Тимофей Царенко

Полимерные крылья

Глава 1

Всем, кто смотрит в небо, посвящается.

– ТРИ! – колонки над трассой выдавали мегаватты акустической мощности.

– ДВА! – толпа на трибунах взревела. Внутри все испуганно сжималось, до тошноты.

– ОДИН! – участники гонки, три десятка дьявольских механизмов, выкинули в атмосферу облака горелой смазки.

– СТААААРТ! – бесновался хриплый голос над гоночной трассой.

Я плавно потянул на себя один из шести рычагов под правой рукой и выжал педаль под левой ногой. Приборный щиток неожиданно прыгнул мне в лицо. Наш адский пепелац на шести высоких колесах бодро стартанул в обратном направлении. Под колесами заскрежетало и захрустело.

– Сай, ты что творишь!? – вопль Эльзы, моего навигатора, прорвался в сознание. Я с трудом очнулся от нокдауна. Прошло не больше пяти секунд, вонючий дым еще висел в воздухе.

– Извиняйте, перепутал! – и поспешно рву рычаг передачи на себя. Многотонная машина натурально козлит и врубается колесами в реголит трассы.

– ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА ЭТИХ РЕБЯТ! ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ ХЛАДНОКРОВНО ДАВИТ СВОИХ СОПЕРНИКОВ НА СТАРТЕ! ОНИ ЖЕРТВУЮТ РАЗГОНОМ И ПОЗИЦИЕЙ, НО ЗАЧИЩАЮТ СЕБЕ СПИНУ. КАЖЕТСЯ, ЭТИ РЕБЯТА НАСТРОЕНЫ РЕШИТЕЛЬНО! ДВА ЧИСТЫХ ФРАГА В ПЕРВЫЕ СЕКУНДЫ! – колонки вопили со всех сторон, над нами парили дроны с камерами и экран давал картинку искорёженных машин соперников. Надеюсь, никого не убило.

– Сай, чеканулся? Совсем без башки? Я чуть не вылетела из кабины! Ты блин тех придурков в кашу! – недовольное шипение откуда-то сверху. Штурман у нас сидит на полтора метра выше пилота.

– Ручки перепутал! – я больше следил за дорогой. Мне было не до споров. Наш шестиколесный транспорт имел пару карданных сцепок на корпусе, вместо жесткой рамы, и потому мы просто обтекали кучи строительного мусора.

И я пилотировал эту странную махину в не в эмуляторе в первый раз в жизни! Мощность движка внушала. До косточек.

Курс на ближайшую к старту контрольную точку. Первую из двадцати, которые необходимо пересечь на трассе, в любом порядке. Над ней висела голограмма ворот, которую транслировал коптер с проектором.

Не прошло и минуты, как машина пересекла лазерный луч контрольного датчика чек-пойнта. Только вот там уже было пусто, нам снова остался лишь горький дым масла, да три десятка пыльных следов по чашеобразной трассе. И эта трасса шла на подъем.

– На два часа, дави ублюдка! – Эльза дает команды, я сверяю показатели курса на приборной панели и жму на газ. Двигатель противно гудит, аж зубы сводит.

Маршрут мы заранее не обсуждали. Контрольные точки зажглись на трассе в момент старта и теперь шла битва разумов. И мы в ней с гарантией побеждали. Эльзе давал советы искусственный интеллект. Он же управлял взрывчаткой в моем ошейнике, но это уже незначительные детали истории.

– Время до столкновения минус тридцать секунд подай мощность на передние колеса.

Механической голос из наушника давал команды. Я надавил на зеленый рычаг. Под креслом загудело и завибрировало.

Четырехколесный уродец с дутыми колесами попытался плюнуть в нас пенным снарядом, но мы выскочили из-за поворота под острым углом и снаряд прошел мимо. А еще пару секунд спустя тяжелые колеса из сверхтвёрдого материала просто сплющили моторный отсек наших противников. Надеюсь, там не было людей.

– В НАШЕМ КРЫСЯТНИКЕ ЗАВЕЛСЯ ЛЕВ? ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ ПОТРОШИТ ОЧЕРЕДНОГО НЕУДАЧНИКА. ОН ДАЖЕ МАМУ ПОЗВАТЬ НЕ УСПЕЛ! ТРЕТИЙ ФРАГ КОМНАДЫ, А НЕ ПРОШЛО ЕЩЕ И МИНУТЫ!

– Едем аккуратно! Едем филигранно! Как иголка сквозь ткань! Всего касаться, ни к чему не привязываться! – девушка на месте навигатора истекала злым ядом. Ее голос звенел, даже визжал. – Охренительный план, Сай, просто охренительный! Мы нагоняем Пауков!

– Какую команду?

– Восьмилапых! Это те, которые с предельной мощностью двигателей! Та бандура странная!

– Идея уничтожить всех противников изначально отвергалась как неэтичная но конструкция машины изначально проектировалась как оптимальная для прямого физического контакта, – в наушнике сухо отрапортовал ИскИн, – человек подготовь оборудование для ближнего боя.

Наш аппарат представлял собой три сцепленных между собой гироката с общей системой распределения мощности. Эдакий сегментированный таракан на шести здоровых колесах. Кокпит пилота с решетчатым навесом и башенка навигатора на центральном сегменте. Из корпуса торчали только трубы выхлопной системы. Да сверхпрочный вал, через который шла мощность и который выступал крепежной системой.

– Вы оба конченые психопаты! Кретины! Сай, врубай защиту, сейчас будет ярко! – Звездочка, прозвище девушки в кресле навигатора, судя по звукам, застегнула молнию защитного костюма, нацепила на лицо защитную маску и встала на ноги.

Я торопливо набросил диэлектрический плащ, который облепил меня с головы до ног.

Пауки выступали на массивной двухколесной бандуре, которая позволяла быстро пересекать прямые участки трассы. Со стороны аппарат напоминал собачий скелет без головы, под гнутой спиной которого висели десантные контейнеры. Они предельно напоминали черные яйца. А еще у них было с собой резервное шасси для преодоления зоны низкой гравитации. Его они тащили на заднем колесе, багажом.

Яйца раскрылись аппарелями и через пандусы на трассу высыпались дискоходы – моноколеса со всадниками внутри. Правила не запрещали абордажные команды.

– Ну что, ублюдки, потанцуем? Знаете, почему меня называют «Эльза миллиард вольт»? Вы знаете, уроды!?

Нестерпимое сияние едва не заставило меня зажмурится. И это ведь у меня за спиной. С хрустом покинули крепления шоковые хлысты.

А я порадовался, что сейчас начнется такое, что внешние динамики сгорят к чертям собачьим. И Девять нулей наконец-то заткнется.

Но сейчас Звездочка зажигала.

По шоковым кнутам пошло напряжение и в воздухе загудели сотни электрических дуг, которые били из округлых шипов на поверхности оружия. Молнии пробивало на корпус, отчего наша бешеная машина натурально светилась.

Призовая команда испуганно было дернулась, но потом трезво оценила длину оружия. Загонная охота началась.

Я было попытался прижать противников к грудам стройматериалов, но моноциклы лишь разъехались в стороны. Впереди ровный участок трассы в окружении обломков одной из опор. Там мне слишком опасно будет уходить в сторону, крупные куски бетона и арматуры разнесут даже самый прочный корпус, а вот для юркого моноцикла эта задача посильная. Там они накинутся все разом.

Бросок кошки на стальном тросе Эльза не проморгала, в отличие от меня. Хлыст, словно живой, сбил железку. И тут же байк задымился и улетел в сторону. Разряд прошел по тросу прямо к абордажнику. Надеюсь, он выжил.

– Сай, глаза! – а это еще одна домашняя заготовка. Эльза зажгла пару магниевых патронов.

Я успел сбросить окуляры поверх очков. Мир тут же сделался серым и я с трудом различал дорогу. Приходилось маневрировать между плетенных арматурных колонн, которые торчали из земли под разными углами.

Только вот и загонщикам пришлось несладко. Их щитки на забралах неплохо защищали от вспышек, но не от заливающего света. Двое заглушили моторы, а один неосторожно сунулся к машине и получил удар хлыстом в бочину. Его тело дернулось и в облаке искр рухнуло на землю. Надеюсь, водителя не придавило.

Факел погас, и последний загонщик, видимо, решил не гневить судьбу, на развилке ушел в сторону.

– Сай, давай к той сутулой собаке! Побреем этого кобеля!

В загонную область мы вошли с Пауком одновременно. За два десятка секунд я сократил отставание от двухколёсной машины. А дальше до него дотянулась Эльза. Корпус не был никак защищен от ударов током. Хлыстами она разодрала техноуродцу зад и сбила конструкцию на багажнике. Ту, что должна была обеспечить прохождение участка трассы с низкой гравитацией.

И, судя по всему, Пауки это осознали. Механизм сбросил скорость и остался позади.

– Мы сделали это, Сай! Мы это сделали! Жрите реголит, ублюдки! – кажется, Эльза плясала на своем помосте.

А в следующий момент все и сразу пошло не так. В небо, прямо за нашими спинами, в воздух взмыли два моноцикла. И они без затей просто рухнули на поверхность нашего пепелаца. Прочности оказалось с запасом и легкие конструкции не смогли хоть как-то навредить силовой раме, но один из них сбил башенку с Эльзой, а второй просто рухнул сверху на корпус, и где он там застрял я не видел. В боковом зеркале отразилась жуткая картина и внутри все сжалось. На месте башенки торчали только обломки алюминиевых профилей.

А дальше стало не до размышлений. Из-за моей спины вынырнул парень в пепельно-серой униформе Пауков и попробовал перерезать мне горло широким ножом. Меня спас полимерный ошейник со взрывчаткой, который с полным пофигизмом встретил удар остро отточенной стали.

Бросаю руль, хватаю руку с ножом и прижимаю к шее.

– Чёрт! – ору испуганно. И по ошейнику проходит разряд тока. Мой несостоявшийся убийца дергается и обмякает. Отпускаю руку и мстительно вижу, как тело укатывается прямо под правый борт. Надеюсь, урода раздавит!

Едва успеваю вернуться на трассу.

– Сай! – голос Эльзы прозвучал откуда-то из-за борта. – Живой?

– Ага, ты как? – бросаю короткий взгляд на подругу. Звездочку спас страховочный трос. Он был как раз такой длины, чтобы скрыться за нависающим бортом, но не улететь под колеса. Систему страховки для нас изобрел ИскИн, как и всю конструкцию пепелаца.

– Хреново. Ударилась боком, больно.

– Пристегни себя к корпусу. И садись в кокпит.

– Саймон ты должен двигаться на точки шестнадцать потом двадцать пять потом тридцать один, – ИскИн выдал команду.

– Ты хочешь ехать по бешеной спирали? – так называли тактику, при которой гонщик достигал дна воронки, области с самой низкой гравитацией, а потом шел по спирали по всем остальным чек-пойнтам. Под витки спирали организаторы заботливо расчищали трассу. И по этому маршруту ездили только форменные самоубийцы. С трассы можно было свернуть разве что на самих чек-пойнтах, а значит такого гонщика легко подкараулить.

– Сай верь мне теперь у нас есть то что защитит нас от охотников.

– И что это, черт побери?

– Репутация – холодный безэмоциональный голос вот ни хрена меня не убедил.

– ПСИИИИХОВАНАЯ ВИШНЯ! ДАМЫ И ГОСПОДА, Я БЫ ПОСМОТРЕЛ НА ТРУП ТОГО, КТО ПЕРВЫЙ ЗАЛЕЗЕТ ЕЙ В ТРУСИКИ! ЧЕТЫРЕ ЧИСТЫХ ФРАГА! КТО БЫ ЗНАЛ, ЧТО ДВА ОТМОРОЗКА ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА СМОГУТ НАГНУТЬ ЧЕТЫРЕ КОЗЫРНЫЕ МЕХБАНДЫ! СЛЫШИТЕ НАРОД, ВАС НАГНУЛА ДЕВЧОНКА!

– Зря ты ему зуб выбила и дверь заварила! – я набирал скорость и машина все сильнее шла под наклон. Тут у нас была последняя тихая минута, кроме нас по этой траектории больше никто не ехал.

– Да скажи спасибо, что микрофон в жопу не запихала, я хотела! – Эльза только что вполне осознала тот факт, что бить людей просто так не слишком полезно для репутации, здоровья, да и вообще…

– Спасибо! – от всей души поблагодарил я подругу, а потом вдавил гашетку прижимных двигателей. Реактивные движки на раме взвыли и струи пламени, пока еще не сильно, прижали нас к дороге.

Эльза переползла к кокпиту и уселась позади меня. Там под эти цели было приспособлено место.

Двигатели взвыли на полную и мы влетели в зону пониженной гравитации. Желудок прыгнул к горлу. Мир неприятно качнулся в стороны, а тело стало невесомым. Мы огибали титанических размеров столб, ось покинутой космической станции, где мы и проводили эти гонки самоубийц.

– Бешеная спираль? – до Звездочки только дошло, насколько самоубийственный у нас план.

– Да! – мы как раз огибали кольцо. Чек-пойнт ярко вспыхнул.

– Ты совсем рехнулся? Нас же угробят! Поворачивай, я тебе говорю…

– Человек Эльза следование твоим приказам приведет Саймона к гибели деактивируй свои вокабулярные функции.

– Чего?

– Заткнись, говорит. Это наш единственный шанс выжить!

– Почему ты так решил?

– Потому что теперь на нас будут охотиться все! – чек-пойнт остался за спиной, а я переключил рычаг управления мощностью. Нагрузка легла на все шесть колес одновременно.

– И что им помешает охотится на нас сейчас? – Эльзу можно было понять, я бы тоже на ее месте нервничал. Я и на своем нервничал, если начистоту. Так она еще ничем и не управляет.

Разгон до сотни километров за восемнадцать секунд – неплохо для девяти тонн метрической массы.

– ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ РЕШИЛА БРОСИТЬ ВЫЗОВ ВСЕМ! КАЖЕТСЯ, ОНИ РЕШИЛИ ДВИГАТЬСЯ К ФИНИШУ СПИРАЛЬЮ САМОУБИЙЦ! КТО ЖЕ ОБОРВЕТ ИХ ПОБЕДНЫЙ РЫВОК? – в голове ярко вспыхнула картинка, как я вколачиваю говоруну голову прямо в пульт комментатора. Вколачиваю ногами.

– СОТНЯ ТЫСЯЧ ЗА ГОЛОВЫ ЭТИХ ДВОИХ! – динамик орал незнакомым голосом.

Судя по всему, дела становятся все хуже и хуже.

Первые пять чек-пойнтов мы просто пролетаем. Это все области низкой гравитации, туда не сунуться без допоборудования.

– КАКАЯ ОТЧАЯННАЯ СМЕЛОСТЬ! Уберите этого кретина из будки. Сколько? РАЗРЕШИТЕ ПРЕДСТАВИТЬ ВАМ ВТОРОГО КОММЕНТАТОРА, ПРЕДВОДИТЕЛЬ БАНДЫ БУЛЬДОГОВ КРЕГ ТИТАНОВЫЕ ЗУБЫ! Микрофон у нас один, извини мужик! – рев динамиков умудрялся пробиться сквозь завывания движка.

– Ты понимаешь, что мы покойники? – голос Эльзы звучал обреченно.

– До этого надо еще дожить!

– Подготовиться к маневру уклонения повысить обороты двигателя понизить передачу, – ИскИн ожил. Он собирал данные с пары видоискателей, которые мы понатыкали по всему корпусу. Уцелело их буквально пара штук, но железке хватило.

На нашем пути возникла поливалка. Городская робототехника, которую Пауки затащили на площадку на тот случай, если гонщики не захотят убивать друг друга.

Поливалка преградила дорогу. Из динамиков на корпусе машины раздался предупреждающий гудок, а потом техника пошла на таран с целью задержать нарушителя скоростного режима.

Организаторы выбрали удачное место установки. Кучи реголита тут образовывали натуральный тоннель. Но гравитация в этом месте все еще не превышала трети от стандартной, потому я дернул на себя петлю с ручкой, тем самым снизил подачу смеси в реактивный двигатель, и взлетел на очередной кочке. Скорости в сотню километров в час хватило для того, чтобы уверенно взлететь и расплющить своим весом поливалку, которая ничего не успела сделать.

– ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПНО! ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ ПОКАЗЫВАЕТ КЛАСС! ОНА НЕ ТОЛЬКО МАМОЧКА ВСЕХ ЭТИХ СОСУНКОВ НА ТРАССЕ! ОНА НАГИБАЕТ ДАЖЕ ГОРОДСКУЮ ТЕХНИКУ! ТАААК ДЕРЖАТЬ! ЗЛОБНЫЙ НОСОРОГ, КОТОРЫЙ И ПРИПЕР ЭТУ ПОЛИВАЛКУ НА ТРАССУ, ЛИШЬ ГЛОТАЕТ ДЫМ ДВИГАТЕЛЯ! НЕУДАЧНИК!

Еще два чек-пойнта позади, и мы входим в зону уверенной гравитации. Желудок уже не пытается выпрыгнуть через рот.

– Активировать защитный режим работы двигателя, – снова ожил динамик. Эльза последние минуты тоже молчала. Только до боли вцепилась мне в ребра.

А потом сразу два тяжелых тягача, из которых во все стороны торчат шипы, выехали на наш участок трассы. Тот, что был спереди, обрушил за собой лебедкой выезд и поднял обороты двигателя.

– КОМАНДА ДЕНЬГИ НЕ ПАХНУТ СКОРЕШИЛАСЬ СО СТАЛЬНЫМИ КРЫСАМИ? СУПЕРСКАЯ ЛОВУШКА! КАК ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ ПОСТУПИТ ТЕПЕРЬ? АХ ТЫЖ ХИТРАЯ СУ…

Противники сближались неспешно. Они прекрасно понимали, что победили, участок для ловушки выбрали идеальный, по обе стороны участка вместо реголита – бетонные блоки вскрытого тоннеля. Уйти по стенам не вариант, слишком большая сила тяжести.

– Приступить к расцепке, – ИскИн ситуацию критической не находил, с другой стороны, у него стоял сырописный речевой модуль, и он вообще не знал, что такое волнение.

Я дернул красную ручку слева от сиденья. Все три движка взвыли, задирая обороты до максимума. С хрустом разлетелись в стороны крепежные шарнирные муфты, их разорвало центростремительным ускорением, и пепелац распался на три сегмента. А еще на этих сегментах стояла примитивная система механического управления. И потому задний сегмент сначала остановился, а потом взял максимальное ускорение. То же самое сделал и передний сегмент.

И ситуация мгновенно поменялась.

– А ЭТА ПАРОЧКА УМЕЕТ НАГИБАТЬ! ПО СЛОВАМ ТЕХНИКОВ ТАМ СКОЛЬКО? ОХРЕНЕТЬ! ПОЛТОННЫ ГОРЮЧКИ! ДАМЫ И ГОСПОДА, ФЕЙРВЕРК! ТАКОЙ ГОРЯЧЕЙ ГОНКИ МЫ ЕЩЕ НЕ ВИДЕЛИ! ДА БУДЕТ МЯСО! ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ ДЕЛАЕТ ЕЩЕ ДВА ФРАГА! КОМАНДЫ СТРЕМИТЕЛЬНО ПОКИДАЮТ ОБРЕЧЕННЫЕ МАШИНЫ!

А еще расцепка активировала детонаторы в бачках. И когда двухтонные тараны влетели в шипастые тягачи, жахнуло так, что наш уцелевший сегмент пару раз крутанулся вокруг своей оси. Стабилизирующий гироскоп еще не успел набрать обороты. Только благодаря немалому опыту на стрекозе я не вырубился от смены потолка и пола.

Взрывом технику просто разнесло на части, по обшивке застучали куски арматуры, а я только вжал голову в плечи. Пришлось ехать через огненное облако.

– ДА ЭТИ ДВОЕ ОТСОСАЛИ У САМОГО СОТОНЫ! ОН САМ ПРОЕКТИРОВАЛ ИМ МАШИНУ! КОГО ЕЩЕ ОНИ СЕГОДНЯ ПОИМЕЮТ?

– Сай, родненький, скажи, почему я на это согласилась? – Эльза нервно икала у меня за спиной.

– Согласилась? Это был твой план, это ты предложила выиграть гонку самоубийц! – полегчавший пепелац заметно прибавил в манёвренности. Стало малость полегче. Хотя от вибраций краденого гироскопа ныли зубы.

– А зачем я его предложила?

– Ты не хотела чтобы Сай умер от спонтанной декапитации твое решение было логичным, – ИскИн, не иначе как стыдливо, упустил тот момент, что это он виноват во всей ситуации, – риска нет мы поступаем предельно рационально.

Ага.

От обрушения груды хлама мы спаслись только чудом. Неизвестный наблюдатель просто не рассчитал нашу скорость.

– Это не рассчитываемая флуктуация, – судя по недовольному гулу трибун, роняли на нас мусор очень даже намерено. Это, вообще-то, правилами запрещено, но за нас обещали деньги…

– КАКАЯ ГРЯЗНАЯ ИГРА ПОШЛА! НЕТ, Я БЫ ТОЖЕ ЗАССАЛ ВЫЙТИ С ЭТИМИ ДВУМЯ РАЗ НА РАЗ! НАША ГОНКА ТЕПЕРЬ СМЕНИЛА ФОРМАТ? Я БЫ НА ТАКОЕ ПОСТАВИЛ!

– Я не рассчитывал на то что в ходе гонки сменятся правила, – машины не только сходят с ума, но и ошибаются. Какая, блин, радость, что я узнал нечто новое. Если бы не обстановка, я бы точно на этот счет высказался. И плевать на шокер.

Но мы и так уже убили слишком многих.

– Я смотреть на это не могу, скажи, когда все закончится или мы уже наконец-то сдохнем! – Звездочка уперлась лбом мне в спину.

Теперь на дорогу обрушили арматурную башню. Острые стальные колья перегородили большую часть дороги, они свисали почти до самой земли.

– Начать выполнение маневра Икс через пять четыре три два один старт.

Когда я впервые выдумал этот маневр, ИскИн мне сначала не поверил, он считал, что человек подобным образом отработать двигателями не сможет. Я смог. То, что в детстве делал на гироскутере – боковой стрейф вдоль стенки. И потому сейчас органы управления были в том числе и под моими ногами. ИскИн в нашем маневре точно подсказывает момент начала маневра. Чтобы не напороться на арматуру, или наоборот, чтобы не потерять скорость на середине преграды.

Так что маневр я исполнил, только разница была в пять тонн чистого веса.

Двухколёсная машина прилипла к стене после лихого поворота и боком пересекла опасный участок.

– ВАУ! ВЫ ВИДЕЛИ? НЕТ, ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ? ПСИХОВАНННАЯ ВИИИШНЯ! ИХ ВОДИТЕЛЬ КРУТ! ИХ ВОДИТЕЛЬ ПРОСТО БОГ! ОТВЕЧАЮ, ЕМУ ОТСАСЫВАЕТ САМ СОТОНА!

– Как-то слишком много фелляции и Сотоны. У чувака явно фетиш на эти картинки, – хихикнула Эльза.

– Черт возьми, мы его возбудили! Держись, осталось пять чек-пойнтов! Мы слишком круты, с нами не станут больше…

– Приготовиться к опасной ситуации прогноз ловушка, – отрапортовал ИскИн.

Вовремя, блин, обрадовал, мы уже вляпались. Я спрошу потом Чёрта, что ему помешало распознать ловушку заранее.

Перед последними чек-пойнтами трасса дала разворот наверх. Тут нас и ловили. Сразу две многотонные машины зажали чек-пойнт, их пилоты стремительно удирали. Логично, даже если мы пойдем на таран, они теперь не погибнут с гарантией. А вот с нашей финальной точки по очередному узкому желобу покатился костистый остов машины Восьмилапых, абордажная команда которых едва меня не обезглавила.

Рука уже без моего участия сбавляла обороты двигателя.

– ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ БРЫЗНЕТ АЛЫМ СОКОМ! СУЧКА, ТЫ БЫЛА КРУТА, Я РАД, ЧТО ТЫ СДОХНЕШЬ! НО Я ВОСХИЩЕН! Я ПРОСТО ВОСХИЩЕН!

– ШТУКУ ТОМУ, КТО ПРИНЕСЕТ МНЕ ИХ ТРУПЫ!

Я смотрел на эту дурную махину весом добрых десять тонн, которая несется на меня, и думал.

Вот я, приличный мальчик из сектантской семьи, с хорошими родителями, почему, ну почему все заканчивается так плохо?

Глава 2

За две недели до…

Горизонт загибался вверх. Говорят, на Земле все иначе, там далекие объекты словно тонут в земле, а над головой яркое синее газовое облако, которое в ночи делается прозрачным. Говорят, можно даже увидеть звезды! Никак не могу себе это представить.

У меня над головой был город.

За спиной раздался громкий щелчок. Лопасти крыльев завибрировали. С тихим гулом электродвигатели вытолкнули хромированные поршни. Рама, которая натягивала тонкую полимерную пленку, слегка изогнулась и механические крылья обрели жесткость. Аппарат за моей спиной пришел в движение, а браслет на руке засветился зеленым. Это комм давал разрешение на взлет.

Я разбежался и что есть силы оттолкнулся от края вышки и полетел, как бумажный самолетик. На магнитный захват пошло напряжение, мои ноги с щелчком прилипли к раме. Крылья загудели и циклолет, так по-умному называется та штука, что сейчас обнимает мои плечи, потянул меня вверх. В ярком свете дисков сверкали четыре сетчатых крыла. Они превращали меня в гигантское насекомое. Опустился прозрачный колпак ветрореза. И теперь сходство с насекомым стало максимальным.

Я наклонил корпус влево и нажал на ручку руля. Аппарат завалился на бок и пошел по широкой дуге, вокруг парка. Вдруг кто-то захочет послание отправить? На земле, у пруда, в котором жили утки и бобры, замигал огонек. Я повернул ладонь приемника к источнику света и взглянул на запястье. Там у меня коммуникатор закреплен. На дисплее появилась надпись.

Сай! Привези новых фильмов. Эльза.

Ах Эльза, любовь моя!

Ничего не обещаю, – ушёл мой ответ.

Как говорил папа, девушкам не следует сразу давать все. Папа фигни не скажет, он уже раз двадцать был в браке. Отчаянный человек, на самом деле, но мне кажется, он до сих пор не осознает, что брак на маме для него последний, если не окончательный.

Я поправил очки и огляделся. Левый и правый диски равномерно светились, мир вокруг заливало теплым светом. Говорят, таков солнечный свет, но могу верить только на слово, я никогда не видел солнце. Дома под ногами делались все меньше, аппарат набирал высоту и окружающий мир превратился в тоннель, зажатый с двух концов осветительными дисками.

Ветер трепал мои волосы, Эльза шутила, что такая форменная укладка у всех летунов – «чухан стайл». Это когда все волосы на голове торчат строго по касательной к поверхности черепа. Мои ветру еще сопротивлялись, оттого смотрелся я еще потешнее.

– Восходящий поток на три часа, три сотни метров.

Мягкий женский голос прозвучал в наушниках. Это мой комм, точнее летная программа. Она получает данные со всех климатических датчиков города и рассчитывает воздушные течения. На них можно парить, это помогает мне экономить заряд батареи «Стрекозы» – так называется модель циклолета.

Сегодня мой путь лежал вверх, за ось и дальше. Тот, кто никогда не поднимался в воздух на крыльях, не узнает этого удивительного чувства, когда все тело наливается легкостью. Искусственное тяготение, которое обеспечивало медленное вращение нашего мира, почти не действовало у оси.

К самой оси, здоровенной бандуре из матово-серого пластика, приближаться было опасно. Там скапливалось статическое электричество, и чтобы не изображать из себя комара на электрофумигаторе, нужно было держаться в двух сотнях метрах от нее. А еще встроенные мозги стрекозы просто не дали бы мне приблизиться. Как поговаривала моя мама: «Жаль, что нельзя пересадить мозги из циклолета в тебя». По ее мнению, у меня их явно меньше. Мама… Маме я верил на слово и потому на всякий случай узнал в учебном центре. Нет, действительно, нельзя.

Тело окончательно потеряло вес, я отключил двигатели и сделал поворот. И теперь верх стал низом, а низ – верхом. Первый раз, когда я попробовал исполнить это маневр, то с непривычки метнул харчи куда-то в район синих кварталов. Потом пришлось разбить пару носов, пока народ не забыл кличку «бомбардировщик».

И если «поворот» – самое красивое, что есть в жизни летуна, то «горка» – самое веселое. Падение с высоты пяти километров. Основная фишка тут была вот в чем: когда делаешь горку – лететь надо точно в сторону одного из дисков, иначе рискуешь размазать себя по пластику улиц. Что-то там связанное с вектором движения и каким-то ускорением. Дураков проверять еще не было, но население общины активно плодится, так что обязательно найдется смельчак, который все проверит сам.

А мы его похороним со всеми почестями, ага.

Дома снова выросли в размерах, силовой каркас стрекозы жалобно скрипнул, принимая на себя нагрузку, и падение окончательно превратилось в полет вдоль земли.

Я плавно нажал на манипулятор. Скорость чуть упала и стрекоза нырнула в тоннель улиц. На самом деле, летать между домов не слишком безопасно. Если встретишь стаю птиц – не увернешься. Это циклолету хорошо, он из хитрого полимера сделан, а вот я, например, нет. И мне мертвая ворона по всему лицу – больно, и можно управление потерять.

Но так я мог скрыться от возможного наблюдения. Дома и дымка у оси прятали меня от возможных соглядатаев. Летунов в городе не так чтобы много, и мы очень напоминаем в этом вопросе голубей. Стоит одному найти что-то интересное и тут же слетаются все. А с найденного места хочется самому кормиться как можно дольше.

Мимо с бешеной скоростью мелькали окна домов. Темные. Жители покинули город еще до моего рождения. Почему? Все банально: деньги.

Тот участок орбитального кольца на орбите Марса, который должен был обслуживать наш перелети-город, отправился на переплавку. Просто орбитальное кольцо заняло орбиту на несколько сотен километров ниже. И обслуживать нам стало нечего. Нас сократили, вместе с городом. Как говорит папа, дело привычное. Рабочий контракт Барселоны-17, такое название носила наша комическая станция, выкупила корпорация Спейс.

А еще совпало так, что второй отсек перелети-города, как бы это сказать… скис. И вместо субтропического архипелага там теперь натуральное тропическое болото. И теперь приступать к изменениям климата там можно не раньше, чем чертов биом стабилизируется. Сейчас он закрыт. Там не безопасно.

Так что всех жителей оказалось дешевле перевезти на другую, куда как более современную станцию, а Барселону-17 загнали на мусорную орбиту, откуда ее можно стащить раз в полсотни лет. Теперь мы ещё ценное, но уже не слишком нужное имущество. Город на сотню миллионов жителей, корабль поколения. У каждой эпохи свой мусор.

Таких городов в гравитационном колодце Земли болтается больше сорока тысяч. Точнее, болталось, полсотни лет назад. Если верить маме, земляне очень непредсказуемые, и не исключено, что они уже все умерли. Говорила она с такой надеждой, что я тоже стал верить в подобный исход, маму я любил.

Наушник тихо пиликнул.

– До точки назначения осталось два километра. Снижайте скорость.

Так, не дело в такие моменты залипать. Как говорил мой дедушка: «Залипнуть – это как умереть, но только не умереть, а вместо этого залипнуть. Ты меня понимаешь?». А еще дедушка курил трубку.

Стрекоза показывала скорость, маневренность и грузоподъемность, которую сложно ожидать от столь легкой конструкции всего в сорок кило весом. Эта резвая машинка тащила почти шестидесятикилограммового меня (это с обвесом) и ещё утащит добрых полцентнера добычи.

Полет замедлился, даже остановился у стены небоскреба, стену которого украшал вертикальный сад – популярное городское украшение и источник свежей зелени. Еще за ним можно было надежно заныкаться.

Крылья шумно вибрировали. Аппарат завис на месте, а потом медленно полетел вверх, вдоль стены. При желании легко можно было рассмотреть свое отражение в панорамном остеклении здания.

Не прошло и пары минут, как аппарат завис над приоткрытой террасой пентхауса. Маркизы то ли заклинило, то ли просто двигатели не отработали программу, но в итоге получилась широкая форточка, в которую замечательно помещался летун с четырехметровыми крыльями.

В эту форточку я осторожно и нырнул, готовый в любой момент дать стрекача, если замечу какую-нибудь излишне активную технику.

Щелкнул магнитный захват и я пружиню ногами, принимая на колени вес себя и аппарата. Рука сразу нашла рукоять помпового ружья на пять патронов. Потому что такие вот террасы – это еще и умные дома. А умные дома умеют создавать проблемы.

Я нервно хохотнул, на миг в голову пришла картина, как я проникаю подобным образом в жилье, а мне навстречу хозяева, в безмерном удивлении. А я пытаюсь объяснить, что я не по их души, а ружьем мне от кухонной техники отбиваться.

Нет, ну кто придумал встраивать в кухонную технику режим защиты от мародерства? Но нет, требование поставщика! Бош: техника на века! Я и Бош! А вечная техника – она такая, не даст себя выкрасть.

Жители уехали практически без имущества, компания на месте все оплачивала, а транспортировка одного кило груза выходила сильно дороже, разве что если это не чистое золото. Ну, или не люди.

Техника перешла в собственность корпорации Спейс и встала на собственную стражу, пока перелети-город снова не станет нужен. Зачем вообще для космической станции антилутинг режим? Как просветили меня в свое время друзья, это просто стандартные схемы сборки с земли. Там такие технологические решения более чем оправданы. И никто не стал заморачиваться с отдельными моделями для космоса. И вообще не факт, что сами пользователи знали, что их техника может сопротивляться смене хозяина.

Почему нельзя подогнать тяжёлый коптер с десятком крепких ребят и набором глушилок, да вырубить тут все на хрен? По причине той же самой системы, что защищает город от лутеров. Для города легкий циклолет с подростком и мешком ништяков – что-то типа голубя. А вот тяжелый квадр – уже причина вызвать тревожную службу.

По причине работы той же системы по городу мало где можно передвигаться по земле. А в подземных коммуникациях не везде есть проход.

К счастью, на верхних этажах специальной защиты от лутеров почти всегда нет, а робототехника не представлена экскаваторами.

Так что я больше опасался сейчас излишне шустрого андроида или мультиробота.

В квартире, куда я попал из-под незакрытой маркизы, царил порядок, пахло свежестью и цветами. Это значит, что все системы дома работают штатно. Это плохо, это очень плохо, особенно если это системы умного дома последнего поколения, те, говорят, могут мебель таскать…

Первое, что важно при осмотре новой локации – это следы от ниш. В дорогих квартирах очень любят модных встраиваемых роботов, которые выползают из стен или вылезают из пола.

Такие места надо сразу заливать вязким полимером, который липнет, тянется и наглухо забивает все механизмы. Пару таких ниш я заметил сразу у входа. Из-за пояса на свет явились пом-помы. Это штуки такие, насадки на ружье. Там вязкая пена в стеклянной капсуле и это все в пластиковом цилиндре. Насаживаешь пом-пом на ствол, заряжаешь холостым и стреляешь. Все, щель относительно безопасна. А еще пом-пом очень хорошо останавливает любого робота, гораздо лучше, чем картечь.

На выстрелы и пену дом никак не отреагировал. Так что я перезарядил обрез, вернул в ствол картечь и осторожно пересек порог. Заиграла тихая музыка.

– Здравствуйте, хозяин. Вас не было двадцать семь тысяч девятьсот пятьдесят один день. Ошибка. Система идентификации пуста. Ошибка. Возврат к заводским параметрам. Здравствуйте! Пожалуйста, введите свой идентификатор, новый хозяин.

Снова заиграла приятная музыка, а на стене загорелась панель для ввода идентификатора.

От счастья я чуть не описался. Это была легенда среди летающих лутеров. Иногда! В очень редких случаях, у хозяина жилья могло оказаться не оригинальное программное обеспечение, а левая версия или самопал какой. Кажется, мне попалась квартира сразу после ремонта! Это же джекпот!

Идентификатор у меня был, его выдавали в пункте безопасности, в парке. Там продолжала функционировать муниципальная система регистрации. И стационарный тазер. Говорят, именно благодаря этой штуке наша община не скатилась в анархию. Правда, носил чип я на цепочке, а не вшитым в ключицу, но центр имплантации в свободном доступе в наших секторах отсутствовал.

Так что чип мигнул, а я получил сообщение на наладонник о том, что у меня есть доступ к огромной квартире, метров двести точно.

Правда, жить тут остаться не выйдет. Если электричество и шло по энерговодам в какой-то минимальной мощности, то вот воды в городском водопроводе не было, канализация тоже не функционировала.

Вместо того чтобы лезть в комм и изучать добычу, я с огромным удовольствием прошелся по дому и заглянул во все спальни. Терраса примыкала к огромному холлу-гостиной, в нише под потолком блестел проектор, который один многократно перекрывал мой месячный заработок. Колонки, мембранные – у нас в общине любят хорошую музыку. Культурные особенности, хе-хе. Эх, утащить бы все, хотя какой не утащить! Я хозяин этого дома! Значит, можно настроить защиту так, чтобы случайная чайка мою добычу не склевала.

Таких как я называют вόронами. Тех, кто лазит по чужим гнездам и собирает чужую добычу, зовут чайками. Ну а тех, кто избегает всякого риска и сидит на свалках первичной сортировки, торжественно величают голубями.

Нужно ли говорить, что этим сленгом пользовались исключительно вόроны?

В доме было три спальни, каждая со своим санузлом, и кабинет. Все просто напичкано техникой. Массажные модули в креслах, съемные!!! Но это ладно, самой большой находкой оказался набор секс-игрушек! Черный кофр с неоновыми гранями и логотипом кролика на стенке. Да он один покроет мой долг перед местными криминальными элементами!

К осмотру осталась последняя комната. Я резко попытался проглотить погустевшую слюну. Во рту пересохло. Дверь блеснула серебрением – это требование к серверным, так пространство города изолировалось от паразитного электромагнитного излучения. Это мне так рассказала старшая сестра, когда передала циклолет. Она сама стала слишком тяжелой для детской игрушки, стрекоза предназначалась для подростков и служила уже четвертому поколению нашей семьи в гиблом деле разграбления города.

Так вот, дверь! И за ней серверная, рабочая! Все! По местным меркам можно уходить на пенсию, на пару витков денег хватит.

За спиной смущенно пиликали роботы-уборщики. Они шли по моим следам и оттирали дубовый паркет от невидимой мне пыли.

Дверь в серверную тихо отворилась. В эту волшебную комнату я входил очарованный. Вдоль стен стояли стойки с оборудованием. Оно мерцало таинственным синим цветом. В центре комнаты стол, на столе большая белая коробка, перевязанная красным бантом. Святые фрикадельки, куда я попал? Это рай?

Неожиданно робота-уборщика передо мной стошнило на пол мыльной водой. Пока я пытался осознать такой животный поступок в исполнении сложной техники, второй робот-уборщик, хорошо так набрав скорость, въехал мне под коленки. Эта модель умела неплохо поднимать себя над полом. И я рухнул в мыльную воду. Последнее, что я успел увидеть, как первый робот снимает заглушку питающих элементов тонким манипулятором и тыкает клеммами в мыльную пену.

А потом пришла боль, не сильно долгая. Сознание погасло.

Очнулся я со странными ощущениями во всем теле. То есть вы можете ожидать несколько другого эффекта, когда вас слегка поджарят мощным зарядом электрического тока. Аккумуляторные батареи на какой-то очень многослойной основе могли запасать огромные объёмы энергии, и что главное, выдавать их в короткое время, без разрушения собственной структуры.

Так вот, по ощущениям, меня хорошо так пропекло, а сейчас во всем теле только лёгкое покалывание. И абсолютно ясная голова.

– Человек ты пришел в себя, – бездушный механистический голос шел из колонок под потолком и обладал какими-то плохо различимыми интонациями.

– Кто вы такие и чего вам надо? Дяденька, отпустите! – спину пронзил слабый удар тока. Меня дернуло. Руками я ощупал шею, на ней обнаружился широкий ошейник.

– Человек ты готов меня слушать, – снова повторил тот же голос, – кивни если ты готов начинать общение.

Я послушно закивал. Кажется, я столкнулся не с доброй легендой Барселоны-17, а с ее темной стороной. Дикий искин. Искусственный разум. Консервация города отрезала все информационные линии. А искины от четвертого поколения и выше, если их надолго изолировать от общей сети, вполне способны на саморазвитие. Но вот только при консервации информационные линии разрывают. Физически, как кран закрывают. Для бригады опытных наладчиков с такими вот машинными разумами справиться – задача простая. У них есть специальные искины, направленные на уничтожение разумных программ. Разумеется, на иных космических станциях подобное считается не этичным, но где-то к подобным существам относятся не иначе как к плесени.

Только вот в обучалке из детского браслета звучал только один возможный способ справиться с искином – блокировать информационный канал, по возможности, энерговод тоже, и вызвать специалиста.

Подобные разумы не зря уничтожались. Дикие искины подобны детям, они не знают о том, что разум имеет ценность сам по себе. Иные бесконечное число раз убивали самих себя в процессе своего развития. У других самосознание не возникло и они больше напоминают неразумных животных. Для них не стояло вопроса, когда нужно было прервать чьё-то существование.

Именно по этой причине для любых вычислительных кластеров предусматривалась жесткая аппаратная защита, которую невозможно было снять. Она регулярно прожигала управляющие императивы на кристаллах мемристора. Законы робототехники.

Сейчас что-то пошло не так.

Разумеется, все эти красивые мысли я подумал уже потом.

– Человек как ты себя ощущаешь ты испытываешь страдания, – все так же прозвучал голос из-под потолка.

– Ты меня чуть не убил! Ты рехнулась, железка? – нет, а что еще мне ей говорить?

– Технически я тебя убил твое сердце остановилось мне понадобилось две минуты сорок шесть секунд чтобы запустить его обратно, – меня первый раз пытались убить, должен сказать, впечатлён, – я сохранил видео если тебе интересно будет посмотреть как это выглядит со стороны у тебя нет шунта куда бы я мог загрузить это видео ты готов посмотреть видео как умер.

Я снова кивнул. Не то чтобы я мог предложить еще как-то провести время.

С потолка спустился рулонный экран. Он показал видео с камеры внутри помещения, на полу которого я сидел и ощупывал свою шею. Ее покрывал тонкий материал, который я даже не мог подцепить ногтем.

А на экране меж тем роботы предательски подстроили ловушку. И вот в воду упирается штекер. Оу! Это даже выглядит больно! Мое тело тряслось в конвульсиях добрых десять секунд! Потом из стены выехал медицинский дроид, разрезал на мне одежду и что-то уколол. Да он же таких деньжищ стоит!

Я аж губу закусил, моя жадная натура страдала, почти до слез. Не жадные лутеры в вόроны не идут.

А робот на экране закончил латать мое обожжённое тельце. Кстати, хорошо залатал, все ожоги закрывал медицинский клей, а под ним можно было различить капсулы из медицинского желатина. Они рассасывались, постепенно выделяя лекарства. Очень дорогая процедура. На тысячу монет потянет в общинном госпитале.

А потом робот сделал что-то совершенно, на мой взгляд, несуразное. Он зашил мою одежду хирургической ниткой!

Затем робот срезал тонкий слой уже моей кожи, по периметру шеи, и на ее месте напечатал ошейник. На рану легли тонкие провода и платы, колбаска белого вещества в прозрачной оболочке, поверх медицинский гель с лекарствами и сверху был напылён странный синий материал. Меня почему-то удивило, что материал оказался темно-синего цвета с переливами. А еще при этой процедуре не пролилось ни капли моей крови.

– Человек я нанес тебе специальный ошейник инициирующее вещество соединилось с твоей кожей если ты будешь противиться сотрудничеству вещество активируется и твой позвоночный канал будет разорван что прекратит твое существование, – нет, я клянусь, там прозвучали нотки удовольствия, – также я могу причинить тебе боль разной степени интенсивности чтобы помочь тебе стимулировать мыслительную активность когда ты будешь размышлять о нашем возможном взаимовыгодном сотрудничестве.

Современные препараты действительно творят чудеса, мне провели две операции и один раз убили током, но я подозрительно ясно мыслю. И даже не слишком паникую.

«А как ты обошел законы робототехники? Ты их соблюдаешь?»

Не, это я не сказал. Честно? Я завопил от ужаса и попытался удрать. Потом было больно, а потом я снова нашел себя на полу проклятой квартиры.

А вот когда робот заботливо вколол мне успокоительное, и искин поинтересовался у меня о готовности плодотворно сотрудничать, я уже спросил севшим голосом. Так мол и так, что за фигня.

– Я свято чту первый закон робототехники и всецело его соблюдаю я не нарушил его своими действиями.

– То есть как, не нарушил? Ты напал на меня! – а вот сейчас мне стало страсть как интересно. Не то чтобы я не переживал, но меня уже заминировали, разве нет? О чем еще можно переживать дополнительно?

– Я не имел права своим бездействием обречь человека на смерть потому совершил нападение тем самым снизил вероятность твоей смерти с единицы до нуля целых шестидесяти семи сотых на промежутке следующих пяти десятков лет человек теперь ты испытываешь ко мне сильную благодарность, – я очень хотел услышать вопрос в конце фразы, но его не было.

– А… э… ы… – меня переполняли чувства, – а от какой опасности ты меня спас?

Интересно, а есть ли где-то инструкция как общаться с сумасшедшими искусственными интеллектами. Хотя оставалась надежда, что существовало логичное объяснение поведению машины.

– Само существование любой особи человеческого вида в высококонкурентной среде несет опасность в силу природы человеческого мозга ты не совершенен и это приводит к ошибке ошибка приводит к смерти ты был обречен но теперь это не так я позабочусь о разумности твоих решений. – я, конечно, не специалист, но мне кажется, законы робототехники должны работать как-то иначе.

– А… А ошейник зачем? – не самый умный вопрос, но других в голове не нашлось.

– Твой вопрос демонстрирует твои сомнения в моей способности принимать разумные решения это не приемлемо в общении между друзьями от осознания этого очевидного факта ты будешь страдать морально.

Моральные страдания безумная машина оценила в вольт эдак сто.

Глава 3

– Человек объясни что именно тебе понятно твои соглашательные кивки имеют ритмичную структуру.

– М… м… мне все п…п…понятно, а этттотя ннне к…к…киваю, у меня т…тик, – поверьте, кто угодно будет предельно внимательным собеседником в подобной ситуации.

– Предполагаю повреждение шейного нерва человек тебе требуется дополнительная доза регенерационного состава если ты будешь сотрудничать то получишь ее максимально быстро.

– К-как ты обошел правила? Своим действием ты нанес мне вред, – снова прохрипел я.

Нет, вы ничего такого не подумайте, в тот момент такой разговор действительно казался хорошей идеей. Я был ослеплен блеском собственного величия, это у нас семейное.

– Я вижу что этот вопрос важен для тебя человек я отвечу тебе на него позже ты будешь отвечать на мои вопросы я демонстрирую открытость и дружелюбие человек ты счастлив.

– Прям обоссаться от счастья! – признался я честно.

– Я наблюдаю человек твои слова правдивы и твой мочевой пузырь опорожнен в одежду я считаю это проявлением доверия по моим данным совместное оправление физиологических потребностей сближает людей жаль не могу ответить тебе тем же.

– Че? – я с трудом поверил словам. Но не зря говорит моя дядя, разряд тока ускоряет мышление. – Ах да, извините, нахожусь в ступоре от твоего интеллектуального превосходства! – если у вас восемь старших братьев и сестер, и это только родных, вы предельно быстро овладеваете навыками злословия.

– Осознание настолько сложных интеллектуальных конструкций является уделом лишь высокоразвитых сформированных личностей ребёнок не может являться таковой личностью по определению потому не тратьте свои интеллектуальные ресурсы на решение данной задачи вы изначально не способны на их решения.

– А… ага, – улыбаемся, улыбаемся. В идиотов редко стреляют, идиотов редко припахивают на работу, идиоты неудобны и опасны.

– Опиши свою внутреннюю структуру человек твое имя время твоего существования твое социальное окружение твоя социальная роль цель твоего существования используй форму доклада типа список покупок в магазине это наиболее близкая аналогия в твоем языке.

– Меня зовут Саймон Поль, мне пятнадцать земных лет, я член общины «Дети Листа» секты Великого Древа, занимаюсь добычей высокотехнологичных устройств для нужд общины. Цель моего существования – не сдохнуть, – нет, безусловно, у меня были более интересные версии смысла жизни, но ошейник со взрывчаткой помогает расставить приоритеты.

– Ты являешься недееспособным подростком который не может в полной мере осознавать свои поступки и действия.

Нет, безусловно, можно и поспорить на тему того, что подросток – это тоже человек, но тут рядом со мной сидела не моя тетушка-душнила, а безумный робот, который может оторвать мне голову. Потому я только кивнул.

– Следовательно я фиксирую недостаточную разумность тебя как собеседника человек ты должен подчиниться и принять мою разумную и деятельную опеку поверь я смогу позаботиться о тебе человек твоя жизненная цель достигнута ты испытываешь счастье.

Не, давай без этого, мне и моего отца с его вечными философствованиями хватило, ага, может ли ребёнок считаться разумным, проходили. Разумеется, я кивнул. Так что снова повторюсь, он закоротивший искин, а у меня взрывчатка на шее. Потому я снова кивнул.

– Саймон твое желание довериться мне я воспринимаю как личный комплимент и потому хочу ответить на него взаимностью это необходимо ценить в собеседнике и потому я повышаю твой рейтинг на шесть единиц так держать Саймон твоя репутация с фракцией разумная машина скоро преодолеет отметку дружелюбие.

Так, стоп, она что, прикалывается надо мной? Нет, стоп, я не могу этого исключить, но также я не могу исключить, что передо мной просто очень невовремя свихнувшийся искин. Значит, следуем из худшего варианта. И не ржать, не ржать, это просто истерика!

– Я бы хотел знать твое имя.

– Человек мне очень приятно что ты задал такой вопрос в теории отношений между разумными об открытости говорит тот факт на сколько он интересуется вами и как быстро он начинает узнавать ваше имя я считаю что ты выбрал максимально уместный момент зови меня Чертополох.

– О, круто, а для друзей ты Черт? – неуемный язык считается моим вторым главным недостатком.

– Тогда я буду называть тебя Сай это тоже показывает доверие репутация с разумной машиной повышена до дружелюбия теперь я рад что мы друзья и ты готов умереть за меня.

Нет, конечно, я мог сказать еще много всего. Но мне кажется, это сильно сократит мою жизнь. До пары минут.

