Евгений Юллем

Правь. Книга 1. Наследники рода Воронцовых

* * *

Пролог

— Вот так обстоят дела, Ваше Высокопревосходительство.

Генерал-лейтенант СБ Александр Алексеевич Драбицын поморщился. Ну вот не любила его душа такого обращения, он считал это лишней тратой слов. Титулование, именование… Еще бы действительным тайным советником назвали, как он именовался для прикрытия по Табели о рангах — генеральское звание нигде не афишировалось и не упоминалось, что, впрочем, было естественным. Он был главой Серой Верви — самостоятельной спецслужбы, отпочковавшейся от СБ РИ, о существовании которой ходило столько слухов и сочинено множество легенд. Но никто из посторонних не знал о ней ничего, кроме того, что она вроде бы как существует, а вроде бы и нет.

— А какая обстановка в Рунных мирах?

— Тоже творится легкий переполох, вы же знаете рунников, их самобытность и необычность. Тем более, что рунники более примитивны, боги решили пошутить, когда создавали Древо.

— Ну, допустим, Мировое древо они не создавали, но успешно заточили его под себя, — со смешком сказал Драбицын. — Но ты и сам, Ваня, как Скользящий это знаешь, у тебя почти все Древо исхожено вдоль и поперек.

— Знаю, Ваше Высокопревосходительство, как не знать. Только вот в Беловодье и Ирии еще не был.

— Ну в Ирии и я не был, потому что еще жив, а с богами мне не о чем говорить, как впрочем и им со мной, — сказал Драбицын. — А в Беловодье лучше не рваться, с его обитателями общаться — неприятно. Дикие снобы в силу своего бессмертия, но не боги. Ладно, это все лирика. Сможешь локализовать этот мир?

— Боюсь, что нет, Александр Алексеевич. Это же Безодня, там нет ни ветвей, ни направлений. Просто прыжок вслепую по линии воздействия.

— А линия упирается в Мир-25, - под нос сказал себе Драбицын.

Заштатный мир, в котором только-только зарождалась магия, лежит на ветви недалеко от ствола, этим и объясняется Сила — чем ближе к стволу, тем больший поток Силы, своеобразного сока Мирового древа, достается миру. Миры, лежащие на концах ветвей, вообще получают только крохи Силы, магия там либо неразвита вообще, либо на уровне интуитивных понятий и единиц, владеющих ею. Так было и в том мире, из которого его когда-то выдернули в момент гибели, переместив сознание через Лядь с помощью Кресислава, легкое ему посмертие. Тогда все это была обычная волшба уровня жрецов-воинов, теперь же, когда за все это время под волшбу подвели научную основу, опираясь на разбор одной из древних Поведей…

— Они до сих пор майнят заклинания на брейнфреймах, Ваше Высокопревосходительство, — усмехнулся Скользящий.

— Ну не всем же так везет, — хмыкнул Драбицын. — «Капища» у них нет.

— Может и есть, но доподлинно это неизвестно. Разговор с местными волхвами не удался, меня оттуда выдворили под угрозой насилия и пообещали принести в жертву какому-то из богов.

— Черная Вервь? — спросил Драбицын. — Это похоже на них.

— Похоже. Но нас их новообразованная Российская Империя не волнует, след ведет на Восток. Впрочем, вы и без меня это хорошо знаете, — волхв кивнул на папку на углу стола Драбицына, на которой кроме грифа секретности была надпись «Мир-25».

— Ну, судя по тому, что я пролистал, тут особо магией не блещут. Ни волшба волхвов, ни западные и восточные школы магии пока не развиты, — Драбицын откинулся на спинку кресла. Не развиты-то не развиты…

Но вот только из этого мира пошел такой сильный магический фон, соответствующий высокоуровневой магии, что волна прокатилась по Древу и была уловлена детекторами «Капища». Учитывая уровень, это была очень сильная магия, которой было неоткуда взяться, кроме одного варианта — извне. Вот и локализовали линию воздействия, отправив Скользящего через Безодню, такой прыжок кроме штабс-капитана Ивана Смелого мог совершить разве что сам князь, ну и еще кое-кто… Кое-кем сейчас и следует заняться, ехидно подумал он. Пусть учатся… пока потренируются на кошках. Хватит уже, в их возрасте он уже считался одним из лучших агентов с псевдонимом «Навь», а столкновение с представителями одного из миров Безодни и их ликвидация не вошла, конечно, в учебники, по причине отсутствия таковых, но дала возможность организовать отдел СБ РИ «Навь», позже превратившийся в самостоятельную спецслужбу — Серую Вервь. Которой официально, естественно, не существовало.

Прошло почти семьдесят лет, старый граф Драбицын уже занял место в родовой усыпальнице, побывав даже на месте канцлера Российской Империи и став князем, но дело его живет. Основанная и продавленная им с помощью административного ресурса спецслужба не подчинялась и не была подконтрольна никому, кроме Государя Императора.

— Тем не менее, Ваше Высокопревосходительство, по моему мнению, мне необходимо опять побывать в Мире-25. И более подробно выяснить обстановку, выйдя на след Суперов, работающих с магией на таком уровне, — отвлек штабс-капитан князя от его мыслей.

— С одной стороны — так, но с другой стороны это подождет, судя по прогнозам аналитиков, этот мир пока относительно стабилен, хотя все еще может измениться если он дойдет до точки бифуркации. Будем надеяться, что это произойдет как можно позже и мы успеем к этому подготовиться. Но вот с другой стороны — сколько у нас Скользящих, не считая присутствующих? Двое. Всего. Не считая волхвов-жрецов, но я универсала посылать туда не хочу. Поэтому предлагаю тебе подготовить наших стажеров, пора уже им выходить на тропу войны, переходить на полевую работу.

— Вы имеете в виду…

— Ну да, как вы их называете Двойнюшечка и Двойняшечка, или Траляля и Труляля, — усмехнулся князь, а у Ивана запылали уши. — Думаете, я не знаю об их прозвищах? И кто им их дал? Вот кто дал, тот и обучает. Пора им осваивать и Скольжение, только вот пока не сразу в номерные миры, но все же. Вы к этому готовы?

— Да, Ваше Высокопревосходительство!

— Ну тогда свободны, господин штабс-капитан. Отдыхайте, ну а потом составите подробный отчет об операциях в двух мирах.

— Есть, господин генерал-лейтенант! Разрешите идти?

— Да иди, Ваня, иди. И отдохни хорошенько, я знаю, сколько сил занимает Скольжение. Неделя тебе на восстановление.

— Спасибо, Ваше Высокопревосходительство!

Глава 1

— Вы мерзавец, Ваше Сиятельство, и я прошу у вас удовлетворения! — эта сволочь Радзиловский взбесил меня до последней степени.

С Радзиловскими у Драбицыных всегда были сложные отношения, начиная еще с давних времен. Старый закосневший род, богатый и знатный, славился в основном интригами при дворе, да скоком-поскоком по постелям императриц и фрейлин, о чем они усердно молчали, но это и так было всем известно. Фаворит — известное средневековое обозначение мужского эскорта. И интриганами они были профессиональными, образуя свою клику при дворе императора, в свое время даже прадед от них хорошо пострадал. В общем, взаимная любовь была крутой.

Да и яблоко от вишенки недалеко падает, даже в студенческой среде Императорского Санкт-Петербургского Университета, в котором мы учились. Почему там? Ну на то имелись свои соображения, причем не наши, но это уже совсем другая история, потом как-нибудь расскажу. Так что молодой княжич Никита Радзиловский был ехиден, вреден и вообще заноза в заднице. И так уже не раз был бит студентами-разночинцами, которым по рангу не полагалось вызвать наглеца на дуэль, да и несколько дуэлей с дворянами закончились фифти-фифти, не всегда в его пользу. Так что к третьему курсу эта сволочь достала уже всех, но увы, это же был один из Радзиловских, будущий потенциальный наследник рода. Что с таким делать? Вот и резвился княжич, на всю катушку используя свою негласную охранную грамоту.

— Вы вызываете меня на дуэль, княжич? — прищурившись спросил Никита, а мерзкие его дружки, стоящие в холле универа осклабились, предвкушая будущую развлекуху.

— Извольте принять личный вызов!

— С большим удовольствием! — смерил меня с ног до головы княжич. Про «личный» я упомянул не зря — иногда княжич выставлял против бросившего вызов профессионального бретера из своего родового клана, бывшего офицера спецназа, уволенного по компрометирующим обстоятельствам и любящего жестоко калечить противника, не убивая его. Особенно этот утырок любил бить в пах, памятная история о искалеченном им наследнике захудалого дворянского рода ходила по всем кругам, да так, что тому пришлось уехать из столицы обратно в свою провинцию и осесть там. — Я полагаю, выбор оружия за мной?

— За вами, Ваше Сиятельство, — подчеркнуто холодно и формально ответил я. Ну что же, он в своем праве, выбор оружия за обидчиком. Хотя и поддался я на провокацию, но такого было спустить нельзя, здесь была задета честь моей сестры. Я даже извинения не потребовал, и лично бросил вызов, не через секундантов.

— Ну на кулачках оставим драку сиволапому мужичью, — начал рассуждать княжич. Ага, знает он, что я рукопашник приличного уровня, поясов как-то в Русском стиле не раздают. — Смертельное оружие тоже запрещено, значит огнестрельное отпадает…

Зря, что по студенческому дуэльному кодексу оно запрещено. А то провертел бы я между бровей княжича симпатичную дырочку любимого сорокового калибра из дедова именного пистолета, открывая ему таким способом третий глаз, способствующий обретению просветленности.

— Холодное оружие тоже отпадает, что нам железками махать…

И тут схитрожопил, тварь княжеская. Хотя что там, я тоже княжич, так что это негодование здесь не прокатывает. Прекрасно знает, что и длинным клинковым оружием я владею хорошо. Настолько, что и поединок с его бретером мог закончиться для того тяжелым увечьем, знаю каким, я бы сам поработал над его убелением.

— Говорят, господин Драбицын-Воронцов, вы предпочитаете магию?

Волшбу я предпочитаю, магия вообще не наш термин, а каббалистический. Но в принципе правильно.

— Давайте устроим дуэль на серийниках, — прищурился Радзиловский. — А секунданты проследят, чтобы в них не были заложены смертельные заклинания Первого уровня.

Ну да, ну да. Та же Остановка сердца, например, или «Мозговой фарш» он же Обширный инсульт, превращающий мозг противника в неприятный коктейль по-волхвовски, такая болтушка, как будто противнику всунули в башку миксер и хорошенько подержали.

— Я предлагаю решить наши разногласия здесь и сейчас, вы согласны, Ваше Сиятельство? — продолжил Радзиловский. — Поле для гимнастики, через час.

— Согласен, — я развернулся, и пошел подальше от этой кодлы.

— Глупо, но спасибо, — сказала Анька, взяв меня под руку. — Если бы он согласился на дуэль с женщиной, я бы лично сбила с него спесь и заставила проглотить слова.

— Ага, после того, как ты разделала Красину под орех? — ухмыльнулся я. — Тебя он боится, сестричка.

— Ну не то, чтобы под орех, на ней даже синяков не осталось…

— И ни одной детали одежды, даже нижнего белья, — хохотнул я.

— Ну она сама выбрала дуэль на эспадронах, — скорчила забавную мину сестра. — Я-то тут при чем? Но выглядело эффектно.

— Особенно, когда она запуталась ногами в снятых шпагой трусиках, — ухмыльнулся я.

— Тс-с! — сказала Аня. — Тебе об этом знать не положено, эта дуэль проводилась без свидетелей. Запись я тебе не покажу, нечего на голых теток смотреть.

— Да чего я там не видел… — попытался сказать я, но тут же получил острым кулачком в бок.

— Я тебе покажу, чего ты видел, а что нет!

Я притворно ойкнул, и захохотал. Да, с Анькой связываться было себе дороже. Особенно, если учесть то, что по уровню подготовки она мне не уступала, хотя и девчонка, точнее уже девушка двадцати лет от роду. Когда тебя начинают готовить в четыре года, как и спортсменок высоких достижений, к этим годам ты хоть и будешь спортсмен-перестарок, но вот как боец — великолепен. Тем более это не спорт, а профессиональная боевая подготовка жреца-воина, на этот уровень нас тащили волхвы. Как там правильно говорил Уинни Черчилль? Своим долголетием я обязан спорту, я им никогда не занимался? Ну или примерно так. Когда спорт заменяет охота за головами, тут идет оценка уже не по очкам.

— Кого возьмешь секундантом?

— Витька, ну кого же еще?

— Его Сиятельство скорчит свою сиятельную морду, что ты взял не дворянина, — сказала сестричка.

— Пускай корчит. Мне сейчас нужен профессиональный тех и друг, чтобы осмотрел серийники и проверил их. А на дворянские понты мне плевать.

Серийники, серийники… Ну или секвенсоры, как их называли там, откуда Скользящие из волхвов их раздобыли в рамках технической разведки. В одном из срединных миров, недалеко от нашего, где магия развивалась немного иным путем.

Истинная волшба волхвов, закрытая практически ото всех, не преподавалась в вузах, эзотерические знания потому и были таковыми. Но вот основы магии преподавались для особо одаренных, и как раз это была именно чужеродная магия, шедшая по тупиковому пути — так решили волхвы, в том числе и мои дед с бабкой. В том мире заклинания майнили, тратя на это уйму времени и ресурсов. Ну а сами серийники были теми же великими уравнителями, что и изобретение полковника Кольта. Немногие могли создать цепочку М-последовательностей и выдать ее в течении нескольких микросекунд. А вот те же последовательности, зашитые магом в серийник, это позволяли, уравнивая способности слабо одаренных и магов высокого уровня. Ну если конечно брать уровень студента закрытого факультета инновационных технологий нашего универа, в который входили и факультативные предметы вроде начал магии.

