Ученик Рун

Пролог. Беглый хранитель

Карта мира Пресии.

— Эдриас! — гремел Валор.

Сейчас верховный хранитель источал чистую силу, сравнимую по мощи с энергией небольшого Источника. Горы вокруг рушились, неспособные выдержать само присутствие двух сущностей такого масштаба. Где–то на самой границе сознания Эдриас чувствовал, как раскалывается сама твердь этого мертвого мира, который они с его заклятым врагом выбрали в качестве поля боя.

Справедливости ради, стоит отметить, что этот мир выбрал не преступник — Валор был готов сразиться с Эдриасом даже в густонаселенном обиталище низших рас, но тот смог выманить фанатика на бесплодный кусок камня, в мир на самых задворках Сферы.

Эдриас только улыбнулся, сплевывая кровь. Пусть кричит, это ему вряд ли поможет.

— Ты предал свой народ, Эдриас! Слишком многие поддались твоей ереси! — продолжал вещать Валор, витая где–то на уровне облаков.

— Это их выбор! — ответил Эдриас, сам же собирая силы для нового заклинания. — Выбор уйти!

Установить конструкт, накачать его силой, убедиться, что заклинание стабильно. Беглец присел на корточки и, коснувшись земли самыми кончиками пальцев, в следующий момент взмыл ввысь, выбрасывая перед собой лезвия из чистой силы, которые должны были изрубить хранителя на части.

Атака не возымела эффекта, бывший хранитель был уже слишком слаб. Валор отмахнулся от лезвий, как от летней мошкары и, рванув навстречу, одним ударом впечатал Эдриаса обратно в скалы горной гряды. Удар был такой силы, что на несколько секунд Эдриас забыл, как дышать, но щиты пусть и истощились, но смогли уберечь физическую оболочку от гибели.

Удостоверившись, что противник почти не двигается, Валор взмыл к самым облакам и, раскинув сеть заклинания, стал выкачивать силу не просто из окружающего пространства — разрушать саму структуру материи — высвобождая огромную энергию. Он готовится нанести последний, сокрушающий удар по отступнику и Разрушителю Миров. Хотя после такой атаки этот титул перейдет к самому Валору. Жаль, но свидетелей битвы нет и быть не может — любой рядовой хранитель просто сгорел бы в потоках, которые пронизывали сейчас воздух.

Когда магическая сеть, развернутая Валором, стала напитываться силой, готовая вот–вот обрушиться на пространство в несколько десятков квадратных лиг, Эдриас понял, что шанса уйти у него нет. Заклинание Очищения Миров. Именно этой магией хранители зачищали оскверненные миры, именно этим заклинанием Валор планировал разделаться с беглецом. Как только сеть коснется земли, сама твердь начнет разрушаться, а сеть — заворачиваться в сферу. Все увеличивая и увеличивая давление и температуру, она будет сжиматься, пока не произойдет взрыв, который расколет саму планету на части.

Эдриас упал на колено и впечатал кулак в гранитную породу горы. Рука вошла, как горячий нож в масло, утонув в горе почти по локоть.

«Ты хочешь разрушить этот мир, Валор? Хорошо, мы его разрушим!»

— Эдриас! Предатель! Сгинь! — прокричал Валор и его голос, усиленный магией, прокатился эхом по всему горному хребту вокруг нас.

Стоящий на колене маг проигнорировал этот выкрик и только мысленно стремился вперед, выбрасывая и выбрасывая плети поисковых заклинаний. Вниз, вглубь, к самой магме планеты, откуда можно зачерпнуть растворенной в огненных реках силы давно угасшего Источника этого мира.

Вот оно. Он почувствовал движение, нити поисковых заклинаний послушно сообщили, что еще чуть–чуть, и заклинание пройдет земную кору. Но Эдриас не успевал.

Сеть Валора пришла в движение, небеса зажглись сотнями пылающих белым светом ячеек, превращая в плазму облака и воздух. Она набирала скорость, так что к моменту касания поверхности на голову беглеца обрушится пламенный ад.

Ему осталось только одно — позвать силу стихии за собой. Эдриас зацепился за магму и, раскинув на глубине, в самой толще земли фокусирующую силу метку, которая должна была сработать как увеличительное стекло, рванул нутро этого мира вверх, навстречу Валору и его разрушительному колдовству.

Мгновение ничего не происходило, и Валор решил, что противник облажался. Его глаза фанатично блестели, а рот искривился в зверином оскале, который Валор выдавал за улыбку.

— Вот и все, Эдриас! Умри!

В этот момент весь горный кряж содрогнулся, а самые большие пики взорвались, разбрасывая на десятки лиг вокруг себя горящую породу и целые куски склонов. Воздух, насколько хватало глаз, заволокло огнем вперемешку с камнями и обломками гор, летящими с легкостью мелких пылинок.

Сеть Валора, столкнувшаяся с таким препятствием, не выдержала и стала рассыпаться на части. Для Эдриаса это был шанс. Пока бушующий вокруг первобытный огонь и хаосом, скрывал его от Верховного Хранителя, нужно уходить.

Печать перемещения легла ровно и привычно, ведь это заклинание он использовал уже тысячу раз. Напитать контур силой, выбрать направление — в пустоту Сферы. А оттуда он упетляет, как испуганный заяц, и ни Валор, ни его бесконечные шпионы во всех мирах его не найдут. Хотя бы некоторое время, пока Эдриас будет зализывать раны.

В последний момент, когда маг уже активировал заклинание перемещения, скала, на которой он стоял, треснула, расколов печать.

— Нет! — вскрикнул Эдриас, рефлекторно выставляя вперед руки.

Но было уже поздно. Искаженное, заклинание стало рвать магические щиты и плоть, а то, что уцелело — выбросило из этого мира в неизвестном направлении.

Глава 1. Крик чаек

Невольничий рынок Нипса располагался на северной окраине города, прямо за рыбными доками. Тому было две причины. Первая — близость порта и возможность быстрой перегрузки живого товара с корабля на берег, либо же, наоборот, с берега на корабль. Потом невольников, которых свозили сюда с северных оконечностей Западной Пресии, а самые ушлые торговцы привозили черных, как смола, рабов и с юга восточного континента, развозили по рынкам поменьше. Например, таковой был в Бранфанзаке, что стоял на западном побережье Дагерии, или дальше, на север, в столицу Вашимшании, где живой товар уже расходился втридорога.

Второе — текучка, которая была тут очень большая. Покупателей всегда в избытке, так что торговля была поставлена на поток. Тем более, городские власти с удовольствием могли отдать пустующие рыбные склады для хранения живого товара, так что никаких проблем с размещением невольников у работорговцев не было — для каждого всегда найдется клеть. Да и команде корабля было чем заняться в многочисленных кабаках и притонах, что как язвы на теле чумного, были понатыканы по всему портовому району Нипса. Некоторые заведения поприличней даже покупали свежих девушек, отдавая отработавших свое девиц либо в самые низшие заведения, либо же перепродавая живой товар обратно на рынок, если у работницы был младенец. Те же купцы Кибашама охотно брали молодых женщин с грудными детьми, обычно, с мальчиками. Главное, чтобы у матери была хотя бы половина зубов на месте, а ребенок оказался достаточно крепок, чтобы пережить путешествие в далекое северное государство. Поговаривали, что потом из этих детей портовых шлюх делали наемников, что служили в армии тамошнего короля, ни на секунду не забывая, кто спас их от участи быть выброшенными за борт еще в младенчестве.

Вот так и ходили корабли с континента на остров. С собой купцы привозили зерно, хмель, вино, ткани, веревки на снасти и прочие вещи, что не производились на острове, а опорожнив трюмы, забивали их невольниками. Те купцы, что были посметливее, давно переоборудовали свои корабли под перевозку живого товара. Тут и места под воду и отхожие бочки, и вентиляционные отдушины, чтобы товар не задохнулся в пути, и специальные кольца для цепей и кандалов. Новички же в этом деле часто превращали свои суда в плавучие некрополи. Начиналось все с того, что на свободные деньги, чтобы не идти порожняком, покупался десяток–другой невольников. И вот если доплывали до берега континента без приключений и продавали рабов даже перекупщикам, то вот тут многие теряли голову. Влезали в долги, но вместо оборудования корабля забивали трюмы, приспособленные для перевозки бочек и тюков с товаром, рабами. А что, если непогода или какая другая задержка в пути? Частенько такие пройдохи кое–как доходили до родных берегов, само собой, уже пустые. Вот только вонь испражнений, пота, страданий и гниющей плоти намертво впечатывалась в корабельные доски и снасти, и тут уже или сжигать корабль, или возить на нем руду. И то, если заказчик не будет подниматься на борт. Жадных душегубов не любили, ведь их неосмотрительность только повышала цены на этом перегретом рынке.

Вот в таком не самом дружелюбном месте я и вырос. Когда тебя в любой момент может загрести стража, а потом продать на рынок за пару серебряных под видом беглого раба, расслабляться не стоит. Так что мой распорядок дня был удивительно стройным для тощего четырнадцатилетнего пацана–беспризорника.

Еще на восходе, пока диск солнца не поднялся и на два пальца над уровнем горизонта, стоит отправиться на пляж, посмотреть, что принес на берег прибой. Если повезет, удастся набрать моллюсков, которых можно приготовить тут же, разведя из сухих водорослей и прочего горючего мусора, что наносит волной на камни, простенький костерок. Еще иногда попадались крабы, а главным деликатесом были яйца птиц, что гнездились в скалах.

За последним лакомством отправлялись только самые умелые и отчаянные, и я — в их числе.

— Рей! Давай быстрее! — махнул мне младший нашей шайки, Сопля.

Я только недовольно дернул плечом. Много он стал себе позволять. Сопля прибился к нам буквально пару месяцев назад — его мать продали в рабство, а он сам убежал в доки, где стал воровать и бродяжничать, как и все мы. Так как он был новичком, то и имени еще не заслужил, а за вечно шмыгающий нос, даже в теплую погоду, мы его так и прозвали — Сопля.

— Иду! Иду! — махнул я ребятам, прибавляя шаг и догоняя группу в полдюжины оборванцев.

Песок забивался в дырявые башмаки, так что я без зазрений совести сбросил неудобную обувь и ступил на мелкую гальку босыми ногами. Все равно лезть на скалы, и так, и так придется разуваться, сегодня моя очередь искать гнезда. Да и, честно говоря, башмаки эти были мне давно малы, а раздобыть новые, размером больше, никак не получалось.

В животе предательски заурчало и я понял, что Сопля был не так уж и неправ. Пока младшие будут копошиться в поисках моллюсков, мне надо облазить северные скалы, мы туда уже целый месяц не заглядывали. Может, чайки и прочие морские птицы осмелели и вернулись в старые гнезда. Тем более, сейчас был сезон гнездовья, вот только нам постоянно не везло.

Если вы считаете, что численность бродяжек в Нипсе ограничивается полудюжиной человек нашей банды, то вы глубоко заблуждаетесь. Только в том квартале доков, где обитали мы, у нас было минимум две конкурирующие группы, которые точно так же ходили за уловом на пляж. Правда, там ребята были чуть постарше — это у нас я был уже почти стариком. Сопле было лет девять, хотя от недоедания он был совсем мелким, остальным — от десяти до двенадцати.

Несколько месяцев назад от нас ушел Финн — наш главарь. Ему исполнилось пятнадцать, и он пошел учеником к портовым ворам, стоять на стреме и таскать тяжести. Вполне обычная карьера для пацана, который подрабатывал бегунком всю свою жизнь, да и вообще, брался за другие мелкие поручения.

Мне воры не очень нравились, как минимум за то, что если тебя поймают — отрубят руку по самый локоть и выколют левый глаз. А если попался во второй раз — прощай и вторая рука, и остатки зрения. Так что оказаться слепым и безруким, который побирается у храмов и входов на невольничий рынок, мне не улыбалось. Но и что делать дальше — я не знал. Наняться на корабль, как подрасту? Сейчас все мои заботы крутились вокруг поиска пропитания и новых башмаков, а в матросы меня возьмут хорошо, если года через два–три. Да и то, на какую–нибудь лохань, где за миску похлебки будут снимать три шкуры.

Но это хорошая школа. Я слышал истории про ребят, которые поработав на рабовладельческих судах пару–тройку лет, в итоге нанимались к северным купцам матросами, а некоторые дослуживались и до боцманов. А это уже и нормальное жалование, и работа с обычными товарами, а не бесконечная перевозка рабов из Восточной Пресии сюда, на рабовладельческие рынки Лаолисы.

По пути к скалам наша шайка разошлась в разные стороны. Сопля и еще один пацаненок отправились на мелководье, искать моллюсков и крабов, другой — собирать топливо для костра, я же, в сопровождении двух ребят постарше, пошел прямиком к громаде мыса.

— Держи! — я сунул рыжему лопоухому Грану свои башмаки, а сам, подтянув перевязанные веревкой штаны, скинул с плеч дырявую рубаху, соорудив из нее какое–то подобие перевязи, в которую я буду складывать добычу, стал подниматься по камням.

— Давай только быстрее! Жрать охота! — крикнул мне в спину товарищ.

— Хочешь — сам лезь! — огрызнулся я, чуть не поцарапав ногу об острый край скалы. — Как найду чего — крикну! Идите лучше крабов поищите!

— Да задолбали эти крабы! Рей, достань ты уже яиц! — продолжал ныть Гран.

Я только отмахнулся от парня. Вечно он так, под руку говорит всякое. Но вот самому Грану не везло — предыдущие два раза жребий потянул он, но так ничего найти не смог.

Лазили мы на скалы мыса по очереди по одной простой причине. Первое — тут легко сорваться, никто лишний раз рисковать не хотел. Потому что даже если не убьешься, а просто что–то сломаешь — это почти приговор. Лекарь стоит денег, которых мы в глаза не видели, не говоря о целебных артефактах, которыми лечат переломы, так что если повредишь ногу — жить тебе до конца дней хромым. Вон, Финн, что ушел от нас, сломал пару лет назад руку. Вроде и ровно срослась, а гибкость потеряла. Поэтому его и не взяли в карманники, поэтому и шатался с нами лишние пару лет.

Так что искали яйца мы не очень охотно. Когда уже на самом деле на моллюсков, старую рыбу или крабов не было мочи смотреть, или же вот в такие времена года, когда начиналось активное гнездовье.

Эту скалу я знал неплохо. Тут были свои ухищрения, а мне помогали довольно длинные руки и ноги — кухарка Рига, что подкармливала нас иногда, говорила, что из меня вырастет статный мужчина, отличный матрос. Собственно, из–за ее слов я и решил потерпеть лишний год–другой на улицах и попробовать наняться на корабль. Даже узлы начал учиться вязать, про снасти расспрашивал, да и всякое, по мелочи.

Первый же выступ, до которого я добрался, порадовал меня свежей кладкой. Два серо–коричневых яйца, в темную крапинку, крупнее куриных, с плотной, твердой скорлупой.

Я аккуратно положил добычу в рубаху и полез выше. Надо достать столько, сколько получится, раз уж полез. Конечно, нужно штук шесть, чтобы каждому досталось по яйцу, но и еще два — сойдет. Поделим.

За пятнадцать минут я разорил еще два гнезда. Пляж уже скрылся из виду — я ушел вправо по скале, туда, куда не мог забраться Гран. Руки у него коротковаты были для таких мест.

Перевязь на шее все тяжелела и тяжелела от яиц. Я набрал уже целую дюжину! Некоторые гнезда я оставлял нетронутыми, просто запоминая, где видел яйца — приду за ними в следующий раз. Жизнь на улице научила меня экономить, в том числе и добычу. Ну обожремся мы сегодня яйцами, а дальше что? А так, наберу, чтобы каждому было по две штуки — и уже отлично! Осталось найти еще одно гнездо и можно возвращаться назад…

Зацепиться за скалу, поставить ногу, проверить, не шатается ли камень. Перенести вес на ногу, нащупать пальцами выступ. И все надо делать так, чтобы не прижиматься грудью к камню. Яйца чаек были крепкими, но у всего есть предел. Нет, мы пожарим даже раздавленные, вылив остатки на раскаленный плоский камень, что мы частенько использовали вместо сковороды и прятали в выемке под скалой мыса, но все же…

Внезапно я увидел перед собой какую–то пещеру. Я забрался так далеко? Раньше же здесь ничего подобного не было. В любом случае, пещера — большая удача. Если она достаточно велика, чтобы там можно было сидеть, то внутри я найду не только яйца, но и отличное персональное укрытие.

Я зацепился за скалу и, сделав последний рывок, оказался на небольшом парапете. Это оказалось нелегко, ведь самые края пещеры были какими–то гладкими, будто в наплывах, хотя весь прочий мыс — щербатый, как улыбка бездомного. Да и сама она была странной — наклоненной сверху вниз. То есть, по уму, она должна быть залита водой, ведь недавно был сильный шторм.

Передо мной была небольшая выемка в скале — шагов на шесть вглубь и шириной в три шага. Стены, пол и потолок — точно в таких же наплывах, будто я оказался внутри гигантской свечи. И, конечно же, никаких гнезд внутри.

— А–г–р-р–р–х-х-х… — послышалось из дальнего конца странной пещеры.

Этот звук, похожий то ли на кашель старика, то ли на рык какого–то животного едва не заставил меня сигануть прямо с мыса вниз, на камни. Утопец! Точно утопец! А если так — надо срочно бежать в город, звать господина гарнизонного колдуна…

— Кто здесь?! — для верности крикнул я, ища взглядом хоть какой камень, отбиться от нежити. Но пол был абсолютно чист.

— Кто здесь… — повторили из темноты.

Медленно, будто проталкивая каждое слово сквозь глотку. Будто учась говорить.

Что тут творится?! Утопцы могут только рычать, да рвать живую плоть, но уж точно не говорить. Или это какой особый вид нежити?

Мои глаза уже привыкли к темноте, так что я сделал пару шагов вперед, чтобы лучше разглядеть неизвестного. У самой стены, будто впечатанный в скалу, полусидел, полулежал мужчина. В лохмотьях, что еле–еле прикрывали худое тело, угадывались богатые одежды, но выглядели они сейчас так, будто их владелец побывал в костре. Хотя ожогов на коже я не заметил.

— Господин, вы как тут…

Я боролся с желанием подойти ближе и проверить карманы мужчины на наличие ценностей, ведь даже отсюда мне было понятно, что он уже нежилец. Но уж очень необычно выглядел мужик. Темные волосы не собраны в хвост или другую прическу, а просто лежали на плечах, да и чертами лица он не был похож ни на лаолисийца, ни на выходца из Дагерии или Гонса. А для жителя Восточного континента слишком уж бледный.

— Господин… — неизвестный ухмыльнулся и попытался пошевелиться.

Из груди мужчины раздался стон, и я рефлекторно сделал шаг вперед, помочь раненому. Только этого он и ждал.

Как только я оказался в зоне досягаемости, неизвестный схватил меня за руку и притянул к себе. В нос ударил запах гари и разложения — только сейчас я заметил, что его ноги были переломаны и сейчас лежали на камне двумя бесполезными плетьми.

— Слушай и запоминай, малец! Ты получишь все, что захочешь! Я, Эдриас, даю тебе свое слово! Но взамен — найди для меня выход в Сферу!

— Отпустите!!!

Я попытался вырваться, но мужик держал меня на удивление крепко, будто обладал нечеловеческой силой.

— Я не могу впитать силу вашего Источника! А ты — можешь! Так что найди выход в Сферу, и мы будем в расчете!

В следующий момент мужчина вскинул вторую руку и начертил в воздухе какую–то странную печать. Мои глаза расширились от ужаса: такие пассы делали городские колдуны, когда творили заклинания.

Я попытался вырваться еще раз, но у меня ничего не получилось. В воздухе же повисло два горящих всеми возможными цветами рунных диска, каждый размером с ладонь грузчика — я даже никогда не видел такого колдовства. Одна двинулась к груди мага, а вторую он легким движением направил в мою сторону.

Кожу обожгло магическим огнем, а в глазах потемнело от боли.

— Постарайся, парень! Потом ты все поймешь, — на выдохе просипел мужик, отпуская мою руку.

Я моментально упал на пятую точку и покатился по оплавленному камню пещеры, давя под собой с таким трудом добытые яйца. Меня буквально разрывало изнутри. Казалось, что магическое пламя печати вот–вот прожжет мои ребра насквозь и доберется до сердца.

Не знаю, как долго я пролежал без сознания, но когда очнулся — в пещере было пусто. Только на том месте, где до этого сидел колдун, лежала кучка мусора, в которой я опознал остатки одежды неизвестного.

Первым делом я схватился за грудь. Отодвинул перевязь, всю мокрую от раздавленных яиц, и осмотрел кожу. Абсолютно гладкая, никаких ожогов от магического пламени.

«Я, Эдриас, даю тебе слово! Ты получишь все, что захочешь!», — прогремело в голове еще раз, а потом все стихло.

Будто бы этой встречи никогда и не было. Может, мне привиделось? Все же, я нормально не ел уже несколько дней…

Кое–как поднявшись на ноги, я двинул к выходу из пещеры. Зацепился за камни мыса и начал свой путь назад, в сторону пляжа. Несколько яиц все же уцелело, а недостающие доберу в тех гнездах, что оставил на следующий раз… Солнце сказало мне, что провалялся внутри я не меньше часа, наверное, ребята уже решили, что я сорвался и ищут мое тело среди береговых камней.

Когда я появился из–за поворота скалы, по пляжу прокатился радостный крик ребят. Сопля что–то кричал, прыгая и размахивая руками, вместе с ним веселились и двое других младших нашей банды. Даже вечно ноющий Гран — и тот выглядел довольным. Рей выжил, значит, ему не придется быть старшим.

— Небольшие проблемы, — с фальшивой бодростью сообщил я ребятам, снимая с шеи перевязь с яйцами, — но добыча хорошая!

— Давайте! Шевелитесь, пока камень не остыл! — прикрикнул на пацанов Гран, которые, подхватив из моих рук рубашку, ускакали в сторону костра.

Через минуту я уже остался один. Никаких расспросов, никаких похлопываний по плечам. Добытчик вернулся, добытчик жив, да еще и принес яиц. Значит, этот день мы будем сыты.

Я оглянулся на скалы мыса. Перед глазами стояла радужная печать. Одна для меня, вторая для мага, что назвался Эдриасом.

Мне же не привиделось, так? Но тогда что это было?

Глава 2. Встреча

Завтрак выдался поздним, так что все мелкие поручения, которые могли получить беспризорники, уже были розданы. Мы с ребятами работали на северном берегу Нипса, в районе рыбных доков. Те, кто был постарше или же понаглее, шли в каменные доки или вообще, в район замковой стены. Там можно было урвать задание на пару медяков: быстро принести документы, разыскать человека, передать послание или кликнуть стражу. Но туда нашей банде был путь заказан: южную часть города держали ребята покрепче, которые водили дружбу с местными ворами и попрошайками. Так что нам оставались только рыбные доки да фермы, что стояли чуть дальше от берега.

Иногда пяток медных удавалось заработать на невольничьем рынке, но это было сложно и опасно. Первое — не в каждую смену городской стражи туда стоило соваться. Второе — поручения можно было брать только от работорговцев, что знаешь в лицо. Иначе тебе быстро накинут кандалы, как только прознают, что ты бродяга.

Сегодня была как раз нормальная смена. Маугур — начальник северного караула — был мужиком хорошим и незлым. Сам по юности слонялся по улицам этого города, так что сирот и беспризорников он гонял крайне неохотно, а иногда и вовсе давал нам поручения. Например, проследить за каким–нибудь купцом или привести подмогу. Босоногий мальчишка доберется всяко быстрее взрослого мужчины, даже конного. Так что мы старались быть начальнику всячески полезными.

Убедившись, что смена сегодня выпала именно Маугуру и стража будет нас игнорировать, мы двинули в сторону невольничьего рынка. Поели хорошо, так что можно взяться и за какую–нибудь серьезную работенку. Например, натаскать для лошадей и рабов воды, поработать зазывалами или еще что. Планировали выручить медяков пять–семь на троих — младшие будут просто стоять на подхвате — а вечером пойдем к Риге, что работала кухаркой в небольшом трактире на том берегу Нипса. За несколько медяков и две бочки воды, мы получали от нее пару кусков черствого хлеба, а иногда и по миске жидкой похлебки, что должна была вот–вот стухнуть. Хозяин трактира держал свиней, но хватало всем, особенно, если все проворачивалось на заднем дворе, подальше от глаз посетителей.

День прошел относительно спокойно. Мы на самом деле выполнили пару поручений, а за пять медных еще притащили от реки целую бочку воды для лошадей — у колодцев была слишком большая толчея, а носильщики совсем задрали цены.

Как только мы прикатили тележку с погруженной на нее емкостью, полной речной воды, торговец споро подошел, шаря в карманах. Я знал, что будет дальше, а вот младшие стали, разинув рты.

— Что, оборванцы, интересно? — подмигнул нам торговец и достал из кармана небольшой самоцвет размером с ноготь в тонкой медной оправе.

— У–у–у-у… — потянули некоторые ребята, подходя поближе.

Магия — это всегда интересно.

— А не жалко его на воду–то спускать? — осмелел и спросил Сопля.

Торговец только хмыкнул.

— Так это же так, безделушка. Мне знакомый колдун по серебрушке за штуку заряжает, а не как эти гарнизонные снобы, что по пять дерут, — похвастался мужик, после чего подцепил за маленькое колечко шнурок, сжал медную оправу пальцами и опустил амулет в бочку.

По воде пошло желтое свечение, которое моментально превратило местами мутную речную воду в хорошую, будто из колодца. А может и лучше. Я такие номера видел не раз, а вот наши младшие все еще удивлялись. Бесплатное магическое представление! Да какое бесплатное? Еще и пять медных дадут! Да и торговцу, даже если заряжать амулет в гарнизоне, по деньгам было то на то. Нас к колодцу не пустят носильщики — погонят в шею, а за свою работу на рычагах и донос воды еще четыре–пять серебра спросят. А по пути половину расплещут. Не то, что мы с ребятами — мы старались довезти бочку полную, чуть ли не в край.

Как только желтый свет пропал, работорговец ловко выдернул разряженный амулет очищения — который был, по сути, амулетом лечебным, такой и к ране можно приложить или порезу какому — и быстро спрятал камушек в кармане.

— Дядь, а можно водицы попробовать? — спросил один из мелких.

— Давай малой, добрый я сегодня, — с полуулыбкой ответил работорговец.

Пока младшие крутились вокруг бочки, мы с Граном и торговцем отошли чуть в сторону и получили расчет — пять медяков, как и договаривались за такую несложную работу.

Как только солнце стало клониться к закату, а торг на рынке стал угасать, мы всей компанией двинули на южный берег Нипса, к Риге. Ладонь, сжатую в кармане в кулак, приятно грели девять медных монет. Кроме бочки с водой мы за день выполнили еще пару мелких поручений. Теперь денег достаточно, чтобы не только поесть вечером, но и купить на завтра буханку лежалого хлеба у пекаря. Или даже кулич у лоточника — они были по четыре медяка. Но это уже лакомство.

Загодя отправили к кухарке Соплю, убедиться, что нам что–нибудь оставят, да и сообщить, что сегодня мы готовы поработать. Так как Сопля был самым мелким и при этом — самым юрким, то подобные поручения выполнял обычно именно он. Кроме нас Рига подкармливала еще несколько групп ребят, так что полакомиться хлебными корками и похлебкой из рыбьей требухи удавалось не всегда.

Уже подходя к реке я, идущий позади ребят, заприметил нашего гонца. Нос расквашен, ухо — фиолетовое, а сам Сопля из последних сил сдерживал рыдания и глотал слезы, стараясь не сорваться в девичий рев.

— Эй! Что случилось? — окликнул я младшего, обгоняя остальную шайку и выходя вперед. — Ты что, попался?

— Попался… — хныкая и размазывая кровь по лицу, ответил Сопля.

Я нахмурился. Понятно, кто оприходовал нашего быстроного. Банда Дамара — парни, что обитали у самого берега реки, на окраине Нипса. Когда крепкий и рослый Финн от нас ушел, эти дураки возомнили, что могут решать, когда нам переходить на тот берег, а когда — нет. Поговаривают, что Дамар метит в воры, да не просто в карманники, а в душегубы. Был он здоровый и злой полукровка — мать у него рабыня из восточной Пресии — и уже через пару лет его начнет бояться не только уличная шпана и бродяги, но и взрослые.

Дамар мог Соплю и покалечить, но пацаненку только разбили нос и дали в ухо, после чего отправили на другой берег, к мосту, как послание. Мы с Граном переглянулись. В глазах рыжего я прочитал, что он не так уж и голоден, может, стоит остаться тут, в безопасности? Но я, наплевав на все предосторожности, махнул парням рукой, мол, идем на другой берег. Если сейчас дадим слабину и не появимся у Риги, то больше в южную часть города нас не пустят.

Совершил ли я ошибку, приняв подобное решение? Вполне возможно. Как только мы перешли мост и углубились в лабиринт каменных доков, где хранилища для зерна и товаров перемежались с жилыми постройками, трактирами и публичными домами, на нас вышел Дамар со своими прихвостнями.

Я давно не видел эту скотину. Казалось, за прошедшие несколько месяцев, что мы не сталкивались с этим оборванцем, Дамар вырос на полголовы, да набрал десяток фунтов веса. Здоровый, со свежим шрамом на щеке, который он получил то ли в разборке, то ли сделал себе сам, чтобы рожа была страшнее, он вместе с еще тремя парнями перегородил нашей шайке дорогу. За нашей спиной появился еще с десяток ребят — тоже дамаровы.

— Рей! Ты, сучонок, не понял? Я же сказал, что нечего вам делать в моем районе! — рыкнул Дамар.

— Это тебе что, король доки пожаловал, или что? — ответил за меня Гран, делая шаг вперед.

— Я тебе, рыжий, уши оторву! Пасть захлопни! — ответил Дамар, угрожающе тыкая пальцем в сторону Грана.

Мой товарищ и, по сути, заместитель, если судить по возрасту, стушевался, после чего сделал несколько шагов назад, закрывая собой мелких, а сам — становясь за моим плечом.

Я же пока оценивал ситуацию. Драться — вообще не вариант. Те, что были в спине, вышли с конца улицы, то есть до нас им было шагов пятьдесят. Прохожих на этой улочке было раз–два, да если и начнется какая потасовка, то они максимум кликнут стражу. За это время Дамар с его отморозками нам все кости поломают… Значит, надо бежать. Только куда?

— Вас, северный мусор, надо проучить! — продолжил Дамар, после чего потянулся за пазуху. — А если не слышите, когда по–хорошему говорю, значит, уши грязные!

В руках здоровяка сверкнуло короткое трехгранное шило. Такими конюхи пробивают плотную кожу седел или сбрую, когда занимаются ремонтом. Я заторможено посмотрел на опасный инструмент в руках Дамара. Он что задумал?

— Ну что, кому первому уши прочисть? — мерзко спросил один из подручных Дамара, тот, долговязый справа.

Воры в порту частенько так наказывали тех, кто доносил на них городской страже или услышал лишнего. Протыкали ухо. Иногда — оба. К некоторым слух возвращался, но большинство так и оставались глухими до конца жизни.

Я еще раз оглянулся. Рядом был только небольшой трактир, но пустит ли хозяин на задний двор, откуда мы сможем сбежать? В любом случае, лучше укрыться там. Ведь одно дело — попасться городской страже и получить розгами, чем тебе воткнут в голову кусок железа…

Дамар демонстративно поцеловал плоский камушек с выцарапанной на нем магической руной Тир, что носил на волосатой шее. Безделушка, что носят многие парни и молодые воины, типа оберега. Считается, что руна эта помогает в бою. После чего, перехватив шило в кулак, двинул в нашу сторону.

Подав знак, я подтолкнул Грана, который пришел к тем же выводам, что и я, в сторону трактира. Мой товарищ потащил за собой малых, и уже через секунду вся шайка ломанулась в сторону трактира. Я же остался на месте, подбирая с земли камень покрупнее, коих было в избытке на раздолбанной дороге, готовый приласкать любого, кто подойдет слишком близко. А вот после броска — сразу же за ребятами, что будут уже внутри ждать меня. Надеюсь, трактирщик не окажется скотиной и позовет стражу, ведь знакомиться с шилом в руках Дамара мне не хотелось от слова совсем.

Вот только противники сумели меня удивить. Полностью проигнорировав босоногий табун, который пронесся у Дамара и подручных прямо под носом, все трое ломанулись прямо на меня. Камень бросить я успел, даже рассек бровь тому долговязому, что поддакивал Дамару, а вот уйти — уже нет.

На меня бросился третий, низкий и коренастый пацан, которого я раньше не видел. Вот только вместо кулачного боя он сделал все максимально просто — бросился в ноги, валя меня на землю. Следом за ним подоспел и Дамар, который больно приложил меня ударом деревянного башмака по ребрам. Долговязый же остался позади, шагах в десяти, держался за лицо, и, тихо подвывая, пытался остановить хлещущую из рассеченной брови кровь.

— Рей, сучий ты сын! Ты Онги чуть глаз не выбил! — хохотнул Дамар. — Парни! Поднимайте этого крысеныша!

Подоспевшие с другой стороны улицы остальные члены банды Дамара споро подняли меня на ноги, крепко держа под руки. Тут не особо дернешься, хотя я пытался. И лягаться, и кусаться. Потому что понимал, что сейчас все средства хороши.

Пара прохожих, что была на улице в этот момент, будто бы очень заспешила по своим делам. Отдельного бродягу прогнать или пнуть — эти мужики всегда за милую душу. Но когда на улице целая банда в десяток человек, никто дополнительных проблем не хотел. Это только с виду мы — подростки или дети, а по сути — стая шакалов. Дамар со своими парнями и запинать может, и не заметит.

— Фу! Как же он воняет! — демонстративно сообщил один из пацанов, что держал меня за левую руку.

— Ну, вонь стоит! Точно уши не моет! — добавил еще один. — Надо помочь!

Дамар, нехорошо скалясь, подошел ко мне вплотную.

— Я тебе говорил не соваться на этот берег, Рей? Говорил?

Для порядка я дернулся еще пару раз, убедиться, что держат меня все так же крепко, после чего сосредоточился на этом бугае. Надо потянуть время… Может, стража успеет или парни чего придумают…

Ноги предательски задрожали, уже второй раз за день. От нервного возбуждения и страха, как там, в пещере, когда я подумал, что нарвался на утопца.

— Ха! Да он у нас трусишка! Что, страшно? — заметил мою дрожь Дамар, после чего демонстративно захохотал.

Какая мерзость.

Еще разок попытался вырваться, впрочем, безуспешно.

— Так я еще раз спрашиваю, Рей. Я тебя предупреждал, так?

— Так… — глядя на Дамара исподлобья ответил я.

— Значит, сам виноват. Парни, держите крепче! Уши чистить будем! — скомандовал Дамар и сделал шаг вперед, хватая меня за немытые длинные космы на голове.

«Что ж ты, парень, такой невезучий», — тихим шепотом, сквозь гвалт банды Дамара, что гудела в предвкушении экзекуции, услышал я внутри своей головы.

Когда Дамар уже был готов воткнуть шило в мое левое ухо, навсегда лишив слуха, руна Тир на камушке–талисмане, что он так демонстративно целовал минуту назад, начала светиться огненно–красным светом. Впрочем, заметил это свечение только я.

«Глаза береги», — шепнуло в голове.

Не верить неизвестному голосу причин у меня не было, так что вместо того, чтобы следить за действиями Дамара, я зажмурился, подчиняясь неизвестной команде.

В следующий момент я услышал хлопок и почувствовал, как несколько острых осколков вошли в щеку и грудь. А еще меня ударило волной тепла. Вокруг же поднялся крик, руки, что крепко держали меня секунду назад, разжались.

Открыв глаза, я увидел визжащего Дамара, что сейчас пытался сбить пламя со своей рубахи. Все лицо и грудь главаря банды было залито кровью. Посекло каменными осколками от разорвавшегося на части амулета и всех, кто стоял перед Дамаром, в том числе и меня, но, на мое удивление, я поймал только пару царапин. А вот парню, что держал меня под правую руку, по всей видимости, выбило глаз.

«Бегом!», — рявкнуло в голове, хотя сейчас никакие команды были не нужны. Это мой шанс.

Я не стал бежать в трактир — просто припустил вниз по улице, вглубь каменных доков. Где–то здесь должен быть пост городской стражи, вот недалеко от него и стоит перевести дух. Конечно, тут своего Маугура не было, но и здешняя стража, в целом, была не такая лютая. Все же, не невольничий рынок охранять, где постоянно творится всякое.

Остановившись в каком–то проулке, мне удалось перевести дух. В ушах и голове стучала кровь, грудь ходила ходуном. Давно я так не бегал!

Только сейчас я заметил, что по лицу течет пара струек крови из ссадин, что остались после взрыва талисмана. Но как так?! Чтобы напитать магической силой руну, нужно быть магом, а Дамар в маги точно не годился. Да и господа колдуны обычно таким не балуются, ведь руны же нельзя чертить абы где, особенно атакующие, такие как руна Тир. Иначе произойдет, что произойдет…

— Эй… — тихо прошептал я, обращаясь к голосу в своей голове.

Это был голос того самого колдуна в скале, Эдриаса. Там, перед Дамаром, я этого не понял, но сейчас был всецело уверен. Говорил именно странный колдун, который исчез после сотворения тех радужных печатей. Он что, сделал из меня раба? Или что–то похуже?

— Эй… Ты, это… Эдриас… — повторил я свою попытку выйти на контакт, но ответом мне была тишина.

Будто голос, который почти лениво решил мне помочь, а потом скомандовал зажмуриться, сейчас просто игнорировал мелкого бродяжку.

Забив на попытки связаться с непонятным голосом, я отлепил зад от каменной стены зернового амбара, на который опирался последние десять минут, и двинул в сторону такого знакомого мне трактира Риги. Надеюсь, парни тоже смогли сбежать и мы все встретимся именно там.

Не знаю, шатало ли меня от переизбытка впечатлений, или же дело было в стоящей сегодня жаркой духоте, но подошел я к заднему двору трактира совершенно разбитый и потный, будто бы весь путь сюда бежал во все лопатки, а не еле тащился, как старый попрошайка.

Вся моя шайка была уже в сборе. Гран старался успокоить мелких, которые понуро сидели у поленницы. Правда, как только я появился из–за угла, ребята встрепенулись, а первым ко мне бросился Сопля.

— Рей! Рей! Во ты дал, Рей! Это что было?! Боевой амулет?! А покажи!

— Рей! Покажи!

— Да, покажи!

— А как Дамар выл! А ты потом побежал и мы…

— Рей! Рей!

Ребята галтели со всех сторон и только Гран, который точно знал, что никакого амулета у меня не было, хмуро наблюдал за этой сценой.

О том, что это не я и вообще, скорее всего это какой–нибудь ворованный амулет сработал в кармане Дамара, я сообщил ребятам сразу же. Правда, это их не успокоило и они наперебой стали рассказывать, как солидно жахнуло прямо на груди вожака банды–конкурентов и как сам Дамар и его подручные потом валялись на земле, пытаясь утихомирить боль в полученных ранах.

— А тебе совсем немного досталось, Рей! — заметил Сопля.

Я пощупал посеченную щеку, ранки на которой уже покрылись свежей коркой. И вправду, совсем немного. То, что описывают ребята… От меня там живого места не должно было остаться, даже больше должен был получить, чем Дамар, а вот… Всего пара царапин…

— Что тут за гвалт?! — послышалось недовольное со стороны трактира.

Это была Рига.

Высокая, крепкая женщина с жестким, длинным лицом и обветренными, жилистыми от постоянной работы, стирки и готовки руками. Глаза, правда, у Риги были добрые. На ней было простое платье и застиранный, но относительно чистый кухонный фартук.

— Рига! Рига! Послушай, что приключилось! — бросились к женщине мелкие, оставив меня и Грана стоять в сторонке.

По очереди выслушав каждого — у Риги был буквально талант общения со шпаной, в ее присутствии ребята, что ни в грош не ставили ни стражу, ни матерых матросов, буквально робели и становились ручными — она пришла к простому выводу: надо сообщить служивым.

— Сказать стражникам, что Рей — маг?! — удивился Сопля.

По двору прокатился смех. Мой, Грана и, собственно, Риги.

— Если Рей маг, то я — королева Вашимшанская! А моя Марта, получается — принцесса! — с улыбкой ответила Сопле кухарка. — Ладно, хватит галдеть! Хозяину сегодня надо воды натаскать и дров, баню топить постояльцы будут! И подмести тут! Давайте, пока солнце еще высоко, свечей вам никто палить не даст!

Ребята чуть потупились. Натаскать в баню дров и воды — тяжелая работа, мы ее не любили.

— Сегодня шкварки! И оладьи остались со вчера! Давайте, только быстро! За час управиться надо! Я пока свиньям дам, — придала нам стимула Рига.

Шкварки! Царское угощение! Видимо, наготовили слишком много, или же хозяин заведения решил чуть раскошелиться, зная, кто будет выполнять работу. Может, Рига уговорила. А может, он вообще не в курсе… В любом случае, шкварки у Риги всегда были страсть какие вкусные, а если еще и оладьи не совсем раскисли, то сегодня у нас пир!

Это понимали и прочие ребята, так что мы моментально засуетились. Нам с Граном, как старшим, достались тяжелые ведра, в которых надо таскать воду. Младшие же ломанулись к поленнице с дровами. Кто–то мог утащить два, Сопля и еще двое младших брали по одному, но быстро–быстро несли к старой, но крепкой баньке, что стояла пристройкой к самому трактиру.

Если такую работу будет выполнять для постояльцев половой, то возьмет он не меньше серебрушки за воду, а то и больше, и еще две монеты — за дрова. Мы же работали за еду, так что все были в прибыли. Понятно, что постояльцы за дрова и воду уплатят хозяину трактира. Наш ужин на всю компанию обойдется ему в серебрушку, так что три монетки — чистого прибытка.

От этих подсчетов у меня иногда скрипели зубы, но что поделать? Желающих потаскать тяжеленные ведра за жирный ужин в округе найдется достаточно и повезло, что сегодня Рига не прогнала нас, как это иногда бывало, а дала шанс вкусно покушать.

Правда, к тому моменту, как дрова с водой были натасканы, а двор — убран, я хотел только упасть и где–нибудь отключиться. Нестерпимо болела голова, и пусть солнце уже закатилось за горизонт, и наступили прохладные сумерки, я все еще был весь потный и мокрый.

— Рей, ты как? — спросил Гран, который заметил, что мне как–то нехорошо.

— Да, как–то жарко мне… — ответил я, но тут Рига вынесла для нас угощение. Целая сковорода шкварок и десяток оладий на доске.

Забыв обо всем, Гран двинулся навстречу женщине, помочь кухарке. Малышня же, голодная, но смирная, расселась на поленнице — там мы обычно и ужинали, если помогали Риге.

Есть не хотелось, хотя и шкварки были жирными и солоноватыми, и оладьи — относительно свежими. Сегодня мы на самом деле пировали. Я лениво съел пару кусочков, цепляя шкварки прямо пальцами, как и все остальные, да разок откусил от оладьи. Во рту было сухо, а язык будто разбух и перестал помещаться там, где был всегда.

— Реф, тфы чфего? — с набитым ртом спросил Гран, но я его уже не слышал.

Двор качнулся и я полетел носом вперед, теряя сознание.

«Прости, парень, нет времени делать все аккуратно. Да и откат держать вечно я не могу», — послышалось в голове.

А потом наступила тьма.

Глава 3. Песок

Гран потом рассказывал, что всю ночь я провалялся с жутким жаром и сильно бредил. Говорил о каких–то непонятных вещах, стонал, метался. Рига, видя мое плачевное состояние, разрешила остаться мне и Грану в хлеву, остальным же пришлось с заднего двора трактира уйти.

Во сне я видел Эдриаса. В моих видениях маг выглядел не так плачевно, как в пещере на мысе. Высокий, сильный мужчина с горящим взглядом и гордо вздернутым подбородком. Длинные тонкие пальцы, что никогда не знали тяжелого труда, аккуратные ногти, пара колец тонкой работы. Даже в моих снах от Эдриаса исходили волны силы и мощи, тогда что уж говорить о том, каким он был на самом деле?

— У нас мало времени, Рей, — низким, приятным голосом сообщил Эдриас.

— Времени для чего?

Прямо сейчас мы стояли посреди пляжа, каких было в достатке вокруг Нипса. Морские волны лизали песок, чайки парили где–то в небе, оглашая окрестности своими криками. Это был ясный солнечный день. Вот только вокруг — ни души, да и самого города не видно.

— Для разговора. Он истощает меня, — сказал маг.

— Это всего лишь сон. Я же сплю, так? — неуверенно спросил я.

Маг лишь улыбнулся и, присев на корточки, зачерпнул горсть песка.

— Знаешь что это, Рей?

— Песок?

Маг поднял сжатый кулак и выпустил золотистую струйку из руки, наблюдая, как порывы ветра разносят песчинки в разные стороны.

— Это сила, чистая магическая энергия этого мира, Рей. Но я не могу ее удержать. Мог бы научиться, но у меня не осталось для этого собственных сил.

Я наблюдал за странным поведением Эдриаса, не понимая, куда тот клонит.

— Попробуй. Возьми песок, — кивнул на меня Эдриас, приглашая присоединиться к своему странному занятию.

Я подчинился воле мага и, опустившись на колени, зачерпнул песка. Удивительно чистый и мягкий, я такого вокруг Нипса никогда не видел. Тут обычно галечные пляжи.

— Давай, высыпай, — скомандовал Эдриас и я постарался разжать ладонь так, чтобы повторить тонкую струйку, какая была у мага минуту назад.

К моему удивлению, ничего не вышло. Тогда я разжал ладонь и увидел, что на моей руке осталось буквально несколько песчинок, которые, впрочем, в следующий миг растворились в мягком белом свечении.

— Что случилось?!

— Ты впитал силу, — спокойно ответил Эдриас.

— Но это же песок!

— Я сказал, что это — сила, — как дурачку, терпеливо повторил маг, — песок здесь — это не песок.

Я недоверчиво посмотрел на мужчину и зачерпнул еще. А потом и еще песка. Все без толку. Как только он касался моих ладоней, то почти сразу же исчезал.

Пока я пытался поймать этот неуловимый песок, Эдриас встал на ноги и, поправив свою мантию, начал прохаживаться вдоль линии прибоя.

— Ты не родился магом, нет. Но магом можно стать.

— Нельзя! Конечно же нельзя! — взвился я, вскакивая со своего места.

— Мальчик, я — бывший хранитель Сферы. Я могу многое. Теперь ты маг. Точнее мы — маг. Я видел, тут в ходу руны. Сколько их у вас?

— Две дюжины… Вроде бы… — неуверенно ответил я, глядя на Эдриаса.

Колдун же вообще не смотрел в мою сторону. Стал прямо лицом к океану, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.

— На первое время хватит. Тебе многому надо будет научиться, Рей. И пожалуйста, постарайся больше не попадать в такие неприятности. Я сумел помочь тебе один раз, но это очень дорого стоило. Я даже не знаю, когда мы снова сможем поговорить. Мне пришлось…

Лицо Эдриаса на миг помрачнело.

— Что? — нервно спросил я.

— Сделать сложный выбор, — закончил мужчина. — А теперь давай о делах. Тебя сейчас бьет откатом. Так сильно, потому что я пытался его удержать, но не смог. Как очнешься, все будет хорошо. Но в будущем тебе придется самому гасить отдачу.

— Гасить что?.. — непонимающе переспросил я, но Эдриас только отмахнулся.

— И помни, парень, тебе надо найти путь из этого мира. В Сферу. Тогда мы будем в расчете. От меня — магия и новая жизнь, где больше не придется побираться, от тебя — поиск пути прочь из этого мира. Понял меня?

Я стал обдумывать слова волшебника. Прочь из мира? Это как вообще? И тут меня осенило.

— Господин Эдриас! Но если вы — великий маг, и я теперь маг… Может просто объясните, что мне делать? Ну там какие руны начертить, что сказать, как встать и я все сделаю?

— Это так не работает, — покачал головой мужчина, все еще рассматривая линию горизонта. — Рей, каждый мир уникален, как уникален его Источник, магия… Не меняются только люди. Я не знаю, как работает ваша магия, только догадываюсь. И я не знаю, как тут сработает моя обычная печать перемещения. Наверное, не сработает вовсе. Поэтому этим должен заняться ты сам, понятно?

Многое в словах Эдриаса было слишком далеко от «понятно», но в общих чертах я осознал: сейчас он лишен сил. Поэтому просит моей помощи.

— А эти печати, что были там…

— Они нас связали. Именно так, как ты думаешь. Так что погибнешь ты — погибну и я, — ответил Эдриас.

Даже тут, посреди сна, я почувствовал, как внезапно пересохло в горле. В меня вселился дух какого–то великого колдуна? А что если он решит забрать мое тело или сожрет душу… А если он демон и потустороннего мира, откуда призыватели тащат к нам элементалей, а поисковые маги — духов?! И все это просто предсмертный морок?!

— Успокойся ты, не нужна мне твоя душа. И тело не нужно. Без твоей души оно бесполезно. Я же не могу впитывать вашу магию, помнишь?

Наконец–то мужчина чуть повернул голову и я увидел, что он очень грустно улыбается. Да, ему пришлось доверить свою судьбу в руки первого попавшегося мальчишки–оборванца, что нашел его умирающего в скале мыса.

— Тучи сгущаются, — внезапно выдал Эдриас, вглядываясь в горизонт. — Шторм идет. Ты меня понял, Рей? Живи, учись, становись сильнее. Я буду незримо тебя направлять. А когда наберусь сил — мы поговорим еще раз. Ты понял?

Я не успел ответить. Небо мгновенно заволокло штормовыми тучами, несколько раз ударила молния и, наконец, все пространство вокруг залили раскаты рокочущего грома подступающей бури. Что–то еще я пытался сказать Эдриасу, докричаться до мага, но стихия вокруг нас бушевала. Ливень буквально сбивал с ног, а фигура колдуна будто растаяла в косых струях, оставив меня на песчаном пляже в полном одиночестве.

— Эдриас!

Я рывком сел на подстилке из соломы, что мне организовал Гран. За дверьми хлева на самом деле шел дождь. Море принесло в порт штормовой ливень.

— Кто? — тупо спросил мой товарищ по банде.

— Рей, ты как вообще? — спросил меня товарищ, протягивая щербатую деревянную кружку, полную чистой воды.

Поднявшись с соломы на локте, я сделал несколько глубоких глотков. Все тело болело так, будто бы банда Дамара отпинала меня ногами, крепко, от души отпинала. А еще сильно болела голова. Вот только в отличие от Грана, я догадывался о причинах моего состояния.

— Нормально…

Виски сжимало болью, но в остальном чувствовал я себя здоровым. Только очень хотелось пить.

— Ты всю ночь бредил, говорил с кем–то. Рига даже посидеть с тобой осталась, как увидела, что творится, побоялась, что ты тут и кончишься, короче, — сообщил Гран.

Выглядел мой товарищ посредственно. Лицо серое, уставшее, чуть ввалившиеся и покрасневшие от недосыпа глаза. Видимо, я заставил его понервничать этой ночью.

Моя первая оценка собственного состояния была далека от реальности: как только я попытался встать, стены хлева качнулись и я бухнулся на задницу, потеряв равновесие. Моментально замутило, а головная боль усилилась. Об этом «откате» говорил Эдриас? Или это последствия его непонятного вмешательства?

— Слушай, Рига сказала, что можешь полежать до полудня, но потом надо точно уходить. Хозяин может зайти, посмотреть, как дела на хозяйстве. Да и слуга тут один уже шастал, еще донесет… — обеспокоенно сообщил Гран.

По лицу товарища я видел, что раз уж я пришел в себя, то его помощь, вроде как, больше и не требуется.

— Гран, ты это, иди может, поищи наших. Вот, возьми, — я протянул парню медяки, что до сих пор болтались в моем кармане. — Возьмите хлеба. Только мне немного оставьте, лады?

— Понял тебя, Рей, — кивнул Гран и моментально сгреб вчерашний заработок из моей ладони, — обязательно оставим. Мы будем как обычно, у фермы Ульса. Лады?

— Лады, — согласно кивнул я. — Только воды оставь, я тут еще полежу.

Когда мой лопоухий заместитель скрылся за скрипучей дверью хлева, я принялся размышлять о том, что случилось ночью. В реальности моей беседы с Эдриасом я не сомневался — такую радужную печать, как создал он, мог выдать только великий маг. Вот только мне не до конца были понятны его цели и мотивы. Всегда надо искать чужую выгоду. Это позволяет понять, что двигает человеком и чего от него ждать. А предсказуемость окружающих — залог выживания на улице.

Вот только с Эдриасом это так не работало. Маг говорил о странных, даже пугающих меня вещах с такой легкостью, стоя и покачиваясь с пятки на носок, будто бы каждый день вселяется в тела молодых бродяг. Хотя из его слов стало понятно, что мера эта была крайняя, а убивать меня ему смысла не имеет. Тем более, он же помог отбиться от Дамара…

«Теперь мы — маг», — всплыло в моей памяти.

Что он имел в виду, когда говорил, что сделал из меня мага? Что я теперь смогу колдовать мощные заклинания? Ха!

Вот тут Эдриас, конечно, просчитался, а я не додумался ему сказать. Чтобы быть магом, надо пройти отбор силы в возрасте двенадцати лет. Тогда, вместе с ростом волос по всему телу, в момент превращения мальчика в юношу, а девочки — в девушку, и раскрываются магические таланты. Процедура эта всеобщая, добровольная и совершенно бесплатная, проводят четыре раза в год, в главном храме города и на больших площадях. Господа магики выносят специальные устройства — шары на подставке. Говорят, они очень чувствительны к потоку магических сил. Ведь что отличает обычного человека от мага? Через мага этот поток льется свободно и, соответственно, маг может его направлять с помощью рун и печатей. А вот обычный человек — нет.

Если обычный человек положит руки на шар, то ничего не произойдет. А вот если до устройства дотронется маг, даже очень слабенький маг, то шар моментально вспыхнет ровным белым светом.

Я приходил на главную площадь Нипса, когда мне было двенадцать. Все четыре раза за год. И когда было тринадцать. Ведь если ты имеешь способности к магии, то никто не оставит тебя гнить на улице. Местный гарнизонный или другой маг возьмет в ученики, а если ты окажешься достаточно способным, чтобы получить жетон, то отправят на учебу дальше — в школу магии на материке.

И каждый раз, когда я клал руки на шар, он оставался темным и безжизненным. А теперь я слишком взрослый, чтобы стать магом… Да и не пустят меня в очередь из малых детей, просто погонят в шею. Отбор мне не пройти, а на слово никто и не поверит.

Так что тут Эдриас крупно ошибся, каким бы великим магом он ни был.

Для интереса я начертил пальцем в воздухе простенькую руну Нид — стандартный оберег, которым пользовались даже простые крестьяне, когда хотели отогнать злого духа. Люди верили, что даже без навыков в магии руны сами по себе наделены силой и помогут, хотя бы чуть–чуть.

Ожидаемо, ничего не произошло, так что я просто устало повалился обратно на солому и прикрыл глаза. Еще часа два можно подремать, а потом надо делать ноги. Гран, молодчина, оставил мои башмаки тут же, на полу, так что босыми ногами месить грязь улиц южной части города мне не придется.

Выбрался в город я как раз около полудня. Просто тихо выскользнул из хлева и, не попадаясь на глаза половому, что сейчас слонялся по двору без дела, вышел за косой забор в переулок.

Дождь прекратил, так что я, стараясь обходить лужи, двинул в сторону одного из двух мостов, что соединяли южную и северную часть города. Вся банда сейчас, скорее всего, у ферм. После дождя на рынке делать особо нечего, многие даже не торгуют в такую погоду, а свинцовые тучи, что пришли ночью с моря, уверенности работорговцам не добавляли. А вот у фермеров, что возделывали наделы для городской управы, всегда можно было найти какое занятие. Или что–нибудь стащить с поля, если никто не видит.

У самого моста я заметил на земле какую–то безделушку в медной оправке размером с яйцо перепелки. Еще один камушек–оберег, только на этот раз с руной Инг. Такие носили моряки. Считалось, что Инг поможет найти мореходу путь к родной гавани в любой шторм. Конечно, лучше в этом помогал маг, который владел этой поисковой руной, но моряки брали такие подвески охотно. Носили на груди, вместе с другими украшениями и безделушками.

Амулет ничегошеньки не стоил, так как был выточен то ли из какой кости, то ли из морской гальки — то есть зарядить его нельзя — но выполнен искусно. Оставлю себе, почему нет?

Сполоснув украшение в ближайшей луже, я затянул порванный шнурок на шее. Я же собираюсь стать матросом, правильно? Вот, уже оберег Инг у меня есть. Осталось набрать роста и чуть силы, и можно будет пробоваться на юнгу…

Дышалось хорошо и легко. Дождь прибил уличную пыль и грязь к земле, воздух был относительно теплым и пусть мой опыт подсказывал, что с заходом солнца опять начнется морось, сейчас было как–то особенно приятно. Я не пошел к фермам, а свернул в сторону пляжей. Сегодня я совсем ничего не ел, может, удастся найти пару моллюсков или морскую звезду. У Финна когда–то была простенькая снасть — пара медных крючков и тонкая бечева, на которую можно было что–нибудь поймать, если запастись терпением, но вот я таким богатством не обладал. А жаль. Сейчас можно было бы усесться на какой–нибудь камень у мыса и, наблюдая за разбивающимися о твердь волнами, попытаться подцепить рыбёху пожирнее.

Как только я оказался на берегу, нахлынули воспоминания о моей ночной беседе с Эдриасом. Тот пляж был песчаным, этот — галечным, далеко не таким идеальным, как в видении. Но общее у этих двух мест было. Море. Бескрайнее, неспокойное и могучее, морю было плевать на потуги бродяги выжить в портовом городе, морю было плевать на судьбу странного мага, что называл себя хранителем и от безысходности вселился в этого бродягу.

Я уселся на гальку и, поджав ноги, снял с шеи амулет моряка, стал крутить камушек в пальцах. Эдриас сказал, что я овладею магией? Может, у меня получится провернуть тот же фокус, что колдун сделал с амулетом Дамара?

Сосредоточившись, я стал всматриваться в аккуратно нацарапанную руну Инг. Что должен чувствовать маг, который работает с руной? Как сила заполняет эти пустоты, или что–то другое? Колдуны же пользуются печатью — это самая важная часть заклинания, его основа. Руна — это то, что определяет, что именно печать будет делать, вот и все. Это знает любой малыш Пресии, как западной, так и восточной.

Амулет оставался безмолвным. Просто гладкий кусочек камушка в медной оправе, оканчивающейся аккуратной петелькой для шнурка, только и всего.

Я оторвал взгляд от своей находки и еще раз посмотрел на море, как смотрел на него Эдриас. Ничего у нас не получится, господин загадочный маг. Он сказал, что сможет поговорить со мной еще не скоро, что потратил слишком много сил. Но что мне делать? Все что я знаю — это как выживать на улицах города, тащить, что плохо лежит, да искать непыльные поручения, которые позволят прожить еще один день. Только и всего. У меня даже башмаков по размеру не было, чтобы ноги не сбивать, а тут — найти выход в какую–то Сферу. Глупости все это.

Погода начала портиться, так что бросив последний взгляд на беспокойный водный простор, я поднялся на ноги и двинул обратно в сторону города. Надо все же найти ребят, а то Гран будет волноваться. Нельзя ссориться со своими, пусть ты и главарь по возрасту. Одному на этих улицах не выжить, а в любую другую шайку меня просто не возьмут.

— Рей!

Ребята были у одного из хлевов, помогали Ульсу перебросить сено. Вчера хозяин успел накрыть свое добро парусиной, но сегодня оставлять его на улице было нельзя. Надо перебросить на специальные решетки, а потом уже собрать в один большой стог на площадке под крышей.

Я приветливо махнул ребятам, поздоровался с Ульсом. Мужик меня не очень любил, считал, что я воришка, но в целом терпел. А вот мелкотня, такие как Сопля, ему нравились. Хотя лишней еды или медных мы от него не видели. У любой доброты есть свой предел. Дает работу за миску или краюху — и то нормально.

— Давайте, некода лясы точить! — прикрикнул Ульс на ребят, от чего я поморщился.

Голова еще была тяжелая.

Быстро втянулся, помог ребятам, потом поели. На ночлег же отправились на наше место — старый, почти заброшенный рыбный амбар в доках на северной половине города, что использовался так редко, что, казалось, о нем вовсе позабыли. Хотя все было намного проще: был тот амбар настолько косым, а пол и стены — дырявыми, что ни один купец не согласился бы хранить в нем свой товар. Ведь, не ровен час, обвалится крыша, или он вообще сложится целиком, и плакали денежки. Мы же нашли в амбаре дальний угол покрепче, который не видно с входа. Подперли стены, Финн в свое время показал, как залатать крышу, да так, чтобы не текло и было легко потом чинить. Ну а крысы… Крысы к нам не совались, потому что не только не могли найти у нас еды, но зимой и сами могли стать обедом. Бывали у нас и голодные времена.

— Ты как? — спросил Гран, когда мы всей компанией вышагивали по докам.

— Да нормально, голова только болит. Знаешь, как ударили по затылку, — признался я.

— Так это может от того, что тот коренастый тебя повалил? Тебя же вроде приложили тогда об землю, — выдвинул теорию Гран.

— Не знаю. Может, приложили. Но шишки вроде нет.

Истинную природу своей головной боли я знал. Точнее, догадывался о ней. Тот самый откат, о котором предупреждал Эдриас. Надеюсь, когда–нибудь его влияние закончится. Не хотелось бы прожить остаток дней своих, мучаясь с головой.

— Рей, я тут че подумал… — начал Гран, — погода лучше не становится. Старики говорили на рынке, что всю неделю лить будет.

— Ну?

— Так это, а что жрать будем? — прямо спросил Гран.

Это был отличный вопрос. Многие зарабатывали на невольничьем рынке. Кто–то воровал на рынке обычном или же у лоточников. Кто–то выполнял поручения. Но это если нет дождя. А вот если с небес льет, особенно, как льет из таких вот свинцовых туч — как из ведра, то никто на улицу и носа не кажет. То есть на подступах к таверне, где работала Рига с дочкой, будет буквально бойня за право натаскать дров, и наша шайка была далеко не в первых рядах по силе. Куча мелкотни, да и мы с Граном хоть и могли дать по зубам, но предпочитали не вступать в конфликты. В воры я не метил, так что кровь на руках мне не нужна. Ульс тоже сильно много заданий не даст, да и скуповат он был. Даже на рынке ничего не украсть, ведь там никого не будет. Штормовой же ветер охотно приносит на берег всякий мусор и обломки, но вот не моллюсков, рыбу или крабов — все это уходит на глубокую воду, дожидаясь, пока буйство стихии пройдет. И на мыс не залезть за яйцами. Мокрые камни под ногами — верная смерть, даже для такого долговязого и опытного в этом деле скалолаза, как я.

— Не знаю, Гран. Что–нибудь найдем. Придумаем, — ответил я рыжему.

Конечно придумаем, ведь выбора у нас не было.

Глава 4. Великий шторм

Буря затянулась. На пятый день шторма, что бушевал вокруг берегов Нипса, городская управа даже созвала большой сбор в своем главном здании, где городской маг сообщил встревоженным людям, что буря эта имеет магическую природу и в скором времени будет усмирена. Уже был отправлен запрос в столицу, в Акрисеру, с просьбой прислать волшебника с поясом рун управления погодой. У наших колдунов были максимум жетоны — гарнизонный маг так и не сумел освоить вторую печать, чтобы отучиться в школе магов и получить пояс, та же история была и у прочих колдунов, что жили и работали в Нипсе.

Пока же нам оставалось только ждать и надеяться, что буйство стихии пройдет само.

Из–за непрекращающегося дождя страдала и обычная торговля, и торговля рабами — все, чем жил Нипс. Матросы довольно быстро спустили свои жалования в кабаках и публичных домах, и сейчас время от времени слонялись по улицам, злые и трезвые. Пекари устроили лотки прямо в своих домах, более не выставляя товар на улицу, так же поступили и многие другие торговцы.

Мы с ребятами попытались наняться в носильщики — взял в одном месте, принес туда, куда просят. Сейчас многие так подрабатывали. Но кто доверит бездомному бродяге даже краюху хлеба донести? Так что приходилось просто тихо сидеть в своем укрытии и надеяться, что скоро распогодится.

Первым перестал вставать со своего места Раиль — малыш, чуть старше Сопли. Просто однажды утром сказал, что у него больше нет сил даже пить, не говоря о том, чтобы хлебать горькие отвары из коры и листьев, что мы делали себе вместо супа, чтобы хоть как–то согреть пустые желудки. Следом за Раилем все больше и больше в яму голодной апатии, за которой следует долгая и мучительная смерть от истощения, начали проваливаться и другие младшие: Сопля, Невер, Аран. В итоге к десятому дню шторма на ногах остались только мы с Граном — но и у меня уже давно кружилась от недоедания голова.

Все наши попытки добыть еды ничем не увенчались. Рига разок дала каких–то хлебных корок, что предназначались свиньям, но на этом все — погнала от заднего двора трактира метлой. Мы бы могли пробраться в хлев и приложиться к корыту, но… Пока казалось, что лучше умереть от голода, чем опуститься до подобного.

Ничего, скоро распогодится, скоро море успокоится, и мы вдоволь наедимся моллюсков, крабов, морских звезд и даже яиц чаек — я обязательно полезу на мыс.

Я проснулся посреди ночи. Снаружи уже привычно бушевала гроза, гулкие раскаты грома разрывали небеса, время от времени мелькали молнии, что освещали внутренности нашего амбара через многочисленные прорехи в крыше. Костерок, что мы развели в самодельном очаге и вокруг которого вповалку спали все члены нашей шайки, уже почти потух.

Стараясь не потерять из–за слабости равновесие, я поднялся на ноги и подбросил пару старых досок в огонь. Не слишком много, чтобы не обжечь ребят, что лежали почти вплотную к кострищу, но достаточно, чтобы мои замерзающие и голодные друзья чуть согрелись во сне.

Полежал, поворочался на сырой соломе, но сон так и не вернулся. Хотя когда ты столько дней не ел, единственное, на что ты способен — это тупо смотреть в одну точку и спать. Ну, иногда лениво мечтать о еде. Но не так, когда сильно голоден, нет. Именно лениво — мысли, будто увязшие в древесной смоле мухи, двигались внутри черепа крайне неохотно.

Чтобы хоть как–то себя развлечь, я снял с шеи амулет моряка, что нашел после драки с бандой Дамара. Покрутил в руках округлый камушек, провел пальцем по руне Инг. Моя беседа с Эдриасом сейчас казалась чем–то совершенно нереальным, далеким, невозможным. Будто бы мне на самом деле приснился и волшебник, и его наставления и вообще, все, что случилось на том песчаном пляже. О реальности произошедшего мне напоминали только ссадины на щеке, что заживали крайне неохотно. Амулет на груди Дамара взорвался — это был факт, который удерживал всю картину вместе. Связующее звено между реальностью и вымыслом, что придавало ускользающей от меня картине достоверности.

Глядя на амулет, я попытался повторить руну Инг в воздухе, водя перед собой пальцем. По сути, это были два наклонных креста, что стояли друг на друге, формируя сложную фигуру. Вот только как правильно их чертить? Сначала верхнюю часть, а потом нижнюю? Я попробовал по–всякому. И снизу вверх, и наоборот, и даже слева направо. Потом добавил в свои старания еще и круг печати, такой, какой я видел на кончиках пальцев настоящих волшебников; два круга, один внешний, второй — поменьше, вписан в первый. А уже в самом центре — магическая руна.

В какой–то момент я даже стал четко себе представлять, как бы выглядела такая моя печать. Инг — поисковая руна, значит, и печать с ней должна быть насыщенного синего цвета, цвета вечернего неба или штормовой волны, тут уже все зависит от того, что ближе. Вот охранные руны были небесно–голубыми, даже с примесью белого и люди, которые никогда поисковых рун и печатей не видели, часто путали их с рунами охранными. Вот только не такой житель портового города, как я. Поиск пути тут был повсюду и соответствующее колдовство я видел частенько.

Само собой, все это было в воображении моего уставшего и голодного мозга. Никакой печати в воздухе надо мной не висело. Колдовать не получалось.

— Эй, Рей! — шепнул тихо лопоухий Гран, чтобы не разбудить ребят. — Спишь?

— Не, не сплю. А что?

— Пойдем, поговорим, — парень поднялся со своего места и двинул в дальний угол амбара, где не слишком сильно заливало.

Пришлось последовать за Граном. Он редко вообще вступал со мной в контакты, обычно — по делу. Рыжий был сам себе на уме и четко понимал свое место в шайке, как и четко понимал то, что довольно скоро я их покину, как ушел в свое время к ворам Финн. Так что слишком сильно опираться на мои решения и мнение ему не стоило. Через год–полтора ему, Грану, везти за собой ребят и искать уже себе замену.

— Так в чем дело? — едва шевеля языком, спросил я парня.

— Сопле совсем плохо. Да и остальные пацаны уже еле ноги волочат. Надо что–то делать, Рей, — начал с очевидного Гран.

— И что предлагаешь? — спросил я, чувствуя, что заранее знаю ответ.

Вместо слов Гран вытащил откуда–то из штанов короткое лезвие, перемотанное на месте рукоятки тряпкой. С палец, не больше. Весьма ценный предмет, на самом деле. И опасное оружие. Таким пользовались городские воры и попрошайки, чтобы подрезать подкладку куртки или распороть крепкие седельные сумки. Иногда им и кошельки на рынке подрезались, а иногда — глотки излишне любопытных.

— Вот, знакомый дал попользоваться, все равно на рынке у него работы нет, — виновато ответил Гран, наблюдая за моей осуждающей реакцией.

— Предлагаешь пойти на дело?

— А выбор–то у нас есть, Рей? Это обычный горожанин может не жрать месяц и просто схуднет, мы–то может переживем, а вот пацаны… Страшно мне, короче. Так что да, надо чего раздобыть, — начал Рей, — чего угодно. Вещь какую, денег, да хоть сапоги. Ты не думай, я найду, куда хорошо пристроить.

— У того же друга, что дал это? — кивнул я на лезвие.

Гран недовольно дернул плечом, но вот уши он спрятать не мог — самые кончики стали чуть красноватыми, что было ярко видно на фоне бледного и изможденного лица моего товарища по банде. Значит, стыдно. Значит, втихую Гран связался с ворами и мне ничего не сказал. Боялся, что попру из банды? А мне что делать тут одному, с выводком малышни? И так ощущаю себя временами старшим братом…

— Да неважно, у кого пристрою. Пристрою — значит пристрою! И еда будет! Пара сапог — пять серебрушек! Это неделю можно от пуза жрать! Давай, Рей! Такой бури никто не помнит, тем более в середине лета… А там плоды пойдут, рыба, да и вернуть мне это надо будет.

Гран демонстративно поднял перед собой воровской инструмент.

Я еще раз оглянулся на костерок, вокруг которого лежали ребята. Рыжий прав, еще дня три–четыре и кого–то придется тащить к сторожке охраны, чтобы сдали тело на ямы. А, возможно, не переживут бурю вообще все члены банды, в том числе и я с Граном.

— Хорошо, пойдем на дело. Но только разок! Мне руки обе еще нужны… — сказал я товарищу.

— Ну, тогда надо собираться. Может, с первого раза ничего и не найдем. Да и силы пока есть. Вроде, уже дело к утру. Двинем?

— Пошли, погреемся у костра, высушимся хорошо, и да, пойдем, — согласился я.

К моменту, когда мы с Граном выскользнули за двери амбара, проснулся только Сопля. Пацан лениво посмотрел нам в спины, чуть приподнявшись на своем лежаке, но так ничего и не спросив, рухнул обратно на солому.

Мы с Граном отправились на другой берег — в район каменных доков. Решили, сначала поискать цель для кражи там, а если ничего не выйдет — будем думать.

Слонялись мы между амбарами и складами добрых несколько часов и вымокли до нитки, но никого, кроме нескольких матросов и грузчиков так и не встретили. В такую погоду корабли из гавани не выходили и не заходили. Нет, были конечно отчаянные моряки, которым нужно было срочно на континент, но большинство капитанов предпочитало переждать непогоду, чем рисковать командой, судном и собственной жизнью.

— И что будем делать? — стуча зубами, спросил мокрый Гран.

— Так твоя идея! — зло ответил я.

Только зря силы потратили. В обычный день можно было зайти в рыночную толчею, поискать сонного грузчика или попробовать стащить что–то с лотка, а сейчас, когда вокруг амбаров ходили только злые сторожи и туда–сюда шастали редкие патрули, найти цель для незаметной кражи было нереально.

— Пойдем в район форта?

— Ты совсем дурак? — спросил я Грана.

— А варианты? А что тут? Ты помнишь Соплю? Он бы неделю назад нам печень выел, куда это мы собрались никому не сказав, а сегодня… Да и сами мы скоро склеимся… Так пойдем?

Я умолк, обдумывая предложение товарища и параллельно вжимаясь в стену одного из складов, под которой мы пытались укрыться от дождя. Может, Гран и прав? Все же, в районе форта достаточно и заведений поприличнее, и останавливаются там не моряки, а люди, что пришли в город из глубины острова. Может, встретим там какого путника, что оставит лошадь на привязи возле ратуши или трактира…

— Пойдем, — тяжело согласился я, хотя и чувствовал, что ничем хорошим это не кончится.

В районе форта и ратуши было поактивнее, как и предсказывал Гран. Недовольные горожане ходили по своим делам, стараясь укрыться от непогоды куртками и кусками парусины, видели мы и всадников, которые не были похожи на местных.

— Пойдем, знаю тут одно место с навесами, — шепнул мне Гран и нырнул в какую–то боковую улочку.

В итоге мы вышли за городскую ратушу, в район, где располагались жилые дома, трактиры, мастерские и, как я понял по вполне понятным вывескам — публичные дома классом повыше, нежели в порту. Видимо, для старпомов и капитанов, а не простой матросни.

Через десять минут перебежек от угла к углу, за которыми мы таились от прохожих и одного конного разъезда стражи — тут нам делать было совершенно нечего, так что нас бы моментально замели — мы пришли к заведению, о котором говорил мой рыжий товарищ.

С виду это был трактир с комнатами на съем — крепкое двухэтажное строение из камня и бревен, огороженное чисто символическим заборчиком. На территории двора — колодец, навес с привязью для лошадей, чуть в стороне стояла собственная конюшня. Хорошее, теплое и чистое место для путников, что прибыли в Нипс по земле, а не морем. Или же, опять же, для состоятельных пассажиров кораблей или старшего командирского состава судна.

В этот момент мимо нас проскакала пара всадников, выбивая копытами лошадей «цок–цок» по брусчатке улицы. Гран только ткнул меня локтем по тощим ребрам и кивнул, мол, вот она, наша добыча.

Я тоже разглядел на крепких, лоснящихся задницах лошадей седельные сумки, видимо, гости прибыли издалека.

Неосознанно я сжал в кулаке амулет моряка на груди, думая о добыче. В какую сумку залезть? Вспороть шов или днище, быстро вытащить что–нибудь ценное — и бежать, таков был наш план. Но если мы украдем пару грязных портков, то и денег за них толком не получим. Нужно что–нибудь хорошее. Плащ, оружие, спрятанные деньги. Вот только сумок было четыре, а лезвие у нас — одно на двоих. Возиться же с застежкой на самой сумке времени не было. Их всегда делали непростыми, с крючком–секретиком, чтобы не раскрывались сами по себе, да и любопытные потратили некоторое время, чтобы пошариться в чужих вещах.

В какой–то момент одна из сумок на моих глазах засветилась ровным синим светом.

— Гран, смотри! — я ткнул пальцем на левую лошадь, через круп которой был перекинут странный груз.

— Что? Куда?

— Вон, ты что, не видишь?! — удивился я.

Гран внимательно всматривался в лошадь, на которую я указал, но так ничего и не заметил. И тут до меня дошло.

Я осторожно сделал полшага назад, оставив наблюдать за путниками своего сообщника, а сам разжал кулак и посмотрел на амулетик, который раньше считал простой безделушкой. Руна Инг на нем светилась ровным синим светом, точно таким же, как и сумка.

Магия! Я создал заклинание поиска?!

Я продолжал тупо пялиться на амулет, как вдруг одна из лошадей громко фыркнула, а мужчина, что сидел верхом, оглянулся вокруг, будто искал причину беспокойства животного. Пришлось падать прямо в лужу под ногами — чтобы спрятаться за небольшой, по колено, оградкой, и надеяться, что путник нас с Граном не заметил.

— Короче, давай сюда лезвие, — сказал я товарищу.

Гран недоверчиво посмотрел на меня. По его лицу было видно, что его одолевали те же сомнения о грязных портках, что и меня минуту назад.

— Давай сюда, я сказал! Мне повезет!

Рыжий нехотя передал мне воровской инструмент и мы продолжили наблюдение. Путники как раз спешились возле трактира и, бросив поводья на перевязь, шагнули в дверной проем. У нас было три дюжины ударов сердца, прежде чем изнутри покажется недовольный слуга, который заберет лошадей на конюшню. Дольше рисковать было нельзя.

Чуть не поскользнувшись на мокром камне мощеной улицы, мы припустили к лошадям во все лопатки. Я сразу же ломанулся к нервной лошади, на которой лежала светящаяся синим сумка. Руна Инг указала мне на нее, когда я думал о добыче. Если хоть что–то о магии поиска из того, что рассказывали матросы в порту, было правдой, то она откликнулась на мое желание и показала, где лежит необходимое.

Я, стараясь не порезать пальцы, приложил острое лезвие к боку седельной сумки, выполненной из хорошей, плотной кожи, и провел им возле самого шва, рассекая материал ровно настолько, чтобы внутрь пролезло две руки.

— Давай! Давай! — подгонял меня Гран.

Я быстро всучил лезвие парню, а сам запустил пятерню внутрь сумки, пытаясь ухватить хоть что–нибудь. Так, под пальцами холодное. Мерные весы! Следом из сумки я достал еще несколько склянок с какими–то порошками и тонкой работы серебряное блюдце. Великолепный улов.

— Ходу! — скомандовал я ошарашенному Грану, который разглядывал все это богатство.

Скрылись мы в ближайшем переулке как раз в тот момент, когда на пороге трактира появился тот самый недовольный визитом постояльцев слуга. Мужик взял под уздцы лошадей и потянул животин в сторону конюшни — почистить, покормить и напоить.

Мы же с Граном уже были далеко.

Не буду расписывать, как мы добирались до нашего убежища, но скажу, что сердце у меня замирало каждый раз, когда впереди показывался хоть кто–то. Мы пытались спрятать нашу добычу под рваными рубахами, но весы нет–нет, да и выглядывали наружу, а про серебряное блюдце с ладонь размером и говорить не стоило. Склянки же с порошками Гран намеревался вообще выбросить, но я ему не позволил — засунул в карманы. Даже если порошки пристроить мы не сможем, то сами стеклянные емкости тоже стоили денег. По серебрушке за штуку — точно.

Уставшие, но довольные, мы ввалились в наше укрытие. Было решено продавать блюдце, а весы — оставить на будущее. Слишком заметный предмет. А блюдце было обычное, я видел такие, только железные, полированные, у лавочников, что торговали травами или специями. Так что его с неизвестным путником, чью сумку мы вскрыли, не увяжет. Склянки тоже было решено придержать.

Гран взял блюдце и отправился пристраивать украденное. Я же, довольный собой, улегся у костра рядом с мальчишками, но сон не шел, хоть веки были тяжелыми и опухшими. Казалось, я не спал несколько дней, хотя вся наша вылазка заняла не более пяти часов.

Ближе к вечеру вернулся Гран. Какой–то хмурый.

— Что такое?

— Да, так…

И протянул мне три серебряные монеты и две дюжины медяков.

— Всего пять серебрушек? Так там только по весу было на полновесный, королевский серебряный! — возмутился я.

За один полновесный или целковый давали двадцать серебрушек, то есть моего друга облапошили минимум в четыре раза…

— Сказали брать, что дают, — хмуро ответил Гран.

— Ладно, ладно! Ты чего! Мы пируем! — ответил я другу. — Ты же понимаешь сколько это? Живем!

Я обнял Грана за плечи, хотя в глубине души поднималась глухая обида. Мы так рисковали! И до сих пор рискуем! Весы–то остались лежать в углу, под досками. А тут — пять серебрушек за целое блюдце… Ну да ладно!

Первым делом я посадил Грана к костру греться и кипятить воду, а сам бросился к трактиру Риги на том берегу. Лавочники будут задавать много вопросов, а вот женщина, может, и позволит мне отовариться у нее напрямую, без лишних вопросов…

Непонятно откуда взялись силы и желание жить. Мы будем есть! Мы не сдохнем, как собаки, в том амбаре! А шторм рано или поздно закончится… Вон, говорили же, что выписали из столицы господина поясного магика, который решит проблемы с штормом.

Риги на кухне не оказалось, вместо нее сейчас работала ее дочь, Марта.

Девушкой она была статной. Высокая, крепкая, с толстенной темной косой, вся в мать, она в последнее время кривила от бродяг нос, хотя я помнил, как она еще пару лет назад, маленькой девчонкой — была Марта на год младше меня — увивалась за Финном вместе с другой ребятней. И как Рига ее за это хлестала розгами.

— Чего тебе, рвань? — высокомерно бросила Марта, высовываясь из–за двери.

— Эй! Ты чего?! — возмутился я, но девушка только фыркнула, закатив глаза. — Отовариться пришел, еда нужна.

— Иди у свиней отбери… — начала было Марта, но я быстро сунул девице под нос серебрушку и несколько медяков на раскрытой ладони.

—Дай хлеба. Пару луковиц, репы какой на суп. И сала, если есть. Только по–честному давай, как себе, а не как постояльцам… — сказал я.

Глаза девицы алчно блеснули, но она быстро себя одернула. Мигом сгребла монетки из моей ладони и скрылась за дверью. Впрочем, уже через пять минут девушка вынесла небольшой узелок. Внутри лежали две буханки свежего пшеничного хлеба, каждая по фунту, пара крупных луковиц, половинка репы и кусок хорошего сала размером с ладонь взрослого мужчины.

— На, это к хлебу нельзя, — протянула мне Марта еще один кулек.

— Это что?

— Шеи куриные, на суп.

— Денег хватило? — спросил я, не веря в такое богатство.

— Хватило–хватило, — ответила Марта. — Все, вали давай.

И захлопнула у меня перед носом дверь.

Ну и ладно!

Борясь с желанием запустить зубы в свежий, так приятно пахнущий хлеб, я припустил обратно к нашему укрытию. Отличный день! И Гран молодец!

О том, что я воспользовался магией, чтобы определить наиболее ценную сумку, я старался не думать. Все, все потом. Сначала — еда. Главное не дать ребятам переесть. Того, что дала Марта, нам хватит минимум дня на три, переедать нельзя. А потом я отоварю еще серебрушку, а там и шторм утихнет…

Жизнь налаживалась, определенно налаживалась.

Глава 5. Дикие руны

Наша с Граном вылазка помогла пережить банде бурю. Когда я появился на пороге амбара с едой, все встрепенулись. Мы с Граном сварили супа из овощей и куриных шей, что продала нам Марта, я с помощью воровского лезвия отрезал каждому по паре тоненьких кусочков сала, отломил хлеба. Главное сейчас не набрасываться на еду, а то можно и умереть от скручивания кишок — опытные бродяги всегда предостерегали детей от подобных действий, да и сам я видел пару смертей от переедания. Так что как не хотелось наброситься на свежий хлеб и умять все в один подход, мы удержались.

Суп ели все вместе, из общего котла, ведь откуда у нас тарелки? Сопля и Невер даже чуть не подрались за место у пайки, так что пришлось раздать пару подзатыльников.

Сразу после пиршества всех сморило в сон и, хоть мы последние дни только и занимались тем, что спали, на этот раз это был сон лечебный, который позволил восстановить силы.

Через сутки дождь стал стихать. К тому моменту у нас осталась еще полфунта хлеба и неплохо так сала, которое я, крепко завернув в тряпку, строго–настрого запретил трогать. Были у меня мысли.

Наконец–то смогли выбраться на мыс и я сразу же полез на скалы. Многие гнезда пострадали от бури, но мне удалось найти четыре яйца, а ребята добыли моллюсков и краба. Там же мы соорудили сытный и очень вкусный завтрак: пожарили яйца, в которые я добавил сала, приготовили и дары моря. Каждый получил и по куску уже чуть подсохшего, но все равно вкусного хлеба.

— Пойдешь еще к Риге? Или у кого на рынке закупимся? — спросил меня Гран, когда вся шайка, сытая и довольная, двинула в сторону невольничьего рынка.

— Не дело это, все спускать, — ответил я товарищу. — Давай попробуем деньги сохранить. И весы со склянками, на черный день. Сейчас надо поработать.

Гран ничего не сказал, но по его лицу я видел, что он не до конца разделяет мои прижимистые настроения. Зачем вкалывать за пару медяков, если еще неделю можно жить припеваючи?! А там и плоды во фруктовых садах пойдут, станет еще проще…

Я не хотел напоминать Грану, какой ценой нам досталось украденное и чем мы рисковали, но и идти на поводу у лопоухого не собирался. Сейчас все мы были сыты и полны сил, значит, сможем взяться за любое задание.

На невольничьем рынке творилось какое–то безумие. После многодневного простоя торговцы метались из стороны в сторону, стремясь занять старые места. Отовсюду слышалась ругань, удары хлыстом, ржание лошадей.

Мы подошли к одному из знакомых торговцев и предложили свои услуги. Как обычно — натаскать воды для лошадей и рабов, прибрать мусор вокруг помостов, чтобы покупатели не шагали по грязи и все в этом духе.

Канарат, старый работорговец с обветренным лицом, только сплюнул сквозь щель в зубах и сказал:

— Давайте! Любая помощь нужна!

Чуть осмелев, я подошел к коренастому мужчине и сказал:

— Господин Канарат, а что по расценкам?

— А что с расценками? — моргнул торговец, будто бы не понял, куда я клоню.

— Ну, сейчас такие очереди на колодцах, да и носильщики за время бури обленились… — начал я издалека.

— Сколько? — прямо спросил Канарат.

— Десять медных за бочку. И еще пять — за уборку, — не моргнув и глазом, задрал я цены вдвое.

Работорговец только усмехнулся и покачал головой. Деньги небольшие, даже, стоит сказать — мелочь, но сам факт того, что даже оборванцы начинают драть две шкуры его повеселили.

— Смелый ты стал, Рей.

— Буря многому научила, господин Канарат, — чуть склонив голову, ответил я. — Нельзя же жить только одним днем, надо и запас делать, когда есть возможность. А еще за медный Сопля для вас зазывалой поработает.

Торговец хорошо знал, как юркий Сопля может вмиг обежать чуть ли не весь рынок и на каждом углу сообщить, где продаются лучшие рабы и рабыни.

— Хорошо, Рей. Восемь за воду, мне надо сегодня две бочки, чтобы и на завтра было. Три за уборку, а малой за медяк побегает.

Я провел в уме подсчеты. Шестнадцать медяков за воду, и четыре за уборку и работу Сопли. Итого двадцать медных — серебрушка и восемь медяков.

— Договорились, господин Канарат.

— Все, давай, за работу! — мужчина мигом потерял ко мне интерес, хотя я видел, что он доволен тем, что наша банда появилась у его помоста.

У колодцев на самом деле творилось жуткое. Мы даже за цены не спрашивали — по кислым лицам работорговцев и так все было понятно. Носильщики задрали цены до небес, а правила таковы, что колодцы на рынке — городская собственность, и доступ к ним свободный, только в нерабочее для рынка время.

Я, Гран и еще пара ребят быстро притащили воду, Сопля и Невер прибрались вокруг помоста, убрав сухие листья, сор и прочий мусор, что нанесло дождями. Получили расчет мы уже к полудню и я понял, что можно попытать еще удачи.

Еще за пару медных мы помогли напоить лошадей у другого помоста, а мелкие еще поработали зазывалами. Даже я прочистил глотку пару раз, чтобы быстрее привести пять оговоренных покупателей — по два медяка за каждого.

Итого к концу дня у нас насобиралась сумма в тридцать четыре медные монеты — почти три серебрушки.

— Ух! Богатый улов! — удивился Гран, когда я показал ему доход за день.

— И не говори, — сказал я товарищу. — Но сам понимаешь, сегодня день такой. Завтра так не будет. Надо будет припрятать денежек.

— Согласен, надо будет, — кивнул головой Гран. — Слушай, Рей, а что там по склянкам и весам?

— А что им будет? Пусть лежат?

— А если весы того, ржой пойдут?

Вот это был хороший вопрос. Весы были железные, хоть и отполированные, а ни специального масла, ни других средств ухода за такими вещами у нас не было. А если инструмент проржавеет, то сильно потеряет в своей стоимости. Вот только спускать его за пару серебрушек, как было с блюдцем, я не хотел. Да и вообще, контакты с ворами — последнее дело.

— Надо будет подумать. Может, лавочнику какому продадим, — ответил я товарищу.

— Ага, босоногие и без штанов, но с точными весами! — язвительно прокомментировал Гран. — Да нас мигом городской страже сдадут!

— Вот поэтому пусть и полежат! Пока тот мужик из города не уберется. А как история с весами позабудется… Может и стоит дать им поржаветь немного, скажем, что нашли на берегу, — осадил я лопоухого.

После этой моей тирады Гран заткнулся и продолжил шагать.

К Риге не пошли — там и без нас сегодня народу хватало. Взяли у пекаря, что работал в районе доков, пару булок хлеба, да отправились в амбар. У нас еще осталось сало, которое по жаре может и испортиться, так что надо сегодня–завтра доедать.

Последующие дни пошли своим чередом. Гран позабыл про весы и больше не поднимал эту тему — согласился, что этот товар должен вылежать, чтобы нам не порубили руки — ребята все так же искали хоть какой приработок, да и я вместе с ними. Обычно справлялись к полудню — после этого времени делать на невольничьих рядах особо нечего. Так что мы были предоставлены сами себе.

Малышня шаталась по городу. Раиль и Аран ходили попрошайничать, впрочем, профессиональные нищие их постоянно гоняли, Сопля и Невер занимались своими делами. Гран как обычно куда–то пропадал, и я догадывался, куда именно, я же ходил на пляж.

Было там одно тихое, уединенное место в скалах, куда никто особо не заглядывал. Огороженное от чужих взглядов, с ровной, приятной галькой. Там я и начал свои эксперименты с рунами.

Пользоваться амулетом и руной Инг я научился достаточно споро. Главное — очень захотеть что–то найти и сжать амулет в руках, и все шло как по маслу. Я подбирал какой–нибудь приметный камушек, разглядывал, а после, не глядя, выбрасывал на землю. После, сжимая амулет до белых костяшек, вспоминал, как он выглядел, какой был наощупь. Чем подробнее — тем четче работала руна. Если воспроизвести в памяти буквально каждую прожилку, будто бы на самом деле держишь камушек в руках, то он мигом начинал светиться ярко–синим светом. А вот если просто думать о камушке, который «я держал только что», то руна показывала пятно на земле, два на два шага.

Но все равно, сам факт овладения поисковой магией меня будоражил. Инг — показывает желаемое, а если оно вне прямой видимости, то указывает путь. Очень полезная для мореходов руна даже на уровне первой печати. Надо потренироваться… Может, мне и не придется идти матросом на корабль, а там, подкопив деньги и заведя знакомства, я сумею выполнить уговор с Эдриасом.

Показываться на глаза настоящим магам я опасался. Руны всегда должны использоваться с печатями — иначе это не работает. Я же просто сжимал амулет и сильно–сильно старался представить желаемое. А если я что–то делаю совсем неправильно, и мне за это снимут голову? Может, нарушаю какой магический закон? Маги вообще очень скрытные, ничего никому не объясняют, а если объясняют — то спесиво и высокомерно. Нет, надо сначала выбиться в люди, а потом уже искать мага, который объяснит мне, все ли я делаю правильно.

Вот с прочими рунами было сложнее. Если я просто разгребал гальку и чертил, например, руну Ур на песке, то ничего не происходило, как я не старался. Инструмента же сделать еще один амулет из камушка у меня не было, а где достать новый? Тратить пять–десять медяков на новую побрякушку не хотелось, тем более, такая покупка выглядела бы максимально странно.

В один из дней случилось происшествие, которое позволило мне в полной мере оценить всю полезность руны Инг.

У фермера Ульса сбежала коза. В первый день мужик пытался сам ее найти, привлек и своих домашних, но хозяйство требовало крепкой руки. Сейчас был самый сезон работы в поле и гоняться за животиной по холмам и подлескам вокруг Нипса у него не было ни желания, ни возможности. Так что когда мы в очередной раз заявились к ферме в поисках работенки, Ульс предложил нам поискать его имущество.

— Три серебрушки! — сходу сказал я мужику, от чего Ульс аж позеленел.

Мы оба знали, что хорошая коза стоила два полновесных серебряных — сорок мелких монет, так что цена была хорошая.

— Одна! — начал торговаться, как на рынке, фермер.

— За одну серебрушку мы на рынок пойдем и воды потаскаем! А тут ноги сбивать в полях! — возразил Гран, за что я был ему очень благодарен.

Малышня же стояла за нашими спинами тихо, удивленно наблюдая за процессом торга. Мы с Граном стали намного наглее и это нам на самом деле помогло. Все делали аккуратно, в срок, своих «клиентов» никогда не кидали, имущество не портили. Так что многие повышение расценок или попытки торга восприняли спокойно, а иногда даже с улыбкой. Все равно для работорговцев озвученные нами цены были жалкими грошами.

Но не для жадного и прижимистого Ульса.

— Монетка и пятак медью!

— И кормежка!

— И кормежка… — сдался Ульс. — Только чтобы нашли козу быстро! Ее давно подоить надо, сдохнет еще…

На том и договорились. У козы на шее был деревянный ярлык со знаком фермы Ульса, так что опознать животное будет довольно просто. Ребята внимательно рассмотрели ярлык и отправились на поиски, я же задержался в хлеву, аккуратно крутя в руках деревянное изделие с выжженным клеймом.

Этот ярлык и поможет мне найти пропажу. Быстро и эффективно.

Было решено искать по одному — нечего шататься толпой друг за другом. Быстрее разыщем пропажу, быстрее поедим и получим расчет. Так что ребята разошлись во все стороны, я же отправился к ближайшему подлеску, где уселся на землю и сжал в кулаке ставший таким дорогим амулет с руной Инг.

Ну же, поисковая магия, не подведи! Почти полторы серебрушки за такое плевое дело!

Сжимая гладкий камушек в медной оправе в ладони, я начал четко представлять себе ярлык, повязанный на шею пропавшей козы. Но больше всего внимания я уделял именно клейму. Оно точно было таким же, без вариантов, потому что выжигали все это дело с одной кочерги, я ее видел, стояла в углу. Ей же Ульс помечал туши на продажу в ратушу, как и другие фермеры. Чтобы на городском складе не возникло путаницы, кто сколько мяса поставил.

Сначала ничего не происходило, но вот, перед глазами стали вспыхивать синие огоньки. Больше всего, конечно, на ферме, откуда я только пришел. Понятно, значит, Инг нашла для меня все ярлыки с клеймом по округе. Мне же нужен был одинокий огонек синего магического огня — это и будет пропавшая коза.

Оглянулся, но ничего похожего на одинокий огонек я не обнаружил. Так что пришлось опять усесться на землю и постараться вспомнить клеймо в мельчайших деталях. Не помогло. Так что я встал и стал шагать прочь от фермы. Может, в ней дело? Слишком много предметов, подходящих под предмет поиска? Сел на землю. Так, теперь руна и ферму не показывает, но вокруг меня вообще ничего не было, ни огонька.

Я глянул на высеченную на амулетике руну Инг и понял, что колдовство все же работает: два креста, один над другим, горели ярко–синим пламенем. Значит, колдовать у меня получается, просто искомого рядом нет. Нужно продолжать поиски.

На четвертый подход удача мне улыбнулась. Едва я коснулся амулета и поднял в памяти образ ярлыка Ульса, впереди вспыхнул синий огонек. Вот оно!

Прорываясь сквозь кустарники, я вышел на небольшую полянку, на которой мирно паслась сбежавшая коза. Аккуратно подойдя к животине и схватив ее за оборванную у шеи веревку, я потащил имущество фермера в сторону родного хлева.

Удивлению Ульса не было предела. Еще больше его лицо вытянулось, когда я рассказал ему о полянке, где нашел козу.

— Так был я там вчера! Не было там козы! — воскликнул фермер, на что я только пожал плечами.

Вчера не было — сегодня пришла за вкусной травкой, что тут такого?

Расчет я все же получил, как и небольшой котелок с жиденькой похлебкой, на которую, казалось, пожалели даже воды. Ну и ладно, какая–никакая, а еда. С таким богатством я и стал дожидаться, когда вернутся ребята.

В последующие дни слух о том, что я удивительно быстро нашел козу Ульса, прокатился по всем фермам и деревенским хозяйствам по эту сторону реки. Ну конечно же! Еще днем ранее пропажа козы была главной новостью, теперь же все обсуждали прыть, с которой босоногий оборванец Рей нашел животное.

Внезапно для всех, нам стали поступать новые заказы на поиск. Кто–то потерял курицу, у кого–то ушла из стада корова, прочие — не могли найти старый инструмент… Помочь удавалось не всем, особенно, если заказчик ходил за мной хвостом и не давал воспользоваться амулетом, но буквально за декаду я заработал на поиске живого и неживого имущества фермеров столько же, сколько мы получали за месяц таскания бочек с водой на невольничьем рынке. Местные заприметили и амулетик у меня на шее, так что стали звать меня уже не «бродяга Рей», а «Рей Инг» — по названию руны, что помогала мне искать пропавшее имущество.

В общей сложности за несколько недель нам удалось скопить почти тридцать серебрушек — колоссальные для оборванцев деньги. Каждый день мы неплохо питались, голодным больше не засыпал никто. Руна Инг помогала мне и в поиске яиц, и в поиске моллюсков, и вообще, во всем подряд. Когда живешь на улице, то постоянно что–то ищешь.

Единственное, отношения с Ульсом испортились окончательно. Соседи подкалывали мужика за то, что городской бродяжка нашел его козу вмиг, когда он, вроде как и местный, и хозяин, со всеми домашними шатался по округе целый день, а так ничего и не обнаружил. Эти кривотолки сильно задевали мужчину, так что теперь мне и моей банде вход на его ферму был заказан. Впрочем, не сильно–то и хотелось. Слишком Ульс был жадный, даже для фермера.

Мой авторитет в банде и так был высок, а сейчас взмыл до небес. Если раньше Сопля или Невер могли и огрызнуться, то теперь, почуяв жирные и сытые времена, ребята стали послушными и покорными, будто боялись спугнуть такую удачу. А где еще они найдут такого предводителя как Рей Инг? Который делит все поровну и не заставляет ходить полуголодными, да и тумаков–то, по сути, не дает? Вот правильно, нигде не найдут, так что управлять малышней стало еще проще.