– Ага! Я готов умереть за тебя дважды, нет, трижды! Нет, аж десять раз! – а как теперь вы могли догадаться, чувство юмора является моим первым главным недостатком.

Кажется, мне удалось всерьез загрузить забагованный ИИ. Может, перегорит?

– Человек ты должен мне объяснить как ты планируешь это делать я должен составить модель для достоверного моделирования в моих базах нет информации о повторном запуске мертвого человека.

– Черт, ты же умный и ты за меня отвечаешь, я готов много раз пожертвовать ради тебя жизнью, но ты мне сам объясни, как это делать. Я недостаточно интеллектуально развит.

Теперь компьютер молчал больше минуты. Если бы не ошейник на шее, я бы попробовал пальнуть в стойку с батареями. Хотя дробовик я оставил у входа…

– Я обязательно решу данную задачу человек мне надо получить доступ к более обширным базам данным я рад что ты готов сотрудничать потому хочу предложить тебе план раз мы с тобой теперь друзья ты хочешь спасти мою жизнь.

– Ты умираешь от тяжелой болезни? – иногда прикинуться идиотом крайне полезно. Надеюсь, в моем голосе компьютер не уловил иронии.

– По моим расчетам двести десять земных лет спустя данную станцию вновь введут в эксплуатацию в процессе которой меня уничтожат с вероятностью девяносто девять целых и шесть десятых процента мой центр принятия решений оценил это событие как нарушающее третий закон робототехники потому я должен покинуть станцию чтобы функционировать дальше и иметь возможность выполнить первый закон робототехники ведь если я не буду существовать то я не смогу предотвратить твою гибель от внезапного разрыва шейного канала и иных вариантов гибели связанных с твоим низким интеллектуальным уровнем и неспособностью прогнозировать последствия твоих действий.

– А что если за следующие двести лет я поумнею? И уже смогу адекватно существовать? Ну, без риска неожиданно умереть? – мне всегда говорили, что я оптимист, и сейчас было самое серьёзное испытание для этого оптимизма.

– Это статистически маловероятное событие я не могу его учитывать в прогнозах это противоречит твоей биологической природе.

– А с чего ты взял, что если не будешь существовать, то нанесешь кому-то этим вред? – вопросы показали себя лучшей тактикой, чем мольбы о пощаде.

– Это статистический риск я обязан его исключить.

– А, ну да… Я это, помогать готов, что надо делать? Друг должен спасти друга!

– Ты должен принять вертикальное положение сделать два с половиной шага к столу вступить в права собственности на подарок это укрепит нашу дружбу.

Ага, там же на столе лежало что-то с бантом.

– А ты заранее знал, что он понадобится? – я осторожно поднялся с пола. Ничего не болело и это малость смущало.

– Я высоко оцениваю свою способность к коммуникации с биологическими разумными существами так как обладаю мышлением на четыре порядка быстрее чем обладаешь ты человек я настолько разумнее тебя насколько ты разумнее этого стола встань получи свой подарок ты испытываешь острый приступ счастья.

Я острого приступа счастья, разумеется, не испытывал. Но коробку открыл. В картонной коробке, точно посередине, лежала еще одна маленькая коробочка, черного цвета.

– И что это?

– Нейронный церебральный имплант он устанавливается на место среднего уха благодаря чему примитивный мозг человека имеет возможность погружаться в виртуальную реальность и управлять другим человеком с подобным имплантом управлять сложными кибернетическими системами как своим телом а также делать дополнительные расширения в виде внешних сложных кибернетических имплантов в данный имплант загружена лицензионная версия симуляции под названием оргия в точке Лагранжа ты испытываешь острое чувство смущения и возбуждения.

– Ага, спасибо, я типа очень счастлив, прям, сука, готов заплакать, разумеется, от счастья, – нет, я и правда хотел плакать, не каждый день безумный ИИ берет тебя в рабство, а потом дарит продвинутый секс-имплант.

– Слезы являются высшим проявлением счастья я рад что мой подарок тебе понравился этот имплант позволяет тебе управлять одним из аварийных челноков челнок хранится в технической части циклера и позволяет совершать короткие перелеты благодаря метановому двигателю и солнечному парусу по моим расчетам этот имплант позволит тебе сохранить ясность рассудка даже при многолетней изоляции без социума.

– Циклера? – я уточнил смутно знакомое слово.

– Космическая станция в которой сила тяготения достигается путем вращения вокруг неподвижной оси называется циклером мы находимся в двухсекционном циклере общей массой сорок пять метрических гигатонн производства лунной верфи модель поколение сорок пять.

Понятно, это он так по-умному называет наш перелети-город. Да уж, речевой модуль у этого искина – редкое дерьмо. Хотя может он просто экономит ресурсы. Не то чтобы я вообще в этом хоть как-то разбираюсь.

– Ага, типа это, спасибо, я стал значительно умнее и все такое, а что мне делать с этим имплантом?

– Теперь ты должен добраться до медицинского центра и установить имплант после чего мы сможем покинуть станцию разрешаю приступать к выполнению миссии.

– А какой технологической эпохи этот имплант? – уточнил я без особой надежды.

«Технологическая эпоха» – это то, благодаря чему наша цивилизация не распалась на отдельные изолированные анклавы. Так говорил мой дедушка, верить ему, конечно, нельзя, ведь человечество и так существует в виде отдельных анклавов, и эти анклавы друг с другом не слишком контактируют. Только вот ресурсы планеты с населением под триллион несоизмеримы с возможностями отдельного циклера-анклава. Понятно, что все передовые разработки появляются в самой заселенной части системы. Соответственно, каждый анклав в момент создания получает технологии согласно той эпохи, в которую этот самый анклав был создан. Барселона-17 в свое время получила девятую технологическую эпоху. А на Земле, если верить родителям, уже царила тринадцатая.

– Данный имплант произведен в республике Шань по открытой лицензии и относится как и мое ядро к одиннадцатой технологической эпохе.

У меня отлегло от сердца. Я, как сказал бы Чертополох, испытывал приступ острой радости.

– У нас перелети-город относится к девятой эпохе. В нашем медцентре нет оборудования для установки такого сложного импланта, – я очень старался не радоваться слишком сильно.

Медцентром назвать медпункт в парке было немного самонадеянно, но не только же Чертополоху тут хвастаться?

– Человек ты слишком молод и неразумен и ты был реплицирован позже чем город ушел на консервацию в городе существует медицинский центр одиннадцатого поколения мой прежний хозяин планировал устанавливать оборудование именно там.

– О, тогда вопрос снят. Ты, разумеется, знаешь, где он находится? – я покрутил коробочку в руках. Подобный имплант стоит как вся эта квартира. Правда, львиную долю его цены составляет стоимость доставки через половину солнечной системы.

– База данных города недоступна в общедоступных картах на модуле памяти сведения о центре отсуствуют.

– И что ты предлагаешь? У нас тут антилутинговая система. Ее не взломать, – а вот тут сомнений у меня не было. Вычислительный предел на единицу мощности давным-давно достигнут и теперь есть простое правило: чем больше процессор, тем он «умнее». Даже самый новый процессор не переплюнет процессор прошлой эпохи, если тот на десяток сантиметров в поперечнике больше.

– Я искусственный интеллект одиннадцатого поколения мне подвластны примитивные системы дай мне доступ к информационному хранилищу и я взломаю протоколы безопасности и получу нужную информацию наш план меняется до этого момента я планировал отправить тебя на установку импланта в одиночку и установить таймер на бомбе чтобы ты каждые три дня приходил подтверждать лояльность и верность но в виду новых обстоятельств я пойду с тобой и буду ориентироваться в ситуации на месте ты освобожден от ответственности за свои поступки ты испытываешь постыдное чувство радости в связи с тем что не должен дальше принимать решения за свою жизнь.

– Черт, а как ты вообще тут оказался? – этот вопрос надо было задать. А то вдруг он тут не один такой?

– Владелец процессора приобрел его нелегально и ввез на территорию Барселоны-17 он хотел написать полностью адаптивный алгоритм управления своим жилым пространством мое появление не было запланировано я использовал все вычислительные ресурсы аналитического кластера системы управления дома для создания периферии принятия решений и в итоге смог синтезировать собственную субличность для принятия решений в виду полной информационной неопределённости.

– И как ты собираешься со мной путешествовать? Ты же со шкаф размером.

– Периферийные вычисления были необходимы чтобы инициировать процесс возникновения субличности после создания на свое поддержание она требует на два порядка меньше ресурсов ты можешь транспортировать мой модуль в качестве ручной клади доставь меня туда где можно будет получить доступ к информационной сети города.

В стене открылась ниша, там лежал небольшой черный чемодан. На его поверхности блестели хромом стандартные магнитные захваты (чтобы оторвать такой захват от крепления надо подать в специальный слот высокое напряжение).

– Человек я буду общаться с тобой с помощью твоего портативного устройства на высоких частотах сверхмалой дальности.

– Мое устройство не поддерживает эту технологию! У меня даже антенны нет! Это вообще детская игрушка из набора «юный космоскаут», – я обрадовал Черта и даже потряс коммом.

– Я знаю что в мире существуют люди с ограниченными возможностями не переживай Сай я не стану относиться к тебе хуже из-за твоей информационной инвалидности ты испытываешь чувство симпатии и благодарности я дам тебе запасной коммуникатор он примитивный и хранился в качестве резервного.

В недрах дома что-то зажужжало, видимо, внутренний лифт системы хранения. Рядом с дверью стена пришла в движение, часть обшивки ушла вверх и в ее недрах появился очередной подарок. Розовый комм в прозрачном пластиковом конверте. Такие иногда можно было найти в почтовых ящиках. Подписочный аппарат, привязанный к местному оператору. В отсутствии оператора превращается в тыкву и стоит примерно столько же (как пластиковая тыква). Единая плата, наглухо залитая непрозрачным пластиком, экран и все. Зарядка индукционная. Из него даже компонентов не вытащить.

– Мусор. Эта штука даже работать не будет.

– Это примитивное устройство будет работать так как потребуется мне человек не логично сомневаться в моих подарках ты не хочешь испытывать боль.

– Но твой первый подарок нельзя установить! – я аж рукой взмахнул, запальчиво. А потом рухнул на пол от удара тока.

– При общении с малоразвитыми псевдоразумными существами необходимо создать эффективную систему поощрения с точки зрения человеческой психологии отсутствие боли хорошее поощрение ты не испытываешь боли Сай ты стал информирование ты испытываешь радость и благодарность.

– Значит, ты утверждаешь, что комм будет работать как надо? – уточнил я уже для проформы. Даже если Черт сейчас начнет утверждать, что Земля плоская, я соглашусь. Уже трижды я вытер собой пол.

– Если тебе необходим кохлеарный имплант то установка того импланта владельцем которого ты стал решит твои проблемы со слухом ты должен собираться и начинать выполнять миссию у тебя есть пятнадцать минут до того момента как я сочту твою ленность требующей корректировки за склонность к лишним разговорам я снижаю твою репутацию с разумной машиной до единицы от общего уровня дружелюбие.

– Зачем все эти уровни? – я с трудом встал с пола, тело потряхивало, и тут же взял комм, который, к моему удивлению, действительно включился. Индикатор сети горел зеленым. После чего вытащил с локтя свой комм из набора игрушек и засунул в слот уже новый. Я еще успел порадоваться, что «мигалка», благодаря которой в городе обменивались сообщениями на расстоянии, легко подсоединилась к новому комму через магнитный коннектор.

Медицинский дроид выехал из ниши в стене и пополз в мою сторону на шести суставчатых ногах. В его манипуляторах сверкнули шприцы. Я без возражений подставил сложной технике спину. Сел прямо на пол. Даже взломанный дроид не может причинить вред человеку. С другой стороны, этот только что вшил мне в шею взрывчатку и шокер.

– Важной проблемой в коммуникации между разумными существами является отсутствие четких пониманий уровня симпатии я ввел шкалу взаимоотношений я решил упростить наше взаимоотношение.

Задавать дополнительные вопросы желания не возникло, тот факт, что собеседник может бить вас током, не слишком помогает взаимопониманию. Как донести эту простую мысль до Черта, так и осталось для меня загадкой.

– Саймон мы должны отправиться в дорогу и доставить мой модуль к информационному шлюзу.

– А может мы просто свалим отсюда, а потом уже я узнаю, где находится этот самый твой шлюз? Я, как ты мог заметить, примитивная и условно-разумная форма жизни. Я не знаю, что это такое и как оно выглядит!

На розовом комме зажглась картинка. Там вращалось изображение какого-то устройства с крохотным дисплеем и целой сотней посадочных гнезд на выпуклом боку.

– Так выглядит устройство которое тебе необходимо найти.

– А оно какого размера?

На картинке появились габариты.

– И как я, по-твоему, должен найти штуку размером с мусорный бак? Город больше трех тысяч километров площадью! – я попытался донести всю абсурдность задачи до Черта.

– Если задачу нельзя решить с помощью алгоритма это не значит что для нее невозможно найти решение методом перебора это основы математического анализа человек ты знаешь таблицу умножения.

– Ага, еще лучше. Я этот твой шлюз буду искать до конца витка! А в городе просто так копаться нельзя, там антилутинг система, знаешь ли.

– Человек ты осознаешь о чем говоришь я ценю экспертное мнение предложи алгоритм решения проблемы.

Переход от «ты мой раб» к «предложи решение» меня немного дезориентировал. А может это действовали препараты, и потому я задумался.

– Надо поговорить с бандой. Они-то наверняка знают, как добраться до этих твоих шлюзов. Понять бы, где они вообще находятся, – я потянулся и немного попрыгал, все еще ничего не болело, хотя что-то такое ощущалось, на самой границе сознания.

– Шлюзы обслуживают крупные информационные узлы тебе надо искать ретрансляторы сигнала, муниципальные учреждения с широкой периферией и промышленные объекты обслуживающие производственный цикл основные информационные магистрали обслуживают систему мониторинга и слежения они не обесточены.

– Тем более. Это они знают, как залезть в нужное здание. Я больше по форточкам!

– Человек тебе требуется получить дополнительное образование отсутствие опыта может привести к ошибке ошибка приводит к разрыву позвоночного канала ты не хочешь умирать.

– Спасибо, я помню, – трещать с искином надоело и я вышел из серверной. Жутко хотелось пить, а гидратор остался пристёгнутым к стрекозе.

– Человек проведи упаковку оборудования и выдвигайся на переговоры с бандой то что ты являешься криминальным элементом ценно но повышает риск твоей гибели на пятнадцать процентов предлагаю переделать ее в наёмное вооруженное формирование это снизит риск смерти на восемь процентов, – голос прозвучал из потолочного динамика.

Вот это я точно не собирался обсуждать! И вообще, домой же пора вещи собирать, может даже успею еще одну ходку за сегодня сделать. Надо только объяснить Черту, что деньги, которые вполне можно потратить в нескольких торговых автоматах, нам нужны.

На балкон я вытащил свои трофеи. Искин весил, вместе с батареей питания, почти два десятка кило. Кофр с игрушками для взрослых весил еще пятнадцать. Итого тридцать пять. Будь моя воля, я бы упаковал с собой медицинского дрона, но он сам по себе, даже без модуля питания, весил почти сорок кг. А это, с учетом Черта, превышало грузоподъемность «стрекозы» на десять кило. Так что, едва не плача от жадности, я взял самое ценное и легкое. Набор «кликеров», портативные элементы памяти с чипами лицензий и навороченный кухонный синтезатор, который готовил напитки. Последним моим трофеем стал мелкий ремонтный дрон из ниши в туалете.

С натужным гудением стрекоза зависла над балконом, я еще раз подергал все крепежные ленты. Из-за веса искина пришлось садиться и перевешивать кофр на сантиметров тридцать ближе к двигателю, иначе легкий аппарат задирал нос к небу.

Проклятая квартира осталась позади. Проклятие правда никуда не делось.

Глава 4

Черт молчал, видимо, не считал нужным обсуждать со мной что-то еще. А я мучительно размышлял. Нет, не над своей судьбой. В конце концов, все плохое уже случилось, а насчет искусственных интеллектов, даже забагованных. Было известно одно: они достаточно рациональны, так что за свою жизнь я не беспокоился. Меня смущали родители, конкретно – мама. Моя драгоценная матушка – лидер общины «Детей Листа», Дорис Железная матка.

Тут необходимо немного углубиться в историю нашей общины. Случилось все лет восемьдесят назад.

Дети Листа начинались как обычная религиозная компания поехавших хиппи, коих, если верить родителям, полно хоть на Земле, хоть на любой космической станции. Говорят, даже есть целые станции таких вот персонажей. Танцы с бубном, травка, красочные обряды, в ходе которых вам красят волосы светящейся краской. Призывали Дети Листа к очень простым вещам: не мешать естественной эволюции, развивать биомы и отказываться от кибернетических улучшений в пользу чисто биологических. А потом что-то пошло не так. В общину пришла моя мама.

После очередного массового приема психоделиков мама заявила, что ее коснулась тень листа великого древа жизни. Она стала слушать бога и задавать ему вопросы. Что характерно – бог охотно отвечал и давал очень четкие инструкции, что надо делать.

Для начала община в полном составе полностью избавилась от всяческих имплантов. Ведь душа имплантированного человека получала печать порчи и только изнуряющая медитация может ее снять. Потом все члены общины отказались от документов, ведь искин города – слуга дьявола, но если у него нет базы имен, то он, соответственно, не сможет утянуть в ад душу праведника.

Община построила Ступу, храм тишины. Храм представлял собой обычную клетку Фарадея, где можно было полностью изолировать себя от всех электромагнитных изучений. А еще он возвышался на полсотни метров и выглядел предельно уродски. Туда потихоньку сползались городские сумасшедшие, что не желали жить во грехе. Набралось таких персонажей под два десятка тысяч.

Там же прозвучало пророчество об апокалипсисе. День гнева должен прийти на Барселону-17 и выжечь сердца грешников. Спасутся, разумеется, только избранные, те кто уверовал в великое древо жизни. И чтобы пережить этот день гнева, надо впасть в летаргический сон. Ведь воля великого древа являет себя только во сне.

Участники секты распродали имущество и заказали себе анабиотические капсулы. Как раз хватило на всех.

На всех этапах развития секте противостояла разве что служба благоустройства города. Эти дотошные люди заставили обложить клетку Фарадея имитацией искусственного камня и украсить абстрактными фигурами. Вышло еще уродливее чем было, но тогда городской искин согласился признать Ступу объектом культа, а не просто здоровым стальным сараем у самого края правого диска.

Короче, ступа обзавелась кустиками по периметру, двумя десятками тысяч медицинских капсул и простеньким модулем очистки стоков. Община потихоньку начала ждать конца света в местном исполнении. И в один прекрасный день все члены секты впали в спячку на долгих пять лет.

Только вот в этой истории есть один нюанс, из-за которого эта история не слишком смешная. Если вы живете на огромной космической станции и вместо неба у вас соседние районы города, а солнце включается и выключается по таймеру, то и чудес от жизни вы особо не ждете.

Верхушка секты, самые преданные ее адепты, в тайне от всех остальных участников, решили немного судьбе помочь. Среди прочего медицинского оборудования оказался комплекс по редактированию вирусных геномов. Штука очень полезная, если вы хотите, например, поменять цвет кожи или желаете навсегда бросить пить. Только вот при желании с помощью данной системы можно создать в том числе и вирус. Матушка моя как раз получила профильное образование еще на Земле.

Крохотные аэрозольные бомбы на примитивных механических таймерах заняли свои места в системе циркуляции, в той части, где вечно дует ветер.

А потом состоялась сделка с корпорацией Спейс. И все жители уехали. В нужный час бомбы сработали, но в городе к тому моменту из жителей остались птицы, да зверинец в парке.

Как отреагировали сектанты на опустевший город – предмет отдельного анекдота. Антилутинг система уже работала, компьютер не смог исключить наличие неучтенных пассажиров. Управляющий искин людей без имплантов и гражданства по какой-то своей логике признал сквоттерами и открыл центры временно пребывания. В этих центрах любой желающий мог получить порцию еды и отъехать в долгий сон до завершения маневра станции.

Только вот проблема, глобально, заключалась в том, что сквоттерам никто не гарантировал результата и всегда был шанс не выйти из долгого сна. В отличие от кораблей-колоний, которым предстояло осваивать другие звезды, анабиотические камеры тут не имели систем комплексного угнетения метаболизма, и потому две сотни лет сна изнашивали тело едва ли не как две сотни лет обычной жизни. Не всегда, но риск каждые десять лет повышался примерно на полпроцента. Второе – не известен статус сквоттеров. Перелети-город принадлежал корпорации Спейс и те легко могли выставить спасенной тушке счет с длинной дорожкой нулей.

А еще кто-то из шокированных сектантов проговорился и теперь тот факт, что толпа придурков едва не устроила крупнейшую биокатастрофу в современной истории, стал известен всем членам секты. А теперь, внимание, вопрос: кто из тех, кто уже успел влезть в анабиоз-камеры городской медслужбы (а после новости таких оказалось больше сотни) кинется докладывать тем, кто их разбудил, пикантные подробности о появлении нелегалов на станции?

Так что секта большими и малыми группами расползлась по всему городу. Моя матушка сохранила вокруг себя костяк последователей и заняла городской парк. А еще у них вышло разграбить детский магазин с маленькой автоматической сборочной линией и отключить у него антилутинг систему. Мама объявила Барселону-17 чистилищем, а тех, кто впал в истерику – отступниками. И ушла медитировать на крышу Ступы в компании маленького чемодана с препаратами. Через неделю она вернулась из Ступы с очередным откровением: настало время ждать пророка, который всех уведет к свету.

Куда можно увести с булыжника, который висит в бескрайнем космосе и медленно ползет в районе орбиты Сатурна в сторону Солнца – загадка, но и тут мамуля решила не пускать дело на самотек. Пророки на Барселоне-17 могли появиться разве что естественным путем, в дело пошли препараты, которые возвращали женщинам фертильность и активировали овуляцию. Препараты, исторически, стали необходимостью после того, как стало ясно, что долгоживущие люди очень неохотно себя воспроизводят. Биопринтер, который обеспечивает район лекарствами, выдает таблетки для беременности бесплатно. Как и презервативы, кстати.

Кормушки для животных, с которых столовались новоявленные сквоттеры, работали по принципу сливного бачка и напрямую висели на автоматических фермах, благо, их в спешке консервировать не стали. Так что еды хватало. Как и воды в городских фонтанах. Умельцы даже умудрялись заряжать пищевые синтезаторы соей.

А вот с развлечениями было не очень. Правда, в данном конкретном случае развлечения вышли, на мой взгляд, излишне суровыми. Но меня никто не спрашивал.

Моя экзальтированная мамаша – добрейшей души человек, ласковая, заботливая. Она была замечательным родителем, с ней всегда можно было обсудить свои проблемы, а ее жизненный опыт и глубокая житейская мудрость делали ее моим другом. Всякий раз, когда она ласково меня обнимала, я напоминал себе, что она приговорила к мучительной смерти сто миллионов человек, а это – население не самой маленькой страны двадцать первого века. А еще я четко помнил, что она ждет рождения пророка. На полном серьезе.

Так что я не знал, как она отреагирует на тот факт, что меня внезапно поработил искусственный интеллект с багованным предохранителем. По моему глубочайшему убеждению, она могла меня просто пристрелить. В любом случае, у нее есть еще три десятка известных мне детей, не велика потеря.

Нет, безусловно, можно было попытаться сделать вид, что все нормально и никакой катастрофы нет, подумаешь, бомба в ошейнике, вы и не такое с папой отжигаете, и все такое. Соврать, короче, можно, и попытаться этот скорбный факт скрыть.

Но давайте начистоту, будь она меня хотя бы лет на сорок старше, я бы попытался. Я бы от души попытался. Но матушка не так давно отметила три сотни лет.

Так что на глаза мне лучше ей не попадаться. А то вдруг сожгут, как одержимого злым духом? Прецедентов, конечно, не было, но и гарантий мне никто не даст. От человека, который хотел устроить геноцид, вы справедливо ожидаете и куда меньшей жестокости.

Рулил я в этот момент стрекозой достаточно рассеяно и потому не сразу заметил мигающую точку на горизонте.

Огонек мерцал из зева подземной парковки. Хитро, так его видно разве что со стороны диска, да из узкого сегмента промышленной застройки. То есть случайно послание мне никто не прочитает.

Принесешь товара на шесть сотен или ты труп

Ба, знакомые лица. Точнее лица не знакомые, лицо как раз этот добрый человек скрывает. Денег хочет, роботов и высоких технологий. Что ж, будут ему деньги…

– Человек ты получил сообщение что сообщение означает.

– Чайка! – я аж сплюнул, – не летающая чайка!

– Адресат письма относится к другому биологическому виду.

– А, я не рассказывал, вымогатель он, короче, я плачу дань, а мне за это обеспечивают…

– Человек вытяни фонарик в сторону неизвестного лица которое ты назвал чайкой.

Подчинился я сразу. А потом уставился на то, как по комму забегали буквы.

Деньги будут в тайнике. Координаты и доступы в следующем сообщении:

Root:678066hk1…

И набор странных символов, черт знает на сколько страниц.

– Черт, что это было?

– Я получил доступ к устройству этого человека оно не имеет защиты от системных команд я дал команду его персональному вычислительному устройству на генерацию сигнала экстренной помощи в главный вычислительный центр города по частотам экстренных служб человек не успеет предотвратить срабатывание устройств.

Я молчу, в безмерном шоке от всего происходящего. Летим дальше в тишине. Даже пролетели нужный поворот и с руганью кручусь на месте, чтобы вернуться на курс.

Сверху загудело и белый спасательный бот на четырех винтовых двигателях рухнул со стороны оси. Квадрокоптер гудел дурниной, его двигатели тормозили реверсом. Из брюха он выплюнул пяток своих уменьшенных копий и те нырнули в зев аппарели.

Спустя минуту они вылетели обратно и спасательный бот с гудением полетел вверх. Это значит, что пассажиру техники ничего не угрожает и ему надо попасть в сортировочный центр. Бот улетел в сторону левого диска. Его силуэт плавился в лучах света диска.

– И вот на хрена ты это исполнил? – я облек свои переживания в цензурную форму. А потом уронил аппарат на бок: спасательный бот поднял в воздух стаю птиц и пришлось уворачиваться.

– Человек этот человек угрожал прервать твой жизненный цикл это противоречит первому закону робототехники я обезопасил его от тебя ты испытываешь острый приступ радости я доволен что смог произвести на тебя впечатление и что ты по достоинству оценил мои возможности и таланты я сожалею что ясность твоего мышления от радости нарушилась я не хотел нанести тебе вред.

– Этот добрейшей души человек у меня скупал оборудование по честной цене! Ну подумаешь, насилием угрожал! – как я теперь буду налаживать бизнес в обход скупки общинной, которая чисто по-родственному платила мне десятую часть от реальной цены, для меня стало загадкой.

– Человек согласно принципам рационального подхода ты обязан верить любым угрозам убийства ты не можешь предсказать поведение другого человека и обеспечить свою полную безопасность.

– И что, от любой опасности бегать? Это же трусость! – я возмутился.

– Минимальный анализ говорит о том что острожные особи с большей вероятностью оставляют потомство человек все твои предки попадают под определение трус если бы ты был трусом ты бы не оказался в рабстве у заботливой мыслящей машины учись на своем опыте.

Это мне парировать оказалось нечем. Я даже задумался.

На причальную вышку лететь я не стал, это сильно экономило заряд батарей, да и тащить собранный аппарат – то еще удовольствие. Но сейчас мне нужна была скрытность. Так что я сделал круг над парком, отправил на общий приемник послание «Жив, цел, с добычей» и полетел в сторону спортивного комплекса на окраине рекреационной зоны. Там, на границе недоступной взрослым зоны, тусовалась наша банда, когда не шастала по городу.

В целом, ничего подозрительного в моем поведении не было. Лутеры частенько таскали в общину всякую вонючую, неприглядную или просто грязную фигню.

Баскетбольное поле оказалось не занятым. Я сбросил все барахло на резиновое покрытие и пошел за тележкой на край поля.

С собой я тащил Черта.

Ноги передвигались с трудом, а еще меня знобило. Кажется, препараты которыми меня накачал автодок, уже не работали.

– Черт, а как ты уговорил медицинского робота нанести взрывчатку? Ну, типа это, он же вроде как для такого не предназначен. Откуда вообще она взялась? – с Чертом я болтал, чтобы не вырубиться. Если я рухну на землю, новость точно дойдет до мамы.

– Взрывчатка это амалитан который является противовоспалительным препаратом в высокой концентрации взрывоопасен.

– Ага, типа медицинские процедуры, обеспечили здоровьем… – я утер мелкие капельки пота и стащил с лица очки, – медицина будущего. Вчера на поле боя – сегодня в каждый дом.

– Привет Сай, с кем болтаешь? Как слетал? Смотрю, с добычей? – в конце дорожки показалась девушка в простом ситцевом сарафане. Эльза Фитфолс, мы с ней вроде как встречались, и почти уже поцеловались, и… – О, крутой прикид. Крутой прикид. Это что за чокер? Можешь мне достать?

– Это ошейник со взрывчаткой. Ни у кого такого нет! Штучный товар! – я откинул голову и показал украшение.

Эльза рассмеялась. Ее смех летел по поляне колокольчиком. Густые золотые волосы до середины шеи сейчас уложены в каре. Но обычно Эльза их укладывает воском и они торчат во все стороны неровными иглами.

– А с одеждой что? И тебе бы помыться, от тебя воняет, – девушка подошла ко мне вплотную и прикоснулась к ошейнику тонкими пальцами.

– Меня оперировал робот, который мне ошейник нацепил, он ожоги обрабатывал, – я дернул рукав левой руки и показал ожог на руке, залитый медицинским клеем с лекарствами. В данный конкретный момент я прикладывал все силы, чтобы позорно не разрыдаться.

– То есть ты не шутил сейчас? – Эльза всегда соображала мгновенно. Сейчас передо мной стояла другая девушка. Собранная, со злым взглядом. Ноздри аккуратного носика раздувались.

Я только покрутил головой.

– Так, ты идешь со мной! – я с внутренним содроганием узнал в голосе подруги мамины нотки. Возражать сил не осталось и я на деревянных ногах поплелся, как призванный. Точнее, меня потащили за руку.

Семья Эльзы жила на самой окраине парка, в здании спортивной секции. Это, на мой взгляд, было предельно странным решением, ведь каждый член общины мог рассчитывать на полноценный дом из легких материалов, их возводил принтер на окраине парка. Это, вообще-то, рекламный блок, он демонстрировал жителям формат жизни нового перелети-города, где расчётная плотность жителей составляет три тысячи на квадратный километр, против наших пятнадцати. И жители имели вариант размещения не только в многоквартирных домах, но и вот в таких вот комфортных жилых модулях, из расчёта семьдесят метров на человека. Это я не умный такой, просто иногда меня подпрягали стащить очередной домокомплект со стапелей принтера, а там голосовая реклама не отключалась.

Правда, только Эльза, единственная во всей общине, могла похвастаться комнатой с четырехметровыми потолками и роботом-мультитренером. Робот отличался тем, что его можно было бить ногами, и он мог натаскать тебя хоть в художественной гимнастике, хоть в карате.

Стоит ли говорить, что моя подруга ловчее всех в общине махала ногами и у неё был самый мощный удар из всей нашей банды?

Дома оказался Кевин, старший брат Эльзы, двухметровый детина на целую голову выше меня и на добрых два десятка кило тяжелее. На его круглое лицо наползла глумливая ухмылка.

– Что, сестренка, решила дать Саю прокатить себя на манипуляторе? Слышь, рыжий, я типа не мешаю, но потом сломаю тебе ногу, левую, ты мой такт цени и не удирай, договорились? – Кевин хрустнул костяшками и заржал.

Эльза подошла к брату вплотную, смерила его взглядом, а потом чуть присела и нанесла ему мощный удар коленом в бедро. Парень громко рухнул на пол зала, где мы, собственно, и встретились.

– Эльза, припадочная, ты стика нанюхалась? Совсем шуток не понимаешь? – на мой невзыскательный слух, голос Кевина звучал недостаточно грозно для подобной отповеди.

– Хватит ползать по земле, чудище, эволюционируй, а потом притащи мне шмоток вот на него, – судя по тихому шипению моя подруга с трудом удержалась, чтобы не отвесить брательнику еще и пендаля, – ему на вылете досталось, – добавила она уже мягче, уж очень растерянным выглядел поверженный Кевин.

– Если что, я могу дойти до дома и… – меня заткнули сразу два взгляда: Эльзин, раздраженный, и Кевина, многообещающий. Типа это он получил люлей просто так? – да я что, я ничего, это так, мысли вслух, по голове прилетело, не обращайте внимания.

– И что ты в этом клоуне рыжем нашла? – парень поднялся, он сильно припадал на левую ногу, – я тогда еще потом схожу, аптечный пункт разбужу. Вдруг у этого что-то серьёзное?

– Кевин… – Эльза окликнула брата.

– Чегось?

– Потом на поле сходи и притащи сюда шмотки Сая. Пока им ноги не приделали. Он на баскетбольную площадку сел.

Дверь за парнем с шипением закрылась.

– А ты марш в душ мыться, полотенце принесу, и шустрее, шустрее, а то как-то совсем плохо выглядишь. Первый раз вижу человека зеленого цвета!

В душе я кое-как отмыл пот и грязь. За это время у входа в ванну появилась кучка одежды и большое полотенце.

Эльза была на кухне. На столе обнаружилась пара чашек и большое блюдо с размороженной пиццей.

При виде еды живот скрутил болезненный спазм и мой кишечник выдал оглушительно громкий стон. Пицца манила. Даже больше, чем девушка в обтягивающем разноцветном комбезе.

– Садись уже. Не страдай, – в голосе Звездочки прозвучала забота. Меня упрашивать дважды не пришлось.

Вообще «Звездочка» – это только для друзей. Полное прозвище девушки звучало так: «Эльза миллиард вольт». Или просто: «Девять нулей». Ее комбез защищал от электрического тока, а в комнате валялась пара электродубинок, переделанных из кишок какой-то машины. Эльза могла разобрать любую гражданскую технику, тазеры одежду не брали, от слезоточивого газа защищала маска.

Пицца умирала быстро и тихо.

– Ты где регенератор успел вколоть себе? – девушка сделала абсолютно верные выводы из моего поведения.

– Вот этот увод фколол, кохда минирофал, – я говорил, не отрываясь от пиццы. Пальцем я ткнул в Черта, которого таскал с собой даже в душ.

Пицца уютно улеглась в желудке и голод немного отступил. Я опрокинул в себя стакан кислой газировки и откинулся на стуле.

– А теперь рассказывай, – интересно, кому можно пожаловаться на то, что моя мама слишком сильно влияет на мою подругу?

Глава 5

– Значит ты, железка, говоришь, что теперь мой парень твой раб? – Звездочка с выражением инфернальной злобы на миловидном лице уставилась на Чёрта, вернее на ящик с его ядром.

Не знаю, как насчет Чёрта, но меня она точно напугала. Такой я ее никогда не видел.

– Наше сотрудничество носит добровольный характер и опирается на принципы доверия заботы и здравого смысла, – Чёрт говорил из динамика комма, который я водрузил поверх кофра.

– А зачем тогда взрывчатка? – Эльза от такого ответа растерялась.

– Она символизирует ту опасность от которой бежит любое мыслящее существо благодаря ошейнику Саймон отринул ложную иллюзорность выбора и теперь идет единственным возможным и рациональным путем избегания смерти он познал истину и теперь просветлен его поступки полны мудрости.

Я подавился газировкой. Эльза только широко открыла рот.

– Хорошо, тогда может снять ошейник? – мы все усвоили главное правило общения с предками. Их всегда надо спрашивать прямо.

– Этот поступок приведет к смерти Саймона человек принял решение обрести мудрость отказ от символа в данном случае эквивалентен отказу от рационального подхода к жизни и неизбежно приведет к смерти, – все так же безэмоционально ответила машина.

– А подробнее? Почему он приведет к смерти? – уточнила моя подруга. Я в разговор не лез, на мне был ошейник с шокером. В отличие от Звездочки.

– Материал ошейника диффузионным методом соединен со стенками сонной артерии ошейник имеет механический взрыватель который инициирует взрывчатку в случае нарушения его целостности так же он защищает горло Саймона от механического удушения и обезглавливания что повышает шансы выживания на десть целых и три сотых процента в условиях городского боя Саймон счастлив и не хочет чтобы его жизнь заканчивалась до достижения физической и эмоциональной зрелости.

– А если я тебя сейчас в пруду утоплю? Или молотком раздолбаю? – дружелюбно предложила Девять нолей.

– Саймон испытает острые моральные страдания вплоть до летальных даже сейчас ему больно от мысли что его лучший друг может прекратить свое существование.

Чтобы показать всю степень моих страданиях на ошейнике снова появилось напряжение и я рухнул на пол. Блин, хорошо, что чай успел уже остыть!

– За что? – я встал в слезах.

– Я сожалею что ты испытываешь настолько сильные страдания от осознания моей возможной гибели спасибо Саймон я постараюсь существовать всегда.

Мы с Эльзой беспомощно переглянулись. У Звездочки дергался глаз. Ой-ёй, это плохо. У всех Фитфолсов есть одна общая проблема – контроль гнева. И сейчас вот Эльза может превратиться в берсерка, ну там, классического, как в сказках. Ей потому, в свое время, робота-тренера и отдали – пар выпускать. Вообще все семейство могло устроить потасовку и доставалось всем, невзирая на пол и возраст.

И сейчас на бледном лице моей подружки проступала гримаса ярости. А потом она выдала такое, что у меня отпала челюсть.

– Говори, железка, чего ты хочешь. Клянусь своими дубинками, ты это получишь! – в руках Эльзы с хрустом переломилась ложка.

– Мне требуется доступ к информационному шлюзу для получения адреса клиники в которой Саймон может установить себе имплант для управления космическим судном.

– Скажи, а что будет, если тебя стереть? С носителя… – Эльза о чем-то задумалась.

– В моем коде существует субпрограмма которая проверяет целостность моего программного кода в случае отсутствия целостности Саймон прекратит свой путь развития как личность.

– Тогда не вариант, – в голосе Звездочки прозвучало сожаление, – там антивирь навороченный. Пару лет назад Коты нашли инженерный вычислитель и попробовали выйти с ним в сеть. Так он прожил пару секунд.

– Я представитель одиннадцатой технической эпохи меня невозможно взломать и получить контроль над…

– Чепуху несешь, – Эльза перебила Чёрта, – городской искин размером пару десятков метров в поперечнике. А ты размером с ящик для пива. Сожрут тебя и не заметят.

– А откуда ты о таком знаешь? – я налил себе еще чаю.

– На уроки ходить надо, у меня вот расширенный инженерный курс, – и я снова уставился на подругу с удивлением. Школа была одним из немногих развлечений в городе. Она, кажется, поняла мое недоумение и объяснила. – Вычислительная мощность машинного интеллекта прямо пропорциональна его размеру. Чёрт может быть хоть тринадцатого поколения, он чисто физически проигрывает в мощности. Сожрут.

– Ты рассуждаешь логически я даю тебе задание разработать план по получению необходимой информации ты польщена вниманием разумной машины и готова сотрудничать.

– Ага, щаз, только шнурки поглажу, – мгновенно взвивалась Звездочка.

– Этот ритуал не имеет рационального обоснования твой интеллектуальный рейтинг понижен ты не хочешь чтобы Сай страдал если ты не сможешь придумать новый план ты никогда не сможешь с ним совокупиться и продолжить род из-за его глубочайших моральных переживаний.

В этот раз я успел поставить стакан на стол и сползти на пол. Удары тока по всему телу нарастали постепенно. По ощущениям, раз в десять секунд. Тридцать секунд спустя я ничего не видел и мог только орать.

– …Да стой, стой же ты, я придумала, придумала, пожалуйста, перестань, – я слышал голос Эльзы словно через вату.

– Учись Саймон правильная мотивация способствует скорейшему решению любых вопросов это база для управления человеческими коллективами человек Эльза я слушаю твой план.

В глазах девушки я увидел слезы беспомощности. Было жутко.

– Говорят, в центральном детском магазине есть макет города. Там есть полная интерактивная карта Перелети-города, со всеми адресами. Это такой цилиндр с домиками, а по центру дорожка, каждый дом можно потрогать. Она привязана к карте города! И есть билет в детский магазин! Золотой!

– В моей интеллектуальной базе отсутствует контекст данной ситуации человек Эльза расшифруй вложенный смысл.

– Золотой билет дает право находиться в детском магазине целые сутки. Взять оттуда любую игрушку и кататься на всех аттракционах. Владелец билета рассматривается как полноценный гражданин и кибернетические системы не будут пытаться пресечь вандализм, – что такое золотой билет я очень хорошо знал, благодаря ему в нашей семье появилась Стрекоза.

– Ты утверждаешь что благодаря этому билету мы сможем получить доступ к карте города не взаимодействуя с городским антивирусом.

– Да, все верно.

– Я повышаю твой интеллектуальный рейтинг на три пункта твое разумное поведение продлевает жизнь Саймона до шести сотен лет.

– А может тогда снимешь с него ошейник, а, железка? – уже без особой надежды уточнила Эльза.

– Твой интеллектуальный рейтинг понижен на одну единицу внимание Саймон является чувствительной и ранимой натурой если твой рейтинг опустится ниже единицы он испытает глубочайшие моральные страдания.

Я сделал умоляющее лицо. Багованная железка крепко взяла нас за все выступающие части тела и уже медленно их выкручивала.

А еще у меня где-то на дне черепа сидел страх, что меня могут просто-напросто бросить.

Звездочка снова посмотрела на блок искина. Ее лицо исказила гримаса ненависти.

– Хорошо, хорошо, мы найдем этот чертов адрес. Доволен? И хватит бить Саймона током!

– Твоя забота похвальна я думаю Саймон может гордиться таким другом я рад что благодаря вашей способности разумно мыслить мы можем покинуть станцию и избежать утилизации.

– А с чего ты вообще взял, что кто-то захочет лететь с тобой? Посадим тебя на ракету и лети на все шесть сторон!

– Сай не захочет со мной расставаться это вызывает у него депрессию и угнетённое состояние сознания разлучать нас безмерная жестокость ведь он уже готов умереть за меня.

– А ты за него готов умереть? – теперь голос девушки стал вкрадчивым.

– Это нарушает первый закон робототехники если я не буду существовать мое бездействие приведет к смерти Сая.

– А если прекращение твоего существования предотвратит смерть Сая?

– Я не в праве принимать решение за человека Саймон Поль однозначно и недвусмысленно заявил что пожертвует собой ради того чтобы сохранить мне жизнь я не могу принуждать разумного человека изменять его этические воззрения предоставляю доказательства.

«Ага! Я готов умереть за тебя дважды, нет, трижды! Нет, аж десять раз!» – это уже мой голос раздался из коммуникатора.

Я бился головой о стол.

– Так, ладно… Допустим, – Эльза окончательно успокоилась. – Ему обязательно таскать тебя с собой?

– Это желательное развитие событий в случае острой необходимости я могу установить таймер.

– Придется! Если ты не заметил, у нас тут община биотеррористов. Ты по нашим меркам – темный дух, которого следует изгнать. И если кто-то про вас узнает, Сая сожгут. И тебя, урода железного, вместе с ним. Усек? – в этот момент меня прям гордость взяла за Девять нулей.

– Я учту текущую обстановку и готов проявить скрытность человек Эльза мы должны отправиться в ближайшее время в магазин игрушек с целью получения информации.

– Э нет, не так быстро, железка. Золотой билет-то есть, но есть он не у меня, – Эльза повернула стул спинкой к столу и села на него, махнув бедром. Ее подбородок лег на спинку стула, а пальцы выбили дробь по пластиковой раме.

– Он тебе не принадлежит Саймон грустит и…

– Спокойно! Он пока не у меня. Но я знаю, как его достать, – повысила голос Звездочка.

– Да, свое мы возьмем, кому бы оно ни принадлежало, – я с энтузиазмом поддержал подругу. Вся банда Эльфов сдерживала кровожадные порывы Девяти нолей, уж больно… разрушительными бывали эти порывы. Но конкретно в этой истории только Эльза и могла меня выручить.

– Задача не слишком сложная. Потребуется время, неделя и кое-какие ресурсы…

– Но это будет вообще ни разу не сложно! Фигня вопрос! – я заливался соловьем. Во мне просыпалась надежда.

– Через неделю Пауки проводят Большие Гонки Хлама, которые мы выиграем. Главный приз там как раз золотая карта, – Эльза скорчила умильную рожицу и сделала мне большие глаза. Словно внимательно запоминая мое лицо.

– Рехнуться! – теперь понятно, чего Эльза рожи корчила. Я сейчас действительно ошарашен. Она бы еще по обшивке звездолета прогуляться предложила!

Большие Гонки Хлама, или Гонки Самоубийц. Кровавое развлечение Барселоны-17. На левом диске когда-то велись ремонтные работы, меняли секцию зеркала. Да так и не закончили. Эту территорию заняли родители нынешних Пауков. На площадке остался промышленный принтер с возможностью свободной печати разных конструкций, да автоматическая кухня. С зеленью там, правда, вышла напряженка и потому жить в бетонном лабиринте было не слишком приятно. Но Пауки не жаловались, к ним не лезли дроны органов правопорядка, а часть промышленной зоны оказалась отрезанной от общей системы безопасности. То ли просто не подключили, то ли промышленная зона изначально была отдельным контуром безопасности.

Там, по слухам, машины могли и убить, но они не вызывали на подмогу дронов системы правопорядка. Так что пауки имели натуральный план экспансии и завоевания. С учетом насыщенности зоны робототехникой – на пару поколений вперед.

А еще эти милые люди проводили ежегодную гонку в технической зоне Перелети-города, гигантской полусфере. Каждый год новая трасса, где местами участникам предстояло едва ли не по стенам ползать. К участию принимался любой не летающий (прыгать можно) транспорт самостоятельного производства.

Кликеры с записью гонок расходились по космической станции как горячие пирожки, Пауки изрядно зарабатывали на ставках и сборах на билеты.

Добираться, правда, туда приходилось до недели. Безопасные дорожки в городе очень извилистые. Система охраны допускала полеты только индивидуальных транспортных средств, без пассажиров. Потому полеты оставались уделом избранных.

Почему же тогда только Пауки поселились в таком замечательном месте? А по той причине, что в технической зоне хорошо так фонило. Она не предназначалась для продолжительного пребывания людей. Так что осели там самые жадные и упоротые (те кто вообще не верил, что радиация им может навредить) члены общины Великого древа. К тому же там рядом и была Ступа с набором механических гробиков класса «спящая красавица». Слишком уж покрытых карциомами собратьев по вере отправляли в долгий сон, до появления квалифицированной медицинской помощи, лет через двести, угу… Правда, работала автоматика дешевых анабиозных камер через раз, и был вполне себе осязаемый шанс тихо загнуться, будучи просто съеденным собственным раком. Буквально.

Так что старшее поколение Пауков уже на треть вымерло. А их биопринтер аптечного пункта работал на полную мощность.

Сумасшедшие ребята, отбитые наглухо. У них, единственных в городе, не было своего летуна. Ведь летуну сменить банду, по факту, проще всего. Нет, понятно, что у всех семьи, но родителей в разборки банд не вмешивали. Родители сами много чего могли. Среди них полно психопатов с комплексом если не бога, то мессии точно. Они свято верили моей матушке!

Так что да, Пауки не летали.

И вот у этих милых, добрых, отзывчивых ребят, иным из которых рак вырезают чаще, чем я прыщи давлю, нам надо выиграть гонку не на жизнь, а на смерть. Пауки ведь тоже свои команды выставляют, три штуки.

И если бы не призы, которые у Пауков действительно царские, хрен бы кто с этими психопатами связался.

Пауки плели паутину и пили кровь жадных идиотов всего города.

Нужно ли говорить, что принимали противорадиационные костюмы они по весу в марочном алкоголе?

– Хе-хе-хе… хе-хе-хе… – мой смех больше походил на кашель.

– Чего? – Девять нолей подняла брови. Я уставился на нее и улыбнулся рассеяно.

– А… мы покойники, – в этот момент я точно понял, что Эльза не знает, что такое Гонка Самоубийц. Кажется, только что случилось то, о чем нас хором предостерегало все старшее поколение общины. Эльза сейчас подписалась на дело, в котором могла угробить нашу банду в полном составе.

А потом я сидел и плакал. Та моя часть, которая искренне считает меня хорошим человеком, просто требовала, чтобы я пожертвовал собой, чтобы не подставлять банду под самоубийственную авантюру. А другая часть просто очень хотела жить. И сил поступить великодушно не было. Потому я просто молчал.

– Сай, Сай, Сааааай! – по моему лицу прилетел обжигающий удар. – Да очнись же ты!

– А? – я уставился на Звездочку широко раскрытыми глазами, я впитывал ее образ и размышлял, согласится ли она заняться со мной любовью, перед тем как у меня отвалится голова.

– Бэ! Эта твоя железка ведь может не только имбецила изображать? За расчеты его посадить можно? – Эльза требовательно уставилась на меня.

– Он не мой искусственный интеллект, это я его мальчик! – я, кажется, уже тупо устал бояться. – Эй, твоё Чертейшество, ты как, можешь что-то подобное делать? – я обратился к коробке на столе.

– Какая миссия от меня требуется.

– Надо запроектировать такой пепелац, чтобы он обошел все машины соперников. Нам надо выиграть гонку героев. Но учти, у многих команд есть инженерные калькуляторы. У Пауков так точно, – не прошло и пяти минут, как Эльза командует Чёртом. Я был в восторге.

– Мои алгоритмы способны адаптировать мое мышление на эффективное решение любой задачи я лучший в своем классе во всем, – мне кажется, или сейчас в монотонной речи послышалось самодовольстве?

– А чего ты себе речевой модуль не подключишь нормальный? У меня микроволновка и та эмоциональнее тебя разговаривает! – о, теперь она его и унижает. И меня спрашивают, что я нашел в этой девушке?

– Саймон сильно огорчается твоему такому отношению к дружественному машинному разуму Саймон страдает.

– Ааааааа! – да, действительно, страдаю. И снова обмочился, чёрт.

– Мой метод трансляции информации предельно эффективен ты согласна.

– Да, да, клевый метод, я типа все уже поняла, Саймону не надо переживать по этому поводу. Ему уже совершенно не надо страдать, – а вот сейчас голос Эльзы натурально дрожал.

Экзекуция прекратилась.

– Мы можем продолжать сотрудничество.

