Нельзя судить о человеке по тому, как он выглядит. Его Наставник, глубокий старик, выглядит просто тщедушным безобидным старичком. Но он при том при всем один из самых смертоносных людей этой Империи, и не дай бог кому-то из уличной шпаны попробовать его обидеть. Это точно будет последнее, что грабитель попытается сделать в своей жизни.

Мастер допил содержимое стакана и подумал о том, что давно не видел старика, и надо будет в ближайшее время его навестить. Стыдно. Он не навещал Наставника уже не меньше месяца! Все занят, все дела…вот так и упускают людей. Придешь, а тебе скажут: «Да он уже на кладбище!» И ты потом будешь долгие годы вспоминать свою черствость, корить себя, что не успел поговорить, попрощаться, в последний раз сжать сухую, сильную руку Наставника.

А хороша девчонка! Ни одного лишнего движения! Никаких стоек, никаких признаков того, что она сейчас нападет! Вот только что стоит, понурившись, будто разбила мамину любимую вазу, и….рраз! Смертельный удар! Хорошо хоть не смертельным оружием дрались…

А он-то хорош…«Этим оружием нельзя убить!» — стыдоба! Перед учениками стыдно!

Следующее занятие он начнет именно с этого: «Никогда не обманывайся внешним видом приближающегося к тебе человека! Это может быть бабушка, ребенок, или как вчера — хрупкая, неловкая девушка. А на самом деле — эффективный убийца, который специально принял вид безобидного существа, чтобы подобраться к твоему клиенту поближе и нанести смертельный удар. Вчерашний случай как нельзя лучше демонстрирует справедливость моих слов!». И пусть потом думают — а может он нарочно нанял эту девицу, мастера единоборств, чтобы научить их правильной защите своих работодателей? А он и не будет разубеждать в обратном…

А девчонку он бы взял в школу. Бесплатно! Она очень, очень хороша! Интересно, кто ее учил? Видна рука мастера. С пустого места такое сделать нельзя. Длительные, правильно поставленные тренировки — вот залог успеха. Мастер знал это как никто другой.

***

Герда не переживала за то, что девушка может умереть. Та была врагом, как и этот наставник, решивший, что легко и просто над ней поглумится. Герда однажды дала себе зарок, что больше никому и никогда не позволит над собой издеваться. Или она убьет того, кто задумает это сделать, или умрет сама. И только так.

А эта школа скорее всего плохая школа, раз Герда так легко победила ее лучшую ученицу. А то, что та одна из лучших — Герда не сомневалась. Ведь именно той девушке было доверено растоптать чужачку, не оставив ей ни малейшего шанса.

Плохо то, что теперь Герда не знала, где ей найти напарника для занятий. Впрочем, это можно отложить и на потом. Еслиуж она смогла победить лучшую ученицу ЭТОЙ школы, значит — Герда совсем не плоха в боевых искусстах. И тогда зачем ей эти бездарные напарники для тренировок?

Эх, найти бы Наставника! Но пока что Герда даже и близко не знала, откуда и как начать его розыск. Вернее знала — откуда, но как найти доступ к подвалам Тайной службы она совершенно не представляла.

***

Полный облом! Я выяснил одно обстоятельство, которое меня просто бросило в пучину уныния! Лекарь не может магией лечить сам себя. Нет, ну так-то конечно он может выпить насыщенное магией снадобье, может травками поддержать свое здоровье, но чтобы вот так, как он делает это с другим человеком, воздействуя рна ауру — нет, не может. Он всегда должен видеть ауру. И видя ауру — ее исправлять. Ауру он может видеть только чужую, и ее невозможно увидеть в зеркале. Только вживую. Вот почему Велур не может себя лечить. А довериться коллегам боится. Оно и понятно — залечат к чертовой матери! Зависть к более успешному — наше фсе. Во всех мирах.

«Начала магии» — это что-то вроде нашего «Обществоведения», «Химии», «Географии» и «Ботаники» в одном лице. Хорошим, доступным языком мне рассказали о том, о чем я раньше и не догадывался, и о чем успел узнать сам. Очень правильная и дельная книга, похоже что написана как раз для юнцов, вступающих на дорогу колдовства. То есть — и для меня в том числе. Жаль, что у меня нет наставника, который мог бы растолковать некоторые моменты из этой книги, но вообще-то в основном мне все понятно. Теперь я многое знаю и о системе магии, и о том, как осуществляется управление магами в стране, где большинство людей не обладают и крохой магических способностей.

Да, кстати сказать — я не раз задумывался о том, почему жевыдающиеся, могучие маги не могутв конце концов стать каким-нибудь Черным Властелином, подмяв под себя всю страну одной лишь силой своей магии. И выяснил: ни один маг не обладает способностью творить колдовство эпического масштаба. Ну, то есть — не может передвигать горы, уничтожать целые города и континенты, не может уничтожить даже отдельно взятое войско. Здешний маг — это в низшем своем уровне что-то вроде легкого стрелкового оружия, а в высшем — артиллерийское орудие. Ну разве командир орудия со своей пушкой может сместить с трона императора и потом править страной?

И даже сотня магов не сможет захватить трон, объединившись в одну банду…хмм…оппозицию. Почему? Да хотя бы потому, что объединиться они не смогут. Ибо завистливы, и ревниво относятся к успехам коллег. Даже если бы на первом этапе они сумели добиться побед, то уже у трона точно бы передрались за первое место, за место Императора.

Да и кроме того — а Тайная служба на что? При первых же признаках заговора все виновные будут схвачены и подвергнуты пыткам и казни. И невиновные тоже — так, на всякий случай. Чтобы и мысли не было возбухать против власти! А за всеми высшими магами обязательно ведут наблюдение. Мелкие же маги, со слабыми способностями — нафиг никому не нужны.

Я нашел книгу «История Империи с древних времен и до наших дней», так вот там упоминалось по крайней мере о пяти заговорах магов с целью свержения существующей власти, и все участвовавшие в заговоре были казнены — вместе со своими родственниками едва ли не до седьмого колена. Чтобы даже мысли о мести не возникло! Некому думать, как отомстить — всех выжгли каленым железом.

Увидел и упоминание о том, почему некромантия под таким запретом. Раньше, лет пятьсот назад, некроманты были вполне уважаемыми людьми, и занимались магической практикой так же, как и другие маги. А еще — в армии Императора всегда были некроманты, и боевые некроманты, и в Тайной службе — для допросов умерших шпионов или жертв неизвестных преступников. А что, ведь очень удобно — на место убийства приезжает некромант, и нормально допрашивает дух убитого — кто это так с ним поступил, и по какой такой причине он это сделал. Чем плохо-то?

Оказалось, некромантов преследуют после того, как один из заговоров едва не увенчался успехом. Вернее — увенчался, и на трон сел самый настоящий некромант высшей категории, архимаг некромантии. Он умел поднимать мертвых и посылать их в атаку против тех, кто пытался его убить. Правил этот самый архинекромант около месяца, пока совместными усилиями магов и бывших агентов Тайной службы его благополучно не отравили, использовав для того очень редкий, очень сложный и дорогой контактный яд, который нельзя было определить магическими методами и нейтрализовать каким-либо известным снадобьем.

Какой именно это был яд, из чего сделан — само собой, в книге не указывали. После этого заговора на трон сел законный наследник, пра-пра-пра…не знаю кто — в общем, родоначальник династии нынешнего императора, и первое, что он сделал — под страхом страшной казни запретил некромантию, казнив всех известных некромантов, до которых сумел дотянуться (многие сбежали за границу и залегли на дно, опасаясь, что длинные руки Тайной службы дотянутся и через расстояние).

А еще — под запретом оказалось все «химическое» оружие. Отравленные стрелы, мечи, ножи — пойманные с таким оружием бойцы, независимо, применяли они яд, или нет — подлежали неминуемой казни в самых ее причудливых и мучительных формах. Даже без суда и следствия.

Конечно же, это все паранойя — насчет некромантии. Ведь полезное было умение! Если твоего деда убили табакеркой по затылку — так что теперь, запретить все табакерки? А если бы императора зарезали — запретить все колющее и режущее?

Впрочем — разве власть имущие всегда были разумными людьми? Вот казалось бы, в России — у власти умные люди. Так почему они не разрешают людям защищать жизнь, здоровье и собственность с помощью короткоствольного огнестрельного оружия? Тех же пистолетов! У преступников оружие есть всегда, а у добропорядочного гражданина его нет! Потому что он законопослушен, а значит, его можно резать и бить, и он ничего не может поделать с этой шпаной! ЭТО — справедливость?

Мало того, постоянно ужесточают правила покупки и пользования охотничьим оружием. И не дай бог ты применишь оружие против хулиганов или преступников, забравшихся в твой дом — тебя же и засудят! Негодяй с тобой может делать все, что угодно, а ты можешь только писать жалобы в полицию, которой честно сказать нафиг не нужно тебя защищать. Потому что это просто-напросто неинтересно — ты ведь им не заплатишь.

Ведь кто-то когда-то совершил убийство, и даже массовое убийство с помощью огнестрела, а значит — надо отобрать все огнестрелы у населения! Разве не идиотизм? Я считаю — полное идиотство. Нужно контролировать, нужно жестко наказывать тех, кто нарушит закон, но запрещать-то зачем?!

Увы, что в ином мире, что на Земле — властители сделаны будто под копирку. Они всегда опасаются народа, которым правят, и всегда ему не доверяют, считая тупым быдлом, которое подвыпив начнет стрелять по соседским окнам или массово поднимать из земли злых мертвецов — просто чтобы позабавиться процессом. Глупо и смешно…до слез.

***

Меня вызвали к Велуру уже поздним вечером. Прибежал посыльный, тот самый мальчишка что и раньше, и задыхаясь сообщил, что мне нужно срочно пройти в спальню к хозяину. Ну…я и прошел.

Огромная спальня — огромная, как…даже не знаю, с чем сравнить. Я только в кино такое видал. Большое бестолковое помещение, по стенам увешанное какими-то картинами, а посередине — здоровенная кровать с балдахином: мощные колонны держали золотую крышу, с которой свисали изукрашенные золотой вышивкой полупрозрачные пологи. Красиво, да…и сразу мысль: «Бешеных денег стоит, черт подери!»

Возле кровати стояла та самая девушка, которую я встретил, попытавшись бежать из этого дома. Эдакая хрупкая красавица с лицом, напоминающим лица киношных эльфийских красоток. Просто-таки нереально красивая девка, слишком совершенная для того, чтобы быть натуральной. Ну да, я знал, что ее красота суть произведение рук хозяина дома, и потому если и восторгался, то лишьумению мага сделать конфетку из куска дерьма. Молодец, чего уж там!

Красотка осмотрела меня с ног до головы, улыбнулась, обнажая белоснежные, ровные зубы, навевающие воспоминания о фарфоровых зубах голливудских кинодив, и красивым, как звон колокольчиков голосом сказала:

— Так вот ты каков, новый любимый раб моего мужа…красив, ничего не скажешь! Надо нам с тобой побеседовать, познакомиться…поближе.

Она облизнула губы красным острым язычком, и я невольно внутренне поежился…вот только еще не хватало мне стать постельной игрушкой для жены хозяина дома! Нет, ну так-то я не святой, и женщин люблю, тем более красивых женщин, и меня точно не смущает, что красота ее сделанная, искусственная, но…во-первых, как на это посмотрит хозяин дома? Ведь я полностью в его власти! Страшновато! И во-вторых…я вообще-то привык доминировать в отношениях с женщинами, и роль жиголо, наемного танцора, а уж тем более постельного раба мне точно никак не улыбалась.

— Орильда, уйди отсюда! — хриплый голос с кровати заставил женщину вздрогнуть, она будто только сейчас вспомнила, где находится, вынырнув из своих эротических фантазий — Все тебе неймется, ненасытная!

— Так если бы ты меня насыщал, я не была бы ненасытной! — парировала мгновенно рассердившаяся Орильда, и напоследок одарив меня двусмысленной сладострастной улыбкой, виляя округлым задом медленно пошла к двери.

Лекарь проводил ее тусклым, невыразительным взглядом, потом еле слышно выругался, и вздохнув, сказал мне страдальческим голосом:

— Келлан, никогда не женись, если будет такая возможность! Зачем тебе жена, если можно найти кучу женщин, которые обойдутся дешевле, и которые не будут тебе клевать мозг?! Вот думаешь зачем она пришла? Меня пожалеть? Справиться о здоровье? Как бы не так! Денег у меня потребовать. Ей нужно полностью обновить гардероб! Видишь ли носить вдруг стало нечего! А еще она хочет, чтобы я купил корабль и оборудовал его по ее пожеланиям! И она будет на этом корабле плавать вдоль берега, любуясь морскими пейзажами, и хвастаясь подружкам своей красотой и богатством! А подружки такие же шлюхи, как и она, и такие же уродины — это ведь я, я их сделал красотками! Я сделал их расползшиеся как тесто тела стройными и красивыми! Они даже поддерживать его в целости и сохранности не могут! Раз в месяц приходят ко мне и требуют, чтобы я убрал складочки и морщинки! Жрут в три пуза и наедают толстый зад! И еще — «мы подруги вашей дочери, нам надо дать скидку!» Ага, сейчас, побежал, чуть не упал! Нарочно им в полтора раза дороже делаю! Именно за то что они подруги моей жены!

— А развестись? Зачем тогда вам такая жена? — искренне полюбопытствовал я — Найдете другую, умную, любящую.

— Дурак! — снисходительно глянул на меня Велур — Да они все такие, эти бабы! Любят деньги и думают только о том, чтобы член любовника был потолще и побольше! А умная так вообще возьмет, да и отравит! Дура хоть не догадается, что меня надо поскорее извести и завладеть моим богатством, чтобы в свое удовольствием пустить его на распыл! Молодой, жизни не знаешь!

Вообще-то я был совершенно не согласен с тем, что женщинам нужно только деньги, и чтобы «потолще и подлиннее». Я встречал всяких женщин, и были такие, что их можно просто вставлять в икону и на них молиться. И которые за любимого мужчину порвут весь свет. Но говорить этого магу естественно что не стал. Во-первых, я тогда сразу себя засвечу. А во-вторых…что толку доказывать неудачнику то, что знает любой мужчина, которого искренне любит женщина? Неудачник все равно не поверит, что есть порядочные и любящие женщины. Сочтет это выдумкой и укором ему неудачнику — мол, «хочешь сказать, что я не был достоин настоящей любви? Что меня любят только шлюхи и бабы-акулы?! Ах ты ж мерзавец!». Нет, я ему этого не скажу. Пусть думает что хочет, и упивается своей великой мудростью. Кстати, как оказалось — картины на стенах это все его портреты — сидящего, стоящего, лежащего — во всех видах и ракурсах. Просто какой-то храм себя, любимого!

— Ладно, к делу… — Велур чуть сощурил глаза, и после небольшой паузы, спросил — Ты вылечил Зарда? Это правда?

— Ну…да! — пожал я плечами — Вы же видели, лицо у него в полном порядке.

— Силен — маг остро посмотрел мне в глаза, и по-моему в голове у него мелькнула опасливая мысль о том, что…я слишком силен. Может такому сильному и жить-то не надо?

— Могу и вас подлечить! — перехватил я инициативу и угадав, что именно хочет лекарь — Вы же помните, я не могу нанести вам вред.

А потом подумал: интересно, а кто донес Велуру про операцию? И почему он не спрашивает, потратили мы мутаген, или нет? Впрочем — может, не успел спросить. Потом спросит.

В принципе — мне это не особо интересно. Отвечать за содеянное все равно буду не я, а двое братов-акробатов. Я же только лечил, а не воровал мутагены. Да и слишком нужен Велуру, чтобы он меня взял, да и «пустил на кровь».

Глава 12

Красные всполохи — голова, живот, ноги, руки…черт подери, да есть у него что-то такое, что не болит?! Что лечить не нужно?! Да у него давно цирроз печени, больные почки, и черт возьми — он умудрился подцепить какую-то венерическую заразу! Нет, я лично в бордель не пойду…интересно, они вообще там этих девок проверяют?! Где он мог подцепить эту заразу? Хотя может и не в борделе…судя по всему, это пакость застарелая, уже вялая…так, грызет потихоньку, не более того. Но и это нехорошо.

А черноты как ни странно не видно. Только красное свечение разной интенсивности. Ну что же…и это неплохо. С чернотой бороться труднее. Опять же — куда-то ее надо сбрасывать, вон как с этим типом вышло…откуда я знал, что чернота может его убить? Знал бы…

Медленно, осторожно подаю команду красноте убираться. Это похоже на то как если бы я прикрывал газовую горелку. Пламя все меньше, меньше, меньше…оп! Погасло. В первую очередь — голову, потом живот, затем — одну конечность за другой. И в самую последнюю очередь — пах.

Не знаю, сколько времени это все продлилось, но вымотался я очень даже неслабо. Хотя силы все еще остались. Вообще-то странно — когда оперировали ту девку, лекарь столько сил из меня выпил, что я буквально валился с ног! А теперь почему-то я не так уж и сильно устал… Может он каким-то образом откачивал энергию себе, любимому? Ну так…чтобы была. Как из бутылки — чтобы сделаться слегка пьяным и веселым достаточно пары стаканов. Ну а если хочется выпить все? Весь литр?

Мда…надо будет почитать, как и что. Может откачка энергии сопровождается какими-то побочными эффектами? Ну…типа эйфории? Качнул — и пошел бодрый и веселый! А тот, у кого качнул — загибается от переутомления. Ну а что…вполне вероятно. От этого типа все можно ожидать.

Так…вроде закончил. А могу я и тело изменить? Он же мне этого не запрещал. Что если попробовать?

Мысленно представляю, как исчезают жировые складки на боках Велура, как растворяется жир на животе, как живот делается плоским, исчезает двойной подбородок. Глаза закрыты, я не вижу, что происходит — мне нужно удержать картинку и посылать, посылать магическую энергию в тело пациента, действуя через его ауру. Подождал, открыл глаза, и…от возбуждения едва не потерял сцепление с аурой Велура! Получается! У меня — получается! И кстати сказать, быстрее, чем у самого хозяина дома!

У него талия появилась! Жир с боков пропал! И черт возьми — волосы на голове стали густыми и черными, вместо редких и с сединой!

Хмм…интересно, а таким образом можно продлевать жизнь столько, сколько захочется? Ну а что — если человек умирает в результате накопившихся ошибок в его «программе», так можно почистить программу, подремонтировать тело, и живи! Живи столько, сколько захочешь! Надо будет почитать — так ли это, или есть какие-то ограничения.

Ну а теперь, раз остались силы, уменьшить ему задницу — вон какую нажрал! Ага…норма. Теперь не похож на поросенка — вполне приличного вида гражданин, чем-то напоминающий тяжелоатлета. Крепкий мужик когда-то был, жиром заплыл — это да, но рука у него сильная. И в армии служил — тут все маги служат в армии. Керд вроде как говорил, что у Велура есть военные награды. Это потом он стал хитрым частным пластическим хирургом, а когда-то был вполне нормальным военным врачом.

А дай-ка я ему ноги удлиню! А что? Длинноногий, плечистый — девушки сразу полюбят! Морда правда не очень…щеки толстые, губы навыворот…нос картошкой. Может слегка поправить? Ошейник не помешает? А почему он должен помешать? Я же не во вред, я же наоборот, помогаю! Делаю его красивым! Ну…почти красивым. Благообразным. До красивости ему еще как до Пекина раком.

Кстати — если сильно изменить ему внешность, то могут и не узнать. А если не узнают, то…нет, не буду об этом думать. Такое изменение внешности точно во вред! Чуть подделаю…и хватит. Глаза больше делать не буду, уши у него в пределах нормы, а вот щеки и нос — это да. И зубы! Черт возьми, ну что ты с такими желтыми и черными зубами ходишь?! Щас мы тебе беленькие забабахаем, будешь как молодой голливудский актер!

Еще полтора часа. Все вместе — битых четыре часа работы. Вот теперь я точно выдохся, аж ноги трясутся. Сложнее всего было вытягивать кости ног. Нужно ведь чтобы все было в пропорциях, а значит — не только кости растут (а они медленно растут!), но еще и мышцы, связки, кожа — все чтобы было как полагается.

Уже когда закончил и хотел отключиться — сделал и еще кое-что. Пусть радуется, а то с его «малышом»…и дамам-то показаться неудобно. Засмеют! Келлан-то этим делом не обижен, и очень даже, а вот Велур…

Закончил, подошел к звонку, дернул шнурок — тут же открылась дверь и оттуда вынырнули два брата-акробата. Кивнули, увидев распростертого на операционном столе хозяина, и принялись отмывать его самого и весь стол. Как и всегда это бывало при операциях (они мне это рассказывали), из пациента натекло невероятное количество всевозможной дряни. Из которой основным ингредиентом был самый обычный человеческий жир, выброшенный из организма во время уничтожения жировых клеток. Он вытекает прямо сквозь кожу, сквозь поры — я наблюдал за процессом при операции над скандальной толстушкой. Похоже на то, как если бы человек вдруг начал фантастически потеть, просто истекать потом.

Велура как следует оттерли, и я молча махнул рукой слегка ошалелым парням, мол — кыш отсюда! Вряд ли хозяин будет счастлив очнуться голым перед своими слугами. Я-то куда ни шло, я же раб, говорящее животное, а вот они…

Касаюсь лба лекаря и посылаю ему импульс пробуждения. Тело вздрагивает, несколько раз дергается, будто привыкая к новому своему состоянию, а потом лекарь открывает глаза.

— Все? Закончил? — спрашивает он, и поднимает руку к глазам — Получилось, нет?

— А разве не чувствуете? — слегка беспокоюсь я. Неужели он и в самом деле не ощущает перемен? Или просто еще как следует не очнулся?

Слезает со стола, не одеваясь идет в угол, к зеркалу, отдергивает занавеску и долго, очень долго смотрит на себя. Я даже обеспокоился — чего это он? И сердце сжалось — вот сейчас я огребу за свою инициативу!

— Ты…ты… — Велур оглядывается, и я вижу, что глаза его заблестели. Он чего, плачет, что ли?! Ну ни фига себе!

— Ну да…я! — неуверенно бормочу, ожидая чего угодно — Силы оставались, решил вас немного подправить. Вроде неплохо получилось.

Велур шумно выдыхает, поворачивается боком, спиной, смотрит еще. Потом тихо так, почти неслышно говорит:

— Мечтал, да. С юности. Никогда не везло с девками. С моей-то физиономией! Да и фигурой никогда не был хорош, хотя в силе точно не обижен. На спор подковы разгибал. Весь в папеньку — тот тоже был силен, но при этом еще и высок, строен. А я…я совсем на него непохож. Даже шутили…нехорошо. Пока морду не разбивал. И вот…не думал, что когда-нибудь смогу стать…

— Может, ошейник снимете? — встреваю я в монолог, в душе надеясь, что лекарь расчувствуется и под горячую руку тут же отпустит меня на волю. В благодарность!

Да щас прямо…тут же взгляд стал жестким, прямо-таки стальным, и я понял — определенно не видать мне свободы, как своих ушей!

— Ну и зачем же я с тебя сниму ошейник? — искренне удивляется Велур — Я что, идиот? Нет, ну ты посмотри на меня — я похож на идиота? Чтобы я своими руками отпустил на волю раба, который стоит дороже, чем все мое имущество?! Раба-мага?! Да я лучше убью тебя, чем отпущу! Хоть не так обидно будет, если упущу тебя из своих рук! Кстати, если ты кому-нибудь расскажешь, что обладаешь магическими способностями — ты нанесешь мне вред. Если ты каким-нибудь способом передашь информацию о своих способностях в имперскую власть или куда-либо еще — ты нанесешь мне этим вред. Все понял?

— Я все понял — мрачно сообщаю лекарю, и снова прошу — Хотя бы ногу мне исправьте! Ну ведь еле хожу! А если загнусь с этой ногой? Потеряете ведь имущество! Вот свалюсь с лестницы, и сломаю себе шею! И все из-за больной ноги! Тогда как?

— Предлагаешь поселить тебя в клетке? В лаборатории? — вкрадчиво спрашивает лекарь — Ну чтобы по лестницам не бегать!

— Понял. Вопрос снят! — вздыхаю я, и в очередной раз чувствую, как остро ненавижу эту скотину. Теперь — стройную скотину без излишков жировой прослойки.

***

Мастер вышел из школы, слуга прикрыл за ним дверь и запер на засов. Мастер свистнул, подзывая извозчика, и через минуту уже сидел под зонтом в громыхающей по булыжной мостовой двухколесной повозке. Мастер не любил ездить на извозчике, но сейчас предстояло пересечь весь город, да еще и в гору, а по дороге заехать в продуктовую лавку, купить хорошего красного вина, фруктов и еще чего-нибудь вкусного. Наставник любил вкусно поесть и выпить красного вина — он считал красное вино очень полезным, говорил, что только красное вино выводит из организма вредные вещества, скопившиеся в нем после того, как человек поел что-то не очень полезное. Правда ел и пил он совсем немного, больше любил пробовать, чем наедаться и напиваться.

Остановка у лавки заняла минут пятнадцать, и вот уже мальчишка лавочника загружает в повозку тяжелые сумки, плетенные из древесных лент. Тут и свежие лепешки, и пироги, и копченое мясо — всего наименований тридцать, не меньше. Будет что Наставнику пробовать!

Живет он на краю города, на склоне горы у самого леса. Место сомнительное — Мастер не стал бы в таком селиться. На отшибе, в эти неспокойные времена — тут и шпана какая-нибудь может влезть, и профессиональные воры, опасно ведь! Он не раз говорил это Наставнику, но тот только смеялся, и говорил, что если не сможет справиться с пятью-десятью ворами, тогда ему, как мужчине, незачем жить в этом мире. Значит — пора ему отправляться на тот свет. И да, было пару раз — влезали. Даже вооруженные. Уж чего хотели найти в этом скромном доме — неизвестно. Но только там они все и остались. Целенькие снаружи, но…мертвее мертвого, как и должно быть.

Наставник был магом, но магом специфическим. Все его магическое умение было направлено только на то, чтобы убивать или калечить людей. Он мог убить одним только прикосновением. И кстати сказать — не считал это чем-то замечательным, тем, чем можно гордиться. Он ненавидел свое умение, и всегда говорил, что отдал бы все на свете за умение лечить людей. Но вот не дал же Создатель такого блага! Только лишь способностб убивать.

После того, как Наставник покинул армейскую службу, он открыл школу боевых искусств, которая вскорости прославилась своими учениками. И учил он больше пятидесяти лет, пока в один прекрасный момент не решил, что с него хватит, и пусть этот груз несет кто-то другой. Он предложил стать главой школы Мастеру, которого сам когда-то и подготовил. Отдал школу за можно сказать смешные деньги — Мастер выплатил только за стоимость здания, в котором она сейчас находится, и то — частями, в течение нескольких лет. А сам Наставник предался покою и огородничеству. Выращивал цветы, редкие растения, ухаживал за грядками, и сидел, смотрел на море, попивая свежевыжатый сок. Дочь он выдал замуж на успешного купца, она жила теперь в купеческом квартале, внуки жили с матерью, иногда навещая деда, жена Наставника давно умерла — случайно оступилась на улице и попала под телегу ломового извозчика. Так что кроме здоровенного черного кота у Наставника в доме больше никого не было.

Мастер расплатился с извозчиком и дал ему дополнительный серебряк, с тем, чтобы тот подъехал ближе к вечеру, часа через четыре. Ночевать у Наставника не хотелось, дома ждала молодая жена и сын, которому исполнилось пять лет. Жена не любила, если Мастер где-то надолго задерживался, даже у своего Наставника. Она всегда чего-нибудь опасалась, и говорила, что без мужа спит очень плохо, не высыпается. А Мастер любил супругу и не хотел ее огорчать.

Наставник был дома. Он вообще редко выходил, ему хватало сада и огорода, большой мир он не любил и большие скопления народа просто ненавидел. Как-то сказал, что подлость человеческая, жадность, злоба таковы, что мир вообще пора очищать благодатным огнем. И начать эту самую жизнь заново — без человеческого рода. Например — пусть вместо людей будет цивилизация разумных котов. Коты гораздо порядочнее человека и в отличие от людей всю жизнь помнят добрые дела.

У дома Наставника не было даже магической защиты, хотя бедным человеком он точно не был. За десятки лет скопил себе очень даже приличный капитал, хранившийся в самом крупном имперском банке. Мастер иногда подозревал, что Наставник нарочно не ставит защиту, чтобы в дом время от времени лезли грабители. Побьет их — вот тебе и развлечение на старости лет.

Ученика Наставник встретил радостной улыбкой, и не стал тому пенять, что Мастер давно не заходил в гости. У всех ведь свои дела — молодая жена, сын, школа, все это требует времени, и чтобы вырваться к старому учителю, надо отбросить все, и ехать на дальнюю окраину. Так что…все понятно.

Они разложили яства по тарелкам, налили вина, и уселись за столом под огромной раскидистой шелковицей, которая время от времени усыпала землю вокруг себя крупными черными ягодами. Наставник обычно клал на это место под дерево старую парусину, за годы использования ставшую черной от сока ягод, и потом ссыпал упавшие ягоды в большие бочонки, делая из ягод шелковичное вино. Вот и сейчас он достал из погреба кувшин с вином, явно нацеливаясь дать его Мастеру в дорогу.

Они сидели, ели, пили, говорили ни о чем и обо всем — о погоде, об урожае фруктов, об уловах рыбаков и о положении на границе Империи. А потом Наставник вдруг как-то по-особенному взглянул на своего Ученика и мягко спросил:

— Ты ведь хочешь еще что-то рассказать? Что-то главное, важное? Ради чего и приехал. Ведь так?

— Да. Это так — понурил голову Мастер, и рассказал о том, что у него случилось вчера днем. О случае с этой девчонкой. А когда закончил рассказ и замолчал, они долго сидели не говоря ни слова, глядя на сияющее вдали море. Россыпь кораблей на рейде в порту, несколько судов с раскрытыми парусами идут по ветру вдоль побережья, а на небе ни облачка, и солнце поливает город своими лучами так, будто собирается выжечь из него всю эту гадкую скверну, присущую всем большим и грязным городам.

— Да, ты поступил неправильно — наконец сказал Наставник — Ты забронзовел, стал памятником самому себе. Это нехорошо. Ты отличный мастер, твои ученики славятся так же, как и мои. Но ты не должен забывать, что твоя задача не только сделать из них хороших бойцов, но еще и хороших людей. Да, знаю, к тебе приходят взрослые люди. Их уже трудно переделать. И все-таки ты должен сделать все, чтобы они стали чуточку лучше. А что сделал ты? Какой пример подал этим ученикам? Плохо. Очень плохо!

Он снова замолчал, а Мастер так и сидел потупив взгляд, не решаясь сказать собеседнику ни слова. Слова Наставника ранили его больнее, чем если бы та девчонка ударила его деревянным клинком в горло. Мастер слишком ценил отношение к себе Наставника, которого считал первым после Создателя. И не только потому, что тот был несравненным, непревзойденным бойцом.

— Но не печалься! — вдруг улыбнулся Наставник — То, что ты осознал свою ошибку, раскаиваешься, то, что тебя терзает совесть, говорит о том, что я не зря тебя учил все эти годы. Не совершает ошибок только тот, кто совсем не живет. А мы же просто люди. И я совершал ошибки, и я раскаивался и переживал. Некоторые ошибки исправлял, а некоторые…гложут меня до сих пор. И я ничего, совсем ничего не могу исправить. Я отвечу за них перед судом Создателя. Грехи душу жгут… Но речь сейчас не о том. Я помогу тебе. Исправлю твою ошибку. Найду твою девочку и помогу ей. Иначе она в конце концов нарвется на того, кто ее сможет победить. А я не хочу, чтобы девочка умерла на улицах этого грязного мерзкого города.