Но счастье наше длилось недолго. В один из дней, под вечер, когда мы с ребятами довольные готовили ужин в своем амбаре, предвкушая густой суп на куриных крыльях, с крупой и луком, да со свежим хлебом вприкуску, в наше укрытие зашел Гран в сопровождении какого–то парня.

В широкой и плоской роже я узнал того самого коротыша, что кинулся мне в ноги и повалил на землю, когда Дамар собирался пробить мне уши шилом.

— Эй, змееныш, иди сюда, — гаркнул плоскомордый, придерживая Грана за локоть.

— Тебе чего? — нагло спросил я здоровяка.

И толку, что он крупнее и сильнее меня. Нас тут полдюжины — сытых, сильных и довольно злых оборванцев, которые живут на улице. Мы умели драться. А запинать толпой можно кого угодно.

Видимо, это понял и подручный Дамара, так что он демонстративно поднял в руке толстое длинное шило, которое тут же упер в бок Грана, на уровне печени. От укола мой товарищ вскрикнул и виновато посмотрел на меня.

Доигрался, попался.

— Рей, с тобой потолковать хотят!

— Мне с Дамаром не о чем говорить, так и передай! А если ты пырнешь Грана, то мы с ребятами потом это шило тебе в голову загоним! — крикнул я в ответ.

Коротышка только усмехнулся.

— А кто сказал, что я под Дамаром сейчас хожу? С тобой серьезные люди побеседовать хотят. Этот, — он кивнул на Грана, — сказал, что ты у вас старший.

Совершенно не понимая, в чем дело, я посмотрел сначала на Грана, который потупил глаза в пол, а потом на коротышку.

— Поговорить?

— А что, валить тебя что ли? Нужен ты больно. Да, поговорить. И живо давай, начальство ждать не любит, — ответил молодой бандит.

Легкомысленно пожав плечами, будто бы меня каждый день тащат на аудиенцию к местным авторитетам, я двинул в сторону парочки. Как только я поравнялся с коротышкой, он оттолкнул Грана и упер опасное воровское оружие уже в мой живот.

— И не дергайся, Рей. Пойдешь смирно, и без криков, мы тебя из под земли достанем если надо. Понял?

Первое правило жизни на улице — не переходи дорогу ворам. Видимо, Гран оказался слишком туп, чтобы его нарушить. Я зло зыркнул на товарища по банде, но коротышке только кивнул, мол, все понял, пойдем.

Мы быстро перешли на южную часть города и углубились в кварталы каменных доков. Уже на пятый поворот я перестал понимать, где мы оказались, а плоскомордый сопровождающий будто бы специально петлял и поворачивал без конца, чтобы меня запутать.

В итоге мы вышли к небольшому трактиру, что располагался на первом этаже жилого дома. Место это было поганым. Облёванный двор, какие–то пьяные завсегдатаи, потасканные жизнью путаны у входной двери.

— Шагай, — ткнул меня в спину шилом коротышка, и я двинулся в сторону этого гадюшника, стараясь не наступить башмаком в очередную лужу, состоящую из содержимого чьего–то желудка.

Внутри было темно, и душно. Воняло потом, кислым пивом и таким же кислым вином, и еще чем–то, похожим на уксус. Несколько пьяных компаний людей, больше похожих на нищих и бездомных, шумели за столами, где–то в углу назревала очередная драка, хотя несколько опрокинутых лавок и расколотый колченогий стул говорили о том, что только недавно закончилась предыдущая.

Сопровождающий потащил меня в сторону боковой двери, через которую мы попали то ли в небольшую приватную комнатку, то ли в рабочий кабинет. На столе вперемешку были свалены блюда с объедками, кувшины из–под вина, какие–то бумаги, пустые кошели, лежало оружие, и над всем этим покачивался простой свечной светильник, что скорее добавлял больше чада, чем света.

За столом сидело несколько мужчин, но больше всего среди них выделялся тот, что посередине. Плюгавенький и лысеющий, с огромным крючковатым носом и жестким взглядом, он без вопросов определялся как начальник всей остальной братии.

Чуть всмотревшись в лицо вора, у меня чуть не подкосились ноги. Это был Ян Острец — печально известный вор и душегуб, что держал каменные доки.

— Ну что, привел крысеныша? — спросил Ян, глядя на моего сопровождающего.

Плоскомордый только кивнул, делая несколько шагов назад.

Вор махнул рукой и парня как ветром сдуло, а Ян уже рассматривал мою тощую тушку, будто оценивая, как будет резать меня на ремни.

— Рей, я так понимаю. Бродяжка с того берега?

— Да, господин Ян, — дрожащим голосом ответил я.

Плохо, очень плохо. Если такие люди, как Ян Острец знают твое имя, то жить тебе осталось недолго. И во что втянул меня Гран?! Почему я вообще пошел вместо него?!

— О, знаешь меня! Уже неплохо. Скажи, Рей, ты давно живешь на улице? — спросил вор.

— Мама умерла, когда мне было пять… — начал я, но вор меня моментально перебил.

— Мне плевать, когда умерла та шлюха, что вытолкнула тебя на свет! Я спросил, как долго ты живешь на улице! — рыкнул Ян.

— Почти десять лет, господин Ян, — быстро–быстро ответил я.

Не злить его и авось пронесет.

— Значит, не вчера на улицу попал. А ты знаешь правила улицы? — спросил вор.

— Какие именно? — несмело уточнил я.

— А такие! — ляпнул по столу Ян, да так, что несколько пустых тарелок подпрыгнуло и перевернулось. — Такие! Что воровать можно только с разрешения самих воров! А ты с твоим другом возомнил, что сильнее и хитрее меня и моих братьев по ремеслу?!

Я вжал голову в плечи. Твою же… Мы иногда таскали кое–что у лоточников, но вот на реальное дело, обнести чей–то дом или срезать кошелек, на самом деле можно было идти только если ты потом отстегнешь мзду в общак.

— Знаю, господин…

— Тогда почему я узнаю, что пара оборванцев вскрыла сумку в районе форта у одного из приезжих? И умыкнула ценные вещи?! — все так же агрессивно поинтересовался вор.

От того, что я скажу дальше, зависит, выйду ли я живым из этой комнаты. А судя по кривым ухмылкам подручных Яна Остреца, шансы на выживание у меня были невелики.

— Была буря, господин, мы голодали…

— Запомни, щенок, никто не смеет воровать и не сдавать на общак! И никто не смеет воровать в этом городе без моего ведома! — прикрикнул Ян. — Вы вскрыли сумку уважаемого господина и создали неудобства очень многим людям и все боги мне свидетели, я бы выпотрошил тебя, щенка, прямо тут!

— Извините меня, господин Ян, извините… — залепетал я.

Колени буквально подкашивались, я стоял на ногах из последних сил. Бежать смысла нет, меня даже не выпустят из этого трактира. Что делать, как быть?

— Значит так, — внезапно спокойно сказал вор. — Принесете весы, что украли. Они очень дорогие и очень нужны человеку, у которого вы их умыкнули. Блюдце я уже сам нашел. Склянки целы? Рыжий сказал, что ты и весы и склянки припрятал на лежку…

От такого поворота событий у меня аж загудело в ушах. Неужто пронесет.

— Так точно, господин Ян, весы у меня, в целости. Как и склянки.

Вор задумчиво посмотрел на меня, будто оценивая, внимательно так посмотрел. На секунду задержался взглядом на амулетике с руной Инг, что я носил теперь не скрываясь и не снимая.

— Так это ты тот Рей Инг, что скотину и лопаты фермерам ищет? — внезапно спросил вор.

Я только молча кивнул, сглатывая ком, что подпирал горло.

Вор внезапно усмехнулся и покачал головой, будто услышал от меня хорошую шутку.

— Значит так. Господин, сумку которого ты попортил, требовал, чтобы вор сам принес ему украденное. Видимо, хочет сам тебе руку отсечь. Ну что ж, его право. Ты в нашем братстве не состоишь, покрывать мы тебя не будем. Тебя проводят, сегодня же. Алар, Ванг, проводите пацана. И смотрите, чтобы деру не дал.

Два амбала, что сидели слева от вора, поднялись со своих мест, буквально заслоняя свет свечей, висящих под потолком.

После этого Ян потерял ко мне интерес, потянувшись за кувшином с вином, меня же вывели прочь из кабинета авторитета, подталкивая в ребра.

— Шагай давай, — прорычал тот, которого вор назвал Аларом.

Выбора у меня не было. От двух здоровых мужиков не убежишь, особенно, когда один из них левой рукой держит тебя за плечо, а правой готов в любой момент свернуть тебе шею.

Довольно быстро в сопровождении новых знакомых я вернулся в наше укрытие, извлек из тайника под досками весы и пару склянок и, упаковав все в кусок парусины, двинул в сторону форта. Именно туда меня повели мои сопровождающие. Впереди шел Ванг, Алар все так же держал за плечо и будто бы только и ждал, что я сделаю какую–нибудь глупость.

В моей же голове, как белка металась мысль о том, кого же мы с Граном обнесли. Чей–то родственник, что приехал в Нипс? Какого–нибудь городского управа или начальника стражи… Ян сказал, что потерпевший хочет лично отрубить мне руку, а такое дозволяется только очень высокопоставленным особам…

Чем ближе мы подходили к конечному пункту, тем больше меня пробирала нервная дрожь. Рука! Как же я буду без руки?! Хотелось сорваться на бег, но я четко понимал, что как только дернусь, то мне сразу же либо свернут шею, либо воткнут нож в спину, так что приходилось давить это чувство и идти вперед.

Вот мы вышли к какому–то жилому дому и я увидел, как Ванг свернул к двери. Пришли. Все, мне конец.

— Давай, щенок, заходи, — подтолкнул меня Алар.

На ватных ногах я сделал несколько шагов и едва не упал на брусчатку улицы, запнувшись о торчавший камень. Вернув равновесие, я несмело толкнул дверь и попал в узкий коридор. Ванг же, просунув голову внутрь, гаркнул:

— Посылка! Весы принесли!

И захлопнул за моей спиной дверь. Понятно, что бандиты останутся где–то там, на улице, убедятся, что слуги или жилец возьмут меня в оборот и я не попытаюсь сбежать.

Тянулись минуты, но ничего не происходило. Я чуть справился с гулом крови в ушах и понял, что попал в дом достаточно обеспеченного человека. Высокие беленые потолки, деревянные двери с резными медными ручками, хорошие масляные светильники на стенах вместо чадящих жиром дешевых свечей. От внутреннего убранства дома становилось совсем не по себе, но мне не оставалось ничего, кроме как стоять и ждать развязки.

Весы неприятно оттягивали руки, но положить ценный груз на пол я не решался, как не решался даже пошевелиться.

— Эй, кто там?! — крикнули откуда–то со второго этажа.

Я промолчал, я вообще боялся лишний раз сделать вдох.

Тут на лестнице показался тощий слуга, в котором я узнал одного из всадников. Сейчас на нем был форменный сюртук — такие носили гонцы или посыльные в управе, да прочие мелкие служащие, то есть это не мог быть его дом просто по определению.

— Господин! Тут какой–то пацан стоит… Со свертком!

— Что за сверток?! — донеслось из глубин дома.

— Не смею знать, господин!

— Так узнай, олух! Ирман, за что я тебе только плачу?!

Ирман недобро посмотрел на меня и, преодолев прихожую, остановился прямо передо мной, морща нос.

— Показывай давай!

Я аккуратно развернул парусину, из под которой показалась одна из чашек весов.

— Это весы, мой господин! — гаркнул Ирман, даже не потрудившись подойти к лестнице.

— Так веди сюда!

— Кого?! Весы?!

— Пацана с весами, идиот! — послышалось в ответ.

Ирман манерно фыркнув и закатив глаза схватил меня за плечо своей костлявой рукой и потащил за собой, недовольно бурча под нос:

— Вечно что–то непонятное… Весы эти, пацан… А говорили мне, идти служит Иргу, так нет же! Повелся…

Слуга буквально заволок меня на второй этаж и, остановившись у приоткрытой двери, спросил:

— Сюда вести, господин?

— А куда же!

— Он грязный весь…

— Весы грязные?

— Пацан весь грязный! — визгливо уточнил слуга.

— Ой! — я почувствовал в голосе господина за дверью некое неудовольствие, — да и плевать! Уберешь!

Слуга второй раз за три минуты демонстративно закатил глаза и, широко распахнув дверь, втолкнул меня внутрь.

— И не уходи далеко! — крикнул ему в спину мужчина, что сидел за большим рабочим столом.

Внутри комнаты было очень светло и просторно. Масса светильников, что давали ровный, яркий свет, какие–то стеллажи с непонятными предметами, платяной шкаф в углу, там же — небольшая тумбочка и узкая кровать. Видимо, хозяин этого дома и спал и работал в одном помещении, чтобы не тратить время на хождения из комнаты в комнату.

Я повнимательнее присмотрелся к человеку, которого слуга называл «господином». Длинные, аккуратно собранные на затылке темные волосы с небольшой проседью, тонкий длинный нос, такие же пальцы. Глубоко посаженные глаза, невыразительный рот и острый подбородок. Мужчина чем–то неуловимо мне кого–то напоминал, вот только кого… Я присмотрелся к хозяину кабинета, который даже не поднял головы от стола и понял. Эдриас! Этот мужчина был неуловимо похож на странного мага, что пришел ко мне в видениях!

От неожиданности я даже икнул, чем смог привлечь внимание мужчины за столом.

— Так–так, что тут у нас… — спросил непонятно кого неизвестный господин и встал из–за стола.

Окончательно мне поплохело, когда я увидел, что мантия, которую я сначала принял за халат, была подпоясана широким зеленым кушаком. Маг погоды, что был прислан в Нипс из столицы! Я обнес сумку господина поясного мага!

От неожиданности я разжал руки и весы с грохотом упали на крепкий деревянный пол. Маг же этого будто и не заметил, уже обогнул стол и рассматривал меня, будто бы в первый раз видел подростка.

— Что тут у нас… — опять протянул себе под нос колдун и, зацепившись глазами за амулет Инг на моей шее, подцепил ногтем безделушку.

— Так это ты тот сыщик, специалист по поиску потерянных животных, о котором все фермеры без конца талдычат? — спросил меня маг.

Замерев от ужаса, что уронил дорогостоящие весы и, скорее всего, разбил обе склянки с ценными магическими порошками, я даже не понял, о чем меня спрашивают.

— Господин… Господин… Я случайно, я случайно… — залепетал я.

— Что случайно? Коров случайно находил? — не понял маг.

— Весы уронил… Господин маг, пожалуйста, оставьте руку! Пожалуйста!

Маг только поднял в удивлении бровь, а потом чуть наклонился ко мне и пощелкал пальцами перед носом, будто проверял, не сплю ли я и хорошо ли вижу.

— Эй! Парень! Соберись! Какая еще рука? — спросил он.

— Вы же руку мне рубить будете, господин маг… За то, что весы украл… — боясь посмотреть в лицо колдуна, сказал я.

В этот момент я почувствовал, как по лицу сами собой покатились несколько крупных, таких неуместных в этой ситуации слез.

— Весы? Ах, эти весы?! — понял колдун, наконец–то посмотрев себе под ноги.

А потом сделал немыслимое. Просто взял и оттолкнул причину моего будущего увечья в сторону носком сапога.

Многострадальный измерительный инструмент покатился по полу, лязгая и гремя всеми частями. Следом за весами по полу протянулся и шлейф из порошков, что высыпались из разбитых склянок.

От такого кощунства меня пробила дрожь, а потом я понял: он безумец. Этот маг совершенно безумен, поэтому его так и боялись воры. Поэтому я здесь.

Мужчина же продолжил рассматривать то меня, то амулет Инг на моей шее.

— Повторю еще раз. Это ты тот парень, о котором говорят простолюдины? Что помогает найти утерянное?

Я осторожно кивнул.

— Да господин маг, я…

— Покажи! — скомандовал колдун, выпрямляясь и складывая руки на груди. — Давай, покажи!

Я помялся с ноги на ногу.

— Ну, это, я, значит, иду, где в последний раз видели животину, и смотрю, есть ли какие следы… — затянул я стандартное вранье, которое скармливал всем любопытствующим.

Впрочем, слова застряли у меня в горле, как только я поднял глаза и натолкнулся на насмешливый взгляд поясного мага.

— В этой комнате есть еще одна такая же склянка, как эта, — он показал пальцем на пол, там, где лежала разбитая емкость с рыжим порошком. — Найди ее. Не сходя с места.

— Но господин…

— Или я сдам тебя страже и прикажу отрубить руку, — уже более зловеще добавил колдун.

Вдруг я осознал, что сопротивляться смысла нет. Что еще сделает со мной колдун? Без руки я и так и так не жилец, так чего мне бояться?

Еще раз бросив взгляд на мужчину с зеленым поясом, я уже привычно сжал в кулаке амулетик с руной Инг и прикрыл глаза. Я хорошо помнил, как выглядит склянка и рыжий порошок в ней, успел рассмотреть и запомнить. Говорит, в этой комнате есть точно такая же?

Представить себе во всех подробностях склянку, что будто висит передо мной в пустоте. Вообразить каждую мельчайшую крупинку неизвестного порошка в ней, чуть потертую, тугую пробку, толстое горлышко…

Даже сквозь закрытые веки я почувствовал, как загорелась синим светом точка в одном из узких шкафов, что стояли вдоль противоположной стены, тот, что с закрытыми дверцами.

— Там, — указал я пальцем на шкаф, — на уровне моих глаз, слева.

Маг неотрывно следил за мной, даже не моргал. А когда я наконец–то опустил руку и глянул на колдуна, он внезапно пришел в чрезвычайное возбуждение.

— Удивительно! Дикарь! Никогда бы не подумал, что встречу дикаря! Удивительно! И непокорная Инг слушается, как ручная! — взорвался он криками, да так громко, что уже через мгновение в двери показалась голова слуги.

— Господин…

— Ирман! Быстро, в ратушу, тащи инициатор! Хотя нет! Стой! Толку–то от него! Не надо! Тащи мне вина! Пацан, есть хочешь?! Конечно хочешь! И еды парню! И рубаху со штанами найди ему чистые, на эти обноски смотреть страшно!..

Совершенно не понимая, что происходит, я все же почувствовал, что только что моя жизнь круто изменилась. Господин поясной маг же стал широко вышагивать поперек всего кабинета, деловито заложив руки за спину и разговаривая, будто бы с сами собой.

— Дикарь, дикарь… Это же надо будет столько писем написать! И трактат, обязательно трактат… Руна Инг! Удивительно… А проверить на другие? А что там за камушек? Может, дело в нем? Да нет же! Там нет структуры, это обычная галька! Или нет? Или да? К демонам! Плевать! Парень точно дикарь! Парень, скажи, ты дикарь? Что значит, не понимаешь, о чем я? Ай! Ты же ничего не знаешь! Но ничего, научу!

Через пять минут в кабинете показался Ирман. В одной руке — кувшин с вином и стакан, надетый на горлышко, в другой поднос со снедью, от запаха которой у меня свело желудок, а подмышкой — простая рубашка и штаны.

— Господин…

— Ставь все и иди, Ирман! Иди! Вот, на тебе денег, сходи выпей за нашу удачу! Все! Оставь, дальше я сам!

Когда слуга удалился, маг налил себе полный стакан вина и, опрокинув его залпом, хлопнул себя по лбу.

— Мы же так и не познакомились. Как тебя зовут, парень?

— Рей, — ответил я.

— Просто Рей? Ну, здравствуй, Рей, — серьезно ответил мне маг, чуть кивая, будто бы я просто стоял на социальную ступеньку ниже, и между нами не было пропасти, — позволь и мне представиться. Я — Осиор, маг погоды второго ранга, как ты можешь видеть по моему поясу. Ладно, Рей, не стой, столбом. Иди вон в уголок, переоденься. И садись, угощайся, нам предстоит долгий разговор.

— О чем? — тупо спросил я.

Осиор усмехнулся, предвкушая следующий момент.

— Нам надо обсудить, готов ли ты пойти ко мне в ученики, Рей, ведь силы и талант у тебя определенно есть, — сказал маг, делая глоток вина.

От этого предложения в моих глазах потемнело. Я понял, что Эдриас мне не соврал. Моя жизнь и вправду изменится.

«Теперь мы — маг» всплыли в памяти слова могущественного колдуна.

«Теперь я стану настоящим магом», — подумал я, глядя на задорно улыбающегося Осиора.

Глава 6. Завтрак

Осиор вел беседы с самим собой до глубокой ночи. Почему с самим собой? Условно говоря, он беседовал со мной, но, не дожидаясь ответа, сам же на свои вопросы и отвечал.

Спрашивал маг обо всем подряд. Где я родился, как рос, чем занимался, пробовался ли я на отборе, что устраивают на городских площадях, когда впервые заметил перемены и так далее.

Сначала я пытался вклиниться в этот бесконечный поток, но уже к концу первого часа понял — бесполезно. При этом Осиор постоянно перепрыгивал с темы на тему, а иногда и вовсе предавался пространным рассуждениям о природе как обычной магии, так и дикой.

— Ты знаком с основными принципами, Рей? Ой! Да чего я спрашиваю! Конечно же, знаком! Каждая собака знает, что маги используют печати трех уровней в своей работе! А с конструкцией магических амулетов? Что? Видел, как рабовладельцы используют целительные амулеты для очистки воды? Какое интересное применение, право–слово! А еще? Поисковые заклинания? Точно поисковые, а не охранные? Нет, я не сомневаюсь в твоей способности различать цвета, но обычно их путают… А! Вот, посмотри! Хотя постой, покажи еще раз работу с руной Инг. Удивительно! Удивительно!

И все в таком же духе.

Отстал от меня поясной маг только в тот момент, когда меня стало натурально срубать на стуле, на который несколько часов назад меня усадили. Когда Осиор понял, что я более не способен вести связную беседу, он наконец–то кликнул своего слугу и мужчина завел меня в какую–то небольшую комнатку, как я потом узнал — для прислуги, где стояла узкая, но чистая кровать, застеленная свежим матрацем.

Кровать! От такого богатства у меня моментально округлились сонные глаза, но слуга уже ушел, так что ничего спросить у меня не получилось. А мне точно можно на кровать? А если я испачкаю чистую льняную простынь или занесу в матрац вшей? Мы с ребятами проверяли друг другу головы и старались промывать волосы речным песком и остатками мыльного порошка, которым чистили лошадей и рабов на рынке, но мало ли…

Я осторожно опустил зад на самый краешек лежака. Крепкий. И матрац совсем свежий, только недавно набит! От него пахло луговыми цветами и чем–то еще, неуловимым, как будто бы в воду при стирке чехла добавляли какие–то пахнущие масла или отвары.

Тут же, в изголовье, лежала и небольшая подушка под голову.

Я аккуратно вытянулся на этом богатстве, закрыл глаза и понял… Что сон не идет. Переживания этого дня настолько вытрепали нервы, а близость увечья или гибели так нагрузили голову, что я просто не мог уснуть. Хотя от усталости у меня давно гудела голова, и будто бы начинался жар.

Поворочавшись с боку на бок, я понял, что уснуть как нормальный человек не смогу. Нужно что–то привычное, что–то, что меня успокоит. Так что, стараясь не сильно шуметь, так как доски пола немного поскрипывали, я спрыгнул с лежака и, увлекая за собой подушку, устроился прямо на полу — в проходе.

Деревянные доски были мне намного ближе, чем мягкое и удобное спальное место, а дом был хорошо протоплен, так что никакого дискомфорта я не почувствовал.

Подоткнув кулак под голову, я, поджав под себя ноги, наконец–то провалился в сон. Тяжелый, с какими–то яркими и пугающими сновидениями, которые, впрочем, никогда не получается запомнить.

Ирман так и нашел меня — спящим на полу. По манерному закатыванию глаз и растянутым словам, которыми он предлагал мне пройти в баню по указанию господина Осиора, я видел, что слуга считает меня натуральным отребьем, недостойным находиться в доме господина поясного мага. Это высокомерие меня мигом привело в чувство: так заносчиво себя не вели даже работорговцы, а они, между прочим, поголовно были очень и очень обеспеченными. Торговля людьми крайне прибыльное дело. А тут столько пренебрежения и спеси от какого–то слуги…

Я постарался отплатить Ирману той же монетой — будь он прохожим, я бы просто плюнул ему в след или отдавил ногу деревянным башмаком — но тут пришлось ограничиться хмурыми взглядами исподлобья.

Но в баню я пошел, как и на завтрак, куда меня завел все тот же мерзкий Ирман.

В небольшой комнатке с овальным столом, уставленным какими–то блюдцами и чашками, уже сидел Осиор. Я‑то думал слуга выдаст мне миску каши или кусок хлеба, но господин поясной маг решил иначе.

— Чего застыл? — спросил мужчина, глядя на меня, впавшего в ступор от такой чести.

— Извините, господин Осиор… Мне кажется, мне не по рангу садиться с вами за один стол. Это оскорбительно для вас, — медленно, но четко ответил я.

Знай свое место — урок, который очень быстро учишь, оказываясь на улице. В мире слишком много отвратительных людей, которые хотят утвердиться за счет тех, кому не повезло, пусть это и всего лишь бездомный подросток. Я не раз наблюдал за тем, как выпившие компании купеческих сынков или отпрысков лавочников заставляли оборванцев чуть ли не вылизывать им сапоги за горсть меди или кусок хлеба. Так что к подобным предложениям, вот как сейчас — сесть за один стол с магом, причем такого ранга, — я всегда относился крайне настороженно.

— Рей! Я тебе же вчера все объяснил! У тебя есть талант к магии, так что более ты не бродяга. А после обучения и вовсе станешь моим коллегой по магическому ремеслу! Так что не трать время — садись, еда стынет.

Все еще недоверчиво глядя на господина Осиора, я присел на указанный мне стул. Ирман моментально положил мне на тарелку несколько жареных яиц и пару ломтиков мяса. Я затравлено осмотрелся по сторонам: возле тарелки лежала трезубая вилка и зачем–то нож, причем безнадежно тупой, это было видно даже не беря его в руки, но вот привычной ложки не наблюдалось. А яйца и шкварки — какая–то свиная вырезка с прожилками сала была похожа именно на шкварки — вообще обычно ел руками, если доводилось лакомиться.

Я покосился на Осиора, который ловко орудовал вилкой и тем самым тупым ножом, но даже если бы он все делал в несколько раз медленнее, то мне бы за ним повторить не удалось. Нерешительно взяв в руки вилку, я потыкал ею в яйцо, только размазав по тарелке желток, но вот странную шкварку подцепить и отправить в рот смог.

За спиной послышался ехидный смешок — это Ирман наблюдал за моими страданиями, при этом даже не собираясь мне помогать.

Не укрылась моя неловкость и от Осиора. Сначала господин поясной маг даже не понял, что не так, а когда до него дошло, мужчина заливисто рассмеялся.

— Ох! Рей! Прошу извинить меня! Я же полночи расспрашивал тебя о твоей жизни, но не удосужился сделать выводы! Ирман! Принеси мальчику ложку, будь добр. Живо!

В очередной раз удивившись, как быстро господин Осиор переходит с гнева на милость и обратно, я не без удовольствия наблюдал за удаляющейся в сторону двери спиной слуги. Уже через минуту в моих руках была вполне привычная деревянная ложка, которой я моментально смел содержимое тарелки.

От добавки не отказывался, кто же откажется от еды? Тем более, куриных яиц я не едал довольно давно, а яйца чаек были весьма специфическими на вкус. Так что приканчивая уже третью порцию я заметил, что на этом завтрак не заканчивается. Посреди стола встала корзинка со свежей пшеничной выпечкой — а пшеничная мука была привозной! — и небольшое блюдце с диким медом.

Наблюдая, как господин Осиор густо намазывает на кусок мягкой булки тягучий мед, у меня буквально замерло сердце. Что, вот так? Это значит, я буду так жить, если стану магом? Стараясь не жадничать, я повторил за хозяином дома и уже через минуту запустил крепкие зубы в мягкую сдобу, запивая все это душистым чаем из местных трав.

— Ух! Отлично! Перекусили! — хлопнул себя по коленям Осиор и встал из–за стола.

Я моментально запихал за щеку остаток булки и тоже вскочил со своего места, чем опять вызвал какую–то печальную улыбку у господина мага.

— Эх, Рей… Ладно, пойдем ко мне в кабинет, надо обсудить наши будущие дела.

Что за дела? Вроде бы вчера он говорил о том, что возьмет меня в ученики. Сердце мое ухнуло к самым пяткам. А что если ночью, пока я спал, господин Осиор провел какие–то проверки, и оказалось, что руна Инг — мой потолок? Таких магов было достаточно, но в обучение их особо не брали. Так, пара наставлений да иди себе, нанимайся на корабль рулевым, который всегда знает, в какой стороне берег и пункт назначения…

Поутру комната, в которой я накануне просидел на стуле добрых полночи, выглядела совершенно иначе. Не было света ламп, которые освещали каждый угол, бросался в глаза завал каких–то бумаг и документов на столе.

— Садись, — кивнул маг на уже знакомый мне стул, — давай поговорим.

— О чем? — нагло спросил я, усаживаясь на уже почти привычное место.

Глаза Осиора забегали, и я увидел, как маг спешно подбирает нужные слова. Сердце оборвалось во второй раз. Это что, не быть мне учеником мага?!

— Послушай, Рей, дело вот в чем…

— Господин Осиор! Вы же обещали! — не выдержал я, едва не вскакивая с места.

Шанс вырваться из нищеты, вырваться с улиц, стать колдуном, как и обещал мне Эдриас. Или загадочный маг ошибался, когда заявил, что я тоже стану могущественным магом?

— Да сядь ты, Рей! — раздраженно сказал Осиор, и мне пришлось подчиниться. — Ты вообще знаешь, как принимают в ученики?

Я отрицательно покачал головой, сжимая в кулаки упертые в колени ладони. Нет, я не знал.

— То–то же! — наставительно поднял указательный палец Осиор. — Если бы ты прошел отбор как все, через инициатор на площади, то этой бы встречи вообще никогда не случилось. Я говорил тебе, что почувствовал твою дикую магию Инг еще на улице, когда вы вскрыли мою сумку?

— Нет, господин Осиор, не говорили…

— Мой конь очень хорошо чувствует магию, особенно, если эта магия исходит не от меня, — не без гордости сообщил маг, — так что я был вдвойне уверен, что рядом творится колдовство. Только не понял, какого рода. Это потом я понял, что колдовал вор. Я задал пару вопросов, попросил об услуге командира стражи и вот, ты тут. Так вот. Если бы ты прошел отбор как все прочие, то сразу бы попал в ученичество к одному из городских или управских магов. Именно между ними распределяются ученики, именно маги на местах проверяют, способны ли их подопечные освоить вторую печать.

Это я знал и без рассказов Осиора. Вторая печать — способность использовать в одном заклинании одновременно две руны. Открывает путь к настоящему, сложному колдовству. А те, кто осваивают заклинания второй печати всех трех рун своего направления, получают соответствующего цвета пояс. Прямо сейчас передо мной и сидел такой колдун. Поясной маг погоды, господин Осиор, наверное, виртуозно управлялся со стихией и был ценным гражданским магом. Собственно, поэтому его и направили помочь бедствующему Нипсу, так?

— Так в чем дело–то? — спросил я.

— А дело в том, мой мальчик, что ты хоть и не прошел процедуру инициации, но должен поступить в обучение к местному колдуну, — ответил Осиор. — Вот только дикая руна и вообще, магия дикарей, таких как ты — сложная штука. И я совсем не уверен, что местный маг форта, господин Ракон, сумеет правильно тебя обучить. Понимаешь, к чему я?

— Но ведь вы сказали, что будете меня обучать! Что я пойду к вам в ученики!

— Сказал, — просто согласился Осиор. — Но я смогу тебя учить только при условии, что пока мы в Нипсе, это будет оставаться в тайне. Ты знал, что за каждого ученика на попечении Круг Магов доплачивает учителям? Что набирать много учеников выгодно, если ты живешь в каком–нибудь захолустье?

Я удивленно посмотрел на господина Осиора. Круг Магов доплачивает за обучение?

— По десять полновесных каждый месяц! За каждого ученика! — опять поднял палец Осиор. — Хорошая, очень хорошая прибавка к жалованию или доходу для любого мага с жетоном. Поэтому как только выяснится, что нашелся потенциальный ученик, мне придется сообщить в управу и передать тебя господину Ракону. А он, насколько я помню, имеет жетон по защите и совершенно ничего не смыслит в рунах поиска, с которых нам и надо начать развивать твой дар.

— Вы не хотите сообщать управе, что я владею способностями к магии? — уточнил я у Осиора.

Мужчина сложил пальцы домиком и очень внимательно посмотрел на меня.

— Скажу честно, Рей. Я ученый. Как гражданский маг погоды я много времени провожу за книгами. Дикари с текущей системой отбора, всеобщей и массовой, практически невозможное явление. Особенно в таких густонаселенных регионах, как Лиолиса, Дагерия или Гоунс. А у дикарей всегда есть отличия, которые достойны изучения. А вот отправляться на север в поисках такого дикаря как ты, в вечную мерзлоту Кибашама или Эвторума, я не имею совершенно никакого настроения и желания. Так что да, я не хочу сообщать управе о том, что я обнаружил мальчишку, способного управлять руной Инг без печати. Ровно до того момента, как я не получу приписную грамоту в Нипс. Я говорил, что ваша последняя буря, из–за которой меня прислали сюда — крайне любопытное явление? Нет? Так вот, я планирую задержаться на пару сезонов в городе, возможно, на год–другой, понаблюдать за погодой. Может, удастся выяснить причину бури. И вот когда я получу приписную грамоту, я смогу взять тебя в ученики официально. А до этого момента…

Мужчина замолк, когда увидел мое поникшее состояние. Значит, плакало мое ученичество у Осиора. Попасть к поясному магу — огромная удача. Это и совершенно другой уровень обучения, так все говорили. Но ближайший к Нипсу поясник кроме господина Осиора был в полусотне лиг, в столице. Если же вспоминать обещания Эдриаса и его требование учиться магии, то мне нужен был именно наставник с поясом и навыком второй печати, но уж точно не гарнизонный колдун, который будет специализироваться только на атаке и защите.

— Рей, послушай. У нас есть два варианта. Или мы скрываем тот факт, что я обучаю тебя магии до момента, пока я не получу приписную в Нипс, или я сегодня же отведу тебя к господину Ракону и передам на поруки. Ты в любом случае сможешь обучиться магическому искусству, таковы законы Восточной Пресии и Круга Магов. Понимаешь?

Я чуть пожевал губы, размышляя о словах мага. Мне страсть как хотелось учиться у Осиора, а о возможных последствиях того, что мы нарушаем строго оговоренный порядок поступления в ученики я даже и не думал.

— А что мне надо будет делать, ну, пока вы не получите эту грамоту? Господин Осиор, вы же поясной маг! Конечно, я хочу учиться у вас! — с готовностью ответил я.

В этот момент я увидел, как посветлело до этого серьезное, даже чуть хмурое лицо Осиора.

— Отлично! Я очень доволен! Дикарь в учениках, да еще и управляющий Ингом! Что бы сказала на это старуха Пигония? О! Я бы посмотрел ей в лицо! Кто такая Пигония? О, Рей! Это самый мерзкий преподаватель в западной школе Круга! Сколько людей она довела до слез на своих экзаменах! Нет, не меня, не подумай! Но так жалко было наших красавиц–волшебниц! Так! О чем это я? Рей! Ничего сложного от тебя не потребуется. Просто тебе некоторое время придется еще пожить со своими друзьями. Не волнуйся! Голодать больше не придется! А чтобы ты свободно мог проходить в эту часть города, мы придумаем тебе легенду… О! Уже придумал! Будешь моим служкой–посыльным! Ты же хорошо знаешь Нипс? Отлично! Все равно от Ирмана никакого толку! Лентяй! Да–да! Это я о тебе, подлец! Где мой чай?! Я слышу, как скрипят половицы, Ирман, не заставляй меня бросать печать, чтобы убедиться в том, что ты за дверью! Принеси лучше чаю! То–то же!

От этой ругани я вжал голову в плечи, а Осиор, убедившись, что слуга отправился выполнять его указания, смешливо, полушепотом, сказал:

— Да не пугайся ты так! Ирман со мной уже сто лет! Еще со времен учебы! Причем замечу, что он вольный, а не раб! Свободный человек! Мы с ним уже как старая женатая пара! Ха! Только и ругаемся, но он заботится обо мне, ну, в его понимании… Но на самом деле Ирман город пока знает плохо и мне кажется, что дурят его на каждом шагу. Каждая же собака знает, чей он слуга! Вот тут–то наш маленький обман и сработает отлично… Я пущу слухи, что планирую остаться в городе на неопределенный срок ради исследований, а ты поработаешь моим пажом, будешь помогать Ирману, ну, для посторонних. Справишься? Конечно справишься! О чем разговор?!

На том и договорились. Осиор моментально развил очень бурную деятельность по выделению мне одежды, финансов на проживание, учебной литературы и… по всем фронтам его ожидало разочарование. Из одежды я согласился только на новые башмаки — старые совсем в кровь стирали ноги. В финансах прямо сейчас я не нуждался, ведь если пускать окружающим пыль в глаза, то мне и дальше придется работать на рынке. Тем более, ребятам я тоже пока ничего сказать не мог — мигом растреплют и мне придется учиться у Ракона. А разговоры о гарнизонном маге ходили разные, человеком он был по словам стражи и работорговцев, как минимум, тяжелым, а местами — и жестоким. Полная противоположность взбалмошному, но, как мне показалось, вполне безобидному столичному Осиору. Это как сравнивать домашнего пастушьего пса и матерого лесного волчару. Так что нет, если есть хоть какая возможность попасть в обучение к поясному магу из столицы, то надо постараться! Похожу недели две–три в лохмотьях, потаскаю бочки, мне–то что? Даже если получение этой грамоты, о которой говорил господин Осиор, затянется до конца лета, то не велика потеря. Эдриас не ставил мне никаких жестких сроков, просто сказал учиться и постигать магию этого мира. Так кто подойдет на роль учителя лучше, чем выпускник школы магии? У Ракона был только жетон, следовательно, в школе он не учился и магического образования не имеет.

Больше всего господин Осиор огорчился, когда узнал, что я не умею читать. Счет — пожалуйста, мне постоянно приходилось считать деньги, поголовье скота, да банально — яйца, что нашел в скалах на мысе. Чтобы поделить поровну. Счет знал каждый бродяга и нищий, причем считали мы без всяких приспособлений и записей — в уме, и очень быстро. А вот с грамотой дружбы у меня не было и быть не могло. Основные и самые популярные руны я знал. Но и все. Так что внезапно господину Осиору пришлось принять тот факт, что сначала меня придется учить читать и писать.

Сообщал я об этом магу с превеликим стыдом, будто бы в этом была непосредственно моя вина.

— Ох! Опять я не подумал! И вправду, где тебе обучиться грамоте?! Но ничего, это все дело наживное, читать и писать мы тебя научим и довольно быстро… — с некоторым сомнением сообщил маг.

Собственно, когда все дела были улажены, я отправился обратно, к ребятам. Прямо сейчас они должны быть уже на рынке, искать работу.

— Подумал, что скажешь? — спросил у порога Осиор, пока я переодевался в свои старые лохмотья.

— Что–нибудь совру, господин Осиор. Скажу, например, что вы мне всю ночь пятки щекотали.

— Пятки? — удивился маг. — Это что еще за?..

— Да тут ходят по городу слухи, — понизив голос, так как тема была постыдной, начал рассказывать я, — что помощник управа превеликий затейник и платит молодым девушкам и юношам, чтобы пощекотать тем пятки, ну и ноги потрогать… И что привез он это развлечение после визита в столицу, к своему кузену. Странная забава, но безобидная, вроде как… И увечий никаких после нее…

Глаза Осиора сейчас были размером с то самое блюдце, что мы с Граном у него украли, но маг удержался от дополнительных расспросов.

Только выйдя за дверь, я понял, что примерил роль такого чудака на собственного учителя, но бросаться назад и просить прощения поздно. Господин Осиор сказал приходить завтра утром, значит, извинюсь завтра.

А сейчас — скорее на рынок, к ребятам. Небось, думают, что мой труп уже отправили на ямы.

Глава 7. Памятка

Как и ожидалось, мое появление на рынке произвело на ребят неизгладимое впечатление. Сопля и Аран даже расплакались, а вот Гран — побледнел так, будто увидел нежить, которая была в Нипсе гостем крайне редким.

— Рей! Рей! — кричали ребята, поднимая столько шума, что на нас даже стали оглядываться торговцы и рабы.

— Тише вы, ребята, все хорошо! Я вернулся!

— Мы думали, что тебя воры кокнули! Так Гран сказал! — мгновенно сообщил мне Сопля, повиснув на моем локте.

— Да! Страху–то натерпелись вчера! Думали, и за Граном придут! — добавил подбежавший Невер.

Я только улыбнулся ребятам, а вот с Граном переглянулся — мол, надо поговорить.

Прямо сейчас пацаны из моей банды волокли бочку с водой для одного из наших постоянных «клиентов», так что пришлось сначала закончить заказ, а уже после устраивать беседы.

— Слушай, Рей, я… — начал Гран.

Пока рыжий не успел сказать ничего конкретного, я его перебил и сам начал самозабвенно врать. Точнее, все что было до встречи с господином Осиором я вывалил на Грана, как было, а вот уже обо всем остальном — умолчал. Вместо этого я скормил лопоухому бродяге историю о столичном магике со странными пристрастиями и развлечениями. А после сообщил, что настолько понравился господину из столицы, что тот позвал меня в служки.

— Что, правда? — ляпнул подслушивающий рядом Сопля.

— Да, правда. Так что у меня будет постоянная работа. Да и вы будете мне помогать, так? — ни у кого конкретно не спрашивая, сказал я Грану и Сопле.

Оба дружно закивали, выказывая полную готовность вместе со мной прислуживать столичному колдуну с зеленым поясом.

Это было хорошо.

На деньги, что дал мне с собой Осиор — десять серебрушек, — я купил на рынке Грану новые башмаки, чтобы он не сбивал ноги, а еще присмотрел себе потертые, но крепкие штаны у барахольщика. И три монетки осталось в кармане, про запас.

В обновках мир ощущался иначе: я будто бы стал выше, увереннее и быстрее.

А потом потянулись дни.

По утрам мы соблюдали с ребятами наш обычный распорядок дня. Пляж, ловля и добыча завтрака, а потом дорога на рынок или фермы. Я все так же помогал фермерам, если сбегала какая скотина или терялся инструмент — Осиор был не против такого применения руны Инг, а уже к обеду я шел в город, к господину магику.

Периодически за мной увязывались Сопля, Невер или Аран, так что именно ребята выполняли простенькие поручения, что поступали от Ирмана. К моему удивлению, мерзкий слуга довольно быстро нашел общий язык с малышней и даже иногда подкармливал ребят, что было для меня совсем удивительным.

Мы же с Осиором занялись учебой.

Грамота! Как же я ненавижу грамоту! Первое же занятие по чтению привело меня в такой ступор, что я был готов сигануть головой вниз в ближайший колодец, или забраться повыше на мыс, чтобы потом поближе познакомиться с острыми скалами под ним. Казалось, руны, что использовались на письме, меня просто–напросто ненавидели. Впрочем, я отвечал им тем же.

Осиор, видя, насколько туго идет процесс обучения, в какой–то момент сдался и стал разбавлять наши занятия и лекциями по магии. И вот в этот момент дело пошло быстрее. Я знал, что как только разделаюсь с определенным объемом заданий по чтению, мы перейдем к изучению реальной магии, а значит, это будет интересно и захватывающе.

— Смотри что я для тебя приготовил, — сказал Осиор, протягивая мне маленькую отполированную дощечку.

С одной стороны она была абсолютно гладкой, а вот с другой на дерево были аккуратно нанесены восемь рун первых четырех магических классов. Я моментально узнал руны Фео, Бор и Ос — все они находились в верхнем ряду.

— Я сделал эту памятку специально для тебя, — сказал маг, — это восемь базовых магических рун. Если маг претендует на жетон, он должен знать и уметь использовать их все, а не только три руны выбранного им класса. Я хочу, чтобы ты внимательно выучил их и научился чертить, например, на песке. Причем смотри, повторяй точь–в–точь! Именно так руны должны выглядеть внутри печатей.

Я внимательно выслушал господина поясного мага, а потом погрузился в изучение таблички.

— Смотри, — продолжил Осиор, — и запоминай. Первый столбец — это руны первого класса, класса атаки. Фео и Хаг. Второй — защиты, Ур и Нид. Третий — исцеления, Бор и Ис. И, наконец, мои родные руны погоды, Ос и Гирэ.

— Руны погоды — основные? — спросил я.

— Конечно! — возмутился оскорбленный Осиор. — Скажу больше, маги погоды — одни из самых уважаемых людей как в Западной, так и в Восточной Пресии! От нас зависят урожаи, жизни людей и моряков! Только маг погоды может вызвать дождь или разогнать шторм, только маг погоды может создать попутный ветер в штиль! Или ты думаешь, что эти зазнайки из боевых магов способны помочь кораблю своими лезвиями или щитами? Или что магические стрелы повышают урожайность на полях?! Нет! Тут нужен или попутный ветер, или хороший, теплый дождь! И только маг погоды способен на это! Тем более все классы расположены в порядке сложности в управлении руной и, как видишь, руны погоды далеко не самые простые. Стать тем же уважаемым целителем намного проще!

Я немного другими глазами посмотрел на своего наставника. Мне всегда казалось, что боевым магом стать намного сложнее, чем магом гражданским. А тут, оказывается, маги погоды играют огромную роль! И на суше, и на море — незаменимые люди…

— Выучи эту табличку так, чтобы посреди ночи мог начертить мне все восемь рун! Это очень важно, Рей, без идеального знания этих рун мы не можем переходить к работе с первой печатью, ты меня понял?

Я активно закивал головой, сжимая ценную табличку в руках. Конечно же, я выучу руны! Кто же из ребят не мечтает выучить их? Тем более для того, чтобы потом использовать! Примерно я знал все восемь рун, но то, как они были нанесены на табличку, с какой точностью — каждый изгиб, говорило о том, что тут потребуется серьезная тренировка. Например, руна Ос — первая руна погоды. Оказывается, она очень похожа на первую руну атаки, Фео, и отличается только изломанным начертанием двух отрезков, что прилегают к вертикальной полосе слева. На это же мне указал и Осиор.

— Вот, смотри. Ос — базовая руна погоды, но многие боевые маги слишком ленивы, чтобы прописывать этот изгиб. Ведь каждый поворот руны — это дополнительные затраты сил, точки напряжения… Намного проще вписать в печать Фео и вжух! Лезвие готово!

Увлекшись, маг вскочил и создал перед собой печать — сначала внешний круг, потом внутренний и уже в самом центре вписал руну Ос с ее непростыми изгибами. Как только руна встала на свое место, до этого белая печать стала зеленой — заклинание погоды было почти готово и ожидало активации.

— Запомнил?! А вот печать с Фео!

Почти небрежно Осиор оборвал создание печати и руна Ос растворилась в воздухе, чтобы уступить место первой печати атаки, руне Фео.

— Видишь! Они очень, очень похожи, но Фео создается намного проще и легче, ведь надо всего лишь…

Маг отвлекся, и я увидел, как печать налилась кроваво–красным светом.

— Господин Осиор… — начал я, но маг даже не обращал на меня внимания.

Я опасался, что сейчас, потеряв концентрацию, маг так и оставит висеть руну в воздухе, а Фео была непроста, создавала те самые магические лезвия — тонкие полоски энергии, что перерубали любой доспех, а при должной силе печати даже камень.

Но все обошлось. Пока печать окончательно не налилась энергией, Осиор легким движением разрушил как руну внутри, так и внешний контур, растворяя магическую энергию в пустоте.

— Так вот, Рей, я хочу, чтобы ты накрепко выучил начертание всех основных рун. Справишься?

Я согласно завивал головой. Конечно, справлюсь! Я и так половину этих рун знал! Осталось только изучить малейшие детали, в чем мне поможет эта маленькая табличка…

— Раз уж я выдал тебе эту памятку, то стоит и предостеречь тебя, — продолжил маг, — не пытайся самостоятельно создавать печати! Понял меня? Ни в коем разе!

— Почему, господин Осиор? — уточнил я и принял настолько наивный вид, насколько мог.

Маг посмотрел на меня, как на глупца, но продолжил:

— Потому что контроль печати — серьезное искусство! Ты вообще знаешь, почему у печатей два контура?

— Никак нет, господин Осиор…

В этот момент поясной маг приосанился, заложил руки за спину и стал выхаживать перед столом, будто бы читал лекцию не мне одному, а вещал на сотни учеников. С помпой, очень важно.

— Каждый маг является магом по одной простой причине. Мы способны пропускать через себя магическую энергию и направлять ее в печати. Ты, как дикарь, можешь напитывать еще и руны напрямую, но это не самое эффективное колдовство… Каждая, повторяю! Каждая печать состоит из трех частей. Внешний контур, внутренний контур и, собственно, сама руна. Или руны, если говорить о печатях второго и третьего рангов. Но если рассматривать печать первого ранга, или, как говорят в народе, первую печать, то важно знать следующее. Тебе бы это конечно где–нибудь записать… Ай! Ладно! Слушай внимательно! Внешний контур — это граница печати, которая отсекает ее от окружающего мира, ведь магия разлита повсюду! Буквально повсюду! Но чтобы ей воспользоваться, нам надо провести границу между печатью и окружающим миром… Второй контур — это внутренний барьер, без которого невозможна правильная работа заклинания и самой печати! Когда маг, например я, создает печать, он в первую очередь очерчивает оба контура, не суть важно, в каком порядке, на самом деле. Обычно идут от внешней границы заклинания к внутренней. Делается это для того, чтобы создать внутри печати изолированное от мира пространство, если угодно — прослойку, которую маг будет наполнять своей энергией. Именно между контурами маг сосредотачивает свою силу, которая в дальнейшем и активирует заклинание. Внутрь этих двух границ вписывается руна с минимальным вложением энергии, и это очень важно! Ты не должен напитывать руну напрямую, иначе она разорвет печать изнутри! В этом, кстати, и будет наша трудность — я видел, что ты уже споро научился накачивать Инг без всяких контуров… Так вот, когда маг создает оба контура, накачивает обод печати силой и вкладывает руну, печать меняет цвет, то есть руна вписана правильно, заклинание почти готово… Все что нужно — разрушить внутренний контур.

— Зачем? — спросил я.

— Отличный вопрос, Рей! Отличный! Как только маг разрушает внутренний контур, вся накопленная в печати энергия направляется в освободившееся пространство. Ведь внешний контур давит на печать, удерживая всю вложенную силу внутри! Хлынувшая энергия моментально, но равномерно напитывает руну и…

Осиор демонстративно вскинул руки.

— Заклинание готово и работает! И только так!

— А что произойдет, если один из контуров не выдержит?

— Вот тут и кроется главная опасность для ученика! Рей! Запомни! Никогда не пытайся учиться печатям без меня! Потому что если разрушится внешний контур — не велика беда. Сила просто выплеснется в пространство и печать растворится. Вот так!

Осиор моментально сотворил перед собой печать с руной Ос, но как только магический конструкт позеленел, маг махнул ладонью и я увидел, как медленно растворяется внешний обод печати, а вместе с ним — рассыпается и все заклинание.

— Но если до того, как руна будет вписана в печать и примет свой основной цвет, разрушится внутренний контур… — маг понизил голос и звучал сейчас зловеще, — если внутренний контур разрушится раньше времени, то, как минимум, произойдет взрыв.

И он моментально это продемонстрировал! Осиор создал на своей ладони совсем крохотную печать с руной Ос, с фалангу пальца, но не дал ей стабилизироваться и позеленеть — разрушил внутренний барьер раньше времени. Послышался хлопок, полыхнуло магическим огнем, как тогда, с амулетом Дамара.

— Видишь? Это была очень маленькая, слабая печать, способная создать лишь пару легких дуновений ветерка, а смотри, каков ущерб! А печати покрупнее могут нанести тебе серьезные увечья! Так что только под моим присмотром, понял?!

Поясной маг показал мне обожженную ладонь, на которой уже стал зреть волдырь. Впрочем, Осиор довольно быстро сотворил новую, такую же крохотную печать с целительной руной Эо, и как только она пожелтела, активировал над местом ожога.

Через несколько мгновений кожа на ладони мага снова стала гладкой и чистой, от раны не осталось и следа.

На этом занятие было окончено. Я пообещал господину Осиору прилежно учить начертание рун и тренироваться на пляже, он же опять взял с меня слово не пробовать создавать печати без его присмотра.

— Узнаю, что ты пробовал создать первую печать сам — откажусь! Сдам Ракону! Понял?!

— Понял, понял… — ответил я своему учителю.

Угроза была реальная. За прошедшие дни я более–менее изучил Осиора и для себя понял, что хоть он и создает впечатление взбалмошного чудака, но на самом деле он — серьезный и искусный маг. И я вправду представлял для него интерес как дикарь, ведь часть наших занятий отводилась изучению моих способностей контроля руны Инг. Все, что Осиор видел, он подробно записывал. Задавал кучу вопросов, проводил проверки и тесты.

В ходе последних, кстати, выяснилось, что кроме Инг я способен напрямую взаимодействовать еще и с защитной руной Нид. А вот боевые Фео, Хаг и Тир оставались безмолвными, как я не старался.

А такая руна бы мне пригодилась! Ведь как получается. Пока Осиор ждал ответа из столицы касательно приписки к управе Нипса в качестве местного мага погоды, я остался на улице. Пару дней назад какой–то заезжий работорговец чуть не накинул кандалы на Невера, и спасло нас только то, что в тот день дежурил Маугур. Именно начальник караула помог нам отбить пацана от притязаний жадного торговца. А если бы его не было в тот день? Кандалы просто так не перебить, но вот если бы я владел хотя бы руной Фео, можно было бы тихо рассечь цепи, а там — поминай, как звали.

Но атакущие руны, вроде и самые простые в освоении, по словам господина Осиора, оставались абсолютно немы. А от руны Нид, которая позволяла защититься от чужой магии или отклонить заклинание, толку было не очень много…

Но вот мой учитель был другого мнения. Когда он увидел, что я могу напрямую управлять руной Нид, Осиор пришел в подозрительное возбуждение. Впрочем, как обычно.

— Ха! По твоему лицу Рей я вижу, что ты хотел бы управлять Фео или Хагом! Или даже Тиром, так?! Ох! Мальчик, как многому мне нужно тебя научить! Смотри сюда!

Осиор сотворил перед собой первую печать Фео, накачал ее силой и, когда она вспыхнула красным, активировал заклинание. Делал он все специально медлительно, чтобы я мог наблюдать за тем, как колдует опытный маг.

Как только внутренний контур печати лопнул, а руна Фео впитала в себя магическую энергию, прямо перед моим учителем в воздухе повисло переливающееся красным магическое лезвие.

— Что ты видишь?! — спросил Осиор.

— Магическое лезвие…

— Магическое лезвие, висящее в воздухе! Руна Фео просто создает его, но не приводит в движение! А теперь смотри!

В следующий момент Осиор стал опять колдовать. Через секунду перед магом возникла оранжевая печать защиты с вписанной в нее руной Нид.

— Ты же выучил, что Нид позволяет отражать заклинания? Так? А ты думал, как боевые маги приводят в движение свои лезвия и магические кулаки? Как направить силу пресса или стрелу туда, куда тебе надо? С помощью руны Нид!

На этих словах мой учитель активировал печать защиты, которая висела прямо перед лезвием. В следующий момент узкий конструкт из чистой магической энергии сорвался с места и устремился к стене комнаты. Чтобы не прорубить новое окно, Осиор моментально сотворил довольно большую печать Ур и движением руки направил ее в стену комнаты, укрепляя последнюю магическим щитом, чтобы она выдержала попадание лезвия. Но атакующее заклинание все равно оставило небольшую засечку в месте касания, хоть щит и выдержал.

— Очень многие печати работают на расстоянии, главное правильно ориентировать руну внутри конструкции, — наставительно сказал Осиор. — Руны исцеления вообще тянутся к ближайшему живому существу, руны защиты — к ближайшему объекту. Сейчас я направил печать Ур в стену, чтобы погасить лезвие. Но вот боевая магия — это почти всегда использование печати Нид! Поясные маги, такие как я, вкладывают ее сразу во вторую печать, чтобы задать направление движения, но вот жетонщики всегда колдуют сначала атакующую печать, а потом — печать Нид. Просто чтобы оттолкнуть от себя готовое заклинание и привести ту же магическую стрелу в движение! И это — основа основ! Ею владеют все, даже маги третьей печати — маги плаща! Понял, почему Нид — отличная руна?

Демонстрация была более, чем доходчивая, но без атакующих рун Нид могла помочь мне только в случае, если на меня нападет какой–нибудь слабосильный маг, что не получил даже жетона. Во всех прочих случаях пока она была для меня бесполезна.

Насколько хорошо у меня шли дела с обучением, настолько же плохо — с Граном. Нет, внутри нашей банды сейчас был мир и порядок, ведь все были сыты и при деле, но вот конкретно рыжий стал все больше и больше пропадать неведомо где. Точнее, я догадывался, что он якшается с ворами, а памятуя мой непростой разговор с Яном, это было не лучшим развитием событий. А если он сболтнет лишнего? По сути, Осиор меня никак не наказал, пусть воры и ожидали, что хозяин весов отсечет мне руку. И вот он, я, бодрый и счастливый, в новых башмаках все так же таскаю бочки с водой, работаю зазывалой на невольничьем рынке, а временами — помогаю фермерам найти отбившуюся от стада скотину.

Причем последнее мое занятие распространилось уже не только на северные, но и на южные фермы, на которые мы раньше никогда не заходили. А все началось с того, что один из наших «клиентов» — сосед Ульса, для которого я на неделе искал курицу, попросил помочь его свояку на том берегу реки. Сначала я было отнекивался, но после того, как узнал, что местные бродяги за такие дела браться не хотят — к югу от города места были лесистые, а местами и топкие — все же согласился. Если нет конкуренции — нет и проблем. А значит я смогу тихо появиться на другом конце города, сорвать свои две–три серебрушки и быстро вернуться на северную часть, к рынку.

Новость о том, что бродяга, отмеченный Ингом, теперь помогает и на другом берегу, пожаром пронеслась по фермам и хозяйствам, и дошла даже до ближайшей к Нипсу деревушки, судя по разговорам местных. Так что у меня и моего амулетика появилось довольно много прибыльной работенки.

Через день я тихо, без ребят, заглядывал на южные фермы и спрашивал у того самого свояка, не нужна ли тут кому моя помощь. Если заказ появлялся — быстро шел к указанной ферме или двору, а если нет — еще быстрее сваливал обратно в Нипс. Свое пребывание на самих фермах я старался свести к нулю, чтобы местные бродяги даже не прочухали, как я выгляжу.

Но долго это счастье длиться не могло. Уже на мою четвертую ходку на южную сторону, во время которой я помог найти увязшую в болоте корову, меня встретили четверо. Перехватили, когда я возвращался по большаку в Нипс.

— Эй, ты! — крикнул кто–то ломающимся голоском.

— Чего? — спросил я, оборачиваясь к четверке таких же, как и я, бродяг.

Этих оборванцев я не знал, да и откуда? Судя по всему, это были беспризорники или дети шлюх из каменных доков, которые перебивались случайными заработками на фермах.

— Ты, кажется, не туда забрел! Ты же Рей с того берега, так?!

— Ну, может и так, — спокойно ответил я, оценивая ситуацию.

До банды Дамара этим оборванцами было далеко. Тем более, за мой спиной был полный простор, а ноги и руки у меня были, как я уже говорил, достаточно длинными. И я продолжал расти. Так что пусть попробуют догнать. Быстрые ноги проблем не боятся!

— Нечего тебе тут делать! Понял! — вякнул тот, что стоял слева.

— А то что?

— Мы тебя найдем! — хмуро ответил один из оборванцев. — Ты не знаешь, с кем мы дружим!

— Дружите с кем угодно! Хоть с утопцами! Чего сами корову искать не пошли?! — обескуражил я бродяг.

Постоянное общение с Осиором добавило мне уверенности и научило соображать со скоростью молнии. Вот и сейчас я повторил фокус, который постоянно проворачивал со мной мой учитель: задал обескураживающий вопрос, на который так сразу и не найдешь ответ, чтобы не выглядеть дураком.

— Не пошли и не пошли! Но это наше место! Мы тут работаем! — подал голос здоровяк справа. — Мы тебя предупреждали!

Я только пожал плечами и, сделав пару шагов спиной вперед, развернулся и быстрым шагом направился в сторону города.

Угроза вполне реальная, но жадность пока была сильнее. За счет содержания у Осиора я уже прикупил не только башмаки Грану и штаны себе, но и новую рубаху, да и ребят мы приодели немного, а общие накопления банды сейчас составляли сорок серебрушек — огромные деньжищи, на которые ребята долго смогут жить, когда я все же уйду к магу в ученики.

Мысль о том, что Осиор в скорости получит приписное в Нипс, осталось только дождаться ответа из столицы, грела душу. Все свое время я хотел посвятить изучению магии и печатей, путь для этого придется вдвое больше корпеть над ненавистной мне грамотой.

Глава 8. Старые счеты

Угрозы оборванцев с южных ферм были не пустыми словами. Буквально через пару дней после того, как на меня наехали эти четверо, кто–то крепко поколотил Невера. Заказ, который паренек нес от лавочника Ирману, отобрали, так что Невер сразу же отправился в наш амбар, боясь гнева слуги.

Я как раз собирался идти на пляж, вернувшись с занятий с Осиором, как в дверном проеме показался Невер. Весь в пыли и грязи, рубаха порвана, нос расквашен, а подбородок залит кровью и засохшими соплями.

— Невер! Что случилось?! — я сразу бросился к члену нашей шайки и стал ощупывать парня, не сломано ли чего.

Вроде, обошлось, только ушибы и ссадины. Пока же я проверял кости паренька, он рассказал, что случилось.

— Рей, Рей… Я как обычно пошел за тобой, взять поручение у господина Ирмана. Он отправил меня к лавочнику, что торгует сырами, сказал, все уплачено, только сверток забрать да принести, мол, господин поясной маг очень сыр любит, чтобы я мигом обернулся… Ну я и пошел, значит, лавочника того нашел, он предупрежден был, что Ирман посыльного отправит… Вот только я когда кулек–то забрал… — на это моменте по щекам Невера покатились огромные слезы, — короче, там четверо было, я не видал их раньше. Сказали, что проучить пришли…

— Кого проучить? Тебя? За что? — спросил подошедший к нам Сопля.

Младший как раз дожидался Невера, чтобы вместе пойти смотреть на корабли в порту. Может, получится ухватить какой рыбы на ужин за медяк или задаром — рыбаки иногда отдавали совсем мелкий улов, который и не продать, и самим есть не охота.

— Рея проучить… — тихо ответил Невер, опуская глаза в пол. — Я убежать попытался, но меня догнали, с ног сбили и… Рей, они сыр отобрали! Сказали, если нужен — то приходи и забери… А там полголовы было! Я сам видел, как лавочник упаковывал! Красивый, с дырками большими! Он же полновесный стоит, а то и больше! А что если господин Ирман или господин Осиор компенсацию потребуют?..

От мысли, что мы можем попасть в долговую яму к поясному магу, Невера буквально стала колотить нервная дрожь. Я как мог, успокоил парня, а сам стал думать.

Четверо, да? Видимо, это те самые ребята, которые остановили меня у южных ферм. Я там больше не показывался — решил чуть переждать, но вот, случилось… Решили бить первыми? А что мне делать? В принципе, мы могли собраться всей шайкой, взять каких палок, да отправиться на драку. Тем более, последнее время Сопля развлекался на пляже с самодельной пращей, которую сделал из каких–то веревок и тряпок, и получалось у него весьма недурно. Скоро чаек сможет подбивать на подлетах к скалам. Так что четверо против шестерых — не самый плохой расклад, учитывая, что рослых ребят там было всего трое, все ровесники Грана. Но если их там не четверо, а десять? То, что тогда? Но игнорировать такой выпад было просто нельзя.

— Невер, слушай сюда. Иди сейчас прямиком к господину Ирману, он тебя все еще ждет. И расскажи, как все было. Только про то, что меня проучить хотят — умолчи. Скажи, хулиганы из другой шайки напали, так бывает с посыльными. А господин Осиор без сыра день потерпит, я уверен. Ты же нравишься Ирману, так?

Невер активно закивал головой.

— Ирман хороший. Он меня как–то булкой пшеничной с медом угостил, медную монетку дает за поручения, я ему воду носить помогаю для господина Осиора в баню… Он сразу отказывался, а я только посмеялся. Толку–то, что я маленький! Но жилистый! Так даже на рынке господин Канарат про меня говорил! Мол, если бы мы ему воду не таскали, он бы мигом меня за отличные деньги в домашние слуги продал, очередь бы стояла…

— Вот видишь. Поверь, если и Ирман будет ругаться, так это все взрослые ругаются, когда детей бьют. Это он будет не на тебя, а на тех, кто тебя побил, понял? — продолжил я успокаивать Невера.

— Да понял я, понял, Рей! Я же не маленький уже! — чуть улыбнулся Невер.

Слезы стали высыхать, пацан успокоился. Плакал–то он не от боли, а от страха, что Ирман, который–то неплохо к нему относился, теперь погонит с порога поганой метлой. Мало кто из взрослых вообще говорил с нами как–то иначе, как тумаками и криками. Рига, господин Канарат и другие работорговцы, которым мы помогали, да несколько фермеров. Вот и весь список на весь далеко немаленький Нипс, на рыночной площади которого можно толкаться добрый час — а конца и края толпе в базарный день и не будет.

Я же засобирался в сторону южных ферм. Взять сразу с собой какую деревяшку покрепче? Или пойти просто на разведку? Вступать в бой с конкурентами я не планировал, так что решил тихо просочиться проулками каменных доков к южному выходу из города и там, полями, выйти к фермам.

Нипс, в отличие от городов на континенте, не был наглухо огорожен крепостной стеной. Первое — город рос быстрее, чем могли строить подобные укрепления, а во вторых — Лаолиса если с кем и воевала, то до наших берегов добирались редко. Скорее это мы снаряжались в путь, чтобы выступить на стороне победителя или просто пограбить беззащитный берег. Да и взять Нипс было непросто. Старый форт, что стоял на возвышении, выше по реке, был весьма крепким, имел прямой доступ к пресной воде и вообще, целью был очень неудобной. От форта же к причалам на южной стороне города была проложена широкая каменная дорога, да еще под уклоном, так что защитники Нипса могли быстро выйти из–за укрытий и пойти на прорыв, к самому берегу, сбрасывая атакующих в море. А в случае неудачи — так же быстро вернуться под защиту стен.

Выбраться из города труда не составляло. На основных дорогах стояли сторожки, что собирали пошлины с телег и торговцев. А вот пеший легко мог пройти по многочисленными полями и подлесками, что раскинулись во все стороны от Нипса.

Так что до ферм я добрался никем не замеченный, во всяком случае, мне очень хотелось на это надеяться.

В первую очередь мне надо разузнать, сколько людей в банде, что поколотила Невера. Если силы примерно равны, то мы можем с Граном щемить обидчиков по одному–двое и с помощью младших ребят отстоять свое право перемещаться по Нипсу и прилегающим к городу территориям. В противном случае нас так и будут пинать.

Зачем я во все это лезу, если совсем скоро господин Осиор получит приписное в портовый город и я смогу его по праву звать учитель Осиор? Я привык к тому, что жизнь умеет подбрасывать тебе сюрпризы, причем в моменты, когда ты совсем не ждешь. Да и ребятам же жить на улицах этого города, после того, как я официально стану учеником поясного мага. Они очень сильно ослабнут с моим уходом, как когда–то ослабла шайка после ухода Финна. Так что пока я был частью коллектива, вопрос с южанами надо решить. Нет, не отбить у них территорию — нам хватало рынка, где мы прижились и нас не трогали, но вот позволять кому угодно избивать одного из наших, да еще когда он выполняет чье–то поручение за деньги…

Все разборки между бандами велись в «не рабочее» время. То есть никто не бросится тебя колотить, пока ты тащишь бочку с водой или окучиваешь корнеплоды в поле. Тебе дадут по шее перед или после выполнения заказа. Потому что если вмешиваться в работу, которая перепадала бездомным детям и подросткам, это ударит по всем бродяжкам Нипса. Нам просто перестанут доверять, потому что драка — это всегда проблема, а взрослые проблемы не любили.

Я походил по фермам с добрый час, а потом решил поговорить со свояком того самого фермера, дядькой Отаром, по беде которого я сюда впервые и явился.

— О! Рей! Здарова парень! — удивился Отар, когда увидел меня на своем дворе.

— Здрасьте, господин Отар!

— Ой, какой господин! Локти по локоть в навозе — вот тебе господин! Дядькой Отаром меня все зовут, говорил уже!

Я только чуть улыбнулся этой стандартной уже фразе. Я старался соблюдать приличия и показывать людям, которые могут заплатить мне за работу, свое уважение. Кстати, именно по этой причине у нас и было так много «знакомых» работорговцев — я всегда был вежлив, даже если мужчины были не в духе или не давали работы. В отличие от многих других оборванцев, в шайках которых было больше старших ребят и, следовательно, выше конкуренция за предводительство. Мне предводительство над малышней и даром было не нужно, просто само получилось, а Гран особо не рвался…

— Дядь Отар, а скажите, тут по мою душу никто не спрашивал? — поинтересовался я.

— А чего нет? Спрашивали! Вот как раз вчера по дворам и ходили, двое ребят, что тут обычно нам помогают. Интересовались, чего–это мы новых работников звать стали, да все такое. Им конечно по шее пару раз дали, наглые слишком, но вообще люди вроде объяснили. Я вот прямо сказал, что они лодыри, не стали корову искать, вот и пришлось звать Рея Инга с того берега! — важно ответил дядька Отар, опираясь двумя руками на вилы.

— Понятно… Дядь Отар, а сколько их тут вообще этих ваших помощников?

Мужчина сощурился, понимая, почему я задаю этот вопрос.

— Рей, ты парень хороший, но нам тут драки не нужны…

— Дядя Отар, так не я начал! Они уже моего товарища избили! И заказ отобрали, что он нес как посыльный! А Неверу только десять исполнилось! Вчетвером! — не выдержал я и вывалил обидный факт на фермера.

В ответ мужик только крякнул и, поправив густые усы, сказал:

— Все равно не дело тут разборки чинить. Тем более скажу тебе, что ребята в последнее время от рук–то отбились. Еще в том году и не подумал бы я у свояка помощи просить с того берега, а тут вообще обленились! И дружбу водить стали с городскими ворами значит, видел я тут одного. Морда душегуба, право–слово! Так что не лезь ты, Рей, не стоит оно того!

— А что за душегуб? — внезапно напрягся я.

Ведь Невера нашли быстро, слишком быстро для ребят, что никогда не бывали в районе невольничьего рынка, а мы, до недавнего времени, лишний раз не появлялись в южной части города.

— Так морда у него вся обожженная! Как его там… Думан или как–то так звать, я и не запомнил…

В этот момент сердце ухнуло к пяткам. Дамар! Ну конечно же! Мне же грозились те четверо, что у них серьезные друзья. А кто будет авторитетом для шпаны с окраины? Конечно же быковатый молодой бандит из каменных доков. Ох! Дело принимает нехороший оборот.

Попрощавшись с дядькой Отаром, я отправился обратно в город. Значит, Дамар. Я практически уверен, что это его рук дело. А если учесть, что плоскомордый, что отвел меня к Яну, теперь ходит совсем под другими ворами, у Дамара дела после взрыва амулета пошли очень плохо… Ох уж и обрадовалась эта скотина, когда появился повод поквитаться! Да еще и чужими руками!

Я некоторое время удивлялся, чего Дамар ко мне не лезет, но потом решил, что он просто боится. Думаю, он единственный, кто понял, что произошло тогда на улице, ведь он не мог не видеть, как я зажмурился прямо перед взрывом амулета Тир.

А если зажмурился — значит, знал, что его разорвет на части.

Так что сам Дамар встречи со мной не искал, а вот побарагозить чужими руками — это всегда пожалуйста.

Значит, мне надо найти самого Дамара. Ведь он же будет без конца подбивать на пакости других ребят, которые, может, никогда и не знали о моем существовании, но им повстречалась на жизненном пути эта скотина.

Уже в городской черте, у берега, я нашел укромный уголок и, убедившись, что рядом никого нет, сжал в кулаке амулетик с руной Инг. Представил себе Дамара, так, как я его помнил. Ну и что, что рожа у него обожжена теперь! Думаю, магии на это все равно.

Я оказался прав. Через несколько попыток руна Инг показала мне далекую синюю точку — где–то в районе центрального рынка. Пока я решил просто проследить за гадом. Авось, что–нибудь и разузнаю.

Пройти к рынку проблем не составило. Сейчас я был одет более–менее опрятно, так что стража просто не обращала на меня внимания. Ну идет себе паренек, и идет. Может, младший сын какого ремесленника или грузчика? На бродягу я больше похож не был.

Чем ближе я подходил к Дамару, тем тревожнее мне становилось. В итоге я уперся в какой–то трактир на боковой улочке, а свечение Инг показывало, что Дамар находится внутри.

Оглянувшись, я приметил небольшой проулок, оканчивающийся тупичком. Там были свалены какие–то старые ящики, пара расколотых бочек и другой мусор. Аккуратно, стараясь не порвать новые штаны, я протиснулся в это укрытие, устроившись за бочкой, стал наблюдать за выходом из трактира.

К концу второго часа слежки нестерпимо разболелась голова, да так, что руна Инг погасла, а по–новой темно–синяя метка вызвалась крайне неохотно. Странно, раньше такого не случалось — с каждым разом колдовать с помощью амулетика у меня получалось все лучше и лучше, но не теперь. С другой стороны, я никогда так долго метку Инг и не использовал…

Внезапно я понял, что все это время — с того момента, как я взял направление в сторону рынка — я держал руну Инг активной. Сразу же вспомнились слова Эдриаса про откат, что–то такое говорил и Осиор, но только вскользь. Про перенапряжение магических сил. Если колдун прокачивает через себя слишком много энергии, его начинает рвать изнутри или что–то в этом духе…

Быть разорванным изнутри не хотелось, а головная боль и вообще, слабость, становились все сильнее, так что я погасил метку Инг и стал наблюдать за входом в трактир по старинке — с помощью глаз. А уж глаза мои увидели многое.

Самое главное — трактир был не простой, а воровской, как тот, куда меня привели на разговор к Яну Острецу. В заведение постоянно входили разные мутные личности, начиная от профессиональных попрошаек, что ошивались на главных улицах Нипса и рыночной площади, и заканчивая уж совсем мрачной наружности мужчинами, на лицах которых было буквально написано, что они — душегубы.

Просидел я в своей засаде до самых сумерек, а потом принял решение двигать к амбару нашей банды. Все равно в темноте ничего не разглядишь, а на чужих улицах в такое время можно вмиг заработать неприятности.

Уже по пути на северный берег меня не покидало противное чувство, что где–то я серьезно облажался. Вот только где? И что мне делать с Дамаром, если он безвылазно сидит вот по таким трактирам? А даже если и не будет сидеть, что я могу сделать молодому бандиту? Припугнуть? Ха! Дамар сам кого хочешь напугает! Да еще и с обожженной рожей…

Размышляя обо всем этом, я наконец–то дошел к нашей ночлежке. Ребята уже поужинали и улеглись спать, только Грана еще не было на месте — тоже где–то загулял, как и я. Надеюсь, он не влипнет в неприятности, потому что еще раз подставляться за лопоухого под воровских авторитетов я не желал. Завтра надо будет расспросить Невера, что ему сказал Ирман, сильно ли ругался слуга из–за сыра и что мне говорить господину Осиору на этот счет.

Обсуждать же эту тему с поясным магом или просить его помощи не было никакого смысла. Он был человеком из другого мира, слишком далеким от уличных разборок и борьбы за место под палящим солнцем Лаолисы. Да и втягивать такого серьезного мага в дела беспризорников… Я считал, что это может оскорбить моего учителя.

Дамар — это проблема, которую мне придется решать самому.

Уже засыпая, я понял, что решение всех моих проблем — это господин Осиор, но не напрямую. Никто не посмеет тронуть ни меня, ни моих друзей, когда я поступлю в распоряжение господина поясного мага в качестве ученика. Воры слишком трясутся за собственные шкуры, чтобы злить мага масштаба, которого отродясь в Нипсе не видали. Да что тут пояс! Воры побаивались связываться и с колдуном Раконом, а у него был всего лишь жетон защиты, как и у любого гарнизонного мага.

Успокоившись, так как решение проблемы было найдено, я стал проваливаться в сон. Нестерпимо болела голова и по всему телу шла какая–то ломота, так что поспать мне было сейчас жизненно необходимо.

Глава 9. Препятствия

Утро началось с тяжелой головной боли и беседы с Невером.

— Так что сказал Ирман? Сильно ругался? — спросил я паренька.

— Да не особо, — ответил Невер, — скорее, как ты и говорил, ругался на хулиганов и обещал, что господин поясной маг от управы камня на камне не оставит, ведь посреди бела дня посыльного ограбили… А! Рей! Господин Осиор просил тебя прийти сегодня пораньше! Сразу после!

— Зачем? — удивился я, стараясь не морщиться.

Внутри моего черепа будто бы открыли трактир для особо буйных пьяниц, которые сейчас громили мою голову. Мы с ребятами собирались на пляж, как обычно, искать завтрак. Хоть деньги в банде теперь и водились, но старые привычки трудно побороть. Так что к раннему визиту я готов не был.

Невер на мой вопрос только пожал плечами, мол, он не знает и просто передал то, что ему самому сказали. Пришлось отправлять ребят с Граном — он пришел почти в полночь, я слышал. Чем занимался лопоухий, я не вникал, это его дело. Сам же я засобирался к учителю. Почистил штаны и рубаху, как мог, чтобы внешним видом своим не смущать господина Осиора. Но Ирман опять, скорее всего, прицепится и заставит переодеться. Ну и пусть.

Вот только в доме Осиора его слуги не оказалось, так что я некоторое время помялся на пороге, да потом сам пошел в кабинет учителя, громко топая башмаками. Уже поднимаясь по лестнице, я все же крикнул:

— Господин Осиор! Это я! Рей! Пришел, как и просили!

А в ответ — тишина.

Так что мне ничего не оставалось, как зайти в кабинет и обнаружить учителя в его обычном, крайне возбужденном состоянии.

Сейчас Осиор, одетый в легкую, песочного цвета мантию, сандалии и подпоясанный зеленым кушаком мага погоды второго ранга, расставлял на столике посреди кабинета какие–то камни. При этом маг совершенно проигнорировал как мое приветствие, так и то, что я замер в дверях, ожидая разрешения зайти, и продолжал заниматься своими делами, напевая под нос какую–то песенку.

— А она сказала… не люблю я больше… а он ответил… на–на–на–на…. О! Рей! Заходи! Заходи! Не ожидал я тебя так рано, чего не после обеда? Я сам попросил прийти пораньше? А! Точно! То–то я думаю, чего я с самого утра делами занят и будто бы что–то забыл… Вспомнил! Да, и камни нам пригодятся! Сегодня у нас очень важный день! Очень! Амулеты, Рей, что ты знаешь об амулетах? Очень важный инструмент, который позволяет пользоваться магией кому угодно! Да! Помню, ты говорил, что тут амулетами исцеления воду очищают… Да, удивительное применение! Но не суть! Не суть! Да садись же ты, не стой! В ногах, как говорится, только ноги и есть… Чувствуешь, какая сегодня жара? Ты аж бледный весь какой–то…

Вдруг Осиор запнулся и в два широких шага подошел ко мне в упор. От мага пахнуло какими–то порошками и травами, а сам Осиор стал каким–то очень серьезным.

— Рей, а чем ты вчера занимался? — хмуро спросил Осиор.

— Да так, дела были, работал… — уклончиво ответил я.

— Колдовал? — прямо спросил маг.

Я только кивнул. Вроде как, пользоваться руной Инг мне не запрещалось. Никто, кроме магов дикие руны не видел, да и то, надо знать, куда смотреть. Так что за меня господин Осиор не волновался.

В это время поясной маг отошел к своему стеллажу со склянками и выбрал с полки небольшой пузырек с белым порошком. К нему добавилась какая–то настойка, еще одна склянка и небольшая чашка, в которой маг стал смешивать все вместе.

— Знаешь, Рей, пока ты не обучен, тебе надо быть очень осторожным… Способность к магии штука такая, с ней аккуратно надо, а ты, как я посмотрю, совсем себя не бережешь… Вон, белый весь, а глаза в кровавую сеточку… Там что, на фермах целое стадо потеряли или что? Почему ты в таком состоянии, как будто из боя вышел? Я же вижу, что тебя бьет откатом! И больно бьет! Я бы мог сейчас в медный таз ложкой ударить, чтобы проучить, но я не из этих, кто за насильственные методы… Но надо же как–то аккуратно! Вот, готово, пей!

— Что это? — для порядка спросил я, но, не дожидаясь ответа, опрокинул содержимое чашки в рот.

Вкус был отвратительный! Просто жуть! Мой голодный желудок сделал несколько кульбитов и в этот момент я очень обрадовался тому, что не успел позавтракать. Потому что иначе меня бы вывернуло, как пить дать.

— Лекарство. Точнее, то, что поможет понять, что ты с собой сделал. Так! Теперь ложись! И рубаху сбрось! Да хоть на пол! И смотри в потолок! Скоро подействует…

Я подчинился приказу и растянулся прямо тут, на полу кабинета, прижимаясь лопатками к гладким доскам пола. Осиор же продолжил возню с камнями на столе посреди комнаты.

— Я вот сегодня планировал показать тебе основные амулеты, попробовали бы накачивать силой кристаллы… Очень занимательное занятие, честно! Не будь я магом погоды, ушел бы, наверное, в артефакторы, клянусь богами! Очень меня это все успокаивает… О! Подействовало! Рей, а что… Ого!

Вот на этом самом «Ого!» мне стало не по себе. Особенно, когда краем глаза я заметил, что моя тушка, стала светиться всеми цветами радуги.

— Господин Осиор… — испуганно пролепетал я.

— Спокойно! Это твои энергетические каналы, через которые прокачивается магия! Все в порядке! Раствор просто их подсвечивает в теле, только и всего! И видят их, кстати, только маги, как и дикие руны! Так, теперь лежи смирно…

В следующие десять минут Осиор бегал вокруг меня, что–то записывал в чистый свиток и, как мне показалось, даже сделал парочку эскизов углем. А потом свечение стало угасать.

— Удивительно! Ладно, можешь вставать. Сейчас я тебе еще один напиток приготовлю, он с откатом поможет…

— Что удивительно, господин Осиор?

Прямо сейчас маг опять смешивал какое–то мерзкое пойло и мне даже не хотелось знать, что входит в его состав.

— Ну, первое, — начал Осиор, откупоривая очередную склянку с белым порошком, — ты вчера очень много колдовал. У тебя каналы, что отвечают за руны поиска, просто в рог скручены! Ты сколько вчера рун создал? Сотню?

— Да вроде две или три, как обычно… — ответил я.

— Да не может быть! Мы с тобой по нескольку десятков Инг вызывали, и ты был в норме, а сейчас — на нежить похож, вылитый утопец! Рей! Сколько вчера было рун?

— Да говорю же, всего парочка! — с обидой в голосе ответил я.

Осиор внезапно повернулся от стола и внимательно–внимательно посмотрел на меня.

— Хм. Смотри–ка, не врешь. Ну, мне кажется, что не врешь. Руны Правды не существует, а как жаль! Была бы моя любимая печать! Но тогда… Я понял! Я неправильно задал вопрос! Сколько по времени ты вчера пользовался Ингом? Полчаса точно? Так?

— Скорее часа четыре, господин Осиор… Точно не могу сказать, но где–то часа три–четыре.

На этих словах поясной маг чуть не выронил склянку, что держал в руках.

— Ты четыре часа держал поисковую руну активной?!

Я молча кивнул, сложив руки на коленях.

— Ох, мальчик мой… Нельзя! Нельзя! Дикие руны сами по себе опасны! Ты же постоянно прокачиваешь через себя силу, чтобы поддерживать ее работу! Нельзя так, это очень вредно! Так можно и способности к магии потерять. Не все, но частично! К конкретным рунам или направлениям! Знаешь, сколько молодых магов ломает себя в попытке получить пояс? Ты не представляешь! А когда уж речь за плащ идет… Там каждый второй остается магическим калекой, которому светит максимум жетон…

Я попытался вникнуть в каракули, которые мой учитель выдавал за схему их энергетических каналов, но совершенно ничего не понял.

— Так! Ладно! Сегодня — никаких артефактов! Потом! Вот, пей! — сунул мне под нос чашку Осиор. — И надо пойти, сладкого чего поесть потом…

Посула поесть сладкого меня подкупила, так что я стоически опрокинул гадкий отвар в себя, ожидая дальнейших указаний поясного мага.

На удивление, буквально через минуту головная боль стала отступать, как будто в трактир для буйных наконец–то заявилась стража и стала разгонять устроенный внутри моего черепа дебош.

— Пойдем, чаю с медом попьем, заодно и руны повторим… — сказал Осиор, наблюдая, как разглаживается мое лицо из–за отступления головной боли.

На кухне маг устроил настоящую катастрофу. Гремел чайником и сковородками, чуть не разбил горшок с молодым медом и постоянно вспоминал Ирмана, который устроил тут бардак.

На мой взгляд, бардаком тут и не пахло, но я тихо сел в уголке и не отсвечивал, боясь навлечь гнев Осиора еще и на себя.

Наконец–то господин поясной маг справился и с чайником, и дровами для очага, так что уже через полчаса душистый отвар из трав был готов, а к нему Осиор где–то раздобыл вчерашнюю сдобу. Венчал наше чаепите тот самый многострадальный горшок с медом, который несколько раз чуть не встретился с каменным полом кухни.

— Господин! Я вернулся! — послышалось из коридора.

Осиор даже не отреагировал, с удовольствием поглощая вкусный отвар из небольшой глиняной чашечки.

— Господин! Новости есть!.. — крикнул, входя в столовую Ирман, но только увидел меня и осекся.

— Что такое, Ирман? У нас тут процедура восстановления сил, Рей вчера перенапрягся… Что тут у тебя?

Осиор заметил, как слуга сжимает в руках какой–то свиток.

— Письмо из столицы, господин Осиор… — покорно ответил Ирман, протягивая свиток своему хозяину.

— Ой! Ирман! Ну к чему это представление! Я же знаю, любопытная ты душа, что ты уже трижды это письмо прочитал! Вон, печать сломана! Рассказывай давай!

Я ожидал, что слуга подчинится, но вместо этого Ирман только ближе пододвинул свиток к носу поясного мага, при этом поглядывая на меня.

Осиор, заметив перемены в поведении слуги, в миг посерьезнел, взял письмо и, развернув бумагу, бегло начал читать, перепрыгивая взглядом со строчки на строчку.

— Та–а–а-к… — протянул маг, задумчиво отпив еще чаю.

Вот тут я напрягся не на шутку. Учитывая какие–то странные взгляды Ирмана, можно было сделать вывод, что письмо касается непосредственно меня.

— Что–то не так, господин Осиор? — несмело спросил я, потому что маг уже минуту хмуро пялился на лист перед собой.

— Есть небольшие… недоразумения, Рей, только и всего. Это письмо из столицы, от местного Круга. Какие–то проблемы с моим приписным, требуют явиться для получения документа лично, хотя обычно все это делается гонцами…

Осиор еще раз задумчиво отхлебнул из чашки, после чего проверил печать.

— Магическая? — спросил он у Ирмана.

— Конечно, господин, конечно. Все как и всегда, когда сломал — пошли искры, — ответил Ирман, глядя прямо перед собой.

— И что это значит? — вклинился я в их разговор.

— Что искры пошли? Так это, вся корреспонденция магов запечатывается специальным сургучом, он как артефакт, и если неправильно вскрыть его, то письмо вспыхивает, будто бы… — начал рассказывать Осиор.

— Да нет, я про приписное, — вклинился я в рассуждения Осиора о сургучных печатях на письмах, — вы же говорили, что без него я не смогу стать вашим учеником.

— Не сможешь, — честно кивнул Осиор. — И забрать тебя в столицу я не могу, потому что если Ракон подаст жалобу, что я увел у него потенциального ученика, Круг по головке не погладит… Но приписное я получу. Ирман! Сегодня же выезжаем в столицу! Хотя нет, я поеду один! Ты тут на хозяйстве оставайся… Рей, не волнуйся, обернусь дня за четыре, тут скакать всего–то до Акрильсеры два дня! И это обычному человеку, а у меня есть печати исцеления… Так что вернусь мигом! Ты пока, кстати, начинай обживаться. Ирман, выберешь пареньку комнату? И не ту конуру, куда ты его положил! Он — будущий маг, возможно даже поясной! Очень уж интересный у него рисунок каналов… О чем я? А! Да! Ирман, займись этим вопросом! Как раз к моменту, когда поползут слухи, я уже вернусь с приписным, а там официально оформим ученичество в управе и я пошлю письмо в Круг. Где мой конь? На городских конюшнях? Так отправь кого–нибудь! Пока не самая жара, я хочу выехать на большак! Давай, шевелись!

Все у Осиора было вот так — быстро, просто, но очень резко. Он только получил письмо, но уже нашел способ решения возникшей проблемы. А вот команда перебираться в дом мага была удивительно приятной. Я это понял, когда Ирман повел меня по спальням, что располагались на втором этаже.

Выехал Осиор уже до полудня. Отправлялся маг налегке, так как не планировал задерживаться в столице дольше, чем того требовало получение приписной грамоты в Нипс. Я же остался на крыльце дома с Ирманом. Мы провожали мага и смотрели ему вслед, пока лошадь колдуна не скрылась за ближайшим поворотом.

— Ну что, Рей, — холодно сказал слуга, — хлам свой тащить в дом будешь? Или поимеешь стыд не осквернять дом господина Осиора мусором?

— Весь хлам, что у меня есть — уже на мне, — резко ответил я слуге, возвращаясь в дом. — Только ребят нужно будет предупредить.

— Кстати, о ребятах, — начал вошедший следом Ирман. — Что случилось с Невером? В отличие от тебя, он очень приятный мальчишка…

Я еще раз удивился этой странной предвзятости со стороны Ирмана, но указывать на нее не стал.

— Он же вам вчера все рассказал, так?

— Рассказать–то рассказал, я даже для порядка покричал, но я‑то не господин Осиор, который вырос в столице. Я хорошо знаю, что творит… чернь, — закончил слуга.

— Просто местные разборки за территорию, ничего особенного, — уклончиво ответил я.

— То есть из–за того, что ты куда–то засунул свой нос, паренька избили? — зло спросил Ирман.

Меня это уже стало конкретно выводить из себя.

— Господин Ирман, а что вы вообще знаете о жизни на улице?! Да, Невера подкараулили из–за того, что я сунулся работать на южные фермы! Да, так бывает! Но вот не надо тут рассказывать мне, что можно делать, а что нет! Вы–то небось росли с родителями, со своей постелью, ужином каждый вечер, да?!

На этих словах Ирман приосанился и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я из семьи потомственных слуг! Образован! Обучен счету и грамоте сызмальства и могу работать на таких уважаемых людей, как маги пояса! Моя семья трудится в лучших семьях столицы!

— Вот! А у нас выбор был прост! Или бродяжничать, или в рабство! И это повезет, если тебя купят кибашамцы, чтобы вырастить воином короля! А могут продать и торговцам с Гоунса, они охотно берут маленьких мальчиков для потехи местных дворян! Невер в нашей банде давно, и пусть он малец, но хорошо знает, что случается всякое! Такова цена! И не надо меня винить в том, что я пытался заработать для нас денег, чтобы не пришлось засыпать голодными!

От такой агрессивной тирады Ирман чуть опешил, а в ответ — лишь фыркнул, показывая, что разговор окончен.

Остаток дня прошел бестолково. Я слонялся по дому, учил руны. В какой–то момент я прокрался в кабинет господина Осиора и, достав камни с восемью основными рунами, разложил их на столе, как во время наших занятий, чуть отодвинув в сторону многочисленные кристаллы. Может, у меня выйдет вызвать еще какую–нибудь дикую руну? Очень хотелось освоить если не руны атаки, то тогда уж исцеления. Целителей очень и очень уважали в обществе и даже если у господина Осиора что–то сорвется и он не сможет взять меня в ученики, то я смогу уйти в какое село и подрабатывать целителем. Про Ракона, как про потенциального учителя, я даже почему–то не думал.

Мои эксперименты с камнями привели к тому, что я открыл еще одну руну — первую руну защиты Ур. Вот это уже что–то полезное в быту!

Как рассказывал господин Осиор, Ур была руной довольно универсальной. В бою — укрепляла одежду и кожу, превращая обычные тряпичные мантии магов в преграды, тверже самого лучшего доспеха. В быту Ур использовалась для укрепления конструкций, например, при строительстве мостов. Если использовать руну на предмете достаточно часто, то он безвозвратно менял свои свойства, становился крепче и тверже. Кстати, многие маги, что так и не смогли получить жетон и вступить в Круг, но осваивали руну Ур, становились знаменитыми кузнецами. Из–под их молотов выходили великолепные доспехи.

Чуть попрактиковавшись на той самой многострадальной стене, на которой магическое лезвие господина Осиора оставило зазубрину, я отправился в свою комнату. Солнце уже перевалило за пять часов, значит, довольно скоро мне надо отправляться на другой берег, в наш с ребятами заброшенный амбар. Предупредить, что ближайшие дни я ночевать с ними не буду — господин Осиор прямо приказал мне оставаться в его доме, хотя я не понимал, почему. Каким–то напряженным он выглядел.

Ушел из дома поясного мага я молча, ничего Ирману не сказав. Только стащил с кухни булку свежего пшеничного хлеба и такую же, но ржаную. Пусть ребята полакомятся, а если гадкий слуга спросит, куда девалась еда, отвечу, что слопал сам. Да даже если он меня расколет, то когда узнает, что я отнес угощение ребятам, мигом оттает, я уверен.

Подошел я к нашему укрытию уже на закате. Толкнул косую дверь, но вместо привычной картины того, как ребята разводят на вечер и ночь костерок в нашем самодельном очаге, увидел лишь пустой амбар. И кое–что еще, от чего у меня замерло сердце.

В доску, что мы использовали как лавку и на которой обычно сидели ребята в ожидании ужина, было воткнуто широкое шило конюха, как две капли воды похожее на то, которым Дамар собирался прочистить мне уши.

Глава 10. Щит и молот

Попался я невероятно глупо. Как только я увидел воткнутое в деревяшку шило, первой же мыслью было искать Дамара. И я этой мысли последовал — отправился к тому самому трактиру, где караулил этого мерзавца накануне. Но вот дальше каменных доков пройти мне не удалось. В одном из переулков дорогу мне преградили двое, и пока я не успел ничего понять, со спины кто–то приложил меня по темечку. Вероятнее всего — гасилом, популярным у нипских грабителей инструментом.

Очнулся я уже в каком–то подвале. Каменные стены, тяжелая, обитая железом дверь, гнилая солома на полу. А на руках — кандалы, пропущенные через массивную скобу с замком, вбитую в стену.

Отличное местечко, скажу я вам. Мне не доводилось бывать в темницах — судьба миловала, но почему–то именно так я себе их и представлял.

Нещадно болела голова, перед глазами все плыло и меня несколько раз вывернуло желчью, прямо под себя. Стало немного легче.

Я начал прислушиваться, чтобы понять, куда вообще попал. Одно очевидно — дело далеко не в Дамаре. Первое — он был таким же оборванцем, как и я. Простой бродяга с улицы, которого природа наградила физической силой и глухой злобой ко всему живому. Нет, у Дамара просто не было таких возможностей, пусть он хоть десять раз прислуживает местным ворам. Второе — убивать меня не планировали. Но тогда зачем я здесь? И почему прикован так, будто бы представляю превеликую ценность? Что можно взять с беспризорника, который мечтал стать матросом на корабле, а теперь планирует стать учеником мага?

По шагам над головой я понял, что сижу в каком–то подвале, который специально подготовили для содержания пленников. Значит, моей поимкой озаботился кто–то обличенный властью, кто–то большой и серьезный, если сверху топочут люди. Скорее всего, охрана. Вот только ситуацию это знание проще не делало, а порождало еще больше вопросов.

Я не знал, какое сейчас время суток. Кое–какой свет пробивался через небольшое смотровое окошко на двери, но это был не дневной свет, а пламя масляной лампы, что горела, как я понял, на лестнице. В какой–то момент я слышал шаги, кряхтение отодвигаемого с той стороны засова. Вот, в дверном проеме показался какой–то мужик, который споро поставил рядом со мной ведро, кувшин и бросил деревянную миску, на которой неаппетитно лежало что–то, отдаленно похожее на кашу.

— Нужник, вода, еда, — перечислил детина, тыкая по порядку пальцем в принесенные предметы, после чего вышел из камеры и закрыл за собой засов.

Дважды просить меня не надо. Если поймали и дали воды — травить не собираются. Как и убивать. Значит, мне нужно поддерживать силы.

Жизнь вообще всегда дает возможности, главное ими воспользоваться.

Несколько глотков тухловатой, но приемлемой для питья воды чуть привели меня в чувство. Голова все еще кружилась, но не так сильно, а еще меня не выворачивало. Так что переведя дух и подкрепившись холодной кашей, я начал подробную инспекцию комнаты.

Кандалы были выкованы на славу. Как минимум — сняты с богатого судна работорговцев, не иначе. Крупные, крепкие. Не было ни единого шанса достать из них руку, даже если я сломаю себе большой палец. Тем более сломанные пальцы не решали проблему с дверью, что выглядела еще крепче.

Тут могла помочь только боевая магия. Но как поступить, если руны атаки до сих пор оставались немы к моим попыткам их использовать?

— Спокойствие, Рей, спокойствие. Тебя не бьют, не убивают. Значит, хотят продать или как–то использовать. Значит, у тебя есть время, — сказал я сам себе, гася внутри отвратительное, липкое чувство паники.

Не знаю, сколько времени прошло, но так как я проголодался — не менее двенадцати часов. А потом началось.

Дверь в мою камеру открылась, и на пороге появились двое. В первом я узнал Яна Остреца, воровского авторитета из доков. Сейчас он держал в руках большую масляную лампу, которая хорошо освещала каменный мешок камеры.

А вот при виде второго мужчины мое сердце сжалось от липкого, буквально животного страха.

Чуть пригнувшись, чтобы не удариться головой о косяк, следом за вором внутрь вошел крупный мужчина в кожаном жилете и с медным жетоном мастера первой печати на груди. Это был гарнизонный маг, господин Ракон.

— Вот, Ракон, полюбуйся, — панибратски сообщил вор, указывая пальцем на место, где я был прикован цепями.

Гарнизонный маг посмотрел на меня, как на ничтожество, и только сплюнул сквозь зубы.

— Да, сработали чисто, вижу, — ответил Ракон, растягивая слова. — Но все равно надо проверить.

— Никого там больше не было в том переулке, зуб даю! — вспылил Острец, но быстро поник под тяжелым взглядом мага. — Уверен я, что это малец! Тем более фермеры не врали, точно он!

— Руна Инг очень сложна в освоении, особенно для дикаря, — ответил вору Ракон, не мигая глядя на меня.