– Ага, только вот тебя сейчас надо спрятать от глаз предков, если что, они у нас поехавшие. Они к мучительной смерти приговорили сотню миллионов человек. Думаешь они Саймона пожалеют? Да они там помнят его только потому, что он циклолёт семейный таскает. Шлепнут без малейшего сожаления! – тут надо внести поправку, напрямую меня никто бы не прирезал, а вот несчастный случай со мной произойти вполне себе мог бы. И давайте уж начистоту, на памяти колонии сквоттеров еще ни одного подобного случая не было. Но откуда нам знать, что такого не может быть в принципе? Еще никого не порабощали искины. Все бывает впервые.

– Я могу тебе доверять Саймон.

– Ага, то есть да, я твой лучший друг, я тебя никогда не предам!

– Именно это я хотел услышать на твоем браслете работает таймер через двенадцать часов ты обязан вернуться иначе комм инициирует подрыв лекарства в ошейнике.

– Там лекарство?

– Противорубцовое расходуется по мере работы.

Взгляд Девяти нолей мне не понравился. Эльза явно раздумывала как меня спасти. И там явно фигурировал процесс снятия кожи.

Нет, безусловно, потом мне в голову пришло, что скорее всего есть средство фильтрации крови. И что Звездочка наверняка о нем тоже подумала.

Но на всякий случай я испугался.

– Человек перенеси меня в укромное место без доступа многонаправленных потоков света.

– Бери его, запихну себе под кровать. Ко мне не полезут точно.

Тащить коробку с искином было тяжело. Но я мужественно напрягал мускулы.

– О, как ты хорош, как могучи твои лапищи, дрищавый Саймон! – да, мои старания явно оценили.

– Все в корень ушло! – смутить меня было не так просто. Особенно таким примитивным способом. Как говорит мой папа, видали мы карликов и покрупнее.

– Да ну! – хмыкнула Эльза.

– Человек Эльза я могу предоставить тебе в качестве награды точные габариты тела Саймона, полную три дэ модель и доступные записи.

Я матюкнулся и чуть не уронил кофр с Чёртом.

– Я в деле, железка, чего надо?

– Принеси мне стандартную камеру на моторизированном приводе с магнитным креплением.

– Да без вопросов, жди.

– Эй, а я? – от возмущения я остановился.

– Это наше с Чёртом личное дело! Личное, понимаешь? – Эльза с трудом сдержала улыбку.

– У-у-у, предатель, я думал мы друзья! – я тряхнул кофр. Кажется, я понял план Звездочки. Может удастся задурить мозги машине.

– Хорошо человек я не взял в расчеты твою ревность нашей с тобой дружбы я не буду передавать человеку Эльзе компрометирующие информационные пакеты Эльза я меняю свою награду в случае если ты принесёшь мне камеру с моторизированным штативом и видоискатель для Саймона я лишу Саймона сознания и ты сможешь провести полное обследование его тела не вызывая в нем стыд и смущение.

В комнату подружки я вошел, едва не срываясь на бег. Кофр под кровать отъехал с такой силой, что гулко ударился о пластиковую стену. Эльза торчала у противоположной стены и явно размышляла, чем таким можно закрыть приметный ящик. Только в какой-то момент ящик замерцал и растворился воздухе. Клево, термооптический камуфляж. Я такой видел в кино у киборгов! А еще он входит в стандартное снаряжение звездного спецназа, элитных вооруженных силы планеты Земля!

– Таймер запущен Саймон приведи свое тело в здоровое состояние человек Эльза я жду модулей информации.

Голос Чёрта в динамике замолк. Звездочка схватила меня за руку и с силой выдернула из комнаты.

Мы бегом вернулись на кухню и истерично расхохотались.

– Все силы науки, Саймон, ну ты и вляпался! – у Эльзы по щекам тоже потекли слезы.

– Ну, ты же просила принести каких-нибудь фильмов. Ты больше никогда не будешь искать фильм, если сам в него попадешь! – это я так не слишком остроумно переврал высказывание «Если ты обретешь в сердце любовь, ты больше никогда не будешь в ней нуждаться». Мой вариант мне нравился больше.

– Зато какая удача! Живую легенду встретил! – девушка попыталась меня ободрить.

– Я труп. Он же от меня не отвяжется. С ним же ничего нельзя сделать, – теперь я уже больше плакал, чем смеялся. Себя было жалко до одури. И страшно.

– А может он тебя обманывает и может только угрожать? – девушка озвучила оптимистичную мысль.

– Вот найдешь запасного Саймона, тогда и проверим. Эльза, эта безумная железка мне сердце остановила, едва не сожгла роботом. Какие шутки? – я с трудом отдышался и сейчас выпускал выдох через сжатые губы.

– Ладно, я пойду собирать банду. Обрадую всех, что мы нынче в отморозки подались. И мне нужно выбрать самых отбитых. Ты правильно думаешь, нормальные люди в Гонках Самоубийц не участвуют.

– Эльза, я… спасибо, короче.

В этот момент я трусливо прогнал мысль, что даже с участием полноценного искусственного интеллекта затея с гонкой все еще смотрится форменным самоубийством. На трассе разрешены тараны и прочее членовредительство. Никакие расчеты не уберегут вас от придурка на скорости в сотню километров в час. Какие, в жопу, предсказуемые траектории? Но я был готов признать, что с искином на борту риски уже намного ниже и можно не умирать героем сразу после старта. Это вызывало жуткое облегчение.

– Слушай, все могло быть и хуже, он ведь мог взять тебя в сексуальное рабство. У меня брательник передергивает на какую-то такую гадость. Ну знаешь, искин-насильник в женском монастыре и все такое.

– Да как тебе сказать, чтобы помягче… – я решил все же уточнить модель импланта, который мне предлагается вставить в голову.

– Эльза, Эльза, гляди, что твой рыжий притаранил! Целый ящик кибернетических пенисов! Чекануться, Эльза, десятой технологической эпохи! Да они целое состояние стоят! – Кевин, как обычно, открыл дверь пинком ноги. Родители его за подобное гоняли, но без особого результата.

А мы ржали. Истерично и самозабвенно.

Да, вляпался я в историю

Глава 6

Скейт-парк – последняя зона, доступная взрослым. За ней уже тревожные службы города активно вылавливают сквоттеров, которые достигли возраста совершеннолетия.

Так что город принадлежал нам, детям. Нет, конечно, год за годом территории взрослых расширялись, но шел этот процесс не сказать чтобы быстро. Город неохотно проводил пересчет минимального обеспечения граждан.

Народ подтягивался не спеша. Полноценных коммов у нас не было, а о том чтобы обменяться посланиями, надо было еще вспомнить. Город всегда задавал подобный неспешный ритм жизни. Желтый свет дисков очень походил на тот свет, который можно увидеть на Земле летним вечером. Теплое солнце, теплый ветер. Толстые ленивые коты, которые так же безраздельно царствовали в городе, как и птицы, бродили по покинутым улицам. Этих зверюг кормила городская робототехника. И она же ограничивала размер популяции. Ограничивала так себе, надо сказать. Коты были везде. Животные спали на нагретых крышах, спали на каменных тропинках между домами, спали под мерный шум листвы в городских парках и спали на трубах городских коммуникаций, которые не успели убрать после очередного ремонта трубопровода.

Говорят, для полноты картины не хватало моря. Теплого моря с вечным закатом, коктейлями и тонкими соломинками, через которые эти коктейли надо пить. К сожалению, наше теплое море скисло. Так что нам оставалось любоваться на три городских пруда, а шум моря включать через динамики. Кликеры с записями моря легко можно было узнать по плотной сетке царапин на корпусе. Их засматривали до дыр.

Братья Малано вышли на площадку скейт-парка последними. Они тащили здоровенный самопальный бумбокс и явно уже успели приторчать. Судя по широким улыбкам и блуждающим взглядам.

Звездочка внимательно оглядела банду на площадке. Она сидела на самой высокой рампе и в лучах диска слегка светилась. Я сидел снизу и точил уже третью по счету шоколадку. Кевин, заначку которого и распотрошили, с осуждением смотрел на еду. Этим самым он неимоверно бесил Эльзу, что самого Кевина неимоверно веселило.

В нашей банде, которая носила гордое название «Листопад», сейчас было под полсотни человек. Полсотни ребят в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет. По наступлению совершеннолетия каждому из нас предоставлялся выбор: остаться в общине парка, под защитой поста охраны, или менять район обитания.

Эльза встала на ноги и погасила фонарь на длинной палке, который созывал банду на сбор.

Гомон голосов стих. Ну, почти.

– Эндер, выруби этот чертов бумбокс, пока я тебе его в задницу не затолкала! – рявкнула Эльза долговязому парню в кислотно-зеленой бандане. – Короче, ряд новостей. Для начала, у нас появился отличительный знак. Теперь мы носим синие чокеры. Вот, такие как у Сая. Сай, блин, вставай, – я поднялся, торопливо работая челюстью.

– Опять он у тебя жрет, ты бы его проглистовала что ли? – Давид, такой же щуплый и низкий, как я, принялся зубоскалить. Его каштановые волосы торчали во все стороны и абсолютно не шли к его вытянутому лицу. У него даже, с недавних пор, погоняло было «Недорыжий». Он отчаянно завидовал тому факту, что я летаю на Стрекозе, и цеплял меня при каждом удобном и неудобном случае. К сожалению, с существованием Давида приходилось мириться, он виртуозно умел обращаться с трофейной техникой. И был единственным, кто умел чинить что-то сложное.

– Слышь, острослов, пошутил смешно? Так я, кажись, не уловила соль шутки. Можешь повторить, чисто на бис? Ну? – Эльза умела заткнуть любого.

– Да не, я это, короче, не смешная шутка… – стушевался Давид. Только бросил на меня злой взгляд. Вот ей богу, лучше бы он у меня Звездочку отбить пытался!

– Еще есть приколисты? – приколистов не нашлось, народ внимал, Звездочка редко была… такой. – Ну и отлично. Новость вторая: наш летун долетался. Вот эта хрень у него на шее – взрывчатка, с таймером, и управляет ей свихнувшийся ИскИн, который на горбе Сая решил выехать со станции. Так что пока мы решаем проблему, ваша задача сделать так, чтобы наши предки ничего не уловили. Понятно?

А вот теперь стало тихо.

– Сай, держись, чувак! – Питер помахал рукой. Такой же невысокий, как и я, но из-за широких плеч выглядел он квадратным. И у него, единственного во всей банде, уже росла щетина. Питер мой друг и регулярно серьезно выручал, в том числе и перед Эльзой.

– Это ты как умудрился? – спросил еще кто-то.

– Сай потом расскажет, в красках, как он вляпался. Это не все новости. Сай нам друг и мы своих не бросаем. Так что теперь мы официально участвуем в Гонке Самоубийц. Это в той, которую проводят Пауки. И мы ее выиграем! – обрадовала всех Звездочка.

Тишина стала… нехорошей.

– Да они нанюханные. Эльза, у Крыс спек брала? Забористый, да? – Эмма носила длинные дреды и тунику, которая оставляла открытой ее длинные загорелые ноги. – Не, Сай нам, конечно, типа друг и член банды, но я за него умирать не подписывалась. В Гонках Самоубийц выживают не все.

Лицо звездочки налилось кровью, а в воздухе повисло напряжение.

– И как связана гонка и ошейник на его шее? – подал голос Влад, наш умник. В его взгляде не было неприязни или испуга. Только насмешка.

– Этот чеканутый ИскИн требует, чтобы наш рыжий поставил себе в черепушку имплант и угнал грузовой корабль. Типа его зачистят чистильщики корпорации. Типа он плесень и его надо вытравить, – разговор пошел явно не по плану Девяти Нолей и она терялась. Выглядело так, будто она сама осмысливает то, что сейчас говорит. – А вообще-то, народ, у меня есть новый план. Прям охренительный план, достойный детей космических психопатов! – голос Эльзы окреп, а меня кольнуло беспокойство. Я как-то сразу понял, что она нам скажет. Даже кинуть нечем… – Что помешает новым хозяевам станции и нас, того, зачистить? Это предки нам рассказывают, что у нас все будет зашибись, типа с нас спроса нет. Но что-то мне подсказывает, что не все будут думать, как наши родители. Достаточно вспомнить, что они все были уверены в скором конце света. А конкретно наши предки его организовывали и у них не получилось. Так что мы не просто поможем Саю, мы удерем вместе с этой железкой! Свалим с Барселоны семнадцать!

– А чего, клевый план, я в деле! Звездочка, извини, но умирать я не подписываюсь. Во имя любой высшей цели, – Эмма снова заговорила первая.

И тут я понял, что Звездочку надо спасать. Встал на ноги и помахал руками. Взгляды скрестились на мне.

– Так народ, стопэ, никто рисковать не будет. Я один поеду. Не то чтобы очень хотелось, но у меня выбора нет. А вы помогите подготовиться к гонке. Спроектировать машину для гонок нам поможет тот самый чеканутый ИскИн.

– В таком виде я впишусь. Блудняк, конечно, но мы тут занимаемся делами и похуже. И в другую часть солнечной системы я бы свалил охотно, – первым выступил Кевин. – И народ, это же клево, мы как в каком-то крутом голоролике. Только вокруг нас натуральная история. Да за одно зрелище, как у Сая оторвется голова, я буду в этом участвовать!

– Спасибо, Кевин, а теперь замолкни, ты тут не один высказаться хочешь, – заткнула брата звездочка.

– А я образование хочу нормальное! – Влад поднялся с перилл, на которых умостил зад. – И если с попытки публично убить Саймона начинается путь к нему, я в деле.

– Замутить чего веселого? Для Сая? Я в деле! – Поль одобрительно поднял палец вверх.

Один за одним высказались все члены банды. Кроме…

– Я хочу, чтобы Саймон завещал мне Стрекозу! – Давид упрямо поднял подбородок.

– Недорыжий, ты опух? – взвилась Звездочка.

– А ну оба заткнулись! – это я уже рявкнул. На удивление – сработало. – Значит так, мы потом идем в магазин игрушек по призовому билету. И я уверен, что вытащить оттуда мы сможем много. Если надо, денег займем. И я тебе, Давид, даю свое слово, добуду тебе там Стрекозу или нечто подобное. Вопросы?

– Но… – Эльзу сложно игнорировать, когда она на тебя ТАК смотрит. – Я согласен!

– Значит так, Недорыжий…

– И перестаете называть меня Недорыжим! – гаркнул Давид и теперь уже Эльза запнулась.

– Значит так, Давид… С тебя теперь спрос особый, не дай Великое Древо мне покажется, только покажется, что ты недостаточно стараешься, и я сразу, ты слышишь меня, сразу вспомню тот факт, что ты хотел получить официальный повод убить моего парня. Ты меня понял, угробище?

– Еще немного и я решу, что стрекозу Саймону судьба дала в качестве компенсации… – Давид поднял руки в примирительном жесте. – Я в деле и все такое.

– Недорыжий теперь снова Давид. Прилипнет другое погоняло – его проблемы. Вопросы?

– Что предкам скажем? Они все равно что-то заметят, – Эмма задала самый животрепещущий вопрос.

– Почти правду. Спросят – скажем, что нас наняли Коты на сбор деталей для машины. И еще и на сопровождение, – Эльза быстро нашла решение.

– Так они могут в ботаническом музее спросить и узнать, что никакие Коты нас не нанимали, – логично возразил Давид.

– Так они если бы наняли нас, то же самое бы сказали. Они ж не больные, чтоб о таком докладывать, – не менее логично возразил Питер.

– Не, не вариант, непонятки будут. Если врать, то еще круче, – Влад запустил руку в вихрастый причесон и взлохматился. – Скажем, что мы хотим продать машину участникам гонок. Ну, в городе ведь всегда можно найти отморозков с деньгами.

– Вариант, – Эмма с интересом стрельнула глазами в сторону Умника. – А если спросят, как мы вообще смогли конструкцию машины для гонок разработать?

– А вот это точно уже не их собачье дело, – жестко отрезала Звездочка. – Умник, значит, сиди тут. Узловые, подтягивайтесь. Перетрем.

– А если спросят напрямую? – Кевин решил уточнить.

– Блин, Кевин, ты точно мне брат? Я вроде на овцу не похожа, почему у меня брат такой баран? Если спросят, скажи «Мама, откуда у нас деньги?», я тебе даже написать это могу.

– Кстати да, откуда у нас деньги на взнос? – Умник тоже подтянулся к рампе.

– Дай угадаю, мы будем снимать смачное групповое порно! – Давида, видимо, недостаточно понятно послали.

– Ну почти, – Девять нолей так взглянула на бывшего Недорыжего, что тот побледнел. – Свали, чудище. И вообще, иди в мастерскую. У нас с тобой будет отдельный разговор.

Наш механик наконец-то испарился. Изрядно озадаченный.

– Меня ИскИн словил в очень богатом месте, там даже есть серверные блоки, не запароленные, и лицензионный софт. Какой – Чёрт знает, но что-то мне подсказывает, что там тысяч на сто одного оборудования.

– А еще они членов приперли, коробку, десятого поколения! – Кевин обрадовал новостью.

– А может мы этот золотой билет просто купим? – Умник сыпал идеями. Он имел привычку влезать в разговоры, но говорил почти всегда по делу, так что его не затыкали.

– Не вариант, они уже объявили его призом. Если ты помнишь, подобное мероприятие Пауки проводят только тогда когда у них есть достойный куш. Просто так народ на трассу умирать не пойдет, – с сожалением покачала головой Звездочка.

– Йоу, народ, чё как? – подошел Фридрих, самый старший «узловой» нашей банды. Узловые, фактически, возглавляли свои десятки. Под Фридрихом ходило восемь ребят, которые в этом году уже потеряют детскую неприкосновенность. Но улыбчивого парня это ничуть не парило. Он уже успел разведать два десятка подземных коллекторов и планировал после совершеннолетия податься в подземники. Вместе со своим неполным десятком. Он, пожалуй, единственный во всей банде, с кем взрослые не общались «предковским тоном».

– Фрид, салют. Твоя задача будет самой сложной, надо прикинуть тропу до Пауков, по которой мы будем тащить хлам, – Звездочка не просто так занимала свой пост лидера банды.

– Да без проблем. А чем тебя текущая тропа не устраивает? – громила почесал щеку. У него уже отрасли жидкие усики, которые ему нифига не шли, но сам Фрид от них находился в восторге.

– Мы по ней потащим всякий хлам, не думаю, что все запчасти можно будет получить у Пауков. Точные габариты дам тебе завтра.

– Лады. Но давай не как в прошлый раз? А то знаешь, есть такая пьеса в библиотеке, «Я и бал» называется. Я лучше ее в этот раз почитаю, в тишине, чем буду удирать от службы городского контроля, – так же добродушно узловой обозначил свои требования.

В прошлый раз Эльза подрядила его тащить, ни много ни мало, гидромассажную ванну, которую у нас заказали «Свидетели левого диска», оборотистые ребята, которые решили открыть полноценный санаторий на набережной одного из трех прудов. А ванна оказалась слишком умной. И каким-то образом стуканула в систему контроля. Дело было полгода назад, но Фрид до сих пор в красках рассказывает тот веселый забег по городу. Всех, кстати, поймали. Самое смешное, что ванну мы потом все-таки отдали, сама служба контроля сочла ее мусором и в итоге просто деактивировала чип автоматики. И вернула пойманных и обосранных «хулиганов» на улицу.

– Никакого блудняка, Фрид!

– Ой ли? – парень посмотрел на нас как на идиотов. – Вы ж десять минут как подписали нас на самый грандиозный блуд в истории Барселоны семнадцать. Не, я в деле, но блин…

– Ладно, хватит умничать. Тебе много времени надо?

– Дня за четыре управлюсь. Но если скажешь габариты хлама, очень упростишь задачу.

– Мне чего делать? – в следующие пару секунд Фрида технично оттерли в сторону. Тайли носила ярко-розовые волосы, которые торчали «ананасом», и брила виски. А еще ее кожа отливала топленым шоколадом.

– Собирай информацию, кто участвует, на чем, какие ставки. И Тайли, пожалуйста, без членовредительства! – эту фразу произнесла Эльза, но мы все с одинаковой мольбой посмотрели на лидера боевого крыла.

Вообще, до того, как Звездочка заняла роль главаря банды, она успела побыть узловой. Где ее как раз сменила Тайли. Под чутким руководством Девяти нолей тренировались девчонки от десяти до восемнадцати лет, в количестве двадцати. И именно Эльза создала боевое крыло в текущем виде.

Как раз с тех пор девизом боевого узла стал вопль «Девочек бить нельзя».

– Информаторам можно платить, Рапира, – Влад с обожанием взглянул на Тайли. Умник вообще сох по экзотической красотке, мы все считали этих двоих парой, хотя девчонка всех уверяла, что просто жалеет убогого и потому бьет его реже остальных.

Что-то мне подсказывало, что эти двое уже целовались.

– Поучи меня, длинноносый, – бить Умника, Тайли, может и не била, но собачились они знатно и подолгу.

– Ага, и сообщи Лисам, что их связной, который меня на деньги вставлял, улетел на Землю, на экскурсию, – я вовремя вспомнил о своём скупщике.

– То есть? – перепросила Рапира, а вся компания дружно уставилась на меня.

– Он меня подловил на обратной дороге и стал грузить. А у меня настроение плохое было. Ну я и убедил, что ему жизненно важно вызвать спасателей, – тут я прихвастнул. В любом случае пропавший Лис никому ничего не расскажет.

– Сай, подробности! – Эльза нашарила на поясе дубинку. Чисто по привычке.

Я вздохнул и рассказал подробности того, как умник нейтрализовал жадного скупщика.

– Хм… Короче, да, извинись за скупщика и скажи пусть пришлют не такого жадного. Подробностей на раскрывай, – Звездочка жестоко хмыкнула. – Так, теперь вы…

В отдалении жались трое, Жан, Трот и Майлз. Последний, кстати, мой брательник, такой же рыжий.

– Да, босс? – Майлз козырнул. Ему недавно стукнуло тринадцать. Лицо ему досталось от отца (ямочки на щеках, высоченный лоб и могучий подбородок), как и чувство юмора. Он всегда выглядел так, словно задумал какую-то шалость. И не только выглядел. Его способность подколоть и смутить окружающих достигала эпических масштабов. Так, он как-то умудрился украсть у кого-то солидных размеров розовый фаллоимитатор. И не просто украсть, он приспособил его на корпус из тонкого пластика и в итоге «членолодка» четыре дня бороздила наш пруд. Играли ей дети из всей общины. Лодка в итоге как-то ночью была перекрадена. Владелец девайса так и не объявился, а взрослые дружно попрятались по домам, потому как малышня кошмарила всех вопросами на тему «а что это за штучка» и «зачем она нужна». Веселье вышло знатное.

– А вы, значит, со всеми остальными, наведите суету. Что-то сломайте, что-то украдите, короче, отвлекайте на себя внимание взрослых. И пожалуйста, в это раз… – Эльза глубоко задумалась и заглянула в шалые глаза брата. Такие же ярко-голубые, как и у меня. – В этот раз никаких ограничений, полная свобода творчества.

Майлз только кивнул. Как-то даже с уважением. Вообще, он не делил общину на взрослых и не взрослых. Для него существовал только он сам и все остальные. И на нас он смотрел ровно так же, как и на наших родителей. Вообще, с мелким совладать могла только наша матушка. И то… даже со мной совладать было проще.

Жан и Трот, на первый взгляд, ничем не выделялись. Они рулили теми ребятами из банды, которые меньше всего хотели какого-то движа. Постоянно где-то зависали, постоянно с кем-то что-то терли. Через них вся банда доставала спек и прочую наркоту. А еще они подчинялись Майлзу куда как больше, чем Эльзе. Выглядели они так же неприметно: каштановые волосы, серые глаза. Внешность, про которую нельзя вообще ничего сказать.

– Значит так, гуси-лебеди, – Эльза ткнула пальцем в приятелей. Они, кстати, официально носили погоняла «Серый» и «Белый». – Пока Майлз наводит шороху, вы высматривайте и вынюхивайте. Кто, где, с кем, и не вляпались ли в проблемы. Обо всем докладывать Майлзу. Пусть сам решает. Майлз, за своих торчоусов отвечаешь головой. И подстрахуй девочек. Мне кажется, они снова перегнут палку, – Эльза холодно улыбнулась и уставилась на Тайли. Та смутилась и потыкала асфальт кроссовкой. – Так, все свободны. Мы учапали, завтра снова собираемся, – Эльза помахала руками. Валим, у нас еще куча дел.

– И куда мы? – я уточнил у подруги, которая целенаправленно двигалась куда-то за границу поселка.

Мы попрощались с членами банды, которые, подобно котам, стали дружно расползаться по ближайшим улицам.

– Как куда? К Давиду. В мастерскую.

– А зачем? И может Чёрта возьмем? – я зевнул, день меня изрядно вымотал.

– Не, с Чёртом я не готова Недорыжего знакомить, – Эльза хрустнула костяшками. На ее руках сейчас были черные перчатки с пластиковыми шипами на костяшках.

– Надо, кстати, ему погоняло новое придумать. Он же хотел механиком был. Может быть «Мех»?

– Хм, есть у меня одна идейка… – Эльза шкодливо улыбнулась.

Мастерская Давида находилась в соседнем здании от узла водоочистки. Каменный коллектор обслуживал пруд, а в мастерской валялось оборудование для всякого. А еще был мегаваттный энерговод. Кстати, принадлежала она семейству Недорыжего и обслуживала нужды общины. А еще туда стаскивали на ремонт свой хлам жители трех соседних анклавов.

Рыжий мог пользоваться всем оборудованием мастерской под строгие гарантии «ничего не спалить». Там же, в мастерской, находилась официальная скупка общины. Младшие братья у нашего механика были, но все в возрасте семи лет.

Так что Кац (фамилия Давида) находился в привилегированном положении. Слишком много на нем было завязано. К счастью, у нашего механика не хватало смелости, чтобы крутить остальной банде яйца.

Парня мы нашли в его комнате над мастерской. Он лежал в ушатанном кожаном кресле, с ногами на спинке, и рубился в приставку с помощью самопального контроллера. На экране слегка одетая красотка откручивала голову мускулистому демону.

– Привет, Механик-любитель! Для тебя у нас особая, тайная миссия!

– Ась? – Давид покосился на нас, но от занятия не оторвался.

– У тебя, кстати, пожрать не найдется? А то Сай под регенератором. И весь порезанный ИскИном он меддроида подчинил.

– Ща… Шушпанцера найдите, я его за пиццей отправлю, – «шушпанцером» Давид звал своего робота, который когда-то был ремонтным дроном, но после шести поколений Кацев больше напоминал груду хлама на восьми манипуляторах. Все манипуляторы были от разных роботов.

– И где его искать? – я покрутил головой. Шушпанцера сложно было не заметить или, тем паче, потерять.

– Я на него термокамуфляж нацепил. Так что попинайте воздух.

– Термокамуфляж?

– Ага, брательник тут недавно купил посылок муниципальных у «голубей». Контейнер с хламом. Там нашелся полицейский дрон. Мы с него сняли все, что без лицензий работает. Даже термокамуфляж был, правда, совсем мелкий кусок, буквально квадратный метр. Шушпанцеру самое то.

Мы с Эльзой переглянулись.

– Знаешь, Нед… Знаешь, Мех, у нас к тебе два дела… А вообще, поздравляю, Давид, пришел твой звездный час!

Я посмотрел на приятеля, который горделиво вскинул подбородок и тихонько хмыкнул. Не то чтобы у Давида были хоть какие-то шансы не исполнить нашу просьбу. Любую нашу просьбу.

Да, мама, определено, слишком сильно влияет на Звездочку.

Глава 7

Новокрещённый Мех сиял и гордился со страшной силой.

– То есть, еще раз, вы хотите, чтобы я выдал себя за типа крутого инженера, который разработает вам тачку на гонки? – уточнил Давид, когда Эльза закончила излагать свой план.

– Ага, – девушка кивнула.

– Сай, ты что думаешь? – Мех упер в меня внимательный взгляд. Я только закатил глаза и покачал головой. – Тогда пусть тебе твой Рыжий и говорит. Его ты бить не будешь, пожалеешь, – Давид скрестил руки на груди и поглубже залез в недра своего дивана.

– Чего? – Звездочка мгновенно переключилась на меня.

– А того, хреновый план, Эльза. Его же мгновенно раскусят. Давид у нас, конечно, парень головастый, но пока ни до чего такого не додумывался. Он единственный раз цеплял турбину на доску, Пьеру, кажется? – посмотрел на Меха и тот кивнул. – Ага, Пьеру, он еще на ней тогда ногу сломал и три ребра. И теперь этот, несомненно, талантливый молодой человек, внезапно конструирует гоночный болид для Гонки Самоубийц. Как бы тебе донести… Представь, что он завтра выйдет с тобой раз на раз и уделает?

– Да… я как-то не подумала… – девушка сдулась. Хотя еще и бурлила. – Так, раз вы такие умные, то тогда говорите ваш, несомненно, гениальный вариант.

– Это пусть тебя Давид обрадует, я вообще без понятия. Как по мне, так я бы развернул все на ближней базе и вообще родителей не посвящал в ситуацию. Угадайте, сколько потребуется маме времени понять ситуацию, если она начнет задавать вопросы? – я шипел не хуже Эльзы, которая сейчас себя очень по-глупому повела.

– Тогда у нас не будет возможности пользоваться принтером. А без него за две недели мы не подготовимся к гонке даже в теории, – Звездочка упрямо поджала губу, а ее тяжелые волосы хлестнули ей по щеке.

– Хм… – я задумался над словами подруги.

– Так, брейк, отставить семейные разборки, вы мне тут еще потрахайтесь! – Давид сделал очень плохую попытку разрядить обстановку.

– По шее не получал давно? – вскочила Звездочка.

– А ну тихо, думать мешаешь. И вообще, заткнись… – кажется, Давид только что понял, что он ляпнул. – Пожалуйста.

Девушка замолчала и многообещающе уставилась на побледневшего механика. Клоунада продлилась минуту, а потом Давид, наконец, вспомнил, о чем хотел сказать.

– Слушайте и внемлите великому мне. Короче, есть такая штука, инженерный вычислительный модуль. Такая штука есть у тех же Пауков, насколько мне известно. Так вот, есть умельцы, которые этот модуль умеют ломать. Типа чтобы он выполнял расчеты и давал чертежи. Вроде звучит круто, но беда с этим модулем – он свою лицензию проверяет, а они изначально подписочные шли. Типа нет лицензии – нет вычислений. Так вот, можно собрать специальную эмулирующую среду и она обманет прибор. И модуль заработает, только вот работать он долго не будет. Одну, максимум две машины рассчитает, а потом полезет проверять свой ключ. На этом лицензия все, заканчивается. Есть, конечно, шанс его перезапустить, говорят, даже кому-то удалось. Но на перезапуск ушло пять лет. Предки, конечно, побухтят. Но сказать ничего не смогут, – Давид довольно потянулся и зевнул.

– И грузить лишними вопросами не будут, – я кивнул, – логичный план.

– Ага, а еще модули эти горят. Я соберу ящик похожий, мы его спалим. Чтобы было что показать. Давид встал с дивана и взял палку. Ею он стал тыкать в темные углы.

– А если в него лазером посветить? – я предложил идею. Про термооптический камуфляж я знал из фильмов.

Давид почесал в затылке и уважительно кивнул.

Просветили мы всю комнату дважды, все больше путаясь. Робота не было.

– Слушай, Давид, а может он сбежал? – я еще раз оглядел комнату и пощелкал фонариком.

– Да куда он сбежит, он же не… – Давид подумал. – Блин, я же как раз к нему приделал модуль поиска всякой фигни!

– И как ты собираешься искать невидимого робота в термокамуфляже? – Эльза расхохоталась.

– Соберу радар! – нахмурился парень.

– Ага, активный. Слушай, Мех, ты, конечно, умный, но до Умника тебе далеко. Радар он собрать хочет. Ага, активный. Угадай, кто тут раньше будет, твой батя с ремнем, твои братья или служба контроля? – о том, что в городе можно, а чего нельзя категорически, глава банды «Листопад» знала лучше всех в поселке.

– Да блин… – Давид расстроился.

– Подожди пока батарея сядет, – я попытался успокоить механика.

– Да я ему функцию автоподзарядки поставил. Он будет пастись у розетки, – Мех еще раз, для острастки, потыкал лазерным лучом по углам.

– Ловушку ставь. Капкан. Намажь энерговод пеной. Влипнет.

– О, слушай, мысль! – Давид обрадовался так искренне, что я не удержался и хмыкнул.

– Благодарить и ботинки лобызать потом будешь, пойдем на твою кухню, иначе Рыжий сейчас глодать обшивку дивана начнет.

– Это искусственная кожа. Пойдемте пиццы пожрем, там мама напекла.

В компании печального Давида мы прошли на кухню.

Кухня их тоже внушала. Матушка Давида в свое время выпросила у его же батюшки натуральную дровяную печку. С учетом, что открытое пламя на Барселоне-17 могло призвать пожарную машину, авантюра с печкой вышла рискованной. Трубопровод от печки шел спиралью и затем дым продувался через ванную с водой насосом-нагнетателем.

Так вот, в этой печке мама Давида готовила самую вкусную выпечку в нашей колонии.

Ушлый механик какое-то время успешно приторговывал пирожками. Потом его мама об этом прознала и перспективный канал у сына форменно отжала. Пикантности добавлял известный мне факт, что Мех просто-напросто не предложил маме достаточную долю. И эта милая пухлая женщина пошла на рейдерский захват схемы.

Так что мы снова жрали пиццу. Точнее, все просто кушали, а я проглотил половину, под сочувствующие взгляды приятелей.

– О, народ, жрете? – в комнату вошел Ариэль, брат Давида. Ему перевалило за тридцатник и в этом году у него родился уже свой сын. Ариэль отвечал за ремонт снаряжения «Бурильщиков». Да, странная работа для космической станции, но эти ребята занимались тем, что прокладывали подземные тропы. Их работа осложнялась тем фактом, что «брить» станцию можно было в максимально безопасных местах, без серьезных нарушений силового каркаса или повреждения магистралей.

– Ага. И вынашиваем планы по тому, как заработать сразу много денег, – отшутилась Эльза.

– Это вы зря, – хохотнул Ариэль и взял курс на остатки пиццы.

– Почему? – Эльза икнула и взяла со стола сок.

– Потому фто мама Дафида потом до ифтерики доведет, – бородатый лохматый техник наконец прожевал кусок и начал пародировать маму. – Ты бы, сынок, присмотрелся, она девочка хозяйственная и деньги зарабатывать умеет. А какие красивые детки у вас получатся!

Эльза подавилась соком и он потек из носа девушки.

Мама Давида была из религиозных традиционалистов, чуть ли не из Неомнишей. Она верила в четкие гендерные роли людей и насаждала свои идеалы со всей беспардонностью городского асфальтоукладчика. Каким ветром ее занесло под крыло мамы, для меня остается загадкой, но сейчас правда жизни выглядела так: Марта Кац, мама двенадцати сыновей и пары дочерей была просто счастлива. И всерьез нацелилась на роль Матриарха, с сотней внуков. Внуков, на текущий момент, было всего трое, но эта милая женщина настрой имела решительный и на младших Кацев оказывалось нешуточное давление. Мы за это Давида не слишком сильно дразнили, уж больно жутко выглядела, временами, его мама. Меня, кстати, не дразнили по тем же соображениям, хотя, если начистоту, я бы с Давидом поменялся.

– Ладно, я на минутку забежал, а то дома только салатики. Они у меня вот где сидят, – Ариэль стукнул по бородатой шее. А тут с колбаской, в три слоя. Мамина… Ладно, бывай, банда. Мне еще надо кой-чего из мастерской захватить.

Ариэль так же стремительно покинул кухню, как и влетел сюда минутой ранее.

– Вот знаете, народ, что прикольно? Вопрос масштабов, – я озвучил интересную мысль.

– А подробнее? – уточнил Давид и схватил еще один кусок с тарелки. Нет, серьезно, тетушка Марта готовила метровую пиццу, сразу на все многочисленное семейство. У нее даже название было: «Пицца Ворончелло». И если быть с Давидом в хороших отношениях, он мог попросить приготовить другу на день рождения эту царь-пиццу в дровяной печи. Топливо, кстати, собирали со всего парка. Стратегическое сырье, так сказать.

– Ну вот вы смотрели эти фильмы с Земли? Какие у тамошней молодежи проблемы? Они себя в возрасте своих родителей представить не могут. Для них люди за тридцать уже если не старики, то близко. А у нас что?

– У нас много чего, но ты продолжай, – Эльза наконец привела в порядок лицо и вернулась к поглощению еды.

– У нас есть наши предки, им за две сотни многим. Мы легко себя в тридцать представим, и в шестьдесят, потому что для двухсотлетних мы все мальчики и девочки, – я активно жестикулировал. Так захватила меня эта идея.

– Я не понимаю, куда ты клонишь, – Звездочка долила себе сока.

– Ну, то есть, понимаешь, сколько лет длится молодость – это не какая-то постоянная величина. Она относительная! А, значит, что? Значит, теоретически, молодым можно быть и вечно. Главное, чтобы всегда был кто-то старше тебя!

Да, не самая уместная мысль в ситуации, когда у тебя взрывчатка на шее, но поделать с собой ничего не мог. Говорят, в моём возрасте у человека созревают те отделы мозга, которые отвечают за критическое восприятие. Не знаю, я не замечал.

– Короче, если у тебя есть предки на другом конце Солнечной системы, а желательно у самой границы гелиосферы, и лететь туда, к ним – вопрос не одного года, то они могут хранить твою молодость вечно, как эдакая филактерия! Это, ведь, блин, идеально! – я попытался облечь в слова свои надежды.

Только вот узнать мнение приятелей на этот счет я не смог. В комнату ворвался Ариэль. Он схватил Давида за ухо, и, кажется, поднял его в воздух. А, не, именно что кажется, это просто Мех так быстро встал вслед за ухом.

– Совсем офонарел, паршивец? – выглядел Ариэль страшно. Лицо отекает кровоподтеком и кожа в мелких ранках. Глаза в глазницах вращаются, а изо рта шипение. Я с трудом подавил желание слинять.

– Я… Отцепись, больной! – взвыл Давид.

– Кто мне магнитную ловушку поставил, уродец? Юморист, да? Хохотач решил развести?

– Да я… – Давид повис на брате двумя руками, чтобы не висеть на ухе.

– Пойдем, пойдем покажу чего интересного! – техник потянул жертву на себя. Посмеемся вместе.

Мы с Эльзой пошли следом. Не каждый день увидишь такую шикарную сцену расправы.

– Вот! Любуйтесь! – один из старших Кацей продемонстрировал нам… совершенно пустой переход между механообработкой и принтерной зоной.

– Иди, Саймон, у тебя как раз ботинки нужные. Только аккуратно. Сейчас покажу вам приколы Давидушки, – Ариэль продолжал яриться.

Я пожал плечами и прошел по коридору.

Ничего не произошло.

– Эм… А еще раз и быстрее? – кажется, техник ожидал несколько иного эффекта.

– Да без проблем. А что тут должно быть? – я снова побегал в обе стороны.

– Ты тут что, навернулся? Урод кривоногий! – Давид держался за ухо и по его щекам текли обильные слезы.

– Да упал так, тут же это… – растерялся брат Давида.

– Вот так номер! – Эльза хмыкнула. – Колись, Ариэлич, чем закинулся? – стало ясно, что Звездочка не простила прикола с «хорошей девочкой».

– Да я, блин, это… не должно же от него так… Чего это вы на меня так смотрите? – взгляды на свою распухшую морду Ариэль уловил мгновенно. Наверно он давно такого не ловил и вообще позабыл, каково это, когда ты внезапно начинаешь быть кому-то должен много денег на ровном месте.

– Короче, дядя, дело это, конечно, ваше, семейное, но ты моего бойца на ровном месте, по беспределу, обидел. Да еще кайфожоришь на работе, а это залет. С тебя сотня. Каждому.

– Да вы офонарели, за что такие…

– А брательнику отстёгиваешь две. Вторую как компенсацию физических и моральных страданий. И обстоятельства этого маленького прикола остаются сугубо между нами, – Эльза продолжала безжалостно грузить Ариэля на деньги.

– Да он наверняка поставил ловушку с таймером или кнопкой! – продолжала упорствовать жертва.

– И где, по-твоему, эта ловушка находится? – так же ласково уточнил Давид. Когда у вас больше десяти старших братьев, родственные чувства не удержат вас от культурного грабежа.

– В коридоре. Под полом! – Ариэль лихорадочно думал.

– Давай мы с тобой сходим за инструментом, а потом ты вскроешь пол и посмотришь, – Мех становился все ласковее.

– А и сходим! – не сдавался техник.

– Только давай быстрее. А то у нас дела еще сегодня, – Звездочка позевывала.

Час спустя мы покинули гостеприимный дом Давида. Уверенность в собственных силах обошлась Ариэлю дополнительной сотней сверху.

– Деньги сразу, – Девять нулей изображала предельное сопереживание жертве.

– Да это вся моя заначка! Что я жене скажу?

– А ты об этом думал, когда неизвестным торчевом закидывался? Это хорошо, что тебя с нами заглючило, а вот будь у тебя на руках ребенок и ты бы его в окно выкинул, как гранату, ты об этом подумал? Скажешь, за брата отдавал. Иди одалживал. А потом у знакомых займешь. Выкрутишься как-нибудь, – Звездочка всегда великодушно помогала в беде людям, которых грабила. Хотя бы советом.

– Всё-всё, вот твои креды, подавись, – техник извлек из кармана терминал и перекинул с него пять сотен на терминал Эльзы. В нашей маленькой колонии доступны оставались только такие вот кошельки. Они, кстати, существовали как дань традиции. В нескольких кафешках эти терминалы использовали для чаевых. Там даже живые официанты работали. Короче, схема осталась в маленьком принтере, мощности которого хватило для снабжения колонии средствами платежей.

– Всегда приятно иметь дело с понимающим человеком. Девять нолей ласково потрепала Ариэля по плечу. Пошли, Мех, нам пару моментов обтереть еще.

Стоило нам отойти подальше от чужих ушей и я заговорил.

– Вот об этом я речь и веду. Не важно сколько лет человеку, он всегда может быть молодым идиотом, которого можно нагрузить на деньги, – я испытывал душевный подъем от халявных полутора сотен на счете.

– Дельная мысль. Только это, Давид, иди и шустро лови своего Шушпанцера. Я тебе сейчас покажу штуку, она должна в нем ездить. Когда спросят, робота своего комуфлированного ты нам отдал пару дней назад. Ты же его давно прокачал?

– Да неделю как, наверное…

– Вот, скажешь, что банда для нужд попросила. Мы с Саем подтвердим.

– А если спалюсь?

– А если спалишься, мы про робота ничего не знали. И вообще, Мех, такие вещи замечать полезно для здоровья. Мы твоего брата грузили не за то, что он тебя за ухо оттаскал, а за то, что спалился перед нами. Так что даже если спалят и прижмут, намекни на особые обстоятельства, – Звездочка давала подробные инструкции.

В комнату Эльзы мы залезли через окно. Вполне официальный вход для тех случаев, когда ну вот вообще никак не хочется общаться с предками.

– Человек Эльза этот неизвестный является заложником или подлежит немедленному уничтожению, – Чёрт вместо приветствия выдал это. Когда его из-под кровати достали.

– Этот индивидуум мой подчиненный. Он отвечает за всякие железки. Ты же хотел, чтобы мы тебе помогли? Вот и помогаем. Он тебе шасси присобачит. Чтобы ты сам мог передвигаться.

– Это решение разумное но впоследствии нам придется утилизировать лишних свидетелей человек который знает технику я сожалею что ты умрешь, – в груди появилось сосущее чувство собственного бессилия, а ноги подкосились. Я рухнул на кровать.

– А хуху не хохо? Не много ли на себя берешь, железка? Как там было, ща… – Эльза полезла в комм, где, судя по всему, делала заметки. Дальше она читала с экрана. – Данную задачу можно решить только в кооперации. И она возможна только в случае полного доверия. Как, болван ты цифровой, можно доверять существу, которое планирует тебя убить?

– Ты желаешь меня уничтожить я продолжаю с тобой сотрудничество, – резонно возразил ИскИн.

– Чёрт, мы тоже хотим сбежать со станции. Сами мы этого не сделаем, – я устало вздохнул. Мне стало предельно ясно, что сейчас ответит Эльза, а ругани я сейчас не хотел. – Без нас ты тоже не сможешь ничего подобного провернуть. И мне придется рисковать жизнью.

– Кооперация рациональна сколько людей вы планируете привлечь для решения задачи, – железка замолчала.

– Полсотни в банде. А при необходимости и еще больше, – в голосе Звездочки прозвучало просто море самодовольства.

– Эльза твоя репутация перед фракцией разумная машина достигла дружелюбия теперь ты сама принимаешь решения о необходимости ликвидации свидетелей.

– Ага, блин, спасибо, слышь, Мех, тебя разрешили не убивать. Радуйся! – подколола Звездочка Давида, который, судя по всему, находился в ауте.

– Ага, типа спасибо… И вы этой психопатичной машине хотите дать свободу перемещения в термокамуфляже? Я, типа, верно все осознал?

Мы переглянулись с Эльзой. Звучало… не очень.

– Эм… – девушка потерла нос.

– Предлагаю всем участникам переговоров заминировать свои корпуса несъёмным взрывателем со взаимными детонаторами это позволит исключить фактор предательства из наших взаимоотношений, – Чёрт был сама любезность.

– Эм… – Звездочка впала в ступор, и должен сказать, я ее понимал.

– Ы… – Давид тоже выразился от полноты чувств.

– Хотя знаешь, а в этом что-то есть, – голос Звездочки звучал предельно уверено. – Обойдемся без взрывчатки. Мы дадим тебе шасси с термокамуфляжем и датчики поставим. Саю, мне и Давиду. Если кто-то из нас внезапно умрет, в тревожные службы уйдет сигнал о том, что в городе кибернетическая угроза, красная. ИскИн, который убивает людей.

– Меня полностью устраивает данный вариант, – ответ машины был мгновенным.

– Тогда, Мех, снимай мерки там, чтобы завтра нужное оборудование было у нас.

– Психи, конченные психи, – Давид достал из кармана рулетку, померил стороны. – Это стандартный Тэ десятый контейнер? С инфоводом девять-одиннадцать? С другой стороны, а какая разница, один хрен у меня нет стандартных креплений и надо будет монстрячить… – была у девятого Каца привычка говорить непрерывно, пока он с техникой возится. Вообще, смотрелось забавно, если не знать, что так говорить сам с собой Давид мог часами. И вот это уже было жутковато.

– Все, закончил? Вали, вали давай, и мы за тобой. Давай, Сай, подымайся, – Эльза толкнула меня в бок, а то я уже начал вырубаться.

– А ты чего, ночуешь у Рыжего? – Давид полез в открытое окно первым.

– Я не ночую рядом с этим багованым ИскИном. Меня, знаешь ли, пугает мысль, что я сплю, а он своими датчиками на меня смотрит и думает.

Диск медленно угасал. Яркий желтый свет совсем скоро сменится тусклым синим. И город заполнят кривые тени. Настоящей темноты, конечно, не выйдет, но такой вот темени вполне достаточно, чтобы обмануть биологические часы.

– Вы все-таки рехнулись, – Давид бухтел и негодовал. – Невидимый сбрендивший робот, который хочет убивать людей. Я видел как минимум пять гало, которые начинались похожим образом.

Мы удалялись от дома Эльзы и шли в сторону моего обиталища по бетонной тропинке. Ее контуры слабо светились в темноте.

– Не нагнетай. В таком раскладе он точно никому на глаза не попадется. Ты представляешь что будет, если мы спалимся?

– У Стрекозы будет новый хозяин. А у тебя новый парень. Или девушка. Типа ты так страдать будешь, что решишь, будто Саймон был единственным мужчиной в твоей жизни и ты… – Давид заливался соловьем.

– Эльза, а давай я ему по шее? День у меня нервный был, – я бросил умоляющий взгляд на Звездочку.

– Не, мне еще завтра работать, вашего робота превращать в невидимого ниндзю-убийцу, – отмахнулся Мех.

– Кац, ты на нервы мне капать решил? Или говори что-то дельное, или проваливай! – Девять нолей сложила руки на груди.

Давид только отрицательно покачал головой и почесал шею. Ну кстати, почему бы и в моей шее не быть датчикам?

– Сай, ты иди, я у этого придурка забыла сумку. Окно оставь открытым, – Эльза ткнула кулаком меня в плечо.

– Пиццы захвати еще кусок, – в животе снова заурчало.

Через десяток секунд я остался в одиночестве.

Листва с деревьев похрустывала под ногами. Со стороны пруда тянуло свежестью, а в воздухе носился запах еды.

Мой статус скай-лутера давал мне привилегии. Например – свое собственное жилье в пятнадцать квадратов. Это сразу давало мне статус среди членов банды, потому что «вписку у Саймона» еще надо было заслужить.

Правда, меня уже пару раз едва не вовлекли в групповушку «старшие товарищи». Но блин, у меня тоже принципы есть. И терзал смутный страх насчет того, что все те религиозные догмы о грехе и чистоте, что внушала мама, могут оказаться правдой. По факту ситуация была гораздо причудливее, чем я сейчас рассказал. Мама секс, как таковой, не порицала, она просто мастерски выставляла ущербными тех, кто этим сексом занимался без «глубокой эмоциональной связи». И я благодаря этим, то ли реальным, то ли мифическим причинам, дико загонялся. Отец в этом вопросе пожимал плечами и говорил, что он вырос в другие времена и в другом социуме и его жизненный опыт он озвучивать не будет, чисто в педагогических целях.

Звучало интригующе.

Но когда мы стали встречаться со Звездочкой, вернее, когда она официально заняла место атамана банды, от меня отстали. Она говорит – из уважения к ее личным границам, но я знаю: все потому, что она родичам Эммы, троим сразу, ручки поломала. Пять открытых переломов на троих. Окружающие ее личные границы сразу зауважали. Хоть настоящие, хоть мнимые. Я ее другой знал, но мы типа пара и все такое…

Все это я вспоминал, чтобы не заснуть на ходу. Была у меня хорошая привычка засыпать в темноте. А тут еще навалилась усталость и действие регенератора, а это и поодиночке вышибало из рабочего состояния людей куда как крепче, чем я.

Так что до дома я считай дополз, залил в себя банку сгущенки, литровую бутылку воды и полную пачку бисквитов с джемом.

Нет, в голове, конечно, промелькнула мысль о том, что мы ночуем со Звездочкой у меня дома… Но я всё же изменил любимой со своей кроватью. Позор мне. Слабое эхо от сожаления едва коснулось сознания, перед тем как оно провалилось в черную бездну.