Мастер не спросил — как старик ее найдет. Найдет, раз сказал. Они больше не говорили на эту тему. Просто пили и ели, и снова говорили ни о чем. А когда настал вечер, и за воротами раздалось лошадиное ржание, Мастер тепло попрощался с Наставником и поехал к своей семье. На душе было легко и приятно. Будто с плеч свалился огромный, тяжелый и грязный камень, который он надрываясь тащил в гору сутками напролет. И этот камень остался в саду неприметного, седого старичка с пушистой смешной бородкой.

***

Герда вышла на «охоту» на третий день после того, как побывала в школе единоборств. На вторые сутки после посещения этого заведения она стала сомневаться, что правильно поступила, убив эту девушку. Та ведь не виновата в том, что ее учитель придурок. Надо было просто повернуться и уйти прочь — что ей смешки и глумления каких-то там недоумков? Разве ее могут задеть слова дураков? Ведь Наставник ее учил — не поддавайся на провокации! Будь холодна, расчетлива, и никогда не ведись на подначки! Это верный способ попасть в неприятности! А она вот не вспомнила его слова, поддалась порыву души.

Да, зря она ее убила! И за это сегодня возьмет на себя обязательство — убить как можно больше уличных бандитов, не меньше десятка! И кровью этих тварей она смоет свой грех, тяжкий грех гордыни. А что как не гордыня это было? Зачем она взялась доказывать свою силу? И кстати — если бы эти люди были поумнее, они могли бы сопоставить «Ночную убийцу» и пришедшую к ним учиться девушку. Могли наброситься и скрутить, а потом сдать властям. Или еще хуже — главарю банды, с которой воевал Наставник. И тогда все было бы не просто плохо — катастрофично. Она бы и сама погибла, и Наставника не спасла.

За нее ведь дают награду — целых сто золотых! Сама слышала, как кричал глашатай.

Из дома вышла уже около полуночи, когда трактиры закрываются и последние засидевшие выпивохи отправляются по своим домам. И по чужим. Темный легкий плащ, развевающийся при ходьбе, делал ее почти незаметной на прикрытой тенью облаков улице. Скоро сезон дождей, так что ночью время от времени подкапывал дождь, и обе луны прятались в тяжелых дождевых тучах. Ну а фонарей, как где-нибудь в дворянском квартале, здесь никогда не бывало. Свет только для богатых людей.

Герда дошла до нужного места, сняла плащ, аккуратно свернула его в небольшой рулон, и закрепила на ветвях дерева, растущего у перекрестка, возле высокого каменного забора с острыми пиками по верху — тут скорее всего жил какой-то купец. Отсюда она уже пошла совсем другим шагом — не тем, которым шла до сих пор. В плаще она кралась бесшумно, как кошка, как волчица, преследующая дичь, сейчас же семенила, неловко переставляя ноги, стучала подошвами о камни, оглядывалась, замирала и снова шла вперед — вроде бы быстро, но на самом деле почти не двигаясь с места. Будешь слишком быстро двигаться — так ведь и не догонят!

«Клюнули» через полчаса, когда Герда уже потеряла надежду на успех. Достаточно давно ей казалось, что кто-то за ней следит, прячась в тенях заборов и кустов. Но она никого не видела до тех пор, пока из переулка не вышли несколько человек — шестеро, как она посчитала. И тут же послышались шаги сзади. Герда оглянулась — еще шестеро. И сердце ее затрепетало. Двенадцать человек! Нет, ей не сладить. Шестеро — и то много, пришлось бы убегать после того, как зарежет двоих-троих. Но двенадцать! На такое даже Наставник бы не решился.

Герда оценила ситуацию, и припустилась бежать туда, откуда пришла, уже не заботясь чтобы поддерживать облик тихой, испуганной девочки каким-то чудом оказавшейся на улице. И…едва на врезалась еще в шестерых мужчин, преградивших ей путь, и вынырнувших будто из-под земли! Обойти она их не могла — переулок тут узкий. Забраться на забор — тоже, там стальные прутья, да и высоко. Что делать?! Оставалось только прорываться с боем, но для этого нужно подойти ближе…еще ближе, еще… Ох ты ж…они все в кольчугах! Наемники! Это не уличные бандиты!

— Попалась! — со смешком сказал один из мужчин — Прости, милая, но двести золотых — это двести золотых!

— Было ведь сто? — невольно вырвалось у Герды.

— А теперь — двести! Теперь тебя все будут искать, кому не лень! Но будет поздно. Добыча наша!

Мужчины обступили девушку со всех сторон, взяли в кружок. Луны вышли из-за облаков, и теперь Герде стали хорошо видны лица этих наемников. И она едва не застонала от досады — среди тех, кто ее сейчас окружал, были и те трое, что насиловали и унижали Герду по дороге в столицу! Сколько раз она с дрожью предвкушения представляла, как убивает их, как перерезает им глотки! И вот — встретилась. И что? Снова все повторится? Снова унижение, боль, грязь? Нет. Лучше она перережет себе горло! Лучше умрет здесь, на этом месте, но не сдастся этим подонкам!

Герда потянулась правой рукой назад, за голову, вынула из-за воротника платья маленький кинжальчик, выглядящий таким безобидным, даже смешным. Взяла его в правую руку, опустила ее…выбрала цель…и без замаха метнула кинжал в того, самого первого, того, что первый ее насиловал, и потом позвал своих подельников! Главного подонка!

Наемник ойкнул, но не успел он упасть, парализованный смертельным ядом, как Герда уже прыгнула вперед, выхватывая из ножен на предплечьях острые ножи, и в долю секунды располосовала горло двум стоящим радом наемникам — тем самым, кого она так и не успела достать!

И это все, что Герда успела сделать. Тяжелый удар обрушился ей на затылок, сознание помутилось, голова закружилась, и Герда свалилась навзничь, больно ударившись головой о камни.

— Сука! Вы только гляньте! Она троих завалила! Жигу, Варга, и Кегу! Ах ты ж сука!

Герда задохнулась от удара в бок, и ей показалось, что там у нее что-то хрустнуло. Сквозь туман подумала: «Ребро. Мне конец. Скорее бы смерть…». Поискала рукой на земле, отыскивая нож, и тут же получила удар в спину, выгнувший ее дугой и заливший глаза красным пламенем боли.

— Нехорошо так с девушкой — как сквозь вату услышала она чей-то мягкий, приятный голос — разве можно девушку пинать ногами?

— Ты еще что за чучело? Ты учить нас будешь?! Она убила троих наших! Эта тварь — убийца!

— Она не убийца. Она несчастная девочка. Вы на нее напали первые, я видел. Она только защищалась. Прошу вас, уходите. Я ее забираю.

— Кастор, убей старика!

Герда услышала шорох вынимаемого из ножен меча, потом хрип, а затем произошло что-то вообще непонятное — люди ругались, стонали, слышались хрипы, бульканье, звон падающих и ударяющих о камни клинков…и…снова тишина. Тянуло ветерком с моря, шелестело дерево, на которое она, Герда, закинула свой плаще, и больше…больше ничего. Нет, было еще кое-что — легкие шаги. И рука — теплая, сухая, которая опустилась ей на лоб:

— Девочка, как ты? Идти можешь? Ничего, ничего…все пройдет. Ребра заживут. Спина цела, только ушиб — ласковые руки прошлись по телу Герды, вытерли кровь с ее глаз, и она наконец-то увидела: старичок. Седой, белый, как снег на вершинах гор. Бородка — смешная такая, окутывает его лицо как облако, или пена. Лицо доброе, но Герда не обольщается — за доброй внешностью нередко скрывается злая душа!

Она попыталась сесть, застонала, неловко повернувшись и глубоко вздохнув, и старичок подхватил ее неожиданно сильной и крепкой рукой:

— Пойдем, пойдем, милая! Нельзя здесь долго оставаться. Сейчас сюда начнут стягиваться крысы в человеческом обличьи. Вот твои ножи, бери. И тот…третий нож — осторожнее с ним. Пойдем! Нам далеко идти, так что потерпи. Нести тебя я не смогу — староват уже. По молодости мне бы двух таких как ты, на каждое плечо по одной — и я бы еще бежал! А теперь дряхловат стал!

Старичок все бормотал и бормотал, а Герда не веря своим глазам стояла, и смотрела на разбросанные по земле трупы восемнадцати человек. Троих из них уложила она сама, но остальные пятнадцать?! Неужели этот старичок?! Голыми руками?! Без оружия?! У трупов были свернуты шеи и раздроблены головы. На старичке — ни царапины.

А потом она потеряла сознание, и уже не видела, как цокнувший языком старик легко, будто девушка ничего не весила, подхватил ее и положил на плечо. А затем быстро зашагал по улице, не оглядываясь, двигаясь мягким, пружинистым шагом волка.

Глава 13

Велур поднялся с кровати, сунул ноги в тапки, потом уцепился за край коротковатой (теперь) ночной рубахи и поднял ее подол до груди. Посмотрел вниз, довольно усмехнулся, зашагал к двери, решительно толкнул тяжелую створку и не оглядываясь пошел по коридору, шагая так широко, как никогда в своей жизни не шагал. В коридоре никого не было — ночь, тихо. Перед дверями, открывающимися в спальню жены несколько секунд помедлил, прислушиваясь, потом дернул на себя незапертую створку и шагнул через порог, присматриваясь к тому, что происходило на кровати супруги.

Жена в постели была одна, и у Велура отлегло от сердца. Он уже приготовился к тому, чтобы выбросить с супружеского ложа наглого слугу и как следует тому наподдать. Так наподдать, чтобы навсегда запомнил — не трожь чужое! Хозяйское!

Супруга спала за прозрачной занавесью, освещенная слабым светом красной луны из открытого окна, и Велур невольно залюбовался….произведением своих рук! Да, он величайший мастер! Художник! Что такое скульптор, высекающий из мрамора красивую статую? Ничтожество, по сравнению с ним, великим лекарем! Попробуй из куска бесформенной плоти сделать нечто прекрасно, такое, от чего взгляда не отведешь!

Велур дважды щелкнул пальцами, включая магический светильник наверху, над кроватью — он любил заниматься сексом при свете, как и обедать, хорошенько разглядывая поданную ему еду. А то мало ли что подсунут…потом будешь сутки напролет бегать к горшку и обратно.

Жена очнулась от яркого света, заморгала, уставилась взглядом в супруга, хрипловатым после сна голосом недовольно спросила:

— Ты чего это? Решил молодость вспомнить? Не прошло и пяти лет…или десяти? Опомнился…

Велур почувствовал, как в душе у него закипает ярость. А еще — желание. К нему будто бы вернулась молодость — Велур почувствовал, как восстает плоть, и с удовольствием заметил, как на его ночной рубахе отопырился эдакий приличный бугорок. И тогда лекарь не стал мешкать — грубо, бесцеремонно схватил супругу за лодыжки, дернул к себе, подтащив ее, взвизнгувшую от неожиданности и возмущения к самому краю кровати. Короткая ночнушка жены задралась, обнажая прекрасное молодое тело до самой шеи, и тогда Велур одним рывком, не отпуская лодыжек супруги перевернул ее на живот, подтянув еще ближе поставил так, чтобы жена почти стояла на коленях (колени не доставали до пола, прикрытого ковром). Отпустил супругу, сдернул свою рубаху, оставшись совсем обнаженным, встал позади ошалевшей, перепуганной жены, ногой подбил ее лодыжки, раздвигая ноги, и ворвался в женщину так грубо, так неистово, как наверное никто и никогда ее еще не брал! Орильда взвизгнула, застонала, кусая простыню, а Велур все двигался, двигался, двигался, буравя, насаживая на себя эту наглую, подлую и такую….прекрасную сучку! Такую похотливую и развратную дрянь которую…хочется насаживать сильнее, еще сильнее, еще!

Орильда стонала уже не переставая, дергалась в судорогах, извивалась — потная, порозовевшая от прилива крови, а потом вместе с рыком-стоном из ее прекрасных пухлых губок вырвалось:

— Ударь меня! Ну?! Ударь!

— Сука! — Велур врезал по заду жену тяжелой сильной ладонью, и на белой коже остался явственный отпечаток руки — Грязная сучка! Так? Так ты любишь?! Так?!

Он хлестал ее, входил в нее резко, грубо, будто старался достать до самого горла, а Орильда визжала, стонала, и просила:

— Еще! Еще хочу! Сильнее! Ооо…как хорошо! КАК ЖЕ ХОРОШО!

Велур излился в нее так бурно, так остро, так сладко, как наверное не кончал с самой своей юности, когда для него было достаточно коснуться обнаженной груди юной красотки, и вот он уже дергается с сладострастных судорогах. В последние годы для него было большой проблемой получить оргазм, девушки в борделе изнемогали от усталости, пытаясь добиться от него вожделенной разрядки. А он сердился и ругал неумех… Ведь дело конечно же было не в нем, не в его застарелой хронической болезни, приведшей к воспалению, а в них — глупых неумех, непонятно за что получающих такие огромные деньги за свое никакое умение!

Велур повалился на кровать, и лежал некоторое время, поглядывая в крышу балдахина. Жена суетилась где-то рядом — вытиралась, обтиралась, пыхтела, чем-то шуршала. Потом тоже легла в постель и лежа рядом с мужем тихо сказала:

— Что это было? Это ведь…будто не ты! Изменил себе тело?

— Ну…да — усмехнулся Велур, в голове у которого было пусто и хорошо. Он почти не устал после секса, только немного саднило в паху…натер! Слишком большой для маленькой жены. Такой, о котором Велур всегда и мечтал! Даа…ценный раб! Это очень ценный раб!

— Что, сам?! — удивилась Орильда — Сам сумел?! Сам себя лечил?

— Нет — после недолгой паузы ответил Велур, поколебался секунд пять, и добавил, охваченный острым желанием похвастаться — Я сделал из раба мага!

— Ты?! Из раба?! — Орильда тихо охнула, и Велур широко улыбнулся, довольный произведенным эффектом — Ты же говорил, что это невозможно! Что нельзя из простого человека сделать мага! Ты мне это твердил столько раз, что…

— Для меня нет ничего невозможного! — Велур протянул руку и погладил жену по плоскому животу, потом спустился ниже, и стал работать пальцами, бормоча — Нет для меня ничего не возможного…чувствуешь? Чувствуешь?

— Чувствую… — вздрогнула, и глубоко вздохнула супруга — Ох-х…чувствую…

Она повернулась к мужу, потом встала на колени, с колен на ноги, и так стояла с минуту, сверху рассматривая новое тело своего супруга. Облизнула губы, а потом осторожно опустилась на мужа, сев как на лошадь верхом и с протяжным стоном принялась двигаться, наращивая темп и бормоча:

— О демоны! Какой он большой! Да ты меня просто разрываешь, мерзавец! Ооо…

Велур наслаждался, держа жену за бедра и помогая ей двигаться, и думал о том, что никогда и ни за что не отпустит Келлана на свободу. И нужно сделать так, чтобы никто снаружи, в городе, не узнал о том, что у него имеется раб с магическими способностями, который может оперировать не хуже его самого, Велура. Как это сделать — он еще подумает. И кстати, надо будет в ближайшее время еще раз посетить «Розу». Показать, эти мелким мерзавкам, на что он способен! Порвать их пополам! Сделать так, чтобы они визжали, чтобы плакали и просили прекратить! Эх, может приказать Келлану сделать еще больше? Нет, не надо. Иначе Мадам может отказать ему от услуг. Такие случаи бывали. Все хорошо в меру…и если без последствий.

А жена уже вошла в раж, закатывала глаза, подпрыгивала, будто скакала на настоящем коне! И Велур в этот момент был просто счастлив. Ведь хорошо! Очень хорошо!

***

— Раз! Два! Три!..

Я поднимал и опускал руку с хлыстом, и на спине наказанного вспухали красные полосы. Бил я вроде бы сильно, но старался делать это без потяга, чтобы не рвать кожу. Однако толстая одинарная плеть, выполненная по типу ногайки, била так сильно, что на рубцах сразу же появлялись алые брусничины, сливаясь в струйки, а потом и в тонкий ручеек.

Керд рычал, стонал, зажав зубами изгрызенную палочку, и Зард все считал, считал, считал… Ему тоже досталось, те же самые десять ударов плетью, и считал он через силу, бледный, с потрескавшимися сухими губами.

Да, вот так Велур «отблагодарил» своих помощников за использованный без его разрешения мутаген. Всего ложку мутагена. Нет, со мной ничего не сделал — если не считать нанесенной душевной травмы. Я понимаете ли не нанимался работать в этом доме палачом-экзекутором! Только-только начал налаживать отношения с парнями, и вот тебе — я их секу по приказу хозяина! Ну и как это добавит доверия в наши отношения?

Кстати сказать, возможно что Велур нарочно это делает. Чтобы не спелись. Чтобы не было между нами дружбы!

Закончил, с отвращением отбросил от себя плеть. Велур весело, с улыбкой посмотрел на спину распластанного Керда, на Зарда, с ненавистью смотрящего на хозяина, и довольно цыкнул зубом:

— Вот теперь будете знать, как грабить хозяина! То вино выпьют, то мутаген сопрут! Дурные слуги — беда любого господина! Приберитесь здесь, а потом придете ко мне. Поедем в «Розу».

Велур легко, будто пританцовывая пошел к лестнице, ведущей наверх, а мы замерли, глядя ему в спину. Не знаю, о чем думали мои соратники, но я лично представил табакерку, углом врезающуюся в затылок самодуру. Ложку мутагена пожалел! И это притом, что сам покалечил парня и едва не довел его до заражения крови. Ну совесть-то надо иметь?! Или вместо нее теперь толстый член?! Раньше вместо нее был худенький и вялый отросток. Вот и надо было ему его оставить! Дурак я…добрые дела наказуемы.

Дверь за лекарем захлопнулась, Керд закряхтел, застонал, пытаясь слезть со стола, но я вполголоса предложил:

— Погоди, Керд…давай я попробую без мутагена? Ну…полечить?

— Да понял я, что без мутагена… — ворчливо сказал парень, и тут же неожиданно добавил — Спасибо!

— За что? — удивился я.

— За то, что порол не в полную силу, изображал, что лупишь со всей дури. Я знаю, как оно бывает, когда со всей дури — и посмотрел на Зарда. Тот тут же взвился:

— А я что?! Если он рядом стоит?! Мне что, самому под плети лечь?!

— Ну все равно же лег — усмехнулся Керд.

— Так я не думал, что…лягу! — растерянно буркнул Зард.

А я прекратил глупое выяснение отношений — все и так было ясно.

— Керд, лежи спокойно, постараюсь помочь.

Шагаю к столу, кладу ладони на голову парня. Включаю магическое зрение…оп! Есть. Спина полыхает красным, но это и понятно. Подключаюсь, потихоньку «даю газу». Получается! Медленно, очень медленно, но получается.

Минута…два…три…десять минут…красное свечение потихоньку гаснет, рубцы закрываются, рассасываются.

Еще десять минут, и…готово! Вместо рубцов — почти невидимые белые линии, да и то — если не присматриваться, то и не увидишь.

— Парень, да ты…архимаг! — бормочет Зард, кривясь от боли и вглядываясь в спину напарника — Ты вообще-то знаешь, что даже наш хозяин за тратил бы времени больше, чем ты? Без мутагена! Чтобы вот так запросто убрать все раны?! Силен. На самом деле — силен!

— Не очень силен — бормочу я, и опускаюсь на табурет. Меня потряхивает, будто пробежал километров тридцать, да еще и в амуниции. Вот для чего применяют мутаген! Он не только ускоряет процесс лечения, или процесс изменения тела. Он еще и позволяет тратить меньше магической энергии. Энергия уже содержится в мутагене, и кстати сказать — ее для работы снадобья нужно гораздо меньше, чем если бы лекарь задействовал энергию «вчистую». Катализатор — вот как можно назвать мутаген. Он ускоряет процесс и дает возможность обойтись малыми силами. Если бы я попытался изменить чье-либо тело без мутагена — это заняло бы у меня неделю, а то и больше времени. И в каждый сеанс я был бы выжат подобно лимону. Возможно что я бы даже и не пережил таких перегрузок. Чувствую это на подсознательном уровне.

Мда…на будущее — учту. Кстати, есть ведь и не такие могучие мутагены, как те, которыми пользуется Велур. И многие из них, если не все — в основе своей имеют тот же самый состав: человеческую кровь и драконью кровь. Вот только добавки у всех разные, и в этих-то добавках вся и суть! И кстати сказать — ладно там людская кровь, но где я возьму драконью? Если стоит она как говорят парни — в несколько раз больше своего веса в золоте! Один к пятидесяти, как сказал Керд. То есть пятьдесят миллилитров драконьей крови, необходимой для изготовления порции снадобья будут стоить…сколько? Опа! Два с половиной килограмма золота! В монетах вондах! Да офигеть же… То-то эти самые превращения в красавиц стоят таких денег…

Да, кстати, но и деньги этот барыга Велур рубит просто чумовые! Если один вонд весит пять граммов, то тридцать тысяч…о господи…сто пятьдесят килограммов золота?! Да они охренели! Такие деньги отдавать за красоту?! Впрочем, а разве земные красотки мало тратят на свою внешность? Вот только там все сложнее — пластические операции стоят дешевле, но зато и результат от них бывает феноменально катастрофический. На свет появляется очередная «мукла», или «мукл». Вспомнились два брата-близнеца Богдановы, которые жили во Франции и вели на ТВ передачу о фантастике. Они превратили себя в страшных уродов, во фриков, на которых без содрогания не посмотришь. Здесь же все было без обмана — заплатил, и стал тем, кем хочешь стать.

Такие дорогостоящие операции, как мы недавно провели, например — с той наглой толстухой, они бывают довольно-таки редко. Обычно ограничиваются более дешевыми операциями — убрать жирок, морщины, и все такое. Чтобы сделать полную переделку организма — это на самом деле дорого и сложно. И никто не берется делать. Так как на самом деле опасно.

И вот еще какое обстоятельство…после того, как я сделал Велура стройным жеребцом, он приказал мне зайти в кабинет для разговора. А потом сказал нечто такое, от чего у меня просто перехватило дыхание:

— Я попросил тебя убрать похмелье и болезнь, какую увидишь. На изменение тела указаний никаких не было. Я и не мог дать тебе такие указания по одной простой причине — ты мог сделать из меня совершеннейшего урода! Ведь не зная строения тела досконально, ты мог сделать так, что я вообще бы не смог передвигаться. Да что передвигаться — я мог умереть на месте, не выдержав операции! У меня всегда наготове специальные средства, в том числе и амулеты для того, чтобы поддержать уровень силы, если процесс станет неуправляемым. Случается так, что организм в ответ на попытку вмешательства вдруг начинает саморазрушаться — ткани отмирают, человек просто распадается. Это знает любой лекарь моего уровня, но ты не знаешь. Ты не знаешь как определить такого человека, не знаешь что делать, если начнется процесс разложения! И ты, тупая скотина возомнил, что можешь лечить людей только потому, что тебе совершенно случайно досталась большая магическая сила?! Идиот! Если бы я умер — в тот же миг ошейник тебя бы убил! Ты живешь, пока Я жив! Понимаешь, нет, осел ты кастрированный?! Мы с тобой связаны толстой ниткой, и если я ее оборву, отправившись в могилу, ты будешь задушен этой самой нитью. Так что если ты задумаешь меня убрать чужими руками, исхитришься это как-то сделать — помни, ты будешь умирать долго, в мучениях, ибо ошейник не убивает сразу. Твои последние часы или дни превратятся в непрекращающийся ужас! И так до самой смерти. И ты взял, и начал меня перекраивать? Животное ты тупое! Этому учатся годами, под руководством наставников! Все, что ты можешь сделать без обучения — вылечить какую-то болезнь, или закрыть небольшую рану. И то — чтобы лечить серьезные болезни опять же — нужно знать, где находятся органы!

Велур замолчал, задумался глядя в пространство над моей головой, затем продолжил, скучно и бесстрастно:

— Да, ты поработал хорошо. Да, ты сумел перекроить мое тело так, что оно стало гораздо лучше. Да, ты вылечил болезни, что накопились у меня за годы жизни. Но ты сделал то, чего делатьбыло нельзя. И тебя нужно было бы как следует высечь, спустить кожу с твоей спины! Чтобы ты больше такого не повторил! Но я не буду этого делать. Просто тебе скажу: если еще раз попробуешь без разрешения сделать со мной или с моими близкими нечто подобное — я отрублю тебе ноги, и посажу в клетку в лаборатории. И ты будешь жить в этой клетке до самой моей смерти. Или до своей смерти.

У меня мороз пошел по коже. И правда — какого черта я проявил инициативу?! Чего это мне в голову стукнуло? Да, я не могу сознательно причинить вред Велуру, а может я ПОДСОЗНАТЕЛЬНО хотел это сделать? Хотел, чтобы он умер? Интересно, как так могло получиться…может все-таки часть сознания Келлана жива и эта часть навела меня на мысль попробовать лечение?

Если бы Велур сказал мне, что будет после его смерти — я бы точно никогда не пошел на такой риск. А теперь я вдруг совершенно ясно осознал — а ведь в глубине души надеялся, что лекарем что-то случится. Что он умрет, и тогда я освобожусь. Так почему не сработал ошейник?! Шизофрения? Раздвоение личности? Ошейник нацелен на мою личность, а личность Келлана, в виде заторможенной памяти сидящая где-то глубоко внутри меня — она тут и ни причем? Ошейник на нее не работает? Так может я могу…

Я не успел додумать свою мысль о побеге. Волна боли сбила меня с ног, и я корчился у ног лекаря, выблевывая обед и мечтая поскорее потерять сознание. И я его потерял. А когда очнулся — был вынужден вытирать то, что наделал на полу. Ну а потом я отправился пороть плеткой Керда и Зарда, и это тоже было моим наказанием.

Зарда я вылечил после часового отдыха и кружки хорошего вина, которое эти два жулика все-таки украли из тайной комнаты лекаря. Как оказалось — у них есть еще один комплект ключей от винного погреба. И мне думается — не один. Вино и кусок пирога, стянутый Кердом с кухни подействовали на меня вполне благотворно, и я все-таки залечил вспухшие рубцы второго санитара. И снова вымотался так, что тряслись руки и едва передвигались ноги. Парням пришлось тащить меня до комнаты буквально на своих плечах. И оказавшись на своей кровати я провалился в тяжелый, черный сон, вынырнув из него только на следующее утро — помятый, похмельный и чертовски злой.

Я злился и на себя, тупо поддавшемуся зову подсознания и не продумавшему последствия своих действий.

Я злился на Велура, который теперь сделает все, чтобы я поддерживал его здоровье, берег лекаря как самую большую ценность этого мира. Я ведь не могу допустить его смерть! Она будет означать и мою смерть!

Кстати, Велур конечно же может и врать. Я пока не знаю заклинаний или снадобий, которые могли бы помочь отличить правду от лжи. Хотя скорее всего и нет такого заклинания — кроме этой самой сыворотки правды, после которой неподготовленный, слабый головой человек может вообще сойти с ума.

Меня покормили, я помылся в мойне, где было сколько угодно теплой воды (солнце ведь!), а потом снова засел в кабинете, и стал читать книги. Книг здесь тысячи, так что мне читать и читать.

Велура в доме снова не было, как и двух его помощников. Опять в бордель поехал? Я пообедал, вернулся в кабинет и читал до вечера. До позднего вечера. И когда две луны вышли на небосвод — улегся спать в своей комнате, справедливо рассудив, что утро вечера мудренее. В смысле — утро мне принесет такую мудреную хрень, что надо как следует отдохнуть для того, чтобы ее порешать.

Уж глубокой ночью скрипнула дверь, на которой так и не было никаких запоров, и кто-то теплое, упругое нырнул под простыню, которой я нкрывался. Я сразу же проснулся — сна ни в одном глазу. Света хватало, чтобы рассмотреть эту самую гостью (ну не гостя же!), и я едва не присвистнул. Нет, не хозяйка дома. Со мной в постели лежала…Искильда! Да, та самая «Девушка с веслом», могучая и невозмутимая живая статуя! Она была полностью обнажена, и надо сказать что на ощупь Искильда очень даже приятна. Упругое, сильное тело без лишнего жира — валькирия, да и только! А ведь я уже давно без женщины. А молодой организм требует!

И я навалился на женщину, припав к ней, как голодный теленок припадает к мамке. Ну да — грудь у нее тоже была великолепна.

Уже когда и я, и она насытились (и не раз!), и лежали рядом в постели, касаясь друг друга бедром, я все-таки решил поинтересоваться — с чего это вдруг у женщины возникла идея переспать с каким-то там рабом-ворком? Тем более что я моложе ее как минимум лет на десять. Вернее — мое тело моложе. И тогда Искильда, проявившая в постели недюжинное умение и страсть спокойно сказала, что готова спать со мной каждый день, и позволять мне делать с ней все, что угодно. Только пускай я вылечу ее бесплодие. На дорогого, сильного мага у нее не хватит денег, а хозяин отказывается лечить бесплатно. Ему на всех плевать. А они, слуги, знают, что я тоже маг, и маг очень сильный. И смогу помочь ей в ее беде. Денег у нее немного, да и зачем мне деньги? Все равно хозяин увидит — отберет. Рабам не положены деньги. Но вот ублажить меня она сможет всегда — когда и как я захочу.

Ну что сказать…хорошо иметь под рукой готовую на все любовницу, тем более ту, которая управляет слугами и слово которой кое-что да значит в этом доме. И мне было с ней на самом деле хорошо — аж в ушах зазвенело, как хорошо! «Изголодался». Но вот только не хочется мне…так. Как-то это по-скотски. Я в постели постоянно буду думать о том, что эта женщина пришла ко мне отрабатывать долг, а не потому, что я такой классный любовник и она меня хочет. Не знаю, как другие — но у меня от таких мыслей сразу бы все упало. И потому я честно сказал Искильде то, что думаю по этому поводу.

Нет, никаких грубостей, боже упаси! Всего лишь предложил завтра меня как следует накормить, а потом выбрать помещение, в котором я буду ее лечить. И не надо никаких плат, тем более платить своим телом — я сделаю ей все «за так». Ну а если она все-таки надумает меня навестить — всегда буду рад, так как давно не встречал такой искусной любовницы. И это была чистая правда. Давненько я без женщины! Эх, Аурика, как же тебя жаль! Мне с тобой было хорошо. Но что поделаешь — война, а на войне бывает, что теряют друзей. И остаются они жить только в твоей памяти.

На следующий день я провел операцию — прямо в комнате Искильды. И на удивление — после операции не так уж и сильно устал. А когда подсоединялся к ауре пациентки, как-то узнал диагноз этой женщины. И устранил причину ее бесплодия.

А следующей ночью она пришла, и мы снова занимались с ней любовью. И была женщина такой горячей, так яростно откликавшейся на ласки, что…в общем, уходя, она сказала, что надеется от меня забеременеть. После ее слов я просто вытаращил глаза и ничего не смог сказать по этому…хмм…поводу. Видя мое оцепенение Искильда верно поняла ситуацию и с улыбкой сказала, что ничего от меня не требует, и вообще — если я скажу, что являюсь отцом ее ребенка, она только покрутит пальцем у виска, мол, совсем спятил этот парнишка! Но при всем при том она мне дважды благодарна — и за лечение, и за дитя, которое возможно родится магом. Ведь маги родятся только у магов?