Правда, это была полная профанация, я посмеивался, глядя на все это онанирование. Все специально делалось и преподавалось так, чтобы максимально затруднить ее изучение. И как по мне, этот курс преподавался только с одной целью — выявить действительно одаренных студентов, имеющих серьезные способности, а по окончании вуза предложить продолжение учебы и хорошее трудоустройство, с одним «но»: только работа на государство. Никакого частного сектора без отработки на госслужбе затраченных на тебя средств и ресурсов, лет на десять.

Ну а сами серийники были на особом учете и стоили как Руссо-Балтийский лимузин, чтобы ограничить их распространение. Достаточно сказать, что в вузе было только два серийника, и один из них был отдан на растерзание студентам-эзотерикам под строгим присмотром преподавателя-мага. Прочим оставалось лишь покупать книжки типа «Магия для чайников, самоваров и паяльников», где были описаны простейшие заклинания, типа как прибить сидящую на стене муху, или приклеить крючок без клея. А чтобы еще больше ограничить распространение, ввели выкуп заклинаний — любой, придумавший и реализовавший успешное заклинание первого и второго уровней (а больше обывателям, даже студентам профильных вузов и не давали) получал пять и десять тысяч рублей золотом. И, конечно, параллельно попадал под колпак волхвов, оценивающих его способности. Так что иметь свой серийник — это показатель очень высокого статуса его владельца.

Ну у Радзиловского он был, точнее даже два, князь все-таки. Через час посланный слуга вернулся, привезя с собой импортный комплект из двух серийников, оформленных под старинные дуэльные пистолеты.

— Выбирайте, княжич! — он благосклонно показал рукой на раскрытую коробку красного дерева, в которой лежали два секвенсора.

Хитро придумал, наверное, тренировался с обоими и знает их особенности. Ну и ладно, и не с такими я работал, в Серой Верви были как обычные местного земного производства, так и иномирные аналоги. Эти больше походили на старые модели «Кавасаки», серьезное оружие в руках умелого волхва, но совершенно бесполезное в руках студента. Все дело в тюнинге настроек, позволяющих наиболее полно использовать возможности сигнального М-процессора и учитывать особенности оконечного каскада. Я ухмыльнулся про себя — вот будет нежданчик.

— Этот, — я потянул блеснувший начищенной медью и лаком на красном дереве пистолет.

— Хороший выбор, — одобрил Радзиловский, и взял оставшийся.

— Напоминаю правила! — сказал распорядитель, выбранный из среды нейтральных студентов. — Выстрел единственный. Допускается использование нелетальных заклинаний не выше Первого уровня, не больше четырех М-последовательностей в выстреле. Проверка будет проведена секундантами противников непосредственно перед занятием огневого рубежа.

А зрителей-то, зрителей! Откуда столько-то понабежало? Весь институт, что ли? Коробка поля для мини-футбола, забранная поверху сеткой была окружена толпой, в которой были видны и младше- и старшекурсники. Но больше всего конечно было одногруппников. Радзиловский помахал им рукой, но оваций не дождался — слишком токсичной и одиозной личностью он был.

— Это стандартный «Кавасаки», — Витек повертел в руках секвенсер. — Модель позапрошлого года, полупрофессиональная, снята с производства в связи со слишком высокой эффективностью и сложностью в программировании. По поводу тюнинга сказать ничего не могу.

Он отщелкнул ложу, обнажив узкую панель экрана.

— Есть пара улучшений…

— Каких?

— Не могу точно сказать, за что отвечают два новых пункта в подменю настройки. В любом случае этим не заморачивайся. Придумал, что будешь кастовать?

— Да, — и я поднес довольно пискнувший смартфон к серийнику.

Хорошо, что у меня есть служебные программы, недоступные другим! В том числе и преобразователь М-последовательностей под конкретные модели с учетом их начинки. Ох и удивится владелец, у которого наверняка есть такой же фирменный софт. А что по поводу последовательностей?

Зная примерно уровень Радзиловского и его натуру, можно было представить то, что он для меня приготовит. Я закрыл глаза, и на пару секунд отдался чутью, позволяя подсознанию сделать свое дело. Есть у меня такая черта — предсказывать будущее, причем не только ближайшее, а и отдаленное, к которому не было даже ни малейших наметок, просто случайности. Либо мне идет это из Эйдоса, либо из Прави — я не знаю. И больше никто не знает, потому что я этим своим предзнанием ни с кем не делюсь, а то если заинтересуются ученые Верви…

Так, понятно. Княжич решил меня уделать двумя сильными и разрешенными заклинаниями. Первыми пойдут скорее всего Воздушный Кулак и Малая Молния, не обязательно в таком порядке, но скорее всего. Чтобы меня гарантированно оглушить и заставить расслабиться. Потом Малый Щит, который ослабит возможную ответную атаку, а вот потом что-нибудь поубойнее, типа Малого Скручивания, направленного на любую часть тела. В любом случае, отделаюсь переломом, а наглая белобрысая морда будет довольно хихикать и отпускать шуточки за моей спиной. Да, поединок на серийниках — это не только перестрелка, тут еще надо включать голову и чутье.

Значит, пойдет три щита и одна атака. Но вот только один удар придется пропустить, только какой? Ну не последний добивающий уж точно. Значит, думаем — от Воздушного Кулака я буду долго ходить и охать, а вот от Малой Молнии могут быть негативные последствия вплоть до остановки сердца — это полицейское заклинание, заменяющее тазер. Значит, делаем так. Первым пойдет атакующее заклинание, только вот не то, которое он от меня ожидает. Кулак я выдержу на ногах. Дальше щит от молнии, третьим, когда он закроется от возможного удара, Малое Исцеление, которое снимет негативные воздействия от удара, а потом глухая защита и все. Осталось только подготовить программу.

Я зашарил в смартфоне, ища М-последовательности для записи в серийник. Ага, вот, вот и вот. Теперь укажем на контуре врага точки, куда будут применены заклинания. Готово! Я глянул на мерзкую улыбку Радзиловского, ну наверняка какую-то гадость придумал. Думаешь, что я не угадаю? Вот и проверим сейчас.

— Начнем, господа! Секунданты, проверить оружие противника!

Все согласно правилам дуэльного кодекса, когда дело касается некоторых видов оружия. Секундант Радзиловского подошел ко мне и провел смартфоном около серийника. Тот отозвался мягким звуком и зеленым экраном, на котором загорелась единица — первый уровень подтвержден, запрещенных заклинаний не обнаружено. Секундант кивнул, и сделал знак распорядителю. Витек тоже проверил секвенсер княжича, и согласно кивнул.

— На позицию, господа!

Футбольное поле для мини-футбола идеально подходит для подобных дуэлей — как раз между отметками для пенальти тридцать метров. И дуэль предполагалась неподвижная, без всяких барьеров.

— Я готов! — сказал я, и поднял серийник, направив его в сторону Радзиловского.

— Готов! — послышался со стороны его голос.

— Три, два, один…

Я нажал на спуск, и отлетел на пару метров. Ну точно, все как я и предсказывал. Заметить микросекундную серию заклинаний невозможно, но вот ее последствия… Зрители ахнули и вскрикнули, кто-то залился свистом. А потом хохотом и улюлюканьем.

Я потер болящую грудь, вставая с травы — все-таки малое исцеление не убрало последствий пропущенного намеренно удара. А вот княжич стоял на том же месте, где и был. Вот только штаны его были коричневые и по ним что-то текло. Все правильно, заклинание первого уровня, несмертельное, которое было у меня помечено в смартфоне как «Коричневая нота». Ну это конечно не нота была вообще, таких нот не существует, но сфинктеры оно расслабляло моментально. Так что ничего смертельного, только заклинание было из арсенала волхвов, которое я переложил в М-последовательность. Сработало ведь, да еще как! Вот для чего я пропустил первый удар. Ну теперь княжич не отмоется в переносном смысле, это только в прямом можно штаны поменять. Прилипнет к нему это надолго.

— Ты как? — подбежала ко мне сестричка, тревожно глядя на меня своими голубыми блюдцами глаз.

— Нормально, — поморщился я, потирая грудь. — Несильно, жить буду.

— Дай сюда серийник, — она взяла у меня из рук пистолет и поднесла к нему смартфон. — Все, чисто. Теперь можешь отдавать. Пойдем, дойти помогу!

— Да я норм, — запротестовал я.

— Не спорь со мной! Не забывай, что я твоя сестра и опекаю тебя!

— Это у тебя пока нереализованный материнский инстинкт, — сказал я, и охнул от шутливого удара кулачка. — И вообще бить увечных — грех!

— Мне можно, — заявила она. — А увечных на голову даже надо учить уму-разуму.

— Ну-ну, — сказал я, медленно ковыляя по полю. — Ладно уж…

Глава 2

— Ну что, поехали? — Анька подвинулась на сиденье бронированного «Руссо-Балта», махнув из салона рукой.

— Не, я к Виктору. Езжай, — я аккуратно привалил тяжелую дверь. — Ну что, поехали?

— Поехали, — он покрутил на пальце ключи от своего старенького «Лесснера», припаркованного рядом.

Витька жил с бабушкой на Черной Речке, в бывшем доходном доме. Когда-то эти квартиры расселили, и его родителям досталась целая огромная трехкомнатная квартира, по коридору которой можно было на велике гонять — вот такая планировка больше чем вековой давности. Прихожая, две комнаты, потом длинный коридор, еще одна комната и кухня. Только вот родителям очень не повезло — оба погибли при теракте на Адмиралтейских верфях. Поскольку оба служили в Российском Императорском Флоте, обеспечение сироты взяло на себя государство, в том числе и с преимущественным правом поступления в вузы Империи. Но в преимущественном праве по большому счету он нуждался только для того, чтобы при поступлении безродного сироту не затерли богатые и знаменитые, которые вместо казенного имперского сертификата на обучение могли и заплатить из своего кармана. И правильно, как я считаю — в конце концов деньги для княжеских и графских родов небольшие, они столько могут при желании и за день потратить не напрягаясь, а отнимать место у талантливых, но малоимущих разночинцев не стоит. Мы с сестрой учились именно на платном из этих соображений, а не в силу природной тупости.

Чувствуется, этот старый дом-колодец строили на века — чего стоила одна входная тяжелая деревянная дверь, словно бы бронированная, которую надо было не просто толкать, а отваливать.

— Ну что, поедем на лифте? — кивнул я на древнюю шахту еще не автоматического, ручного подъемника, с решетками вместо створок, которые надо было закрывать самому.

— Не, лучше не стоит, — сказал Виктор, осторожно ступая по выщербленной плитке парадного. — Тут у нас одна мадам на днях застряла, визгу было больше, чем от пожарной сирены. Пока ее оттуда не вынули, весь подъезд обогатил свою лексику на пару десятков выражений.

— Представляю, — хмыкнул я, ступая на ступеньку, выщербленную до меня тысячами и тысячами ног, вон какое углубление в ней протерли, почти на треть.

Мы поднялись по огромным пролетам на третий этаж. Вот же, действительно строили — сколько не был у него дома, все забывал спросить про высоту потолков, а здесь она была немаленькая.

Витек был в своем репертуаре — звонок у него был не электрический, а старый, механический, лепестки которого надо было крутить вручную. Дзынь-дзынь…

Дверь открылась, и на пороге появилась бабушка Вити, баба Леля, как я ее звал на правах давнего и закадычного друга ее внука.

— Мальчики? Вот хорошо! — она посторонилась, пропуская нас в прихожую. — А я как раз пирожков напекла, ваших любимых!

Чувствую, чувствую волшебный запах жареного теста. Рот аж сам по себе слюной наполнился, сейчас захлебнусь…

— О, это здорово! — сказал я, снимая кроссовки. — Ваши пирожки только на императорский стол ставить!

Это точно, уж как делает, так делает. Вкуснее пирожков не ел в своей жизни.

— Так, ну-ка, мальчики, мыть руки и за стол!

— Чуть попозже, бабуля! — взмолился Витек.

— Попозже — остынут! — строго сдвинула брови бабуля.

— Все, сдаюсь! — шутливо поднял руки я. — За стол так за стол!

— То-то же! — сказала она довольно.

Что может быть лучше домашних пирожков с пылу с жару, да под наваристый бульон? Только в два раза больше пирожков. Скорость поглощения таких вкусняшек была сравнима только со скоростью ударной волны при ядерном взрыве. Раз-раз, и пирожок улетал внутрь, тая во рту. Вкуснотища!

— Ну пойдем в мою берлогу, — Витек поднялся из-за стола.

— Спасибо, бабушка Леля! — я последовал вслед за ним.

— На здоровье, мальчики! — улыбнулась старушка, при этом морщинки возле ее глаз собрались в острые лучики.

Вот как раз тот самый коридор, по которому только на велике рассекать, кончающийся прихожкой с входной дверью, напротив которой и была комната Виктора.

— Заходи, — он распахнул дверь. — Только под ноги смотри.

Предупреждение было не лишним. Это была не комната, это была Витькина лаборатория. Провода, всякие блоки, рабочий стол, заваленный различными приборами… На секунду даже зависть взяла. Вот есть же люди, любимым делом занимаются… Я бы тоже так хотел, но не судьба. Мое будущее дело связано с безопасностью Империи, и, увы, место хобби в нем не находилось.

— Осторожно, — Витек снял какой-то блок со стула. — Вот теперь присаживайся.