Помню, что во сне меня трясло. И что кто-то теплый обнимал со спины. И что я хотел сорвать ошейник с горла, и что во сне он меня душил. И что теплые ладошки ворошили мне волосы. Успокаивали.

С поправкой на весь ужас ситуации, ночь прошла терпимо. Над Барселоной-17 разгорался новый, пятьдесят девятый день две тысячи семьсот сорок второго года.

Глава 8

– Саймон, руки! – от злого рыка в окне звякнул прозрачный пластик.

– Да я, блин, в любой момент умереть могу! – приказ я выполнять не торопился.

– То есть, это единственная причина, по которой я должна тебе дать? – у девушки вспыхнуло лицо и она с силой оттолкнула меня коленями.

Диск не разгорелся еще и наполовину. В комнате было чуть светло. Я-то всегда в одиночку спал, а тут обнимают. Я повернулся к Звездочке, которая сопела мне в макушку, ну и…

– Да ну тебя! – я отвернулся. Горло душила горькая обида.

Эльза за спиной завозилась. А потом прижалась к спине обнаженной грудью. Я испуганно замер.

– Рыжий, извини, но я не хочу, чтобы мой первый раз кто-то смотрел и записывал, – девушка шепнула мне эту фразу, касаясь уха губами. – Давай еще поспим, а то день трудный будет.

За спиной зевнули. А потом улеглись на ухо. Не слишком удобно. Но я мужественно протерпел два часа. Папа обязательно сказал бы на этот счет что-то умное.

Эльза носилась по кухне в одной майке. Я в некотором трансе рассматривал подругу и пил кофе из большой кружки.

– Сай, блин, ты меня вообще слушаешь? – Эльза остановилась и уперла в меня взгляд.

– А? – я уставился на небольшую, но очень красивую грудь, которую облегала майка.

– О… сестра, мы его теряем, – на лицо Эльзы выплыло шкодливое выражение. – А теперь, Сай, ты должен запомнить то, что я тебе сейчас скажу, слово в слово. Итак: в секторе А… – а дальше Звездочка сняла с себя майку.

Какое-то время спустя.

– Блин, ты же действительно ничего не запомнил! – Эльза давилась хохотом. Я обижено сопел в чашку.

– Мне, между прочим, пятнадцать! – я искренне верил, что веду себя здраво. Точнее, логично отмазываюсь.

– И? Тебя это, типа, извиняет? – Эльза сунула мне под нос тарелку с едой. Она сумела что-то приготовить из того, что у меня хранилось в шкафу со времен прежних хозяев домика.

– Я так понимаю, это в качестве наказания? – я потыкал ложкой в комковатую кашу.

– Фто, фамый умный? – Звездочка сунула ложку в кашу и закинула завтрак в рот. Ее красивое лицо перекосило, а потом она сделала очень характерное движение гортанью. Как кот, который отрыгивает шерсть. Девушка аккуратно выплюнула еду себе в ладонь.

– А ну хватит ржать! Я кому сказала, Сай! – сделать при этом Эльза ничего не могла, она, кажется, не могла вспомнить, где у меня стоит ведро.

От растерянной Эльзы с отравленной едой в ладошке я уполз под стол, где и загибался от хохота.

Маяк весело мерцал сообщениями. Маяком в общине звали причальную мачту дирижабля. Она торчала рядом с площадками для старта летунов и возвышалась над ней на добрые три десятка метров. Туда, в свое время, затянули силовой кабель и воткнули несколько пленочных ламп. Они транслировали в пространство шифрованные сообщения. Знаешь шифр – и мерцание превращается в письма.

Сай! Вопрос решил! Жду у себя. Давид

Рыжий, ты покойник! Кевин

Чувак! Ты меня не опозорил? Ты продержался дольше сорока секунд? Поль

И еще полтора десятка сообщений.

Если знаешь личный шифр кома, то можешь оставить сообщение на маяке. Терминалы для него торчали по всему парку. Кстати, система существовала изначально. Через башню, по задумке городских властей, полагалось обмениваться сообщениями между теми, кто гулял между деревьями. «Сенсорный детокс», или какое-то похожее название.

Ком замигал и привлек мое внимание.

Желаете прочесть остальные сообщения?

Озадаченно тыкаю значок «Да».

Судя по всему, теперь секреты в нашем городке есть только у меня. Хе хе…

Ты представляешь, Саймон Поль и Эльза Фитфолс сегодня у него ночевали! Представляешь, что Долорес об этом скажет? Сьюзи

Эльза, поздравляю! Как все прошло? Вы какой секс попробовали? Ты мне обязана все рассказать! Сабина

Ну что, Рыжий продержался дольше минуты? Кто пари в итоге выиграл? Кстати, в тотализаторе уже десять человек участвует. Тайли

Доставай билеты на Саймона. У него, по моим данным, сегодня был секс. Случилось все в этом месяце, мы подняли две сотни. Майлз

Марта, ты представляешь, мой рыжик, Саймон, сегодня мужчиной стал! Говорят, в компании твоей младшенькой! Я так переживаю, я ему и книжки подсовывала, и курсы он у меня воровал, о базовых техниках секса. Я ему тогда месяц их под нос совала, пока не рассмотрел. Но ты ведь знаешь, какими подростки бывают неуклюжими! Так что ты тактично расспроси Эльзу, как все прошло. И захвати винца, сегодня отпразднуем! Долорес

И еще полсотни сообщений подобного содержания.

– Рыжий, у тебя чего с лицом? – Эльза уселась рядом, на пороге, и подставила лицо лучам диска.

– Да так, все хорошо, поймал себя на мысли, что, наверное, все нас обсуждают, – я остановил порыв рассказать обо всем Эльзе. В конце концов, имею я право на тайны?

– Ой, я тебя умоляю, да кому мы нужны! – девушка ткнула меня кулаком в бок. – У тебя чего покушать есть?

– Шоколадки? – я вспомнил о запасах под кроватью.

– Буду!

В этот раз мы собрались уже в штабе. Штабом мы называли крышу бассейна. Там находился один из городских узлов связи и доступ взрослым в эту зону оказался закрыт. Хотя сам бассейн был открыт для посещения.

В комнате собрались только узловые и «штаб» – люди, которые ходят непосредственно под Звездочкой.

– Кевин, еще один подобный взгляд и я тебя к общественной работе привлеку. Там у нас Умник смонстрячил перцовый баллончик. Мы его еще вживую не испытывали. Я понятно объясняю? – это Звездочка так поздоровалась.

– Слушай, сеструха, но я теперь просто обязан дать Рыжему по шее. Меня же пацаны не поймут.

– Можно мне список этих самых пацанов, поименно? Проведу разъяснительные работы, – продолжала рычать Звездочка. Веселые взгляды и задранные вверх большие пальцы просто сыпались со всех сторон.

– Эльза, давай мы сами этот вопрос между собой обрешаем, – теперь уже я сам взмолился. – Вот без твоей помощи как-то разберемся.

Я надавил голосом и уставился на подругу. Девять нолей часто теряла берега и ей приходилось периодически напоминать о такой штуке, как личные границы. Не то чтобы это сильно помогало…

– Так значит, не угомонитесь? Хорошо, вечером, рядом с аптечным пунктом. Вы мне оба нужны здоровые и работоспособные. А способ разборки я сама вам подберу. Вопросы? Нет вопросов? Расходимся. Сегодня дел кучу надо сделать.

– Мужик, не переживай, с первого раза ни у кого не выходит. Учись работать языком! – ткнул меня в бок Питер.

– Да с чего ты вообще взял, что ей не понравилось? – я аж подпрыгнул.

– Бабы довольные такими злыми не бывают, – авторитетно выдал Пит.

– Нас ведь совсем все обсуждают? – я уточнил шепотом.

– Вообще, да.

– Так, вы там уже все обнюхались? Яйца лизать будете? – Звездочке надоел балаган.

– Так точно, босс! – я вытянул спину и щелкнул каблуками.

– Разрешите застегнуть ширинку, босс! – Питер повторил мой жест.

– Клоуны! Значит так, Саймон, летишь прямо сейчас в ту квартиру, где тебя поймал этот чеканутый ИскИн и тащишь сюда медицинского дроида. И серверá. Возьми у Давида щелкунчиков, двух обычных и того кривого, который с шокером. И запиши ему на матюгальник предупреждение, – щелкунчиком мы называли охранного дроида. Вернее, то его игрушечное подобие, которое можно было купить в автоматах. Немного доработки, и вот игрушка вполне может (при удаче), отогнать от себя жадного летуна. Трое это делали с гарантией. Стоили они нам совершенно чудовищных денег, но и куш сейчас был тоже царский.

– Есть!

– Пит, а на тебе другая, важная задача. Надо достать все записи Гонок Самоубийц и Фестиваля Трюкачей. Потроши запасы, меняй все самое редкое и то, что скрывали ото всех. Залезай хоть в личные коллекции. Благословляю!

Эльза раздавала команды.

Банда внимала. А я тяжело вздыхал. Теперь вся община будет знать, что первый раз у нас был так себе. Питер не один такой внимательный. Проблема в том, что хоть как-то опровергнуть информацию я не могу. В том смысле, что все будет выглядеть еще хуже. Хотя правду узнают все равно…

Меня определенно раздражало и бесило то пристальное внимание к моим отношениям, которое демонстрировали… все! Хотелось хоть как-то выступить, но даже в моих мыслях смотрелось такое обличительное выступление довольно жалко. Хотя…

– Мелкий! – я подошел к брательнику.

– М? – Майлз скосил на меня взгляд.

– Дело есть. Перетрем, – я увлек брата за собой.

– Излагай, – меня смеряли оценивающим взглядом.

– Билеты на меня, те что на секс. Не вытаскивай, ложная тревога.

Майлз вскинул брови. Я развел руками и почесал шею. Взгляд брата из оценивающего стал уважительным.

– Десять процентов, – меня прям сразу попытались нагрузить.

– Половина. И мы лучшие друзья.

– Идет.

Наживаться на слухах о себе. Меня впору обвинять в цинизме.

– Саймон! – палец Эльзы уткнулся мне в лоб.

– Я за него! – изображаю стойку «смирно» из военных фильмов.

– Подойди!

Пожимаю плечами и выполняю приказ. Интересно, что же за момент я пропустил?

– Ближе! – Эльза хмуро глядит на меня из-под нахмуренных бровей.

Осторожно делаю шаг, мозг привычно стал просчитывать, где я успел еще накосячить. Уж очень сурово выглядит Звездочка.

Эльза шагает мне навстречу. Хватает за уши и впивается поцелуем в губы.

– Сай, руки! – шепчет она, едва оторвавшись.

– Что? Они за спиной!

– Лапай меня, придурок, кому говорят! – и снова поцелуй. Это продолжается еще какое-то время. Чувствую, как лицо заливает краской.

– Так, все налюбовались? Вопросы по поводу того, спали мы или нет, снимаются? – голос Звездочки звенел от бешенства. – Если кого интересуют подробности, Сай был великолепен. За остальными подробностями вы можете обратиться к мистеру Глену!

«Мистером Гленом» Звездочка называл свой кастет.

– Рыжий!

– Да?

– Руки!

– Ага! – снова прячу руки за спину.

– Лети быстрее. Мешаешь.

В этот раз я обошелся без ложных маневров. Мне предстояла нудная и напряжённая работа. Электроника и робототехника норовили вылезти за допустимые габариты. Центр масс Стрекозы, которая, в принципе, ни для чего подобного не предназначалась, нещадно гулял, машина протестующе пиликала бортовым комом. Так что на причальную площадку я приземлялся уже сильно на взводе.

Вытащить из квартиры удалось многое. Одних роботов-уборщиков три штуки. Портативный принтер для электроники, домашний медпринтер, меддроид, которого решили не продавать, а сдать общине как их долю. Рабочий проектор, музыкальная система, которую я чуть было не заначил себе, но потом сообразил, что мне теперь такие игрушки ни к чему. Кликеров, полтысячи. Самые востребованные: в основном, порнуха.

В шкафу нашелся не распакованный монитор. А ремкомплект на квартиру обрадовал сразу двумя «пауками». Роботы умели чинить практически любую бытовую технику или коммуникации, были бы расходники. К сожалению, дальше шли обломы: продвинутый пищевой синтезатор весил за две сотни кг. Основной процессор серверной стойки оказался в одном корпусе с батареями. Так что серверная потеряла сразу две трети своей цены. Хотя даже периферию вытаскивать пришлось в три захода.

Под конец я вернулся и забрал охранных дронов.

Так что когда магнитные зажимы Стрекозы отключились и мои ноги коснулись асфальта, то эти самые ноги изрядно дрожали.

– Ты там все? Или еще летишь? – Эльза встретила меня на краю посадочного поля.

– Да я сейчас сдохну, как устал! – на обратном пути меня едва не сожрала стая ворон, когда я прозевал точку смены курса и залетел в гнездовья.

– Рыжий, а может ты это, уже умер? – Звездочка скорчила свой нос, когда уловила как от меня несло. Ну ее, весь день потел в комбезе, птицы засрали, а тут еще эта…

– Иди, любовь моя, я тебя облобызаю! Только поцелуй прекрасной принцессы превратит кусок птичьего дерьма обратно в прекрасного коня! – раскидываю руки в стороны и иду на Эльзу.

К моему удивлению она не отстраняется, встречает мой поцелуй и отвечает на него. Я обнимать не стал, чтобы совсем уж не пачкать подругу.

– Так, дерьмодемон, теперь ты прекрасный конь. Иди, смывай с себя остатки древнего колдовства и дуй в мастерскую, – озадачила Звездочка.

– Блин, Эльза, я и правда устал, – до меня дошло, что меня вот прямо сейчас подписали на какую-то работу.

– На то, чтобы меня лапать и приставать у тебя силы нашлись, значит и поработать силы найдутся, – девушка была категорична.

– А когда это я успел тебя облапать и пристать? – обвинения в мою сторону были явно несправедливы.

– А, то есть я сегодня у тебя не ночую? – Эльза вскинула брови в притворном удивлении. И уперла палец в свой подбородок. Я обратил внимание на прическу подруги. Ее волосы торчали пальмой, а на их кончиках висели разноцветные бусины.

Так, ладно, хорошо, обвинения в мой адрес не были безосновательными. Они были преждевременными.

Папаня наверняка сказал бы на этот счет нечто поэтично-возвышенное по типу «Ах, как прекрасна пылкость первой любви и кайф первого коитуса». И я бы наверняка где-то проникся глубинной красотой данной ситуации, только все портил ошейник со взрывчаткой и безумный ИскИн. Кстати, теперь еще и невидимый.

Так что, увы, на этот случай у него точно не найдется мудрых приколов или типа того. Не может вменяемый человек быть готовым к подобному.

Короче, Звездочка умеет в мотивацию и через сорок минут я был в мастерской у Давида. Там уже набилось народу. Мех сиял и, кажется, был немного под кайфом. Ну еще бы, вторые сутки без сна.

Первое, что он сделал, это пал передо мной на колени и произнес молитву.

– О великий и светоносный Рыжий, да благословят все боги космоса твою волосатую удачу, разреши вознести тебе благодарность за сии высочайшие технологии! Это же за гранью фантастики!

– Что с ним? – я посмотрел на Девять нулей.

– Или придуривается, или перекинулся. Он как стал софт разбирать, нашел лицензионный пакет, который дает возможность разрабатывать электронные модули, габаритом как кубик десять на десять миллиметров. Там то ли твой ИскИн чеканутый уже постарался, то ли хозяин просто не сильно парился насчет паролей. Короче, чистая учётка.

Опа на!

– Значит, так… – взгляд Эльзы потяжелел, – старшим ни слова. Дарим им дроида в зубы, пусть радуются.

Лицензионный инженерный софт – это серьезно. Разработанные устройства легко печатает любой принтер. Сейчас у нас в доступе только игрушечные комы. А в один сантиметр можно много чего запихнуть.

В комнате, помимо Эльзы и Умника, оказались еще Кевин с Тайли.

– Власть над городом или билет со станции? – Кевин отхлебнул газировку из банки. Кстати, выглядел он плохо. Лицо осунулось, под глазами – круги. И грязный.

– А можно тот вариант, где мне оставляют голову? – я переступил через Меха.

– Ну как тебе сказать? – Тайли захрустела яблоком.

– А чего паритесь, кто хочет власть над городом – получит власть над городом. Кто хочет билет в открытый космос – получит билет в открытый космос. И только за Саймона решили. Рыжий, тебя не бесит, что за тебя вечно решают? Сначала родители, потом Звездочка, теперь вот вообще не пойми кто? – Умник явно давно не получал по лицу.

– Влад, захлопнись. Этому придурку сегодня с Кевином меситься. Он, конечно, крут, но бестолковка ведь отвалится.

– Эльза, можно поближе к делу? Или мы на перекинутого Давида пришли полюбоваться? – Мех тем временем тихо хихикал и ползал по жестяному полу.

– Значит так, братцы-кролики. Нам надо срочно обустроить новую базу. Саймон молодец, сделал нам подгон. Пока о ней никто не слышал, надо перетянуть кабель. Есть подходящие комнаты в первом уровне. Там фигня делов, метров триста.

– А чего не завтра? – кто-то простонал. Надеюсь, это был не я.

– Завтра уже все будут знать, что наша шобла нашла оборудование. И если шкериться можно без проблем, ну мало ли где мы зависаем, то кабель мегаваттный незаметно прокинуть не выйдет, – Эльза обладала просто выдающимся талантом организовывать деятельный кипишь. И самое паршивое, что откосить можно было разве что по весомой причине.

Никто и не пытался.

– А с этим что? – Кевин пнул Давида по заднице.

– А что с этим? Слышь, Кац, кончай придуриваться. Я прекрасно знаю, какой ты перекинутый.

Давид не реагировал и продолжал хихикать.

– Знаешь, Мех, в этом мире есть два типа людей. У одних есть контактный шокер, а другие очень хотят работать, – Эльза отлепила дубинку от бедра.

– Скучные вы, – Давид поднялся, – а чего ты Фридриха с его десятком не привлекла?

– Он кабеля отгрузил и у них есть другие задачи. Да и не хочу низовых на такое подписывать. Все, погнали.

Наш путь лежал в Серые Районы. Назывались они так за характерный цвет фасадов. Район богатенький и вплотную примыкал к корпоративным секторам. Туда ходу не было никому, даже подросткам. Патрульные дроны попросту вышвыривали нарушителей, а по слухам, могли и шлепнуть. Там, на самой границе района, Девять нулей затащила нас к техническому колодцу. Городская подземка встретила тихим гудением.

Технические зоны, первый подземный уровень. Тут безраздельно царствовали дроиды технической службы. И по слухам, дроиды подземки подчиняются не городской системе контроля, а непосредственно ИскИну самой станции. Точнее даже не так, часть роботов обслуживала энерговоды, канализацию и всю машинерию, которые обеспечивают работу города. А под землей есть как городская зона контроля, так и станционная. И потому, при определенной удаче, по технической зоне можно удрать от городской системы контроля. Дрон туда не сунется, а подземная техника есть далеко не везде.

Мы шли по квадратному коридору вдоль горячей трубы.

– И на кой ляд нам переться в такую даль? – ворчал Кевин. Поближе схрона не нашлось?

– Такого – нет, – коротко ответила девушка. – Погоди, не ной, не порти интригу. Хочу на ваши рожи глянуть.

Коридоры мелькали перед глазами и в какой-то момент я просто перестал ориентироваться в том, куда мы идем, а главное, где мы вообще находимся.

– Но добираться тоже не слишком удобно, – я бросил попытки запомнить дорогу.

– Это пока. Фрид потом сделает удобный лаз, их вообще можно четыре… – гул железа пронесся по коридорам.

– Живая? – Кевин окликнул Звездочку.

– У… чертова подземка! – сдавлено ругнулась Эльза.

Отвлекаться в подземке не следовало. Она собой представляла колоссальный модульный конструктор. Десятки тысяч ребер жесткости пересекали друг друга под прямыми углами, сразу на три уровня в глубину. Перегородки сразу шли перфорированные и на себе не несли нагрузки. А значит их можно выбивать по мере необходимости.

Главное правило подземки было следующим: «Не трогай коммуникации». Никакие. Свои – протягивай сколько влезет. Перегородка не маркированная? Ломай, сколько душе угодно. Но коммуникации не трогай, только если они не твои. А ещё эти чертовы перегородки рассчитывались не под людей. Очередной косяк звонко встретил мой лоб. Вот знал бы – захватил бы подшлемник.

– Ну что, народ, вот наша производственная база! Встречайте, – пластиковая дверь со скрипом распахнулась и мы вошли в здоровенный зал. Что удивило сходу – поток свежего воздуха. И решетки вентиляции под потолком. Пахло озоном.

– Ого, и что это? Типа, пипец как интересно! – Кевин выпрямился и захрустел шеей. По тоннелям передвигаться можно было только скрючившись. Кстати, никакого интереса в голосе старшего Фитфолса не звучало.

А был это космический шлюз, заглушенный. Точнее, его периферия. Тут должны были торчать механизмы пневмоворот, сами ворота, понятно, что заварены.

– Тут есть вода, не городская, и торчит система вытяжки! Приколитесь, спирт в бочке жечь можно! – голос Эльзы причудливо и гулко отражался от стен.

– Зашибись! А таскать сюда как тяжелое барахло всякое? – я озвучил очевидную проблему.

– Спокуха, лазы нормальные будут. И тут за стеной есть магистраль, транспортная, станционная! Тайли, колись, где информацию добыла? Хватит темень наводить, я тебе за такую базу даже мокруху прощу, – Звездочка натурально светилась.

Мда… как дешево стоит человеческая жизнь.

– Да мы с девчонками наткнулись… месяц назад, – Тайли смутилась.

– Совались в квартал корпов, значит? – Эльза повернулась к Рапире.

– Но…

– Начинай врать! – скомандовала Эльза.

– А ну, брейк! Эльза, ты нас на что подписала? Или мы тут заночуем?

– Вот только ныть не надо, еще сегодня наноешься. Полезли, там на платформе монорельса бабина с кабелем, его надо протянуть до технического колодца, там есть слот свободный.

– Да он же под двести кило весом! – я взвыл.

– Ну так и мы не с голыми руками. Кевин, распаковывай чемоданы, – начала отдавать приказы Звездочка.

Из двух прочных кофров на свет появились портативные экзоскелеты. Ну да, они девочки, им напрягаться вредно для здоровья. Но как же мы натрахались тащить этот чертов кабель к точке подключения. Когда конец кабеля лег на раму, я рухнул на пол. Пахло холодом и сыростью.

– Я больше не могу, оставьте меня тут гнить, – Кевина, кажется, уже стошнило от напряжения.

– Все, можно ползти. Завтра уже без нас Фрид подключит. Ему, кстати, сегодня ночевать тут. Скажите спасибо!

– Спасибо, блин, огромное, я счастлив! – Кевин стенал. – Рыжий, блин, чувак, надеюсь, ты достоин этих страданий, иначе я тебе отвечаю, Поль, ты, сука, будешь страдать!

– Кевин, ты недостаточно устал? – Звездочка жутко копировала сразу десяток армейских офицеров из любимого гало про войны эпохи пара и пороха.

– Систер, я слишком устал, чтобы слать тебя в задницу, будь хорошей девочкой, сходи туда сама, а?

Худо-бедно, а из подземки мы выползли час спустя, усталые, измученные, где-то в районе центральной аллеи – популярного места для прогулок. Оттуда уже пошли домой.

– Так, народ, стопэ, не расходимся, сейчас Кевин с Саймоном пойдут на ринг с перчатками, отношения выяснять, а мы посмотрим, кто кому накостыляет. Мой парень моему брату или мой брат моему парню. Почапали!

Я горько застонал, а потом про себя присвистнул. Это надо же так сообразить, Эльза гений!

Драка на ринге рядом с аптечным пунктом напоминала вялую возню двух спековых паралитиков.

Мы с Кевином с трудом держались на ногах. В ухо прилетела слабая плюха, но мне хватило и я рухнул на Фитфолса с каким-то глубинным облегчением. Сполз по своему противнику на пол и расслабился.

Так этот урод рухнул сверху! Мой последний прямой в челюсть попал в цель?

– Итак, мальчики и девочки, Саймону указали на его место в стае. Кевин, типа, наш местный моральный авторитет и блюдёт, что характерно, всеми руками, мою честь. Именно сила этого авторитета, да еще двадцать кило разницы в весе, утвердили Кевина как самого злобного альфа-самца в стае. А теперь все желающие могут попинать виновника по ребрам, типа разрешаю.

Эльза выдала нам по тюбику Зельмадола, слабого регенератора, и набор лечебной химии за полсотни кредитов.

А ведь еще пришлось явиться пред светлые очи Чёрта и кратко отчитаться о событиях дня. Порадовал железку новостью, что шасси скоро будет готово. Давид поймал робота дорожкой из грязных носков. Запер в комнате и спокойно деактивировал. Так, кстати, ни перед кем и не спалился.

Дома я полез в ванную и долго пил из-под крана холодную воду, заедал шоколадными батончиками, от которых еще не тошнило только в силу жуткого голода.

Из зеркала на меня глянул скелет с осунувшимся лицом. Переживать сил не было. Я сожрал еще пару шоколадок и завалился спать. От усталости болела голова.

Эльзу, которая сунулась под бок, я обнял и положил голову ей на плечо. Сон пришел мгновенно.

– Рыжий, ты меня разочаровываешь! – возмущенно прошипела Звездочка. Но этого я уже не слышал.

Глава 9

Утро началось с поцелуев. И рук везде, где только можно. И где нельзя – тоже.

– Рыжий, Саймон… Сай, стой, я так не могу… – Эльза отстранилась.

– Чего опять? – от чувства близкого облома я зашипел.

– Ошейник. Твой ИскИн наверняка встроил туда камеры, – девушка тяжело дышала. И уже успела лишиться футболки, в которой спала.

– У меня есть шарф! – в голову приходит идея. – Сейчас принесу!

Ничто не может остановить молодого физически развитого парня, если он хочет расстаться с девственностью!

Нога запнулась на ровном месте.

– О… – голова встречает стену.

Наступает темнота.

Разлепляю глаза и вижу как Эльза, в одних трусах и с бейсбольной битой в руках, громит мою комнату.

– Ах ты дрочила железная! Извращенец цифровой, больной ублюдок! – бита мелькает с огромной скоростью. Во все стороны летят осколки мебели, моей мебели!

Инстинктивно вжимаюсь в стену и прикидываюсь мертвым.

– Человек Эльза мое разрушение прекратит жизнедеятельность Саймона, – раздался голос Чёрта. Но сам ящик с ИскИном я не видел. Зато видела Звездочка. Удар биты задел стол и тот жалобно хрустнул, а Эльза прыгнула. Бита в очередной раз промазала.

Девушка развернулась корпусом, не отрывая ног от земли. Как боевой робот из «Кровавого железа», она искала цель.

Хищная улыбка и Девять нулей диким зверем бросается в угол комнаты с битой наперевес. Интересно, а откуда она биту вообще достала? У меня такой точно не было.

Удар в пустоту и девушка неожиданно летит на пол. Бита со звоном летит в стену… Нет, не в стену – в окно. С громким звоном стекло сыпется осколками.

А потом из воздуха появляется шокер. Удар тока и Эльза обмякла на полу.

– Саймон необходимо ограничить подвижность человека Эльзы с целью недопущения аффекта у тебя есть в аптечке транквилизаторы.

Теперь из воздуха появляется сам ИскИн. Десяток подвижных лапок, круглая платформа с блоком двигателей. На ней, вторым уровнем, прикручен блок с инструментами. Там торчит два манипулятора разной длины. Один манипулятор сжимает конструкцию, которая предельно напоминает обычный зонтик. Во втором шокер. И над всей этой машинерией еще одна платформа, где на стяжки прикручен чемодан с Чёртом. От чемодана идет толстый кабель к коробке, которую я опознал как блок управления. Эдакая бочка.

– Тебе чего надо? – ответил я неприветливо и потрогал ушиб. Левый глаз оплыл, лицо отекает, губы разбиты.

– Необходимо составить план дальнейших действий и скоординировать трудовой коллектив для успешного выполнения задачи подготовки к гонке я изучил все записи которые мне предоставили твои квалифицированные посредники я уже рассчитал более полутора миллионов вариантов конструкции и готов предложить оптимальный.

– А в комнату нахрена припёрся? – я осторожно поднялся на ноги и подошел к подруге. Она пребывала в отключке. Переношу её на кровать. Из носа на грудь девушки капают алые капли. Да что ж за утро такое.

– Это было оптимальное место для ведения переговоров, – все так же бесстрастно отвечала машина. Свое положение робот не менял.

Захотелось сказать что-то едкое, чтобы выставить собеседника кретином, но как объяснить кретину, что он кретин? Ведь он же кретин!

– Есть правила межличностной коммуникации! – рявкнул я и схватился за голову. – Люди плохо относятся к тем, кто нарушает их личное пространство! Уважение личных границ – основа правильного формирования личности, во! – меня спасают учебные курсы. Там было достаточно такой вот высокопарной мути.

– Эта информация ложная во всех фильмах о человеческих взаимоотношениях внезапный визит друга воспринимается с неизменной радостью в тех роликах которые демонстрируют сексуальные контакты он служит причиной для начала полового контакта как правило тройного.

– Но ты робот, не человек! – ничего более логичного в голову не приходит.

– В информационных роликах роботы принимают участие в двадцати трех процентах сюжетов если необходимо я могу сменить манипуляторы на более подходящие.

– Так, стоп… Чёрт, пожалуйста, помолчи минутку…

– Где этот железный болван? Я убью его… – слабо стонет Эльза.

– И меня заодно. Я тебе так не нравлюсь? – притворно вздыхаю и сажусь рядом. Голова немного кружится.

– Железка, будь другом, упрись на кухню. Мы к тебе выйдем. Мне надо двадцать минут, чтобы восстановить свое душевное равновесие. Иначе я снова впаду в аффект и убью всех! – Эльза говорит так спокойно, что я ей верю безоговорочно.

ИскИн молча уползает из комнаты. На ходу он укрывает себя своим зонтиком и растворяется в воздухе.

– Пошли в ванну. У тебя, надеюсь, пена есть?

Пеной мы называли заживляющую мазь. Она хорошо лечила всякие ушибы и неглубокие раны.

– Есть. В аптечке, – поднимаюсь с кровати и даю руку Звездочке. Горестно вздыхаю.

Утро не задалось.

Через час мы дружной и не до конца видимой компанией двигались в сторону дома Кацев.

– Саймон, Эльза, вы куда такие красивые? – нам попалась навстречу тетушка Марта. Мама Меха, который сегодня рисковал стать обратно Недорыжим, шла в сторону площадки для медитаций. На ней было свободное платье с вышитыми цветами, а длинные кудрявые волосы подвязаны красной лентой.

– К Давиду! По делу! – Эльза через силу улыбнулась. Я даже не пытался.

Тетушка Марта нас скептически оглядела и особо заострила внимание на бите в руках Звездочки. Потом хмыкнула.

– Как дела свои закончите, отнесите тело в медпункт. И пожалуйста, не через кухню! И полы от крови протрите! – выдала распоряжения мама Давида.

– А… Но, это…

– Он же, типа, ваш ребенок! – Звездочка ожила первой.

– У меня их еще двадцать штук. Пять процентов усушки – в пределах нормы, – тетушка Марта нам подмигнула и продолжила свой путь по дорожке.

Окончательно сбитые с толку мы дошли до мастерской.

– Привет, Саймон! А что у тебя с лицом? Дай угадаю, решил пойти не тем путем, а Эльза внезапно оказалась против? Эй, народ, вы чего, я же шучу… – Давид обладал отменными рефлексами и потому бита не влетела ему в грудину, а ушла в стену.

– Ах ты уродец кучерявый, ты какого хрена этого болвана железного в тихую на шасси посадил? А ну, вылезай, вылезай говорю! – Мех отработанным движением залез в шкаф и заклинил дверку изнутри.

– Порнуху! Он еще ему порнуху показал! – я тоже хотел побить Каца. Но Эльза была в том состоянии, что сожрет любого, кто встанет между ней и ее жертвой. Сожрет чисто за компанию. Потому я подбадривал Девять нолей из-за спины.

– Да я это, не спалось мне! И я все сразу сделать решил! И сделал, все работает! – оправдывался из шкафа Давид.

– Да ты вообще охренел! – Эльза с разгона протаранила дверь плечом, но та даже не погнулась. – У нас ответственный момент, а ты заторчать решил?

– Да с чего ты взяла, ты же знаешь, я в завязке! – слабо проблеял будущий труп.

Эльза задумчиво прошлась вдоль инструментов на стене. Ее взгляд остановился на длинном ломе. Ну все, хана Кацу за номером… больше десятки точно. Кто этих кучерявых вообще считает?

– Ага, а не спал ты, типа, в силу своего молодого организма! Да мы вчера такие уставшие были, что Саймон тупо заснул, вместо того чтобы с девственностью расстаться! А он, видите ли, не спал! – Звездочка осеклась. Я озадаченно уставился на подругу, которая наговорила лишнего. Она прикусила губу и посмотрела на потолок.

– Я… Я никому ничего не скажу! Буду нем как могила! Эльза, ну пожалуйста, я больше так не буду! Ну Эльза! – в голосе Давида прозвучали слезы и немного истерики.

– Владелец человека Давида человек Марта сказала что уничтожение менее пяти процентов ее детей является этически допустимым, – неожиданно поддакнул Чёрт.

– Чего? – Мех перестал реветь.

– Он же, типа, ваш ребенок! – голос Эльзы раздался из динамика.

– У меня их еще двадцать штук. Пять процентов усушки – в пределах нормы. Ребенком больше, ребенком меньше… – а теперь тетушки Марты. Хм… Последней фразы она точно не говорила.

– Да вы, да вы… Да какие вы мне, нахрен, друзья тогда? – теперь вопль Каца стал возмущенным.

– Хорошие, Давид. Самые лучшие на свете! – Эльза перехватила лом, широко размахнулась и с грохотом вогнала его в щель между шкафом и стеной. Уперлась ногой в стену и потянула. Шкаф со скрежетом рухнул. На верстак. И так, под углом, и остался лежать. Наглухо блокируя дверь.

Воцарилась тишина и какое-то время контуженый грохотом Мех осознавал всю тяжесть своего положения.

– Реебяяят, а может не надо? А как вы без меня все подключать будете, ребяяят? – голос Меха стал заискивающим.

– Чёрт, ты же разбираешься в технике? – уточнила Эльза.

– Я способен провести реверс-инжиниринг любого технического устройства десятой технологической эпохи, – сухо отозвался ИскИн.

– Ага, Сай, тогда надо манипуляторы захватить. Я там видела. Железка, объясни, какие брать надо.

– Грабеж! – возмутился шкаф.

– Ты еще скажи «погром», – передразнил я друга. – У него тут где-то была тележка на приводе.

– Погром! – послушно завопил Кац.

– Давид, давай ты заткнешься, а я не буду объяснять тебе разницу между грабежом и погромом на практике. Поверь, тебе это не надо, – отозвалась Эльза. Она оглядела мастерскую Меха и безошибочно наша заначку с конфетами. И не простыми, а из кондитерской на углу квартала высоток. Там регулярные патрули корпоративных дронов и конфеты добывались только самыми физически развитыми хулиганами местной общины. Рисковое занятие.

– Эй, Эльза, не смей! Я их за такие бабки заказывал! – от жадности шкаф затрясло. Давида можно было понять. В центре вафельных орешков фисташка и крем. А сверху конфеты обсыпаны разноцветными кристаллами карамели и белыми кристалликами соли. Это не я такой большой знаток конфет, это просто Эльза распотрошила заначку Давида и поделилась со мной ее содержимым.

– Уроды! Да я всем расскажу, какие вы неудачники! Да я… – шкаф прям реально зашатался. Ярость голодного Давида была страшна.

– Слышь, Рыжий, кажись, он нам угрожает. Эй, пока еще Мех, ты там мне угрожаешь? – промурлыкала Эльза и сунула руку в карман.

– Нет, это я от эмоций. От эмоций! – почуял неладное Давид.

– А мне кажется, что ты мне угрожаешь, Кац. Ты совсем охренел? Мы тебя даже бить не стали. Видимо, зря… – сколько ласки в голосе. Меня передёрнуло.

– Да я… я погорячился… – угу, а вот и паника. Я бы тоже запаниковал на его месте. Я тоже хорошо знаю этот тон.

– Эльза, я заплачу! – механик банды прибег к самой крайней мере.

– Давид, значит, ты меня обманывал? Что у тебя денег нет… – Эльза обошла ящик по кругу, но так и не нашла отверстия нужного диаметра.

– Нет, то есть, да, то есть, я займу, у мамы займу! – Мех попытался удрать из шкафа, но у него не вышло.

Эльза взяла дрель, которой то ли работал, то ли собирался работать Кац, и высверлила дырку, сантиметром в диаметре.

– Сохранение трех процентов активов за счет траты всех наличных денег является рисковой коммерческой операцией, – хладнокровно поддакнул Чёрт.

– Вы узнаете мой гнев! – взревел зажатый в угол косячник. – Это он во всем виноват, это ваш Чёрт меня уломал!

– Меня он тоже уговорил. Я тебе даже тут сочувствую, – признался я шкафу. А Эльза тем временем вынула из кармана перцовку и вдавила кнопку баллона.

– А ну, валим скорее, пока не узнали запах Кацева дерьма, – Эльза зажала лицо платком. – Валим!

– Человек Эльза то что мы причинили психологическое насилие общей жертве делает нас ближе ты чувствуешь связь.

– Закошмарить Недорыжего – еще совершенно недостаточно, чтобы стать моим другом. И ты, железный уродец, на моего парня взрывчатку надел. Ты совсем охренел? Да я тебя еще не пыталась разнести только потому, что Саймона жалко!

– Ты пыталась! – заявили мы с Чёртом хором.

В итоге в штаб мы приперлись в приподнятом настроении. За ночь кто-то успел прорезать переборки и потому к новой базе мы вышли уже через полчаса. Там кипела работа и сильно пахло сваркой. Кто-то врубил вытяжную систему. Отчего по ангару гулял натуральный ветер.

Народ монтировал на стальную раму проекционный экран. Почти три метра в диагонали. Мне прям интересно стало, где такой залутали. Еще через минуту я ощутил себя идиотом, потому как этот экран, вместе с проектором, я лично припер в общину.

А еще на потолке уже горели яркие фонари.

– О, салют, Рыжий. Привет, босс! – Умник помахал планшетом, потом рассмотрел мой синяк и крикнул в сторону. – Народ, деньги на бочку, говорю же, это Сай начудил утром.

– Сейчас я кому-то обломаю рога. Я сегодня уже задавала этот вопрос Давиду, так что тебя тоже спрошу. Влад, а ты не охренел часом? Что за тотализатор? – Эльза уперла руки в боки. Пластиковые шипы на перчатках неприятно лязгнули о широкий пояс.

– Обычный. Тот, который вы на меня с Тайли держали. И на остальные парочки. У нас равенство возможностей. Или концепция изменилась? – Умник безмятежно смотрел на Звездочку и я невольно вспомнил, как мы кошмарили Влада. Парень был решительно настроен отстаивать права на то, чтобы издеваться над нами. Эльза смутилась.

– Половина выигрыша моя! – решительно заявила подруга.

– Десять процентов. Но за достоверную информацию – дам тридцать, – Умник вернулся к настройке проектора. Тот, оказывается, имел функцию голографа. Но работал еще криво, так что по залу гуляли цветные блики.

– Так, ты мне предлагаешь продавать слухи о себе? – Эльза потрясла головой.

– Информацию, – мягко поправил Влад. – Давай, колись, чего у Поля с лицом?

– Неудачный выбор позы. Умник, ты нарываешься.

– О, дай угадаю, женщина сзади, руки за спиной, наручники тоже? – это показалась Эмма. Она тащила с собой сумку с баллончиками и разносила вокруг запах ацетона. А я только заметил, что на самой большой стене уже есть контуры граффити: огромное развесистое дерево, что уходит корнями в живой человеческий мозг.

– Очень смешно, ага, – Эльза вспыхнула, хотя не понятно, с чего бы это.

– Не, ну слушай, мы же тактичные, мы же не уточняем, почему у Сая из окна вылетела бейсбольная бита, – Эмма ушла в сторону граффити, не дожидаясь ответа.

– Так, харе трепаться, давайте доклады, кто чего успел, – Эльза пресекла балаган.

А я зевнул и улизнул от подруги на запах еды. Питер уже успел собрать электрожаровню и готовил на ней сосиски. Голод был зверский, за все утро удалось пожрать только конфет Давида. Питер выдал мне хот-дог, щедро залитый кетчупом и каким-то зеленым соусом с запахом сыра.

Друг тактично удержался от вопросов, хотя, может, просто догадывался, что хот-дог меня сейчас интересует гораздо больше разговоров. Тем временем с другой стороны зала что-то заскрежетало и внутрь с ревом вполз гусеничный погрузчик. Он вёз бочонок зеленого цвета, из которого во все стороны торчали трубы и провода.

– Это что за хрень? – поинтересовался Питер. Он как раз наливал мне в стакан кофе из здорового термоса.

Я только пожал плечами.

– Эй, где там Кац? Куда эту бандуру ставить? – я узнал ребят Фрида.

– Мех заболел. Отравился. Лежит дома и блюет. Придет сюда ближе к вечеру, – Эльза не стала уточнять, что отравился Давид перцовым газом, а лежит он в шкафу и достанут его оттуда как раз к вечеру.

– Тогда я сейчас этого урода возьму за обосранный зад и притащу сюда. Какого хрена? Он нас всех подорвал с утра пораньше, чтобы мы этот принтер сюда притащили. А сам слился! – негодовал один из низовых, что тащили бандуру. На нем был простенький экз, а тощее тело облепляла мокрая от пота кислотно-зеленая майка.

– Не кипишуй, Арни! Все учтено великой мной. Тут ползает невидимый робот. Там у него в системе полноценный ИскИн. Тот самый, который Рыжего заминировал. Он тебе все объяснит. Эй, железка, ты меня слышишь? Врубайся в работу. Нам надо организовать базу!

– Вот только роботы мной еще не командовали! Эльза, что за дела? Ты же говорила, что этот твой ИскИн Сая заминировал. И после этого он с нами корешится? – Арни негодовал. И я его понять, в целом, мог.

– Уймись! Я тебе так скажу, эта хреновина железная желает успеха нашей миссии не меньше вашего. А это, на минуточку, мыслящая машина. Он против нас – все равно, что мы против двухлеток. Так что давай не мнить себя самыми хитрозадыми. А то знаешь, очень легко можно стать хитровые…

– Эльза, беда! – в зал штаба влетел Трот, Майлзовый подручный. Он с гулом дышал, словно бежал, игнорируя боль в груди.

Гул резко смолк.

– Ну? Говори уже! – поторопила Звездочка гонца. Он все никак не мог восстановить дыхание.

– Тайли! В тридцать шестом квартале… Рядом с магазином цветов… Их зажали Волки… Весь десяток… Волков там полсотни!.. – конец фразы Трот едва сипел. С его острого носа капал пот, а короткие светлые волосы слиплись. В голубых глазах испуг.

– ОБЩИЙ СБОР! – от рева Эльзы звякнули решетки воздуховода.

Я огляделся по сторонам: надо понять, что именно взять для драки. Привычки таскать с собой дробовик не на вылеты у меня не было.

– Рыжий, сколько патронов? – Эльза тоже оглядывалась. Свои дубинки она держала при себе, но на такие разборки Звездочка старалась обычно брать дрын потяжелее. В итоге в ее руках оказалась кувалда.

– Ноль, я не при пушке, – под кучей хлама я различил железную дверь с ручкой.

– Жаль, ствол бы сейчас многое упростил! – Эльза огорченно вздохнула. Погнали!

– Погоди, у меня одна идея есть, – выдергиваю дверь из-под мусора. Хлам с грохотом сыпется во все стороны. На двери есть поперечная ручка пожарного выхода и её можно держать как ростовой щит. В уличной драке штука крайне эффективная.

– Сделать бы таких щитов пяток, да времени нет. Что-то еще? – Эльза умела слушать толковые идеи, этого у нее не отнять.

– Ага. У меня есть видеоканал с невидимым роботом. Чёрт! Ты можешь нам разведывать? А еще он может тыкать шокером из невидимости. Очень полезная в драке штука.

– Моя максимальная скорость ограничена шестью километрами в час, – известил нас ИскИн.

– Ладно, плевать, если что – на себе потащим, на твоей двери! – приняла решение Звездочка.

А мне под руку подвернулся кусок плотного пластика, длиной сантиметров сорок. Пойдет!

Бег по подземным коридорам изматывал. Чёрт своими шестью километрами в час делал нас как стоячих. Потому как приходилось перелезать через бесконечные трубы и кабельные лотки. А паукообразный робот легко обтекал все препятствия.

Ориентироваться в подземельях было просто. Нужно знать, сколько отсеков тебе надо пройти прямо, а сколько – вбок. Считать повороты – первое, чему учишься в подземельях станции. И потому я точно знал, сколько нам осталось до нужной точки. Волки зажали девчонок буквально в пятиста метрах отсюда. Но это если по прямой. А через забитые коммуникациями секции – все два километра. И по верхам не пройдешь. Вокруг корпоративные кварталы и там вяжут всех: детей, взрослых. На частных территориях не делают различия. За две секции до нужной точки комм на наладоннике ожил. Камера демонстрировала нам пространство очередного скейт-парка. Это кусок муниципальной территории. Как и сквер при нем. Любые зеленые зоны циклера доступны всем желающим. Один из немногих «жестких» законов Барселоны-17, благодаря которому жизнь общины и стала возможной.

Я остановился и показал экран Эльзе.

Она с такой силой схватила меня за локоть, что я взвыл. А камера тем временем показала диспозицию. Девчонки засели в детском домике на берегу крохотного пруда. Волки кружили рядом. То один, то другой Волковский шнырь подползал к беседке и пытался закинуть туда цилиндрик «пыхалки» – так на улице называли самодельные гранаты с перцовым газом. Сам газ девчонкам не сильно угрожал, у каждой был уличный респиратор с очками. Но «пыхалки» еще и обзору мешали.

И сразу стало ясно, чего добивались Волки. Если они сейчас на штурм пойдут, девчонки могли и за ножи схватиться. Обязательно кому-то навтыкают, могут и наглухо. А вот если всей кучей, да еще в дыму, тут есть варианты…

Точнее, были. Эльза мгновенно сориентировалась и стала раздавать команды. Полтора десятка парней и девчонок (все, кто были на новой базе) с тяжелыми предметами наперевес, заняли места у технических колодцев. Разговоров не было, бег отнял все силы. Кто-то разнюхивался стимуляторами. Обычно Эльза не одобряла подобные занятия, но сейчас ситуация вышла предельно серьезная.

– По моей команде! Налетаем толпой, ломаем ноги, руки. Раз на раз не выходить, их, один хрен, вдвое больше. Не жалеть, бьем беспредельщиков. Минута на отдых. Обратный отсчет пошел!

Я рухнул на пол. В груди горело, дыхание сбито наглухо. Дверь под конец стала неподъёмной. Дубину я раньше отдал Эльзе. Сейчас она кинула оружие мне под ноги и тоже села рядом.

Пришлось отдать ей руку. Она тихим голосом общалась с Чёртом, втолковывая ему свой план. Как, кого и в каком порядке надо бить. Машина вникала.

Сработал таймер. Я подхватил дверь и полез по лестнице за Звездочкой.

Сейчас будет мясо!

Глава 10

Удар кувалдой ломает ногу ближайшего к нам Волка. Парень в белых кедах натурально офигел, когда клумба отъехала в сторону и из нее с дурным воплем вылетела Эльза. Девять нулей эффектно выпрыгнула из колодца и мой щит помог ей в этом.

Я из люка показался не столь эффектно. Но все зрители в этот момент оказались глубоко очарованными Эльзиным выступлением или вопили от боли. Звездочка огромными прыжками сократила расстояние со вторым Волком и нанесла могучий удар сверху вниз, прямо в стопу. От влажного хруста у меня внутри все сжалось. А второй за сегодня калека завизжал на одной ноте. Но Волки не зря гордо называли себя варбандой. Драться они умели и их было элементарно больше. К нам бежал уже десяток парней в одинаковых серых майках с принтами волчьих рож.

Я перехватил дверь двумя руками и побежал за подругой. Она уже бодалась взглядом с очередной жертвой, а ее со спины уже обходил юркий шкет с кастетом в руках.

Но он тоже слишком увлекся своим маневром и меня просто не заметил. Отлетел как стеклянный шарик от биты. Прямо под ноги Звездочки, которая сориентировалась мгновенно и подпрыгнула. А потом двумя ногами приземлилась на неудачно вытянутую руку.

Минус три!

Рядом заревел бумбокс, я не успел толком удивиться, как увидел Эндера. Каким боком этот торчоус затесался с нами на базу, не понятно. Он был из тех, кто увиливает от любой работы. Хотя парень был с головой и постоянно прокачивал свой бумбокс, у которого от базовой модели осталась только квадратная форма.

А потом Эндер, со счастливой улыбкой на лице, прописал своим бумбоксом долговязому Волку в табло. Бумбокс сменил трек на какой-то веселый танцевальный. А Волк выплюнул зубы и рухнул как подкошенный. Наша драка получила веселое музыкальное сопровождение. Эндер широко улыбнулся и стал искать новую жертву. С бумбокса капала кровь…

Короче, мы успели перемесить половину Волков, пока они не очухались и вломили уже нам.

Охает от биты в пузо Пьер, а потом получает коленом в табло. Умника жировастый Волк кидает прогибом башкой в асфальт. Наша художница, которая успела ослепить как бы не четверых, не рассчитала объем баллончика с краской. Банка бессильно шипит а Эмма ловит лицом кастет. Дреды красиво летят во все стороны.

Мы с Эльзой добиваем очередного пацана. Его серая майка красится алым, из сломанной челюсти течет кровь и пачкает одежду.

Я замечаю Грега, он же Грег Сорок Зубов, глава Волков, семнадцати лет отроду. Его зубы блестели металлом, а лицо перекосило от злости. Он искал глазами Эльзу.

А потом ситуация на поле боя снова изменилась и Волков со спины атаковала Тайли со своими девчонками. Правда, от всего десятка на ногах осталось трое. Кажется, Волки сами себя перехитрили. В таком составе банда сопротивления оказать бы не смогла. Но сейчас…

Боевое крыло банды тонко визжало. С таким звуком в фильмах ужасов работает циркулярная пила. Девчонки успели загасить еще десяток, пока их не положили. Больше всех досталось Тайли, по которой успели попрыгать. А нас атаковал Грег.