Я же в это время подобрал под себя ноги, стараясь вжаться в стену. Я ожидал, что меня поймали воры или работорговцы, но то, что в этом замешан господин гарнизонный маг…

— Поступим вот как, — продолжил Ракон, буравя меня взглядом. — Ты покажешь мне руны, которыми владеешь, и после этого выберешься отсюда. Понял?

Я недоверчиво посмотрел на Ракона, а потом перевел взгляд на Яна. И если маг выглядел невозмутимо, то глаза вора неприятно поблескивали в предвкушении.

— Что показать?.. — попытался прикинуться я дурачком.

— Смотри, какой хитренький! — весело сказал Ракону Ян, а после того, как маг сделал легкий кивок, в момент подскочил ко мне и ударил носком сапога прямо по ребрам.

Не ожидая нападения, я даже не успел среагировать. Удар взрослого мужчины выбил из меня весь дух, а из глаз хлынули слезы.

— Сам знаешь, что показать. Мы знаем, что ты маг–дикарь, мальчик. Да еще и с руной поиска, — процедил Ракон, не сходя с места. — Но мы должны убедиться.

Медный жетон мастера первой печати переливался в свете масляной лампы, бросая багряно–огненные блики. Более неуместно тут мог смотреться только господин Осиор в своем зеленом кушаке или вообще, маг плаща.

Пока я пытался восстановить дыхание, Ракон достал из–за пояса какую–то безделушку — деревянная фигурка чайки с расправленными крыльями. Сущая безделица, но если мастер был умельцем, то такую игрушку можно поставить деревянным клювом на кончик пальца или край стола и будет казаться, что чайка летит.

— Хорошо рассмотрел? А теперь найди ее, — сказал Ракон и спрятал фигурку обратно.

— Так вон же она, за поясом, чего ее искать, — дерзко ответил я, глядя гарнизонному магу прямо в глаза.

Им нужно получить от меня Инг. А как только они получат то, чего желают, произойдет что–то нехорошее…

Вор от такой наглости даже крякнул, а вот жесткое лицо Ракона, наполовину сокрытое бородой, побагровело от ярости.

В воздухе появилась красная печать — я даже не успел рассмотреть, какая руна была внутри — а уже в следующий момент над моим ухом просвистело магическое лезвие, которое воткнулось в камень стены буквально в двух пальцах от головы. Чуть правее — и все, кончилась бы моя песня.

— Не хочешь по–хорошему? — зло спросил Ракон. — Хорошо, я понял. Ян, — обратился маг уже к вору, — когда он рыдая и пуская слюни попросит позвать уважаемого господина Ракона, чтобы показать ему действие руны Инг — поработайте с ним еще часа три. И только потом зовите меня. Понял?

Острец плотоядно усмехнулся, мол, понял–понял, после чего гарнизонный маг развернулся на каблуках и быстро вышел прочь из камеры. Следом за ним засеменил и вор, высоко поднимая перед собой масляный светильник.

Это что, я только что подписался на пытки? Не такого я ожидал, но у меня было преимущество, о котором не знал Ракон.

Пока в камере никого не было, я стал быстро перебирать все руны, которые выучил по наставлению господина Осиора. Фео, Хаг, Тир — руны атаки оставались глухи. Руны Ур и Нид откликались легко и непринужденно, третья руна защиты Берк — молчала. Целительные руны мне бы могли помочь в другой ситуации, так что я не слишком расстроился, когда ни одна из них не появилась в воздухе. Ос, Гирэ и Ман — родные руны господина Осиора под землей мне тоже не помогут…

Значит, у меня есть Ур и Нид — защитные руны. Вторая может помочь мне уберечься от магического лезвия, если господин Ракон все же потеряет самообладание, а вот Ур…

Сосредоточиться, представить руну Ур, дождаться, пока оранжевый символ появится в воздухе, направить магию на собственную руку. Господин Осиор говорил, что лучше применять руну Ур на доспехи, стены, укрепления или конструкции. Но она может укрепить что угодно, все зависит только от силы мага. Даже создать преграду просто в воздухе.

Для верности я повторил призыв Ур еще дважды, а после — со всей силы рванул руку в кандалах. Как только кожа встретилась с металлом и возникло давление, по моей коже пошла мелкая оранжевая сеточка, которая препятствовала встрече плоти и материала кандалов.

Получилось! Я могу заковать себя целиком в Ур, и обычный палач ничего мне сделать не сможет. Во всяком случае, пока я буду в сознании, и у меня будет хватать сил поддерживать руну в рабочем состоянии. Но нужно проверить и еще кое–что, ведь о ворах и их методах дознания ходили разные разговоры. Ведь если моя защита будет пропускать хоть что–нибудь, то любое сопротивление бесполезно…

Гремя цепями, я потянулся к кувшину и, затаив дыхание, пролил чуть воды на руку. К моей радости, защита, наложенная руной Ур, отреагировала так же, как и с кандалами — ни одна капля не коснулась моей кожи, а вся жидкость просто стекла по магическому панцирю оранжевого цвета. Значит, поить водой меня тоже не смогут.

Пока надо поберечь силы. До встречи с тем палачом, который придет склонять меня к сотрудничеству с господином Раконом. Так что я принялся ждать.

Прошло еще не менее шести часов — есть хотелось просто чудовищно, как я услышал шаги на лестнице. Кто–то по–хозяйски спускался к моей камере, гремя чем–то железным и напевая под нос простенькую мелодию.

Через минуту внутрь зашел детина, больше похожий на огромного зверя, чем на человека. Перекошенная рожа, вся в шрамах, сломанный минимум в двух местах нос, длинные, волосатые руки и еще более волосатая грудь, состояние которой не могла скрыть ни одна рубаха.

— Ну что, пацан, здарова! Не знаю, чем ты насолил господину Яну, но я тебе не завидую… — с порога заявил амбал, аккуратно ставя светильник и роняя на пол ведро, забитое всяким–разным инструментом.

Проследив за моим обеспокоенным взглядом, амбал продолжил:

— Не баись, малец! Тут и половины нельзя к тебе приложить, хотя я мог бы! Наказ был — не калечить! Ну, то есть не калечить так, что не переживешь… А знаешь, как приятно хрустят суставы? О! Я вообще мастером по дереву был, пока, значит, в своей тупой женушке полено не увидел. А как увидел — понял, что бревна, что люди — одно дело! И там и там просто подход правильный нужен, вот и все! А с людьми–то, оно знаешь, даже веселее. Люди тебе и ответить могут, шутку какую рассказать, да даже подсказать, куда, значится, в работе двигаться надо! Вот оно, какое дело, значится…

Пока детина рассказывал о своих наклонностях и ковырялся в ведре, о назначении большинства предметов в котором я мог только догадываться, я спешно наносил на себя руну Ур. Голова, плечи, грудь, живот, руки, ноги, и в обратном порядке. Ноги, живот, грудь, плечи, руки, голова… Я видел, докуда растекается оранжевое сияние Ур и примерно представлял, сколько каждая руна защищает поверхности тела. Сейчас я должен превратиться в черепаху с твердым панцирем, иначе…

Детина как раз выбрал какую–то широкую деревянную дощечку с медными полусферами на широкой стороне.

— Вот! Отличная штука! С каждым шлепком — все больнее и больнее! А если по пяткам бить — то кровью ссать начнешь, тоже зрелище интересное! Ну, парень, пора начинать…

Мужик подошел вплотную и, ловко отомкнув скобу от стены, поднял меня на ноги и закинул цепь кандалов на специальный крюк на высоте почти восьми футов от пола, растягивая меня, как дохлую рыбину. Я краем глаза увидел, как отреагировала на рывок магическая защита Ур на моих запястьях, мужик же ничего не заметил.

— Ну, парень, давай начнем! Портки, наверное, оставим, чтобы кожу не порвало сразу… Эх, зря ты парень господина Яна разозлил…

А потом палач замахнулся и с недостижимой для меня силой ударил дощечкой по бедру. Я почувствовал касание, небольшое. Все остальное погасила руна Ур, полыхнув ярко–оранжевым на всю комнату.

— Ого! — вскрикнул палач. — Магик?! Да такой молодой! Ого! Вот это подарок от господина Яна! Всегда мечтал магика получить к себе. Я, так понимаю, ты магик–недоучка, да? Тот, про которого все этот недоумок мелкий рассказывал… Теперь все понятно, почему меня вызвали. Знаешь, парень, всегда мечтал потягаться с рунами! Проверить, кто сильнее — они или я, Вакус! Ух!

И мужик опять ударил, только на этот раз уже со всей силы, совершенно не сдерживаясь.

Это было больно. Я бы сказал, меня сильно пнули по ноге. Вот только я понимал, что если бы не магия руны Ур, то детина сломал бы мне бедро, как маленькому цыпленку.

А потом началась игра.

Некоторые удары Вакус наносил легко, будто прощупывал мою защиту, другие — так, будто бил в последний раз в жизни. Я не имел права расслабляться и ожидать, когда Ур истончится. Но я все равно ошибся.

Вакус достал из ведра кувалду и нанес несколько быстрых ударов по моей правой ноге. Щит, наложенный руной Ур полыхнул магическим огнем, а потом… Лопнул. Палач почуяв победу, замахнулся еще раз и, пока я не успел обновить защиту ноги, ударил еще раз.

Сталь молота встретилась в плотью, ломая кости колена и разрывая связки. От боли я на мгновение потерял сознание а в следующий момент — взвыл так, что, казалось, меня должны были услышать на Дагерийском побережье. Перед глазами все скакало, а в комнате будто потемнело.

— Вот так! Вот на сегодня — хватит! Постой так, пацан, а завтра продолжим… — сказал Вакус, бросая кувалду в ведро. — Или ты хочешь показать господину Яну то, что он хочет?

Я ничего не ответил, полностью сосредоточенный на боли в сломанной ноге. Палач же просто пожал плечами, бросил свой инструмент в ведро и, подхватив его, вышел из камеры.

Боль разливалась по всему телу жгучими волнами, вызывая тошноту и почти отключая сознание. Я кое–как восстановил зрение, после чего попытался найти позу, в которой покалеченная конечность получит наибольший покой.

Получалось у меня плохо. Руки затекли, плечи выламывало из суставов, а я даже не мог полноценно встать на левую ногу, едва касаясь холодного камня кончиками пальцев.

Несколько раз я терял сознание, а сколько раз у меня темнело в глазах — не сосчитать. Может, стоит признаться господину Ракону и показать ему действие руны Инг и все закончится? Но ведь скоро в город должен вернуться учитель… Вот только как он узнает, что я попал в беду? Как он меня найдет? По моим подсчетам шел третий день, как я попал в этот подвал, значит, господин Осиор только прибыл в столицу… А сколько времени он проведет там? Может, неделю… Я столько не выдержу, но и сдаваться раньше времени тоже не стоит. Может, они ошибутся, может, я получу шанс сбежать…

К следующему визиту Вакуса я был готов. Больше я не смел использовать отдельные руны — ведь даже легкое касание по опухшему и посиневшему колену вызовет огромную боль. Значит, мне нужно сделать так, чтобы Вакус даже не смог приблизиться со своим инструментом.

Не дожидаясь, пока отопрется дверь и в камеру войдет палач со своим ведром для «резьбы по людям», как он выражался, я создал руну Ур. Большую, настолько большую, насколько мог. И накрыл ею полусферу перед собой на расстоянии двух футов. Этого должно хватить. На некоторое время.

— Ого! Что–то новенькое! — развеселился Вакус, когда столкнулся с оранжевой преградой и понял, что я закрылся огромным щитом целиком. — А когда ты сдашься, расскажешь господину Яну, какие таланты я в тебе открыл? Может, и мне перепадет от куша… А чего ты так на меня смотришь, а, парень?

— С какого куша? — спросил я, едва шевеля пересохшими губами.

— А с того! Ты же магик–дикарь, парень! Я тут слышал, как дела обсуждали с господином гарнизонным магом. За тебя покупатели из Вашимшании или Кифорта серебра дадут по твоему весу, за твой Инг! А потом, так сказать, будешь колдовать для уважаемых людей… Магические рабы очень дорого стоят, парень! Очень! Вот только поработить вас не так просто — вас Круг защищает. Но не тебя, пацан! Ты — дикарь, в Круг не принят, а значит можно делать, что вздумается. Да еще и боевых рун не знаешь! Ох! Ну, ладно, давай начнем…

Палач выудил из ведра свою любимую кувалду и, размахнувшись, со всей силы опустил ее на мой магический щит. То, что раньше я принимал за давление на кожу, оказалось давлением щита на меня самого, как на мага. От удара Вакуса я физически почувствовал, как по моему телу ускорился ток силы для того, чтобы компенсировать удар по щиту.

— Эх! Хорошо! — деловито заявил Вакус, и, крякнув, еще раз шарахнул по щиту.

Через четверть часа я почувствовал, как у меня закружилась голова, а еще через час из моего носа хлынула кровь. Впрочем, кровавый пот стал проступать по всему телу. Удары Вакуса сжигали мои магические каналы, но я отказывался снимать руну Ур, отказывался подчиниться воле палача.

Увидев мое состояние, словоохотливый Вакус, который во время всего процесса либо комментировал свои действия, либо травил садистские байки, как–то притих, после чего вышел из камеры.

Вернулся палач примерно минут через десять, в сопровождении Яна.

— Вот, господин Ян, полюбуйтесь…

— Ты что с ним сделал! — ужаснулся вор, глядя на мое окровавленное лицо и тело.

Рубаха и штаны уже полностью пропитались кровью, и я сейчас был больше похож на кусок кровоточащего мяса, чем на человека.

— Да ниче я с ним не делал! Это он сам! Смотрите!

Вакус замахнулся и ударил кувалдой по моему щиту. Опять полыхнуло оранжевым, а из моего рта вместе со стоном вырвался фонтан из кровавых брызг.

— Я просто через щит пробиться хочу! Они же у магиков конечны, их обновлять надо! А этот держит, будто бы у него плащ по защите…

Ян Острец задумчиво посмотрел на палача, потом на меня, после чего подытожил:

— Надо звать Ракона…

Сказано — сделано. Инструмент был убран, Вакус остался меня караулить, чтобы не помер раньше времени, вор же вышел из камеры и вернулся только через пару часов — в сопровождении крайне недовольного гарнизонного мага.

— Идиоты! — проревел Ракон, когда выслушал короткий рассказ Вакуса, — он же дикарь! Вы же чуть его не пережгли! Чего сразу за мной не послали, когда про Ур узнали?

— Так это… не подумали… — неуверенно ответил Вакус, за что получил хлесткую пощечину от мага.

— Не подумали! Это — товар! Мой товар! А вы… Ян! Живо иди ко мне! Вот, держи! — Ракон протянул вору небольшой ключ. — В моем кабинете, в столе, шкатулка с амулетами. Выбери тот, что с изумрудом, продолговатый! Надо подлатать парню ногу, тут моей руны Ис не хватит, тут Эо нужна, сильная… Иди сам! И давай! Быстро!

Как только вор скрылся за дверью, Ракон обратился уже ко мне.

— Парень, ты знаешь, почему маги пользуются печатями? — начал гарнизонный маг, нервно прохаживаясь по камере. — Ведь использовать руны напрямую так просто! Вот только дикие руны имеют подвох. Первое — дикари обычно не могут использовать больше одной руны одновременно. Когда как обученный маг с помощью печатей способен творить сложное колдовство. Второе — дикие руны постоянно тянут силы. Тебе это объяснил этот мерзавец Осиор? Этот столичный идиот? Приперся в мой город, якобы усмирил бурю… Ха! Он просто гражданский маг! Ничтожество, что возомнил себя покорителем природы! Так вот, дикие руны опасны, маги поняли это очень давно. Поэтому мы и изобрели печати. Ты — просто животное на фоне настоящего мага! Инстинкты, за которые готовы щедро заплатить! И тебе нечего противопоставить настоящему магу!

В этот момент Ракон стал колдовать. На кончиках пальцев гарнизонного мага появилось две печати, красная и оранжевая, с рунами Фео и Нид. Первой Ракон активировал атакующую печать, создав магическое лезвие шириной в фут, а печатью Нид направил его на мой щит.

Как только магическое лезвие пришло в движение, я снял защиту. Все равно моя руна была не способна держать магическую атаку и одним богам известно, что бы случилось, коснись Фео преграды, что используется для блокирования физических атак.

Я ждал этого момента. По глазам Ракона я видел, что он считал себя победителем. Я же видел в этом летящем в стену магическом лезвии возможность.

Это было сложно. Это был огромный риск, но я должен был постараться. Вот, Ракон понимает, что я заранее снял щит, вот я вижу, как его глаза округляются от удивления, когда в трех футах от меня, прямо под лезвием, вспыхивает руна Нид. Точно такая же, как и в печати Ракона мгновение назад.

«Руна Нид — базовая руна как магической защиты, так и атаки», — вспомнились мне слова господина Осиора, — «ты можешь отразить с ее помощью почти любое заклинание, даже сложное, которое было сотворено с помощью печатей второго или третьего рангов. Магов учат отклонять летящие в них заклинания. А маги с оранжевым поясом или плащом способны отправить его обратно, в атакующего, не тратя собственные силы на руны Фео или Тир».

У меня не было пояса мага защиты. У меня не было и жетона. У меня даже не было знаний, как создавать печати. Но у меня была руна Нид и жгучее желание жить. Так что я отклонил магическое лезвие Ракона вверх, к цепям, что сковывали мои запястья.

Дюймом ниже — и я бы остался без обеих рук, но созданная мной руна сработала, как надо. Магическое лезвие, что было столь легкомысленно выпущено Раконом, чтобы разрушить мой щит Ур, вгрызлось в металл цепей, перерубая кандалы и следуя дальше, в камень стены. Я мешком упал на левый бок, стараясь уберечь сломанную ногу, и еще в полете поднимая вокруг себя щит Ур, чтобы до меня не мог добраться Вакус.

— Щенок! — взбесился Ракон, создавая сразу две красные печати, Фео и Хаг.

По задумке мага первая руна должна была разрушить мой щит, а вторая — оглушить ударом воздушного кулака. Еще секунда и за висящими в воздухе печатями появляется еще две — с рунами Нид, после чего Ракон активировал цепь из четырех заклинаний, по очереди, с разницей в один–два удара сердца, разрушая внутренние контуры печатей.

Снять щит на этот раз я не успел — он лопнул от касания лезвия, а у меня из носа опять хлынула кровь. Вот только моя дикая руна Нид отозвалась намного быстрее, буквально на уровне рефлекса, отражая магическое лезвие в сторону.

А вот воздушный кулак, который послал Ракон вслед за лезвием, у меня даже получилось вернуть самому магу. Заклинание, которое должно было вышибить из меня весь дух и привести к потере сознания от удара, было отражено огромной по своим размерам — фута в полтора — руной Нид, что повисла прямо перед моей головой. Воздушный кулак, что сейчас был похож на красное грозовое облако, изменил направление движения и влетел в грудь Ракона, отбрасывая того к стене.

Последние четыре обращения к рунам лишили меня остатка сил, и я не сразу понял, что единственный звук на всю камеру — звук моего хриплого дыхания и капающей из носа на пол крови.

Я поднял голову и увидел, что самое первое лезвие, что я отклонил в сторону, вошло в грудь стоящего у стены Вакуса, практически разрубив громилу пополам. Он там так и осел, у стены, не поняв, что произошло.

Ракон же лежал мешком у самой двери в камеру, без движения. Конечно, хотелось верить, что мне удалось убить гарнизонного мага, но я понимал, что скорее всего, я просто его оглушил.

Шипя от боли и пытаясь не потерять сознание, я поднялся на левую ногу и, опираясь о стену, запрыгал в сторону выхода. Надо убираться отсюда. Если бы я был опытным душегубом, то, скорее всего, первым же делом схватился бы за кувалду Вакуса и размозжил череп гарнизонному магу, но я был обычным четырнадцатилетним бродягой. От одной мысли об убийстве мне стало нехорошо, так что я принял решение двигаться прочь из этого подвала. В город, в дом господина Осиора. Они не посмеют тронуть Ирмана, он мне поможет…

К моей удаче в комнате, куда вела узкая каменная лестница из темницы, никого не оказалось. Я беспрепятственно вышел на улицу и с удивлением обнаружил себя в верхнем городе — в районе форта. Позади — небольшой жилой дом, по всей видимости, одно из укрытий городских воров. Сейчас на дворе была ночь, так что никто меня не остановит, главное, не попадаться на глаза страже.

Дом господина Осиора — в двух улицах отсюда, я обязательно справлюсь.

Не знаю, как у меня хватило сил, но когда из–за угла показалась знакомое строение, я чуть не расплакался. Кое–как заполз на крыльцо и изо всех сил забарабанил в дверь.

— Ирман! Ирман! — сипел я, то ли скребясь, то ли колотя в крепкую дверь.

Но дом выглядел мертво и безжизненно. Вдруг я услышал цокот копыт — видимо, погоня или конный разъезд. А если так — мне конец. Я в последний раз ударил кулаком в закрытую дверь и, сжимаясь от ужаса и упираясь головой в гладкое дерево, начал оседать на каменное крыльцо. Сил держаться на ногах уже не было.

Я улегся на левый бок и приготовился, что сейчас несколько пар рук подхватят меня и затащат обратно, в тот подвал. Ведь если в этом замешан Ракон, то уж городская стража тоже в доле. Может, вызвать руну Ур, закрыться щитом и умереть прямо тут, от перенапряжения? Да, так и поступлю.

Создание щита отнимало у меня последние жизненные силы, но я буду держать его столько, сколько буду находиться в сознании.

Вот, я услышал, как всадник спешился и заспешил ко мне. В следующий момент перед моим носом показались ноги в запыленных сапогах из мягкой кожи, совершенно не похожие на таковые у стражников.

— Рей! Мальчик мой! — услышал я знакомый голос и наконец–то поднял глаза, тяжело отлепив от холодного камня окровавленную щеку.

Надо мной, стараясь не касаться магического щита, стоял господин Осиор, полностью окутанный синим свечением руны Инг.

Глава 11. Гнев

Очнулся я в кабинете господина Осиора и обнаружил себя лежащим прямо на столе, на котором в последний раз маг расставлял камни и амулеты для нашего занятия. Сейчас же все это магическое добро было небрежно сметено на пол, а на жесткую плоскость столешницы постелен матрас, который, впрочем, кровать из него сделать не мог.

Я осторожно пошевелился, боясь потревожить сломанное колено, но обнаружил, что чувствую себя подозрительно хорошо и легко. На мне была свежая одежда, кровь смыта, даже волосы аккуратно убраны за уши. Только чуть–чуть кружится голова.

— О! Очнулся! — послышался от изголовья моего импровизированного спального места голос Ирмана, после чего слуга, громко топая ногами, бросился прочь из комнаты. — Господин Осиор! Рей проснулся!

Через минуту в комнате появился сам маг. Выглядел господин Осиор свежо, хотя умом я понимал, что, скорее всего, я доставил поясному магу массу неудобств этой ночью.

— Смотри, и вправду очнулся! Так, Рей, не дергайся! Лучше на, выпей…

— Господин Осиор… — хрипло начал я, но рот мне моментально заткнули чашкой с уже знакомым омерзительным отваром, который мне давал поясной маг после перенапряжения с руной Инг.

— Никаких разговоров, пока не выпьешь! Знаешь, как тяжело поить человека в бреду! Но ты молодец! Почти все выпивал! Но как же это было долго! Так что не спорь — пей. Я боялся, что ты себя вообще сжег. И что произошло? Ты постоянно говорил о том, что люди — это поленья, о каком–то резчике по дереву, молоте… Что случилось, мальчик?

Из–за чашки лица господина Осиора видно не было, но я слышал, что он тревожится.

— А что с ребятами?.. — несмело спросил я.

Ведь теперь, здесь, под присмотром поясного мага я был в полной безопасности, в отличие от моих друзей.

— Все в порядке! — вклинился Ирман. — Они сами пришли на следующее утро, как уехал господин Осиор. Тебя искали! А я был уверен, что ты к ним ночевать все же ушел, вон, и хлеба с собой взял, поэтому и не беспокоился…

— Так, сейчас у нас другие беды! Рей! Давай, рассказывай, что произошло, я пока с амулетами еще раз по ноге пройдусь и каналы посмотрим… Ох, мальчик–мальчик, как же ты себя чуть не убил! Нельзя, нельзя так терять контроль над рунами! Знаешь, как далеко зажегся твой Инг? За сорок лиг от Нипса, я только из столицы выехал! Сорок лиг, Рей! Такое даже с помощью печати и артефактов наколдовать сложно…

Я не совсем понимал, о какой руне Инг говорит господин Осиор, а потом вспомнил, как выглядел поясной маг в момент нашей встречи ночью: весь окутанный синим огнем, будто та корова, которую я искал для фермеров… Но ведь я даже не пытался колдовать Инг, это было бесполезно…

— Так что случилось? Кто на тебя напал? Хулиганы, что избили этого малыша, Невера? — спросил Осиор, перебирая амулеты.

Ирман как раз ушел на кухню, за новой порцией горячей воды для отваров — господин Осиор говорил, что они лучше растворяются в теплой воде, — так что я мог спокойно рассказать магу, что со мной случилось, не боясь нарваться на насмешки злобного слуги на тему моей тупости.

Я начал издалека, и пока я рассказывал об ударе по голове в переулке, кандалах и темном подвале, господин Осиор был относительно спокоен и вел себя совершенно обычно. Но стоило мне сказать лишь:

—… а потом, за Яном Острецом, в камеру зашел гарнизонный маг, господин Ракон…

Как в следующий момент я услышал какой–то хруст.

— Что это?! — испугался я.

— Спокойно, Рей, спокойно, просто чашка треснула, — ответил Осиор, показывая мне черепки в своих руках, — старая она уже была… Ирман! Принеси и чашку! Я эту разбил! Да, у меня дырявые руки, я знаю, можешь там под нос не бурчать! Неси, живо! Так что ты сказал, Рей? В камеру зашел Ракон?

— Именно, — кивнул я, откидывая голову обратно на столешницу. — Он требовал, чтобы я показал ему руну Инг… А Вакус, это палач, который мне ногу сломал, потом проболтался, что за такого дикаря как я, уважаемые люди серебра по моему весу дадут…

Потом я подробно рассказал Осиору, как покрыл себя руническим щитом, как держал руну Ур, как использовал сплошную полусферу, чтобы палач не мог добраться до травмированной ноги… На все это Осиор только рассеянно кивал головой, попутно колдуя над моей конечностью и размешивая какое–то питье.

— Хорошо, я все понял, — сказал поясной маг, когда я закончил свой рассказ на нашей встрече у крыльца, — теперь попробуй поспать. Нам нужно будет сегодня же сходить в городскую управу, и вот, надень.

На мою грудь легло медное кольцо с широким, толщиной с палец, ободом на длинном шнурке. Знак ученика мага.

— Сегодня же я подам бумагу, что ты — мой ученик. И мы начнем изучать печати, — добавил Осиор, а сам вышел из комнаты, увлекая за собой и слугу.

Как только шаги за дверью стихли, я сразу же схватил и начал крутить в руках столь желанное медное кольцо. Ученик мага! Мог ли я о таком мечтать еще два месяца назад, до встречи с Эдриасом? Конечно же нет! Но теперь, как и говорил мертвый колдун, я получаю то, чего пожелаю. Силу, магию, новую жизнь…

Незаметно для себя я так и отключился, прижимая к груди такой важный для меня знак, а снились мне радужные печати со странными знаками, которыми Эдриас связал наши души воедино.

Проснулся я рывком, как это бывает, если закемаришь днем. На втором этаже было тихо, и только с кухни доносилась какая–то возня.

Я аккуратно опустил ноги на пол и, все еще боясь наступать на правую конечность, спрыгнул со стола. Вроде, все в порядке, как будто и не было страшного перелома, который должен был оставить меня калекой. Тут же, на небольшом столике для чая, я увидел несколько амулетов в серебристой сетчатой оправе. От камней, из которых они были выполнены, у меня округлились глаза. Два сапфира и один изумруд! Да они даже разряженные стоили целое состояние, а вот в рабочем виде…

Борясь с алчным желанием поближе рассмотреть артефакты, я зашлепал босыми ногами в коридор, а там — вниз, на звук, доносящийся из кухни.

Там я застал господина Осиора, который расслабленно попивал чай с медом, а также Ирмана, что составил ему компанию. Раньше я никогда не видел, чтобы слуга ел вместе с поясным магом, но сейчас лицо Осиора было таким хмурым, а лицо Ирмана — таким участливым, что я сразу же понял, что у этих двоих шел непростой разговор. И слуга выступал в роли благодарного слушателя, который пытался помочь магу житейским советом. Ну или хотя бы старался поддержать своего господина в непростой момент.

— О! Рей! Как нога? — мигом посветлел Осиор, увидев меня в дверях.

Ирман же бросил в мою сторону тяжелый взгляд, поднялся со стула и пошел к чайнику — видимо, заварить и мне душистого напитка.

— Все хорошо, господин Осиор, даже голова уже не кружится.

— Учитель, — язвительно буркнул от плиты Ирман.

— А?

— Для тебя он теперь учитель, или учитель Осиор, парень, — повторил слуга.

Я перевел взгляд на поясного мага, который сейчас улыбался во все зубы.

— Таковы правила! Больше никакого господина! — добавил Осиор, делая большой глоток из глиняной чашки.

— Да, учитель, — ответил я с легким поклоном, — я понял.

Мои действия вызвали у Осиора смех, а после маг усадил меня рядом и стал поить чаем.

— Вот, сейчас подкрепимся и пойдем в управу! Ирман и документ подготовил уже, что я тебя в ученики беру! Так что осталось только печать у управа поставить… А приписное, я уверен, уже в пути, тем более, Круг будет просто обязан назначить меня в Нипс, ведь пока они найдут…

Тут Осиор осекся.

— Ладно, Рей, давай, собирайся. Уже часа два, можем и не успеть.

Сказано — сделано. Ночью Ирман меня переодел в чистое, так что единственное, что мне нужно было сделать — прыгнуть в башмаки и пройти следом за господином Осиором. Но вот с обувью вышла осечка. У порога стояли только сандалии.

— Ты же помнишь, что ты — ученик мага? Больше никаких крестьянских башмаков! Только сандалии или сапоги! Все, привыкай к новым порядкам, — сказал Осиор глядя, как я неуверенно затягиваю ремешки на стопах. — Готов?

Я молча кивнул, после чего поясной маг, одетый сейчас в свою любимую песочную мантию и подпоясанный зеленым кушаком мага погоды, толкнул плечом входную дверь и вышел на улицу. Следом за ним я, а замыкал нашу маленькую процессию Ирман, который нес в руках какие–то свитки.

Пусть это и был теплый и хороший день, когда не протолкнуться, до управы мы добрались очень быстро. Каждый прохожий, что видел Осиора перед собой, моментально уступал дорогу поясному магу, так что двигались мы так, будто бы на улицах вообще было пусто.

Немало внимательных взглядов получил и я, с медным кольцом на груди, гордо шагающий за своим учителем. Кто–то перешептывался, а кто–то и пальцем показывал. Люди недоумевали, откуда у поясного мага взялся ученик, если до ближайшей проверки был почти месяц.

В самой управе тоже было шумно, но Осиор, пользуясь своим положением, прошел мимо многочисленной очереди, что стояла в кабинет управа Нипса, и уверенно толкнул створки широкой двери руками, будто бы его только и ждали.

Внутри как раз находился купец, что–то активно доказывающий управу — невысокому мужчине шарообразной фигуры и неопределенных лет.

— Господин управ как–вас–там! Очень рад, очень рад! Готов обсудить наши дела, как и договаривались! — воскликнул с порога Осиор, не давая никому и слова сказать. — Мы к вам буквально на минуту! Не займем вашего драгоценного времени и вы сможете продолжить то… чем вы тут занимались…

В этот момент купец как раз выкладывал на стол перед управом кошели, назначение которых вполне понятно. По раскрасневшемуся лицу чиновника было видно, что рассчитывал он минимум на четыре кошеля, когда перед ним лежало всего три.

— Простите, а что, кто… — начал управ, но наконец–то рассмотрел зеленый кушак на талии Осиора, после чего буквально как воды в рот набрал, от чего стал еще больше похож на рыбу–пузыря, что раздувается в шар при виде хищника.

Купец тоже застыл на месте, глядя на ворвавшегося в кабинет мага пояса. Осиор же не терял ни секунды.

— Вот, господин управ! Моя грамота о том, что я поступаю на службу в Нипс! Буду двигать вперед науку и магические искусства! Ой, да сидите вы, сидите! Где у вас тут печать? А! Вот! Хоп! Готово! Следующий документ! Да вы не смотрите на меня так, подписывайте, подписывайте, господин управ. Вот, тут у меня бумага о том, что молодой человек по имени Рей поступает ко мне в ученики, как к магу Круга. Это чисто формальный документ, который нужен для отчета Кругу, я еще копию сам вышлю в Акрильсеру! Вы знакомы с кем–нибудь из акрильсерского Круга? Нет? А я знаком! Прекрасная организация! Самая отзывчивая ячейка магов на западном побережье! О чем это я? А, так вот, хоп! Печать. Вы подписывайте, подписывайте! Ну и самое главное, документ, который закрепляет мой перевод в Нипс с вашей стороны! Компенсация? Какая компенсация? Вам лично? Господин управ, в ваш город перебирается поясной маг погоды, а вы про компенсации! На том свете сочтемся, как говорится! Ха–ха–ха! Смейтесь, господин управ! Смешно же! Что вы так покраснели, вам плохо? Могу сотворить печать Бор, но не думаю, что она поможет вашей подагре… Но мы сочтемся, обязательно. А знаете, господин управ, я был бы вашим большим должником, окажи вы мне одну услугу! О! Я уверен, вы просто мечтаете получить в должники такого мага, как я! Что, не мечтаете? Говорите, что смиренный слуга престола и Его Величества? Похвально! Похвально, господин управ! Но вот от моих услуг вы не откажетесь, я уверяю вас! Так извольте стать вашим должником! Подскажите, а где обычно обитает местный гарнизонный маг, господин Ракон? Я с ним близко не знаком, но у меня от лица Круга есть к нему некоторое дело, уклониться от разрешения которого он будет просто не способен…

— Так это… В форте он обретается, значит… Как и должен… — пролепетал ошарашенный управ.

Это только Осиору было и нужно. Маг моментально развернулся на месте и широким, пружинящим шагом устремился к дверям.

— До свидания, господин управ! Еще свидимся, и не раз! — улыбнулся чинуше Осиор, от чего сам управ как–то очень сильно побледнел.

Стоило нам только выйти из здания управы, как настроение моего учителя резко переменилось. От улыбки не осталось и следа, а сам Осиор стал похож на готового к броску зверя.

В форт мага пропустили почти так же свободно, как к управу, а часовые, что пытались сопротивляться, быстро переменили свое мнение, как только Осиор ткнул им под нос какой–то из подписанных управом бумаг.

— Я переведен в Нипс и могу тут находиться. Мне нужен гарнизонный маг Ракон, — чеканя слова, жестко сообщил Осиор начальнику караула, что остановил нас прямо посреди двора.

Мужчина мельком посмотрел на бумагу, убедился, что там стоит городская печать и подпись главного чиновника, после чего сообщил:

— Все понимаю, господин поясной магик, но уважаемый Ракон просил никого к нему не допускать сегодня. Дела-с, как он выразился.

Впрочем, эти слова на Осиора никакого эффекта не возымели. Маг просто сделал шаг в сторону и двинул к главному зданию форта, в котором угадывалась и крепость, и место квартирования высокого начальства.

— Господин Осиор, не положено! — вскричал начальник караула и сделал знак четверке стражников, что стояли тут же. Нас моментально взяли в коробочку, а копья, которыми были вооружены бойцы, опасно наклонились.

Осиор только высокомерно приподнял бровь, после чего сказал:

— Восхищен вашей отвагой, или же вашей глупостью, господин начальник караула, но прямо сейчас вы вмешиваетесь в дела Круга.

Я буквально кожей почувствовал движение магических потоков. На кончиках пальцев Осиора стали появляться контуры печатей — красной и оранжевой, а солдаты вокруг напряглись. Мы с Ирманом стали поближе к спине Осиора, боясь попасть под удар его колдовства. Как вдруг нас окликнули:

— Что тут творится?! Господин Осиор! А я все ждал, когда же спаситель Нипса нанесет визит в форт!

К нам через весь двор спешил неизвестный толстый мужчина в начищенном нагруднике и с мечом у пояса.

— Как я вижу, у ваших бойцов нет никакого уважения к Кругу, — процедил Осиор, так и не убирая внешние контуры печатей.

— Прошу их извинить! Я Агнас, командир форта! Опять же, прошу простить, господин Осиор! Чем могу быть полезен? — залебезил мужик.

— Я хочу нанести визит вашему магу, господину Ракону, — будто сплюнул, ответил Осиор, — но пропускать меня не желают…

— Даже если бы они вас пропустили — все зря! — мигом ответил Агнас, — Я только с конюшен и скакуна господина гарнизонного мага на месте нет! Он убыл по делам форта!

— А начальник караула сказал, что Ракон просил его сегодня не беспокоить, — уточнил мой учитель.

Эти слова чуть сбили с толку Агнаса, но он быстро нашелся.

— Так потому и просил не беспокоить! Потому что нет его тут!

— Покажите стойло! — потребовал Осиор.

Отказывать причин не было, так что пусть Агнас и заметно нервничал, но приказал караулу разойтись, а сам провел нашу троицу к небольшому строению в углу двора, что служило фортовыми конюшнями.

— Вот, посмотрите сами! Вот тут обычно стоит скакун господина гарнизонного мага, а вот рядом — его личного слуги… — начал Агнас, но Осиор жестом прервал мужчину.

— Благодарю вас, командир, более я в вашей помощи не нуждаюсь.

И махнул рукой, как отсылают прочь назойливого слугу.

Усы мужика аж встопорщились от такого пренебрежения, но Агнас быстро–быстро покинул конюшню без единого слова, будто боялся находиться рядом с поясным магом.

— Повязаны… Все повязаны… — пробормотал под нос Осиор, после чего его лицо внезапно просветлело. — Рей! Сейчас я преподам тебе первый серьезный урок использования рун поиска! Но не Инг, с которой ты уже знаком, нет! Смотри, как используют руну Пеор! Конечно, тут бы подошла и руна Цен, которая про поиск пути, но иногда важно увидеть не только как пройти в точку, но и каков был маршрут. И тут все очень консервативно!

На этих словах Осиор раскидал солому перед стойлом, оголяя утоптанную землю и, поставив сандалию ребром, ногой расчертил на полу дугу. После развернулся и закончил чертить почти идеальный круг, который получился примерно шесть футов в поперечнике. Внутрь был вписан круг поменьше, уже в четыре фута, а закончила композицию руна Пеор, которую маг нанес на грунт вручную, используя первый подвернувшийся под руку стик.

После Осиор упал на оба колена и положил ладони во внутренний контур нарисованной печати.

— А теперь самое главное — равномерно заполнить рисунок силой. Воздух изменчив, а вот земля дольше хранит информацию о том, кто по ней проходил. Смотри!

Я завороженно наблюдал, как нарисованная руна начинает наливаться синим светом, будто кто–то заливал в нее воду. Минута — и печать готова.

— И самое главное — контур! — подняв палец, сказал Осиор, после чего в одно движение ладони нарушил целостность границы внутреннего контура нарисованной печати.

Полыхнуло магическим светом, после чего я увидел, как по полу конюшни стал тянуться синий след высотой в два фута, будто бы сама земля источала магию.

— Есть маршрут! Пойдемте! — сказал Осиор, поднимаясь на ноги и отряхивая мантию. — Не думаю, что конный очень быстро сможет выбраться из города, да в такую толчею…

Я следовал за широко шагающим Осиором и пытался переварить события последнего получаса. Что имел в виду поясной маг, когда говорил, что все они повязаны? Почему он так резко изменился и стал похож на человека, которому приходится возвращаться к давно забытому делу, которое ему не слишком нравилось? И почему каждый власть имущий в этом городе буквально начинал дрожать при виде мага? Нет, я понимаю, что поясных магов в Нипсе видели не часто, но создавалось впечатление, что все знали о моем учителе что–то такое, чего я даже не мог вообразить… При этом я мог охарактеризовать своего учителя только с лучшей стороны. Осиор был хорошим человеком, человеком с сердцем. Когда ты находишься на самом дне, ты мигом вычисляешь подобных людей. Просто по тому, как они на тебя смотрят. Если с брезгливостью, жалостью или любой другой эмоцией — этот человек с гнильцой. Он видит тебя и думает «хорошо, что не я», и не больше. Так иногда смотрела на нас Марта, но никогда — ее мать, Рига. Кухарка видела в нас просто подростков, которым раньше времени пришлось заботиться о себе самих, вот и все.

Так же смотрел на меня и Осиор. Он не видел во мне бродягу, в отличие Ирмана, в котором первое время аж сквозило высокомерие и пренебрежение. Осиор же видел во мне лишь наделенного магическими способностями юношу, ни больше, ни меньше. Будущего мага, потенциального ученика, вот кого он во мне видел. А во что я был одет и что ем на завтрак, где сплю и чей сын — его абсолютно не тревожило. Так могут вести себя только блаженные и те, кто видел перед собой слишком многих и имел дело со слишком многими, начиная от бродяг и заканчивая едва ли не королями.

Так кем же был мой учитель до того, как принять роль немного взбалмошного мага погоды, господина Осиора, что поит бродягу вкусным чаем со сдобной булкой и угощает медом? Кем был мой учитель до того, как стал тем, кого я вижу сейчас? И почему он отказался от этого, жесткого и собранного Осиора–охотника, что сейчас, сотворив в минуту огромную печать Пеор, шел по следу несостоявшегося работорговца, будто гончая?

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я исподволь рассматривал спину мага в песочной мантии. Расскажет ли когда–нибудь мне учитель, почему стал таким? И знает ли истинные причины поведения учителя Ирман? Осиор сказал, что он служит ему уже настолько долго, что стал как родным. Так видел ли слуга учителя другим, и именно поэтому остается с ним все эти годы? Ведь по рассказам самого Игмана, он вполне мог прислуживать в каком–нибудь богатом столичном особняке и не знать беды. Но нет, он служит одинокому магу пояса, что добровольно приписал себя к портовому городу, что живет работорговлей — не самое престижное место даже по меркам Лаолисы, не говоря о континенте.

Нагнали мы Ракона уже почти за городом — гарнизонный маг как раз проходил пост охраны, что досматривал телеги и купцов, когда наша троица вышла из–за угла.

Осиор еще больше подобрался и, дав нам с Ирманом знак оставаться на месте, быстрым шагом направился прямиком к магу, бесшумно лавируя между крестьянскими телегами и уворачиваясь от всадников. Конь Ракона стоял прямо за телегой, которую сейчас осматривали стражники. Еще минута и маг вырвется на большак.

Когда учитель был уже совсем рядом, Ракон будто что–то почувствовал и нервно оглянулся. Пошарил по толпе взглядом, зацепился за высокую фигуру мага и сделал то, чего я точно от него не ожидал. Гарнизонный маг со всей мочи ударил каблуками по бокам коня и постарался объехать препятствие, попытался сбежать.

Осиор, не говоря ни слова, сотворил на кончиках пальцев печать. И это был не просто печать Фео или Тир, а печать второго ранга — я таких еще никогда не видел. Крупная, ярко–зеленая, с двумя рунами Ос внутри контура, она сорвалась с рук учителя, и в следующий момент коня Ракона буквально сбило с копыт мощным боковым порывом ветра.

К моему удивлению гарнизонный маг моментально вскочил на ноги, поднимая вокруг себя магический щит второй печатью Берк.

— Властью, данной мне Кругом Магов, — громко начал Осиор, выуживая из кармана мантии какой–то амулет, — я обвиняют тебя, Ракон, маг города Нипс, в нарушении Устава, подделке печати Круга, попытке продать в рабство одного из нас.

— Он дикарь! Без учителя! — крикнул Ракон, укрепляя и укрепляя свою защиту новыми печатями Берк.

— Я его учитель! — прогремел Осиор. — И ты знал об этом!

— Ты не имел права! Он не прошел инициацию! — огрызнулся Ракон.

— А ты не имел права пытаться продать его как раба! Но даже если так, значит, я буду судить тебя за подделку печати Круга, маг жетона Ракон!

В следующий миг Осиор выбросил вперед руку и подбросил в воздух тот самый амулет, который достал минутой ранее. Еще в полете артефакт с крупным топазом в золотой оправе начал светиться, а как только достиг верхней точки полета, взорвался и накрыл магическим куполом из всех трех рун площадь в сотню футов в поперечнике.

— Ты знаешь правила, Ракон! Этот амулет изготовил лично архимаг Аурантис! Тебе не выйти из купола!

Даже отсюда, с поста стражи, было видно, как оскалился Ракон, а в следующий момент гарнизонный маг сотворил печать Тир и отправил магическую стрелу в чистое поле, проверить слова моего учителя.

Как только снаряд достиг невидимой границы, весь купол полыхнул оранжевым, без проблем погасив магию Ракона. Лицо гарнизонного колдуна вытянулось — он понял, что Осиор не шутил.

— Ты всего лишь маг погоды, Осиор, — сквозь зубы прошипел Ракон, — и мне есть, чем тебя удивить.

Мужчина сделал несколько шагов, отходя от края купола ближе к центру, после чего принял какую–то диковинную стойку; он стал боком, колени чуть согнуты, правая рука отведена назад и спрятана за спину, а левая наоборот, выставлена вперед.

Осиор только хмыкнул и выставил перед собой обе ладони — демонстративно показывая противнику, что ему глубоко плевать, увидит ли Ракон, какое колдовство творит поясной маг, или же нет.

А потом началась схватка.

Первым ударил Ракон — второй печатью Фео–Тир, создав огромный, пылающий магическим огнем снаряд. Не успел Осиор поднять против атакующего заклинания печать Берк, как вслед за снарядом гарнизонный маг сплел вторую печать Ур–Тир, и на моего учителя понеслась волна огня, ускоренная печатью Нид.

Учитель принял снаряд на щит Берк, а огненную стену просто впечатал в землю двойной печатью Нид, которая буквально смяла заклинание гарнизонного мага. А потом в Ракона полетела ответная стрела Тир. После этого я вовсе перестал понимать, что за колдовство творилось внутри магического купола. Маги обменивались первыми печатями, творили сложные комбинации и цепи заклинания, медленно перемещаясь по кругу, центром которого всегда была середина импровизированной арены, что раскинулась в поле за городом.

Магическая дуэль сначала испугала людей, но как только местные поняли, что купол надежно защищает их от шальных снарядов, зеваки только стали прибывать.

— Да Ракон этого погодника уделает! Наш же, нипский!

— Это же поясной маг, что бурю усмирил! Конец твоему Ракону!

— Да! Чтоб эта скотина сдохла! Никогда его не выносил!

— Давай, Ракон! Бей столичного!

Я же наблюдал за сражением с разинутым ртом. Тут даже не получается рассмотреть, что за заклинание творит противник. Нужно ли ставить щит Берк, или же использовать Ур? И как они успевают столько колдовать?

Но вот одно заклинание запомнилось мне особенно сильно. По лицу учителя стало понятно, что дуэль начала его утомлять. Ракон выглядел довольно свежо, будто был готов сражаться до самого заката, так что Осиор решил продемонстрировать провинциальному магу свое превосходство.

Я уверен, это была печать третьего уровня, не иначе. Воздух в самом центре арены вдруг стал плотным, будто собралась мини–гроза, а уже через секунду в сторону Ракона полетели объятые огнем снаряды, которые Осиор разгонял с помощью первых печатей Нид.

Вот тут защита гарнизонного мага дала трещину. Я увидел, с каким трудом он, буквально в последний момент поднимал щиты или отражал направленные в грудь огненные шары. Это и было переломным моментом дуэли, с этого заклинания начался конец Ракона.

После огненного дождя гарнизонный маг мог только обороняться. Мой учитель все наседал, поднимая и поднимая темп, отправляя одно за одним магические лезвия, чередуя их со стрелами, не позволяя Ракону выстроить защиту одного типа. Несколько раз Осиор, будто кот, играющий с мышкой, сбивал Ракона с ног порывами ветра, а один раз демонстративно создал мини–тучу над головой мага, из которой в землю, где секунду назад еще стоял Ракон, ударила короткая красная молния.

— Прими свой конец, отступник! — прокричал Осиор, будто пытаясь вывести Ракона из себя.

И ему это удалось. Глаза гарнизонного мага налились кровью и он пошел в последнюю атаку.

«Знаешь, сколько молодых магов ломает себя в попытке получить пояс? Ты не представляешь! А когда уж речь за плащ идет…», — вспомнились мне слова Осиора, когда я наблюдал, как Ракон наполняет рунами третью печать.

Да, он решил рискнуть своим магическим даром, прыгнуть выше головы, чтобы победить поясника. И не нашел ничего лучше, чем печать Тир–Хаг–Хаг. Как только Ракон закончил печать, а сам гарнизонный маг без сил упал на одно колено, в сторону моего учителя понеслось огромное облако из множества мелких магических лезвий. Не уклониться, не спрятаться — только попытаться отразить.

Осиор выставил вперед ладони, на которых мгновенно сформировались печати Нид–Ос и Ур–Нид. Первой учитель прибил к земле большинство лезвий, от чего те бессильно воткнулись в землю в пяти шагах от сандалий поясного мага, а второй — принял остаток заклинания Ракона на щит.

— Третья печать, значит, — протянул Осиор, подходя к центру арены. — Ты и вправду меня удивил Ракон. Но я предупреждал — прими свою судьбу, тогда твое наказание было бы быстрым. Теперь же я просто обязан показать тебе, а также всем прочим охотникам за молодыми магами, что такое настоящая третья печать.

Пока обессиленный Ракон пытался подняться на ноги — третья печать буквально лишила его сил, и сейчас он не мог наколдовать даже простейшую руну Нид, не говоря о полноценной защите от колдовства Осиора, мой учитель стал делать что–то невообразимое.

Вскинув руки, Осиор сотворил огромную, не менее десяти футов в поперечнике печать с тремя рунами Ман внутри контура.

— Ты пренебрежительно говорил, что я всего лишь маг погоды, — сказал учитель, глядя на Ракона сверху вниз. — Но предлагаю тебе узнать на своей шкуре, на что способна сила стихии, Ракон. Смотри внимательно!

Вслед за третьей печатью учитель создал пять печатей с руной Нид — но все они тоже были огромными, будто бы он планировал защищаться от еще одной тучи магических лезвий, причем довольно долго. Четыре печати находились вокруг печати Ман–Ман–Ман направленные друг на друга под углом, пятая же будто подпирала всю конструкцию с обратной стороны.

— Смотри внимательно, Ракон! — прокричал Осиор, да так, что от его голоса у меня задрожали поджилки.

Это говорил маг, которого я не знал. И надеялся никогда не узнать. Тот, другой Осиор.

А потом мой учитель разрушил внутренние контуры всех шести печатей, приводя огромную конструкцию в действие.

Мне показалось, что посреди поля зажглось еще одно солнце. Три руны Ман — потом Осиор расскажет мне, что их силы достаточно, чтобы разогнать целый шторм. Впрочем, именно таким колдовством вместе с рунами Нид и Берк он остановил странную бурю, что терзала город. Сейчас же Осиор создал небольшое светило прямо перед лицом Ракона, а всю его силу сфокусировал на гарнизонном колдуне, используя гигантские печати Нид, как отражающие медные пластины в фонаре.

По полю прокатился полный боли крик, который, впрочем, быстро затих. Осиор же стоял и смотрел, как его печать буквально сжигает противника до костей, не оставляя и грамма жидкости внутри области, куда падал луч солнечного света.

Через десяток секунд сила печати Ман–Ман–Ман иссякла и маленькое светило, сотворенное посреди поля, угасло.

На месте, где стоял Ракон, остался только черный выжженный круг. Песок, что лежал там же, превратился в стекло, будто в то место ударила молния, а о гарнизонном маге напоминала только небольшая горка праха, что осталась на месте колдуна.

Так мой учитель казнил преступника, что нарушил устав Круга Магов.

Вся толпа, что еще минуту назад улюлюкала и болела то за одного, то за другого дуэлянта, притихла. Осиор устало подошел к краю арены и, положив руки на магическую преграду, разрушил созданное им же с помощью амулета заклинание. Купол лопнул, прокатившись напоследок оранжевой волной по всей полусфере, что еще минутой ранее служила местом столкновения двух колдунов.

— Пойдем, Рей, — устало сказал Осиор, кладя изящную ладонь мне на плечо, но глядя строго перед собой, — я выполнил свой долг перед Кругом. Ракон наказан, да и теперь никто не сможет оспорить то, что ты — мой ученик.

Глава 12. Сладость

После казни Ракона — а это была именно казнь, без каких либо сомнений — мой учитель перестал выходить из своей комнаты. Просто заперся в кабинете, изредка допуская к себе Ирмана с едой и питьем. Не знаю, чем там занимался Осиор, но все это время я был предоставлен сам себе.

На третий день после дуэли учителя и Ракона я выбрался в город, повидаться с ребятами. Ирман сказал, что они сами меня искали после того, как воры огрели меня по темечку в переулке. Стоило зайти накануне, но весь остаток дня и всю ночь у меня перед глазами стояла только одна картина: огромная печать Ман–Ман–Ман, яркий свет которой сжигает Ракона, как лучину. И учитель Осиор, что стоит позади заклинания, защищенный рунами Нид. Нелицеприятный, неподкупный судья, настолько же холодный, насколько жарким было созданное им светило. В кошмарах, что преследовали меня той ночью, я в итоге менялся местом с Раконом и оказывался перед испепеляющим светом руны Ман. Я пытался как–то оправдаться, хотя не понимал, за что, что–то рассказать Осиору, но его взгляд оставался пуст и холоден, а свет заклинания все нарастал и нарастал, пока не прожигал меня до самых костей.

Той же ночью мне явился Эдриас. Не знаю, была ли это реальная встреча со странным магом, либо же просто плод моего воображения, но в моем сне Эдриас появился как–то внезапно. Это был очередной раз, когда я стою перед руной Ман, моля Осиора о пощаде.

Сначала загадочный колдун просто стоял в стороне, дожидаясь, когда мой учитель активирует все шесть печатей, а после просто… все исчезло. Остались только я и сам Эдриас, висеть в черной пустоте.

— Ты не можешь осуждать Осиора за то, что он сделал, — сказал мне колдун. — Великая сила всегда ведет к одному — к сложному выбору. Потому что выбирать приходится из плохого и ужасного. Этот маг сделал все, как должно.

— Я не осуждаю учителя Осиора! — возразил я, но язык еле шевелился, будто я его не чувствовал.

— И не имеешь права. Но и бояться его ты не должен. Он стар и устал, я чувствую это. Я вижу это, мальчик. Просто учись у него, учись прилежно. Я даже рассчитывать не мог, что судьба пошлет тебе кого–то подобного.

— Что в нем такого? Я не понимаю, что…

Эдриас меня прервал, приложив палец к губам, показывая знак соблюдать тишину. В тот же миг мои губы будто стянуло невидимой нитью, и я не смог вымолвить больше ни слова.

— Слишком много вопросов, мальчик. Просто учись, я чувствую, что линии твоей судьбы круто поменяли направление в тот момент, когда ты украл весы. Держись этого пути.

А потом Эдриас исчез, как исчез и мой кошмар — более мне ничего не снилось.

И если прошлая моя встреча с Эдриасом ощущалась на утро вполне реально, то вот этот наш разговор на самом деле походил на сон. Смазанный, нечеткий, будто пытаешься разглядеть что–то в мутной воде, детали ускользали от меня с каждой минутой бодрствования, оставив в итоге только смутное ощущение правильности происходящего. Все хорошо, а когда учитель будет готов выйти из своей комнаты — он все мне расскажет. Или не расскажет, так, наверное, даже лучше. Я не был уверен, что хочу знать о прошлом Осиора, так как первое чувство жгучего любопытства уже успело смениться приобретенной за годы жизни на улице осторожностью.

Не лезь в чужие дела — и тебе не оторвут любопытный нос. Причем как фигурально, так и буквально. Лезть же в дела человека, способного на такое колдовство, было бы крайне опрометчиво.

Отношения со слугой учителя у меня складывались непростые, но Ирман все же принял, что я буду учиться у его господина магии. Прислуживать мне спесивый слуга отказывался, но и голодным не оставлял — готовил на всех. А вот стирка, вода для бани и прочие бытовые вопросы я решал самостоятельно.

Баня это просто чудо! Раньше мне удавалось помыться только в реке, ведь от соленой морской воды рано или поздно начинала зудеть кожа, да и мыльного порошка раздобыть удавалось не всегда. Сейчас же я получил доступ к богатствам моего учителя — мыла, сколько угодно, причем душистого, на травах, горячая вода, а не чуть теплая речная, вкусный чай после банных процедур.

Многие бродяги пренебрегали чистотой, но конкретно в нашей шайке с этим было строго благодаря Риге. Женщина просто не пускала нас на задний двор, если от нас смердело, как от помойных псов, так что если мы хотели поработать для кухарки и получить за это ужин — то и выглядеть и пахнуть стоило соответственно. Да и в жарком климате Лаолисы слишком долго ходить грязным просто опасно для здоровья. Мигом заводились вши, прели ноги в штанах, появлялись язвы. Так что я сумел по достоинству оценить быт простого горожанина, которым теперь являлся.

Сейчас же я шел довольно широкими улицами верхнего города, гордо демонстрируя прохожим медный кружок ученика мага поверх льняной рубахи. На меня нет–нет, да и поглядывали, а некоторые, кто уже успел разузнать подробности магического столкновения между Осиором и Раконом, так и вовсе тыкали пальцами. Мне же подобное внимание только льстило: смотрите, идет ученик великого колдуна! Мага пояса! И да, пусть это пояс по рунам погоды, но вы видели, на что способен мой учитель?!

Гордость за чужие достижения аж распирала меня изнутри, так что пока я дошел до северного берега, то успел навыдумывать себе уже всякого.

Ребят в амбаре не оказалось — время было около полудня, так что я двинулся прямиком на невольничий рынок Нипса, догадываясь, где сейчас члены моей шайки.

На подступах к рынку, да и на самой торговой площадке, на меня бросали еще более внимательные взгляды, чем в городе. Многие торговцы и стражники знали меня в лицо и столь резкие перемены в образе не остались незамеченными. В глазах некоторых работорговцев я видел алчный блеск — видимо, в их головах бродили те же мысли, что пришли и Ракону, другие же не скрывали своего удивления.

Наконец–то я добрался до помоста, с которого вел дела Канарат.

— Здрасть, господин Канарат! — поприветствовал я работорговца, что сейчас осматривал основание помоста.

Видимо, доски уже чуть подгнили, и помост требовал ремонта.

— О! Рей! Смотри какой, правду говорят! Жетон ученика! Что ж ты столько времени это скрывал? — ответил мне мужчина.

— Так это… Оно само, мне учитель Осиор помог… — соврал я. — Я чего пришел, господин Канарат. Вы ребят не видели? А то я… был занят последние пару дней, не виделись мы.

— А чего не знать? Знаю! Воду мне таскают, как обычно! — ответил с улыбкой работорговец. — Ты мне лучше Рей скажи, а к каким рунам у тебя склонности? Мне бы тут артефактов лечения зарядить, а то задержался я в Нипсе, да заканчиваются мои амулетики, воду чистить… Да и у знакомцев моих та же беда… Покойник Ракон как с целителями местными сговорился, по три шкуры за такую безделицу дерут! Так может ты нам подсобишь? Сам же знаешь — для дела нужно! Рабы–то они и рабы, что с них взять, но и помирать им от болезней каких давать тоже не дело! Убыток! Да и не изверг же я, право–слово!

— Это не мне решать, господин Канарат! Тем более ни рун исцеления, ни печатей я толком пока не знаю, только же приняли в обучение… Так, говорите, ребята у реки?

— Точно у реки! — подтвердил работорговец. — Но ты это, Рей, поклонись от нашего брата своему учителю, поспрашивай! В накладе не останетесь!

— Хорошо, господин Канарат! Обязательно! — я спешно попрощался с работорговцем, про себя думая, что учитель точно не обрадуется такому заказу, и двинул в сторону реки, к тому месту, где мы обычно набирали в бочки воды.

Ребят я застал на полпути к рынку. В голове тележки — Гран, что тащил бочку изо всех сил. Один взрослый парень, это маловато для такой работы, хоть младшие старались ему помочь.

Сначала, показалось, лопоухий меня и не заметил, а Сопля и Невер были настолько увлечены процессом, что даже головы не поднимали.

— Эй! Ребята! — окликнул я товарищей по шайке. — Как вы тут?!

Малышня резко бросила толкать телегу и побежала в мою сторону, Гран же опустил рукоятки тачки и остался придерживать груз, чтобы бочка не опрокинулась.

— Рей! Рей! А ты был на южном выезде?! Был?! — начал Невер.

— А видел, что там творилось?! — подхватил Сопля.

— Нам такое рассказывали!

— Да! И про купол магический, и про дуэль!

— И как господин Осиор, значит, солнце наколдовал, да такое, что Ракона в пыль сожгло!

— И что ты там тоже был! И что у тебя ученический жетон теперь есть!

— А покажи!

— Дай посмотреть!

Ребята галдели, не прекращая, так что я, довольный собой, быстро снял с шеи такое дорогое мне медное кольцо и аккуратно протянул его вместе со шнурком Неверу. Парень моментально схватил знак ученика мага и стал крутить в руках, толкаясь с Соплей, которому тоже было страсть, как интересно. Я же двинул к Грану, что так и стоял возле бочки в десятке шагов от нас.

— Привет. Как вы тут?

— Нормально, — сухо ответил рыжий, — работаем, мы же денег наколдовать не можем.

Этот жесткий ответ подействовал на меня, как ушат холодной воды.

— Гран, ты это чего?..

— А ничего! — как отрезал парень. — Давай, иди уже, ешь свои булки с медом, нам Невер много рассказал, что и как в доме того магика. А нам пахать надо, лето кончается.

После чего Гран, шикнув на малышню, схватился за тачку и потащил бочку дальше, к невольничьему рынку. Следом за ним потянулись и младшие, ведь работа — важнее всего. Без работы будешь засыпать голодным.

Я же так и остался стоять столбом на тропинке у реки, сжимая в кулаке знак ученика и наблюдая, как моя бывшая шайка тащит воду для лошадей и рабов. Осознание, что я больше не являюсь частью коллектива, стало для меня буквально откровением; я как–то и не задумывался, как изменится моя жизнь в момент, когда я стану учеником Осиора. Все казалось, что я как и раньше буду бегать на северный берег, ходить на пляж в поисках яиц и крабов, и готовить с ребятами ужин, заглядывая после обеда к учителю и разучивая руны или грамоту. Гран же смотрел на мир четче, чем я. Объективно, перспектива стать магом вскружила мне голову, но не моему товарищу. Для нашей шайки ничего не изменится. Раньше ушел Финн, теперь — я, когда–нибудь уйдет и Гран и на его место встанет тот же Невер или вечно угрюмый и молчаливый Аран.

Я же заживу своей жизнью. Нет, некоторое время я буду заходить к ребятам, приносить угощения, что–нибудь из одежды или немного денег, если они у меня будут водиться, но теперь называться главарем банды я просто не имел права. Потому что главарь это тот, кто отвечает за всё и всех. Я же теперь нести ответственность не мог, просто потому что имел возможность от нее сбежать. К Осиору и магии. У ребят такой лазейки банально не было.

Вернулся я в дом учителя совершенно раздавленным, даже, скорее, растоптанным. И поговорить мне было не с кем. Ирман всячески делал вид, что меня не существует, постоянно бегая к кабинету учителя и вслушиваясь в происходящее внутри, готовый в любой момент принести поясному магу необходимое. Мне же непрозрачно намекнули, чтобы не путался под ногами и что Осиор позовет меня тогда, когда посчитает нужным, так же как и продолжит мое обучение, когда ему будет удобно.

Мне вроде торопиться не было куда, так что я принял правила этой небольшой игры. Тянулись дни, учитель так и не выходил из своей комнаты, изредка запуская в нее Ирмана, что просачивался, будто уж, я же слонялся по дому, ел, спал и гулял по городу.

Оказалось, что когда твой день не забит бесконечной нуждой и изнурительным трудом, то у тебя появляется очень много свободного времени. Вот только как его занять, я категорически не знал. Так что я повадился ходить на пляж — после обеда, когда ребят там точно не будет.

Еще перед сражением с Раконом учитель запретил мне пользоваться магией, сказал, что я могу себя пережечь, и так как разрешения я до сих пор не получил, то и с рунами не практиковался. Хотя очень хотелось как обычно сжать в руках амулет Инг, направить взгляд на мыс и наслаждаться множеством синих точек, за каждой из которых — гнездо с кладкой. Правда, сезон уже отошел; большинство яиц, что не были мною найдены на завтрак, уже высижены, а птенцы — вылупились. Конечно, можно полакомиться и ими, но тут все было довольно сложно как минимум в плане доставки. Но пользоваться магией пока нельзя, так что приходилось сидеть на берегу, наблюдая за разбивающимися о берег волнами, да бросать в воду гальку. Все мое развлечение.

На вторую неделю затворничества Осиора нам стали досаждать из управы. Несколько раз приходили гонцы и из форта, требовали моего учителя явиться для беседы, так сказать, обсудить дела города. Сейчас Осиор был самым могущественным колдуном до самой столицы и, как я понял из обрывков разговоров гонцов с Ирманом, управ видел моего учителя на посту гарнизонного мага. Хотя бы на время, пока не будет найдена достойная замена из жетонщиков.

На все письма, просьбы, указания и приказы Ирман, как та скала на мысе, отвечал одинаково: господин Осиор плохо себя чувствует, так что явиться или принять делегацию пока не может. Причина проста: восстанавливает силы после боя с преступником Раконом, что нарушил сразу несколько законов Круга Магов и, как старшим колдуном, был приговорен Осиором к казни. Почему именно к казни? Возможно, если бы Ракон явился бы с повинной, то, скорее всего, остался бы жив. Но преступник не раскаялся, так что господину поясному магу, дабы выполнить устав Круга, пришлось прибегнуть к крайней мере.

Вот что раз за разом отвечал Ирман чиновникам, что появлялись на нашем пороге.

— Да боги, когда это закончится! — воскликнул слуга за завтраком, когда в дверь вновь постучали. — Иду! Иду!

Какая–то возня, разговоры, пара выкриков от Ирмана — он это умел и любил — и вот, слуга и помощник моего учителя, весь какой–то растрепанный, возвращается за стол и делает опрометчиво большой глоток обжигающе–горячего чаю.

— А! Да провались все! — стукнул кулаком по столу Ирман. — Достали! Сегодня же пойду в управу и разберусь! Да сколько можно! Не дом поясного мага, что имеет приписное, а какой–то проходной двор! И каждой шавке надо засунуть нос в дела моего господина!

Ирман еще разок ударил кулаком по столу, а потом как–то внезапно взял себя в руки. Видно было сразу: допекли его знатно.

— Вот что, Рей, все равно слоняешься без дела, хотя и не твоя вина, тут я справедлив. Но это лишь отчасти оправдание. Сегодня — на хозяйстве! Я вернусь к полудню, поставь воду на чай и собери обычный поднос для господина Осиора! Травы я заварю сам! Понял?

— Да без проблем, — ответил я Ирману, хотя внутри все немного дрожало, ведь если облажаюсь, он потом мне всю печень выклюет, как та надоедливая чайка. — Для учителя все сделаю.

Ирман на секунду притих, внимательно глядя на меня с каким–то особым прищуром, так только он умел.

— А знаешь, Рей, из тебя получится маг, если господину Осиору удастся вдолбить в твою деревенскую голову хоть крупицу знаний. Чувство, чью сторону занять, у тебя есть. Все верно, это не мне одолжение, мне от тебя вообще помощь не нужна! Но сейчас твоему учителю и моему господину нехорошо, так что да, ты сделаешь это для господина Осиора. Так?

— Все так, — кивнул я Ирману, — никаких одолжений, лишь то, что нужно учителю.

Удовлетворенный тем, что его честь профессионального слуги не будет запятнана помощью какого–то бродяги, Ирман встал со своего места и засобирался в город. Судя по всему, у кого–то сегодня будет непростой день. А вот слуга Осиора наконец–то отведет душу по полной. За все эти бесконечные разговоры у порога, что длились последнюю декаду.

Как только дверь за слугой хлопнула, я остался в большом доме совсем один. Сидящий безвылазно у себя учитель не в счет — его как и не было. Я прибрал со стола, натаскал воды, чуть поправил поленницу во дворе. Пусть у нас тут юг, но по ночам бывало зябко, и нужно было разводить камин. Пока одно, другое, солнечный диск стал приближаться к зениту — время, когда Ирман проскальзывал в комнату учителя с подносом в руках, аккуратно толкая дверь задницей. И ведь никогда не просил помочь, там открыть или придержать! Все шикал и гонял меня. Ну да ладно.

Я повесил большой медный чайник над очагом, аккуратно промыл глиняный чайничек и пару чашек, после чего потянулся к травам в дальнем углу — именно их заваривал Ирман. Щепотка, не больше. Знал я это, потому что слуга постоянно возился с этими травами так, будто по крупинке их пересчитывал, хотя как по мне, это был обычный чайный сбор. Может, парочка трав была лечебными — снять головную боль, мы такие с ребятами просто жевали свежими, и становилось легче, если кому нездоровилось.

Чайник вскипел, солнце перевалило за середину дня, а Ирмана все не было. Видимо, застрял.

Вспомнив слова слуги, что я не делаю ему одолжение, а помогаю своему учителю, я принялся заваривать чай. Также, как и слуга, отмерил щепотку трав, залил все кипятком, быстро слил воду в ведро, а потом — еще разок залил горячей водой. Так травы лучше раскрываются, а еще с них смывается всякая грязь и пыль. Сейчас завернуть в полотенце и, пока отвар настаивается и набирает силу, надо собрать поднос.

В отличие от Ирмана, что пичкал учителя пустой кашей, я решил, что Осиору не повредит порадовать себя. Я точно знал, что учитель был очень падок на сдобу и мед — не зря же чуть ли не каждое наше занятие с ним прерывалось на это лакомство! Так что я со всем тщанием отрезал пару тонких ломтиков от свежей булки и аккуратно покрыл их тонким слоем пчелиного продукта.

Все, готово!

Для порядка я посидел еще минут пятнадцать в ожидании Ирмана, но слуга так и не явился. Да и отвар уже настоялся достаточно. Так что я уверенно подхватил резной поднос с медными ручками и двинул на второй этаж — к кабинету и одновременно комнате Осиора.

— Учитель! Учитель Осиор! — я аккуратно поскребся в дверь, боясь побеспокоить поясного мага. — Это Рей! Ирман ушел в город, а вам пора пить травы… Учитель! Я зайду, да?

Не получив прямого отказа — не услышав вообще ничего по ту сторону двери — я аккуратно толкнул створку и, повторяя за Ирманом, вошел внутрь, упираясь в дверь задом.

— Учитель! Я принес вам…

Слова застряли в горле.

Столь знакомый и милый мне кабинет, где я постигал азы рун и грамоты, сейчас был похож на свою полную противоположность. Все окна, обычно открытые нараспашку, лишь прикрытые мелкой шторой, чтобы не пускать мошкару, сейчас были задернуты плотной, не пропускающей и лучика солнца тканью. Очаг, пусть на улице и было довольно жарко — тлел углями. По всей комнате были разбросаны пустые чашки, какие–то тряпки, мантии. Пояс мага погоды — вещь, о которой я мог только мечтать — лежал скомканным перед креслом, на котором были нагромождены другие одежды. Пахло кислым потом, застоявшимся ночным горшком и чем–то еще, неуловимо знакомым и опасным.

Только когда мои глаза привыкли к мраку комнаты, я заметил по углам кабинета четыре металлические чаши на тонких ножках и внутри у меня все похолодело. Такие использовали либо на рабских кораблях, либо в публичных домах. Курильницы, в которые закладывали семена бычьего цветка, или, что еще хуже, пыльцу ирубийского желтоцвета. Я точно знал, как пахли и жженые ядрышки, и заморская желто–коричневая пыльца.

Бычьи семена часто давали рабам на рынке, чтобы те выглядели бодрыми и сильными. Ими частенько баловались грузчики, воры и прочие, кто живет одним днем. Дешевые, общедоступные, семена, казалось, давали дармовую силу, но вот цену потом приходилось платить тройную. Финн когда–то принес кулек этих черно–алых ядрышек, для нас, чтобы легче было работать. В тот же вечер мы пошли к Риге и когда женщина увидела нас, погнала поганой метлой. А как она кричала! Я никогда не видел, чтобы кухарка так лютовала, но в тот день Финну, что принял весь удар на себя, крепко досталось. Рига тогда пригрозила, что больше и за сотню шагов не подпустит нас к трактиру, если еще раз хоть услышит о том, что мы жуем эту дрянь. Угроза ее была столь осязаема, что Финн подчинился: больше семян мы от него не видели, а позже, когда наш главарь ушел работать к ворам, я продолжал избегать этого популярного в порту средства.

Ирубийский желтоцвет был заморским товаром, который, впрочем, возился целыми кораблями по всему континенту. В противовес бычьему цветку, его активно использовали лекари; его разводили с питьем, небольшими кусочками, чтобы унять боль или успокоить больного в горячке. В публичных же домах его использовали, чтобы девицы и их клиенты вели себя спокойнее, а у охраны было меньше работы с разгоряченными мужиками, ведь сердечные драмы там были не редкостью, особенно, среди молодых матросов.

Но вот о том, чтобы семена бычьего цветка и пыльцу желтоцвета использовали одновременно, я не слышал никогда.

В горле противно запершило сладостью и я попытался едва слышно его прочистить. В этот момент куча на кресле, что я принял за гору мантий, пришла в движение, от чего я едва не опрокинул поднос с горячим питьем себе на грудь.

— Ирман! Чего шумишь?..

Из–под завалов показалось изможденное, бледно–серое лицо моего учителя. Волосы растрепаны и лежали на плечах, щеки впали, всегда яркие, с искоркой глаза, выглядели двумя потухшими темными углями, на щеках пробивалась многодневная щетина, что сейчас перерастала в неопрятную редкую бородку. Нос же, казалось, стал еще длиннее, хотя и до этого он был у моего учителя весьма выразительным.

— Учитель, это я, Рей… — пробормотал я, изо всех сил пытаясь понять, куда ставить поднос. — Ирман ушел в управу, а я вам отвар принес… И булки с медом…

— В управу… — эхом повторил Осиор, глядя сквозь меня, — Рей… Да, хорошо. Булку? Не хочу, унеси…

— Учитель! Ирман всегда приносит вам отвар! Куда его поставить?

Наконец–то мой учитель смог сфокусировать взгляд на одной точке, а на его лице мелькнуло узнавание. Рей, его ученик.

— А, Рей… Поставь вот тут…

Осиор посмотрел на столик, на котором уже стояло несколько чашек и какие–то пустые пузырьки, и вдруг смел все со стола одним движением. По комнате прокатился звон битого стекла и керамики, а я же только пытался понять, что случилось с моим учителем. И почему он одурманивает себя желтоцветом и бычьим цветком.

— Давай сюда, ставь. И да, булку я тоже съем, спасибо, — неискренне, механически сказал маг.

Я, стараясь не раздавить битое стекло в крошку, поставил поднос на освободившийся столик и быстро налил горячий отвар в приготовленную чашку, после чего протянул питье учителю. Осиор принял сосуд из моих рук, постоял, глядя куда–то в пустоту, а потом, не сделав и глотка, рухнул на кучу тряпок, которыми было завалено кресло.

— Учитель… Может я открою окно? Тут совсем нет воздуха… — сдерживая кашель, сказал я.

— Не надо, не трогай. Это помогает от боли, — остановил меня Осиор.

Слова мага звучали резко, даже с небольшой угрозой.

Маг сделал небольшой глоток из чашки, поморщился и, отставив питье в сторону, стал шарить по карманам мантии.

— Вот, — сказал маг, протягивая мне небольшой кусочек желто–коричневой, липкой грязи, что и была пыльцой желтоцвета, — положи в чаши. По чуть–чуть, немного. Главное, чтобы дым расходился равномерно…

Не смея ослушаться, я, едва не глотая слезы от страха за учителя, стал раскладывать отраву по чашам.

Сколько он так сидит? С самой дуэли? Полторы декады? Или прошло больше? Я откровенно потерял счет дням, но скоро праздник урожая — начало осени, так что довольно давно. Желтоцвет убивает волю, это известно доподлинно. Рабыни в публичных домах, где широко используется этот заморский дурман, уже через год работы становятся ни на что негодны, просто тени людей, что послушно выполняют приказы.

— Спокойнее, Рей, я в своем уме, — тихо, едва шевеля сухими губами, сказал Осиор, — просто так надо. Это моя цена.

— За что? — машинально спросил я, укладывая очередную порцию пыльцы в чашу с угольками.

— За магию, мальчик. Ты думаешь, я просто так боялся того, что ты пережжешь себя? Если ты надорвался, то потом любая попытка обратиться к тем рунам, что тебя покалечили… Любая попытка приведет тебя в такую комнату. Точнее, к тому, что ты будешь жевать это жменями, а то и сидеть над дымом, вдыхая полной грудью. Нет, Рей, не смотри так, я знаю, что делаю. Скоро, скоро станет легче… Где Ирман?

— Я говорил, в управе.

— В управе… — повторил за мной Осиор, будто пытался осознать, что это за место и где находится. — С рунами всегда надо быть осторожным, Рей. Всегда. Даже если тебе кажется, что ты познал их, они все равно…

Тут учитель закашлялся и, схватившись за чашку, сделал несколько глубоких глотков, осушив ее до дна. А потом просто вытянул перед собой руку, требуя налить ему еще.

Я быстро схватил чайничек и наполнил емкость до краев, после чего Осиор осушил и ее, устало откинувшись на тряпки.

— Когда Ирман вернется… Ладно, я сам с ним поговорю…

— Возьмите булку, учитель, — напомнил я Осиору про лакомство. — Вы очень любите мед. Он восстанавливает силы, сами говорили.

Маг только улыбнулся самыми уголками губ, но за куском сдобы потянулся. Даже откусил пару раз, с превеликим трудом проталкивая вязкие куски сквозь глотку в горло и запивая все это отваром.

— Да, Рей, ты прав, люблю. Спасибо что принес, — сказал маг и я понял, что мне пора.

Ведь я и так не должен был видеть то, что увидел.

Уже выходя из кабинета, я понял, насколько сильно у меня повело голову просто от десяти минут внутри. Будто лестница вот–вот прыгнет навстречу! И эта странная легкость по всему телу. А он сидит там уже который день!

Ирман нашел меня в ступоре, на кухне. Одного вдоха ядовитой сладости, что я принес на своей одежде из кабинета Осиора, было достаточно, чтобы слуга все понял.

— Я что тебе говорил, малец! Я что говорил! — взвился слуга. — Просто поставь чайник и жди меня! Ты чего поперся!

— Я просто занес учителю чай, раз уж тебя задержали в управе, Ирман, — дерзко ответил я.

Желтоцвет притуплял чувства, в том числе и чувство самосохранения. Ругаться со слугой не стоило.

— И что?! И что?! — кричал слуга.

— Занес чай, — все так же флегматично продолжил я. — С булкой и медом. Учитель поблагодарил меня.

— С булкой? И медом? — удивленно переспросил Ирман. — И он поел?

Я утвердительно кивнул, продолжая разглядывать медный бок большого чайника, что мы ставили на очаг.

— И часто он так? — внезапно спросил я Ирмана.

Слуга нахмурился. По всему его виду было понятно, что он не хочет обсуждать дела своего господина с его учеником.

— И часто? — повторил я свой вопрос.

— Это все ты виноват! — сквозь зубы прошипел Ирман. — Ты и твоя проклятая магия поиска, твой проклятый дикий Инг.

А после развернулся и демонстративно вышел из кухни, оставив меня один на один с потухающим очагом и блестящим медью чайником.

Глава 13. Ученичество

Больше я в комнату учителя не заходил. Ирман строго за этим следил, но я и сам не рвался, на самом деле. Слишком много я видел людей на улицах портового города, чью душу поглотила пыльца желтоцвета или кто упал замертво от семян бычьего цветка. Так что мои дни, пропитанные праздным бездельем, продолжились.

Все изменилось в первый день осени — за декаду до праздника урожая. Я как обычно спустился вниз, чтобы пойти во двор и умыться в бочке, как встретил на кухне учителя.

Осиор выглядел бледным и осунувшимся, но здоровым. Черная пустота из глаз ушла, как и вязкая медлительность из движений. Сейчас учитель был в своей любимой песочной мантии, подпоясан зеленым кушаком, а от растительности на лице остались только тонкие щегольские усики, что носили молодые аристократы или такие же молодые маги.

— Утро доброе, Рей, — с улыбкой поприветствовал меня Осиор, и у меня окончательно отлегло.

Учитель вернулся, выбрался из ямы дурмана.

— Доброго утра, учитель, — я слегка поклонился Осиору, чем вызвал у него приступ заливистого смеха.

— Что с тобой сделал Ирман? Бил, что ли? Успокойся, Рей! Медное кольцо — просто медное кольцо. Ты уже давно мой ученик, это просто символ, вот и все. Чай будешь?

— Да, конечно, учитель. Только мне бы умыться…

Осиор сделал неопределенное движение головой, которое, впрочем, можно было расценивать весьма однозначно. «Давай, пошевеливайся».

Когда я вернулся на кухню, посвежевший, с волосами, собранными в тугой хвост, на столе уже стояла вчерашняя каша, чай, свежая булка и неизменный горшочек с медом.

— А где Ирман? — внезапно спросил я, густо краснея.

По уму, это я, как ученик, должен был накрыть утром на стол. Подмастерья всегда помогают по хозяйству. А тут получилось все наоборот.

— Я его отправил по делам и за покупками, — легкомысленно ответил маг, протирая о локоть ложку до блеска, — так что вот, решил немного сам заняться делами. Надо же возвращаться к жизни, так?

На лице мага блуждала улыбка, так что я только улыбнулся ответ и согласно кивнул. Да, жизнь должна продолжаться.

Чуть позже вернулся и Ирман. Он принес какие–то тюки с одеждой, кое–что из еды и несколько писем из столицы, что предназначались его господину. Осиор мельком глянул на них, а потом спрятал под мантией, со всем остальным же он доверил разбираться своему слуге.

— Ладно, пойдем, Рей, мы и так потеряли много времени, — сказал Осиор, вставая из–за стола.

В кабинете учителя лишь некоторые знаки свидетельствовали о том, что творилось внутри совсем недавно. Чаши курительниц были чисто вымыты и сейчас лежали рядом с сундуком у кровати, плотная ткань с окон снята, а сама комната — хорошо проветрена. Куда–то делась и грязная одежда, так что об употреблении дурмана свидетельствовал лишь едва различимый запах этой отравы, что буквально пропитал собой доски пола и стены. Но и он со временем уйдет.

— Садись, — кивнул учитель на мое привычное место, сам размещаясь за рабочим столом, — рассказывай, чем занимался.

— Ну… — начал я. — Особо ни чем. Помогал по хозяйству, где Ирман позволял, ходил на пляж. Разок к ребятам заглянул, но там мне не очень рады были… Вот и все, наверное.

Учитель сейчас сидел, сложив пальцы домиком и о чем–то размышлял.

— А чтение? Ты практиковался?

— Нет…

— Почему?

— Так все книги в вашей комнате были, учитель… Да и не подумал я как–то, что могу сам этим заниматься…

От стыда хотелось провалиться сквозь пол. Я прямо почувствовал, как покраснели уши и вспыхнуло лицо. Чтение! Я и в самом деле мог практиковаться хотя бы в чтении, пока учитель болел.

Осиор задумчиво пошевелил своими новыми усиками, после чего продолжил:

— Ладно, это, наверное, моя оплошность… Будем нагонять. Времени до конца весны у нас достаточно.

— А что будет весной? — спросил я, но учитель мой вопрос проигнорировал.

Вместо ответа Осиор сложил руки перед собой и даже как–то приосанился. Я почувствовал, что сейчас учитель будет говорить о чем–то важном, и тоже весь подобрался.

— Рей, прежде чем мы возобновим занятия и я начну учить тебя печатям — время пришло, мы оба это понимаем, — дай кое–что тебе рассказать. Я уже упоминал мельком, что многие маги пережигают себя, пытаясь прыгнуть выше головы? Так? Когда я… болел, ты мог наблюдать последствия подобного чрезмерного рвения. Еще раз, Рей: руны опасны, хотя бы потому, что им плевать, кто ты такой и почему обращаешься к ним. И ты всегда должен думать о последствиях. Слишком многие ученики в погоне за жетоном или поясом в итоге делают себя калеками. Если ты пытаешься сотворить колдовство мощнее, чем может выдержать твое тело в данный момент — ты становишься магическим калекой. Мне повезло, я потерял только руны поиска и следующие за ними, буквально сжег свои каналы. Когда–нибудь, наверное, я выпью отваров и покажу тебе, как это выглядит. Но не сейчас…

— Но учитель, — я перебил мага, — но вы же колдовали там, на конюшне… Руну поиска Пеор…

Осиор невесело улыбнулся.

— Да, колдовал. И заплатил за это маленькое колдовство — на самом деле маленькое — огромную цену. Это очень больно, Рей, ты должен изо всех сил избегать магических травм от перенапряжения. Поэтому я запретил тебе колдовать Инг. Если бы ты пережег себя в тот день, когда я вернулся в Нипс… Это ужасающая боль, когда сила течет по пережженным каналам, мальчик. И со временем не становится легче, это длится неделями, а иногда — пока не сведет тебя с ума или не убьет. Или пока ты сам не наложишь на себя руки. И ни один жетон или пояс, да даже плащ или титул архимага не стоят того, чтобы испытывать эту боль хотя бы минуту. Ты меня понял?

Осиор уставился на меня немигающим взглядом, ожидая увидеть, что я усвоил его слова. Так что я довольно поспешно кивнул в ответ — да, понял, да, усвоил. Ни один титул не стоит того, чтобы потом окуривать себя дымом ирубийского желтоцвета.

Удовлетворенный, учитель откинулся на спинку своего кресла, и мне показалось, что даже как–то расслабленно выдохнул. У меня была масса вопросов, но я решил придержать их для более удачного случая.

Единственное, что я понял — раньше Осиор был магом поиска. Иначе я не видел никаких причин для того, чтобы он пережигал себя именно в этих рунах. Может, именно поэтому он так и заинтересовался мною? Из–за моего дикого Инга, руны, что открылась мне первой? О мотивации учителя оставалось только гадать, так что я постарался выбросить из головы лишние вопросы и сосредоточиться на том, что было по–настоящему важно — на обучении.

Потянулись дни. Праздник урожая прошел как–то мимо, а мы с Осиором все больше и больше погружались в мое обучение.

Первый прорыв случился, когда я начал довольно бегло читать простенькие записки и отрывки из книг, что были у моего учителя. В этот момент Осиор выдохнул и нагрузил меня сразу тремя фолиантами, что выудил из своего сундука. Первый — Устав Круга, крайне витиеватое и сложное для восприятия чтиво. Второй труд назывался «Печати и Руны. Наблюдения» за авторством какого–то архимага, чье имя я даже выговорить не смог, а третий — «Размышления о магии», уже работа его ученика.

Все три книги были довольно древними и, само собой, у Осиора находились далеко не оригиналы, а наспех переписанные копии.

— И это только выдержки! Ну, кроме Устава. Он тут целиком, — прокомментировал учитель, наблюдая за тем, как меня захлестывает ужас.

Каждый фолиант был толщиной минимум в четыре пальца. И как это все прочитать?

— Начни с «Размышлений». Там, конечно, мысль иногда уходит в сторону, но в целом чтиво простенькое. Потом — Устав. А вот «Печати и Руны» будем разбирать только отдельные главы. Понял?

— Понял, — кивнул я учителю, принимая из его рук все три книги.

Чтением я должен был заниматься в свое свободное время, которого у меня стало катастрофически мало.

Утро начиналось с мытья, работы по дому и завтрака — Осиор настаивал на том, чтобы я помогал Ирману, хоть ни я, ни слуга от совместного труда никакого восторга не испытывали. Потом, ближе часам к десяти, мы перемещались в кабинет учителя, который он окончательно приспособил, как он сам выразился, под учебный класс. Он даже заказал у местного каменщика ученическую плиту, на которой я тренировался писать с помощью мела, и точно такую же, но уже большую — для себя. Дорогую бумагу или еще более дорогой пергамент тонкой выделки мне марать пока не разрешали. Не дорос.

Учитель очень много внимания уделял именно теории, все откладывая и откладывая в долгий ящик практику. Максимум, что я делал к концу первого месяца осени — внешний и внутренний контур печати, но без руны внутри, как и без запитывания силой этого самого контура. Осиор хотел убедиться в том, что я не натворю бед и не покалечусь.

— Первые печати — важнейший этап! Тут чем лучше подготовка, тем проще дальнейшее обучение! — упорствовал Осиор. — У тебя расположенность к магии поиска, Рей! Ты только подумай, какие это возможности для тебя открывает! Ты хоть понимаешь, насколько синие руны универсальны и сильны, если ты освоишь хотя бы вторые печати? Углубленное лечение и расширенный поиск, точечное укрепление строений, даже поиск центра бури — тут нужна руна Цен! А если тебе откроются фиолетовые и белые печати… Мальчик мой, я готовлю тебя к серьезной магии! Или так и хочешь остаться в Нипсе и за горсть меди искать по болотам коров для крестьян и фермеров? Нет? Вот и не артачься! Будь прилежным!

— А чем же поиск так хорош? — спросил я. — Нет, я слышал, что маги поиска ценятся как навигаторы на кораблях, некоторые работают в управах… Но вы, учитель, говорите о них так, будто бы это самые важные руны…

Осиор на секунду замер, внимательно глядя на меня. А потом подхватил мел и стал чертить на каменной плите, что служила ему доской.

— Смотри сюда, это написано в «Размышлениях», но я проговорю отдельно. Сколько у нас типов рун?

— Восемь, — с готовностью ответил я.

— Перечисли, — потребовал Осиор.

— Ну, руны атаки, защиты, лечения, охраны, погоды, поиска, призыва и очищения…

— Или их еще называют рунами упокоя, верно, — закончил за меня учитель.

В это же время Осиор написал на зеленовато–черной каменной плите все двадцать четыре руны, да так быстро, что только мел стучал и крошился.

— Это называют рунным рядом, — учитель прочертил стрелку, слева направо, — в самом начале стоят руны атаки, они же наименее затратные в плане магических сил и меньше нагружают тело и каналы мага. Обычные маги изучают максимум первые восемнадцать рун, с атаки по поиск включительно. То есть руны поиска — самые сложные для рядового мага. Обычно многие ограничиваются базой или, как ее еще называют, малым рядом — первые три типа рун, с атаки по лечение.

— А руны призыва и очищения? — спросил я.

Осиор стал крайне серьезен.

— Последние шесть рун относятся к категории высшей магии, их изучают только в магических школах, и по Уставу я не могу учить тебя этим печатям. Под страхом смерти, — ответил маг.

— Даже если бы у меня открылась дикая руна Эпель или Гифу? — уточнил я.

— Даже если бы ты был расположен к рунам Эпель или Гифу, да. Теперь смотри. В теории каждая руна может составлять комбинацию с любой другой, вопрос только в том, насколько сильно они будут взаимодействовать друг с другом. Проблема использования рун разных классов в том, что они отталкивают друг друга внутри печати и чем дальше они стоят по ряду друг от друга, — Осиор дважды стукнул мелом по доске, показывая на руны атаки и охраны, — тем больше сил надо приложить во время создания печати. Тем крепче должен быть внешний и внутренний контур, следовательно, тем больше сил тебе надо вложить. Некоторые руны настолько сильно конфликтуют между собой, они настолько непохожи, что стабильную печать с ними сотворить почти невозможно. Например, руны лечения и атаки. Комбинация этих рун в печатях приводит к чему, по твоему мнению?

Я задумался над вопросом Осиора. На самом деле, если учитель прав и любые руны могут комбинироваться друг с другом, то как будет работать вторая печать Тир–Эо? Или Хаг–Бор? Не придя к какому–то внятному выводу, я только отрицательно покачал головой, мол, не имею представления.

— Комбинация рун атаки и лечения приводит к созданию проклятий, которыми крестьяне пугают детей. Настоящим проклятьям, или, если выражаться языком науки — к созданию заклинаний с магическим отравляющим эффектом. Но это колдовство настолько сложно в плане затрат энергии, а что самое главное — настолько сложно в доставке до цели, что у большинства магов красно–желтые печати разваливаются еще на этапе формирования, — сейчас учитель заложил руки за спину и стал прохаживаться по кабинету, так что я понял, что эта лекция затянется надолго. — Руны же поиска хороши и сильны тем, что они не вступают в прямой конфликт ни с одной другой руной ряда. Они нейтральны. Одинаково трудно создать как печать Гирэ–Инг, чтобы на ближайшем поле пошел дождь, так и печать Тир–Цен, что сотворит направленную на цель магическую стрелу, которой не нужен импульс Нида.

— Тогда почему маги массово не используют руны поиска? — задал я закономерный вопрос.

Тут Осиор печально улыбнулся.

— Потому что намного проще создать первую печать Нид и толкнуть заклинание в нужную сторону, ведь руны поиска буквально высушивают большинство магов. Но не в твоем случае. У тебя синяя магия буквально в крови, а твой рисунок энергоканалов будто создан для того, чтобы пользоваться шестыми рунами ряда. Это природный талант, тебе поиск дается сравнительно легко. Да хотя бы Инг, который ты зажег на мне за десятки лиг! И держал столько времени! Не знаю, справился бы я до…

Тут Осиор осекся.

«До того, как перегорел», — закончил я мысленно фразу учителя.

— Поиск — это тонкое волшебство, Рей, — продолжил Осиор. — Поэтому я даю тебе максимум знаний перед тем, как ты начнешь колдовать печати. Чтобы ты понимал, что печати атаки и даже лечения — это не твой предел, а просто ступенька обучения на пути к освоению синих рун, а после — вторых печатей с их применением. Я уверен, что ты будешь способен создавать заклинания из двух рун, просто обязан. А там, кто знает, парень, кто знает… Просто скажу, что на тех же собраниях Круга всегда хватает и красных, и оранжевых, и желтых плащей. А вот синих — почти нет, а даже пояс по магии поиска вызывает у других волшебников неподдельное уважение. Я знавал магов, способных получить плащ за руны атаки или защиты, но они предпочитали остаться с синим поясом — ведь шестые руны говорят о колдуне намного больше, чем первые или вторые в ряду. Понимаешь?

Рассказ Осиора меня впечатлил и серьезно замотивировал. Значит, поиск не так бесполезен, как я думал? А я все мечтал освоить руны атаки, как простой мальчишка! Мне всегда казалось, что колдуны с красным кушаком или даже плащом — элита Круга Магов. На деле же, получалось, что маг погоды, охраны или поиска по своей мощи значительно превосходил столь популярных и многочисленных магов атаки, защиты и даже исцеления. Видимо, ряд был составлен не просто так именно в этом порядке, как нарисовал на доске учитель. И только его объяснения окончательно пролили для меня свет на этот вопрос.

Для меня магия поиска всегда казалась чем–то обособленным, что существует самостоятельно. Узконаправленная магия, которая требуется редко, но метко. А тут, если верить словам учителя, получается, это самые универсальные руны из всех? Я стал прокручивать в голове, к какому эффекту будет приводить использование синих рун во вторых или даже третьих печатях, ведь я уже знал, что делает каждая руна по отдельности, и от возможностей у меня буквально перехватило дыхание.

Поиск давал точность — то, чего не хватает большинству заклинаний. А уж как он взаимодействует с высшими, фиолетовыми и белыми рунами, можно только догадываться…

День, когда я создал первую печать — печать Нид — запомнился мне особенно.

Это было вроде обычное утро. Я натаскал воды, принес для Ирмана дров, а после пошел умываться в ожидании завтрака. А странности начались еще до еды. Ирман выловил меня на дворе и сказал, что в комнате меня ждет новая одежда, по погоде. На улице на самом деле холодало, так что я ожидал увидеть какую–нибудь куртку или рубаху поплотнее, но вместо них на моей кровати лежали новый комплект белья и серая ученическая мантия. Подпоясывалась она узким пояском — в цвет одежды.

Переодеваться было непривычно. Несколько раз я чуть не упал, запутавшись в полах одеяний, но как только влез в относительно свободную обновку, по достоинству оценил удобство такого типа одежды. Нигде ничего не жмет, тепло и удобно. Понятно, почему я никогда не видел учителя ни в чем другом! Оно и не надо, да и выглядит солидно, особенно медное кольцо, которое легко идеально и больше не цеплялось за завязки рубахи на груди.

Спустился я к завтраку сияющий, как тот медный чайник. Учитель уже ждал меня за столом, Ирман возился с чаем у очага.

— О! Вот теперь ты точно ученик мага! — воскликнул Осиор. — Ирман, старый ты ворчун, посмотри на нашего парня! Красавец, да?

— Да, господин, — кисло ответил Ирман, но по тону слуги я понял, что мой вид ему тоже нравится.

Хотя бы за то, что я больше не буду похож на бродягу и перестану позорить его работодателя одним фактом своего появления на улицах Нипса.

— Садись, Рей, сегодня важный день, — сказал Осиор, указывая на мое место.

— Что случилось? — любопытно спросил я, берясь за ложку.

Учитель сделал вид, что вообще не услышал моего вопроса и принялся за утреннюю кашу с маслом и жареными яйцами. Я, зная строгое правило Осиора, что за едой должна соблюдаться тишина — у нас тут не аристократический прием, а учебное заведение в миниатюре — молча жевал. Правило это было строгим, пару раз ложкой по лбу я уже получал.

Так что, сгорая от любопытства, пришлось старательно перемалывать зубами каждый кусочек — за поспешность в еде Осиор меня тоже не хвалил. Потом было самое долгое в моей жизни чаепитие с неизменной сдобой и медом, и только после учитель пригласил меня в свой кабинет.

— Сегодня, Рей, ты сотворишь свою первую печать, — с улыбкой сообщил Осиор. — И поверь, это очень важный момент! Потому что дальнейшее твое обучение пойдет огромными темпами! Так, давай повторим основы…

Еще добрых полтора часа учитель мурыжил меня теорией печатей, как правильно создавать контуры, заставил повторить трижды на каменной плите энергетические схемы внутреннего кольца, как я должен своей волей направлять энергию и так далее и так далее. И только когда я уже весь извелся от предвкушения, учитель торжественно скомандовал:

— Пойдем пить чай!

От такого обмана я буквально застонал, но поясной маг лишь шикнул — не капризничать!

— Сейчас выпьем успокаивающего отвара, я вижу, ты перевозбужден, а колдовать надо спокойным. И потом вернемся в кабинет. Понял?

Я покорно кивнул.

Если я считал, что завтрак длился долго, то чаепитие растянулось на целую вечность. Учитель же, с каким–то удивительным садизмом смаковал каждый глоток, каждый кусочек кулича, что принес с рынка Ирман.