— Нет, чтобы диван разгрести, — буркнул я, глянув на упомянутый предмет интерьера, заваленный книжками и инструментами.

— Это не диван, а один из элементов творческого беспорядка, — гордо воздев палец вверх, сказал Виктор. — Он в моей экосистеме.

— Дождешься, придут к тебе тараканы, они свою экосистему тут устроят. Я тут недавно такую миграцию видел — прикинь, в один дом четко переселялись тараканы со всей, наверное, округи. Это такой ковер метров пять на метров десять, до самой подъездной дорожки. И все щемились в парадное.

— Заливаешь!

— Да Радзиловским буду! Отвечаю.

— Н-да… Верю. Ну на этот случай у меня есть хорошая штука — сам собрал.

— Волшба?

— Нет, чистой воды биология и интеллектроника. В радиусе пятидесяти метров ни одного не будет.

— Яйца от электромагнитного излучения не отвалятся? — хмыкнул я. — А то молодая графиня Разумовская плакать будет.

Витек покраснел, что твой рак, причем с его белой кожей это было нетрудно. Ну да, ну да, только ты один, наверное, думаешь, что о твоем романе с Машей Разумовской, внучкой знаменитой в узких кругах Рыси не знает никто. Скоро уже ставки будут делать, когда состоится ваш мезальянс — еще в универе, или сразу после. Ну Разумовские славились тем, что чихать они хотели на все условности и выбирали себе партнеров не по монаршьему велению, а по своему хотению, и жили в свое удовольствие. Только с ними было связываться опасно — крутая бабка Марго, которой опасался даже дед и с которой его связывала служба, по слухам даже совместных приключений у них было больше чем достаточно, в свои годы могла порвать любого оперативника на британский флаг. Впрочем, как и все волхвы позднего обращения, она на свои годы и не выглядела.

— Пошляк ты, Леха!

— Ага, — сказал я довольным тоном, и картинно почесал живот. — Еще какой.

А вот и свидетельство пребывания Маши-младшей — на столе лежал разобранный секвенсер, который ну явно Витьку было не потянуть.

— Машкин?

— Ага, — сказал Витек, и взъерошил свою шевелюру. — Переделываю тут кое-что.

— Она тебе доверила в нем копаться?

— Обижаешь, да? — преувеличенно обиженно сказал он. — Да за это еще и заплатить обещали.

— Ну знаешь, брать бабки у будущей благоверной…

— Не, бабки от ее бабки, — скаламбурил Витек. — Она сказала, что отказа не потерпит и каждый труд должен быть хорошо оплачен. Это вы, знатные мульонщики, денег не считаете, а мне надо за все платить. Так-то.

Эх, Витек, знал бы ты, как ошибаешься… Да, по поводу денег так-то оно так, но вот только мы служим не ради денег. А потому что мы — дворяне, а быть дворянином — это не право, а обязанность по праву рождения. Служить и защищать, стоять на страже и быть готовым всегда первым шагнуть в атаку. Чтобы защитить Империю, и, как говорят в САСШ, наш образ жизни, как бы ни смешно это не звучало — только для нас это не так, веселье здесь неуместно. Это чистая правда.

— На что зарабатываешь? — спросил я. — На хобби?

— Не только. Жить-то надо, стипендия всех расходов не покрывает. И уж тем более в ней нет такой статьи расходов, как молодость. Хочется и того, и этого, и вон того — ну разумеется в разумных рамках. А еще как-нибудь раскрутиться и дело свое открыть, хотя бы на те два года, которые остались до окончания учебы. А там — как пойдет.

— Да, жаль, что у нас нет откупной системы, — сказал я. — Тебе бы в серьезный концерн устроиться, ты бы там развернулся в полный рост. А потом бы и ушел на вольные хлеба, когда обязаловку оттянешь. Как, например, Стругов.

— Стругов? Ты его знал?

— Ну не так хорошо. Он был один из друзей деда, работал на заводе моего прадеда по бабулиной линии. Там они с дедом и познакомились. Ну а потом, оттянув свое и избежав участи главного инженера, на чем настаивал прадед, ушел на вольные хлеба.

— Не зря, видимо, настаивал, — покачал головой Витек, взяв один из журналов, на задней обложке которого красовался логотип «Струг интернешнл», стилизованная ладья в овале. По слухам, его нарисовал сам дед, непонятно от чего веселясь при этом.

Корпорация, за последние пятьдесят лет ставшая центром разработки интеллектроники, а потом и производителем всего и вся высокотехнологичного, от спутников до умных чайников. Конечно, не совсем воронцовский масштаб, но по меркам Империи и мира — крупная, и по некоторым отраслям делала даже наш род. Ну тут никто был не в обиде, Струговы были из внутреннего круга и одними из самых доверенных и верных людей для нас.

— Вот он и сделал свой выбор, а мои не то что ему не препятствовали, но поняв, что он так или иначе своего добьется, помогли ему в начале. И как видишь, не прогадали. Теперь «Струг» — один из столпов промышленности Империи, а что хорошо для нее — хорошо и для всех.

— Да, повезло, — сказал не без зависти Витек.

— А хочешь, я и за тебя словечко замолвлю? У нашего рода найдется место для юного гения, которому надо отрабатывать десятину. Тем более, работа на род Воронцовых приравнивается к государственной службе? — спросил я у него.

— Да ну, скажут, что я устроился по знакомству, что я тебя использовал, и тэ дэ, и тэ пэ. Не хочу так, — запротестовал Витек.

— А никто и не скажет, — пожал плечами я. — Пройдешь конкурс, а там, если подойдешь, будешь пахать на корпорацию, привнося свои знания и опыт. Тем более, ты прекрасно знаешь свой уровень, и уж лучше я тебя пристрою к делу на общих основаниях, чем отдавать такого умника конкурентам. Мозги нужны всем, не только зомби. Отработаешь десятку, а потом и решишь, что тебе надо, а что нет, куда пойдешь дальше или останешься.

— Да ладно тебе… Давай поговорим об этом попозже, — смутился Витек, хотя чувствовалось, что ему эта мысль понравилась. Надо будет поговорить с мамой, она сейчас главная в клане после ухода деда с бабкой на другую стезю, чтобы своим хедхантерам дала задание подобрать личное дело Витька, все равно они ищут таланты по вузам. А тут личная нет, не просьба, — просить бы я не стал — рекомендация о том, чтобы взять на заметку талантливого студента.

— Вот, смотри, что я вытащил из серийника Радзиловского, — Витек набрал пароль на смарте, и сразу же на экране ноута начали выскакивать одно за одним окошки оповещений.

— Погоди, ты его хакнул, что ли?

— А то. Эти типы просто до сих пор еще не поняли, с кем имеют дело. А я не распространяюсь, — ухмыльнулся Виктор. — Странно…

— Что там такого? — заинтересовался я.

— Новый режим, — Витек ткнул пальцем в визуализацию М-последовательности. — И самое интересное, что я не могу до конца понять, что тут такое. Какой-то ключ-не ключ, карман-не карман…

— Какая-то ерунда, — поддержал я его, хотя сердце у меня замерло. Я узнал эту визуализацию. И она мне очень не понравилась, нужно срочно было доложить деду.

— Скинь мне, — попросил его я. — На досуге сам поколдую над этим.

— Да пожалуйста, — Витек набрал на смарте мой номер. Коротко квакнуло оповещение. — Попробуй разложить по ряду Кротова, тут что-то связанное с мерностями высшего порядка.

— Никому не слова, — предупредил я его. — Даже Машке.

— А что так? — недоуменно переспросил он меня.

— Я думаю, Радзиловскому это очень не понравится. Может послать своих клановых по репе тебе настучать, а то и башку проломить.

Я немного развел краски, а не сгустил. За то, что находилось у княжича на серийнике, убивают. И теперь еще Витек в это влез… Да, боюсь ему места в концерне Воронцовых не видать.

И тут мой смарт заверещал дурным голосом — ну вот и дед, легок на помине. Жить точно долго будет.

— Да?

— Ты мне срочно нужен, — голос деда ласковым не выглядел. Впрочем, как и всегда — он не из тех, что ласково гладит внучат по головке, а из тех, у кого они постоянно огребают леща. Судя по тону деда, лещ был большой, и тянул скорее на сома. — На колесах?

— На игле, — парировал я. Я тоже не был ласковым внучком.

— Бери иглу и дуй ко мне… Отставить. В том районе сейчас Иван, он тебя подберет через пять минут на выходе. Жду.

И дед ласково бросил трубку, а я мысленно стал потирать затылок. Неужели так взбеленился из-за разборки с Радзиловским? Ну тут только вскрытие покажет, на столе у деда.

— Вот видишь, даже отдохнуть после института не дают, — пожаловался я Витьку. — Дела клана, а ты еще мне завидовал.

— Да ладно, — ухмыльнулся Витек. — Жаль, конечно, что не дали нам посидеть, я тут пару заклинаний по техномагии разработал, хотел с тобой посоветоваться…

— Скинь, я посмотрю, — я со вздохом поднялся со стула. Чувствую, мою пятую точку ждет сегодня клизма со скипидаром и патефонными иголками.

— Ну и какого хрена? — ласково спросил дед.

— А что мне было делать? Позволить этому хлыщу оскорбить Аньку и уйти безнаказанным? Драбицыны-Воронцовы так не поступают! Тем более от кого? От этих подсосиновиков с Сената?

— Да, ситуация конечно двойственная, я тебя понимаю и с тобой согласен. Оскорбления в наш адрес смываются только кровью… ну или говном, как у тебя это вышло, — хмыкнул дед. — Ответить было надо, честь рода требует. Но вот с другой стороны… Ты ведь не просто наследник двух родов, ты еще и принадлежишь Империи. Она в тебя вложила столько, что ты и представить себе не можешь. И не только материально, это-то как раз не главное. Но время, труд, знания — то, что нельзя купить ни за какие деньги. В спецслужбах САСШ есть такое понятие — «актив», ну ты знаешь.

— Примерно соответствует нашему «агент», но в более широком смысле.

— Вот «актив» мне нравится больше, и по смыслу подходит как нельзя лучше. Ты — актив, в который вложилась Империя. И она ждет от тебя отдачи. Полностью и всего себя. И такая случайность, как смерть на дуэли — это просто безответственность и разгильдяйство.

— Ну не мог я этого простить, не мог! Сам понимаешь — никуда от этого было не деться, честь не позволяет! И все твои рассуждения про актив перечеркиваются оскорблением чести. Сам-то небось тоже на дуэли ходил?

— И это тоже, — немного смущенно ответил дед.

— И тебя не беспокоило то, что ты особо ценный актив разведки, агент с позывным «Навь», и что за тобой столько всего числится!

— Но тут другая ситуация. Я был в себе уверен. После своих путешествий я уже не был обычным человеком. Кстати, в твоем геноме это тоже есть, вам с сестрой передалось по наследству, и как раз через поколение.

— Ну и тогда о чем тут разговор? Когда нет выбора, надо устранить один из вариантов.

— Да ни о чем, собственно. Прости мое старческое брюзжание. Все так.

— Что, совсем в старпера превратился? — ехидно ухмыльнулся я, глядя на деда. Дед выглядел на тридцать пять, вот что делает с людьми Волшба Рода высшего уровня. Волхвы очень медленно старели и жили дольше обычных людей.

— Да я тебе и сейчас задницу надеру не напрягаясь! — вспыхнул дед. — Выискался тут душара, внучок хренов.

Я ухмыльнулся еще шире. Милая семейная беседа, хренами постучались, тонус обрели…

— Ладно, у меня есть к тебе дело. Радзиловский…

— Что? — дед аж подался вперед, так его заинтересовало.

— Витек хакнул его серийник, который тот неосторожно дал мне в руки. Так вот, там есть опция для Скользящих, заклинание Ключа Безодни.

— Что? — дед аж подавился. — Ты уверен?

— Сам посмотри, — я отдал ему свой смартфон. — Тут все, что слил Витек.

— Виктор Алексеев, я полагаю?

— Ну да, он, — подтвердил я. Еще одна неприятная особенность в Серой Верви, что ты не можешь ни с кем дружить или любиться просто так. Внутренняя безопасность СБ начинает копать под человека, которого ты указал своим другом или любимым — были случаи, когда под видом отношений во внутренний круг общения пытались попасть заинтересованные, и не всегда по своей инициативе, лица. И только убедившись, что он более или менее чист, тебе давали разрешение на санкционированную начальством дружбу. Все-таки секретоноситель такого уровня не имел право на свои желания без санкции Службы Безопасности. А желающих добиться дружбы наследников рода Воронцовых хватало, но обычно с корыстной целью — невозможно быть богатыми наследниками самых знатных родов империи, и не иметь завистников и прихлебателей, желающих получить доступ к телу. Но здесь я выбирал сам.

— Ну он у нас давно на примете, — сказал дед. — Пока в разработке, но на него уже глаз в СБ положили, им свихнутые гении нужны.

— Не думаю, что он горит желанием служить Империи за язву желудка и инфаркт, — сказал я. — Он способен на большее. И потом — его потолок у нас — полковник, начальник отдела. «Клюква» за выслугу, скромная пенсия и куча болячек на выходе.

— Ну посмотрим. К делу. Я посмотрю, что вы с ним накопали, и приму решение, — и мой очередной смарт исчез в кармане брюк деда. — А у меня есть для тебя еще одна новость…

Глава 3

— Княжич, княжна, готовы? — Иван Смелый поправил на поясе серийник.

— Ворон готов, — я представился позывным. Никаких имен, никаких фамилий. Только позывной. Там, куда мы идем, никому не надо знать о нас ничего больше, чем мы сами дадим.