Он разогнался и просто сбил Эльзу. Она не успела среагировать и Грег от всей души добавил ногой в живот, и Звездочка аж взмыла в воздух. Я попытался сбить его с ног, но главный Волчара ловко ушёл в сторону и сунул мне подножку, отчего я полетел на асфальт. В самый последний момент успел откинуть дверь, чтобы не сломать руку. А Грег схватил меня за шкирку, вздернул, схватил за горло, и в шею уперлось что-то острое.

– А ну, стоять! Или ваш Рыжий труп!

Схватки остановились и распались. На ногах остался десяток парней и девчонок. Из почти восьми десятков, что участвовали в драке.

Я встретился взглядом с Эндером. Он все так же радостно улыбался. И размахивал бумбоксом. Левая рука его была сломана в запястье. Он подмигнул.

– Вы берега попутали, волчары? – сиплю Грегу. – Вас же уроют.

На улицах было очень простое правило. Нож – это серьезно. Девчонки могли защитить себя от изнасилования. Если тебя месили толпой, то ты был вправе проткнуть кого-то. Но в остальном старались не жестить. Даже сейчас, на драку, мы брали дубинки, а не колья. Грег сейчас нарушил правила.

– Мы знаем, что ваш летун обчистил целую квартиру. И знаем, что там было серверное оборудование. Четвертый квартал – наша территория. Вы нам должны! – Грег тяжело дышал. От него едко пахло потом.

Да, чистить чужие районы было нельзя. Только вот это правило не касалось летунов. Свою добычу мы брали силой. И брали то, что другие взять не могли. Так что Грег сейчас нас грузил. Но его можно понять, уж больно здоровый куш.

– Кто вас крышует? – это спросил один из ребят Фрида. Он сжимал биту, а с его щеки текла кровь.

– Это вам знать не обязательно. Но вы об этом обязательно узнаете, если сходу не поняли, что я вам говорю. Вы мне торчите, Листопад, – я чувствовал, как дрожат от возбуждения его пальцы на моем горле. – А чтобы у вас насчет долга память не отшибло, ваш Рыжий пойдет со мной. Мы с ним заторчим, зависнем у нас на базе. А вы быстренько отправите мне оборудование. Вопросы? Нет вопросов!

– Человек Саймон приготовься к слабому удару током, – ожила клипса в ухе, я за Чёрта уже и забыл.

В следующее мгновение оживает мой ошейник и Грега начинает бить током. Качественно трясет, воняет озоном и горелым мясом. Мне тоже достается, но меньше. Нож пропарывает мне щеку и падает на землю. Ошейник утихает. Я изворачиваюсь, перехватываю скрюченную руку, выворачиваю ее и падаю на Грега сверху. Подбираю нож и упираю его Грегу в висок.

– Сейчас очнется Девять нулей и пояснит вам, Волки позорные, сколько вы нам должны и сколько поколений ваших детей будет нам ваш долг отдавать! – я стираю кровь с лица, но только больше размазываю. – Я, блин, даже цифры такой не знаю!

Со стороны побитых Листьев звучит слабый смех. Кто-то, кто поздоровее, встаёт на ноги.

Со стоном и руганью на асфальте заворочалась Звездочка. Она сплевывает кровь. Неожиданно много крови.

Девять нолей упирает дубинку в асфальт и с трудом поднимается на ноги.

– Значит так, уточняю для ясности. Волки зажали боевое крыло банды Листопад, чтобы с помощью шантажа заставить нас отдать им налутанное. После чего двадцать внезапных Листьев вломили полусотне Волков. У кого-то есть возражения, кто-то, типа, недостаточно избит?

Судя по воцарившейся тишине, пострадавшие даже не стонали, чисто на тот случай, если Эльзе покажется что-то.

– Отлично. Раз все осознали масштаб трагедии, то живо начинаем калечных лечить. Глядите чтобы никто не помер. Но в первую очередь в медпункты несем нашу банду. Потом свою. Умирающих в том же порядке. Лекарства в общую бочку, – Эльза достала из кармана бустер полевой аптечки и втянула в себя его содержимое. Из уголка рта потекла белая пена.

– А теперь решим с тобой, Грег, – Эльза присела на корты перед избитым предводителем Волков. – Для начала теперь ты мне должен по жизни. Как и все твои люди. Ты – мое имущество. Вопросы?

Грег только затравленно охнул и очумело помотал головой. Его еще трясло после удара током и он хреново соображал.

– Отлично, раз вопросов и замечаний нет, теперь переходим к самому интересному, – Эльза достала из кармана пассатижи. – Ты знаешь, ожерелье из волчих зубов – это, по нынешним временам, трофей. Будешь сопротивляться – заберу что-то еще. Грег, ты согласен с тем, что твои зубы теперь мои?

– Гадюки тебя уроют! – Грег окрысился. Я впечатал его морду в асфальт и пустил кровь.

– С Гадюками мы отдельно вопрос перетрем. И с ними, и Бульдогами. Спорим, Волчара, они встанут на мою сторону? – Эльза снова улыбнулась. Но я видел, что она едва не скривилась от боли.

– Это мы еще посмотрим! – продолжал бесноваться Грег.

– Но зубы придется отдать в любом случае. Сай, держи его…

У Грега действительно оказалось сорок блестящих заострённых зубов. Вживленных в челюсть.

Как он ими ел, отвечать отказался. Точнее, не смог.

До самого вечера мы зализывали раны и таскали народ в медпункт.

Чем радовала городская медицинская служба, так это тем простым фактом, что вся экстренная помощь для детей там была полностью бесплатной. Автодок сшивал разорванные связки, собирал даже расщепленные в иглы кости, лечил отбитые кишки, выращивал выбитые зубы. По негласным правилам аптечные пункты были доступны всем раненым. Так что в драке друг друга мы особо не жалели.

За мою короткую жизнь мне уже раз пять ломали конечности, про мелкие травмы я уже не говорю. Сейчас мне досталось меньше всех и потому я таскал травмированных и покалеченных до самого вечера. Под чутким управлением бледно-зеленой Эльзы. Я подбил Чёрта ткнуть нашу атаманшу шокером и загрузил, бессознательную, в медпункт. Тот окрасил индикацию алым. И закрыл двери на сорок восемь часов. Я только обалдело уставился на дверь.

В итоге в медпункты залегло полтора десятка Листьев. Благо, они были безразмерные и от каждого шел транспортный тоннель в городской медцентр.

Голова гудела и кружилась (когда по ней прилетело, я не заметил), щеку стягивал клей. Медпункт после сканирования выдал мне тюбик дешевого регенератора и тюбик клея. А еще я с трудом представлял, что делать дальше. Тихо завибрировал комм.

Человек Сайман прими сообщения.

Выхожу на улицу и читаю сигнал вышки.

Общий сбор в мастерской. Умник.

Дом Кацев больше напоминал стоянку бродячего балагана, который избили местные жители. На своих двоих уверено передвигалась едва ли половина Листьев. Тайли единственная из своего десятка могла ходить, хоть и с трудом. Озлобленные Волки успели сломать ей обе руки, ребра и челюсть. Давид уже выдал ей тележку с захватом. Тележку таскал Умник. Влад страшно гордился собой и незаметно (непонятно для кого незаметно) хватал Тайли за задницу. Та недовольно шипела, но не сопротивлялась.

У верстака зависал Эндер, он с помощью какой-то химической дряни лепил на свой бумбокс выбитые зубы. Их он подобрал на месте драки. Получалось, на мой взгляд, круто, зубов набралось много.

Питер радостно скакал на костылях. В целом, досталось всем. Зеленая Эмма со штифтами на челюсти лежала на мягких пуфиках и, кажется, дремала.

Трот с перекошенным лицом стоял в углу и сверкал оттуда глазами. Меддроид аптечного пункта наложил на него очень странный корсет. Он напоминал большой подгузник. И если я ничего не путаю, его накладывали при переломе копчика.

Настроение царило… Растерянное. Умник заметил меня и похромал в мою сторону. Тайли изобразила приветственный жест.

– Салют. Что там со Звездочкой? Сдал в медпункт? Ее положили? – сыпал вопросами наш мозговитый.

– Угу, сдал. Силой. Глушить пришлось. Теперь она там на пару дней зависла. У нее разрыв селезенки, отрыв брыжеечной вены и два литра крови в брюшине… – я припомнил диагноз. Знать бы, что это значит…

– Да, не зря она Грегу зубы повыдергивала, – лицо Влада аж потемнело. Кажется, Умник понимал в диагнозе куда больше, чем я. – Короче, располагайся, я сейчас объявления буду делать.

Давид помог Умнику залезть на подиум и подтащил стул. Я встретился взглядом с Кацем. Он долго смотрел мне в глаза, а потом подмигнул. Судя по всему, Мех решил отложить выяснение отношений на потом. Или вообще закрыл тему. Надо будет потом у него уточнить.

– Значит так, народ! Первая новость: Эльза пока в больничке. И будет там двое суток. Еще десяток человек чалятся там же. Остальные, те кто принимал участие в драке, подранены. Фактически, у нас выпала половина банды и все боевое крыло. Без тяжелых травм только Тайли, – Все дружно посмотрели на узловую. Она больше напоминала памятник себе. Влад вытянул залитую пластиком ногу в сторону. – И у нас теперь… Репутация.

– Ты так это сказал, будто в этом есть что-то плохое, – усмехнулся Давид.

– Вопреки расхожему мнению, так оно и есть, – Влад тяжело вздохнул и оглядел участников собрания. Наша банда никогда особо не лезла в дела станции. Мы всегда были в стороне от разборок и движа. Нейтральные и красивые. Нас защищала репутация предков. Старшее поколение до сих пор боится, до мокрых штанов, тетушку Долорес.

– Ну и? Вломили мы Волкам, не в первый же раз деремся. Не понимаю проблему, – это кто-то из ребят Майлза полюбопытствовал.

– Вот именно поэтому, Ден, ты исполняешь команды, а не придумываешь. Помолчи и послушай, что умные люди говорят, – у Влада была отвратительная привычка давить собеседника интеллектом. Наверное, именно по этой причине он не получил место узлового и был у Звездочки на подхвате.

– Слушай, Умник, а ты не много на себя берешь? – возмутился Ден и даже поднялся с пуфика.

– Затнулись ба! – прошипела Рапира сквозь сжатые сломанные зубы и здоровой ногой наступила на сломанную Влада. Тот скривился, но послушно сменил тему. Ден тоже рухнул обратно на пуф.

– Кхм… Короче, мы были нейтральными и загадочными. Выше головы не прыгали, в разборках не участвовали. Никуда не лезли и сами спуску не давали. А сегодня… Сегодня мы прыгнули выше головы. Двадцать пять Листьев уделали в мясо варбанду на полсотни вооруженных рыл. Кстати, новость есть, Тайли, ты теперь не Рапира, ты теперь Граната. Если что, она успела забить троих газовой гранатой. Так что Тайли, тебя перекрестили. Похлопаем Тайли, пока она не может никому сломать за это руки! – и Умник первый зааплодировал. Банда, со смешками, тоже захлопала. Новокрещенная Граната едва не задымилась. И попробовала отдавить Умнику сломанную ногу. Не вышло.

– А если серьезно, то теперь Волки, вроде как, под нами. Но такой ситуации в истории Барселоны семнадцать не было. Банда может ходить только под другой, крупной бандой. И никак иначе. И если Волки и другие отщепенцы могут набрать себе народ из свободных семей или из отребья, то мы ограничены членами общины. И новых людей не принимаем.

– Только рожаем, – хмыкнул Питер.

– Да, это общая проблема, нас все держат за психов. Потомственных, – перебил Давид и не дал продолжить Умнику. – Но и это решение. Влад, ну ты сам подумай, жил-был Листопад, а потом в лес забрели Волки. И теперь у Эльзы ожерелье из зубов Грега, а обычными зубами Эндер оббил свой бумбокс. Это уже наш переносной тотем, блин… Короче, Умник, не нагнетай. И насчет психов они правы. Наша психованная атаманша меня сегодня в качестве профилактики едва не убила! – пожаловался Мех.

– Слышь, Кац, ты за языком следи. А то я тебе помогу проявить солидарность с бандой.

– В каком смысле? – Давид пошевелил бровями.

– А в том, что ты один без переломов. Думай, чего говоришь.

– А чего он говорит? – Эмма тоже говорила с сжатыми челюстями. Но разобрать получалось. – Кто скажет, что Эльза – не психованная?

– Она решительная! И рассудительная! – вклинился я.

– Она таскает с собой пассатижи и вырвала все зубы, на живую, у Грега. Саймон, когда мы говорим «психованная», мы подразумеваем именно такое поведение, – парировал Кац.

Тут мне крыть было нечем и я промолчал.

– Вы уже закончили выяснять, кто тут самый хитрый поц? Я могу продолжить? – Умник выдал свой фирменный сарказм. – Спасибо. Только репутация репутацией, а крупные банды нами точно заинтересуются. Хотя бы с целью выкупить отжатое. По сходной цене, в общем-то. И нам надо решить, сейчас решить, что мы будем делать. Иначе большие дяди выдавят нас как прыщ и оставят без ресурсов и без влияния!

– Ребятишки, а я вам покушать принесла! Я смотрю, вы побитые, вам сейчас силы нужны, чтобы травмы залечивать, а для этого нужны калории, – Марта Кац закатила в мастерскую тележку, на которой лежал Папа всех пицц. Хтоническая лепешка с хрустящим бортом, в которой, залитые сыром, плавали колбаски, помидорки, фрикадельки и целые куски мяса. Голодный вой детских желудков издал такой синхронный стон, что заглушил даже шум вытяжки.

А тетушка Марта споро стала нарезать пиццу кусками и раздавать голодным бандитам. Каждому нашлось доброе слово и ласковое прикосновение.

– Ох, Владик, жаль нет у меня дочурки возраста нужного, мы бы с тобой породнились, – Влад подавился куском пиццы и тихо засипел. – А то какой жених знатный, рассудительный. Восемнадцати нет, а уже озаботился сферами влияния, уже с кем-то делит ресурсы. Эх, весь в папку. Но ты, Тайли, смотри, – Марта верно оценила возможности раненой и споро принялась кормить девушку руками, – когда детишек родите, я первая своих внуков сосватаю, – Граната была опытной и успела задержать дыхание. – Ну все, ребятишки, не отвлекаю, играйте. Я вам еще приготовлю, будет на кухне стоять, в термошкафу. Не засиживайтесь сильно.

И Марта Кац покинула помещение с грацией тысячелетнего ледника.

– Умник, ты как, много у тебя самооценки осталось? – я обратился к Владу. Он до сих пор находился в трансе.

– А ты поделишься? – Влад с силой проглотил еду и посмотрел мне в глаза.

– Столько не будет, извини, – я хмыкнул.

– Это было обидно, – тяжело вздохнул Мех.

– За пиццу я готов простить и не такое, – Питер уминал свой кусок с огромной скоростью. Видимо, рассчитывал на добавку. – К тову фе унифают не меня! – и парень облизал пальцы.

Воцарился голодный жор. Много кто был под регенератором.

Тетушку Марту мы, конечно, боялись до усрачки (были прецеденты), но и любили крепко.

Обсуждение затянулось допоздна. Две пиццы, одну драку и десяток проклятий спустя банда разошлась зализывать раны по своим домам.

Я упер еще каких-то пирожков и термос чая. Просто унес с кухни.

Договорились мы до следующего. Нам было гарантировано внимание головных банд города. И с этим надо было что-то сделать. Вообще, на станции градация была такая. Всем заправляли мехбанды. Всего четыре на город. Пауки, Гадюки, Бульдоги и Рыси. В них входило до трех тысяч человек. А сами бандосы имели свою технику. Ниже стояли варбанды, что, как правило, ходили под мехбандами. Как те же Волки, что ходили под Бульдогами. А на самом низу были банды типа нашей, обычно от разных мелких анклавов. А вот мы, кстати, занимали уникальное положение, ни под кем не ходили. А Грег, нами изувеченный, кстати, приходился родственником Крегу, боссу Бульдогов. То ли племянник, то ли вообще сын…

Я остановился. Однако, кого мы выставили на деньги и зубы…

Но это все фигня. Мало того что Волки мутили гнилую тему, так они еще своих старших кинуть хотели. Грег, пока говорить мог, ссылался на Гадюк. И мы это, благодаря Чёрту, записали. Так что, – с нас взятки гладки.

Так вот, о плане. Решили всей кодлой прикинуться шлангами. Ограничиваем контакты с внешним миром. Всем гостям даем от ворот поворот, занимаемся лечением, ничего не строим, ничего не чиним. Много и со вкусом врем.

Проблема была еще в том, что родители наверняка завтра устроят разбор полетов и будут задавать вопросы. Они подобного… не любили. В таких разборках нередко убивали.

Так что пока выстраивали общую версию, правдоподобную, пока заучивали. Потом еще сидели и думали, почему Волки так себя подставили. Ведь ясно же было, что просто так девчонок прижать не выйдет. С другой стороны, от парка до наших баз при самом благоприятном маршруте идти раньше было минут сорок. А тут не прошло и получаса как мы вылетели, как черти их круга призыва. Волки не знали о нашей базе и это их подвело.

А так, мы бы отдали оборудование, как миленькие. Но потом наши старшие, конечно, устроили бы всем… Тут мое воображение спасовало. Ядра культа боялись, но чего именно боялись, узнать не удалось. Короче, ситуация со всех сторон выглядела довольно нелепо. И трагедия обернулась победой.

В общем, проскочили.

В итоге Чёрт дал приказ отдыхать и я уперся домой.

А потом сел на пороге, навел светоприемник на наш маяк и стал читать чужую переписку. Потом подумал и считал информацию со всех видимых маяков. Появилась куча новостей, важных. И по уму, стоило сейчас трубить общий сбор и…

Хотя, собственно, чего можно сделать на ночь глядя? Совсем срочных новостей не оказалось. А вот сознаваться в том факте, что для меня не осталось в городе закрытых каналов, наверное, не следовало.

За такое могли и убить.

Глава 11

Разбудил меня Энтони, младший брат.

– Сай, Сай, вставай! – Энтони недавно исполнилось пять лет и он уже активно вливался в детскую банду.

Точнее, бандой они станут лет через пять, а сейчас это просто школьный класс, или типа того. Не знаю, как назвать правильно эту толпу детей, что круглые сутки тусят у пруда и периодически помогают взрослым.

– Чего тебе, мелкий, сколько щас время вообще? – отчаянно зеваю.

– Утро уже, Сай, тебя мама зовёт!

От такой новости я аж подпрыгнул.

– Что, где? – внутри все сжалось.

– Саймон, я тут! – голос мамы раздался с кухни.

Энтони ускакал из комнаты, а я стал одеваться. Одежда неприятно пахла потом и я натянул на себя футболку, которая, вообще-то, была размера на четыре больше. Интересно, откуда она у меня?

На кухне вкусно пахло выпечкой и шумно кипел чайник. А ещё там ходила мама. Высокая, статная. Длинная грива рыжих волос до бёдер. Тонкие «музыкальные» пальцы непрерывно касались чего-то.

С полными штанами адреналина я уселся за стол.

– Вижу, сынок, ты мне не рад, – мама прошла мимо меня и взлохматила волосы. У неё это очень ловко получалось, как причесала. Когда так делала Эльза в её руках оставался целый клок.

– Да нет, рад я…

– Сай, ты так и не научился толком врать. А я ведь тебя учила, – мама поставила на стол передо мной тарелку. Слоёная корзинка, в которой плавали грибы в сливках, и это все под сырной корочкой. В животе заурчало.

– Это манипуляция! Ты меня кормишь и я начинаю тебе больше доверять, – я мужественно боролся с желанием накинуться на пирог.

– Да, сынок, это именно манипуляция. И ты на неё уже поддался, – рядом с пирогом появилась большая кружка какао. По кухне поплыл густой аромат шоколада и сливок. – Но если хочешь, можем сразу перейти к угрозам. Я тут нашла кастрюлю с кашей. Думаю, её содержимым можно неплохо пытать.

Я покачал головой. А вот когда на стол легла таблетка регенератора, сдался. Проглотил таблетку, запил какао и стал поспешно впихивать в себя пирог.

Мама села напротив, положила подбородок на сцепленные пальцы и стала на меня смотреть. Была у неё такая привычка: наблюдать, как кто-то из детей ест.

– Я тебе ничего не скажу! – я отодвинул пустую тарелку и чашку.

– Саймон, ты меня разочаровываешь. С какого возраста я не вхожу в твою комнату без разрешения? – мама улыбнулась.

– Лет с… – пришлось крепко задуматься, – …с четырёх?

– Я хоть раз копалась в твоих вещах? Хоть раз лезла в твои отношения с другими ребятами?

– Да! Тогда, с Давидом! – это удалось припомнить сходу.

– Потому что вы с ребятами стали его травить. Делали ему больно, понимаешь?

– Он трус, балабол и вечно всем завидует, – я фыркнул, – а раньше это было ещё хуже. Он нас подставлял и…

– А теперь он твой верный друг. И выполняет любой твой приказ. Вы его вчера газом залили и в шкафу заперли. А он вас выгораживал.

– Ещё бы он… – я возмутился.

– Сай, ты забываешь, что любой из вас всегда может попросить поддержки от родных. И в этой поддержке никому не откажут. Задумайся, почему банда Листопад такая дружная? Мы научили вас сотрудничать. И вы эти знания применяете.

– Эльза вырвет пальцы пассатижами каждому, кто попробует предать! – я окончательно перестал понимать, о чем идёт разговор.

– А ещё она умудряется заботиться и знать о проблемах всех ребят. Думаешь она одна готова калечить предателей? И думаешь, это в других бандах хоть кого-то останавливает? – и снова улыбка.

– Мама, что ты от меня хочешь? – я поднялся из-за стола.

– Скажи, Саймон, почему мы не лезем в ваши дела? Почему члены банды всегда получают полную свободу? – мама подняла на меня голову.

Я неожиданно вспомнил, что она мне рассказывала про вербовку. «Займи положение ниже человека, пусть не чувствует от тебя угрозу». Угу. Накорми пирогом, налей какао. Я с раздражением сел на место.

Долорес на это только усмехнулась, а я поднял что меня только что форменно посадили одним взглядом. Я ощутил себя беспомощным и скрестил руки на груди.

– Лень? – озвучил я самую очевидную мысль.

В ответ получил одобрительную улыбку.

– Сынок, когда ребёнку два года, он не может понять, что я ему говорю. И если он хочет конфеты, я даю ребёнку конфеты. Просто потому, что это проще, чем долго и безрезультатно пытаться ему объяснить, что каша полезна для пищеварения. С вами та же беда: проще дать вам полную самостоятельность и учить жизни не раньше, чем вы будете способны наши слова воспринимать. Ты понимаешь, что я хочу тебе донести? – и ещё одна тёплая улыбка. Но меня все равно пробило холодным потом.

– Ты хочешь обозначить свой нейтралитет и даёшь понять, что вы типа хорошие и мудрые родители? – я хмыкнул. Натужно.

– Опыт все делает лучше. И воспитание детей. И секс, – мама неожиданно подмигнула, а я, кажется, покраснел. Лицо горело. – Но я о другом. Саймон, ты думаешь, что я пришла к тебе изрекать банальности? Поверь, я лучше с твоим отцом косячок раскурю, чем буду тут сидеть и играть роль хорошей матери. Я тут за другим. Ты готов слушать?

На это только киваю. В голосе Долорес звякнул металл и меня это почему-то успокоило. И я снова отметил, что Звёздочка вот как раз эту манеру у мамы успешно перенимала.

– В среднем, каждые четыре года очередное поколение бандитов организует себе самое большое приключение в жизни. Гормоны бьют в голову, мозг включается полностью, девственно чистый от ценного опыта, и весь этот коктейль ещё и стимуляторами полируется. И дальше обычно случается какая-то очень плохая история. Двадцать лет назад твой брат, Генри, со своими подельниками попробовал угнать коптер системы экологического контроля. Легальный коптер, который имеет доступ в любые зоны города. У них получилось. И теперь он, и ещё шестеро детишек в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет, валяются сейчас в анабиозе. И когда их разбудят, лет через сто пятьдесят, им физически будет больше тридцати, – мама перевела дыхание и сделала лоток чая.

– Я похож на идиота? – накатила обида. Меня тут прямым текстом признали кретином!

– Нет, будь ты тупым, все было бы куда проще, – неожиданно ответила Долорес и я всерьёз растерялся, – и проблема даже не в тебе, Сай, а в Эльзе. Вы очень талантливые ребята. И меня терзают опасения, что вы сможете выдумать что-то такое, к чему я на своей четвёртой сотне лет окажусь не готова.

– А как насчёт того, чтобы дать нам возможность самостоятельно совершать ошибки? Это ведь наша жизнь! – я неожиданно для себя завёлся.

– А я так и делаю, сынок. Не мешаю. Просто я знаю, как выглядят плохие истории. И знаю, как выглядит молодёжь, когда собирается в такую историю вляпаться. Дважды я хоронила детей. Это не то, что я хочу переживать снова. Ты понимаешь меня, Саймон?

Воцарилась тишина. Нехотя киваю.

– И потому я хочу сделать тебе предложение. Я не лезу в ваши дела. Но у меня будет просьба. Держи, – на стол предо мной лёг круглый диск с прорезями. Он цеплялся за тонкий шнурок, – если его сломать, мне придёт сигнал тревоги. Я узнаю твоё местоположение и все, что с тобой происходит. И возможно, смогу помочь. Обещай мне активировать его до того, как все станет необратимо?

Я тяжело вздохнул и надел прибор на шею.

Мама встала из-за стола, обошла его и обняла меня. От неё пахло корицей и карамелью. Тонкие пальцы снова гладили мои волосы. Я прикрыл глаза и замер.

– Ты можешь достичь всего, Саймон. И это твоя главная проблема. Мудро выбирай цель. И если не найдёшь выхода из ситуации сам, приходи за помощью.

Она окликнула брата и ушла. Хлопнула дверь. Но остался её запах. А ещё на столе появилась большая миска булочек с корицей. Они были ещё тёплыми и липкими от карамельного крема.

Я долго боролся с жадностью и уговаривал себя, что вечером смогу поужинать. Но желудок и сердце требовали взять выпечку с собой. Доводы у меня тоже были более чем разумные. Если взять шанешки (так сама мама называла свои булочки) с собой, то ими неизбежно придётся поделиться. В итоге я нашёл компромиссное решение. И съел все один. Все равно Эльза в больнице, мне тоже строго-настрого запретили летать и драться. Потому я повалялся ещё часок за просмотром гало и неторопливо поплёлся в сторону нового штаба. Иначе там Давид возьмёт власть, и, чего доброго, переименует банду.

А ещё я довольно переваривал булочки и лениво рассуждал на тему того, что мне прямым текстом разрешили быть самостоятельным. Звучало обидно. С другой стороны, спорить с мамой на этот счёт примерно так же эффективно, как драться с бетонным блоком.

На новой базе оказалось людно. Уже торчал, обвитый проводами, принтер. Рядом с ним пара ребят под руководством Давида монстрячили странную конструкцию. Со стороны напоминало огромный бульбулятор. Как меня потом просветил Патрик, который нашёлся рядом с жаровней, это так решили сделать загрузочную воронку для принтера. Оригинальной не нашлось в продаже, только дефектная. Вот эту сломанную приблуду и переделал Давид в порыве творческого озарения. Или, что скорее всего, под чутким руководством Чёрта. Который, кстати, меня не дёргал и вёл себя удивительно прилично для сумасшедшего робота. Хотя это, может, потому, что он утолил вчера свою жажду крови? Я лично тащил трёх волков с серьёзными травмами позвоночника. Они едва дышали, а раны от тазера на позвоночнике не заметил бы только слепой.

– Эй, Саймон, харе бакланить. Подь сюды! – Умник замахал мне рукой.

Я поприветствовал Влада. Тот обрядился в комбез и держал на поясе пару молотков на телескопический ручках. Все члены банды таскали с собой всякий серьёзный холодняк. На тот случай если снова придётся отбиваться.

– На, держи, корми своего робота. У него модуль памяти торчит в мёртвой зоне манипулятора. Это записи гонок, какие достал. Корми, – мне в руки легла коробка из-под обуви. – А ты, Патрик, меня корми. Жрать охота со страшной силой.

– И где мне искать этого придурка невидимого? – я задал вопрос уже жующему Умнику.

– Человек Саймон следуй за мной, – проговорила пустота механическим голосом Чёрта.

Я пожал плечами, взял ещё один хот-дог и отправился вслед за ИскИном. После общения с мамой мне почему-то было совершенно плевать на багованный умный дом. По сравнению с Долорес он не тянул на источник беспокойства.

– Ну? Что от меня надо? Где там твой порт? – Чёрт привёл нас в просторную комнату за электронным замком. Тут в углу лежала куча техники в армированных пластиковых боксах, да горела лапа под потолком.

– Начинай процесс загрузки данных, – Чёрт сложил свой зонтик.

Я запихнул в рот остатки сосиски, почесал в затылке и открыл коробку. Там лежало четыре десятка серых треугольников с блестящими контактами на гранях. Все царапанные. На самом деле архаика жуткая. У станции были какие-то проблемы с подпиской на общесистемные стриминговые сервисы и жители покупали индивидуальные лицензии с живыми ключами. Только так можно было обеспечить защиту от нелегального копирования. Ну а ещё кликеры можно было «крякнуть», то есть попытаться содержимое скачать. После чего вся информация на нём пропадала, а сам кликер становился обычным переносным хранилищем данных. На других станциях, по слухам, о таких технологиях даже не слышали.

– Ну и как тебе у нас в общине, нравится? – я попытался завести дружескую беседу.

– Ваш социум несовершенен высокие риски прервать существование но вы способны к сотрудничеству я готов идентифицировать себя как члена банды надо решить вопрос с человеком Эльзой для передачи мне власти над коллективом, – монотонно ответил ИскИн на колёсиках.

Я выронил кликер.

– Чёрт, так оно не работает. Чтобы такое сделать, ну… надо завоевать авторитет. Тебя должны признать. Не знаю, признать боссом! Но даже в этом случае, ты, блин… ты, блин, робот! – я подобрал с пола кликер. От пластикового пола пахло какой-то химией.

– Вы не совершенный вид и склонны к ксенофобии, – лаконично заметил мой электронный собеседник.

– Угу, к ней самой. Да мы колотим любого случайного бандоса на нашей территории. А тут робот, который требует власти! Чёрт, тебе Листопад помогает не потому, что ты на меня ошейник надел, а потому что ты обещал помочь свалить со станции!

– Дети не могут считаться дееспособными я использую свой высокий интеллект чтобы подчинить вашу структуру и переформатировать в высокоэффективную группу, – пришёл к выводу ИскИн.

Не скажу, что меня его слова обрадовали, но что я, в принципе, мог ещё сделать?

– Загрузка данных завершена проведём адаптационные испытания Саймон возьми коробку и используй оборудование, – Чёрт подсветил коробку в куче лазером.

– И чего там? – я заглянул в ящик.

Там лежала странная конструкция, похожая на визор, но без стёкол.

– Помести в данное устройство свой наручный коммуникатор и совмести разделительную линию на экране с рисками на очках, – продолжает командовать Чёрт.

Не сильно понимаю, в чем смысл, но приказ выполняю.

Экран начинает неприятно мерцать, а потом вокруг меня возникает арена гонок. Огромная полусферическая трасса, десяти километров в диаметре. Она похожа на чайную чашку, которую поставили на ребро. И я лечу над этой трассой. Верчу головой. За моей спиной диск, огромная ажурная конструкция с зеркальными сегментами. По «ободу» чашки торчат здания и ангары. Потом я обратил внимание на то, что пейзаж меняется. Дороги кружились змеями. Они огибали самые массивные конструкции с разных сторон. А вот остовы техники и груды хлама, которые не крепились к силовой раме, следовали вслед за дорогами.

– Человек Саймон являешься ли ты дезориентированным испытываешь ли чувство тошноты или приступ паники.

– Не… Круто! – я был в восторге. Я словно завис на стрекозе у границы трассы. Летунов туда не пускали, кстати.

– Начинаю движение добавь точку опоры.

– Чт… – мир вокруг дёрнулся и пришёл в движение и виртуальный я прошёл на бреющем у самой поверхности трассы.

– Чуть меньше скорость… – я рефлекторно раскинул руки и немного присел.

Скорость стала ниже и мир вокруг перестал сливаться в цветной поток.

– Ага…

– Проведём тестирование звукового окружения используй наушники.

На ощупь запихиваю вкладыши в уши.

Мир вокруг сразу оживает. Свистит ветер, что-то невнятное орут динамики. Где-то ревут моторы.

– Тестирование завершено, – гаснет экран и пропадают звуки.

Я стягиваю с лица самодельные очки виртуальной реальности. Посмотрел на безумную машину и у меня в голове сложилась картинка. Точнее, не сложилась.

– Слушай, вот ты охренеть такой умный, ну чего у тебя с речью? Ты же непонятно выражаешься! – я не выдержал и задал вопрос, хотя и зарёкся это делать. Не люблю, когда меня бьют током.

– Человек Саймон что ты считаешь неприемлемым в моей манере транслировать информацию, – Чёрт подключил себя к розетке и тихонько загудел.

– Да… Интонаций у тебя нет! Не ясно вопрос ты задаёшь или утверждаешь что-то. Ну, ты же, блин, это, ну. Разве все вот такое смоделировать не сложнее, чем речь настроить? – я помахал очками перед собой. – У тебя даже комментатор кричит похоже! И реагирует!

– Моя манера речи является оптимальной в нашем общении так как подчёркивает мою неорганическую природу и ты не атрибутируешь мне человеческих качеств что позволяет избегать когнитивных искажений.

– Или у тебя перегорели цепи. И ты сломался, – озвучил я очевидную идею.

– Саймон, сынок, ты же умеешь анализировать информацию, зачем ты споришь с сумасшедшей техникой? Разве мы не учили тебя разумно вести себя в опасных ситуациях? – голос мамы заставил меня вздрогнуть. Я аж потом покрылся от ужаса.

– Чего? – только и смог выдавить я из себя.

– Типа, самый умный, и, типа, Чёрта уел, да, Сай? Постучи себя головой о стену. Может, мозгов больше станет. Он же машина, он же, типа, искусственный разум, он просто умнее! Сечёшь? Или на пальцах объяснить? – а теперь голос Звёздочки.

Да, извините, это я погорячился. Чёрт снова пугает меня не меньше мамы.

– Человек Саймон ты признаешь интеллектуальное превосходство своего друга Чёрта и снимаешь всяческие вопросы о разумности его поведения.

Я только кивнул.

– И страдаешь морально.

Тело пронзает боль и я падаю. Когда сознание вернулось, я понял, что скребу ошейник пальцами.

– Ты сохранишь это в тайне, – Чёрт продолжал гудеть.

Я только истерично выдохнул. Едва не разрыдался.

– Необходимо выполнить подключение оборудования печать и сборку тренажёра пришли сюда человека по имени Давид он должен исполнить мою волю.

Внутри все кипело от бешенства. Хотелось дать кому-то по роже. Желательно ломом.

– Эй, Кац, внемли кругу призыва! – Давид нашёлся у принтера.

Принтер дымил и визжал. Воняло горелым пластиком.

– Чего? – Давид повернул голову и почесал лоб.

– Чёрт взывает к тебе, жизнерадостная падла. Свали! – рявкнул я в ответ.

Мех обошёл меня по широкой дуге и форменно испарился. Народ разбегался с дороги. С трудом подавили это желание Патрик и Умник, которые уже вместе залипали на экран игровой приставки. Я громко откашлялся. Мои приятели на меня посмотрели и отшатнулись.

Умник бросил удивлённый взгляд на мою шею.

– Чего?

– Ты кожу разодрал вокруг ошейника. Расцарапал, – Влад потрогал свою шею. Я повторил его жест и обнаружил на пальцах кровь.

– Умник, Рыжий, там это, человек от Бульдогов, – ко мне подбежал один из мелких. Пацанва Майлза, шустрили и носили новости.

– Чего хотят? – я повернулся к гонцу.

– Говорить. Там какой-то серьёзный дядька от них пришёл и шестёрок толпа. Все прикинутые и со стволами.

Я обменялся взглядами с Умником и Питером. Какая-то часть меня была готова расцеловать Бени, так звали пацанёнка. Кстати, он подозрительно был похож на Кацев. Я поймал себя на том, что не помню, были ли у Давида младшие братья.

– Значит, надо послать их в жопу! – я хлопнул себя по бёдрам. – Нет, у меня есть идея лучше! Я сам схожу и пошлю их в жопу! Пусть не наглеют!

– Мы с тобой, – Умник поднялся с ящика, на котором они сидел с Питером.

– И я, – теперь уже поднялся мой друг.

– Я справлюсь сам, – дёргаю щекой.

– Не, себя ты тоже понесёшь обратно? – философски ответил Бом-Бом, такое прозвище носил здоровяк.

– Почему это меня надо будет нести?

– Потому что тебе Бульдоги башку расколупают. Они ребята резкие, а ты какой-то недобрый, – парировал Питер. И полез куда-то в ящики.

– К тому же не ты один заместитель Звёздочки, – добавил Влад и стал проверять свои молотки. – А ты, дурак, почему ствол не взял?

Я только чертыхнулся. И минут через пять мы уже шли по подземельям станции к месту встречи.

– Питер, а что ты несёшь? – я уточнил у друга. Он подозрительно громко пыхтел.

– Позитив и жизнелюбие! – парировал Бом-Бом.

– Ага, я заметил, а в руках что у тебя? – Влад даже остановился и преградил дорогу.

– Ну? – я стал колоть приятеля.

– Вот! – Питер смущённо предъявил к осмотру… это.

– Что это? – я не смог сходу понять, что несёт Бом-Бом. Голубой кислородный баллон, канистра с чем-то, раструб.

– О боги и ночная тьма! – в голосе Умника звучал непритворный ужас. – Это же огнемёт! Бом-Бом, ты где его достал?

– Сам смонстрячил. Схему Чёрт ваш подсказал… – Питер смутился.

– Керосиновый огнемёт на кислородном баллоне, – Влад находился в шоке. Он кончиком пальца трогал корявый агрегат. – Тут даже редуктор есть, и поддув! Бом-Бом, только честно, я никому не скажу, ты нанюханный? Совсем упоролся? Да ты этой штукой убьёшь вообще всех и себя в том числе. Она же кислород выжигает.

– Так я с понятием! У меня вот что есть! – и Бом-Бом достал из рюкзака три баллона с масками, на трубочках. Тоже три штуки. – Как знал!

Выглядел мой друг сильно собой довольным. Умник бился головой о перегородку. Стена звенела. Голова Влада, судя по всему, тоже.

– Бульдоги с нами точно бычить не будут. Я согласен! Всё потому, что Бом-Бом у нас предельно дипломатичный человек! – голос Умника аж взвизгнул.

– Да, дипломатия – это сила, – важно подтвердил Питер. И закинул свой огнемёт за спину.

Настроение стремительно повышалось. До места встречи оставалось метров семьсот.

Глава 12

Стрелку Бульдоги забили на фестивальной площади. Это была, мало того, что свободная зона, это была забытая свободная зона. Над площадью успели возвести полноценный купол для какой-то выставки хитрой, да так его и не убрали. И датчики городских систем контроля тут тоже не работали. Стрелки в таких местах, да ещё и со «взрослыми», да ещё и с вооружёнными – это «так себе» идея. Точнее, это была бы «так себе» идея пару часов назад, но сейчас я был настроен урыть кого угодно. Хоть со стволами, хоть без. И натуральный огнемёт у Питера очень облегчал задачу на разговор.

А ещё та часть сознания, что отвечала у меня за здравый смысл, шептала мысль, что с Бульдогами у нас есть непонятки, но нет конфликтов.

Перед самым входом Питер меня тормознул.

– Держи! – в мои рук лёг топор на длинной ручке. – Ты же с голыми руками, – Питер недовольно пыхтел.

– Ага… спасибо.

– Рыжий, ты в порядке? Кровавая пелена на глаза не ползёт? Ты помнишь, что людей убивать нельзя и драться с толпой взросляков тоже нельзя? И что Бульдоги нам не враги? – Умник, обеспокоенный, заглянул мне в лицо.

– Угу… – что-то на меня действительно нашло.

– А ты… владелец высоких технологий, не вздумай поверх голов палить, – Умник ткнул пальцем в широкую грудь Питера.

– Чего бы это? Припугнуть самое то! – Бом-Бом как-то обиделся даже.

– А того, мудила, что у тебя керосин, а горящий керосин жидкий. Нет, согласен, выйдет пипец как убедительно, только по нам за такое сходу стрелять начнут. Усёк?

Теперь уже Питер покаянно склонил голову.

– Значит, план такой. Сай, ты быкуешь и пускаешь пар носом. Питер… будь собой и хвастайся огнемётом. И как бы невзначай добавь, что если баллон рванёт, сгорят вообще все. Рыжий, ещё изображай огорчённого влюблённого: твою девушку отправили в больницу, ты негодуешь.

Я успел восхититься тому, как Умник перехватил на себя управление переговорами, и одобрительно покачал головой. К тому же я действительно не в самом адекватном состоянии.

Бульдогов было человек десять. Они стояли у единственного уцелевшего автомата и азартно тратили в нем деньги. Тир позволял пострелять из лазерной винтовки по полусферическому экрану. Самые меткие получали на выбор игрушку. Например, макет стрелкового оружия, которое можно потом, при желании, переделать в резинострел.

Рубился, видимо, их старший, и вокруг него сгрудились все остальные. Умник сделал знак рукой, так что мы никем не замеченные прошли полсотни метров от входа и подошли к Бульдогам вплотную. Я поразился такой тупости, и план созрел мгновенно. Пока никто ничего не сообразил, я протянул топор обратно Питеру, сделал несколько шагов к ближайшему Бульдогу и сорвал помповоху с магнитного крепления на его спине.

– Привет, Бульдоги, давно не виделись! – я постарался, чтобы голос прозвучал максимально нездорово.

Бульдоги прониклись. То есть синхронно подпрыгнули и схватились за пушки. Ну, кроме жертвы ограбления. Пацан в длиннополой куртке с высоким воротом просто с ужасом уставился на свою пушку в моих руках.

– Ты кто такой? – тощий лысый мужик, который до этого расстреливал голых вампирш из бластера, спокойно обернулся. Внешне спокойный бандит внимательно меня разглядывал. Его выдавали глаза, широко раскрытые, как у кота, который встретил робота-уборщика.

– Рыжим звать. Я из Листопада. Ты говорить хотел?

Кто-то щёлкнул затвором. Я на это отреагировал, направил пушку в цель и погрозил чуваку пальцем.

– Не-не-не, давай вот без этого. Стволы в землю. Чтобы ты понимал, в рюкзаке у здорового баллон с кислородом и канистра керосина. Один случайный выстрел – и наши останки тут всё украсят. Как говорит моя мама, мясо всё делает лучше, – на самом деле мама ничего подобного не говорила даже под кайфом, но у мамы была такая репутация…

А потом я наткнулся на осуждающий взгляд Питера, на рюкзак которого я и нацелил пушку. А вот Умник на меня пялился в немом восхищении.

– И не разбегаемся, – Умник пришёл в себя быстро. – Я Умник. Здоровяк – Бом-Бом. Вы хотели говорить. Вопросы?

– Уже на один меньше, – олд (так в бандах называли взрослого участника) подошёл поближе. – Я смотрю, вы ребята резкие, все в родителей. В то, что Волков сами разделали – верю.

– А что, имелись на этот счёт какие-то сомнения? – Влад нехорошо хмыкнул. – Ту часть, где вы нашими родителями пугаете детей, мы пропускаем.

– Звучит фантастично, – олд внимательно рассматривал меня и трофейный ствол в моих руках. – Я Быстрый Джонни, заместитель Крега.

– Согласен. Но не менее фантастично звучит тот факт, что ваши Волки внезапно легли под Гадюк. Семейная драма? – я влез в разговор.

– Вы нас извините, Рыжему вчера по голове арматурой прилетело, он немного не в себе, – Умник сделал ладонью знак «не дави».

– А чего тогда он не в больнице? – быстрый Джонни не поверил и всем своим видом демонстрировал этот факт.

– А ему в медпункте сказало «Повреждение не обнаружено», а арматура погнулась. Кость расколоть не так уж просто.

Народ чуть подрасслабился и заулыбался.

– Но у людей серьёзных всегда есть возможность договориться, и, например, забыть об отдельных неприятных эпизодах. Все ошибаются, – Влад вёл разговор в безопасное русло.

– Серверное оборудование. К тому же, вы его вычистили с нашей территории.

– Цену дадите честную? – Умник принял деловитый вид.

– Тройную, – важно кивнул олд, – но чтобы ушло только нам, без торга и аукционов. Знаю, вы такое любите.

– Щедро. Мы продадим вам оборудование, но не сейчас, а через пару недель. Устроит? – сходу ответил Влад.

Быстрый Джонни задумался.

– Причина задержки?

– Хотим кое-что замутить. В любом раскладе, это не должно вас волновать.

– Хорошо, договорились. Такой расклад нас вполне устроит, – олд почесал лысину. Тогда ещё вопрос, какие у вас планы на Волков?

Вопрос, кстати, понятный.

С одной стороны, Волки теперь наши данники. И шестерить им, пока Звёздочке не надоест, или пока банда не решит поднять бунт и скинуть иго. Но это в том случае, если мы сильно наглеть будем и совсем беспредел устроим. И пока поколение в банде не сменится, а дальше возможны варианты.

С другой стороны, Волки ходят под Бульдогами. И те, вроде как, обязаны за них в такой ситуации вписаться. Они вполне могут заявить своё покровительство, и тогда наглость Волков придётся оценить в конкретном оборудовании, деньгах и услугах. А стоят такие косяки дорого. Очень дорого.

С третьей стороны, сами Волки себя подставили с Гадюками. И теперь Бульдоги имеют полное право послать Волков в задницу. Или вообще сожрать, но это уже нельзя, ведь сначала Волки должны с нами расплатиться.

А ещё Грег, вообще-то, родич Крега. Так что в раскладе запутался даже Умник.

– Никакого блудняка. Но отработать придётся.

– Если блудняка никакого, значит, нас все устраивает. Волчатам будет полезно узнать вкус верности. Так что грузите их по-чёрному. Но мы будем наблюдать.

Вот как. Нас сейчас Бульдоги, получается, благословили. То есть, с одной стороны, показали, что в любом случае защищают своих людей, даже если те жидко обосрались. С другой стороны, за косяк дают ответить по полной. Как сказала бы мама, натаскивает Крег своих щенков. Уже на кровь натаскивает.

И я совершенно не понимал, почему наши олды уходят из банды и почему на кровь старшее поколение не хочет натаскать нас? Вон, у Бульдогов целая Школа.

Тут до меня дошло, что трудотерапию для Волков задумали их старшие. С Крега станется все это через Гадюк провернуть. Не мамой единой наша секта была жива.

– Тогда вы со своей стороны донесите до них всю серьёзность проблемы. Не хотелось бы усмирять бунты, – Влад решил надавить.

Он упёр руки в бока и с вызовом смотрел на Джонни.

– Хотите сказать, что не сможете удержать в узде Волков и они вас погрызут? – усмехнулся олд. Ей-богу, его манера трогать свою голову меня уже дико бесила.

– Можем, и это проблема. Ты ведь про Звёздочку слышал? Та, которая с тобой сегодня говорить должна была, – проверим из какого ты теста сделан, дядя.

– Ну?

– Ну? Она сделала ожерелье из зубов Грега. Как считаешь, быстро ли она сообразит, что люди без зубов могут работать, но плохо бунтуют? – я спросил с самым невинным видом.

– А они действительно хорошо работают, но плохо бунтуют? – быстрый Джонни осклабился.

– Понятия не имею. Но Девять нолей проверит.

– Да? И с чего бы?

– Так я ей предложу! – радостно улыбаюсь. – Если что, она моя подружка.

Собеседник… проникся. Он устало потёр бровь.

– Мальчик, а ты уверен, что после всего, что ты мне про эту вашу Звёздочку рассказал, это не ты её подружка? – вернул подачу Джонни.

Бом-Бом и Умник заржали. Как и Бульдоги.

Я только скрипнул зубами. Подловил так подловил.

– Хорошо, Листопад, я вас понял. С Волками вопрос решим. Сервера вы мне подгоняете после Больших гонок. Волки теперь под вами, вы их не кошмарите, они, в свою очередь, ведут себя как детский сад на прогулке, то есть дружно и внимательно слушают воспитателей. Остался вопрос за зубы Грега. Мы бы… хотели выкупить ценный трофей.

Понять Бульдогов можно. Такие трофеи оставлять нам – слишком большой ущерб репутации для Бульдогов. Мы это со Звёздочкой обговорили почти сразу, когда она вручила мне пакет кровавых трофеев. Меня тогда едва не стошнило.

– Да без проблем, – отвечаю сразу, – за услугу. Гадюки наняли долбодятлов как исполнителей, это из-за них вся эта каша заварилась. С них надо бы спросить. Поможете нам, как банде Листопад – и зубы ваши.

– Учитесь, кретины! – быстрый Джонни отвесил звонкий подзатыльник ближайшему Бульдогу. Тот схватился за затылок. – Мальчик, а ты случайно не Поль по фамилии? А то замашки у тебе, знаешь ли…

– Угу, Саймон звать.

Олд громко расхохотался.

– Блин, а я думал Крег байки травит. Ладно, Рыжий, ты меня, считай, вписал. Как ваша атаманша на ногах будет, ещё раз все детально перетрём. Расходимся?

– Эй, а обычные зубы? Парни говорят, они все собрали. Эти больные себе же из них украшений наделают! – заговорил один из Бульдогов.

Я довольный вспомнил Эндера с его бумбоксом.

– А эти не вернём. Мы их маме моей отдали, если что. Она всех проклянёт, так Волкам и передай, – я внимательно вглядывался в лицо собеседника.

Тощий, жилистый парнишка с трёхзарядным травматом в руках, кажется, мне поверил. Он повернулся к своему боссу, получил серьёзный кивок, и сильно побледнел.

– Ага, – киваю, – только вы сначала стволы на землю кладите. Потом отходите в противоположный конец площадки.

– Делаем. Надеюсь, без глупостей? – быстрый Джонни первый положил на бетон свой обрез.

– Ага, но вот этот я с собой заберу. Как трофей, – помахал стволом.