И тогда я понял ее желание родить от «какого-то там раба». Я ведь не был «каким-то там рабом». Я был магом. А если в семье простолюдина родится маг — считай, будущее его родителей обеспечено навсегда. Если конечно они вырастили хорошего, правильного сына или дочь. Он не даст им умереть в старости, и поддержит лечением и финансами. Ведь все маги обеспечены, или даже богаты! Посмотреть только на то, сколько денег зашибает хозяин дома! А я не слабее Велура!

Так что я теперь стал чем-то вроде призового быка-производителя, и судя по всему, мне следует ожидать нашествия претенденток на комиссарское тело. Это было смешно, и одновременно…да почему бы и нет? Я что, давал обет безбрачия? Или как там это называется, когда не занимаются сексом…вот! «Целибат». Так я никакой не чертов целибатчик! Я практик, и даже циник в теле молодого парня, в теле, которое просто-таки кипит от бурлящего в ней тестостерона, и которому регулярно снятся эротические сны. Да, чего греха таить…еще как снятся! Так почему бы не воспользоваться случаем? Который сам плывет мне в руки…нет, не в руки.

Глава 14

— Говори…

— Господин… — тот, к кому обратился хозяин кабинета, неловко заерзал на коленях. Стоять так было неудобно, жестко, хотя пол и застелен ковром. Драгоценным ковром, вышитым золотыми нитями. Ковер изображал сцену того, как ангелы Создателя изгоняют из мира адептов черной магии. Адепты явно были этим недовольны, вопили, нанизанные на золотые копья, и размахивали здоровенными книгами, непонятно как удерживаемыми одной рукой. Ангелы здорово походили на солдат дворцовой стражи в своих золотых же доспехах, и любой зритель мог поставить вонд против медяка на то, что моделями ткачу служили эти самые бойцы гвардии.

— Господин! — после паузы, задохнувшись от волнения, продолжил докладчик — Лекарь Велур с помощью своего мутагена произвел из простого ворка могущественного мага! Лекаря!

Мужчина, что сидел в черно кожаном кресле расшитом золотом (в этом доме явно очень любили золото), насторожился, даже наклонился вперед и посмотрел в макушку коленопреклоненного собеседника. Его красивое, холеное лицо сделалось хищным, губы изогнулись в гримасе недоверия, даже отвращения.

— Ты врешь! Этого не может быть! Лекарь сам мне говорил, что не может сделать из простого человека ни лекаря, ни боевого мага! Как ты смеешь мне врать?! Я вырву твой поганый язык! Мерзавец!

— Простите, господин — голова докладчика уперлась в ковер, зад его приподнялся и встал прямиком в направлении отдушины, видневшейся наверху, у самого потолка. Казалось, он целится задом в того, кто сейчас сидел за этой отдушиной с небольшим боевым арбалетом и смотрел за каждым движением посетителя — не посягнет ли он на жизнь и здоровье Великого?!

— Господин, это правда! — глухо прозвучал голос человека, согнувшегося в три погибели — Он и меня лечил, этот ворк! И других лечил! Например, нашу домоправительницу вылечил от бесплодия! Да что домоправительницу, он самого Велура вылечил! И не только вылечил — он его тело изменил! Теперь Велур не толстый, и ноги у него длиннее стали! Даже излечил его от хронической дурной болезни, которую тот некогда подцепил, и которая мешала ему иметь дело с женщинами! Вот!

Мужчина в кресле поморщился, вдруг вспомнил, что он касался лекаря рукой. А лекарь-то оказывается был болен дурной болезнью! Фу, какая гадость!

А еще, его вдруг до глубины души потрясло то обстоятельство, что оказывается лекарь-то ему врал! Он нашел средство, делающее магов из обычных людей, но скрыл от своего благдетеля! Того, кто помог ему найти выгодную партию, фактически женил на богатой и уродливой девке, того, кто помогал ему продвигаться по службе, а потом помог укрепиться в Гильдии магов! Того, кто всегда покровительствовал этому заносчивому и недалекому лекаришке! Ах, ты ж мерзавец! Вот как отблагодарил?!

Возмущение хозяина кабинета было таким бурным, таким сильным, что мужчина встал из кресла и начал ходить по кабинету. Тот же, кто сейчас стоял на коленях перед ним, все время, пока хозяин кабинета ходил, поворачивался головой в сторону шагающего. Это выглядело глупо, походило на то, как стрелка компаса всегда направлена в одну сторону, и немало раздражало властителя. Он даже хотел пнуть этого человека, но тут же взял себя в руки и решил, что так поступить было бы совершенно неразумно. Во-первых, этот человек ни причем, он только лишь принес ценную информацию.

Во-вторых, негоже терять лицо при каком-то там простолюдине, мало отличающемся от животного. Животное не должно страдать, если оно не заслужило наказания. Властитель тем и отличается от черни, что он умен и справедлив.

Как-то сразу смягчившись после таких мыслей, мужчина сел в кресло и задумался, глядя на приподнятый кверху зад своего агента. Теперь он его почему-то не раздражал, а даже немало успокаивал. Вот так и должны стоять перед господином всякие там…и лекари — тоже! Что он о себе возомнил, этот Велур?! Захудалый клан, мало чем отличающийся от семьи простолюдинов! Это он, Леграс его сделал высокородным и богатым! Это ему лекарь обязан по гроб жизни!

Но сказал он совсем иное:

— Как думаешь, почему он никому не рассказал о своем успехе? Почему не доложил в имперскую службу о том, что он сделал мага с помощью своего мутагена?

— Да, господин! — голова агента приподнялась, и он опасливо посмотрел на собеседника — Он вообще-то рассказал. Весь дом знает! Жена его знает! Только он предупредил, что если узнает о том, что кто-то болтает языком на тему Келлана, он язык отрежет, а всю кровь выкачает для опытов. Его все боятся, как огня! И я боюсь! Он все может сделать! Он не только маг, он еше очень сильный человек! А может и вообще нанять стражу и заключить в темницу, а после все равно выкачать кровь!

— Я не о том спросил — мягко, будто говорил со слабоумным, спросил Леграс — Я спросил твоего мнения, почему лекарь скрывает от всех факт того, что он сумел добиться такого успеха! ТВОЕ МНЕНИЕ! Говори, я тебя не накажу! Больше того — награжу!

Для того, кто стоял на коленях, главной наградой было бы — выйти отсюда живым, и на какое-то время забыть о существовании властителя. Когда он дал согласие сотрудничать с Тайной службой, не думал, что это будет так страшно и опасно. Узнает Велур, что он стучит на лекаря в Тайную службу — гад выкачает из него кровь! Откажется стучать на Велура — Тайная служба может сдать его Велуру, или обвинить, в чем угодно. И результат в принципе будет тем же самым. И это всего за какой-то золотой в месяц, плюс редкие премии за особо ценные сведения о хозяине! И зачем это ему было надо?! Сто раз уже пожалел, что согласился сотрудничать. Вон, какой грозный этот властитель, того и гляди прикажет кожу со спину плетью содрать! Но надо отвечать. Надо отвечать!

— Господин…по моему разумению…да простите вы меня за самонадеянность… («господин» брезгливо скривился) В общем…лекарь из него силу пьет.

— Что?! Какую силу? — слегка опешил Леграс — Кровь пьет, что ли?!

— Нет, господин! Магическую силу! Он выкачивает силу из Келлана, закачивает ее в снадобья, а кроме того, когда проводит операцию — пользуется его силой. Тогда он не устает. А раньше после операций с ног валился, мы иногда даже относили его на руках. А еще — он только ему может доверить лечение себя самого. Потому что Келлан не может причинить ему вред — у него на шее специальный ошейник. Хозяин его когда-то купил за большие деньги — он сам говорил. И вот у кого на шее такой ошейник, не может ничего сделать против того¸ кто ошейник на него надел. Раньше хозяин боялся лечиться, говорил — если пойдет к кому-нибудь из магов, могут осушить до дна, всю магию выкачать. А еще — могут навредить, а он и не узнает, что навредили, и умрет. А Келлан не может ему навредить, потому что если хозяин умрет — и Келлан сразу умрет. Я подслушал, как он ему это говорил. Потому хозяин о Келлане ничего и не говорит — боится! Он слишком для него ценный. Вот. А больше он магов не может сделать, это правда. Он за эти годы столько рабов до смерти заморил, хотел сделать мага — целое состояние на них спустил! И ничего не получалось. Мерли, как мухи после яда! И вот только с ворком получилось. Хозяин говорил, что наверное это воркская природа такая — они крепче, чем другие люди. Но потом сказал, что может вообще случайность, потому что ворки у него были, а ничего из них дельного не получилось. Одно мясо. Так что можно сделать вывод, что этот Келлан один такой. Конечно, может и можно еще кого-то сделать магом, но для этого надо сотню рабов перепортить, а может две, а может тысячу! Вот потому хозяин и держится за Келлана. Он теперь стоит больше, чем все имущество хозяина! Он сам так сказал!

Леграс задумался. Да, логично. Он бы и сам сделал все, чтобы не выпустить мага-лекаря из рабов. Из своих рабов! Вот как же удобно — лечишься, и не за бешеные деньги, которые берет Велур и шайка его коллег-магов, а…за бесплатно. Если не считать расходных материал. Это же во сколько раз дешевле! Тело меняет…у него и жена, и дочка красотки именно потому, что он их изменил… Интересно, а что у себя изменило это ничтожество?

— Что, говоришь, изменил лекарь? Что именно?

— Ну…жир убрал, ноги длинее, и…это…мужское достоинство стало толще и длиннее! Я когда к его жене пришел, после того, как хозяин в бордель снова уехал, так она ругалась и сказала, что мой…хмм…не дотягивает до его размеров. И что я как…хмм…птичка, скачу, а толку никакого! Что ее муж гораздо больше мужчина, чем я! Мне даже обидно стало…

Леграс вдруг ухмыльнулся — его развеселил этот рассказ. Слуга, который трахает жену хозяина обиделся за то, что любовница сравнила его с мужем и не в лучшую сторону! О времена настали! Нет, ну какие все-таки эти простолюдины…да и малородовитые дворяне далеко от них не ушли. Глупы и недальновидны. А этого Велура надо ставить на место. Он похоже что вообразил себя равным Великому! Считает, что может скрывать от Властителя важную информацию, и ему за это ничего не будет! Нет, дорогой лекарь, так не пойдет. Император обязательно узнает о твоих проделках. И как он отреагирует на твое поведение, это большой вопрос. Только надо будет правильно подать дело. Как-нибудь к случаю на совещании сказать, что по слухам у Велура все-таки получился маг из простолюдина. И что может стоит вызвать лекаря на аудиенцию и поздравить его с успехом? Вот и пусть покрутится, как кусок мяса на жаровне! Пусть только попробует сказать, что никакого раба-лекаря у него нет. Ложь императору — государственное преступление. Карается смертной казнью. Или изгнанием и лишением всех прав. А если не соврать — раба у тебя точно заберут. Ведь маг не может быть рабом, закон это запрещает! Каждый маг должен поступить в Академию, пройти курс обучения и отслужить Империи! И ты никакого права не имеешь на то, чтобы удерживать мага. Ты сам снимешь с него ошейник, иначе…

Леграс про себя даже хохотнул, хотя на лице у него не отразилось совсем ничего — бесстрастный, расслабленный, он никогда не показывал своих эмоций. Та интрига, которую он задумал, имела несколько уровней смысла. Первый уровень: он ставит на место лекаря, который не сообщил ему о маге, не сообщил о том, что хочет оставить его себе…и Леграсу. И Леграс просто не знал, что маг хочет придержать Келлана! Не отдавать императору! Иначе они вдвоем что-нибудь бы, да придумали. А так пускай пеняет на себя — Леграс всего лишь хотел порадовать Велура, хотел чтобы тот получил заслуженную награду от высшего лица Империи! И жаль, что получилось так, как получилось

Второй слой: Леграс покажет императору, что он крепко держит в руках все нити, идущие к Тайной службе. Что Леграс в курсе малейших изменений, происшедших в обществе магов и за его пределами. Что он, Леграс настолько компетентен, что ничто в этом мире не может ускользнуть от его внимания!

Время от времени нужно напоминать о своей незаменимости. Иначе…охотников на место возле Императора более чем достаточно. Подрастает молодежь — наглая, шустрая, не имеющая никаких понятий о порядочности и никаких принципов. Так и норовят отпихнуть от Трона старую гвардию — наушничают, распускают порочащие Великих слухи. А это дело точно укрепит положение Леграса, без всякого сомнения.

Ну и третий слой состоит в том, что неплохо иметь под рукой лекаря, который может делать то же самое, что и заносчивый, зажравшийся Велур! Говорят, он за одну операцию берет уже по тридцать-сорок тысяч! Эдак он скоро станет настолько богат, что станет посылать по нехорошему адресу и Великих, Глав самых могущественных Кланов империи! А это неправильно. Это надо остановить. Но при том при всем — лекарь такого уровня нужен, и если Велур заартачится, встанет в позу и скажет, что не может больше пользовать ни Леграса, ни кого-либо другого — что тогда делать? К кому идти за помощью?

Нет — все-таки хорошую весть принес этот…ничтожество. Даже в таких жалких, ничтожных типах есть свой смысл. Они нужны — как растение не растет без земли, без грязи, без навоза, так и настоящие, чистые люди питаются вот от такой грязи, как этот простолюдин. Каждый злак имеет свое значение!

Леграс посмотрел на скорчившегося парня и приказал:

— Встань! Сейчас подойдешь к моему секретарю Херцу, и скажешь, что я велел выдать тебе десять вондов. Нет, не надо благодарить (он поморщился, видя как агент порывается броситься целовать ему ноги). Ты заслужил награду. А раз заслужил — получи! Я всегда награждаю тех, кто мне верно служит, и наказываю предателей и бездельников. Иди. И помни — никому ни слова о том, что ты мне сейчас рассказал. И о том, что ты сегодня был здесь. Иначе я тебе вырву язык. А если не я вырву — Велур выкачает из тебя кровь. Но прежде тоже вырвет тебе язык. Все понял? Иди!

Кланяясь, агент попятился к двери, нащупал дверную ручку так и продолжая склоняться в пояс, и наконец-то исчез, притворил за собой тяжелую, высоченную, в потолок дверную створку. И тогда Леграс позволил себе закрыть глаза и расслабиться. Хорошая новость! Действительно хорошая новость!

***

Герда открыла глаза, и в первую минуту не поняла, где находится. Над головой шумели ветви огромного дерева, в лицо мягко упирались лучи солнца, проскальзывая между маслянисто блестевших листьев. Откуда-то пахло пирогами, сдобой, и тянуло дымком. Где она находится?! Что это все значит?! Память будто смыло в канаву. Помнит, что вчера вышла на «охоту», и…все! Больше ничего не помнит!

Быстрый взгляд на руки…нет! Ножей нет! И ножен нет!

— Я их пока снял — послышался мягкий, приятный голос — Потом заберешь, когда будешь уходить. Они тебе мешают.

Девушка рывком подскочила на скамье, села, повернула голову к источнику звука, и увидела милого, стройного дедушку, совершенно седого, коротковолосого, с круглой бородкой, обрамляющей загорелое лицо. Его серые глаза смотрели по-доброму, на губах играла тонкая улыбка. От такого человека вряд ли можно поиметь неприятности — решила Герда. Хотя внешность нередко бывает обманчива — как учил ее Наставник Келлан. Не нужно расслабляться, надо любого человека рассматривать, как потенциальную опасность. Самые опасные люди те, что выглядят абсолютно безопасными.

Впрочем, от этого ветхого дедульки совершенно не веяло опасностью, да и к тому же Герда сразу оценила его габариты и решила: если что — справится с ним легко. Это же не Келлан, а седой дедушка!

— Вы кто?! Как я здесь оказалась? — уже спокойнее спросила Герда.

— Садись за стол — снова улыбнулся старик — Выспалась? Время обедать! Ты проспала почти до полудня! Вот вы молодые здоровы спать! А я с рассветом как вскочу, будто меня шилом в зад кольнули! И не могу глаз больше сомкнуть. А знаешь, почему?

Герда слегка растерялась, и неожиданно для себя поддержала разговор:

— Почему?

— Потому что знаю — жить мне осталось немного, и мой организм не желает спать. Хочет жить активнее, жить полной жизнью! Сон — это маленькая смерть, а я хочу подольше жить!

Старик хихикнул, и Герда тоже улыбнулась. Забавный старик! И хороший. Наверное — хороший. Но она все равно не помнит, откуда он взялся!

— Поешь! Давай, давай! Небось проголодалась! И вот компотику попей! А может вина хочешь? У меня есть такое вино…ни у кого такого нет! Из ягод шелковицы! Да, вот этой самой! Красное! Терпкое! Вкусное!

Герда не могла сосредоточиться и как следует подумать — во-первых, болела голова. Во-вторых…этот дедок болтает и болтает, болтает и болтает! Не дает сосредоточиться!

И правда — есть хочется. Герда помедлила секунд пять, подсела к столу. Тут же в нос ударил запах свежих пирогов с мясом и с фруктами. Даже слюни потекли! И компот — тоже хорошо. В глотке пересохло, будто туда песка насыпали. Девушка больше не медлила — схватила большую кружку и отпила оттуда сладкого, горячего компота. Старик улыбнулся и довольно кивнул:

— Пей, пей! Не стесняйся! Хорошо, что ты здесь. Я редко принимаю гостей, особенно таких, как ты…

— Каких? — на всякий случай спросила Герда и набила рот, откусив здоровенный кусок пирога. Это было невежливо, девушка не должна есть, как голодная акула, она должна отщипывать кусочки и класть их в рот, но Герда многому научилась заново, пожив на улицах этого города. Не успеешь съесть — могут и отнять. Значит, надо пихать еду в глотку как можно быстрее — и бежать!

— Таких красавиц, как ты! — радостно засмеялся старик, обнажив белые, ровные зубы, больше пристойные молодому красавцу, чем древнему старику. Если бы он был богат — Герда бы еще поняла, откуда у старика такие хорошие зубы. Лекарь-маг стоит больших денег. Но домик скромный, сад, лужайка…это никак не походит на поместье богатея. И слуг нет! Вообще никаких слуг! А богатый человек без слуг — это как пчела без меда. Просто невозможно в такое поверить.

Два куска пирога умяла, пока голодный желудок не успокоился. Допила компот, и стала вертеть головой, как следует рассматривая обстановку вокруг и раздумывая о том, что пора бы отсюда выбираться. Домой! И поскорее!

И тут ее голую ногу, обнажившуюся в разрезе платья, что-то тихонько тронуло. Что-то шероховатое, и одновременно мягкое. И Герда с воплем подскочила с места, уронив стул и ожидая чего угодно…кроме огромного черного кота, вылезшего из-под стола. На его довольной морде застыла вечная наглая улыбочка, и Герде вдруг показалось, что он откровенно смеется над испугом странной гостьи. И ведь что сделал-то? Только лапкой ее потрогал, так она чуть лужу не напустила! Ну что за странные существа эти люди!

Герда вдруг принялась хохотать. Она хохотала так долго, так яростно, запрокидывая голову, утирая слезы, что в конце концов…ее смех перешел в слезы и она вдруг зарыдала, закрыв лицо руками и жалобно всхлипывая, как маленький ребенок.

— Ну-ну…не надо, милая…не надо… — теплая, крепкая рука обняла ее за плечи — Все хорошо! Не плачь! Все пройдет. Эх, Гонзо, ну вот зачем напугал гостью?! Ух, нехороший котик! Не буду тебя чесать, и не проси!

Герда услышала утробное урчание и что-то вроде «бе-бе-бе», и ей снова стало смешно. Она посмотрела вниз, на землю — кот уходил, задрав хвост и виляя задом так, что Герде вдруг подумалось, что он делает это нарочно, чтобы показать ей свое презрение. Потом он вдруг остановился, обернулся и явственно, четко сказал:

— Мрряо! Рррынн! — и пошел дальше.

— Ругается — хихикнул старик — А вот не надо было подкрадываться! Напугал мою девочку! Садись, милая! Еще попей, поешь!

— Я не ваша девочка! — ощетинилась Герда, и вдруг поняла, что при осмотре двора и лужайки заметила нечто такое…выпадающее из картины, которую она себе слепила. Ну не мог такой безобидный старикан пользоваться ЭТИМ. Никак не мог! Значит, в доме живет еще кто-то, и возможно не один. Тот, кто постоянно использует эти метательные ножи, эту стенку, на которой укреплена специальная кожаная подушка для отработки ударов, а еще — странные механизмы, явно имеющие прямо отношение и к ножам, и к отработке ударов на специальном мешке. А вон там — перекладина наподобие той, на которой ее заставлял подтягиваться Наставник. И…штанга! Так ее называл Келлан — штанга! Не такая, какая была у него — эта явно сделана по заказу, с металлической рукоятью и съемными грузами. Но это точно была она.

— Вы…вы кто?! — со страхом спросила Герда, попятившись по направлению к воротам — Зачем вы меня сюда привезли?!

— Во-первых, не привез, а принес — вздохнул старик — До сих пор плечо болит и ноги ноют. Тяжеловата ты, девочка моя. Моя, моя, не сомневайся! Наши судьбы теперь связаны. Мы в ответе за тех, кого спасли. Ты мне между прочим должна. По гроб жизни должна. Если бы не я — лежала бы сейчас в темнице, изнасилованная, избитая, искалеченная. Молчи, девочка! Сейчас я говорю. Кто я? Твой спаситель. Зовут Нет? Ну где ж тебе…ты еще молоденькая. А когда-то мое имя гремело. Кстати — ты была в бывшей моей школе. Недавно, помнишь?

Герда нахмурилась, пытаясь вспомнить — в какой это такой школе она была, и тут же ее глаза расширились от ужаса! Она вспомнила! Единственная школа, в которой она была на днях — эта та школа, где над ней глумились, и где она в ярости убила ученицу! Только за то, что наставник вызвал у Герды неприязнь!

— Тихо, тихо, девочка! — ласково сказал старик, скрестив на груди руки. И Герда вдруг обратила внимание на то, как кисти его рук не соответствуют благообразному облику безобидного старичка. Кисти оплетены тяжелыми, толстыми синими венами, и похоже на то, что старик невероятно силен. Уцепит такой клешней — и порвет на куски!

— Тихо, моя девочка…та девчонка жива. Наставник успел ее спасти. Но ты, конечно, поступила неразумно. Что тебе стоило просто уйти, не доводя дело до смертоубийства? Зачем вообще было ее убивать? Судя по всему — ты умелый боец, ну надавала бы ей по роже, да и все!

Он вдруг скорчил хитрую физиономию и подмигнул, и Герда неожиданно для себя улыбнулась. Забавный старик! Веселый! Но потом снова посерьезнела, и со вздохом, не понимая почему это делает, ответила:

— Не умею я…по роже. Меня учили только убивать. Мои удары отработаны так, что они всегда находят цель. Я почти ничего не знаю из единоборств, но то, что знаю — довожу до совершенства. И все это рассчитано только на то, чтобы убить. А не танцы танцевать!

— Это кто тебе так сказал? Ну…про танцы? — остро взглянул на нее старик — Это ведь ты не сама придумала!

Герда закусила губу — чуть не выдала себя этому старику! Впрочем — как это не выдала? Он и так знает, что она…и Герда опомнилась! Она вспомнила! И толпу наемников, и удар по затылку, и голос, о котором она теперь знала — кому он принадлежит! И трупы. Куча трупов на улице, там, где она убила троих своих обидчиков. Неужели этот старик…

— Кстати! — перебил ее мысли старичок — Мастер передавал тебе привет, и просил прощения за то, как он тебя принял! Так и сказал: «Нижайше прошу прощения, и готов возместить ущерб этой девушке!»

— Какой ущерб? — не поняла Герда.

— Ну какой-какой…такой ущерб! — ворчливо буркнул старик — Моральный! Ну…обидел он тебя, понимаешь? Нельзя так общаться с людьми. Надо их уважать — до тех пор, пока они не докажут, что уважать их нельзя. Я его не тому учил!

— Вы?! Вы его знаете?! — пролепетала Герда, и старик довольно хихикнул:

— Вот же девчонка! Ну как ты думаешь — откуда я про тебя узнал? И кстати — он тебя узнал. Догадался. Мы, мастера, как собаки по запаху умеют отличать людей, так мы по стилю боя можем определить — какой человек работал с противником. Ты правильно сказала — у тебя отработанные до совершенства удары, рассчитанные на гарантированное смертельное поражение. Но они однообразные. Вспомни, как ты убивала своих противников. Почти всегда одним и тем же ударом. А еще — твое описание в розыскных листах. Вот он и вспомнил это. И сопоставил. Он мальчик не глупый! Очень неглупый!

— Мальчик! — фыркнула Герда, вспомнив сорокалетнего Мастера, на висках которого уже давно укоренилась седина.

— Мне он — мальчик! — вздохнул старик, и грустно улыбнулся — Мне уже столько лет, что все вы для меня мальчики и девочки. Только возраст у вас разный. Ладно, хватит там торчать — никто тебя не схватит, никто до тебя не дотронется — только если мой котик. Но его не бойся, он хороших людей не дерет. Кстати, гордись — он тебя признал! К плохому человеку и не подошел бы! Значит, ты хорошая девочка. Садись, Зирда…или как там тебя. Нам нужно с тобой серьезно поговорить. Очень серьезно. И разговор этот будет долгим. Компота налить?

Глава 15

— Назад, Келлан! — привратник вздохнул, как-то даже виновато посмотрел на меня — Прости, парень…но хозяин не велел тебя выпускать. А еще — велел тебе передать, что без его разрешения ты не можешь выйти за ворота. Это будет считать побегом. Клянусь, так и было! Так он и сказал! Ты хороший парень, и нам помогаешь, но так сказал хозяин.

Я развернулся и пошел в дом. Ну а что еще было делать? Впрочем…кое-что можно. Резко изменил направление, и…покачнулся, потеряв равновесие. Никак не привыкну к тому, что нога плохо работает. Надо как-то себя приучить действовать с больной ногой! А то эдак можно и попасть! Как в прошлый раз, с этими охранниками. Ведь чудом избежал смерти. Если бы не кинжал, который подтянул к себе магией — все, кранты.

Зашел за дом, туда, где темнели вытянутые, длинные коробки конюшен, прошел мимо них — к дровяному сараю. Тут хранились и напиленные чурбаки, и наколотые дрова. Как раз сейчас возле входа махал топором молодой парнишка из кухонной обслуги. Рыжий, конопатый, вечно улыбающийся пацанчик. Меня увидел, обрадовался:

— Ооо! Келлан! Помочь пришел?

— Работай, работай! — ухмыльнулся я — Ишь, сразу свою работу переложить захотел!

Я по дуге обогнул ничуть не расстроившегося рыжего, подошел к чурбаку, который заранее выставил возле толстой старой шелковицы (тут такие почти в каждом поместье — ягоды, и тень!), и кусочком древесного угля нарисовал на нем кружок диаметром с чайное блюдце. Уголь я подобрал тут же, возле ямы, в которую сваливали золу из очага. Топили очаг обычно и дровами, и углем — дрова на растопку, а потом уже уголь. И завозили дрова само собой через задние ворота, как раз у дровяного склада.

Нет, я не собирался бежать через эти самые ворота. Во-первых, они были заперты, а наверху, по стене и по воротам — часто приделанные стальные штыри, отточенные до остроты шила. Мне никак не хотелось повиснуть на одном из этих штырей. Ну а во-вторых, и самое главное — я знал, что привратник не врал. И что Велур точно приказал мне не выходить за территорию поместья. А раз приказал — я не могу не исполнить.

Мда…если бы у любого из властителей этого мира, или Земли были такие ошейники…миллионы таких ошейников, как бы упростилась их жизнь? Миллионы рабов, которые даже не помышляют о бегстве от хозяина — это ли не счастливый сон рабовладельца? Брр…как представил, у меня аж дыхание прервалось. Тому, кто этот ошейник придумал — гореть в аду!

Достал из-за пояса заранее приготовленные ножи — я их спер на кухне. Обычные ножи, не метательные, не боевые. Полоска металла, деревянная рукоять — самое то, чтобы почистить овощи, или зарезать человека. В принципе все ножи одинаковы — полоска металла и рукоять. Отличаются только исполнением. А все функции их в общем-то одни и те же.

Я никогда не делал из ножей фетиша, хотя ножи и всякий холодняк очень люблю. Просто для меня ножи не предмет коллекционирования, а нормальный рабочий инструмент, и мне не нужно рукояток из мамонтовой или моржовой кости, золотой гравировки и ножен, украшенных стразами. Главное, чтобы нож резал и колол так, как мне надо, и не сломался в самый что ни на есть ненужный момент.

Толстые клинки черного металла, и никаких тебе изысков — вот что из себя представляют эти ножи. Я давно не тренировался, подзабросил боевые искусства, а это совсем даже не хорошее дело. Вот и решил, что надо потихоньку приводить себя в порядок. Книги книгами, но и в ботана превращаться совсем не след. Велур опять свалил прогуляться по «лебедям», он теперь как помешался на бабах — пропадает в борделе по два-три дня подряд! Ну а я бездельничаю — самообразовываюсь, а ночами превращаюсь в племенного жеребца. Так-то вроде и хорошо — сыт, одет, обут, крыша над головой (только вспомнить, как я начал жизнь в этом мире!), но черт подери, в роли ручной крысы мне как-то не климатит! И то, что я сейчас живу, будто на курорте, меняя девиц как перчатки, и заедаясь всем самым вкусным, что мне притаскивают с кухни — это жизнь соловья в золотой клетке. Кто-то бы наверное меня сейчас обругал — не голодаю ведь, чего ныть? Но пусть он побудет рабом и попробует, как это ходить с ошейником на шее и быть у кого-то вещью, или разумным животным — пусть даже и самым дорогим животным на свете.

Отойдя метров на десять, я расслабился, и держа один из ножей в правой руке, метнул его несильным кистевым движением. Сильно бросишь — можешь и руку отмотать, потом болеть будет. Да и кроме того — какая необходимость сильно бросать с такого расстояния? Потом задолбаешься вытаскивать нож из пенька.

Нож со стуком врезался близко к центру кружка, и я метнул второй — он вонзился рядом. За спиной раздался громкой вздох, и голос рыжего (его звали Гер), с нотками зависти пробормотал:

— Эх, как я бы хотел так научиться!

— Зачем? — не выдержал я — Зачем научиться?

— Ну как… — растерялся парень — Я бы тогда в наемники пошел! Я в смысле насчет того, чтобы научиться драться. Не только ножи метать! На мечах драться, на кулаках, на копье! Наемники удачливые, они много денег заколачивают! Трофеи, опять же. И девки их любят! А щас чо…

И он досадливо помотал головой:

— Нищий! Только и есть, что портки, да рубаха. Работаю за еду и за медяк в день. Это что, хорошо?

— А как ты здесь оказался? — вяло поинтересовался я. Мысли у меня были заняты совсем другим. Однако контакты с аборигенами следовало налаживать. В жизни пригодится!

— Ну как… — хмыкнул парень — Дали моим родителям золотой, и отдали они меня в услужение на пять лет. Ну а что? Я тут сыт, одет, обут…даже медяк дают. А дома жрать нечего было. Конь сдох от болезни — на чем пахать? Только брать в аренду у соседа. А он сука такие деньги ломил! А за золотой чего-нибудь прикупят. Да и есть у меня мыслишка, что не золотой им дали, а побольше. Только мне ничего не сказали.

— А почему согласился? — искренне удивился я — Тебя же фактически в рабство продали!