Спустя половину чашки отвара я внезапно понял, что на самом деле успокоился. Чего дергаться? Сегодня я наколдую свою первую печать, еще до захода солнца. Так почему бы не насладиться вкусным чаем и такой же вкусной булкой? К чему эта спешка? Я тут, на кухне поясного мага погоды, в серой мантии и с медным кольцом на груди. У меня есть дикие Инг, Ур и Нид, которые отзывались почти моментально, я даже перестал прилагать какие–либо усилия для прямого колдовства, чем несказанно радовал Осиора. Так чего дергаться?

Так что к моменту, когда мы вернулись в кабинет, мое сердце стучало ровно и спокойно, а гул в ушах, что сопровождал меня с момента, когда я увидел на своей постели мантию, ушел без следа.

— А теперь начинай. Внешний контур. Медленно, — скомандовал учитель.

Я сделал глубокий вдох, поднял руки и стал очерчивать в воздухе круг — с две ладони шириной, как учил меня Осиор.

— Хорошо. Внутренний контур, — продолжил поясной маг, внимательно наблюдая за моими движениями.

Опытным магам все эти пассы руками не нужны, но это моя первая настоящая печать. Так что я послушно сомкнул запястья и повторил то же движение, что минутой раньше.

В воздухе повисло два оранжевых кольца, одно вписанное в другое.

— Теперь помести внутрь руну Нид. Представь ее, но не как представляешь во время колдовства без печати, а будто мысленно напиши ее внутри круга.

Вот, печать дополнилась нужной руной.

— Теперь добавь немного энергии. Ощути пустоту между контурами, попытайся ее заполнить. Но не отвлекайся, держи конструкцию, — мягко наставлял меня Осиор.

Голос учителя звучал откуда–то издалека. И без его подсказок я чувствовал несовершенство, пустоту печати, которую требовалось заполнить.

— А сейчас ты должен снять внутренний контур. На счет три, понял?

Я уверенно кивнул, не отрывая взгляда от только что созданной печати. Конечно понял.

— Раз…

Голос учителя звучал откуда–то издалека, но слышал я его четко. Сейчас все мое внимание было поглощено руной внутри двух магических колец.

— Два…

Приготовиться, ощутить внутренний контур. Готовиться разрушить только что созданное, но лишь частично. Чтобы из разрушения родилось настоящее заклинание.

— Три…

Легко, без всякого сопротивления, я снял внутренний контур и буквально ощутил, как сила хлынула к руне, моментально напитывая ее энергией.

За миг до того, как руна Нид пришла в движение, учитель создал перед моим заклинанием маленькую печать Фео, из которой моментально материализовалось небольшое, с два пальца магическое лезвие. Я увидел, как волна оранжевой магии оттолкнула от себя лезвие Осиора и оно устремилось в стену. Поясной маг моментально создал еще одну печать — теперь Ур, чем полностью погасил лезвие.

— Отлично! И направление превосходное, уверенная, крепкая работа. Только ты влил в контур многовато сил. Еще чуть–чуть, и я бы не успел поймать лезвие! Ха! Ну–ка, давай еще раз!

Следующие полчаса я колдовал печать Нид, которой отправлял в стену лезвия Фео, создаваемые учителем. Как бросать гальку в море, только вместо камушка — смертоносное боевое заклинание.

На практику с Нидом ушло несколько дней, пока я не стал колдовать базовую защитную печать буквально в два движения рук. Мы с Осиором перешли к более рискованным тренировкам: учитель становился в другом конце комнаты, в десятке шагов от меня. В случайный момент времени Осиор колдовал маленькую печать Тир–Нид, а я должен был среагировать и поставить отражающий щит, который бы вернул магический снаряд обратно. Учитель же гасил заклинание печатью полной магической защиты Берк. При этом поясной маг продолжал читать лекции, рассказывать о действии рун, магии и Уставе. То есть это была такая небольшая игра не только на реакцию, но и на внимание.

К слову, ни одна печать не была направлена прямо на меня, а если я пропускал снаряд, то он улетал мне за спину, хотя несколько раз меня все же чуть не обожгло магическим огнем Тир.

— Испортишь мантию — новую будешь покупать сам! — строго сказал Осиор, когда я пропустил очередную стрелу, совсем близко к локтю. — Тебя–то я вылечу моментально, тут только ожог будет, а вот вещи — это к портному! Соберись, Рей!

В итоге наша небольшая «игра» как–то быстро вышла за пределы кабинета учителя. Осиор пытался подловить меня повсюду: во время завтрака, на утренней колке дров и даже когда я садился на заднем дворе почитать после обеда. Магические стрелы меня буквально преследовали, а я бесконечно ставил печать Нид, чтобы вернуть подачу моему учителю.

Потом к нашим занятиям добавилась печать Ур — а к ней и магические лезвия и, наконец–то, печать Берк.

Умом я понимал, что таким образом учить всех магов подряд не могут, но осознание особенности методов Осиора пришло ко мне слишком поздно. Я настолько втянулся, что если бы не постоянные хмурые взгляды Ирмана, который находил очередную отметину от малюсенького лезвия или магической стрелы на стене или потолке, то я бы никогда и не заподозрил неладное.

— Рей! Доброе утро! — поприветствовал меня учитель, погруженный в чтение очередного письма из управы, и не глядя отправил в мою сторону магическую стрелу.

— Доброе утро, учитель, — легко кивнул я учителю, молча ставя перед собой щит Берк, который растворил магию Осиора в воздухе.

— Сегодня занимаешься сам, мне надо в управу, — сказал Осиор.

Очередная печать Фео, ответная, созданная легким движением пальцев печать Ур, которой я укрепил рукав ученической мантии, и, как сачком, поймал опасный снаряд. Не нравилось мне, когда Ирман ворчит на тему засечек на стенах, не хотелось давать очередной повод спесивому слуге меня поддеть.

Этот маневр не укрылся от Осиора и учитель только многозначительно хмыкнул, отпивая горячего чаю.

— Неплохо, Рей, неплохо. Изобретательно.

— Не хочу, чтобы Ирман ругался, — честно ответил я, проверяя ткань рукава.

Вроде, силы в Ур влил достаточно, чтобы полностью погасить лезвие. Ни одна ниточка не пострадала.

— Да, Ирман умеет ворчать. А знаешь, сходи, погуляй. Навести ребят. Когда ты их последний раз видел? — внезапно предложил Осиор.

Я потупился.

— Когда вы еще болели, я заглянул разок на рынок, но…

— Тот рыжий тебе не обрадовался? — уточнил Осиор, будто умел мысли читать. — Да у тебя все на лице написано, Рей! Ничего, я думаю, он уже отошел. Вот, возьми, — учитель протянул мне тощий кошель, в котором обнаружился десяток серебрушек. — Твое ученическое довольствие. Ты же в курсе, что круг мне щедро платит за обучение? Ну, щедро по меркам этой дыры, конечно. Сходи, купи младшим обуви, штанов каких… Ты же оставил им накопления? С поиска коров?

— Да, оставил, — утвердительно кивнул я.

На самом деле, все деньги, что я заработал использованием дикой руны Инг, я оставил ребятам. Сейчас я не знал нужды. Меня сытно кормили, одевали и обували. За прошедшие недели я даже набрал веса и, казалось, стал чуть выше, так что обирать своих товарищей по банде мне резона не было. Им важнее.

— Ну вот, все равно сходи. Ну или развейся хотя бы, а я пока порешаю вопросы в управе. Что–то мне подсказывает, что скоро наши с тобой будни переменятся.

— Что именно? — уточнил я, отражая очередную коварно пущенную стрелу прямо в очаг, где Ирман не заметит.

— Что–то мне подсказывает, что местный управ все же наныл себе нового гарнизонного мага, — ответил с усмешкой Осиор. — Вот только Круг решил, как обычно. Неудобно для всех сторон.

До меня наконец–то начал доходит смысл слов учителя.

— Вас назначили гарнизонным магом?! — удивился я.

Учитывая то, что Осиор лично и с показательной жестокостью казнил предыдущего мага на этом посту, назначение было странным.

— Я в этом почти уверен, но, может, они еще одумаются, — ответил Осиор. — В любом случае, я за этот дом уплатил на полгода вперед и съезжать не собираюсь, особенно в форт. Но вот дел прибавится, это да. Так что сходи и развейся, ты же понимаешь, что всю работу по печатям Ур, чтобы заделать дыру в крепостной стене, я буду спихивать на тебя?

Осиор лукаво улыбнулся и в тот же момент запустил еще одно лезвие, которое я чуть не пропустил.

— Не зевай! Четвертый день без ошибок! — погрозил мне пальцем поясной маг, после чего встал со своего места и, сладко потянувшись, засобирался в город.

Я же остался предоставлен сам себе.

Гарнизонный маг! Уважаемый в городе человек, вот только учитель отправил к праотцам предыдущего колдуна Нипса… Как отреагирует народ — совершенно не ясно. Но вот если поясного мага все же заставят занять этот пост — а Круг мог быть очень убедителен исходя из его Устава, — то забот у меня определенно прибавится. Когда Осиор говорил, что спихнет все мелкое колдовство на меня, как на своего ученика, он не шутил.

Я взвесил в руке тощий кошель, после чего решил, что последую совету учителя — стоит прогуляться в город. Если и не пойду к ребятам, то уж точно просто развеяться и заглянуть на пляж. С того момента, как я наколдовал печать Нид, я за пределы дома и внутреннего двора и не выходил, даже мантию свою в народе не показал.

Так что я еще раз подбросил кошель в руке и, поймав мешочек из грубой кожи в воздухе, будто повторяя за Осиором, бодро поднялся со своего места.

Решено. Раз учитель дал мне выходной и денег, то я иду в город.

Глава 14. Звон монеток

Не знаю, было это дел рук учителя, либо же просто повезло, но погода выдалась просто отличная.

Я уверенно шагал по улицам верхнего города, абсолютно не боясь быть остановленным стражей или кем–то из взрослых. Сейчас я был полноправным горожанином, и хотя я не успел привыкнуть к этому чувству причастности к новой для себя группе, но оно мне нравилось. Было относительно спокойно и безопасно. И лавочники не косят глаз, когда ты подходишь к их лотку, а улыбаются и спрашивают, смотрю ли я что для себя, а может для моего уважаемого учителя? И прохожие не морщат нос от одного твоего вида, а страже вообще нет до тебя дела.

Я чувствовал себя озаренным светом Осиора, но не обжигающим Маном, а именно сиянием мощи поясного мага, ведь толика уважения к достижениям и статусу моего учителя перепадала теперь и мне.

Впрочем, довольно быстро повадки уличного бродяги дали о себе знать. Я сошел с центра улицы, прижавшись к стенам, контролировал взглядом окружающее пространство и вообще, старался не слишком привлекать к себе внимание. Но когда идешь в серой мантии с медным кольцом ученика мага на груди, не привлекать к себе внимание — дело непростое.

На рынке была такая толчея, что я решил сначала зайти к Риге, спросить, как дела у ребят, не было ли драк и все в подобном духе. Кухарка подкармливала сразу несколько шаек беспризорников, так что если надо были выяснить, что творится на этой стороне жизни Нипса, то лучше человека не найти. Ну, кроме воров, само собой.

Сначала я воображал, как подойду к заднему двору в своей мантии, как удивится кухарка моему жетону, как будет спрашивать, чему я уже научился. Может, покажу пару печатей, а чего нет? Учитель запрещает мне пользоваться дикими рунами, ведь они постоянно тянут силы и Осиор боится, что я могу себя пережечь. С печатями же все проще и понятнее, да и свой предел я нащупал: десяток полноразмерных и три дюжины мелких заклинаний подряд. А после — начинала кружиться голова, да так, что я чуть не валюсь с ног. Этот эффект учитель называл магическим истощением.

«Каждый раз, когда ты создаешь печать, ты пропускаешь через свои каналы разлитую вокруг силу и направляешь в контуры! А как ты знаешь, каналы эти — вполне разрушимы! Так что достиг предела — восстановись!», — любил повторять поясной маг каждый раз, когда видел, что я начинаю бледнеть.

С другой стороны Осиор гонял меня, потому что магические каналы — что те мышцы. Конечно, сила и перспективы мага зависят от его изначального дара, но и магические способности можно было развивать. Постоянное колдовство, без надрыва и травм — вот прямой путь к поясу, а то и плащу. Учитель не сомневался, что жетон я получу довольно легко, причем не только по защите, но даже по поиску.

Но как только показались знакомые улочки и повороты — то есть до трактира оставалось не более пяти минут ходу — мое сердце стало колотиться от волнения. А что если Рига погонит меня? Магов многие недолюбливали, хотя бы за то, что свой статус они получали, что те аристократы — по удаче рождения таковыми, а не своим трудом. Даже самый слабый маг жил лучше лавочника или фермера, а уж те же гарнизонные колдуны вообще не знали нужды…

Так что к забору вокруг трактира я подбирался, будто тот вор. Заглянул внутрь, через щель в досках, убедился, что никого нет. Немного постоял в переулке, ожидая, что Рига выйдет покормить свиней или за дровами, но за добрых полчаса я увидел только того самого гадкого слугу, что без конца доносил хозяину заведения. Подойти к задней двери да постучаться? А что, если откроет этот мерзкий хлыщ?

Я мялся, стоя у забора и не знал, что мне делать. Поговорить с Ригой, показать ей свою мантию, жетон, поговорить об учителе и справиться о том, как там ребята — страсть как хотелось. Но с другой стороны я всего лишь ученик и нарываться на злобного полового, что погонит меня прочь, тоже желания было мало.

Решение пришло внезапно. Я вышел из переулка на улицу и заметил, как в трактир уверенно заходят несколько побитых жизнью грузчиков. И в этот момент я понял, что мне больше не нужно жаться на заднем дворе и выжидать, когда Рига выйдет выплеснуть помои.

Пытаясь справиться с гулко стучащим сердцем, я двинул ко входу в заведение. Уже была осень, стало холодать, так что мне пришлось толкнуть сбитую из грубых досок дверь, после чего я оказался в общем зале.

Тут было темно, пахло кислым пивом и таким же кислым, застарелым потом. По всему помещению стояло с дюжину прямоугольных столов с грубыми лавками на шестерых, а вдоль стен — такие же, но намного длиннее, на большие компании столы, способные вместить полтора десятка человек. Прямо напротив входа располагалась стойка, за которой можно было выпить пива или эля, сделать заказ или просто почесать языком с хозяином, что был на раздаче и разливе. Весь трактир освещался пятком старых масляных ламп, что висели под потолком на ржавых цепях.

Прямо сейчас, посреди дня, помещение было полупустое. Занято в лучшем случае пять небольших столов, да еще парочка завсегдатаев — это было видно по синим носам и щербатым улыбкам — терлись у стойки.

На секунду я замер у порога, но после выбрал себе стол поближе к выходу, аккуратно уселся за лавку и стал ждать. В кабаках и трактирах я никогда не был — а откуда у мелкого бродяги деньги на такую роскошь? — поэтому что мне делать дальше, я категорически не знал.

Так, молча, разглядывая посетителей, которые нет–нет, да бросали на меня взгляды, я просидел минут десять. Пока один из грузчиков, что сидел с коллегами в трех столах от меня, не поднял руку и не гаркнул на весь зал:

— Хозяин! Пива нам! Два кувшина!

Хорошо знакомый мне владелец трактира, господин Кнасс, мигом бросил слушать байку одного из пьяниц и повернулся к ряду бочек за спиной со вбитыми в них медными кранами.

— И давай свежего! Без кислятины! — добавил грузчик под смешки своих товарищей.

Что такого смешного было в просьбе принести свежего пива, я не знал. Видимо, какая–то местная шутка. Но уже через три минуты, как был сделан заказ, из–за стойки вынырнула Рига.

Обычно женщина работала на кухне, но я знал, что днем она и убиралась, и кормила свиней и работала на разносе, а становилась у плиты и печи только вечером, когда наблюдался наплыв клиентов.

Грузчик, заприметив рослую женщину, только хохотнул и попытался ущипнуть Ригу за зад, за что моментально получил по рукам.

— Спокойнее! А то стражу кликну! — угрожающе, как она умела, ответила кухарка.

В момент, когда Рига уже разворачивалась обратно к стойке, ее взгляд упал на мой столик. Сначала женщина не поняла, что тут забыл такой юнец, как я, а потом в ее глазах мелькнуло узнавание.

— Рей! — воскликнула Рига, подходя к моему столу. — Чего тут сидишь?!

— Да вот, учитель отпустил в город, повидаться пришел… — ответил я, густо краснея.

— Давай, ближе к стойке перебирайся, там есть хороший столик! Ты же ученик колдуна теперь? Того поясника, что Ракона к праотцам отправил?

Я утвердительно кивнул, после чего Рига только хмыкнула, поднимая меня за локоть.

— Пойдем, посидим! Угощу тебя…

— У меня есть деньги! — быстрее, чем следовало, воскликнул я. — Я закажу!

Рига только глянула на меня через плечо, а потом продолжила вести к тому самому столику.

Новое место было и чище, и светлее, и будто бы укрыто от чужих глаз. Вот только находилось у самого входа в кухню — поэтому Рига его и выбрала.

— Мы сюда особо никого не пускаем, только если постоянных, что не буянят и работать не мешают, — зачем–то пояснила женщина.

Как–то очень быстро меня усадили за маленький круглый столик, где поместятся в лучшем случае трое, после чего Рига крикнула:

— Амхель! Спустить в погреб! За свежим, что вчера привезли! Кому? Ты совсем уже слепой стал, смотри, кто зашел! Ученик господина поясного магика! Да, тот самый!

Хозяин трактира, к которому обращалась Рига, сначала вылупился на меня, а потом скрылся где–то за рядом бочек. Рига же, убедившись, что ее просьба будет выполнена, вихрем унеслась на кухню.

Через пару минут на столике стоял пузатый глиняный кувшин и большая тарелка с копчеными свиными ушами, кругом кровяной колбасы и полфунта свежего хлеба.

От вида этих редких деликатесов — а доводилось мне пробовать ушей и кровянки только пару раз — мой рот моментально наполнился слюной. Учитель обычно предпочитал кашу, пареные овощи, хороший кусок свинины. Еще частым гостем в доме Осиора были яйца, мед, какие–то орехи и, конечно же, курица и свежая рыба, а вот такой, простой едой, поясной маг не увлекался. И меня не баловал. Умом–то я понимал, что кормежка в доме учителя была превосходной, но какими же вкусными были уши или простая, с кровью и печенью колбаса, которой Осиор почему–то брезговал.

— Вот! Молодой сидр! Легкий, свежий! — похвасталась Рига, разливая напиток по двум небольшим стаканчикам и протягивая мне простую деревянную ложку.

Я чуть пригубил пенного яблочного напитка, после подцепил пальцами ухо и отправил его в рот. Как же это было вкусно! Я так увлекся, что даже не заметил, что уже минут пять только и делаю, что чередую уши, хлеб и колбасу, все это запивая пенным, с яблочной кислинкой сидром.

Рига же ничего не говорила, только наблюдала за тем, как я ем. Сама кухарка взяла только кусочек колбасы, да немного хлеба, и сидела, потягивала из стаканчика сидр.

Вдруг я понял, что поступаю крайне невежливо, да и вообще, веду себя как бродяга–оборванец, а не ученик могущественного мага, так что последний кусок колбасы с хлебом я проглотил, почти не жуя, обильно запивая все сидром, который Рига постоянно мне подливала.

— Правду говорят, — сказала с улыбкой женщина, наблюдая, как я вытираю тыльной стороной ладони губы, стараясь не заляпать рукав мантии.

— О чем? — спросил я.

Рига только невесело улыбнулась и покачала головой, мол, неважно.

— Рассказывай, Рей, как тебя угораздило? Я же помню, ты ходил на проверки! Каждый раз, пока возраст был подходящий! И каждый раз по тебе аж видно было — ни крупицы магии в твоих жилах! А тут — к самому поясному магу в ученики угодил! И про коров что говорили люди, что искать помогал… Неужто способности к поисковому колдовству у тебя? — засыпала меня вопросами женщина.

Я же, чуть помявшись, стал рассказывать. Но не все — только то, о чем можно было говорить. Учитель строго–настрого запретил распространяться о диких рунах, не знаю, почему. Я же теперь ученик, так? Но Осиору виднее, так что где–то мне приходилось умалчивать, а где–то и вовсе врать.

— Так это… — начал я, — была у меня магия. Учитель говорил, что просто поздно вышла, не как обычно. Мол, от того, что на улице жил, нехватка питания, все такое…

Рига только понимающе покивала. Это на самом деле была очень правдоподобная версия. Сейчас, живя у Осиора, я стал набирать вес, да и сам был рослым, но тот же Гран в свои почти четырнадцать мог запросто получить по шее от какого подмастерья на год–два младше, но которого кормили каждый день. Спасала нас только безбашенная жестокость, с которой мы вступали в драки, раз уж ее было не избежать.

— А поясной маг тот? Как он? Вижу, приодетый ты, да и отъелся вроде…

— Моего учителя звать Осиор, он поясной маг погоды… Он–то и заприметил у меня способности к магии.

Вот только как он это сделал без инициатора, что использовали на площадях — совершенно не понятно. Но Ригу этот вопрос мало интересовал.

— И как, чему учит?

Тут я приосанился. Выпитый сидр хоть и был легким, но чуть меня опьянил, так что я чувствовал себя сейчас расслабленно и почти что самоуверенно.

— Сейчас мой учитель показывает мне защитные руны! Они очень важные!

Я быстро создал небольшую печать Ур, которую наложил на пустой стакан, после чего со всей силы ударил им о столешницу. Полыхнуло оранжевым — заклинание полностью погасило удар и уберегло глиняную посуду.

Люди, что сидели в зале, резко подняли головы, пытаясь понять, что это была за вспышка, а уже через секунду из–за стойки появился господин Кнасс, хозяин заведения.

— Что тут?! — обеспокоенно воскликнул мужчина.

Ведь магическое пламя просто так водой не потушишь, а когда заклинание истощится, может быть уже поздно.

— Тише ты, Амхель! Рей показывает мне, чему его господин поясной магик учит! Рей, покажи этому дураку!

Кнасс только пригрозил Риге кулаком, но при этом не отводил от меня взгляда, желая убедиться, что пацан, который еще летом колол ему дрова, теперь обучается волшебству.

Я повторил свой номер с печатью Ур, чем вызвал у хозяина заведения бурю эмоций.

— Ох! А я думал, что тебя просто в слуги взяли! Ты же взрослый уже совсем, чтобы учеником быть! А тут вот как!.. Парень, слушай, а ты можешь…

Следующие десять минут хозяин трактира красочно расписывал многочисленные беды своего заведения. И что обручи на бочках гниют, усилить бы их Уром, да и в хлеву проблемы есть, а вот там у печи стена от жара разваливается, уже трижды печнику платил, да все бестолку… И все сводилось к тому, что раз уж я и стакан так легко укрепить могу, то и подсобить хозяину заведения мне — плевое дело. Впрочем, я быстро огорчил трактирщика.

— Господин Кнасс… Усиление Уром — это надо сразу по нескольку печатей накладывать, а меня только–только учить всему этому начали… Да и не могу я без позволения учителя такими делами заниматься…

— Так ты спроси! Спроси! — не унимался господин Кнасс. — Опять же, и тебе прибыток будет. Я ж понимаю все, да и сердить господина поясного мага, который… Ну ты понял, Рей, потолкуй с учителем! А если нет — так заглядывай все равно. Я вот всем скажу, что этот стол — для молодого мага будет! Понял?

Удивленный столь серьезной переменой в настроениях хозяина заведения — я еще помнил, как он ругался на Ригу за то, что она давала нам работу в обмен на объедки — я заверил трактирщика, что обязательно передам его предложение учителю. И что если он позволит, я с радостью помогу ему с печкой и бочками.

— Старый прохвост… — тихо сказала Рига после того, как господин Кнасс вернулся за стойку налить еще пива грузчикам, — тебе если учитель позволит, ты бесплатно–то не делай! Печку отремонтировать половину полновесного стоит, да ремонта того — шесть недель, а потом опять рассыпается! Так что не продешеви, понял?

Я только согласно кивнул, благодаря женщину за науку. Мои печати Ур тоже не будут держаться вечно. Те же мосты жетонные маги укрепляют месяцами, а то и ищут обладателя пояса по защите, чтобы каждый дюйм пройти магией, а тут я — молодой недоучка, который только–только научился ловить маленькие лезвия и магические стрелы на такие же малюсенькие печати Ур или Берк.

— Я чего вообще пришел… А ребята к вам заглядывают еще? Сегодня придут? — спросил я Ригу.

Женщина моментально переключилась на новую тему.

— Нет, сегодня другие придут, я твоих завтра жду, договорились с Граном. А ты чего сам к ним не сходишь? Они же на невольничьем рынке вроде сейчас, нет?

В ответ я пробормотал что–то неопределенное, что их там и найти сложно, и отвлекать не стоит, на что Рига только понимающе хмыкнула. Ну конечно тот же Гран на меня ополчился! Да может и ребят подговаривать начал…

— Завтра приходи! Точно будут! — подытожила Рига.

Я понял, что уже и так засиделся с кухаркой и ей пора возвращаться к работе. Вот только за еду заплатить бы строило.

Чуть стесняясь, я достал кошель, в котором были выданные мне деньги, высыпал несколько серебрушек на ладонь и вопросительно посмотрел на Ригу. Женщина, понимая мое смятение, ловко подхватила с ладони одну монетку, хотя я точно знал, что она не перекроет стоимости даже выпитого мной молодого сидра, не говоря об ушах и кровянке.

— Хватит! Ты, может, еще печку нам ремонтировать будешь! — отрезала Рига, когда я попытался спросить, сколько на самом деле стоил столь сытный обед.

Ну нет — так нет! Больше денег останется ребятам на одежду. Попрощавшись с Ригой и трактирщиком, что вел себя со мной теперь чуть ли не ласково, я отправился на рынок. Солнце уже давно перевалило за полдень, так что на рядах должно быть поспокойнее.

Уже на рынке я понял, что моя мантия и медное кольцо ученика мага на груди играют со мной злую шутку. Куличи, что продавались по четыре медяка, мне предлагали за восемь, а старые штаны, красная цена которым была десятка меди — за три серебрушки. А когда я начинал торговаться, смотрели на меня с таким разочарованием, что я был готов под землю провалиться. Так что за несколько часов хождения меж рядов и оголтелого торга, я сумел урвать только одни башмаки, пару рубах и побитый жизнью котелок — старый, что был у ребят, вот–вот должен был развалиться на части. И за все это я отдал восемь серебрушек! Огромные деньги!

Вернулся в дом учителя я совершенно подавленный. Я‑то думал, что выданных мне денег хватит на все, что я планировал, а тут получилось, что старьевщики, что те голодные собаки, вцепились в меня мертвой хваткой, и за каждый медяк цены приходилось буквально срывать горло.

— Что такое? — внезапно поинтересовался Ирман.

Судя по всему, учитель еще не вернулся из управы, так что мы были одни. Что еще более удивительно — ведь в отсутствие Осиора слуга мага особо на контакт со мной не шел.

— Да на рынке был, а там как с цепи сорвались! Все цены ломили! — пожаловался я Ирману.

Слуга только понимающе хмыкнул.

— Это все твоя мантия и жетон ученика. Сразу видят — при деньгах, вот и ломят! Глупый ты! Надо было переодеться! — ответил мне Ирман, вычищая при этом камин.

— Так а как переодеться? Мне же учителя позорить нельзя непонятно какими одеждами…

В следующий момент Ирман разразился таким хохотом, что пару раз даже всхрюкнул.

— Вот покупать обноски по цене новых вещей — вот это позор! Не будь тупым, малец! Ты думаешь почему на рынок только я хожу? Оно и понятно, что господину Осиору не по статусу, но и появляться магу перед торгашом — это к убыткам! Так что беру рубаху попроще, сандалии или сапоги похуже, да иду договариваться! Да не с хапугами на рядах, а с лавочниками, у которых рожи не такие толстые! А как уже узнают, куда товар доставлять или для кого — так уже поздно цену менять! Только так, Рей, только так! Бери хитростью и, может, твои убытки будут и не так велики, ведь торгаша обхитрить невозможно… Сколько потратил?

— Восемь серебрушек… — хмуро ответил я. — И еще одну на обед, в гости к Риге заходил.

— Той кухарке, что подкармливала вас? — уточнил Ирман. — А ребята что? Не нашел?

Я отрицательно покачал головой.

— Завтра пойду, они у Риги вечером работать будут.

— А младшие что? Невер чего больше не заглядывает? На рынке больше работы? — спросил Ирман.

Тут я растерялся.

— Так это же… Он же приходил, чтобы поручения выполнять, мол, работаем на господина Осиора, чтобы вопросов не было лишних… А как я учеником стал, так и надобность же отпала…

Я поднял глаза и нарвался на жесткий взгляд слуги. Смотрел на меня Ирман так, будто бы я сказал огромную глупость.

— Это ты так решил, что ли? — холодно спросил слуга.

Я, не зная, куда себя деть, утвердительно кивнул. Ирман же молча вернулся к своему занятию, будто бы я испарился, но все же добавил:

— Завтра ребят увидишь, скажи Неверу и Никосу, что у меня всегда для них задания найдутся.

— Никосу? — тупо переспросил я.

— А ты что, не знаешь, как вашего младшего зовут? — удивился слуга.

Младшего? Это он про Соплю?!

— Так это… Он только недавно в шайке, мы его просто Сопля всегда звали…

Еще минуту назад я думал, что хуже не будет, но как же я ошибался! Ирман опять посмотрел на меня, но уже как на пустое место. Не знать имя младшего пацаненка! По глазам слуги я буквально видел, кем он меня теперь считает.

— Да, Никосу и Неверу. Скажи, чтобы приходили ко мне помогать, — повторил слуга, чеканя слова, после чего всем своим видом показал, что разговор окончен.

Я поспешил ретироваться в свою комнату. Было стыдно, очень. С чего я решил, что ребятам больше не стоит приходить к Ирману за поручениями? Почему не сказал тогда, на берегу реки? Слуга–то недолюбливал только меня, по одному ему известным причинам, а вот с тем же Невером или Соплей он был добр и ласков, будто они ему приходились племянниками.

Было гадко, было обидно. Почему–то я считал себя хорошим главарем и надежным членом банды, который все сделает для своих. Но вот, у меня появилась возможность вырваться из нищеты, и вместо того, чтобы потянуть за собой ребят — хотя бы помочь самым младшим, сводя их с Ирманом, — я только о себе и думал. Ученик мага! Ха! Может, не просто так в народе колдунов недолюбливают, ведь получается, мы думаем только о себе? Или как?

К вечеру из управы вернулся Осиор. Настроение учителя по шагам у меня угадать не получилось. Вроде, как обычно, но что–то было не так. И да, настроение поясного мага на самом деле можно было угадать по походке. Когда учитель был в норме, то ходил он неспешно и мягко, как толстый кот. А вот злой Осиор топал пятками по полу, попутно еще что–нибудь роняя или не вписываясь в повороты.

— Как же я не люблю чиновников, Ирман, ты не представляешь! — доносилось с первого этажа. — Ты знаешь, что этот жук, управ, мне говорил? Конечно не знаешь, тебя же там не было! Что я нанес ущерб городу! Представь, нанес ущерб! Оставил без гарнизонного мага, уважаемого человека! Оказывается, Ракон был в долгах, как кибашамский купец — в шубах! И, мне заявили, что по совести — хотя откуда управ вообще такое слово знает?! — я должен бы часть долгов покойника погасить! Как минимум усердной службой на благо города, да еще и абсолютно бесплатно! Клянусь, я там чуть еще одну Казнь Света не устроил! Остановило только то, что мне же потом это и тушить бы пришлось, ха! А ты чего такой кислый? Ну, больше, чем обычно? Опять Рей учудил? Что говоришь? Спустил все свои деньги на рынке? Обули его там? В смысле, обули? У него же есть сапоги… А! Ты про то, что его торгаши обули? Так чего не объяснил парню, как надо? И не смотри на меня так! Мы оба знаем, что тебя к купцам вообще пускать нельзя! Они через четверть часа начинают хныкать, как малые дети и проситься к мамке! Ладно, поставь лучше чайник… Булка есть? И мед давай сюда…

К моменту, когда я спустился вниз, учитель уже устроился на своем месте и ждал, когда слуга заварит травы.

— О! Обутый! — воскликнул Осиор, широко улыбаясь. — У меня для тебя есть прекрасные новости, Рей, просто превосходные!

— Что такое? — спросил я, усаживаясь напротив поясного мага.

— Поздравляю, Рей, теперь ты новый гарнизонный маг!

От таких новостей я даже забыл, как дышать, а Ирман уронил кочергу, которой поправлял угли.

— Что?! — воскликнули мы со слугой практически одновременно.

Осиор же, довольный собой, сидел и намазывал на кусочек булки мед, напевая какую–то мелодию. Так прошла минута: мы с Ирманом пялились на поясного мага, а учитель, мурлыкая под нос, сооружал для себя лакомство.

— Вы чего такие удивленные? — наконец–то снизошел Осиор. — Ладно Рей, но ты, Ирман, ты что, думаешь, что я на самом деле буду выполнять функции гарнизонного мага?! Сейчас же! Вот он — человек, что будет бегать и колдовать руну Ур на все подряд!

И тыкнул ложечкой в мою сторону.

— Но учитель, как же… — начал я.

— Гарнизонный маг в мирное время — это просто титул магического каменщика и уборщика! Не более! — важно сообщил Осиор, поднимая вверх ложечку. — Вся твоя работа будет заключаться в том, чтобы бегать и укреплять Уром старые стены, причем какие угодно! Ну, еще в порт иногда наведываться, там с кораблями за денежку помогать. Но никаких услуг работорговцам! Понял?! Будет тебе и практика отличная. Ты у нас парень сильный, перспективный, так что справишься… А я, знаешь ли, покой люблю и поспать подольше… Мне же надо заниматься научной работой! Я даже первый трактат о той буре не закончил! А я тут, вообще–то, не только из–за тебя остался, Рей! Наука! Вот моя стезя!

После этих слов Осиор замер с поднятой вверх ложечкой, будто бы это был меч, а сам он — дает клятвы перед строем.

— Но, а если… — пробормотал я.

— Никаких если! Справишься, Рей, справишься! Ты сильный и талантливый ученик, я тебе это говорю как маг пояса! Ты же веришь своему учителю? Вот и славно! В работе гарнизонного мага ничего сложного, уверяю тебя. А тебе как раз надо постоянно колдовать, в том числе и вещи побольше, а не только мелкие печати. Это у нас так была… Тренировка зрения… В первые пару дней я тебе еще покажу что и как, ну а дальше… Вперед! Трудиться на благо родного города! Вот только надо будет на днях тебе печати лечения показать, пора, так сказать… Тебе же и колодцы городские чистить придется…

В этот момент наконец–то закипел чайник и Ирман стал заваривать травы. Разговор как–то собой поутих, а мы с учителем замерли в ожидании горячего питья. Новости Осиор принес настолько ошеломительные, что Ирман, который обычно стремился убраться с кухни, если там был я, остался с нами, заняв место между мной и учителем.

— Учитель! — воскликнул я, вспомнив сегодняшний разговор в трактире. — Я тут к Риге ходил, ну, к кухарке, что нам работу давала и подкармливала… Справиться, как у нее дела, ходят ли к ней ребята… Так хозяин трактира мне работу предложил.

— Фто за аботу? — не прожевав, спросил Осиор.

— Ну, по магическому профилю… Укрепить там пару обручей на бочку, с печкой помочь… Я тут сегодня все деньги, что вы мне дали, потратил, а там заплатят неплохо… Да и сами вы говорили, что я практиковаться постоянно буду… Так может это… Лучше за деньги, чем бесплатно для управа? — промямлил я, боясь поднимать на учителя глаза.

Подработка такого рода казалась мне оскорбительной для Осиора. Вон, как возмущался, что его заставляют стать официальным гарнизонным магом!

— Вот скажи, Ирман, и чего ты взъелся на парня? — внезапно обратился к слуге Осиор. — Смотри, у вас намного больше общего, чем ты мог и подумать! Рей! Конечно можно. Маги живут в обществе и очевидно, что ты можешь применять свои умения и навыки во благо людей. Я даже скажу, что должен применять! Тем более, если за это хорошо заплатят.

— Ну, про хорошо не уверен, — сказал я, — но заплатят точно. Может, полновесный серебряный выйдет, а то и больше. А там господин Кнасс может соседям расскажет или еще кому, еще заказы пойдут…

Учитель только улыбнулся и довольно покачал головой.

— Нравится мне, Рей, что ты находишь своим силам такое применение, а не только для войны, как многие другие маги. Ингом коров и коз искал, сейчас Уром печки латать будешь. Конечно можно! Главное в этом деле для тебя — не перенапрячься! Ну и выполнять обязанности гарнизонного мага! И не смотри на меня так! Не попадись ты тогда в переулке — был бы у Нипса старый гарнизонный маг… Я совершенно не против! Да и лишние деньги тебе не повредят, так? Не хочешь у учителя на шее сидеть?

Я согласно кивнул, после чего вопрос был решен. Я получил разрешение от Осиора подрабатывать укреплением с помощью печати Ур, в свободное от новых обязанностей время.

На следующий день Осиор начал учить меня печатям лечения.

— Желтые руны имеют свою специфику, мальчик! Первое — у них крайне небольшой радиус действия. Если в двух шагах от места колдовства не будет предмета, на который ляжет печать, то она просто растворится в воздухе! Позиционирование крайне важно! Вплоть до того, что если ты захочешь исцелить порез на ноге, а печать будет создана на уровне головы — то вся сила уйдет в голову раненого. Поэтому я и говорил о важности поисковых рун, в том числе и для комбинации с рунами лечения! Особенно, если вопрос касается внутренних органов и старых болезней, как той же подагры. Чтобы ее вылечить, нужен десяток рун Эо, да еще и мощных! А вот если использовать вторую печать, то в связке с руной Цен справится даже обычная Бор! Ну, возможно, придется создать две печати, но это не идет ни в какое сравнение с десятком мощных печатей, которые не каждый маг–целитель вот так сразу выдаст! А печати лечения требуют идеальной точности! Неправильно расположил руну в первой печати или не учел направления сил во второй, и все, заклинание рассыпалось! Поэтому, кстати, хорошими целителями чаще становятся женщины. Они банально опрятнее и аккуратнее магов–мужчин, которым только дай волю — с утра до вечера будут Тир колдовать… А теперь давай, как обычно! Внешний контур, внутренний…

Через несколько часов я уже вполне сносно создавал печать Бор размером с ладонь — достаточную, для того, чтобы затянуть рубленую рану у бойца. Ну, так сказал учитель. А вот с печатью Ис и Эо все было намного сложнее. Эти руны требовали намного больше сил в контуре, чем даже Берк, так что почти час мои печати рассыпались в воздухе. В какой–то момент мне вообще показалось, что учитель стал терять терпение, но Осиор только стоял у своей плиты для записей и наблюдал за моими движениями.

— Уйми дрожь в руках, Рей! Если надо — передохни! Ис и Эо — это уже серьезное колдовство! Настоящая магия! Так что это нормально, что с наскока у тебя не получается… Я вообще удивлен, что у тебя сразу же получилась печать Бор! Ты молодец! Пойдем лучше чаю выпьем, успокоишься…

Уже внизу я обратился к Осиору:

— Учитель, можно я вечером схожу в город?

— А у нас есть занятия в это время? — вопросом на вопрос ответил маг.

Я стушевался.

— Ну… Нет? Нету, вроде.

— Ты почитаешь то, что должен, к этому времени? — продолжил расспросы Осиор.

Я утвердительно кивнул. Конечно! Чтение и практика письма у меня были после обеда, чтобы не жечь свечи или масло в лампах.

— Ну, тогда не вижу никаких проблем, — легкомысленно ответил маг, шарясь в кухонных закромах в поисках перекуса, — куда пойдешь? Ну, если тебя опять по темечку приложат…

И так гаденько хихикнул, будто бы это он был мальчишкой, а не я.

— К Риге пойду, — честно ответил я, — там ребята у нее сегодня работают. Занести башмаки, котелок, рубахи… Передать младшим ребятам, что их Ирман ждет, что зря ходить к нам перестали за подработкой.

— Хорошее дело, — согласился Осиор. — Своих вообще забывать нельзя, Рей. Путь мага таков, что ты очень быстро можешь взмыть к самым облакам, но забывать тех, с кем ходил по земле — последнее дело! Потому что жизнь всяко может повернуться…

Я немного не понял, что имел в виду учитель, но разрешение было получено — и это главное. Вообще, Осиор позволял мне много чего, если так подумать. Если это не шло во вред моему ученичеству.

Вечером, когда все дела были переделаны, я засобирался к ребятам. Памятуя совет Ирмана о том, что ученическая мантия, которую я по традиции носил в доме учителя и в которой колдовал — не лучшие одежды, я нашел одну из тех рубах, что когда–то купил для меня слуга, штаны почище. Бросались в глаза только крепкие сапоги и медное кольцо на груди, но теперь сразу опознать во мне ученика мага было бы проблематично.

И почему я сам об этом не подумал?

Как и говорила Рига, этим вечером на заднем дворе работала моя шайка. Гран колол дрова, покрикивая на младших, которые, в свою очередь, таскали воду для свиней и кур, и подметали мусор, что нанесло ветром за день. Я вообще удивлялся, как так получалось, что задний двор трактира постоянно требовал уборки, но, видимо, это была загадка, на которую я никогда не узнаю ответа.

— Привет! — крикнул я ребятам, стоя в калитке. — Ребят! Привет!

Гран только опустил ржавый, видавший виды колун, после чего вернулся к своему занятию. А вот младшие ребята быстро подбежали ко мне, галдя наперебой.

— Рей! Привет!

— А мы думали уже не придешь!

— А нам Рига сказала, что ты вчера заходил, нас искал!

— И что ты уже колдун! Настоящий!

— А наколдуй чего! Рей!

— Да! Наколдуй!

Я улыбнулся ребятам и, довольный собой, создал бесполезную сейчас печать Нид. Активировал, наблюдая, как растворяется в воздухе оранжевый круг. Если бы сейчас в меня летела магическая стрела учителя, то ее бы отбросило вверх, а перед глазами полыхнуло бы оранжевым. Но учителя, как и вероломных магических атак, тут не было.

— Ого! — выдохнули ребята, во все глаза наблюдая за тем, как растворяется магическая печать.

— Лучше бы полено помог расколоть, — фыркнул Гран, — я его уже минут пять развалить не могу.

Я проследил за взглядом рыжего и увидел полено аж с тремя мощными суками. Да, такое точно непросто взять даже острым топором, не говоря о колуне…

— Так это, я еще не умею, — ответил я Грану под внимательными взглядами остальной шайки.

Рыжий опять фыркнул.

— Не умеешь или не хочешь? И что ты за маг такой, что первых рун не знает?

На это мне ответить было нечего. Осиор обучил меня защите, потому что я освоил дикие руны Ур и Нид, сейчас показал лечение… А об атакующих печатях речи пока еще даже не шло, хотя они находились в самом начале рунного ряда.

Вместо ответа лопоухому я передал ребятам сверток с гостинцами. Рубахи, штаны, две пары башмаков — я достал и свои старые, которые пылились под кроватью. Принес я и две фунтовые буханки хлеба, что положил в небольшую котомку мне Ирман. Там же был круг копченой колбасы — настоящей, из мяса, а не кровяной — и небольшая стопочка медовых сот.

От такого богатства ребята буквально потеряли дар речи, а при виде колбасы даже Гран перестал колоть дрова и подтянулся к остальной шайке.

— Это Ирман передал, — сказал я, показывая на угощения, — и сказал вам, Невер и Сопля, заглядывать к нему. Работа–то никуда не делась, когда я учеником стал. Вы придете?

Младшие, которые в это время пожирали глазами и свежий хлеб, и колбасу, только утвердительно закивали, да так активно, что я побоялся, что у них отвалятся головы.

— Конечно придем, Рей, конечно! — уверил меня Невер.

Но гостинцы гостинцами, а работу доделать надо. Как–то незаметно я втянулся в дела шайки, помогая ребятам. К своему удивлению я заметил, насколько окреп за время, прожитое с учителем; то, что раньше казалось тяжелой работой, сейчас давалось мне довольно легко, без надрыва. Я отъелся, стал сильнее, начал раздаваться в плечах. Да и ежедневная помощь Ирману не давала мне заплыть жиром. Так что в какой–то момент Гран передал мне колун, которым я быстро развалил оставшиеся бревна на дрова, а сам лопоухий помог младшим с водой и уборкой.

Через некоторое время вышла и Рига, неся котелок с похлебкой из рыбной требухи, которая оказалась очень кстати к принесенному мною хлебу и колбасе. Когда ребята, довольные, в обновках, доели, я попрощался с бандой, пообещав еще заглянуть к ним на рынок или так же, вечером к Риге, а сам двинул к задней двери в трактир. Сегодня я планировал поговорить и с господином Кнассом.

— А чего ты через заднюю дверь? — удивилась кухарка. — Иди, зайди как человек!

Я только молча кивнул, пришлось обходить трактир.

Сейчас внутри было многолюднее. Посетители — в основном местные грузчики — о чем–то галдели, слышались пьяные вскрики, а компания у стены фальшиво горланила какую–то моряцкую песню о родных берегах.

Быстро проскользнув через зал, я устроился за тем самым небольшим столиком. Буквально через минуту перед моим носом встал небольшой кувшин с сидром и пара стаканчиков, что принесла Марта. Удивительно, но девушка даже улыбнулась мне, будто бы это не она во время бури предлагала мне пойти и отобрать еду у свиней. Впрочем, это, казалось, было так давно, что я об этом даже и не вспомнил, а просто улыбнулся дочери кухарки в ответ.

Еще через некоторое время за столиком появился и сам хозяин трактира, господин Кнасс.

— Ну здравствуй, Рей! — громко, почти крича, поприветствовал меня трактирщик. — Эй! Смотрите все, кто к старику Кнассу захаживает! Ученик поясного магика! Рей!

По залу прокатился в целом одобрительный гул, но была и пара комментариев о том, где этих самых магиков видали.

— Ну что, хорошие вести принес, парень? — хитро спросил Кнасс, наливая себе сидра.

Я, памятуя, как вел себя Осиор, немного помолчал, для важности, чтобы не выдать своей радости. А потом сказал:

— Да, господин Кнасс, вести хорошие. Мой учитель пусть и посомневался, но разрешил мне попрактиковаться в магии Ур на вашем добре. Так сказать, извлечь пользу для всех, — глаза трактирщика алчно блеснули, так что я быстро добавил немного горечи в свои слова, — но только при условии, что меня не будут обижать с оплатой, пусть я и ученик. Понимаете?

Радости у трактирщика поубавилось, но по хитрому усатому лицу Кнасса я видел, что он все равно обует меня по полной, как говаривал Ирман. Ну и ладно, в любом случае за укрепление обручей на бочках я планировал просить не меньше двух серебрушек за штуку, а за печку — все десять. То есть трактирщику придется раскошелиться минимум на полновесный серебряный, а то и положить сверху десяток мелких монет. Все зависит от того, сколько бочек требуют моего внимания.

— Отлично, отлично! — выдавил Кнасс. — Когда сможешь приступить? А то знаешь, парень, печка совсем плоха, бочки–то потерпят, не укатятся. Из погреба–то! А вот печка да…

— Завтра могу прийти, — спокойно ответил я. — В обед, когда людей поменьше будет, нормально?

— Отлично! — воскликнул Кнасс. — Отлично! Ну, тогда отдыхай, старый Кнасс угощает! — трактирщик подвинул ко мне кувшин с сидром, — Марта! Тащи ушей и кровянки гостю! И хлеба!

С ребятами я не ел — зачем? — так что сейчас от угощения не отказывался.

Быть магом мне нравилось все больше и больше, а когда к столу подошла улыбающаяся Марта с косой, перекинутой на пышную грудь, я окончательно понял, что моя жизнь изменилась. Потому что дочь кухарки улыбалась так только, когда видела Финна и никогда раньше — мне.

С самого утра следующего дня я только и думал о том, как пойду в трактир чинить печку, чем навлек на себя недовольство учителя.

— Рей! Хватит витать в облаках! Уже третья печать разваливается! Соберись! — прикрикнул на меня Осиор.

С желтыми рунами сегодня на самом деле не клеилось, и колдовал я из рук вон плохо. Вот, я создаю очередной контур, пытаюсь поместить в него руну Эо, но печать приходит в движение и рассыпается еще до того, как я успеваю напитать ее магической силой.

— Отвратительно! Да что с тобой такое сегодня?! — воскликнул учитель.

— Извините, — потупился я, чувствуя, что на самом деле недостаточно внимателен, — просто сегодня в обед я договорился с господином Кнассом, что приду печку латать, вот и…

Учитель моментально успокоился, поняв причину моей утренней расхлябанности.

— Нервничаешь? — участливо спросил поясной маг.

Я только кивнул головой. Конечно же нервничаю! А если у меня не получится? Может, стоило бы подождать, когда я попрактикуюсь на стенах форта и с другими делами управы, а потом уже браться за печку? А если не получится?

Осиор же только хмыкнул, покачав головой:

— Быстро ты, Рей, но я уверен, что ты справишься. Давай тогда уж печати Ур повторим! Если ты сегодня целителем быть не способен…

И отправил прямо мне в ноги магическое лезвие, причем достаточно большое! Недели тренировок не прошли даром. Печать Ур я создал почти моментально, причем достаточных размеров, чтобы она полностью погасила заклинание учителя. А потом и следующее, и следующее.

— Ну, хоть защиту колдовать не разучился, и то хорошо! — удовлетворенно заметил Осиор. — Пойдем, попьем чаю.

Это «пойдем, попьем чаю» было сигналом к тому, что на сегодня магические занятия окончены. Рано, до полудня было не меньше часа.

Но перечить учителю я не стал, потому что чувствовал, что толку от меня не слишком много, а в который раз повторять печати защиты сейчас смысла не было.

— Учитель, — обратился я к Осиору уже в кухне, — у меня есть вопрос.

— Задавай, — спокойно ответил Осиор, шевеля угли под чайником.

— Почему вы учите меня рунам исцеления, когда я еще не практиковал руны атаки? Они же раньше по ряду идут… — спросил я.

Слова Грана о том, что я какой–то неправильный маг засели в голове и этот вопрос метался в моем мозгу наравне с мыслями о печке в трактире.

Сначала поясной маг ничего не ответил, будто размышляя над тем, что должен мне сказать. Я терпеливо ждал, чувствуя, что затронул не самую простую тему.

— Я не считаю, что изучение рун атаки сейчас для тебя важно, Рей, — ответил наконец–то Осиор. — И тому есть несколько причин.

— Каких? — моментально спросил я.

Осиор прошелся по кухне, а после продолжил:

— Первое — ты лишь недавно стал учеником. И пусть ты одарен, но тренировать с тобой руны атаки еще рано. Тем более, у тебя открылись дикие Ур и Нид. Второе — каждый, кто осваивает руны атаки, должен четко понимать степень ответственности. Я же считаю, что ты пока не готов. Да и полезнее сейчас изучение рун защиты и исцеления, ты согласен?

Я четко понимал, что тут надо соглашаться, даже если бы я думал, что руны атаки — наиважнейшие в мире. Учителю должно быть виднее. Тем более, он учит меня по–настоящему сложной магии. Руна Эо! Думаю, мы будем постепенно двигаться по ряду, вплоть до рун поиска. А там, самое главное — чтобы я смог сотворить вторую печать. Вот что сейчас важно.

— Руны атаки развращают, Рей, — внезапно продолжил учитель. — Они просты, отзывчивы и дают чувство ложного превосходства. Откровенно говоря, ты прямо сейчас можешь попробовать создать печать Фео или Тир, и, я уверен, у тебя получится. Но постоянная практика с красными рунами притупляет желание совершенствоваться. Понимаешь?

— Зачем делать что–то сложное, если можно делать простое? — предположил я.

— Именно, — утвердительно кивнул Осиор. — Я не учу тебя красным печатям и потому, что они достаточно примитивны и, прямо говоря, ты их перерос. Всего два дня, а у тебя почти получается создать печать Эо, это отличный результат. На мой взгляд, красные руны сильны только во второй печати. На уровне первой же, они годны только против крестьян или людей, вообще ничего не смыслящих в магии. А таких в нашем мире не так и много. Так что по–настоящему мы начнем работать с красными рунами, когда ты освоишься с рунами поиска, и мы начнем изучать вторую печать. Ты согласен?

Я утвердительно кивнул, проникшись словами учителя. В них было здравое ядро. Сейчас я был практически неуязвим для первых печатей атаки, учитывая, с какой скоростью я реагирую на мелкие заклинания учителя, которыми он нет–нет, да и пытается меня «пробить». Большая же печать, полноценная, будет колдоваться намного дольше. За это время я выстрою такую защиту, что ни одно лезвие или магическая стрела не проникнут через нее. Вот и весь разговор.

Только солнце вышло в зенит, я сорвался в трактир господина Кнасса. Оделся я, как и вчера — в простую рубаху и штаны, а о моем статусе свидетельствовал лишь жетон ученика на груди.

Внутри почти никого не было, а при виде меня хозяин трактира только всплеснул руками и воскликнул:

— Рей! Жду тебя! Жду! Отлично, что пришел! Может, покушать желаешь? Сидру? Или после работы?

— После работы, — ответил я трактирщику, — показывайте, где печка.

Дважды Кнасса просить было не надо, так что как только я поравнялся со стойкой, хозяин заведения потащил меня через скрипучую дверь на кухню. Сейчас там хозяйничала Марта, а Рига, как я понял, чем–то занималась на дворе или вовсе ушла за продуктами.

— Вот она, причина моих разорений! — указал толстым пальцем трактирщик на печь. — Уже сколько раз залатать пытались! Да все говорят, что ее надо бы на неделю оставить, чтобы раствор окреп. А могу ли я трактир на неделю без горячего оставить?! Так все клиенты разбегутся! Вот, страдаем…

Я внимательно посмотрел, куда указывал трактирщик и увидел, что с левого бока печи она стала осыпаться. Там были и следы раствора на основе глины, который на самом деле не успевал схватываться. От этого печь выглядела полуразрушенной, неопрятной.

— А сколько дров уходит! Она же тепло теряет! — продолжал убиваться трактирщик. — А вроде такое плевое дельце — стеночку укрепить! Тебе–то тут дел на минутку, я уверен!

«Ага, на минутку. Цену сбивает», — подумал я.

— Будем смотреть, господин Кнасс. Все сделаем, — ответил я мужику.

Протиснувшись между стеной и печкой, от которой шел жар, я поближе посмотрел на дыру. И в самом деле, глина просто не успевала схватиться и правильно высохнуть, от этого вся кладка уезжала, а заплатка рассыпалась в черепки. Пока я осматривал место, которое нужно будет укреплять печатями Ур, трактирщик стоял над душой, буквально заглядывая через плечо.

Учитель за чаем сказал, что ничего сложно в этом нет. Просто взять свежей глины, замазать дыру и наложить пяток печатей Ур, полноценных, с разницей в пару минут. А после — зайти через пару дней и повторить. И что самое важное — магии было плевать, разогрета сейчас печь, или нет.

— Надо глины развести, замазать, — важно, будто я только и занимался тем, что чинил печи, сообщил я трактирщику.

Все необходимое было организовано в момент. Кнасс отправил полового за глиной и водой, я же занялся тем, что небольшим ножом отковыривал сухую заплатку, что рассыпалась буквально в пыль от любого касания.

Через полчаса я уже от души обмазал бок печи и приготовился колдовать. Первая же печать Ур была создана легко и без каких либо проблем. Довольная большая, с мою ладонь, как только я разорвал внутренний контур и активировал заклинание, печать легла на свежую глину, полыхнув оранжевым.

— Ух… — выдохнул за моей спиной Кнасс.

— Вот. Надо подождать, — сообщил я трактирщику. — Сегодня еще печати две–три, и на днях зайду, закрепить.

— Что, одной мало? — удивился хозяин заведения.

— Мало, — подтвердил я. — Учитель сказал, если во второй раз не укрепить, то потом посыплется.

Кнасс важно покачал головой, будто бы был таким же экспертом в магии, как я — в ремонте печей, после чего помялся с ноги на ногу, а после сообщил:

— Ну, ты же тут справишься. Я так понимаю, тут на час работы, да? Как закончишь, зови! А ты, Марта, смотри, наблюдай, какая нам печь будет!

А после этого Кнасс вернулся в зал, из которого уже доносились недовольные голоса посетителей, что требовали еще пива.

Когда пришло время колдовать следующую печать, Марта отвлеклась от чистки рыбы и, вытерев руки о тряпку, подошла ко мне.

— И что, не будет осыпаться? — спросила девушка, став у меня за спиной.

Прямо сейчас я опять сидел на корточках у стенки печи и готовился создать внешний контур.

— Да, не будет, — ответил я, чувствуя, что Марта наклонилась совсем низко. Коса девицы скользнула по моей спине и шее, от чего внешний контур чуть не рассыпался в воздухе, но я сумел его удержать. Так, внутренний контур, руна Ур… Я колдовал так быстро, будто бы в меня уже летело одно из коварных лезвий учителя.

В момент, когда я разорвал внутренний контур и активировал печать, что повисла прямо напротив глиняной заплатки, девушка наклонилась еще ниже, чтобы получше рассмотреть заклинание. При этом ее крупная грудь буквально легла мне на спину, от чего у меня перехватило дыхание.

— Как красиво, — протянула Марта, а я почувствовал ее горячее дыхание прямо у самого уха.

Внезапно пересохло в горле, а сердце стало биться чаще. Хорошо, что сейчас у меня было минут десять до следующей руны. Потому что я не был уверен, смогу ли я в таком состоянии наколдовать хоть что–то, даже вызвать свой дикий Инг, для которого вообще никаких печатей не нужно.

Я наложил еще две печати Ур на заплатку, и оба раза Марта наклонялась все ниже и ниже, прижимаясь к моей спине и плечам все сильнее. В последний раз, казалось, ее губы вообще касались моего уха — только чуть двинь головой, но я замирал, будто каменная глыба, стараясь не спугнуть это удивительное наваждение.

Когда работа была окончена, глина окрепла настолько, что не уверен, получится ли ее сбить даже топором. Для верности я пару раз стукнул по заплатке ножичком и увидел, как по конструкции пошла оранжевая сетка укрепляющей магии. Значит, все правильно. Через некоторое время заклинания развеются, а вот изменения в материале — останутся. Глина станет тверже камня.

Получил у господина Кнасса расчет за первый подход — по полторы серебрушки за печать, итого шесть монеток. Я видел недовольство на лице трактирщика, но быстро успокоил мужчину.

— Господин Кнасс, — сказал я, принимая деньги и перекладывая их в кошель, — уверяю, заплатите один раз и беды знать не будете. А как закончу с печкой — займусь вашими бочками, так?

Трактирщик только кивнул, соглашаясь с моими словами. Лучше один раз отдать даже полновесный серебряный, чем раз в сезон — восемь серебрушек. Тут арифметика была проста и понятна даже самому последнему нищему.

Довольный тем, что заработал первые деньги при помощи магии я, разделавшись с обедом, которым меня угостил трактирщик, отправился в дом к учителю. Прекрасный день!

Вот только мысли мои были не о звенящем в тонком кошеле серебре, а о девичьей груди Марты, что приятной тяжестью давила мне на плечи, пока я чинил печь.

Глава 15. Ярмарка

Вечера я теперь любил, и даже очень. После ремонта печки и бочек в трактире господина Кнасса моя жизнь круто переменилась. А имя этой перемене было одно — Марта. Дочь кухарки неотрывно следовала за мной каждый раз, когда я занимался волшебством, а в мой последний визит, когда все бочки были отремонтированы, а я получил свои десять серебрушек, мне поступило предложение, от которого я не смог отказаться.

— Рей, — Марта принесла для меня тарелку с копченостями к молодому сидру и остановилась возле моего маленького столика, перебирая край фартука пальцами, — а чем ты занимаешься завтра?

Прямо в этот момент я жевал кусок хлеба, на который щедро уложил обжаренной кровянки, так что вопрос застал меня врасплох.

— Да так… — честно ответил я с набитым ртом, — вроде ничем особым. Утром занятия с учителем, да и все.

Следующий день был рыночным, то есть выходным почти для всех, кроме торговцев и мастеров, что принимали заказы на неделю вперед.

— Сходим на ярмарку? — предложила Марта и в этот момент дыхание у меня перехватило.

Это что, она предлагает мне погулять?!

Осенние ярмарки — главное развлечение в портовом Нипсе после праздника Урожая, что отгремел почти месяц назад. В город приезжали жители окрестных сел и деревень на своих простеньких телегах, реализовать результаты сезона. Именно на ярмарках капитаны охотно закупали свежий провиант и соления–квашения для зимних рейсов, а вояки и трактирщики — фураж, эль, пиво, хмель, веревки и все то, что производили местные крестьяне. На ярмарки ходили, как на праздник, даже если ты ничего не собирался покупать. Я постоянно видел ребят в красивых одеждах и девушек еще в более красивых платьях — из отпрысков местных ремесленников и купцов — что гуляли по рыночной площади под ручку. Но о перспективе оказаться в их рядах я даже и помыслить не мог.

— Конечно сходим… — ответил я, давясь кровянкой.

Собственно, это Марте было и нужно. Не то, чтобы я задохнулся от ставшей в горле еды, нет. Мое согласие. Довольная, девушка упорхнула, предварительно предупредив, что будет ждать меня в полдень у южного входа на рыночную площадь.

В тот день я пришел домой, будто меня мешком ударили. И первое, что я сделал — чуть не сбил с ног куда–то спешащего Ирмана.

— Глаза разуй! — прорычал слуга.

— Ага… — вяло ответил я, двигая в сторону кухни.

Там сидел Осиор, как обычно чаевничая.

Учитель отвлекся от записей, которые он перечитывал прямо тут, разложив перед собой на столе, и посмотрел на меня.

— Что с тобой? — моментально спросил учитель, видя, что я чуть не снес стул.

Я же ничего толком перед собой не видел. Только образ Марты, которая стоит, держась за край фартука пальцами, да мои фантазии, как завтра мы будем под руку гулять по городу. А может даже…

— Все в порядке, — ответил я, пытаясь сфокусироваться на голосе учителя. — Все отлично.

Стул удержался, а вот чашку я все же уронил.

Глиняные черепки и мелкие осколки брызнули во все стороны, а в кухне моментально материализовался Ирман.

Будь воля слуги, он бы выписал мне смачную оплеуху, я прямо заметил, как дернулось его плечо. Но удержался. Ведь даже Осиор ни разу не поднял на меня руку, хотя я знал, что те же мастеровые частенько поколачивали своих учеников и даже подмастерьев, причем за любую провинность.

— Бестолочь! Зачем посуду бьешь?!

— Мне кажется, наш мальчик где–то не здесь, посмотри на него, — хмыкнул Осиор, возвращаясь к своим бумагам. — Ты же в трактире сегодня был? Так?

— Так, — кивнул я, наклоняясь помочь Ирману, но слуга только на меня шикнул, чтобы сел и вообще не двигался.

— Ага, в трактире, значит… — многозначительно протянул Осиор и спрятал улыбку в чашке с чаем.

— Да плевать, где его носило! — ворчал Ирман. — Посуду–то за что!?

— Ой, да успокойся! Если хочешь, заставлю Рея склеить чашку Уром. Заодно и мелкие печати потренирует…

— Да толку от тех печатей! Тут половина — в пыль! И архимаг не справится!

— Недооцениваешь ты архимагов, Ирман…

Я же сидел на своем месте, не знаю, куда себя деть. Так что решив, что чаю не хочу, а учителю я, вроде как, и не нужен, попытался встать со своего места и пойти в комнату. Мечтать о завтрашнем свидании.

— Стоять! В смысле, сядь! — скомандовал Осиор, как только я оторвал зад от стула. — Ну–ка рассказывай, что случилось! Вижу же, что все очень и очень серьезно…

И опять спрятал улыбку в чашке.

— Так это… Меня Марта завтра в город позвала. На ярмарку, — ответил я учителю, глядя при этом куда–то в угол.

Я не планировал сообщать Осиору, что пойду гулять с девушкой. Ни до, ни после. Мне казалось, что учителю это вообще знать не стоило.

— Вот оно! — воскликнул поясной маг, вскакивая с места. — Ирман!

Слуга как раз убрал остатки посуды и подошел к своему господину. Осиор положил свои длинные пальцы на плечо слуги, будто опираясь на него и, устремив взор куда–то в потолок, стал вещать:

— Ирман! Нам выпал уникальный шанс! Ты понимаешь, сколько важнейших вех в жизни моего ученика мы наблюдаем?! Вообрази! Не все отцы застают те моменты, что доведется увидеть нам! И мы должны, нет, мы просто обязаны, мой ворчливый слуга, что трясется за каждую чашку, помочь мальчику! Иначе что мы за мужчины?!

По лицу Ирмана я видел, что в могиле он видал то самое участие в делах ученика Осиора, но для порядка слуга разок кивнул, соглашаясь с магом.

— Рей! Это прекрасный день! Нам срочно нужно в мой кабинет!

От такого напора я даже немного опешил, а когда очнулся, Осиор уже тащил меня за локоть по лестнице.

— Учитель! Что?! Зачем?!

— Как зачем?! Ты что, в этом, — маг окинул мои штаны, рубаху и небольшую жилетку, потому что с моря уже дуло прохладой, — собрался на свидание идти?! Ты что! Быстро, ко мне!

На этих словах маг втолкнул меня в свой кабинет.

— Так, что тут у нас…

Прямо сейчас мой учитель откинул крышку своего сундука и стал копаться в вещах.

— У нас так мало времени, Рей! Так мало! Но хорошо, что мы маги, да? Нам ни один портной не откажет, да и тут же не с нуля шить, а так, может рукава подогнать… Так, это слишком пестро, это я люблю… Ого! Ирман, я ее нашел! Ту самую рубашку! Да ту, ну, помнишь?! Что с кружевным рукавом! Да! Была в сундуке! Да! Я в курсе, что ты говорил!.. Так–так–так… О, нашел! Отличные штаны, Рей, примерь. Длинноваты… Но ничего, штанину можно подрезать, да и по шву ушить. Хорошо! Хорошо! И вот эту рубашку примерь. Да не бойся, не укусит! Я‑то тощий, а ты вон как разъелся! Чуть рукав укоротят и отлично будет, лишнее в штаны заправишь. Ты же приличный юноша и не собираешься завтра штаны снимать? Ха! Да не красней так, Рей! Конечно же не собираешься, это я так, шучу… Хотя ты бы меня таким поведением крайне разочаровал, молодой человек, знай! Ох, хорошо, что я заметил, что с тобой что–то неладное творится, так бы поперся не пойми в чем… Что? Ты говоришь, что даже купеческие в таком не ходят? Слишком дорого? Подожди, а ты–то сам себя кем считаешь?

На этих словах Осиор наконец–то остановился и перестал крутить меня как куклу в разные стороны.

— Так кем ты себя считаешь, Рей? — серьезно спросил учитель.

Я чуть потупился, не зная, что ответить.

— Ну… Я просто ученик мага? Нет? — с надеждой на то, что нашел правильный ответ, сказал я.

Осиор только упрямо вздернул подбородок.

— Послушай меня внимательно, Рей, — начал Осиор. — Возможно, сейчас ты не чувствуешь себя в полной мере магом. Потому что ты не прошел инициацию на рыночной площади, тебя не отправили в расположение Круга в столице и там ты не насмотрелся на кучу поясных магов и даже плащевиков, которые ради дополнения к жалованию или из собственного тщеславия выбирают себе ребят в ученики. Ты не видел и здание Круга Магов в Акрильсере. А оно, поверь мне, самое мелкое и убогое во всей Западной Пресии. Но даже оно поражает воображение неподготовленного юнца. Ты всего этого не видел. А еще твоя магия открылась дико, сама по себе. Ты жил на улице и стал зарабатывать с помощью колдовства намного раньше, чем любой другой ученик. И я не про латки на печи того трактирщика, я про твой поиск коров с помощью одной из самых сложных в освоении рун, что разрешены для свободного изучения. Да, это все смазало впечатление и, может быть, в этом есть и моя вина. Возможно, ты до сих пор чувствуешь себя полуголодным беспризорником, который не знает, будет ли сыт завтра. И ты не «просто ученик мага», как ты сказал. Ты — целый ученик мага! Ты обладатель редкого дара и таланта, который я пытаюсь в тебе развить. Ты не должен чувствовать себя выше других — это опасный путь тщеславия. Но и принижать самого себя я тебе не позволю! Так что если завтра ты будешь самым нарядным юношей во всем Нипсе, то у тебя на это есть полное право!

На этих словах Осиор щелкнул ногтем по моему кольцу ученика, которое я прилежно носил вне зависимости от формы одежды, будь то домашняя мантия или штаны с рубахой на выход. А потом начались примерки и суета.

В итоге учитель выбрал мне из собственного гардероба белую льняную рубашку из очень мягкой, тонкой ткани с широкими манжетами. В дополнение к ней Осиор нашел короткую жилетку из коричневого шерстяного сукна, а еще штаны.

— Отлично! — воскликнул маг, после того, как я натянул на себя рубашку с жилетом. — Ну–ка, повернись!

В этот момент в комнату зашел Ирман, которого Осиор позвал минутой ранее.

— Ну, что скажешь? — обратился учитель к слуге.

Ирман оценивающе посмотрел на меня. И если короткий жилет пришелся мне относительно впору, то рубашка была нещадно велика в плечах. От этого и ткань сбивалась в складки, и рукава висели ниже любых разумных границ.

— Ну… — протянул Ирман, но по глазам гадкого слуги я внезапно понял, что ему тоже нравится.

— Ну хорошо же, Ирман! Хорошо! Чуть ушить в плечах, подогнать рукав и будет просто прелестно! — радовался Осиор. — И парадный комплект одежды получится, кстати говоря! И все, как ты любишь — из вещей, в которые я уже не могу втиснуться!

— Это все от булок к чаю… — начал было слуга, но быстро нарвался на ледяной взгляд поясного мага.

Видимо, любовь Осиора к выпечке с медом уже давно осуждалась Ирманом, но ничего с этим слуга поделать не мог.

— Я тебя чего позвал! Своди мальчика к портному, что мне мантию чинил! Вроде, недорого взял, так? Пусть к утру ушьет ему рубашку, да штаны еще примерить надо… Знаю, что доплатить придется, но как же это важно, Ирман!

— Ага, доплатить… Три цены за срочность возьмут… — проворчал слуга, но по движению головы Ирмана я понял, что он зовет меня за собой. — Иди, переоденься в обычное, нечего по улице в таком виде рассекать… И давай быстрее, мне еще ужин ставить.

Стараясь не лопнуть от счастья и благодарности к учителю, я чуть ли не вприпрыжку, прижимая к груди одежду, и старую, и новую, бросился к себе. И вправду, надо переодеться, а там, на примерке, все будет понятно.

Поход к портному выдался непростым. Обмерили меня довольно быстро, да и работа оказалась не такой сложной: как и говорил учитель, ушить немного рубашку, да чуть поправить длину штанин. Но вот когда мастер услышал, что заказ надо выполнить к завтрашнему утру, развернулась настоящая битва.

И вот тут я понял, что имел в виду учитель, когда сказал, что Ирмана нельзя подпускать к купцам! О, это было удивительное зрелище! Слуга то порывался уйти, то спорил, то справлялся о здоровье семьи портного. Потом начинал кричать, после — умолкал, сверля мастера взглядом. Бросал на стол мошну, хватался за сердце и вообще, всячески выматывал своего противника.

— Хорошо! Ладно! Только из уважения к господину Осиору! — сдался портной. — Полтора полновесных!

— Да как можно! — воскликнул Ирман. — Тут дел на дюжину серебра!

— Две дюжины!

— Серебряный и две монеты!

— Две дюжины серебряных и точка! — воскликнул портной, буквально синея на глазах. — Мне полночи шить придется!

Ирман вдруг замолк, оценивающе окинув взглядом цвет лица портного, после чего воскликнул:

— По рукам! Две дюжины! Оплата завтра!

— Вся сумма вперед!

— Половина сейчас, половина — как сделана работа! И учтите, что после десяти нам уже заказ нужен не будет, вы поняли?! Вы же не хотите разгневать поясного мага?! — добавил Ирман.

Портной чуть побледнел, отчего его лицо стало совсем уж нездоровых цветов, но согласился. В следующую минуту дюжина серебрушек перекочевала из сухой ладони Ирмана в руку мастера.

— Будем завтра в десять! — добавил слуга уже на выходе, утягивая меня прочь из лавки.

Я же пытался просто осознать, что только что увидел. Это как так вышло? Изначально торг начался с четырех полновесных монет! Но Ирман, что та чайка, клевал и клевал портного, пока тот не скинул цену до той, которая казалась слуге справедливой.

— Одни убытки от тебя… — проворчал Ирман уже на улице. — Надеюсь, ты стоишь того, мальчик!

Я только поморщился от этих слов слуги. Ирман постоянно попрекал меня тем, что я объедаю его хозяина. Но, слава богам, решать это было не ему, а моему учителю.

Весь остаток дня я не находил себе места. Даже вечернее чтение не задалось — страница плыла перед глазами, и я не мог уловить ни строчки. Все думал о том, как завтра пойду на ярмарку с Мартой. Учитель больше меня не трогал, посчитав, что свой долг он выполнил, не беспокоил меня и Ирман.

На следующее утро мы отправились к портному, который едва–едва успел в срок — некоторые нитки он подрезал маленьким лезвием прямо во время примерки. Но получилось просто великолепно.

— Вот! Принимайте работу! — сказал наконец–то портной, отходя в сторону.

Я посмотрелся в большую начищенную медную пластину. Ну что сказать, мои опасения сбылись: так в Нипсе не одевались даже сыновья зажиточных купцов.

— Кажется, шов слабоват… — начал было Ирман, но под тяжелым взглядом портного, что сжимал сейчас в руке лезвие, осекся, — хотя знаете, да, отлично.

Слуга рассчитался с мастером, после чего я опять переоделся, аккуратно уложил обновки в кусок парусины, прихватил все бечевой и поспешил за Ирманом.

Осиор тоже оценил работу мастера.

— Отлично! Просто отлично! Так, давай перекусим и иди собирайся. Сегодня без занятий, так уж и быть. Деньги есть? Все не бери, но серебрушек десять–пятнадцать нужно иметь. Куличом угостить барышню или взять кувшинчик молодого вина… Слышал, в город недавно завезли батуритские лакомства! Очень, очень рекомендую! Дорого, а на ярмарке будет еще дороже, но что поделать… Просто погулять не выйдет, обязательно надо угостить! Женщины — это всегда расходы, привыкай. И не смотри на меня так, я с тобой житейской мудростью делюсь!

Когда я собрался, учитель даже проводить меня вышел, хотя я видел, что прямо сейчас он работает над своими записями о буре.

На место встречи я пришел за полчаса до полудня — волновался, что опоздаю, хотя от дома поясного мага до рыночной площади идти было минут десять, не больше. Впрочем, не успел я заскучать, как из–за поворота показалась Марта.

По всей видимости, она взяла старое платье матери. Серое, чуть ниже колен, с красной вышивкой по борту. Под платьем угадывался небольшой корсет, который высоко поднимал закрытый, на завязках, лиф платья. Свои темные волосы Марта собрала в ленивую косу, которая легла через плечо на грудь. Чепчик или другой головной убор, что обычно носили женщины постарше, девушка проигнорировала, что было немудрено, с такой–то косой.

Завидев меня, Марта махнула рукой, я же заспешил ей на встречу. И только поравнявшись с ней, я понял, что даже в сапогах на плотной кожаной подошве девушка была выше меня почти на полголовы. Как и мать, Марта была весьма рослой барышней.

Впрочем, мой внешний вид тоже сначала привел дочь Риги в замешательство. От того оборванца, что прибирался на заднем дворе трактира, где она работала с матерью, не осталось и следа. Отличная обувь и штаны, идеально сидящая рубашка и почти щегольский, как мне казалось, узкий жилет, что делал меня стройнее и шире в плечах. Волосы были чисто вымыты еще утром и собраны в короткий хвостик, который обычно носили подмастерья и прочие молодые люди, что осваивали какие–либо профессии. Венчало мой образ медное кольцо ученика мага на груди, которое я надел уже даже не задумываясь.

Последующие часы прошли, будто в тумане. Марта почти сразу же взяла меня под руку и в таком виде мы влились в толпу праздношатающихся горожан.

Самый центр рыночной площади был расчищен от торговых рядов, и сейчас там устраивали различные развлечения, играли приезжие артисты. У лотков и заведений, что расположились по краям площади, пели и играли местные барды, а хозяева вытащили на улицу столы, чтобы жители Нипса могли насладиться последними приятными днями перед началом глубокой осени и последующей промозглой и дождливой зимы. Меж лавок быстро–быстро бегали половые и кухарки, разнося голодным гостям угощения и напитки.

Лаолиса была самым южным и островным государством Западной Пресии, если не брать в расчет жаркий Гоунс, так что снега тут никогда не видели, хотя старики нет–нет, да и рассказывали, что когда–то, еще при старом короле, разок он все же выпал. В зимний период у нас шли дожди и приходили жесткие бури и многодневные шторма, от чего жизнь в Нипсе практически замирала. Сжимался невольничий рынок, так как новые суда в порт заходили редко, утихала и торговля на главном рынке города. Так что осенние ярмарки были крайне важны и популярны — последняя возможность для простолюдина повеселиться, отовариться по выгодной цене и потом уйти на зимовку — до самого праздника Весны.

— А господин Кнасс справится без тебя? — хрипло спросил я Марту, наблюдая, как мимо пробегающая служанка тащит сразу четыре больших кувшина с пивом.

— Конечно! Там сейчас особо и людей нет, — легкомысленно ответила Марта. — Веселье сейчас тут. О! Смотри!

Девушка указала пальцем на артиста, который прямо сейчас жонглировал ножами в окружении галдящих зрителей.

Не успел я и слова сказать, как Марта потащила меня поглазеть на умельца, а потом нас закрутил людской поток ярмарки.

Мы выпили немного молодого сидра, устроившись у одного из трактиров, а потом мне на глаза попались те самые заморские сладости, о которых говорил учитель. В голове уже чуть шумело, так что когда мне огласили стоимость за небольшой кусочек в три серебрушки, Марта тихо ойкнула. Я же только махнул рукой и выудил из кошеля необходимую сумму. Как и сказал учитель, денег жалеть не стоило.

Серебро волновало меня мало, потому что рядом была Марта. В толчее ярмарки девушка постоянно прижималась грудью к моему плечу, а меня самого нет–нет, да и обдавало запахом ее кожи и волос, от чего голова начинала кружиться сильнее, чем от выпитого нами сидра.

Будь я более внимателен, я бы заметил тяжелые взгляды, что бросали на нас некоторые юноши и девушки. Первые видели во мне недомерка, который гуляет с красивой девицей, что была и старше и выше, чем он сам, вторые же осуждающе поглядывали на Марту, потому что ни мой наряд, ни мое ученическое кольцо на груди скрыть было невозможно.

А прямо сейчас во всем Нипсе был только один маг с учеником — господин поясной маг погоды Осиор, что сейчас выполнял функции гарнизонного колдуна.

Но сидр, прикосновения Марты и общий дух праздника сделали свое дело: я оставался слеп и глух к тому, что происходило вокруг, а мир для меня и вовсе сжался в одну точку, где были только я и дочь Риги.

На прощание я получил щедрую награду — легкий поцелуй в щеку и улыбку, чего было вполне достаточно. А когда вернулся домой, счастливый и уставший, меня даже не донимали расспросами — все и так было написано на моем лице.

Глава 16. Желтый свет

Чтобы взбесить командира городского гарнизона господина Агнаса, достаточно было просто показаться ему на глаза.

Эту науку я твердо усвоил за прошедшие две недели, так что старался лишний раз не встречаться с этим усатым жуком, но получалось у меня плохо. Агнас будто сам искал меня, но каждый раз, когда он видел ученика в серой мантии, его лицо буквально багровело, а небольшие, глубоко посаженные глазки начинали бегать в поисках какой–нибудь мелочи, из–за которой он мог бы поупражняться в сквернословии.

Собственно, это происходило прямо сейчас. Я пришел укреплять северную стену форта, со стороны реки, так как по всеобщему мнению она уже давно требовала ремонта, а командир форта как раз проходил мимо.

Что в полдень он тут забыл — одним богам известно, но вот, из–за поворота показался нагрудник, что закрывал большой и круглый, как спелая тыква живот командира, после — усы, и потом уже мне явился и сам Агнас целиком.

— Рей! Почему ты здесь?! — взревел раненым кабаном Агнас, невероятно быстро для человека его габаритов приближаясь к тому месту, где стоял я.

Прямо сейчас я занимался тем, что латал крепостной зубец, который грозил вот–вот обвалиться вниз и покатиться в сторону реки.

— Чем ты тут занимаешься?! Опять отлыниваешь?!

От крика Агнаса у меня дрогнула рука и аккуратно выводимый контур печати, в которую должна была лечь руна Ур, рассыпался на глазах.

— Да, отлыниваю, — дерзко ответил я командиру форта, — видите, для удовольствия печати колдую…

Это была уже десятая печать Ур за день, причем довольно большая — в три ладони в поперечнике — так что у меня немного кружилась голова, а еще дико хотелось есть. Теперь, когда мне приходилось каждый день и помногу заниматься волшебством, пусть и таким простым, как первые печати Ур, я понял любовь моего учителя к чаепитиям, перекусам и свежей сдобе с медом. Хотелось сладкого.

— Тебя давно ждут на конюшнях! Утопцы зубец не уволокут, даже если он ляжет на дно! — прокричал Агнас мне прямо на ухо, брызжа слюной во все стороны. — Давай, шевелись!

Я только тяжело вздохнул и посмотрел еще раз на проблемный участок стены. Две печати я наложить успел, вроде, выстоит. А потом я вернусь к этому вопросу, да, как–нибудь потом.

Таких вот «потом» у меня скопилось уже неприлично много. Строго говоря, весь форт держался исключительно на магии и я не имел понятия, как эта рухлядь еще не обвалилась. По уму, тут не маг должен работать, а бригада каменщиков, которая приведет городское хозяйство в порядок. Но, по всей видимости, управ решил иначе, потому что главным требованием этого чиновника к Осиору было то, чтобы к концу года городские укрепления были приведены в надлежащий вид.

Учитель на эти требования вроде как и согласился, хотя мне он сказал, что работу в форте я должен воспринимать исключительно как постоянную магическую практику, тренировку.

Сам же Осиор показался тут лишь дважды. В первый раз, когда привел меня сюда после наших занятий, да на следующий день — убедиться, что я не отлыниваю. А после поясного мага даже близко не видели — он все свалил целиком на мои плечи.

И если после визита учителя Агнас вел себя более–менее прилично, то вот в последние дни командир форта почуял свою власть. Точнее, он пытался эту власть утвердить, а я же этому изо всех сил сопротивлялся, признавая лишь авторитет поясного мага. Что, впрочем, не мешало усатому вояке без конца орать мне на ухо, тут я ничего поделать не мог.

Так и проходили мои дни. Меня дергали по тому или иному вопросу с ремонтом стен и строений, Агнас будто бы охотился за мной, а стражники и бойцы форта, что, по сути, были просто обленившимися наемниками на управском жаловании, бросали косые взгляды. Пока у тебя нет хотя бы жетона на груди, ты просто недоучка. А если в форте было все тихо — приходил кто–нибудь из управы со своими бедами. Так я успел уже подлатать телегу какого–то купца, проработать на мостовой, укрепляя камни на своих местах, и даже разок заглянул в порт. Оказывается, услуги мага, причем любой направленности, нужны были всем и постоянно.

«Ну, голодная смерть без работы мне теперь точно не грозит», — подумал я, накладывая на стену конюшни уже одиннадцатую печать Ур за день. Эту у меня вывести получилось, но в момент, когда я закончил насыщать энергией контур, меня сильно повело.

Сразу вспомнились строгие наказы учителя не перенапрягаться. Правда, Осиор говорил о том, что как только я почувствую легкую слабость — надо заканчивать с колдовством минимум на половину дня, а то и до полудня следующего. Но меня заваливали таким количеством поручений, что я бы не справился и с третью, если бы следовал требованиям поясного мага. А отказываться — это позорить учителя. Тут и так по всему городу пошли разговоры, что Осиор — лентяй, если подрядил работать на город своего ученика, а сам даже из дома не выходит.

Я‑то умом понимал, что учителю было глубоко плевать на эти кривотолки — он наконец–то занялся своей научной работой по изучению бури и носился с какими–то аппаратами и артефактами по округе, а помогал ему в этом Ирман. Но и давать лишний повод сплетникам почесать языком я не хотел.

Благо, солнце перевалило к пяти часам, а значит, моя очередная смена окончена. Сейчас быстрее к себе, в комнату. Там чтение Устава Круга, поужинать в одиночестве, потому что учитель с Ирманом еще не вернутся, а потом — я предоставлен сам себе.

Со дня похода на ярмарку мы с Мартой встречались каждый раз, как позволяло ее и мое расписание, в среднем три раза на неделю. Обычно мы гуляли по городу, лакомясь куличами, но разок сходили и к морю — я показал девушке то самое укромное место, где учился вызывать дикую руну Инг, сжимая в кулаке амулетик моряка. И хоть ветер был уже прохладным, мы отлично провели время.

Чем больше мы болтали с Мартой, тем больше я понимал, что разница между нами была невелика. Она начала работать на кухне господина Кнасса, как только стала способна принести полведра воды, так что вся жизнь девушки свелась к такому же тяжелому и изнурительному труду, как и у ее матери. По вечерам Рига часто брала шитье на заказ, простенькое, но требующее время и усидчивости. Отца у Марты не было, а Рига никогда и не говорила о нем, хотя девушка догадывалась, что он был моряком.

Единственное наше отличие до недавнего времени было в том, что у Марты был взрослый, который о ней заботился, одевал и кормил. Хотя, по сути, на еду девушка уже давно зарабатывала сама, да и кое–что откладывала вместе с матерью на обновки и на мизерное приданое. Для меня же таким взрослым этим летом стал учитель.

Сегодня как раз был такой вечер встречи. И пусть командир форта изрядно меня достал, и невыносимо хотелось упасть на кровать и уснуть, но уговор есть уговор. Тем более, сегодня мы договорились посидеть у мыса, вдали от всех.

Последние несколько встреч Марта все чаще и чаще брала меня за руку или будто бы случайно касалась моего плеча, так что я чувствовал, что вот–вот наши взаимоотношения могут перейти на новый уровень. Ведь пока все ограничивалось поцелуем в щеку на прощание, от которого у меня каждый раз потом горело лицо, а сердце стучало так, будто пыталось проломить изнутри ребра.

Прямо сейчас я дочитывал очередную главу Устава, что была посвящена поступлению на службу к дворянскому сословию. Понимал я мало чего, но на все мои вопросы на эту тему Осиор строго отвечал, что это мне нужно просто знать, а пойму — когда придет время. Так что я не слишком усердно, но читал о том, как одновременно маг может быть членом Круга, но при этом и служить какому–нибудь графу или герцогу. Нипс, как портовый город под управлением короны, аристократов особо не видал, да и кто в здравом уме будет мараться о невольничий рынок? Многие благородные хоть и имели рабов, но саму работорговлю считали делом еще более недостойным дворянина, чем ростовщичество.

Спускался вниз я вяло и почти нехотя. Может, не пойти сегодня? А если Марта будет ждать?

От одной мысли, что девушка будет дожидаться меня, а я так и не приду, похолодело в груди. Нет! Как бы я не устал, надо идти!

— Поел бы… — бросил мне в спину Осиор, который уже окончательно перебрался в кухню, поближе к запасам Ирмана.

В кабинете он появлялся только чтобы позаниматься со мной, да поспать. Сам Осиор говорил, что внизу теплее у очага, да и Ирману меньше возни с жаровнями по вечерам, но я считал, что виной всему чай, булки и те самые батуритские сладости, которые для своего господина закупил слуга.

Мне, кстати, дорогое угощение перепадало крайне редко и то, только если я сильно перенапрягался с колдовством.

Марта дожидалась меня у трактира, как мы и договаривались. Сейчас девушка была одета как обычно — в свое простое платье, только фартука, в котором она работала на кухне, не наблюдалась. Я тоже убрал ярморочные обновки подальше, до правильного случая.

— Пойдем? — спросил я, беря девушку под руку.

— Да, конечно, — ответила Марта. — Смотри, что я взяла нам!

В небольшом кулечке, что держала в руках девушка, был уложен свежий хлеб и полкруга кровяной колбасы — мое любимое блюдо в заведении господина Кнасса. Как выяснилось, готовила это лакомство Рига сама, беря за бесценок кровь и немного печени у мясника.

К вечеру погода испортиться не успела, так что сейчас с моря дул приятный ветерок. Еще несколько недель и с прогулками на улице придется завязывать, но о том времени я особо не думал. Может, господин Кнасс позволит видеться за тем небольшим столиком? Приглашать Марту в дом Осиора было бы крайне неприличным, это я понимал четко. Напрашиваться к Риге, которая жила с дочерью в небольшой комнатке в двух улицах от заведения, где они работали? Тоже вариант сомнительный. Но я был уверен, что что–нибудь придумаю.

Когда мы уже пришли на берег и устроились на камнях, а Марта разложила на небольшом куске парусины еду, я заметил небольшой, но глубокий порез на ладони девушки.

— Как ты так? — спросил я, кивая на руку.

— Ай, рыбу чистила… Сколько уже просили господина Наусса отнести ножи, новые ручки сделать! Ни взяться, ни схватиться! А теперь шрам останется… — недовольно поджав губы, ответила Марта.

— Дай сюда, — сказал я, беря девушку за руку.

Не успела Марта опомниться, как я создал в воздухе печать Ис, небольшую, но и этого хватило. Как только я разорвал контур, что повис прямо над раскрытой ладонью девушки, руна устремилась к живой плоти, а порез стал светиться желтым.

— Ай! Щиплет! — воскликнула Марта, вырывая ладонь.

Но уже через пару секунд лицо девушки разгладилось, а на руке не осталось и следа раны.

— Ох… — выдохнула Марта, а после крепко–крепко меня обняла, — спасибо!

Этого я точно не ожидал, так что мы чуть не повалились с камней на гальку, но кое–как я удержался.

Но вот колдовство не прошло для меня бесследно. Печати лечения требовали много энергии, так что перед глазами у меня сейчас прыгали темные пятна, будто я поднял большую тяжесть.

— Тише, тише, — сказал я девушке, нехотя, но все же снимая ее длинные и крепкие руки со своей шеи.

— Что такое? Тебе нехорошо? — беспокойно спросила Марта, заглядывая мне в лицо.

— Да так… Командир форта будто охотится за мной. Постоянно гоняет. Я как не приду — так только и колдую, — ответил я девушке. — Учитель говорит, что практика — это хорошо, и скоро станет легче, но что–то пока не заметно… Давай поедим.

Марта серьезно кивнула, будто была большим знатоком по части магического истощения. Я же быстро соорудил себе бутерброд из хлеба с колбасой, но вот вкуса почти не чувствовал. Я очень устал.

— Знаешь, — сказал я, чтобы прервать тяжелое молчание, — я могу как–нибудь зайти, перед работой в форте. Починить ручки на ножах. Там же что надо? Скрепить их? Уром это быстро будет.

— Ты вон от малюсенькой печати сейчас чуть не упал! — ответила Марта, но по блеску ее глаз было понятно, что на подобный исход она и надеялась.

— Так это печать Ис! Очень сильная руна. А печати Ур я уже в четыре ладони колдую по пять штук в день — все ножи на улице починить можно будет, — легкомысленно ответил я.

Мне нравилось, когда она вот так улыбалась, и хотелось видеть эту ее улыбку чаще.

— Ребята вчера приходили работать, — внезапно сообщила Марта. — Гран был какой–то… Не знаю. Мне младшие ребята сказали, что он с ворами дружбу стал водить. По секрету.

Я только задумчиво хмыкнул, наблюдая, как волны накатываются на галечный пляж. Невер и Сопля, которые старались каждый день приходить и помогать Ирману, говорили тоже самое. Но вот пару дней назад я все же застал пацанов, которые приходили помогать Ирману, пока я работал в форте. И они тоже поделились со мной этими новостями. Гран окончательно встал на путь молодого бандита и готовился пойти к кому–нибудь в помощники, как это сделал в свое время Финн.

— И я сама видела, когда к мяснику ходила, — продолжила Марта. — Там еще этот был, с обожженной рожей.

А вот этого мне Невер не рассказывал.

— Дамар? Да ладно?! Такой, здоровый, и у него ожог на подбородке и лицо рябое немного, так?

Девушка утвердительно кивнула, что заставило меня призадуматься.

Гран водит дружбу с Дамаром?! Да как так–то?! Еще в том году рыжий крепко получил от этого идиота за то, что просто попался ему на глаза. Мы думали, что Дамар ему вообще нос сломал. Или уши. Но обошлось. И теперь Марта видела их вместе на улице?

Впрочем, развить эту мысль у меня не получилось. Рука Марты скользнула по моему плечу, после — по груди, чуть зацепив ногтями ученическое медное кольцо, после чего девушка целиком прильнула ко мне и поцеловала в губы.

Касание было абсолютно мимолетным, я даже толком не понял, что произошло. Вот, я сижу и размышляю о том, чем занимается нынешний главарь моей бывшей банды, а вот — я чувствую жаркие и чуть влажные губы Марты на своих губах.

Я ожидал чего–то подобного, но девушке удалось застать меня врасплох, так что единственное, что я смог в этот момент сделать — замереть на месте.

Но вот, Марта отодвинулась, посмотрела на мое лицо, после чего… заливисто расхохоталась.

— Ох! Рей! Видел бы ты себя! Я уже и устала ждать, честное слово!

После чего Марта пересела ближе, закинула уже обе руки на мою шею и на следующие пять минут единственное, о чем я мог думать, так это о девичьей талии под моими ладонями и жарком сбивчивом дыхании, которое изредка прерывало наш поцелуй.

Вернулся домой я в полном смятении. С одной стороны меня распирало от счастья, а с другой — беспокоило то, что Гран так быстро и открыто стал водить дружбу с криминалом Нипса. Нет, это был обычный для бродяги путь и с моим уходом, уверен, рыжему пришлось несладко, ведь прочие ребята еще совсем малы. Я надеялся, что Гран пробудет с ними еще хотя бы год, до конца следующего лета, прежде чем в банде назреют новые большие перемены.

Да и работа на воров была делом опасным для здоровья. Руки рубили одинаково и взрослым и детям, тут перед законом все были равны. Тем более, почти каждый из нас так или иначе попадался страже на мелком воровстве. Но это были попытки утащить что–то у лоточника, чтобы просто поесть, так что стража частенько смотрела на это сквозь пальцы; давали пару оплеух или секли розгами, да отпускали восвояси. Но вот если кто–нибудь попадется, стоя на стреме или во время ограбления… Тут последствия были однозначными. Или долой рука, или на каторгу, гребцом на галеры, либо вглубь Лаолисы, на королевские каменоломни и рудники.

Я думал было поговорить об этом с учителем, но на привычном уже месте на кухне Осиора не оказалось — поясной маг поднялся в свою комнату, где беспокоить его я не смел. А со следующего утра начался новый виток учебы.

— Так, сегодня у нас руны погоды! — сообщил довольный учитель.

Я же его радости не разделял. Мне еле–еле давалось две–три печати Эо подряд, а тут переход к четвертым рунам ряда.

— Рей, не вижу радости на твоем лице, — сказал поясной маг, видя мою кислую физиономию.

— Я просто устал, учитель. Будто только и таскаю бочки на рынке, — ответил я честно. — Эта усатая скотина, командир Агнас, так на меня взъелся, что мочи нет…

Мои жалобы Осиор будто бы проигнорировал.

— Сегодня ничего сложного. Просто проработка теории, только и всего. К печатям погоды мы перейдем не скоро, и уж точно не в комнате. Дождемся серьезных дождей, вот там будет раздолье! А пока… Что совсем худо с Агнасом?

Я утвердительно кивнул. Хотелось жаловаться и жаловаться на то, как меня достает начальник форта, но я понимал, что это было бы не совсем правильно. Но факт оставался фактом. Агнас выжимал из меня все соки, так что сил не оставалось ровным счетом ни на что, я едва–едва ходил на свидания с Мартой. Вот, вчера вообще думал остаться дома. Да и обо всех моих приработках пришлось забыть. Я‑то думал, что каждый день буду выполнять какие–нибудь мелкие магические заказы, после работы в форте. Но сил не было от слова совсем, а от маленькой печати Ис вчера вечером я вообще чуть не рухнул, какие тут заказы?! Однако Осиору удалось меня успокоить:

— Я схожу в управу, поговорю с главой насчет командира, хорошо? Сегодня же. Думаю, даже помогу тебе. Поделим это поровну, а потом просто будешь ходить и поправлять.

Когда я услышал обещание учителя ходить три раза в неделю в форт вместо меня, я чуть не расплакался. Такая помощь! Я считал работу в форте платой за обучение и проживание, и это было на самом деле так, но как же меня вымотал Агнас…

Видимо, к тем же выводам пришел и Осиор, потому что раньше, как только речь заходила о практической магии, я буквально начинал прыгать на месте, а сейчас только что не поморщился. Колдовство стало в тягость.

Уже к концу занятия, когда мы отработали основу контура печати, который будет способен выдержать в себе хотя бы руну Ос, не говоря о Гирэ или Ман, учитель спросил:

— А что у тебя с практикой исцеления? На печать Ур, я так понимаю, ты уже смотреть не можешь. А что с рунами Бор или Ис? С Эо понятно, тут еще такого хворого поискать надо…

— Вчера Ис колдовал, — честно ответил я. — Марта ножом порезалась глубоко, когда рыбу чистила.

— И как? — спросил Осиор.

Я только пожал плечами.

— Печать получилась сразу, а если бы таким уставшим не был… Но все хорошо, учитель, не волнуйтесь!

Осиор внимательно посмотрел на меня, а после сказал, чего я совсем не ожидал услышать:

— Я вот думаю, научить тебя заряжать целебные амулеты, потому что желтые руны требуют практики еще большей, чем руны защиты. Или может походишь в городской лазарет? Тут у вас вроде есть такой, я могу завтра договориться.

Тут меня осенило. Желание учителя заставить меня заниматься целительной магией я понимал — на самом деле мне настолько опостылел Ур, что я готов был колдовать, что угодно, кроме этой защитной руны. Но вот прямо сейчас мне подвернулся отличный случай.

— Учитель! Касательно амулетов! Помните, я ходил ребят искать, ну, как только вы… — я чуть было не сказал «казнили Рагона», но быстро опомнился, — как только вы сделали меня учеником и дали кольцо… Так вот, есть там торговец, господин Канарат! Он спрашивал, смогу ли я за плату зарядить для них амулеты! Мол, конечно, сделать надо дешевле, чем местные целители, но я, насколько знаю, этим только одна женщина в южной части города занимается, да вроде как гарнизонный маг еще делал… Раньше… Так может я…

— Нет! Нет! Никаких амулетов и артефактов этим мерзавцам! — Вскричал Осиор, вздергивая руки, от чего широкие рукава его песочной мантии взмыли, как паруса. — Никогда не продавал ни единого заряженного камушка этим подлецам! И тебе запрещаю!