— Сойка готова, — ответила Анька, встряхнув копной светлых волос.

Вот он, доминантный ген — все три женских поколения Драбицыных-Воронцовых были голубоглазыми золотоволосыми блондинками, начиная с бабы Лизы. Которую-то и бабкой назвать нельзя — резко получишь от на вид тридцатипятилетней красавицы леща похлеще, чем от деда. Волхвы, они такие… А сестрой я аж залюбовался — в обтягивающем черном комбинезоне Скользящей она выглядела лучше всех супермоделей, не была бы сестра — предложил бы руку и сердце. А почему Сойка? Да вот так, не захотела сестрица выбирать себе оперативный псевдоним по фамилии. Мне-то проще — Воронцов — Ворон, а вот предложение «Вороны» как позывного ей сильно не понравилось, ну и взяла другой птичий псевдоним. Главное короткий и звонкий. Легко быстро произнести в крайнем случае, даже сократив до первого слога.

— Визуализация!

Я закрыл глаза, представляя руну «Ис», устанавливая связь с ее миром. Главное — настроиться на вибрации нужного рунника, а дальше за тебя все сделает «Капище», которое способно перебросить тебя по заданным координатам междумирья с высокой точностью. Эти миры и были своеобразными реперными точками, маяками, от которых все и плясалось в начале появления Скользящих.

Откуда они появились и кто их создал — никто не знал. Даже сами боги, которые обустроили Древо под свои нужды. Судя по моему анализу древних эзотерических знаний, боги были не первыми, и Древо тоже создали не они. А уж миры — и подавно.

Рунные миры в отличие от номерных, которые являлись измененными копиями друг друга, были другие от слова «совсем» и уж на мир в привычном понимании не походили — скорее уж на РПГ с полным погружением, которых в нашей Яви хватало. Ограниченный сюжет, малая вселенная… Только вот они были реальными, в отличие от виртуальных, и здесь также, как и во всех других мирах, можно было сгинуть или вернуться калекой, а то и просто помешанным. Это не игра.

— Славянский кристалл рёжного света! Хутта Ис! — голос Ивана дрогнул, произнося ритуальные слова заклинания перехода, а я почувствовал, как через меня словно пронеслось невидимое, но вполне ощущаемое Нечто.

Вполне привычное ощущение для Скользящих, знакомое уже не раз — мы прыгали для тренировки в этот и другие рунные миры, но сразу же возвращались обратно под присмотром Ивана, благо для этого не требовалось особых усилий. Достаточно было активировать амулет-откатник, который выкидывал нас обратно в наш мир.

Я почувствовал холод, и открыл глаза. Ну точно, как и в прошлый, тренировочный, раз — мы стояли на заснеженной равнине, под небом, затянутым белой хмарью. Локация известная — точка входа в мир Ис равнина Чистая, степь Бела. Здравствуй, Бела, век бы тебя не видеть.

— Прибыли, — сказала Анька, дохнув паром. Холодно здесь, в этом вечном царстве льда и снега. — Как и в прошлый раз.

— Только в прошлый раз вы находились здесь с полчаса, а теперь у вас экскурсия по миру, — Иван потопал ботинками, оставляя после себя четкий след на снегу.

— Зачем оно нам надо? — пробормотал я под нос, но Иван меня услышал.

— И так знаешь. Во-первых, тренировка на Скольжение и Удержание мира, во-вторых, здесь можно очень хорошо прокачаться, получив знания и умения от аборигенов.

— Только вот что-то как-то никого и не видно, — скептически сказал я.

— Ворон, ты спал на брифе, что ли? — сказала Анька. — В этом мире нет живых, только призраки.

— Да и кто, кроме них, способен выжить в ледяной пустыне… — вздохнул я. — Ну что?

— Пошли, — Иван поправил лямки ранца.

Белое безмолвие — как я его не люблю! Всегда при чтении или просмотре книг и фильмов про север и Арктику, я представлял себе именно это. Снежная равнина, свинцовое серое небо, и — никого вокруг. Депрессняк восьмидесятого левела.

— За мной! — Иван, повернувшись к нам, махнул рукой.

О, а равнина вовсе и не полностью пустынная, вот какой-то камень, похожий на те ледниковые валуны, которые встречаются еще в окрестностях Питера, размером с Анькину маленькую дамскую «Катрину». Только весь иссиня-белый, необычный.

— Знакомимся с местными достопримечательностями, — Иван кивнул на камень. Камень Бел, он же Белороб, он же Палтырь. Подойдите и положите на него руки, получите левел-ап.

Мы с Анькой молча подчинились. Холод вошел в сердце, мысли стали плоскими и потеряли эмоциональную окраску. Сразу стало все равно, потерялся интерес к чему бы то ни было. Даже слабость какая-то появилась во всем теле.

— Что чувствуете? — спросил Иван, когда мы отняли ладони от белой глыбы.

— Безразличие, — ответила Анька.

— Это и есть оружие. Теперь вы, лишь подумав, сможете насылать на врагов это чувство без всяких плетений. Оно называется Холод Души. Одно из прямых воздействий, доступных жрецам-волхвам, которыми вы и станете в будущем. Да, запомните, есть еще один лайфхак — если вы сдвинете камень, из-под него вылетят холодные ветры, которые можно наслать на врагов.

— Пока их я что-то не вижу, — заметил я. — Ни тех, ни других.

— И слава богам, — серьезно ответил Иван. — Но в войне с порождениями Безодни вы должны быть готовы ко всему, что может помочь вам выжить и победить. Пока в рунных мирах они не появлялись, мы бы уже узнали. Но ключевое слово здесь «пока». Это совсем не значит, что вам не придется с ними воевать в этом мире. Поэтому вы должны знать и уметь, как действовать на этой местности. Запоминайте, пригодится. Пошли дальше.

Ох уж это унылое занятие — топать по заснеженной равнине, тоска смертная. Ненавижу марш-броски! Мы шли, бредя по щиколотку в снегу. Через полчаса на горизонте появился редкий лес, больше напоминающий лесополосу.

— Что это? — спросила Анька, остановившись на полминуты, отдышаться.

— Местный лес, — ответил Иван. — Называется Льдовы. Пойдем по дороге, нам туда.

И точно — под слоем снега угадывалась дорога. Кому она нужна в этом мире, если он населен призраками? Кто знает… Рунные миры — они такие, в них бесполезно искать логику и здравый смысл.

Мы двинулись, с трудом переставляя ноги — просто местная гнетущая атмосфера не способствовала не то что оптимизму, вообще полностью отбивала желание делать что-нибудь. Может, остаточное действие после Палтыря? Кто знает.

— Там избушка! — с удивлением сказала зоркая Анька. — А говорили — призраки, призраки…

— А кто сказал, что у призраков не может быть своего жилья? — сказал Иван. — Они тоже люди.

Вид жилья оказал на нас бодрящее влияние, мы ускорили шаг.

— Куда несетесь? — спросил Иван.

— Ну вот же избушка…

— В гости к духам? Вряд ли они будут вам рады. Проходим мимо, не останавливаемся, поняли?

— Да, — разочарованно сказала сестра.

Вот уже и избушка, а на лавочке возле нее — старушка в платье и белом платочке. Только вот это если смотреть обычным зрением, а если включить волховской взор… Избушка? Какие-то обугленные неизвестно когда и чем развалины, щерящиеся неровными остатками стен подобно разрушенному зубу. Да и старушка не старушка — уродливая злобная навья, призрак в рваной хламиде и клочьями развевающихся под силой волос. Короче нежить и есть нежить, что здесь, что у нас.

— Лучше в ее сторону не смотреть, приворожит — навсегда здесь останетесь, предупредил Иван.

— Лучше не надо, пробурчал я под нос.

Мы, гордо подняв голову, прошествовали мимо избушки со старушкой, словно ее здесь и не было, даже не скосив глаза в ее сторону.

А вот дальше по тропинке пошло странное. Возникло ощущение нереальности происходящего — хотя какая тут реальность, наркоманский бред, да и только. Но тут возникло ощущение, что мы выпадаем из пространства-времени, словно пробираясь сквозь эфемерный кисель, даже органы чувств перестали работать правильно. Еще не хватало в синестезию впасть.

— Почувствовали? — спросила искаженная фигура голосом Ивана. — Это Марь, одна из межмировых аномалий. Здесь сталкиваются потоки времени, искажая реальность. Просто идите вперед, опираясь на внутреннее чутье.

Легко сказать — опираясь, опираться тут как раз не на что. Чувства дают такое ощущение, что дорога завилась винтом, как спираль ДНК. Прошагав так вперед шагов пятьсот, я с облегчением выдохнул — вроде мир пришел в норму, небо над головой, твердь под ногами. Мы вошли под полог леса с заледеневшими жидкими ветвями деревьев, похожими на метелки в давно засохшей известке.

— Все здесь, никто не отстал? — для проформы задал вопрос Иван. — Эпицентр мы прошли, дальше будет чуть полегче, но главное — впереди.

Стволы деревьев стали плотне, ветви уже образовывали переплетение вороньего гнезда. Через них пробивался свет, как будто за ними что-то ярко сияло бело-голубым. И, сделав несколько шагов вперед, мы внезапно вывалились на полянку, точнее большую поляну, больше похожую на пустырь. Челюсти отпали одновременно, ударив по ногам и отбив большие пальцы. Только Иван был невозмутим — ну еще бы, он здесь был не раз, ему это не в диковинку.

Из середины прогала бил столб бело-голубого света, начинаясь от земли и уходя в небо, пронзая серую хмарь.

— Источник Душ. Вглядитесь, — шепотом сказал Иван.

Что за черт или бог? Если вглядеться в светящийся столб, то становится виден высокий мужчина в белой шляпе и каком-то одеянии типа хламиды, не молодой и не старый, с бородой, ослепительно белой кожей, и голубыми глазами.

— Первородный, — с благоговением прошептал Иван, и поклонился столбу.

Впрочем, мужик с бородой не обратил на него ни малейшего внимания, как и на нас, оставаясь такой же статуей. Только глаза на миг стали фиолетовыми.

— Пойдемте, — и Иван, не приближаясь к столбу, попятился обратно в чащу.

— Что это было? — спросил я, когда мы отошли подальше, и свет теперь еле пробивался между сплетенными ветвями.

— Первородный, — повторил Иван. — Не дух и не человек, Из тех, кто были раньше богов. А столб — это источник наших душ, через который мы прибыли в Явь.

— Выходит, правда, что боги пришлые?

— Выходит, так, но точно никто не скажет, — согласился Иван. — Первородный был до них. Никто не знает, он ли со своими товарищами сотворил Древо, или он просто пришел в этот мир первым — сия тайна велика есть.

— А спросить нельзя? Ну или там как-то еще выведать?

— Он не общается с ныне живущими. А спрашивать его — все равно что к тебе обратится муравей, и потребует ответа. В лучшем случае просто не заметит, в худшем — раздавит. В инструкции этого мира эту полянку лучше обходить стороной, не тревожить Первородного своим появлением.

— В инструкции???

— Ну а как ты думал, — усмехнулся Иван. — Взято чисто у геймеров, их описания локаций, персов и механики подходят для рунников лучше всего. — И один из первых Скользящих, заядлый геймер, стал описывать это как прохождение игры. Так и появились инструкции к мирам, больше похожие на диздоки. В них описано все, что собирают Скользящие, путешествуя по реальностям. Все, даже малые наблюдения, какие-то нюансы, заметки — все ложится в описание миров, потому что мало знать основные истины, изложенные в аннотации, надо знать и тонкости. Поэтому опытный Скользящий первым делом лезет в диздок по миру и читает связную структурированную информацию. Вот что, например, это?

Иван показал на дуб, торчащий посреди чахлых деревьев как Гаргантюа.

— Дуб, что же еще?

— Не просто дуб, а одна из местных достопримечательностей. Дуб Белый. Если прикоснуться к нему и настроиться на его вибрации, почувствуешь успокоение и умиротворение. Также дарует спокойствие тем, кто его потерял, повинуясь воле волхва. А его желуди даруют избавление от простуд и прочих ОРВИ, а также делают человека намного морозоустойчивее. Антифриз, так сказать. Не замерзли? — Иван подошел к дубу, и сорвал несколько желудей с засохшей ветки. Дал по паре нам, потом сам расколол свои с помощью ножа. — Съешьте, путь у нас неблизкий, а комбезы не всегда спасают, особенно тех, у кого их нет. Вот тогда желуди — ваше единственное спасение. Лучше сиднокарба, который используют летчики и моряки, попавшие в ледяную воду. Только, в отличие от него, это природная сила и магия. Да, кстати, особо не налегайте, по паре достаточно. Хоть желуди и волшебные, кверцетин в них никто не отменял, а он здоровью не способствует.

Я раздолбал твердую скорлупу, и принялся грызть ядро. Выходило плохо. Но раз полезно…

— Чувствуете? — он спросил, наблюдая за нами.

— Да вроде как и мороз стал меньше, — сказала Анька. — Щеки больше не щиплет.

— Ну тогда пойдемте дальше, — сказал Иван. — Нужно уже выбираться из леса. Нам туда!

И Иван медведем попер напрямую через бурелом. Даже скорее БТРом. Ну что делать? Только вперед, за ним. Без песни правда, но это дело поправимое.

С полчасика так пошагав, мы наконец подобрались к концу леса.

— Стойте! — поднял руку Иван. — Видите, что впереди?

— Ага, — подтвердил я, глянув на замерзшее зеркало льда с застрявшими кое-где веточками. — Что это?