— Не…не в рабство — сказал парнишка и покосился на мой ошейник — Я ведь могу уйти. Только тогда с родителей деньги взыщут. Вот и не ухожу. А так бы давно уже сбежал. Хозяин шибко лютый мужик, чуть что — пороть! Чуть что — палкой по башке врежет! Тебя вон не трогает, хоть ты и раб, а нас лупит почем зря.

И тут же перешел на другую тему:

— Слушай, а ты топоры умеешь метать?! Ну…как ножи!

— Я все умею метать. И топоры, и ножи, и все, что втыкается и не втыкается — усмехнулся я. И это было правдой. Пунктик такой у меня. Ну…можно назвать «сдвигом по фазе». Есть свободное время, надо подумать — я беру ножи, и начинаю их метать в цель. Обычно заранее готовлю себе такой «тир». И не только ножи — лопатки, топоры, сюрикены — если есть. Кто меня знает — давно уже привыкли, только иногда подхихикивают. Мол, смори, какой циркач! Ишь, как старается! Будет ему работа, когда воевать надоест! В цирк пойдет! Там в цирке все клоуны разбежались — он один будет! Ага, шутники. Но меня этим не пробить. Хочу, и буду. Ну вот нравится мне это дело, и думается легко под стук ножей. И еще заметил — чем глубже я ухожу в свои мысли, тем точнее попадаю в мишень.

Вернее…было так. В далеком прошлом. Очень далеком прошлом, кажущимся теперь даже нереальным.

— А меня научишь? — сквозь мысли слышу голос парнишки — Ну…драться, ножи метать! Я видел, как ты положил тех двух парней! Они же в два раза шире тебя были, и весом раза в два! А ты их свалил! Я бы тоже так хотел!

Я посмотрел на парня оценивающе…хмм…лет пятнадцать-шестнадцать, так-то парень крепкий, видно, что привык к тяжелому физическому труду. Развитой парень. Можно его использовать как спарринг-партнера…если, конечно, надумаю. Научить его паре приемов, ударам, показать, как правильно работать ножом. Почему бы и нет? В жизни пригодится. И рассказать, какова обычно судьба наемников. Как здорово это — получить в живот двадцать сантиметров заточенной стали. Ранения в брюхо очень, очень болезненны! И без мага-лекаря практически неизлечимы. Даже если выживет, на всю жизнь останется инвалидом. А инвалиды в этом мире долго не живут. Если, конечно, они не какие-нибудь богатеи.

— Научу…позже! — киваю я, вытаскивая ножи из пенька, и отхожу еще шагов на пять дальше, чем то расстояние с которого метал. Отсюда попасть труднее, но. и в этот раз я все-таки попадаю в середину кружка. Умение не пропьешь, как у нас говорят! Руки-то помнят!

Вспоминаю про парня, машу ему рукой, он радостно подбегает и протягивает топор. Топор, как топор — такие куют на Руси с доисторических времен. Кстати, здесь бы лучше колун применять, только почему-то никто до этого не додумался. Дрова колоть топором — это довольно-таки глупо. Замучаешься вытаскивать его из пенька.

Прикидываю вес топора на руке, помахиваю им, чтобы мышцы запомнили, а потом размахиваюсь и бросаю топор в чурбак. Стук! В центре мишени. Как там и был. Даже на душе стало как-то…хмм…полегче. Не совсем уж я такой пропащий! Не совсем ботан! И мальчишка добавил настроения — радостно хохочет, хлопает в ладоши! Ну…чудак, да и только.

Думаю — на кого он похож? И тут же вспоминаю — Антошка из мультика моего детства! Тот, что «рыжий, рыжий, конопатый, убил бабушку лопатой!». Вихрастый, весь в конопушках, белозубый — хороший парнишка, мне нравится. Может когда-нибудь и пригодится. Надо запоминать людей, с которыми общаешься. Не нужно их терять.

Отхожу еще дальше, уже на пределе броска. Отсюда попасть проблематично. Сосредотачиваюсь…хоп! В чурбак попал, в кружок — нет. Досадливо ругаюсь. Второй нож ушел туда же, только с противоположной стороны чурбака. Нет, ну так-то я в корпус конечно же попаду, но…это все, на что способен с такого расстояния.

Делаю еще пять шагов под восхищенный присвист мальчугана. Расстояние примерно двадцать пять метров. С такого расстояния некий Скиттер Вон снял вражеского часового на Второй мировой войне. Официально зафиксированный случай в истории. Этот самый Вон был индейцем, который с детства тренировался в метании ножей, а потом с помощью томогавков и ножей охотился на дичь. И не потому, что он был таким сторонником традиционных индейских ценностей, просто патроны очень дороги, и надо было экономить деньги. Ну а потом Скиттер Вон зарабатывал на жизнь, выступая на ярмарках, в цирке. Я читал о нем.

А еще видел ролик, на котором фиксировался мировой рекорд в метании ножа на дальность — там парень из-под Самары метал нож на сорок метров. Но…в мишень размером больше чем метр на метр, и то — попал не с первого раза. А уж чтобы воткнуть…ему понадобилось несколько попыток. Можно сказать — несерьезно.

С этими ножами, никакого отношения не имеющими к специальным, метательным клинкам, я конечно же с такого расстояния не попаду, но…почему бы не опробовать?

Размахиваюсь, кидаю. Нож вращается в воздухе, и…проскакивает мимо чурбака. Вонзается в землю. Парнишка сзади разочарованно вздыхает. Ну да, я же его кумир! Я должен птицу в небесах бить ножом в глаз! Помню, смеялся, читая байку про охотников-промысловиков, которые бьют белку в глаз, чтобы шкурку не испортить. Те, кто это придумал — идиоты! Вы вообще-то белку видели? А если видели — представьте, что она сидит на дереве, и не просто сидит, а еще и прыгает, смотрит вниз на брешущую лайку. И вот вы попробуйте попасть ей в глаз! Это сцука надо магией обладать, чтобы такое вытворить!

Стоп. Магией. А почему я не могу попробовать? Ведь я уже спокойно поднимаю, держу в воздухе всякие мелкие предметы — примерно до полукилограмма весом. Тяжелее ничего не могу поднять. В ноже грамма двести, может чуть больше. Толстый узкий клинок. Если его бросить в цель и подправить магией? Только тут надо бросать иначе. Я метал с поворотами, а теперь буду бросать так, чтобы клинок летел острием вперед, без оборотов.

Беру нож за рукоять, настраиваюсь, и…рукоятка скользит по пальцам, по ладони…я выстраиваю из силовых нитей что-то вроде…хмм…ствола?! И толкаю рукоять чем-то вроде поршня, образованного из той же силы! Не знаю, как у меня получилось — все это мгновенно, спонтанно, на уровне подсознания! Бросок — толчок — опа! Нож в середине чурбака! Да как в середине — по самую рукоятку!

Мой единственный зритель визжит, прыгает на месте, а я украдкой вытираю красную каплю, капнувшую из носа. В ушах звенит, и слышу звуки словно сквозь вату. Вот это я перенапрягся! А почему? Почему так тяжело далось? Может потому, что слишком много силы вложил в бросок? Вот зачем мне было метать так сильно, чтобы нож вошел в дерево по самую рукоять? Да он человека насквозь бы пробил! Двести граммов, летящие со скоростью пули! Как я помню, вес пули патрона к пулемету ДШК составляет 60 граммов. При попадании она человека просто разбрызгивает. БТР пробивает! А тут — двести граммов. Надо быть поосторожнее…вот так пробьет кого-нибудь навылет, а сзади стоит хороший человек. И ему тоже прилетит. Оно мне надо?

А вообще — здоровская штука. Я как-то и не думал о «военном» применении моей магии. Уперся в свое лекарское дело, и совсем позабыл, кем я всю сознательную жизнь прожил. Лекарь лекарем, а забывать свои боевые навыки не стоит. Мы конечно мирные люди, но наш бронепоезд…вполне так нормально пыхтит и поводит стволами орудий.

Беру у мальчишки топор, и осторожно, чтобы не расколоть нож и не зазубрить топор при ударах освобождаю клинок от деревянного плена. Кстати — рукоять я все-таки изуродовал. Даже деревяшка частично вонзилась в чурбак, сорвавшись с металлических заклепок, тако силы был удар. Надо будет найти кусок бечевы, и аккуратно намотать ее вместо деревянных щечек. Так будет даже лучше, иначе все равно рукоятка бы слетела.

А потом занимаюсь с рыжим парнишкой — недолго, показываю ему удары, уклоны, нырки, стойки для работы с противником. За один раз не запомнит, но кое-что в голове удержится. Затем оставляю его работать, сам же иду в дом, надо немного отдохнуть. Вдруг сейчас Велур заявится домой и притащит с собой какого-нибудь важного пациента? Кстати, что-то он в последнее время совсем уж расслабился…как бы не сдох от перетраха, хороняка! Тогда и мне кранты — если верить его гнусным речам.

В своей комнате ложусь на кровать, и начинаю медитировать. Освобождаю сознание, стараюсь выбросить лишние мысли из головы. Заметил — когда я в состоянии медитации, то после нагрузок на свою магию восстанавливаю ее запас гораздо быстрее. Кстати — это один из первых разделов «Основ магии». Он полностью посвящен медитации и способам вхождения в транс. Не все могут отрешиться от действительности, многим это позволяет сделать специальное снадобье — что-то вроде легкого наркотика. Потом от него отказываются и человек уже нормально зависает в трансе.

Отдохнув, потащился в библиотеку. Сегодня я нацелился на самые верхние полки, для этого нашел стремянку — пришлось утаскивать ее из сада, где с нее собирали фрукты — и доставить это сооружение в библиотеку было совсем не простой задачей. И опасной. Как отреагирует хозяин библиотеки, когда увидит, как я тут хозяйничаю? Как бы проблем не нажить. Но другим способом забраться под самый потолок я не мог. Можно было бы конечно как бандерлог, влезть цепляясь руками-ногами, но увы — это точно не с моей ногой.

Поставив стремянку, осторожно полез наверх, цепляясь за полки и контролируя свои неверные движения. Моего роста, плюс стремянка — хватило как раз на то, чтобы руками дотянуться до самых верхних полок. И…мне открылся рядом даже не книг…свитков! Свитки здесь хранились в трубках, уменьшенных копий земных чертежных тубусов. Кожаные, крепкие, предположительно они могли выдержать даже длительное пребывание в воде. Или недолгое пребывание в огне. А если их обработать магией, так и вообще практически нетленны! И таких тубусов здесь было как минимум десятка два — убранные за ряди книг, они лежали небольшой поленницей, и если бы я не снял пару книг из первого ряда — точно бы эти свитки не увидел.

Вообще, первое время я удивлялся, почему это Велур позволил какому-то там рабу копаться в его библиотеке. Книги-то денег стоят! Но потом из его слов я понял — он пренебрежительно относится к этим самым книгам, считая, что является более мудрым и компетентным ученым, чем те, кто написал эти трактаты. А не продает эти книги потому, что вообще-тонастоящему ученому следует иметь у себя дома хорошую дорогую библиотеку.

А кроме того, он мне сразу заявил — что если я испорчу хоть одну книгу — это будет нанесение вреда ему, дорогому хозяину. И значит, буду корчиться в муках пока не сдохну. Интересно, а может и правда буду корчиться в муках до самой смерти? Ведь порванный лист книги исправить нельзя, а значит, он останется навечно поводом к моему наказанию. И значит…мда, лучше об этом не думать, и осторожно перелистывать страницы. Вот так и надо приучать людей осторожно обращаться с книгами — надеть им магический ошейник, и пусть попробуют испортить хоть одну самую завалящую книжонку!

Но что это были за свитки? Почему спрятаны? Велур насчет них мне ничего не сказал. Возможно, что и сам давно про них забыл.

И тогда я схватил первые два тубуса, оказавшиеся довольно-таки тяжелыми, и переместил их на стол в кабинете (тяжело слезать и влезать на стремянку, но что поделаешь?). И так действовал до тех пор, пока все двадцать тубусов не оказались на столе. А потом оглядываясь, будто делаю что-то предосудительное — переместил свитки в мою комнату, спрятав их под кроватью. Никто не заподозрит раба в том, что он прячет у себя сверхценные свитки.

Закончив дело, достал первый тубус, открыл его, вынул свиток, намотанный на деревянную основу (написано было на коже, надеюсь — не человеческой), уселся на кровать и погрузился в чтение. И первые же строки меня потрясли! Оказалось, это трактат, посвященный способам иметодам вызова духов покойных людей, а также духов зверей и птиц.

Кстати — вот это я совершенно не понял — на кой черт вызывать духов зверей и птиц?! Описывалось — что для этого нужно, какие снадобья, какие ингредиенты в эти снадобья класть и все такое прочее. Написано было, конечно же, на старовсеобщем языке, который я прекрасно знал (Понятно — откуда знал. Спасибо, Келлан!), но только с некоторыми непонятными словами, смысл которых я едва угадывал — видно совсем уж давно написан трактат.

Отложив трактат, откинулся на подушку и замер, глядя в потолок. Насколько я знал, вся информация по некромантии была под запретом — это мне уже давно рассказали наши «санитары». Все книги, все свитки сожгли, выбросили, утопили. Так откуда же у Велура взялась целая библиотека по некромантии?! Зачем она ему?

И сразу — подозрение. А может отсюда и растут ноги у ситуации? Может Велур воспользовался знаниями по некромантии, чтобы создать свой мутаген, который так эффективно изменяет человеческие тела? Откуда он узнал, что нужно добавить какую-то там добавку? Интересная вырисовывается картина…

За час я прочитал весь трактат. Он оказался не таким уж и большим — пергамент толще бумаги, да и буквы на нем больше, чем в бумажных книгах — видимо специально, чтобы удобнее было писать. Кстати, пергамент явно обработан магией — я уже могу чувствовать, когда к какому-нибудь предмету приложили магию — даже руку покалывает, когда в предмете содержится магия. Этому пергаменту может тысяча лет, а может и две, три тысячи, а он все как новенький! Рупь за сто даю — поднеси его к огню, он и гореть откажется. Я бы на их месте тоже делал свитки и книги онеупорными. Хоть и говорят, что рукописи не горят — черта с два. Библиотеки полыхают не хуже крематориев. Один только Нерон сжег такую библиотеку, что его паскудное имя поминают до сих пор. Потому если есть возможность, надо библиотеки беречь и обрабатывать магией.

Интересную вещь узнал из свитка: оказывается, что не все маги могут работать с некромантией. Для этого нужно иметь особые способности. И даже те, кто может стать некромантом — естественно, отличаются по силе воздействия на потусторонний мир. Одни могут только лишь видеть ходячих призраков (всего-навсего!), другие — вызывать чудовищ-демонов из потустороннего мира и поднимать мертвецов, вселяя в них какую-либо сущность. Тех же демонов, или же души какого-нибудь умершего человека.

Я вздохнул, готовясь к неприятному, и…пожелал увидеть призраков, если они есть сейчас в этой комнате.

И…лучше бы этого не делал. Есть, еще как есть! И так дохрена, что у меня перехватило дыхание! Стоят, смотрят на меня белыми бельмами, и молчат, обступив кровать со всех сторон. Вот же гадость! И как теперь спать? Лягу в кровать, и буду думать о том, что сейчас на меня смотрят эти самые…бельмастые. Но это еще ладно — придет ко мне какая-нибудь женщина или девушка, только я к ней пристроюсь, и…вспомню о мертвецах, которые на меня смотрят! И у меня все….в общем — не смогу я исполнить свой общественный долг по увеличению количества магов.

Кстати сказать — какого черта тот же император не задумался над тем, чтобы увеличить количество магов у населения с помощью естественных способов размножения?! Ну на кой черт тебе придумывать мутаген, который делает магов из простолюдинов, если ты можешь произвести ребенка-мага?! Вот только представить: выходит указ, который обязывает каждого мага произвести минимум троих детей. А еще — собирать с улиц бездомных девочек, растить их в специальных домах, а магов обязывать время от времени этих самых девушек так сказать «наполнять жизнью». Девушки рожают детей, часть из которых точно будет магами. И тогда — все будет отлично! Магами наполнится Анчурия, и в каждой семье будет граммофон!

Мда…государственник из меня, как из дерьма пуля. Но это было так, в порядке бреда! Ясное дело, если подумать — ну, во-первых, маги по выпуску из Академии сразу получают не только государственное звание, соответствующее нашему лейтенантскому, но и что-то вроде дворянства. А на дворян так нажимать нельзя. Могут и взбунтоваться!

Во-вторых, насчет этих самых бездомных девочек — их же надо кормить, содержать, лечить. (оставим в стороне мораль и всякое такое) И за чей счет? А потому — куда девать тех их детей, которые не станут магами? Ведь от мага рождается в лучшем случае один из сотни детей. А остальных куда девать? Конечно же, проще придумать какое-то лекарство — выпил его, и стал магом. Дешево и сердито. Уж они там, наверху, точно не дурнее меня, наверное продумали эту проблему от корки до корки.

Нам, людям двадцать первого века, всегда думается, что люди прошлого были полуидиотами, которые ну никак не могут соревноваться с моими современниками. Но я уже достаточно увидел, чтобы понять — не все так однозначно. Здешние люди выживают в таких дичайших условиях средневековья, что им просто необходимо быть гораздо более умными, чем земные люди 21-го века! Они вечно гонимы сильными мира сего, у них нет настоящих лекарств, они постоянно воюют, выживают, борются за существование! А наш человек от сытости отупел и скоро без калькулятора на смартфоне не сможет сложить два и два.

Но это так…мысли вслух. Позанимался евгеникой, поразмышлял на тему: «Как произвести побольше магов», да и хватит заниматься ерундой. Надо искать способ снять проклятый ошейник! Думать, соображать!

И еще — срочно найти способ отправить всю эту шайку призраков туда, куда им положено отправляться. В рай, или в ад — не знаю. Главное, чтобы эта пакость не торчала возле моей кровати! Как вспомню — так вздрогну…я человек не впечатлительный, но это выше моих сил. Брр…какие рожи!

Глава 16

Рука метнулась к горлу противника так быстро, что ее нельзя было разглядеть, только смазанную тень — хоп! Таким ударом Герда едва не убила свою соперницу в Школе, и таким она убила большинство из тех, кто хотел полакомиться ее телом на ночным улицах города.

Однако «клинок» не достал до цели. Каким-то непостижимым образом противник успел убрать шею с траектории движения «клинка», войти в движение и метнуть девушку в воздух. Он сделал это мягко, будто нехотя, и уложил Герду на площадку очень бережно, так, что она совсем не ушиблась. И это тоже было почти невозможно — как он успел? Герда должна была брякнуться со всего маха и по меньшей мере ушибиться до кровоподтеков! А в худшем случае — сломать себе пару ребер и размозжить голову.

Пристыженная, девушка встала с песка, и перехватила «нож» обратным хватом — она при падении его не выпустила. Старик наблюдал за ней с доброжелательной насмешкой, скрестив руки на груди, и Герда выдала все, на что она была способна. Дергаясь из стороны в сторону (Наставник почему-то называл это «качанием маятника»), рассекая «ножом» воздух она пошла на противника, и нанеся удар сверху, завершила его изменив траекторию движения — направив «клинок» в печень. То есть била сверху, потом обманный финт, и нож летит снизу вверх, а Герда в обороте еще и бьет соперника левой ногой, целя ему в пах. Так-то можно было и в печень пяткой, но решила что лучше так высоко ногу не задирать. Наставник всегда ей говорил, что ноги не должны бить выше пояса, для всего, что выше — есть руки, вот ими и пользуйся. Но только чтобы твои руки были вооружены чем-нибудь острым и колющим. Лишить человека сознания ударом руки можно, и даже нужно — но только если удар у тебя хорошо поставлен и масса тела достаточна. Ей же обязательно нужно пользоваться «железным зубом», как он называл нож — непонятно почему.

Кстати, Наставник частенько говорил странно, когда задумывался или входил в раж, забывая контролировать свои слова. И было видно, что эти выражения для него абсолютно привычны, и выдает он их без всяких раздумий, из души. Как и ругательства на незнакомом Герде языке. Она не раз просила его пояснить, что означает то, или иное выражение, но он только усмехался и говорил, что ничего они, эти выражения не означают. Так…просто набор слов, который молоденькой девочке знать совершенно не обязательно. Но она-то знала — точно, это ругательства! С таким лицом и с такой яростью никакие наборы слов не выдают.

Ничего не получилось. Нож прошел мимо, а нога была поймана в воздухе и Герда в очередной раз отправилась на землю.

— Ну что же…пока хватит — улыбнулся старик — Мне в общем-то все ясно. Переучивать тебя я не буду, придется встраивать то, что ты уже имеешь в новый комплекс. Переучивать — это значит «ломать», а зачем ломать дом, если он крепок? Пристроить к нему новое крыло, сделать комплекс из двух домов — это ведь гораздо практичнее!

Он помолчал, будто собираясь с мыслями, и продолжил, глядя на мрачно отряхивающуюся девушку. К ее простому платью пристали песчинки, и сейчас она их сосредоточенно стрясала — демонстративно сосредоточенно, будто бы ей было все равно, что говорит старик. Но ей не было все равно. Ей почему-то было стыдно. Чтобы она, такая ловкая и сильная не смогла победить старика?! Да как это вообще возможно?! Почему?

— Твой наставник очень хорош — кивнул старик, губы которого так и держали улыбку — Но он ограничил тебя несколькими приемами. Думаю — это было сделано специально. Он вбил тебе в голову определенные движения, заставляя отрабатывать их до совершенства. И это понятно — нельзя за такое короткое время, всего несколько месяцев, научить человека владеть единоборствами на уровне Мастера. Даже если ты будешь применять специальные снадобья. Она ведь тебе давал снадобья, так? А откуда брал, не говорил? А голова потом не болела?

Герда ответила, и старик довольно кивнул:

— Точно. Запрещенные средства, но очень эффективные.

— А почему запрещенные?! — удивилась Герда.

— Потому, что для изготовления этих средств надо было применять некоторые…хмм…способы, которые использовали адепты черной магии, некроманты. Все, что связано с некромантами у нас запрещено, если ты не знала. Я вообще-то считаю, что это глупо, тем более что всегда находятся маги, которые ради прибыли плюют на эти запреты. Иногда они попадаются, и тогда следует кара, но даже в этом случае кара редко бывает такой уж катастрофичной. Их лишают имущества, права на официальную работу лекарем, и они выживают как могут. Продолжают работать, конечно, но уже тайно и под страхом разоблачения. А значит, доходы их снижаются многократно.

— Да, Келлан знал такого мага — не думая сказала Герда, и тут же прикусила язык. Лишнего сболтнула!

— Так его зовут Келлан? — понимающе кивнул старик, и глядя на помрачневшую девушку, со вздохом добавил — Девочка, давай мы все проясним! Все, что ты скажешь здесь — здесь же и останется. Никто не узнает ни слова, никто не заставит меня что-то из того что ты рассказала ему передать. Меня невозможно заставить это сделать, а я с миром почти не общаюсь. Только с близкими, проверенными людьми. Например — с котом.

Герда вдруг хихикнула:

— Да он же не человек!

— Да он больше человек, чем большинство из людей! Я тебе не вру! — тоже рассмеялся старик — Только язык у него другой!

— Шершавый — снова не выдержала слегка оттаявшая Герда.

— И это тоже — улыбаясь подтвердил старик, и посерьезнел — Ты можешь говорить мне все на свете, делиться своими тайнами и мыслями, и я клянусь моими внуками, что ты здесь в безопасности. Моя цель — помочь тебе выжить.

— Зачем? — Герда посмотрела на старика подозрительно и с прищуром. Она уже насмотрелась в своей недолгой жизни на людей, которые якобы хотели ей помочь, а на самом деле…на самом деле все было гораздо прозаичнее. Ее юное прекрасное тело вместе с миленьким свежим личиком привлекали насильников и грабителей, как мед поганых зеленых мух. Потому ей нужно быть очень осторожной, и никому не верить! Это она знала и до встречи с Наставником, это говорил и он сам. «Девочка, не верь никому! Особенно тем, кто обещает тебе помощь во всем, и все блага! Я — это другое дело». И почему-то при этих словах Келлан всегда улыбался.

— Зачем я тебе помогаю? — догадался старик — А ты никогда не слышала о том, что люди иногда помогают друг другу? Просто потому, что могут это сделать. Или потому, что хотят заработать себе хорошую карму для перерождения. Ведь плохими делами заработаешь только лишь гнилое, больное тело, и будешь в нем мучиться максимально долго. Чтобы прочувствовал, чтобы искупил.

— Я не верю в перерождение — мрачно ответила Герда — Все эти храмовые придумки для того, чтобы выманивать у людей деньги. Я однажды чуть не попалась — поверила одному жрецу из храма. Он позвал меня, сказал что накормит, даст денег…а когда мы с ним пришли к нему домой, он схватил меня, задрал платье и хотел…в общем — я врезала ему между ног, а потом убежала. И его собака во дворе меня цапнула — вот, след остался!

Девушка показала едва заметный след укуса на икре, и старик вдруг стал очень серьезным, и даже страшным. Глаза его, до сих пор лучившиеся добротой и смехом, теперь были похожи на глаза хищного зверя, и белая бородка перестала казаться смешной. Герде даже почудилось, что на ней проступили красные пятна, как у хищника, недавно отобедавшего пойманной жертвой. От старика вдруг повеяло такой силой и и жестокостью, что Герде стало не по себе. Она тут же вспомнила убитых им наемников и невольно поежилась.

— Надеюсь, ты ему все отбила и он не сможет размножаться — холодным, скрипучим голосом сказал старик, глубоко вздохнул, и продолжил уже другим, добрым и приятным голосом — Девочка моя, я не знаю, как тебя убедить в том, что я хочу тебе только добра. Но поверь — это именно так. Понимаю, что ты за свою нелегкую жизнь видела много плохого, встретилась с множеством плохих людей. Но поверь, не все такие. Просто тебе не попались на жизненном пути хорошие люди. А их ведь большинство! Вот скажи, твой наставник, он что, плохой?

— Он очень хороший! И красивый! — с жаром сказала Герда — Он сильный, ловкий, и справедливый! Он меня спас от смерти! А потом бежал со мной по улицам, нес на себе!

— Кхмм… — старик слишком уж явно подавил улыбку, и Нерда вдруг вспомнила, что старик тоже ее спас, и тоже нес ее на себе. И ей стало неудобно. Девушек порозовела, закусила нижнюю губу.

— Давай будет считать, что я просто-напросто исправляю ошибку моего ученика — старик широко улыбнулся — Кстати, я ему задал! Отчитал его за неподобающее поведение! Он чуть со стыда не сгорел! Так что я за тебя отомстил!

Герда улыбнулась, у нее на душе стало тепло. Может и правда старик хороший человек? Не хуже ее Наставника? Правда, неужели же все в мире такие гады, как ее отчим, как эти наемники, как жрец, который карябал своей грязной рукой…ведь отец-то был хорошим человеком! Значит и еще могут существовать хорошие люди!

И тут же девушка помрачнела — что с Наставником? Где сейчас Келлан? Как его найти?

— Что тебя гнетет, девочка? — спросил старик, участливо глядя ей в глаза — Поделись со мной, не бойся. Может я и смогу тебе помочь. Я многое знаю, и многих знаю…не бойся, расскажи мне о своих печалях!

Герда вздохнула, подумала…и начала рассказывать. А что ей еще оставалось? Ну в самом деле — Келлана надо найти, и как это сделать? Куда пойти? Кого просить? А тут — вроде как известный человек, проживший долгую жизнь, кто ей поможет советом, как не он? И кстати — а что она теряет? Хуже Келлану уже не будет, его и так захватили «крысы», как их называют в империи. Время идет, может он там умирает без помощи, а она боится довериться старику! Так какого же демона она боится?!

— Та-ак… — протянул старик, морща лоб, и покусывая нижнюю губу — Значит, основным в вашей группе был именно Келлан. А ты служила приманкой. И все, что говорили в городе о неуловимой убийце — это он сделал?

— Вначале — он. Потом Келлан научил меня сражаться, и мы уже бились вместе. А потом он ушел убивать главного бандита, чтобы отомстить за своих убитых подруг, а мне приказал снять или купить дом, и не говорить ему, где этот дом находится. Ну и…все. По слухам — бандита он убил, но «крысы»…агенты Тайной службы его захватили. И теперь я не знаю, что с ним, и где он. Говорили, что его замучили до смерти в застенках «крыс», но я не верю что он умер. Чувствую, что он жив! Вот только найти его не могу. Не знаю — куда обратиться, и что сказать. Если я пойду в «крысятник», они могут и меня захватить. Они скорее всего знают, что я убивала вместе с ним. Они же не дураки…вот такие у меня дела.

— Да…они не дураки — кивнул задумчивый старик — И ты правильно сделала, что не пошла в…хмм…«крысятник». Ладно, девочка…есть у меня кое-какие связи, попробую я узнать, что с твоим наставником, и можно ли ему помочь. Но я потребую с тебя плату!

— Плату? — неуверенно переспросила Герда — У меня есть деньги, Келлан оставил мне все деньги, что у него были. Я заплачу! Если хватит, конечно…надо посчитать, сколько у меня есть, и я…добуду, если не хватит!

— Опять пойдешь на улицу, потрошить шпану? — усмехнулся старик — Нет, денег мне хватает. Я не деньгами возьму.

— А чем? — помрачнела Герда, и потупившись, хрипло сказала — Я все сделаю…только спасите Келлана! Честное слово! Я никогда не обманываю, слово даю!

— Ха ха ха… — старик вдруг расхохотался, будто Герда сказала что-то очень смешное, и даже…неприличное — Ты о чем подумала? Что мы возляжем с тобой на ложе? Ох, уморила! Мы даже не встанем на него! Не скажу, чтобы я был чужд женской красоты, но уж точно не собираюсь принуждать молоденьких девочек ублажать свою старую плоть! Ох, насмешила! Ха ха… Нет, девочка! Ты пообещаешь мне на ближайший год делать то, что я говорю, и не делать того, что я запрещаю! И если ты нарушишь свою клятву — твоя карма упадет ниже, чем дно этого колодца! (он указал на колодец в саду) И кроме всего прочего — я тебя сам накажу за нарушение клятвы, и эта кара тебе очень, очень не понравится! Обещаю! Итак, я обещаю, что если ты поклянешься служить мне год, делать то, что я прикажу, и не делать то, что я запрещу… я Гердар Амброс Ясса из Клана Совы, клянусь Солнцем и двумя лунами, что сделаю все, чтобы найти твоего Наставника Келлана, узнать о его судьбе, и сделаю все, чтобы ему помочь. Ну, твой ход, девочка!

— Я, Герда Амала Рускан, клянусь служить Гердару Амбросу Яссе из Клана Совы год, начиная с этого для, исполнять для него все, что он прикажет делать, и не делать то, что он делать запрещает — если он найдет Наставника Келлана, узнает его судьбу, и сделает все, чтобы ему помочь!

Герда перевела дыхание — фраза была очень длинной, и выпалила она ее одним духом.

— Ну вот и славненько — довольно кивнул старик, и тихо фыркнул — Гляди-ка, сумела все запомнить! Память у тебя просто замечательная. Теперь давай хлопнем по ладоням, как положено у купцов, и сделка будет завершена.

Он шагнул к девушке, протянул свою широкую ладонь, Герда хлопнула по ней, и это было так же, как если бы она врезала по каменной стене. Даже поморщилась, что не ускользнуло от зоркого взгляда Гердара. Он ухмыльнулся и предложил:

— А ты подуй! Сразу легче станет!