— Но учитель, они же этими амулетами воду чистят… Для рабов… — вяло пытался возразить я.

Но если Осиор так взвился — то уж точно переубедить его не получится. В последний раз он так громко протестовал против вареной рыбы, которую приготовил Ирман. Мне вот понравилось, а учитель был категорически против и есть отказался, хоть и обидел этим слугу, который старался в первую очередь для своего господина.

На моих словах о рабах поясной маг осекся и прервал свои изречения на тему бесчеловечности рабства как такового.

— Что ты сказал? Воду чистить? Ты про эти амулетики рассказывал?

Я только утвердительно кивнул, от чего учитель призадумался.

— С одной стороны, эти амулеты спасают жизни, а с другой… Нет, никаких артефактов для работорговцев! Пусть в Уставе этого и нет, но я тебе запрещаю, понял?! С другой стороны…

Осиор быстро прошелся по кабинету, один раз, второй. Я же только стоял и наблюдал за метаниями моего учителя.

Наконец–то поясной маг пришел к какому–то выводу и, резко остановившись, схватил меня за рукав.

— Идем, Рей! Быстрее!

Мы спустились вниз, вышли на задний двор, после чего Осиор подошел к бочке, в которой я и Ирман по утрам умывались.

— Ну–ка, что тут у нас… — протянул поясной маг и, одернув рукава мантии, сотворил печать Бор прямо над емкостью.

Маленькую, в половину ладони. Как только учитель разорвал внутренний контур и активировал заклинание — только это я заметить и смог, контуры же появились почти мгновенно, как и руна внутри — сияющая желтым светом Бор потянулась вниз, к воде. Мгновение, и вот, вся емкость светится желтым светом, который, впрочем, через пяток ударов сердца угас.

— А теперь — снять пробу! — воскликнул учитель.

Я даже рта раскрыть не успел, как Осиор зачерпнул двумя руками из не самой чистой бочки и сделал несколько глотков прямо из ладоней, сложенных лодочкой.

— Отлично! — резюмировал поясной маг. — Давай, Рей, сам попробуй.

Я подчинился и тоже зачерпнул из бочки. Вода была чистая и прохладная, как из самого лучшего колодца.

— Вы хотели проверить, не вру ли я? — хмуро спросил я учителя, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Нет, мальчик мой, что ты, — ласково ответил Осиор, широко улыбаясь. — Просто хотел убедиться, что печать без амулета сработает так же, как ты описал. Честно, никогда не использовал Бор в таком ключе, да и знакомые мне маги — тоже. Мы как–то предпочитали устранять последствия… кхм… а не первопричину возможных расстройств.

— Как видите, работает, — ответил я магу.

— Да, работает, — согласился Осиор. — Ну что, Рей. Поздравляю, не будет у тебя выходных между дежурствами в форте. Завтра пойдешь искать работу на невольничьем рынке.

Напоследок учитель похлопал меня по плечу и скрылся в доме, а я же остался смотреть на полную бочку чистой питьевой воды. Это значит, что амулеты заряжать нельзя, а чистить воду вручную — можно?

Оставалось только покачать головой. Мне затея Осиора казалась глупой, да и кто из работорговцев согласится на такую услугу? Но если учитель сказал, что завтра я иду на невольничий рынок — значит, так тому и быть.

Ослушаться поясного мага и своего наставника я не смел.

Глава 17. Дуновение ветра

На следующее же утро, когда учитель отправился в управу и далее — в форт, я двинул в сторону невольничьего рынка Нипса.

Хотя высокий сезон торговли людьми уже отошел, прямо сейчас на рынке было довольно бойко. В последние недели стали прибывать корабли из Восточной Пресии — с самых дальних рубежей, от берегов Экимии, Мандагена, Ирубии и Абалата.

Эти суда находились в пути почти полгода, выйдя из восточных портов ранней весной, как только утихли штормы, и установилась погода. Отдельные корабли, а иногда и целые торговые флотилии уже успели зайти в порты Дагерии и Женда, обогнуть Гоунс и прибыть в конечный пункт своего путешествия — в порты Лаолисы.

Зачем судам делать лишние две тысячи лиг? Ведь за этот срок они бы успели вернуться к берегам Агрании или встать на зимовку в батурийском порту Дателорум, что располагался на одноименном острове и был воротами Восточной Пресии. Но нет, работорговцы не спешили обратно в двухлетний рейс за новым товаром, а упорно следовали в Лаолису. Причина была проста: все западное побережье предпочитало покупать рабов именно на нашем острове, минуя долгие и опасные для такого товара сухопутные маршруты через весь континент. Так что пусть трюмы рабовладельческих судов и пустели по пути к Лаолисе, но достаточная часть рабов доезжала в Нипс и другие порты государства, на зимовку. Хотя те же дагерийские мореходы уверенно переправлялись с материка на остров, возвращаясь домой с живым товаром как раз к весне.

Вот такие поздние суда и прибыли в Нипс буквально на неделе. Это я понял сразу по общему гаму на рынке, хлестким звукам кнутов и звону цепей. По словам одного из работорговцев, что сейчас беседовал со стражником, я понял, что с самого утра в Нипс зашли сразу три дагерийских торговых судна, а их перегрузка уже шла полным ходом. Обратно капитаны планировали вернуться с трюмами, забитыми людьми, так что в ближайшую неделю на рынке будет жарко: содержание раба на зимовке дело хлопотное и в целом, недешевое, хоть работорговцы старались экономить на всем.

Знал ли учитель, что в порт прибыли свежие партии рабов, а сегодня утром приплывут и дагерийцы? О первом Осиор мог и догадываться, но вот второе предугадать было совершенно невозможно. С другой стороны — подобный расклад был мне на руку, потому что сейчас на рабском рынке Нипса жизнь кипела, как в самые жаркие дни лета, когда торговля шла полным ходом.

— Господин Канарат! — обратился я к знакомому торговцу людьми.

— О! Рей! Здравствуй, юноша, здравствуй! Как ты подрос за это время! Отъелся! — поприветствовал меня Канарат. — Чем обязан визиту ученика господина гарнизонного мага?

Я чуть помялся, потому что раньше Канарат никогда так со мной не говорил. Но все же ответил:

— Я тут по распоряжению учителя Осиора… Хотел узнать, нужна ли вам и другим торговцам помощь с водой и вообще…

— О! — обрадовался Канарат. — Амулеты! А я уже думал, что ты забыл или твой учитель отказался сотрудничать! Конечно, нам нужна помощь с водой! Конечно! Знаешь, дождями такого намывает в реку, жуть просто! Ты пришел собрать камни на зарядку?

— Ну… Вообще–то учитель не хочет заряжать амулеты, знаете, это очень кропотливое дело, а я еще не обучен… — начал я врать, путаясь в собственных словах.

Лицо Канарата мрачнело на глазах, и я понял, что нужно как–то выкручиваться.

— Но я уже освоил руну Бор! И мы с учителем подумали, что, возможно, я бы мог поработать вместо амулетов, сразу над бочками. Мы даже проверили на заднем дворе — вода получается отменная! Честно!

— Ах вот как… — задумался торговец. — Говоришь, заряжать еще не умеешь?

— Никак нет, господин Канарат, да и учитель сказал, что амулет может взорваться и покалечить, если я чего натворю. А у самого учителя Осиора достаточно и дел в управе, и в форте, и собственные исследования, даже на мое обучение время только по утрам.

Я нащупал ту самую линию лжи, что так выгодно переплеталась с правдой. Это был лучший путь: мои слова получались довольно правдоподобным, вот только я не учел одного. Весь город прекрасно знал, что учитель свалил все дела и обязанности гарнизонного мага на мои плечи. О чем моментально вспомнил Канарат.

— Так твой учитель в форте же и не появляется! — удивился торговец, а его глаза опасно сузились.

Мужчина почуял, что я ему лгу.

— Вот, сегодня утром как раз отправился в управу, можете у кого угодно спросить! — мигом сориентировался я. — Просто у учителя Осиора были важные дела эти недели, вот я и подменял его, печати Ур я же тоже обучен. Практика заодно. Вот, защиту мы прошли, сейчас, значит, желтые руны осваиваю. Поэтому мне так много стены укреплять больше и не нужно! А до амулетов, как говорит учитель, я еще не дорос. Но вот если бы можно было подзаработать печатью Бор… Вы подумайте, господин Канарат! Вот за сколько вам амулетик на одну бочку заряжают?

— Да как Ракона твой учитель поджарил, хотя я уверен, было за что, так вообще по четыре старая Агама заряжать стала. Грабеж!

— Три серебряные монетки за бочку, — моментально выдвинул я встречное предложение.

Канарат только хитро сощурился.

— Вот всегда мне это в тебе нравилось, Рей! Своего не упустишь, всегда найдешь приработок. Но три многовато, я вообще планировал на дождевую воду перейти, всяко чище речной, ну или носильщикам временами платить… Может, по два?

Пошел торг, ведь мы были на рынке.

— Господин Канарат, амулеты зарядить не просто так четыре монетки стоит. Бор тяжелая руна, в плане, что сил много тянет. Знаете, как потом жрать охота после такого колдовства? Да не абы чего, а хлеба хорошего там, меду… За еду, получается, работа будет, там мне лучше тогда вовсе не колдовать, — нагло ответил я.

— Два и полдюжины меди, — уступил Канарат, — больше точно не дам. И то, только чтобы рабы болеть не начали, пока дожди не начнутся. Ты сколько бочек почистить сможешь?

Я точного ответа на этот вопрос не имел. В форте за день я мог наколдовать десяток печатей Ур в три ладони в поперечнике. Бор требовала сил значительно больше, вот только и сама печать нужна была намного меньше. Учитель сколдовал в половину ладони, но, как мне показалось, можно попробовать сделать ее еще меньше, с треть. Тогда это не меньше дюжины бочек, а то и полторы.

Я поделился своими расчетами с торговцем, на что господин Канарат только присвистнул:

— Полторы дюжины?! А потянешь, малец? Или ты у нас великий маг?

— Так это… Они же совсем небольшие нужны, — ответил я, смущаясь от похвалы Канарата, — да и натаскают ли столько воды с реки?

— Натаскают! Мне–то сейчас с новым товаром бочки две надо, да и знакомцам моим вода не помешает. Да еще вдвое дешевле, чем если от колодца таскать! Будет тебе дюжина бочек точно, ты главное это, уверен, что сдюжишь столько печатей–то целебных?

— Они совсем маленькие, — повторил я.

— Ну, тогда иди, погуляй, приготовься, или что там тебе надо, — сказал мужчина. — Тем более вот, твои старые друзья как раз идут, будет и им сегодня задачка.

Канарат кивнул куда–то за мою спину и я, повернувшись, увидел свою старую шайку. Во главе шел Гран, как старший, а за ним все четверо младших ребят.

Выглядели парни неплохо. Приработок у Ирмана давал о себе знать и Невер с Соплей смотрелись сытыми и полными сил, не отставали от них и Аран с Раилем. И только Гран был какой–то осунувшийся, будто полночи не спал.

Я двинулся навстречу своей бывшей банде, но встретили меня холодно.

— Дорогу, — бросил Гран, проходя мимо, даже не глядя на меня.

Младшие ребята только виновато потупились, мол, извини, Рей, но таковы теперь порядки.

Я только удивился, почему Гран так себя ведет. Он что, настолько завидует? Даже младшие ребята, тот же Невер, но понимали, что магические способности — это всегда слепая удача. Их нельзя найти или получить, а можно только с ними родиться.

«Но ты–то их получил», — ехидно прокомментировал мой внутренний голос. — «От Эдриаса и получил, от умирающего колдуна, что связал вас радужными печатями…»

От осознания, что Гран в своей зависти, наверное, в чем–то и прав, мне сделалось как–то гадко и мерзко. Захотелось поскорее уйти, и успокаивала меня только мысль о том, что сегодня ребятам будет от моего присутствия двойной прибыток: Канарат сказал, что ему нужно очистить две бочки с водой. А если он посоветует помощь моих друзей прочим торговцам, то и вовсе у ребят были все шансы унести с рынка целую серебрушку.

В первый же день на рынке я очистил руной Бор шесть бочек, за что получил в сумме пятнадцать серебрушек из рук трех работорговцев. От такой огромной суммы разом, да за полчаса работы, у меня едва не перехватило дыхание. Вот это удача!

Весь остаток недели я чередовал работу в форте и походы на невольничий рынок Нипса. Вот только после визита учителя в главное укрепление города задач для меня особо не осталось. Насколько же был силен Осиор, что буквально за один день он укрепил печатями даже то, что я считал еще вполне сносным и не требующим ремонта?! Свежие печати Ур были буквально повсюду, так что большую часть времени я просто слонялся по двору, убивая время.

Командир Агнас тоже как–то поутих и перестал повышать голос по любому поводу, во всяком случае, на меня. А вот на простых стражниках и солдатах он срывался теперь с какой–то удвоенной яростью и ожесточением. Но мне на это было все равно: главное, что меня не трогает, и то хорошо.

Как только учитель снял с меня нагрузку в виде бесконечных рун Ур, у меня вернулась тяга к учебе. Сейчас поясной маг активно готовил меня к первому применению печатей погоды, которые были для Осиора родными.

— Смотри сюда, Рей! Запомни! С печатью Ос все довольно просто, особенно в плане ее расположения. Ветер всегда будет дуть от тебя, под прямым углом к плоскости заклинания, это работает всегда! Вот только нужно быть очень аккуратным! Если ты чуть искривишь плоскость печати и хоть немного ее наклонишь, то все! Порывы ветра будут бить в землю или ветер вообще уйдет в небо. Ну, если тебе надо разогнать тучи, то ничего в этом плохого нет, на самом деле. Второй момент — размер руны в печати. Ос одна из тех печатей, которая работает независимо между размером самой руны и контуром. Размер руны лишь определяет высоту, на которой будет дуть ветер относительно верхней кромки печати… Ну или просто расстояние, если ты наклонил печать в пространстве. Силу же ветра определяет именно насыщение контура. Вот так!

Прямо сейчас мы стояли во внутреннем дворе нашего дома. Учитель вскинул руки и медленно, чтобы я мог разглядеть, вывел внешний и внутренний контур, в которую вписал небольшую, с фалангу пальца, руну Ос. Как только внутреннее кольцо было разрушено, и зеленая волна захлестнула Ос, мне в лицо подуло легким ветерком.

— Запомни, каждый дюйм руны — это десять футов высоты относительно того места, где ты стоишь, — сказал учитель. — Кстати, по этой причине Ос очень сложно применять в боевых заклинаниях. Так как руна всегда должна быть пропорциональна контуру, до определенного предела, то и насытить достаточно печать Ос, чтобы она, например, ускорила полет кулака Хаг на уровне первых печатей, почти невозможно. А вот во вторых печатях Ос используют довольно активно, потому что сама руна почти не влияет на конструкцию печати и не приходится долго выискивать точку баланса рун. Понял?

Я уверенно кивнул, зная, что будет дальше.

— А теперь попробуй. Сделай так, чтобы мне тоже подуло ветерком. Значит, не больше чем полдюйма на всю руну. И следи, чтобы контур выдержал!

Выслушав наставление поясного мага, я поднял руки и начал колдовать. Полдюйма — ювелирная работа. Это почти вдвое меньше, чем те малюсенькие печати Бор, которыми я на рынке очищал воду для рабов. Но желтые руны — очень капризные и мощные, а тут учитель сказал, что Ос довольно стабильна…

В первую же попытку у меня ничего не вышло. Я вывел слишком слабый внутренний контур и как только начал вписывать внутрь двух колец зеленую руну Ос, мою печать буквально разорвало на части.

— Вот! Об этом я говорил! — заметил довольный Осиор.

— Учитель, но ведь ветер же нужен высоко в небе, разгонять облака… — попытался возразить я. — Да даже если надувать паруса, то это руна не меньше четырех–пяти дюймов! А то и все восемь! Огромная печать!

— Да! И я скажу тебе, что разогнать облака можно только второй печатью с двумя рунами Ос, так как они кратно усиливают друг друга, что позволяет забраться к облакам… Если ты конечно не готов чертить контур размером с целое поле… Раньше, кстати, так и делали, видел я пару манускриптов… Так вот! Давай, тренируйся! Ос хороша тем, что абсолютно безопасна, если контур разрывается! А если ты научишься делать таких малюток быстро, да с нужной плотностью контура… Считай это новой тренировкой, Рей.

Точность и выдержка — два столпа уверенного колдовства. Учитель любил повторять мне это, чуть ли не каждый раз, когда мы принимались колдовать печати. Так что я опять поднял руки и стал выводить контур. А потом еще и еще.

Где–то с шестой попытки мне удалось вписать руну, чуть больше, чем с полдюйма, в такую же малюсенькую печать. Вот только порыв ветра буквально ударил в землю передо мной, подняв пыль.

Не понимая, что произошло, я поднял глаза на довольно улыбающегося Осиора.

— Вот! Уже лучше! Только ты скрючисвшись колдовал, сильно вперед наклонившись. Помнишь, как печать относительно земли получилась?

— Почти плашмя… — ответил я, понимая собственную ошибку.

Я был так увлечен этой ювелирной работой, что совсем забыл о позиционировании заклинания, хотя Осиор сразу же предупредил меня, что руна Ос очень чувствительна к положению печати в пространстве.

— Так, давай теперь заново, только не забывай держать печать прямо. Начни с контура на уровне глаз. Высота, на которой ты колдуешь печать, не влияет на высоту самого заклинания относительно уровня твоих ног, запомни.

Внимательно выслушав учителя, я опять принялся колдовать. На этот раз контуры с руной внутри вышли у меня со второй попытки и уже через мгновение я увидел, как легкий порыв ветра треплет отворот мантии на груди учителя.

— Отлично! Очень хорошо, Рей, очень! Тебе надо будет постоянно практиковаться в этой маленькой Ос. Это хорошая тренировка для рук, так сказать, пока ты используешь для вывода контуров собственные пальцы, как опорные точки. Но даже когда ты станешь колдовать просто раскрытой ладонью, это тебе очень пригодится. Так, на сегодня все! Разойдись! — сказал учитель и моментально сам же и выполнил свою команду, скрывшись в недрах дома.

Впрочем, далеко он не ушел, я был в этом уверен. Очевидно, прямо сейчас поясной маг предпринимал бесчеловечное нападение на свежую сдобу, что принес утром Ирман.

Тут меня осенило. Учитель сказал, что Ос не зависит от размеров контура. Но если я не могу сделать контур печати слишком маленьким, то, получается, я могу сделать его слишком большим?

В обычных печатях соблюдалась пропорция одной трети. Если печать в поперечнике была девять дюймов, то есть чуть больше двух ладоней, то руна внутри должна быть трехдюймовой. Это обеспечивало лучшее распределение магической энергии из контура в руну, так говорил учитель. Но не в случае руны Ос, которая кроме самого воздействия отвечала и за высоту порыва ветра…

Чуть покосившись на дверь в дом, я все же поднял руки и стал аккуратно выводить большую печать в три ладони. Один раз контур чуть не разорвался. Но я смог удержать заклинание, после чего вписал внутрь руну Ос. Но не четырехдюймовую, как должно было быть, а опять, малюсенькую, в полпальца высотой. Чтобы заклинание сработало на высоте пяти футов.

Как только я разорвал внутренний контур, довольно мощный порыв ударил в забор, который отделял наш двор от соседского. По поверхности воды в бочке, что стояла чуть в стороне от направления заклинания, пошла сильная рябь, а полы и рукава моей ученической мантии поднялись вверх и потянулись вперед, будто бы с моря дул штормовой ветер.

— Ха! Так и знал, что попробуешь! — услышал я с порога голос учителя.

Осиор, пока я колдовал большой контур, тихо выскользнул из дома и, притаившись в дверях, наблюдал за моим магическим экспериментом.

— Скажи, руна легла легко, да? — спросил учитель. — И почти никаких потерь энергии, как с другими печатями. Это, кстати, особенность всех рун погоды, в той или иной степени. Ну как, доволен?

Я еще раз посмотрел на лужу, что выплеснулась из бочки из–за моего колдовства, и довольный кивнул учителю. Конечно же я доволен! Магия погоды была не похожа на простую и прямолинейную защиту или капризную и тянущую силы магию исцеления. Тут требовался особый взгляд… Ты не только должен знать, как работают твои печати, но еще и понять, как именно твое колдовство повлияет на окружающие предметы. Потому что магия погоды оказалась поистине масштабной, а не узконаправленной, как прочие руны. Возможно, я стал понимать Осиора, который предпочел зеленый пояс красному плащу, а, может, и оранжевому. Потому что печати защиты он колдовал поистине гигантские и мощные.

— В этом месяце у нас исцеление и погода, а потом, может, и до охраны дойдем… Если ты готов, конечно. Или лучше с поиска начать?

— Я не знаю, — честно ответил я, следуя за учителем на кухню, — может, с поиска? Все же Инг мне знаком…

— Печать Инг и дикая Инг — это две разные магии, Рей, поверь, — сказал Осиор, усаживаясь на свое место. — Ирман! Сделай нам к чаю чего! И самого чаю! Да! Зову тебя!

Маг чуть поерзал на своем месте, ожидая, пока слуга погремит чайником и достанет сушеные груши — новое угощение, которое прибыло на остров с континента в последних рейсах, после чего продолжил:

— Ты уверен, что хочешь так быстро пробовать поиск? Я боюсь, что ты разочаруешься. Это самые сложные из разрешенных рун ряда, я серьезно. И сил они требуют немало, особенно в контуре.

Я легкомысленно пожал плечами.

— Надо попробовать. Я давно хотел попросить показать мне печати поиска… В «Размышлениях» я читал, что они с печатями охраны не слишком отличаются, но вот голубые руны скорее требуют владения второй печатью, — поделился я с Осиором своими мыслями.

Маг только многозначительно хмыкнул.

— А смотри–ка, и вправду читаешь. Я бы в твои годы спал над книгой, а сам бы говорил, что ничего не понял. Но тебе так делать нельзя! Понял?! Читай, Рей, читай, это хорошие книги, и мысли там умные. В основной своей массе умные, конечно. И да, ты прав, эффективные заклинания охраны — это обычно вторые, а то и третьи печати. Например, заклинания–ловушки или заклинания–метки, которые вешают эффект Пеор на нарушителя, чтобы точно восстановить его маршрут. Но и сами по себе они важны, просто специфичны, вот и все. Но я тебя услышал, я подумаю над рунами поиска.

О рунах атаки мы так и не говорили. Разок, когда никто не видел, на пляже, я попробовал создать печать Тир. Но когда я еще собирал контур, оказалось, что по привычке я влил слишком много энергии, от чего просто не успел вписать руну. А повторять свои эксперименты не стал, решив, что такие вещи надо делать под присмотром. Да и зачем мне, юнцу, атакующие заклинания? Даже если на меня кто нападет, я просто закроюсь Уром, и пусть хоть зубы себе сломает — через магическую защиту ему не пробиться. А в самом Нипсе был только один маг, что способен проломить мой Ур или Берк. И прямо сейчас он сидел передо мной и сосредоточенно пережевывал кусочек тягучей сушеной груши.

Я прекрасно понимал, что если на учителя нападет безумие и он решит со мной расправиться, то тут мне никакие руны Тир или Фео не помогут, как не помогла Ракону даже третья печать Тир–Хаг–Хаг, колдуя которую предыдущий гарнизонный маг, скорее всего, надорвался. И если после дуэли Осиор и выглядел усталым, то это был откат по пережженным каналам из–за магии поиска, чем усталость от сотворения печати Ман–Ман–Ман, которой он казнил преступника. А это опять подтверждало, что мой учитель невероятно силен.

Чтение Устава многое прояснило в той дуэли лично для меня. В своде правил и законов для магов Западной Пресии говорилось, что любой инициированный маг — это уже юный член сообщества, и долг каждого мага жетона, пояса или плаща убедиться в том, что юноша или девушка получит соответствующее своему уровню сил и способностей обучение. Попытка же продать молодого мага в моем лице, пусть и дикого и без официального медальона ученика, но уже раскрытого Осиором — это преступление не просто против меня лично, а против всего магического сообщества.

Единственная лазейка могла быть в том, что маг якобы «не знал» о способностях к магии у продаваемого в рабство подростка. Тогда гнева Круга можно было избежать, пусть и запятнав свою репутацию, хотя временами на это смотрели вообще сквозь пальцы. Вот только Ракон знал, а еще важнее то, что знал о моих силах и Осиор.

И наказание за это преступление было одно — смерть. Или физическая или, на усмотрение Круга, магическая.

Что подразумевалось под «магической смертью» я не совсем понимал, но подозревал. Пережигание всех каналов и лишение способностей. Только это, насколько было понятно из Устава и «Размышлений о магии» — не просто сильная боль, когда ты пытаешься сколдовать запретную для тебя руну после получения магической травмы. Это болезненная пытка на весь остаток твоей жизни.

Уже на вторую неделю после того, как Осиор предложил мне зайти на рынок, я стал появляться там ежедневно. Учитель был доволен тем, что я практикую целебные печати и при этом пусть и косвенно, но помогаю невольникам за счет работорговцев. Уже на третий мой визит на северный берег Нипса меня дожидалось две дюжины бочек, а некоторые стали поговаривать, что вода эта — вовсе целебная. В любом случае, очищение печатью работало лучше, чем небольшим амулетиком, так что недостатка в клиентах у меня не было. У меня стали водиться деньги, при этом довольно большие даже по меркам мастеров. Ежедневно за свою магию я получал на руки до трех полновесных серебряных — огромные деньги. Вот только солидная их часть спускалась на всякое–разное.

Погода окончательно испортилась и теперь, чтобы видеться с Мартой, приходилось искать какие–нибудь заведения, где нас бы не стали задирать. Такое нашлось на самой границе верхнего города и доков, небольшой трактир при постоялом дворе, в котором, впрочем, цены немного кусались. Но не по моим нынешним доходам. Еще я купил себе новые сапоги на зиму, теплый плащ и смену рубахи и штанов, чтобы всегда быть в чистом. Кроме того я стал участвовать и в хозяйственных расходах в доме Осиора, выделяя на стол по пять серебрушек в день и еще одну — на дрова и стирку. Так что по итогам двух недель работы на рынке в моей мошне лежало три полновесных монеты и еще две дюжины серебрушек с горстью меди — заработок за полтора дня.

К концу третьей недели работы на рынке по очистке воды, мне поступило предложение, которое пришлось обсуждать вечером с учителем.

— Предложили лечить рабов? — переспросил Осиор, отрываясь от чтения.

Прямо сейчас учитель был в своем кабинете, за рабочим столом, заваленным бумагами и фолиантами. На неделе прибыл купец из столицы, который специально для моего учителя привез новые книги, которые потребовались Осиору в его работе. Учитель, как он сам объяснил, хотел быть уверен в том, что с подобными магическими бурями ранее не сталкивались, а для этого надо было изучить массу записей магов прошлого.

— Да, учитель. Ко мне сегодня подходил господин Канарат, ну, тот работорговец, что еще воду у моей шайки покупал, когда я…

«Жил на улице», — подсказал внутренний голос.

— Когда я был беспризорником, — закончил я.

— То есть ты считаешь, что он лучше других работорговцев? — спросил поясной маг, поднимая бровь.

— Ну, он никогда не бил нас, да и с плетью в руках я его не видал, — честно ответил я. — Воду для своих рабов он чистую всегда берет. Лучше или нет, но…

Это «но» было очень скользким. Я хорошо относился к Канарату, как не крути. Тем более я не до конца понимал ненависть моего наставника к работорговле. Для меня она была делом таким же обыденным, как и просто торговля капустой на рынке. В доках было достаточно рабов, как минимум на погрузочно–разгрузочных работах.

— А что за лечение? — спросил учитель, подаваясь вперед, что означало, что он окончательно переключился на нашу беседу и отвечать придется быстро и четко. — Чтобы несчастные потом попали на галеры? Такое ему надо лечение?

— Нет, учитель, — ответил я. — Насколько мне известно, в Нипс приплыл корабль с кибашамскими коронными купцами. Ну, так на рынке говорят. Они потом поплывут в Фарну, это Табийский порт, а дальше…

— Пойдут землей на родину, да, Рей, спасибо, я тоже знаю про этот маршрут северян, — раздраженно перебил меня Осиор. — Но какое это отношение имеет к твоим печатям исцеления?

Я чуть потупился.

— Ну, господин Канарат будто знал, что вы спросите, будто знает, что вы работорговцев недолюбливаете. Он просил передать, что меня будут просить о лечении женщин с детьми. Как раз тех, кого смотрят кибашамцы. Чтобы, значит, товар…

На этих моих словах глаза Осиора опасно сузились и я понял, какую оплошность допустил.

— Я хотел сказать, чтобы люди, рабы, в Нипсе не зимовали, а отправились на новую родину. Всем же известно, зачем кибашамцы покупают молодых матерей с детьми. Вырастить воинами гвардии.

Выслушав мои пояснения, поясной маг откинулся на спинку кресла и задумался.

— Говоришь, женщины и дети? Не гребцы на галеры? Просто пойми, Рей. Если ты сейчас вылечишь кого–то своей магией, а потом этот человек попадет на галеру или рудники как сильный и здоровый… Это ужасная судьба, ты же понимаешь? Лучше тихо угаснуть от лихорадки в бараке в окружении других рабов, чем сгореть прикованным к веслу, с иссеченной плетями спиной… А вот кибашамцы… Они делают хорошее дело, на самом деле. Знаешь, кстати, почему?

Я отрицательно покачал головой.

— Кибашамцы очень воинственный народ, Рей, — продолжил Осиор, сложив пальцы домиком, как он делал каждый раз, когда читал мне лекции по магии, — а край у них суровый. Великая Река или как ее еще называют, Золотая Фарда, их, конечно, кормит, как и воды северного моря. Но постоянные стычки с Эвторумом и Кифортом бьют по людям… Да и край там суровый, как тут, на югах, крестьянин семью на десять ртов не прокормит. Там хорошо если до зрелости трое детей доживают…

— А почему Фарду золотой называют? — спросил я.

— Так золото в ней моют, — легко ответил Осиор. — Всю историю Кибашама там ведется золотодобыча, камни драгоценные, опять же, россыпью на земле много где лежат. Слыхал про алмазы? Вот почти все там и добываются, у берегов Фарды. Собственно, за левый берег реки там война постоянно и идет. Соседям богатства кибашанцев покоя не дают. Вот они женщин с детьми сразу и покупают. Ведь если родила одного сильного и здорового — родит еще. Так и воюют.

— Так лучше ли такая судьба, чем гребцом на галере? — спросил я.

Осиор чуть подался вперед.

— Кибашамцы этим людям новую жизнь дают. В долг — но дают. Первый сын, который купленный, уходит служить на всю жизнь. А вот последующие — десять лет в строю и свободны, вольные люди. Так что нет, это не тоже самое. Потому что у этих людей есть выбор и шанс. Лучше быть солдатом с довольствием и товарищами по оружию, ведь им хорошо платят, чем махать киркой, пока не упадешь замертво.

— Так, получается, мне можно их лечить? — уточнил я, проследив за мыслью Осиора.

— Можно, — кивнул учитель. — Если у них есть шанс быть проданным кибашамским купцам, то конечно можно. Причем, по совести, даже бесплатно стоило бы лечить. Так что если будут торговаться — сбивай цену, но колдуй. Ты этих женщин и детей можешь от страшной участи спасти, Рей. Ты меня понял?

Что–то в словах Осиора было торжественное, важное. Он отнесся ко мне по–доброму, забрал с улицы и сделал своим учеником. Теперь моя очередь помочь кому–то избежать каторжного труда в поле или работы в публичном доме? Так?

Я быстро кивнул учителю и заверил поясного мага, что очень постараюсь, чтобы корабли северян увезли на континент как можно больше людей, если дело только в их физическом состоянии. Печать Ис была не простой, но не намного сложнее Бор. Скорее, просто требовательнее в плане магических сил. Но за последние недели я прямо почувствовал, о чем говорил учитель — колдовать стало значительно легче. Я тренировался и развивал свои каналы мага, то есть сейчас мне доступно намного больше, чем в самом начале моего пути.

Дело за малым. Осталось на практике проверить, скольких рабынь с детьми я смогу подлатать за ближайшие недели, пока кибашамцы стоят в порту, чтобы купцы обратили на них свое внимание и увезли с собой, на север.

Глава 18. Полфута разницы

Нипс был крупным рабовладельческим центром и прямо за рынком, между помостами и рыбными доками, вынесенными чуть дальше, стояли многочисленные бараки, которые купцы построили за свой счет или арендовали у городских властей.

Были это небольшие, но крепкие деревянные строения, отдаленно напоминающие воинские казармы. Вот только были у них и собственные отличия — запирающаяся снаружи дверь и полное отсутствие окон, чтобы рабы не могли сбежать ночью.

Зимовать в этих строениях было не приятнее, чем в старом амбаре, где я жил с ребятами до недавнего времени. Единственное отличие — мы были вольны разводить костер и греться у огня, пусть стены и были дырявыми. Рабам же доступа к огню не давали, так как возникала угроза пожара.

Впрочем, зимы в Лаолисе были не слишком суровыми — намного мягче, чем на континенте, а вода даже в лужах никогда не замерзала, кроме совсем уж холодных ночей. Так что невольникам выдавались тонкие вонючие одеяла, под которыми люди проводили большую часть времени.

Среди рабов удачей считалось попасть на помост. Это и прогулка, и свежий воздух и, если надо, мытье. Хозяева показывали «товар лицом», так что тех, кого выводили на сам рынок, чтобы продемонстрировать имеющийся ассортимент, мыли, одевали и всячески приводили в надлежащий вид. Я слыхал, что у некоторых были даже профессиональные «помостовые» рабы — те, кого почти никогда не продавали, но именно они привлекали своим видом и поведением покупателей из числа заезжих купцов или желающих обзавестись личной прислугой. Хорошо относились и к грамотным — эти невольники часто оказывались в благородных домах или при государственных конторах в качестве немых, но способных не только к физическому труду работников.

Когда господин Канарат узнал, что учитель Осиор дал мне добро на лечение женщин и детей, чтобы помочь продать кибашамцам как можно больше рабов, его радости не было предела.

— О, Рей! Кибашамцы очень привередливы! Очень! Но и платят щедро! Не только серебром, но, бывает, и золотом или камнями, что очень выгодно! И почти никогда не торгуются, называют справедливую, но высокую цену, которую никто в здравом уме не перебьет. Так что работы хватит, парень! Точно хватит!

— Рад слышать, — ответил я. — Причем учитель разрешил мне работать не только с вами, а вообще, по всему рынку. Вас это устроит?

— Конечно устроит, Рей, конечно устроит! — заулыбался работорговец, стоя прямо сейчас с заложенными за широкий кожаный пояс большими пальцами. — Все же будут знать, кому обязаны такой услугой! Вот только по цене надо будет договориться…

— Как обычно, за печать, — мигом ответил я. — Тут, я понимаю, в основном Ис нужен, так?

— Да, в основном Ис, — согласился торговец.

Я чувствовал, что мужчина напрягся, ожидая оглашения цены.

Перед тем, как явиться на рынок, учитель отправил Ирмана в город, узнать, сколько берет за печать старая целительница из южной части Нипса, о которой упоминал Каранат, старуха Агама. Выяснилось, что за печать Ис в три дюйма женщина требовала пятнадцать серебрушек, а Эо у нее шла вообще по два полновесных за заклинание. Амулеты — еще дороже.

— Дюжина серебра за Ис, — огласил я цену Канарату.

По лицу работорговца было видно, что не на такие суммы он рассчитывал.

— Дорого, Рей, дорого….

— Так и кибашамские купцы щедро платят, — напомнил я мужчине.

В этот момент Канарат проклял свой длинный язык, я буквально видел это. Но слов не вернуть — сам же сказал, что сделка с северянами для него выгодна.

— И это не трехдюймовые печати, как у Агамы, — добавил я, чтобы чуть унять разочарование торговца, — а полноценные, с ладонь.

— Может, договоримся за восемь? — с мольбой спросил мужчина.

Как только вопрос касался торга и денег, работорговец переставал видеть во мне тощего подростка, что таскал для него воду. Внезапно для самого себя я понял, что прямо сейчас я разговариваю с мощным мужиком с позиции силы. Ведь я — маг, пусть и недоучка, а ему нужны мои услуги.

— Ис тяжелая руна, тем более, такая большая, господин Канарат. Могу скинуть до одиннадцати или десяти, и то, если будет очень много работы на всю неделю или сколько тут пробудут кибашамцы, — чуть понизив голос, вспомнив, как торговался с портным Ирман, сказал я купцу. — И только для вас, если понимаете.

И многозначительно посмотрел на работорговца, стараясь в точности повторить мимику ушлого слуги поясного мага.

Канарат от такого неумелого сговора зашелся от хохота, но по рукам мы ударили, совсем как взрослые; работорговец разнесет весть о том, что я лечу женщин и детей для продажи кибашамцам, а я ему за это скину цену.

А потом я будто попал в преисподнюю.

Когда ты живешь на улице, тебе некуда идти. Ну, в смысле, у тебя есть какое–то укрытие, место, где ты ночуешь, принимаешь пищу, хранишь свои немногочисленные пожитки. Но любой может тебя оттуда прогнать, ведь место тебе не принадлежит. Именно поэтому мы выбрали когда–то, еще с Финном, самый косой и дырявый амбар во всех рыбных доках, до которого точно никому не будет дела.

Тут же ситуация была совершенно иной: эти люди были заперты. Они были еще более нищими, чем когда–то я, ведь живя на улице, передо мной был весь мир и я был волен делать, что захочу. Хоть броситься на острые скалы под мысом, если голод доконает. Тут же люди даже не могли свести счеты с жизнью, потому что если поутру охрана обнаружит висельника или кого–то с вскрытыми или перегрызенными венами, то наказание, довольно жесткое, ожидает всех, кто остался жив. Они были ограничены не только в своем праве на перемещение, но даже в своем праве, жить им или умереть. И им приходилось жить, хотя я бы скорее назвал это «быть». Они просто «были» тут, в этих длинных бараках–казармах, ожидая, что кто–то их купит.

В первом же строении, куда меня привел лично Канарат, ютилось не менее сорока человек, хотя, на мой взгляд, тут могло уместиться не более двадцати. Грязные одеяла, расстеленные прямо на твердом земляном полу, несколько отхожих ведер, кислый запах застарелого пота, что висел в затхлом, неподвижном воздухе.

Бродяжничая, я повидал многое и, в целом, был готов к тому, что ожидало меня внутри. Я не был маленьким наивным мальчиком, нет, я знал, что помостам верить нельзя, там выставляют лучших и в лучшем виде.

Но только переступив порог рабского барака, в котором держали «живой товар» я в полной мере понял, почему мой учитель так ненавидит работорговцев. За что он их ненавидит. Вот за это, за то, что я видел и учуял внутри. Потому что даже в городском остроге с преступниками, которым на рассвете посекут руки, обращались лучше, ведь они, пусть и преступили закон, но оставались подданными Лаолисы. Эти же люди, что сейчас смотрели на меня и господина Канарата пустыми глазами, были лишены самого звания «человек».

«Товар» — так их называл Канарат.

«Живые мертвецы» — первое, что подумалось мне, когда я увидел безразличную пустоту в четырех десятках пар глаз.

Вот, людская масса зашевелилась, а вперед вышел один из охранников, что работал на Канарата. Свистнула короткая плеть, от щелчка которой я непроизвольно вздрогнул.

— А ну! Встать! Женщины с малыми детьми и рожавшие! Ко мне! — гаркнул детина и я заметил, как переступая через соседей, закованные в ножные кандалы — чтобы не убежали — к нам двинулись пять рабынь.

Одна из них держала на руках маленького мальчика, лет двух, не старше. Малыш даже не реагировал на окружающее пространство — просто тупо смотрел в одну точку, цепляясь одной рукой за шею матери.

— Вот, пять кандидаток, которых я бы хотел показать уважаемым господам из Кибашама, — сказал Канарат. — Но в этом бараке болели, так что все мучаются животом и так, по мелочи…

Мелочи я увидел позже. Ужасно натертые от кандалов лодыжки, иссеченные спины со свежими красными полосами, несколько гнойных, застарелых ран.

Первое же лечение показало, что одной печати Ис может быть недостаточно. Если речь шла о какой–то гниющей ране, то сначала ее надо было очистить печатью Бор, а потом уже исцелять с помощью второй желтой руны. Но господину Канарату я об этом не сказал, памятуя слова учителя о том, что этих несчастных стоило бы лечить даже и бесплатно, лишь бы позволили. Лишь бы северные купцы обратили на них внимание.

К моему удивлению, после трех печатей Бор и шести печатей Ис, что я наколдовал в течение часа, чувствовал я себя неплохо. Даже остались силы очистить дюжину бочек с водой, которые по привычке натаскали ребята и работники рынка.

Все печати женщины восприняли, как должное. Я знал, что исцеление не самый приятный процесс, место раны жжет и щиплет в то время, когда работает магия, но все рабыни приняли это безучастно. Будто бы были где–то не здесь. А вот Канарат остался очень доволен проведенной процедурой. На тех местах, где еще утром у рабынь были язвы и волдыри, сейчас красовалась чистая и гладкая кожа, будто бы они не просидели невесть сколько в этих бараках. Одной молодой девушке я даже смог вывести старые шрамы со спины и шеи, которые она, по комментариям охранника, получила у прежнего хозяина, владельца публичного дома в Нипсе.

Но вот расчет получать было тяжело, впервые за все время моей работы на невольничьем рынке, и как в качестве бродяги, и как в качестве ученика мага.

— Три бочки с водой, это шесть серебрушек, и шесть печатей Ис, еще три полновесных… — сосредоточенно проговаривал Канарат, отсчитывая необходимую сумму из своего кошеля.

После я прошелся по другим торговцам, получил и с них плату за очистку воды. Итого дневной доход составил четыре полновесных и еще четыре мелкие монетки. Колоссальные деньги.

Вот только радость от заработка была сомнительная. Я ссыпал монеты в мошну, будто бы они жгли мне руки, а после — поторопился убраться от невольничьего рынка подальше.

Перед глазами стояла иссеченная плетьми спина рабыни, которую я привел в порядок.

Как только я вернулся домой, четыре полновесных, что отдал мне Канарат, перекочевали в небольшой схрон, что я устроил под угловой доской в своей комнате. Нет, не потому что я не доверял учителю или Ирману, а просто по привычке: любые деньги, что не нужны прямо сейчас, должны быть надежно спрятаны.

Но долго моя грусть не продлилась. Сначала я пообедал — на этот раз в одиночестве, потому что Ирман был где–то в городе, а учитель в форте — после чего поднялся к себе, чтобы заняться чтением. Треклятый Устав все не желал кончаться, а мой наставник уже начал терять терпение, потому что мне надо было переходить к более детальному изучению «Размышлений». Ну и самое главное — вечером я встречаюсь с Мартой.

В наше последнее свидание девушка попросила меня для следующей встречи одеться понаряднее, но для чего именно говорить наотрез отказалась. Сказала, тайна и сюрприз.

Сюрпризов мне никто никогда не делал, так что чем ближе был вечер, тем дальше отходили мои размышления и терзания о судьбе людей, что оказались в рабских бараках на невольничьем рынке Нипса. Сегодня важный день! Это я чувствовал отчетливо.

С поясным магом я столкнулся в самых дверях, когда уже был готов выходить на встречу с Мартой. Щегольскую рубашку я оставил на будущее, а вот жилет надел тот самый, что перекочевал в мою комнату из сундука учителя. Что не укрылось от глаз Осиора.

— Это куда ты такой собрался?

— С Мартой повидаться, — ответил я.

— Сегодня что–то особенное? — спросил маг, указывая ногтем на жилет.

— Она попросила одеться нарядно сегодня, — ответил я, отводя глаза.

В ответ учитель протянул только загадочное «а–а–а…», после чего отошел в сторону и я смог наконец–то выйти из дома.

Марта ждала меня, как и обычно, на границе района доков и верхнего города, недалеко от рыночной площади. Вот только на этот раз после скромного приветствия — вокруг, все же, были люди — девушка схватила меня за ладонь и потащила куда–то в сторону южной части Нипса.

— А мы куда идем?

— Узнаешь, — улыбаясь, ответила Марта.

Впрочем, сомневаться в ней у меня причин не было. Мне самому надоели прогулки по вечернему Нипсу или недолгие посиделки в трактирах, где было шумно и неуютно, так что я смело последовал за своей спутницей. В итоге мы вышли к самой окраине. Дальше городская застройка заканчивалась, начинались фермы. Марта выпустила мой локоть и уверенно подошла к одному из домов, после чего — постучала в дверь.

— Марта, так что тут… — я начал нервничать, потому что не понимал, что происходит.

— Дакас сегодня собирает танцы! Вот что! — с улыбкой ответила девушка, повернувшись ко мне.

— Танцы?.. Прямо здесь?..

— Ну не на улице же! — Марта недовольно надула губы, и я понял, что именно танцы и были ее сюрпризом, а я должен был очень сильно обрадоваться.

Вот только все мое нутро бродяги подсказывало, что это не лучшая затея.

Зачем она притащила меня сюда? Еще недавно я побирался на улицах Нипса и искал случайные приработки — и говорить со мной для других молодых людей считалось чем–то зазорным. А потом я стал учеником мага, но мой учитель буквально сжег гарнизонного колдуна в свете магического солнца, и, получается, со мной опять никто особо не хотел иметь дел… Так что я тут делаю?

Я было хотел сказать своей подруге, что это не лучшая затея и нам лучше куда–нибудь уйти, как дверь в дом распахнулась, а на пороге показался тот самый Дакас, хозяин мероприятия.

— Марта! — воскликнул рослый, широкоплечий парень, который как потом выяснилось, был подмастерьем сапожника. — Проходи! Тебя и ждем!

Но вот, из–за спины девушки показался я и здоровяк осекся.

— А что…

— А это Рей! Мой… друг! Мы вместе пришли! — воскликнула Марта, хватая меня под руку.

Жест этот был очень явный, так что Дакас лишь осекся, после чего отошел в сторону, пропуская нас в тесные сени.

Дом был старый, двухэтажный, но крепкий. Внутри оказалось натоплено, почти жарко, а со стороны большой комнаты, что служила одновременно и кухней, и столовой, и залом, доносился гул голосов. Видимо, внутри людей уже хватало.

— Скоро Манс придет вместе с инструментом и начнем… — сообщил Дакас, ведя нас вглубь дома.

Впрочем, судя по тому, как уверенно Марта пересекла сени и прошла по небольшому коридорчику в главную комнату первого этажа, я понял, что она была тут уже не в первый раз.

Танцы… Главное развлечение нипской, да и любой другой молодежи долгими осенними и зимними вечерами. Деревенские собирались в каком–нибудь одном доме, когда старшие уходили к своякам или другой родне в гости, городским же было чуть сложнее. И получить приглашение от хозяина танцев было непросто, даже я, беспризорник, знал это.

В самой комнате на лавках вдоль стен расположилось полтора десятка гостей Дакаса. Все старше меня, на вид, лет от шестнадцати и до восемнадцати, если говорить о ребятах. Хотя девушек–ровесниц тоже особо не наблюдалась.

— Марта пришла! — крикнул хозяин дома, полностью проигнорировав мое существование.

Несколько ребят скользнули по мне взглядом, но, впрочем, я довольно быстро занял место на самом краю лавки, где было свободно, так что лишнего внимания удалось избежать. По левую руку от меня оказалась стена, а справа села Марта и сразу же принялась что–то обсуждать с девушкой, сидящей рядом. Обо мне, вроде как, все забыли.

Я же пытался понять, почему мне так неуютно в компании молодых людей. Разве не об этом я когда–то мечтал? Стать частью общества, человеком, от которого не воротят нос? И вот, я попадаю на вечерние танцы, но даже не смею ни с кем заговорить, хотя и являюсь учеником мага…

Довольно быстро в дверях появилось еще двое парней — тот самый Манс с товарищем. Молодые люди принесли какую–то старую лютню и видавшую виды флейту, после чего вся компания пришла в сильное возбуждение. Вот–вот начнем. По рядам пошла большая бутыль с крепким домашним вином, к которой все прикладывались по очереди, я тоже глотнул, поморщившись от резкой кислоты напитка. Молодой сидр мне нравился намного больше.

Манс умело ударил по струнам, его спутник — прижал к губам флейту, после чего все стали подниматься со своих мест.

— Давай! Пойдем! — позвала меня Марта, поднимая с лавки.

Девушка заметила, что я чувствую себя не на своем месте, но вместо поддержки и одобрения я ощущал исходящую от нее волну осуждения. Марте было важно, какое впечатление я произведу на ее знакомых и друзей, я же сидел себе тихо в углу, особо не отсвечивая.

Впрочем, довольно быстро мы оказались в центре внимания. Каждая парочка, что выкидывала сейчас коленца посреди комнаты, нет–нет, да и бросала косые взгляды на неумеху–недомерка и заливающуюся пунцовой краской рослую дочь кухарки, что неловко дергались у самого края стихийно сформированного круга. Я видел и чувствовал, что Марта отлично знает, как танцевать, я же не имел об этом развлечения и малейшего представления, так что контраст между нами становился только сильнее.

Но вот, мой позор закончился: Манс сообщил, что ему нужно промочить горло и после этого он готов спеть, после чего по лавкам опять пошла бутыль с вином.

Следующие два круга я справился лучше, чем в первый раз. Поймал и темп, и ритм мелодии, которую играл Манс, да и как двигаться мне украдкой объяснила Марта. Так что даже когда ребята стали водить парами хоровод — кружась в замысловатом танце — я просто доверился Марте и повторял за впереди идущим парнем.

Но уже скоро я понял, что все плохо. В голове неприятно гудело, от духоты мне вообще казалось, что что–то легло на грудь. Давали о себе знать и утренние нагрузки в плане магической практики: шесть печатей Ис это немало, а была еще и очистка воды в бочках… Комната стала двигаться сама собой, а вот градус мероприятия только поднимался — крики и смех становился громче, удары по струнам и свист флейты — сильнее. У меня же было только одно желание — вырваться на улицу и выпить чистой, холодной воды.

— Эй, как тебя там, Рей! Так?! — ко мне, сидящему в своем углу, подошли двое, хозяин дома и какой–то парень, по размеру рук которого можно было судить, что он работает в кузне. — Ты тот самый, что у магика в учениках сейчас ходит?!

Парень наклонился ко мне и в лицо ударил кислый запах дешевого вина, которым подогревались присутствующие. Вот только если я делал глоток–два, то этот здоровяк ни в чем себе не отказывал.

— Ну я, и что? — желания вести с кем–либо беседы у меня пропало уже довольно давно.

Марта окончательно отсела в сторону, увлеченная беседой. Не знаю, случайно ли, или девушка обиделась на то, что я не оценил ее сюрприз, но чувствовал я себя сейчас брошенным.

— А ты в курсе, что твой учитель уважаемого человека к праотцам отправил?! — пьяно спросил подмастерье. — Эй! Ребят! Это же его учитель господина Ракона сжег, так ведь?!

Ревел парень так, что даже умудрился на секунду перекрыть галдеж, что стоял вокруг. От чего многие притихли и стали наблюдать за происходящим.

Я поймал виноватый взгляд Марты, но девушка ничего не предприняла, только потупилась и стала наблюдать за тем, как разворачиваются события, нет–нет, да и поглядывая на будущего кузнеца.

— Ну все, хорош, — попытался вмешаться стоящий рядом, но такой же пьяный Дакас.

Все же, это был его дом, а лишние проблемы ему ни к чему.

— Уважаемого? — переспросил я, вспоминая, как Ракон приказал меня пытать еще несколько часов, после того как я начну молить о пощаде. — Не слыхал о таком.

Ноздри подмастерья раздулись. Я видел, что сказанное ему не понравилось, как и тон моего ответа.

— Такой мелкий, а такой дерзкий, — прошипел парень, наклоняясь ко мне, сидящему на лавке, как к маленькому ребенку, — думаешь, магия твоя тебе поможет, недомерок? В бараний рог скручу! И что только Марта в тебе…

Я не стал ждать, пока он закончит. Будущий кузнец — а парень точно подмастерье кузнеца, уж слишком он широк — был вдвое крупнее меня. Да и росту в нем было футов шесть против моих пяти с половиной. Так что пришлось бить первым.

О магии в этот момент я даже не думал, сработали старые привычки, приобретенные за годы жизни на улице.

По сравнению с Дамаром или любым другим бродягой, этот подмастерье был толстым увальнем. Я видел, как дерутся стенка на стенку городские с фермерами и скажу, что это не идет ни в какое сравнение с драками, через которые прошел я. Потому что первые всегда дрались от безделья или по какой–то чрезвычайно важной в моменте, но мелочной по сути причине. Я же всегда дрался с целью выжить.

Так что пока парень не успел разогнуться, я, даже не поднимаясь с лавки, со всей дури, хлестко и подло, влепил ему сжатыми в кулак пальцами по уху, а после вскочил и, не давая противнику опомниться, впечатал костлявое колено в самый низ живота подмастерья.

Здоровяк даже пикнуть не смог — от боли у него перехватило дыхание — я же отскочил вправо и приготовился добивать, чтобы точно не встал. Потому что если такая туша на меня навалится, мне конец.

Уже прицеливаясь, чтобы ударить согнувшегося от боли подмастерья сапогом по челюсти, от чего он должен был упасть и если не потерять сознание, то точно — ориентацию в пространстве, я почувствовал, как меня валят с ног.

В следующий момент сразу трое парней навалились на меня, укладывая на дощатый пол.

— Ты чего!? — взревел хозяин танцев. — Озверел что ли?!

Я несколько раз дернулся, пытаясь сбросить троих, что сейчас держали меня, впрочем, безуспешно.

— Ах ты, тварь! — зарычал здоровяк, который уже успел прийти в себя.

В следующий момент никто, кроме меня не понял, что произошло. Пока хозяин дома и пара него друзей пытались меня успокоить, подмастерье кузнеца, ничего не говоря, совершил фатальную ошибку. Он попытался исподтишка, подло, ударить обездвиженного противника носком сапога в лицо.

Заметил я движение ноги в последний момент и понял, что сейчас у меня полетят зубы. Потому что ни отклониться в сторону, ни закрыться от удара я не мог. А удерживающие меня парни даже не видели, что делал их товарищ. Вот, нога подмастерья сорвалась с места и устремилась к моей челюсти, вот, я вижу мерзкую ухмылку на лице здоровяка и успеваю подумать только об одном: если бы у меня сейчас была свободна хоть одна рука, я бы закрылся печатью Ур.

В следующий миг в комнате полыхнуло оранжевым. Те, кто сидели на мне, с воем разлетелись в разные стороны, а прямо у моей головы послышался хруст — это подмастерье сломал пальцы на ногах, когда они встретились со щитом Ур, который сейчас покрывал всего меня, как тогда, в воровской темнице.

Дикая руна откликнулась на мое желание — вокруг меня сейчас горел надежный магический барьер. Правда, в момент создания давили на меня со всех сторон, так что колдовство не прошло для меня безболезненно: в глазах потемнело, а из носа хлынула кровь, как будто по щиту ударили сразу несколькими кувалдами.

Я моментально усилием воли погасил дикую руну, что сейчас щедро тянула из меня силы, и попытался подняться на ноги. В гробовой тишине я, с лицом, залитым кровью, наконец–то разогнулся и смог оценить масштабы катастрофы.

Все трое ребят, что крутили меня на полу, сейчас валялись в разных частях комнаты без сознания — разворачивающийся магический щит буквально отбросил их в сторону. Пьяный же идиот, что изначально стал меня задирать, сейчас скулил, лежа на полу и держась за пострадавшую ногу. Ведь бил он с мыслью, что она встретится с мягкой плотью и податливой челюстью «недомерка», а в реальности конечность натолкнулась на преграду, по твердости сопоставимой с самой лучшей крепостной стеной.

Не дожидаясь, когда еще кто–нибудь решит обвинить меня в произошедшем, я выскочил из комнаты, в два прыжка добрался до сеней и, рванув дверь, оказался на улице.

Свежий воздух тяжелым молотом ударил по макушке, голова закружилась еще сильнее, но через пяток ударов сердца стало легче. Жалея испорченный кровью жилет, я кое–как вытер лицо рукавом рубашки. И что мне теперь делать? Как быть?

Вернуться внутрь и объяснить, что произошло? Но никто толком не видел, что подмастерье хочет пнуть меня в лицо. Поверят ли в компании чужаку, или старому товарищу, который пострадал от его действий? Думаю, ответ тут очевиден.

Я еще раз оглянулся на дом, где собрались танцы. Марта осталась внутри, так следом за мной и не выйдя. Хотя она точно видела кровь на лице — либо меня ударили, либо это сигнал о жестком магическом истощении.

В надежде, я простоял в небольшом дворе еще пару минут, а после, втягивая голову в плечи и утирая рукавом нос — кровь все не желала останавливаться — поспешил в сторону дома.

Глава 19. Орешки в меду

— Ну, рассказывай, что случилось?

Сейчас Осиор строго смотрел на меня, устроившись за своим столом. Я же встал у самых дверей и виновато разглядывал пол.

Учитель поймал меня у бочки с водой на заднем дворе, в которой я пытался отмыть кровь с лица, груди и застирать одежду. Мне казалось, что проник в дом я совершенно бесшумно, ни одна половица не скрипнула, однако же слух у моего наставника оказался острее, чем у летучей мыши. Так что он застал меня прямо на месте преступления.

— Меня побить пытались… — медленно начал я, поднимая глаза на мага, пытаясь отследить его реакцию.

— Побить? Кто в здравом уме будет драться с молодым магом? — удивился Осиор, а его лицо нахмурилось еще больше. — И откуда столько крови? Ты кого–то покалечил?

— Нет, учитель, я…

— Давай Рей, выкладывай, как есть. Без этого вот…

Поясной маг поднял палец и сделал неопределенный жест рукой, будто очерчивал в воздухе контур печати.

— Ну, Марта не сказала, куда мы идем, сказала, что сюрприз…

— Это я уже знаю. Где вы были?

— В южной части города, на танцах.

— Точно на танцах? Может, бойцовскую яму в Нипсе нашли? — поднимая бровь, уточнил учитель.

Я замолк, пытаясь собрать мысли в кучу. А потом сделал несколько глубоких вдохов и начал говорить.

— Марта привела меня на танцы, в один из домов на южной окраине города. Ее там знали и ждали, а меня она привела за компанию… Там лютня была и флейта, ребята играли… У меня танцевать сначала не получалось, но Марта показала как, стало легче… Но в доме было так натоплено, а еще я утром работал много…

— В смысле, много? — уточнил Осиор.

— Я утром пять рабынь исцелил. Шесть печатей Ис, с ладонь, и еще почти два десятка Бор. Дюжина на воду в бочках, а остальное чтобы раны и язвы старые очистить…

Осиор внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, но в глазах мага мелькнуло одобрение.

— Так вот, у меня голова разболелась, а там еще вино домашнее было. Короче, пара подмастерьев напились и один стал задирать меня, что я учусь у колдуна, что уважаемого господина Ракона к праотцам отправил…

Это была самая сложная часть истории, я не знал, как отреагирует на это Осиор.

— Я все еще не услышал, почему ты вернулся домой весь в крови, — спокойно сказал маг.

Я чуть помялся.

— Ну, потом он назвал меня недомерком и, мол, что во мне Марта нашла. Там все старше были, лет по шестнадцать–семнадцать, а я… Короче, я видел, что будет драка, и…

— Ты сам первый полез? — по лицу учителя я понял, что он меня осуждает.

— А выбор у меня был? — возмутился я. — Этот подмастерье был не меньше шести футов и вдвое тяжелее! Там один удар и у меня дух из тела вышел бы… Ну я ему и всёк по уху, когда наклонился…

— А потом всекли тебе? — раздраженно спросил маг.

— Нет. Меня на пол повалили, успокоить пытались.

— Так откуда кровь? Рей, я буквально теряю терпение, — мрачно сообщил Осиор.

Я внимательно посмотрел поясному магу в глаза и понял, что он просто волнуется. Потому что по пути домой хлестало из носа у меня знатно, хотя на лице никаких следов. Сложно поверить, что это была моя кровь.

— Тот подмастерье пытался под шумок мне челюсть ногой сломать, пока меня его друзья крутили. Он замахнулся и попытался ударить меня по лицу.

— И ты воспользовался магией? — хмуро спросил Осиор. — Ты Устав читал вообще? Ученикам нельзя применять печати против людей, если они не на службе или не защищаются от вооруженных бандитов. Что тебе та челюсть? Две печати Ис или Эо, да я бы сам тебя залатал в момент… Рей!

— Да какие печати! — вспылил я. — У меня руки за спиной были скручены, ни о каких печатях я даже не мечтал. Просто когда сапог, летящий в голову увидел, так и подумал, что сейчас мне нужна руна Ур, а потом… Потом повторилось то, что бы в темнице. Меня закрыло щитом со всех сторон.

В кабинете повисла тишина. Осиор посмотрел на меня, потом постучал пальцами по столу, будто размышляя, что со мной делать.

— Сама, говоришь? Рей, ты помнишь, что я говорил о диких рунах? Что они бесконтрольно тянут силу, жгут каналы! Ты только чудом не перегорел, когда попал к Ракону…

— Да она сама! Честно! Я даже испугаться не успел…

— И, как я понимаю, кровь на самом деле твоя? Носом пошла, или и кожей, как… в тот раз? — уточнил учитель.

Пронесло. Я видел, что хоть поясной маг раздражен, но теперь он целиком понимает, что происходит.

— Только носом, — ответил я, — но долго остановиться не могла, вот я весь и изгадился… Учитель, я правда даже не думал о диких рунах! Тем более, о такой большой! Там же ребят раскидало во все стороны, когда щит Ур поднялся, а они вроде как бить меня не собирались… Да и если бы я сам колдовал, то только лицо бы закрыл, а не все тело махом.

— В смысле, раскидало? — удивился Осиор.

— Ну, так на мне трое сидело, чтобы я драться дальше не полез, — ответил я просто. — И когда щит поднялся, их с меня сбросило, а по мне откатом дало, будто сразу в три кувалды по щиту били… Вот в тот момент кровь носом и хлынула.

Учитель поднялся из–за стола и прошел к стеллажу, перебирая склянки. Все понятно, опять будут поить какими–то смесями.

— На, выпей, — протянул мне маг чашу, с разведенными порошками. — Надо проверить твои каналы… Не нравится мне это Рей…

— В чем дело? — спросил я, поднимая питье к губам.

— Просто еще в прошлый раз, когда я тебя нашел… — учитель неопределенно дернул плечом. — А, не важно. Пей давай, кровь из носа во время колдовства — очень плохой знак. Ты мог переступить черту.

Раствор был выпит, так что я уселся за свой ученический стол и начал ждать, когда подействует. Учитель же прошелся вдоль полок, перебирая какие–то амулеты. Наконец–то каналы под кожей засветились, так что я сбросил рубаху и штаны, чтобы поясной маг мог меня осмотреть.

— Ну, в целом все выглядит неплохо… — протянул Осиор, после чего чуть медленнее, чем обычно, сформировал на кончиках пальцев печать Фео, которую тут же толкнул ко мне малюсеньким Нидом.

Я точно так же, уже по привычке, сколдовал печать Ур, чтобы отразить магическое лезвие. В этот момент все каналы полыхнули оранжевым, но сильнее всего — один из двух в левой руке, пусть создавал печать я правой.

— Все в порядке?! Так и должно быть? — тревожно спросил я.

Раньше мне не доводилось видеть, как именно магическая сила проходит по моему телу во время колдовства, это было что–то новое. Учитель лишь покачал головой, внимательно рассматривая мою грудь и руку, а после вынес заключение:

— Знаешь, все отлично, нечего беспокоиться. Пойдем лучше поедим. Голоден?

Я согласно кивнул. Только сейчас, когда я понял, что Осиор не будет меня ругать за драку, во всяком случае, не слишком сильно, на меня накатило чувство дикого голода, а при мыслях о еде рот моментально наполнился слюной.

— Вообще, все очень хорошо, — сказал маг, доставая из запасов Ирмана орешки в меду, — я боялся, что ты надорвался. Но знаешь, твои каналы выглядят очень эластично, видимо, причина в том, что дикие руны действуют на тело немного иначе. Ты долго держал щит?

— Лишь мгновение, — ответил я, помогая своему учителю и ставя чайник на очаг, — я сначала и не понял, что произошло, а как осознал — сразу же снял щит. Я же сегодня много работал на рынке.

— Да, правильно, — кивнул Осиор. — Ладно, давай, садись, пока заварится чай… Надо поговорить, Рей.

Я уже успел утащить один из орешков и отправить в рот, надеясь, что учитель не заметит этого нарушения правил, так что пришлось глотать, почти не жуя.

— О чем?

— Ты же понял, что сегодня стряслось? — спросил маг. — На самом деле суть произошедшего, причины, по которым тот подмастерье стал тебя задирать.

Я слушал Осиора вполуха, больше сосредоточенный на тарелке с орехами, что поставил посреди обеденного стола учитель.

— Ну, дураков хватает, так ведь? Да и вино то было крепким. Я‑то лишь пригубил, а там ребята хлестали его, как водицу. Вот, и развезло по духоте, — просто ответил я, будто выгораживая детину, что чуть не снес мне половину лица ударом ноги, — я такие пьяные драки в порту и доках видел постоянно.

Осиор внимательно выслушал мою версию, после чего как–то грустно улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

— Тебе ведь уже четырнадцать, так? — зачем–то спросил поясной маг, хотя я был уверен, что он прекрасно знает, сколько мне лет.

— Ага, — кивнул я.

— Уже почти взрослый. Послушай, Рей, я понимаю, что ты жил немного в другом мире, в мире нищих. Там все… обострено. Одновременно проще и сложнее. Из–за чего могли подраться две шайки бродяг? Такие, как твоя?

Я задумался над словами мага.

— Ну, наверное, если работу уведут, или на чужую территорию явятся свои порядки наводить… Город–то весь поделен, мы поэтому и ютились в рыбных амбарах на том берегу, ведь чтобы жить и работать на этой стороне, надо под ворами ходить… — ответил я.

— И все? Это единственная причина?

— Ну, еще в отместку за что–нибудь, или просто показать свою силу всем остальным, как банда Дамара нас гоняла, — продолжил я посвящать поясного мага в нюансы жизни бродяг Нипса. — Но вот чтобы просто так — никогда. Там же ответ держать придется, а если убьют кого, так вообще воры могут позвать на разговор, а там уже все страшно становится…

Осиор удовлетворенно кивнул, будто бы услышал, что хотел.

— Видишь, все сложно и просто одновременно. Любая драка, в которой ты когда–либо участвовал, несла в себе какую–то выгоду, либо была по какой–то причине, ради будущей выгоды или из–за нанесенного ущерба, так?

Я согласно кивнул, а маг продолжил:

— Это предсказуемые правила улицы, Рей. Никто в здравом уме не пойдет кого–то задирать из бродяг и беспризорников, если это не несет какой–либо выгоды или опасно для здоровья, так? Но вот обычный мир работает немного иначе. Обычные люди могут начать драку просто так, если на них косо посмотрят. И дерутся они иначе…

— Я знаю, как они дерутся, — ответил я. — Как бабы дурные. А деревенские как стенка на стенку ходят — так вообще умора. Понаберут поленьев и палок, да только по спинам друг другу и лупят…

— Вот именно, — подхватил Осиор. — Ты привык драться, чтобы выжить. Этот подмастерье, что тебя задирал на танцах, дерется ради развлечения и удовольствия. Потому что ему скучно.

— Он совсем дурак? — удивился я.

Драка — это всегда страшно. Не в плане того, что я боялся боли или крови, а в плане того, что слишком велики шансы покалечиться, или вообще умереть, если тебя приложат камнем в висок или по затылку. Так что хоть я и умел это дело, но пускали в ход мы кулаки, камни и палки только в самом крайнем случае. Ведь случись что — не то, что магические печати, даже обычные травы целебные мы себе позволить не могли. А еще можно было что–нибудь себе сломать, а перелом — это потеря трудоспособности. А не можешь работать и не ходишь под ворами, чтобы свободно попрошайничать — не будешь есть. А значит, тебя ждет долгая и мучительная смерть. Если банда не выходит тебя, конечно.

— Не дурак, просто никто в обычной жизни не дерется на танцах насмерть… Вот скажи, ты же сразу пытался его вырубить? Да так, чтобы не просто не смог ударить в ответ, а больше даже не полез, да? — спросил учитель.

— Ну а как иначе? — удивился я. — Он же здоровый какой был… Конечно я ему сразу в ухо и живот, а потом думал в челюсть, чтобы совсем потух…

— То есть ты думаешь, что он бы бил изо всех сил? Как и ты? — спросил учитель.

— Ну я не со всех сил бил, не в горло же и не промеж ног… Но так, чтобы не полез опять. И да, я тогда испугался, что если он меня приложит — тащить меня потом на ямы…

Эти наводящие вопросы от учителя стали открывать для меня картину окружающего мира. Подмастерья на самом деле никогда не дрались в кровь, вот прямо чтобы зубы, сломанные кости, выбитые глаза… Их же мастера потом сами поперек горба каким дрыном и приложат за такое поведение, и за то, что работать не могут. И чего я так испугался того пьяного? Может, стоило просто в сторону отскочить да дать хозяину утихомирить товарища?

— Вижу, понял, к чему я, — протянул в это время маг, наблюдая за моими метаниями, что сейчас отражались на лице, — с людьми так нельзя, Рей.

— Почему же? Он же первый…

— Потому что ты — маг! — повысив голос перебил меня Осиор. — И сильный маг! Способный часами держать дикую руну Ур или зажигать Инг за десятки лиг!

Я опешил от такого напора учителя, Осиор же, поняв, что перегнул, начал меня успокаивать:

— Рей… Ты хороший парень, я бы другого не взялся учить. Но ты должен понять, какая на мне лежит ответственность. Если я не направлю тебя, если я не смогу быть уверен, что ты будешь руководствоваться правильными принципами, а не действовать импульсивно, на уровне инстинктов… Это воспитание, которого у тебя не было, понимаешь? И я не могу позволить тебе вырасти озлобленным и готовым в любой момент бить первым зверем. Потому что скоро мы перейдем к рунам охраны, а значит, перед этим ты будешь просто обязан освоить руны атаки. Потому что нельзя выходить за пределы малого ряда настолько далеко без них, понимаешь? И хорошо, что ты использовал в этот раз кулаки, но я хочу быть уверен, что мой ученик не применит в следующий раз против обычного человека руну Фео или Тир, вот что меня тревожит. А то, что произошло на танцах… Люди боятся и не понимают магов, мы чужды для них, хоть и живем, работаем и колдуем каждый день. Магия — обыденность, но в тоже время магов очень и очень немного. И задирать этот парень начал тебя только потому, что хоть умом он и не понимает, кто ты есть и кем станешь — в душе он это чувствует, чувствует в тебе чужака. А чужакам нигде не бывают рады.

Учитель затих, наблюдая за моей реакцией. Я же раздумывал над его словами, тупо пялясь на тарелку с орешками. Вдруг, меня окатило осознанием, когда я раздумывал над последними словами поясного мага о чужаках.

— Марта… Она весь вечер со знакомыми говорила. На меня даже не смотрела… И потом, я когда из дома выскочил, она внутри осталась. С ними. Это значит?..

Договорить не получилось, поперек горла встал ком. Осиор только тяжело вздохнул и, поднявшись со своего места, двинул в сторону очага, снимая с огня закипевший чайник.

— Знаешь, Рей, это всегда так, но ты справишься, я тебе обещаю, — глухо сказал поясной маг, заваривая травы, и в этот момент мне показалось, что Осиор чего–то как обычно не договаривает. — Я должен был тебе сказать еще в самом начале, но… Ты же понимаешь, что маги, сильные маги, каким должен стать ты, обычно одиноки? Простые люди не могут смириться с твоей мощью, а равные тебе имеют слишком большие амбиции, вам тесно вместе… Наверное, ты сейчас меня до конца не поймешь, но потом, через годы… Я думаю ты вспомнишь эти мои слова.

«Обычно одиноки», — стучало в голове.

— Получается, что бродяга, что маг — везде чужак? — сбивчиво спросил я.

— Нет, ни в коем разе. У магов всегда есть Круг, Рей. И люди, которым они могут помочь или которые помогают им. Вот, например, Ирман. На самом деле деньги, любые деньги и половины не покроют из того, что он делает для меня. И что он делал в прошлом. Ты тоже найдешь своих спутников, уверяю. Просто это — не Марта. Точно не она, сегодня ты в этом убедился.

Хотелось вскочить с места, начать спорить, ругаться. Сказать, что учитель не прав, что Марта просто испугалась, что завтра я пойду в трактир, и мы с ней обо всем поговорим и даже если что–то не так — помиримся. Я вспоминал прикосновение ее губ, как она держала меня за руку и как мне улыбалась, и внутри все холодело. Как это, Марта «не мой спутник»?! А кто же, если не она?!

Но я этого не сделал. Так и сидел, уже без аппетита разглядывая такие желанные еще недавно орешки в меду.

Глава 20. Невольники

Этим утром учитель дал мне поспать вволю, видимо, опасаясь за мое магическое состояние. Так что разбудил меня Ирман не как обычно — после рассвета, а уже к моменту, когда на столе стоял завтрак.

По кислой мине слуги было понятно, что такие вольности со стороны поясного мага ему не по душе, да и сам я чувствовал себя потом немного неловко, но что поделать — так решил хозяин дома. Так что единственное, чем я занялся в то утро перед занятиями — ополоснулся в бочке и отдал Ирману испачканную кровью одежду. Слуга сказал, что постарается что–нибудь придумать, но вот жилет, по всей видимости, было уже не спасти. А жаль.

После каши с яйцами и свежей сдобой я поднялся вслед за учителем в его комнату–кабинет. Но сегодня, вместо практики с печатями, как это бывало обычно, да и даже вместо лекций на тему магических потоков, поясной маг двинул прямо к стеллажу со своим инструментарием и амулетами.

— Так, я точно помню, что взял его с собой в эту дыру… — бормотал маг, — да где же он… Ага! Вот! Попался!

В следующий миг Осиор повернулся со сжатым в победно вскинутой руке амулетом.

— На, пользуйся, да не забывай, какой у тебя добрый и щедрый учитель!

И протянул магический предмет мне.

Это был продолговатый кулон на крепкой металлической цепочке. Оправа, как я мог понять, золотая, а в самом центре замысловатой сетки находилась целая россыпь топазов — не менее дюжины камней с полногтя.

— Что это? — спросил я, завороженно рассматривая сетку из полудрагоценных камушков. Стоила эта вещица целое состояние, и мне было просто страшно держать ее в руках.

Осиор, наблюдая за моей реакцией, только загадочно улыбнулся, а после забрал амулет из моих рук и сказал:

— Это магическая фляга.

— Фляга? — непонимающе переспросил я.

— Ну, или бурдюк. Или бочка. Называй, как хочешь, — с улыбкой сказал Осиор.

После этого учитель взял амулет поперек оправы и сжал между двумя ладонями. Я увидел белое свечение — так выглядят печати, если в них не вписать руну. Продолжалось это не очень долго — меньше минуты — после чего Осиор остановился перехватил магический предмет поудобнее.

Камни, что находились внутри тонкой оправы, будто стали ярче.

— Что это за амулет? — переспросил я.

— Это даже не амулет, потому что в нем нет руны, — ответил учитель, возвращая мне драгоценное изделие. — Но в нем достаточно камней, чтобы уместить немало энергии. Я не хочу, чтобы ты перенапрягался на рынке, но тебе надо лечить как можно больше людей. Так что пользуйся этим.

— Он сохраняет магическую силу? — наконец–то понял я.

— Именно, — кивнул учитель, — да и пользоваться им достаточно легко. Просто зажми золотой контур амулета, когда будешь насыщать силовую зону печати. Попробуй, ты уже достаточно умелый, чтобы все понять самому.

Я еще раз глянул на подвеску в моих руках. Амулет был, как будто специально сделан под размер руки, чтобы нижнюю кромку можно было удобно упереть в основание ладони, а верхнюю — прижать кончиками пальцев. Также я разглядел и тонкую золотую сеточку между пазами, в которые были вставлены одинаково ограненные камни. Заметил я и схему, в которой мастер разместил треугольные топазы; каждая вершина касалась вершины соседнего камня и так до самой оправы.

Как и сказал учитель, я сжал ладонь, чтобы активировать амулет.

— А теперь толкни через него немного силы, почувствуй поток, будто собираешься формировать контур, — медленно проговорил Осиор, наблюдая за моими действиями.

Я глянул на учителя, получил одобрительный кивок и наконец–то сжал пальцы, замыкая золотую оправу.

Из камней, что еще секунду назад казались просто горсткой топазов, хлынула сила учителя. В первые мгновения я растерялся, но довольно быстро почувствовал источаемый амулетом магический поток и стал формировать контур печати.

— Это лишний расход сил, но пока сойдет, — прокомментировал поясной маг мои манипуляции, — лучше активировать его, когда приходит время напитывать печать магией. Вот тогда только успевай направлять силу, да?

Я уже разжал пальцы, и только восхищенно кивнул. Напитывание контура лечебных печатей — самый сложный процесс. Создать контур — это как разметить границу на песке, сила нужна, но не в таких количествах, как при заполнении пространства между внутренним и внешним кольцом печати.

— А на сколько его хватит? — спросил я.

Поясной маг лишь пожал плечами, разглядывая амулет в моих руках.

— Не знаю. Мне бы хватило на дюжины две–три печатей Ис, а вот как будешь пользоваться им ты… Но, думаю, с десяток точно. В любом случае, Рей, сначала используй силу амулета, пока не почувствуешь, что он совсем пуст, а там уже работай сам, если понадобится. Это сэкономит тебе силы.

— А разве мне не нужно тренировать каналы? — спросил я, надевая амулет на шею и пряча дорогую вещь под рубахой.

— Нужно, — согласился Осиор, — но тренировка каналов это не только наполнять контуры печатей, пропуская через себя силу. Иначе маги, что зарабатывают на жизнь амулетами и артефактами, уже давно ходили бы в архимагах. Тут и вопрос практики, и тонкости работы. Это будет хорошее подспорье, тем более силы в тебе хватает — нужна дисциплина и практика, практика и еще раз практика по созданию печатей.

Некоторое время ушло на эксперименты с амулетом, но освоился я достаточно быстро. Как и сказал учитель, я был уже достаточно умелым, чтобы пользоваться таким простым артефактом.

Невольничий рынок встретил меня как обычно — шумом, гамом, ржанием лошадей и редкими вскриками наемной охраны. Сегодня Осиор заниматься меня не заставил, сказал, что у него есть дела в городе. Какие именно я, конечно же, спрашивать не стал. Если учитель занят, значит так и надо.

А вот Канарат моему раннему визиту удивился, но и обрадовался.

— Рей! Как хорошо, что ты зашел пораньше! Как ты, парень, готов снова поработать? Я вчера в трактир захаживал, где наши собираются, ну… торговцы, значит рассказал, что у ученика мага новая услуга для нас есть. Так не поверишь, чуть не подрались! — рассказывал довольный мужчина.

По лицу работорговца я видел, что его несказанно греет мысль о том, что он стал связующим звеном между мной и остальным рынком, так сказать, когда–то не прогадал, когда я, тощий оборванец, ходил меж помостов предлагая помощь нашей банды по уборке, доставке воды или просто, поработать зазывалами. Канарат уже тогда стал нашим постоянным «клиентом», покупая речную воду за сущие медяки, которые тогда казались мне неплохим приработком. Теперь же я легко относился и к медным, и даже к мелким серебряным монеткам, хотя нет–нет, но в груди что–то екало, когда я открывал свою небольшую мошну. Казалось, что вся моя нынешняя жизнь — наваждение и вот, я усну, а проснусь в старом рыбном амбаре, вместе с ребятами, пойду на пляж, искать гнезда чаек, моллюсков и крабов, а потом — сюда, на рынок. Таскать для господина Канарата и еще нескольких торговцев воду от реки.

С другой стороны прошедшие месяцы были столь насыщены и так полны событий, что моя жизнь бродяги стала теряться где–то в недрах памяти, будто была далеким–далеким прошлым.

— Что, такой серьезный спрос? — удивился я.

— Ну а ты думал! Все хотят продать побольше отработавших свое девиц кибашамцам! Кому ж, как не им, с детьми–то малыми этих девок продавать? Да и другим–то покупателям за такой довесок, как дите малое, даже цену скидывать приходится. Никто ж убийцей прослыть не хочет — малое от мамки отрывать. Тут же без пригляду им верная смерть будет! Так что да, Рей, очень тебя ждут. Но ты сперва загляни к моим товарищам хорошим, а? Которые Сирос и Абаран, лады? А то обидятся на меня, сам же понимаешь, если к прямым конкурентам ты от меня сразу пойдешь.

— Обязательно зайду, — уверил я торговца, неосознанно проведя пальцами по амулету, что сейчас был скрыт под рубашкой и жилетом. — А у вас что, есть еще, кому помощь моя нужна?

— Есть, а чего нет. Давай, пойдем!

Еще до полудня я вылечил еще шесть рабынь из другого барака, что арендовал Канарат. По словам мужчины, всего у него было около трех сотен рабов, из которых почти половина — женщины. Но большинство из них были или здоровы, или кибашамцев не интересовали, по причине чего работорговец очень громко убивался. Говорил, что если б знал, что в этот сезон их целая группа приплывет в Нипс, так придержал бы девиц, что продал еще летом.

Единственное неудобство при работе состояло в использовании амулета, который дал мне учитель. Сначала я просто боялся показывать на людях такую дорогую вещицу, так что приходилось работать, сжимая артефакт украдкой через рубашку. Со стороны выглядело это так, будто у меня болело в груди, да и по первости колдовать одной только рукой было крайне неудобно. В итоге, когда уже третья подряд руна Ис буквально рассыпалась в воздухе, я плюнул на все и снял артефакт с шеи, надежно сжав в правой руке.

Когда Канарат, который все это время стоял у меня за спиной и наблюдал, за что он будет платить по десять серебра, увидел в моих руках амулет на дюжину топазов, то только присвистнул:

— Это что у тебя за игрушки такие, парень…

— Учитель дал, чтобы я не надорвался, — просто ответил я.

С амулетом, зажатым в руке перед собой, дело пошло быстрее. В итоге уже на шестой рабыне я смог буквально с его помощью быстро и эффективно создать руну, просто чуть–чуть направляя излучаемый камнями магический поток. По ощущениям я будто не четырехдюймовые печати Ис колдовал, а простые дюймовые Ур.

Канарат, кстати, отлично видел, что некоторые раны или просто больных, я сначала «обрабатывал» с помощью печатей Бор, но работорговец делал вид, что вовсе их не замечает — даже отворачивался, когда понимал, что вывожу я первую, а не вторую руну исцеления. Очевидно, платить за печати Бор мужчина не хотел, а ругаться с работорговцем мне было не с руки. Тем более, когда учитель дал мне такой артефакт!

«Если будут торговаться — сбивай цену, но лечи», — вспомнились мне слова учителя.

Так что бесплатные печати Бор и были частью того самого торга.

Расчет у Канарата я получил сразу — три полновесных, после чего, чуть передохнув, двинул в глубь рынка, к помостам упомянутых Сироса и Абарана.

Первым на моем пути была точка Абарана — высокого и пузатого мужчины с огромной сияющей лысиной. Работы он нам никогда особо не давал, когда я был бродягой, но и кнута мы никогда не получали — и на этом спасибо.

— Рей, так? — спросил мужчина, только завидев меня из–за спин группы грузчиков, что сейчас таскали какие ящики.

— Да, господин Абаран. Господин Канарат просил к вам зайти, — ответил я, стоя прямо перед мужчиной.

В качестве приветствия я только лишь немного кивнул головой — мне казалось неправильным гнуть спину перед торговцем людьми, которых так презирает мой учитель. А если взять в расчет, что мнение Осиора было для меня важнее мнение вообще кого–либо из живущих, то итог был очевидным.

Абаран лишь удивленно поднял бровь — банально по возрасту я должен был хоть немного, но склониться, а не кивать ему, как равному — но ничего не сказал.

— Канарат еще то трепло, но, говорит, что ученик мага ему девок в порядок приводит перед смотрами кибашамцев. А они уже ходить, кстати, прицениваться–то начали! Так ты что, пацан, рунам обучен? Как воду чистишь печатями Бор я видел, ну как, печатями, там так, баловство с ноготок… Но тут не такие фокусы нужны, у меня тут серьезно болеют!..

— Никаких фокусов, — гордо ответил я. — Только качественные печати Ис с ладонь размером.

Абаран прищурился, будто пытался понять, вру я ему, или нет.

— Точно с ладонь? Канарат сказал, что ты по дюжине серебра за печать на четыре дюйма берешь, когда Агама иногда и по полновесному требует за такое. Где подвох, малец? Ты учти, если ты меня с этим пройдохой Канаратом обдурить вздумаешь, я тебя…

— Я впустую силы тратить не буду, чтобы вас убедить, — ответил я. — Ведите к баракам, там все покажу. Господин Канарат обычно стоит, наблюдает, как я работаю.

Работорговец на это только хмыкнул, но уже через мгновение заложил два пальца в рот и резко свистнул, подзывая помощника постоять у помоста, пока он отойдет.

— И время–то такое, к полудню, самый торг… — ворчал Абаран, проводя меня через ряды к месту, где содержался его «товар», — а мне значит стой и смотри, как недоучка колдует…

Я старался это ворчание пропускать мимо ушей, следуя за мужчиной, но получалось у меня плохо. Абаран мне не нравился, совершенно.

Впрочем, когда из–за очередной телеги показались покошенные бараки, все отошло на второй план. Пришло время работы.

Картина внутри тут была хуже, чем у Канарата и я понял, что говорливый работорговец относился к невольникам еще достаточно хорошо. Хотя, может, он был просто умелым в этом плане дельцом? В бараке Абарана было очень грязно, вместо одеял для людей — гнилая солома на полу, а содержалось в помещении народу десятков шесть, хотя по размерам оно было даже меньше, чем у моего «знакомца».

— Так! — крикнул Абаран, от чего негромкие разговоры, что поднялись, когда дверь в барак открылась, моментально стихли. — Бабы с выродками мужицкого полу, сюда! Живо! И девицы, которых спицами не ковыряли — сюда же!

В помещении началась возня, от которой мне стало еще гаже. Люди спотыкались, падали друг на друга, поднялся детский плач.

— Я тут что, вечно стоять должен?! Шевелитесь, отбросы! — взревел Абаран, от чего его лицо покраснело вместе с лысиной. — Куда ты прешь, старуха?! Я сказал, бабы с выродками и девицы, что понести могут! Куда тебе!

Сейчас работорговец орал на какую–то женщину неопределенного возраста, что подошла к нам вместе с десятком молодых женщин и девушек.

— Так я же это… Не из публичного дома, господин, за долги тут и не старуха я… — начала оправдываться женщина.

Вместо ответа Абаран потянулся к поясу, от чего женщина буквально сжалась в комок.

Не успел я понять, что же ее так напугало, как в воздухе свистнула короткая плеть, которая ударила рабыню прямо по худым рукам, которые та вскинула, чтобы защитить лицо и глаза.

— Я сказал, вон пошла! — проревел работорговец, после чего стеганул плетью еще раз.

От этого свиста и последующих щелчков я каждый раз вздрагивал, будто хлестали меня, а не несчастную должницу.

Наконец, Абаран успокоился и заставил женщин выстроиться в ряд. Дети были только с двумя, в самом конце, но я, побоявшись навлечь и на себя гнев вспыльчивого работорговца, не стал просить их пройти ближе. Хотя в первую очередь, конечно, стоило наложить печати на них самих и их малышей.

Я аккуратно подозвал к себе напуганную девушку, что была лишь немногим старше меня. У нее были гнойные раны на запястьях и лодыжках — самая популярная травма, среди рабов. Я попросил девушку усесться на пол, сложить руки и ноги вместе, чтобы раны находились на одной линии, после чего достал из–под рубахи амулет учителя. При виде дорого артефакта лицо Абарана вытянулось и вот, работорговец готовился уже что–то сказать, но так и остался стоять с открытым ртом, когда я быстро и без каких–либо трудностей сформировал в воздухе пятидюймовую печать Ис, которую почти моментально и активировал.

Да, печать была больше оговоренной «с ладонь», но тут было сразу четыре раны, да еще и без предварительной обработки руной Бор, так что пришлось сделать печать чуть больше. Но сейчас мне давалось это легко — сила была учительская, дармовая, а сам я особо пока и не напрягался. Только знай, направляй поток на контуры и руну, заполняй пространство между кольцами магической силой и активируй печать. Хоть целый день так колдуй.

Почти сразу же я перешел ко второй рабыне, а потом и к третьей. К концу очереди амулет истощился, и мне пришлось убрать его под рубаху.

— А ты чего это артефакт убрал?! — сразу забеспокоился Абаран, что тенью стоял прямо у меня за плечом, чем нехило нервировал. — Вон, еще четыре девицы! А я тут думал еще пройтись, посмотреть может кого! Так споро ты колдовал, тут, парень…

«Парень, а не малец», — подумал я. — «Вот как ты заговорил, работорговец, когда увидел, на что я способен».

— Идите, смотрите, — бросил я, даже не поворачиваясь. — Это был просто вспомогательный артефакт, дальше я сам.

— Точно? Уверен?

— Да, — кивнул я, — идите, смотрите, кто тут еще есть, справимся сегодня.

Передо мной остались стоять только три женщины, две из которых были с детьми.

Малыш одной из них был тяжело болен, даже на расстоянии я будто чувствовал, какой от него исходит жар. Так что пока работорговец ходил меж рядов, щелкая плетью, я быстро наложил на мальчика несколько печатей Бор, чтобы убить заразу, а после — небольшую печать Ис. Его мать, видя, что я делаю что–то другое, не то же, что с предыдущими рабынями, только выкатила на меня глаза, боясь, что потом ей достанется за мое самоуправство.

— Тише, это пока он не видит, — одними губами прошептал я, показывая глазами вглубь барака, где сейчас лютовал Абаран, — это должно помочь. В Нипсе кибашамцы.

Женщина только мелко закивала, прижимая к себе ребенка, я же в это время занялся ее ранами. К моменту, когда работорговец вернулся, едва не за волосы волоча еще двух девушек, которые показались ему достойными того, чтобы презентовать их северным купцам, я уже закончил и с оставшимися женщинами.

— Вот, еще парочка, — сказал лысый, толкая к моим ногам невольниц, — вроде когда я их покупал, говорили, что не рожавшие, но способные. Так?!

Вопрос адресовался уже рабыням, которые мелко задрожали и закивали головами, мол, Абаран абсолютно прав.

Мужик только недовольно цыкнул, после чего занял свою старую позицию — у меня за плечом.

— Ты учти, я потом перепроверю, что не видел, — угрожающе сообщил мне работорговец.

— Ага, — рассеянно ответил я.

Единственный способ справиться с волнами агрессии и злобы, что исходили от Абарана, был в том, чтобы его игнорировать. Чем я и занялся, концентрируясь на новых клиентках. Еще две печати Ис, которые уже дались мне не так легко, как предыдущие, и работа окончена.

— На сегодня все, — ответил я, поднимаясь с корточек, на которых сидел перед последней рабыней, — завтра или послезавтра продолжим.

— А чего это послезавтра?! — возмутился Абаран, отталкивая последнюю рабыню вглубь барака и выходя наружу. — У меня тут еще дюжины две невольниц есть…

— Так не только у вас, — прямо ответил я мерзкому мужику, — я еще и к господину Сиросу заглянуть должен. А там и другие помосты вроде интерес имеют…

На мои слова Абаран только недовольно фыркнул, но, все же ничего не сказал. Он–то не знал, что учитель говорил мне хоть и бесплатно, но лечить, а если бы знал — то смотри, еще бы и приплатить заставил. С такого станется.

Если накануне из амбара господина Канарата я выходил подавленным, то вот его знакомец пробудил во мне злость. Премерзкий человек, который занимается страшным делом, вот кем был Абаран. Но в лицо я ему этого не сказал, у меня было другое удовольствие, которым я насладился в полной мере, как только мы вернулись к помосту.

— Дюжина женщин, дюжина печатей Ис. Мальцов на первый раз посчитаем вместе с матерями, — сказал я, глядя, как недобро сужаются глаза Абарана, — итого выходит семь полновесных и две серебрушки за работу.

Когда была оглашена итоговая цена, лицо работорговца побагровело, хотя Канарат и заверил меня, что во всеуслышание огласил цену за печать.

— Да тут цена тому колдовству пять серебра за печать! — взревел Абаран. — Ты ж все с амулетом этим делал, что помогал тебе! Я же видел, что сам ты тяжелее колдуешь, чем с ним! Недоучка еще, даже жетона нету!

Умом я понимал, что такая реакция возможна, но зубы у меня все равно сжались, сами собой.

— Вы что, платить отказываетесь, господин Абаран? — спросил я, стараясь выглядеть грозно. — Мне учителю Осиору, господину поясному магу погоды так и передать, что он для вас бесплатно амулеты заряжать обязан, а я бесплатно ваших рабов лечить?

При упоминании нового городского мага, который этот пост получил крайне заметным и запоминающимся способом, лицо Абарана вытянулось а сам он даже немного побледнел.

«Трусливый», — сразу понял я. — «Боится учителя, и поделом».

— Семь полновесных, — сказал я. — Четыре серебрушки можете оставить, скажу учителю, что вы от него потребовали скидку.

По лицу работорговца я понял, что ничего от поясного мага, что сжигает людей, он требовать не готов, так что довольно быстро в мою мошну перекочевала не только указанная сумма, но даже на пять серебрушек больше. Когда я вопросительно поднял глаза на работорговца, почему он дал больше, Абаран ответил:

— Так это, и руны же Бор были, и мальцов ты подлечил, значит, я же видел, да… Так что со всем почтением, передай эту плату своему учителю, парень.

На том и разошлись.

Господина Сироса у помоста не оказалось — он ушел по делам в город — так что я предупредил его помощника, что загляну завтра с самого утра, а сам двинул обратно к Канарату — именно там собирали бочки с водой на очистку, что потом расходились по всему рынку.

За сегодня я подлатал уйму народу и даже не чувствовал себя истощенным, но общение с Абараном буквально вытянуло из меня всю жизнь и радость. Хотелось просто лечь и уснуть, чтобы картина наливающегося кровью лысого лица осталась в прошедшем дне.

Уже на ходу очистив воду и получив расчет в полтора полновесных и за это колдовство, я двинул в сторону моста через реку. Скорее домой, поменять одежду, умыться, поесть. Может, подремать даже, а потом — учиться. А завтра все повторится вновь.

От мысли, что пока кибашамские купцы в городе, каждое мое утро будет начинаться с посещения невольничьих бараков, меня передернуло. И если бы не готовность, с которой учитель отправил меня на помощь рабам, ноги моей больше бы тут не было. И не нужны мне эти серебряные, лучше бы чинил печки по городу или латал крыши рунами Ур…

Вот только передохнуть мне не дали. Едва я переступил порог дома, так сразу и почувствовал — внутри кто–то чужой.

За все время жизни с учителем он ни разу не принимал гостей, даже посыльных из управы дальше порога не пускали. А тут — в доме кто–то есть. Понял я это по резкому запаху, несвойственному дому, который буквально ударил в ноздри. Пахло чужаком, несомненно.

Я тихо сбросил сапоги и устремился в сторону кухни, на ходу поднимая щиты Ур. Кто мог прокрасться внутрь? Что им нужно? Ян Острец и его бандиты, что участвовали в моем похищении и были в сговоре с Раконом, никуда не делись, это я помнил, хотя учитель и сказал не забивать этим голову. А что если это кто–то из душегубов, сейчас поджидает меня, Ирмана или даже учителя, стоя за дверью?.. Надо проверить…

Внизу никого не оказалось, так что я, стараясь не скрипеть ступенями, стал подниматься по лестнице на второй этаж. Сердце бешено стучало, от шума крови в ушах я почти оглох, а дикая руна Ур была готова закрыть меня в любой момент, я буквально чувствовал это, но не давал волю опасной магии. Прямо у меня на груди и голове уже висело три крупные печати, способные выдержать удар булавой, так что справимся.

Вот, я у двери в кабинет поясного мага, слышу чей–то низкий, грубый голос. Он не один! И шарится по вещам учителя!

Я с грохотом распахнул дверь, так резко, что она аж ударилась в стену, колдуя при этом на ходу сразу две большие, трехфутовые печати Ур — по одной на каждую руку — которыми планировал заблокировать бандитов до прихода учителя. Ведь печать физической защиты работает в обе стороны одинаково… Сейчас я вас!

Первое, что я увидел — удивленное лицо Осиора, что спокойно сидел за своим столом. Прямо перед ним расположился какой–то огромный мужик, который моментально оглянулся на грохот.

Я успел только перехватить не сулящий мне ничего хорошего взгляд учителя, а после я глянул на стол. Судя по тарелке с мясом и сыром и пузатому кувшину для вина, прямо сейчас поясной маг вел приятную беседу с неизвестным мне господином с густой рыжей бородой, из которой торчал только пухлый нос и глаза, накрытые такими же густыми бровями.

— А, господин Вейхоль, рад представить вам шумную бестолочь, которую я имею несчастье называть своим учеником, — с усмешкой сказал Осиор.

Я же так и стоял посреди кабинета, с двумя готовыми к активации печатями Ур на вытянутых и поднятых выше головы руках.

— А! Рей, правильно? — Басовито протянул мужик. — Очень приятно, как раз о тебе и говорим!

После чего оба мужчины переглянулись, будто один продолжил за другим отличную шутку.

— Рей, будь добр, разрушь уже внешние контуры или активируй печати… Не знаю, в потолок, например. Нашего гостя ты можешь немного нервировать.

— Нет, что вы, господин Осиор, ничуть! — Возразил бородач. — Я слышал, что в Восточной Пресии бывают и более неординарные способы приветствия! Очень любопытно…

Заливаясь краской и не имея силы даже вдохнуть, я вогнал обе печати в потолок кабинета. С учетом наших с Осиором тренировок по отражению лезвий Фео, этот дом, возможно, простоит на пару сотен лет дольше положенного…

— Так, а теперь иди сюда, раз уж пришел… Только дверь закрой, будь добр, — деловито скомандовал учитель. — Как я и сказал, у нас сегодня гости, Рей.

Я, вжимая голову в плечи, закрыл дверь в кабинет и, придвинув свой ученический стул чуть ближе к столу учителя, уселся в торце, чтобы оба мужчины могли меня видеть без особых проблем.

— Так вот, поздоровайся, только нормально, с господином Вейхолем, главой купеческой миссии королевства Кибашам. Я все правильно сказал? — уточнил маг.

— О, очень официально! — усмехнулся купец, от чего его борода пришла в движение, что, наверное, означало улыбку.

Я вскочил со своего места и поклонился купцу, который в это время подливал себе вина из кувшина.

— Так вот, Рей, я рассказывал господину Вейхолю о твоей… практике на невольничьем рынке Нипса, — продолжил Осиор. — И мы как раз обсуждали, как бы нам сделать так, чтобы уважаемые купцы северного королевства купили столько невольников, сколько им нужно.