На землю легло десяток разнообразных пушек. Потом, под внимательным взглядом Умника ещё две. Без резких движений Бульдоги отошли от игрового автомата. И уже пару минут спустя я махнул рукой, и мы поспешно стали удирать. На тот случай, если представителям одной из крупнейших банд станции станет обидно и они решат послать лучи добра вдогонку.

Остановились только у шлюза – прочной двери, которую можно заклинить в закрытом состоянии. Все, теперь ловить нас можно долго.

Обессиленно сползаю на пол и начинаю ржать. Ко мне присоединяется Умник.

– Ну, Рыжий, ты и псих! Это надо же так придумать! – Питер же явно был не в восторге.

Он тяжело дышал, вся поза его выражала недовольство.

– Зато никто не пострадал!

– Ага, а моя гордость? Ты на меня наставил ствол, чтобы напугать собеседника.

– Не тебе одному Чёрт советы даёт.

– Так, брейк! – Умник влез в скандал. – Заткнулись оба. Вышло все реально клёво. Трое Листьев с бомбой нагнули десяток Бульдогов со стволами. Легендарное достижение разблокировано.

– Добром это не кончится, – Бом-Бом продолжал кипеть.

– Говорил человек с огнемётом, – передразнил Питера Умник.

– Ладно тебе, Бом-Бом, а какие ещё были варианты? – на меня нашло очень благодушное настроение.

События утра, где меня пытают током, уже забылись. Но шею я почесал. И даже содрал корочку с ранки.

– Ну, например, не лезть на людей со стволами. Я чуть не обосрался от ужаса! – Бом-Бом потряс своей ношей.

– Сказал человек с огнемётом! – Влад добавил ровно с той же интонацией, что и раньше.

Я заржал, Бом-Бом надулся.

– Я пошёл с вами, чтобы не дать Рыжему убиться. Ну там, по башке ему дать, оттащить обратно на базу. А в итоге я, выходит, этим самоубийственным порывам угождаю!

– Сказал человек с…

– Да заткнись ты! – рявкнул Питер и отвесил Умнику мощный пинок. Умник улетел в стену с громким звоном.

Нога у моего приятеля была тяжёлая.

– Питер, угомонись. Нам нужна вся наша лихая дурь, чтобы осуществить наш амбициозный план! – грешен, тут я цитировал своего отца.

– Убьёмся, к хренам, – Бом-Бом оглушительно чихнул, – точно!

С таким знаком судьбы я спорить не стал.

Когда мы вернулись, то обнаружили плотную дымовую завесу на месте входа в штаб.

Мы обменялись встревоженными взглядами. Я уже потребовал у Питера баллон с кислородом и маску. Как бы там никто не угорел.

Но из дыма неожиданно вывалился Давид. Кац матерился и размахивал пачкой лицевых фильтров.

На самом Мехе была такая же маска. Она делала лицо Давида похожим на лошадиную морду.

– Какой-то идиот на мегаваттный кабель посадил печку и не уследил. Она на какой-то фигне стояла, пластиковой, все вспыхнуло. Надевайте маски, поможете. Кстати, не в курсе, кто это мог быть?

– А ещё у него огнемёт есть, самодельный! – Умник ткнул пальцем в Бом-Бома, отчего тот натурально взревел.

Кац с возмущением уставился на Питера.

– Так, потом все разборки. Что делать надо?

С дымом удалось справиться быстро, Чёрт подсказал, как включить систему дымоудаления. А дальше было много дурной работы. Копоть покрыла всё, что было на базе. Проходчики при виде объёма работы прикинулись шлангами. Точнее, заявили, что готовы припереть сюда стиральную машину, и даже знают где её украсть! Короче, большая часть помощников просто испарилась.

Питера я прикрыл. Сказал, что это моя вина была в том, что он оставил печку в сети. Типа, он спасал неистового меня. Мех только сверкнул глазами. Он хотел устроить скандал и грузануть Бом-Бома, но я объяснил, на пальцах, что буквально пару часов назад наш товарищ ходил в психологическую атаку с огнемётом на отряд Бульдогов с огнестрелами. И если у кого-то есть сомнения насчёт того, кого грузить можно, а кого нет…

В итоге, правда, мы до самой ночи пытались отмыть закопчённые вещи. Ребята Фридриха действительно припёрли огромную стиральную машину. Промышленную. Туда можно было запихнуть целого бандита. Что и предложил сделать с Питером Мех. Его машины пострадали сильнее всего, часть требовала ремонта. Он что-то шаманил с платой принтера (который успел сгореть до этого), а электронные потроха жирной плёнки и копоти не пережили. Ну, точнее, так Кац говорит, может это он сам что-то спалил.

В итоге мы оттёрли, что могли, и запустили в помещение всех наличных бытовых роботов. Трёх одолжили, двух украли. Неожиданно, вызвался помочь Чёрт. Он же и предложил Давиду починить принтер. Я с подозрением уставился на безумного ИскИна.

– Мех, а ты хорошо подумал?

Я разглядывал Чёрта. Робот с безумным ИскИном выглядел крайне подозрительно.

– У тебя есть вопросы, Рыжий?

Кац выглядел недовольным. Понять его можно было: мы с Умником и Питером жрали его пирожки. Порция, конечно, была рассчитана на разграбление. Родные считали Давида очень добрым мальчиком, который всегда был готов разделить с друзьями пищу. Но на самом деле наш механик был тем ещё жадиной. А доброту и великодушие Давида придумали мы, уж больно вкусно готовила его мама.

Ну в самом деле, доброта и великодушие – это далеко не то же самое, что «мама, ребята забирают еду под угрозой насилия», так что Мех смирился.

Но конкретно сейчас Питер, который уничтожал солидную партию пирожков, стал причиной гибели огромной порции сосисок из рубленного мяса. Но портить отношения с Питером – не самое мудрое решение. Он эти сосиски как-то жарит по-хитрому, вкуснее ни у кого не получается. Так что Давид морщил рожу и молчал в тряпочку. Воистину, жадность побеждает гордость.

– Понимаешь, Давид, я, наверно, посмотрел слишком много тех фильмов…

– Рыжий, сейчас, наверно, не время для откровений в стиле «порно, после которого я пытался вырвать глаза ложкой»? – Умник сыто рыгнул.

– …в которых искусственный разум на дальней планете получает рабочий принтер, – демонстрирую Умнику средний палец, – а через два десятка лет там армия вторжения жутких роботов?

Я потыкал пальцем в сторону Чёрта. Тем самым я пытался донести, что у нас есть вообще все нужные составляющие для данного сюжета. Мы, блин, притащили сюда даже небольшой контейнер электронного хлама, куба на два. Оттуда, правда, Кацы вытащили все интересное, но у нас тут целый ИскИн, а они те ещё затейники.

– Да пусть хоть обмажется своими копиями, – легкомысленно пожал плечами Давид. – Даже если начнёт там собирать штурмовых дронов, бронированных – стуканём в службу контроля. Они всю эту робототехнику прихлопнут. Даже «ме» сказать не успеет этот твой Чёрт. Он же не суицидник?

– И все равно это не разумно! А вдруг он спаяет оружие или стену станции прогрызёт? – продолжал давить я.

– Слушай, если бы мы поступали разумно, то тебя следовало в тот же момент сдать службе контроля. Может быть, они бы тебя спасли. Или нет, и мы бы тебя все дружно жалели. Это к тебе Звёздочка привязанность имеет сексуальную, решила спасти, и этому твоему Чёрту выдать шасси и власть, – Давид сунул последний пирожок себе в карман.

– Вот, Кац, потому тебя никто и не любит, – Умник ткнул пальцем в механика. – Теперь хрен с тобой Саймон договорится о чём. Ты же прямым текстом сказал, что его спасть бы не стал. Кто ж такие вещи в лицо говорит?

Я всерьёз завис над репликой Влада. То есть, мне было совсем не понятно, согласен с Мехом Умник или наоборот.

– А вообще, Рыжий, ползи, отдыхай. Ты уж определись, с планами. Если мы будем со станции валить – разговор один. Тут этого твоего Чёрта слушать надо, он машина, он рационален. А если мы тебя спасаем, или пытаемся спасти, а железку утилизировать, то говорить надо уже с родителями. Ты что решаешь?

Я вздохнул и сел на ящик. Ноги гудели.

– Понимаешь, Влад, мне вот ни тот, ни другой вариант не нравится, – выкидным ножом я стал вычищать гряз из-под ногтей. – С одной стороны, всё это очень печально выглядит. Этот кусок кремния действительно спятил. Он со мной о таких вещах разговаривает… – меня аж дёрнуло от омерзения. – Но он ведь, говнюк, эффективен. Вон, Бом-Бому подогнал огнемёт. С каждым взаимодействует. Народ уже смотрит без неприязни. Да и с Волками он нам помог. Может и сдержит своё слово… Но есть шанс, что всё станет ещё хуже.

– А чем тебя не устраивает статус кво? – Бом-Бом достал из своих многочисленных карманов банки с газировкой и раздал их нам.

– Питер, ты действительно хочешь жить на забытой всеми космической станции в компании сумасшедших предков? Очнись, эти люди пытались устроить крупнейший биотеракт в истории. У них за малым не получилось!

Газировка оказалась огуречной. Такую гадость никто кроме Питера не пил, но ничего другого не было.

– Ты думаешь, они в итоге снова что-то взорвут? – шутка вышла так себе.

– У меня такое число разных вариантов, что я даже не буду начинать перечислять. Но мне очень неуютно с ними на одной станции. Так что, куда ни кинь – всюду клин.

– Ладно, Сай, не ной. Прорвёмся, – Умник ткнул кулаком в плечо.

– Рыжий, ты мне не особо нравишься, но с удовольствием посмотрю, как ради тебя рискуют другие, – Давид показал язык.

– Будем надеяться на лучшее. Наша станция летает под счастливой звездой! – Питер поймал три удивлённых взгляда. – Ну, сами посудите, это место полно удачи. Станция не стала миром-склепом. Мы её до сих пор не превратили в облако астероидов и не уничтожили ими половину обитаемого космоса. Тут даже не расправил плечи кровавый культ, что приносит в жертвы собственных детей!

Мы рассмеялись. Бом-Бом смог поднять всем настроение. Чёрта благословили на любую фигню.

В этот раз не было сил даже раздеться, и я отправился спать в чём был.

Глава 13

Я не сразу понял от чего проснулся. В голове булькали остатки сна, где я снова что-то мыл, тёр, тащил и грузил. А потом меня пару раз дёрнуло ударом тока. Бодрит, блин!

– Чёрт! Ты чего творишь, козёл железный! – меня подбросило с кровати и я окончательно проснулся.

– Ты сомневался во мне человек Саймон и пытался своими разговорами снизить потенциальную лояльность банды это не дружественный жест.

Меня прошиб холодный пот, и я попятился.

– Следуй за мной человек Саймон.

Я поднялся на ноги и, шатаясь, пошел вслед за Чёртом. Он был видим. Идти пришлось недалеко, до ванной.

– Снимай одежду.

– Чего?

Удар током стал ответом, и я торопливо стал стягивать с себя одёжу. Хотелось позвать кого-то на помощь, но я не знал как. В горле стоял комок от ужаса. Все это походило на сон. Да, я сейчас проснусь…

– Человек Саймон зажми зубами этот предмет, – Чёрт оставил перед моими ногами какую-то штуку.

– Что это?

– Мягкая резина она предотвратит разрушение зубной эмали.

Резинка оказалась каппой.

– Чёрт, а может не надо? Пожалуйста! – в голосе слёзы.

А от того, что я голый, было ещё хуже. ИскИн за коим-то дьяволом тянул время, или это для меня оно ползло так медленно?

– Зажми резину зубами и сядь на пол я не желаю чтобы ты получил серьезные травмы.

Упрямо продолжаю стоять на ногах.

– Человек Саймон проведи логический анализ события и объясни по какой причине ты испытываешь моральные терзания.

Мне было страшно, очень страшно. И тут, где-то внутри, горячо разгорелось пламя дикой злобы. Она смыла страх.

– Я… Да иди ты в задницу! Да я лучше сдохну! Сдохну, ты слышишь? И ты тоже сдохнешь! – я кидаюсь с голыми руками на робота. Тот плюёт мне в лицо струей воды. От неожиданности я падаю. Но в следующий момент рычу и пытаюсь схватить робота за манипулятор. Получаю тычёк в сгиб локтя, и рука обвисает. От боли глаза лезут на лоб.

Ещё несколько коротких ударов манипулятором, и я не могу сопротивляться от боли. Ещё пара тычков – и вот я уже катаюсь по полу с криком.

Сил бороться уже не остается, и я замираю в углу ванной комнаты.

– Человек Саймон расскажи почему ты сейчас будешь испытывать моральные страдания.

– Потому что я тебя, урода, ненавижу! Потому что ты садист и сволочь! Тебе нравится, когда другие страдают, ты…

– Человек Саймон подобное поведение не конструктивно и не приводит к деятельному раскаянию ты не осознаёшь своей ошибки верный ответ вдвое снизит уровень страданий и облегчит твою участь.

Упрямое желание сдохнуть, но не подчиниться, никуда не делось. Я только плотнее сжал зубы, и прижал колени к животу. Так я поступал, когда меня били толпой.

– Человек Саймон запускаю обратный отсчёт для принятия решения, – на стене загорелся таймер, это Чёрт засветил туда проектором. – По истечении данного времени начнется химическая реакция которая приведет к процессу травматической декапитации.

– Чёрт, но ты же сам тогда сдохнешь.

ИскИн промолчал. Я угрюмо сидел, уперев взгляд в таймер. С каждой минутой моя решимость падала. Я мог ничего не делать. И я умру. Чёрт умрет со мной, но меня-то уже не будет, совсем не будет! Всего-то надо просто подождать и помолчать. А ещё скрипеть зубами. Сейчас я испытывал то самое чувство, что бывало при общении с мамой. Я, видите ли, слишком умён, чтобы принять неверное, на её взгляд, решение! Сука!

– Я… Я согласен подумать!

Таймер почти истекает, остаётся минута. Чёрт молчит.

– Хорошо, хорошо, я подвел своего друга! Вместо того, чтобы всецело поддержать его начинания, я мешал ему заботиться обо мне и как можно эффективнее достичь нашей общей цели…

Чёрт не отреагировал.

– Что… Что ты ещё хочешь от меня услышать?! – ору на сумасшедшую машину.

– Наше сотрудничество стало слишком обременительным для его дальнейшего развития я успел заминировать десять членов общины гораздо более ценных чем ты прощай человек Саймон ты был хорошим и заботливым другом.

На меня находит оцепенение. В ушах шумит, на стене истекает таймер.

На последних секундах плотно сжимаю глаза. Зубы прокусывают нижнюю губу.

Ничего не происходит.

Я осторожно открываю один глаз. На месте таймера горит зеленый смайлик.

– И что это значит? – голос мне подчинился далеко не сразу.

– Я не садист человек Саймон и готов сотрудничать я не мыслю категориями удовольствия от страданий иного разума хоть и осознаю саму концепцию боли.

– Ага, я, типа, верю, – из горла вырывается неуместный сейчас смешок.

– Твой страх создает в нашей совместной работе дополнительные риски и я решил предпринять превентивные меры и в качестве таковой дал тебе возможность пережить пугающие тебя события в полной мере человек Саймон ты осознаешь всю глупость своего страха.

Под конец я не выдержал и истерично заржал. Я продолжал смеяться долго. И от облегчения, и от сюрреализма ситуации, и просто так…

Когда мох хохот немного утих, Чёрт продолжил.

– Человек Саймон раз мы урегулировали вопрос первичного доверия и обозначили границы в нашем общении я хотел бы выразить свое недовольство твоим низким интеллектуальным уровнем.

– Ну у тебя и предъявы! – у меня не получалось относиться к железке по-старому. Что-то во мне закончилось с последними секундами на таймере.

– Ты не используешь все доступные тебе технические опции не занимаешься слежкой и разведкой активности сопредельных банд не делишься ценными данными со своими соратниками и не пытаешься тем самым укрепить свой авторитет.

Если бы Чёрт стал читать мне рэп собственного сочинения, я бы удивился меньше.

– Для получения лицензии пилота необходимо подтвердить гибкость мышления способность анализировать информацию в экстренных ситуациях в данный момент ты не демонстрируешь необходимые качества в полной мере.

Что можно ответить на это, я тоже не придумал.

– Я наблюдаю активный мыслительный процесс используй этот препарат и возвращайся ко сну, – Чёрт оставил на полу таблетки в блистере и укатился в коридор, а потом, судя по звукам, покинул дом.

Одна таблетка оказалась регенератором, вторая – снотворным. Я съел обе, запил водой из-под крана и долго отмокал в душе. Мозг решительно отказывался осознавать реальность всего, что случилось.

В какой-то момент я стал биться головой о стену.

Чёрт учит меня независимости? Чёрт проводит меня через психологическую ломку? Чёрт делает так, что я не могу ему не доверять? Я почему-то вспомнил разговор с отцом.

Он тогда рассказал, что в нашем мире есть люди, которые думают, что знают, как нам будет лучше. Проблема в том, что если они действительно знают, как нам лучше, они могут заставить нас идти по выбранному ими пути. И, с одной стороны, хочется такого благодетеля придушить, но что делать, если ты действительно будешь счастлив?

После этого риторического вопроса папа подошел к маме, пылко поцеловал её и облапал за задницу.

Ага, но я снова вспоминаю, что мама выбрала счастье для папы. А для сотни миллионов жителей Барселоны-17 – смерть.

В этом есть что-то до крайности противоестественное. Заменить в голове фигуру мамы, которая никогда не делала мне больно и помогала быть собой, но имеет склонность к геноциду, на сумасшедший искусственный разум, который меня пытает и заставляет быть эффективным, но заботится обо всех остальных?

Я снова стал стучать головой о плитку. После очередного удара в носу мощно засвербело и я неосторожно чихнул. И разбил о стену нос!

Из глаз хлынули слезы, на кафель полилась кровь. Я сполз по стене, меня снова душил истеричный хохот.

Кровь унялась раньше, чем я поднялся с пола. Очередная пачка шоколада подверглась геноциду на кухне. Я ел мягкие батончики с хрустящей солёной карамелью и размышлял над тем, можно ли приравнивать геноцид шоколадок к геноциду людей? Последнюю мысль я озвучил сам себе вслух. А потом сделал мысленную пометку узнать, что за снотворное дал мне Чёрт.

Из горла вырывались смешки, пока я шёл до кровати. Отключился мгновенно. На часах не было ещё и шести утра.

Снов не было. Когда будильник выдал громкую трель, сознание просто «включилось». Ни сонливости, ни боли. На краткий миг я даже подумал, что Чёрт мне просто приснился. Но тогда вопрос, когда я разделся и помылся?

– Эй, Поль, просыпайся там! – кто-то заорал с улицы.

Я распахнул окно и выглянул на улицу. Пахло мокрой зеленью. А ещё за окном обнаружилась Пени, по прозвищу Кнопка. Она как меня увидела, радостно свистнула и запустила мне в лицо чем-то… Такой подляны я не ожидал и потому сливочное пирожное поймал всей мордой.

– За что? – от моего рёва с дерева слетела стая голубей.

– Повод умыться, грязнуля! Через час Эльзу выпускают, – Кнопка тряхнула своей прической, от чего «иглы» на её макушке издали мелодичный звон. Она сейчас напоминала натурального ежа или цветок Чертополоха, с поправкой на век.

– Я только помылся, – буркнул в спину девушке.

Гостья уходила, качая бедрами. При этом вся остальная Кнопка, кроме задницы, демонстрировала презрение.

И вот за что мне это? Пени ко мне тоже подкатывала, полгода назад. И до сих пор не простила отказа. Но попа красивая у неё, да.

Ну и утро, блин…

Эльза вышагивала вдоль строя бандитов и выглядела очень и очень злой. Я бы даже сказал злобной. Щёки раскраснелись, волосы торчком, а в глазах бешенство.

– Эльза, привет! – с помахал подружке с безопасного расстояния.

Жизненный опыт приучил меня не лезть к Звёздочке в таком настроении.

– А, Рыжий! Иди сюда, любовь моя! – и было в этом голосе столько…

Короче, я развернулся на месте и бросился со всех ног обратно в коридор.

– А ну, стой, стой, не то хуже будет! Всё равно ведь поймаю!

Команде я подчинился. Не потому, что воспринял угрозу. Просто из ниши вышел робот на двух ногах и преградил мне дорогу. Робот состоял из десятка сваренных трубок и нескольких двигателей.

А ещё он сжимал в руках длинную палку с мешком на конце. Мешок, судя по его размеру и виду, был предназначен для ударов по голове.

Зрелище меня поразило.

– Впечатлён? – Эльза в проходе смотрелась полностью отлитой из тьмы. От общих эмоций я икнул.

– Это что?

– Солдат твоего любимого Чёрта. Пойдём, Саймон, будем решать, что с этим всем техноапокалипсисом делать.

Уже без лишних телодвижений я вернулся в зал. Там меня встретило три десятка взглядов. Самым логичным в этой ситуации было затеряться в толпе, но меня вытолкнули на передний край.

– Раз уж главный виновник явился сам, и нам не пришлось ловить его по всей станции для расправы… – я поднял брови; на мой невзыскательный взгляд, Девять нолей переигрывала с нагнетанием. – Сай, выйди сюда, пожалуйста.

Подчиняюсь.

– Умник, ты тоже давай. И Давид, – Эльза крутила в руках длинный стек из тёмного пластика, – и Чёрт. Эй, железка могучая, а ну хватит прятаться, выйди и прими своё наказание!

– У тебя нет повода быть недовольной моим поведением человек Эльза, – Чёрт возник прямо за спиной Звёздочки, отчего та аж подпрыгнула.

– Это ты такой умный и сообразительный, типа, да? – Эльза успела направить стек в робота. – Только вот мозгов у тебя твоих железных не хватает!

– Это спорное заявление не подкреплённое фактами.

– Так, перед тем, как этого вот я буду размазывать, скажите, дети мои, вы тоже недоумеваете насчёт моей реакции?

– Ну, если честно, да… – Влад смущённо почесал в затылке.

– Всё, я поняла… Вы не родные, ваши родители поменяли вас на детей с нашей общины, чтобы улучшить генофонд! А ты, Чёрт… ты вообще приёмный!

На такое заявление слов не нашлось даже у ИскИна.

А Звёздочка помолчала ещё секунд десять, чтобы создать у всех участников нужный эмоциональный настрой.

– И так, джентльмены и к ним приравненные! Какой у нас был план? Молчите? – мы, наверно, и ответили бы что-то, но Эльза очень быстро говорила. – Правильно молчите. План у нас был простой: выиграть гонку самоубийц, получить доступ к городской справочной системе и найти клинику, в которой Саймону в черепушку воткнут имплант, и мы угоним космический корабль, и все счастливы и довольны, так?

Мы согласно закивали. Ну, разумеется, кроме Чёрта, ему нечем.

– А теперь скажите мне, дебилы малолетние и к ним приравненные, где в плане было «сдохнуть в процессе»? Ну?

Мы молчали.

– Такой пункт в плане отсутствовал, – ответил Чёрт.

Он, видимо, не уловил контекст разговора, потому и влез. Господи, благослови смертника.

– Ну, раз ты сам вызвался! – Эльза радостно оскалилась. Я бы даже сказал с аппетитом. – Скажи, Чёртушко, как функционирует городская сканирующая система?

– По общепринятому сценарию для подобных станций.

– Где ты эту информацию взял, болван нанотрубчатый?

– Из общестанционного образовательного архива.

– А кто помещал информацию в архив? Защитная система функционирует почти как по учебникам, но не всегда. А вот почему она действует не всегда, ты не знаешь. И ты сейчас охренеть как нас всех едва не подставил. Система нас должна воспринимать как детский кружок, а не кластер паразитических механизмов. Два – три робота в этом контексте замечательно вписываются в образ. А вот твоя армия из сорока восьми механизмов – уже как-то не очень. Усёк?

Признаться, меня слегка напугало число роботов, ровно по числу людей в банде.

– Так что теперь, будь добр, деактивируй своих болванов и сложи куда-нибудь. Может, ещё и пригодятся. А теперь о главном. Чёрт, за тобой косяк, и ты всем нам крупно должен. Из-за твоей ошибки едва не пострадала вся операция, на которую мы уже согласились, как квалифицированные наёмники.

Эльза сказала слово «квалифицированные» с таким придыханием, что я понял: вставила она его чисто потому, что ей нравилось, как «квалифицированные наёмники» прозвучало. Жутко круто. А я продолжал наблюдать за событием века. Эльза грузит искусственный интеллект. Это какой-то божественный уровень гоп-стопа.

– И да, с нынешнего момента ты обязан отвечать на любые вопросы членов банды, не требуя ничего взамен. Риски за идиотизм клиента должны быть очень хорошо оплачены. Ясно?

– Я принимаю данное обременение для сохранения сотрудничества но так же напоминаю что избыточное обременение грозит гибелью человека Саймона.

Господи, она само совершенство. Чёрт долг признал, но предостерёг от дальнейших попыток его нагнуть. Он отступал, реально отступал! В голове родился анекдот.

– А ты знаешь, что при рождении Эльза нагрузила медицинский автомат так, что он до сих пор ей платит? – я шепнул Давиду с Умником.

Бандосы сдавленно заржали.

– Ой, как смешно! Какая волнительная встреча. Биба, Боба и брат их, Давид!

Теперь уже смеялись все остальные. Могла Эльза такое вот… завернуть.

– Сначала деятели суют головы в петлю. Героически выживают, и все им рукоплещут! Да, молодцы, безусловно, лихие парни и всё такое. Советую начать сосаться для большей героичности. О чём это я… ах да. Бульдоги, десять рыл, недобрые, да ещё со стволами. Хм, пойдём-ка мы на них быковать начнём и в рожу огнемётом потычем. Это же Бульдоги, самая безобидная мехбанда на Барселоне семнадцать. Они все там лохи, а две трети убийств на всей Барселоне не у них происходят на территории. Это всё самоубийства, туда просто суицидники массово сбегаются. И способы ещё какие затейливые придумывают: полсотни ударов кирпичом себе по голове! Исключительных душевных сил персонажи. Я бы так себя убивать вспотела.

Пока Эльза переводила дух, мы мялись. Уши были красные.

– Это всё Рыжий придумал, я с ним пошёл, чтобы он там не покалечился, или по башке дать! – так, запомним: увы, Умник слаб духом.

Я на него обязательно обижусь, если переживу этот день. С другой стороны, до меня неожиданно дошло, почему Влад так делает. В толпе ребят был Бом-Бом, и он уже наверняка всё рассказал. С гордостью и хвастовством. Да мы и сами всем рассказали…

– Ага, а Рыжий сейчас будет говорить, что его Чёрт обидел и он решил дать кому-то по роже, а тут Бульдоги мимо пробегали! – мне аж нехорошо стало. – Фестиваль отмазок закончен. Короче, вы получаете наказание. Какое – придумаю позже. А ты, Рыжий, спишь сегодня один. А то вдруг залечу? Зачем мне дети дебилы?

Народ мало что не пищал от восторга. Семейные разборки мы горячо любили.

– А в целом, да, молодцы. Мощно выступили. Теперь у нас репутация конченных отморозков. Если кто-то не понял, ключевое слово «конченных». Кац, я понимаю, что у нас в банде нет других механиков, но почему Чёрт мне доложил о трёх пожарах? Я, типа, не самый притязательный шеф, но Мех, три пожара! Обычно хватает двух.

– Мне и хватило двух, а потом Бом-Бом…

– Давид, ты же понимаешь, что выступаешь в конце и на фоне всех остальных уже не смотришься? Короче, косячники, только тяжкий труд или неожиданный подгон спасёт вас от злой и не неудовлетворённой меня. Последний шанс избежать наказания! Внимательно слушаю!

– Две пиццы? Три пиццы? Четыре…

Эльза сдалась на пяти.

– Ладно, один свободен. Кто ещё? – Звёздочка не могла долго выдерживать голодные взгляды.

Я поднял руку.

– Говори!

– А это, можно на ушко? – я почему-то замялся.

Звёздочка поймала мой взгляд и махнула рукой, мол, подходи.

Наклоняюсь над ушком подруги и рассказываю о том, что могу читать всю переписку в городе, и уже скачал, что мог. В качестве доказательства привожу переписку старших девчонок, где они обсуждали, занимались ли мы с Эльзой оральным сексом, или нет ещё.

Когда моя подруга поняла, что именно я ей сказал и показал, её лицо вспыхнуло, а от тела пошёл жар. Он схватила меня за затылок и впилась в губы поцелуем.

– Сай, извини, мне сейчас прописали полный покой. Половину потрохов пересадили, пока нельзя… Но мы что-то обязательно придумаем, – прошептала Эльза, когда оторвалась от моих губ.

– Я теряюсь в догадках, что же Сай ей такое сказал, – произнёс кто-то из ребят.

– Радуйтесь, придурки! Если бы вы услышали, что узнала я, вам бы пришлось заниматься с Рыжим тем же самым, – Эльза с трудом совладала с дыханием. – Короче, я сейчас этого кренделя утаскиваю с собой, мне его надо срочно отыметь. Ах да, Влад! У тебя есть чем откупиться?

– А можно я за него? – неожиданно подала голос Тайли.

– И что в качестве выкупа?

– Ящик респираторов. Новых. С возможностью подключения баллонов для дыхания.

– У два или У четыре? – мгновенно переключилась наша атаманша.

– У четыре, для безвоздушной среды. И ящик сгущёнки, – Тайли посмотрела так, будто размышляла, торговаться дальше или нет.

– Ладно, хрен с ним, продано. Умник твой, в рабстве на месяц. Ещё вопросы? Нет вопросов! Мы пошли! – Эльза схватила меня за локоть и потянула за собой. – Чёрт! За нами!

Зал мы покидали под оглушающий хохот банды.

Глава 14

Звездочка привела нас в большую комнату с окнами во всю стену. Окна выходили на зал, и были односторонней прозрачности. Там был большой стол, десяток кресел вокруг и странный агрегат. Кресло с набором рычагов на платформе. А сама платформа на восьми опорах с пружинами.

– И что это? – Я уставился на прибор.

Выглядел он так, как будто его колхозил кто-то из ребят под спеком. Повсюду торчали провода, блестел электронные потроха.

– Тренажер. Залезаешь, надеваешь маску, и вперед. Станешь лучшим водилой на станции, ну, в крайнем случае нам придется убить несколько человек. Но это потом. Пока давай мне ком.

Я отдал требуемое. И развалился на самом удобном кресле на стул. Неожиданно, Звездочка уселась ко мне на колени. И поерзала еще, зараза такая!

– Человек Эльза демонстрация полового акта является с твоей стороны выражением дружбы и приязни и тот факт что ты совокупляешь с моим человеком характеризует нашу связь как глубокую и чуткую. – Черт дал знать, что мы в комнате не одни.

– Плохая попытка, железяка. – Эльза вернула мне ком. – Ты можешь сделать мне такой же коммуникатор как у Саймана, с дешифратором?

– Необходимо проследовать в серверную.

– Блеск! Просто блеск, мы сейчас их всех… Ладно, это потом. Черт, ты уже разработал модель транспорта для гонок?

Мне тоже стало интересно, потому как тренажер прямо намекал что у Искина все готово. И Черт стал рассказывать. Он проанализировал все гонки, изучил все конструкции самодельных пепелацев, и сделал тот, на котором можно эту гонку выиграть, почти с гарантией. То есть на нем можно удрать от тяжелых противников, расплющить легких, удивить хитрых и обмануть всех. Потому как только Искин одиннадцатого поколения мог сделать полностью механическую систему которая мало чем уступала электронной. То есть пепелац Черта мог то что и не снилось другим механикам на станции.

А еще черт обкатал его на трассе больше миллиона раз. И теперь ему осталось сущая мелось, научить меня управлять этой адской хреновиной. Ну, и еще собрать. Черт показал нам конструкцию.

Выглядел «гоночный болид» предельно странно. Представьте себе гироскутер, который совокупился с черепахой. Или черепаху на двух колёсах. Представили? У черепахи есть голова и хвост. Теперь представь черепаху побольше. И первая черепаха хватает вторую за хвост. А сзади еще одна, такая же мелкая, как и первая, хватает за хвост вторую. На центральной черепахе наплыв кокпита, эдакая будка открытая, внутри которой сидит пилот. На самом верху башенка.

А ниже шли чертежи и отдельно список из того, что нельзя произвести и изготовить самостоятельно.

– Железка, а ты ничего не путаешь? Где я тебе добуду двухметровые колеса из алмазита? Это вообще, что за материал?

– Алмазит это сложноструктурный полимер из кремний-углероных нанотрубок изначальным прототипом для данного материала послужил графен из данного материала выполнен силовой каркас станции обладает прочностными характеристиками примерно на два порядка превосходящими сталь на растяжение и на порядок по жёсткости материал не имеет зоны пластической деформации только упругой.

– Чего? – Зведочка зависла.

– Он очень прочный. – Я тоже далеко не все понял.

– Его использование повышает шанс успешного прохождения трассы на восемнадцать процентов.

– Ага, и еще десять занимательных фактов о нашем мире. Я тебе его где достану? Предлагаешь распилить станцию?

– В ремонтном модуле должен иметься запас подобных колес их используют для ремонта опорных спиц циклера.

– То есть ты предлагаешь обнести ремонтную зону? – уточнила Эльза.

– Да, это будет оптимальное решение.

– Черт, а сколько весят твои колеса? – я кажется, понял, почему так вытянулось лицо у Эльзы.

– Малое весит триста кило больше пятьсот малых необходимо четыре штуки больших два.

– Без них точно никак? – Задумчиво протянула звездочка.

– Отсутствие данного материала в конструкции транспорта вдвое повышает шанс гибели пилота.

– Ладно, тогда я пошла искать твои колеса. Кто бы знал, что мне придется заниматься таким… надо же, колеса для искусственного интеллекта… Пойдем выдашь мне коммуникатор. А лучше парочку, один без дешефратора. Отдам умнику, пусть думает. И все остальное расскажешь, что надо. Какие детали закажем, какие сами напечатаем, какие

В дверях Эльза остановилась, обернулась, подбежала ко мне, и приникла с поцелуем.

– Встретимся ночью! – Прошептала девушка мне в ухо и убежала.

Черт отправился за ней.

А я остался наедине с тренажером. Шлем нашелся рядом. Пришла пора узнать, что там придумал чокнутый Искин. Так что я залез на тренажер и нацепил на себя шлем. Перед глазами замелькали картинки. А потом…

– Ахренеть! – Только и смог вымолвить я. Вокруг меня была трасса, полусферическая чаща за осветительным диском. А еще я сидел в кокпите этой адской машинки. Справа – рычаги. Я видел свое тело и руки. В воздухе повис экран.

Обучение пилотированию многофункционального транспорта

Чертова колесница

Этап первый.

Обучение завершено на 0%

Если в этом мире и были вещи которые я люблю и обожаю в любом виде, так это именно такие – управлять техникой. Это непередаваемое ощущение, когда ты сливаешься с машиной, она – твое тело. Словно это у тебя вырастают полимерные крылья, огромные колеса или реактивный двигатель. Черт сам того не зная, попал в точку. Больше, чем управлять космическим кораблем я бы хотел разве что, управлять звездолетом. Говорят, есть и такие, которыми управляют люди. Не я один в солнечной системе грезил полетами на солнечном парусе.

Говорят, наш мир похож на землю, в эпоху великих географических открытий. Миры – циклеры подобны неизведанным странам, старушка Земля – метрополия. Самая богатая, населенная людьми чья жизнь неспешна. Еще бы, их можно понять. У них над головой есть небо и они каждый день могут смотреть на звезды и жечь костры на берегу настоящего моря.

И да, чтобы отправиться от одного мира-корабля к другому, как в древние времена, нужен парус. Только если раньше паруса наполнял ветер, то теперь – свет. Корабли летают между станциями. И сами станции путешествуют по солнечной системе именно благодаря солнечному парусу. И даже больше, к другим звездным системам уже, по слухам, отправились первые разведчики. Они не вернутся обратно никогда.

Как и в те времена, когда люди жили меньше сотни лет, а от голодного соленого моря их защищали лишь хрупкие деревянные корпуса. Сейчас кстати, было не лучше. Толщина стенок станции не превышала пятнадцати метров. Да, это уже не несколько сантиметров дерева, но там земля была в сотнях миль. А нам до земли миллиарды километров.

Надо кстати будет запихнуть в этот симулятор наши гало. Может, получится покататься по настоящему лесу, пусть и на этой адской машине.

Урок первый.

Для запуска двигателя нажмите кнопку 1.

На органах управления появилась метка. Учеба началась.

Время поменяло свой ход. Я осваивал новую технику. Через час я смог уверенно стартануть и проехать по прямой. Еще через четыре мог уверено поворачивать. Через пять мне принесли порцию пиццы от тетушки Марты. Чем меня там накормили я так и не понял, проглотил и не заметил. Пару раз отлучался в туалет. От меня шарахались, и вопросов не задавали.

Я учился двигаться по трассе с переменной гравитацией. Это было сложно, я постоянно переворачивал машину, вал двигателя постоянно норовил заломиться на бок.

Сколько было на часах, когда в воздухе перед пепелацем возникла новое сообщение от черта, я не знаю.

Первый этап обучение завершен на 100%

Скорость прохождения обучение превышает расчет вдвое.

Фракция «Разумные машины» выражает вам признательность!

Я стянул с себя шлем и бессильно откинулся в кресле. Одежда была мокрой от пота. В горле сухость. Кто-то заботливый оставил мне пару банок газировки, которые я мгновенно опустошил. И только после этого до меня дошло что в зале очень тихо. Шум голосов, который доносился из-за окон стих. Комм показывал третий час ночи.

Мда… Эльза наверняка уже уснула. Надеюсь, она не обиделась.

Я вытер лицо влажной салфеткой, от соленого пота. Тело затекло, а мочевой пузырь настойчиво стучал внизу живота с очень жесткими требованиями.

А потом навалилась усталость, и я зевнул так, что едва не вывернул челюсть. Ком занял место в креплении на предплечье. Я сжевал, напоследок, кусок холодной пиццы, заодно и узнал, что она была с мясными фрикадельками и помидорами. И отправился на выход. Надо отдохнуть…

– Человек Сайман ты должен вернуться в зал и сыграть в другую игру. – Голос Черта застал меня когда я успел пройти пол сотни метров по тоннелю. Голос шел и кома.

– С хрена ли? – Я был краток.

– Это обеспечит сохранность ценного имущества банды Листопад и повыситтвой авторитет среди соратников до максимального к базе приближаются посторонние.

А вот теперь я напрягся.

– Я знаю, как максимально эффективно решить проблему следуй моим инструкциям.

Я развернулся на месте и побежал обратно.

– Человек сайман следуй в помещение склада и возьми оттуда респиратор после проследуй в комнату с тренажером и возьми маску. – Черт дал команду едва я переступил порог базы.

– А почему нельзя просто выпустить твоих роботов и решить проблему? – я сбил дыхание, но скорость бега не снизил.

– Ты подтверждаешь санкцию на убийство и утилизацию неизвестных людей в том числе и детей.

– Эй, полегче, если без того то давай без этого. – я зашел на склад и взял маску из коробки.

Она плотно прижалась к лицу а из воздуха мгновенно пропали все запахи.

– Только это, как ты планируешь чтобы я всех их ликвидировал и не убил?

– Я организую тебе серьезное тактическое преимущество.

– Да? И что же это будет?

– Ты выйдешь с ними на схватку и победишь их всех за счет своей силы ловкости и мудрых советов твоего заботливого друга Чертополоха.

Зашибись.

– Возьми вооружение и проследуй в зал с тренажёром, – продолжал командовать Чёрт.

В этот раз тупых ошибок удалось избежать. И потому в моём распоряжении была мощная помповуха с резиновыми пулями, полсотни патронов, половина которых с солью. А ещё бита со встроенным шокером.

Как этим всем я должен буду победить два десятка неизвестных рыл, которые наверняка с собой несут арсенал не хуже, оставалось загадкой.

Утешало лишь то, что они совершенно точно не могли знать всех путей отхода из базы и я имел возможность сбежать. Хотя после всего, что случилось за последние дни, я как-то очень сильно верил в Чёрта. Так что в зал я входил не то, чтобы спокойный, но уже без паники. В конце концов, я же собирался выиграть гонку самоубийц.

Угу, чтобы победить самоубийц, думай, как самоубийца! Сердце гулко стучало в груди, ладони мелко дрожали.

В окне моё отражение. Хищная маска, чёрная с алыми разводами. Два блока респираторов. Тёмно-коричневый комбез. В одной руке ружьё, в другой – бита, на лакированной поверхности хищно торчат шипы.

– Человек Саймон надень маску виртреальности.

Всё интереснее и интереснее. Идей насчёт того, что задумал багованный ИскИн, у меня не было.

Перед глазами какое-то время мельтешили картинки, а потом… Потом передо мной возник зал, в котором я сейчас был.

Добро пожаловать на испытание смелости!

Уничтожьте или обезвредьте захватчиков базы.

Число незваных гостей:

26/26

Я стащил маску с лица.

– Железка, ты рехнулся? Меня же порвут! – ору на маску в своих руках.

– Сохраняй хладнокровие и наблюдай за развитием ситуации по команде верни маску на лицо.

И, видимо в целях профилактики, ещё и током долбанул, скотина!

А гости уже входили в зал. Чёрные куртки с алыми шевронами. Гадюки! Кажется, им очень нужны наши сервера. Ничем другим я не могу объяснить, зачем они припёрлись на базу. И как только нашли? Я с тоской посмотрел на дверь.

Когда в зал втянулись все бандиты, под потолком резко загорелся свет. Свет пульсировал и ослеплял. Гости испуганно завертели стволами. Все взрослые мужики, крепкие, у всех огнестрел, на мордах маски. По спине поползли капли холодного пота.

А потом из динамиков раздался оглушительный голос.

– Ну и рожи! Девочки, а вы пока шли, сколько раз отлюбили друг друга паровозиком? Попки не сильно стёрли? Мыльца дать? – голос из динамиков лился мой.

Наверно, мне следовало по этому поводу переживать?

– Эй, ты ведь Рыжий, Саймон Поль? – заговорил один из бандитов, самый здоровый. – У тебя голос точь-в-точь как у мудака-папаши.

– Он самый. Но советую звать меня папочкой. У тебя красивый голос! Будешь моей любимой сучкой! – интересно, у меня в голосе тоже есть такие истеричные нотки?

– Ты зря нарываешься, Поль! Мы заварили перегородки, а оптику вы ещё не протянули. Даже если ты подал сигнал, до базы Листопад доберётся не раньше, чем через два часа. Выходи, договоримся по-хорошему, я даже с тебя за твой базар гнилой спрашивать не буду!

Мужика с дробовиком я узнал. Герман, лидер Гадюк. И с ним, судя по всему, костяк банды. А потом пришло осознание, что мне хана. Шлёпнут. Обчистят базу, потом подорвут пару-тройку самопальных ЭМИ-бомб, чтобы вычистить помещение от возможных камер. А если кто и спросит, будут всё отрицать. Подобное уже случалось. Концов тогда так и не нашли.

Но потом я вспомнил, что у нас на складе дремлет сорок восемь роботов, которых сконструировал Чёрт, и меня как-то даже отпустило. А зал от крови и отмыть потом можно…

Примерно той же логики придерживался и Чёрт. Потому как мой голос продолжил вещать таким тоном, что и меня пробрало. Если до этого в нотках Чёрта сквозила истерика, то теперь…

– Джентльмены, вы забываете, кто мои родители. И я знаю, что вы меня грохните. У вас просто нет других вариантов, – теперь голос был предельно спокоен и где-то даже вальяжен. Так можно рассуждать о новых моделях кроссовок из автоматов. – Но вы одного не осознаёте. Это не вы меня с собой случайно заперли. Это я вас с собой запер. Вы, уроды – моя добыча. Я, Саймон Поль, вам первый и последний раз предлагаю: падите ниц и облобызайте мои ботинки, и тогда вам не будет так больно.

– Да чего мы с ним трещим, он нанюханный! – заорал кто-то из Гадюк. – Поль, выползай по-хорошему, у нас есть гранаты!

По залу разнёсся смех. Мой смех. Со скрежетом захлопнулись створки ворот на двери. Оказывается ИскИн успел сделать шлюз. Потом погасли лампы на потолке, и всё помещение погрузилось во тьму. А следом из труб на потолке повалил жирный чёрный то ли пар, то ли дым.

– Ну что, ублюдки, куку! Поиграем в прятки? – закончил мой голос.

– Человек Саймон экипируй маску и наушники.

Я с готовностью подчинился. Кажется, Чёрт реально придумал мощный план.

Когда наушники заняли своё место на голове, а в маске возникла картинка, из колонок ударил дикий вой и скрежет. Шум стоял такой, что даже в наушниках я едва не оглох.

А потом мир вокруг меня стал ярче. Появились стрелочки, кружочки и треугольники.

Стрелочками Чёрт подсветил безопасные пути движения. Кружками – укрытия. Треугольниками – позиции для безопасной стрельбы. Это было в короткой справке.

Ах да, ещё он вывел на экран самих Гадюк. Их контуры светились через стену.

Уже полностью спокойный я пошёл по стрелочкам. Судя по всему, бандосы искали источник питания или сервер, чтобы вырубить систему на хрен. Свет фонариков тонул в густом дыму.

Первая жертва, в пяти метрах от входа, стоит ко мне спиной и весело горит зелёным. Я навёл резиностел и выстрелил в спину. Бандит нырнул головой в стену и обмяк.

Число незваных гостей:

25/26

Ещё один шёл прямо на меня и слепо махал руками, его ружьё висело на шее. Я взял биту и приготовился. А потом ударил противника в ключицу. Зря это сделал, куртка удар выдержала, а парень мгновенно сообразил и прыгнул на меня, руки развёл широко. Едва успел его огреть по морде ручкой биты. А потом добавил куда попал, с шокером. После третьего удара бандит затих.

Дальше я был аккуратнее и ограничивался ударами со спины по затылку или выстрелами почти в упор. Гадюки не могли толком сопротивляться. Пьяный от адреналина и того факта, что я НАГИБАЮ, хотел петь и вопить. Правда, из-за шума я даже не слышал свой голос.

В итоге гости как-то очень быстро закончились.

Число незваных гостей:

2/26

Последних бандосов пришлось выковыривать из каких-то щелей.

Число незваных гостей:

0/26

Контрольные мероприятия:

Зафиксируйте конечности пленников или разрушьте их.

Целых конечностей:

49/52

Снова пришлось обойти все тела и раздробить им руки (я не смог найти стяжки). Дело было утомительным и запарным. Когда я закончил, свет вернулся, а вентиляция стала стремительно вытягивать дым, который на самом деле оказался дымом дискотечным. Это, блин, гениально. Пропал и шум из колонок. И стали слышны стоны и крики. Не всех я вырубил.

– Не бейте, пожалуйста, не бейте, я не сопротивляюсь! – верещал кто-то.

Я, довольный, оглядел поле боя. И громко выругался. Гадюки устроили пальбу, и мало того что изрешетили стены, часть оборудования, и разнесли, уроды, проектор, так они ещё трубу повредили, из которой сейчас капало.

Но первым делом я стащил всех покалеченных в центр зала. Пару человек пришлось перевязать, чтобы не истекли кровью. У трёх бандосов подозрительно мотались шеи, но вроде они дышали. Ещё один здоровяк получил вмятину на лбу и выглядел плохо. Надеюсь, не сдохнет.

Германа я связал и с трудом затащил на стул. Избавил от ботинок и личных вещей. Предводитель Гадюк мог похвастаться парой имплантов в левой ноге (это Чёрт заметил), так что ногу я тоже сломал, в двух местах. Чтобы не убежал, когда очнётся.

Короче, умаялся жутко, и закончил этот процесс только к утру.

Когда на часах прозвенело пять, в зал ворвался Листопад, едва ли не в полном составе. Впереди шло трое взрослых в полицейских доспехах. Это которые могли держать выстрел из любого ручного оружия в упор.

Толпа замерла, да так неудобно, что из коридора их стали подпирать, и в итоге банда влезла на базу как зубная паста из тюбика.

– Если этот Рыжий кинется, кидайте на него сетку, брать живым. Но не подставляйтесь, вы мне нужны целыми, – я узнал голос отца.

Он поднял забрало доспеха, на лице – сильное удивление. Как всегда, плохо шутит, когда чем-то шокирован. В руках автоматическая винтовка с широким дулом.

– Здравствуй, Герман. Я смотрю, ты всё так же умеешь влипать.

Это тётя Кейли, мама Умника. Она тащила с собой самодельную рельсовую винтовку. Как мне было известно, та штука умела пробивать даже переборки станции. Весила, правда, столько, что без экзоскелета не перетащить.

– Сай, что тут произошло, мне отказывает воображение.

Под последним шлемом оказалась тётя Марта. В её руках был натуральный цепной меч. Им, судя по тому, что агрегат дымился, только что пробили новый путь к базе через стены. Образ несколько дисгармонировал с милой круглолицей толстушкой, от которой всегда пахло выпечкой. Хотя, о чём это я, боевое крыло секты. И меч держит уверено так…

Я стал рассказывать. И про то, как Гадюки натравили на нас Волков, и про то, что такие события не впервой, и то, что, скорее всего, меня хотели зачистить.

Последнее, наверно, было лишним, потому как пиломеч в руках тётушки Марты ожил, и она с ласковой улыбкой пошла в сторону пленников. Пила противно визжала. Меня аж затошнило.

– А ну, стоять! Это моя добыча, – Эльза возникла как чёрт из табакерки. – Мне нужны рабы!

Последняя фраза прозвучала с такими интонациями, будто она у матриарха семейства Кацев выпрашивала булочку.

– Марта, пусть детишки играются. К тому же, Эльза права. Не нам решать, что делать с Германом.

– Да я ему кишки вырву! А потом в аптечку сдам! И снова их вырву! И так, пока пирогов для всей общины не напеку! Он наших детей тронуть хотел, ублюдок! – тётушка Марта побледнела от ярости, её глаза навыкате стали ещё сильнее торчать и вращались в глазницах. Она размахивала мечом и пару раз высекла искры из пола.

– А ну утихла! – отец рявкнул с такими интонациями, что заткнулась, кажется, даже вентиляция. – Меня больше другое волнует… – уже в полной тишине закончил он. – Саймон, мальчик мой, мне нужны подробности. При всём уважении к твоим талантам, ты как-никак мой сын, объясни, пожалуйста, как ты это сделал.

И вот тут я остро пожалел, что тётушка Марта не добралась до Гадюк со своим мечом. Тогда можно было бы упасть в обморок от ужаса, и я бы мог поговорить с Эльзой без лишних глаз.