И Герде снова стало смешно.

А потом старик выспросил у Герды все подробности их жизни с Келланом, все мельчайшие детали, чуть ли не по дням и часам. Начиная с бытовых мелочей, изаканчивая тренировками. Выслушав слегка охрипшую от долгого рассказа девушку, с удивлением помотал головой:

— Семнадцать лет, говоришь?! Так он не старше тебя?!

— Знаете…

— Давай так — зови меня на «ты». И лучше, если будешь звать меня «Мастер». Я так привык. На людях — «Мастер Гердар», так меня зовут все, кто знает. Итак, продолжай.

— Знаете…знаешь, Мастер…он странный. Келлану вроде бы и семнадцать лет, но рассуждает он…как ты. Да, как ты! Как умудренный жизненным опытом человек! Я рядом с ним чувствую себя маленькой девочкой. Да, как рядом с тобой. Но ты выглядишь стариком…да, не делай такое хитрое лицо…ты только выглядишь стариком. А он выглядит юным парнем, но на самом деле он не юный. Да, на вид — он просто худенький, стройный красавчик. Он когда идет — на него все женщины и девушки поглядывают, я-то вижу. И что интересно — он вроде как не замечает этого. Или правда не замечает. У него белые волосы, такие белые, каких и у ворков-то не бывает. Огромные голубые глаза, в которых можно просто утонуть! Не смотри на меня так…да, я его люблю. Только никогда ему это не говорила, и не скажу. Он такой славный, такой замечательный, такой добрый…

— Убийца — хмыкнул и усмехнулся старик.

— Да! Он убивал! Но только плохих! — вскинулась Герда — И меня научил убивать! Потому что в этом мире может выжить только тот, кто сильнее, кто всегда готов убить! Только звери!

— И это тоже он тебе говорил — тихо сказал старик, и вздохнул — Ну да, в большей степени его слова совершенно верны. Увы…наш мир не совершенен! Но продолжай. Прости что прервал.

— Да я все вроде сказала… — пожала плечами девушка — У него есть странности…он иногда не знает самых простых вещей, которые знают многие, но знает такое, что вероятно не знает никто на свете.

— Например? — оживился старик, с ноткой ехидцы спросил — Что он такого знает, что неизвестно нашим мудрецам?

— Не знаю, что известно вашим мудрецам — построжела лицом Герда, но он, например, как-то сказал, что наши две луны, на самом деле луна и солнце. Только солнце остывшее, красное. А еще сказал, что в грязи живут мелкие такие зверьки, которые вызывают болезни, жар и лихорадку. И что если не мыть руки, и не протирать раны вином — можно умереть от заражения. А еще — он ругается на незнакомом языке, а забывшись, и говорит на нем. Я спрашивала, что за язык, и откуда он знает о заразе, но Келлан только улыбается и машет рукой. Мол, знает, да и все тут! И много чего знает еще! Вот! А ваши мудрецы ничего не знают!

— Не сердись — подмигнул старик — Я не хотел обидеть твоего наставника. И он мне очень интересен! Мне еще больше захотелось его найти, не только для тебя, но и для себя! Уверен, наши беседы будут очень интересными. Понимаешь…в моей жизни осталось мало что…интересного. Меня в этой жизни уже мало чего волнует. Иногда хочется такого…ну…таинственного! (он снова подмигнул). Вот ты пришла, рассказала мне — я и заинтересовался! Ты и сама по себе очень интересная личность, будет забавно с тобой поработать — тем более что я уже много лет не брал учеников. Но твой наставник…это загадка! А загадку надо разгадать во что бы то ни стало! Я не обещаю тебе, что в ближайшее время это сделаю, но…постараюсь. И еще…ты понимаешь, девочка, что оттуда так просто не выходят? Он может быть искалечен — физически, и духовно. Готова ли ты взвалить на себя этот груз? Представь его — безногого, или безрукого, или все вместе…а то и кастрированного. Эти крысы такие затейники, чего только не творят! Или слепого. Ты готова принять его такого, каков он теперь есть? Убогого, больного, несчастного? Одно дело — красавчик с серебряными волосами и голубыми глазами, и другое — несчастный урод с больной душой, который только и может, что питаться на помойке, соревнуясь с грязными крысами. Готова?

— Готова! — Герда решительно сжала кулаки — Какой бы он ни был! Я буду его кормить, поить, буду ухаживать за ним! А потом заработаю много денег, и если у него нет ног — мы сделаем ему ноги! Ведь есть такие лекари, которые умеют отращивать конечности! И руки ему сделаем! И глаза! Я его не брошу! А понадобится — весь мир за него убью! Вот!

— Ну что же…рад, что я в тебе не ошибся — серьезно сказал старик, и легонько улыбнулся — Постараюсь, чтобы этот самый мир тебя не убил. Нравишься ты мне, и проклятый мир будет без тебя немножко хуже. А я не хочу, чтобы мир стал хуже. Он и так…такой поганый, что просто слов нет!

***

— Да черт подери! — я выругался по-русски, и снова выругался, уже на всеобщем — Ну какого демона?! Предупреждать же надо! Тьфу!

Сегодня ночью ко мне пришла та самая девушка, которую я некогда хлопнул по заду — красивая девица, и фигуристая. Несмелая, неумелая, но очень, в высшей степени энергичная. И кто я такой, чтобы отказать даме? Ну и не отказал. Только вот она оказалась девственницей. И последствия моих ночных развлечений теперь на простыне, на одеяле, и на мне самом. Сразу вспомнился «Крестный отец», там несговорчивому бизнесмену в постель положили отрубленную голову его любимого жеребца. Вся постель была залита кровью. Вот наверное так это все и выглядело.

Собрал белье, отдал Искильде — пусть поменяют. Пошел, вымылся.

Нет, мне что-то стало надоедать. Это только в кино прикольно — у твоей постели выстраивается очередь из озабоченных девиц. На деле же все прозаичнее и даже…хмм…надоедает. Ну, к примеру — вчера подрались две молодые женщины из числа служанок хозяйки дома. Обе подбили сопернице глаз. И как я узнал — они бились за право пройти в мою спальню! И все бы ничего, но хозяйка приказала их высечь, и лишила недельного жалованья. Откуда знаю? Да все от того же Антошки — так я стал звать моего рыжего спарринг-партнера. Оказалось — он в курсе всех дел в доме, пронырливый, как крысеныш. Очень полезный оказался парнишка.

Итак, днем я читаю, потом занимаюсь прикладной магией, боевыми искусствами, используя как спарринг-партнера Антошку, вечером снова читаю, а ночью принимаю гостий, каждая из которых мечтает родить могучего мага.

Вот даже странно — неужели они не понимают, что шанс родить мага у них очень невелик? Что это один на сотню — шанс? Я не выдержал, и спросил об этом Искильду, можно сказать родоначальницу всего этого безобразия. Она грустно улыбнулась и сказала, что каждая из них, женщин, истово верит в то, что ей повезет. Что именно она родит мага. И все они, Искильда в том числе — прекрасно понимают, что шансы очень невелики.

А еще, они используют случай, чтобы переспать с красивым парнем. Почему бы и нет? Разве я не понимаю, насколько привлекателен для женщин?

Честно сказать — не понимал, и не понимаю. И никогда не понимал в мужской красоте. Но спорить не стал. На мой взгляд, внешность Келлана слишком уж…хмм…нет, не женоподобна, а…не знаю, как это определить. Недостаточно брутальна, так что ли? Вот если бы я такой, с длинными белыми волосами и голубыми глазенками пошел по нашему кварталу…ну там, на Земле, самой собой разумеется, и в годы моей юности — точно бы огреб по кумполу. У нас таких красавчиков считали пи…ми, и норовили как следует нахлобучить. А для здешних мадамов, как оказалось, я был идеалом красоты.

Велур почти перестал появляться дома, и в поместье все как-то даже затихло. Где был маг, что он делал — неизвестно. Поговаривали, что сорвавшийся с катушек лекарь решил обойти все бордели в округе, даже самые экзотичные и скандальные, о которых стараются даже не говорить, а только шепчутся. Что именно там делают, я у Антошки спрашивать не стал — чем можно удивить человека, который жил в эпоху интернета? Если только магией. Вот зря я увеличил Велуру еще и размер…хмм…тестикул. Дурак! Решил, что интересно будет посмотреть, что будет после. А вылилось это вот во что…несчастного лекаря буквально захлестывают волны тестостерона, как…хмм…семнадцатилетнего юношу. Вот и пустился во все тяжкие. Да черт с ним…лишь бы не нарвался, пользуя какую-нибудь дворянскую жену! Как я уже знал — у них тут вообще-то дуэли не отменили, в полном так сказать разгаре дуэльное дело! Велур так-то мужик сильный, кулак у него ого-го, но дерутся не на кулаках, а на мечах. Или на рапирах — тут и такое есть. Или на ножах — но это уже для простолюдинов, хотя и у них есть дуэльный кодекс. В общем — все удовольствия, только что не стреляются. Глупо было бы устроить дуэль на арбалетах! Или на луках.

Итак, я самообразовывался в магии, при каждом удобном случае поднимал и перемещал предметы, справедливо полагая, что это умение когда-нибудь мне пригодится, и жил так спокойно и счастливо целых три недели, не отвлекаемый от своих прекрасных занятий никакими гнусными домогательствами съехавшего с катушек лекаря. Пока он наконец не появился на пороге моей комнаты — бледный, источающий запах застарелого перегара, покачивающийся на нетвердых ногах так, будто его колебало ураганным ветром. Позади стояли «санитары» — на вид жалкие, явно побитые, похудевшие и потускневшие — то ли от пьянки, то ли от усталости и недосыпа. Неугомонный хозяин никому не дает покоя, ни себе, ни окружающим.

— Лежишь?! — взревел Велур, и деревянный косяк под его пальцами заметно шевельнулся (силен, скотина!) — А хозяин страдает! Сдохну — вот тогда покорчишься в муках, скотина! Пошел за мной! Быстро!

И Велур отправился направо по коридору. Я само собой — за ним, успев сунуть свиток под подушку. Потом дочитаю. Хороший попался свиток, как раз про этих чертовых призраков! Только начал, и не дочитал. И что у этого индюка случилось? Может клиент приехал? Эдак Велур всю практику растеряет! С такими-то загулами! Впрочем, на кой черт ему практика? Небось, уже пару лимонов золота в банке припрятано. По земным деньгам — он миллиардер. Только вот скуповат, скотина…мог бы и дом получше отстроить, и слугам побольше платить. Да и вообще…не похож он на миллиардера. Впрочем — я что, знал много миллиардеров? Где они, а где вояка с позывным «Синий». Страшно далеки они от народа…

Глава 17

— Какого демона?! — шепчу я, ковыляя следом за Зардом, у которого сейчас одна щека явно толще другой

— Нарвались наконец-то! — не без злорадства бормочет Зард — Выкинули нас из борделя! Наш мудрец не нашел ничего лучшего, как попытаться отобрать девок у одного из дворян, офицера! Оказалось — он из гвардии, и прислуга у него бывшие солдаты. В общем — мало того, что нам морды набили и выкинули из борделя, так еще хозяина и вызвали на дуэль! И замечу — на дуэль до смерти!

— Что?! — у меня аж дыхание перехватило — Какой такой смерти?!

— До смерти, да! — скривился шагающий рядом Керд — Наш дурак назвал дворянина жалким, ничтожным петухом с маленьким членом! А потом достал свой и показал ему, сказав, что его член больше, чем весь гвардеец! Ну и…все! Гвардеец позвал своих слуг, нас отлупили и выкинули. Досталось и хозяину. Он дрался, как зверь, но и ему бока намяли. Он же пьяный до невозможности! Еле на ногах держится! А потом при всем народе гвардеец вызвал его на дуэль сегодня вечером. Договорились встретиться в императорском парке возле памятника Императору Шиару, основателю столицы. Бой на кинжалах, победивший добивает соперника. Лечить запрещено! А гвардеец этот лютый! Говорят — чемпион на мечах!

Ах ты ж сука! Да ты ж убил меня! Убьют этого козла — значит, и мне конец! Ах ты ж мать твою через коромысло!

— Стоп! А почему на кинжалах, если чемпион на мечах?

— Так выбирал-то хозяин. Он на мечах не очень, а на кинжалах когда-то недурно умел драться. Пьяный-пьяный, а соображает!

Когда-то давно…ах ты ж мать твою! Все. Точно кранты. Я посмотрел в спину Велура, которого тащили двое домашних слуг — «санитары» с удовольствием передали им свою тяжкую ношу, и едва удержался, чтобы не пожелать прибить этого хрена одним хорошим ударом в затылок. Вот так — бац! И хрустнул череп! И нет этой скотины! Лучше бы людей лечил, а не по борделям шастал. Жена красавица — какого черта этому скоту надо?! Зачем ему грязные девки?!

В операционной бледный до синевы, изрядно похудевший за время пьянки Велур стал раздеваться, сбрасывая одежду прямо на пол, слуги ему помогали, и скоро он остался совсем обнаженным. И сразу же стали видны результаты сегодняшнего развлечения — по спине, по бокам — кровоподтеки, и такие неприятные на вид, что сразу становилось ясно — били палками, и били очень даже с душой. Хорошо хоть башку не повредили!

— Меня! Дворянина! Палками! Великого лекаря! Палками! Убью, тварь! — взревел Велур, подтвердив мои первоначальные выводы. Потом лекарь помотал башкой, нашел взглядом мутных глаз меня и набычившись, ткнул пальцем мне в грудь — Сейчас! Уберешь похмелье! Залечишь ушибы! Керд! Быстро за мутагеном!

— Хозяин…он уже старый! — пролепетал парень.

— Кто?! — вытаращил глаза лекарь — Он, что ли?! Да ему лет семнадцать, не больше! Думаешь, раз волосы белые, значит, старый! Хе хе хе…дурак! Меня окружают одни дураки! Дураки и бездарности!

Велур хлюпнул носом, скрежетнул, собирая сопли и плюнул под ноги Керду зелено-красным «снарядом». С удивительной точностью попав парню прямо в подъем ботинка. Меня аж перекосило от отвращения. Всегда терпеть не мог, когда вот так плюются соплями. Считаю это верхом невоспитанности. Да, я тоже могу высморкаться «по-народному», зажав пальцем ноздрю и выстрелив как из ружья, но я же не перекатываю эту дрянь во рту! Тьфу! Похоже что алкоголь снял у лекаря все запреты на дурное поведение. Ведь его должны были учить и хорошим манерам, и вообще — поведению в обществе. Все-таки не простолюдин какой-то! Кстати — потому и нарвался. Вел бы себя прилично…орангутанг чертов!

Покачиваясь, Велур вытер нос кулаком, оставляя на нем блестящую дорожку с кровавым следом, и снова приказал Керду:

— Быстро за мутагеном, дурак!

— Мутаген старый! — едва не плача сообщил Керд — Потом ругаться будете! Он уже месяц стоит! Там уже магия повыветрилась, заряжать надо заново! Вы же знаете!

— Тащи, я сказал! — рявкнул Велур, и Керд галопом бросился на выход из операционной. Сопля так и красовалась не его ботинке.

Ну а лекарь кряхтя уселся на стол, и замер так, вцепившись руками в край столешницы. Костяшки его кулаков были сбиты до крови, и я с невольным уважением подумал о том, что какой бы сволочью он ни был, но свою честь он защищал до последнего. И его противникам точно досталось на орехи.

Глаза лекаря закатились, слуги едва успели его подхватить и опустить на стол. Нет, не потерял сознания — просто уснул. Лежал и похрапывал, источая совершенно отвратную смесь запаха чего-то чеснокоподобного и старого, можно сказать хронического алкогольного перегара. Еще от него пахло потом и смесью каких-то приторных благовоний — видимо набрался этого запаха при общении с дамами пониженной социальной ответственности.

Керд появился довольно-таки быстро, минут через пять, не больше. И все с этой чертовой соплей на башмаке, и это гадское обстоятельство не давало мне покоя, отвлекало и раздражало. Нет, не быстрое появление — вот этот опоганенный башмак. Потому я приказал Керду свалить из лаборатории и прийти только тогда, когда башмак станет чистым, ну а сам а с Зардом принялся делать то, что и должен был сделать. Перво-наперво, погрузил Велура в магический сон-транс. Это у меня вышло легко, будто всю жизнь только тем и занимался. Результат тренировок? Потом Зард взял шланг, воронку, я держал склянку с мутагеном, и…я передумал лить мутаген в воронку. Что толку, если он уже почти разряжен? Надо его насытить магией!

Как это делать — я примерно знал. Начитался в книжках и трактатах. Надо просто представить, что твоя магия вливается в это самое вещество так, как будто ты наливаешь воду в цветочный горшок. Впрочем, наверное, это сравнение не очень точно. Губка. Поролоновая губка! Вот это будет ближе. Льешь воду на губку, она впитывает, и происходит это до тех пор, пока пористая масса не напитается водой. Как напиталась — все, вода истекает из тела губки, больше она не примет. Сравнение конечно же грубое, но…больше сравнить не с чем.

Или может сравнить с аккумулятором? Зарядил — вот он больше электричества не принимает! И опять не то…да черт подери, с этой магией, и с этим уровнем здешнего развития науки и сравнить-то не с чем!

Да пофиг. В общем — я напитываю жидкость, и она теперь будет работать гораздо лучше. Как уже знаю, через месяц стояния на полке в снадобьях остается хорошо если десять процентов заряда. Этим снадобья отличаются от амулетов и артефактов. Во-первых, те изготавливают так, чтобы они сами подзаряжались от магии, рассеянной в пространстве. Ну как к примеру те же магические светильники — их ведь никто не заряжает, они практически вечны. А если амулет одноразовый, или на два-три раза, бывают и такие, амулеты имеют свои особенности — то все равно, если их не используют они хоть и разряжаются, но гораздо, гораздо медленнее снадобий. До тех же десяти процентов им нужно разряжаться несколько лет. Как говорится в «Основах магии» — это связано с тем, что частицы снадобий имеют не упорядоченную структуру, здесь есть понятие, аналогичное земному: «аморфный», так вот аморфные вещества, напитанные магией, разряжаются очень и очень быстро. Особенно если снадобья их как следует вскипятить.

Зарядка мутагена заняла у меня около получаса. Я не ожидал, что в такой небольшой в общем-то объем жидкости (здесь ее оставалось около полулитра), влезет получасовой поток магической энергии. Я очень устал, пока ее заливал, пришлось потом еще час сидеть и отдыхать, набираться сил. Кстати, как говорится в том же трактате «Основы магии», каждый из магов может закачать в в объект разное количество магической энергии. Ведь чем отличается Велур от своих не таких даровитых как он коллег: может накачать в снадобье столько энергии, что лекарство начинает работать в несколько раз эффективнее, чем у всех других мастеров магии. Почему так? Ну вот сильнее он других, и все тут! Грубо говоря — может создать «давление» магии большее, чем другие «насосы», и значит, насыщение снадобья получается гораздо более интенсивным.

Насколько хватит моей силы, насколько сильное давление у меня — можно определить, только лишь экспериментальным способом. Если лечение пойдет быстро — значит, я накачал мутаген не хуже, чем хозяин этой операционной. Если лечение пойдет черепашьим темпом, как тогда, при лечении парней (я работал вообще без мутагена!), значит — я еще хиленький маг. Или УЖЕ хиленький маг, и останусь таким хилым навсегда, не приблизившись к уровню архимастера — такого, как чертов Велур.

Все это я обдумывал и когда насыщал раствор магией, и когда сидел, отдыхая от своих трудов праведных. Кстати сказать, надежда на то, что я работаю все-таки эффективно, у меня была: мутаген, когда его принесли, выглядел этакой буровато-красной жижей, мутной, едва прозрачной. Когда я закончил насыщение магией — сделался прозрачным, как слеза, с едва розоватым оттенком. Зард даже с уважением сказал, что еще ни разу не видел такого прозрачного мутагена. Ведь чем он чище, чем меньше в нем розового оттенка — тем мутаген будет эффективнее. Хозяин в пике своей магической силы (когда не с похмелья, и когда не лень) доводил насыщение мутагена почти до этого уровня. Но все равно немного потемнее. И даже когда мы насыщали мутаген с ним вдвоем, жидкость точно была темнее, чем сейчас.

Уж не знаю, что получилось, но…что-то, да получилось. И теперь мне с этим всем работать. Цель поставлена — верной дорогой идите, товарищи! И я пойду.

Первое, что сделал — убрал алкогольную интоксикацию. Из чертова лекаря поперло этой дрянью так, что в комнате стало смердеть, как в притоне бомжей. Блевотина, дерьмо, моча — все оказалось на столе. А что хотели? Продукты разложения пованивают очень даже не слабо! Я даже инстинктивно чуть не отключился от ауры, когда в нос шибануло этой вонью. В противогазе надо работать, черт подери!

Дальше уже было легче. Ссадины, кровоподтеки улетучились практически мгновенно, стоило только лишь об этом подумать. Похоже, что я хорошо накачал мутаген. Или просто повреждения на самом деле были не такими уж и опасными.

Нос исправил — его похоже что сломали. Оказалось — язык прикушен, видимо слишком много болтал в процессе борьбы за женские ресурсы, вот и едва не лишился языка. А жаль, что не лишился! Прикольно бы болботал!

Пришлось вырастить два зуба. Кто-то здорово приложил — клык сверху и один из передних зубов — напрочь высадили. Я сразу-то и не заметил, теперь понял, почему Велур так шипел и шамкал. Да, неслабо ему досталось! Кстати, очень странно — чтобы вот так с дворянином? Пусть даже и не очень родовитым! А не надо быть извращенцем…вот и получил по заслугам.

Печень подправил — увеличена, видимо ожирение и цирроз. Да, я уже начитался правильных книжек. Впрочем — про цирроз печени от пьянки я и раньше знал, даже в своей юности. Чего-чего, а эта болезнь в нашем районе была первой после триппера и гриппа.

Ну что еще…в формирование тела он мне вмешиваться запретил, а в остальном…красное свечение погасло, черных нитей нет…я сделал все, что мог, и пусть другие сделают лучше меня. Другие — это Керд и Зард, пусть вывозят это дерьмо. Ну а я…я бутылочку с мутагеном — в карман. Там еще осталось примерно стакан, вдруг пригодится. Есть у меня одна задумка…

Касаюсь головы лекаря, даю импульс на пробуждение. Парни его уже оттерли, но все равно воняет от Велура, будто яма с говном раскрылась. Аж подташнивает! Что-то я нежен стал…дурное влияние ботана Келлана, что ли? Расслабился тут, на дармовых харчах…

Лекарь встал со стола похудевший, постройневший после процедур, и злой, как три черта вместе взятые. Он тут же обвинил парней в том, что они плохо его защищали, что являются никчемными плевками на теле здорового коллектива, и пообещал, что если его сегодня убьют — сделать так, чтобы они сильно об этом пожалели. Я подумал — как же это он сможет нагадить им с того света, но додумать не успел — Велур переключился на мою персону:

— Зажирел тут, бездельник! Хозяина убивают, а ты тут сидишь, и член свой крутишь?! Сегодня со мной поедешь! Если меня ранят — будешь помогать! А если убьют — сдохнешь рядом со мной, как и положено верному слуге!

От перспективы сдохнуть так, как положено верному слуге настроение мое тут же упало ниже плинтуса, хотя и раньше было на очень низком уровне. И очень удивило замечание насчет кручения всяких там моих органов — с чего он решил, что я его кручу? Сам балуется таким делом, что ли? Причудливо отдыхает, мерзавец! Но вслух этого не сказал, только мотнул головой в знак согласия, что можно было принять (с натяжкой) за подобострастный поклон, и тут же предложил альтернативное решение проблемы:

— Хозяин, если вы мне вылечите ногу, то я смогу выступить вместо вас в поединке на кинжалах! Вы же знаете — я очень хорошо владею ножом. А что такое кинжал — это тот же нож!

Велур долго смотрел на меня, фиксируя взглядом и наливаясь кровью. Я даже подумал, что его сейчас хватит удар. А потом разразился кучей ругательств, перемежаемых высказываниями о моем низком умственном уровне. И закончил он так:

— …идиот! Это поединок ЧЕСТИ! Кто, какой нормальный человек выступит в поединке против раба?! Ну как можно было сказать такую чушь?! О Создатель! Этот мир населен идиотами! И вот передо мной раб-идиот, которому повезло стать магом! Только это обстоятельство не сделало его умным! Скотина ты тупая! Если ты кому-нибудь из благородным людей скажешь, что будешь сражаться с ним на дуэли — тебя просто убьют! На месте убьют!

— Если смогут — ядовито пробормотал я, и Велур услышал:

— Смогут! Еще как смогут! Не считай себя бессмертным! Навалятся толпой, и забьют, как телка на бойне! Или пристрелят на месте! Да, потом мне дадут компенсацию — столько, сколько стоит такой как ты раб на базаре. Понятно теперь, животное?

— Я не хочу умирать! — завопил я, уже не заботясь о том, кто стоит передо мной — Если тебе отрежут башку — я тоже сдохну! Понимаешь, нет?!

Я думал Велур мне сейчас врежет — орать на хозяина было полной глупостью. Но он только довольно рассмеялся:

— Ага, сдохнешь! В муках сдохнешь! И знаешь, меня это будет утешать когда стану умирать! Когда-то в древние времена был обычай — после смерти родовитого человека к нему в могилу клали все самое ценное — начиная с золотых побрякушек, и заканчивая самыми ценными рабами. Ну и жену туда тоже! Ибо нехрена тут по мужикам бегать, пока муж в гробнице валяется! Вот и заберу тебя с собой! Ведь ты самое ценное мое имущество! Гы гы гы…

Мда. Узнаю армейский юмор. Ему смешно, а мне как-то и не очень. Перспектива досрочно покинуть этот мир маячила на горизонте, как огромный Родосский Колосс. Если этот тип сегодня покинет этот мир…впрочем — я уже повторяюсь. Надо не кричать: «Рятуйте, люди добрие!» — а начинать думать. А еще — сделать попытку…

— Хозяин! Вылечите мне ногу! Мало ли что случится — я вам хотя бы помогу! Не дам в спину ударить!

Лекарь задумался, и думал секунд пять. Потом вдруг вытянул руку и пребольно ткнул мне в нос международным, и даже межпространственным известным жестом — фигой ткнул, скотина:

— Вот тебе! Видал?! Понюхай, чем пахнет? (пахло дерьмом, как и от всего Велура, но я ему об этом не сказал) Вот тебе, а не здоровая нога! Ковыляй, и вспоминай, как плохо служил хозяину! Лечение надо заслужить! Пошел отсюда! А вы, мерзавцы, идите и скажите, чтобы мне приготовили ванну!

***

До вечера оставалось еще несколько часов. До окончания моей жизни. Бой на ножах, это такая непредсказуемая штука — даже не передать! Вот, например — попался под ногу камешек, ты споткнулся, потерял равновесие, и…твой неуклюжий противник, котрого ты совершенно не уважал и которого не боялся — тоже спотыкается, падает, и вспаривает тебе бедренную артерию! И ты нормально помираешь за считанные секунды, лишившись большего объема своей крови!

Или еще — солнце тебе в глаза блеснуло, на долю секунды потерял противника из виду и он совершенно случайно чиркнул тебе по сонной артерии. Может быть? Да запросто! Бывают неудачные дни у всех, когда не получается совсем ничего. И что дальше? А дальше ты фонтанируешь кровью и быстренько теряешь сознание и саму жизнь!

Господи, ну зачем этот идиот тряс пиписькой перед противником?! Я виноват! Надо было ему ее совсем уменьшить! Чтобы сцука не по борделям бегал, а с большущей лупой ее искал, когда отправляется в сортир! Но это конечно же так…это я уж от отчаяния. Но все-таки — что делать дальше?

Достаю бутылочку с мутагеном, смотрю на нее, рассматриваю на просвет. Что делать? Взять с собой? Если этот придурок все-таки завалит офицерика, и сам будет тяжело ранен — я его с этим мутагеном смогу легко спасти. Если это конечно позволяют правила. Где бы почитать дуэльный кодекс? Ведь должен же у них быть какой-то дуэльный кодекс? Не просто же так они выходят на ристалище и выпускают у противника кишки? По земным правилам я знаю, что должны быть еще и секунданты, наблюдающие за правильностью ведения поединка. А тут как? Просто выходят и бьются?

Выбиваю пробку из бутылочки — она вылетает с громким «шампанским» звуком, бездумно подношу горлышко к губам, и залпом, не раздумывая пью эту смесь человеческой и драконьей крови, приправленную травами и еще какой-то дрянью — помимо магии. Вкус — как…как…я не знаю, с чем сравнить эту гадость! То-то же они вливают мутаген в глотку только спящему человеку! Ведь неспроста, как оказалось!

Горло обожгло, будто я выпил кипятка, приправленного кайенским перцем. Дикая боль прожгла внутренности, как если бы в желудок мне залили расплавленного металла. И…начал просто-напросто вырубаться, терять сознание, уплывать, погружаться в сон… А затем…поднялся, воспарил над своим телом, повиснув у потолка, глядя на себя, любимого почти что с белого облачка! Почему с облачка? Ну как же — известно, что во-первых Господь Бог всегда сидит на облачке, глядя на нас, грешников, ну и соответственно чистые души улетают туда, на небеса. Грешников, судя по фильмам утаскивают под землю — рычащие темные фигуры, вероятно работники Ада. Типа доставщики душ.

И вот — я гляжу на себя, лежащего на спине, раскинувшего руки на покрывале. Глаза у меня вытаращены так, будто я очень удивлен тем обстоятельством, что скоро отправлюсь на новое перерождение, пустая бутылочка из-под заветного лекарства выпала, еще катится по деревянному полу, и похоже что с момента моей безвременной кончины прошло всего-навсего секунда, а может и того меньше.

Стоп! Почему это «кончины»? Я же прекрасно вижу — грудь моего носителя шевелится, дыхание есть, и я даже отсюда слышу стук сердца, размеренный, мощный. Как и полагается нормальному сердцу.

Тогда что, я могу вернуться? Снова занять тело? Подождите-ка…как оно может дышать и двигаться, если меня в нем нет?! Опа! А это что такое? Какого черта вы сюда набежали, стервятники?!

— Привет!

Это здоровенный мужик крестьянской наружности — он стоит голышом, будто так и положено, и ничуть не стесняется присутствия нескольких женщин и девушек, некоторые из которых тоже не очень-то одеты.

— Привет! — автоматически отвечаю я, и мужик тут же радостно хихикает:

— Теперь ты наш! Теперь ты такой же, как и мы! Хе хе хе! Проклятый маг! Проклятый!

— Проклятый! Проклятый! — толпа призраков тянет ко мне руки, и я с ужасом чувствую, что…я их чувствую! Холодные руки! Острые ногти! Шершавые ладони! Мертвецы обступают меня, сжимают, душат, рвут тело зубами! Тело?! Какое, к черту, тело?! Вон же мое тело! Оно на кровати лежит!

Я отбиваюсь, кричу от боли и ужаса, а потом начинаю бить всерьез, так, как меня когда-то учили, так, как я дрался на грязных улицах моего детства!

— На! Получи! Отправляйся в ад! И ты! И ты! И ты пошла, тварь! Все пошли отсюда, твари!

И вдруг замечаю, что мертвецов возле меня осталось мало! Всего штук пять, не больше! Каждый мой удар в купе с пожеланием отправляться в ад имел свое воздействие, и очень даже эффективное. Призраки с коротким, затихающим криком уносились куда-то, куда я не знаю — и крик их затихал в пространстве. Вот сейчас он стоит, я бью его, желаю, чтобы мертвяк отправился куда-то там, и…хоп! Полетел, бедолага! Как из пушки им выстрелили!