— Да, вечная проблема! — согласился Вейхоль. — Хотя трюмов–то хватает, как и денег…

Я переводил взгляд с учителя на мощного купца, пытаясь осознать, что происходит. Но как купец может повлиять на мою работу?

— Вы хотите, чтобы я лечил рабов уже после покупки? — глупо моргая, спросил я у Осиора и Вейхоля.

Мужчины только переглянулись.

— Господин Вейхоль, позвольте объяснить Рею наши договоренности. Он парень смышленый, а в прошлом — бродяжничал в Нипсе, так что никаких для вас неудобств…

— Конечно, господин Осиор! Конечно же! Я пока полакомлюсь вашей бужениной… Это вам хозяева так готовят? Я слышал, вы этот дом снимаете…

— О, нет, это мой личный слуга, Ирман, умеет угодить, да?

Впрочем, как только купец взялся за трезубую серебряную вилку — и откуда она в этом доме взялась?! — учитель переключился на меня.

— Смотри Рей, в чем дело. Господин Вейхоль заинтересован, чтобы кибашамская флотилия ушла от берегов Лаолисы загруженная рабами под завязку. Конкретно в Нипсе стоит шесть кораблей, еще четыре — по другим городам острова. Если я правильно понял господина Вейхоля, он способен увезти четыре сотни человек…

— Это был бы идеальный расклад! Да! — вклинился Вейхоль. — Но и три сотни будущих жен и матерей наших гвардейцев, как и сами молодые воины короля — уже удача!

— Да, удача, — согласился Осиор с гостем. — Я понимал, что ты ограничен в своих возможностях, даже с амулетом, что я тебе дал, плюс не все тобой исцеленные подойдут господам купцам, так что я решил обсудить этот вопрос непосредственно с делегацией кибашамцев. Господин Вейхоль прямо перед тем, как ты вломился в кабинет, заверил меня, что флотилия может спокойно простоять в порту еще месяц, а то и два. За это время нам надо подготовить максимум кандидатов твоими руками, чтобы их могли выкупить северяне. Понимаешь?

Осиор внимательно посмотрел на меня, купец же продолжал отправлять кусочки мяса один за другим в рот.

— Да… Но учитель, не проще бы было, чтобы господа купцы купили всех, кого посчитают нужным, пусть и с ранами, а потом вы помогли их исцелить… Что я буду делать неделю, вы сможете за час…

Это был хороший вопрос, который сразу же всплыл в моей голове. Зачем тянуть, зачем заставлять женщин страдать в вонючих бараках, если Осиор сможет исцелить их всех махом?

Как только я озвучил свой вопрос, купец крякнул и закачал головой.

— А у вас и вправду смышленый ученик, господин поясной маг! Какой вопрос! Не в бровь, а в глаз, как говорится! Рей, парень, послушай. Ты же видел бараки, так? — Дождавшись моего утвердительного кивка, купец продолжил. — Значит, понимаешь, сколько места надо, чтобы содержать людей. На кораблях тесно. Четыре сотни душ — это если очень плотно мы поплывем, да и то, прямым путем к берегу, чтобы спуститься на сушу и собрать караван. Даже один лишний день на судне — это испытание, что не каждому по силам! Мы бы могли купить всех махом, но тогда на корабли поднимутся слабые и измученные болезнями, и даже печати твоего уважаемого и могущественного учителя им не помогут! А на рынке можно договориться за отдельные бараки, понимаешь? Мы отселяем людей, что выкупаем у работорговцев, чтобы они отъелись, передохнули перед долгой дорогой. Это же женщины, дети, подростки! Очень редко — мужчины. А как только господин Осиор появится на пороге такого барака — нас мигом выпрут! Мы ни одной хибары в сотне лиг от Нипса не найдем, чтобы снять помещения, ведь, получается, мы цену так сбивали, даже если будем платить за больных, как за здоровых. Понимаешь, парень? Работорговцы это такой люд…

— Я понимаю, — кивнул я, вспоминая красное от злости лицо Абарана.

— Вот, господин Вейхоль все сам и объяснил, — резюмировал Осиор. — Так что тебе надо будет очень усердно потрудиться в ближайшие пару месяцев. Четыре сотни душ, Рей.

— Это если повезет, — вклинился купец. — И ты не подумай, парень, что бесплатно потеть придется. Лично тебе за каждого вылеченного человека уплатим! Это же какое подспорье будет, если в пути никто не умрет! Или вот, господин Осиор, посмотрите, я вам все показать хотел, да как–то сначала вино, потом эта буженина прекрасная…

Купец запустил огромную ладонь за пазуху, откуда извлек плотный мешочек. Распустив тесьму, мужчина высыпал на руку полдюжины крупных прозрачных камней.

— Алмазы! Уже с огранкой под магические амулеты! — похвастался купец, протягивая драгоценности Осиору. — Тоже в качестве уплаты предложить можем…

Учитель аккуратно подцепил ногтями один из камней и покрутил в пальцах.

— Прекрасная работа… — сказал наконец Осиор. — Скажите, господин Вейхоль, можем ли мы получить хотя бы несколько в счет предоплаты?

На этих словах купец подобрался, готовый торговаться.

— Ну, или на время в пользование… — добавил учитель, рассматривая драгоценность. — Рей, покажи гостю свой инструмент.

Я тут же, как минутой ранее купец, запустил руку под рубашку и вытащил на свет амулет, который помогал мне колдовать печати.

— Вот, господин Вейхоль это…

— Я знаю, знаю, — перебил учителя бородатый северянин, — амулет–сосуд.

— Именно. С его помощью Рей сегодня… Рей, скольких рабов ты вылечил сегодня? — поинтересовался учитель.

— С амулетом тринадцать, а так полторы дюжины. Больше не успел, да и сил не так много осталось, — ответил я.

— Вот, господин Вейхоль, если бы вы дали хоть в аренду пару камней, чтобы я усилил сосуд… — начал Осиор.

— Работа пошла бы быстрее, — закончил за поясного мага гость.

В комнате повисла тишина. За это время купец лишь внимательно посмотрел на меня, потом на учителя.

— И не боязно отправлять мальца с таким артефактом в город? — спросил наконец мужчина.

— Все знают, чей он ученик, — уверенно ответил Осиор, — и кто его учитель. Вы же тоже наслышаны о конфликте с господином Раконом, так?

— Да, уже сообщили, — кивнул купец.

— Скажу вам откровенно, причиной, по которой я воспользовался статьей Устава и казнил предыдущего мага гарнизона Нипса была в том, что он пытался… навредить моему ученику и надеялся от меня этот факт скрыть, пока я был в отъезде.

Сейчас от моего любимого учителя не осталось и следа. За столом опять сидел тот, страшный Осиор, что казнил Ракона третьей печатью Ман–Ман–Ман.

— Насколько сильно один камень увеличит сосуд? — спросил наконец Вейхоль.

— Пока не знаю, но один алмаз — минимум еще десяток печатей. Может, две. Поэтому я и прошу лишь пару камней, не думаю, что Рей физически сможет сколдовать больше, чем три дюжины четырехдюймовых печатей Ис за день.

Купец еще раз посмотрел на Осиора, потом на меня с амулетом в руках, после чего подцепил с ладони два камушка и положил их на стол перед поясным магом.

— Три камня, с учетом того, что у вас в руках, чтобы наверняка. И могу я рассчитывать на возврат лишних?

— Конечно, — кивнул учитель, аккуратно подбирая драгоценности. — Уверяю, если вы того пожелаете, мы примем и оплату серебром, а камни вернем. Но вряд ли работорговцы смогут оценить их возможности по достоинству…

На это купец только хмыкнул в бороду. Да, пока эти камни дойдут до членов Круга, то успеют вырасти в цене на порядок.

— А теперь о самом важном, — сказал купец, пряча мешочек с оставшимися камнями под одеждой, — о том, кого стоит лечить. Ты имеешь доступ к баракам, Рей?

Я неопределенно дернул плечом.

— Меня туда провожают и стоят рядом, наблюдают за работой. Но я лишь дважды бывал… — ответил я.

— Опиши мне, кого тебе купцы выводили, — попросил Вейхоль.

Я вопросительно посмотрел на учителя, но тот лишь медленно прикрыл глаза. Мол, давай, рассказывай.

Я в подробностях описал женщин, которых выводили под печати работорговцы.

— Понятно… — Протянул купец. — Значит, рабыни из публичных домов. Вот что, Рей, важно, чтобы ты сам мог ходить по баракам…

Далее купец объяснил мне, как именно они отбирают женщин, детей, а иногда и мужчин для покупки. Первое — крестьяне и горожане, что недавно попали в рабство за долги. Таких можно было вычислить по грязной, но обычной одежде, с которой они еще не расстались. Большинство давнишних рабов носят туники из грубой парусины. Такие люди обычно с радостью принимают новую присягу и становятся королевскими крепостными, возвращаясь к ремеслу или земледелию уже в Кибашаме. Второе — подростки. Кибашамцы покупали ровесников Сопли и Невера, чтобы вырастить солдатами гвардии. Обычно мальчиков северянам показывали не очень охотно, ведь на них и так есть спрос, если они здоровы, а вот женщин с детьми никто брать не хотел. Вейхоль заверил, что если парнишки будут в норме, то их выкупят и подготовят к путешествию.

Собственно, на этом моменте Осиор попросил меня удалиться, для того, чтобы он уже сам продолжил общаться с купцом.

Не знаю, чем учитель обнадежил северного дельца, но выходил бородач из кабинета светящимся довольством, как начищенный медный чайник. Учитель же наоборот, был почти напряжен — так сосредоточен.

— О том, что в доме был кибашамец — ни слова, понял? — сказал мне учитель.

Я только активно закивал в ответ. Что уж тут непонятного. Если работорговцы прознают о нашем уговоре, то поднимется такой вой, что просто из принципа кибашамцы уедут с полупустыми трюмами, а тех, кого они смогут купить — продадут втридорога. И хорошо, если так будет только в этом году. Работорговцы могли затаить обиду на долгое время, а создавать северянам проблем как–то не хотелось.

— И ты чего вообще в кабинет–то вломился? — спросил учитель.

— Ну, я запах учуял чужой, очень уж едко от купца пахнет… Ну и подумал, что в дом чужие забрались, вы же гостей никогда не принимали… Вот, поднялся наверх, услышал голос господина купца и…

— Сделал выводы, — усмехнулся Осиор. — Знаешь, ты конечно молодец, да и печати Ур как преграды — неплохое решение… Ох, Рей, а если бы ты был натренирован на руны атаки?! Зашел бы в комнату с двумя Фео?!

Я потупился, не зная, что ответить. Осиор же только потрепал меня по плечу, мол, ничего, бывает, но по выражению лица мага я понял, что сегодня случилось нечто, что мне будут припоминать теперь всегда, при любом удобном случае.

Тем же вечером учитель забрал у меня артефакт–сосуд и, аккуратно вынув из оправ несколько топазов, вставил на их место хитро ограненные алмазы. Сколько это заняло времени, я не знаю, но на утро поясной маг выглядел усталым и каким–то сонным.

— На, держи обновку, — протянул мне амулет Осиор. — Я его зарядил. Только смотри аккуратнее, там поток усилился… Все же алмазы, это тебе не топазы, силы они запасают огромное количество! Эх, видел бы кто, что я такие камни в флягу вставляю, мигом бы из Круга поперли…

Я забрал амулет, который моментально повесил на шею и спрятал под одеждой. Теперь доставать его на людях хотелось еще меньше, но учитель был уверен, что ничего дурного со мной не случится. А если не волновался поясной маг — то чего бояться мне?

Последующую неделю я обошел, наверное, все помосты на невольничьем рынке Нипса, где были женщины. Как оказалось, некоторые работорговцы принципиально не брались за такой сложный «товар», предпочитая реализовывать гребцов или вчерашних крестьян в батраки, так что довольно быстро я познакомился с основной «клиентурой». Большинство торговцев были такими же мерзкими и крикливыми, как и Абаран. А вот господин Сирос оказался намного спокойнее, более походящим на Канарата. Прознав же, что столь активное занятие магией, как создание целебных печатей, вызывает чувство голода, он даже пару раз поил меня чаем с медом в небольшом шатре, что был разбит неподалеку от бараков. Чтобы я быстрее восстановил силы и вернулся к работе с его невольниками.

Обновленного амулета теперь хватало на целый день, я ни разу не вычерпал его до дна, хотя однажды мне удалось вылечить раны у четырех десятков женщин и еще пяток мужчин. Невероятная цифра! Я бы, наверное, лег замертво уже после двадцати печатей Ис, а тут столько… И ведь амулет заряжал учитель! Причем так, будто бы это и не было слишком уж сложно — сжимал между ладоней, держал минуты две и готово! Так что после того, как я понял, какую мощь ношу на шее, я зауважал поясного мага еще сильнее.

Старался я выполнять и указания кибашамского купца — то есть самому искать кандидатов на исцеление. Некоторые работорговцы противились такой самодеятельности, но часть, в том числе Канарат и Сирос, только обрадовались возможности не присутствовать лично. У дверей оставался лишь один из помощников, что банально считал количество ярких всполохов, чтобы потом доложить хозяину, сколько печатей Ис было наколдовано. Вот и весь контроль.

Деньги лились рекой. После первой сотни полновесных серебряных, когда монеты просто перестали помещаться в мой маленький тайник, я стал отдавать их Ирману — так распорядился учитель, когда увидел мошну на своем столе. Единственная просьба, которую я озвучил — выдавать от меня по две–три серебрушки в день Неверу или Сопле, которые все так же приходили днем помогать мужчине по хозяйству. Более крупную сумму давать пацанам я боялся, в том числе и из–за Грана, который буквально сверлил меня взглядом каждый раз, когда мы пересекались с ним на рынке.

Большие деньги… Это было странное ощущение. Я никогда не держал в руках суммы, крупнее двух–трех серебряных монет, да и то, медью. Теперь же в углу комнаты, под половицей, лежало по моим меркам целое состояние — я уже сам мог купить пару рабов и оформить право владения в управе — но что с ним делать, я просто не знал. Так что даже если часть этих денег перекочует ребятам или ляжет на стол какими–нибудь сладостями, то так даже лучше.

Нет, пару раз я заглядывал на рыночную площадь после работы с рабами, но… Мне просто ничего не было нужно. Вино, сидр и прочие угощения я пробовал в трактирах, когда встречался с Мартой. Одеждой меня снабжал учитель, как и вкусной и сытной едой. Оружие мне было не положено, а что еще можно купить? Лошадь? Так, а куда на ней ездить? Да и верхом я никогда не сидел…

Впрочем, не все всегда может идти гладко. И такой вот паршивый день выдался именно сегодня — я просто забыл отдать учителю амулет на зарядку, а он и не спросил. И в итоге, когда я осознал, что сила из столь привычного сосуда больше не идет, я едва не выругался на весь барак. Это был только первый за день, впереди — еще два, и простои недопустимы. Господин Вейхоль уже начал заключать сделки и первый куш, понятное дело, сорвал Канарат, с рабами которого я закончил еще позавчера. Работорговцу удалось сбагрить северянам почти три десятка женщин — огромная цифра, если не знать, сколько всего рабов планировали увезти с собой кибашамцы. А дальше, Вейхоль, будто зная, в каком порядке я следовал от барака к бараку, стал наступать мне на пятки. Радовало одно — учитель получил от северных купцов весточку, что они крайне довольны проведенной мной работой и готовы оплатить услуги магов по высшему разряду. Приятно было это слышать из уст учителя, но что мне делать, теперь?!

Выбор невелик — придется колдовать самостоятельно.

Я не знаю, как, но всего я сумел самостоятельно создать двадцать пять печатей Ис и при этом не упасть замертво. Поясной маг был прав: постоянная практика в направлении энергии и в создании контуров уменьшила мои потери. Теперь я колдовал быстрее, даже без внешней подпитки, а печать развалилась у меня лишь однажды, да и то, только потому, что меня толкнул под локоть помощник работорговца.

В остальном — все как обычно. Только устал я сильнее прежнего, что заметил и Канарат, когда я чистил воду в бочках.

— Что, тяжко сегодня? — спросил торговец.

Я только молча кивнул, глядя строго себе под ноги. Ежедневное колдовство в таких объемах все же выматывало.

Уже выходя с рынка я подумал, что главные беды этого дня, возникшие из–за моей невнимательности и незаряженного амулета, миновали. Но жизнь, она такая, как любил повторять Ирман — всегда найдет, как тебя еще удивить.

Перед самым мостом мне навстречу вышел Гран.

Лопоухий выглядел каким–то нервным, что сразу бросилось в глаза.

— Рей, здарова… — начал новый главарь моей бывшей банды.

— Привет, Гран, — ответил я коротко и замолк, ожидая, что мне скажет бывший товарищ.

— Слушай, тут такое дело… Раиль сильно заболел, жар у него… Мы конечно травы купили на те деньги, что Ирман Сопле и Неверу дает, да только… Ты бы не мог помочь?

Было видно, что рыжий из себя эти слова буквально выдавливает, вон, даже в глаза смотреть избегает.

— Заболел? — удивился я.

Буквально на днях я видел младших ребят вместе с Ирманом и тогда Сопля с Невером ничего не говорили.

— Да вот прямо вчера вечером и стало его колотить… Слушай, ты не подумай, я заплачу! Деньги–то теперь на воде хорошие поднимаем, много заказов! Но как–то Раилю совсем худо, да и кашлять начал…

А кашель — это плохо. С кашлем можно тихо сгореть за пару дней и никакие травы не помогут, тем более все чаще и чаще стали идти мелкие, мерзкие дожди.

— Да не в деньгах дело!.. Ладно, пойдем, — согласился я.

Печать Бор, небольшая. Максимум две, и с мелким все будет нормально. Дел на десять минут, а я, может, спасу Раилю жизнь. Да и Гран молодец. Я‑то видел, как его аж выворачивает каждый раз, когда он видит меня на рынке, но вот, нашел в себе силы и пришел просить помощи! У меня же к Грану никаких счетов не было, да и мог ли я отказать ребятам?

Рыжий пошел первым, будто показывая путь, хотя я прекрасно помнил, где находится наш амбар. Вот, мы пересекли линию невольничьего рынка, прошли берегом реки, а потом нырнули в узкие улочки рыбных доков, петляя меж косых стен. Когда до места ночлега банды оставалось шагов триста, Гран чуть ускорился, будто торопился. Я тоже прибавил шага, стараясь не отставать.

Усталость прошедшего дня навалилась с новой силой, так что дышал я тяжело, будто нес тяжелый груз.

Как меня ударили ножом в бок я даже и не понял. Только ощутил резкую боль под правыми ребрами, а потом — руку, что хватает меня за подбородок и отбрасывает голову назад. Где–то в глубине сознания колыхнулась мысль о руне Ур и я уже почувствовал, как поток магической силы нехотя, но приходит в движение… Но сталь клинка, которая еще мгновение назад была в моей печени, полоснула по горлу, разрезая трахею и артерии.

Та же рука, что удерживала мою челюсть, мгновенно пошарила по груди и, нащупав амулет, сорвала дорогостоящий артефакт с моей шеи.

Уже заваливаясь на бок и хватаясь руками за горло, я увидел замершего в ступоре Грана.

— Чего смотришь! Давай, ходу! — пробасил голос убийцы за спиной, после чего мой бывший товарищ дернулся и, гадко оскалившись, припустил по косому переулку рыбных доков, подальше от места преступления.

В глазах стремительно темнело, а руки заливала горячая, красная кровь. Я упал на землю, потеряв равновесие и попытался поднять руку, чтобы сотворить печать Ис. Всего одна печать, затянуть рану на шее! И потом — вторая, подлатать бок, и все будет хорошо.

Но руки уже похолодели и совершенно не слушались, я просто не мог удержать ладонь в воздухе, чтобы очертить контуры печати — они буквально рассыпались, как только я начинал колдовать.

В бессильной ярости, плача от обиды, я бросил это занятие, уронив руку на грязную землю переулка. Гран! Завистливая скотина! И что, все так и закончится?..

Окровавленный палец оставил на земле темный след, а прямо под моим лицом уже натекла небольшая лужа. Жить мне оставалось очень немного, но я решил попытаться спастись, в последний раз.

Окунув ладонь в красную жидкость, я стал выводить контуры печати прямо на земле, как делал в конюшне учитель. Маленькую, в пару дюймов в поперечнике… Хорошо, что руна Ис такая простая — всего лишь палочка, которую нужно провести в центре обоих кругов. Черчение собственной кровью отняло у меня последние силы, а контур еще нужно было напитать магией и потом попытаться активировать печать, что я нарисовал…

Но тут сработала практика последних дней. Я создал столько печатей и так много работал с амулетом–сосудом, что направить силу меж кровавых колец оказалось намного проще, чем я думал. Или это было искаженное потерей крови восприятие? Но когда я уронил руку на землю и, скребя пальцами, разорвал внутреннее кольцо контура, мой предсмертный эксперимент полыхнул желтым, как обычная печать исцеления.

Я же, зажимая второй рукой горло, попытался только подползти ближе, чтобы целительная магия первым делом нашла смертельную рану.

Шею обожгло магическим жаром и я почувствовал, что кровь остановилась. Перед глазами все еще скакали черные пятна, но теперь я смог более уверенно повторить свое странное колдовство — начертить окровавленным пальцем новую печать Ис, напитать магической энергией, перекатиться поближе, разорвать контур…

На все про все у меня ушло меньше минуты — даже кровь не успела толком впитаться в землю…

Кое–как поднявшись на ноги, весь в собственной крови, я, хватаясь руками за стены, побрел в сторону ближайшего моста. Надо как можно скорее рассказать о произошедшем учителю. Видимо, его уверенность в том, что никто не тронет ученика с дорогостоящим амулетом на шее, не оправдалась. А значит, воры не так уж и опасались поясного мага.

На мой взгляд — зря, потому что даже я боялся навлечь гнев того, второго Осиора, а ведь он заботился обо мне, как отец, которого у меня никогда не было.

Глава 21. Двуликий Янус

Возле самого моста через реку, который вел из рыбных доков и фермерского пригорода, я нарвался на Маугура — начальника караула северной части Нипса — с несколькими стражниками.

Когда мужчина, который сейчас совершал с подчиненными плановый обход, то есть просто топтал землю в ожидании пересменки, увидел меня, едва идущего, всего в крови, его реакция была молниеносна. Первое — он подбежал ко мне и убедился, что на мне нет ран.

— Чья кровь?! — уверенно спросил мужчина, придерживая меня за плечи.

— Моя… Я рунами…

Горло нещадно болело. Печати хватило, чтобы затянуть страшную рану, которая чуть не отправила меня на тот свет, но и только.

— Ясно. Эй, Ван! Хватай парня под руку! Давай, это ученик нашего господина магика! — крикнул Маугур одному из стражников, сам беря меня под правый локоть.

Многие знали, где именно живет Осиор, стража же — точно, так что трое служивых буквально донесли меня до порога дома. При этом Маугуру хватило ума сбросить форменный плащ и закутать меня в него, чтобы скрыть от окружающих кровь, которой я был залит буквально с головы до ног.

Пока стражники тащили меня по мощеным улицам верхнего города, укрывая широкими спинами от зевак, я размышлял, сколько вообще в человеческом теле умещается крови.

«Сколько я потерял? Пинты две, а то и больше. А сколько у меня вообще есть? Пять пинт? Может, шесть? Я видел, как на заднем дворе трактира, где работала Рига и Марта, хозяин колол свиней. Сколько там натекло? Дюжина пинт, наверное, может, больше. Но я‑то не свинья. Там был огромный хряк, фунтов триста, не меньше… Сколько во мне фунтов?..»

И вот так по кругу, пока наконец–то не показалась дверь дома учителя.

Почему–то стало страшно. Только сейчас до меня дошло, что амулет–то с меня сорвали, а значит, предоплата, что дали кибашамские купцы, ушла… Что же делать?! Что скажет учитель?!

Я даже попытался пару раз вырваться из крепкой хватки стражников, от чего брови Маугура взмыли ввысь; чего это я дергаюсь?

Два крепких удара в дверь — стража умеет стучать только так, и никак иначе — и вот, я слышу уже ворчание Ирмана, который спешит узнать, кто там ломится.

— Чего вам?! — рыкнул с порога слуга, даже не заметив меня, плотно зажатого между рослыми мужчинами.

— Вот, ученика господина поясного мага привели, сдать на поруки хотим, — спокойно ответил Маугур, полностью проигнорировав грубость Ирмана. — Беда с ним приключилась. Господин Осиор дома?

— Дома! Дома! Давайте его сюда! Рей, бестолочь ты, во что вляпался?!

Ирман потянулся ко мне, дернув за собой внутрь дома. Даже плащ с меня снять не дал — так и захлопнул дверь перед носом стражи, давая понять, что дальше господин Осиор справится сам.

— Ирман! Кто там?! — донеслось со второго этажа.

— Стража! Вашего ученика привели под руки! — язвительно прокричал в ответ Ирман.

— Сейчас спущусь! — крикнул в ответ маг.

Я прямо чувствовал, как от слуги исходят волны злорадства. Беспризорник, которого приютил его господин, опять во что–то влез, а значит, будет новый повод шпынять меня по утрам. Даже не глядя, Ирман устремился ко коридорчику вглубь дома, я же так и остался стоять у порога, прислонившись плечом к стене. Конечно, Маугур и его подчиненные дали мне передохнуть — мои сапоги вообще редко касались земли, но сейчас бессилие навалилось вновь. Но идти надо, рассказать учителю, что потерял амулет.

Все еще кутаясь в плащ — почему же так холодно?! — я кое–как добрался до кухни и рухнул на свой стул, уткнувшись взглядом в гладкое дерево столешницы перед собой. Мысли сейчас, что те белки — скакали по кругу. Что сказать? Что же мне сказать про амулет с камнями северных купцов, что я так бездарно прощелкал? И что теперь делать? Ведь учитель договорился с кибашамцами, что мы вылечим столько людей, сколько потребуется. Что я вылечу… А как же без фляги теперь? Два десятка печатей максимум и я уже едва буду стоять на ногах… А еще и печати Бор нужны…

Погруженный в свои расчеты, я даже не заметил, как вниз спустился учитель в сопровождении Ирмана.

— Вот! Притащили под руки, бледный весь! Напился, видать! А я говорил, что эти его походы по трактирам и деньги на руках не к добру! — моментально взвился Ирман. — Еще и укутали, видать, в лужу какую упал. Не без добрых людей эта дыра, такой позор…

На этих словах слуга схватился рукой за плащ и сдернул с меня часть форменной одежды стражников, которой я был укрыт, как одеялом. Правда, от этого я сам чуть не слетел со стула вслед, но кое–как сумел удержаться.

В комнате повисла тишина. Двум мужчинам, магу и его слуге, предстала следующая картина: я, сидящий на стуле и боящийся даже глаза поднять на учителя, весь в засохшей крови и грязи.

— Утопец меня утащи… — пробормотал наконец–то Ирман.

Осиор же только поднял бровь.

— Опять подрался с кем–то?

— Они… — начал я было я, но горло сдавило рыданиями, а по лицу покатились крупные слезы.

Вот как сказать, что я прошляпил амулет?! А если учитель рассердится? Я был уже довольно взрослым и считал, что плачут только малыши, но прямо сейчас по щекам покатились большие, горячие слезы, которые буквально обжигали кожу, а меня всего стало трясти.

— Они… — опять попытался я рассказать все учителю, но очередная волна страха только выдавила из меня несколько нервных всхлипов.

— Рей, чья это кровь? — строго спросил Осиор, отходя к камину, поставить чайник. — И почему тебя стража привела? Давай, по порядку.

— Моя… — всхлипывая, смог выдавить я, — моя это кровь, учитель.

— Только не говори, что опять из носа натекло, — спокойно прокомментировал Осиор, гремя посудой.

— Не из носа, горло порезали, — я сделал характерный жест от уха до уха, все еще разглядывая носки собственных сапог.

В этот момент я услышал звук бьющейся посуды — учитель буквально выронил чашку.

— Что ты сказал?! — вскричал маг и моментально подскочил ко мне.

— Учитель, пожалуйста, я не хотел… — начал оправдываться я, пытаясь задушить истерику, что рвалась наружу, — Там это, я шел, а там Гран у моста… Он попросил Раулю помочь, и вот я иду, уставший, а потом… Они амулет забрали, учитель, я даже ничего понять не успел… Простите, пожалуйста… У меня там в тайнике есть сотня, может хватит, а я потом все отработаю…

— Тихо! Стоп! — перебил меня Осиор.

Я только собирался перейти к той части, где уговариваю поясного мага не выгонять меня за такую оплошность, хотя не понятно, откуда эти страхи взялись. Ведь там, в переулке, я больше беспокоился за судьбу нападавших, чем за самого себя.

— Ты сказал, тебе горло порезали?!

— Угу… — кивнул я, поднимая подбородок, — вот тут. Но сначала под ребра ударили, я потому и растерялся, и уставший был, так бы я щиты Ур поднял… Но я на земле печать Ис успел начертить и…

Сейчас, когда мне пришлось поднять глаза вместе с головой, я увидел, каким мрачным было лицо учителя. Заметил я и побледневшего Ирмана, который тихо стоял в дверях, боясь вовсе пошевелиться.

Не говоря ни слова, маг вдруг подхватил меня на руки, будто я вообще ничего не весил, и в три прыжка по лестнице оказался на втором этаже.

— Ирман! Теплую воду и тряпки! Живо! — прокричал на ходу маг.

От такой резкой смены положения в пространстве я чуть не потерял сознание, но смог удержаться.

Поясной маг аккуратно усадил меня на стул, а сам буквально смел на пол все, что было у него на столе.

— Рей, давай, сбрасывай одежду… Ирман! Чтобы демоны твою задницу утащили! И всего твоего семейства до десятого колена! Где вода?! Где тряпки?! Живо! Давай! Шевелись! Так… Рей, давай, снимай… Куда ударили ножом, сюда? Так, печень… А потом по горлу? За подбородок схватили… Ох, мальчик мой, как же ты вообще… кровью на земле нарисовал?! Своей?! Ох! Хвала всему сущему! Какой же ты молодец! Руки холодели, сознание терял? Да понимаю я, понимаю! Ох, Рей… Давай, помогу лечь. Нет! Так надо! Не спорь… Рей! Да утопцы с тем амулетом! Еще раз услышу от тебя хоть слово об этой побрякушке — опять будешь в форте стены чинить! С утра до вечера! Так, все тихо… Ирман! Клянусь собственным поясом, если прямо сейчас твоя тощая задница не принесет мне… А! Ты уже тут! Хорошо, хорошо! Да не смотри на меня так! Помоги лучше кровь смыть… Если они обе артерии повредили… Ох, Рей…

Вот, моей кожи на шее коснулась теплая влажная тряпка, которой учитель стал смывать запекшуюся кровь. Ирман занялся моими ребрами, чтобы очистить то место, куда меня пырнули ножом. Я же все это время пялился в потолок кабинета. Очень хотелось спать.

— Так… Какой же ты молодец, Рей! Только небольшой рубец… Так, момент… Сейчас я тут разведу… Да где же эти проклятые… А! Нашел! На, выпей, надо проверить каналы… Главное, чтобы хоть одна артерия целая была… Но у тебя же получилось, хотя это и кровавая печать была… Так! Отлично! Теперь не шевелись… Ох! Целы! Оба! Ты наклонялся к печати? Да? Рей, ты умница! Просто молодец! Не только жизнь себе спас, но и способности… Что? Причем тут способности к магии? Потом объясню, все потом. На, вот, лучше еще выпей, это поможет, тебе надо поспать. Ирман, ты закончил?! Что там, тоже ни единого следа? Будто и не было?! А это что?! Вот, тонкая полоска… Да, точно били в печень… Ох… Ладно…

Голос учителя, который говорил без умолку, стал улетать куда–то вдаль и я наконец–то провалился в темное небытие.

Сколько я проспал — неизвестно, но когда очнулся, то лежал уже в своей кровати, а рядом, устроившись на невесть как принесенном сюда кресле, дремал учитель. Сейчас я заметил, что он был в той же мантии — кроваво–бурые пятна на рукавах песочного цвета выделялись, как огромные черные прорехи.

Я пошевелился, от чего Осиор вздрогнул и моментально проснулся. Причем не так, как обычные люди, что еще пару мгновений не могут понять, где они оказались, а целиком, будто еще секунду назад он не сидел в отключке, упершись щекой в собственный кулак.

— О! Очнулся! Ну, ты и любитель поспать Рей! А еще любитель попугать меня… Как самочувствие?

Я прислушался к себе. Дико хотелось есть и по всему телу ощущалась какая–то непонятная слабость, но в целом — все было в норме. О чем я и сообщил учителю.

— Сейчас я скажу Ирману принести, не вставай. Крови ты много потерял, такая лужа натекла… Но ничего, поправишься.

Учитель встал со своего места, похлопал меня по ноге, после чего двинул на выход.

— А что с флягой?! С амулетом?! — вскрикнул я, окончательно проснувшись.

Поясной маг замер в дверях, после чего, не оборачиваясь, ответил:

— Да забудь ты о ней, это всего лишь деньги. Может, потом и найдется. Это неважно. Важно то, что ты выжил. Потом все обсудим, отдыхай.

После чего учитель вышел, прикрыв за собой дверь.

Как только Осиор оказался за порогом комнаты, он замер и сделал несколько глубоких вдохов. Правда, все спокойствие улетучилось, когда он заметил пятна крови на рукаве. Перед глазами промелькнули события прошедшего вечера и ночи, возвращая его в прошлое…

* * *

Вот, глаза мальчика стали закрываться под действием успокаивающего отвара. Веки еще пару раз дрогнули, после чего Рей погрузился в глубокий целебный сон.

Осиор же только подтянул рукава, готовясь накладывать печати. Поясному магу нужно было убедиться в том, что ранения пройдут для парня без последствий.

— Ирман, — сказал Осиор, — отойди.

Слуга моментально отпрыгнул на два шага, после чего поясной маг стал колдовать.

Четырехфутовая печать Эо, вторая печать Ис–Бор, чтобы наверняка убрать механические повреждения и убить возможную заразу. Так, добавить во вторую печать Ис руну Ур, укрепить стенки артерий, восстановить жилы… Надо обезопасить мальчика и на будущее, поработать над костями…

Печати, которые в последний раз он применял на поле боя, латая своих товарищей и простых солдат, выходили, будто сами собой. Одна, вторая, третья. Этим надо было заняться уже давно.

— Ирман, — бросил через плечо Осиор, — достань, пожалуйста, мой старый костюм.

— Хозяин… — пробормотал слуга.

Он называл его так, только когда очень сильно нервничал. Не был Осиор ему хозяином, да даже господином — с большой натяжкой.

— Говорю, достань. В мантии неудобно. Мне надо в город.

— Может, дождемся, когда парень проснется? И все сам расскажет?

— Я достаточно слышал. Такие дела просто так не делаются, сам знаешь. Так что достань мой костюм и сходи, поищи тех стражников, что привели Рея. У меня есть вопросы, — бросил Осиор, продолжая колдовать над бесчувственным учеником.

Ирман пытался что–то сказать, даже пару раз открывал рот, но потом только махнул рукой — Осиора не переубедишь! Так что проще выполнить указания господина, а потом ждать его возвращения домой.

Слуга подошел к большому комоду, что стоял у стены рядом со стеллажом, и открыл нижний ящик. На дне обнаружился небольшой сундучок на стальных защелках, который слуга вытащил наружу. Открыл, достал вещи, стараясь не касаться их лишний раз, после чего недовольный удалился из комнаты. Он обещал ему! Осиор обещал, что больше это не наденет! Но вот, появился этот малец, всколыхнулись старые воспоминания, обиды, амбиции, и его наниматель снова сует голову, куда не попадя. Теперь — из–за мальчишки–беспризорника.

Осиор же будто и не заметил ухода Ирмана. Закончил с целебными печатями, еще раз осмотрел места ранений, проверил, не поднялся ли у Рея жар и ровно ли мальчик дышит.

А потом — повернулся к своему прошлому, что лежало сейчас серым, с черными вставками на груди, костюмом на кровати.

Костюм все еще был ему впору. Серые плотные штаны, прихваченные кожаным поясом, такой же камзол, без каких–либо украшений, с высоким воротником и тремя черными полосами через всю грудь. Последним Осиор накинул на плечи широкий синий плащ мага поиска с вышитым на нем черным трезубцем, символом неотвратимости воли Круга. Застегивался он серебряной фибулой той же формы.

Маг сделал несколько шагов по комнате, будто заново привыкая к старой одежде. После двинулся к своему сундуку и, изрядно покопавшись в вещах, достал продолговатый промасленный сверток. Откинув в сторону углы тряпки, Осиор встал и посмотрел на свое старое оружие — короткий пятнадцатидюймовый шестопёр трибунального истигатора.

Большинство его коллег носили булавы в петле на поясе исключительно как дань традиции, предпочитая им мечи или даже сабли. Кто–то обходился вообще без оружия. Но не Осиор. Этот шестопёр побывал во многих сражениях и, когда маг укладывал его в тряпки, то надеялся, что больше никогда не достанет — даст проржаветь на дне сундука, который после его смерти должны были сжечь вместе со всеми вещами в магическом огне печати Тир.

Но нет, вот он, лежит, скалится на него острыми гранями, что так неудобно впиваются временами в бок, мешая скакать на лошади или сесть в кресло… Будто тот, кто придумал сделать шестопёр оружием истигатора, думал, что он всегда будет стоять на страже законов Круга, как в переносном, так и в прямом смысле.

Осиор потянулся и взял оружие в правую руку. Крупный рубин, вставленный в торец рукояти, моргнул красным, будто приветствуя своего хозяина. Вот, маг взмахнул один раз, второй, крест–накрест, будто вспоминая вес шестопёра, после опять начал рассматривать оружие, конкретно — металлический набалдашник, на котором осталось пара выщерблин. Даже укрепленная лично его патроном и учителем, архимагом Аурантисом, булава за долгие годы смогла найти препятствие, с которым не сумела справиться.

Маг покрепче сжал рукоять, замахнулся, потом еще раз посмотрел на шестопёр, после чего перехватил булаву обеими руками и начал пропускать через нее магическую силу, заряжая годами до этого пустовавший рубин. Через минуту камень налился магическим светом и сейчас чуть пылал, будто вокруг стоял яркий солнечный день, а вставлен он был не в страшное оружие истигатора, а в подвеску молодой девицы, что уютно лежит на белой коже груди и притягивает мужские взгляды.

Загипнотизированный этим светом, Осиор замер на месте, наслаждаясь давно забытым чувством, которое в последние месяцы ему дарил только мальчишка–беспризорник, оказавшийся невероятно одаренным магом. Чувство, что ты нужен, что ты полезен, чувство, что твоя жизнь все еще наполнена смыслом.

— Хозяин! Господин Осиор! — донеслось с первого этажа и маг вздрогнул, сбрасывая с себя наваждение.

Быстро отправив шестопёр в специальную стальную петлю на широком поясе, маг, взмахнув плащом, устремился к лестнице, ко входу в дом, где его уже ждал Ирман и пара стражников.

При виде мага в сером облачении и синем плаще, слуга чуть побледнел, отводя глаза, стражники же сначала и не поняли, что произошло.

— Служивые, — голос Осиора сейчас звенел, будто наполненный сталью, — докладывайте, где вы нашли мальчишку.

— А с чего это… — начал один из стражников, но второй ткнул его в бок, таращась при этом на фибулу, что сейчас блестела на груди мага.

— Докладывайте. Кто старший был на обходе? — повторно спросил Осиор, глядя на стражников сверху вниз.

— Так это… Маугур был…

— Не нашелся старший, ушел то ли в управу, то ли еще куда, — вклинился Ирман, приходя на помощь мужчинам, — эти двое помогали нести пацана.

— Понятно, — кивнул Осиор. — Ты, усатый! Показывай дорогу, где увидели парня! Расскажешь на ходу…

Впрочем, как и ожидалось, ничего дельного стражники не рассказали. Увидели, как к ним вышел Рей, в крови с головы до ног, по приказу Маугура закрутили паренька в плащ, да потащили в дом к уважаемому господину магу…

Осиор чувствовал, как теряются стражники. Вроде, в городе его в лицо уже и знали, но это был маг пояса погоды господин Осиор, чуть ленивый и улыбчивый колдун в песочной мантии, подпоясанный зеленым кушаком, что предпочитал передвигаться по городу строго через рынок, от лотка с булками к лотку с куличами и так далее. Сейчас же перед ними стоял какой–то другой Осиор, в синем плаще Поиска, да еще с этим трезубцем… Об истигаторах в Нипсе слышали, но никогда не встречали. Точнее, люди надеялись, что город никогда не посетит кто–то подобный, да чтоб еще и в таком плаще… Даже проездом! А тут он, вроде как, и гарнизонный маг Нипса. И не понятно, радоваться тому или кричать от ужаса. Впрочем, теперь многое в истории с Раконом становилось понятно, что не укрылось и от самого Осиора; короткие переглядывания, кивки, ужимки. Причем не только со стороны стражи, но и от немногочисленных прохожих, что попадались на его пути. Благо, уже вечерело и люди были заняты домашними делами, улицы города пустели.

— Дальше я сам, — бросил Осиор, жестом отпуская стражников, — и найдете своего старшего, этого Маугура… Пусть зайдет ко мне. Понятно?

Мужчины мелко закивали, а уже через мгновение — поклонились настолько низко, насколько вообще были способны, и заспешили прочь, подальше от мага.

Осиор же остался у моста, разглядывая рыбные доки. Рей говорил, что ударили его где–то там…

Бурое, уже засохшее пятно крови нашлось довольно быстро, как и две полустертые печати, что его ученик в предсмертном порыве начертил на земле собственной кровью. Осиор еще раз подумал, что судьба смиловалась над Реем, ведь не факт, что даже опытный маг сориентируется в подобной ситуации… А как дрожали и холодели от кровопотери руки Осиор знал не понаслышке.

Отойдя чуть назад, маг достал из петли шестопёр, проверил, хорошо ли сидит в пазу рубин, после чего припал на колено и ударил рукоятью по земле, сверху вниз, активируя сразу все три печати Поиска, что были нанесены на золотые кольца внутри оружия, прямо возле рубина.

Полыхнул синий свет. Инг ожидаемо ничего ему не показал — слишком много времени прошло, да и все участники нападения были довольно далеко, печать в булаве была не настолько сильна. Руна Цен тоже осталась нема, а вот Пеор сработала так, как нужно — показала сразу десяток маршрутов людей, что проходили этим переулком.

Все они светились с разной интенсивностью, так что маг довольно быстро вычленил три полосы магического света — одна останавливалась как раз на месте кровавого пятна, после чего разворачивалась к мосту, а две другие — следовали дальше, вглубь доков.

Значит, только двое. Уже что–то. Осиор ожидал, что найдется кто–то третий, все же, нападение пусть и на ученика, но требовало определенной подготовки и смелости. Ведь единственный верный способ быстро убить колдуна — снести ему голову с плеч, махом перерубив все связи мозга с энергетическими каналами тела, что сжимались в клубок внутри груди. А вот удар в сердце часто был не смертельным, если маг достойно владел рунами исцеления. Против боевых магов это точно было бесполезно — проще порубить колдуна на куски.

Еще раз осмотрев место нападения, Осиор носком сапога стер остатки печатей Ис, что начертил кровь Рей, после чего развернулся и двинулся обратно в город. Определенно, надо нанести несколько визитов.

Когда Рей вместе с Граном украли у него весы и порошки, хватило одного лишь пояса и небольшой жалобы городскому управу. И вот, как по заказу, юного воришку привели на его порог. Причем привели сами воры. Осиор ожидал подобного, он знал, что в небольших городах власть и криминал срастаются в единое целое намного крепче, чем в крупных центрах или столицах, но вот так, в открытую… Это было послание от криминального мира Осиору: мы не желаем конфликтов. Потом, правда, Рея попытались выкрасть, но эта была инициатива Ракона, который поплатился за нарушение Устава в полной мере. И потом снова — тишина. Ни единого намека на то, что у воров есть претензии к поясному магу, а эти люди весьма прямолинейны.

Но ссориться даже с магом зеленого пояса — форменное самоубийство. Это понимали все кроме идиота Ракона, который решил, что он самый ловкий и расчетливый, что сможет выйти сухим из воды. И его казнь столь показательным образом была и посланием от Осиора — ворам.

«Смотрите, что я могу, и не лезьте больше в мои дела», — вот что сказал тогда местному миру теней маг.

И он надеялся, что послание это будет свежо в памяти нужных людей как минимум, пока они с Реем не покинут Нипс. Нет, он мог вывезти парня в Акрильсеру или даже в Дагерию, где продолжил бы его обучение с большим комфортом, но… Как только Осиор явит таланты Рея миру, он станет мишенью. И больше не в плане физического устранение, а скорее в плане привлечения его к работе на Круг. Ведь магов, способных свободно колдовать все двадцать четыре руны хотя бы в двух печатях было так немного… А Рей сможет, он уже сейчас видел, что сможет, обязан.

Именно так размышлял трибунальный истигатор, который больше не мог пользоваться магией поиска без того, чтобы потом неделями не дышать дурманом, заглушая невыносимую боль. Булава — не в счет, это просто очередной амулет, пусть и искусно встроенный мастерами в церемониально–боевое оружие.

Чтобы найти упоминаемый Реем трактир, у которого он когда–то караулил Дамара, у Осиора ушло меньше часа. Еще десять минут — на дознание, что свелось к вопросам трясущемуся от ужаса хозяину, и вот, маг стоит на пороге уже другого заведения, в которое, судя по всему, когда–то привели Рея, чтобы спросить его за кражу весов из седельных сумок.

Как и рассказывал мальчик, уже потом, когда стал учиться магии, это была помесь трактира и самого дешевого публичного дома, что затерялся где–то в улочках каменных доков, недалеко от морской гавани Нипса. Маленький, загаженный двор, пара бесчувственных пьяниц у дверей, входящие и выходящие люди вполне характерной наружности.

Сейчас Осиор стоял на другой стороне улицы, запахнувшись в темный плащ и прикрывая рукой серебряную фибулу ладонью, чтобы не давала лишних бликов, и наблюдал за местным воровским и криминальным «светом». Типичный мусор: воры, душегубы, попрошайки, проститутки, что работали от стены, а не в публичных домах, чаще заманивая матросов, сошедших на берег, под нож или дубину сообщников, чем предоставляя вполне понятные услуги. Все эти люди, грязь этого города, собралась вокруг этого трактира на первом этаже жилого дома.

Солнце уже давно зашло, луна поднималась все выше и выше, к полуночи, а трибунальный истигатор все так и стоял в вонючем переулке, будто каменное изваяние.

Вот, поток входящих и выходящих в заведение поутих, остались только гуляки и пьяницы, а значит дневной сбор общака завершен, слишком много любопытных глаз не будет, а что будут — так залиты по самые брови, мало ли что в полутьме может померещиться.

Маг отлип от стены и широким, уверенным шагом двинул в сторону входа в трактир.

— Эй, мужик! Куда пре… — начал верзила–охранник у входа, что все это время лениво жевал соломинки, да хватал за задницы мимо проходящих женщин, но закончить он не успел.

Истигатор даже не сбавил шаг — так и размазал бандита о стену второй печатью Хаг–Нид. Громила пару раз попытался сделать вдох, чтобы закричать, но Осиор уже бросил в него печатью Хаг–Ур, которая превратила воздушный кулак в летящую на высокой скорости магическую стену. Послышался хруст ребер, а после — тяжелые хрипы и бульканье. Скорее всего, осколок одной из костей пробил верзиле легкое, но это были исключительно проблемы бандита.

Осиор же, переступив через бессознательное тело рухнувшего на порог охранника, беспрепятственно вошел в трактир.

Возможно, будь он тут как поясной маг погоды Осиор, он бы воспользовался печатью искажения с руной Лагу, но он тут как истигатор Круга Магов. А те, кто носят на плаще или поясе черный трезубец — от чужих глаз не прячутся. Так что, выйдя на середину зала под удивленные и изредка агрессивные взгляды, Осиор громко потребовал:

— Я ищу Яна Остреца. И я знаю, что он где–то тут. Сюда его!

Он не просил, не спрашивал дорогу или совета. Он — истигатор. Он и сыскарь, и судья, и палач Круга в одном лице. И сейчас он именно требовал привести к нему высокопоставленного вора.

Вот, из–за столов стали подниматься люди. Двое, трое, пятеро. Осиор безучастно смотрел на этих глупцов, что осмелились даже подумать противостоять магу плаща. Он уже приготовился выбросить вперед несколько печатей, чтобы осадить самых резвых, как откуда–то из боковой двери послышалось:

— Господин! Господин!.. А ну, всем сидеть, отродья! Господин, сюда!

Маг повернулся на голос и увидел очередного бандита, что зазывал его пройти с ним.

Бросив холодный взгляд на притихший зал, Осиор прошел в небольшую комнату, которая по описанию Рея точно была логовом Яна Остреца.

Собственно, сам Острец там и сидел. Развалившись, перед грязным столом, на котором громоздились очень недурственные закуски из мяса и сыра, несколько видов вина. Но наиболее дико смотрелась дорогая серебряная посуда, особенно, если учесть, что масляный светильник под потолком чадил так, что Осиор скорее догадался о наличии благородных кубков и тарелок на столе, чем разглядел их.

— Пошли отсюда, — шикнул вор на пару подручных, что стояли сейчас у двери, а когда те вышли, продолжил, — рад вашему визиту, господин гарнизонный маг.

Осиор же стоял, особо не двигаясь, положив руку на рифленый набалдашник булавы, готовый в любой момент пустить оружие в ход, и только разглядывал вора. Типичный отброс, что дорвался до какой–никакой власти, и сейчас наслаждается жизнью.

— Я слышал о происшествии, что приключилось с вашим учеником намедни и смею заверить, господин гарнизонный маг, что воровское сообщество…

— Встать! — тихо, но властно сказал Осиор, перебивая вора.

Ян Острец дважды моргнул, будто не понял, что произошло.

— Я сказал встать, когда ты обращаешься к истигатору Круга, чернь, — сквозь зубы повторил Осиор, доставая из петли шестопёр.

Тут до Остреца наконец–то дошло, что это — не визит просителя, а допрос, от чего вор слегка побледнел, после чего выполнил приказ мага.

— Кто разрешил нападать на моего ученика? — спросил Осиор, прохаживаясь по комнате.

— Господин гар… истигатор, вы видимо не совсем понимаете, как устроена жизнь в таком городе как…

Закончить Ян не успел. В грудь вора уперлась головка шестопёра.

— Еще раз не выполнишь мой приказ, и клянусь своим плащом, он, — Осиор бросил взгляд на оружие, — окажется в твоей глотке. Повторяю, кто разрешил напасть и ограбить Рея? Такие дела не проворачиваются просто так.

— Никто! Никто, господин истигатор! — Вора окончательно пробрало, и он до конца осознал, что живым из этой комнаты может и не выйти. — Даже и мысли не было!

— Странные дела, — покачал головой Осиор, убирая булаву от груди Остреца, — вот только его сегодня чуть не зарезали. Получается, ты не знаешь, кто это сделал?

— Знаю! Знаю! Я и хотел сказать, в начале, что наше сообщество крайне негодует и мы…

— Они у вас? Гран и второй, что бил ножом? — опять перебил вора Осиор.

Ян только мелко закивал.

— Скажи своим привести сюда. Живо!

На все про все ушло несколько минут. Ян опасливо высунул голову из–за двери, даже не думая делать лишних движений — ведь от магической стрелы, выпущенной магом плаща так просто не убежать — и приказал привести «тех двух идиотов». Осиор даже заскучать не успел, как в комнату втолкнули двоих. В первом, рыжем и лопоухом пареньке, маг узнал Грана — члена банды Рея, который после ухода парня к нему в ученики остался за старшего, а вот второго, рослого детину, он видел впервые.

— Вот, как только узнали, сразу же нашли и посадили под замок, зная, что вы интересоваться будете… — пробормотал Острец, внимательно наблюдая за выражением лица Осиора. — И еще, господин истигатор… Вот, забрали у них…

Вор пошарил за пазухой и через мгновение на одну из серебряных тарелок лег амулет–фляга, которым пользовался Рей.

Осиор посмотрел на амулет, потом — на двух горе–убийц, а Остреца вообще проигнорировал, сейчас не до него.

— Кто такой? — спросил он мелко трясущегося мужика, что стоял первым.

— Удунг, господин, Удунгом звать…

— Ты придумал прирезать и обокрасть моего ученика? — спокойно спросил Осиор.

— Ну, есть у меня пара знакомцев на рынке, которые, значит, за невольниками смотрят… — начал бандит, чуть осмелев, ведь разговор ведется в комнате старшего вора, а не в застенках форта, — ну он и рассказал про побрякушку. А, значит, мой подручный был вот с пацаном этим, что стоит тут, знаком, который этого вашего Рея знавал, вот и решил я, что можно его значит отвлечь, а потом…

— Ты ножом бил? — спросил маг.

— Ну, я, а че такова? Пацан–то выжил, вон, Острец сказал…

Закончить Осиор убийце не дал.

— Значит, нападение на ученика члена Круга, кража магического амулета… — начал Осиор, — думаю, прочих преступлений, совершенных не только против магов, но и против простых людей, тоже хватает. Приговор понятен.

А после, без замаха, снизу вверх, Осиор ударил душегуба шестопёром в висок, приводя только что вынесенный им приговор в действие. В момент касания булавы с плотью, в комнате полыхнуло оранжевым. Печати Ур, заключенные в каждой грани набалдашника, не позволили крови и осколкам костей коснуться железа, так что когда истигатор опустил булаву, а бандит с размозженным черепом рухнул на пол, ритуальное оружие осталось абсолютно чистым.

— Дальше, ты, — кивнул Осиор на Грана. — Решил поквитаться с бывшим главарем?

Казалось, мальчишка даже не слышал мага. Сейчас рыжий паренек, бледный, как полотно, вжимался в стену кабинета, не отводя взгляда от лежащего на деревянном полу сообщника, под которым уже стала натекать лужа крови.

— Почему ты решил так поступить с Реем? — перефразировал свой вопрос Осиор, буравя взглядом лопоухого.

Гран наконец–то понял, что сейчас будет решаться и его судьба, так что, не поднимая глаз, стал лепетать:

— Ну а что он… Ходил вечно такой важный, с жетоном этим… Сам жрал там у вас, пока мы вкалывали на рынке… Нечестно! Не бывает так! Не было в нем магии, он сам говорил! Он обманщик!..

— Тихо! — рявкнул Осиор.

Парень побледнел еще сильнее, Ян Острец втянул голову в плечи.

— Приговор понятен, — медленно протянул трибунальный истигатор и сжал покрепче рукоять ритуальной булавы.

* * *

Это была слишком долгая ночь. Осиор тяжело прошел в свой кабинет, где его ждали остатки дел истигатора Круга. Костюм лежал на кровати, смятый, как будто совершенно незначительный. Там же, у изголовья, стояла прислоненная к стене булава.

Маг подошел к кровати и сгреб серые одеяния с синим плащом в кучу. Ладонь больно укололо шпилькой фибулы с трезубцем и Осиор, будто зачарованный, стал наблюдать, как на коже набухает капля алой крови. Одежды маг затолкал в небольшой короб, не складывая. Следом на свое место отправился и шестопёр, который уже с большей аккуратностью Осиор обернул в тряпки и опустил на дно сундука, прикрыв одеждами. Последним был амулет–фляга, который колдун отправил в небольшую шкатулку на стеллаже.

Прикрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, Осиор потянулся, будто сбрасывая с себя усталость, после чего крикнул:

— Ирман! Ставь чайник! Рей проснулся, говорит, коня бы съел! И давай живее! И булки неси с медом! Да, те самые, что взял утром, с маком! Давай! Живее! клянусь своим поясом, ты стал медлительным, как старая бабка!

Дверь в кабинет закрылась уже за поясным магом погоды, любителем выпечки, орехов и меда, учителем Осиором.

Глава 22. Амулеты

— Быстрее! Ты слишком медлителен!

И в следующий момент прямо мимо моего уха просвистело магическое лезвие, которое вгрызлось в защитный купол, установленный учителем.

— Рей! Ты еле шевелишься!

Я смахнул пот с глаз и приготовился к следующему раунду. Учитель же стоял, будто бы ни в чем не бывало. Казалось, что тренировка длилась уже не менее нескольких часов, хотя я понимал, что холодное зимнее солнце еле–еле сдвинулось с места.

А потом, почти не шевельнувшись, Осиор запустил в мою сторону целую связку из атакующих заклинаний.

Поднять щит Берк, чтобы отразить магическую стрелу Тир, почти на пределе скорости установить щит Ур и толкнуть его печатью Нид, чтобы отклонить в сторону вихрь лезвий второй печати Фео–Хаг, обрадоваться, что смог отбить сразу несколько заклинаний… После чего получить в грудь удар укрепленным воздушным кулаком Хаг–Ур, который буквально сбивает с ног и вышибает из легких воздух.

— Опять прозевал! — выкрикнул учитель, хотя я уже вскакивал на ноги.

Быстрее, сотворить печать Ис и буквально прыгнуть в нее грудью, пока кровоподтек не стал наливаться обширной гематомой. Поднять руки, приготовиться к следующему раунду. На этот раз атакую я. Коснуться учителя я не могу, как и нанести вреда поясному магу, это я усвоил четко. Задача — заставить Осиора хоть немного сдвинуться с места, резко поднять руку или сделать шаг в сторону. За последние две недели мне не удалось этого ни разу.

После нападения, как только я смог встать с кровати, учитель взял меня в крепкий оборот. Как сказал сам Осиор, причина, по которой я прошелся по самому краю — моя недостаточная подготовка в боевом плане. Нет, я бы мог претендовать на роль гражданского мага, но учитель и слышать не хотел о мирном характере моей будущей профессии погодника или целителя.

— Ты — молодой мужчина! И должен уметь постоять за себя, и точка! Даже девушки–маги в большинстве своем вполне сносно владеют боевыми техниками и связками и только самые ленивые не выходят на дуэльную площадку во время обучения! Или самые слабые! Ты не в их числе, Рей, так что даже если ты больше никогда не прикоснешься к красным печатям, я обязан вбить их в твою голову… время пришло.

Вот что сказал мне учитель. А потом началось.

Сейчас Осиор стоял у самой кромки воды, буквально шаг назад и волна неспокойной воды лизнет пятки поясного мага. Я прищурился, прикидывая, что бы сделать такое на этот раз. В моем арсенале были только первые печати, когда как учитель вполне свободно включал в свои связки и вторые, но поясной маг сказал, что это не имеет значения. И я ему верил.

Сотворить печать Фео, разорвать внутренний контур и сразу же перед созданным магическим лезвием поставить щит Берк. Это была немного глупая связка, но я надеялся, что она сработает. При столкновении щитов Ур и Берк они буквально разрывали друг друга на части, а если я не мог пробить заклинания учителя собственными красными печатями, стоит попробовать что–нибудь другое. Эта мысль пришла мне сегодня ночью, когда я, ворочаясь, размышлял о том, как же мне победить поясного мага.

Буквально за несколько ударов сердца я создал две футовые печати Нид, которыми отправил заготовленные заклинания в полет. Очередной раунд начался.

Впрочем, моя задумка провалилась. Вместо того чтобы ставить щиты, мой учитель просто создал лезвие Фео, которое прошло сквозь щит Берк, будто бы его там и не было, и в полете столкнулось с узкой полоской моего атакующего заклинания. Вспыхнул красный свет, который свидетельствовал о том, что моя магия была разрушена встречным заклинанием.

— Плохо! — выкрикнул Осиор, отправляя в меня сразу три магические стрелы Тир.

Две я сумел отразить, а от третьей пришлось отпрыгивать в сторону, потому что я просто не успевал ни поставить щит Берк, ни отклонить заклинание печатью Нид. Но едва мои ноги коснулись земли, в лицо ударил мощный порыв ветра, созданный печатью Ос. Уже падая на задницу, я успел закрыться щитом Ур от очередного лезвия, что должно было вонзиться в ногу.

— У тебя преимущество, а ты им не пользуешься! — выкрикнул Осиор, сбивая меня с ног очередным кулаком Хаг.

— Какое же?! — раздраженно выкрикнул я, пытаясь отразить еще пару стрел Тир, что грозили прожечь куртку.

Вот, я пытаюсь вскочить на ноги, чтобы попытаться атаковать, но меня буквально прижало к земле установленным учителем щитом Ур, что буквально выдавил из меня весь воздух.

— Такое, что ты можешь двигаться, а я — нет, — сказал подошедший ко мне учитель.

Я же бросил всякое сопротивление и просто ждал, когда поясной маг сжалится и разрушит собственное заклинание.

— Так разве это преимущество? Вы когда с Раконом сражались, едва–едва внутри купола кружили… — с обидой в голосе ответил я.

— Мы кружили по двум причинам, Рей, — ответил Осиор, снимая заклинание и помогая мне подняться на ноги и отряхнуться от налипшей на одежду гальки, — разница сил. Мне не было нужды двигаться, Ракону — просто опасно. Плюс… Это было правосудие, а в движении люди могли просто не заметить, что произошло, понимаешь? Ты же будто в игру со мной играешь, как много сумеешь поймать заклинаний на щиты. Глупость!

— А что, не надо? — спросил я.

Осиор посмотрел на меня так… ну, всем известен этот взгляд глубокого разочарования.

— Как минимум от половины стрел Тир ты мог просто уклониться, сделав шаг в сторону. С лезвиями и кулаками Хаг это сложнее, но все же… Ты же, будто баран, что ищет, что бы ему такое боднуть сегодня — все ловил на щиты! Будто у тебя за спиной беззащитная толпа людей! — язвительно заметил поясной маг.

Я потупился. И вправду, я был так сосредоточен на печатях, что даже не думал о том, чтобы уклоняться…

— Двигайся, Рей! Любую печать можно создать даже верхом на лошади, ведь ты же можешь удерживать ее на своих каналах! Смотри!

В этот момент Осиор вскинул руки и начал совершать круговые движения ладонями с двумя печатями Нид на каждой из рук.

— Это требует немного концентрации и сил, но как ты думаешь, как вообще колдовал Ракон с рукой за спиной? Это одна из боевых стоек, чтобы до последнего момента скрывать от противника печать, показывая заклинание только в последний момент! Ты же встал, будто тебе ноги в землю вкопали! Ладно, пойдем уже…

Сейчас мои будни сжались до пляжа, занятий в кабинете учителя и штудирования Устава. Книгу эту я уже разок прочел, даже перешел к «Размышлениям», но вот после нападения… Что–то в учителе поменялось, и он буквально потребовал, чтобы я вернулся к изучению кодекса магов, а сам же начал проверять мои знания на эту тему.

Нет, самих правил было не слишком много, это легко, но Устав сопровождался примерами и практическими выдержками, как сказал сам Осиор — прецедентами, взятыми за эталон. И вот там была уже масса имен, событий и деталей, которые упомнить было не слишком просто.

Возможно, учитель пытался нагрузить меня занятиями, потому что первый порыв, когда от ребят я узнал, что Гран сбежал из города, прихватив амулет — отправиться на его поиски. Но Осиор даже и слышать не хотел об этом, тем более, мне бы понадобились поисковые руны, изучение которых мы еще не начали. А вот к рунам охраны мы уже перешли.

С руной Рад я справлялся более–менее сносно, а вот на Эонх — руну оцепенения и Лагу — руну искажения, у меня пока не хватало умения. Точнее, я вполне себе колдовал эти печати, но вот в норматив «на счет три», как говорил учитель, я не укладывался. Для создания голубых печатей у меня уходило до минуты, а иногда и больше.

Первым делом, как только мы вернулись домой, поясной маг отправил меня в баню, со словами, что в таком виде он меня за стол не пустит. А это значит, надо сначала натаскать воды, дров, растопить печь… Благо, прямо сейчас на заднем дворе возились Невер и Амар — мальчики помогали Ирману по хозяйству. Хотя я был уверен, что где–то недалеко с поручениями бегают и Раиль с Соплей.

Ребята помогли мне и с дровами, и с водой, так что на мытье ушло не больше часа, после чего пришло время обеда.

— Быстро ты, — удивился Осиор, который прямо сейчас заваривал травы на чай.

— Мне ребята помогли, — ответил я, доставая тарелки и выставляя их на стол.

Со вчерашнего вечера у нас осталось печеное мясо, которое отлично пойдет с хлебом и сыром, а с чаем, что делает учитель, выйдет превосходный обед. А Ирман, когда вернется домой, что–нибудь горячее приготовит на ужин.

— Ребята? — переспросил учитель, будто бы не расслышал. — Что ты вообще думаешь про парней?

Приготовления были закончены и мы уселись за стол.

— Если честно… — начал я, — после того, как Гран сбежал, они без старшего остались. На рынке больше работать не могут, слишком бочки тяжелы, за подметание и мелкие поручения много не заработать… Не знаю, учитель.

— У тебя же остались накопления, правильно? После лечения рабов?

— Да, сто двадцать два полновесных, остальное я Ирману отдавал, как…

«Перестало влезать в тайник», — закончил за меня внутренний голос.

— У Ирмана еще монет пятьдесят осталось, если тебе интересно, — заметил Осиор. — Кстати, ты знаешь, сколько стоит учеба на кожевника или бондаря?

Этот вопрос меня озадачил.

— Нет, без понятия.

— Думаю, со столом полновесных пятнадцать в год, — ответил учитель. — Это магам приплачивают десятку, зная, что даже самый безнадежный ученик уже через пару месяцев сможет работать с рунами Ур и Бор, а вот с рабочими профессиями…

Я слушал учителя как–то вполуха, больше увлеченный холодным мясом с сыром.

— Не думаешь помочь друзьям? — спросил прямо Осиор. — Они же рано или поздно к ворам подадутся, тем более, к концу весны мы уедем из Нипса.

Сказал это Осиор так просто и буднично, будто бы мы каждый день это обсуждали. Вот только отъезд из города стал для меня огромной новостью. Я даже жевать перестал.

— Так что подумай, что будет с пацанами, — как–то загадочно закончил Осиор, отправляя в рот кусочек свежего хлеба.

Но поразмышлять мне учитель не дал — сейчас у нас по плану были занятия. Амулеты, наконец–то мы плотно займемся амулетами.

— Почему при создании печатей мы соблюдаем правило один к трем? — спросил Осиор, прохаживаясь вдоль каменной плиты для письма.

— Эффективность контура, — моментально ответил я со своего места, — оптимальный размер руны относительно радиуса печати именно один к трем. Слишком маленькая руна — большие потери магической энергии при активации печати, слишком большая — она не достигнет пикового насыщения магической силой…

— Правильно! — воскликнул учитель. — Вот только для амулетов это правило не работает. Догадываешься, почему? Подумай.

Я притих, размышляя о том, как работают магические предметы с нанесенными рунами. То что амулет состоит из двух частей — из благородного, специально обработанного в огне руны Тир металла, и камня–емкости, что вмещает магическую энергию.

— Может, из–за камней? Они могут запасать огромные объемы силы…

— Но ведь руны в амулетах совсем крошечные, — заметил Осиор. — Твои мысли?

— Дело в золоте или серебре?

— Или в гнилом золоте, меди и еще нескольких металлах, которые тоже используются для создания амулетов, — заметил учитель. — Но ты верно мыслишь. Основное отличие амулетов от печатей в том, что в них нет потерь на насыщение руны. Практически нет. Магическая энергия, накопленная в камне, почти мгновенно и без серьезных потерь передается на руну, которая активирует заложенное заклинание. Но тут есть важный нюанс, который надо соблюдать и при изготовлении амулетов, и при их зарядке. Это направление движения магической энергии, упорядоченность контура. Если в печатях руна насыщается со всех сторон, то в амулете магическая сила должна идти по кругу, иначе после активации амулет разорвет на части.

— Как тот, что накрыл куполом площадку, где вы… сразились с Раконом? — спросил я.

— Именно, но причина взрыва того амулета немного другая. Это амулет третьей печати, а, как ты знаешь, Берк руна довольно своеобразная и конфликтная… Там была сложная система из всех трех рун защиты, которые должны были активироваться в определенном порядке, так что именно в том амулете главное правило было нарушено — там магические потоки были направлены сразу с двух сторон. Впрочем, это делается и в амулетах, где обе руны должны быть активированы одновременно, а не последовательно. Но об этом мы поговорим позже. Так вот, Рей, главное правило базового амулета с одной руной — направление движения магических потоков. Смотри сюда.

Учитель подхватил кусок мела и стал чертить схемы.

— При зарядке важно задать направление движения энергии. На самом деле не важно, в какую сторону она будет течь, просто это правило должно быть соблюдено. Понял?

Я согласно кивнул, разглядывая кольцевые схемы на камне.

— А теперь вот, — Осиор опустил руку в карман и извлек несколько простеньких амулетов с аквамаринами — мутными небольшими камушками. — Это наше тренировочное пособие. Но ты не обольщайся тем, что камушки простые. На самом деле чем дешевле камень, тем проще его разорвать магическим потоком… Так что если ты научишься быстро и аккуратно заряжать их, то справишься с любым другим. Понял?

Я согласно кивнул, а потом начались тренировки. Мне нужно было зажать амулетик между ладоней и попробовать пропустить магический поток из одной руки в сторону другой. Первая же моя попытка — и камушек в серебряной оправе треснул, расколовшись на несколько частей.

— Качнул! Вот вроде нормально начал, но в последний момент качнул направление потока! Делал бы неправильно с самого начала — он бы вообще взорвался… — прокомментировал мои действия учитель. — Ой, Рей, да не бледней ты так… Цена тому какушку — три–четыре серебрушки… На те деньги, что ты Ирману отдал, мы пару ведер таких амулетов купить можем… Давай, пробуй еще раз!

Довольно быстро я втянулся в процесс зарядки амулетов — сломал еще только два камня, да и то, один в конце, когда был уже совершенно вымотанным.

— Отлично! Очень хорошо… — как–то задумчиво сказал учитель. — Завтра попробуем что–нибудь более объемное и разберем пару амулетов, посмотришь, как делают замыкание контура и выставляют камни для направления потока… Свободен!

Это «свободен» означало, что самое время почитать Устав, а уже после я могу заниматься, чем захочу. Впрочем, особо из дома выходить у меня не получалось, да и не сильно хотелось. Осиор буквально выжимал из меня все соки и временами мне казалось, что лучше бы я работал в форте или на рынке…

Касательно рынка, кстати, все решилось довольно просто. Пару дней назад кибашамские купцы отплыли из порта Нипса, увозя три сотни душ на север. Моих усилий оказалось достаточно, чтобы Вейхолю с товарищами было, из кого выбирать, да и в ночь перед отплытием я слышал, как хлопнула дверь в кабинет учителя… Думаю, мой наставник пробрался к северянам и их баракам, где содержали выкупленных рабов, и поправил за мной то, что я не успел сделать сам… В любом случае, я больше не чувствовал себя должным за те камни, что выдал нам кибашамский купец в качестве предоплаты, не заикался о деньгах и мой учитель.

Собственно, после этого жизнь на рынке будто замерла. Нет, какие–то сделки там заключались, но многие торговцы ушли на зимовку, даже не выгоняя на холод своих «помостовых» рабов. Это было знакомое мне состояние рынка — самое голодное и холодное время для нашей шайки, эти три месяца, пока не начнется подготовка к новому сезону…

Через несколько дней, когда я уже целиком втянулся в работу с амулетами, наши занятия начались с того, что поясной маг высыпал передо мной горсть полудрагоценных камушков, положил связку тонких медных пластинок, а рядом пристроил стальной гвоздь, молоточек и остро заточенные кусачки.

— Смотри, какая прелесть, — усмехнулся поясной маг, наблюдая за моей реакцией.

Тут и без объяснений все было понятно. Передо мной лежал набор юного артефактора. Все, что необходимо для создания самого примитивного и слабого, но уже рабочего амулета. Камушки — носители энергии, медные пластинки для оправы и нанесения активирующей руны.

— Так, я вижу, ты все понял, — начал поясной маг. — Камни эти совсем слабые, почти одноразовые, но в целом для наших дел — подойдут. Единственное, не пытайся впихнуть на этих малюток печати Ис… Чувствую, толку от этого будет не много… А вот хлопушки сделать — в самый раз…

— Хлопушки? — переспросил я мага, перебирая в этот момент пальцем камни.

— Одноразовые атакующие амулеты, — пояснил Осиор. — Обычно их делают с рунами Тир и Нид. Смотри…

Учитель подсел рядом, взял в руки гвоздь, медную пластинку и стал аккуратно выцарапывать руны на поверхности металла. После — уже взял молоточек и аккуратно углубил то, что расчертил минутой ранее. Через минуты три перед поясным магом лежала пластинка с двумя аккуратными рунами.

— Так, теперь выбери камушек, любой.

Я подцепил мелкий аквамарин и протянул учителю. Поясной маг одобрил мой выбор, после чего согнул пластину в кольцо, зажимая камень внутри.

— Смотри, видишь острую часть? Я специально попросил… Это значит, что камень обработан для установки в амулеты. Мы этим концом упираем в пластину, вот так, чтобы руны были с противоположной стороны, оставляет зазор… Попробуй пальцами, ходит? Отлично! Теперь давай, заряжай…

Я аккуратно принял из рук Осиора хлипкую конструкцию, после чего сжал амулет между ладоней и стал пропускать магическую энергию. Главное не перестараться, чтобы камень не треснул… Вроде получилось. Аквамарин выдержал поток магической энергии, так что после небольшой инспекции мы перешли к испытаниям изделия.

— Так, давай на этой стене… Только щиты поставлю… Так, отлично. И учти, Рей, если обожжешься — я тебя подлатаю, ты главное не пугайся… А то первые эксперименты у многих магов напрочь отбивают все желание заниматься этим, особенно, если оторванные пальцы приращивать печатью Эо… Да не смотри на меня так! Это я шучу… Ну как шучу… Ладно! Ладно! Вот, видишь, готова печать! Твои руки останутся при тебе! А теперь давай, становись, вытяни руку, направь амулетик рунами в стену, сожми колечко…

Я делал все, как и говорил поясной маг, и уже через секунду в комнате полыхнуло магическим огнем руны Тир.

Стрела сформировалась буквально на самой кромке медного кольца, после чего ее толкнуло руной Нид, и она устремилась в полет к многострадальной стене, что сейчас была укрыта щитом Берк, созданным учителем. Сам амулет сильно нагрелся, но удержать у меня его получилось, да и камень внутри вроде не перегорел.

Тут мне пришла в голову мысль, которую я сразу же и озвучил:

— Если можно использовать медь, то почему не пользуются обычным железом? Ну, там, зажигательные наконечники для стрел, мечи, щиты…

Осиор только усмехнулся, протягивая мне гвоздь, которым выцарапывал руны.

— На, попробуй. Представь, что это камень, который надо зарядить. Только аккуратно.

Я принял из рук учителя инструмент и, уперев гвоздь острием и шляпкой в ладони, стал пропускать через него силу. Почти моментально железо раскалилось, причем почти до красна, обжигая мне руки. С шипением, я разомкнул ладони, позволяя гвоздю упасть на пол.

— Понял? — спросил Осиор.

— Оно перегревается…

— И при этом поглощает всю магическую энергию, что ты пытаешься через него пропустить, — добавил поясной маг. — Есть специальное железо, точнее сплав, магически обработанный и укрепленный, который способен пропускать через себя магическую энергию как та же медь, вот только… Это долго, дорого и требует особых умений. Так что оружие, которое несет в себе постоянные руны — большая редкость. Да и камень нужен будет мощный и крупный, рубин, изумруд или алмаз. Прочие просто не сумеют напитать руны, нанесенные на железе.

Я согласно кивнул, усваивая науку и поднимая с пола уже чуть остывший гвоздь.

— Устав помнишь? Касательно боевых амулетов?

— Только для личного пользования, — процитировал я один из пунктов кодекса магов, — или для продажи благородным при наличии грамоты Круга на подобную деятельность.

— Именно. Так что надеюсь на твое благоразумие, — ответил учитель. — И правило это было придумано не просто так. Как видишь, одноразовые амулетики сделать не сложно, а теперь представь, что они бы имели свободное хождение среди людей…

Картина получилась не слишком радостная. Магическая стрела Тир должной силы прожигала кольчугу или нагрудник, не говоря об обычной одежде… Так что запрет на распространение подобных амулетов выглядел здраво.

— Давай попробуем сделать еще парочку, а потом уже сам тренироваться будешь… — сказал поясной маг, приглашая меня вернуться за стол.

В тот день Осиор показал мне несколько хитростей по работе с медью и гвоздем, как правильно ставить руку, как не пробить тонкий металл насквозь, когда наносишь руны, как измерить необходимое расстояние перед обрезкой оправы камня.

— Когда закончатся пластинки — можешь зайти к любому кузнецу в городе, сделают. А камни есть у меня, вон там, — учитель кивнул на одну из шкатулок, что стояла на средней полке стеллажа, — только выбирай самые мелкие пока…

— Учитель… — внезапно для самого себя начал я, — а можно я… ну это, чтобы расходы отбить или там в подарок…

Осиор только усмехнулся.

— Знаешь, Рей, мне иногда кажется, что ты никогда не избавишься от нищеты в своей голове! С другой стороны, может, оно и к лучшему… Тот же Ракон, я слышал, весь в долгах за кости и девиц был, вот и кинулся решать вопросы, как умел… Да, можно, если это амулеты защиты или лечения. А чуть позже я тебе покажу, как сигнальную систему для дома сделать. Только надо будет заказать медной проволоки вытянуть, много понадобится…

Как учитель вышел из кабинета, я даже не заметил — работа с медными пластинками поглотила меня целиком и полностью. Очнулся я только когда в комнату заглянул Ирман, спросить, нужно ли мне зажечь лампы. Я дернулся, будто бы меня пнули под колено, и увидел, что все это время сидел под светом небольшого светящегося шарика руны Ман. И когда я успел создать эту печать? Или это сделал учитель? Но все было совершенно не важно: к вечеру у меня уже было четыре основные заготовки. Две пластинки под руны Ур, еще две — под Бор. Как сказал учитель, пока надо использовать мелкие камни, так что с амулетом Ис, который имел на самом деле реальную стоимость, придется обождать.

Мне катастрофически не хватало сноровки в нанесении рун, так что на следующий день, сразу после завтрака я отпросился у учителя — все равно в такой холод на пляж не пойти — и направился в город, в лавку местного ювелирных дел мастера.

Людей на улице было мало, а половину из тех, кого я встретил по пути, составляли хмурые стражники, которые были не в восторге от того, что им приходится шататься по холодным улицам в кольчугах и с пиками в руках или с мечами на поясе. Так что когда я постучал в дверь лавки, открыл мне хмурый подмастерье, точнее, только высунул голову из–за двери.

— Чего тебе… — начал было парень, а потом его взгляд упал на жетон ученика мага на моей груди.

— Кто там?! — донесся откуда–то из глубин лавки голос.

— Ученик господина поясного мага! — крикнул подмастерье, все еще придерживая дверь.

— Так пускай его, идиот! — рявкнули в ответ, после чего дверь наконец–то распахнулась, запуская меня в тепло помещения.

Довольно быстро за прилавком оказался и сам хозяин лавки — пожилой, сухой мужчина с цепким взглядом и кустистыми бровями.

— Чем могу быть полезен господину гарнизонному магу Осиору и его ученику? — с фальшивой улыбкой спросил ювелир. — Вот только скажу сразу, что запаса камней у меня сейчас…

— Нет, нет, я не за камнями, господин… — вопросительно протянул я.

— Гандас, меня звать Гандас, — продолжил за меня ювелир.

— Уважаемый господин Гандас, меня интересуют не камни. Знаете, сейчас мы с учителем изучаем создание магических амулетов, что так полезны людям, так что я пришел поинтересоваться инструментом, которым было бы сподручнее наносить руны… Учитель предлагает просто железное стило, которое больше на гвоздь походит, но знаете, это так неудобно…

— О! Молодой человек, представляю! Да, представляю! Сущая пытка, согласен! Говорите, гвоздь? А ваш учитель использует методы старой школы! Помню, мастер, что обучал меня, тоже сначала выдал просто кусок железа вместо гравера, да сказал, чтобы работал только им… Как ваши успехи?

— В целом — неплохо, но хотелось бы найти что–то более удобное, чтобы в руке лежало, — признался я ювелиру.

В глазах мужчины сейчас зажегся интерес, а от дежурной холодной приветливости не осталось и следа.

— Знаете, молодой человек, есть у меня старый набор, там несколько инструментов износилось уже, так что ни мне, ни ученику не подходит уже, но вот вам… Вам же просто руны наносить, так? С каким материалом сейчас работаете?

— Медные пластинки, господин Гандас. Вот такие.

Я выудил из кармана несколько заготовок, которые взял из дома, и продемонстрировал их ювелиру.

— Ага, вижу… Не так, чтобы совсем маленькие, видно, что тренировочные… Делал я оправы для амулетов, честно скажу, там вообще руны на проволоку часто наносят… Так, края совсем неопрятные… Кусачками, говорите? Какими? Так это же кузнечные! Ох, господин гарнизонный маг точно следует традициям! Сейчас, молодой человек, сейчас, найду только… Вот!

Передо мной на стол легла деревянная шкатулка. Внутри, на тканевой подложке лежали разнообразные инструменты: несколько зажимов, увеличительное стекло на подставке и тройка инструментов диковинного вида. На одном конце прутка — острое металлическое лезвие, не больше нескольких зерен в ширину, а с другой насажена большая округлая ручка. Причем при ближайшем рассмотрении наконечники у них различались: один был иглообразным, второй со скосом, как лопатка, а третий вообще походил своим профилем на столярный рубанок…

— Это штихели, молодой человек. Уверен, у вашего учителя есть подобный набор. Тут не все инструменты, но для ваших занятий подойдет, я уверен, — проследил за моим взглядом Гандас. — Смотрите, сейчас покажу. Дайте одну из пластинок…

Я протянул мастеру кусок меди, который тот ловко прижал к столешнице зажимом на винте, после чего мастер взял в руки один из штихелей и показал, под каким углом стоит работать, чтобы выбирать больше металла.

— Можно использовать маленький молоточек, только убедитесь, что заготовка хорошо закреплена… Тут у вас пластинки толстые, так что можно выбирать верхний слой, да и медь хороший материал, мягкий, податливый, почти как благородные металлы… А если нужна работа тоньше, то смотрите, берете вот этот штихель и вот так, точечными движениями… Только у меня будет к вам просьба, молодой человек.

— Да? Конечно, говорите! — с готовностью ответил я, зачарованно наблюдая за движениями рук мастера.

— Перед тем, как пользоваться таким инструментом, покажите его учителю. Мне бы не хотелось навлечь гнев… господина гарнизонного мага. Возможно, по его мнению вам еще рано пользоваться такими вещами и надо потренироваться с гвоздем, — обеспокоенно сказал мужчина. — Вы сделаете это? Или мне лучше отправить за слугой господина Осиора? Чтобы ваш учитель точно был в курсе?

— Не беспокойтесь! Обязательно покажу! — уверил я ювелира.

В шкатулку легли еще и небольшие ножницы по металлу, которыми можно было аккуратно перекусить проволоку или медную пластину, после чего ювелир огласил цену — два полновесных за набор.

Поторговался я чисто для виду — сбил цену на четыре серебрушки — и уже через полчаса, довольный, я заходил в дом учителя, прижимая к груди шкатулку с инструментом.

— Что ты там принес? — поинтересовался Осиор, который сейчас воровато шарил по полке, где Ирман клал свежую выпечку.

— Инструмент, — гордо ответил я, демонстрируя наставнику приобретение.

— О! А ты быстро! У меня ушла в свое время неделя на то, чтобы понять, насколько неудобно работать гвоздем… К ювелиру ходил? Такой, с бровями огромными? Да, Гандас! Точно! Видел его в управе пару раз, выражал он свое почтение… Ну что же, осваивайся! Инструмент — это хорошо, сразу почувствуешь разницу…

— Учитель, у меня есть вопрос…

— М? Какой? — спросил Осиор, споро откусывая от булки с маком огромный кусок.

— Почему господин ювелир вообще продал мне инструмент? И он же может сам оправы делать, да и камни вставлять или заряженные покупать… Почему ювелиры не делают амулеты? — спросил я прямо.

Осиор на пару мгновений задумался, увлеченно жуя выпечку, а после ответил:

— Ну, некоторые делают, но для этого нужен прямой заказ от мага, что будет заряжать камни, да и не приветствуется это… Ювелир же не может определить, в каком направлении заряжен камень, а если его неправильно вставить в оправу, то амулет разорвет на части… Но вот продал он тебе инструмент потому что выгодно ему это! Ты знаешь, что маги обычно сбывают свои изделия через такие вот лавки? И это очень престижно, иметь на реализации магические амулеты! Сразу клиентов больше становится, да даже если ничего подходящего запросу на продажу нет — мастер всегда может принять заказ для мага или продать что–нибудь из украшений. Сколько он попросил за инструменты? Вижу, не самые новые.

— Два полновесных, но я сбил цену на четыре серебрушки… — аккуратно ответил я.

— Ха! Точно ждет, что ты вернешься! Рей, тут только линза два полновесных стоит! Тебе обязательно надо будет сделать несколько амулетов Бор или Ис и принести господину Гандасу на реализацию, отблагодарить мастера… Вообще, я иногда удивляюсь тому, как к тебе липнут деньги! Клянусь своим поясом, всем прочим магам и ученикам хоть половину твоей сноровки искать способы заработка, так и не нужен был бы тот устав… Все бы работой были заняты!

Я чуть потупился, густо краснея. Осиор был прав — я все еще искал в любой возможности способ заработать, хотя сам же уже столкнулся с тем, что деньги мне банально не нужны… Пока не нужны.

— Только помнишь главное правило? — уточнил учитель, протягивая мне шкатулку обратно.

— Никаких амулетов работорговцами?

— Никаких амулетов работорговцам, верно, — подтвердил учитель.

Следующая неделя прошла, как в тумане. По указанию учителя Ирман помог затащить стол ко мне в комнату, там же повесили пару масляных ламп и я погрузился в новую для себя работу. Сделали мы это по простой причине — чтобы я не мешал поясному магу в его делах.

На пляж мы выбирались еще несколько раз и я воспользовался советом поясного мага — стал больше двигаться, уклоняясь от магических снарядов не с помощью щитов и рун, а с помощью собственных ног. Результат меня поразил: к концу полуторачасового занятия я дышал, как загнанная лошадь, но в целом, мог эффективно колдовать еще долгое время. Не было перегрузки и истощения, которое наблюдалось в предыдущие разы, не было желания лечь и умереть на твердой гальке. Правда, достать Осиора мне так и не удалось, но теперь тренировка заканчивалась тем, что учитель сам делал шаг в сторону — то есть наше мини–сражение было окончено.

Поясной маг остался доволен моими результатами. Парнем я был жилистым и довольно юрким, да на хороших харчах — полным сил, так что совет Осиора пользоваться ногами, а не печатями, оказался как нельзя кстати.

Но все мое время теперь отнимали амулеты. Я буквально стал ими одержим. Первую партию из восьми пробных штук с рунами Ур и Бор я раздал ребятам, так как они были слишком топорными, чтобы нести их к ювелиру. Когда Невер увидел настоящий магический амулет на коротком шнурке, он чуть не расплакался от счастья. Впрочем, подобная реакция была и у трех оставшихся сорванцов, что буквально прописались на заднем дворе. Как я позже узнал, Ирман стал пускать пацанов ночевать в баню, ведь там хотя бы не дуло и можно было немного растопить печь. На мой вопрос, куда делась его природная жадность и как быть с дровами — ведь меня Ирман гонял за каждое лишнее поленце, — мерзкий слуга хитро ответил, что за это плачу я из тех денег, что отдавал слуге после работы на невольничьем рынке.

Эта ситуация подтолкнула меня к мысли о том, что было бы неплохо попросить учителя поговорить в управе или с некоторыми мастерами о том, чтобы отдать ребят в ученики по сходной цене. Ведь деньги–то все равно лежали практически мертвым грузом…

Первые пять амулетов с аквамаринами в медной оправе я принес господину Гандасу на комиссию уже через полторы недели с момента моего первого к нему визита. Увидев на прилавке магические изделия, пусть и выполненные кое–как по меркам настоящего ювелира, мужчина несказанно обрадовался.

— Учитель сказал, что вы примите их на реализацию, господин Гандас, — чуть смущаясь, сообщил я ювелиру. — Я знаю, что выглядят они не очень, но все же…

Мастер же уже крутил в руках простенькие изделия, выискивая руны.

— Бор! Как хорошо! Да еще на аквамарине! Одноразовые? — спросил ювелир.

— Как повезет, — пожал я плечами. — Частенько, камень остается цел и его можно попробовать зарядить еще раз, но тут уже все только от него зависит. Учитель сказал, если нет изъянов, то может и многоразовые…

— То есть если выдержит одно использование, то выдержит и еще пять? — уточнил Гандас.

Я только согласно кивнул.

— Хорошо, очень хорошо, молодой человек. Какую цену хотите получить? — хитро спросил ювелир.

Я‑то понимал, что в руках мастер держит почти безделушки, которые и выглядят не слишком хорошо, да и не факт, что переживут даже одно замыкание медного контура. Так что я назвал цену в семь серебра — столько я планировал получать на руки за каждый проданный амулетик.

— Дешево, молодой человек, очень дешево… Агама заряжает такие по три–пять монеток, а вы готовы продавать за семь…

— Так еще же ваш интерес в треть, так, господин Гандас? — уточнил я у ювелира.

На эти мои слова мастер только усмехнулся и посмотрел на меня уже как–то совершенно иначе.

— Да, было бы неплохо. То есть, отпускная по десять монеток, правильно?

Я только кивнул. Учитель сказал, что камушки достались ему по две серебрушки за штуку. Медные пластинки тоже стоили не очень дорого, оставалась моя работа, которую я совмещал с обучением и тренировками… Мне все равно надо учиться изготавливать амулеты, так что прибыль в четыре с медью серебра — отличный навар.

После этого я стал заглядывать к господину Гандасу по три раза на неделю. Приносил новые и заряженные амулеты, забирал те, что вернули клиенты, если камень был еще пригоден к повторному использованию. За зарядку я брал два с половиной серебра — вдвое меньше, чем Агама. Половина серебрушки уходила ювелиру, две монетки — ко мне в карман. Но заряжал я при этом только свои изделия. Это был строгий наказ от учителя, чтобы совсем уж не лишать заработка старую женщину, что специализировалась на целительстве, иначе к лавке Гандаса уже стояла бы очередь из желающих подешевле освежить изделия колдуньи.

Сделал я и несколько амулетов для себя, только на этот раз учитель выделил мне из своих запасов несколько топазов. Ожидаемо, оба амулета были с целебными печатями. Один — с руной Ис, а второй — руной Эо. На случай, если я опять нарвусь где–нибудь на бандитский нож. Один амулет я носил в кармане, а второй, с руной Эо, которая была способна быстро исцелить даже ранение в сердце, по совету учителя я оформил в виде небольшого браслетика на кисти левой руки. Так амулет можно было скрыть от чужих глаз рукавом куртки или рубашки, а во время колдовства или работы он совершенно не мешал.

Впрочем, ничего в моей жизни не могло идти спокойно. Все перевернулось с ног на голову в день, когда Осиор показывал мне конструкцию сторожевого контура для жилого дома.

— Смотри, основной принцип работы сигнального контура на входной двери — вынос контура сторожевого амулета в место, где он будет заметен.

В этот момент учитель сжал в руке небольшое колечко с топазом внутри, и… ничего не произошло.

— Охранные руны периметра и паралича работают при пересечении линии контура. В случае с печатью — это область применения заклинания. Обычно каждый дюйм руны внутри печати равняется пяти футам радиуса действия, это ты знаешь. А вот с амулетами все иначе. Видишь, я замкнул контур? Значит, амулет приведен в действие и руна активна. А теперь смотри.

Учитель поднял со стола соломинку, на которую я поглядывал уже минут десять, не понимая, зачем она тут, и продел ее внутрь кольца амулета.

Как только соломинка пересекла линию медного кольца, вся оправа амулета вспыхнула магическим светом, ярким, бьющим по глазам.

— Видишь? Это сигнальная система, что отреагирует на появление предмета извне. Если бы соломинка была внутри оправы перед тем, как я активировал контур, то он бы на движение никак не реагировал, она бы стала частью периметра. А теперь как это реализуется в охранных магических системах, например, на входных дверях или окнах в благородных домах.

Маг подхватил мел и стал схематично чертить дверной проем и контур амулета, почему–то произвольной формы, причем большой, выходящий далеко за пределы двери.

— Если при взломе и пересечении контура амулета зажжется только место взлома, то это не имеет смысла, кроме отдельных ситуаций. Так что для амулетов с руной Рад используются большие внешние контуры, выполненные из меди или серебряной нити. Смотри. Если мы проложим медную проволоку под порогом, а потом поведем ее вверх, в мой кабинет по стене и через перекрытия, то каждый раз, когда кто–то будет нарушать периметр амулета, вся конструкция будет вспыхивать. Главное — закольцевать второй конец на амулете охраны. Причем сам амулет может находиться где угодно, ведь его задача — просто зажечь магический свет и подать сигнал, понял? А теперь собери такой.

Я споро взялся за медную пластинку, высек на ней руну Рад, согнул ее в оправу для камня, после чего вставил топаз и зарядил амулет. На все про все у меня ушла четверть часа.

— Теперь намотай внешний контур у места распила оправы, — указал мне учитель. — Да, вот так, хорошо. Активируй амулет, отлично. А теперь продень в контур из проволоки руку.

Я послушно запустил внутрь медного кольца ладонь, и в тот же миг вся конструкция зажглась магическим светом, сигнализируя о том, что периметр был нарушен.

— И как долго он будет гореть? — спросил я учителя.

— Ну, с таким камнем около часа — точно. Тут сложен принцип колдовства, а не расход энергии руной, — ответил Осиор. — Но вообще подобные контуры — дорогое удовольствие. Само изделие, камень, который может держать магический свет достаточно долго, чтобы его наверняка заметили… Не каждый может себе позволить такое, да и после каждой активации, как иссякнет заряд камня, его надо перезаряжать. Так что используются такие амулеты только на дверях, которые вообще не должны быть открыты, либо же чтобы исключить проникновение до установленного срока. В армиях боевые маги накладывают печать на периметр лагеря, чтобы исключить проникновение лазутчиков или выявить дезертиров. Там все проще, на войне…

— А этот сколько стоит? — уточнил я у учителя.

— Такой крупный топаз — не меньше пяти полновесных, плюс работа и зарядка… Десяток больших монет, не меньше. А еще найти мага, который возьмется такой камень перезарядить, — ответил поясной маг.

Целое состояние. Почти год обучения для одного из ребят в качестве подмастерья бондаря или кожевника.

Когда я уже собирался спросить у учителя, будет ли в Нипсе спрос на такие вещи и кому можно продать подобный амулет, в кабинет вбежал Ирман.

— Господин! Господин Осиор!

Маг недовольно дернул плечом, но как только глянул на слугу, его настроение резко переменилось. Я опять увидел второго Осиора.

— Что случилось?! — резко спросил поясной маг.

— Господин! Бунт на рынке! Пожары! Прибежал гонец из управы! Требуют вас, господин Осиор!

При моей жизни подобное случалось лишь однажды, да и то, тогда я еще был очень мал и не попал в банду Финна, то есть на рынке не работал. Дело тоже было зимой. Рабы, доведенные до полного отчаянья отвратительными условиями содержания в холодных бараках, сумели напасть на охрану и устроить локальное побоище. Тогда, как я помню, на помощь Нипсу прибыл отряд королевской конницы и сотня пехоты, потому что рабы буквально разгромили верхний город и захватили порт.

Части удалось сбежать землей или на кораблях, их потом ловили по всей Лаолисе еще пару лет, но большинство — попало между молотом королевских солдат и наковальней защитников форта. Истощенные, вооруженные кое–как, самых активных быстро перебили, а остальных — вздернули на рыночных помостах, что выжившие работорговцы с удовольствием переделали в эшафоты.

— Дела работорговцев меня не касаются! — отрезал Осиор. — Если люди взбунтовались, то…

— Мне сказали, что вы обязаны явиться в форт! Есть раненые! — ответил Ирман, отлично зная об отношениях поясного мага к работорговле.

Осиор только дернул щекой. Ему придется пойти.

— Сейчас иду, Ирман. Только…

Поясной маг внимательно посмотрел на меня, после чего двинул к стеллажу.

— Вот, еще один подарок Аурантиса… — пробормотал поясной маг, выуживая какую–то подвеску из шкатулки.

Через мгновение на свет показался амулет в золотой оправе с огромным рубином в самом центре.

— Рей, тебе надо остаться тут. Запрись в доме вместе с Ирманом… Если бунт дойдет сюда, то просто активируй амулет, он накроет весь дом и сюда будет не пробиться добрые сутки… Я постараюсь вернуться, как только смогу.

— Но учитель…

— Я за тебя отвечаю! Мне отвечать! — отрезал Осиор, озираясь, будто нас могли слушать. — Это амулет моего наставника, архимага Аурантиса. Щиты и исцеление, Рей, девять третьих печатей! Вы будете в полной безопасности… Но вообще, покажись сначала на пороге. Воры не полезут на этот дом, знают, чей он… А рабы тебя не тронут, ты лечил женщин и детей, чтобы их выкупили кибашамцы, это великая удача для раба. Просто дождись меня здесь и позаботься об Ирмане, хорошо? Я не хочу, чтобы ты шел со мной, потому что и тебя втянут, как моего ученика…

Лицо Осиора посуровело еще больше, так что я просто согласно кивнул. Сделаю. Останусь охранять дом, тем более в кабинете моего учителя хранилось слишком много магических амулетов и прочих вещей, что не должны попасть в чужие руки.

Я принял из рук учителя амулет, созданный архимагом защиты, накинул тонкую цепочку на шею и спрятал артефакт под рубахой.

Было страшно, очень. Но последние недели я много тренировался с боевыми и защитными печатями, у меня на груди был мощный амулет, о существовании которого знали только я и учитель, на кисти — мой собственный амулетик с руной Эо… Все будет хорошо. Даже если меня ударят мечом или копьем в грудь, я выживу. Главное, чтобы голову или руки не отсекли…

Глава 23. Цвета меди

Бунт длился пять дней, а потом в Нипс прибыло подкрепление из столицы. Все эти дни Осиор просидел в форте, латая защитников города, и совсем не появлялся дома. Ирман же ходил мрачный, как туча, бросая на меня косые взгляды.

— Была бы воля господина, он бы на сторону бунтовщиков переметнулся… — внезапно выдал за ужином слуга, ковыряясь ложкой в тарелке.

У меня аппетита тоже не наблюдалось, так что я только молча согласился со слугой моего учителя — отношение Осиора к рабству было однозначным.

В верхний город рабы так и не прорвались, хотя, вроде как, и не особо стремились, а вот из форта постоянно проходили вылазки. Пару раз я наблюдал, как мимо дома пробегает стража и бойцы крепости Нипса в полном вооружении, видимо, на очередной карательный рейд. Возвращались они как когда: иногда в полном составе, свежие и нетронутые, а иногда и умытые кровью, чужой и своей собственной. Судя по разговорам людей, что собирались по утрам на рыночной площади поделиться новостями, рабы усвоили ошибки прошлых лет и сейчас активно готовили сразу два корабля, что стояли в порту Нипса на зимовке, к плаванию до континента.