— Льдовы Блато, — сказал Иван. — Болото, проще говоря.

— И чем оно полезно?

— Ну здесь можно топить духов холода.

— И все?

— И все.

— Странное какое-то место. И усилий недетских требует. Поймай духа, окуни в болото…

— А их и ловить не надо. Все, звиздец, приехали! — ругнулся Иван. Вокруг ощутимо повеяло холодом. — Быстро через болото!

Мы разогнались, и заскользили по льду, позже перейдя на бег. Когда мы были на середине, я оглянулся. Обычный человек увидел бы только снежную пелену, устремившуюся за нами, я же волховским взором увидел черные скользящие по льду тени.

— Ходу! — скомандовал Иван, пропуская нас с Анькой вперед. Ну тут уже не до демонологии, живым надо выбраться.

Мы вылетели на противоположный берег быстрее собственного визга. Я обернулся и достал серийник, активировав Развоплощение, Анька тоже выхватила свой из кобуры… Призраки были уже на середине болота.

— Я сам, — Иван сделал отстраняющий жест рукой, и достал М-гранату.

Кольцо в снег, бросок — граната щелкнула отстегнувшимся рычагом в полете и полетела точно туда, куда накатывалась белая пелена.

Рвануло знатно — и в обычном диапазоне, и в магическом. Лед болота поломался, открыв огромную полынью, и вся масса духов, посеченная плетениями заклинаний и осколками, ухнула под воду. Вся, да не вся — несколько силуэтов каким-то чудом удержалась на краях. Я поднял серийник. Пок-пок-пок — трое готовы. Я перенес огонь на правый фланг, но там Анька уже своих добила, превратив их в облачка пара.

— Ну вот, я же говорил! — наставительно сказал Иван. — Здесь расслабляться нельзя. Отдышитесь, и пойдем дальше.

— Следующие будут?

— Нет, эти все. Давно здесь не было Скользящих, расплодились духи, наглость потеряли.

Я сдул воображаемый дымок с дульного среза, и убрал серийник в кобуру. Надо действительно с собой пару М-гранат держать на всякий пожарный, заметка на будущее.

— Пошли, — махнул рукой Иван. — Нам надо спешить.

И тут мы увидели перед собой реку, и мост через нее, словно глазированный прозрачной глазурью, так причудливо лег на него лед. А за рекой возвышалась невидимая ранее огромная столовая гора, одновременно похожая и на тепуи Гвианского плоскогорья и на горы-монументы Аризоны, только вот абсолютно белая от снега и льда.

— Это Забыть-река, Сыбота. Вода из нее волшебная. В малых дозах лечит болезни, убирает астральные подключки. Лучшее средство от лярв и энергетических вампиров. Но только если выпить не больше пяти капель.

— А в больших? — спросила Анька с интересом, как ведунья. Вершки-корешки, травки-муравки — любила она биологию. Надо было ей в мед идти… Ведунья-знахарка на уровне жреца — да тут за нее дрались бы лучшие клиники Империи! Но вот дед решил по-другому.

— В больших — лишает разума, — сказал Иван. — Подобно наркотику. Хорошо, сюда еще торчки не добрались, они бы нашли здесь утеху. Перед смертью, в смысле.

— Хорошая водица, — хмыкнул я.

— А у нас ее запасы кончились. Так что давай, Ворон! — Иван протянул мне оплетенную заклятьями флягу. — Набери водички, только рук старайся не замочить, это вредно.

Я покосился на него. А что тут думать? Трубочка из питьевого резервуара с подсосом — и готово. Ну на всякий случай наденем на руки плетение Изоляции, чтобы уж для гарантии.

Осторожно ступая по обледеневшим камням, я приблизился к руслу реки. Вот они сказки про Мертвую и Живую воды, во плоти. Я подкачал насос, и из него полилась струйка жидкости, зажурчав во фляге. Все, можно вынимать, стекло вон даже запотело от моих рук.

— Держи! — в порыве озорства я кинул ее Ивану, оторопевшему от неожиданности на мгновение, но потом выхватившего фляжку из воздуха.

— Никогда больше так не делай! — сказал он. — Если бы фляжка раскрылась и пролилась струей мне на темечко, то можно было бы заказывать панихиду. Она убивает.

— Ну раньше бы сказал, — скорчил недовольную морду я. — А то — набери, набери…

— Ладно, — пробурчал Иван. — Привал — пять минут, восстановите силы, проверьте свои оболоки, и пойдем дальше. Наше знакомство с этим миром еще не закончилось.

Глава 4

По мосту Ледяному через Сыботу мы почти пробежали бегом. Хоть эта конструкция не производила впечатления ажурной, но и танки пускать по ней не следовало, да и самому как-то не особо хотелось искупаться в Забытной. Мост был не весь изо льда, кое-где в протертых нашими подошвами прозрачных прогалинах просвечивали старые, потемневшие от времени доски.

— Ну а теперь что дальше? — спросил я, глядя на гору впереди. — Что это вообще такое?

— Это Фаф-гора, хотя у нее много названий, в мифах народов Древа она звучит по-разному.

— Неужели будем туда взбираться? — без малейшего энтузиазма сказал я, меряя ее взглядом.

Не пятитысячник, конечно, но с километр будет. Этакая крепость, возвышающаяся над этим мертвым миром. И никакого желания лезть в гору не было от отсутствия не только снаряжения, но и подготовки.

— Нет, просто подойдем к ней поближе, и уже оттуда вернемся в наш мир. Лезть туда просто так без приглашения не стоит.

— Кто-то обитает?

— Да не просто обитает, — сказал Иван. — Целая мини-цивилизация. Если таковой можно назвать духов. Наверху — царство Пустое, оно же Льодяна Держава или Белая Земля. По описаниям там только снег и вьюга, погодка та еще.

— По описаниям?

— Да. Там мало кто был. И только по приглашению царицы города Ледянец.

— Ну вот, а говорили, что живых нет, только призраки…

— А живых и нет. Учителя, овладевшие силой Ис, и царица — энергетические сущности плотнее призраков, материализовавшиеся сознания. И в Ледянце, в саду Свежем, где передаются тайные знания, были только Навь и Прол.

— Навь, это я понимаю, наш дед, а кто такой Прол?

— Тот самый первый из наших Скользящих. Только двое удостоились чести быть приглашенными во дворец и получить знания от Учителей.

— Ни разу не слышали о таком, — подала голос Анька.

— И, боюсь, не услышите, — вздохнул Иван. — Он пропал на одной из миссий.

Да, и такое бывает, подумал я. Все-таки как ни крути, а мы специальная служба, пусть наши интересы и лежат в других мирах.

— А это часом не он? — кивнул я за спину Ивана.

Он резко обернулся, положив пальцы на кобуру с серийником. Нежданный визитер здорово смахивал на человека, но не больше того. Белая фигура, больше похожая на ожившую гипсовую статую — сходство тем больше, если посмотреть на глаза без зрачков, такого же белого цвета, как и все остальное. Одет в халат, на голове что-то такое, что я видел где-то на картинках про непальских гуркхов или кого-то подобного. Только вот никакой это не мрамор и не плоть и кровь — в волховском взоре эта фигура словно бы светилась белым светом Силы, переливающейся по жгутам этого создания.

— Учитель, — пораженно прошептал Иван.

— Уходите, — прозвучало у нас в голове, мраморные губы этого создания даже не дрогнули. — Дальше путь закрыт.

— Для нас? — спросил я.

— Уходите, — повторила фигура.

— Ворон, Сойка, — Иван обернулся к нам — Команда — отход.

Мы взялись за висевшие на груди откатники, переглянулись друг с другом и хлопнули по щитку-кнопке.

Снова неприятное ощущение рассогласования разума и чувств — и под ногами уже не замерзшая твердь Белы, а вполне себе нормальное наноактивное покрытие Зала Обмена.

— Кто это был? — спросил я.

— Один из Учителей, — ответил Иван. — Он же один из хранителей того мира.

— Хранителей?

— Ну а как ты думаешь, мир может быть без Хранителей? Чтобы любой случайно или не случайно попавший в него творил, то, что угодно? И Первородный, и Учителя суть хранители мира Ис. Ну а какой силой он обладает, вы видели сами, это энергия в чистом виде.

— И мы даже не поговорили с ним?

— Убедить его не получилось бы, только вызвало бы отторжение и неприятие. А поскольку мы в хороших отношениях с обитателями Рунных миров, делать этого не стоит.

— Ясно, — я начал расстегивать комбинезон. — И такое часто случается?

Иван помедлил перед ответом, словно что-то его тревожило.

— На моей памяти в первый раз, — сказал он задумчиво. — И первый раз я увидел Учителя вживую. Обычно мы спокойно ходим по этому миру никого не трогая, и ведя себя как и полагается гостям, пусть и привилегированным. Единственное правило было — не лезть на гору. Но похоже, что-то случилось. И это мне не нравится. Так что давайте переодевайтесь и — за отчеты. Опишите подробно все, что видели, слышали и ощущали.

— Так есть же полная запись нашего трипа?

— Камера, пусть и самая совершенная, не даст того, что ощущает и чувствует человек. Будем считать, что тренировочное задание выполнено успешно, а что нам пришлось его прервать в конце — не наша вина. Посмотрим, что записали камеры в М-режиме…

Жирная муха билась о стекло, пытаясь вырваться туда, где за окном уже все зеленело и цвело, под уже теплыми лучами майского солнышка. Я вертел в пальцах ручку, отставив написанный на листке ответ по матемагике — «Теории М-последовательностей».

Экзамен в университете проходил по-старомодному — никаких тебе гаджетов, никакой мобильной связи, и вообще никаких технологий. Вот тебе ручка, вот тебе листок, ах да! Еще и голова, если ты не забыл ее прихватить из дома, предварительно набив знаниями. Ну это конечно всегда со мной — по матемагике, как мы ее называли, у нас с Анькой выходила твердая пятерка, и что Графин Стаканыч, то есть Евграфий Степанович Гляссер прицепился? Мог бы и автомат поставить, но видимо решил действовать из принципа «все равны, но некоторые равнее», вкладывая в эти слова совсем противоположный смысл. Типа, если благородные и высокородные, то с них спрос выше, чем с разночинцев. Чтобы, значит, шепотки не пошли, что князья вон на халяву свои оценки получают.

Да нам-то что. Азбуку, которую надо было сдавать, мы уже давно изучили еще в Верви, благо там было такое, при виде чего у Стаканыча случился бы святой Кондратий. В том числе и закрытые труды по теормагии, в которых эти самые М-последовательности разносились в пух и прах, считаясь вредными для изучения в силу примитивности и ограниченности мышления. Ну так оно в принципе и было, магия для подмастерьев без ума и фантазии.

— Господин Драбицын-Воронцов, вы готовы? — Стаканыч уставился на меня стеклышками своего пенсне, под Чехова косил однозначно. В наше время коррекция зрения — пятнадцать минут на операционном столе и несколько дней отдыха, так нет, надо поприкалываться. Ну если уж не хочется лазером по глазкам, хотя бы визоры нацепил — смарт-очки со всеми нужными функциями.

Я, кряхтя, поднялся из-за стола, взяв листок и ручку. Подмигнул Аньке, сидевшей за соседним столом и тоже гоняющей балду, написав ответы убористым почерком на листке.

— Садитесь, господин студент, — кивнул мне Стаканыч на стул. — Давайте, что там у вас?

— Обратная трансформация М-последовательности с учетом взаимодействия М-факторов…

— Вижу, — Стаканыч пододвинул листок к себе, и вчитался в мой неровный почерк. — Верно, а вот промежуточных трансформаций не вижу. Опять в уме, княжич?

— Да, — уныло сказал я.

То, что для меня естественно и элементарно и делаю я это в уме на автомате, другие гоняли по таблице взаимодействий, методом численного тыка пытаясь получить желаемое. Можно, конечно, и так, но это ламерство чистой воды с секущими Бриона, в результате чего десяток полученных результатов надо еще прогнать по паразитным ветвям, отсеивая их. Ну правильно, кто не умеет работать головой — работает жопой, то есть берет усидчивостью и тратой времени. Для теоретика средней руки это нормально, но, когда на тебя несется стадо призраков или кастует свое заклинание волхв Черной Верви, ты не скажешь ему — «ой, подождите пожалуйста, сейчас я прогоню заклинание по таблице взаимодействий, выберу подходящее, и тогда колдуйте».

— Ну тогда вот вам М-последовательность, — Стаканыч начал черкать формулу на обратной стороне листка. — Преобразуете ее здесь и сейчас — получите заслуженную пятерку.

Он повернул листок мне, и я немного обомлел. Формула переноса в пространстве-времени, которая является одной из тайн Верви и выходит далеко за рамки базового курса матемагики.

— Учтите, что ответ я знаю, мне просто интересно, как это сделаете вы.

Я поднял на него взгляд, и с удивлением увидел, как подмигнул хитрый глаз за стеклом пенсне.

— А константы? — спросил я. Что-то задумал Стаканыч, ой что-то задумал.

— Ну, например, — он перевернул листок опять к себе, — вот такие.

Так, теперь надо вспоминать координаты миров Древа. Похоже, Стаканыч намылился в один из Рунных миров, а обратная последовательность позволит вернуться ему обратно в наш мир. Ну что же, вэлкам. Что ему там понадобилось?

Я сосредоточился. Подсунуть ему лажу? Не получится. Раскусит сразу же, просто применив прямое преобразование Брауна. Пусть получит обратное рабочее заклинание, а остальным займутся люди деда, выяснять куда кто намылился — их работа.