Осенило: а ведь не в силе удара дело! Просто касание и пожелание удалиться туда, куда ему положено отправиться. И вот — он улетает! Пробую. Точно — просто пальцем ткнул, пожелал отправиться отсюда подальше, и…призрак улетел. Несколько секунд, и вокруг меня чисто, как если бы никто меня недавно не душил, и не грыз.

Таак…а я ведь вижу свои руки! Ноги! Я сам стою голышом, и что интересно — руки и ноги не Келлана, это МОИ руки и ноги, Петра Синельникова! То есть это я, Синий, собственной персоной! В своем нормальном астральном теле.

Хе хе…«нормальное астральное тело» — вот же сказанул! Кстати, в свитках о некромантии я читал об астральных телах, но абсолютно ничего не понял. Там говорилось, что некромант может работать со своим астральным телом примерно так же, как работает магией в обычном пространстве. И это огромнейшее преимущество перед обычными магами, которые не могут делать того, что делает некромант. Кстати, как раз тот свиток, который я и не дочитал, содержал трактат об астральном теле. Чертов Велур не дал мне его как следует изучить!

Итак…если я могу действовать в астральном теле так же, как в живом теле, так почему бы мне не попробовать… Есть! Загорелась аура! Ах ты ж черт подери…вон, вижу — коленка краснеет, просто полыхает! А это что такое…похоже, что это как раз признак владения магнией — синие-голубые всполохи. У Велура точно такие же, только поменьше. А у меня…вернее у Келлана — просто полыхают! Так… и с головой что-то не очень в порядке. Розовое свечение. Может это как раз что-то не то с мозгом? Память плохая именно поэтому? Или просто болит голова — у меня сегодня и правда что-то побаливала. Но надо спешить. Чувствую, что долго не смогу держать магическое зрение. И интересно, что будет, если я ослабею? Астральное тело пропадет? Куда я денусь тогда?! Рассеюсь в пространстве, или же меня выдернет на перерождение? Проверять как-то не хочу. Надо собой заняться, в конце-то концов!

Исправление колена заняло минуту, не меньше. Больше ничего сделать не успел, да и делать особо было нечего — прекрасное все же мне досталось тело. Жилистое, крепкое, и…красивое! Да, без ложной скромности — красивое! Хоть я в мужской красоте и не разбираюсь…

Чувствую — хреновато стало. Слабость! А еще — с ужасом увидел, что руки мои стали…прозрачными! Я начинаю сквозь них видеть! Распадаюсь, черт подери! Как персонаж из фантастического фильма!

Бросаюсь к телу, прыгаю на него, будто с трамплина в воду, и…бах! Темнота! Звон в ушах!

Очнулся от голоса Керда:

— Эй, Кел, ты в порядке?! Что с тобой?! Добудиться не могу! Ты спишь и спишь! Через час выезжаем — хозяин велел готовиться, одеться как следует, чтобы не выглядеть оборванцем. Давай, собирайся…потом подходи к воротам. Нас ждут большие дела!

Глава 18

Я понял, почему дуэль должна была состояться именно возле этого памятника. Во-первых, места дофига — можно устроиться целой толпе жаждущих зрелищ зрителей. Во-вторых, площадка хорошая — ровная, травкой засеянная, очень похожа на земные скверики. Впрочем — это и был скверик.

По дороге мы еще заехали в контору стряпчего (это мне пояснил Зард). Стряпчий нужен для того, чтобы соблюсти все условия поединка. То есть зафиксировать, что это не убийство, а самая что ни на есть замечательная героическая дуэль, которою воспоют потомки.

Да, я очень критически отношусь к таким мероприятиям еще с той поры, как зачитывался Дюма. Тогда мне очень нравились мушкетеры, и очень не нравились гвардейцы кардинала Ришелье. А сам кардинал казался настоящим исчадьем ада.

Когда подрос, стал разумным парнем и начал задумываться, интересоваться историей, то вдруг выяснил, что сочинение г-на Дюма суть брехня брехнявая, а злодей Ришелье на самом деле был наверное единственным в то время и в той стране человеком, который искренне заботился о благе государства. А дуэли он запретил по одной простой причине: подданные короля должны умирать на поле брани, во славу своего монарха, а не тыкать друг друга грязными острыми железками, умирая за необдуманно сказанное слово, или просто потому, что нечего было делать «Я дерусь — потому что дерусь!»

Идиоты, да и только. Спохватилась тогдашняя власть только после того, как львиная доля самого боеспособного дворянства погибла в бесконечных «дуэлях чести». Кстати, в России такого повального дуэлизма не было. Конечно, были дуэли — один только Пушкин вызывал на дуэль своих «недругов» сорок раз, до тех пор, пока его нормально не убили. Кстати…довольно-таки пакостным был «наше фсе». Мог волочиться за женщиной при ее муже, оскорбить жену хозяина дома, в котором гостил, и так далее. Он будто напрашивался на то, чтобы его убили. Увы. При этом поэтом был таким, что и в мое время его читают с удовольствием. Даже я, старый циник, солдат, не знающий слов любви, и то с удовольствием иногда читаю про себя: «Мороз и солнце, день чудесный…». Кстати, очень хорошо это стихотворение идет в Сирии — прочитаешь, и вроде как немножко попрохладнело. По контрасту, так сказать.

Ну да ладно — не о том мне надо думать. Как выжить — вот о чем должны быть мои мысли! Перед тем как выезжать, так называемый хозяин (Ну не могу я его назвать хозяином — я ему что, собачка, что ли?! Мы не рабы — рабы не мы!), строго-настрого приказал не выходить из-за кареты, не приближаться к месту ристалища! Чтобы никто не мог увидеть всполохи синего в моей ауре! Когда я предложил свое решение, Велур подумал с минуту, и к чести этого бузотера (если она существует, эта честь!), согласился с моим решением. Теперь я ехал на облучке кареты замотанный в темный плащ, да еще и с повязкой на шее и физиономии. Видуха у меня была наверное еще та, и если попадется навстречу какой-нибудь маг, он немало удивится — какому это магу пришло в голову так замаскировать свою личность. А может и ничего не придет в голову, потому что какое его собачье дело, зачем коллега замотал свое рыльце? Может он к любовнице едет, и не хочет, чтобы его узнали! Или от любовницы. Или заговор против Трона творит, и тем более не желает себя афишировать.

Средневековье тем и отличается от нашего, полицейского мира, увешанного скрытыми камерами и заставленного ментовскими патрулями — если ты едешь в карете, или на карете — никто не решится тебя остановить и потребовать предъявить твою личину. Хотя…разве на Земле не так? Много ли машин со спецномерами останавливают гаишники? Много ли «майбахов» и «кадиллаков» скортежами они остановили и стали раскручивать на предъявление документов? Вот гастарбайтера опустить на пару штук — это всегда пожалуйста.

Впрочем, я конечно же не совсем прав. И не все менты такие…патрульные. Мы воевали рядом, все вместе, и ментовские ребята не бегали от врага, и не предавали ради лишнего рубля. Потому нельзя всех под одну гребенку.

За нами на лошадях следовали двое слуг покрепче, я на облучке вместе с возчиком, сзади тряслись злые, как черти Керд и Зард. Кстати, я бы на их месте давно бы уволился — о чем им как-то и сказал. Так они окрысились, и сообщили — что я дурак, и что таких денег они нигде не заработают. И что хозяин пусть и дурноватый, но деньги отдает исправно, а еще — кормит, поит, одевает и обувает. Вот когда подкопят денег — тогда от него и свалят.

Ну что же…пусть глотают пыль из-под колес кареты, если такая жизнь им нравится. Справедливости ради надо сказать, что пыли-то как раз и не было. Небо затянуло облаками, ночью прошел дождь (сезон дождей, однако!), так что пыль вбило в мостовую. Дышалось хорошо — свежий воздух, цветущие деревья и кусты (названий не знаю, но запах очень приятный), живи, и радуйся, и очень не хочется умирать! По такой-то прохладе живи, да живи. Плащ прямо-таки в тему — еще и ветерок подул прохладный, сейчас максимум градусов двадцать.

Нас уже ждали. Вокруг площадки стояли несколько карет, у каждой кареты — группы людей, которые время от времени подходили к соседней карете, о чем-то говорили, а потом переходили к следующей. По-моему здесь собрались ценители кровавых игрищ, и более того — любители тотализатора. Неприметные господа собирали деньги на ту, или иную ставку.

В этом мире мало развлечений — ни тебе казино, ни тебе интернета и телевизора. Вместо казино — стол в таверне, или у кого-нибудь из друзей. И нет ничего интереснее, чем посмотреть на то, как два человека из-за всякой тупой ерунды будут убивать друг друга! Тем более что на самом деле это случается очень редко. Нет, не дуэли — они бывают каждый день, и даже два раза в день. Дуэль до смерти редка. Обычно дуэлянты ограничиваются условием «до первой крови». Или «пока один из противников не сможет продолжать бой». Но тут — до самой смерти, и все тут! Слухи разносятся быстро, вот и подлетели сюда любители острых ощущений. И еще подлетают! Скоро вся площадь будет заполнена жаждущими зрелищ горожанами! Тем более что дерутся не простые люди, не какие-нибудь купчишки, или хозяева трактира. Самые богатые, самые известные люди города!

Кстати, заметил — похоже, что у Велура друзей нет. Ведь дуэлянты любят приглашать секундантов из числа друзей. А раз секундантов нет — значит, он не считает возможным кого-либо назвать своим другом. Вредный, наверное, вот его и не любят. Вредный и самодовольный.

А вот со стороны офицера, как вижу — целая куча дружбанов! И кто из них сам виновник торжества? Увидел — чуть не фыркнул! Да…умеет мой якобы хозяин задеть за живое! Офицер был стройным, плечистым, красивым мужчиной лет тридцати…ростом не более ста шестидесяти сантиметров. Велур на его фоне казался настоящим гигантом — широченный, выше офицера сантиметров на пять, кряжистый и крепкий. Кстати, да — офицер выглядел настоящим дворянином, утонченным и воспитанным, Велур же — самая настоящая деревенщина, ему только лесорубом работать, или землепашцем. О чем в борделе офицер ему и сказал, нанеся смертельную обиду. После чего Велур нанес смертельную обиду офицеру, сравнив со своим членом не только его смехотворный пенис, но и самого офицера, жалкого и убогого.

Да, об этом мне поведали братья-акробатья, когда я провел мини-расследование на тему: «Как вы дошли до такой жизни?!». Согласен с офицером — я бы на его месте тоже разбил наглому лекарю и рожу, и то самую часть тела, которой тот успешно потрясал. Думать надо, чего несешь!

Итак, похоже, что офицер притащил сюда две дюжины своих соратников, против нашей честнОй компании. Если нам начнут чистить рыло…ведь не отмахаемся! Не убивать же их, в самом-то деле? Хотя несколько штук я бы точно почикал…теперь, когда нога здорова!

Кстати…а насчет ноги-то я никому не сказал! Хромаю, как и раньше. Ну типа — я такой убогий, несчастный, и…некромантией не занимаюсь. А то ведь как объяснить факт самолечения? Велур совсем не дурак, он точно все поймет! Откуда узнает? Да эти же два обормота и доложат. Уверен, они стучат и на меня, и друг на друга, и вообще…не удивлюсь, если и на самого Велура — куда-нибудь в Тайную службу. Глупо было бы не держать шпиона возле такого маститого ученого, мага и скандалиста. Компроматик можно собрать, и все такое прочее.

Велур при всем своем уме небось наивно думает, что никто не узнает о факте содержания в рабах настоящего мага! Удивлюсь, если никто не заинтересовался этим вопросом. Сдается — дело времени. И вот как тогда отреагирует власть? Могу только гадать.

Между прочим, у Велура нет на меня никаких прав! Меня передали ему «для опытов», я скорее всего должен был отправиться в канализацию. И вот — я жив, в рабах, купчей на меня нет, и скорее всего по документам я прохожу как умерший на допросе. Начни копать, и вскроется факт передачи лекарю закрепленного за спецслужбой преступника. Вместо того, чтобы казнить меня на эшафоте, на радость торжествующей черни — я прохлаждаюсь у лекаря в подручных. Это как? Ох…надо поскорее отсюда…нет, нет! Никаких мыслей о побеге! Никаких!

Смотрю за происходящим. Велур и стряпчий — худой длинный мужик в синем мундире — вышли из кареты, подошли к поджидающему на площадке офицеру. С ним рядом стоят еще два офицера, украшенные какими-то знаками различия, ленточками, позолоченными цепями и всякой такой мишурой. Мундиры сливочного цвета, смотрятся очень даже приятно. Неужели в таких костюмах «от кутюр» выступают на дуэли? Похоже что — да. Вон, идет к своей карете, расстегивая на ходу длинный камзол. Мой скандалист тоже идет к карете, и тоже снимает камзол. Но Велур одет попроще — темно-синее, почти черное сукно, под сукном — белая рубаха с кружевами. Интересно, ее он снимет? Как тут дерутся на дуэли? Хмм…нет, не снял. И офицер не снял.

Сходятся, им подносят кинжалы. Хмм…ни хрена себе кинжалы! Да это короткие мечи, а не кинжалы! Акинаки какие-то! А как все красиво обставлено — торжественно, на подушечке — два кинжала. Первым выбирает мой охламон — ну как же, его ведь вызвали! Значит — он первый берет. Офицер хватает оставшийся клинок.

Нет, сразу не начинают, хотя это было бы самым эффективным способом — схватил ножик, и рраз! Офицерику в подключичную впадину! И ваши не пляшут! Смеюсь, конечно…сквозь слезы.

Ох, и достанется сейчас моему олуху! Я же вижу, как двигается его противник! Он явно не только по борделям шастает, а еще и тренируется — регулярно, истово, как и положено дворянину и офицеру. Пьянство дело хорошее, но надо ведь еще и уметь железкой пырять! Движения экономные, мягкие, как у сытого кота. Кот то ли спать отправляется, то ли ли сейчас подскочит и поймает пролетавшую над головой птичку — никогда не поймешь его намерений. И вот на этого «кота» нарвался мой…хмм…«работодатель».

Хромаю поближе в месту действий вместе со своими соратниками. Стою, смотрю…народ тоже подтягивается поближе, образуя что-то вроде круга, как у викингов. Ну как в кино об этих северных варварах — все стоят, и таращатся на то, как два здоровенных грязных обмудка бьются за право доить своих подданных. Скорее всего, такое дело придумали киношники, но выглядит это в кино очень даже эффектно — щиты трещат, грязь под ногами чавкает! Не знаю почему, но с точки зрения киношников в древние века у людей под ногами всегда чавкала грязь и лежали говны. Вот так они видят наше прошлое. (Йа художник! Йа так вижу!). Впрочем, не утверждаю, что они совсем не правы. Не особо интересовался историй викингов.

Тут никаких тебе говен, травка, чистота, солнышко даже вылезло из-за облачка и светит прямиком в глаза моему охламону-«хозяину» (умеет офицер выбрать место поединка, так, чтобы солнечные лучи в глаза противнику). Прохладно, ветерок — режься на здоровье, раскрашивай красным свою белую рубашку! Красота, а не представление!

А у меня поджилки трясутся. Так сжался, аж ладони заболели! Глянул — так это я кулаки сжал с такой силой, что ногти чуть кожу не пробили. Кстати, надо бы подстричь ногти…если жив останусь.

Кружатся, ходят, как два медведя, прицеливающиеся, как бы ловчее перегрызть глотку противнику. Ну так, это тебе не киношный бой с лязгом ножевых клинков. Какие нахрен парирования? Какие лязги?! Одно неверное движение — и кишки выпустили! Один тычок — и кровь фонтаном! Нет тут никаких встреч клинков, чушь это собачья! Не парируют ножевые удары своим клинком, это тебе не мечи! Да и мечами стараются лезвием не парировать — или сломаешь, или зазубришь вхлам. Щит, или уклон — вот правильные действия при ударе! Только в крайнем случае — отклоняешь меч соперника клинком, когда уже деваться некуда.

Офицер срывается с места! Хоба! И плечо Велура окрашивается кровью! Попал, гаденыш! Но Велур успевает ударить кулаком левой руки, и противник отлетает, как от хорошего пинка. Снова кружатся.

Черт! Я бы на месте Велура не рассчитывал на скорость движения — сила, масса, вот его конек! Бежать вперед, хватать этого мелкого говнюка, и мордой, мордой в землю! Хрясь ему каблуком в затылок! И уноси готовенького! Или у них так не принято? Типа — чистый поединок? Но ведь зуботычину офицерик получил, и никто ведь не протестовал? Значит, все по правилам! Кстати, похоже Велур ему пару зубов высадил. Офицерик выплюнул что-то белое. Небось, сейчас вне себя от злости, и это мягко сказано. Может после этого и ошибется? От злости сделает неверное движение? Лекарю его бы поймать, сграбастать, коленом в пах!

Мда…вот не умею я дуэлировать! Я практик, можно сказать тихий убийца, а никакой не дуэлянт!

Атакует Велур, но делает это катастрофически вяло, медленно, и я с досадой едва не рычу, как загнанный волк! С такой скоростью, чертов ты придурок, тебе не на поединке скакать, а медленно и печально трахать вдову соседа! Ах ты ж скотиняка…да что же ты так медленно двигаешься?! Ведь зарежет его этот пижон, точно зарежет!

И будто отвечая моим мыслям, офицер «пишущим» движением чертит по груди лекаря. Все вокруг ахают, а рубаха на груди Велура распадается на две половинки, нижняя половина сразу краснеет и отвисает.

Мда…надеюсь, он тебе прямо по сиськам угодил! Чтобы ты знал, как скандалить в общественных местах! Да, бордель тоже общественное место, и нечего там буянить. Девушек пугать, и вино расплескивать на головы слуг.

В голове стучит, мысли разбегаются, тело холодеет, и по закону жанра сейчас, перед смертью, надо смотреть на облака, раскрашенные лучами солнца, на зеленеющие пышные листья дерева, похожего на наш каштан, на клумбу с цветами, яркими, как крылья бабочек — ведь скорее всего я это вижу в последний раз! Вот только пофиг мне на клумбу, и на облака. Хочется выбежать в круг, вырвать кинжал у лекаря и воткнуть его в зад проклятому офицерику! Неужели тут нет права на замену своей любимой личности каким-нибудь умелым бойцом? Неужели они до этого не додумались?! Выставили пару слуг, те подрались, набили друг другу морды — все, обида смыта кровью! И пошли дальше бухать и девок щупать. Красиво, элегантно, актуально — для всех, даже для слуг. Они ведь потом получат компенсацию за свои страдания.

Эх, жаль, что я не император! Я бы таких классных указов науказывал! И первым был бы этот — о наемных бойцах в поединках чести. Впрочем, может я просто не знаю правил? Может, такое есть в законе, и только в данном случае не востребовано? Да какая мне разница — все равно возможности узнать у меня уже не будет. Скоро я помру в болевом шоке!

Опа! И еще ранение у моего боевого бегемота! Теперь ему ногу подрезали, и он заметно хромает. А вот это очень плохо. У бойца главное не руки. Ноги. Он должен передвигаться по площадке, должен увертываться. Если увертываться не сможет…будет как со мной тогда, когда я дрался с двумя охранниками — если бы не магия, я бы…

Магия! Таак…осматриваю окрестности и не вижу на горизонте ни одного мага. В принципе и понятно — Велур никаких магов с собой не привел, а по логике если кто и был бы его другом, так это маг. Ну а офицеру точно дружить с магом западло — кто он, чистый офицер, гвардеец, и кто это штафирка, который только и умеет, что лечить, или швыряться огненными шарами. И то, и другое — подозрительно и неприлично. Дворяне не должны швыряться огнем и зашивать раны!

Коршуном летит офицерик! Опа! Клинок направлен в лицо Велура, и чуть-чуть не попадает! Ну, самую малость не попадает в глазницу! Верная была бы смерть! Если бы не я. От меня до поединщиков метров семь. На семь метров я дотягиваюсь вполне свободно — не зря месяц тренировался! И мне тут не надо поднимать предметы — просто легонько и незаметно толкнуть клинок кинжала в сторону, вот и он и проходит мимо.

Ха! Мой-то, не растерялся! Рубанул по руке этого придурка, и предплечье офицера окрасилось кровью. Хорошо видать рубанул — острый клинок. Пришлось офицерику взять кинжал в другую руку. Интересно, как он этой рукой работает? Я-то вот обеими руками работаю одинаково, что при метании ножей, что в бою. Это как Денис Давыдов, полковник гусар, он же и поэт-песенник. Давыдов при росте в полтора метра был лихим рубакой, одним из лучших фехтовальщиков на саблях в своем времени. И обоеручным бойцом — то есть одинаково владел правой и левой рукой. Потому и мог биться двумя саблями с несколькими противниками сразу (исторические хроники). Я же приучал себя к владению обеими руками — что при стрельбе, что при рукопашном и ножевом бое. Этого не так сложно добиться, если поставить себе как цель. И…потратить на это достаточно много времени.

Мда. Офицерик меня не радует. Порез на плече Велура тому порукой. Левой рукой офицер бьется не хуже, чем правой. И я честно сказать на его стороне, в другой раз я бы только порадовался, если бы он замочил этого спесивого болвана, но…мы с болваном в одной лодке, и я эту лодку не позволю дырявить.

Хопа! Подставляю офицеру «ножку», он спотыкается во время атаки, и…почти что падает по ноги лекарю. Давай! Давай, зараза!

И «зараза» дал. Кинжал мелькнул, метнувшись серебряной рыбкой сверху вниз, и по самую рукоять погрузился в левое плечо офицера — прямо возле шеи. И скорее всего достал прямо до сердца — поразительно длинный клинок. Офицер застыл на месте, непонимающе глядя на противника, покосился на оставшийся в ране кинжал, раскрыл рот, видимо собираясь что-то сказать, и…упал лицом вниз, заливая траву темной, густо-вишневой кровью.

Сделано! Я сделал это! Только бы не попасться! Свалить отсюда подальше! И поскорее!

Поднявшийся ветер рванул полу моего плаща, и я поскорее придержал ее рукой. Ударили первые капли дождя и разразился такой страшный ливень, что если бы не плащ — вымок бы в первую же секунду до последней нитки. Лужайка тут же покрылась лужами, кипящими от ударов дождевых капель, и в одной из этих луж лежал мертвый офицер, возле которого суетились его друзья — мокрые, красномордые — то ли от злости, то ли от выпитого вина.

Подошел стряпчий, пошептался с Велуром, рубаха которого стала ярко розовой от смешанной с водой крови, лекарь что-то ему сказал, стряпчий подошел к офицерам, переговорил. Потом кивнул Велуру и тот, подозвав к себе слуг, медленно, хромая побрел к карете, оставляя за собой дорожку из кровавых лужиц. Велура подсадили в карету, через минуту оттуда вылетел небольшой кожаный мешочек и плюхнулся в лужу, забрызгав стряпчего водой со сгустками крови. Стряпчий ничуть не обиделся на такое к себе отношение, обтер рукой кошель, и энергично хлюпая башмаками по враз намокшей лужайке, побрел по направлению к центральной улице, где и затерялся в толпе отъезжающих и убегающих зевак. Все, цирк закрыт, клоуны разбежались.

— Кел! Хозяин зовет! — крикнул мне Зард, и я тоже заскочил в карету.

Остановить кровь и залечить небольшие порезы я могу и без мутагена — что сейчас с блеском и доказал. Самой серьезной была рана на бедре — чуть выше, и Велур точно бы скончался от потери крови. Не знаю, намеренно ли туда целил офицер, или же это произошло случайно, но…до бедренной артерии он не достал всего пару сантиметров. Меня снова аж током прошибло, когда я это увидел.

Велур не стонал, не шипел от боли, только на его скулах обозначились желваки. Впрочем, я тут же отключил ему боль, и лекарь вздохнул посвободнее. Уже когда я закончил лечить его раны (кстати, делали мы это уже на ходу), Велур вдруг остро, серьезно посмотрел мне в глаза, и тихо сказал:

— Никому! Слышишь, никому! Иначе меня обвинят в использовании магии в поединке чести, и…могут отправить под суд. А тебя…не знаю, что с тобой сделают. Но ничего хорошего не будет. И…спасибо. Да, давненько я не занимался единоборствами, медленный стал, старый…

Он помолчал, ухмыльнулся и вдруг подмигнул правым глазом:

— А на волю я тебя все равно не отпущу! Я же ведь не дурак!

***

Следующую неделю Велур отлеживался дома, к радости Керда и Зарда, а еще — своей жены. Вот кто был доволен превращением лекаря в неистового жеребца — любвеобильная женушка. Даже сквозь толстые двери ночами были слышны ее истошные стоны — старался, болезный! Отрабатывал за все свои загулы и импотенции!

Ну а «санитары» были просто рады поваляться без дела, потискать служанок и посмотреть на то, как я «развлекаюсь» с Антошкой, валяя его по лужайке приемами рукопашного боя. Я их тоже подлечил, так что парни были в полном порядке.

Их тоже стал учить, после того как насмотревшись на наши «развлечения», они выразили желание стать настоящими бойцами. Это Керд так сказал — про «настоящих бойцов». Ну а мне жалко, что ли? Пусть учатся. Мне спарринг-партнеры нужны. Антошка уж больно мелкий и легкий, чтоб полноценно с ним заниматься, а вот здоровенные массивные парни — это в самый раз.

Кстати, они вполне неплохо дрались «на кулачках», и ножами владели на уровне уличных хулиганов, так что могли постоять за себя и своего хозяина. Но видимо «класть живот» за хозяина они не считали нужным. Да это и правильно — с таким-то его поведением, и такой благодарностью по отношению к слугам. Это мне деваться некуда, а они могут и придержать коней, когда хозяин в очередной раз вляпается в неприятности. А то, что он вляпается — это без всяких сомнений. Эта дуэль у него не первая, вот только дуэли до смерти у него не было еще ни разу. Но…когда-то ведь и надо начинать! Но лучше бы без меня.

Глава 19

Герда вскинула взгляд на старика, тот улыбнулся ей уголками губ, потом посерьезнел. Девушка смотрела на него внимательно, Наставник молчал, только губы его чуть поджались, будто он никак не мог решиться. Потом постучал пальцами по столешнице, со вздохом помотал головой:

— Прости, девочка…он мертв. Мне показали документы, в которых говорится, что его сердце не выдержало пыток.

Герда помертвела, сделалась бледной, как полотно. Ей хотелось рыдать, но слез не было. Их сменила тяжелая, горячая ненависть — она не знала, к кому конкретно, но обязательно узнает. Обязательно! И тогда кто-то пожалеет о том, что пролил хотя бы каплю крови ее любимого! Страшно пожалеет!

— Я хочу знать, кто это сделал! Я хочу знать, кто его арестовал, кто пытал, кто отдал приказ! — голос Герды был холоден, и она, прекрасная и юная, сейчас вызвала бы страх у любого, кто увидел ее в этот момент. Демоница! По-другому ее сейчас назвать было нельзя. Оскаленные зубы, темные, будто запавшие в череп глаза, короткие волосы вдруг встали дыбом, как на загривке у разъяренной кошки, а скрюченные пальцы стали похожи на когти.

— Убьешь? — участливо кивнул старик.

— Убью! — кивнула Герда, и часто-часто задышала, будто пробежала через весь город быстрым бегом.

— Чтобы убить, надо это суметь сделать, не правда ли? — так же участливо спросил старик.

— Да! — глядя куда-то в пространство над головой Наставника, ответила девушка.

— Тогда тебе надо учиться убивать — Наставник накрыл ее руку своей, тяжелой, как будто сделанной из железа — Ты помнишь, что год ты будешь со мной? Я выполнил то, что обещал.

— Ты выполнил то, что обещал — мертвым голосом подтвердила Герда — Год я буду с тобой. А потом пойду, и всех убью!

— Вот и договорились, вот и славно — засуетился старик, и приобняв Герду за талию, повлек ее ко входу в дом. Иди, приляг на кровать. Отдохни. Поспишь, а потом мы с тобой будем заниматься. Сейчас ты не в духе, так что лучше наверное отложить…

— Нет! — Герда резко вырвалась из объятий старика — Я буду заниматься сейчас! Я буду заниматься днем, буду заниматься ночью! Обещай, что через год я смогу их всех убить!

— Не знаю, девочка… — опечалился старик — Я сделаю все, что смогу. Остальное зависит от тебя, и…твоего организма.

— Мой…Келлан давал мне снадобья! Я хочу, чтобы ты тоже давал мне снадобья, которые помогут развиваться. Я дам денег. Я принесу. У меня есть деньги! Найди мне мага, который сделает специальные снадобья! Я заплачу!

— Найду, найду, милая! — запричитал старик, изображая одну из своих ипостасей — уютного, хлопотливого и безобидного старичка — Обязательно найду! Но все-таки передохни, попей компотика! А то может вина тебе налить? Из шелковицы! Эх, и хорошее винцо!

Герда ничего не сказала. Подошла к перекладине, подпрыгнула, и начала подтягиваться — раз, другой, третий…на пятнадцатом разе сдалась, спрыгнула, и тяжело дыша, прислонилась к столбу. Старик же сидел у стола и смотрел в ее спину, прикрытую простой холщовой рубахой, промокшей на спине от пота. Он сидел и думал о том, что через год эта девочка станет как минимум сильнее, быстрее, опаснее большинства из тех, кого он знал. И она не остановится. Она точно найдет тех, кто убил ее парня. И старик им точно не завидовал.

А еще он думал о том, что выпустит в мир совершенную убийцу, убийцу, которая напоминает нож — им можно нарезать хлеб, а можно убить человека. Смотря как его применить. И вот его, старого Мастера задача — сделать так, чтобы этот нож, будучи использован против людей, никогда не повернулся против хорошего человека. Мастер не только учит боевым искусствам, он еще и учит своего ученика настоящей Правде. Учит тому, как надо жить, как быть справедливым, и как прощать людям их ошибки. Ведь они просто люди… Пока что для Герды все белое и черное, его задача — чтобы она увидела полутона.

Но все-таки основное — это сделать так, чтобы ее не убили, когда она пойдет мстить за своего любимого. Нравится ему эта девчонка, да и все тут! Наверное, понравился бы и ее парнишка…жаль, что он не пережил застенков.

Кстати, кое-что забыл сказал…а может пока об этом и не говорить? А то ведь побежит, сунет голову в ловушку! Пока Герда не готова, уровень ее подготовки оставляет желать лучшего. Хотя базовый уровень прежний наставник все-таки подготовил…да будет хорошим его новое перерождение!

Нет, сейчас не скажет о том, что прежняя напарница Келлана жива, и находится в плену у главаря всех преступников этого города. Кстати, еще непонятно, как Герда отнесется к этому известию. Вообще-то это ее прямая конкурентка! Парень явно сожительствовал с этой наемницей, по крайней мере так ему сказал Сенкель. А Сенкель человек очень знающий, и вряд ли бы стал ему врать. Да и зачем? Какая выгода ему от вранья?

Пусть Герда живет спокойно. Впереди целый год, а за год он выбьет из нее эту дурь насчет мести «крысам» и палачам. Вообще-то они действовали по закону, исполняли приказ начальства. Есть преступник, который на улицах города убивает его жителей, тех, чья вина не доказана судом. Берет на себя функции суда и палача. И как должно реагировать государство? Что оно должно было сделать с этим преступником? Вот то-то же… Само собой — девочка этого не понимает. И не хочет понимать.