Будущим беглецам катастрофически не хватало умелых матросов, провианта и вообще, навыков, но было жгучее желание вырваться из цепей. Так что на любые попытки властей взять под контроль порт и доки, вооруженные как попало и доведенные до отчаянья люди отвечали жестко. Терять рабам было нечего — это понимали все. Мужчинам, так точно, потому что в лучшем случае их массово погонят на королевские каменоломни или солевые штольни, что находились на северном краю Лаолисы, а всех прочих — загонят в кандалы, да будут вешать по одному или два человека каждую неделю. В назидание всем остальным.

Чтобы власти и горожане не расслаблялись, рабы постоянно устраивали локальные поджоги, которые грозили испепелить весь город. Именно в это время, пока Нипс был занят тушением огня, для бунтовщиков наступала вольница, и они нападали на склады с провиантом или прочим необходимым.

А потом прибыли королевские войска, которые запросил управ.

Две сотни профессиональных копейщиков, обученных как раз сбрасывать атакующих в море или реку, усиленные тремя десятками тяжелой конницы, задача которой — прорвать строй.

В тот день, когда войска пошли на штурм порта, я не выдержал, и, оставив амулет Ирману, под неодобрительные взгляды слуги выскользнул из дома. Сказал, что волнуюсь за ребят, которые уже пару дней не появлялись на заднем дворе и где–то пропали. А сам пошел в сторону каменных доков, двигаясь вдоль хорошо знакомого мне берега реки. Сначала я пересек линию верхнего моста, где меня нашел Маугур со своими бойцами после нападения. Он был под контролем городской стражи. Потом — вышел к мосту нижнему, что напрямую связывал каменные доки, порт и невольничий рынок Нипса.

Сейчас поперек моста были свалены бочки, телеги и мешки, набитые песком — все, чтобы не дать бойцам форта быстро прорваться на тот берег кратчайшим путем. На самом мосту дежурила дюжина человек — мужчин и женщин — вооруженных кто чем: вилами, топорами, пиками, колами… У некоторых в руках были самодельные цепы, которые кустарно изготовили из остатков кандалов. Жуткое оружие, на самом деле, особенно, против легкобронированного противника.

Я уже думал двинуться дальше, как со стороны города показались королевские солдаты в сопровождении десятка защитников форта, что показывали им дорогу.

— Бросить оружие! — прокричал один из солдат. — Иначе!..

— Пошел ты к утопцам, служивый! Мы не сдадимся! — крикнул кто–то из бунтовщиков в ответ.

— Пусть так! — ответил солдат, а после, уже тише, добавил уже своим товарищам. — Колоть всех. Вперед!

Я же в это время сидел в сухом хмызнике, у самой кромки воды, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не заметили.

Солдаты пошли в атаку, опустив перед собой огромные, десятифутовые копья первой и второй линии, что смертельным частоколом ощерились на бунтующих рабов. Обороняющиеся залезли на баррикаду, в подходящих солдат полетели камни и прочий мусор. В момент столкновения, когда над мостом покатились крики раненых, я дрогнул — не в силах выдержать этой картины, развернулся и поспешил обратно, в верхний город.

До возвращения учителя я больше из дома не выходил, хмуро огрызаясь на замечания Ирмана и работая над амулетами. Для себя я четко решил — надо устроить ребят, они как раз вернулись тем же вечером в баню, и больше в город не выходили. Потому что вероятность попасть в кандалы, живя на улице, была слишком велика. Или ты свяжешься с ворами и потеряешь руки и глаза, а, может, и вообще — жизнь.

Так что мне надо сделать как можно больше амулетов. Нипс крупный торговый центр, сюда частенько заплывают не только рабовладельческие, но и обычные купеческие суда. Магические изделия всегда можно продать за полцены тем самым купцами или капитанам, которые уже втридорога перепродадут их на континенте, или же будут пользоваться сами. Аквамаринов у меня пока хватало, да и господин Гандас заверил меня, что с приходом весны закупит полудрагоценных камней… Еще ювелир предлагал помочь с оправами под амулеты — от меня будет требоваться только правильно нанести руну и вставить заряженные камни, что хоть и снизит мой навар на отдельном изделии и лишит практики, но позволит увеличить вал…

В таком вот остервенелом состоянии меня и нашел Осиор.

Учитель выглядел отвратительно. Был он в той же песочной мантии, что и неделю назад, когда начался бунт. Лицо серое, глаза впали от усталости, а на подбородке и щеках пробивалась жесткая, местами с седыми волосками щетина, которую я видел только однажды — после работы с руной поиска, когда учитель окуривал себя пыльцой желтоцвета.

— Как ты тут? — спросил поясной маг, окидывая взглядом комнату, что сейчас больше походила на уголок ювелирного подмастерья.

Повсюду лежали обрезки медных пластин и проволоки, на столе, сваленные в кучу, готовые и заряженные амулеты с рунами Бор и Ур…

— Работаю, — коротко ответил я поясному магу. — Учитель, я бы хотел получить пару топазов, для амулетов Ис и Эо…

— Зачем? — спросил маг.

— Я хочу устроить ребят подмастерьями, — ответил я. — То, что было… Живя на улице всегда рискуешь оказаться в цепях. А за такие амулеты можно выручить очень неплохо…

Маг внимательно посмотрел на меня — такого же осунувшегося и хмурого, как и он сам, а после внезапно улыбнулся.

— Ты хороший парень, Рей. Конечно, будут тебе камни… Пойдем, попьем чаю.

О причинах, почему маг вернулся в дом, мы не говорили. Все и так было понятно — бунт подавлен. От Ирмана я слышал, что вчера из порта вышло два судна. Первое сразу же село на мель в бухте, а вот второй корабль смог вырваться в неспокойное зимнее море. Так что судьба рабов теперь зависела исключительно от их умения управляться со снастями, а еще — от погоды.

Севший на мель корабль довольно быстро взяли на абордаж с небольших лодочек, что как мелкие хищники, подплыли к кораблю под покровом ночи со всех сторон. Люди потом еще долго судачили о том, как взбунтовавшиеся невольники прыгали с борта в ледяную воду, да так и шли камнем ко дну, а те, кто все же добрался до берега, попадали в руки городской стражи и королевских солдат. Участь их была незавидна, ведь уже на следующий день на рыночной площади Нипса отвели площадку под лобное место, где управа будет вершить «королевское правосудие» — а попросту говоря, раз в неделю казнить нескольких человек на потеху жителей, что натерпелись страху во время бунта.

На следующее утро после возвращения учитель выглядел уже как обычно, я же только сильнее погрузился в работу. Больше мне не надо было беспокоиться о том, вернется ли Осиор и в каком состоянии. Вот он, как обычно таскает булки и мед, пока не видит Ирман, бесконечно пьет чай и возится с какими–то свитками и стопками записей со схемами и расчетами. Значит, все вернулось на круги своя.

Господин Гандас был крайне удивлен количеством амулетов, что я принес ему на реализацию. А когда я выудил из кармана свои лучшие изделия — аккуратно выполненные из медной проволоки амулеты с рунами Ис и Эо, всего две штуки, глаза мастера округлились.

— Рей! Я думал, ты делаешь только амулеты Бор и Ур…

— Нет, господин Гандас. Учитель дал мне несколько своих топазов из запасов, и я смог…

— Да, вижу! Отлично! Конечно, видно, что амулеты совсем простенькие, но знаешь, в наших краях это только в плюс, наверное. Легче будет продать, ведь не все любят платить за тонкую работу… А тут все четко и понятно — это именно амулеты, а не украшения… — пытался успокоить сам себя ювелир.

— Да, понимаю. Вообще, господин Гандас, я был бы вам признателен, если бы оправы для следующих амулетов сделали вы и ваш ученик, — сказал я, выкладывая на прилавок еще четыре топаза. — Вот под эти камни. Для рун Эо.

Ювелир моментально взял в руки первый камушек и стал проверять на свет.

— Да, вижу… Отличной чистоты камень, как раз для мощного амулета… Говоришь, под руну Эо? Очень хорошее изделие получится, тут ты прав, уже и достойная оправа нужна… Серебро, как думаешь? Или гнилое золото, тоже подойдет… Выйдет отличный подарок или даже украшение… В Дагерии женщины нынче любят носить целительные амулеты в качестве украшений, мода такая пошла последние годы, от знакомого капитана слыхал…

После того, как я договорился с ювелиром на изготовление оправ, забот стало значительно меньше. Самые дорогие амулеты будут сделаны чужими руками, мне же надо будет только высечь на контуре руну, да напитать камни магической силой… Плевое дело.

Я немного послонялся по городу, но понял, что не хочу видеть людей вокруг, что так радовались назначенной на завтра казни первой партии пленных рабов. Хотелось где–нибудь укрыться, подальше от людских глаз.

Даже не замечая, куда иду, через полчаса я очнулся на пляже, на который мы с ребятами приходили в поисках завтрака. То самое место, где я нашел странную пещеру, в которой меня ждал Эдриас…

Накатили воспоминания. Я подошел чуть ближе к мысу, укрываясь воротником кожаной куртки от стылого зимнего ветра, что задувал в уши. Интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы не странный маг, пообещавший мне что угодно взамен на поиск некой сферы? Я старался не думать об уговоре с Эдриасом, ведь даже он сам наказал мне пока прилежно учиться у Осиора, заметив, что мне очень повезло с наставником. Сфера и выполнение договора — потом. Возможно, спустя целые годы.

Я остановился у скалы, на которую мы с ребятами карабкались в поисках яиц. Гнезд сейчас, само собой, не было, так что я просто пошел дальше, вдоль берега. Если перелезть эти камни, то можно выйти в ложбину между скал, что хорошо укрыта от ветра и туда добивают волны только во время самых страшных бурь и штормов.

Вдруг я заметил какое–то движение на отвесной стене мыса. Задрав голову, я увидел, как по скале кто–то карабкается, как раз в сторону той самой пещеры, где я встретился с мертвым магом, что сейчас приходил ко мне только во снах. Не удержавшись, я зачем–то окликнул незнакомца:

— Эй! Ты чего там забыл?!

По здравому рассуждению, никаких причин лезть зимой на скалы не было…

«Только если это не…»

Я не успел додумать, как неизвестный оглянулся на мой окрик. Теперь я разглядел и тряпки вместо сапог на ногах, и грубую парусину, что заменяла куртку. Это был беглый раб, точнее, если судить по чертам лица, что можно было едва разобрать — рабыня.

Я увидел, как в страхе блеснули глаза девушки — ее нашли, а значит, за ней придут. Я знал место, где она сейчас карабкалась. Это была самая сложная часть мыса, там нужно было ухватиться за несколько щелей в скале и, упершись ногами, перебросить себя в сторону, за поворот.

Вот, рабыня хватается за нужные места, я вижу, что карабкается там не в первый раз, но слишком низко… Не дотянется…

И тут беглянка делает немыслимое: раскачавшись на руках, рабыня отпускает скалу, пытаясь преодолеть нужное расстояние в прыжке. Видимо, она побыстрее хотела скрыться из виду, но вот…

Время стало вязким, будто мед. Я вижу, как девушка тонкими темными руками хватается за выступ в камне, как ее пальцы, вырывая ногти, соскальзывают по тверди мыса. Вижу, как замотанная в тряпки и парусину фигура летит вниз — прямо на острые скалы, возле которых я стоял прямо сейчас.

Это был отвратительный звук. Глухой, немного хлюпающий, будто кто–то со всего маху бросил кусок мяса на доску. И клянусь, я увидел, как в разные стороны полетели тонкие брызги крови.

Не думая о том, что с легкостью могу сломать на скользких камнях ногу или разбить голову, я ломанулся вперед, в скалы.

«Из–за меня сорвалась… Из–за меня… Только бы была жива», — подумал я, пробираясь ближе к стене мыса.

Девушка упала на острые скалы, те самые, которые каждый раз пугали меня, если я смотрел вниз. Удивительно, я десятки раз представлял, как расшибаюсь о них, но вместо меня сорвался кто–то другой… Я видел, как камни раздробили кости несчастной рабыни, что приземлилась на спину. Плечо и ключица торчали под неестественным углом, бедро — костью наружу, разорвав смуглую кожу цвета меди, что говорило о том, что привезли ее с востока, спина неестественно выгнута… При это девушка была пока жива — на последнем издыхании, выплевывала на каждом выдохе кровь и смотрела на меня, виновника ее гибели.

Я не думал — просто делал. Первым делом сорвал с запястья дежурный амулет и, сжав контур, приложил к груди. Пока руна Эо, небольшая, но мощная, пыталась залатать множественные раны, я стал одну за одной колдовать печати Ис, которые тут же активировал над лежащей девушкой…

Двигать нельзя, в такой ситуации ни в коем случае нельзя двигать, ведь столько костей переломано! Но как все вправить? Если с ребрами я как–то разобрался, задрав на девушке подобие рубахи, то вот с ногой, что торчала костью…

Мое колдовство доставляло рабыни невыносимые муки. Целительная магия всегда жжется, тут же я вкладывал в печати столько силы, сколько был способен, только бы удержать несчастную в мире живых. Казалось бы, сила печатей Эо и Ис должны были все исправить… Но сейчас рабыня больше была похожа на разбитую вдребезги глиняную вазу, чем на человека. Половина костей — в пыль, и только моя магия сейчас удерживала ее от того, чтобы захлебнуться собственной кровью.

Я потянулся к ноге, чтобы вправить на место кость — это место уже несколько раз зажигалось желтым и если не поставить перелом на место, магическая сила Эо буквально нарастит мясо поверх раны, создавая нечто страшное и уродливое…

Я бросил взгляд на меднокожую рабыню, которая сейчас безумным взглядом смотрела на меня, после чего засунул ей в рот теперь уже бесполезный кожаный ремешок от своего амулета — она чуть не откусила мне палец! — и надавил на ногу, вставляя кость на место…

По скалам прокатился полный боли и отчаянья стон. Глаза рабыни выкатились из орбит, а сама она забилась в конвульсиях, пытаясь дотянуться до меня скрученными в спазме пальцами. От этого раны, которые только–только затянулись под действием магии, раскрылись вновь, брызнув алым на камни под беглянкой.

— Да спокойнее ты! — прокричал я, чуть не плача.

Раны были слишком страшными… Мне просто не хватало сил и умения для того, чтобы залатать их все. Все что я мог — это продлевать агонию, буквально пытая рабыню своими целительскими способностям, без всякого шанса на выживание.

Может, дать ей умереть? А что скажет на это учитель? Я был уже весь в чужой крови, так что скрыть факт падения рабыни не удастся, да я и не планировал. Так что утерев пот, что мелкими каплями проступил на лбу, я продолжил колдовать — раз за разом создавая все новые и новые печати Ис и Эо, что буквально вытаскивали из меня все силы.

Как же сейчас мне нужна помощь Осиора! Но если я брошу ее здесь, хоть на пару минут, она истечет кровью… Опять дернется, опять откроются едва затянувшиеся раны…

Я не знаю, сколько это продолжалось. Я накладывал печати, затягивая раны и сращивая переломы, беглянка чувствовала, что снова может двигаться и пыталась броситься на меня. Едва скрепленные магией кости и раны от движения расходились, а создать печать, способную исцелить девушку целиком, я просто не мог… Уже не хватало сил и времени.

Вот, перед глазами стали прыгать черные пятна — это наступило магическое истощение. Значит, у меня есть еще несколько часов… Только бы продержать ее до момента, когда учитель меня хватится… Надежда была того на то, что Осиор подумает, что со мной что–то случилось и отправится на поиски.

Теперь я перестал колдовать без конца. Просто уселся рядом с рабыней на острые камни, и как только ей становилось хуже — колдовал печать Эо. С другой стороны, видя мое состояние, она перестала кидаться при первой же возможности, только злобно сверлила взглядом и хрипло, тяжело дышала.

Чтобы рабыня не задубела насмерть, я сбросил куртку и укрыл раненую, сам же обхватил себя руками и, собравшись с силами, создал небольшой шарик света руны Ман, который не только светил, но и источал магическое тепло. Увидев это колдовство, девушка вытаращилась сначала на меня, а потом на повисший в воздухе шар, после чего окончательно притихла.

Учитель нашел меня, когда уже стало темнеть. Сначала я услышал тихую ругань, а потом увидел и знакомую мантию, что мелькала меж скал.

— Учитель! — хрипло крикнул я. — Сюда! Учитель Осиор!

Вот, из–за ближайшей скалы показалось обеспокоенное лицо поясного мага. Если могу говорить — значит, живой, а не с распоротым брюхом, вот только выглядел маг, мягко говоря, странно… Всю фигуру Осиора окутывало синим огнем руны поиска.

— Рей! Опять твоя дикая Инг! Соберись и потуши ее, пожалуйста, я толком ничего не вижу! Все, я тут, рядом, успокойся! Я уже было подумал… — начал мой наставник, после чего его взгляд упал на укрытую курткой рабыню.

Осиор моментально оказался рядом, откинул в сторону одежду и стал осматривать раны.

— Она сорвалась со скалы… Это я виноват, окрикнул, дурак… — начал оправдываться я, — пробовал руны Эо и Ис, но ран так много и исцелить не получается… Учитель, я не знаю…

— Там все органы в кашу от удара, — жестко ответил учитель, деловито закатывая рукава мантии, — печень, селезенка, почки не работают… видишь, кровь тут? — учитель указал на кровавое пятно у ног рабыни, что уже стало подсыхать на камнях. — Это должна была быть моча… Ох, Рей…

Осиор создал тройку первых печатей исцеления нескольких футов в поперечнике, да с такой легкостью, что я в очередной раз удивился силе поясного мага. Вот только лучше рабыне не стало — эффект был примерно таким же, как и от моего лечения.

— Да чтоб тебя… — сквозь зубы ругнулся Осиор, после замер над умирающей девушкой.

Губы темнокожей рабыни уже посинели, и даже мне было отчетливо ясно, что счет пошел на минуты.

— Рей, я не могу помочь, извини, — маг опустил руки и просто уселся рядом, глядя на умирающую. — тут нужны вторые печати Эо–Инг, а для меня даже Пеор почти смертельна… Да и не отделаешься одной, тут надо каждый орган перебирать отдельно, чтобы целительная магия достигла цели… Мы можем срастить ей кости, точнее, ты это уже сделал, но вот внутренние разрывы… Прости, парень.

Я тупо посмотрел на учителя. Он сдается? Он чего–то не может? Перед глазами встала сцена, как Осиор окуривает себя дурманящей пыльцой, чтобы заглушить чудовищную боль в пережженных магических каналах, что отвечали за поисковую магию. Инг требовала намного больше сил, чем Пеор, больше концентрации, это я понимал просто на примере прочих рун, которые я уже освоил.

— Я могу! — внезапно встрепенулся я, хотя было видно, что Осиор уже смирился с собственной беспомощностью, хоть и ненавидел себя за это. — Учитель! Инг же моя дикая руна! Я могу!

Учитель посмотрел на меня так, будто видел впервые. Вот, в глазах поясного мага стало появляться понимание, что именно я предлагаю, а потом…

— Ты не удержишь вторую печать! Не сможешь! Даже отдохнувший, с первого раза только какие–нибудь красные руны, одинаковые… А тут огромная Эо и еще более огромная Инг!

— Вы удержите! Мне же надо только начертить руну в печати и напитать контур? Ведь сам контур вы можете удержать, так?! Учитель!

В этот момент девушка захрипела, тяжело кашляя кровью.

Маг еще раз посмотрел на меня, потом — на несчастную, после чего принял какое–то решение.

— Групповая вторая печать, здесь, в таком состоянии… Эо и Инг вместе! Это уровень жетона поиска, Рей!

— Справлюсь! — я схватил учителя за рукав. — Смотрите!

В воздухе моментально повисла руна Инг, после чего под ребрами девушки, справа, появилось синее свечение поисковой магии.

— Вот! Печень! И почки… у людей же они, что у свиньи с виду, так?! Вот тут?!

Я показал на собственной спине, где по моему мнению находились почки.

— Чуть ниже… Ладно, соберись! Я покажу, куда вписывать руну! Сначала я впишу Эо и напитаю контур до половины, ты вон еле уже держишься! Потом ты — впиши Инг и добавь силу. Только медленно! Если печать разорвет…

Я с готовностью закивал головой. Уверен, я справлюсь. Ведь Инг — моя дикая руна, она не подведет.

Поясной маг поднял руки и стал аккуратно выводить контур будущей печати. Вписал внутрь печать Эо, но не в центре, как обычно, а сильно в стороне, ближе к краю внутреннего контура печати.

— Так, а теперь направь поток для Инг внутрь контура, чувствуешь сопротивление? Ищи точку баланса, медленно… Не торопись, она не умрет, пока ты колдуешь, но вот если ошибешься… Рей, давай, аккуратнее… Вот, отлично, я чувствую, ты поймал баланс, давай, я держу контуры, все хорошо. Выводи, выводи… направляй Инг на печень, сначала она, нужно, чтобы кровь была чистой… Отлично! Видишь, чуть качнулись руны… Не страшно! Печать натянута, но не рвется… Теперь силу в контур… Думай о руне Инг, нужна сила поисковых каналов… Вот, отлично… Теперь тебе надо разорвать контур, я не могу… Вот так… перехватил? Давай!

По команде я качнул внутреннее кольцо печати, которое и так сейчас трещало по швам, будто бы это было мое самое первое заклинание Нид, и вот, воздухе полыхнуло смесью желтого и синего — вторая печать направленного лечения Эо–Инг была активирована.

Как и минутой ранее, то место на теле девушки, где располагалась печень, зажглось сначала синим — цветом поисковой магии, а через мгновение — желтым, цветом исцеления.

Осиор завороженно смотрел за тем, как работает созданная вместе со мной печать. Было в глазах мага что–то… Удивление? Думаю да. А еще и немного печали — потому что сам он больше так колдовать не мог.

После мы повторили эту печать еще трижды — для почек, легких и кишок, так что под конец я буквально терял сознание. Рабыня же отключилась сразу же после того, как мы залатали ей печень — боль от целительной магии была слишком сильна.

Последнее, что я услышал, перед тем, как отключиться прямо там, на камнях, была то ли похвала, то ли пророчество учителя:

— Ты будешь великим магом, просто обязан, — тихо пробормотал Осиор, положив ладонь мне на плечо и зажигая перед собой огонек руны Ман, чтобы согреть всех троих, — и великим человеком. Просто поверь мне, мой удивительный ученик.

Глава 24. Имущество

Очнулся я рывком, от звука незнакомых мне голосов. Разлепив глаза, я увидел, что мы все еще находились в скалах: учитель поднял над нами непроницаемый щит Ур, чтобы укрыть от стылого ветра, а под магическим куполом горел мини–солнцем шарик печати Ман, что согревал нас и не давал замерзнуть насмерть. Сам Осиор сейчас объяснялся с несколькими стражниками и грузчиками, что стояли чуть поодаль.

— Носилки нужны! Две пары! — кричал маг, а после заметил, что я очнулся. — Так! Обождите! Рей, ты как? Идти сможешь?

Я начал подниматься и чуть не упал — ноги затекли в неудобной позе и сейчас я их практически не чувствовал.

— Могу, учитель, могу… Сейчас только кровь разгоню… — ответил я поясному магу.

— Одни носилки! И живо! — крикнул Осиор, убедившись, что я не вру и это не юношеская бравада.

Через четверть часа к нашему магическому укрытию подошел пяток крепких мужчин. Под управлением Осиора они погрузили бессознательную рабыню на носилки и вытащили из скал, после чего наша странная процессия двинулась в сторону города.

Небо было затянуто низкими свинцовыми облаками, так что определить время не удавалось. Глубокая ночь? Вероятнее всего.

— Учитель, а как они нас нашли? — спросил я Осиора.

— Огонек было видно из порта, — просто ответил маг. — Я, на самом деле, надеялся на это, а если бы и нет, накрыл бы вас двоих щитами да пошел искать помощи сам. Ты как себя чувствуешь, Рей?

— Вроде, нормально… Только есть очень хочется, — ответил я магу.

Осиор на это только согласно кивнул. Колдовал я сегодня очень много, так что желание запустить зубы в мягкую сдобу с медом, а еще лучше — закусить все это дело хорошим куском мяса с твердым сыром, ему было понятно.

Дома нас ждал Ирман, на котором от волнения не было лица. Сначала он увидел своего нанимателя, а после — меня, уже традиционно всего в крови, на что слуга только фыркнул:

— И почему я не удивлен?

— Ой, оставь, лучше приготовь еще комнату, — отмахнулся Осиор, приказывая занести носилки в сени у двери и там и оставить.

А вот к этому Ирман готов не был. Рабыня, укрытая какой–то парусиной, которую принесли из порта с собой мужчины, все еще лежала без сознания и была больше похожа на труп, чем на живого человека. Но учитель периодически проверял, ровно ли дышит спасенная девушка, так что ее жизни более ничто не угрожало.

Еще несколько часов ушло на то, чтобы разместить рабыню в наспех подготовленной комнате, отмыть с себя кровь и пот, перекусить, после чего я буквально заполз по лестнице и рухнул на свою кровать, учитель же остался на первом этаже и что–то вполголоса обсуждал с Ирманом.

А вот утро началось активно. С громового стука в дверь и драки.

Я только–только выбрался из постели — сейчас меня никто не будил, и солнце было уже довольно высоко — и вышел в коридор, как почувствовал, что меня валят с ног.

Когда у вас раскалывается голова от магического перенапряжения, живот поет песни, требуя новой порции еды, а кто–то при этом ломится во входную дверь, то ваше утро определенно не задалось. Так подумалось и мне в миг, пока я летел на деревянные доски пола, которые в следующий момент выбили из меня весь дух.

Впрочем, причина моего падения была ясна, понятна и крайне агрессивна. Рабыня, что мы вчера спасли, очнулась и сейчас кралась по коридору второго этажа к лестнице: большие окна были только в кабинете учителя, прочие же каморки были скорее оснащены отдушинами, в которые с трудом протиснется даже шестилетка. Так что путь бегства у девушки был один — вниз, к задней двери рядом с кухней, на внутренний двор.

Я еще удивился, откуда в ней столько силы, ведь крови она вчера потеряла — не каждый мужчина переживет такое — а уже в следующий миг в мое лицо полетел узкий, но крепко сжатый кулак.

Тренировки с Осиором не прошли даром, теперь я на самом деле был готов ко многому. Не успев даже осознать, что происходит, я позвал дикую руну Ур, которая стала между мной и рабыней защитным барьером. Но каково же было мое удивление, когда защита не выдержала банального удара рукой! Оранжевая преграда оттолкнула удар рабыни, но после колыхнулась, и с яркой оранжево–белой вспышкой лопнула. Но и кулак девушки не остался цел: я видел, как разбились в кровь костяшки, — удар на самом деле был силен! — после чего девица спрыгнула с меня и бросилась наутек, к лестнице.

— Постой! — крикнул я.

— Кого тут принесло по утру?! — услышал я в этот момент голос учителя, после чего по коридору первого этажа затопали сапоги и послышался звон кольчуг. — Какого утопца вы творите?!

Когда я не спустился — скорее скатился по лестнице — моему взору предстала весьма странная картина. Мой наставник с чашкой чая в одной руке и булкой, щедро намазанной медом с куском сыра сверху в другой, стоит поперек коридора, преграждая путь вломившейся в дом страже. За его спиной замерла беглянка, не понимая, куда ей двигаться. Пока все стояли и смотрели друг на друга, я смог нормально рассмотреть спасенную накануне девушку.

Среднего роста, чуть–чуть выше меня, с темно–медной кожей выходца южной части Восточной Пресии. Как и у большинства рабов, у беглянки была небрежно обритая голова чуть вытянутой формы. Темные широкие брови, высокие скулы, пухлые губы. Острый, длинный нос, который делал лицо хищным, но больше всего приковывали свое внимание чуть раскосые, с приподнятыми уголками, глаза цвета белесого серебра. Из–за этого девушка казалась едва ли не слепой, а по уму, создавалось неприятное впечатление, что на тебя, не моргая, смотрит мертвая рыбина. Сейчас рабыня была закручена в кусок ткани, что оставил ей Ирман как покрывало вместо измазанных кровью обносков, из которого девушка уже соорудила подобие рабской туники с дыркой через голову и таким же поясом из куска ткани. Из–под самодельной одежды торчали худые плечи и тощие ноги изможденного долгим недоеданием человека.

— Учитель! — вскрикнул я, желая предупредить поясного мага об опасности, ведь менее минуты назад она бросилась на меня, но в этом не было нужды.

Девушка, будто видела что–то, недоступное мне, замерла, и смотрела на спину Осиора, даже не моргая. Так смотрят на ядовитую змею, которая укрывалась в высокой траве и сейчас в любой момент могла укусить тебя за голую ногу.

Вот, из–за спин стражи появился лично управ в сопровождении моего давнего знакомца — работорговца Абарана.

— Господин гарнизонный маг! Отойдите прочь! — трусливо крикнул управ, прячась за спинами стражников.

Да как он посмел в приказном порядке обращаться к Осиору, магу пояса погоды? И что тут вообще происходит?

Но будто опытный ныряльщик за жемчугом, что чувствует подводные течения и завихрения, на этот раз мой наставник придержал коней и сделал шаг в сторону.

Четверка стражников, в двух из которых я узнал тех, что тащили носилки, бросилась вперед, повалив застывшую в ступоре девушку на пол и заламывая ей руки за спиной.

— Что тут происходит?! — холодно спросил мой наставник, глядя на возню, что развернулась посреди его дома.

— О! Сейчас все узнаете! — мерзко улыбаясь, сообщил управ. — Вот этот благородный и уважаемый в нашем городе человек, господин Абаран, подал официальную жалобу на присвоение своего имущества. Вами, господин Осиор! Вами!

Поясной маг бросил косой взгляд на меня, застывшего на лестнице, но я только качнул головой. Конечно же, я ничего не брал у этого работорговца, кроме как оплату за печати, что накладывал на рабынь и их детей для кибашамцев! Да и зачем мне это?!

Неведомо как, но все это Осиор понял по одному лишь моему жесту, а после ответил:

— Не имею представления, о каком имуществе идет речь, господин управ.

Я хорошо знал своего учителя и сейчас я чувствовал — поясной маг лжет. Уверенно, умело, но лжет. Он уже понял, о чем речь. Имущество работорговца прямо сейчас шипит и отбивается, пытаясь сбросить с себя сразу четверых стражей.

— У меня есть свидетели! Люди на службе были! — вскрикнул Абаран, брызжа слюной. — Эта черномазая тварь, что покалечила пару моих ребят! Одному откусила ухо, а второму два пальца!

Работорговец осекся под тяжелым взглядом Осиора, я же догадался, при каких обстоятельствах зубы раба могут оказаться рядом с ухом или пальцами надзирателя, что обычно держат дистанцию в один–два удара короткой плетью. Чтобы не попасть вот в такие ситуации.

— Вы про девушку, что мой ученик спас на пляже? — изобразил удивление Осиор. — Знаете, мы не успели с ней пообщаться, но я уверен, произошла какая–то ошибка! Я слышал, пару дней назад у наших берегов потонул корабль из Восточной Пресии, так что глядя на внешний вид девицы я сделал понятные выводы…

«Как врет!», — восхищенно подумал я.

Сейчас моего учителя сверлили взглядами две пары глаз, а у него даже ни один мускул на лице не дрогнул. Идеальная выдержка!

— Очень интересная история, господин Осиор… Но мы намерены арестовать вашу гостью, которую господин Абаран заочно опознал как свою собственность…

— Она! Точно она, тварь! За все ответишь! — подвывал Абаран.

Но чиновник говорить при этом не перестал.

— Кроме того, сейчас активно ведется следствие, мы выявляем зачинщиков бунта и тех, кто нанес травмы жителям города и страже, вы же сами видели, что творилось… Так что я вынужден…

Управ перестал бормотать и, оторвав взгляд от пола перед собой, посмотрел в глаза моему учителю. Как же зря он это сделал! Даже стоя за спиной Осиора я понимал, насколько жутко сейчас выглядел мой наставник. Особенно зная, на что он способен в магическом плане. С другой стороны, простолюдинов оберегал Устав, до ближайших дознавателей Круга многие дни пути, да и маловероятно, что в первый раз к моему учителю будут применены серьезные санкции… Но тут достаточно просто понимать потенциал возможных неприятностей — не обязательно сталкиваться с ними лицом к лицу.

— Я буду вынужден, — повторил управ, прокашливаясь, — утверждать, что вы по собственному заблуждению укрыли беглую рабыню, приняв ее за вольного человека, господин Осиор! Обман, кругом обман! Вы же привыкли вести дела с порядочными людьми в форту и управе, а рабы, вы же понимаете… Животные, не более…

В коридоре повисла тишина.

— Убирайтесь, — прошипел Осиор, да так, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Я попрошу вас позже зайти в управу… — пробормотал чиновник. — Надо подписать протоколы…

— Я зайду, будьте уверены, — ответил мой наставник, а после указал рукой с зажатой в ней булкой на дверь.

От этой фразы все присутствующие — в том числе и я, и даже Ирман, который, как оказалось, тихо наблюдал за происходящим из кухни, — вжали головы в плечи. Только спасенная нами, а теперь сданная в руки властей рабыня трепыхалась на полу, пытаясь сбросить с себя стражников, что держали ей руки и ноги.

Когда четверка выволокла из дома связанную по рукам и ногам девицу, а за ними удалился и управ с работорговцем, учитель обратился ко мне:

— Ты как? Нормально?

— Вроде да… — неуверенно ответил я.

Еще с четверть часа после того, как рабыню увели из дома под отборную брань Абарана и попутные извинения управа перед Осиором, перед глазами прыгали черные мошки — верные спутники магического истощения. Говорить о произошедшем не хотелось, так что я поднялся в свою комнату. Судя по словам управа о бунтовщиках и зачинщиках, девушку ждала как минимум виселица.

А еще меня удивило то, что рабыню так легко скрутили, ведь мне–то она рукой щиты проломила! Пусть я и был истощен после бесконечного колдовства в скалах.

Признаваться в том, что я, по всей видимости, надорвался, о чем меня неоднократно предупреждал Осиор, я не стал. Но что делать?

Амулеты буквально валились из рук, спать не хотелось, да и от еды я отказался, запершись у себя, наверху. Учитель меня особо не донимал — дал отдохнуть и от учебы, и от дел по хозяйству. За ночь же у меня созрел план.

Под предлогом прогулки я выскользнул в город. Мне нужен инструмент, что–нибудь тяжелое и сподручное. Идти на пляж искать палку не хотелось, так что я отправился по кузням — занять молоток или кувалду для моих опытов, ведь я прекрасно помнил, как вели себя мои щиты Ур под ударами словоохотливого палача, что пытался добраться до меня в бандитских застенках.

В первой кузне мне отказали — свободного инструмента не было, а вот во второй, ближе к южной оконечности города, я встретил давнего знакомца. Того самого подмастерье, что пытался вломить мне на танцах.

— Чего тебе? — зло бросил помощник кузнеца.

Формальных причин грубить мне у него не было, как и гнать со двора кузни. Мало ли я пришел сделать заказ к его учителю? Тем более, по городу уже пошли слухи, что новый гарнизонный маг, в отличие от Ракона, активно занимается изготовлением амулетов. Да и ученика к этому делу приспособил, так что тут я мог быть с вполне понятным заказом на медные пластинки или другие грубые типы оправ под дешевые «безделицы», как называл одноразовые амулеты сам Осиор.

— Я по делу, — огорчил я подмастерье, глядя на этого бычару снизу вверх.

— Кого там принесло?! — послышалось из недр кузни, после чего во двор, в широком кожаном фартуке, вышел и сам кузнец.

Было у него и парня какое–то сходство. Возможно, дальние родственники. Схожие фигуры, походка, чуть совпадающие грубые черты лица. Или же просто к кузнечному ремеслу были расположены только определенного физического склада люди.

— Это кто у нас? Ученик мага? — спросил кузнец, бросая вопросительный взгляд на подмастерье. — Эй, Ваал, я тебя спрашиваю! Ученик это?!

— Да, я ученик господина Осиора, — вклинился я, приходя на помощь густо краснеющему парню.

Кузнец еще раз окинул меня взглядом, сверху вниз, после чего заливисто расхохотался.

— Ваал, я когда твоей мамке с батей расскажу, что тебя вот этот на зад посадил!.. — и тут же осекся. — Не подумайте, ученик господина магика, просто у себя на селе он, значит, главный драчун был, девки за ним бегали тут, а получается!..

Я только криво улыбнулся, наблюдая за унижением подмастерья. В какой–то момент мне показалось, что Ваала сейчас хватит удар — так вздулась вена у него на виске и шее, так что я решил чуть смягчить для него грядущий позор. При этом же и врать не придется — все же слава борца с кузнецами и их учениками мне была ни к чему. Я это четко усвоил еще от Финна: будешь много болтать, или если станут болтать про тебя, моментально выстроится очередь из желающих проверить правдивость этих разговоров. А без конца бегать от многочисленных подмастерьев, для которых станет вызовом — поставить мне фингал, а то и сразу два — я не собирался. Так что пока кузнец еще не отсмеялся, я сказал:

— На самом деле, уважаемый мастер, ошибка Ваала была лишь в том, что он не учел, насколько он сильнее меня, — начал я, после чего на меня уставились две пары непонимающих глаз. — А это значило, что у меня был только один шанс уйти целым — уйти победителем. А значит, пришлось бить первым, да сразу так, как бить–то в обычной драке не принято…

На этих моих словах кузнец посуровел, внимательно глядя то на меня, то на Ваала, который сейчас стал вовсе пунцовым, категорически не понимая, что происходит.

— Ты, ученик, чего вообще пришел? Звать–то как? — спросил кузнец.

— Рей, мастер, Реем звать. А пришел я у вас молоток попросить на время, или же кувалду, что без дела лежит, — сказал я и, видя удивление кузнеца, сразу же добавил. — Я и залог оставить могу или рунами инструмент укрепить! Мне для учебы нужно, проверить кой–чего…

— И что проверять будешь? Еще попортишь! Молот–то добрый знаешь сколько стоит! — завелся мужчина.

— Ничего такого! Просто пару раз по щитам всадить, да и все. Можно даже прямо тут, на дворе! Я сейчас обучаюсь тонкому колдовству, чтобы, значит, правильно силы расходовать. Чтобы как можно бойцов закрыть щитами от стрел, да так, чтобы на всех хватило, я же может в гарнизон потом служить пойду, как мой учитель в столицу вернется… Он же тут из–за бури прислан был, не навсегда, — начал я врать, да так складно, будто бы за меня говорил сам Осиор.

Но ничего дурного в этом не было — я считал свое стремление походить на учителя во всем, в чем возможно — единственно правильным путем. Осиор был для меня примером и если он умел врать или недоговаривать другим, то и я должен. Мне необходимо проверить щиты! А если бы это был не кулак, а клинок или меч? Или копье? Что тогда?

— Укрепишь молот, говоришь? А именно тот, которым бить собрался или же как–то иначе… — начал кузнец.

Укрепление кузнечного инструмента — немалых денег услуга. Большинство мастеров стараются найти мага, который бы наложил пять–десять рун Ур на молоты и наковальни, щедро платя колдунам. Потому что тогда одного инструмента может хватить на пяток или десяток лет, а если маг был достаточно сильным, то такой молот может прослужить и нескольким поколениям, если с ним будут нормально обращаться.

— Какой скажете, такой и укреплю. Пару печатей сразу, а потом еще загляну, — включился я в торги.

— Вот как, — хмыкнул мастер. — Ну, тогда согласен. Есть у меня любимый молот, очень рукоять у него удачная как по мне… Сейчас принесу тебе инструмент, Рей, а этот — он кивнул на Ваала, — подсобит, коли надо будет. Только испытывай тут сразу, инструмента лишнего у меня нет… Вон там, у угольной кучи есть место укромное для обучения твоего. Пойдет?

— Пойдет, — согласился я.

Через пару минут кузнец вернулся с двумя молотами. Один старый, на короткой, блестящей от постоянного использования рукояти, и второй, на мой неискушенный взгляд — как две капли воды похожий на первый. Вот только один — любимый инструмент кузнеца, а второй — пылится без дела, судя по словам самого кузнеца.

Ваал помог мне дотащить оба инструмента к угольной куче, а потом, став с опаской немного в сторонке, стал наблюдать за тем, как я неловко машу кувалдой по свежесозданным щитам Ур. Сначала подмастерье вздрагивал каждый раз, когда по двору прокатывалась оранжевая вспышка от соприкосновения металла и магического щита, но довольно быстро он освоился, а потом и начал задавать вопросы.

— Так что, тебе щит надо пробить? Он же магический! — удивлялся парень.

— Мне надо понять, насколько слабым он должен быть, что я мог пробить его кувалдой, — ответил я, тяжело дыша.

В следующий момент я занес молот над головой, но тяжелый инструмент буквально вывернулся из рук и чуть не упал мне на ногу. Плечи от непривычных нагрузок гудели, стало сказываться и колдовство, что я творил вместе с учителем на пляже.

— Слушай, может хочешь попробовать? — спросил я тихо стоящего в сторонке Ваала, задача которого, как я понял, была в слежке за мной и инструментом, чтобы у молотов не выросли ноги.

— А можно? — неуверенно спросил подмастерье.

От того пьяного и агрессивного задиры, который пытался пробить мне сапогом в лицо, не осталось и следа. Сейчас я предлагал парню прикоснуться к магии, точнее, попробовать свою силушку в деле разрушения щитов. Какой молодой удалец откажется?

— Можно, — ответил я, — тем более, я хочу кое–чего попробовать…

Печати разбивать не получалось. Я помнил, каких примерно размеров был щит Ур, и, колдуя такие же, даже с полупустым энергетическим контуром, чтобы истончить защиту, пробить у меня его не получалось. А рабыня сделала это голыми руками. Может, дело было в том, что я воспользовался дикой печатью? Но махать одновременно молотом и сдерживать себя от того, чтобы вливать в дикую Ур столько сил, сколько хочется… Нет, не вариант.

Так что довольно быстро Ваал стал моим ассистентом. И если первый удар он нанес с опаской, то уже минуты через две будущий кузнец весьма профессионально обрушивал удары молотом по чуть наклоненной защите, которую я по его просьбе сотворил на уровне обычно наковальни.

— Интересно! — воскликнул кузнец после очередного удара.

— Что такое? — сейчас я раз за разом призывал дикую руну Ур, делая вид, что при этом колдую оранжевые печати.

— А знаешь, магические щиты, они одновременно и как горячее железо, и как наковальня… Сначала молот будто увязает в нем, а потом — магия толкает обратно! Очень странно… — объяснил Ваал, занося болот над плечом и ожидая моей команды на удар.

Провозились мы почти час — но так у меня ничего и не вышло. С одного удара даже подмастерье кузнеца — здоровенный лоб — не смог пробить мою самую хлипкую защиту. Получалось разломить щит только на второй или третий удар молотом, да и то, оранжевая преграда просто рассыпалась в воздухе мелкими осколками магической энергии, растворяясь в воздухе. И вспышка всегда была чисто оранжевой.

А потом пришел кузнец и потребовал вернуть ему работника. Впрочем, я и сам уже умаялся, а вот Ваал выглядел свежим и полным сил. Под присмотром мастера и его ученика я, как и договаривались, наложил несколько укрепляющих печатей на молот, а потом договорился, что зайду на неделе — закончить колдовство.

— Слушай, Рей… Ты это, ну там, на танцах. Это ж всегда так, когда кто–то новенький приходит, проверить значит надо, кто таков, что может… А ты еще и ученик господина Осиора, значит, да с Мартой пришел… — начал подбирать слова Ваал, провожая меня с кузнечного двора, а у меня от упоминания бывшей подруги вспыхнуло лицо, — но и ты лиху дал! Я ж думал там, поборемся на руках или так, в грудь пару ударов. Я ж не дурак, понимаю, что убить кого могу, если перестараюсь… Мне мастер вообще говорит, что если узнает, что я первый кого в голову ударил, так потом об хребет молот сломает — проучит, чтобы руки не распускал…

Я внимательно посмотрел на здоровяка. Вроде бы, на самом деле злым он не был. Сейчас, на работе, трезвый, в кожаном фартуке, что защищает от жара и искр, он выглядел вполне приличным человеком. Да и говорил правильные вещи.

— Да ладно, понятно все это, мне потом учитель объяснил… — ответил я парню, — ты тоже пойми, я же на улице рос, у нас если драка какая была — то насмерть. Мне вот в последнюю стычку с Дамаром грозились шилом уши пробить, за то, что на этот берег ходили…

— Это тот, что с рожей рябой ходит?

— Да, он самый.

— Злобная скотина, видал его.

— Ага. Вот я и испугался. Ты ж здоровый, как бык!

От этих слов подмастерье чуть потупился. А мне что? Правду говорить легко. Габариты Ваала меня на самом деле пугали, и тогда, и сейчас. Скрутит в бараний рог и не заметит.

— Нога как, кстати? — спросил я.

— А, мы там ограду для Агамы чинили по осени, подлатала меня она, — махнул рукой Ваал. — Да и мастер сказал, наука будет, магиков задирать. Короче, нормально все?

— Да, нормально… — ответил я.

На том и разошлись. Визит к кузнецам был, конечно, абсолютно бесполезным. Оставался единственный человек, что сумеет прояснить для меня, что произошло в коридоре. Но как же не хотелось тревожить учителя!

По возвращению домой я узнал, что поясной маг отправился в управу. Ирман что–то кашеварил, я же умылся и сел обедать. Слуга был поразительно молчалив, хотя обычно отпускал всякие комментарии и колкости в мой адрес, а я старался отвечать ему юношеским, ершистым молчанием. Но сегодня все было как–то спокойно.

Осиор вернулся после обеда, в ужасном расположении духа. Злой, как тысяча демонов, он вихрем пронесся по дому и заперся в своем кабинете, потребовав на ходу чая и меда — хоть тут ничего не изменилось. Я тоже поднялся к себе — меня ждали несколько недоделанных амулетов, и надо было бы зайти к господину Гандасу…

Короче, смелости пойти к учителю и признаться в том, что, скорее всего, я опять прошел по краю магического выгорания — а другого объяснения у меня не было — я набрался только вечером, после ужина.

— Что такое, Рей?

Сейчас Осиор сидел за своим столом, потягивая из широкого кубка горячее вино с травами и восточными пряностями. Учитель был мрачен, что я сразу же почувствовал, даже не пытаясь разобраться в настроении поясного мага.

— Учитель, у меня есть вопрос…

— Давай завтра, — ответил Осиор, что стало для меня неожиданностью.

Обычно учитель всегда охотно отвечал на мои вопросы, так сказать, делился опытом и мудростью. Но сейчас он только сидел, потягивая вино и глядя куда–то в угол комнаты.

— А, ну хорошо… — я уже развернулся, чтобы выйти прочь.

Завтра, так завтра.

— Рей! Стой! Что же ты за ученик такой… никогда не споришь. Иди сюда, рассказывай! — встрепенулся поясной маг, отставляя в сторону кубок и поворачиваясь ко мне.

Я замер у двери, собираясь с мыслями, а после подошел к своему обычному ученическому месту и, не садясь, стал рассказывать поясному магу о случившимся.

— Вчера утром, когда стража стала ломиться… В общем, я когда вышел в коридор, то столкнулся с этой рабыней…

— Да, я слышал у вас там какую–то возню сверху, — подтвердил поясной маг. — Ты это рассказать хотел?

Я только мотнул головой, сглатывая нервный ком, подступивший к горлу.

— Мне кажется, что я надорвался на пляже… Чуть–чуть, но…

На этих словах маг вскочил со своего места и устремился к стеллажу. Ясно, сейчас будем проверять каналы.

— Желтые печати не отзываются? Слабость? Жжение в руках? Что? Рассказывай! — деловито начал спрашивать учитель, уже смешивая необходимые порошки в небольшой ступке.

— Нет, все отзывается. Слабость, ну, как обычно, на рынке я уставал сильнее… Жжения нет… Тут дело вот в чем, учитель! Мы когда столкнулись, она меня на пол повалила и ударить пыталась… рабыня эта, — начал я свой рассказ спине поясного мага, что был сейчас занят смесью, — вот только она когда замахнулась, я дикую Ур вызвал, просто инстинктивно уже, на печать времени не было…

— И что дальше?

— А потом девушка кулаком меня ударить попыталась, но удар пришелся по щиту… И вот тут я думаю, что надорвался… Я к кузнецам ходил сегодня, ставил щиты, молотом проверял, чтобы руки не отбить… Даже подмастерье кузнеца помогал, но…

— Рей! Что случилось?! Объясни ты уже нормально! — возмутился поясной маг, заканчивая приготовление напитка, что подсветит мои магические каналы.

— Когда она, ну, девушка, по моему щиту Ур ударила… Она его проломила, — наконец–то выдавил я. — Голой рукой проломила… Костяшки разбила, но смогла…

Поясной маг замер, прекратив возиться у стеллажа, а после медленно развернулся ко мне.

— Это как, проломила?

— Ну, она просто рукой ударила, а потом была вспышка, оранжевая с белым и…

Глаза поясного мага округлились, а в следующий момент учитель стал колдовать какую–то печать.

— Подними щит!

— Большой?..

— Обычный! Печать в ладонь, руна дюйм с третью! Быстро!

Я выполнил требование учителя, подняв перед собой преграду Ур. В следующий момент Осиор закончил свое колдовство, и в комнате внезапно полыхнуло белым, а потом оранжевым — мой щит буквально развалился на части, совсем как когда по нему ударила беглянка.

— Так развалился?! Так лопнул щит?! — чуть не крича, спросил Осиор.

— Да… Но только вспышка белая и оранжевая вместе были, когда она по нему ударила кулаком… — ответил я.

— Дерьмо! — выругался Осиор, а после стал копаться в шкатулках, в поисках каких–то амулетов, — иди, одевайся, живо! Нам надо в городскую тюрьму!

Уже на улице, спешно семеня за широко шагающим поясным магом, я наконец–то спросил.

— Так что такое? Со мной все хорошо?

— Да, все отлично! Рей! Всегда, всегда говори мне обо всем странном, ты понял?! Сразу же! С тобой все отлично… — ответил через плечо Осиор. — А вот девчонка… Прямо сейчас они растягивают на дыбе еще одного дикого мага, Рей! Она сломала твой щит руной очищения Вун! Вот что это была за вспышка!

Глава 25. Рабовладелец

Я замер прямо посреди улицы, как вкопанный. Белый свет! Последние, самые сложные — Белые Руны ряда, которым учат только в Круге… которые даже учитель не может открыть мне, потому что запрещено… Вот что это было! Именно поэтому мой щит рассыпался… Я представил, что со мной могла сделать эта девица, если бы захотела, и поежился… Магия Очищения или магия Упокоя — самые сложные и самые требовательные к силе мага руны ряда. Потому что у них одна задача — разрушать магию прочих рун, упокаивать мертвых, поднятых магической силой призыва или изгонять демонов из нашего мира… Проще говоря — уничтожать все, связанное с магией.

Когда я только изучал рунный ряд по книгам, что выдал мне учитель, я заметил некоторую иронию в том, что самые сильные в магическом плане руны являются, по сути, антимагическими. Это же я вычитал и на страницах «Размышлений» и полностью согласился с автором — магия в этом плане не подчинялась законам логики обычного мира. Ведь по сути своей, руны упокоя или как их еще называли, руны очищения, не были антагонистами всем прочим рунам ряда. Белые печати точно так же напитывались магической энергией, как и все прочие, цветные, и подчинялись всем правилам магического искусства. Вот только действие их было разрушительное, как будто восьмые руны были хищниками, что пожирали прочие руны и уничтожали саму магическую энергию в пространстве своего действия.

Это все, что я знал о восьмом столбце — и то, только потому, что сумел это вычитать в «Размышлениях». Учитель однозначно сказал мне, что учить ни седьмым, ни восьмым группам рун он не имеет права — это же было прописано и в Уставе. Руны призыва были опасны для окружающих, ведь могли напитывать магической силой мертвую плоть или призывать тварей с иного пласта реальности. Поэтому их освоение и изучение строго контролировалось Кругом Магов. Руны очищения изучались вместе с призывом — только они были способны быстро и эффективно ликвидировать последствия работы с фиолетовыми рунами. Но так же они были и самыми опасными атакующими рунами в плане магической борьбы — при должном умении они позволяли сделать противника–мага полностью беспомощным.

Учитель никогда не пользовался при мне белыми печатями, даже не заводил разговора. У нас была оранжевая печать Берк — при должном вливании сил в контур ее было достаточно, чтобы отразить даже вторую печать Тир или другое серьезное колдовство. Я догадывался, что белые руны могут пригодиться, если потребуется ликвидировать последствия использования третьих печатей, об этом тоже упоминалось в книгах. Но все как–то зыбко, обтекаемо…

И вот, выясняется, что я уже успел испытать на себе силу белых рун. Пусть и дикой — от этого, на самом деле, становилось еще страшнее. Я сам прекрасно понимал, на что способно дикое колдовство. Тот же Инг, что я неосознанно раз за разом зажигал на своем учителе. Или щиты Ур, которые я держал долгие часы, постоянно подпитывая магической энергией отражающий удары конструкт… А тут — дикая Вун! Что бы произошло, если бы рабыня ударила меня в грудь или шею?.. И почему остановилась? Ведь я точно видел, что девица не удивилась тому, как лопнул мой щит. Но в какой–то момент она предпочла продолжению нашей драки — бегство.

Пока я размышлял, мы успели дойти до городского форта. Тюрьма, в которой содержали приговоренных преступников, была поставлена отдельно от острога управы, в котором вытрезвляли пьяниц и буйных. Это были мрачные казематы прямо под центральным строением–крепостью, что примыкала своими краями к оборонительным стенам и оберегала реку от посягательств атакующих. Во время работ по ремонту форта я несколько раз спускался сюда — поправить осыпающуюся кладку и укрепить перекрытия, но потом меня мигом выгнали на стены. Они были важнее.

Внутрь городских укреплений Осиор вошел, будто к себе на кухню — оттолкнув плечом стражей и даже не отреагировав на окрик.

— Господин маг! — пискнул один из охранников, но мигом заткнулся, как только ему под ребро уперся локоть товарища.

Я же семенил следом за учителем. Вот, мы пересекли пустынный двор, вошли в крепость, куда нас уже пустили без каких–либо вопросов и мой учитель нырнул в боковой коридор, что вел в подвальные помещения.

— Что тут происходит?! — проревело сзади.

Это был Агнас, командир форта. Сейчас усач выглядел растрепанным, без нагрудника, в одном плаще поверх легкой рубахи и в кое–как натянутых на ноги сапогах.

— О! Командующий! — как–то злобно обрадовался Осиор. — Отлично, что вы спустились. Проведите нас в камеры, где содержат рабов.

— Вы как смеете врываться в форт?! Если что…

— Если что, официально — я маг этого форта, Агнас, — холодно бросил Осиор, буравя взглядом толстого вояку. — И сейчас мне нужно пройти к камерам, где содержат рабов.

Командующий осекся и посмотрел на моего учителя. Я видел, как где–то на дне глаз этого толстяка плещется бессильная ярость, с которой он ничего не мог поделать — она так и рвалась наружу.

— И зачем вам к камерам, Осиор? — прошипел Агнас.

— Дело Круга, — ответил маг.

— Если вы про арестованную девицу, то…

— Не тратьте мое время, Агнас. Или ведите, или убирайтесь, — перебил мужчину учитель.

Лицо командира форта стало пунцовым от злости но, фыркнув, он все же протиснулся мимо нас и пошел вперед — показывая дорогу.

Несколько поворотов, лестница и вот, мы вышли на тюремный этаж. Сейчас, после бунта, тут было весьма многолюдно. В глухих каменных мешках содержались пойманные рабы и те, кто под шумок решил поживиться в городе.

Один из тюремщиков, что вынырнул из небольшой подсобки прямо у входа на этаж, сначала что–то пробурчал о том, что свободных камер нет, но как только разглядел нашу маленькую процессию, его тон переменился:

— Господин Агнас! Господин Осиор! А мы тут это… того… вот! — подытожил тюремщик.

— Где темнокожая рабыня, что вытащили из моего дома? — грозно спросил учитель.

— Так это, по приказу управа… — пролепетал тюремщик.

— Где?! — рявкнул поясной маг.

Тюремщик затрясся, как, впрочем, и Агнас, который в свете чадящих ламп, висящих на стенах, сейчас стал бледным, как полотно.

— Вон тама, господин магик… Прошу… — пробормотал тюремщик и, подхватив с крюка лампу, устремился вперед по коридору. — Вы только это… Управа приказала выведать, кто зачинщиками был, с разрешения господина Абарана мы, значится, дознанием занялись. Но по всем правилам! Согласно, значится, королевским распоряжениям!

Осиор только фыркнул, у меня же по спине пробежала дрожь. Про «королевские распоряжения» на Лаолисе слыхали все. Сводились они к тому, что информацию можно получать любым доступным способом, если потом преступник будет способен прилюдно засвидетельствовать свои слова. Для этого засвидетельствования формально же было достаточно сохранить голову на плечах. А вот о руках, ногах и прочих членах ничего не говорилось, чем и пользовались палачи… И с каких пор жадный, практически алчный Абаран позволяет управе уродовать его имущество? По моим впечатлениям, это был самый неприятный работорговец во всем Нипсе, а еще — самый скупой.

Мы наконец–то дошли до камеры с глухой дубовой дверью, но как только тюремщик повесил лампу на крюк, а сам — убрался прочь, на первый план опять вышел командующий форта.

— Осиор! Я приказываю вам уйти отсюда! Вы опять влезаете в дела города, как вам вздумается! А если помните, вы все еще подчиняетесь управе и мне — в том числе! Вы подписали договор с Нипсом!

Поясной маг холодно посмотрел на толстяка, потом глянул на меня и, едва заметно подмигнув при этом, ответил Агнасу:

— Я знаю, господин командующий. Я тут как сопровождающий, впрочем, как и вы.

На этих словах в коридоре повисла тишина. Командующий непонимающим взглядом уставился на поясного мага, а потом, будто сделал открытие — перевел глаза на меня.

— Вы что хотите сказать, Осиор…

— Что я не имею права вмешиваться в дела города, вы совершенно правы, — повторил учитель, — но, как я и сказал, я тут по делам Круга. Рей, что ты мне говорил о седьмой главе Устава?

Я не ожидал, что учитель обратится ко мне, но в тот же миг я поблагодарил судьбу за то, что наставник заставлял меня штудировать проклятый свод законов магов раз за разом.

— Глава седьмая. Порабощение магов, — отчеканил я.

— И что там говорится? — спросил Осиор, не отводя взгляд от Агнаса.

Перед глазами всплыли строчки с казенными сухими формулировками.

— Каждый член Круга, кандидат в Круг, ученик академии Круга, либо прочий ученик, обязаны препятствовать порабощению магов, в том числе и не инициированных, любыми доступными ему средствами и способами. При невозможности напрямую посодействовать в деле освобождения действующего или потенциального мага из рабства, каждый член Круга, кандидат в Круг, ученик академии, либо прочий ученик, обязаны сообщить о свершаемом злодеянии лицу, стоящему выше его по иерархии Круга, — отчеканил я.

— А что там касательно гражданских властей говорится? — спросил Осиор.

— Вопросы, подпадающие под седьмую главу Устава, требующие незамедлительного вмешательства, согласно договору Круга со всеми королевскими домами Западной Пресии, решаются на усмотрение члена Круга, кандидата в Круг, ученика академии Круга, либо прочего ученика, и под его личную ответственность, и могут быть пресечены или осуждены только после проведения разбирательства со стороны истигаторов Круга.

— Вопросы, Агнас? — с улыбкой спросил поясной маг. — Мой ученик считает, что в камере содержится дикий маг, а это значит, что он, согласно уставу, просто обязан…

— Вы не имеете права! Он не имеет права! — взвился командующий, тыча в меня, стоящего сейчас за плечом Осиора, пальцем. — Этот щенок никакого отношения к Кругу не имеет!

— Еще скажите, Агнас, что я не имею отношения к Кругу. Или Уставу, — мрачно ответил Осиор.

На словах об Уставе командующий почему–то вздрогнул, посмотрел на моего учителя, а после, бледнея еще сильнее, все же отошел в сторону.

— Рей, открывай, я на самом деле тут только как наблюдатель, — сказал учитель, бросая косые взгляды на дверь.

Я только сосредоточенно кивнул и схватился за тяжелый засов. Впрочем, парнем я был крепким, так что тяжеленная деревяха далась мне довольно легко. Откинув засов в сторону, я схватился двумя руками за массивное железное кольцо и потянул дверь на себя.

Уже через мгновение перед нами оказалась тесная камера, буквально каменный пенал. Бессознательная рабыня была подвешена за руки на цепях, растянутая на холодной стене, как туша на бойне. Сама она была какой–то сине–серой, то ли от кровопотери, то ли просто от истощения, но явных ран я не заметил.

— Раз уж на то пошло, я сейчас принесу ключи… — внезапно сказал Агнас.

— Стоять! — рявкнул Осиор. — Рей, сбей цепи и сними девчонку. Никаких ключей. Печати Фео шести дюймов на каждую должно хватить.

Я глянул на учителя, но Осиор был непреклонен. Но к чему это? Почему не отомкнуть кандалы? По лицу учителя было понятно — все вопросы и расспросы потом. Сейчас — дело. Так что мне пришлось подчиниться, сотворить печати и по очереди направить магические лезвия на цепи печатями Нид, стараясь не отсечь при этом бессознательной рабыне голову. Все заняло лишь минуту — после чего я подхватил тощее тело, все еще замотанное в то самое покрывало, что оставил раненой Ирман, и уставился на Осиора в ожидании дальнейших указаний.

— На выход! Ты первый! — скомандовал учитель.

Это была максимально странная процессия. Мне пришлось закинуть девушку на плечо, как мешок, после чего я начал долгий путь наверх. Следом за мной шел учитель, а замыкал нашу процессию сыпавший угрозами Агнас. Так мы втроем и вышли во двор, впрочем, командующий отстал, как только мы подошли к границе форта.

— Уже через час мы снова будем в вашем доме, Осиор! Город этого так не оставит!

— С нетерпением жду, — бросил поясной маг. — Владельца рабыни не забудьте.

Поясной маг кивнул на бессознательное тело, которое сейчас висело на моем плече, после чего мы зашагали по ночному Нипсу, ловя косые взгляды редких прохожих.

Рабыня оказалась невероятно тяжелой для такой тощей девушки, так что с трудом я дышал еще на дворе форта, а сейчас, казалось, вовсе задохнусь.

— Держись, Рей, я не могу тебе помогать, — бросил Осиор, оглядываясь по сторонам. — Давай, тут немного осталось.

Не знаю как, но я доволок нашу добычу до дома. Мы спасли девушку второй раз за три дня.

— Ирман! Тащи горячую воду! И полотенца! Давай, шевелись! У нас мало времени!

— Учитель, а почему…

Осиор бросил на меня нетерпеливый взгляд — сейчас было не время и не место, мы буквально толкались задницами в сенях — но поясной маг понял, что ему нужно объясниться.

— Давай занесем девочку ко мне и я все объясню, — ответил мой наставник, подхватывая рабыню под руки. — Ну! Взялись!

Когда девица была уложена на постель Осиора, а Ирман принес теплую воду и тряпки — смыть с рабыни грязь и проверить на наличие ран, учитель снизошел до объяснений.

— Ты помнишь, что сказал про седьмую главу Устава?

В ответ я только кивнул, на что Осиор нервно протер руки и прошелся по кабинету.

— Смотри сюда, Рей. Когда я спасал тебя, я был просто магом Круга, который прибыл усмирить бурю, что терзала город. Точнее ты сам себя спас, я же просто… дал Ракону то, что он заслуживал. Сейчас все сложнее, намного сложнее. Я — гарнизонный маг, я должен подчиняться прямым приказам как минимум управы. И если в случае с бунтом я смог уклониться от участия в боях, то тут… Управ знал, что я не имею права освободить девушку, пусть она хоть десять раз маг. Максимум — подать жалобу в представительство Круга в Акрильсере, да и то, пока придет ответ… Это юридическая коллизия, крючкотворство… Но вот ты! Ты ученик мага — кандидат на место в круге, кандидат на жетон! Хотя скорее уже на пояс… Фактически, исполнение Устава с твоей стороны уже обязательно, в том числе и седьмая глава! Но только при условии самостоятельных действий! Без моих понуканий, чтобы никто не смог заявить, что я хоть пальцем шевельнул! А я и не шевелил, ха! А тебе уже есть четырнадцать, что по закону также дает право на наследство, найм, сделки с имуществом… Ты понимаешь вообще, о чем я сейчас?

— Да, учитель, но… А что делать, когда они явятся с Абараном? Она же уже, фактически, рабыня…

— О! Отличный вопрос, Рей! Отличный! Сейчас, где–то у меня была хорошая бумага… Сейчас…

Наставник заметался по кабинету, в поисках письменных принадлежностей.

— Я пока договор буду писать, оботри ее и проверь! На раны и скрытые переломы! Может, они ей все нутро отбили… Ох, уверен, что не спроста так управ взбеленился… Давай, работай!

Спрашивать, что за договор, было абсолютно бесполезно. Так что я подчинился приказу учителя и стал проверять нашу «добычу».

Казалось, рабыня в глубоком обмороке. Девушка в сознание не приходила, но сердце билось ровно, а дыхание было чистым. Переломов я тоже не заметил, только три странных темных кольца под кандалами на правой руке, совсем тонких, о чем я и сообщил наставнику.

— Значит, даже так… — задумчиво протянул учитель. — А вообще, это истощение… И холод. Ничего, сейчас мы ее…

Маг подскочил к стеллажу, а после — переместился к комоду с вещами, что–то выискивая.

— Рей, спустись вниз. Я сам ее осмотрю… Рано тебе еще такие вещи делать с женщинами… Скажи лучше Ирману поставить чай. Я скоро буду.

После чего мне было указано на дверь.

* * *

Как только Рей вышел из кабинета, лицо Осиора переменилось, стало жестким и собранным.

— Надо поговорить, давай, открывай глаза, я знаю, что ты не спишь.

Рабыня, что еще секунду назад была в «глубоком обмороке» моргнула, после чего широко открыла глаза и села на кровати.

Истигатор только хмыкнул, после чего подошел к девице и, схватив ее за правое запястье, посмотрел на упомянутые круги под кандалами.

— А я думал, мне показалось, — протянул маг. — И как тебя сюда занесло?

Вместо ответа девушка вырвала руку и угрожающе оскалилась на Осиора.

— Не твое дело, колдун, — с сильным восточным акцентом ответила она, сжимая кулаки.

— Я бы на твоем месте этого не делал, — кивнул Осиор на сжатые руки рабыни, — да и времени у нас мало. Или хочешь обратно в камеру?

— И что же мешает мне добавить четвертое кольцо? — спросила девушка, глядя на истигатора снизу вверх.

— Ты просто не потянешь, девочка, — ответил Осиор.

После этого маг загнул большой палец и мизинец и приложил импровизированный трезубец к груди, там, где обычно он носил фибулу.

От удивления рабыня подпрыгнула на месте и прижалась спиной к стене, будто пыталась разорвать дистанцию между собой и Осиором.

— Дробитель! — выдохнула она.

От этого прозвища, которое дикие маги Келанда дали истигаторам Круга, Осиор поморщился.

— Сейчас я просто поясной маг погоды, в моих руках нет булавы. Ты лучше мне скажи, почему пощадила моего ученика? И не ври мне, мы оба знаем, что там, на лестнице, ты могла сжечь его каналы одним ударом.

Девушка внимательно посмотрела на Осиора, после чего осторожно уточнила:

— Этот истинный маг твой ученик? Или ты, как любой пес Круга, оскверняешь его вашими грязными печатями?

— Оскверняю, — согласился Осиор, — очень даже активно. Но Рей владеет минимум тремя дикими рунами. Ур, Нид и Инг. Ты поэтому не стала его калечить?

Девушка только усмехнулась, показывая ряд крепких белых зубов.

— Откуда тебе знать, что такое пощада, дробитель? Не ты ли палач для грязных колдунов и истинных магов, что не склонились перед вашей ряженой шайкой?

— Отвечай на мой вопрос, у нас мало времени, — холодно повторил Осиор.

— А то что, приговоришь меня к смерти, дробитель?

— Верну тебя в темницы, за тобой как раз скоро должны прийти.

В кабинете повисла тишина, которая длилась более минуты. Девушка размышляла, что ответить Осиору, истигатор же ждал, стоя на месте каменным изваянием.

— В отличие от вас, оскверненных печатями, мы не убиваем себе подобных, даже если они оступились или попали в дурную компанию, — наконец–то ответила девушка.

— Зато очень активно убиваете магов Круга, — добавил Осиор.

— Их уже не спасти, — жестко ответила девушка, глядя Осиору прямо в глаза.

— Как тебя зовут?

— Тебе–то зачем, дробитель?

— Я не задаю вопросы просто так, не испытывай мое терпение. Как тебя зовут?

— Витати.

— У меня есть для тебя… работа, Витати. И условия придутся тебе по душе, — ответил Осиор, разглядывая рабыню.

* * *

Учитель спустился вниз через четверть часа. Подмышкой Осиор держал стопку бумаги и письменные принадлежности.

— Так, времени у нас немного, — начал поясной маг. — Ирман! Чаю! А ты, Рей, давай наверх, вскрывай свою кубышку… Сколько у тебя там насобиралось? Сто двадцать монет будет? Отлично, тащи все. Да, знаю, что эти деньги ребятам на обучение, да, в курсе… Ничего, еще заработаешь, я тебе помогу. Если я хоть что–то знаю о людях, Абаран возьмет откупные… Так! Давайте, живо!

Раздав команды, учитель устроился на своем месте, я же сорвался наверх, к своему тайнику. Осиор сказал про откупные, значит, он планирует выкупить девушку? Или это должен буду сделать я?

Этот вопрос я задал, как только спустился вниз, нагруженный монетами, которые, за неимением мошны подходящего размера, я сгрузил просто в рубаху на пузе, а потом высыпал горкой на обеденный стол.

— Да, Рей, ты же помнишь, что я не имею права вмешиваться в это дело? Точнее, что управ может дать мне вполне законный отвод от этого вопроса, а там решать только через Круг… Нет у нас столько времени! Так, сейчас я закончу писать договор… Стандартная королевская цена за молодого раба — полсотни полновесных… Так, еще полсотни отступных… Вот тут, Рей, подпись свою поставь, да, отлично. Ну что, ждем! Ирман, у тебя есть орешки? Да знаю я, что есть! Нет, моя морда не треснет! И совсем я не потолстел, ты все врешь! Давай, Рей, тоже садись, в ногах правды нет. Командующий пусть и пригрозил через час явиться, но что–то я его пока не вижу… Думаю, часа два они там возиться будут…

Прогноз Осиора сбылся. Мы успели попить чаю, учитель знатно проредил запасы меда и орехов и уже даже успел заскучать, как в дверь мощно постучали.

— Господин Осиор! Открывайте! — прогремело снаружи.

Ирман, как хороший слуга, метнулся к входу в дом еще до того, как Осиор встал со своего места — гадкий мужик тонко чувствовал, когда можно закатывать глаза, а когда надо выполнять свои прямые обязанности, — так что когда мы вместе с наставником подошли к сеням, внутри уже толпился народ. Тройка стражников, командир форта, сонный управ и такой же сонный и недовольный Абаран.

— Вас я и жду, господа, пройдемте на кухню, — сказал Осиор еще до того, как управ успел открыть рот.

Такая холодная приветливость выбила незваных гостей из колеи, так что всей троице — управу, командующему и работорговцу — ничего не осталось, кроме как проследовать за хозяином дома.

— Чаю? — дежурно спросил Осиор, чем поверг в еще больший шок визитеров.

Не укрылась от «гостей» и гора серебра, что лежала на столе.

— Господин гарнизонный маг, мы здесь… — начал управ, но Осиор его перебил.

— Я знаю, зачем вы здесь. Вот, купчая на имя Рея, оформлена по всем правилам, — сказал маг, протягивая свежий документ Абарану. — А вот — оплата и отступные…

Маг кивнул на гору денег, что я принес из своего тайника.

— Вы не имеете права выкупать эту рабыню! Я запрещаю! — взвился управ.

Видимо, для чиновника это был уже принципиальный момент — побороть гарнизонного мага в этой игре. Ему стал поддакивать и Агнас, впрочем, без особого усердия. Толстый вояка понял, что и на этот раз хитрый маг их переиграл. Это было понятно по алчному блеску глаз Абарана: работорговец быстро пробежался глазами по документу и сейчас пожирал взглядом серебро, что лежало на столе.

— А я и не выкупаю, — просто ответил маг, — вон, ознакомьтесь с документом. Ее выкупает мой ученик, Рей.

— И откуда у него такие деньги?! — язвительно спросил управ. — Сотня серебром! Немыслимо!

— Откуда–откуда, с невольничьего рынка, — просто ответил маг, кивая на деньги, — тут нет ни единой моей монеты, все получил Рей от работорговцев за лечение невольников для кибашамцев. Даже господин Абаран может это подтвердить, так?

— Ну, так–то да… — начал работорговец, поглядывая на управа.

И тут я понял, что эту битву чиновник уже проиграл.

— И заработал Рей намного больше, даже приблизительные подсчеты говорят… Ну сотни полторы полновесных, не меньше. Так что тут никакого подлога, господин управ, никакого подлога. Вы лучше скажите, Абаран, вы согласны с условиями договора? Подпишите купчую?

— Не смей! Абаран! — взвился управ. — Эту суку должны четвертовать на главной площади! Такой ущерб для города! Мы должны показать!..

— Она дикая, я бы мог забрать девчонку просто так, но не хочу возиться с разбирательством Круга на этот счет. Проще купить. А еще Рей подлатает твоих парней. Бесплатно, — игнорируя вопли управа, добавил Осиор, обращаясь к лысому работорговцу.

На этих словах стоящий чуть в стороне командующий фортом только хмыкнул, и я увидел, как мужчина засобирался на выход — тут уже ничего не поделать.

— Подайте перо, — с алчной улыбкой ответил Абаран.

Это была выгодная сделка. Темнокожая рабыня, да еще такая строптивая, стоила хорошо, если двадцать серебряных, а тут целая сотня! А ведь Абаран понес такие огромные убытки из–за бунта… Да и плевать работорговец хотел на желание управа четвертовать девицу. Демоны с ней, с казнью, ведь можно неплохо поживиться…

Короткий росчерк пера и документ вернулся обратно к Осиору, который он, впрочем, как только схватились чернила, протянул мне. Сам же работорговец тут же потянулся к серебру и начал сгребать его по карманам и в мошну, даже не считая: наметанный глаз Абарана видел, что тут больше, чем сотня серебром. А если дают — надо брать.

— Твой документ, — коротко сказал учитель и протянул мне купчую.

На то, чтобы выпроводить визжащего управа ушло не меньше десяти минут. Чиновник сыпал угрозами и проклятиями и уже на самом пороге бросил:

— Я это так не оставлю, Осиор! Я буду жаловаться в королевскую канцелярию и Круг! Это самоуправство!

— Жалуйтесь, — легкомысленно ответил учитель, после чего хлопнул дверью прямо перед носом чиновника.

— А что, если он и вправду будет жаловаться? — спросил я Осиора. — Это ведь выглядит, как подлог…

— Пусть попробует, — с какой–то зловещей улыбкой ответил поясной маг. — Пойдем, юный рабовладелец, лучше выпьем чаю.

В этот момент я понял, что документ, который все это время я сжимал в руках — купчая на живого человека. Я и в самом деле обзавелся собственной рабыней.

Глава 26. Винефик

Этой же ночью, как только Рей уснул, а Витати разместили в ее старой комнате, чему девушка не особо противилась, Осиор выскользнул из дома. Надо нанести визит Острецу.

На этот раз костюм истигатора остался лежать в комоде. Маг только выудил фибулу, которую аккуратно заколол на груди — показать ворам, что он тут не только как гарнизонный маг. Но не более.

Вонючий трактир, который он посетил в прошлый раз, все так же работал. Такие заведения закрывают свои двери только на рассвете, если закрываю вовсе. Так что Осиор без проблем проскользнул внутрь мимо высокого амбала, что стоял на входе. Казалось, бандит резко потерял зрение и даже не заметил рослого мага.

— О! Господин Осиор! Прошу! — Острец уже стоял посреди зала, встречая позднего гостя.

«Смотрите, учатся. Наблюдают за улицей, или за домом?», — подумал Осиор, но проследовал за вором в его комнату–кабинет.

— Чем обязан? — спросил Острец. — Насколько мне известно, все воры и душегубы обходят улицу, где стоит ваш дом, стороной, да и касательно Рея я доходчиво донес до всех и вся…

— Я тут не касательно своего ученика, Ян, — спокойно ответил Осиор, устраиваясь в гостевом кресле.

Хозяин кабинета даже бровью не повел, а тут же уселся на своем месте. Внутри были только они двое. Нечего подручным слушать, о чем говорит Ян с трибунальным истигатором.

— Чем могу быть полезен, господин Осиор? — заискивающе спросил Острец.

По глазам вора маг видел, что этот визит ему — как кость в горле. Вор и так уже нехило прогнулся под Осиора, когда позволил ему судить грабителей на свое усмотрение, а теперь — эти визиты.

— Скажи, Ян, ты бы хотел, чтобы я больше никогда не появлялся в этой комнате? — вопросом на вопрос ответил Осиор.

— Было бы неплохо, — с усмешкой ответил Острец.

— Тогда у меня есть небольшое поручение. Совершенно по твоему воровскому профилю. И я забуду дорогу в этот трактир.

— У меня есть некоторые сомнения… — начал Ян.

Чтобы трибунальный истигатор забыл о твоем существовании? Цена и в самом деле должна быть колоссальная.

— Никакого подвоха, Ян. Ты, наверное, уже слышал, что у меня есть некоторые трения с местной управой… — начал Осиор, внимательно наблюдая за реакцией вора. — Так вот, сегодня вечером мы схлестнулись с управом вновь…

— Да, я в курсе, — показал свою осведомленность Острец.

— Тогда ты понимаешь, к чему все идет, — продолжил Осиор. — Я хочу, чтобы ты сделал так, чтобы ни единое письмо от управы не достигло столицы и Круга.

— Трибунальный истигатор нарушил Устав? — вырвалось у вора.

— Скорее, поясной маг, — с нажимом сказал Осиор, — не хочет к себе лишнего внимания. На прямое нарушение Устава я не способен, ты должен это понимать.

— Значит, перехватывать гонцов? Как именно? Может?…

Острец провел пальцем на уровне горла, от чего Осиор только поморщился.

— Нет, Ян, не надо никого резать. Достаточно на первом же перегоне посадить пару девиц и ребят, которые встретят посыльного. Напоить, уложить в постель, а в это время вытащить письмо и подменить его чем–нибудь незначительным… Я же полагаю, управские печати для тебя не проблема?

На этих словах вор только усмехнулся, пряча гнилые зубы в кубке с вином.

— Не проблема. И как долго мне этим заниматься?

— Скоро я покину Нипс. Несколько месяцев — не больше. И если все пройдет гладко, то мы больше никогда не встретимся.

Острец покачал кубком в руке, после чего резко протянул Осиору ладонь, на которую маг посмотрел чуть ли не брезгливо.

— Мы должны зафиксировать наш уговор, господин поясной маг, — вор выделил последние слова, намекая, что Осиор тут не в качестве истигатора.

— Хорошо, — ответил маг и ударил по ладони вора, — договорились.

— Договорились, — повторил следом Острец, наблюдая, как Осиор встает из кресла. — А что делать с письмами?

— Сжигайте, — уже в дверях бросил Осиор. — Там нет ничего секретного, просто кляузы на меня в акрильсерский круг.

Вор только согласно кивнул. Сжигать, так сжигать. Даже если внутри будут указания, как найти затерянные сокровища магов древности, он предпочтет этого не знать. Ведь больше никогда не видеть на своем пороге истигатора — стоит намного дороже.

* * *

Утро началось странно. Сначала я столкнулся в бане с Витати — так по словам учителя звали рабыню. После ухода управа и работорговца девушка пришла в себя, и Осиор довольно долго беседовал с ней в своем кабинете и накануне мы не пересекались.

А вот прямо сейчас Витати таскала себе воды, выгнав прочь ребят, что ночевали в бане. Я решил, что ей помыться важнее, так что, фыркая от холода, поплескался в бочке, что стояла тут же, во дворе.

А потом начался завтрак.

Я уселся на свое привычное место — напротив учителя, во втором торце стола. Витати же, одетая сейчас в рубашку и штаны, устроилась слева от Осиора, а еще к утреннему приему пищи присоединился Ирман, хотя делал это слуга крайне редко, завтракая намного раньше, чем поясной маг.

— Ну что, вся шайка в сборе, — довольно возвестил Осиор, отламывая от свежей буханки хлеба ломоть, — давай, Ирман, раскладывай всем. Что у нас сегодня? Каша! С яйцами и салом! Ух, отлично!

Краем глаза я заметил, что Витати держалась за столом намного увереннее, чем я когда–то. Спокойно протянула Ирману тарелку, ловко взялась за ложку, спокойно поставила перед собой чашку с горячим чаем, что тут же налил слуга, запить. И откуда набралась? Если бы я не знал, что минимум последний год она провела в рабстве, питаясь чуть ли не из корыта, я бы посчитал, что за нашим столом сидит смуглокожая горожанка, а не вчерашняя рабыня.

«Она все еще в рабстве, Рей. Ты забыл?», — гаденько спросил внутренний голос, от которого я только мысленно отмахнулся.

Я не рабовладелец. Мы с учителем спасли ее. Она — дикий маг, такой же, как и я.

Руна Вун, которой владела Витати, меня будоражила. Белая руна! Это же какой силой она обладает, раз может свободно колдовать двадцать вторую руну ряда? Да еще и дикую? Из меня дикий Ур выкачивал силы, будто я был дырявой бочкой, так каково же было Витати? И на что она способна, как маг? И что планирует делать учитель? Взять ее в ученики? Мы будем учиться вместе?

Я украдкой посмотрел на остролицую девушку, но как только мне показалось, что она заметила этот мой взгляд — моментально уткнулся носом в свою тарелку. Что, впрочем, не укрылось от учителя и, что самое гадкое — от Ирмана.

— Что зыркаешь, малец? — с улыбкой спросил слуга, отправляя в рот очередную ложку каши и закусывая ее сочной шкваркой.

— Ничего, — буркнул я в ответ.

— Ирман, отстань от парня, — пожурил слугу Осиор, направляя в того ложку, будто скипетр, — сейчас поедим и за чаем все обсудим.

К чаю сегодня был маковый рогалик размером с небольшого поросенка. Дележку булки Осиор взял на себя, выделив себе любимому кусок послаще, из самой середины, где было больше мака. Нам с Витати же достались хвосты — чуть опаленные в жаре печи, но все еще вкусные.

— Ну что, давайте нормально знакомиться, — возвестил поясной маг, щедро намазывая булку медом. — Это новый член нашего маленького, но крайне дружного коллектива, — маг указал резной ложкой–веретеном на девушку, — Витати. Прибыла она к нашим берегам из далекого Келанда, но за год своего не слишком комфортного путешествия успела подучить западный… Ух! Поймал! Какая булка! Мак так и вываливается, да, Рей? Ирман, где ты их берешь? Передай булочнику мои поклоны. Каждый раз, как в первый, клянусь своим поясом!

— Учитель… — я робко поднял руку, привлекая к себе внимание.

Витати же сидела ровно, будто в нее вставили кол, наблюдая своими белесо–мертвенными глазами за борьбой мага с тягучим медом и начинкой рогалика.

— Что такое? — Осиор отвлекся от булки, от чего на стол мгновенно плюхнулся кусок мака вперемешку с медом. — Ах! Утопец его бери! Что такое, Рей?!

— Витати… — я покосился на девушку, — она будет учиться магии вместе со мной?

Над столом повисла тишина, а через секунду по кухне прокатился заливистый смех Осиора. Темнокожая гостья тоже улыбнулась, но как–то кисло, самыми уголками губ.

— Нет, Рей, если тебя тревожит, сколько внимания я буду тебе уделять, то можешь успокоиться. Витати не будет учиться печатям… — Осиор посмотрел на девушку, которая сейчас увлеченно разглядывала кусок рогалика перед собой, будто вообще впервые видела подобное лакомство. — Она уже… слишком взрослая для этого.

— Да? — глупо переспросил я.

— Да, — серьезно ответил Осиор. — Учеников не просто так отбирают в подростковом возрасте. Мы с тобой, на самом деле, стали заниматься достаточно поздно. После шестнадцати–семнадцати лет, без тренировок, каналы деревенеют, и освоить печати уже невозможно. Остаются только дикие руны, как в случае с Витати. Ей уже девятнадцать.

Я перевел взгляд на девушку. На пять лет старше меня? Ни в жизнь бы не сказал! Были мы примерно одного роста, да и по чертам лица не сказать, что ей почти двадцать…

— У меня в роду все выглядят молодо, — коротко добавила Витати, перехватывая из рук Осиора веретено и опуская круглую ложку в глиняный горшок с тягучим липовым медом, — не удивляйся.

— Я бы сказал, что это присуще всем келандцам, да, Ирман? — добавил Осиор. — Помнишь того купца с восточной оконечности полуострова? Из Нетабиса, вроде. На вид лет тридцать, не больше! А по факту — полтинник! Удивительно… Может, это в воде дело, или там солнце другое? И кожа гладкая–гладкая!..

Я заметил, как Витати зыркнула на Осиора из–под ресниц, но девушка быстро вернулась к намазыванию булки медом. О чем они с учителем вчера договорились? К чему вообще пришли?

— Но некоторое время Витати нам компанию составит, да? Ты же помнишь, что мы скоро отбываем из Нипса, Рей?

— Угу, — кивнул я, запуская зубы в булку и запивая все горячим чаем.

Мне рогалик нравился и таким, как есть, без меда. Я еще умел наслаждаться простыми лакомствами, которые ранее были мне недоступны.

— Скорее всего, поплывем на континент, — продолжил маг, от чего я чуть не подавился.

— А как же Акрильсера?! — воскликнул я.

— А что Акрильсера? Местный Круг — скорее сборище по интересам. Или ты уже не планируешь получать жетон и учиться на пояс? — спросил маг.

Разговоры о том, что мне нужно продолжить обучение и получить хотя бы оранжевый кушак до полного совершеннолетия в шестнадцать, велись с завидной периодичностью весь последний месяц. Учитель говорил, что с моими способностями мне это будет как раз плюнуть, а если учесть, что на пляже я уже колдовал вторую печать, пусть и с помощью Осиора… Контур–то замыкал я, как и вписывал вторую руну! За полгода — колоссальный прогресс, я это понимал и без похвалы со стороны поясного мага.

— Так что поплывем в Дагерию. Правда, я пока не решил, окружным маршрутом, огибая Гоунс, или лучше до Талкрана, а там через Бенжу, по земле, большаком…

— А зачем на ту сторону? — спросил я.

В географии я был не слишком силен, но знал, что южные оконечности Дагерии имели крупные портовые города, да и вообще, через пролив от Лаолисы кипела жизнь. Другая же сторона континента казалась мне чем–то далеким и непонятным. Я знал, что у внутреннего моря стояла столица Дарегийской Империи, с южной части доступ к нему имела и Бенжа, да где–то там же расположился Женд, в который заходили на перегрузку рабовладельческие суда, что следовали с восточного континента на запад. Ну вот, вроде бы и все.

— Конечно, в столицу Дагерии, в главный Круг континента, поближе к академии, — легкомысленно ответил Осиор. — Так вот, Витати составит нам компанию, да? А заодно она подтянет тебя в диких рунах, чтобы ты не покалечился, да подготовит к изучению восьмых рун…

— Так нельзя же! — выпалил я, чуть не роняя рогалик.

— Это мне нельзя, — хитро ответил Осиор. — Витати же… Да пусть сама расскажет, да, Витати? Расскажи Рею.

Я уставился на девушку, которая в это время лениво поглощала рогалик. Вот, дочь далекого Келанда в последний раз запустила крепкие зубы в сдобу, запила кусок чаем, после чего посмотрела на учителя.

— Что именно? — спросила она Осиора.

— Расскажи про свои руны, — сказал Осиор, многозначительно отпивая чаю.

Витати недовольно посмотрела на поясного мага, после чего повернулась ко мне и сказала:

— Я владею всеми тремя белыми рунами, народ Келанда называет нас Vineficasz Vinatorasz, — проговорила девушка по слогам совершенно невозможную для моего языка комбинацию звуков, — По–вашему — винефик. Это можно определить и по имени человека.

— По слогу «Ви»? — догадался я.

— По слогу «Ви», — согласилась девушка. — От рождения я Тати, но после того, как стала… винефиком, мне дали новое имя.

— Вот! Винефики — отличные мастера белых рун. А еще и боевых искусств, да, Витати? — вклинился Осиор.

— Если можно так сказать, — согласилась девушка. — Вчера твой учитель предложил мне работу. Подтянуть тебя в диких рунах, показать, что умеют винефики… — девушка опять бросила короткий взгляд на учителя, мне совершенно точно не показалось, — Так сказать, заработать на место на торговом судне до дома.

— Да, кстати, Рей, платишь ты сам. Я про уроки Витати, ее стол, одежду, — заметил Осиор, тыкая в меня куском булки. — Уже взрослый, амулеты крутить насобачился… Справишься. И на дорогу до Шамограда тоже надо бы подсобрать деньжат…

— Так я все Абарану отдал! — взвился я.

— Да, так бывает, — пожал плечами учитель, — но и ты в вопросах заработка товарищ талантливый, так? А камни я тебе нужные дам, даже со сложными двухрунными амулетами помогу, если покупателей найдешь. Такие вещи по десятку–другому полновесных продавать можно влет!

Я с удивлением уставился на Осиора, а потом перевел взгляд на свою новую проблему с белесо–серыми глазами и подозрительно крепкими зубами… И если стол для своей новой наставницы я еще потяну без проблем, то как быть с одежкой?! Когда я встречался с Мартой, я интересовался, сколько стоит женское платье. Там одной ткани в два раза больше уходит, чем на мужской наряд! Все эти юбки, платья, рубашки. Да и не к лицу одевать человека, который будет знакомить меня с запретными рунами, во всякие обноски!

До конца завтрака я просидел тихо, а в голове щелкали цифры. Сколько мне понадобится камней и пластин, сколько будет стоить заказать серебряные оправы у господина Гандаса на дорогие амулеты, какую комиссию возьмет ювелир за реализацию… А ведь еще нужны будут деньги на будущее путешествие… А когда оно будет? А мы точно поплывем до побережья, или до самого Шамограда — на корабле? Это же совсем разные расходы, если я хоть что–то понял из многочисленных бесед купцов, что слышал в свое время на рынке.

Очнулся я, когда Ирман уже начал убирать со стола.

— Ты что, уснул?! — прикрикнул на меня слуга, отчего я, вздрогнув, вернулся в реальный мир. — Тебя учитель ждет уже!

Пришлось вставать из–за стола и двигать в кабинет Осиора. Там была и Витати — тихо стояла у стены, рассматривая каменную плиту для записей и мое ученическое место.

— О! Явился! Ну что, Рей, нам надо кое–что обсудить, — начал Осиор. — И кое–что объяснить Витати, хотя я ввел ее в курс дела, насколько смог, вчера вечером.

— Да, но у меня остались вопросы, — отозвалась девушка. — Когда ты понял, что ты — маг?

— Витати, я же тебе говорил вчера… — начал Осиор, но винефик перебила учителя.

— Если я буду показывать парню, как жить с дикими рунами, я хочу сама узнать. Это таинство моего народа, и я не собираюсь делиться им с печатником.

«Печатником», — повторил я про себя. Звучало почти как оскорбление.

— Этим летом, Витати. Я открыл в себе дикую руну Инг этим летом. Это руна поиска…

— Я знаю ряд, не трать время. Инг открылась тебе, когда учился магии? — уточнила девушка.

— Нет, я тогда… Бродяжничал в Нипсе. Подрабатывал то тут, то там.

— И как ты ею пользовался?

— Искал потерянные вещи, сбежавших коров, всякое–разное…

Я почему–то густо залился краской. Сейчас, стоя перед диким магом, что владел самыми могущественными рунами ряда, такое использование руны Инг казалось мне оскорбительным.

— Хорошее применение, — внезапно сказала винефик. — Помогал людям?

— Да, — кивнул я, — за небольшую плату.

— А что с боевыми рунами? Первыми?

Девушка посмотрела на Осиора, учитель же только кивнул на меня, мол, пусть сам расскажет.

— Боевые руны мне не открылись. Только Инг, Ур и Нид, руна поиска и две руны защиты, — ответил я.

— Правда? То есть мне не показалось тогда, ты поднял истинный щит Ур? — уточнила Витати.

Не дикий — истинный. Я стал немного улавливать, в чем суть пренебрежения к печатям со стороны бывшей рабыни. Она считает печатную магию неправильной? Очень странно, если учесть, что на западном континенте именно дикие руны считались отклонением от нормы.

— Да, — кивнул я.

— Покажи, — сразу же потребовала девушка.

Я увидел, как учитель чуть дернулся, будто хотел что–то сказать, но умолк, продолжая наблюдать со стороны за нашим диалогом.

— Давай, Рей, — кивнул мой наставник, когда я взглядом попросил разрешения, — пока она не поймет, что ты можешь, учебы не будет.

Я опустил руки, сделал пару глубоких вдохов и стал искать в глубине себя зов руны Ур. Дикий щит всегда получался сам собой, бессознательно, и сейчас поднять его по команде оказалось крайне непросто. Руки, что привыкли колдовать печати, будто сами собой поднимались, чтобы вывести внешний контур.

Витати наблюдала за моими потугами несколько минут, после чего резюмировала:

— Так не пойдет. Нет, не пойдет…

После чего она совершенно внезапно сделала два шага и отвесила мне хлесткую затрещину.

— Ай! — вскрикнул я, хватаясь за затылок. — Ты что делае…

В следующий момент я увидел, как в мое лицо летит узкий кулак с едва зажившими костяшками, покрытыми кровавой коркой.

Я всем своим нутром дернулся, чтобы закрыться от удара, и вместе с поднятыми к голове руками поднялся и дикий щит Ур, по которому Витати от души и врезала, опять разбивая руку в кровь. По оранжевой преграде, что закрывала меня с головы до пят от восточной гостьи, прошла тонкая рябь.

— Вот! Уже лучше! — оскалилась девушка. — Значит, рефлекторно… Да? Когда ты научился ставить такой большой щит?

— Его пытали, чтобы он показал свою Инг, — вклинился Осиор. — И хотели продать в рабство. Как дикого мага.

Витати внимательно выслушала учителя, после чего посмотрела на меня уже другими глазами. Во взгляде ее белесых глаз мелькнуло понимание.

— И насколько он крепкий? — спросила девушка, щелкнул ногтем по щиту.

— Я часами держал им удары кувалдой, — признался я. — Но тогда я еще не умел колдовать… Да и у меня кровь всем телом шла, даже через кожу, от этого.

Винефик посмотрела на меня, потом на Осиора, и стала задумчиво прохаживаться по кабинету, будто бы это была ее комната, а не логово поясного мага.

— Господин… — это слово далось ей тяжело, — Осиор, мы можем проверить парня на максимум? Я должна знать его предел.

— Может надорваться, — покачал головой поясной маг, — он совсем не контролирует ток силы диких рун, поэтому ты здесь, Витати. Я не могу его этому научить, а ты сама видишь — любая угроза и взмывают щиты. А еще он на мне Инг зажигает с любых расстояний, когда ищет помощи.

— Прямо с любых? — удивилась девушка.

— Лиг двадцать, не меньше. Тогда же, когда его продать пытались, — серьезно ответил поясной маг.

В этот момент я понял, что меня смущало последние десять минут. Если со мной Осиор общался, как с учеником, с Ирманом — как со старым товарищем и слугой, то с Витати поясной маг говорил, как… с коллегой? Будто она была не диким магом из далекого Келанда, а поясным магом Круга, с которым Осиор обсуждал особенности моего обучения. И это несмотря на то, что Витати была не сильно и старше меня, на фоне возраста учителя, само собой.

— Двадцать лиг, значит… — протянула Витати. — Ну–ка, парень…

В этот момент девушка замахнулась еще раз, от чего я дернулся, но вместо удара она положила обе ладони на оранжевую преграду между нами и крикнула:

— Не дай мне коснуться себя! Вернись туда, в прошлое, представь кувалду, что пытается проломить щит и сломать тебе кости!

В этот момент те места, где винефик касалась щита, стали светиться бело–оранжевым, а я почувствовал, как оберегающая меня преграда истончается.

Слова Витати подействовали. Сначала меня захлестнула паника, а потом — пробудилось упрямство. Осиор смотрит! Значит, мне нужно показать учителю, на что я способен и с дикими рунами.

Я сосредоточился на тех местах, что сейчас буквально прожигала Витати своими ладонями, щедро накачивая щит силой. Девушка почувствовала это и как–то хищно оскалилась, от чего ее лицо стало совсем уж зловещим.

— Да, вот так! Держи!

Давление на щит нарастало. Я почувствовал, как начинает темнеть в глазах. Ощущение было, будто бы по щитам постоянно долбят кувалдами, без перерыва на замах, словно пара мощных кузнецов взяла чудовищный темп и сейчас пытается добраться до меня сквозь тонкую оранжевую скорлупу. Из носа потекла тонкая струйка крови — я почувствовал ее железно–соленый вкус на губах.

— Витати! — вскрикнул учитель, делая шаг вперед.

— Все хорошо! — рявкнула девица. — Давай, парень, держи щит! Иначе я доберусь до тебя и сломаю все кости!

На этих словах я сконцентрировал взгляд на дочери Келанда. Это что, насмешка? Она считает меня слабаком?

Это разозлило меня, так что в следующий момент я рывком влил в щит столько, сколько мог пропустить через собственные каналы.

В комнате раздался хлопок. Щит Ур буквально лопнул под ладонями Витати, но при этом отбросил девушку в другой конец комнаты, где она крепко приложилась спиной о каменную стену. Я же, заливаясь кровью и соплями, осел там, где и стоял.

Посреди всего этого бедлама стоял мой учитель, переводя взгляд то на меня — горделивого дурака, то на высокомерную келандку.

— Все живы? — буднично спросил поясной маг.

От стены послышался слабый стон — это винефик дала понять, что не сломала о стену хребет. Я же просто вытерся рукавом, коротко кивнув наставнику.

— Хорошо. Увидела, что хотела? — спросил Осиор, наклоняясь к девушке и на ходу формируя печать Ис.

На каменной кладке за спиной Витати осталось кровавое пятно. Девушка крепко разбила затылок. И как выжила?

— Не ты, отойди, — вяло сказала Витати, ударяя по ладоням учителя рукой, тем самым разрушая печать. — Пусть колдует истинный маг.

По лицу Осиора и поджатым губам было понятно, что этот жест не пришелся ему по душе, но колдовать маг перестал. Вместо этого учитель помог мне подняться на ноги и подойти к винефику.

— Ис потянешь? — спросил Осиор.

Я коротко кивнул и быстро сотворил печать в три дюйма, которая легла на голову Витати.

— И зачем тебе печати… — пробормотала винефик, вставая на ноги. — Да, тебя есть, чему поучить, парень. Определенно есть.