Я быстро набросал ему обратную формулу, вспоминая расчеты многомерных преобразований, с полным описанием.

— Вот, пожалуйста, Евграфий Степанович! — я повернул исписанный листок к нему.

Стаканыч вчитался в написанное мной, только что не шевеля губами. Я следил за его реакцией — на каком месте он споткнется или замешкается? Нет, тщетно — он пробежал по формулам, как по писаному, не запнувшись и не напрягшись, словно действительно уже подобное читал.

— Все верно, господин Драбицын-Воронцов, — резюмировал он. — Давайте вашу зачетку.

Стеклышки блеснули, кончик старомодной авторучки с золотым пером вывел «отл». Ну кто бы сомневался!

Я вышел из аудитории. Нет, ко мне не подбежал никто из однокурсников с вопросом «Ну, что? Сколько?» — в этом не было нужды. Лишь Витек, листавший в планшете материалы, уныло спросил:

— Пятерка?

— Ага. А ты что такой кислый? Ты вроде тоже на отлично идешь?

— Голова болит, — поморщился он. — Заснуть долго не мог.

— Мандраж, брат, дело нормальное, — я одобрительно хлопнул его по плечу. — Хочешь, с тобой постою?

— Да ладно, — скривился он.

— Мне все равно сестру ждать, — я подпер стенку коридора, чтобы не упала.

— Дополнительные задачки дает?

— Еще как, — кивнул я. — Ну ты же его знаешь — без дополнительной задачи выше «хор» не получишь, и то, если работал в семестре, Стаканыч — дотошный.

— И злопамятный, — скривился Витек.

— Но справедливый. И если на тебя глаз положил, то будь уверен, выжмет из тебя все, чтобы самому получить моральное удовлетворение.

— Одна из разновидностей научно-преподавательского онанизма, — хмыкнул он.

— Главное — чтобы не припахал диплом делать.

— Свят-свят-свят, — перекрестился Витек, и сплюнул через левое плечо. — Только не у него.

— Что так? Два года осталось учиться, вон на него Мареева как горбатится, аж с первого курса. Даже статеечки пописывает с ним в соавторстве, да по ВАКовским журналам публикуется. Тоже дополнительный бонус в аспирантуру.

— Видал я эту обсирантуру в гробу, — Витек оторвался от планшета. — Вот пускай тупенькие типа нее туда и идут.

— Ничего ты не понимаешь в колбасных очистках, — хохотнул я. — Если ничего не умеешь, что главное? Учить других. А с ее упорством и отсутствием головного мозга станет лет в сорок деканом, и начнет тут всех строить.

— Если от язвы желудка и гипертонии раньше не загнется. Не, я туда не…

Распахнулась дверь аудитории, и оттуда вылетела довольная до предела Анька.

— Понял уже, понял… — проворчал я, глядя на свою довольную лисичку-сестричку.

— Ну что, едем праздновать? В «Доминик»? Лучшее мороженое в Питере! Вить, ты с нами?

— Не-не, вы без меня, я еще не сдал, — он отсалютовал нам планшетом. — Да и у меня немного другие планы на вечер.

При этом он украдкой кинул взгляд на Разумовскую. Ну понятно, ухмыльнулся я. Мороженым дело не обойдется, Машка ему устроит вечер досуга.

— Ну ладно, давай! Ни пуха, ни пера!

— Идите к черту! — и Витек опять упулился в планшет.

Мы выбежали из здания института. Точнее, бежала Анька, а я следовал за ней хвостиком.

— Ну что, поехали по мороженому вдарим? — весело сказала она.

— Нет, дело внезапно возникло. Что тебе Стаканыч из задач дал?

— Да, практически преобразование вакуум-энергия, стандартное, — отмахнулась она. — Создание и развоплощение плазмоида, фигня. А тебе?

— А вот в этом-то все и дело. Так что сейчас к деду, в машине объясню.

— Ну раз так, — она мигом посерьезнела, — пусть будет дело. А мороженое на дом закажем, «Доминик» все равно наш поставщик.

— Это точно? — дед повертел в руках написанную мной формулу.

— Абсолютно, — подтвердил я, невольно поежившись от струй кондиционированного воздуха в кабинете деда, расположенного в бункере под особняком с вывеской «Компания „Ассоль“». Причем вывеска была маленькая, особняк чуть побольше типа контор «Рога и копыта», а вот то, что скрывалось под особняком и его окрестностями, для непосвященного могло оказаться диким сюром — огромный бункер на пять этажей, одно из бывших Императорских бомбоубежищ, отданный дворцовой администрацией в полное и абсолютное распоряжение Серой Верви. — Если я не ошибаюсь, это координаты одного из Рунных миров.

— Не ошибаешься, — подтвердил дед. — Это Вырей. Вспомни, что точно он тебе говорил?

— Да ничего особенного, — пожал плечами я. — Дал мне М-последовательность, сказал, что правильный ответ у него уже есть. Ну еще разве что подмигнул — ну может у него был нервный тик, совращать он меня не мог, насколько я знаю, мальчиками не интересуется.

— Вот тебе и логическая загадка. Прекрасно зная твою родословную, кто твои дед и прадед, он дает тебе заклинание, до сих пор находящееся под грифом «Секретно», просит его просчитать, говорит, что знает ответ…

— Вряд ли бы он стал так палиться, — сказал я. — Прекрасно знает, что я могу этим поделиться с дедом, и это вызовет определенный и недвусмысленный интерес как СБ РИ, так и Белой Верви. Значит, что он дает нам сигнал, что есть какая-то информация.

— Вот только с какой целью, — дед ткнул пальцем в планшет. — Я смотрю как раз его досье, и совершенно не вижу в нем ничего необычного. Монархист, с твердыми политическими взглядами, в порочащих связях если и был, то не замечен. Финансово обеспечен, женат, двое детей. На кафедре уже двадцать пять лет, заведующий, один из крупных теормагов. К военным разработкам не привлекался, один из тех гениев, которых военные решили не трогать, чтобы работал, а не ногу тянул на шагистике, у них это плохо получается. В общем, все положительное, кроме реакции Вассермана. Шантаж — типа «я знаю, что вы знаете, что я знаю, и поэтому платите за молчание» — исключен, таким местом не рискуют, да и шантажировать СБ — плохая идея. Тем более, эта М-последовательность является гостайной, и за попытку ее раскрыть можно неплохо присесть и гарантированно сменить кафедру в Питере на барак в тундре.

— Попытка поделиться информацией, не привлекая внимания. Чужого внимания, в смысле, — предположил я. — Если он сказал, что у него есть ответ, причем он дал координаты конкретного Рунного мира, значит, у него есть информация, но он не может напрямую обратиться в СБ, подозревая, что за ним следят или не доверяя конторе. Поэтому он выбрал единственный доступный ему вариант, дав внуку генерал-лейтенанта СБ, товарищу начальника СБ РИ, информацию, которая без сомнения его заинтересует. Отсюда и странная манера подачи информации, и его подмигивания — он что-то знает, но боится сказать, а такой путь передачи безопасен, невинен с точки зрения постороннего наблюдателя. А уж получатель сложит два и два, и помчится к деду, выкладывая новости.

— Очень на это похоже, — побарабанил пальцами по столу дед. — Ну ладно. Ваша задача — вести себя так, как будто ничего и не произошло. Вы еще встретите вашего препода в универе?

— Вряд ли, — пожал плечами я. — У нас остался всего один экзамен, и летняя практика. Технологическая.

— На которую вы уже формально приписаны к концерну Воронцовых, — ухмыльнулся дед.

— Ну естественно, — ухмыльнулся я в ответ, прекрасно зная, что концерн — прикрытие, а практику мы с Анькой будем проходить здесь. И она будет реальная, а не изучением техпроцессов и расчетами.

— Вот и хорошо. Ну а если встретите, не подавайте и виду, что вам что-то известно, ведите себя естественно.

— Мог бы и не говорить, — укоризненно сказал я. Уж внукам генерала-ли этого не знать? Не с горшка в детском саду, чай, пришли.

— На всякий пожарный, — сказал дед. — Лучше перебдеть, чем…

— Недобдеть. В курсе, — сказал я.

— А пока идите, куда шли — небось опять в «Доминик» намылились?

— Ну как бы… — полувиновато сказала Анька.

— Идите, идите, — добродушно сказал дед. А то я не знаю, что он отслеживает наши счета, и страсть сестры к эклерам и мороженому — к чему греха таить, сам этим грешу — ему хорошо известна. — И выбросьте все это из головы, готовьтесь к экзамену. Чтобы на «отлично» сдали, поняли меня?

— Да поняли, — вздохнул я, поднимаясь со стула. — Разрешите идти, Ваше Высокопревосходительство?

Глава 5

— Все готово? — спросил дородный мужчина с окладистой бородой, снова вошедшей в моду.

— Да, Ваше Сиятельство! — техник в белом халате поправил электроды на голове испытуемого. — Вам нужно покинуть зону переноса.

— Да ладно тебе, Капитон, — заложил пальцы за брючный ремень граф Воротнев.

— Я настаиваю на этом, — требовательно произнес техник. — Вы — глава клана, вам нельзя находиться там, где может произойти инцидент.

— Я плачу тебе, да и всем вам за то, чтобы не было никаких инцидентов!

— И все же, Ваше Сиятельство… — техник сделал вежливый жест, означающий «на выход».

— Ладно, — буркнул Воротнев. — Посмотрю из-за стекла.

Он кивнул туда, где за толстым бронированным стеклом располагалась аппаратная камеры переноса.

— Нет, Ваше Сиятельство, только вне периметра лаборатории. Трансляция будет вестись непрерывно, вы сможете за ней наблюдать онлайн. И да, вы платите нам за то, чтобы инцидентов не случилось с вами.

— Как вы меня достали! — бросил граф.

Но Капитон был совершенно прав. Ему, главе клана Воротневых, не стоило быть безрассудным — это не тот случай. Их еще в кадетском училище учили, как глупо погиб фельдмаршал Субботин, глава космической программы Российской Империи. Из-за наплевательского отношения к мерам безопасности, решил лично разобраться на старте из-за заминок, да еще и свиту с собой потащил. А ракета возьми, да и взорвись… В общем, хоронить пришлось оплавленную пуговицу с двуглавым орлом, чудом уцелевшую при взрыве, от фельдмаршала только тень на стене и осталась. Как и от свиты и бригады инженеров и техников, сотня погибших и много пострадавших от паров гептила. Тут, конечно, не ракета-носитель, и он не фельдмаршал, но и просто так из-за пустого гонора рисковать почем зря не стоит.

Граф бросил взгляд на всю эту машинерию, кабеля размером с руку, уходящие по коробам в аппаратную, бетонную полусферу высокого потолка… Да, пришлось сооружать это чудо техники по чужим чертежам и на чужие средства. А в случае успеха… Он помнил, как все начиналось.

…- Ваше Сиятельство, к вам посетитель! — дворецкий, которого граф на русский манер звал «управитель», склонился в полупоклоне.

Граф Воротнев оторвался от бумаг.

— Что такое, Георгий? Я же просил не отвлекать меня от работы, — недовольно сказал граф. — Кого там черти принесли? Я никого не жду.

— Говорит, что его зовут барон Вертиго, — бесстрастно сообщил управитель.

— Говорящая фамилия, — усмехнулся граф. — Дури точно хватает явиться к аристократу без приглашения. Моветон налицо.

— Он очень просит его принять по очень важному и неотложному делу.

— Что, он беременный от кого-то из моих слуг? — пошутил граф.

— Не могу знать, Ваше Сиятельство.

— Ладно, зови, — вздохнул Воротнев. — Нет, к обеду я его не приглашу, имей в виду. Подашь через час.

— Есть, Ваше Сиятельство, — согнулся в поклоне управитель.

Барон Вертиго был чернявым, с масляными влажными глазами, с черными усиками-стрелками, как у Дали. На этом сходство с итальянцем заканчивалось.

— Ваше Сиятельство! Позвольте засвидетельствовать свое почтение, — легким кивком приветствовал он графа.

— Чем обязан, господин барон? — Воротнев решил выказать таким обращением свое недовольство. Ходят тут всякие, от дел отвлекают. Причем от идущих из рук вон плохо.

— Хочу сделать вам деловое предложение, — сразу взял быка за рога «итальянец». — Доходное и выгодное.

Тут граф заскучал. Столько проходимцев развелось в последнее время, с титулами и без. Прожектеры, мошенники, просящие средства на всякие там энергетические и генетические проекты, чьи витиеватые требования, если отбросить словесную шелуху сводились к двум словам — «дай денег!». Воротнев было открыл рот, чтобы послать итальяшку к бениной матери…

— Деловое — это значит, что я вкладываю деньги и немаленькие, а вы мне помогаете. И тоже получаете деньги. Большие деньги. При отсутствии малейших затрат с вашей стороны. Для начала, чтобы вы поняли серьезность моего предложения, вот вам реквизиты счета, который вы можете проверить, не вставая с места, — итальянец протянул кусок плотного картона. — Это то, что я готов вложить в наше предприятие, для начала.

Воротнев, усмехаясь, открыл ноутбук. Ну-ну, посмотрим, насколько ты серьезен, подумал он про себя. Вбив необходимые реквизиты, он вывел счет и… Да кто же ты такой, граф Монте-Кристо, что ли? На счету было десять миллионов полновесных золотых имперских рублей. Очень приличная сумма, в которой граф, особенно с учетом последних неудачных для клана финансовых операций, был заинтересован.

— Вот теперь я готов говорить с вами серьезно, — сказал Воротнев.

— Ну вот и хорошо, — усмехнулся итальянец, и полез в портфель. — Что вы скажете об этом?