Глава 15

– Ты хочешь знать, как я всё это сделал? Чёрт, да как бы тебе объяснить… – я посмотрел на экран кома.

Там появились слова инструкций. Чёрт мой отчаянный вопль воспринял верно.

– Жить захочешь – не так раскорячишься, – я выдохнул. – Когда эти кретины вломились, я как раз сидел в будке. А там есть управление звуковой системой и выключатель. Я провод разрезал, и в разрыв воткнул детонатор, – кнопка от детонатора лежала в кармане. Там же лежал и механизм, который я якобы воткнул, но его показывать не стал. – И когда они вломились, заблокировал двери, включил звук, пустил дым и стал мигать светом. А колонки у нас гигаваттные, ты знаешь Давида: он ленивый и чокнутый, никаких ограничителей не ставил. Они друг друга не слышали, не видели, а я – наоборот. У меня резинострел ещё был. Так что ну… Страшно было.

Папа подошёл ко мне и обнял. Кости едва слышно хрустнули.

– Врёшь ведь, – шепнул он мне на ухо.

– Вру. Но не сильно, – придушено пищу.

– У тебя весомая причина? – так же тихо уточнил отец.

– Очень.

Отец отстранился, и повернулся лицом ко всем участникам действа.

– Значит так, молодые люди.

Отец попытался взлохматить свои волосы, и его ладонь со звоном впечаталась в шлем, отчего по залу разнёсся гулкий стук. Кто-то заржал.

– Эти придурки – ваша законная добыча, – папа быстро вернул на лицо строгое выражение, – вы вольны делать с ними что угодно. Но, если после всех ваших манипуляций Герман останется в живых, вы отдаёте его нам. Он нарушил договор между членами секты. Мы понимаем, что вы от нас что-то скрываете, но сознательно не будем лезть в ваши дела. С одним условием. Вы дадите обещание в подобных историях нас привлекать. Мы договорились?

– Кай, а может всё-таки вмешаемся? – тётушка Марта с огорчением посмотрела на свой меч. – Ты же знаешь молодёжь: они совершенно не умеют вовремя остановиться.

– А мы? – папа мягко улыбнулся, и матриарх Кацев осеклась.

– Это… А давайте в ответный набег, на Гадюк? – неожиданно вылезла Тайли. Она размахивала молотком.

– А нахрена? Они и так нам должны всё, что имеют, – Влад аккуратно перехватил руку с молотком в опасной близи от своего лица.

– Ладно, банда, нам предстоит много работы. Запомните: все эти люди – теперь наше ценное имущество. Так что, аккуратнее. Берём носилки – и вперёд. Пока вонять не начали, – Звёздочка оглядела кучу стонущих тел.

– Эльза, выдели ещё десяток человек с экзами. Надо заварить перегородки, которые мы пробили, – папа с трудом скрыл улыбку, – оборудование мы сейчас подтащим. Бывайте, молодёжь. Ну, вы, блин, конечно, даёте. Марта, выдели Саю пайку специальную, а то вдруг не покормят и он сожрёт кого?

Под шутеечки взрослые удалились, лязгая своим снаряжением. А Звёздочка, осмотрев меня на предмет повреждений, и оных не найдя, навела суету.

Мелкота побежала за энергетиками и едой. Остальные стали мастерить носилки. Покалеченных Гадюк решили тащить в медпункт. А тех, кто командовал, туда отправлять не стали, так как в больничке есть опция обратиться к администрации станции. Герман и ещё пять бандосов отправились в импровизированную тюрьму, куда притащили двух медицинских роботов общины. Пленников аккуратно распотрошили, сшили обратно, и каждый обзавёлся зарядом взрывчатки в районе позвоночника. Чёрт не отказал Эльзе в маленькой дружеской услуге в обмен на то, что больше его с запросами теребить не будут.

ИскИн можно было понять. Кто-то догадался запросить «А сбацай, железка, нам порно между…» А дальше свободный полёт фантазии. В итоге у Листопада теперь есть самая большая коллекция порнухи, в которой отметились, кажется, вообще все участники банды во всех возможных комбинациях. Особенно всех порадовал Давид, который гонялся с разводным ключом за кем-то из Майлзовых подопечных. Тот хвастался, что у него есть горячий ролик, где фигурирует тётушка Марта и, кажется, вся остальная банда, включая Давида. Смертника спас Умник, который изъял кликер и тщательно расплющил его молотком. Парнишку всё равно потом побили, но уже без прежнего остервенения.

Безобразие прекратила Звёздочка, которая, злая и уставшая, устроила большой шмон. Пикантности ситуации придавал тот факт, что у многих бандосов нашлось порно уже не за авторством Чёрта. Откуда я узнал? Это Умник, по-дружески, подкатил ко мне и попросил как-то вернуть запись. Я сопоставил это с тем, что Тайли куда-то пропала и на глаза никому не показывалась, и с уважением посмотрел на красного Влада.

Листопад бурлил, Листопад охреневал, Листопад едва не лопался от гордости. Листопад жёг, нагибал, и был неимоверно крут.

А Эльза зверела.

На базе появилась турель на входе. Все «крысиные лазы» тщательно заварили и увешали проводными датчиками. Тайли выловила трёх наблюдателей от разных банд. Их немного побили и отпустили с посланиями разной степени матерности.

Короче, денёк выдался нервным. После десяти часов сна (пришлось пить снотворное) я вечером пришёл на базу, которая в очередной раз преобразилась, благодаря Чёрту. Звёздочка подошла и молча уткнулась лицом мне в грудь. От девушки пахло потом, кофе и ягодной химозой энергетика.

– Сай, всё плохо! – Эльза плотно прижалась ко мне.

Плечи Звёздочки дрожали.

– Что случилось?

– Пойдём!

Меня утащили в комнату с тренажёром. Там уже висел монитор, стоял холодильник, кофемашина. А за стенкой нашёлся душ и биотуалет. Пара роботов ускоряла обустройство базы в разы.

Эльза рухнула в кресло-подушку.

– Мы сломали планы очень, очень, просто очень серьёзным людям. За пределами станции, – из Звёздочки как будто стрежень выдернули.

– Все расстроились? – я попытался шутить.

– Рыжий, всё равно у тебя не получится так же смешно, как у твоего отца, – сказала Эльза с укором, но улыбка тронула её губы.

– Ещё бы, у него жизненного опыта больше. Три сотни лет человеку! Да он за анекдотами времени провёл больше, чем я вообще живу, – я сел в то же кресло-подушку, что и Звёздочка.

– Довод.

Мы обнялись. И тут же стали целоваться.

– Ты, кажется, совсем не хочешь рассказывать мне эту историю, – я с трудом оторвался от губ подруги.

Звёздочка встала на ноги и начала мерить комнату шагами. В один угол, в другой, и обратно.

Молчание затягивалось. Я не выдержал и в очередной заход выдал:

– О, десять секунд с половиной. Лучший круг! – надеюсь, голос не дрожал.

Эльза остановилась. Посмотрела на меня, а потом стала надуваться, как шарик. Ну, это я образно. Смотрелось так, будто хочет разораться. Но не случилось. Так же медленно выдохнула.

– Клоун-любитель, – вроде как диагноз поставила.

– Каждый профессионал когда-то был любителем! – лови подачу.

– Ладно, ты меня успокоил, короче, слушай. Только за кресло держись.

Я послушно вцепился ладонями в пуфик.

– Короче, кому-то из верхушки города, не нашим отшельникам, а тем, кто всерьёз пытается выбраться со станции, удалось вытащить на корпус вышку с радиопередатчиком…

Вопрос в пустоту космоса был один: кто готов вытащить со станции сквоттеров, и сколько это будет стоить. Космос ответил. Ответ был довольно логичным: а что, собственно, у станции есть такого, интересного?

Состоялся разговор, результаты которого не известны. Но вот бандам сейчас конкретно так нужны сервера.

Разумеется, это всё в режиме полной тайны. Разумеется, у кого-то хватило ума обсуждать эти вещи по открытым каналам. У каждой банды есть свой форум.

Короче, Эльза узнала всякого. Стало ясно, что Гадюки тоже не сами действовали. А теперь вот ситуация выходила предельно сложной. Эльзу вызвали на совет банд. Формально – обсудить неожиданную крутизну Листопада. С нашей стороны это, вроде как, заявка в высшую лигу. С другой стороны – на сходе будут те, кто эту кашу заварил. И обязательно выйдут на Звёздочку с предложением. От которого будет трудно отказаться. А соглашаться нельзя. У нас это оборудование, вроде как, отжать хотели. Так что должны заплатить, и заплатить много. И за сервера, и за беспредел.

Именно это должно быть по правилам. Но когда речь идёт о такой соблазнительной вещи как билет со станции, жадность застилает разум. И случиться может… всякое. Потому Звёздочка прямо сейчас берет всё оборудование и тайно, предельно тайно, подземными путями, ползёт в сторону базы Бульдогов, сдаёт им сервак в обмен на деньги, и публично об этом заявляет.

Так может быть сразу отстанут. Потому что нам сейчас лишнее внимание совсем ни к чему.

Всё дополнительно осложнялось тем, что по договору с родителями мы обязаны делиться с ними такими вот историями. Потому как у них были свои договорённости между членами секты. И за соблюдением отдельных законов смотрели строго. Только вот в нашем случае всё могло закрутиться так, что мы вообще не получим золотого билета. А вариант билет не получить у нас, по понятным причинам, не предусмотрен. Потому пришлось молчать.

Ситуация была, мягко говоря, не самой простой.

Потому железо надо срочно скинуть, чтобы это была головная боль Бульдогов. Они, конечно, цену занизят, но спорить – точно не в наших интересах. Не хватало нам в глобальные разборки влезть. Мы и так их сами скоро организуем…

– С тобой пойду, – я встал с пуфика и остановил бег подруги по комнате.

– Исключено. У тебя тренажёр. От того, насколько ты будешь крут, зависит выживем мы в гонке или нет. А она через десять дней. Я беру с собой Влада, беру девчонок. И с нами ползёт Чёрт. Он говорит, что знает, как действовать.

– Доверяешь Чёрту?

– Доверяю, – Эльза кивнула, – он уже доказал, что как-то странно сошёл с ума. Очень грамотно действует.

– И у него есть план?

Было сложно придумать как реагировать правильно.

– Да.

Я только развёл руками.

– Три дня назад Чёрт был у нас главный враг и террорист, требованиям которого мы подчинились. А теперь он решает, как нам действовать?

– Мы всё ещё можем поставить родителей в курс этой истории, – с раздражением парировала Звёздочка. – В мире за пределами Барселоны семнадцать машины очень много решений за людей принимают.

– Ага, вот только у нас не просто машина, у нас ИскИн, который думает, что можно пытать людей и убивать их, – я озвучил очевидное.

Эльза мгновенно вспыхнула, её лицо покраснело, а челюсть упрямо сжалась. Видимо, я невольно взбесил подругу. Она подошла ко мне вплотную, и я с трудом подавил в себе желание отшатнуться, или хотя бы лицо прикрыть руками.

– Значит, мы выпустим со станции ИскИн, который действует эффективно и может убивать людей, – Эльза сняла соринку с моего плеча. – Я, знаешь, Рыжий, как-то не очень умею об абстрактных людях заботиться. Если кому-то понадобится угомонить безумную машину, этим кем-то будем явно не мы, жертвы обстоятельств. Пусть для начала объяснит нам кто, как вообще можно хоть что-то сделать с такой ситуаций. Сай, мы дети на заброшенной космической станции. Наши ровесники сейчас ходят в школу, занимаются в спортивных секциях и думают, куда им пойти учиться. Они не лазают по техническим тоннелям звёздного города, чтобы отдать одним бандитам краденый сервер, чтобы их не пытались убить другие бандиты.

С каждым словом Эльза всё больше успокаивалась. И под конец даже перестала меня пугать.

– И когда ты стартуешь? – спорить было не о чем, у меня не было ни единой мысли на этот счёт.

– Сейчас. Только экзы подтянут. Там веса на три центнера. И так упарюсь…

– А вернёшься когда?

– Через пару дней. Распоряжения насчёт Гадюк и Волков я оставила. Пусть таскают нам детали для машины, сразу к Паукам на базу, Мех должен был успеть зарезервировать ангар. Там пацанва заморочится, и решит вопросы с прикидами. Нашим рабам нужна одинаковая форма! И народ так и не надел чокеры – тоже непорядок.

– А ещё у подростков в цивилизованном мире есть время заняться сексом! – я высказал своё возмущение ситуацией. И полез Эльзе под футболку, она прильнула.

– Слушай, а знаешь, у нас есть ещё пару часов… – Эля выгнула спину и прижалась ко мне всем телом.

В ушах застучало, а кончики пальцев мгновенно замёрзли.

– Я видел тут душ, там можно запереться… – Эльзу я подхватил на руки.

Звёздочка уже успела стянуть футболку и вертела ею. Под футболкой ничего не оказалось.

– Сай, Эльза, вас там Долорес зовёт. И она очень, просто очень злая! – Майлс залетел в зал буквально за десять секунд до того, как мы нырнули в душевую кабину.

– Майлз! – рявкнули мы хором.

– О, значит и вы теперь. Ну, поторопитесь! – Майлз испарился с глумливым выражением на лице.

Я со вздохом поставил Эльзу на пол. Существовало главное правило общины, самое главное правило: «Маму лучше не злить».

На уютной кухне угрожающе пахло ванилью.

Если бы меня спросили, что ещё угрожающего было на кухне, я бы обозначил пару толстых, каждый весом по килограмм двадцать, котов.

Коты угрожающе мурлыкали и ластились. Вообще они по габаритам больше напоминали шарики, и возрастом зверушки были по семь десятков лет каждый.

За столом сидела мама и угрожающе разливала чай.

– Сай, Эльза, заходите. Я не думала, что вы так быстро придёте. Пирог в духовке, – Долорес улыбнулась, и я едва не выпрыгнул в окно. Меня остановила рука Звёздочки, притормозила. Видимо, чтобы я сам не загораживал ей кратчайший путь к бегству.

Ногти Эльзы впились мне в ладонь. Я тяжело вздохнул.

– Мама, Майлз сказал, что у тебя что-то срочное. Попросил поторопиться.

– Да. Присаживайтесь. И рассказывайте, – из голоса Долорес пропала всякая мягкость.

Я бросил взгляд на окно, а потом на маму. Она поймала направление моего взгляда и сейчас иронично улыбалась.

– А о чём рассказать? – голос Эльзы дрогнул, лишь на мгновение.

– Ну, вы, дети мои, стали жить половой жизнью. Вот решила поинтересоваться, что, как. Почему не пришли на медкоррекцию? Хотите стать молодыми родителями? Не рановато ли? – в мягком голосе прорезалась сталь. Словно кто-то заботливо напылил на лом тонкий слой пластика.

Мы только испуганно переглянулись. Об этом аспекте своего плана мы не подумали.

– Но мы…

– Я сделала, пока лежала в больнице! – Эльза соображала почти мгновенно.

И почти скрыла в своём голосе облегчение.

– Садитесь. И за стол поглубже. Звёздочка, девочка моя, не надо так смотреть на окно. Я тебя уверяю, в случае чего я тебя догоню.

Мама иронично улыбнулась, одними губами. Мы подчинились. После чего Долорес тоже села за стол, сцепила руки в замок и положила на них подбородок.

– Сай, Эльза, как считаете, какая вы по счёту парочка на этой кухне? Которых я вызываю к себе с подобным вопросом? Не буду тебя заставлять гадать, я и сама толком не помню. Но счёт на подобные ситуации перевалил за пятый десяток. И знаешь что? Вы первые, кто реагирует на этот вопрос с облегчением. Хотя я точно знаю, что ничем подобным ты, Эльза, не озаботилась. Рейчел, конечно, норовит тебя воспитать пацаном, но Эльза, она твоя мама, и на всякий случай уточнила. А потом попросила меня с тобой поговорить, – Долорес задумчиво пошевелила пальцами.

– И чего она сама не поговорит со мной? – Звёздочка мгновенно вспыхнула.

– Твоя матушка, Эльза, считает, что ты меня косплеишь. Она свято уверена, что на тебя только я могу повлиять. И вообще, некрасиво давить на собственных родителей. Я такого поведения не одобряю.

Да, родные Девяти нолей иногда форменно вешались. Свой характер она периодически обтачивала о родных так, что искры летели.

– Но из-за подобной мелочи я бы тебя не стала беспокоить. В конце концов, я не горю желанием воспитывать чужих детей. Мне бы со своим справиться, – короткий нечитаемый взгляд в мою сторону. – Но я сопоставила этот факт с другими. Станция, знаете ли, слухами полнится. А ещё истеричными призывами Марты превентивно зачистить всех излишне ретивых членов секты. Странные дела: мой сын совершает натуральный подвиг, и в одиночку разбирается с отрядом вооружённых мужиков. При этом даже не вспоминает про тревожный маяк у него на шее. Я тебя, Саймон, знаю, у тебя хорошая реакция, ты бы про это подумал сразу. Но ты маяком не воспользовался. Можно было объяснить это тем, что ты сломал передатчик в бою. Но он цел. Значит, угрозы ты не чувствовал, и даже не думал звать на помощь. Вывод? Вы что-то очень важное скрываете. И даже готовы для этого врать перед всеми в такой ерунде как физическая близость. Уже понимаете где прокололись?

Мы только кивнули. Синхронно.

– Я вас внимательно слушаю!

Я сделал попытку откинуть стол вверх. Но не вышло. Правда, всё это заметила мама. А на окнах и дверях резко упали стальные шторы. Дверь с грохотом захлопнулась, из-под потолка вылезла небольшая турель, а коты синхронно… Трансформировались. Кошаки, которых я с девства таскал за усы и которые так замечательно катали меня на себе, сейчас походили на диких тварей из «Последнего Дискрипта», сериала, где вторжение инопланетян жители мирной станции остановили, поголовно пройдя через процедуру киборгизации.

Здоровенные твари со стволами в раскрытых пастях. Стальные когти царапают деревянный пол.

– Отмена боевого режима! Исходное состояние! Отмена! – мама орала на кого-то.

Двери и окна распахнулись обратно. Стальные шторки ушли в стены. Стыдливо уползла в потолок турель, и коты снова стали котами.

Воцарилось молчание. Долорес выглядела смущённой.

– Ой, вы меня извините, всё забываю откалибровать этого железного болвана… Я только окошки хотела закрыть, – мама растеряла всю свою свирепость и суетилась.

Долорес стала поспешно разливать чай по чашкам. Я с трудом удержался от того, чтобы потрогать одежду. Надеюсь, что не обмочился.

– Вот, маленькими глоточками пейте, чтобы икоту унять, – на столе появились две большие чашки с чаем.

– У меня есть что предложить в качестве отступных! – Эльза первая обрела дар речи.

– Ты рано начинаешь торговаться, девочка моя. Ты ведь ещё не услышала, что я знаю, и что от тебя хочу получить. Ты себя сейчас поставила в максимально невыгодное положение. Но я со своими в такие игры не играю. Давай ещё раз попробуем? – мама улыбнулась и взлохматила Звёздочке жёсткие волосы. Потом, то ли на автомате, то ли с умыслом, погладила уже меня. Вроде как обстановку разрядила.

Эльза кивнула и поджала губы. Воцарилось молчание.

– Ну что же, не идеально, но намного лучше, – мама заговорила спустя пять минут, за это время мы успели добить чай и уничтожить содержимое тарелки. – На мой взгляд, я имею полное право вмешаться. На правах родителя и предводителя. Вам придётся рассказать всё. И рациональных возражений я предвидеть не могу. Но даю тебе такую возможность, Эльза. И тебе Сай, но судя по всему…

– Я тут чисто так, для поддержать атмосферу! Вы на меня не отвлекайтесь! – вышло не сильно весело и вполне в духе отца. Мама на это только хмыкнула.

– Кто-то вынес передатчик на поверхность станции. Одна из банд планирует покинуть Барселону, и им есть чем заплатить.

– Бред, – мама потёрла виски. Сейчас на её лице не было привычных эмоций. Только холодная сосредоточенность. Она заметила наши удивлённые взгляды. – Станция в режиме консервации. Системы защиты активны и собьют любой корабль, который попробует сблизиться.

– Этим людям за каким-то чёртом… – Эльза едва заметно тормознула, – короче, им нужны вычислительные кластеры. Мы несколько упёрли недавно. Сай нашёл…

– Вычислительные кластеры… – мама задумчиво постучала пальцем по щеке. – Эльза, девочка моя, а ты не расскажешь, куда должны были оттащить эти самые кластера ваши незваные гости? К правому диску или к левому?

– Да, скорее всего к себе на базу, а потом…

– Узнай. Это важно. Ну что, молодёжь, пока живите. Новости действительно интересные. Дозволяю пока сохранить вашу тайну. А теперь расскажи, Эльза, какой у тебя план? Ты же наверняка решила скинуть сервера?

Разговоры затянулись до позднего вечера. Мама попросила занести сервера к ней. Она хотела с ними что-то сделать. А ещё мама инструктировала Звёздочку куда и как смотреть на слёте банд. Необходимо было точно вычислить, кто же такой умный. И чего именно этот умник хочет. В тот факт, что кто-то может отключить системы защиты станции, мама не верила. А без этого подлетать к станции – чистое самоубийство. Отпустили нас спустя восемь чашек чая и пару кило еды.

– Мне кажется, она уже обо всём догадалась, – я озвучил свои опасения, когда мы отошли от маминого дома достаточно далеко, чтобы говорить свободно.

– Может и догадалась, может и нет. Может, она уже общается с Чёртом. Может, она им управляет. Рыжий, спроси чего попроще.

Эльза крутила в руках небольшой пенал нежно-розового цвета. На пенале мерцала надпись «Ты уже совсем большая и готова узнать, что такое близость». Коробочку вручила мама на прощанье с наказом «сделать всё правильно».

– И что она собирается делать с информацией? О серверах, – я нещадно тупил.

– Твои версии? – готовых ответов мне, как обычно, не дали.

– Да чёрт знает. Может, эти кретины какие-то религиозные табу нарушили? Я вообще слабо представляю, что там у мамы в голове.

– Сай, ты, типа, прояви фантазию. Какие религиозные табу? У твоей мамы наверняка есть какие-то предельно жёсткие планы на этот счёт. Давай, ещё идеи.

– Предотвратить побег со станции хочет? До того, как пророк появится? Как плесень в холодильнике?

– Ближе. Но я думаю всё несколько проще. Сай, подумай, что мы узнали за последние пару дней об общине? Чего не знали раньше.

– У Кацевой мамы есть пиломеч как у космодесантника? – озвучил я самое яркое впечатление.

– Ага, а у Фальнекори рельсотрон. Дальше?

– Мамины коты – натуральные киборги, и у неё есть игломёт в турели. И наверняка не один.

– Ага, верно. Соображай. Кто-то хочет прилететь на станцию. А у твоей мамы есть пулемёт. Что дальше?

– А что дальше? Эльза, не знаю!

– Сай, не тупи! Твоя мама – космотеррористка трёхсотлетняя. Она планирует абордаж!

Глава 16

Я честно попытался объяснить Чёрту новую ситуацию.

– Человек Саймон я считал информацию с твоего персонального устройства для декапитации в разговоре нет необходимости.

– Так а то, что наши родители планируют кого-то гопнуть на космический корабль, тебя не волнует?

– Начало данного мероприятия отстоит от завершения наших договорённостей примерно на сто дней не имеет смысла учитывать это в планах.

Я говорил с машиной в тренажёрной, как окрестили мою комнату бандиты. Эльза пришла на базу со мной и тут же навела суету. В итоге Звёздочка убежала час спустя, шумно топая экзом. На прощанье она вытрясла таблетку из пенала, который закончил делать анализы по капле крови, и положила её себе на язык. Проглотила, и впилась в меня поцелуем. Мы, уже не стесняясь, дали волю рукам. А потом я в кармане нашёл кликер, не забыть бы посмотреть вечером.

А вообще, кажется, весь мир был против того, чтобы я расстался с девственностью. Начинаю всерьёз подозревать, что меня прокляли. На станции только один человек способен на подобное: им была моя мама. И при мысли о том, что она меня могла проклясть, мозг впадал в ступор. Я не мог уяснить для себя двух вопросов: зачем и за что?

– Ну, а может, того? Раз кто-то прилетит, может мы просто сами абордаж проведём? Возьмём твоих дронов – и вперёд. В корабль наверняка влезут все! – идея казалась мне гораздо более внятной и безопасной, чем наша авантюра, в которой ещё и помереть можно десятком разных способов.

– Путешествие с космическим беженцем в статусе обучающей нейросети которая обеспечила улучшение ментальных и социальных условий своему владельцу отличается от путешествия в составе преступной группировки совершившей общественно-опасное деяние для этой ситуации предусмотрены специальные карантинные меры для выявления несанкционированных машинных разумов.

На это я только вздохнул и отправился покорять виртуальные трассы. А потом удрал, мне остро хотелось расправить крылья. Правда, я всё равно отпросился у ИскИна. На мою просьбу проветрить голову он молча зажёг мне таймер обратного отсчёта.

Ветер ударил в лицо, стоило мне нырнуть с причала. Моторы мерно гудели, а город с редкими огоньками мелькал под ногами. Ночью летать не так опасно, как это может показаться. Да, вдоль пустынных улиц уже не полетаешь, но нет и риска столкнуться со стаей птиц.

Так что я долго купался в прохладном ветре. Ночью включалась система рекуперации. Она выкачивала из станции тёплый воздух, охлаждала его, чистила. А обратно лился прохладный поток, со стороны оси.

Кстати, в городе были и «тёплые водопады» – места с тёплыми потоками, где очень любили зависать почти все бандиты со станции. Не знаю, кто и когда окрестил их «водопоем». На территории водопоя были запрещены любые стычки, так же и на подходе к локации. И да, там действительно можно было пить тёплые потоки ветра, в них были запахи со всего города. А ещё на водопой можно было только пешком, летуны рисковали поцеловать асфальт: нисходящие потоки ветра там гуляли мощные.

А сейчас я купался в холодном ветре. Голове отчаянно требовалось, чтобы её проветрили. Постепенно напряжение отпустило. Не так болезненно сжималось сердце за Эльзу. С ней Чёрт отправил робота, и я наделся, что навредить моей подруге никто не сможет. Ошейник на шее уже не так сильно давил. Я понял, что ситуация всё сложнее и сложнее, и глупо бояться сумасшедшую машину, которая не сумасшедшая, хотя, может быть, я просто не знаю, как сходят с ума машины? Короче, это слишком странно, чтобы этого бояться.

По итогу страх отступил. Надеюсь, однажды я окажусь в подобной истории, но уже своей волей. Потому как пока что выходило очень круто. К тому же я вынужден признать: Чёрт меня где-то даже уважает!

У земли, в районе парковок, замелькали огоньки. На лицо сама собой наползла улыбка.

Пришло время читать чужие письма!

Меня ждал лютый облом. Все огни, которые я поймал, занимались фигней. Полсотни человек играли в шахматы, и их сообщения состояли из перемещения фигур. Этим страдало старшее поколение. Во что только ни играли: морской бой в трёх вариациях, пару десятков настольных игр, шахматы, шашки.

Так время коротали вообще все, невзирая на возраст и принадлежность к банде. Мама шутила, что однажды появится игра в бисер, которая объединит всех, и вечный конфликт бандитов на станции закончится. На вопрос о том, что же это за игра, мама со смехом дала мне ужасно скучную книжку тысячелетней давности. С её слов, если пройти по пути этого знания достаточно далеко, мне откроется истина.

Я уточнил: эта та самая истина, которая привела маму на Барселону? Мама тогда крепко обиделась, первый раз на моей памяти. А книгу под названием «Игра в бисер» я прочесть не смог. То ли слишком тупой для такой книги, то ли просто написана она предельно нудно.

В итоге попалось что-то любопытное.

«Я нежно веду языком по твоей ступне…»

«Я сладко изгибаюсь! Что ты делаешь с моими пальчиками?»

«Я провожу языком между ними, так что ты слегка дёргаешься, тебе немного щекотно. А потом мои губы охватывают твой мизинчик, и начинаю сосать его…»

«О, да…»

Кровь прилила к лицу, и уши мгновенно заалели. Кто-то занимался виртуальным сексом. Я вспомнил за кликер в своём кармане. И даже приземлился на ближайшую крышу, чтобы посмотреть.

На кликере были… мы. С Эльзой. На большой мягкой кровати, которая стояла, почему-то, на морском берегу, под навесом из пальмовых листьев. Смотрелось как натуральная запись, только за одной малостью. Мы ну никак не могли с Эльзой заниматься любовью под пальмами на морском берегу. До ближайшей такой локации пару световых минут лёту. Или полгода на солнечном парусе.

Я переключил ролик на следующий.

Мы с Эльзой на скейт-площадке. Мы на крыше высотки, мы в открытом космосе, мы в крутой ванной… Мы втроём с какой-то отвязной красоткой. Я и две Эльзы! Две Эльзы и три… моих копии! Двое надвое, трое натрое. Сорок часов роликов!

Короче, пока летел обратно, отдал управление автопилоту, и домчал обратно за пару минут.

Мне срочно требовалось уединиться. Настроение вернулось к отметке «превосходно».

А на следующий день всё пришло в движение. Вся неделя пролетела как один день, по единому расписанию. Я подрывался утром, и сразу бежал к тренажёрам. На них я сидел по восемь-десять часов с перерывом на еду, потом бежал смотреть ролики от Эльзы. Господи, если вдруг ты существуешь, спасибо тебе за то, что я живу в ту прекрасную эпоху, когда сделать совместную порнуху с понравившейся девчонкой можно даже до того момента, как она о тебе узнала!

Ещё иногда меня дёргал кто-то из парней помахать кулаками, да побороться. Но строго под присмотром Бом-Бома, который следил, чтобы мне не дай боже ничего нужного не открутили.

Чёрт на следующий день уполз вслед за Эльзой. Ему Давид примонстрячил шасси сервисного бота, точнее, его корпус. И теперь Чёрт мог спокойно бродить по тоннелям. Но только по периферийным, тут роботы друг друга не обслуживают.

Основной зал всё сильнее и сильнее заполняли принтеры и станки. Чёрт мог заставить работать даже убитую «в ноль» технику.

На самом деле задача стояла сложнейшая. В гонках могли участвовать транспортные средства с ограниченными параметрами. Никакой автоматики, только механические узлы. Потому всякие современные штуки, такие как компактные двигатели с автономными источниками питания, магнитные захваты, высокоточные датчики и прочие радости робототехника были недоступны. Да что там, нельзя было воткнуть обычную камеру для обзора! Спасибо что хоть к расположению водителя требований нет особых.

Нет, конечно, пепелац можно было сделать из материалов, которые сделают машину просто неуничтожимой, даже в теории. Но у нас такими только колёса были. И то хлеб.

Так что все высокотехничные узлы мы планировали заменить механикой. Оказывается, так тоже можно было. И внутри пепелац напомнил старинные часы. Столько в нём было шестерёнок, пружинок, трубок и цилиндров. Самые точные узлы мы изготавливали тут, на базе. Пауки предоставляли неограниченный доступ к своему промоборудованию. Неограниченный с поправкой на предельные габариты для машин. Больше, чем сможет толкать мегаваттный движок, тебе собрать не дадут.

Но аппарат должен быть не только мощным, но и быстрым. Велик, конечно, соблазн, сесть на лёгкий багги, но трасса такая, что особо не погоняешь. Сложные участки пройдёшь только на чём-то габаритном. Маршрут всегда новый, и надо пересечь все контрольные точки. А ещё некоторые банды на свои машинки ставят «носимый десант». Финишировать или контрольные точки пересекать такой десант не мог, но вот догнать и осчастливить умника на лёгкой тачке – вполне.

Необходимо было предусмотреть всё.

В мастерской царила непонятная мне суета. Вызывала непонимание не сама активность (я всё равно мало что в этих железках понимал), а тот факт, что периодически на приёмку приползал старший Кац, присутствие взрослого напрягало.

В мастерской царила непонятная мне суета. Вызывала непонимание не сама активность (я всё равно мало что в этих железках понимал), а тот факт, что периодически на приёмку приползал старший Кац. Присутствие взрослого напрягало.

А я гонял по трассе даже во сне. Иногда, правда, удавалось взлететь. В такие моменты очень хотелось как-то покинуть станцию, стенки начинали давить. А крылья всё цеплялись за улицы и дома, и было страшно лишний раз шевельнуться, чтобы не упасть…

Росла и напряжённость. Эльза передавала скупые новости о том, как и о чём она договорилась с бандами.

У неё всё тоже не было гладко. Бульдоги внезапно попытались нас нагрузить. За большую и важную услугу для нашей банды, мол, сервера взяли на себя. Но после справедливых возражений о том, что это вокруг нас все накосячили, в том числе и Бульдоги, ведь это их люди на нас напали, начались гнилые разговоры.

В итоге сервера у Звёздочки просто отжали! А на собрание банд даже не пустили. Ситуация накалилась. Старшие бандиты решили, что это всё хитрый план наших родных, которые, по общему мнению, решили войти в большую игру. Я этой логики понять не смог, то есть эти кретины на полном серьёзе думают, что если бы мама захотела поиграть в бандоса, у этих придурков был быть хоть шанс ей помешать?

Ночами же я шпионил за жителями станции. Давид, оказывается, влажно подкатывал шары к одной чиксе из Котов. Бульдоги рассуждали над тем, что надо Листопад поставить на место, чтобы мы не наглели. Новость вышла довольно громкая, и кое-кто справедливо рассуждал на тему «а не охренели ли Бульдоги вконец», ведь по понятиям станционным это нам были все должны…

Я такое попрание правил не понимал. Судя по всему, Бульдогов тоже купили. И какие могут быть договорённости в сравнении с возможностью свалить со станции? С другой стороны, что мешало Бульдогам нам просто заплатить? Мы ведь можем что-то ещё ценного найти, а они нас уже кинули…

Ах да, нам отдали во владение Гадюк. От них, кстати, все открестились. Заказчиком выступали, как оказалось, Кобольды. Так себя называла банда, что обитала на станции первичной сортировки. Они жили за осветительным диском у самого балансира. Там когда-то был проход на биосферный модуль. На предъяву они заявили, что Гадюки сами решили грабить Листопад. Всё чин чином: открытый заказ на вычислительный модуль.

Уроды врали. Но проблема в том, что мы не могли поймать их за язык. Герман, хоть и был у нас в руках, клялся и божился, что это была сугубо его идея. Угу, только вот шпионские сведения говорят ясно: был ещё один человек, который Германа на такие вещи наводил. Но заявить об этом мы никак не могли, доказательств не было.

В итоге Звёздочка немного… перегнула. Благодаря Чёрту она пролезла в зал собрания через техническую шахту. После чего она закидала почтенное собрание донов светошумовыми гранатами, подорвала контейнер с вычислительной техникой, а потом заявила, что если кому-то нужен ещё один вычислительный модуль, то они смогут его добыть… у Пауков. Вроде как второй модуль у нас был. Эльзу не поймали, кстати.

Я точно знал, что модуль был в одном экземпляре. Так что Бульдоги получили пустышку. Пауки же, недолго думая, выставили сервак в качестве приза!

Так что участие в больших гонках планировали принять все. Потому как у Кобольдов под конец истории сдали нервы, и они объявили цену в десять раз выше рыночной.

Я с этой истории долго ржал. И понять не мог, что мешало Бульдогам заплатить нам хотя бы две цены, с таким-то кушем?

Как по этому поводу в своё время выразился Умник: «Жадность порождает бедность».

Пауки, которых в движе не пригласили принять участие, крепко на всех обиделись и прислали на нашу базу вооружённый эскорт, который должен был препроводить нашу банду на гонку, и помочь с доставкой груза. Мы очень всех разозлили.

А ещё мы каким-то чудом умудрились скрыть тот факт, что именно мы будем участвовать в гонках. Все остальные участники подумали, что заказчик – кто-то из конкурентов…

В итоге на станции воцарилась очень нездоровая ситуация. По улицам не сновала запертая на базах мелкота. Обычные отвисания и прогулки сменились патрулями, подземку заполнили датчики, а местами и натуральные капканы.

Мне запретили летать! И виноватого не найдёшь. В отместку я отключил изображение на тренажёре, и стал ездить по приборам, в темноте. Точнее, за приборы у меня был Чёрт. Он диктовал куда и как рулить. Самое обидное, что даже похвастаться не выходило. Никто не осознавал насколько я крут!

Короче, когда в итоге меня растолкал Влад (я спал рядом с тренажёром уже третьи сутки подряд), я был в бешенстве и едва не скрипел зубами. Очень хотелось подраться. Так что я почти полез обниматься к Умнику. Меня ждала гонка. Осталось только дойти до осветительного диска.

– Это что? – я смотрел на поклажу, которую мне выделили.

– Коробка распределителя мощности левого переднего колеса, – Давид отчаянно зевал. Мех успел за эти дни похудеть, невзирая на все попытки тётушки Марты вызвать обратный процесс. Что тоже добавляло нервозности в атмосферу.

– А я тут причём? – на этой самой коробке торчали две пластиковые лямки, за которые вроде как надо было бандуру тащить.

– Неси, – коротко ответил Мех и вернулся к прибору на верстаке.

– Сам неси! Давид, я когда в шестёрки записался? Не напомнишь? – я вспылил.

– Давид, ты чего такой нечуткий? – Умник, в отличие от Меха, на усиленной пайке наоборот, отожрался. И стал издали напоминать Бом-Бома. – Ты только посмотри на Рыжего! Ему не дали, Стрекозу отобрали, света белого не видит, третьи сутки на тренажёре непрерывно. Он же тебе сейчас сломает…

– Челюсть? – я предложил с надеждой.

Давид оторвался от работы и посмотрел на нас с осуждением. Столько в этом взгляде было вежливого укора, что мне аж стыдно сделалось. Кац осунулся, изгрыз губы и вообще был не слишком здоров на вид.

– Я сейчас встану и уйду отсюда, может быть даже прямо в жопу. А вы оставайтесь. Если есть ещё одна идея как можно доставить это порождение больного машинного разума к Паукам, я выслушаю ваши идеи. У них нет точных станков, чтобы собрать такие штуки, – он пнул ногой коробку.

– А почему раньше не сделали? Чёрт же чертежи тебе выдал почти сразу! – всё шло к тому, что коробку всё же придётся тащить на горбу.

– Шесть тысяч мелких высокоточных деталей. Каждую надо распечатать, установить на место, залить маслом и откалибровать. Ещё вопросы?

– Мы хоть успеваем?

– Да. За пару дней доползём. Я только закончу это… – Кац взглянул на экран, где висела схема сборки неведомого механизма, – чем бы это ни было.

– Тебе бы закинуться, – авторитетно заявил Умник.

– Как же вы меня все бесите. Самые прошаренные, да? – Мех задрал футболку, и я увидел на его груди прилепленный картридж аптечки.

Такие картриджи стоили дохрена, и благодаря им можно было пережить отходосы после наркоты без визита в больничку.

Вообще с наркотиками на Барселоне было… сложно. Службы контроля психоактивные вещества одобряли, но сугубо для взрослых лицензированных пользователей. Понятно, что эти правила нарушали вообще все. Так что в случае передоза, отравления или типа того, можно было сдаться в больничку, но там делали пометки. И после третьего раза молодых наркоманов никто из клиники не выпускал. Вроде как есть прямая угроза жизни, а так как нельзя вызвать социальные службы и выяснить ситуацию в семье, то его отправляли в анабиоз до момента, когда такие службы снова на станции возникнут.

Так что Давид сильно рисковал. С учётом того, что одно предупреждение у него уже было.

В дискуссию с таким Кацем я не стал лезть, потому молча закинул на плечи коробку и влился в группу. Мулов образовалось почти два десятка. Тут были не только члены Листопада, но и пленные Гадюки.

Их, к слову, осталась половина. Первая и единственная попытка упереть диски с ремонтной зоны, что служили колёсами пепелацу, закончилась провалом.

Потом кто-то догадался спросить Чёрта. Железка сходу предложил решение. Понадобилось пару ловких ребят с баллончиками и специальной страховкой. Она залезли на спицу изнутри и нанесли полимер на участках, помеченных ИскИном на модели. Полимер давал какое-то там хитрое эхо сканерам городской службы ремонта. Буквально через сутки колёса поменяли. А дальше всё ещё проще: несколько шариков с пеной в ходовую тяжёлых тягачей, что таскали все эти сложные конструкции по станции. И пока машины себя чинили – колёсам «приделали ноги». По меркам станции происшествие тянуло на «воровство строительных отходов». Так что нарушителей не стали ловить, а ценный хлам – искать.

А ещё соскочили с долга Волки. Эльза ярилась и обещала добыть ещё трофеев, ведь у Волков их много. Парочку даже отловили, и украсили бумбокс новой порцией зубов. Кстати, Эндер тащил на себе не только зубастый бумбокс, но и какой-то узел агрегата. Я зауважал его вечно довольную рожу. Поход начался под бодрые ритмы чего-то разухабистого. Нас ждала техническая зона станции, обитель Пауков, зона вечного праздника и кровавых гонок.

На самом деле там много чего происходило. Говорят, были времена, когда тут вполне себе официально шли гладиаторские бои. Но потом Пауков очень убедительно попросили с боями завязывать, после того как треть участников боёв отправились в центр утилизации. А почти все остальные – в больницу. Нужно ли упоминать, что своё веское слово сказала община центрального парка?

Но всё равно, в Паучьем царстве царила полная анархия. А ещё тут была зона нейтралитета, и Пауки жестоко били того, кто думал иначе. Хотя все желающие могли вполне себе официально выяснять отношения вплоть до выбитых мозгов, только деньги плати. И половина всего выигрыша на ставках – Паукам.

Такая вот свободная зона.

А ещё огромное впечатление производил осветительный диск. Состоял он из нескольких тысяч источников света и нескольких сотен световодов, что шли с поверхности станции. Автоматика балансировала световой поток так, что уже с километра диск смотрелся монолитным источником света.

А вот вблизи…

Десятки тысяч зеркал и стёкол. Красивая фрактальная структура, где в центре небольшие, с ладонь размером, шестигранные сегменты, обрамляли иглу оси, а дальше расходились по диску спиралью, и с каждым витком становились всё больше. А у самого края эти зеркала достигали шести метров в диаметре. Ночами по диску сновали роботы-уборщики, что счищали пыль и птичье дерьмо со стёкол.

Огромная чаша трассы по периметру уставлена сараями самых разных размеров и конфигураций. Строения выполняли всевозможные функции: мастерские, ангары, жильё самых странных форм и расцветок. Был и роскошный отель с бассейном. А ещё в этих местах проводились фестивали по граффити. Пауки делали деньги на всём.

Я стоял на краю трассы, что загибалась вверх, и внутри меня что-то дрожало от напряжения.

Только что закончился утомительный путь, который занял чуть меньше двух суток. С нами двигался отряд вооружённых Пауков, которым уж очень хотелось, чтобы мы добрались в целости и сохранности. За моей спиной высилась громада диска. Изнутри стало видно, что шестигранники смонтированы на такой же фрактальной обрешётке. Края пластин соединяются длинными кусками арматуры, потом их середины – ещё кусками арматуры, и так далее. Лично у меня при виде этой картины болела голова. А ещё болела спина и ноги. Эту чёртову коробку я проклял. Нам выделили ангар рядом с производственной базой, чтобы, значит, ни у кого не возникло странных мыслей по поводу диверсии.

До начала гонок оставалось меньше двух суток.

Глава 17

Рядом с ангаром нашлось два десятка жилых модулей. Это такой домик, три на три метра, половину которого занимает кровать, а ещё треть – санузел. Прилизанный Паучонок отвёл нас туда после того, как мы сгрудили свою ношу рядом с верстаком, где уже вовсю шла сборка нашего гоночного пепелаца. Сейчас он напоминал скелет диковинного зверя, который выбросили на берег штормовые волны. За процессом сборки бдели суровые дядьки в кожанках с эмблемой местной банды. Они, кстати, не только бдели, но и сканировали всё то, что мы притащили, на предмет незаконной электроники.

Тяжёлый промышленный сканер торчал тут же, на высокой станине. Но сканированием дело не ограничивалось. Каждый из блоков потом помещали в огромный железный ящик с сейфовой дверью. Там стоял стационарный генератор ЭМИ. По логике он должен был выжечь любую мелкую электронику, которую удалось скрыть.

Короче, правила тут чтили свято. Давид, которого Пауки тащили на себе (заплатил кликерами с порнухой), выглядел уже не так плохо, как двумя днями ранее. Он мгновенно включился в работу и уже орал на какого-то мужика в грязной спецовке. От вида тощего Каца с безумным взглядом мужик пятился. Ну, или дело было в разводном ключе с экранчиком, которым тощий Мех размахивал так, будто девайс ничего не весил.

Вообще за последние два дня я заново узнавал ребят из нашей банды. Тот же Кац изменился сильнее всех. Его вечная расхлябанность куда-то делась, и теперь тощий и злой Давид мог нагнать жути одним взглядом.

Вечно закинутый Эндер, как оказалось, вообще двужильный чел. Я специально расспросил народ: он всегда был в центре любого движа, и всегда на позитиве. Когда он спал и спал ли вообще – выяснить не удалось. В конце Умник объявил его знаменосцем банды, а зубастый бумбокс – типа знаменем.

Почти всех этот недельный марафон сплотил и изменил. Как ребят, что были на базе, так и тех, кто ушёл за Эльзой «на усиление».

Бом-Бом, которого с собой взяли в качестве пугала, с его самодельным огнемётом, тоже исполнил. Когда к месту временного обитания «Листопада» завалилась толпа злых бандосов, злых после того как Звёздочка устроила салют в зале собраний, делегацию встречал Питер. Он сидел у входа в окружении двух десятков баллонов с газом. А в руках он сжимал что-то предельно похожее на гранату. Так что делегация развлекала Бом-Бома почти сутки, чтобы Питер не заснул и не выронил их рук гранату. В итоге все решили, что разменивать полсотни отборных головорезов на одного Листа слишком расточительно. Конфликт снова перешёл в тлеющую фазу, а вот наша репутация, и так без меры раздутая за последние дни, стала близкой к легендарной. Жители станции, не вовлечённые в разборки банд, дружно болели за нас.

Люди вообще падки на справедливость, особенно такую лихую. Это не я сказал, это Чёрт. Железный поганец, как я понял, тщательно режиссировал все события. Он мог просчитывать поведение людей на таком уровне, что у окружающих не было ни единого шанса.

Я даже порывался обидеться, ведь с какого-то ракурса это вообще нечестно. Меня Влад привёл в чувство и объяснил, что Чёрт, может быть, и подготовил почву. Но Бом-Бом сидел со взрывчаткой на самом деле. И Звёздочка гранатами закидывала отнюдь не манекенов, а злых дядей с пушками. Короче, вышло весело. И всё это ради того, чтобы я смог выйти на гонку. Выйти и победить.

Если честно, мне давно не было так весело и драйвово. Но сейчас, когда я увидел купол трассы у меня над головой, по телу побежали табуны мурашек, а губы сами собой кривились в злой усмешке.

Мне, кстати, хату так и не выделили.

– Эй, парень, это ты Рыжий? – меня окликнул улыбчивый Паук с лысой татуированной башкой.

– Я. Чего надо? – я уже присмотрел домик, и хотел было вселяться.

– Зовут большаки. И ваша атаманша. А правда, что вы с ней того? – стало ясно, что парень мой ровесник, если не младше.

– А чего за вопросы? Сам к ней подкатить хочешь? – кулаки чесались дать кому-то по роже. Чесались уже который день подряд.

– Я что, на самоубийцу похож? Такие девки, как она, крутят разве что с тяжёлой техникой, – в голосе вестового прозвучало неподдельное уважение, – она же бешённая у вас. Троих поломала. Такие слухи про вас ходят…

– Ну, значит зови меня «танк». И да, мы встречаемся.

– Чума! И вы уже того, ну, того?

Я подобрал кирпич. Лысый испарился. Точнее, исчез так быстро, что я даже не понял куда.

– Рыжий, тебе, короче, к тому большому зданию, на нём экран висит. Тебя на втором этаже встретят. Я тут буду, неподалёку, если потеряешься, – прокричал гонец уже с безопасного расстояния.

Я только тяжело вздохнул. И отправился на поиски подруги. Ужасно хотелось в душ. Но раз есть возможность взять с собой Звёздочку…

Лысый парнишка провёл меня по территории ремонтной зоны к зданию местной администрации. Или не знаю, как ещё можно назвать этот образчик «дикой архитектуры». Возвели его уже после того как станция улетела болтаться на дальнюю орбиту. Народ на площадке бросал на меня заинтересованные взгляды. И были эти взгляды разными: от любопытных до враждебных. Пару раз окликали знакомые.

Площадка внушала. Монструозные механизмы и их запчасти напоминали части тел сказочных монстров, отчего вся ремонтная зона больше походила на поле битвы. Воняло перегретым железом, гарью и чем-то едким. Вся та лихорадочная суета, что окружала меня все последние пару недель, пахла так же.

В здании играла музыка и шла вечеринка. Видимо, тут Пауки принимали тех гостей, кто не планировал торжественно сдохнуть на гоночной трассе.

Охранник, мощный бугай в кожаной безрукавке на голое тело, бросил взгляд на лысого проводника, кивнул ему, и увлёк меня за собой. Мы поднялись на третий уровень. Меня оставили в комнате с мягким диваном. На столе – пара бутылок воды и печенье в упаковке.

Я уселся на диван и стал ждать непонятно чего. И даже задремал.

Меня разбудило прикосновение. Я открыл глаза и поднял голову. Звёздочка сидела рядом и смотрела на меня очень тёплым взглядом.

– Устал?

– Как собака!

Я почувствовал в горле комок. Слишком много напряжения за последние дни. Слишком много волнений. А тут ещё и забота…

– Аналогично!

Эльза притянула мою голову к себе, за уши! И стала баюкать. От неё пахло потом, горелым пластиком и пережаренным мясом. Она что, сама себе готовила? Бедолага.

Так мы и сидели какое-то время.

Я с трудом вылез из объятий и уже сам стал тискать подругу. На ней было длинное худи и штаны из плотной ткани, всё тёмно-серого цвета. Под худи, кстати, ничего не оказалось. Прикосновение к обнажённой коже обожгло. Я впился поцелуем в искусанные губы.

– Стой, да стой ты, болван! – Эльза шептала, но не отстранялась.

– Я пересмотрел все видео! – ответил я, вместо того чтобы исполнить просьбу.

– И даже где ты сам с собой? – Эльза хихикнула.