Старик задумался — а тчо бы он сделал, если бы убили его близкого человека? Кого-то из родственников, друзей? Ученика, которого он воспитывал, знал долгие годы, десятилетия, и который поступил так же, как Келлан? Стал бы мстить за его смерть, или нет? И не нашлось ответа. Совсем никакого ответа. Вернее — нашелся, но старик ни за что не хотел его принимать. Ни под каким видом.

***

Император с любопытством посмотрел на вошедшего человека. Леграс всегда приносил что-то интересное — интересные новости, или хотя бы интересную шутку. Да и поиграть с ним в «лис и волков» — было для Императора одной из тех забав, которые скрашивали досуг властителя, не так уж и неограниченного в своих возможностях. Властители несвободны в своих желаниях, любой из самых низших подданных Империи более свободен в своих планах, чем ее великий глава. По крайней мере так считал, и так говорил сам император, неоднократно подчеркивающий, что он работает сутками напролет, на износ организма, без отдыха и радостей, доступных даже какому-нибудь торговцу зеленью.

Частично это было правдой, а по большей степени император все-таки кокетничал, желая услышать от подданных подтверждение своему утверждению. И конечно же — его получал.

Леграс — красивый, статный мужчина, породистый, холеный, и при этом от него не исходила эта новомодная…женственность! Когда мужчины ходят с надушенными платочками, а на пощечину отвечают плачущим голосом: «Да как вы смеете! Я буду на вас жаловаться!». Леграс скорее всего сразу оторвет башку наглецу и станет играть ей в ножной мяч. Но при этом советник отличался острым умом, и виртуозно прокручивал различные интриги — в том числе и в свою пользу, принося в закрома кланы сотни тысяч и миллионы золотых. Советник умел делать деньги, но при этом заботился в том числе и о благе Императора. И для императора это было главным критерием лояльности. Умеет зарабатывать деньги не только себе, но и своему господину — молодец! Ибо сказано: «Кто есть один — подавится пирогом!»

— Мой Император! — Леграс поклонился в пояс, и властитель с усмешкой махнул рукой:

— Садись, ну что ты все время начинаешь с этих глупых церемоний, мой друг?! Как будто мы первый день друг друга знаем!

— Мой император…ты властитель, и я не могу не оказать тебе приличествующие почести — нахмурился Леграс — если забыть законы предков, что тогда получится? Хаос! Безобразие!

— Ладно тебе…садись — император довольно улыбнулся. Примерно такая же игра происходила при каждой их встрече, и сам император был бы разочарован, произойди что-то иное. Леграс абсолютно лоялен, он это доказывал уже не раз, и доказывает при каждой встрече. И это правильно, так и положено царедворцу.

Советник удобно устроился в кресле, сцепив пальцы рук на животе, и с улыбкой посмотрел на императора:

— Как здоровье, Властитель? Как спалось сегодня ночью?

— Чего это ты про мое здоровье?! — фыркнул Император, не ожидавший такого вопроса — Все ждете, когда отброшу ноги? Так не дождетесь, мерзавцы!

— Как мог подумать такое, Властитель?! — наигранно-возмущенно воскликнул советник, и всплеснул руками — Как ты мог такое про меня подумать?! Да я свою кровь тебе отдам, лишь бы ты жил! Империя без тебя — ничто!

Игра. Все — игра! — подумал император, но эта «пикировка» была ему приятна. И она тоже входила в ритуал встречи. Леграс умел польстить тонко, без грубой, тупой лести, от которой выворачивает наизнанку любого умного человека. А Император был умным человеком. По крайней мере — он сам так про себя думал.

— Так чего это ты заговорил про здоровье? — задумался император — Ту есть какая-то загадка! Посыл! Ну-ка, подожди…ты хочешь рассказать…про…какого-то лекаря? Сознавайся!

— Господи, Властитель, мне рядом с тобой просто страшно! — без всякого переигрыша вскликнул советник, и в сердцах, вроде как забывшись, хлопнул по столешнице драгоценного столика, украшенного по краям изумрудами и рубинами — От тебя ничего не скроешь! А я ведь начал издалека. Думаю — ведь не догадается! А ты опять раскрыл. Мда…твоим противникам точно приходится туго. Человек, который может читать мысли — страшный человек!

— Не такой уж я и страшный! — развеселился император — Я что, похож на цепного пса? Но-но! Молчи, негодник! У меня даже хвоста нет!

Они оба расхохотались, и замолчали, сидя в кресле и с удовольствием глядя друг на друга. Настроение императора поднялось на два пункта, Леграс, как всегда, умело его поднял. Он даже плохие новости подавал так, что все равно впереди маячил хороший исход дела. Леграс не был слезливым «все пропало!», и властитель его за это любил. И не только за это.

— Итак, что там про лекаря? Что интересного расскажешь?

— Помните некого лекаря Велура? — начал Леграс, замолчал, и властитель довольно кивнул:

— Еще бы не помнил! Только недавно вспоминали. Мне один…дворянин жаловался, что этот лекарь завышает цены на свои услуги. Стал богаче, чем главы самых могущественных кланов, и совсем потерял совесть. Я посмеялся — лекарь что, не выполнил то, что обещал? Выполнил. А если этот дворянин согласился на условия лекаря — так о чем речь? Это даже неприлично в обществе жаловаться на какого-то там лекаря! Говорить, что тебе не по карману его услуги! Вот ты, мой друг, никогда себе такого не позволяешь. Это унижение для дворянина, рассказывать о своей скупости. Жаловаться на лекаря! Фу! Пожалуй, я удалю этого человека от своей персоны. Мне такие невоспитанные советники не нужны. Но я тебя остановил. Так что там с этим лекарем Велуром? Я слышал — он один из самых сильных лекарей.

— Неприятная история, мой господин — вздохнул Леграс, и потупился — Вы еще не слышали о дуэли, в которой погиб офицер гвардии, подающий большие надежды? Один из сыновей досточтимого Сэпта, Главы Клана Воды?

— Да… — нахмурился император — Неприятная история. Сэпта прибежал ко мне, требовал расправы над обидчиком его Клана. Говорил, что убил сына какой-то лекарь…

Император осекся, и брови его поползли вверх:

— Так это и был Велур? О Создатель…да ему же лет пятьдесят, не меньше! А этот офицер был победителем турнира мечников в прошлом году, «Серебряную ветвь» получил в награду! И тысячу золотых! Я сам смотрел этот турнир — он вчистую победил Герзона, обозначив удар прямиком ему в глазницу! Красиво выиграл, чисто! И как пятидесятилетний штафирка мог его убить?! Ну-ка, расскажи…с чего у них там вообще все началось?

Леграс улыбнулся, и стал рассказывать. К концу рассказа Император уже улыбался, а когда услышал про бесчинства лекаря, захохотал, хлопая себя по ляжкам, обтянутым кремового цвета штанами, и долго не мог успокоиться:

— Ох, вот это скандал! Прямо при гвардейцах?! Вывалил, и показал?! И сравнил?! Ах-ха-ха! Давно я не слышал такой забавной истории. Но продолжай, продолжай!

Леграс продолжил, а когда закончил рассказ, император несколько минут сидел молча, обдумывая сказанное. Затем взял в руку хрустальный кувшинчик с налитой в нее рубиновой жидкостью, и налил в хрустальный же бокал Леграса, потом себе:

— Давай выпьем за тех людей, кто умеет защитить свою честь! Ты не обращал внимания — мужчины сделались какими-то…слабыми, женоподобными! Куда подевались те настоящие дворяне, которые могли в одиночку справиться с толпой черни! Которые могли дать в морду обидчику, и хорошенько утешить женщину!

— Ну ты-то никуда не делся, мой господин! — ухмыльнулся Леграс — Ты настоящий мужчина! А мы на тебя равняемся!

Император хохотнул, и погрозив советнику пальцем, довольно сказал:

— Умеешь ты сказать приятное. Давай, выпьем за настоящих мужчин!

Они выпили, и Леграс с уважением сказал:

— Вингольское, с островов? Вот умеешь ты, мой господин, ценить прекрасное! Это самое замечательное вино, которое я пил!

И помолчав секунду, добавил:

— А кого ты имел в виду, когда говорил про настоящих мужчин, умеющих защитить свою честь? Несчастного офицера, или разбушевавшегося лекаря? И что решил с отцом офицера? Вообще-то дуэли до смерти запрещены указом еще твоего деда.

— Там есть оговорка — хмыкнул Император — Не запрещены, а нежелательны, если приводят к смерти. Я хорошо помню этот указ. Если они заранее договорились, что дуэль будет до смерти — это нарушение закона. Впрочем, я не помню, чтобы за такое нарушение у нас слишком уж строго карали. Даже при моем деде. А уж он был строгим ревнителем закона и древних уложений. Так и говорил: «Разрушение государства начинается с малого — с попустительства преступникам, с того, что властитель закрывает глаза на преступление. И для нас — нет неприкасаемых, каждый ответит согласно закону, согласно нашим древним традициям». Суровый был мужчина…на словах. А на деле — смотрел сквозь пальцы на шалости своих гвардейцев…хе хе… Ну да, да! Как и я! Налей-ка нам по бокалу, в глотке пересохло. Обсуждать государственные дела — такая мука!

Они выпили, и властитель продолжил:

— Итак, что мы имеем: лекарь, то есть дворянин — пошумел в борделе. Оскорбил офицера. Офицер, вместо того, чтобы лично набить морду хаму — позвал слуг, и они сделали это за него. А потом вызвал лекаря на дуэль. Лекарь не отказался, вышел на дуэль этим же вечером, и убил офицера согласно всем правилам дуэльного кодекса. Что и подтвердили секунданты офицера, и стряпчий со стороны лекаря. Кстати, что за мода приглашать крючкотвора на роль секунданта?! Это что за штафирское поведение?!

— Говорят, что лекарь отличается буйным нравом и немалой спесивостью, потому друзья у него отсутствуют.

— Да?! — император с усмешкой поднял брови — Говорят, он великий лекарь!

— Великий — кивнул Леграс — Архимаг. Видимо потому и зазнался, обнаглел. Разбогател, заматерел, и теперь всех шлет…

— Ха ха…сравнил офицера, да! Кстати — а правда, этот гвардеец для гвардейца что-то уж очень мал! Как он вообще попал в Гвардию?

— Папаша видать задобрил командующего — ухмыльнулся Леграс — Или в виде исключения, ведь не забывайте, он же чемпион по мечу.

— Ах да…я забыл. Но все равно — смешно, правда! Гвардеец должен быть таким как ты — высоким, могучим! Или как я! Мы тут с тобой похожи. А этот…на член похож! Ха ха…

Император посерьезнел, и недовольно помотал головой:

— Да, нельзя так о мертвом. Но он сам виноват! Надо было самому отлупить это лекаря! А он слугам поручил это сделать! Между прочим — этим он нарушил старый указ моего предка — за нападение на дворянина следует смертная казнь! Он что, этого не знал?

— Наверное, не знал, мой властитель — вежливо кивнул Леграс — Тем более что лекарь получил дворянство не после окончания Академии, а по праву рождения. Он вообще-то наследник одного захудалого, но все-таки клана. Потомственный дворянин. Его предки когда-то служили еще твоему прадеду. Так что…

— И вообще эта история дурно пахнет — подумав, сказал император — В борделе, подраться из-за грязной девки?! Я бы понял, если бы дворяне делили прекрасную даму из какого-нибудь древнего рода. Тут все красиво — любовь, соперники, дуэль — как из любовного романа писателя Сандара. И здесь…вонючая девка, из-за которой двое дворян лишают друг друга зубов и жизни. Говоришь, он зубы ему выбил?

— Выбил, мой господин! — ответил Леграс, ничуть не заботясь о том, чтобы понять — о ком идет речь. Какая разница? Они оба лишились зубов. Так что тут никакой ошибки.

— Ты мне ведь еще что-то хотел рассказать, мой друг? — император пытливо посмотрел в глаза Леграсу — Что касается офицера…по-моему он повел себя не очень прилично. Уронил честь гвардейца, и честь дворянина, не ответив лично на оскорбление в борделе. Еще и вызвал на дуэль, совершенно точно зная, что у него имеется преимущество в умениях.

— Справедливости ради отмечу, мой господин, что лекарь прошел обучение в Академии, где отличался огромной силой и умением драться на кинжалах. А потом — участвовал в боевых действиях, где кроме лекарских способностей ему пришлось применить и свои боевые умения. Возраст, это конечно, но…не такой уж он и беззащитный.

— Надеюсь, он не применял свои способности мага в этой дуэли? — нахмурился император — Они бились без защитных амулетов?

— Без амулетов, и наблюдатели не заметили, чтобы лекарь как-то проявил свои способности мага. Он был сильно ранен в этой дуэли, и если бы ему не повезло…офицер споткнулся…скорее всего лекарь остался бы лежать на ристалище.

— Все в руках Создателя! — воздел руки к небу Император — Кому-то везет, кому-то нет. Ну а лекарь…шустрый, как я погляжу! Я бы хотел посмотреть на него поближе. Это как-то можно устроить? Ну так, чтобы неофициально — не люблю я эти официальные приемы.

— Да, ты правильно угадал, мой повелитель…у меня есть что тебе рассказать…о том же самом лекаре — с улыбкой кивнул Леграс.

— Только не говори, что он перебил половину моей гвардии! — наигранно ужаснулся император — я тогда всех этих бездельников разгоню! Какой-то престарелый штафирка гоняет их, как худых петухов! Хе хе…

— Да он теперь не такой уж и…престарелый! — ухмыльнулся Леграс — Его подлечили, кстати, даже увеличили размер того, с чем он сравнивал офицера! Теперь этому лекарю на вид не больше тридцати лет!

— Да неужели?! — вытаращил глаза Император — И какой же лекарь это сделал? Кому он доверился? Я слышал, лекари очень неохотно доверяют своим коллегам. Боятся вмешательства в свой организм. Мол, угробит их конкурент! И так сделает пакость, что сразу и не заметишь!

— А вот это самое интересное, мой повелитель…как донесли мне мои агенты (тут пауза, чтобы император отметил работу Тайной службы)…Велур сумел сделать лекаря из простого человека!

— Что-о?! — Император даже привстал с места — И ты молчал об этом?! О том, о чем я твержу уже много лет?! Рассказывай!

Император устроился поудобнее, и приготовился слушать. И Леграс начал рассказ.

***

— Убийца! О господи… — император недоверчиво помотал головой — Создатель иногда выдает такие шутки, что только диву даешься!

— Он не простой убийца. Он убивал плохих парней — усмехнулся советник — Тех, кто на него нападал. Я отдал его Велуру для опытов — парня сильно потрепали наши умельцы, так Велур его вылечил, полумертвого, и сделал из него мага.

— Действительно…великий лекарь — император недоверчиво помотал головой — И почему он не на службе императора?

— А зачем ему? — улыбнулся советник — Зарабатывая такие деньги! Кстати, он сделает для тебя, властитель, все, что угодно — ведь ты же его Император. Так зачем ему платить деньги?

— Нет-нет, я не хочу, чтобы меня считали жадиной, как моего…хмм…в общем — я привык за все платить. Итак, подытожим: лекарь Велур сделал то, о чем я твержу уже много лет — нашел способ создавать магов из простых людей. Первый созданный им маг сейчас находится у него в рабстве, и…лечит его самого. Потому что на шее у лекаря — специальный ошейник. Так?

— Не совсем, мой властитель…как показал мой агент, Велур практически не может создать других магов — кроме этого. Того, что сделал из убийцы-ворка. Те, кого он пытался сделать магами — умирали, и таких было несколько десятков. То есть на одного вновь созданного мага — десятки мертвецов. Эдак можно и весь народ империи перевести! Тут еще есть небольшой нюанс…лекарь скрывает, что он сумел создать мага, потому запретил всем слугам и самому новоиспеченному магу говорить об этой своей победе в магической науке.

— Оно и понятно — усмехнулся Император — И самому полечиться, и…ведь он нарушает закон! Маг не может быть рабом! Каждый, кто обладает магическими способностями — отправляется в Академию, проходит курс обучения соответственно его способностям, и поступает на имперскую службу — на пять лет! Говоришь, лекарь омолодился? И даже, хмм…изменился? Интересно! Очень интересно!

Император задумчиво почесал в паху, и Леграс хихикнул про себя — клюнуло! И не просто клюнуло, а уже дергается на бечеве эта рыбина! Только тяни!

— Да, омолодился! — с серьезным лицом кивнул советник — То-то этот Велур пустился во все тяжкие! Говорят — из борделей не вылезает. А то совсем было спился, сделался толстым, как бочка. Теперь стройный и красивый! И все с помощью этого самого раба-мага.

— Раб-маг! — будто выплюнул император — Что себе позволяет это лекарь?! Да еще и скрывает от государства свой успех! Это…это бунт! Самый настоящий бунт! Этот лекарь игнорирует мои указы, а это самый прямой признак бунта! Доставь ко мне лекаря и его раба! Я хочу с ними поговорить. Привези их ко мне — лично! И если понадобится — примени силу! Совсем распустились эти маги…страх потеряли!

Император помедлил, посидел, задумчиво глядя в пространство, будто о чем-то мечтая, что-то планируя, и неожиданно вспомнив, с кем сейчас беседует, подытожил:

— Да, мой советник…ты умеешь работать! Какую ценную информацию мне дал! Как бережно ты относишься к моим приказам, к древним традициям наших отцов и дедов. Как правильно ты понимаешь понятие «честь»! Ты достоин награды. Я подкмаю, как тебя наградить. Потом мы об этом поговорим, сейчас же поезжай к лекарю и привези его сюда. Найди его, где бы он ни был. И самое главное — привези этого…убийцу! Я с ним сам поговорю.

— С убийцей? — недоверчиво спросил Леграс — А вдруг он…

— Да что — он?! — пренебрежительно отмахнулся Император — Набросится на своего императора? Сомневаюсь. Тем более — тут везде охрана, да и ты сам знаешь (он указал на отдушины поверх стены, у потолка). Пристрелят в один миг. Вези их сюда, мой верный друг! Ах, лекарь! Ах ты ж мерзавец! И как посмел?!

Глава 20

Я был у себя в комнате, когда началась эта суета. И не просто суета — ощущение такое, будто в доме разорвалась бомба. Все бегали, орали, куда-то неслись, рискуя разбить башку в многочисленных переходах и коридорах дома, так что я на всякий случай спрятался в своей норе и лежал около часа, пока за мной наконец не пришли.

— Кел! Вставай! Да быстро же! — ворвался в комнату Керд, и бросил на мою кровать какой-то сверток — Одевайся! Ну?!

— Чего это? — подозрительно спросил я, взвешивая на руке сверток.

— Ну как ты думаешь — что это?! — сплюнул парень, и я даже не сделал ему замечания на тему: в «хате плеваться нельзя!». Чувствую, все на взводе — Одевайся, демоны тебя раздери! Там хозяин бесится, чуть не гадит до дороге, как бегает! К императору его вызвали! И тебя тоже, кстати! Приехал один очень важный господин, советник императора, так хозяин перед ним бегает, как собачка перед охотником! Давай, давай скорее! Тебе-то ничего не будет, а мне хозяин может и в зубы дать из-за того, что ты медленно притащился!

Я сбросил повседневную простую одежду и быстро облачился в черный, без украшений костюм. Он больше напоминал помесь кимоно и спортивных штанов — в таких любят ходить китайцы, в том числе и на улице. В общем — шаровары с завязками (резинок тут категорически не признавали по той причине, что еще не придумали), рубаха — тоже льняного полотна, с длинными рукавами, завязки на груди, у шеи, и никакого воротника. Ну а что…мне в принципе нравится. Лен вообще очень хорошая штука — и воздух проникает, и согревает.

Насчет согревания — плащ, укутывающий до самых щиколоток. Капюшон на голову — и вперед, никакой дождь не страшен! Кстати, интересная штука, я еще в прошлый раз заметил — ткань плаща очень тонка, и это изделие местных швецов совсем не походит на прорезиненные плащи земных изготовителей. В тех плащах снаружи не намокнешь, но вот внутри…лужи пота! Ручьи пота! Реки пота! Эти же плащи «дышат», но еще и не пропускают ни капли воды. Магия, точно. Бытовая магия.

Через двадцать минут мы уже тряслись по улицам города туда, где на взгорке, на окраине, у самой прекрасной бухты сиял крышами и куполами императорский дворец. Я не раз смотрел на него издалека, и недоумевал — какому безумному архитектору пришло в голову создать проект дворца, объединяющего в себе Тадж-Махал, Кремль, и Гонконг одновременно?!

Дворец на самом деле был не дворец, то есть не одно здание, а целый комплекс зданий, окруженных высоченной стеной и видных только лишь с высоты, оттуда, откуда до них нельзя было достать из лука, или закидать камнями из катапульты. Вот если на горе пушчонку поставить, тогда — да. А так — неприступная цитадель, да и только.

Перед самым отъездом Велур затащил меня в кабинет, и яростным полушепотом приказал:

— Никому не говоришь о своих магических способностях! Императору, если потребует ответить — ничего не говоришь! Леграсу — ничего не говоришь! Ты — немой! Понял?! Понял, спрашиваю?!

Я конечно же все понял. Тут то ли речь пойдет об дуэли, в которой он с моей помощью замочил офицерика, то ли вообще о моих магических способностях — и последнее было вероятнее всего. Кто-то лекаря вложил, чего и следовало ожидать. Шило в мешке-то не утаишь! Я что-то такое подозревал с самого начала. Единственное, о чем сейчас думал: а как отразится на мне вся эта суета? Получу я какую-то выгоду из разоблачения Велура? А еще — если лекарь запретил мне говорить с императором — как я тому буду отвечать? Не сочтут ли это неуважением, и не отправят ли на плаху зарвавшегося раба? Ох, и гад же все-таки этот чертов лекарь! Набить бы ему морду, скотине.

Кавалькада выглядела внушительно — впереди и сзади скакали всадники в полном боевом вооружении. Десяток в начале «каравана», десяток сзади. А еще — слуги лекаря. Посредине кавальдкады — два кареты. Обе черные, лакированные, как и положено настоящим «членовозам», только передняя карета имела вместо номера серии АМР — вызолоченные гербы на бортах. На гербе какой-то зверек плясал в языках пламени — надо думать, это была саламандра. Ну и кроме саламандры, как и положено нормальным гербам — копья, мечи и колосья. Ну, типа — он и пашет, он и сеет доброе, вечное, а кто не согласен с нашей добротой — поставим на колени и отрубим башку. Или на копье насадим. В общем — ничего особо нового.

Карета Велура тоже новая и «членовозная», но поскромнее — всего лишь начальная буква имени лекаря на бортах. Вот так бы наверное ездил Воланд — с огромной золотой буквой «В» на карете. Кстати, мне даже подумалось, что у Велура карета оформлена с бОльшим вкусом. Саламандра, копья и всякая такая хрень слишком уж ярко и вычурно. Бахато!

Нас не проверяли. Ворота открылись сразу, гвардейцы в начищенных до блеска доспехах и с чем-то вроде бердышей в руках выстроились в ряд, пропуская важную персону, какой являлся этот Леграс, и мы медленно и важно проследовали за стену, посыпаемые мелким холодным дождем.

Зима, однако! Снега конечно же здесь нет, но холодно бывает просто как у нас в конце сентября. Это я уже знал. И чувствовал на себе — само собой, в карету меня не допустили, и я сидел на облучке вместе с угрюмым возчиком, отличавшимся звероподобным туповатым лицом.

Кареты остановились у дома, сложенного из розового камня, пассажир первой кареты выскочил из нее, обойдясь без помощи слуг, и побежал по широкой лестнице во дворец, не дожидаясь, когда Велур грузно выберется из своей коробушки. Видно было, что лекарь на какое-то время даже растерялся — куда идти, что делать? Но через минуту его незнание разрешилось самым что ни на есть простым способом — из дворца вышел надменный слуга в ливрее, и пригласил господина лекаря на аудиенцию к его величеству, Императору…бла-бла-бла…я не особо вслушивался в регалии. Неужели нельзя говорить проще? Небось столько времени у них уходит на все эти словоблудия! Впрочем, в средневековье не привыкли куда-то торопиться с криками: «Пирог сам себя не съест!» Или: «Работа сама себя не сработает!» Всему свое время — собирать камни, разбрасывать камни. Куда торопиться? Все на том свете будем…

— Келлан, скотина, помни! — погрозил мне Велур, и я потащился следом за ним, старательно пытаясь не мечтать свернуть ему башку. Заблюю ведь драгоценный паркет в императорском дворце! А то и лужу наделаю, в припадке и не то творю. Стыдоба будет!

Да, красиво. Я вообще-то по дворцам не ходок…ни в том мире, ни в этом, но тут не надо быть знатоком, чтобы понять — доходы императора превышают доходы любого лекаря…хмм…нет, не знаю во сколько раз. В миллион? Может и в миллион. Да тут только одни картины на стенах и оружие стоят невероятных денег! А окна-витражи из цветных стекол? А драгоценный паркет, который пахнет благовониями? А мебель, одно кресло из которой стоит наверное дороже годового дохода хорошей лавки!

Впрочем, я могу и ошибаться. Ни цен не знаю, ни затрат трудоресурсов в этом мире. Может тут в разы все дешевле, чем на Земле. Да и по большому счету мне глубоко плевать на то, сколько денег стоит вся эта мишура. Жизнь бы сохранить…вдруг сейчас обвинят в том, что при моем участии преступный лекарь замочил родовитого офицера? И пойду я на плаху в грязном рубище, и выпотрошат меня, как живого карпа…брр! Даже думать об этом жутко.

Мы прошли через анфиладу пустых и гулких комнат мимо стоящих на посту расфуфыренных гвардейцев. Насколько я уже знал, здесь стоят на посту только офицеры, и вот тот офицерик был как раз одним из них. Мне показалось, или нет — но эти закованные в металл живые статуи проводили лекаря очень даже неприязненным взглядом. Нехорошим, надо сказать взглядом.

Нас оставили в не очень большой, площадью метров пятьдесят комнате, уставленной по стенам красивыми вычурными диванами и креслами. Видимо что-то вроде приемной перед кабинетом начальника. Тут тоже никого не было, кроме двух гвардейцев у входа, и человека в ливрее, который сидел за небольшим столиком и внимательно осматривал тех, кто входил в приемную. Я включил магическое зрение, посмотрел на ауру этого мужчины, и без удивления увидел в ней синие всполохи. Он так же внимательно уставился на меня — заметил на моей шее рабский ошейник, и глаза его расширились так, что казалось — сейчас выскочат из орбит. Он и рот раскрыл, возможно собираясь что-то сказать по этому поводу, но тут дверь в «кабинет начальника» открылась и важный дородный слуга громко оповестил:

— Его императорское величество приглашает к себе лекаря Велура и его слугу!

Велур встрепенулся, вскочил с дивана, на который уже успел усесться, сбросил плащ на кресло и глазами приказал то же самое сделать мне. И мы пошли.

Ну что сказать…кабинет, как кабинет. Ну да — большой. Огромный стол со стульями вокруг него. Кресло Генерального Секретаря…тьфу! Императора! Картины, оружие, часы — да, тут были часы! Огромные, напольные, все в золоте.

Камин — в нем потрескивали дрова, и по кабинету разливалось приятное тепло. На столике у камина — тарелки, тарелки, тарелки…и бутылки. Куда же без бутылок?

В креслах напротив камина, за столом — Леграс, а еще высокий массивный человек, чем-то похожий на Александра Третьего. Может именно массивностью? Александр был мужиком очень даже крепким. В той железнодорожной катастрофе, когда едва не погибла царская семья — он держал крышу вагона пока все из-под нее не вылезли. Впрочем это потом и явилось причиной его смерти — перенапрягся.

А может мне привиделся в облике здешнего императора образ русского царя из-за ироничного выражения на лице? Эдакой хитринки в глазах. Александр отличался чувством юмора, иногда даже с черным оттенком. Вспомнить только историю с солдатом Овечкиным, который яростно матерился в трактире. Когда Овечкину сказали, что нельзя тут материться, ибо на стене висит портрет царя — он сказал, что плевал на царя, и все равно будет материться. Ну…донесли, само собой. Уголовное дело! Ну как же, царя оскорбил. Это не наше время, когда любой толераст может оскорблять и Президента России, и саму Россию, и ничего ему за это не будет. Тогда было — сразу в кандалы, и давай осваивать неосвоенные территории.

Дело каким-то образом дошло до царя, и надо отдать ему должное — он приказал дурацкое уголовное дело прекратить. И еще приказал: «1. Портреты императора из трактиров убрать — не то место, где им надлежит находиться. 2. Передать Орешкину, что я на него тоже плевал».

Леграс сделал жест, подзывая нас ближе, Велур кивнул мне, и скоро мы стояли рядом со столом, уставленным яствами. Кстати, я не успел пообедать, и всякое, что имелось на столе, вызывало у меня острые позывы на хватание и жевание. Но я само собой сдержался, глядя на черные провалы, которые шли поверх всей стены. Я уже знал про моду этого мира — размещать за таким отдушинами верных снайперов с луками и самострелами. Дернешься, покажется стрелку, что ты покусился на миропомазанную особу — и вот тебе уже дырочка в башке.

Велур поклонился в пояс, и последовал его примеру. Не знаю, может мне по моему статусу «ниже плинтуса» следовало сделать проскинезис — то есть пасть на живот, раскинуть руки и ждать, пока на тебя не наступят, но я этого не сделал. Ну их всех нафиг…я не подстилка, чтобы на меня наступали.

— Так вот вы какой, лекарь Велур… — с непонятными интонациями сказал мужчина рядом с Леграсом, и тут же посмотрел на меня — Таак…а это надо понимать произведение его рук? Хмм…забавный парнишка! И никогда не подумаешь, что такой…хмм…тонкий и стройный парень может быть самым настоящим убийцей! Сколько он убил человек?

— Больше пятидесяти, мой властитель — кивнул-поклонился Леграс — Некоторых с применением отравленного оружия. И убил даже одного мага! Напал на него — не защищаясь, а потому, что тот хотел позвать на помощь. Отъявленный бандит! Не смотри на его ангельскую внешность — он головорез еще тот! Представляешь, в доме Велура убил двоих лицензированных охранников одной высокопоставленной особы только за то, что те его ударили. Зарезал, как свиней!

— Ух ты! — искренне восхитился Император — Силен парень! А на вид-то и не скажешь!

Он встал с кресла, подошел ко мне, обошел со спины, разглядывая, как диковинную зверушку. Потом остановился передо мной и хитро щурясь, спросил:

— Раскаиваешься в содеянном?

Я молчал. Мне ведь запрещено говорить! Император нахмурился, посмотрел на советника, губы его скривились в брезгливой гримасе:

— Что, не желаешь отвечать своему императору? Бунтовщик?

Я кашлянул, покосился на стоявшего чуть впереди Велура, и как можно незаметнее показал на ошейник. Император непонимающее посмотрел на мой палец, приподнял брови, и чуть заметно кивнул, скорее своим мыслям, чем мне. Отошел к столу, сел, и стал разглядывать уже лекаря, снова согнувшегося в поклоне.

— Скажите мне, господин Велур…почему вы не сообщили в имперскую службу о том, что ваш опыт по изготовлению магов из простолюдинов увенчался успехом?

Велур раскрыл рот, побагровел, закашлялся, будто оттягивая время, потом скрипучим, каркающим голосом ответил:

— Ваше императорское величество!

— Можно просто «ваше величество» — кивнул император — Продолжайте. И не пытайтесь меня обмануть. Я знаю все, что вы можете мне рассказать. Но я хочу знать, насколько же вы лояльны трону. Или НЕ лояльны.