— Не безнадежен? — вяло спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Не безнадежен, — с легкой полуулыбкой ответила девушка, ощупывая лысый затылок на предмет рассечения, которое уже затянулось печатью Ис. — Но убиться ты можешь легко, тут твой учитель прав.

И вот тут мне стало понятно, что времени на собственные дела у меня не останется. Если Витати говорит, что я могу покалечиться, значит Осиор не слезет с нас обоих, пока это не будет исправлено. Слишком мой наставник опасался того, что я рано или поздно надорвусь — совсем как он когда–то.

Глава 27. Подмастерья

После проверки моих диких рун дни пошли своим чередом. Только теперь в моем расписании кроме занятий с Осиором появились и занятия со спасенной рабыней — после обеда.

Сначала мы пытались приспособить для этого кабинет учителя, но Осиор очень быстро начинал раздражаться на тему того, что мы мешаем ему работать с манускриптами и свитками, ведь к нашему прибытию в Шамоград мой наставник планировал представить исследование аномальной бури коллегам по Кругу. А сроки Осиор очертил сам — пара месяцев, и как начнется навигация, мы погрузимся на корабль и отправимся в столицу Дагерии.

Внутренний двор тоже оказался тесноват, а после того, как на магические вспышки прохожие и соседи позвали стражу, потому что решили, что в доме господина гарнизонного магика идет бой, Осиор запретил нам использовать и эту площадку. Оставался только пляж или какое–нибудь поле за городом, но Витати была категорически против того, чтобы наши занятия видели посторонние.

Ситуация казалось патовой, но нам на помощь пришли ребята — Сопля, узнав о нашей с Витати проблеме, мигом вызвался постоять на стреме, да привлек к этому занятию и других парней. Так что пока мы с дочерью Келанда упражнялись в контроле моих диких рун, у нас была выстроена надежная сигнальная система, которая предупреждала о приближении посторонних.

Изначально Витати восприняла предложение помощи от ребят в штыки, но познакомившись с Соплей, Невером и Араном, довольно быстро свое мнение изменила. Только Раиль при виде темнокожей девушки робел так, что и слова сказать не мог, а как только винефик появлялась рядом — стремился раствориться где–то на местности. К концу первой недели занятий на пляже, совсем недалеко от того места, где Витати сорвалась со скал, винефик позволила одному из парней подойти поближе и понаблюдать за тем, как девушка ломает мои щиты.

Единственное унизительное неудобство от которого мы не смогли избавиться — статус Витати в Нипсе.

Весть о том, что ученик господина Осиора купил для себя рабыню, да еще и темнокожую и на несколько лет старше его самого, быстро облетела портовый город. Так что в наш первый выход на пляж, уже в дверях, нас поймал учитель. В руках поясной маг держал черную атласную ленту с небольшим деревянным ярлыком. Бирка раба.

— Вот, без этого — никак, — сказал Осиор, протягивая ошейник Витати.

По лицу девушки было понятно, что она совершенно не в восторге от того, чтобы носить рабскую бирку, пусть и такую мелкую, что выглядела, скорее, как украшение.

— Я думала, я нанята помочь пареньку совладать с рунами, — холодно бросила винефик.

— Нанята, но освободить сразу после покупки мы тебя не можем, — ответил Осиор, — как только выберемся с Лаолисы, даю слово, носить тебе это не придется.

Я же стоял чуть в стороне, наблюдая за переговорами моих учителей. Вот, Витати нехотя, резко, приняла ленту из руки Осиора и в два движения повязала ее на горле, чтобы деревянный ярлык с информацией о рабе и его хозяине висел спереди.

Мне было неловко вдвойне, потому что точно по такому же ярлыку, только крупнее, я когда–то искал для фермера Ульса сбежавшую козу, что только усиливало параллели между рабами и безмолвной скотиной.

Но Осиор оказался прав. Люди постоянно обращали на нас с Витати внимание, цеплялись взглядом за темнокожую девушку с коротко остриженной головой, шарили глазами в поисках того самого ярлыка и, находя искомое, удовлетворенно кивали сами себе. Значит, сплетни не врали — мальчишка на самом деле купил эту чернокожую. Вот только для чего — никто и близко догадаться не мог, хотя версии выдвигались, множественные и, в основном — крайне похабные. К моему удивлению больше всего грязи лили женщины, причем как и на голову Витати, так и на мою. Называли зарвавшимся юнцом, выродком и вообще, как угодно. Доставалось и рабыне, которая быстро превратилась в черную подстилку магиков.

Если меня эти кривотолки, которые я нет–нет, да слышал краем уха, будто сплетникам доставляло удовольствие говорить нарочито громко, когда я рядом, выводили из состояния душевного равновесия, то вот Витати было глубоко наплевать.

— Эй, ты чего? — тихо спросила винефик, наблюдая, как в очередной раз краснеют мои уши.

— Да опять эти гадости… — ответил я, дернув плечом.

— Они просто… — Витати умолкла, подбирая слово, — трепачи, вот. Трепятся без конца о том, чего не понимают. Вот и все.

— Мне иногда кажется, что они меня боятся, как мага, — внезапно для себя шепнул я Витати, чтобы никто не услышал.

— Конечно, боятся, — хищно усмехнулась девушка, в очередной раз демонстрируя ровные и крепкие зубы, — у меня на родине винефиков вообще стороной обходят.

О Келанде Витати почти ничего не рассказывала, так что я очень удивился, когда темнокожая девушка упомянула свою родину. Сейчас же мы шли к одному из мостов, на ту сторону реки, так что время поговорить у нас было.

— Вот прямо стороной? — удивился я.

— Угу, — кивнула Витати. — Век винефика короток, парень. Дожить до тридцати — достижение.

— Почему? — спросил я.

Сначала Витати посмотрела на меня так, будто я задаю крайне глупые и очевидные вопросы, но буквально через миг ее взгляд смягчился.

— Ты бы хотел встретиться со мной в бою, парень? — вопросом на вопрос ответила девушка.

От перспективы схлестнуться в магической дуэли с Витати я буквально вздрогнул. Она уже показала мне, на что способны дикие руны, особенно — белые. Она буквально голыми руками тушила мои стрелы Тир, разламывала в полете лезвия Фео и громила щиты. Как маг я был абсолютно беззащитен. Максимум, на что я был способен — немного замедлить движение винефика, но вот нанести Витати хоть какой–то вред… Невозможно.

— По лицу вижу, что не хотел бы, — одними уголками губ, чуть прищурившись, усмехнулась девушка, — вот и никто не хочет. Так что если в бою находят винефика… Ты понимаешь, что все копья и стрелы — обычные копья и стрелы, летят в нашу сторону.

Чуть помолчали, перешли на другой берег реки и, уже поравнявшись с невольничьим рынком, меня озарило.

— Ты так в рабство и попала? Ну, с поля боя…

Уже открыв рот, я понял, что затронул болезненную тему. Лицо Витати моментально превратилось в восковую маску, но через некоторое время девушка все же ответила:

— Если бы знали, кого брали в плен, все закончилось бы прямо там.

Дальнейшие расспросы смысла не имели, я прямо физически чувствовал, как уроженка Келанда закрылась от меня эмоционально. Так что к пляжу мы подошли молча. Витати скинула плащ, я же остался в своей куртке, слишком студеным был ветер.

— Так, давай повторим еще раз. В чем отличие истинного мага от печатника? — спросила винефик.

— Каналы дикого… — я запнулся, но моментально исправился, — истинного мага всегда открыты определенной руне. А печатник проталкивает энергию через свои каналы насильно.

— Вот это ты всегда должен держать в голове, парень! Твои руны — всегда с тобой! Тебе не надо делать усилие, чертить печать, насиловать собственное естество, проталкивая магическую энергию волевым усилием! Истинная магия всегда при тебе, только позови!

Девушка расставила ноги на ширине плеч и сделала круговое движение ладонями. Воздух вокруг Витати поддернулся, будто сейчас был знойный день, и я почувствовал, как вокруг винефика создался пузырь магической пустоты. Руна Вун, растворяющая магию и любые магические кострукты.

— Я отлично владею своим телом, я знаю свои возможности. Мы можем простоять тут так целый день и я даже не покачнусь, — продолжила Витати. — Магическая сила течет сквозь меня свободно, по зову руны Вун, которую я сейчас выпустила на свободу. Точно так же может работать и твой Ур, и Нид, и Инг. Ты просто должен не сопротивляться этому. Давай, парень, поднимай щиты.

Я оглянулся по сторонам, заметил стоящего на своем обычном месте Соплю, который наблюдал за другим концом пляжа, после чего сделал пару глубоких вдохов и потянулся внутрь себя, к дикой руне защиты.

Она здесь, она всегда со мной. Она защищает меня еще до того, как я успеваю осознать грозящую мне опасность. Ни одна печать не выдержит то, что выдерживает истинная руна Ур, мы проверяли. Любую печать, любых размеров, Витати разрушала играючи, словно ребенок, что отрывает мухе крылья. И только мой дикий щит мог дать ей отпор. А значит — он намного сильнее всего, что я могу наколдовать с помощью контуров.

Вот, волна бьется о скалы и очередная порция мелких брызг летит в мою сторону. Но на этот раз соленая вода не достигает кожи — мельчайшие частицы морской влаги оседают на едва заметной пленке оранжевой преграды, что сейчас закрывает меня от внешнего мира, словно кокон. Витати сказала, что полной защите оранжевых магов учат в последнюю очередь, но раз эта форма щита для меня наиболее естественна, то практиковаться стоит с ней. А потом темнокожая наставница покажет мне несколько трюков народа Келанда, которые недоступны печатным магам Круга.

— Хорошо, молодец! — голос Витати доносился откуда–то издалека. — Лови капли, парень! Сейчас твой щит — лишь навес от дождя, не больше.

Девушка сделала шаг в мою сторону и коснулась пальцами щита Ур. Магическая преграда колыхнулась, но не лопнула — лишь прогнулась под воздействием живой плоти другого человека.

— Постарайся впустить меня, — продолжила винефик, переходя к следующему упражнению, — не снимая щита. Представь, что он обтекает меня, словно пузырь, что я просачиваюсь внутрь, становлюсь частью защищаемого пространства. Как вот этот камень под твоими ногами…

Сейчас сквозь едва прикрытые веки я видел белесо–серый взгляд наставницы. Пустить ее, представить, что она часть очерченного мной круга, дать силе пройти сквозь нее, дать просочиться внутрь…

Вот, Витати сделала шаг, еще один. Пузырь щита Ур прогнулся, будто бублик, а после рука девушки оказалась по эту сторону магической преграды. Но в следующий момент нас окрикнул Сопля.

— Рей! Рей!

От звука собственного имени я вздрогнул, а щит колыхнулся и рассыпался на части — Витати сама разрушила его руной Вун, чтобы ее не покалечило, или не отрубило руку ставшей внезапно жесткой преградой.

— Рей! — спешил к нам Сопля. — Там это, ходит кто–то… И это…

Я только отмахнулся от паренька. Высунувшись из–за скал, я заметил пару ребят, что праздно шатались меж скал в поисках моллюсков или застрявших крабов. Обычные оборванцы, какими были и мы совсем недавно. Довольно быстро бродяги ушли, но урок уже был сорван — Витати сообщила, что на сегодня хватит. У нас почти получилось.

«Завтра, завтра обязательно получится пустить ее целиком», — подумал я.

По словам уроженки Келанда, способность пропускать внутрь щита объекты или выпускать их наружу крайне важно в бою. Как там говорила Витати? Тупой прямой щит может даже печатник удержать? Дикая руна давала возможность тонко управлять энергетическим потоком, просто позволяя большему или меньшему объему силы течь по соответствующим магическим каналам внутри моего тела. И Витати уверяла, что способность мага пропустить сквозь преграду какой–то объект является определяющим преимуществом.

— Представь, что у тебя в руках меч, — привела пример девушка, когда я доконал ее расспросами. — А лучше — копье. Что ты с ними можешь, когда колдуешь печати? Ничего! Закрылся Уром и смотришь, как твоих товарищей крошат мелкой соломкой… А вот истинная руна позволяет сражаться, полноценно сражаться! При этом оставаясь неуязвимым для ударов противника. Понял, почему так важно контролировать свой щит?

На такое объяснение мне возразить было нечего. Идеальная защита! Работающая только в одну сторону! Все выпускать — ничего не впускать внутрь границ защиты. Да, печатным магам и вправду такое может только сниться…

И если во время занятий с Витати у меня почти все получалось, то сказать того же о своих уроках у Осиора я не могу. После событий на пляже поясной маг принял решение, что пора готовить меня к получению жетона мага, ведь совсем скоро мы прибудем в дагерийский Круг, где я смогу пройти экзамены. А значит, пришло время осваивать вторые печати.

И вот тут крылась серьезная проблема, которая проистекала из нежелания Осиора показывать мне красные печати. Я просто не чувствовал центры силы рун Фео, Хаг и Тир, потому что практически не практиковался с ними. А вторые печати защиты или вообще, комбинированные печати из рун разных видов учитель показывать мне отказывался.

— Рей, соберись! — прикрикнул Осиор, когда очередная печать Фео–Хаг, что должна была создать облако лезвий, развалилась в воздухе, — руна Хаг требует примерно в два раза больше энергии, чем Фео. Значит, как более массивная она будет ближе к центру! Тут же элементарные пропорции!

Я только раздраженно дернул плечом и стал заново выводить контур. Легко ему говорить! Всего в два раза! Я почти не имел дела с боевыми рунами, а тут сразу вторые печати! Конечно, первые давались мне легче легкого — я их почти не ощущал после изнурительной работы с руной Ис на невольничьем рынке, но вот уместить сразу две руны в одной печати, правильно напитать силой контур, чтобы его банально не разорвало на части от перекачки… Еще один аспект, который мне мешал — правильный расчет сил. Недостаточно было просто сложить энергозатраты каждой из рун по отдельности. Из–за разнонаправленности сил внутри контура, то есть из–за того, что руны буквально отталкивались друг от друга, я должен был не только мысленно сложить их энергии между собой, но и удвоить количество расходуемых сил. И все это просто на уровне ощущений!

Когда очередная печать лопнула из–за того, что руна Фео пришла в движение и просто проломила внутренний контур, я все же задал вопрос, который давно крутился у меня на языке:

— Почему мы не можем начать с рун Фео–Фео или Хаг–Хаг?!

— Потому что с этим справится даже безрукий! — отрезал Осиор. — Но если ты таковым себя считаешь — дерзай!

Я насупился, посмотрел на учителя и увидев лишь холодное раздражение, начал выводить внешний контур очередной печати. Ну не получается у меня найти точку баланса! Она будто ускользает от меня…

А делать контуры слишком мощными бесполезно, учитель мне доходчиво это показал. Если внешний контур печати перекачен силой, то печать просто схлопывается под направленным давлением, отдавая всю силу не рунам, а границе заклинания. Если делать внутренний контур слишком сильным, то он наоборот, разрывает печать изнутри… Проклятый баланс! Сейчас я чувствовал себя бродячим артистом, что стоя на косых ходулях, пытается удержать сразу несколько ножей на кончиках пальцев.

— Но на пляже же получилось! — пожаловался я, когда очередная печать лопнула, рассеивая магическую силу по всему кабинету поясного мага.

— Потому что я направлял тебя, вел за руку, вот почему получилось, — ответил наставник. — Да и использовал ты дикую руну Инг, которая будто привязана к рукам, крути, как хочешь! Но серьезное колдовство так не работает, Рей!

— А Витати говорила… — начал я, но быстро прикусил язык.

— И что говорила Витати? — переспросил учитель.

— Что дикие руны — это истинная магия, а печати, они… — я запнулся, глядя на Осиора.

Будет ли учитель ругаться? Обидят ли его слова дочери Келанда, пусть и пересказанные мной?

— Так что не так с печатями, Рей?

— Витати говорила, что печати противоестественны… — закончил я.

Осиор только тяжело вздохнул и покачал головой.

— Мальчик мой, послушай внимательно. Витати — очень сильный маг, от природы. И если бы она обучалась печатному колдовству и развивала свои каналы… Пояс — ее минимум, а скорее, она была бы магом синего или фиолетового плаща. Но она родилась в Келанде, где к магии иное отношение, да и вообще, в Восточной Пресии все сложно с печатной магией. Скажи, считаешь ли ты штаны необходимой вещью?

Внезапный вопрос наставника сбил меня с толку. Штаны? Причем тут штаны?

— Так что насчет штанов, Рей? — повторил свой вопрос поясной маг. — Ну или что насчет сапог. Тебе нравится носить сапоги? Или лучше босиком?

— Ну, нравится… — осторожно ответил я. — Одежда это вообще важно.

— Вот тоже самое и с печатной магией Круга и дикими рунами. Печати — это одежда. Достижение науки и прогресса магического искусства. Дикие, или как говорит Витати — истинные руны — это исключительно природное явление. Это как бегать голышом или ходить босиком. Рано или поздно твои стопы собьются, а кожа на пятках станет как камень. Но будешь ли ты лучше человека в сапогах? В определенных условиях, может, и будешь. Но человек в сапогах может пройти где угодно, а вот босой — только там, где ему позволит окружающая природа. Тоже и с печатями и дикими рунами. У тебя есть способность к ним, сразу к трем из них, так что я решил, что тебе стоит научиться ходить и босиком там, где ты сможешь. Но печати — это возможности. Это, в первую очередь, возможность быть универсальным магом.

Я внимательно слушал Осиора, вникая в слова учителя. И понимал, что он по–своему прав. Витати была невероятно сильна в борьбе с другими магами, но она не могла наколдовать даже простейшую руну Ур, чтобы закрыться от стрелы. Как и большинство других винефиков, по ее словам. Мне же были открыты все двадцать четыре руны ряда. Я мог все, нужно только научиться.

За несколько дней у меня все же стали получаться вторые печати атаки. До идеального наполнения контуров было далеко, но в целом Осиор был мной доволен, а это — самое важное. Еще когда поясной маг взял меня в ученики, я для себя решил, что буду стараться изо всех сил, только бы не огорчать своего наставника. И вот, я взял очередную высоту.

Между занятиями с Осиором и Витати я все свое время тратил на изготовление амулетов. Визит к господину Гандасу вселил в меня уверенность. Как только я переступил порог лавки ювелира, меня сразу же взяли в оборот и засыпали вопросами, когда будут новые поставки. Дошло до того, что часть амулетов мастер был готов выкупать самостоятельно: близился сезон навигации, а магические товары могли привлечь в лавку немалое число заезжих купцов, капитанов и их помощников. А где один проданный магический амулет — там и сережки для пассии или браслет жене, что ждет морехода дома.

Пока я был погружен в учебу, господин Гандас не сидел сложа руки. Мастер вместе с учеником подготовил для меня десяток тонких, почти изысканных оправ, пяток из золота и пяток из серебра. А еще ювелир где–то достал несколько изумрудов, по огранке подходящих для использования в магических амулетах.

— Вот, смотри, Рей! — хвастался ювелир. — У товарища выкупил по сходной цене! Чистейшие камни! И из них можно сделать амулеты, достойные не просто купца, но какой–нибудь баронессы или графини с континента! Возьмешься?

Я аккуратно подцепил ногтями один из камушков, что лежали сейчас на столе в подсобке ювелира — свои дела мы уже давно не вели за прилавком, чтобы не смущать случайных посетителей — и посмотрел на камень на просвет, расположив драгоценность прямо напротив огонька масляной лампы. В драгоценностях я понимал мало, но учитель четко объяснил мне: в камне не должно быть внутренних полос, трещин или темных вкраплений. Иначе его использование будет банально опасно — амулет может и взорваться в момент активации.

Но господин Гандас лучше меня знал, какие камни пригодны для магических амулетов. Так что все изумруды были чисты, как слеза, и переливались приятным зеленым светом.

К такому же выводу пришел и учитель, когда я вернулся домой и показал ему камни и оправы, что дал мне ювелир.

— О, какая прелесть! — с набитым ртом пробормотал Осиор, спешно вытирая жирные руки прямо о мантию, чтобы взять один из камней. — Это ювелир удружил?

— Так точно, господин Гандас тревожится о скором начале сезона навигации и хочет сделать пару амулетов, достойных баронессы или другой знатной дамы… — ответил я, повторяя слова ювелира.

— Прекрасные камни! И для них надо сделать прекрасные амулеты! Ух! Люблю я это, Рей, люблю! Такой изумруд может свободно напитать сразу три руны исцеления! И не раз! Практически фамильная ценность выйдет… Ювелир говорил, сколько отдал за эти камни?

Я отрицательно мотнул головой, на что Осиор только хмыкнул, отправляя в рот очередной кусок жирной подкопченной рыбы.

— Тут, мой ученик, придется и мне руку приложить! Я просто не могу дать тебе нанести на оправу одинокую руну Ис, когда у нас есть такие камни! Эх, Лаолиса, задворки мира! Какие диковинные вещи тут может достать простой ювелир портового городка! Давай, пойдем в мой кабинет. Сходи только, захвати свой набор, я свой до скончания времен искать буду… Даже не уверен, взял ли его Ирман с собой, честно говоря! Ирман! Ирман! Ты взял мой набор для гравировки?! Что?! Не слышу! Иди сюда и скажи нормально! Что?! Занят?! Я спрашиваю, где мой набор для изготовления амулетов! Не знаешь?! Да ты вечно ничего не знаешь!

Слуга прямо сейчас занимался уборкой на втором этаже, так что ор стоял на весь дом. Учитель вытер руки о кухонную тряпку, с сожалением посмотрел на недоеденную рыбу, а потом двинул на второй этаж. А я следом за ним.

Уже в кабинете Осиора я достал и оправы, что подготовил ювелир, после чего Осиор, поцокав языком и, посмотрев камни еще раз на свет, принялся за дело.

— Отличные амулеты полного исцеления выйти должны… Так, сначала размещаем руны Бор и Ис, вот тут, по бокам от вершины камня и точки замыкания. А вот Эо, смотри, вот в эту точку надо разместить, в противоположном торце оправы. И у нас получится каскад заклинаний. Сначала сработает Бор, вот тут, со смещением по дуге оправы, напитается силой Ис, и потом уже энергия дойдет до Эо. Знаешь, почему мы не ставим третью руну исцеления в начало цепочки?

— Потому что она поглотит весь заряд камня? — спросил я.

— Именно! — воскликнул Осиор, опасно размахивая штихелем. — А нам нужен каскад рун, правильно? Только надо наносить их глубже и аккуратнее, чем обычно. Потому что этим амулетом будут пользоваться не раз и не два! Возможно, владелец будет хранить этот артефакт десятилетия, то есть руны не должны стереться за это время, даже если амулет будут носить не снимая. Причем Эо должна быть самой глубокой. Смотри–ка, а Гандас–то сделал торец толще, знал, стервец, знал! Молодец мастер! А теперь смотри.

После чего Осиор ловко зацепил оправу щипцами, зафиксировал кольцо из драгоценного металла и, подвинув увеличительную линзу, стал аккуратно выбирать металл острым инструментом, нанося первую руну Бор.

Провозились мы с амулетами до глубокой ночи — даже пришлось отменить занятие с Витати, на что винефик только пожала плечами и пошла в свою комнату. Чем там занималась целыми днями дочь Келанда, было загадкой, но, как говаривал учитель, у каждого должно быть собственное пространство. Особенно у человека, что год провел на рабовладельческих судах и в тесных бараках, где даже нужду спокойно справить невозможно.

Когда на следующее утро я вошел в лавку ювелира и, пройдя в подсобку, положил на стол перед мастером четыре заряженных амулета полного исцеления, Гандас только всплеснул руками.

— Превосходно! Какой товар! Скажи, Рей, учитель говорил что–нибудь о дополнительной оправе? Ну, я бы оформил камни в тонкую сеточку, сделал подложку…

— Да, господин Гандас, — ответил я мастеру, — учитель сказал, что можно украсить амулеты. Вы только избегайте замыканий вот этих и этих граней на основной контур.

Сейчас я подхватил со стола щипчики для камней и аккуратно через увеличительное стекло показал, какие именно грани не должны соприкасаться.

— Вот, а с остальными плоскостями можно спокойно работать, так просил передать учитель, — закончил я.

Гандас только удовлетворенно поцокал языком, разглядывая амулеты и уже прикидывая, как он превратит их в произведения искусства. А потом мастер предложил мне выбор — оплата прямо сейчас, или потом, по мере реализации товара. Цена при этом разнилась почти в два раза.

— А как долго они будут продаваться, господин Гандас? — осторожно уточнил я.

Мастер только пожал плечами, хмуря густые брови.

— Не знаю. Может, за сезон всего пару продадим. Но пойми, Рей, я же не от жадности цену сбиваю, если сразу расчет… Я и так на изумруды потратился, а лавку содержать надо, сам понимаешь. Так что прямо сейчас я могу предложить тридцать полновесных, а потом, за каждый проданный, еще по пять монет.

Я еще раз посмотрел на магические артефакты, что мы изготовили с учителем. Минимальная цена каждого — тридцать серебра, это если торговаться до сипоты. А то и все сорок. Но скоро начнется сезон, и мы отправимся на континент, то есть ждать продажи не выйдет. Вот только сколько стоили сами камни? Этот вопрос казался мне невежливым, так что я его так и не озвучил, согласившись на три десятка монет. Распространяться о том, что скоро мы покинем Нипс, учитель запретил.

Ювелир принял такое мое решение. Мужчина мигом достал из ящика стола шкатулку, отсчитал из нее тридцать полновесных серебряных, которые тугой горкой легли в мою мошну.

— Передавай мое почтение своему учителю, — сказал ювелир, провожая меня к двери лавки.

— Обязательно, господин Гандас, — ответил я.

Благодаря ушлому мастеру, который быстро понял, что напал на весьма сговорчивых в плане работы магов, мое благосостояние поправилось на тридцать монет. Еще семь я нашел в тайнике — просто не выгреб до конца все, что лежало в тайнике, когда мы выкупали Витати у работорговца — и две дюжины полновесных скопил Ирман. Ну, так сказал слуга, когда как–то за ужином учитель поднял вопрос моих финансов. Часть этой суммы мы потратили на одежду для винефика, но не слишком много, так что сейчас в моем распоряжении было полсотни серебра.

«Можно купить еще одного раба, уже без отступных», — мерзко хихикнул внутренний голос.

Или попробовать прогуляться на южные окраины, где обитали мастера, да потолковать с людьми. Тем более я так еще и не зашел к кузнецу, чтобы наложить второй слой печатей Ур на кувалду, а времени прошло уже солидно.

Задрав голову и прикинув время по низкому зимнему солнцу — было не больше десяти — я направился к рыночной площади. Расчет мой был прост: прямо сейчас там с поручениями от Ирмана бегали Невер и Сопля, так пусть ребята передадут учителю, что мне необходимо зайти к мастерам и я задержусь. Не сказать, что сегодня Осиор ждал меня в своем кабинете, но предупредить наставника стоило.

Первым мне на глаза попался Невер. Паренек прямо сейчас терся у лавки мясника, ожидая, когда грузный мужчина в засаленном фартуке соберет заказ, что ранее сделал Ирман. Передав послание для учителя, сам я направился на южную окраину города — к уже знакомой мне кузне, где работал Ваал.

На укрепление кувалды у меня ушло пятнадцать минут и по довольному лицу кузнеца я понял, что мужчина уже и не надеялся, что я приду и выполню вторую часть нашего уговора. А вот потом я отвел в сторону рослого парня и задал тому вопрос, который уже четверть часа крутился у меня на языке.

— Слушай, Ваал… — начал я, но подмастерье меня перебил.

— Опять по щитам лупить надобно? — обрадовался будущий кузнец. — Это мы завсегда! Только это, мне бы и мою кувалду укрепить, значит, и я…

— Да нет, не в щитах дело, — осадил я подмастерье. — Слушай, Ваал, ты же с мастеровыми знаком? Ну, с подмастерьями там, с мастерами всякими…

— Ну да, — непонимающе ответил здоровяк. — А что за дело? Изготовить что надобно?

— Да нет… Ты ж слыхал, что я бродягой был, так?

— Ну да, кто не слыхал, — ответил парень.

— Ну так в моей банде еще ребята были… Один убежал куда–то, дел наделал, — уклончиво начал я, — а вот четверо младших… Короче, живут они сейчас в бане на заднем дворе у учителя. Вроде сытые, одетые, но это пока они малые. Нельзя же всю жизнь бегунком пробыть… А я, вроде как, главарем их был, так думаю, как бы пацанов к делу приспособить. Чтобы сами своим трудом жили и в люди могли выбиться.

— Ты что, в обучение отдать их хочешь? — удивился подмастерье.

Не каждая семья могла позволить себе отправить на учебу к мастеру даже одного сына, а тут я говорил сразу за четверых.

— Ну да, я ж ученик мага, у меня все хорошо. А за ребят обидно будет, если с ворами свяжутся… Им всем десять–одиннадцать, вроде самый возраст уже начинать учебу, так? — спросил я.

— Ну если на кузнеца, то рановато… — протянул Ваал.

— А на бондаря или в кожемяки? Ты не подумай, мы–то все хоть тощие были, но жилистые, на рынке работали.

— То, что жилистые, это я уже давно понял, — усмехнулся Ваал, демонстративно почесывая ухо, в которое я ему всёк на танцах. — Но если ты думаешь, что кожевник — это легко, то скажу я тебе, что некоторые шкуры столько весят…

— Ваал, мы каждое утро полуголодные и босые бочками воду с берега реки на невольничий рынок таскали! Волоком! — упрекнул я подмастерье.

Здоровяк почесал затылок, а после все же выдал:

— Ну, мастеров много, к каждому соваться, так ноги собьешь… Да и всем работать надо, а не лясы точить… Слушай, а приходи к Митричу завтра! Там танцы будут опять, только не как в прошлый раз, а во дворе! Много народу будет! И как на подбор — все наши, из мастеровых! Там и потолкуем с ребятами, у кого места есть, так уже нормально пойдешь, зная, что есть о чем разговор вести.

Я с недоверием посмотрел на Ваала, но в предложении подмастерья подвоха не увидел.

— А где этот Митрич ребят собирает? — уточнил я.

— Так это… — начал Ваал, прикидывая, как объяснить дорогу. — А знаешь, приходи просто завтра вечером сюда! Вместе пойдем. Только это, я тебе, ты — мне… С кувалдой потом подсобишь? Моей?

По лицу подмастерья я видел, что если я пообещаю ему укрепить инструмент печатями, он расшибется — но найдет пацанам места. Так что без каких–либо зазрений совести я пообещал парню, что будет у него магически укрепленная кувалда. А, может, и щипцы.

Вернулся я домой довольно быстро — Ирман только–только ставил обед, то есть было немного времени позаниматься с учителем. Я пересказал поясному магу свои беседы с ювелиром и подмастерьем, похвастался прибытком, тут же пояснив, что взял все деньги от стола, не дожидаясь продажи.

— Это ты правильно рассудил, Рей! Молодец. Долго мы в Нипсе не пробудем, я думаю, что уже через пару недель начну интересоваться в порту и управе, есть ли какие торговые рейсы на континент, чтобы без рабов… Тоже дело непростое, скажу я тебе! А то что о ребятах заботишься — тоже отлично! Ты если по деньгам не будешь успевать, так мне скажи, я доложу, есть у меня тут кое–что… Ну или какой из моих амулетов продадим, у меня в шкатулках этого добра навалом, на самом деле, а толком не пользуюсь… Ты мне лучше скажи, как занятия с Витати? Ты вообще с ней нормально общаешься?

— Да все хорошо, вроде, — пожал я плечами. — Странная она, учитель, но не злая. Учит, показывает. Только если ваша наука — это точный расчет, то с дикими рунами все… Чувствовать их надо, сложно бывает.

Осиор только хмыкнул.

— Ну, в учении всегда сложно! Отлично было бы, если бы она научила тебя контролировать твой дикий Ур, а потом и к белым печатям перешли, хотя бы основные принципы… Знаешь, на континенте неспокойно, это тебе не тихая Лаолиса. Вот когда тут в последний раз утопцев видали? Года четыре назад, насколько я понял из разговоров в управе. Да и то, кто–то говорит, это просто коряга была, а не мертвец. А вот в Дагерии или Гоунсе такое временами творится… Без белых рун там совсем беда, Рей, — серьезно сказал Осиор.

От тона учителя у меня аж дрожь прошла вдоль хребта, но очень быстро наставник хлопнул меня по плечу, улыбнулся, как только он умеет, и предложил пойти, обнести запасы Ирмана, пока тот возится с рагу на обед. Ведь магам что? Магам нужно всегда быть сытыми! А то, что мы сегодня даже не колдовали — так это Ирману знать не обязательно…

Следующее утро началось нервозно, так что я попросил у учителя выходной — сил хватало только поработать с амулетами. На пляж с Витати я тоже не пошел, на что опять получил лишь легкомысленное движение плеч — не хочет юный магик учиться истинной магии, значит не хочет. Она, Витати, ничего навязывать не намерена. Во время обеда я механически заталкивал в себя еду, потому что если на танцах опять будет крепкое вино, то лучше пусть желудок будет полон, иначе меня моментом развезет. Ваал сказал подходить, как начнет темнеть — тогда кузнецы обычно заканчивают работу, если нет срочных заказов.

Я выудил приготовленный для особых случаев коричневый жилет, простую, но крепкую льняную рубаху, штаны в цвет верха и накинул на плечи куртку. Вроде, не щеголь, просто хорошо одетый молодой парень. Только медное кольцо ученика на груди выдавало во мне мага. Из денег я взял с собой только горсть меди на серебрушку, да дюжину мелких монеток — если надо будет скинуться на вино или еду. Так мне посоветовал сквозь зубы Ирман после обеда. Крупные монеты я оставил дома. А вот амулетик Эо, что носил на запястье, я аккуратно заправил под рукав куртки — мало ли, что случится…

— Так, обещай ни с кем не драться на этот раз! — сурово сказал учитель, когда я проходил мимо кухни.

— Так я же по делу!

— Знаем мы твои дела! Как выйдешь из дома, так сразу возвращаешься в крови с головы до ног… Местные прачки думают уже, что ты юный душегуб, а я тебя покрываю, — со смешинкой прокомментировал учитель.

— Я бы на их месте на Ирмана думал. Вот уж кто точно на кровопийцу тянет… — пробормотал я под нос, думая, что меня никто не слышит.

Вот только по движению руки слуги, который сейчас возился с очагом — ставил чайник для учителя — и зажатой в ней кочерге я понял, что моя фраза достигла ушей этой гадкой летучей мыши. Так что дабы не вступать в неравный бой со слугой своего наставника — а я в любом случае выйду из этого противостояния проигравшим, потому что если закроюсь щитами, Осиор с меня потом три шкуры спустит — я мелко припустил в сени, а там и прочь из дома.

Когда я подошел к кузне, Ваал меня уже ждал. Подмастерье скинул свой фартук, вымыл руки, лицо и шею, и сейчас переоделся в обычную для городского парня одежду, так что молодого кузнеца в нем выдавали только размеры плеч и пудовые кулаки.

— Ну что, пойдем? — нервно спросил парень, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты чего? — спросил я.

— Так это… По печатям…

По лицу парня я увидел, что ему страсть как хочется подсунуть мне кувалду прямо сейчас. А если не выйдет и он не найдет моим пацанам места? Тогда что? Не бывать сделке?

Я быстро успокоил подмастерье и только сказал:

— Ну, давай зайдем. Где кувалда? Это быстро, там — на танцы. Так?

По широченной улыбке Ваала я понял, что попал точно в цель. Да и в кузню заходить не пришлось — кувалда лежала прямо у ворот, во дворе, аккуратно замотанная в тряпки, чтобы не пошла ржой.

Я окинул взглядом инструмент и от души всадил в него сразу две футовые печати Ур. Одну — в боек, вторую — в рукоять. Так как колдовством я не занимался толком уже несколько дней, то и был сейчас силен и свеж, что тот Ваал. Дайте мне стену форта, целиком укреплю!

От такой прыти глаза мастерового округлились и по выражению лица Ваала, а также по взгляду на кувалду, которую парень поднял с земли и с любовью, будто маленького ребенка, укутал обратно в тряпки, я понял что подмастерье расшибется, но четыре места учеников мы найдем. Не сегодня — так в другой день.

«Невелика цена за помощь, да, Рей?», — подумалось мне.

И вправду. Печати мне ничего не стоили — я даже их не ощутил. А теперь у меня был союзник в мастеровых кругах. Пока мы шли с Ваалом к окраине города, здороваясь с многочисленными прохожими, что знали парня в лицо, мне подумалось, что подобный бартер можно предложить и потенциальным работодателям парней. Вот только как убедить их соблюдать условия, когда мы с учителем покинем Нипс? Пойти в управу и заключить договор на ребят на учебу? Так получается? Как Осиор получил от Круга Акрильсеры официальное решение о том, что он — мой учитель.

За этими раздумьями мы подошли к большому кожевенному двору, за воротами которого слышался шум и гам множества голосов. Аромат тут стоял своеобразный, но молодым людям, что толпились на большой площадке перед мастерской, было глубоко на это плевать. Ведь двор–то был мощеным, каменным! А не земляным, как в большинстве других мест. А значит, можно устроить танцы не боясь увязнуть по щиколотку в грязи или промочить ноги в лужах.

— Эй, Митрич! — прогремел Ваал, размахивая руками, пытаясь привлечь чье–то внимание. — Мы с Реем пришли!

На нас моментально устремилось множество взоров, как девушек, так и парней. Но в отличие от прошлого раза, когда меня втихую притащила Марта, тут, как я понял, хозяин мероприятия был предупрежден, как и большинство гостей.

Из–за спин мастеровых вынырнул невысокий — одного роста со мной — курносый паренек, который прямо перед собой держал раскрытую шапку.

— Ну–ка! Здарова, Ваал! И тебе привет, ученик колдуна! Давайте, скидывайтесь! Пяток медяков моему мастеру на стол, он в трактир пошел с женой, чтобы, значит, гомона нашего не слышать! И еще сколько не жалко на вино музыкантам! Знаешь, Рей, как Нурад поет? О! Просто золотое горло Нипса, уверяю! Но горло это надо смазывать добрым вином!

Я чуть помялся, позволяя моему сопровождающему рассчитаться первому. Ваал выудил из–за пазухи горсть монеток и отсчитал в шапку пять медяков и докинул еще четыре — на музыку. Я думал сначала кинуть две–три серебрушки, чтобы не подумали, что мой учитель нищий, но Ваал быстро ткнул меня локтем в плечо и прошептал:

— Много не давай! Это он только на первый круг пошел! Десятку, не больше!

Благодарно кивнув будущему кузнецу, я последовал примеру Ваала. Снял мошну и, пошарив внутри пальцами, выудил ровно десять медных монеток, что мигом перекочевали в шапку–общак.

Митрич только довольно оскалился, сказал что–то незначительное, и ускакал дальше — собирать подати.

— Спасибо, — пробормотал я Ваалу, — я ж не в курсе, как тут все заведено…

— Да я знаю–то, что у тебя деньги водятся. Мы–то с мастером в курсе, что ты Гандасу амулеты на продажу делаешь, нам старая Агама все уши прожужжала, что вы ей цены сбиваете! Но ты это, не козыряй особо, лады?

Я понимающе кивнул. Да, незачем показывать, что у меня даже десятка серебра в кошеле есть — лишнее это. И потом, когда Митрич пойдет по второму кругу с шапкой, Ваал посоветовал мне бросить серебрушку, а из шапки сдачи взять — в пол монеты точно. Так все делали, кто с белой монетой приходил.

А потом молодой кузнец, как и обещал, пошел знакомить меня с молодыми работниками города Нипса. Вообще, решение обратиться к подмастерью оказалось великолепным. Встречали меня довольно тепло, некоторые ребята смущались, а потом вроде и вовсе забывали, что я молодой магик, а помогал мне в этом Ваал. И что самое важное, все видели, что пришел я вместе с парнем, с которым на предыдущих танцах у меня случилась драка, причем в кровь. А следовательно, если у Ваала ко мне вопросов нет, то какие претензии могут быть у других подмастерьев и молодых мастеров? Никакой цеховой ненависти или конкуренции.

Лучше всего, конечно, разговоры у меня шли с кузнецами. Ту и Ваал помогал, и парни рассказывали про работу с металлом. Я же мог поддержать беседу, делясь своими наблюдениями при работе с амулетами. Временами–то мне приходилось и медь, и серебро подогревать, чтобы мягче гнулась оправа, да и выборка по холодному металлу не всегда шла ровно. Тема это была кузнецам довольна близка, особенно, когда вопрос касался меди, и мне даже дали пару дельных советов.

Вот только ни один из моих пацанов на подмастерье кузнеца не тянул — слишком мелкие были ребята, что росли в вечном недоедании. А с кожемяками, бондарями или портными беседа шла уже хуже.

Наконец–то заиграла музыка, а потом выяснилось, что все, что говорил Митрич про Нурада — чистейшая правда. Голос у молодого парня с залихватски закрученными усами был на редкость мощным и глубоким, и баллады он пел — одно удовольствие. Я припомнил, чему меня учила Марта в прошлый раз, и даже немного потанцевал с одной молодой прачкой, что густо краснела каждый раз, когда ее взгляд падал на медное кольцо на моей груди.

По рукам ходили кувшины с вином, все, как и тогда, в избе. Только размах тут был другой, посолиднее. Как потом выяснилось, это были последние или предпоследние большие танцы в этом году, вплоть до праздника Лета — начнется сезон навигации, а значит, жизнь в портовом городе закипит с удвоенной силой. Так что молодые люди сейчас отводили душу на долгие месяцы вперед, выкидывая коленца чуть ли не до ушей.

Митрич опять пошел по толпе с шапкой и я, как и научил Ваал, кинул сначала серебрушку, предварительно показав монетку хозяину праздника, после чего выудил пять медяшек сдачи.

— Правильно! — гаркнул раскрасневшийся Митрич, перекрикивая окружающий гул. — Деньги счет любят, да?!

Я только с улыбкой кивнул веселому подмастерью. Все так, любят, даже если у тебя их девать некуда.

Внезапно для себя я понял, что мне тут нравится. Тут были самые разные ребята — даже пара моих ровесников, что несмело прикладывалась к кувшинам с вином, а самое главное, я не увидел Марты.

Первые полчаса я неосознанно, но высматривал бывшую подругу в толпе, шаря взглядом по головам. Но так и не обнаружив дочь кухарки, с которой мы расстались непонятно как, даже не поговорив — хотя о чем можно было говорить? — я как–то успокоился. Не хотелось этих сцен, шепотков за спиной и всего прочего, в подобном духе.

Пару раз ко мне походили уже изрядно пьяные бондари, трое, и, подзуживая один одного, с хохотом спрашивали, как мне восточные сладости, стоило ли того? До меня не сразу дошло, что это были похабные шуточки про Витати, ведь я даже и подумать не мог о смертельно опасном винефике в подобном ключе. Пусть я, по сути, и видел ее уже голой. Для меня Витати была второй ипостасью Осиора — еще один наставник, который учит меня магии. Впрочем, совершенно иной магии. Но когда эти шуточки стали уже выходить за всякие границы, рядом как из–под земли нарисовался Ваал с парой коллег по цеху, так что выпившим парням пришлось быстро ретироваться.

Пришлось еще раз, краснея, благодарить парня, который в первую нашу встречу пытался сломать мне челюстью ударом ноги.

— Ой, да это известные трепачи! — отмахнулся Ваал. — Не люблю я их! Но ты бы, кстати, вон с тем, левым, потолковал бы. Завтра, правда, я тебе расскажу, где их мастерская стоит, в порту. У них вроде место есть, ходит все, жалуется, что мастер его всякой мелочью грузит, вместо того, чтобы бочки делать. Точно младший ученик нужен!

Примерно в том же ключе я нашел еще полдюжины потенциальных мест для парней. Два — у кожевенников, а остальные — у бондарей и прядильщиков, что делали снасти, канаты и чинили паруса.

Ушел я с танцев в приподнятом настроении. Ноги чуть заплетались от выпитого, но в целом — чувствовал я себя бодро. Конечно, был шанс нарваться на лихих людей, но я демонстративно повесил медное кольцо поверх куртки, чтобы его было хорошо видно даже в полутьме. Учитель говорил, что больше дураков нападать на его ученика в городе не найдется. А вот как я зашел в дом и поднялся в свою комнату, я помнил слабо — просто рухнул на постель, даже толком не скинув сапоги, да так и уснул.

— Подъем! — прогремел в ушах бодрый голос Осиора. — Солнце уже высоко, мой гулящий ученик, высоко! Так что пора к делам!

Я кое–как разлепил глаза. Во рту стоял неприятный, почти гадостный привкус вчерашнего дешевого вина. И только более–менее придя в себя я понял, на каких рогах приперся домой.

Осиор же делал вид, что ничего такого не произошло, и что в комнате не воняет перегаром. Распахнул окошко–отдушину, толкнув наружу маленькие ставни, да окинул взглядом мою не богато обставленную комнату.

— Ну, давай, вставай! Тут уже пара ребят приходили, тебя спрашивали! Говорят, мастера тебя ждут!

— Какие мастера? Какие ребята? Сопля? Невер? — тупо спросил я.

Осиор только покачал головой, после чего сколдовал футовую печать Бор и толкнул ее в мою сторону небольшим Нидом. Руна очищения вошла мне в грудь, после чего я почувствовал рвотные позывы.

— Так! Тихо! Тихо! Давай, сюда! — Осиор вытащил из–под кровати ночной горшок, которым я почти никогда не пользовался, куда меня и вывернуло желчью.

Внезапно для себя я почувствовал облегчение. Головная боль, что наваливалась тяжким грузом, отступила, да и в глазах прояснилось.

— Вот тебе и урок дня — маленькие хитрости печати Бор, — лукаво сказал Осиор. — Ладно, пойдем, там каша с яйцами, легче станет… А потом тебе в порт надо, много ты вчера знакомств завел, Рей, много.

Кое–как запихнув в себя завтрак и запив все большой кружкой обжигающего чая с медом, я выскочил за дверь. Солнце и вправду было уже высоко, часов десять, так точно. Надо поспешить в порт… Благо, ребята подробно объяснили Ирману, где мне следует их искать.

До конца дня я пристроил двух ребят к бондарям. Договорились с мастерами на десять полновесных за первый год с учетом столования, плюс я наложил укрепляющие печати на некоторый готовый товар в качестве задатка. Еще условились, что соответствующие бумаги об ученичестве подпишутся на неделе в управе — это мне уже на пороге посоветовал учитель, чтобы ребят не обдурили и не выперли на улицу без штанов.

И если в первый день прошло все спокойно, то на следующий день под дверями дома моего учителя чуть не началась драка. Весть о том, что господин Осиор через своего ученика ищет, к кому бы пристроить пару беспризорников подмастерьями, да еще и кроме десятки полновесным серебром дает такое приданое, как магические печати, разнеслась со скоростью пожара. Так что все мастера, у кого были свободные места, отправили к дому поясного мага учеников или вовсе пришли сами. Была даже пара кузнецов — с этими ребятами я отлично общался на танцах.

Предложения были один слаще другого, но я собрал самые нормальные, а потом сделал то, что посоветовал мне Ирман — пошел по знакомым мастерам собирать отзывы. Соответственно, заглянул я и к Гандасу, как раз и забрал пяток амулетов на зарядку, потом к Ваалу, а в самом конце — уже к бондарям, с которыми мы договорились накануне. В итоге было присмотрено еще два приличных места — у портного, для Невера, что был самым хилым, да еще одно у кожевника, что как раз для того самого портного занимался выделкой шкур на сумки и куртки.

— Так правильнее будет! — советовал мне один из бондарей. — Ребята ж вместе росли, получается. А тут работать вместе будут, пусть и на разных дворах! Это всегда хорошо, когда ученики ладят меж собой, говорю вам, господин ученик мага…

Это «господин ученик» так било мне по ушам, что я каждый раз буквально морщился, но ничего я с бондарем поделать не мог — сухонький мужик имел свое мнение о том, как стоит общаться с магиками и никакие уговоры называть меня просто по имени, он не воспринимал.

Все расходы — сорок монет, а остальное я выплатил натурой, то есть магическими печатями. Кому — укрепление Ур, а кому нужны были и целебные Ис или Эо. Но в отличие от серебряных монет, которые надо было еще заработать, печати были бесплатными и сотворить я их мог почти в любом количестве. Так что я охотно шел навстречу мастерам. Тем более, никто мне на шею не сядет — учитель сказал, что уже через несколько недель мы отплываем из Нипса.

Когда ребята были устроены, я внезапно понял, что все дела в городе решены. На улице стало теплеть, порт готовился принимать первые корабли нового сезона.

Учитель несколько дней назад отправил письмо в Акрильсеру о том, что заканчивает службу в Нипсе в одностороннем порядке. Я присмотрел себе новой одежды, и даже Витати мы подобрали хорошие сапоги, смену белья и крепкую сумку, что и на плечах можно нести, и через лошадиный круп перекинуть, не боясь потерять по дороге все содержимое. Винефик обновками была довольна, да и красили ее новые вещи. Волосы на голове Витати стали понемногу отрастать и больше она не походила на рабыню, а как только мы сойдем на землю, она сможет избавиться и от рабского ярлыка на своей шее.

И вот, одним днем, когда я занимался последней партией амулетов из оставшихся у нас топазов, ко мне зашел учитель и сказал:

— Ну что, Рей! Собирай вещи! Через три дня, как закончат перегрузку, мы отплываем! Шамоград ждет! — улыбаясь, сообщил поясной маг, а от его слов у меня почему–то резко вспотели ладони.

Глава 28. Шакалы

Сейчас я стоял на палубе торгового трехмачтового барка дагерийцев и наблюдал, как родной Нипс скрывается за горизонтом. Раньше–то я даже за пределы городской черты выходил редко, да и то, на фермы, в поисках подработки. Теперь же учитель увлек меня в путешествие к далекой столице угасающей империи, к главному Кругу Магов всего западного континента, что располагался в Шамограде.

Прощания с ребятами прошли как–то быстро и скомкано. Ирман накрыл большой стол, Осиор пригласил вчерашних беспризорников, а ныне — молодых подмастерьев, разделить с нами трапезу. Сухой слуга даже сказал пару напутственных слов для ребят, а после мы стали паковать вещи. После обеда к дому поясного мага подошла группа портовых грузчиков, чтобы перенести пожитки колдуна, коих прибыло в Нипс за первые месяцы жизни Осиора в город немало, а следом на борт торговых кораблей отправилась и наша четверка.

На палубу я поднимался всего пару раз в жизни — когда выпадала халтурка в порту, помочь грузчикам с легкими, но объемными тюками с тканями, да, вот, собственно, и весь мой морской опыт. Так что когда корабль отдал швартовы, а матросы бросили в воду весла — выгрести из бухты, на вольный ветер, я впервые почувствовал, каково это, выйти в море.

Я с нескрываемым любопытством понаблюдал, как те самые матросы, что еще минуту назад дружно гребли длиннющими веслами, сидя на лавках на нижней палубе, теперь споро поднимаются на грот–мачту, будто диковинные звери, ловко переступая по натянутым канатам, пробираясь к собранной в тугие жгуты ткани парусов.

— И р–р–раз! И два! — командовал старпом, стоя, так же как и я, задрав голову, и наблюдая, как его подчиненные слаженно расправляют почти прямоугольные, со скосом в верхней части паруса. — Давайте, безродные вы собаки, шевелитесь! Эй, там, на рее! Вам отдельное приглашение нужно?! Живее!

Вот, матросы отвязали парус, и по счету старпома стали сбрасывать ткань вниз. Как я понял, если делать это в разнобой, то ветер может не только порвать паруса, но повредить и саму мачту с реями, вплоть до полной потери хода. Но вот, все паруса спущены, ветер пойман и судно набирает ход.

Тем же занимались матросы и на втором судне нашей символической дагерийской флотилии. Как потом пояснил учитель — хозяин у кораблей был один, так что и в рейсы они ходили обычно вместе. А узнав, что пассажиром будет поясной маг погоды, капитан принял решение не идти вдоль берега стандартным маршрутом, а ловить ветер и пересекать пролив напрямую. По словам моряка, это должно было экономить нам минимум три–четыре дня в пути.

— Два судна, это всегда хорошо, — задумчиво протянул Осиор, выйдя на палубу. — Одинокий корабль в море может попасть в беду, а помочь–то и некому. А так точно до берега доберемся.

Сейчас мой наставник был облачен в штаны, свободную рубаху и плотную кожаную куртку. Любимые Осиором мантии были аккуратно упакованы в багаж и сложены Ирманом по сундукам. Так что сейчас в наставнике выдавал мага только его неизменный зеленый кушак, который он повязал прямо поверх рубахи и штанов.

Смотрелась полоска зеленой ткани с обычной одеждой хоть и диковинно, но довольно нарядно. Когда–нибудь и у меня будет пояс, я просто в этом уверен.

На любом корабле довольно тесно, не говоря уже об узком быстроходном судне ушлых торговцев, так что комфортных мест на всех не хватило. Осиор вместе с Ирманом заняли каюту капитана, нам же с Витати достался небольшой отгороженный от остальной команды уголок на нижней палубе.

А потом потянулись бесконечные дни безделья.

Читать не получалось — жечь лампы на нижних палубах не рекомендовалось, а если и требовался свет, это были специальные непроливаемые масляные светильники, ведь нет хуже беды в открытом море, чем пожар. На верхней палубе постоянно сновали матросы, да и ветер все еще был довольно стылый, холодный, так что почти все время я сидел или лежал в своем гамаке, что покачивался на волнах в такт корпусу. Рядом со мной бездельничала и Витати. Перед подъемом на борт Осиор строго–настрого запретил нам колдовать, так что не оставалось ничего другого, кроме как смотреть в потолок и ждать, когда же мы достигнем берега.

В период этого безделья мы и стали с Витати много болтать. Сначала это были редкие фразы или короткие, ничего не значащие комментарии, но уже к концу третьего дня мы обсуждали все подряд. Я рассказывал о своей жизни в Нипсе, винефик — о своей родине.

Келанд оказался разделенным на две части государством. Богатый и сытый, лесистый юго–восток, и бедные, пустынные степи на северо–западе, находящиеся в состоянии вечной войны с такой же пустынной соседней Гохринвией, где в ходу была печатная магия. Сама Витати была из приграничного степного района, который постоянно полыхал в военных стычках с соседями. Именно степняки занимались взращиванием винефиков — бойцов, способных наиболее эффективно дать отпор любому печатному магу.

— Чем дальше на север, к великому ледяному хребту, тем больше рождается одаренных детей, — рассказывала Витати, лениво жуя кусок солонины. — Одаренных, в плане способных к белым рунам. Но винефиков тренируют и с другими рунами.

— Даже погодников? — удивился я.

— Угу, — ответила девушка, вгрызаясь в тугое мясо, — а ты представляешь, что со степью может сделать проливной дождь? Или сильный ветер, что способен поднять песчаную бурю и укрыть отряд от врагов? Наверное, нет таких рун, которым не найдется применения на поле боя…

От темнокожей уроженки востока я узнал, что любая, самая безобидная руна, способна натворить дел. Тот же дикий Ур можно применять как боевое заклинание, нужна только сноровка.

— Я пыталась тебя этому научить, но потом все закрутилось… Ты когда пропускал меня за щиты, понял, что это очень опасно?

Я только согласно кивнул.

— Ну вот, а теперь представь, если поднять щит прямо через человека, а потом влить в него достаточно силы, чтобы он обрел плотность… Разрубает на части, лучше любого меча, — задумчиво продолжила Витати.

Я представил себе эту картину, и мне стало как–то нехорошо. А потом я вспомнил, как Витати пыталась просочиться внутрь моих щитов… Это что, получается, если бы меня напугали, ее бы порезало щитом на части?! Собственно, этот вопрос я почти сразу же и озвучил, чем сильно поднял настроение девушке.

— Ну, уж нет, парень, не дорос ты до того, чтобы белого винефика каким–то щитом Ур к праотцам отправить! Я постоянно держала Вун наготове, следила… Успела бы разрушить щит — точно. А даже если бы ты меня чуть порезал, то подлатал бы своими мерзкими печатями, что уж там, от помощи отказываться?

Я хотел возразить, что в прошлый раз Витати чуть не оставила мозги на стене кабинета учителя, но тут на палубе над нашими головами началась какая–то возня и топот.

Хоть какое–то разнообразие! Не сговариваясь, мы с Витати выскользнули из гамаков и устремились наверх, разузнать, что происходит. Впрочем, причина переполоха сразу же бросилась нам в глаза — четыре судна по правому борту, которые двигались курсом наперерез нашей торговой мини–флотилии.

— Морские демоны! Откуда взялись?! — прорычал старпом, прикладывая к глазу окуляр подзорной трубы. — Четыре гурензийских рыкача! И откуда они тут?!

Мне тоже страсть как хотелось посмотреть в подзорную трубу, пусть по рассказам, там все видно и вверх ногами, но зрение у меня было острое, так что даже без прибора я смог разглядеть четыре хищных профиля. Сразу казалось, что корабли вовсе и не приближались, будто замерли на линии горизонта, но уже через полчаса их профили стали крупнее, будто кто–то невидимый огромным пальцем подвинул их в нашу сторону по морской глади.

— А что за рыкачи? — спросил я у хмурого учителя, что сейчас стоял у самого борта, вглядываясь в силуэты неизвестной флотилии.

— Популярный корабль–рейдер у гурензийцев, — односложно ответил наставник.

— Пираты? — испугался я.

— Хуже, — хмуро ответил Осиор. — Пираты вне закона, а гурензийские корсары имеют грамоту от своего короля на охоту на недружественные государству суда. И, скажу я, с дагерийцами у них отношения сложные…

На этом объяснения были окончены. Учитель отошел от борта и двинул в сторону капитана, который прямо сейчас что–то жарко обсуждал со своим помощником и рулевым.

— Господа, думаю, надо их предупредить, — услышал я краем уха слова Осиора. — Я могу наколдовать сигнальные Тир или встречный ветер, чтобы они отвернули прочь. Никто в здравом уме не станет связываться с магом, тем более, с магом погоды, на море.

По активным кивкам капитана я понял, что моряк всецело поддерживает идею моего учителя. Так что уже через пару минут в небо, одна за другой взмыли три огромные магические стрелы тир — по нескольку футов в длину каждая, после чего мы все принялись всматриваться в недружественные суда. Отвернут? Должны! Просто обязаны!

— Не реагируют, — скупо бросил Осиор, после чего я увидел, как учитель стал колдовать печать погоды. — Капитан! Печати Ос не будет! Можем потерять ход! Попробую Ман!

Солнце было как раз по правому борту, так что магическое светило гурензийцы заметят точно. На это рассчитывал и Осиор, который прямо сейчас колдовал первую часть Казни Света — комбинации заклинания, которым он расправился с Раконом. А конкретно, над кормой нашего корабля появилась огромная печать Ман–Ман–Ман, не меньше десяти футов в поперечнике.

В последний момент Осиор наколдовал печать Нид, которой оттолкнул магический конструкт от корабля, параллельно разрывая внутренние контуры зеленой печати погоды.

Над водой вспыхнуло небольшое солнце, которое медленно отдалялось от кормы. Угол учитель выбрал такой, чтобы светило было видно в движении с других судов. Не заметить такой сигнал было просто невозможно.

Но все тщетно — рыкачи продолжали двигаться нам наперерез, а мне и вовсе показалось, что корабли гурензийцев ускорились.

— Почему они не отвернули? — пробормотал я себе под нос.

Ведь связываться с магом, который способен наколдовать такую большую печать Ман — себе дороже. Особенно на море.

— Потому что стая шакалов никогда не боится одинокого путника, — тихо ответила на мой вопрос Витати, подходя к борту. — Все просто, парень. Их больше.

Я удивленно посмотрел на дочь Келанда, а потом до меня дошло.

— Там тоже есть маги…

— И их минимум четверо, если корабли так смело идут прямиком на нас, — подтвердила мои догадки винефик, после чего послюнявила палец, чтобы почувствовать направление ветра. — Но я думаю, что больше. Смело идут, против ветра.

Судя по тому, с какой скоростью поясной маг скрылся в своей каюте, он пришел к тем же выводам, что и Витати. Но что будет делать учитель? Если на борту рыкачей тоже есть маги, достаточно сильные, чтобы не испугаться такой демонстрации силы моего наставника, то пытаться убежать бессмысленно. До берега еще минимум три дня под полными парусами, а значит, нас гарантированно догонят.

Через четверть часа я получил ответ на свой вопрос. Осиор вышел на палубу, но теперь мой наставник преобразился до неузнаваемости. На поясном маге сейчас был странный темный костюм с тремя полосами на груди, а на поясе — увесистая булава из черного железа.

От неожиданности я чуть не сел там же, где и стоял, потому что учителя было не узнать. Сейчас передо мной стоял грозный маг, от которого исходили волны властной силы. Витати, увидев мою реакцию, удивленно вскинула брови, а потом почему–то довольно оскалилась:

— Ты что, не знал, кто твой наставник, парень? — с насмешкой спросила винефик, а я только отрицательно покачал головой.

Сейчас, глядя на Осиора, я понял, что вообще ничего не знаю о своем учителе.

Я еще раз посмотрел на булаву, и на костюм, в который сейчас был облачен поясной маг. А в голове стали всплывать строчки Устава, которые рассказывали о стражах свода закона магов, могущественных колдунах, вооруженных зачарованными булавами–шестопёрами…

— Ага, вижу, дошло, — продолжила проговаривать очевидное Витати. — Ты ученик истигатора, парень. Хотя я предпочитаю наше, келандское название.

— Какое? — тупо спросил я, чувствуя, как меня захлестывает страх.

— Дробитель, — просто ответила девушка, глядя на то, как Осиор раздает команды морякам. — Мы называем их дробителями. Из–за булавы и того, что они ею делают. Бьют прямо в голову, вот сюда.

Девушка демонстративно постучала пальцем по виску, показывая, как именно мой учитель расправлялся с отступниками.

Я сглотнул вставший поперек горла ком и еще раз посмотрел на черную булаву на поясе учителя. Дробитель? Какое меткое название. На секунду мне показалось, что оружие черное не просто так — булава пропитана кровью казненных моим наставником, поэтому и имеет такой грозный цвет…

— Рей! Иди сюда! — окрикнул меня Осиор.

Я же замер у борта, боясь сделать шаг навстречу магу.

— Кстати, твой учитель не просто истигатор, — шепнула мне стоящая рядом Витати. — Видишь три полосы на груди? Это знак трибунала, боевого мага… Он — один из восьми сильнейших дробителей Круга… После них на поле боя остаются только горы трупов, так говорили мои наставники.

— Рей! Чего застыл! Иди сюда! Живее! — прикрикнул Осиор и я наконец–то сдвинулся с места. — Сейчас Ирман шкатулку с амулетами вынесет, возьмешь пару фляг, они все заряженные… Я как знал! Как знал! Там на борту — есть маги! Значит, придется принимать бой! Слышишь меня, Рей? Рей! Соберись! Будет бой! Твоя задача — уберечь корабль! Ты отлично насобачился с рунами защиты, будешь на второй линии, поддержкой! Твой приоритет — чтобы мы оставались на плаву!

— А как же вы, учитель? Я же просто…

— Ты не просто! Ты крайне одаренный юный маг, Рей! Хватит прибедняться! — рявкнул Осиор, встряхивая меня за плечи и чуть наклоняясь, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. — Слышишь меня? Ты невероятно силен! Феноменально, клянусь Уставом! Верь мне, мальчик мой, и мы выберемся отсюда живыми! Это не просто четыре рыкача! В командах есть маги, а значит, справиться можем только мы с тобой, понял?! Но мне нужна твоя помощь, мой мальчик. Я не могу одновременно следить за щитами и отбиваться от нападающих, даже все мои амулеты выиграют нам не слишком много времени. Так что ты — мой тыл, моя вторая линия! Понял?!

Все это время я отводил глаза, но все же нашел в себе силы посмотреть на учителя. За ликом жестокого и беспощадного дробителя на секунду мелькнул тот, первый Осиор, мой учитель, что таскал из запасов Ирмана орехи и постоянно ходил с кружкой, полной обжигающе–горячего чаю…

— Щиты, правильно?

— Да, мальчик мой, щиты! В первую очередь — Берк! Если магические стрелы достигнут груза, быть беде… И если понадобится помощь кому из команды — ты тоже на подхвате! Остальное я сделаю сам, не сомневайся! Мы обязательно доберемся до Шамограда и ты получишь жетон, а потом и пояс, а после — будет долгий путь к плащу! Но все это — потом. Сейчас — бой, Рей. Думай только о том, чтобы удержать на плаву корабль!

Я все понял. Удержать на плаву корабль, закрывать судно щитами, чтобы нас не потопили. Мне выдали самую важную миссию, если так подумать, но эта задача была мне по плечу, определенно по плечу. Ведь у меня были не только печати, но и дикие руны Ур и Нид.

В этот момент к нам подошел Ирман, держа в руках увесистую шкатулку, в которой Осиор хранил амулеты.

— Так, что тут у нас… Вот! Амулет защиты, активируй, если не будешь успевать закрыть борт! Только не выбрасывай, он многоразовый… И вот, еще амулеты исцеления! Раздай команде! Живо!

В мои ладони легла целая россыпь магических изделий, с которой я бодро припустил по всему судну. Всего целительных и защитных амулетов набралось полтора десятка, так что каждый четвертый моряк сейчас «усилен» магическим предметом.

За прошедшие полчаса рыкачи подошли совсем близко и всякие сомнения в том, что их паруса надувались магическим ветром, исчезли без следа. Старпом во весь голос заметил, что без лавирования, прямым курсом, иначе они двигаться не смогли бы, слишком крутой угол ветра был для подобного маневра. Один корабль пошел прямо на нас, а вот три остальных — стали окружать наше судно с разных сторон, уйдя на маневр. Что удивительно, они почти целиком проигнорировали второй корабль флотилии.

«Почему?», — колыхнулось в моем сознании, но времени на размышления не было.

Впрочем, и наша команда времени даром не теряла. За это время моряки убрали паруса, закрепили снасти и грузы, и приготовились к бою. Но когда первый рыкач подошел на расстояние трехсот футов и стал поворачиваться к нам бортом, среди моряков раздался крик:

— Пушки! У них есть пушки! Готовят залп!

Я не понял, что происходит, как рыкача окутал сизый дым, который почти полностью скрыл от нас корабль противника. Над водой прокатились раскаты то грома, а в следующий миг прямо перед бортом нашего корабля вспыхнула оранжевая преграда огромного щита Ур, созданного моим наставником. По десятку вспышек по всей длине щита я понял, что в нас метали какие–то снаряды.

— Рей! Не спи! Щиты! Поднимай щиты! — закричал Осиор.

Я понял, что тянуть больше времени нет, так что стал творить печати Ур и Берк, настолько большие, насколько вообще был способен. В итоге по всему борту корабля протянулась оранжевая многослойная преграда — щиты физические чередовались с магическими, и так два раза. Силы я влил в них щедро, так что минимум четверть часа они провисят… Нужно только обновлять защиту…

* * *

С самого утра Осиор чувствовал, что что–то пойдет не так. Нет, он не был провидцем и вообще, считал любых магов, увлекающихся эзотерикой и прочим сомнительным окультизмом, например, поклонению демонам бездны — просто безумными шарлатанами. Нет, Осиор просто был опытным воином и слишком давно носил титул Трибунального Истигатора, чтобы не почувствовать грядущую опасность.

Так случилось и в этот раз. Едва он заприметил на горизонте паруса, сразу понял — быть беде. Но чтобы сразу четыре рыкача! Это было уже слишком!

В отличие от нескольких своих коллег, в миссии в Восточной Пресии Осиор отправлялся лишь однажды, после чего категорически заявил: за пределы родного континента он больше ни ногой. Его максимум — Лаолиса. Некоторые же буквально жили и бредили морем, в том числе и морскими сражениями.

Слухи о том, что у маленьких, но гордых гурензийцев завелись талантливые алхимики, что вместе с магами создали взрывной гремучий порошок, ходили давно. А около пяти лет назад на каперских судах королевства стали появляться вот такие вот пушки. И хоть Осиор никогда не видел новые орудия вживую, но наслышан он о них был знатно. Так что когда флагман противника утонул в клубах сизого дыма, истигатор среагировал мгновенно — ударил кулаком по пластинам на груди и через амулет защиты, вшитый в костюм, раскинул щит Ур по всему правому борту корабля.

— Рей! Не спи! Щиты! Поднимай щиты! — гаркнул он застывшему в удивлении пареньку.

Рей… Не так он представлял себе первое путешествие своего ученика. Парень еще насмотрится на грязь, кровь, предательства. Не раз выйдет и в дуэльный круг с другими магами, возможно, будет убивать чуть ли не каждую неделю. Просто потому что его учитель — истигатор. Но все это должно было быть потом, да и Осиор не сомневался в мальчике. У бывшего бродяги был внутренний стержень, была воля к жизни и, что самое важное, было честолюбие для того, чтобы брать новые высоты.

Но сражение на палубе корабля — это совсем другое. Это безумная мясорубка, в которой нет места технике, дуэлям или чему–то романтическому. Это его, Осиора, стихия. И второго учителя Рея — винефика Витати.

Девица, кстати говоря, сейчас спокойно стояла у входа в его каюту, закрываясь от шальных снарядов толстым деревом рубки и наблюдая за происходящим со стороны. Точно опытный боец, и три кольца на запястье она получила не просто так. Витати здраво оценивала свои возможности и понимала, что пока не начнется рукопашная, от ее белых рун больше вреда, чем пользы. Хотя у Осиора были другие планы.

Истигатор сорвал кинжал с пояса мимо пробегающего матроса и, отослав всех с кормы, стал творить магию, к которой ранее планировал никогда больше не обращаться. Магию призыва из бездны с использованием собственной крови.

Мужчина прижал к ладони лезвие и, удостоверившись, что в ближайшие минут пять их не потопят — Рей наконец–то поднял щиты, а три других судна пока были на маневре — от души полоснул по руке острым металлом. Ладонь моментально наполнилась кровью, которую маг стал щедро проливать на доски палубы. Ничего, если все пойдет не так, как он планировал, скоро весь корабль, до самого трюма пропитается кровью убитых, он просто начал чуть раньше…

Вот, на палубу натекло уже достаточно и маг, рухнув на колени, совсем как его ученик когда–то в переулке, зачерпнул пальцами алой жидкости и стал выводить первый кровавый круг прямо по доскам. Все портили небольшие щели между ними, но от этого никуда не деться — всяко лучше, чем рисовать мелом или выжигать печать огнем Тир. Тем более кровавая печать — особое колдовство. Магия найдет путь по самому мощному в природе проводнику силы, даже если контур будет с небольшими разрывами.

Когда с контурами было покончено, Осиор стал вписывать в кровавую печать руны. Первой — руна Эпель. Призыв демонической сущности бездны. Вторая — руна Рад, чтобы ограничить тварь и не дать ей вырваться за пределы определенного контура. И третья, на которой у Осиора чуть не дрогнула рука, руна Инг. Указать чудовищу на цель.

Истигатор не заметил, как к нему со спины подошла винефик. Девушка заглянула через плечо мага и, удивленно спросила:

— Ты уверен, дробитель?

— Я попрошу не называть меня так, — поморщился Осиор.

— Мы тут только вдвоем, дробитель, — с нажимом повторила девушка, — ты собрался призвать Ужас?

— Да. И мне нужно будет, чтобы ты разрушила портал руной Даг, когда он сделает свое дело. Чтобы тварь утащило обратно. Дотянешься?

— Сколько футов?

— Сотня, может, две.

— Попробую, но тогда щиты паренька могут осыпаться…

— Ничего, поставит новые. Просто подгадай момент между залпами. Пушки молчат уже минут пять, значит, перезаряжают, — заключил Осиор.

Маг окинул взглядом подготовленную им кровавую печать. Инг… Проклятые руны поиска, как же он будет потом мучиться… Но это будет потом, когда уже все решится, выживут они, или нет. Да и запас пыльцы был у него всегда при себе, так что…

Кивнув винефику, истигатор сделал глубокий вдох и положил обе ладони на печать, начав напитывать силой контур. Кто откликнется на этот раз? Если бы они были в горах, это был бы, скорее, какой–то многорукий демон. В степи — крадущийся под землей огромный червь с бесконечным множеством зубов, а вот в море… Вполне возможно, выплывет Морской Ужас — гигантский монстр с тысячей щупалец и когтей. Может быть. А может — и нет.

Кровавая печать казалась бездонной. Осиор все вливал и вливал в нее силу, а контур так и не достиг своего насыщения. Но тут главное не перестараться, иначе он погубит все побережье и даже целая армия винефиков не сможет закрыть разрыв в реальности, разрушив заклинание трибунального истигатора.

Осиор в последний раз поднял голову и посмотрел на корабль, что сейчас заходил им в корму. Готовится дать продольный залп? Иначе зачем? Маг нехорошо оскалился и в следующий миг рванул окровавленной ладонью по внутреннему контуру, приводя чудовищную печать в действие.

Кровь истигатора полыхнула фиолетовым пламенем, прожигая доски палубы под собой, а в следующий момент вода под вражеским кораблем пошла пеной.

Началось.

Осиор чисто автоматически наколдовал печать Ис, затянуть рану на ладони, и встал на ноги, наблюдая за творением рук своих. Вот, сначала бурление успокоилось и из–под воды пошло фиолетовое свечение. Команда на рыкаче засуетилась, но разрушить такой портал быстро почти невозможно, даже для истигатора или архимага. С этим сможет справиться только винефик, да и то, дочери Келанда придется влить в свою дикую руну Даг столько сил, что это почти лишит ее сознания…

Но в такой безвыходной ситуации, когда корабли корсаров оснащены столь опасными для других судов пушками, Осиор другого выхода не видел. Он должен значительно сократить преимущество нападающих, причем сделать это первым же ударом.

Вот, вроде бы морская гладь успокоилась, но истигатор понимал, что это обманчивое затишье. Он кожей чувствовал, что там, в очерченном руной Рад загоне, уже шевелится Нечто, что пустит корабль на дно.

Рыкач попытался вырваться из опасной зоны — на борту точно был опытный маг, но все потуги противников не имели смысла. Потому что к тому моменту, когда моряки развернули паруса, а Осиор почувствовал дуновение ветра руны Ос, первое когтистое черно–зеленое щупальце ударило в борт судна.

Над водой поднялся полный ужаса крик моряков. Морской Ужас — а это на самом деле был он, сейчас оплетал своими щупальцами предложенное ему угощение, шаря мелкими отростками по палубе в поисках свежей крови.

Все исчадия бездны обожали людскую кровь.

Вот, через палубу перекинулось второе, третье щупальце, а над водой показалась когтистая голова то ли осьминога, то ли какой–то другой твари. Впрочем, головой это можно было назвать весьма условно, ведь то место, к которому крепились щупальца монстра, почти целиком состояло из огромной пасти с тысячей острых зубов–кольев.

Вот Ужас схватил одного из моряков, что метался по палубе, и ловким броском отправил человека в разинутую пасть, насаживая несчастного на иглы своих зубов. В монстра полетели магические стрелы, а через некоторое время небеса разорвало от огненного дождя вперемешку с магическими лезвиями Фео, но все тщетно.

Потому что исчадия бездны были буквально созданы из магии. Она была для них таким же лакомством, как и человеческая плоть.

За несколько минут Морской Ужас плотно обхватил восьмидесятифутовый корпус рыкача, а потом Осиор услышал треск досок. Монстр стал сжимать смертельное кольцо, сминая крепкие корабельные доски, как человек сминает лист бумаги.

В последней попытке спастись, на палубе врага полыхнуло белым светом руны очищения. Монстр взвыл — это было похоже на высокий писк, который буквально разрывал уши изнутри — но только усилил свою хватку, ускоряя гибель корабля.

— Витати! Пора! — крикнул Осиор.

Нужно разрушить портал, с которым был связан монстр, и Морской Ужас утащит обратно, на другой слой реальности, где ему самое место.

Два раза девушку просить не пришлось. Пусть дочь Келанда и была смуглокожей, но сейчас истигатор видел, как она побледнела от страха. Да чего там таиться, он и сам боялся, что они не смогут изгнать призванного им монстра.

— Футов двадцать под кораблем! — указал Осиор на водную гладь. — Вон там!

Витати только молча кивнула, после чего выставила вперед ладони, на которых моментально зажегся белый свет. По току магической силы вокруг Осиор понял — дочь Келанда не врала, это на самом деле была руна Даг.

Не то, чтобы истигатор сомневался в спасенной рабыне, но до последнего в душе мага жил червячок мерзких сомнений. «А что если она владеет только руной Вун? Что тогда?»

Но Витати не подвела. Винефик потянулась своей дикой магией к порталу, накачивая тот очищающей магией, что буквально разорвет связи этого и обратного слоя реальности, как минутой ранее Морской Ужас разорвал на части корабль гурензийских корсаров. От корабля, кстати, осталась торчать над водой неведомо как уцелевшая грот–мачта, весь остальной же корпус судна скрылся в морской пучине.

Осиор видел, как на лбу винефика выступили капельки холодного пота, но девушка справилась с нелегким заданием, в какой–то момент просто опустив руки.

— Все. Смотри и учись, дробитель, — устало улыбнулась Витати, глядя на Осиора.

Не успела девушка закончить, как вода на том месте, где еще недавно был рыкач, опять вспенилась, а потом закрутилась воронкой. Разрушенный портал схлопывался, втягивая в себя все, что находилось вокруг: воду, обломки корабля и, что самое главное, якорем тащил в себя монстра, что призвал трибунальный истигатор.

Пока Осиор расправлялся с самым дерзким судном, команда которого планировала прошить торговый бак залпом в корму, на двух оставшихся на маневре кораблях сделали соответствующие выводы. Так что прямо сейчас они разворачивались в трехсот футах от торгового судна дагерийцев бортом, готовясь дать залп.

— Учитель! — это был Рей. — Учитель! Они двигаются!

Осиор оглянулся на зов своего подопечного и увидел, что третий оставшийся на плаву корабль корсаров сейчас делал круг, разворачиваясь к ним другим бортом. Видимо, решили дать залп из второго ряда орудий, слаженно, не дожидаясь перезарядки уже отработавших пушек.

Истигатор только выругался, после чего бросился к шкатулке с амулетами. Парень может не выдержать… Все же придется…

Вот, в руках Осиора оказался амулет, который стал причиной нападения на Рея. В него все так же были вставлены драгоценные камни кибашамцев, он вообще его не трогал с того дня, как забрал его со стола Яна Остреца.

— Рей! Рей! Держи! — крикнул Осиор и бросил амулет стоящему в паре дюжин шагов ученику.

Мальчик поймал амулет, его глаза округлились от удивления и Осиор заметил в них что–то, похожее на ужас. Но сейчас времени на объяснения не было.

— Рей! Все потом! Используй флягу! Укрепляй щиты Ур! Не дай!..

Закончить маг не успел. Рыкач корсаров закончил маневр и почти сходу дал залп по правому борту. Рей дернулся и трибунальный истигатор увидел, как перед всем бортом корабля взмыл ввысь, до самых концов мачт, дикий щит Ур. Почувствовал маг и ток силы — парень вцепился в амулет и сейчас щедро переливал силу, заключенную в магической фляге, через свои оранжевые каналы.

В этот же момент громыхнуло и по левому борту, и Осиор понял, что опаздывает. Одна, вторая, третья печать… Пушечные снаряды летели буквально несколько секунд, за которые истигатор успел закрыть щитами больше половины корабля, но несколько ядер все же достигли обшивки.

Послышался чудовищный треск проламываемых досок борта, после чего матросы, которые раньше тихо наблюдали за работой магов, заметались по палубе и стали спускаться вниз — оценить полученные повреждения и задушить в зародыше возможный пожар.

— Проклятье! — выругался Осиор, перевешиваясь через борт. В боку корабля зияло сразу три крупных пролома, которые, впрочем, находились довольно высоко относительно ватерлинии. Да и мачты, вроде, не зацепило…

Поясной маг, как мог, прикрыл проломы щитами, чтобы корабль на начал набирать воду, после чего посмотрел на такие далекие корабли корсаров. Больше он не позволит ни единому снаряду удариться о борт или палубу торгового судна! Не на того напали!

Это поняли и на палубах противников, так что после совершенного залпа флотилия атакующих вновь пришла в движение. Один из двух рыкачей взял курс, который повторял маневр недавно сожранного Ужасом корабля — маги противников поняли, что портал закрыли и теперь можно опять попробовать зайти в корму дагерийскому барку — а вот два оставшихся судна стали прижиматься к бортам корабля, на котором находились Осиор и компания.

— Приготовиться к абордажу! — проревел капитан быстрее, чем Осиор успел сообразить, что происходит. — Господин маг! Будет рукопашная! Никак иначе!

Команда барка состояла из шести десятков человек — меньше, чем умещалось только на одном рыкаче, так что преимущество было на стороне атакующих, минимум один к двум, а то и один к трем. Но Осиор не планировал даваться так просто.

Истигатор опять поднялся на корму и стал творить заклинания, причем с такой скоростью, что даже морально готовая к этому Витати в ужасе застыла, наблюдая за мощью стража Устава.

Первым делом Осиор сотворил Казнь Света, лучом которой он сжег паруса на фок–матче одного из рыкачей и пока маги противника не успели опомниться — обрушил огненный дождь Ос–Тир–Тир на потерявший ход корабль. Часть заклинания враги все же сумели заблокировать — почти моментально над кораблем поднялись щиты Берк и Ур, но часть огненных струй все же достигла корпуса судна, устроив пожар на палубе.

Мужчина успел сотворить еще несколько массовых заклинаний, порвать мощной печатью Ос оставшиеся паруса поврежденного судна, после чего маги гурензийцев навалились на трибунального истигатора всеми доступными средствами, а пушки перестали давать линейные залпы, где–то раз в минуту отвлекая как Осиора, так и бледного, как полотно, от перенапряжения сил Рея на обновление проламываемых щитов Ур.

При этом два оставшихся на ходу судна все так же продолжали приближаться к торговому барку, чтобы взять его на абордаж.

— Смотри, какие смелые! — воскликнула Витати, обращая внимание истигатора на маневры корсаров. — Хотят на борт подняться! Ну что, дробитель, будем встречать?!

— Видимо, придется, — не глядя бросил Осиор, восстанавливая щит Ур после очередного попадания пушечного ядра в борт. — Да сколько у них этих снарядов?!

— Достаточно, чтобы отправить трибунального истигатора на дно, — мрачно заметила Витати, взвешивая в руке косую саблю, которую ей выдал старпом, — я так понимаю, моя задача — магики?

— Если сможешь до них добраться, — ответил Осиор, — то конечно. Ты же хочешь себе четвертое кольцо на запястье?

— Шуты с амулетами в счет не идут, — ответила девушка. — Только если там есть синий поясник или плащевик…

— Есть, уверяю те…

В этот момент прямо по корме садануло очередным снарядом. Щит Ур замедлил движение ядра, но полностью остановить магическая преграда его не смогла. Во все стороны полетели щепки, послышались крики раненных.

— Проклятье! Рей! Обнови щиты и помоги команде! Нам скоро в бой! Давай, живее!

* * *

— Давай, живее! Рей! — крикнул учитель.

Прямо сейчас я обновлял щиты, ожидая очередного пушечного удара в борт. Я видел, как учитель лишил хода один из трех оставшихся кораблей — на палубе до сих пор сновали матросы, пытаясь потушить магический огонь — но вот на этом успехи моего наставника и закончились.

Краем уха я слышал, что в корпусе уже минимум три пробоины, одна из которых, если поднимется волна, начнет загребать воду. А это значит, что не слишком приспособленный для морского боя барк окончательно потеряет ход, а то и накренится, что может привести вообще к непредсказуемым последствиям. Если верить прогнозу бегающего по палубе и орущего на всех подряд старпома.

А еще я узнал, что хозяин обоих кораблей — жадная скотина. Обычно дагерийские барки оснащались метательной машиной с зажигательными снарядами и большой баллистой — как раз на случай, если кто–то попробует подойти и взять судно на абордаж. Но каждый механизм весил по меньшей мере тысячу фунтов, что значительно сокращало грузоподъемность узкого торгового судна. Так что в угоду прибыли механизмы были сняты, а на их место легли товары, что владелец возил меж Дагерией, Лаолисой и Гоунсом. Даже небольшие скорпионы, что устанавливались на палубе для стрельбы на близкой дистанции — и те были выдраны и спущены на берег. Все ради прибыли, за что мы сейчас расплачивались. Ведь если бы врагам пришлось закрываться не только от стрел Тир или узких лезвий Фео, да даже от огненного дождя, но еще и от увесистых, размером с бревно стрел, что могут легко повредить одну из матч или пробить палубу, все складывалось бы совершенно иначе.

Но дагерийские барки были абсолютно беззащитны, так что весь груз огневой мощи корабля принял на себя мой учитель.

Я еще раз посмотрел на крепкую спину Осиора, затянутую сейчас в темный костюм трибунального истигатора, после чего неосознанно потянулся к уже пустому амулету–фляге, что висел на груди. Все те странности, что творились со мной в Нипсе последние месяцы, стали обретать смысл, как только я узнал, кто именно мой наставник. А еще я теперь знал, что случилось с Граном. Осиор казнил рыжего подлеца, разбив ему голову своей черной булавой. Я не жалел лопоухого — ведь он чуть не убил меня, точнее, заманил в засаду ради этого самого амулета, но почему учитель не сказал мне сразу правду?! Или он считает меня настолько слабым, что я не смог бы примириться с действительностью?! К чему эти тайны, недомолвки…

Раздраженно дернув плечом, я вернулся к своей вахте. Сейчас не время и не место задавать подобные вопросы. Мы вообще можем не пережить этот день, учитывая, что два оставшихся на ходу рыкача уже вплотную подошли к торговому судну и сейчас совершали последние маневры, чтобы подойти на дистанцию абордажа одновременно с кормы и носа.

А еще меня волновало, смогу ли я удержать выпущенные в упор пушечные снаряды, которыми нас пытались потопить на протяжении последнего часа.

Вот, я увидел, как мой учитель бросился к шкатулке с амулетами, что стояла у входа в капитанскую каюту, что на поверку была просто надстройкой на верхней палубе. Вот, в руках мага блеснул красным какой–то из амулетов, а уже в следующее мгновение корабль накрыло огромным куполом Ур, крайне похожим на тот, что развернул Осиор во время казни Ракона.

— Проклятье! Почему эта посудина такая длинная?! — услышал я негодование учителя. — Рей! У нас есть минут пять перевести дух! Иди сюда!

Я закончил очередную печать Ур, которой должен был прикрыть самый край борта, после чего бросился на зов учителя.

— Скоро будет абордаж, — озираясь, сообщил очевидное Осиор, — я хочу, чтобы ты держался всегда позади меня, понял? Не подставляйся! Не геройствуй! Это не просто драка, это реальный бой, тут сейчас такое начнется…

Я внимательно выслушал учителя, после чего стало не до разговоров: капитан начал расставлять людей и давать команды. По плану, если на палубу прорвутся атакующие, команде надо удержать два люка, ведущие на нижние палубы. Потому что если абордажная команда прорвется в недра корабля — нам конец.

Все уже давно поняли, что это не просто корсары — это именно попытка потопить неугодное судно. А целью является высокопоставленный пассажир с черной булавой на поясе. К тем же выводам, кстати, пришел и я. Кто бы ни направил корсаров, он очень хотел, чтобы Осиор сгинул в морской пучине, причем подготовка была проведена серьезная.

Вот, все заняли свои места, а вражеские рыкачи подошли на дистанцию в сотню футов. Можно было рассмотреть, как команды на палубах спускают паруса, чтобы сбросить ход, и готовят абордажные крючья и настилы, чтобы намертво скрепить корабли между собой. Но вот никто не мог ожидать, что из узких оружейных бойниц на уровне нижней палубы покажутся черные острия снарядов баллист.

— Будут гарпунить! — крикнул капитан, а в следующий момент первый рыкач подошел вплотную и нарвался на щиты Ур, выставленные учителем.

Полыхнуло оранжевым, но ни одна магия не могла удержать давление, оказываемое целым кораблем на щиты — миг, и все магические преграды, что еще недавно надежно защищали нас от снарядов, лопнули с яркой вспышкой.

— Приготовиться к бою! — рявкнул Осиор, снимая с пояса свою булаву. — Рубите канаты, не подставляйтесь под самострелы! Держать строй!

Не успел стихнуть рев моего наставника, как в обшивку корабля ударили снаряды баллист с привязанными на концах канатами — гурензийцы начали подтягивать свой корабль вплотную к нашему борту. Следом за снарядами баллист полетели и абордажные крюки на толстых, крепких канатах.

Судорожно думая, чем я могу помочь в этом ситуации, я наблюдал, как мой учитель бесстрашно запрыгнул на крутой борт судна и, балансируя на самом краю, сотворил третью печать Фео–Фео–Хаг, отправив плотное облако магических лезвий вдоль борта. Острые лезвия, созданные волей мага, моментально перерубали толстые веревки, однако не успело заклинание пройти и половину борта, как на его пути взмыл щит Ур, который полностью погасил колдовство Осиора. А в ответ в учителя полетели стрелы Тир вперемешку с болтами самострелов, которые истигатор отбросил от себя щитом Берк и ленивым взмахом черной булавы после которого перед ним поднялся щит Ур.

— Готовьсь! Удар! — рявкнул капитан, за секунду до того, как корабли столкнулись бортами.

Я едва устоял на ногах, с ужасом наблюдая, как все новые и новые абордажные крюки цепляются за борт корабля, а следом стали падать и первые настилы, по которым корсары поднимутся на наш борт.

— Рей! Сними щиты со своей стороны! Живо! — внезапно закричал Осиор.

— Что?! Зачем?!

— Снимай! Они не станут стрелять в упор без щитов с той стороны! Прошьют эту посудину насквозь и потопят своих же! Снимай!

Я так до конца и не понял, что имел в виду учитель, но послушно развернулся и перешел на другой борт. Половина моих заклинаний и так уже упала, дикий щит Ур я больше не использовал — слишком это было тяжело, а я пытался экономить силы после того, как иссякла выданная мне магическая фляга, так что разрушить оставшиеся щиты Ур небольшими печатями Берк не составило ни малейшего труда. При соприкосновении щиты–антагонисты буквально взрывали друг друга.

Впрочем, мой маневр не укрылся от команды второго судна, что сейчас заходило с моего борта. Послышались крики, а сигнальщик на корме изо всех сил замахал какими–то флажками.

Сработало! Учитель оказался прав.

Пока я возился с уцелевшими щитами, на палубу нашего корабля ступила нога корсара. Послышался звон сабель и первые крики раненых, и я понял — я нужен на той стороне. Печати Ис! Я могу исцелять бойцов прямо на ходу, тем более, у меня огромный опыт именно в подобном колдовстве!

Выбрав укромное место за фок–мачтой, недалеко от ключевой точки — спуска под палубу — я стал разбрасывать в стороны целебные заклинания, больше ориентируясь на крики людей, чем видя, кого именно я исцеляю. Я не боялся, что моя магия достанется бойцу противника — меня надежной стеной закрывали спины матросов. На секунду даже показалось, что Осиор заметил этот мой маневр и одобрительно кивнул — хотя прямо сейчас наставник находился в самой гуще боя, принимая главную абордажную группу, что в ряд по пять, пыталась спуститься на нашу палубу.

Колдовать было тяжело, будто бы у меня на плечах сидела Витати с горящими белым огнем ладонями. Скорее всего, какой–то амулет у магов противника? Если они охотились за моим учителем, то не могли не понимать, что в ближнем бою такой сильный маг намного страшнее, чем на дистанции. Значит, на магию надежды мало.

Через пять минут боя выяснилось, что в суматохе и капитан корабля, и мой учитель серьезно просчитались: корсары не планировали захватывать судно. Им надо было просто занять команду, пока методичные выстрелы баллист превращали корпус барка в дырявое решето, выламывая целые секции обшивки.

— Правый борт! Правый борт! — закричал один из матросов прямо рядом со мной, после чего мгновенно получил болт из самострела в грудь.

Я моментально подскочил к раненному и, даже не понимая, что делаю, схватился за короткую стрелу, вырывая ее из тела матроса.

— Ты что творишь?! — закричал другой матрос, стоящий рядом, на что я только отмахнулся, уже выводя контур печати Ис, а следом — Эо.

Он будет жить! Вставай, давай же! Еще мгновение назад смертельно раненный, а теперь внезапно спасенный моряк, что оказался мужчиной средних лет без половины зубов, тупо посмотрел на меня, а после — вскочил на ноги, возвращаясь в строй.

Мы проигрывали. Я это чувствовал. На Осиора навалилось сразу пять человек с какими–то амулетами на шее, и я видел, с каким трудом учитель отмахивается от кривых сабель своей булавой, параллельно поднимая все новые и новые щиты Ур, которые, впрочем, почти моментально лопались с короткой оранжевой вспышкой. Наш строй был разбит, а команда разделена на две части: половину матросов уже загнали к самой бизань–мачте и корме, меня же с другими матросами выдавливали к основанию бушприта. Последней каплей стал мощный удар в правый борт — второй рыкач наконец–то вышел на позицию и сейчас безнаказанно дырявил корпус торгового судна баллистами.

Внезапно, время для меня замедлилось. Мартосы, что еще миг назад рубились с абордажной командой, стали двигаться, как сонные мухи. Замедлились и движения учителя а крики и гомон превратились в протяжный, низкий гул.

«Меня это не устраивает, Рей», — зазвучал в моей голове голос Эдриаса. — «Ты что, решил тут погибнуть?»

«Нет! Конечно нет!»

«Тогда колдуй, мальчик! Мы — величайший по силе маг, что видел или увидит этот мир! А ты тратишь время на цирковые фокусы с печатями исцеления!»

«Но я не знаю, как помочь! А если надорвусь?!»

Ответом мне стал смех Эдриаса. Пусть я не видел загадочного колдуна, но буквально почувствовал, как тот улыбается.

«Рей! Эту силу дал тебе я — хранитель! Пользуйся без опаски! Вспомни, чему тебя учила эта девчонка! А давай я лучше тебе кое–что покажу!»

Вспышка яркого света, и я стою на пляже Нипса, на том самом месте, где мы с Витати тренировали мой дикий Ур. Только вместо уроженки Келанда передо мной стоял Эдриас, на этот раз одетый в приятного синего цвета камзол.

— Я пока не закончил с твоими каналами, парень, надо разбираться, но и этой руной защиты можно натворить дел! Помнишь, что сказала девчонка?

Я непонимающе посмотрел на колдуна, от чего Эдриас демонстративно закатил глаза и поднял с гальки какую–то палку.

— Вот наш самый слабый прямой щит, без печатей, просто на каналах, — сказал волшебник указывая на появившуюся в воздухе оранжевую пленку, после чего воткнул в нее палку.

К моему удивлению, она прошла сквозь преграду, проткнув щит Ур, будто бычий пузырь.

— Девчонка предупреждала тебя, что ты можешь ее покалечить, если вольешь слишком много… — загадочно продолжил Эдриас. — Но нам это и нужно.

В следующий момент маг взмахнул рукой и палка, что еще недавно торчала в щите, как игла в листе — развалилась надвое магической преградой, ставшей внезапно плотнее любого камня.

— Вот этого она опасалась, — сказал Эдриас, глядя на палку. — Понял?

До меня стало доходить, что хотел показать мне колдун, так что я только мелко закивал.

— Хорошо, мальчик. А теперь сделай так, чтобы мы с тобой выжили. И учителя своего желательно спаси, нравится он мне… — сказал напоследок Эдриас, после чего вытолкнул мое сознание из иллюзии обратно на палубу.

«Покажи нормальное колдовство, Рей. Границ нет — они только в твоей голове», — прошептал напоследок мертвый колдун, окончательно возвращая окружающему меня миру привычное течение времени.

Я оглянулся по сторонам, убедившись, что никому нет дела до молодого паренька, прикрыл глаза, прислушиваясь к биению собственного сердца, как учила меня Витати. А потом я стал творить дикий щит Ур, настолько тонкий, насколько был способен.

Вот, передо мной появилась тонкая оранжевая пленка, которая легко прошла и через мачту, и через спины матросов — дальше, за борт. Сейчас мой учитель вливал столько силы в свои заклинания, что никто даже не заметит эту легкую преграду…

Как только щит достиг самого центра первого рыкача, я повторил свою операцию и со вторым кораблем, с палубы которого уже полетели абордажные крюки. У них есть маги, значит, у меня одна попытка… Больше мне такого не позволят, как не позволили учителю сжечь паруса всех трех оставшихся на плаву кораблей.

Крики были все ближе и я чувствовал, как бьют по обшивке снаряды баллист если я не потороплюсь, то мы просто пойдем ко дну.

Первый щит я растянул на весь корабль аккуратно, а вот второй — уже быстро, рывком.

А потом я открыл свои каналы, вливая в оба щита, что были привязаны сейчас к моим каналам и растянуты, как полотно, поперек обоих кораблей.

В тот же миг в воздух взмыли доски палуб обоих рыкачей — внезапно получившие материальную суть щиты Ур буквально разорвали оба судна пополам, будто кто–то невидимый ударил по кораблям огромным острым тесаком. Такого эффекта не мог добиться ни один маг, использующий печати — только дикий маг. Такой, как я. Ведь для подобного колдовства требовалось изменять мощь щитов на ходу, делать то, чему меня обучала Витати.

Еще секунду располовиненные суда сохраняли свою прежнюю форму, а потом начался хаос.

Оба рыкача, точнее то, что от них осталось, стали стремительно набирать воду, складываясь домиком и отправляясь на дно. Еще минуту назад чувствующие скорую победу корсары сейчас пытались осознать ситуацию, в которую угодили. Кто–то сразу бросил саблю на палубу, надеясь на милость победителя, другие же стали драться еще ожесточеннее, понимая, что для них единственный шанс — захватить оставшийся на плаву корабль, который еще недавно они с таким упорством пытались потопить.

Но было очевидно — бой окончен. Потому что на плечи больше не давил пресс магов, что пытались подавить силы учителя. Они пошли ко дну вместе с рыкачами. А значит, сейчас трибунальному истигатору никто не помешает делать то, что предписывает ему статус — карать преступников своей магией и черной булавой, каждый удар которой высекал оранжевые искры.

Я же тяжело осел прямо под фок–мачтой, прикрыв от усталости и душевного истощения глаза. А в ушах все гремели и гремели слова Эдриаса:

«Границ нет — они только в твоей голове».

Content

Ученик Рун

Пролог. Беглый хранитель

Глава 1. Крик чаек

Глава 2. Встреча

Глава 3. Песок

Глава 4. Великий шторм

Глава 5. Дикие руны

Глава 6. Завтрак

Глава 7. Памятка

Глава 8. Старые счеты

Глава 9. Препятствия

Глава 10. Щит и молот

Глава 11. Гнев

Глава 12. Сладость

Глава 13. Ученичество

Глава 14. Звон монеток

Глава 15. Ярмарка

Глава 16. Желтый свет

Глава 17. Дуновение ветра

Глава 18. Полфута разницы

Глава 19. Орешки в меду

Глава 20. Невольники

Глава 21. Двуликий Янус

Глава 22. Амулеты

Глава 23. Цвета меди

Глава 24. Имущество

Глава 25. Рабовладелец

Глава 26. Винефик

Глава 27. Подмастерья

Глава 28. Шакалы