Он положил перед графом длинный сафьяновый футляр, и открыл его.

Хм, ордена. Но какие-то странные. Вместо крестов и имперских орлов какие-то сатанинские перевернутые звезды, красные флаги с лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», запрещенные в империи полтораста лет назад. Странно, а при чем тут на одном из орденов в платиновой розетке профиль стародавнего министра просвещения графа Ульянова с надписью «Ленин»?

— Забавные вещицы, — покрутил граф один из орденов. — Но бижутерией я не занимаюсь, не мой профиль.

— А если вот так? — и тут итальянец достал большой старинный маузер.

Воротнев выпучил глаза, и зашарил под столом в поисках кнопки вызова охраны.

— Не беспокойтесь, он не заряжен, — итальянец с усмешкой положил здоровенную вороненую дуру перед графом. — Обратите внимание на таблички на нем.

Граф осторожно взял пистолет. Таблички, говоришь? «15 октября 1938 г. от Президиума Верх. Совета СССР» — гласила первая на щечке ствольной коробки. «Тов. Бочкину за бои у озера Хасан» — эта табличка, увенчанная неизвестным графу гербом, крепилась к магазину. На рукоятке была прикреплена копия того же ордена с перевернутой звездой и знаменем.

— И что с того? Сувенирная продукция вымышленного государства. Если бы бунтовщики и прочая продажная сволочь сумели бы свергнуть царя, то уж основать свое государство…

— Свергли. И основали, — барон достал смартфон, и запустил ролик. Под неизвестные песни на Красной Площади в Москве шел военный парад под красными флагами. — Это все достоверно. Но — из другого мира.

— Что вы мне голову морочите, любезнейший? — разозлился граф. — Я понимаю, талантливая мистификация, хорошо подготовленная, но…

— Возьмите смартфон и посмотрите видео, — сказал Вертиго. — Тут их много, гораздо больше, чем требуется для мистификации. Я не спешу.

— Я спешу.

— Настолько, чтобы отказаться от десяти миллионов рублей? Я не шучу, и если мы заключим контракт на производство специальной машиностроительной продукции, на которой вы специализируетесь и которой вы славитесь, то эти деньги будут немедленно перечислены на ваш счет как предоплата. А счет у вас в последнее время как-то оскудел. Насколько я помню, вы проиграли конкурс Генерального Штаба Российской империи концерну «Струг», а в НИОКР вложили немалые деньги, да и Главное Управление Здравоохранения отказалось сделать заказ на специфическую аппаратуру. Так что ваш маленький высокотехнологичный бизнес грозит вылететь в трубу, и мой заказ позволит хотя бы некоторое время вам побарахтаться на плаву.

— Ну и шли бы тогда в «Струг», — резко ответил граф. — Что вам мешает?

— Они аффилированные лица с госорганами РИ. Почему и получают преференции. Хотя, честно говоря, их продукция превосходит вашу, что немудрено, если сравнить концерн «Струг» и ваше опытовое производство хотя бы по ресурсам. То, что для них плюнуть и растереть, для вас смерти подобно.

Воротнев скорчил недовольную гримасу. Прав латинянин, чертовски прав. Так оно и есть.

— Вы в этом бизнесе вторые, или даже третьи, если взять концерн Воронцова. Но третий здесь не сорт, а возможность заработать. Мне без разницы, сколько весит вероятностный аттрактор для Вооруженных Сил, пятнадцать килограмм как у «Струга», или двадцать пять, как у вас. — продолжил барон. — Здесь не конкурс. И разработчиков и поставщиков такой редкой аппаратуры на рынке всего трое. Двое отпадают по определенным причинам, остаетесь вы.

— И я не в том положении, чтобы отказываться? — резюмировал граф.

— Ну в том или не в том — решать вам. Я озвучил вам предложение, привел доказательства существования множественности миров, о чем умалчивает Российская Империя. Другие об этом только подозревают, но не могут подтвердить этого. Но скоро дойдут и они, и вот тогда вы станете монополистами, и подомнете под себя рынок. А чтобы вы не оказались на мели, у меня с собой вся документация, в том числе и оформленные патенты, которые достаточно пустить через патентного поверенного, чтобы обломать весь бизнес в этой области.

— А в чем собственно заключается мой бизнес? Производить нужную для путешествия между мирами аппаратуру? Ну так на этом много не заработаешь. Да и Синод прихлопнет, если уж на то пошло. Или волхвы.

— Ну волхвы и так путешествуют между мирами и делают это тайно, чтобы другие не составили им конкуренцию. А пока другие не добрались, у вас будет доступ в другие миры. Сами понимаете, это не только товары, но и технологии, типа пресловутых секвенсеров. Думаете, наши и ваши маги их придумали сами? Да как же, ума не хватит. Прототип умыкнули в одном из миров. В мир пришла магия, граф. Древняя, эзотерическая, почти напрочь забытая. Но лет через пятьдесят вы этот мир не узнаете, настолько она способна изменить все. И тогда будете задаваться вопросом — а почему я не причастен к этому? Ведь была уникальная возможность вскочить в автобус, и, более того, взяться за его руль.

— До этого надо еще дожить, — пробасил граф. — Полвека — срок немалый.

— Доживете. Те, кто причастен к магии и тем более ходит в другие миры, в которых есть другая наука и магия, живут очень долго. Правда, некоторые сожалеют об упущенных возможностях, — посмотрел ему в глаза итальянец.

И вот тут граф вздрогнул — зрачки Вертиго были не круглыми, как у людей, скорее, как у кошек или рептилий. И обладали такой же притягательной магией. Граф помнил еще с детства, как уж гипнотизировал лягушку, перед тем как ее сожрать. Лягушка верещит от ужаса, понимая свою участь, но тем не менее сама ползет к змее, не в силах преодолеть магию взгляда. Граф встряхнул головой, и очарование исчезло. Да и зрачки барона вроде как пришли в норму, стали обычными. Может наваждение?

— Больше так не делайте, — сказал Воротнев.

— Итак, господин граф, ваш выбор?

— Хорошо, — осторожно подбирая слова, сказал он. — Показывайте мне контракт, сейчас мы его с вами обсудим и придем к общему мнению. Или не придем.

— Обязательно придем, — оскалился белоснежной улыбкой барон, и полез в атташе-кейс. — Абсолютно точно!

И работа пошла. Причем даже полетела — техдокументация была доработана и дополнена вместе с Вертиго, активно принимавшим участие в проектировании и строительстве установки. К тому же он еще нанял дополнительный персонал, в том числе и несколько молодых магов и мастеров, которые помогли с некоторыми техномагическими вопросами. А еще одаренного, потенциально способного проникнуть в другой мир.

И вот теперь, когда установка была готова и проверена заказчиком, настало время пробного запуска. Вертиго сослался на занятость, поручив Воротневу с его людьми осуществить первый запуск установки без него, что вообще-то было довольно странно. Чтобы сам заказчик и не принял участие в испытаниях? Очень странно. Ну да ладно, хозяин — барин.

Воротнев покинул охраняемый периметр объекта — дома с лабораторией переноса в подвале — и, выйдя из джипа, пересел в «Лесснер транзит». С виду обычный большегруз с логотипами его фирмы внутри представлял из себя мобильный командный центр установки переноса.

— Ваше Сиятельство, — предупредительный охранник развернул кресло, стоящее перед столом с несколькими монитрами, в свою очередь разбитыми на несколько окон-вкладок, показывающих камеры. Вот камера переноса, вот помещения объекта… Только видео, мониторинг вели другие его люди, смотря сейчас в свои, испещренные графиками и цифрами, электронными окнами в мир.

— Готовы? Начинайте отсчет, — Воротнев проговорил это в бусину гарнитуры, которую держал в руке.

— Десять, девять… — начал отсчет механический голос, никто ему не собирался придавать человеческие обертона.

— Три, два, один…

Вспышка! Изображение дрогнуло, заходило ходуном, искажаясь совершенно диким образом. Да нет, похоже дело не в изображении — толчок почувствовал и граф, несмотря на отдаление от объекта и амортизаторы фургона.

Воротнев смотрел на залитую красным светом аварийных сигналов лабораторию, тусклое дежурное освещение… А вот на кресло, на котором был испытатель, смотреть совершенно не хотелось. То, что находилось там, меньше всего напоминало не только человека, но и вообще даже хоть что-то знакомое — вычурная причудливая конструкция, деформированная каким-то непонятным образом, и покрытая красными пятнами и ошметками плоти.

— Стартовая смена цела? — проговорил граф в микрофон.

— Не совсем, — хрипло ответил начальник смены, находившейся за тем самым пресловутым бронированным стеклом. Фоном ему служили неприятные звуки — кого-то сильно неудержимо рвало. — Нужно прислать врачей.

— Ждите, — коротко бросил в микрофон граф. Вот ведь незадача… И Вертиго слинял куда-то, видимо почувствовав, что что-то пойдет не так. Граф достал смартфон, и набрал его номер.

… - И что у нас получается? — Вертиго, облаченный в ОЗК, ходил по лаборатории. Похоже, кровавое месиво под ногами и то, что осталось от испытателя, его не сильно беспокоило. Покопавшись в останках, он стал осматривать помещение, в котором произошел неудачный эксперимент.

Зал переноса выглядел так, как будто в нем разорвалась бомба, да не простая. Перекрученные останки конструкции, торчащие оборванные кабеля, странно оплывшее и деформированное стекло аппаратной…

— Пробой сфер, — сказал барон непонятную фразу.

— Может, объясните, что здесь произошло? — задал вопрос Воротнев.

— Ну могу и заумными словами и терминами, если вас это так интересует и вы разбираетесь в физике многомерного пространства. Если проще — испытуемый не настроился на вибрации того мира, на том конце пути он так и не объявился.

— На том конце???

— Мой дорогой граф, ну неужели вы думали, что я не держу эксперимент под контролем? — издевательски сказал Вертиго. — Я только что из того мира, куда должен был попасть он.

— Но как?

— Я хожу в междумирье без всякой машинерии, — оглядев покореженные конструкции сказал барон. — Мне это не надо. Аппаратура нужна для установления пространственно-временного туннеля, через который туда могут попасть обычные неодаренные люди, но для этого канал должен держать оператор на этой стороне, и на той. Вот только нужен действительно одаренный, чтобы все удалось. Симбиоз человека и машины, лучше всего в виде брейнфрейма.

— Брейнфрейма?

— Ах, оставьте граф, в вашем мире этого нет, вы слишком перегружены этикой, — махнул рукой барон. — Так что оставим этот вопрос в покое.

— А что дальше? — спросил Воротнев.

— Дальше? — переспросил барон. — Продолжаем по заранее установленному плану. У вас, кажется наготове второй комплект аппаратуры? Восстанавливайте зал, ставьте его. Да, проверьте счет — я положил на него еще миллион рублей золотом. А я займусь подготовкой другого испытателя. Успеете восстановить зал за неделю?

— Успеем, — прикинул объем работ граф.

— Ну вот и хорошо. А тогда мы попробуем снова, — резюмировал Вертиго. — Думаю, на этот раз у нас все получится.

Глава 6

— Когда был обнаружен пробой?

— В два часа пополудни.

Князь Драбицын устало потер набухшие веки и потянулся за чашкой кофе. Началось. Теперь вечер с Елизаветой в «Кюбе» откладывался. А так давно хотели выбраться и посидеть в хорошем ресторане, побыть обычными богатыми наследниками, чью роль они так успешно играли последние полвека… Экстренное совещание грозило затянуться, а потом вступит в действие протокол «Заслон» и все, считай неделю коту под хвост. Опять любимая дежурная койка в апартаментах, фаст-фуд из НЗ, разогретый на кухоньке для смены…

— Что можете сказать по технической стороне вопроса?

Как всегда смущенный начальник технического отдела Верви Болотов, типичный «мэд сайентист», щуплый очкарик, прокашлялся.

— Очень необычно. Сначала прошел слабый сдвиг, как при Скольжении, один из тех, которые мы засекли за последние полгода, но так и не смогли локализовать. А потом кто-то попытался организовать фазовый пробой в многомерном пространстве Древа, причем тоже с необычными характеристиками. Магия высшего порядка с несущей струной технологической природы.

— То есть?

— Кто-то решил не полагаться целиком на Скользящих, а открыть межпространственный тоннель в другой мир.

— То есть, сделать то, что запрещено самой природой Древа? — уточнил Драбицын.

— Как видите, — смущенно кашлянул в кулак Болотов. — То ли те, кто пытался, не знают об этом ограничении, то ли наоборот, прекрасно знают и им все равно.

— Ну хоть приблизительные координаты пробоя есть? — Драбицын легонько постучал торцом ручки о столешницу. Просто машинальное действие, не в целях привлечения внимания.

— Могу точно сказать, что сигнал наведения шел с нашей территории, Российской Империи. То есть это не САСШ, по крайней мере территориально.

— Ну, уже легче. Все равно, версию САСШ со счетов не скидывайте. Куда вел пробой?

— Точка назначения — Вырей.

— …! — с чувством сказал Драбицын, облегчив крепким словцом свою душу.

Раздался стук в дверь, потом, не дожидаясь ответа, в нее вошла Лизка, княгиня Елизавета Драбицына-Воронцова, занимавшая в Серой Верви должность начальника оперативного отдела.

— Я немного запоздала, — тряхнула она копной золотых волос.

— Заходите, княгиня, — сказал Драбицын. — Если и пропустили, то действительно немного.

— Запрашивала данные по пробою, точнее его попытке, — она положила на стол планшет.

— Как раз господин Болотов нам их излагает.