Последняя фраза совершенно выбила Велура из колеи. Только что он был красным, как рак, теперь же кровь отхлынула от его лица, и Велур побледнел. Похоже, он настолько испугался, что едва стоял на ногах. А император продолжал его гвоздить:

— И еще — вы разве не знали, что держать в рабах мага есть государственное преступление? Что каждый маг должен отработать в пользу империи самое меньше пять лет? А еще — скажите, Велур, кто вам позволил нарушать указ императора о том, что смертельные дуэли запрещены? И как вы посмели применить магию во время поединка?

А вот это уже бы не просто пинок! Это был удар в пах, с последующим добиванием каблуком в шею! Черт подери, теперь уже и я побледнел! Пипец мне. Писец подкрался незаметно!

— Это не я! Я не применял! Это он! Это все он! — Велур ткнул в меня пальцем с такой яростью, что я чуть отшатнулся. Еще бы немного, и он засветил мне прямо в глаз. Вот же скотина! Стрелки перевел!

— Это он применил магию? — удивленно поднял брови император А вы ему приказывали?

— Нет! Не приказывал! Этот подлец сам это сделал! Я уже потом понял, он отклонил клинок противника!

— Но раз это ваш раб, то вы отвечаете за его действия — так же любезно, приятным голосом продолжил император — Если ваша собака кого-то покусала, кто за это в ответе? Она ведь принадлежит вам! И вот этот раб — он принадлежит вам по закону, значит, вы за него отвечаете!

— Он не принадлежит мне! — возопил перепуганный Велур — Мне его передали для опытов, господин Леграс передал! У меня и документов на него нет!

— Стоп! — нахмурился император — Значит, он не раб? А тогда почему вы надели на него ошейник? Если на нем ваш ошейник, на ошейнике ваши данные для опознания хозяина, значит — это ваш раб? Советник, найди изъян в моих логических построениях!

Леграс ухмыльнулся, поклонился императору:

— Что ты, владыка, как всегда — никаких изъянов! Если этот человек не раб, то по какой такой причине господи Велур держит его в ошейнике? Если раб, то Велур отвечает за то, что содеял этот раб! Мы ведь не осуждаем нож, которым Велур убил своего противника, мы осуждаем Велура! А нож…что он такое — нож. Инструмент. У него нет своей воли. А у свободного человека — есть. Значит, виновен Велур!

— Он не раб! Не раб! — Велур шагнул ко мне, уцепился за ошейник и потянул его к себе. Ошейник разомкнулся так легко, будто бы и не был никогда застегнут. Я ахнул, меня как током прошибло, потом облегченно вздохнул, потирая шею.

— Вот! Это он воздействовал на моего противника! А я ни причем! — продолжал ныть лекарь, ну а я с интересом смотрел на самого родовитого и властительного человека в Империи.

Хорош, нечего сказать! Развел этого дурака — просто на-раз! Вот действительно говорят — образование, научные работы — все это не гарантирует острого ума в житейских ситуациях. Помню, как-то прочитал о том, что телефонные мошенники развели пожилого академика на несколько миллионов рублей. Этот дурак сам отдал им деньги! Квартиру продал, и перевел! Академик! У меня это в голове не укладывается. Любой скотник или тракторист сто раз бы подумал, прежде чем отдать свои деньги непонятно кому. А этот — легко! Видно и достались они ему легко…не жалко было.

— Итак, насколько я понимаю, теперь ты можешь говорить. Как там тебя звать?

— Келлан, ваше величество — прокашлявшись ответил я — Да, теперь могу говорить.

— А почему не говорил? — легко подхватил посыл Император.

— Да потому что вон тот…человек (киваю на Велура) запретил мне вообще говорить. А этот поганый ошейник такая штука, что если я не выполню приказа того, кто его надел — на меня накатит приступ боли, и я буду валяться на полу и блевать.

— О как! — не удивился император — Итак, ты в самом деле помог своему…хмм…обидчику в той дуэли?

— Да, ваше величество — пожал плечами я — Каюсь. А куда было деваться? Я этого гада ненавижу (киваю на бледного Велура), но если он сдохнет, когда на мне будет ошейник — тогда и я сдохну. Да еще и в муках. Ошейник меня убьет. Потому мне жизненно необходимо было, чтобы этот придурок выжил.

— Придурок! Ха ха ха! Придурок! Слыхал? — император посмотрел на Леграса и кивнул на меня — Вот так! Даа…Велур. Никто тебя не любит. И ты виновен выше макушки! Ладно, продолжим. Ты стал магом, Келлан? Умеешь лечить?

— Умею. Конечно, его уровня я не достиг, но кое-что умею. И со снадобьем, и без снадобья. Я учился, пока жил у него. Книги читал, трактаты по магии. Самообразовывался.

— Значит, ты грамотный? — удивился Император — Интересные пошли бандиты! Кстати, а чего ты вдруг стал убивать на улицах города? Зачем? Ты что, испытываешь тягу к убийству?

— Я что, маньяк какой, ваше величество? — невольно ухмыльнулся я — Только маньяки любят убивать! Там ведь как получилось…

И я рассказал все с самого начала — как нищенствовал, как оказался у Аурики, как жил у старой наемницы…и про бандитов все рассказал. Ничего не потаил, даже про Герду сказал — все равно они про нее знают. Хорошо, что я не знаю, где ее дом. Иначе точно бы из меня выбили.

— Так что…я ведь не просил их нападать! Они хотели девочку и денег. Получили смерть. Я никогда не нападал первым, ваше величество — закончил я рассказ.

— Мда…интересная история — с удовольствием заметил Император — Я еще подумаю, что с тобой делать. А пока — решим что делать с лекарем. По совокупности деяний, он заслуживает…самого строгого наказания! Обманул своего императора — скрыл факт создания нового мага. Убил на дуэли сына одного из самых высокопоставленных людей империи. Что, не знал, Велур? Теперь ходи, да оглядывайся — может и болт в спину прилететь. Или нож где-нибудь в борделе воткнут. Этот человек очень мстителен. Итак, продолжаем: держал в рабах свободного человека, не осужденного на рабство судом. Это незаконное лишение свободы, карается по закону. Я думаю — достаточно для суда и последующего…лишения звания дворянина, отзыва лицензии на лекарское дело, и…конфискации имущества.

— Помилуйте, ваше императорское величество! Помилуйте!

Велур плюхнулся на колени, уперся головой в пол и зарыдал, как маленький ребенок. Жалко ли мне его было? Да ничуть. Дай мне нож, позволь — и я сам ему перережу глотку. Только вспомнить призраков, которые стояли возле моей постели. Это ведь он уморил всех тех людей!

— Ох…ты слишком строг, мой властитель! — грустно сказал Леграс, посмотрев на довольного, просто-таки сочащегося довольством императора — Все-таки это великий лекарь! Он может принести пользу трону! А то, что немного…хмм…пошалил, так спишем это на буйную натуру! Он отработает!

— Я отработаю! Отработаю! Все, что угодно! — залепетал Велур, и я не удержался, усмехнулся уголком рта. Император бросил на меня заинтересованный взгляд, и чуть прищурил глаза. Я понял, что он понял, что я понял.

— Хорошо! — император грузно встал с кресла, прошелся возле коленопреклоненного Велура — Я прощу тебя, если ты пообещаешь…во-первых, продолжить работу с производством новых магов. Молчи! Пока я не договорю! Мы предоставим тебе материал — преступников, бунтовщиков, всяческих негодяев. Но ты будешь обязан сообщать о своих успехах или неудачах… ему, советнику Леграсу. Он будет тебя курировать. Ты будешь числиться по его ведомству. И помогать ему — если понадобится. Во-вторых, ты будешь оказывать услуги императорской семье. Лечение, красота, и все такое прочее. Но конечно же не по тем диким ценам, которые ты выставляешь моим дворянам! Я заплачу за услуги…разумные деньги. В этом случае ты будешь находиться под моим покровительством, и никто не посмеет тебя тронуть. Кроме меня самого. Бойся не дворян, бойся моего гнева… Ну и в-третьих…ты забудешь имя этого человека (он указал на меня). Забудешь, как он выглядел, откуда взялся и куда отправился. Его не существовало! Если хоть слово просочится из твоего дома — берегись. Накажу и болтуна, и тебя. Согласен ли ты, дворянин Велур с моими условиями?

— Согласен, ваше императорское величество — послышался придушенный голос, и Велур поднял взгляд покрасневших глаз на своего властителя — Я все для вас сделаю, не сомневайтесь!

— Благодари советника Леграса — нахмурился Император — Стоило тебя лишить всех благ и отправить на улицы города нищим, и с голым задом. Чтобы не забывался! Чтобы помнил, кто твой император! Впрочем…это еще не поздно. Посмотрим, как ты будешь работать. Все, ты свободен — можешь ехать домой, с тобой свяжутся. Прочь с моих глаз!

Велур вскочил, пятясь задом и кланяясь подошел к двери и выскочил наружу — красный, встрепанный, как петух после драки с соперником.

— Ну а теперь разберемся — что сделать с тобой! — император усмехнулся, и попросил Леграса — Налей мне светлого. Много говорил, в горле пересохло.

Глава 21

Император смотрел на стоящего перед ним парня, и мучительно размышлял — что же с ним в самом деле делать? Судя по всему — парень совсем не глупый. Но ведь преступник! Убийца! Да еще какой убийца-то! Мда…

Ни капли страха, подобострастия, ярко-голубые глаза смотрят с какой-то даже насмешкой. Мол — ну, император ты, и чего? А я вот — Я! Такой замечательный! И ведь точно знает, что жизнь висит на волоске. Столько натворил, что век не расплатиться.

Хмм…убийца? Ну и что? Мало ли убийц на службе у короны? Только похоже что большинство этих убийц не дотягивает до уровня смертоносности этого на вид хрупкого, ангельски красивого парня.

Кстати, интересно — при всей его такой смазливой внешности чувствуется в нем мужское начало. Он гораздо крепче духом, чем его бывший хозяин. А забавно получилось с лекарем! И ведь этот паренек все понял! Или не понял?

— Что ты понял? — не выдержал император — Из того, что сейчас слышал?

— А что тут понимать — широко улыбнулся парнишка — Мастерски вы его развели, ваше величество! Этот болван ничего не смог понять! Ушел счастливым, как девка, которая выгодно вышла замуж (император хохотнул и оглянулся на Леграса). И ведь теперь он будет почти бесплатно работать и на вас, и на господина Леграса. Вы вдвоем замечательно разыграли сцену!

— Видал, советник? — император оглянулся на Леграса — Как он легко просчитал!

— Умный парень — лениво заметил советник, отхлебывая из бокала — Главное, чтобы не оказался слишком умным.

— А разве так бывает? — усомнился император.

— Бывает, мой властитель. Возомнит какой-нибудь умник, что он умнее всех на свете, и начинают с ним случаться беды. Вот и тут такое же может произойти

Леграс встал из-за стола, подошел к пылающему камину, протянул руки и застыл, наблюдая за танцами языков пламени. Император же перехватил взгляд парня, украдкой брошенный на стол с закусками, улыбнулся и предложил:

— Хочешь есть? Бери. Давай, не бойся. Не отравлю!

Он хохотнул, будто сказал нечто искрометно-веселое, а Келлан подошел к столу, и начал аккуратно, без жадности накладывать себе на чистую тарелку из вазочек — всего понемногу. Набрал, взял вилку, и так же аккуратно, неспешно стал есть. И не было видно, что он волнуется. Ему предложили — он ест. Как настоящий солдат, который никогда не отказывается от еды и сна.

— Учиться пойдешь? — спросил император будто невзначай.

Келлан замер с вилкой у рта, подумал, ответил:

— Конечно. А куда мне деваться? Только у меня ведь ничего нет. Ни денег, ни крыши над головой. Как я буду учиться?

— В Академии дают минимальное содержание — за императора ответил Леграс — немного, но дают. Кормят бесплатно. Обучают бесплатно. Дают форменную одежду — комплект на полгода. Учишься, сдаешь экзамены. Когда сдашь — идешь на службу императору, туда, куда пошлют. На пять лет. Отслужил пять лет — можешь уволиться.

— Я согласен — так же спокойно объявил парень, и повторил — куда мне деваться? Только…наверное вы за это что-то еще потребуете?

— Потребуем — кивнул Леграс — Во-первых, ты дашь подписку Тайной службе. В Академии будешь выявлять неблагонадежных и сообщать мне. Затем — будешь работать на Тайную службу до конца своей жизни. Надеюсь — долгой жизни. Даже если ты официально уволишься со службы — все равно будешь работать на меня. На нас! На Тайную службу. Далее: ты не будешь убивать — так, как ты это делал до того. То есть — по своей воле. Если только от этого не будет зависеть твоя жизнь, или жизнь ценных для Трона людей. Ты сменишь имя. Выбери его прямо сейчас — Келлана больше не будет. Он умер от пыток. Кстати, я запрещаю тебе убивать тех, кто тебя пытал. Они делали свою работу, не более того. Запрещаю убивать Багса. И я не буду тебе объяснять — почему. Просто ты его не тронешь без моего разрешения. Ты будешь исполнять то, что я тебе скажу — без условий и объяснений.

— Не пойдет — мрачно сказал парень — Без объяснений — не пойдет! Я не раб, чтобы делать так, как вы прикажете без малейших объяснений. Я должен понимать, что делаю. Из одного рабства в другое — да лучше убейте.

— И убью! — помрачнел советник — ты думаешь, являешься такой важной птицей, что имеешь право ставить тут свои условия?! Да ты жив только потому, что мы так хотим! И от смерти тебя отделяет самая ниточка — тонкая ниточка, на которой ты висишь над пропастью! И ты глупец, если этого не понимаешь!

— Постой, советник — мягко сказал Император — Мне нравится, что он не спешит давать обещания. Вон, его бывший хозяин — на все согласен, тупой осел. А этот — думает. Я считаю, что из него выйдет толк. Опять же — он сильный лекарь. Если подучится — станет сильнее того же Велура. Кстати, парень, что там за история с изменением внешности лекаря? Ты в самом деле его изменил? И силы хватило?

— Я использовал изобретенный им мутаген — кивнул парень — Без него процесс занял бы наверное не меньше месяца, и то…мог не получиться. Если Велур даст мутаген — я любого переделаю так, что его и родные не узнают!

— А вот это уже лишнее! — расхохотался Император — Если меня не узнают, как я смогу управлять Империей?

И тут же посерьезнел:

— Кстати, Леграс…дело опасное. Представь, что кто-то взял, и сделал моего двойника. И посадил его на трон! Может, стоит запретить такое дело? Или как-то ограничить?

— Бесполезно, мой властитель… — вздохнул Леграс — Просто контролировать таких умельцев. Они очень полезны, но…что-то у нас маги разболтались. Может увеличить срок отработки после академии? Магов не хватает, а мы их призываем всего на пять лет! Они не успевают и за учебу деньги вернуть!

— Надо будет подумать над этим вопросом — кивнул Император — Ну и как ты себя назовешь, бывший Келлан? Имя подобрал?

— Петр Син — не задумываясь выпалил паренек.

— Петр Син? — недоуменно поднял брови император — Интересно, какой народ такими именами называет…а! Ворки, наверное. Но имен должно быть три. Или четыре — но это уже у родовитых. Итак, второе имя?

— Петр Син Рос — снова не задумываясь ответил ворк.

— Ну и странные у ворков имена — вздохнул император — Никакой красоты! Но пускай будет так. Петр Син Рос. Зато запоминать легко. Ну что, наелся? Возьми с собой в приемную, и выпить возьми. Вон то, белое…у меня все равно от него изжога. Иди, жди в приемной. Нам нужно посоветоваться.

Парень деловито собрал в тарелку еще порцию еды, подхватил почти полную бутылку золотистого вина, и ничуть не заботясь о том, чтобы не поворачиваться задом в властителю, вышел из кабинета. Император и советник остались вдвоем.

— Ну что скажешь? — спросил император, и лицо его сделалось жестким. От прежнего живого, ироничного собеседника не осталось и следа. Будто маска слетела, оставив неприкрытым лицо искушенного интригана, жесткого и неумолимого.

— Мы ведь не с ангелами работаем. Парень может быть очень полезен. Тем более — очень, очень сильный маг! Агент мне все про него рассказал. И кстати — на удивления порядочный парень. Не обманывает, выполняет свои обещания. В единоборствах — настоящий Мастер. Не боевой маг, конечно, но те ведь и не могут лечить. Каждому свое.

— А может все-таки ликвидировать? — задумчиво сказал Император — Он мне видится не очень управляемым.

— Как и все дельные агенты — пожал плечами Леграс — У них должна быть свобода выбора. Иначе ничего дельного не получится. Ну что толку в тупых, абсолютно послушных агентах? Нет, так-то и в них есть толк, но…минимальный. В общем, мне думается — парня надо растить. Забросим его в Академию — на нищенское существование. Никакой помощи — только стипендия, питание и обмундирование от Академии. Посмотрим, как он выкрутится среди спесивых и наглых потомков аристократических родов. Выживет, не сломается — значит, выживет где угодно. Поддастся на их давление, станет пресмыкаться, или наоборот поубивает обидчиков — вот тогда уже он нам не нужен.

— То есть, как поубивает?! — слегка даже растерялся император — Магов? Эдак мы магов не напасемся! Зачем нам убийца, которых их всех там перережет?!

— Ну, во-первых, в Академии всегда есть потери — пожал плечами Леграс — Они учатся, тренируются, занимаются единоборствами, магией занимаются! Магия вообще-то опасная штука, там случаются непредсказуемые вещи. Так что отсев до десяти процентов — это нормально. Мы же не штафирок выпускаем, а боевых офицеров. Даже лекари, которые оттуда выходят, умеют сражаться не хуже гвардейца.

— Ага, ага! — хохотнул император — Знаю, как не хуже!

— Там и дуэли устраиваются, и в отличие от гражданской жизни, дуэли там совершенно официальны. И практически никогда не заканчиваются смертью — всегда рядом дежурит лекарь-маг, тут же лечит пострадавшего. Но ты и сам это знаешь, мой властитель! Зачем ты меня заставляешь это говорить?

— А мне может приятно под журчание твоей речи пить вино? — ухмыльнулся Император — Одному мне сегодня болтать, что ли? Хе хе… Ладно, понял твою позицию. В общем — бросаем парню в кубло змей — выживет, отобьется, значит, он нам подойдет. Если закусают — так и демон с ним. Возьми строгую подписку, пусть хранится у нас. Пусть проверят его знания, и…ладно, ладно! Не надо так смотреть! Ты и без меня это все знаешь! Куда его пока разместишь?

— К себе в поместье. Завтра отправлю его в Академию ближайшей почтовой каретой. Вот и еще ему испытание — сбежит, или нет, выдержит сто верст на облучке кареты, или нет.

— А сбежит?

— Найдем. Я у него каплю крови возьму. А по крови мы его всегда найдем. И тогда…тогда участь его будет страшна. Жизни у Велура ему покажется доброй сказкой.

— Итак, решено! Хороший сегодня денек….давно мне не было так весело! Даже жаль, что все быстро закончилось. Может…пригласим парня, пусть что-то еще расскажет?

— Мой властитель…не надо приучать собаку есть со стола хозяина. Сегодня он ест рядом с тобой, завтра нагадит на тебя… Мой император, ты человек очень современных взглядов, и это радует, но все-таки тебе следует быть построже с чернью. Иначе эта самая чернь возомнит о себе невесть что!

Император молча кивнул и уселся за стол. Пламя из камина бросало блики на его волевое, с квадратным подбородком лицо, и сейчас ему нельзя было дать его пятидесяти лет. Моложавый, крепкий, физически сильный — Император собирался править еще много, очень много лет, но…хотелось бы провести эти годы в молодом, красивом теле. Так что…и Велур, и этот парнишка подоспели как раз к тому времени, когда это и было нужно. И Леграс, и сам Император это хорошо понимали.

***

— Поднимайся!

Меня крепко толкнули в бок, и я секунды две не мог сообразить, где сейчас нахожусь. Потом дошло: я наелся и напился во дворце императора, а потом взял, да и задрых на диванчике в приемной. Сейчас передо мной стоял гвардеец и негодующе смотрел на меня, даже не просто негодующе, а так, будто я только что наделал кучу на паркете возле входа в императорский кабинет! Ну, заснул человек, и чего? Я же не храпел! Чего пинаться-то?!

Прикинул, как свалил бы этого наглеца, но потом передумал. Хреново начинать свою деятельность на императорской службе с того, что завалишь верного клеврета властителя! Могут и не понять.

— За мной! — коротко приказал офицер, и я, подхватив свой плащ, на котором собственно и спал, используя его как подушку, почапал следом за этим железным дровосеком. Идти было не очень легко — и не потому, что болела нога. Нога совсем не болела и была лучше прежней (хотя я и продолжал изображать хромоту). Просто я взял, да и выпил всю бутылку, а вино оказалось очень даже забористым. Голова ясная, все понимаю, а ноги не идут! Интересно, император нарочно мне такое подсунул?

Эх, и ушлый дядька! Как он лихо развел Велура — любо-дорого было смотреть! Знатный барыга! И меня они окучили прямо сказать — вмиг. Впрочем, и чего меня особо окучивать…я сейчас самая что ни на есть бесправная личность — ни денег, ни документов, ни своего дома.

С Академией — это они просто-таки в тему мне предложили. Черт с ним — отработаю я этой самой империи, главное — у меня теперь будет кормушка и возможность учиться. А я выживал и в худших условиях. Знаю, тяжко будет. Нищеброд, чего уж там…но…все когда-то начинали с ноля. А у меня — способности в магии, и очень даже серьезные, ну и мои боевые навыки, о которых я никому не скажу — на всякий случай. И…мой боевой опыт. И земной, и здешний. Поживу еще!

Гвардеец вывел меня туда, откуда я пришел — к входу во дворец. Карета Леграса так и стояла на месте, кучер нахохлившись спал на облучке под дождем, видимо уже привычный к таким ожиданиям, охраны на лошадях не было видно — видать где-то прятались. Гвардеец приказал мне ждать хозяина кареты, и я остался стоять в одиночестве, позевывая и раздумывая о дальнейшей своей судьбе.

Ждать долго не пришлось. Леграс появился через пять минут после того, как я вышел — советник быстрым шагом прошел к карете, сам открыл дверцу, запрыгнул внутрь и сделал мне приглашающий жест. Я оглянулся — может не меня зовет? Но он звал именно меня, я рванул вперед и заскочил на мягкое кожаное сиденье. Подскочивший к карете слуга захлопнул дверцу, и через несколько секунд карета мягко двинулась вперед, вызывая у меня просто-таки чувство дежавю. Если бы не грохот колес по мостовой — салон «мерседеса», да и только.

— Завтра отправляешься в Академию — быстро и резко сказал Леграс — твое имя — Петр Син Рос. В документах будет указано, что ты родом из провинции Весланд, сирота, проживал в местечке под названием Корио. Это место не так давно сожгли во время набега непримиримых ворков, убили твою семью, так как они сотрудничали с Империей. Магические способности у тебя открылись поздно, в семнадцать лет, потому ты только сейчас в Академии и появился. Никому не говоришь, что знаком со мной и с самим Императором — надеюсь, на это ума у тебя хватит.

Леграс задумался, и после довольно-таки долгой паузы, добавил:

— Я не уверен, что поступил правильно, взяв тебя на службу. Если ты меня разочаруешь — умрешь так же легко, как если бы упал со скалы на камни. Меня беспокоит твоя неуправляемость. Можно ли верить твоему слову?

— Я не предам — после небольшой паузы сказал я — Что касается неуправляемости…вы не правы. Я управляем. И буду исполнять ваши задания. Но разумные задания. Если увижу, что задание идиотское, что его исполнить нельзя, или оно просто глупо — простите, я его не выполню. Но обосную вам причину невыполнения. Я не тупой исполнитель, и не самоубийца. Я буду работать для вас — с душой, изо всех своих сил. Но большего не требуйте. Я не фанатик. И еще — мне как-то надо будет жить. Подозреваю, что стипендия у Академии нищенская. Я там буду белой вороной. А я уже привык хорошо питаться, хорошо одеваться, и вообще…

— Питание в Академии хорошее. Первые месяцы курсанты вообще из Академии не выходят — им запрещено. А насчет денег…нет, не будет пока что тебе денег. Так попробуй выжить! Тебе не привыкать нищенствовать.

Леграс усмехнулся, и я подавил прилив раздражения. Ясно — решили меня бросить в воду — поплывет, или нет. Ну, ничего…не хотите меня финансировать — что-нибудь придумаю. Главное, что у меня будет еда, крыша над головой, одежда и обувь. А без развлечений я как-нибудь обойдусь. Разберусь на месте.

— Когда в дорогу?

— Завтра. До Академии восемьдесят верст. Поедешь на почтовой карете. Она едет почти без остановок, только на смену лошадей через сорок-пятьдесят верст. Ночью послезавтра будешь уже на месте. Утром явишься к ректору Академии и передашь ему письмо. Только он будет знать, что ты мой ставленник. Больше никто. Ректор мой человек. Твоя задача — смотришь, слушаешь разговоры, увидишь зерна заговора — сообщаешь мне. Я тебе дам адрес связника в городе. Он работает ювелиром, у него своя лавка. Всю информацию передаешь через него. Он же будет передавать информацию тебе — от меня. Как только тебе дадут увольнительную в город — пойдешь к нему, отметишься, сообщишь о прибытии. Все ясно?

— Ясно, чего уж там — вздохнул я — Хотя бы в дорогу денег дадите? Одежду, обувь?

***

Подняли меня еще в темноте, до рассвета. Вручили бумаги, которые я тут же запихал в наплечную сумку по типу рюкзака, мешочек с деньгами — подозрительно худенький, как оказалось — заполненный медяками и редкими серебрушками, и выпроводили вон, показав направление движения. На мне плащ, с неба льется мелкая пакость, именуемая дождем, мостовую ни черта не видать — луны затянуты тучами. В общем — изматерился, два раза грохнулся, извазюкавшись в грязи, но все-таки добрался до почтовой станции. Вернее — чего-то вроде здешнего почтамта. С меня взяли плату за передвижение на почтовой карете — за серебрушку можно было ехать на облучке, рискуя свалиться под колеса здоровенной кареты и сдохнуть в муках, раздавленный поганой коробкой, или отдать практически все деньги, и ехать впроголодь — зато во вполне комфортных условиях — на мешках с письмами. Я выбрал последнее. Как-нибудь перетерплю голод, тем более что несколько медяков у меня все-таки осталось (выторговал). Хотел продать нож, который мне вручили в дорогу — приличный такой клинок, хорошей стали, сантиметров тридцати в длины, но…передумал. Ну, дадут мне за него немного денег, прожру я его, а потом что? Вдруг какая неприятность на дороге — и что я буду делать? Котлетами отбиваться? Куриной ножкой глаза вытыкать?

В общем, я влез в карету, расположился на мешках напротив охранника, и поступил так же, как и он — накрылся плащом и нормально задрых. И спал так до тех пор, пока не разбудили охранники — тот, что ехал на облучке, поменялся с тем, что спал в карете. Так у них положено по правилам.

Ехали мы до вечера, встав на ночевку на почтовой станции — тут сменили лошадей, четверку на четверку, и заночевали во дворе станции — я так и спал на мешках, прикупив себе ломоть хлеба и кусок копченого мяса. Запил водой из колодца, предварительно посмотрев ее на просвет и попробовав на вкус. С водой тут надо быть осторожнее, а то пожалуй напьешься какой-нибудь холерной дряни. Никакая магия на спасет! За два часа превратишься в тощий обгаженный труп.

Под стенами города Асгард мы оказались ночью, как и предсказывал Леграс. Само собой — городские ворота были закрыты, но почтовая карета ночевала на почтовой станции, в город ей соваться не было никакого резона. Все двое суток пути никаких приключений и происшествий не было — все штатно, скучно и пыльно. Я пропылился так, что из ушей вылетали черные комочки. Дождя тут почему-то не было, хотя тучи так и висели над головой. Может закончился сезон дождей? Вполне вероятно, не вечно же ему продолжаться.

Прежде чем идти в Академию — вымылся ледяной водой из колодца, сменил пыльную одежду на чистую — в рюкзаке нашелся аналог моего костюма, который мне некогда предоставил добрый Велур. Ну и пошел себе к городским воротам, у которых уже скопилась целая очередь из повозок, возков, тачек и телег. Штук пятьдесят стояло, не меньше. Стражники вяло переругивались с возчиками, которые требовали скорее пропустить, ибо товар завянет, охрана на КПП привычно посылала всех нах, объясняя сорванными хриплыми голосами, что проход будет открыт, когда на ратуше ударит шестичасовой колокол — в общем, шла нормальная городская жизнь, не больше, и не меньше.

Путников без телег пускали бесплатно, с телег брали въездную плату. Так как я не телега и не возок, то проник в город быстро и без проблем, не удостоенный ни одним взглядом бравых бойцов. На кой черт им разглядывать всяких нищебродов, отправившихся в город на поиски своего призрачного счастья?

До места добрался через час усердной ходьбы. Прикинул — километра три от городских ворот, не меньше. Думал, что этот город будет гораздо меньше, а оказалось — это как Питер в сравнении с Москвой. Чуть поменьше, но не менее бурно и пафосно.

Кстати, мне всегда казалось, что Питер почище, чем Москва. Вот и Асгард мне увиделся более ровным, чистым, менее заплеванным. Даже ломовые извозчики здесь ездили не так бесшабашно и зверски, как в столице. Ну так «Питер» же, чего уж там! Интеллигенция! Тут же Академия, значит, чистого народа поболе будет.

Академия меня поразила. Громадный замок, уходящий в небеса — он буквально подавлял, придавливал тебя к земле своими островерхими, уходящими в небо шпилями. Готика, по-моему так называется этот стиль, когда архитектор сделал все, чтобы показать человеку, насколько он мал и ничтожен.

Вокруг академического замка — огороженная территория за высоким забором, попасть на которую можно только имея пропуск-жетон, или же сопроводительные документы. Жетона у меня само собой пока не было, так что я подошел к молодому парню моего возраста, и попросил его передать письмо по инстанции — для ректора Академии. А сам уселся на придорожный камень ожидать, когда же меня позовут в «альма матер».

Позвали через два часа, когда я уже откровенно задолбался ждать, и мечтал только об одном — на последние медяки купить чего-нибудь съестного и забить свой бунтующий желудок. Да, привык уже регулярно и сытно питаться — в клетке попугайчик вроде бы и страдает, не может никуда улететь, но зато у него всегда есть и вода, и еда. А на воле — злобные кошки, еда на помойке, да и то, если пустят вредные воробьи. А то и заклюют! Так что клетка тоже расслабляет, и на воле иногда приходится туго.

Сопровождал меня мальчишка лет пятнадцати в щеголеватой, хорошо пошитой форме со знаками «А» на петлицах, указывающими на принадлежность к самому престижному заведению в Империи. Не задавая вопросов, хотя ему очень хотелось меня поспрошать, он привел меня к двери, на которой висела табличка «Ректор Академии Мастер Зоран», постучал в эту дверь, дождался приглашения, и войдя, поманил меня рукой.

И я вошел в кабинет, оставляя за спиной суматошный, жестокий, но очень любопытный период своей жизни. Что там впереди — я не знаю. Но догадываюсь, что приключений на мою долю хватит сполна. Иначе для чего еще меня забросил в этот мир Создатель?

Конец второй книги

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Впрочем, если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Бандит-2

Content

Евгений Щепетнов
Бандит-2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Послесловие