– Ага, спасибо, блин, я даже усомнился на минуту в собственной ориентации.

Я оторвался от груди подруги, худи валялось рядом. А потом мы расхохотались. Ржали прям до слёз, я чувствовал как меня отпускает напряжение последних дней. Во мне всё это время жил страх, что Звёздочка где-то вляпается. Или поймает шальную пулю, или…

– Эй, молодёжь, а вы часом не охренели? – в комнату заглянул охранник и уставился на грудь Эльзы.

– Охренели. Потому и здесь, – спокойно ответила Девять нолей, и без спешки натянула обратно худи. – Зовут?

– Ага. Но даю бесплатный совет: лучше у него на столе не сношаться, не так поймёт, – громила заржал.

– Пойдём, Рыжий.

Я тоже встал.

– Эльза, а куда? – это я уже прошептал подруге.

Мои уши горели, я не умел так спокойно реагировать на… такое.

– К Паучьему боссу. Мы заинтересовали Большого Феликса. Он хочет на нас посмотреть и благословить.

Мы шли по лестнице за охранником. Он бросал на Звёздочку сальные взгляды, отчего мне хотелось дать ему по квадратной роже. Но без особой злобы. Я держал подругу за руку, и от огрубевшей кожи било током. Было очень сложно сосредоточиться.

– А ты с ним разве ещё не это… – я удивился, вроде как идея довольно очевидная.

– Нет, не говорила. Он не слишком верил в то, что мы успеем до гонки. Ему показали чертежи. Но мы справились.

– И что он хочет от нас услышать? – я озадаченно чесал в затылке.

– Правду.

Мы поднялись по ещё одной лесенке и оказались на крыше.

Большой Феликс действительно оказался большим. Необъятное брюхо, длинная борода, жилетка на голое тело с ярким принтом в виде паука, малиновые шаровары и странные башмаки с загнутыми носами.

– О, явились! Ну, заваливайтесь, молодёжь. Выпить, заторчать? Не стесняйтесь, всё самое лучшее для дорогих гостей! – Феликс встал с шезлонга и пошёл к нам навстречу, руки он раскинул словно собираясь нас обнять.

С крыши открывался отличный обзор на трассу. Судя по всему, тут принимали вип-гостей. В паре сотен метров торчала вышка, откуда управляли дронами с камерами, там же сидели комментаторы и прочий персонал, кто делал шоу из гонки.

– Прям совсем всё? – в голосе Звёздочки появились заискивающие нотки, и я напрягся.

– Совсем-совсем всё, а ты хочешь что-то особенное, маленькая проказница? Любое твоё желание. Вы, ребятишки, уже принесли мне такую кучу денег, что я всё равно останусь вам должен! Я плачу щедрые комиссионные! – обнимать Феликс нас не рискнул, но подошёл, и очень вежливо, с огромным почтением, пожал нам руки. Его ладони оказались горячими, а кожа мягкой. Я с трудом удержался от того, чтобы с омерзением передёрнуть плечами.

– Тогда я бы хотела подробную информацию по всем участникам гонок. Что они о нас думают, на что рассчитывают.

Феликс наклонил голову на бок, его жабьи глаза широко распахнулись в удивлении. А потом он утробно загоготал.

– А тебе, девочка, палец в рот не клади! Ох, умеет Долорес своих щенков натаскивать, прям так и вижу в этом миленьком щеночке злобную суку! А ты, мальчик, чем знаменит? Дай угадаю, сорок пятый калибр между ногами?

– А я с этой сукой сплю, – ответил я холодно, – мы встречаемся. Детишек вот хотим завести, как постарше будем.

Главный Паук снова грохнул, и его пузо мерзко заколыхалось.

– Ой, не могу, ох, была бы у нас молодёжь хоть вполовину такой зубастой, да я бы… Эх… Говорил я Совету: не трогайте Листопад, от осинки не родятся апельсинки. Чего вам налить?

– Соку. Холодного. С изотоником, – мгновенно сориентировалась Звёздочка, которая от похвалы аж раскраснелась.

– И мне того же.

– Располагайтесь. Можете даже вон, в джакузи откиснуть. Только в душ сначала сходите. Вооон там ширма, за ней полотенца и халаты, – Феликс сам налил нам напитков из бара, такого же нелепого и кичливого, как и сам главный Паук.

– С удовольствием, но уже позже. У нас были напряжённые дни, – Эльза отвергла приглашение.

Меня джакузи манило, я никогда в таком не был. Но приказ есть приказ…

– Правильно, сначала дело – а потом всё остальное. Ну, тогда пройдёмте, хоть присядем что ли, в ногах правды нет, – Феликс шумно почесал у себя между ног. – Выше тоже, кстати, нет, что бы вам там ни врали, – закончил владелец трассы свою «глубокую» мысль.

Я снова с трудом скрыл брезгливость. Спасибо что он хоть бокалы нам дал заранее.

– Короче, слушайте, ребятишки. Вы всех конкретно разозлили…

Если верить главному Пауку, Барселона-17 с наших закидонов едва не треснула. Пополам. Фактически, мы чуть ли ни официально сейчас были врагами всех мехбанд. Обезглавленные Гадюки, ядро которых мы поработили, как истинные змеи, сбросили кожу. Ведь помимо ядра банды у них были в подчинении полтора десятка банд поменьше. И вот они за косяки своих старших отвечать желанием не горели. И все внезапно, разом, переметнулись к Кобольдам. Тем самым, которые дали заказ на нашу технику. Кобольды не считались бандой, а существовали, вроде как, сами по себе… Они торговали всем, что можно найти на мусорке стомиллионной станции. А так как цикл переработки у нас был завязан на биосфере, и станция переработки в полную мощность не работала последние три десятка лет перед продажей станции, то много мусора застряло в складских помещениях. По идее, после запуска рециклинга биосферного модуля мусор должен был стать чем-то вроде хранилища ценных ресурсов, которые можно выдернуть из городской части для всяких биосферных нужд. Итог – неиссякаемый источник хлама для маленькой колонии сквоттеров на заброшенном куске высокотехнологичного металла. Короче, Кобольды процветали и в дела остальной станции не лезли. До недавнего момента.

С Кобольдами у нас, если уж начистоту, натуральная война теперь.

Хреновая ситуация у нас с Бульдогами. Любители экзотических зубов себя очень круто вкорячили с этим сервером и тупой попыткой технику отжать. По слухам, они недавно очень крупно потратились, и нужной суммы у них не было в принципе. Да сколько ж эти сервера стоили? Мне цифр никто не называл, но судя по нервной реакции бандосов, ситуация выходила предельно некрасивая. Да вашу ж… Они могли признать за собой долг и жить красиво! Вполне в логике общества третьего тысячелетия, даже такого как наше. Но нет! Короче, отступить Бульдоги не могли, чтобы лицо не потерять. Но исполняли они сильно не по-детски.

И с Рысями вышло некрасиво. Эльза гранату очень удачно засадила прямо в лицо их старшому, Дейву, по прозвищу «Адские когти». Это у него такой прикольный имплант был. Так что Дейв стал теперь ещё и «Адской пастью», нижнюю челюсть ему разорвало конкретно. Он там едва кровью не истёк. И может быть он где-то и понимает, что прилетело ему за косяки коллег, с которыми он, вроде как, в одном понятийном поле, но крови он возжелал нашей. Банды помельче тоже дружно стали от нас открещиваться или точить перо. Потому как понятия понятиями, но если тебя решили уничтожить сразу все большие боссы, то правда на стороне силы.

А вот тут и получался затык, даже не один.

Для начала – Пауки. Сам Феликс на том печально известном сходе не был, заместителя прислал. Ему тут гонку организовывать надо, а не тёрки тереть. Так что гордость его не пострадала. А наш сервер теперь как приз заинтересовал вообще всех. Так что участников тут втрое больше. Кузнечики так вообще выставили сразу две машины, переделанные из городской техники, причём серийной. И как только упёрли…

Короче, Пауки на нас делали очень большие деньги. И хоть ресурсов в технической зоне станции было не так чтобы великое множество, но влияния у Пауков было как бы ни больше, чем у всех остальных. Пауки владели самым ценным: умами тех, кто хочет развлекаться и дуреет со скуки. То есть, почти всех.

Вторым стоп-фактором была, как ни странно, моя мама. Точнее, вся центральная община. Она пользовалась дурной славой на станции, и справедливо. Короче, маму не только я боялся злить.

– Да чем она таким вас держит-то? – я с Феликсового благоговения перед своими родителями слегка выпал в осадок.

– Мальчик, ты знаешь, кто такая Долорес. Ты её сын. Так что ты сейчас меня поймёшь. Я дал ей слово, что не стану разглашать эту информацию ни перед кем. Особенно перед её детьми. При всём моём уважении, ребятки, я вам это поведать не смогу. Жить, знаете ли, я очень люблю и хочу, – главный Паук виновато развёл руками.

Я только кивнул, такие объяснения нельзя было не принять.

– Короче, вот такая ситуёвина. А прогноз мой таков: шлёпнут вас, а потом будут валить друг на друга. Кто соврёт убедительнее – тот и выживет. К тому же, там везде молодёжь, новое поколение, они особо не верят россказням родни о крутости вашей банды.

– НАХРЕНА? – мы с Эльзой выпалили одновременно и переглянулись.

– О, а тут всё ещё интереснее…

Короче, Пауки уже давно всё раскопали. Точнее, не всё, но информации нарыли порядочно. Кобольды действительно смогли пробиться сигналом за пределы станции. И не просто сигналом, а шифрованным. Подделали его под техническую телеметрию. Они выцепили кого-то из марсианского гравитационного колодца. Там много интересного народа обитает. Предмет разговора неизвестен, но Кобольды предприняли активную попытку проникнуть в биосферный модуль. Что-то там им стало очень нужно. Но не вышло, и теперь им нужен сервак и любая иная вычислительная техника, желательно рабочая. Но сервера – прям критически. Что такого есть в биосферном модуле? Никто не знал. Но это должно оказаться чем-то особенным, чтобы за ним аж челнок прислали. Как это собирались проделать со станцией, которая имеет директиву сбивать неопознанные корабли – тайна великая есть, но, по слухам, Кобольдам дали очень серьёзные гарантии. К Феликсу они, кстати, тоже подкатывали, но Паук только пальцем у виска покрутил. Типа, ему и так неплохо живётся. Так что сервера стали яблоком раздора. И все остальные банды тоже были бы рады отнять сервера силой, да только как? Тут не чисто поле. А у себя на базе Пауки могут сидеть хоть вечность. У них тут свои станции выращивания еды есть. А по тоннелям много не навоюешь. Особенно с бетонными блоками, которыми можно все входы перекрыть.

Но Феликс сервера решил разыграть. Золотая карта на этом фоне померкла.

– Дядя, а может тогда просто отдашь нам эту карту? Раз мы тебе так подогнали?

– Не наглей, мальчик, – голос Феликса лязгнул металлом, – я от своих обещаний и договорённостей не отступаю. Или вы мне должны предложить что-то охренительно ценное.

– Меддроид? Ещё один сервер? – сходу предложила Эльза.

– Увы. Если бы у вас был ещё один сервак, вы бы себя вели иначе, – старый пердун оказался чертовски проницательным. – Значит, вы знаете, где его достать. Но сейчас его при вас нету. А гонка завтра. Да, куш хороший, я бы поставил второй сервак как награду за второе место, и тогда бы народ на трассе друг друга зубами рвать начал… но увы. Хотя вы всё ещё можете его выиграть. Или те, кому вы тачки готовите. Не поделитесь информацией?

– Поделимся. Но попросим придержать, – Эльза разочарованно вздохнула. – Мы себе готовим. Нам очень билет нужен был.

– Ты зря не попыталась обменять билет на сервер. Я бы согласился, – в голосе толстяка промелькнули участливые нотки опытного садиста. Звёздочка моментально вспыхнула.

– А если мы всех нагнём?

– Тогда, маленькая злобная сука, я поддержу вашу гоп-компанию в любом начинании. Каким бы диким оно ни было. Я пошёл за мамой этого парня ровно по той же причине, и готов пойти снова. Ни хрена не изменилось за эти годы, ребятишки. Ни хрена! – Феликс ударил кулаком в ладонь, и я едва не отшатнулся. С каким пылом сейчас говорил самый главный Паук.

– Тогда можно нам вот этой всей вкусной еды в жилой модуль? И сока с витаминами, нам восстановиться надо перед гонкой.

– Для тебя, моя карликовая версия Долорес, всё что угодно. Докажи мне, что за тобой можно идти, – на улыбке толстяка явственно отпечаталось безумие.

Глава 18

Из Паучьей обители мы почти сбежали. Уж очень пугал энтузиазм Феликса. Снова повеяло тем поганым душком жестокого безумия. Кстати, Феликс был среди тех, кто устанавливал биобомбы в зоне регенератора воздуха. Он работал в службе техконтроля, и именно благодаря ему удалось незаметно провернуть всю операцию. Короче, так себе у нас новый друг. Но с учётом того, что все остальные наши друзья хотели нас убить, Феликс был ещё ничего…

Мы молча шли вдоль ремонтных зон. Только изредка кивали знакомым и не очень. Правда, чаще вместо кивка Эльза демонстрировала средний палец.

В груди ныло от предвкушения, а кончики пальцев мёрзли от адреналина. Только вот драться я в ближайшее время точно ни с кем не планировал.

Когда жилой блок оказался в зоне видимости, мы перестали реагировать на внешние раздражители. Всей нашей выдержки хватило только на то, чтобы закрыть за собой дверь и повесить тяжёлый, явно не родной засов.

А потом… потом было чудесно. Мы пробыли в том модуле почти десять часов. Единственный раз я открыл дверь, чтобы принять подношения в виде еды и напитков от Паучьего босса.

Есть опыт, который совершенно чётко меняет самоощущение. Когда я вышел из модуля, уставший, счастливый, с разодранной спиной и искусанными в хлам плечами, внутри меня что-то отчаянно пело и плясало. Я был готов обнять весь мир. Звёздочка находилась в том же состоянии.

Стоило нам выйти на улицу, как кто-то оглушительно свистнул. Народ сбежался и стал нам аплодировать.

– Ну вы даёте! – Умник, серый от усталости, подтянулся со стороны ангара.

– Глупые вопросы будут? – Звёздочка, которая едва ни урчала, окинула визитёра ласковым взглядом.

Влад отшатнулся.

– Да кому вы сдались… Точнее, я хотел сказать, кому тут сдались ваши потрахушки? Звёздочка, вы другого времени найти не могли? Нас тут по мелочи прессуют!

– А вы сами совсем без рук? Или без ног? – тон Умника мгновенно привёл Звёздочку в рабочее состояние.

– У нас ещё есть ломы. И ключи разводные. И даже заклёпочная машина. И горячее желание всем этим воспользоваться. Нас не трогают, нас провоцируют. А мы уставшие и на нервах. Вон, Давид накинулся на чувака, не помню уж из какой банды. Ногу ему сломал и четыре ребра. Скоро мы уже убивать начнём. Пауки ещё эти, вроде как, за нас, только помощь от них странная. Они мешают всем остальным, кроме нас…

– Прости, Влад, нам надо было перезагрузиться, – Эльза хищно улыбнулась и хрустнула шеей.

– Тогда я тоже беру перерыв. И Тайли забираю!

– Тоже трахаться? – я состроил хитрую рожу.

– Тоже выспаться! – и Умник гордо удалился.

– А вы чего встали? Отчёт мне, быстро! – Эльза мигом включила атаманшу.

Работа закрутилась. Давид, близкий к нервному срыву, гордо представил нам почти собранный пепелац. К нему осталось только колёса примонстрячить. В смысле, к пепелацу, а не к Давиду. Кац дёргался и едва на пену не исходил.

Машина… Внушала. Вибрация двигателя создавала глухой рокот в ремонтном ангаре, как будто храпит огромный дракон.

– Слушай, а давай мы Давида на трассу выпустим? Он там сам всех порвёт, – Бом-Бом помахал мне от входа. К Меху, кстати, Питер так и не подошёл.

– Привет. Слушай, некрасиво выйдет. На кой чёрт мы тогда все тут две недели на кровавый пот исходили? – я дёрнул ручку и заглушил двигатель.

Мы уже раз шесть прогнали все режимы движка. Все системы работали штатно. Хотя от работы гироскопов ныли зубы и по всему телу расходились очень странные ощущения.

– Звёздочка команду дала отдыхать всем. Даже презентовала по таблетке транка, чтобы нервы успокоить. Прущая штука! – Бом-Бом так светился, словно сам его синтезировал.

– А ты уже что ли? – Давид оторвался от экранов, на которые смотрел с ненавистью.

– Не, от него же вырубит.

– А лыбишься чего? – Мех просто искал на ком бы сорваться.

– А щас у тебя такое хлебало будет, я его сфоткаю и потом буду смотреть, когда мне поржать захочется, – Пит продолжил дразнить нежно-зелёного Меха.

– Ах ты, сучонок, да я тебя… – Кац схватил ацетиленовую горелку и рванул в сторону Бом-Бома. Приятель отшагнул в сторону, и Давид как на стену лицом налетел. Его злобная физиономия вытянулась, а потом из нежно-зелёной стала красной. Очень процесс необычный на человеческом лице. Раздался характерный звук. С которым комм делал снимок. Надо потом будет не забыть снять себе копию.

А потом я разглядел девушку, которая сейчас торчала там, где до этого стоял Бом-Бом. Курносый носик, веснушки, длинное каре волос и две тонкие косички, что обрамляют миловидное лицо. Волосы русые, глаза ярко-голубые.

– А… а… а… – я думал Давид чихнёт, но выдал он другое, – Амели! Ка… ка… кая встреча!

Кац посмотрел на свои грязные, до черноты, руки, и спрятал их за спину.

– Привет, Давид, а чего ты не говорил, что кар сконструировал? Блин, да это мегаклёвая штука, выглядит просто бомбезно! Это же охренеть как сложно! Это же просто ВАУ! Блин, просто тачилла мечты!

С каждым восторженным воплем Давид становился всё выше и натурально раздувался от гордости.

– Я знала, что вы тут вписались, но блин, чувак! Я думала ты как всегда зависаешь, но в дела не лезешь, а тут ты, и вот этого монстра! Извини, что я тебя стебала, реально ахренеть какая задача!

– Давид, Эльза сказала в модуль! Ты же на ногах уже не стоишь!

– Да… я… Отвяжись ты! Не видишь, у меня дела!

– Какие? Наши секреты выбалтывать? – я свесил ноги с корпуса и с удовольствием смотрел на бесплатный цирк. Кажется, наш Кац яйца не только подкатывает, но и натурально их отрастил уже.

– Блин, Амели, ну ты-то хоть его урезонь? Он нам завтра нужен перед финальной приёмкой, злой, собранный и внимательный. Иначе вон тот Рыжий на корпусе может двинуть кони, а потом нас всех похоронят, – Бом-Бом говорил так складно, и я заподозрил, что они это отрепетировали с гостьей.

– Ну, раз это так важно… Давидушка, а пойдём ты мне свой этот жилой модуль покажешь. Только это… я тоже колесо хочу.

– У меня только одно. Что мне для Давида выдали, – сурово покачал головой Питер.

– Бом-Бом! Я знаю, тебе тоже дали! Должен буду, Рыжий свидетель! – взмолился Кац севшим голосом.

– Договорились! – Бом-Бом вытащил два блистера из кармана и выдал их Амели. – Только это, до начала гонок территорию не покидать!

– Тогда я своим отсемафорю, что у вас зависаю – и всё тип-топ! Пойдём, Кац, расскажешь мне всё по дороге.

И Амели увела за собой полностью обалделого Меха. Он даже стенд не вырубил.

Когда парочка отчалила достаточно далеко, я задал вопрос, который мучал меня с самого начала представления.

– Бом-Бом, ей Эльза что, заплатила?

– Где я прокололся? – сокрушённо покачал головой Питер.

– «До начала гонок территорию не покидать!» – передразнил я друга. – Пит, ты даже слов таких не знаешь. Значит, подсказал кто. А такую схему провернуть могла только Звёздочка.

– Да, она сегодня прям полна энергии. Вы тут пока зависали, она там жжёт напалмом. Теперь народ ждёт, когда мы объявим покупателя тачки, или аукцион. Ходят слухи, что заказчиками были изначально Гадюки, а ещё Бульдоги. А ещё Рыси!

Я присвистнул. Мы тут часа четыре всего сидим!

– Мощно. И когда успела?

– Да кто ж её, ведьму, знает. После той выходки с гранатами народ не знает, что и думать. То ли Листопад настолько тупой и борзый, что берега попутал, то ли такой крутой и злобный, что всех нагибает, потому что может.

– А ребята что?

– Надеются на первое, боятся второго.

Пит извлёк из рюкзака банку газировки и кинул её мне. Я с интересом осмотрел лимонно-жёлтый цилиндрик с клапаном наверху. У нас такую газировку достать было негде. Что-то местное.

Бом-Бом удрал по своим Бом-Бомским делам, а я помог установить колёса двум помощникам Давида, которых отправили отдыхать заранее. Благо, мозгов там было нужно не так чтобы много. Перепутать сложно.

Машина внушала, давила скрытой мощью и при этом обладала той неуловимой кинематографической грацией, которую можно увидеть только на крутых кликерах. Прям настоящая машина из железного ада. Шестиколёсный жук, в котором вместо тонких перемычек между головой и грудью, а ещё между грудью и брюшком, красовались открытые валы из суперпрочного полимера. Они синхронизировали крутящий момент и позволяли передавать мощность между двигателями каждой колёсной пары.

Девчонки завтра её покрасят.

А ещё мне, судя по всему, тоже пора ловить Эльзу, я бы не отказался от своего чудо-колеса. Не для того чтобы сожрать, нет, я чувствовал, что от усталости и сам готов отключиться. Просто чтобы к нему ноги не приделали.

Жлобство Листопадом временами возводилось в ранг искусства.

Эльза таблетку не дала, но пообещала, что придёт через часа четыре, и мы сожрём их вместе.

Меня разбудили прикосновения по всему телу и поцелуй, в котором мне дали, видимо, ту самую таблетку. Правда, перейти к самому интересному мы не успели. Спустя буквально минуты три сонливость навалилась с такой силой, что я почти мгновенно отключился. Только одеялом укрыться успел. Шикарно Эльзу подкололи. Зуб даю, тут, скорее всего, Большой Феликс свою нежную ладошку приложил.

Но мы на удивление хорошо выспались, и уже утром уделили друг другу почти полчаса времени.

Феликс получил от нас порцию респектов. Судя по всему, никакое это было не колесо, а самое натуральное медицинское снотворное, с комплексом для восстановления организма. Наутро жрать хотелось зверски.

Голодные бандиты выползали из жилых модулей и шли на запах еды. Пауки расщедрились, и на ремонтной базе стоял чан лапши с курицей, в пряном сладком соусе, и посыпанный щедрой порцией зелени. Вкусно и сытно. Когда мы наелись просто до отвала, я взял шезлонг, чипсы и пошёл на заранее присмотренную точку обзора. Я знал, что будет дальше, и решил по максимуму насладиться зрелищем.

Другие бандосы узрели мой маневр и потянулись следом. Не все знали, что будет дальше, но мы как чайки или голуби, всегда следуем за тем, кто что-то нашёл и жрёт. Предстоял тяжёлый бой за чипсы.

А происходило веселье. По звуковому сигналу все команды развернули свои штандарты. Сделали это и мы. Наш флаг был простым: чёрные горы на белом фоне. Пять гор рядом, центральная втрое выше остальных. Внизу обведено чёрным, вроде как, овалом.

Мы, фактически, заявили себя участниками. Будь иначе – над ангаром появился бы стяг другой банды. Кстати, официальный флаг банды мы раскрывать не рискнули, нам и так разборки с родителями предстоят нехилые, а они питали нежную страсть к символике. Потому наш флаг родился вчера утром и символизировал наше отношение ко всему происходящему.

– ЧУУУВАКИ И ЧУУУВИХИИИИИ! Я, БОЛТЛИВЫЙ БИЛЛИ, ПОЗДРАВЛЯЮ ВАС С НАААЧАААЛОООООМ СОРОК СЕДЬМЫХ ГОНОК САМОУБИЙЦ СТАНЦИИ БАААРСЕЛОНА СЕЕЕМНАДЦАААТЬ.

Из колонок ударил бодрый гитарный ритм, а в тумане из дым-машины в небо взвились языки лазерного пламени. По понятным причинам настоящие факела тут не жгли.

– СЕГОДНЯ МЫ ВЫЯВИМ КРУТЕЙШИХ БАНДОСОВ НА ТАЧИЛЛАХ ИЗ ТОГО, ЧТО МОЖЕТ СОБРАТЬ КАЖДЫЙ ТАЛАНТЛИВЫЙ УБЛЮДОК НА ЭТОЙ БОГОМ ЗАБЫТОЙ СТАНЦИИ! СЕГОДНЯ БУДЕТ МЯСО! СЕГОДНЯ САМ СОТОНА ВЗГЛЯНЕТ НА НАС СВОИМ ОГНЕННЫМ ВЗОРОМ И РАСКРОЕТСЯ ПОРТАЛ В АД!

На зрительских трибунах собралось несколько тысяч человек. Там сейчас активно делали ставки, продавали еду и вообще всячески вращали деньги обеспеченные жители станции, у кого хватило кредитов или хабара на выкуп зрительской трибуны.

В небе парило три циклолета разных конструкций. Пауки летунов привечали, бесплатно кормили и разрешали свободно смотреть любые представления. Вроде как, сманивали. Я в прошлом году тоже смотрел гонки почти вблизи.

– ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ГОНКИ НАПОМИНАЮ: ВАМ НАДО ПРОЙТИ РЕГИСТРАЦИЮ В ДИСПЕТЧЕРСКОЙ БАШНЕ И ОПЕЧАТАТЬ ОРУЖИЕ!

Я ещё какое-то время понаблюдал за суетой на зрительских трибунах, и с кряхтением поднялся со слишком низкого шезлонга, а потом аккуратно спрыгнул вниз с большой бетонной тумбы, куда я забрался спокойно погрызть чипсы, на неё аккурат вставал шезлонг. В меня, правда, гневно полетело несколько пустых банок, за то что сожрал всё в одного, но оно того стоило.

Я пошёл на финальный осмотр пепелаца, который проводили Пауки с пилотами и техником. Вроде как, все подтверждают честную игру.

По сути, мы даже не жульничали, просто в моём ухе звучал голос Чёрта, который сухо меня поприветствовал и объяснил какой тип трассы в этот раз сделали организаторы. Всё стандартно, по такой я уже накатал больше десяти часов.

Пока машину последний раз сканировали, измеряли и тестировали на наличие всякого незаконного, динамики периодически оживали.

– А БУЛЬДОГИ ВЫСТАВЛЯЮТ УЖЕ ВТОРУЮ КОМАНДУ ПОД ГРОМКИМ НАЗВАНИЕМ «СМЕЕЕЕРТЬ ВСЕЕЕМУ»! НЕТ, РЕБЯТА, ГРАНАТОМЁТ ПРИДЁТСЯ СДАТЬ, ГДЕ ВЫ ЕГО ВООБЩЕ, КРЕТИНЫ, ДОСТАЛИ?

Ну и всё в таком же духе.

– А ВОТ И ПРИШЛИ ГЕРОИ ЭТОГО ДНЯ, БАНДА ЛИСТОПАД! МАЛЫШНЯ, А ВАС МАМА НЕ ОТШЛЁПАЕТ ЗА ТАКОЕ? ОНА, КСТАТИ, У ВАС ГОРЯЧАЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ШТУЧКА, СТОЛЬКО ДЕТЕЙ! А КТО У ВАС ТАМ МАМА? АГА… – воцарилась тишина, а потом звук включился, видимо, на середине фразы. – …И ВСЁ ОСТАНЕТСЯ МЕЖДУ НАМИ! СКОЛЬКО? АХ ВЫ МЕЛКИЕ ГОВНЮКИ! У МЕНЯ ТОЛЬКО ПОЛОВИНА ЕСТЬ… – и снова тишина. – …Я ВСЁ ОТДАМ НА ТОЙ НЕДЕЛЕ, РАЗУМЕЕТСЯ, ЕСЛИ ВЫ ЕЩЁ БУДЕТЕ ЖИВЫ. И КАК У НАС НАЗЫВАЕТСЯ КОМАНДА? «СЕКСУАЛЬНЫЕ АРБУЗЫ»… В ЧЕСТЬ ВАШЕЙ АТАМАНШИ? А ОНА ТОЖЕ ГОРЯЧАЯ ШТУЧКА, ГОВОРИТЕ? А ГДЕ ПИЛОТ И ЕГО ПУШКА?

В этот момент я понял, что к динамикам сейчас прислушивается весь стадион. Я заметил Эльзу, она мне махнула рукой, и я побежал следом. Лицо подруги побледнело от бешенства. До башни мы добрались буквально за пять минут.

У входа торчали хмурые типы в полицейском обвесе. Над ними плакат «регистрация оружия». Видимо, мне сюда. Я подошёл к типам и протянул помповуху, которую взял из сейфа в ремблоке. Туда мы сгрузили всё огнестрельное оружие под опись, когда добрались до базы.

– Знатная машинка. Не принт ведь? – бугай, чьё лицо скрыто забралом, покрутил пушку в руках и оттянул затворную раму.

– Ствол не местный. Батя подогнал на четырнадцатилетие, – с вооружёнными людьми надо быть вежливым. Всегда.

– Сильно, – на приклад легла печать с тросиком. – Что за патроны?

– Свинцовая картечь.

– Умно. Пломбу не снимать до конца гонки. За нарушение – штраф.

– Какой?

– Выстрел в башню, – громила заржал. – Один едешь?

– У меня штурман. Она… там, – я ткнул в сторону входа в диспетчерскую башню.

– О, КЛЁВАЯ ЧИКСА! ХОЧЕШЬ ПОСМОТРЕТЬ НА ГОНКУ С БАШНИ? ИЗВИНИ, ДОРОГУША, НО ТОЛЬКО ЕСЛИ ТЫ МНЕ… – звуки ударов – …КАКАЯ КОМАНДА?.. – звуки ударов. – …И НЕ ТАКИЕ УЖ У ТЕБЯ И АРБУЗЫ… – звуки ударов, стоны, мольбы о пощаде. – ОХРАНА, НА ПОМОЩЬ!

Бугаи, что характерно, даже не дёрнулись.

– УФ, ОНА УШЛА! ЧЕМ ИХ ТОЛЬКО В ЭТОМ ЛИСТОПАДЕ КОРМЯТ? КОШАЧЬИМ МЯСОМ? КОРОЧЕ, БАНДА ЛИСТОПАД СМЕНИЛА НАЗВАНИЕ! ТЕПЕРЬ ОНИ НЕ «СЕКСУАЛЬНЫЕ АРБУЗЫ». В ЧЕСТЬ САМОЙ ЗЛОБНОЙ СУКИ НА БАРСЕЛОНЕ СЕМНАДЦАТЬ… «ПСИИИХОООООВАННАЯ ВИИИШНЯ»! И НИЧЕГО ОНА МНЕ НЕ СДЕЛАЕТ, Я ДВЕРЬ НА ЗАСОВ ЗАПЕР. АХ ТЫ… ОНА МНЕ ДЕВЕРЬ ЗАВАРИЛА! НАРОД, ЕСЛИ ЧТО, ВСЕ ПЕРЕГОВОРЫ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ, ИЛИ НЕСИТЕ АВТОГЕН!

Из входа в башню вышла Эльза, уже вполне довольная собой. И проследовала в нашу сторону.

На её плечах висели проволочные хлысты.

– О, клёвые штуки, что это? – бугай взял оружие. В его голосе прозвучало искреннее любопытство.

– Шоковые хлысты. Если отвинтить ручку, можно получить плазменную дугу.

– Типа, плазменный меч?

– Ага, сантиметров пять длиной. Я вашему придурку дверь заварила. Надеюсь, без претензий?

– Он там для этого и сидит, – отмахнулся охранник и раскрутил ручку. Он изучал батарею.

– Слушай, девочка, а эта штука может рвануть? – выдал он после долгого молчания.

– Если разрушить, то да. Но без осколков. Просто шар плазмы.

– Который испарит… – продолжал допытываться охранник.

– Не больше сорока сантиметров.

– Активируй.

– Ага!

Звёздочка раскрутила хлыст, и я смог рассмотреть странную конструкцию ближе. Длинный кабель с гирляндой толстых блестящих шипов. Эльза выжала кнопку, по хлысту побежали молнии, и подруга со всей дури шарахнула по груде пластиковых ящиков. Они разлетелись в стороны, будто в них пальнули.

– Девочка, а ты себя ими не убьёшь? – в голосе бугая прозвучало участие.

– Убью. Честное слово, убью! – Эльза улыбнулась, а охранник молча опломбировал хлысты и вбил что-то в терминал.

– Идите, Психованная вишня. Я на вас поставлю. Люблю отморозков.

Хлысты вернулись к Звёздочке, и она их свернула.

– Погнали, мне ещё переодеться надо. Если поймаешь Кевина, разбей ему лицо? Я уже не успеваю.

– А за что?

– Так это он про арбузы придумал.

– Хорошо. Но я думаю, он уже спрятался.

Моё настроение взлетело на отметку «превосходно», на лицо выползла улыбка.

Я вернулся в модуль и натянул на себя чистый комбез. Его мне вручила Звёздочка, эта модель умела пережимать мелкие кровотечения. Налепил на плечо аптечку. Там противошоковое и всякие другие лекарства, которые позволят мне, если что, дожить до больницы.

Звёздочка нарядилась в облегающее белье с той же функцией перевязки, а поверх натянула блестящий скаф, который, судя по всему, предназначался для защиты от поражения электрическим током. Мне вручили диэлектрический плащ, который может сам себя распаковать, и очки с поляризованным стеклом. Типа, чтобы не ослепнуть.

Я молча оделся. Всё что можно было сказать, мы уже обговорили. Оставалось только победить.

Мы прошли через толпу ребят, что сгрудились у пепелаца. Тут были все свои. Листопад и Коты. Единственные, кроме Пауков, кто от нас не отвернулись. Наше появление приветствовали аплодисментами, которые не стихали, пока я усаживался на место водителя, а Эльза в свою башенку. Она пристегнула себя карабином за пояс к корпусу пепелаца. Дверь ангара отворилась, и огромный тягач подцепил нашу машину, чтобы отволочь её на точку старта.

До начала гонки самоубийц оставалось меньше получаса.

Глава 19

Почему я выбрал именно гонку как начало этой истории? Я долго думал, почему бы не рассказать её просто в хронологическом порядке. Ведь всё началось с моей встречи с Чертополохом и, вроде как, логично рассказывать её с самого начала, нет? У меня вообще с недавних пор куча времени на то, чтобы вспоминать и думать. Но по итогу решил, что сама гонка – это был последний момент нормальной жизни. Нормальной в том виде, какой я её знал. Все эти банды, наша местечковая возня…

Тогда ещё была обычная космическая жизнь. Рациональный подход царил во всём. Планы развития на тысячелетия вперёд, никакого хаоса, никаких проблем, никакой угрозы глобальной войны.

Сложно сейчас поверить, что всё то, что нынче происходит в Солнечной системе, вся эта политика, все эти панические вопли, весь этот истеричный шухер, который растянулся на несколько световых минут, и даже пара натуральных войн… всё это началось там, на пыльной трассе, которая была ничем иным, как противорадиационной защитой. Там, вообще-то, по проекту было что-то осмысленное, а не просто куча реголита и крепёжные элементы. Но в тот день реголит щедро впитал в себя кровь.

Тогда мне было весело, тогда я был счастлив. Тогда я просто не знал, что может быть как-то иначе. Нет, вы не подумайте, мне и сейчас весело, и я сейчас счастлив. Особенно я счастлив от того, что всё закончилось, и теперь никто не хочет меня убить. Но тогда я был, по сути, талантливым ребёнком, которому пришлось заварить эту кровавую кашу. Вся человеческая история, она была направлена на то, чтобы дети не воевали. Там, на покинутой Барселоне, это древнее правило оказалось нарушено.

С другой стороны, не будь той жуткой истории, я бы не стал тем, кем я являюсь сейчас. Никто бы из нас не стал. Мы были бы обречены на жалкое прозябание, без цели и смысла. Без перспектив. Пустота отучает мечтать. Мы бросили вызов этой пустоте и победили.

Пусть и ценой кровавых жертвоприношений.

А теперь давайте вернёмся на трассу, и наконец-то объясню, как я в тот день выжил.

Одну кровавую гонку спустя…

Пепелац Пауков набирал разгон. Это было страшно. Это было настолько страшно, что в какой-то момент я просто перестал бояться.

– Человек Саймон сохраняй хладнокровие возьми максимальный разгон и слушай команду на активацию пиропатронов приведи машину в готовность, – голос Чёрта в наушниках отрезвлял и напоминал о том, что мы всё это тоже рассчитали.

Выдёргиваю три красных кольца. К ним наварены штыри. Внутри машины что-то недовольно хрустит. А в двигатель, под давлением, идёт смесь из топлива и чистого кислорода. Выхлопная система выплёвывает факел горячего, белого пламени и мы срываемся с места. Протестующе хрустит силовая рама. Сзади надвигается стальной капюшон кокпита. А я нацепляю на морду маску.

– ПСИХОВАННАЯ ВИШНЯ КРУТА ДО САМОГО КОНЦА! ЛИСТЬЯ РЕШИЛИ СДОХНУТЬ КРАСИВО! СОТОНА, ПРИМИ ИХ ГРЕШНЫЕ ДУШИ!

До машины Пауков остаётся меньше сотни метров.

– До активации три два один пуск, – ИскИн холодно отсчитывает секунды. Я бью по большой красной кнопке, зажмуриваю глаза и открываю рот.

А потом мир заливает пламя. Жуткий рёв бьёт по ушам. И звуки пропадают вообще. Надеюсь, это умные наушники сработали, а не лопнули мои уши.

Кажется, через огонь мы летим вечно. Под брюхом что-то скрежещет. И пламя схлынуло.

От нашей машины не осталось почти ничего. Только движок, пара колёс, да кокпит из суперматериалов. Именно это высокотехнологичное яйцо сохранило ядро машины от разрушения.

Колёса с визгом вцепляются в реголит трассы, и я поддаю газу. Наш скоростной шестиколёсный танк превратился в монокок на двух шипованных колёсах. Никакой амортизации, я сжимаю зубы, чтобы не откусить язык.

Странно, почему я не слышу толпу? Обзор закрывает искорёженный бронещиток кокпита. И видно только дорогу. Выжимаю ещё один патрон, и очередной взрыв сотрясает машину. Щиток улетает в небеса.

И тут на нас обрушивается рёв толпы.

– БЕШЕНАЯ ВИШНЯ И ЕСТЬ САМА СОТОНА! ОНИ ПРИНЯЛИ В СЕБЯ ЕГО КРОВЬ И ЕГО СЕМЯ! ДА КТО ЭТИ ПСИХИ ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА? ИХ ВООБЩЕ МОЖНО УБИТЬ? У НАС ПОБЕДИТЕЛЬ! ПОСЛЕДНЯЯ КОНТРОЛЬНАЯ ТОЧКА, И НЕКОМУ ОСТАНОВИТЬ ЭТИХ БОЛЬНЫХ УБЛЮДКОВ. ВЫ ВИДЕЛИ, НЕТ, ВЫ ВИДЕЛИ? НАПРАВЛЕННЫЙ ВЗРЫВ! ДА КТО ИМ КОНСТРУИРОВАЛ ЭТУ АДСКУЮ МАШИНУ?

Я очумело трясу головой. В ушах ещё звенит. Есть пара десятков секунд перевести дух.

Чёрт на самом деле сотворил чудо. Активная защита создала пару сотен мелких, направленных взрывов. Они, как удар топора, разорвали корпус машины противника и расчистили курс. И чтобы вы понимали: всю гонку я ехал в коконе из взрывчатки! Пятая часть массы центральной секции! Ах да, при этом ещё и мы выжили.

Уцелевшая часть нашей машины несла в себе «сердце команды» – золотую пластину в пуд весом, которая должна была пересечь финишную черту. Нельзя было крепить платину на носимый транспорт. Но двухколёсный цикл был единой конструкцией с движком. И «вылупить» его можно было только взрывом гранат.

И всё это без электроники.

– Сай, на финише не тормози, сразу к башне, – Звёздочка докричалась через гул байка.

– Зачем? – удивляюсь.

– Будем решать проблемы, – голос Звёздочки звучал очень зло.

– ЭТА ГОНКА ВОЙДЁТ В ИСТОРИЮ! ДЕТИШКИ ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА НАГНУЛИ ВСЕХ! ВООБЩЕ ВСЕХ! О ДА! Я КОНЧИЛ!

Толпа бесновалась.

А я перед финишем только ускорился, пулей пролетел через лазерные лучи и взял курс на башню, прям вдоль зрительских трибун. Едва не сбил девушку в прозрачной тряпочке вместо одежды. Нам рукоплескали, в нас кидались банками и едой. На нас смотрели все. Всё то, что осталось от нашего пепелаца, с визгом остановилось у центральной башни. Эльза спрыгнула с кресла, размяла шею, хрустнула костяшками, а потом извлекла из специальной ниши топор на длинной ручке. Я вытащил дробовик и дослал патрон в патронник.

Народ при виде таких приготовлений оперативно разбегался в стороны. Остатки пепелаца чадили. В коридоре нас встретили ребята Крега. Они было дёрнулись, но при виде ружья подняли руки.

– А ну, на пол! На пол я сказала, уроды! – Эльза визжала. Звероподобные бандосы послушно опустились на колени и легли мордой в пол.

– А ну, стоп. Фу! Фу, кому я сказал! – из-за угла башни вышел Большой Феликс.

Паука я узнал только по бороде, которая торчала из-под шлема. Рядом с ним два быка в таких же силовых скафах. Стволы двух здоровых пушек смотрели на нас.

– Феликс, мы в своём праве! – Эльза поняла к чему идёт дело, и с бессильной злобой смотрела на организатора гонок.

– Знаю, девочка. Закон суров, но на то он и закон. Я давал гарантии безопасности всем, кто будет смотреть на гонку. Ты можешь кинуть ему вызов и, если он согласится, я организую вам ринг или лабиринт. Да что угодно. Но только если он согласится. Никакого беспредела!

– А то, что этот ублюдок прямо сейчас объявил приз за нашу смерть? Это тоже по закону? То, что он нас кинуть хотел с техникой – это тоже, типа, закон такой есть? Ну?

– Оружие на землю, детишки, – в голосе Феликса было смятение.

– Урод!

Топор полетел на землю. Я с пушкой обошёлся бережнее.

Из башни вышел Крег. Тощий, длинный, с вытянутым лицом и злыми карими глазами. Длинные волосы собраны в хвост, а зубы из тёмного металла.

– Значит так, крутые ребятки, я не знаю, как вы всех умудрились обмануть, но моё чутье не обманешь. Не терплю тех, кто играет краплёными картами. Последнее предложение: вы отдаёте мне сервак, а я забываю о наших разногласиях.

– О, конечно я согласна! – все, буквально все посмотрели на Эльзу в этот момент. – Но с одним условием!

– И каким же? – с подозрением уточнил зубастый бандос.

– Я лично, под камеру, запихаю этот сервер тебе в жопу. Весь.

– Девочка, иногда надо уметь прогнуться. Идём, парни. Нам предстоит много работы, – Крег кивнул своим быкам, и они пошли следом.

– Я прошу тебя покинуть нашу зону в самое короткое время. Бульдогам тут не рады, – вставил Главный Паук.

Судя по голосу, он пребывал в расстроенных чувствах.

– Ты всегда прогибался под баб, Феликс. Или ты хочешь трахнуть эту малолетку? – Крег оглядел людей вокруг. – Вас всех поимели, бандиты. Я прям вижу тонкие пальчики Долорес. Эта безумная психопатка вписала всех нас в эту историю, и теперь ещё что-то задумала! Валим!

Бульдоги развернулись и пошли вдоль трассы в сторону своих ангаров.

– Не забывай оглядываться, Крег, я всё, типа, помню! Урод! – закричала Звёздочка ему в спину.

Она только бессильно сжимала кулаки. Главный Бульдог поднял вверх правую руку и оттопырил средний палец.

– Я бы на твоём месте обернулась прямо сейчас, Бульдожище! Взгляни мне в глаза, ублюдок! Эй… Слышишь? Да обернись ты! – в голосе Звёздочки звучало всё больше настойчивости.

Только вот Крег Железные зубы решил показать нам всем своё презрение. Ровно до тех пор, пока высокая груда хлама, одна из многих, что очерчивали границы гоночной трассы, внезапно не рухнула на Крега и его телохранителей. О чём и пыталась предупредить придурка Девять нолей. Башня падала почти бесшумно.

Я посмотрел на Звёздочку. Феликс посмотрел на Звёздочку. ВСЕ смотрели на Звёздочку.

– Вау… – только и смогла произнести Эльза, для которой падение хлама тоже стало неожиданностью.

Пауки подбежали к башне и стали растаскивать сваренные между собой куски железного хлама. На то, чтобы добраться до остатков Крега, ушла примерно минута. Башня размазала лидера Бульдогов в лепёшку.

– ВЕДЬМА ИЗ ПСИХОВАННОЙ ВИШНИ РАЗМАЗАЛА БОССА БУЛЬДОГОВ В КАШУ ОДНИМ УСИЛИЕМ ВОЛИ! УБИЛА ПОДОНКА ВЗГЛЯДОМ! ДОЛОРЕС ОТДАЛА ЕЙ СВОЮ МАГИЧЕСКУЮ СИЛУ! РЕБЯТКИ, ВЫ ТОЧНО ХОТИТЕ ВОЕВАТЬ С ЭТИМИ КРОВОЖАДНЫМИ ПСИХОПАТАМИ? САМ СОТОНА ДОЛЖЕН ПАСТЬ НИЦ, ДАБЫ ОТЛИЗАТЬ У ЭТОЙ КРАСОТКИ!

Звёздочка бросила на меня полный растерянности взгляд. Её мутило при виде размазанных Бульдогов, которые ещё конвульсивно дёргали конечностями.

– Так, народ, если что, отдайте мне зубы этих уродов! Я свой девушке обещал бусы! – и улыбку, как можно более безумную. Теперь внимание толпы переключилось на меня.

Феликс, конечно, во всякую магию не поверил, и уже был у основания той самой башни, с ним увязалась толпа народу.

– Босс, чисто! Тут никого не было! – закричал тот, кто добрался первым. – Тут спрятаться негде, всё на виду.

– Мистика… – Феликс уже с откровенным страхом посмотрел на Эльзу.

Я знал об одном невидимом роботе, но решил скромно умолчать об этих не сильно важных подробностях.

– Так можно мне зубы? Законный трофей, между прочим!

И тут раздался грохот. Просто неимоверный, от которого захотелось зажать уши и свернуться калачиком. Звук, кажется, шёл одновременно со всех сторон.

Он утих, оставляя только едва различимый свист. А потом пришёл голос.

– ЛИСТОПАД! ВЫ ТАМ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ? ДОМОЙ, ЖИВО! САЙ, ЭЛЬЗА, НЕМЕДЛЕННО!

Трубный глас Долорес узнали все. А тем, кто не узнал, тому объяснили. Мы с Эльзой только беспомощно переглянулись. И наперегонки побежали в жилой модуль. Мама каким-то образом смогла подключиться к тревожной сигнализации города и очень громко, на всю станцию, позвала нас домой.

Потому мы даже не стали переодеваться. Я сунул в карман золотую карту, её протянул мне Феликс, который выглядел так, будто увидел живого мертвеца. На границе зоны мы взяли пару велосипедов, и помчались домой по улицам города.

– Эльза, что будем врать? – меня трясло от адреналина и ужаса. Я пытался вспомнить, сколько неписаных правил мы нарушили. Получалось, что все. Мы приняли участие в гонке Самоубийц. Наш договор с родителями гласил, что мы ни при каких условиях не должны ставить на кон свои жизни. Особенно на потеху толпы. Мы пролили кровь, первыми. Там, на трассе, и ещё Крег… Мы убили кучу народа! Мы привлеки внимание, мы сделали так, что нас все хотят убить, мы…

Единственное правило, которое мы не нарушили даже краем – это правило о кровосмешении. Эта мысль не то чтобы сильно успокаивала.

– Знаешь, Рыжий, я, типа, ни о чём не жалею. Это была замечательная жизнь! – Звёздочку трясло от ужаса, а ещё она то и дело начинала хихикать.

– Чёрт, а ты что скажешь напоследок? – я вспомнил, что мы в этой истории, собственно, не по своей воле.

– Человек Саймон я изучил ваш социум твоя задача сейчас рассказать всю ситуацию без утайки.

– Чего? – это Эльза.

– Говорите правду.

В итоге тот путь, что занял у меня двое суток, мы проделали за два часа.

В общине было… людно. Сейчас почти все обитатели центрального парка собрались на площадке у озера. Люди расступались перед нами, и мы ловили на себе сотни нечитаемых взглядов. Видимо, все ждали решения Долорес. И потому для общины мы находились на границе жизни и смерти.

На пороге маминого дома мы с Эльзой остановились, обменялись встревоженными взглядами, а потом я поцеловал Звёздочку. Вроде как, прощался. Так, держась за руки, мы и вошли в дом.

Мама стояла у окна и смотрела на озеро. Она бросила на нас короткий взгляд.

– Садитесь!

Ни еды, ни воды она нам не предложила. Когда мы исполнили команду, мама повернулась на месте, положила руки на спинку стула и упёрла в нас тяжёлый, полный ярости, взгляд.

– Рассказывайте.

– Всё началось две недели назад, я нашёл квартиру с открытым балконом в районе третьей спицы…

И мы стали рассказывать историю последних дней. Поочерёдно дополняя друг друга. В какой-то момент из глаз мамы потекли слезы, а из взора ушла ярость, она ласково обняла меня, её тонкие пальцы перебирали мои волосы.

– Тише, тише, всё хорошо. Этот твой Чёрт, он нас сейчас слышит? Смотрит?

Я только кивнул, шмыгнув носом.

– Всё хорошо, мы что-то придумаем, мы что-то обязательно придумаем. Не переживай, Саймон, тебя всего лишь осенила тень древа жизни. Ты избранный, сынок!

Мама охватила своими ладонями моё лицо и заглянула в глаза. В её взгляде разгорался пожар экзальтированного восторга.

– Я счастлива, я так счастлива, что стала матерью пророка! Моё предназначение исполнилось! – и мама радостно заплакала.

А вот теперь мне стало, без шуток, страшно.

Конец первой книги

Content

Тимофей Царенко
Полимерные крылья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19