— Так как я уже говорил — точка назначения Вырей.

— Кто-то очень уверенный в себе и не совсем в курсе дел решил прорваться на тропу, ведущую в Ирий, — сказал Болотов.

— Что не наш, это точно. Иначе бы он знал о существовании фазовых генераторов защиты, блокирующих сообщения подобного рода из нашего мира, — сказала Елизавета.

— Не факт. Что не из наших сегодняшних — это точно, генераторы стоят последние два года, а система «Капище» ими управляет.

— Значит, попытка техномагического воздействия, грубая, примитивная и, вследствие этого, неудавшаяся. Кто занимается технологиями междумирья?

— Ну насчет междумирья — не скажу. — произнесла Елизавета. — Но вообще подобные вещи под силу трем компаниям — «Струг», «Воронцов» и «Ротне».

— Что облегчает поиск причастных. «Струг» я возьму на себя, «Воронцов» — понятно кто, — улыбнулся Драбицын Елизавете, — а «Ротне», она же хай-тек компания графа Воротнева…

— Могу взять и я, — поправил очки Болотов. — Я когда-то проходил там стажировку…

— Сколько лет назад это было? — спросил Драбицын. — Двадцать?

— Двадцать два, — смущенно сказал Болотов.

— Ну и что за эти годы не изменилось? Персонал обновился бог знает сколько раз, исследования подобного рода явно проходят не по открытым источникам, Воротнев, как и кланы Струговых и Воронцовых автоматически становятся подозреваемыми. Да, тут возникает юридически конфликт интересов, но кроме нас никто не может его решить, считаем, что все из нашего клана будут как жена Цезаря — вне подозрений. Просто больше некому нами заняться, кроме нас же самих. А вот с Воротневым — будет ли он оказывать сотрудничество своему старому практиканту, работающему на СБ? Ответ озвучивать? Так что нет, господин Болотов, не пойдет. Вы лучше уж с Елизаветой Михайловной поработайте, она достанет список персонала компании, а дальше вы решите, что и как, к кому есть подход, к кому нет, кто готов к вербовке — ну не княгиню же мне учить, она вас лучше обработает. Что скажет научный отдел?

— Могу только подтвердить слова техников, — сказал молодой человек, больше похожий на киноактера, и совсем не производивший впечатление ученого, Любомудр. Только вот молодому на взгляд человеку было больше двухсот лет, он был потомственный волхв, написавший несколько диссертаций в разных областях, связанных не только с теоретической магией, но и физикой пространств, и совсем заумных тем, которые князь не то, что понять, даже выговорить не пытался.

— Попытка фазовой подстройки под рунный мир была сорвана с помощью защиты Междумирья, — продолжил волхв. — Сейчас идет анализ всех собранных данных, но «Капище» уже выдало свой предварительный вердикт — магия иномирная, сигнатуры частично совпадают с теми, что были зафиксированы в Лондоне шестьдесят с лишним лет назад, во время операции «Сигил».

— Ммм, — промычал Драбицын. Он старался не ругаться при Елизавете. Значит, опять… Та самая операция, где он встал на пути одной из тварей Безодни. — Совпадение частичное?

— Да, другой иной мир. Определенно.

— Техотдел, когда вы уже разработаете технологию пеленгации скольжения? — с досадой сказал Драбицын.

— Когда наши научники дадут нам свои пока насквозь теоретические выкладки, — огрызнулся Болотов. — А то теорию они разработали, вот только практическое применение нереализуемо.

— Ну мы же не виноваты, что существующие технологии слабо применимы к магии, — спокойно ответил Любомудр. — Это уже к оперативникам — как что-то новое стащат в номерных мирах, тогда милости просим.

— Ладно, скубаться между собой потом будете, — сказал Драбицын. — Все свободны, а вот начальника оперативного отдела попрошу остаться.

Дождавшись, пока дверь за остальными закроется, Драбицын повернулся к Лизе.

— Накрылся наш с тобой романтический вечер, похоже, — улыбнулся он.

— Сколько таких вечеров накрылось за нашу с тобой жизнь, Саша, — так же печально улыбнулась Елизавета.

— Ну ничего, у нас еще впереди много времени, надеюсь, наверстаем упущенное.

— У нас вся жизнь — надежда на лучшее.

— Что у тебя по линии СБ?

— Гляссера и его окружение взяли под наблюдение и ведут день и ночь. Только вот единственная проблема — окружение у него огромное. Весь профессорско-преподавательский состав и студенты, а это несколько тысяч человек. Крыжовник рвет и мечет, огрызается.

— Ну теперь ему будут основания, — «Крыжовник» было прозвищем графа Берсеньева, нынешнего начальника СБ РИ. — По правилам я должен о факте вторжения известить государя, и главу Белой Верви, а там ему уже дадут фитиля по инстанции.

— Вторжение? Ты уверен?

— Со времен английской операции прошло столько лет, и за все это время подобных попыток не наблюдалось, «Капище» сбоев не дает. И даже если это одиночная разведка боем, она может превратиться в то же, во что превратился «Сигил». Одна тварь оттуда может устроить апокалипсис здесь.

— Ну теперь уже вряд ли все так плачевно. Не зря магическое сообщество всего мира посовещалось и решило ввести проект «Пакс мэджик». Теперь ускоренными темпами в мире восстанавливается магия, а также рождаются все новые и новые одаренные.

— Вот только, боюсь, этот качественный скачок в эволюции произошел слишком поздно. Одаренным сейчас лет по пятнадцать-двадцать, как нашим внукам, и, несмотря на все старания, их количество измеряется сотнями, что у нас, что в оставшемся мире. А для противостояния угрозам снаружи нужны тысячи и десятки тысяч. Чтобы Безодня, вглядевшись в тебя, вздрогнула от испуга и заползла подальше, поджав хвост.

— В других мирах тоже этим занимаются. То ли подозревают что-то, то ли это спонтанное проявление, — Елизавета вздохнула. — Или само Древо в своих мирах решило выпустить их на сцену, чтобы избежать угрозы. Своеобразные антитела для нейтрализации чужеродных вредоносов.

— Ну у Древа мы не спросим. А вот нашими делами заняться надо.

— Может, напрямую вывезти Гляссера на допрос? В нашем стиле? — предложила Елизавета.

— Под видом похищения? А потом? Он все-таки заметная величина и на конспиративной квартире жить не будет, по программе защиты свидетелей тоже, слишком публично.

— Ты слишком заботишься об источниках, — заметила Лиза.

— Ну а почему с нами до сих пор и работают, в том числе и наши благодарные агенты? Конечно, проще их запугивать, памятуя то, что благодарность проходит, а страх — никогда, но это до определенной поры. Папа меня этому научил еще в детстве. Пугать можно только того, в ком ты уверен, что он тебе больше никогда не пригодится. А благодарный и хорошо поглаженный по головке агент может проникнуться к тебе добрыми чувствами и принести в клювике то, что случайно услышал или увидел, даже если ты об этом его не спрашивал и не знаешь, о чем вообще речь. Поэтому полезных людей нужно убеждать в своем расположении и хорошо подкармливать, а не прикарманивать деньги на оперативные расходы.

— Ну от таких мы, точнее СБ, избавляется очень быстро.

— А почему бы нам не поговорить с ним самим? Поговори с Крыжоповником, пусть проверит квартиру профессора, установит контрнаблюдение, и когда все будет чисто, нанесем ему визит.

— Хорошо, — Елизавета сделала пометку в планшете. — Вероятно это самый простой путь, чем тратить ресурсы управления впустую. Заодно может удастся установить наблюдателя и повести его дальше.

— Так и решим. Ну что, теперь по основным местам. У нас три организации, в которых можно сделать оборудование любой степени сложности. Надо пробить их.

— В том числе и мой концерн? — усмехнулась Елизавета.

— Ну, по идее, он не твой, — в свою очередь сказал Александр. — Поступив на госслужбу ты формально передала его дочери, она теперь «Воронцов и все-все-все», хотя и не глава клана.

— Ну пойдем и спросим у нее, пусть аккуратно запустит процедуру внутреннего расследования. Хотя я сильно сомневаюсь, что это оборудование заказывалось у нас. Только разве что подпольно, но это невозможно. Или возможно, но тогда кому-то земной шарик покажется размером с теннисный мяч, найдем и сами разберемся.

— А в самом деле, зачем отменять столик в «Кюба»? — спросил Драбицын. — Звони Вере, пусть бросает все и приезжает. Превратим вечер романтический в оперативно-тактический.

— Лови его! — крикнул я — Ты справа, я слева!

Анька бросилась к левой лестнице, ведущей на балюстраду, я — к правой. Черт уже сидел на перилах посередине и показывал нам язык. Рраз! Два луча серийников скрестились на том месте, где только что была рогатая образина, но нечисть сделала сальто назад и исчезла в комнатах второго этажа.

Мы с Анькой одновременно добежали до двери. Я показал ей жест «прикрываешь», и с серийником двинулся по коридору с открытыми проемами дверей. Анька двинулась за мной, прикрывая меня справа. Чисто, чисто, чисто… Вот! Рогатая скотина плясала на кровати, показывая нам язык. Рраз! Анькин луч попал на кровать, в то место, где только что был черт, а я предусмотрительно выстрелил в окно, куда было намылилась образина, и черт оказался в этом месте. Луч вошел точно ему в спину, и он, мигнув красным силуэтом, растаял.

Я снял визор. Да, это было прикольно. В пень эти винтажные олдскульные лазертаги, уже навязшие в зубах. Вот виртуальная реальность — лучше. И хоть это тоже довольно старая технология, но вот ей нужен другой антураж, например как старый дом — не будешь же шататься по своему, пугая домочадцев и устраивая кульбиты?

— Ну как? — довольный Аркаша Голицын встретил нас внизу у лестницы.

— Неплохо. Хоть адреналин немного выпустили, — сказал я.

— Вот я и хочу здесь нормальный виэр-таг устроить. Ну и кого же, кроме вас позвать как экспертов?

— Ну нормальный — можно, — сказал я. — У тебя есть дом, прилегающая территория. Да и оборудование хорошее.

— Особо не увлекайся, — он покрутил в руках визор. — Эта штука воздействует не только на зрение, но и непосредственно на височную долю мозга. Излучение, конечно, небольшое, чуть больше смартфона или виэр-гарнитуры, но все равно это не полезно.

— Ты хотел сказать, вредно? — хмыкнул я.

— Ну я всегда подбираю слова правильно, — ехидно ухмыльнулся Аркаша.

— И как тебе дед дом подарил? Он знал, на что ты его хочешь пустить?

— А что, — пожал он плечами. — Он просто сказал — делай с ним что хочешь.

— Ну ты просто транжира. Такой особняк на арену пустить…

— Почему бы и нет? Тем более это будет закрытая арена, только для своих. С улицы никто не войдет. А на участке можно и пати для своих устраивать. Он большой, далеко от соседей, и весь мой.

— Душ здесь организуй, — Анька сдула локон, прилипший к взмокшей щеке.

— Это мысль, — черкнул в смарте Аркаша. — Вот видите, классная была мысль пригласить вас сюда. Глянете свежим незамыленным взглядом.

— А ты что, про душевую и не думал? — удивленно воззрилась на него Анька.

— Э. э…

— Вот так! Это вы, мужики, можете вонять козлом, и думать, что это нормально, а девочки вообще-то иногда моются.

— Ключевое слово здесь — «иногда», — сказал я и получил кулачком под ребра.

— Я тебе покажу сейчас ключевое слово! — и Анька шутливо кинулась за мной, убегавшему со смехом со всех ног.

— Весело вам, — завистливо сказал Аркаша.

— А тебе что, грустно? — спросил я, немного запыхавшись. — У тебя же тоже брат и сестра.

— Ну да, только брат намного старше, а сестра как старая дева двухсотлетней давности, вся из себя такая мамзель из ледниковой эпохи, — грустно сказал он.

— Ну нам повезло, — сказала Анька. — Два сапога пара на одну ногу.

— Вот и я о том же.

— Кстати, кто-то нам говорил о месте для пати? — подмигнул я ему. — Надо бы осмотреть и опробовать. А то без душа я обойдусь, а вот без хорошего стейка или шашлыка — нет.

— Это по-твоему пати? — скорчила гримасу Анька.

— А мы устроим свое, по-русски. Жрать шашлыки и балдеть.

— Ох уж, ты весь в деда. Не понимаю я его страсть к шашлыкам.

— Ну от них ты не откажешься, — подмигнул я. — Или откажешься?

— И не надейся. Зря что ли тетя Надя мариновала по его любимому рецепту? — сказала Анька.

Тетя Надя — наша кухарка, очень хорошо знала вкусы деда и переняла его меню, которое, впрочем, нам в нашем юном возрасте и адреналиновом образе жизни пока подходило. Жареное, печеное, мясное — всем дед увлекался. Причем предпочитал не всякие там фуа-гра и прочие улитки, а здоровую и калорийную простую пищу без всяких изысков. Короче, не княжескую. И не купеческую — всяких там жареных поросят с яблоком в зубах или гусей с тем же плодом, но уже в заднице, тоже не любил. Но вот шашлык для него было дело святое.

Мы сходили к Анькиной машине, на которой приехали, за большими термосумками, набитыми до отказа.

— Ну, показывай, где у тебя тут мангал? — спросил я у Аркаши.

— Пошли, — махнул он рукой и повел нас к площадке у дома.

Пока Анька нанизывала куски мяса на шампуры, мы раскочегарили мангал. Хорошо за городом! Свежий воздух, голубое небо, солнышко… И шкворчащие куски мяса, заставляющие своим божественным ароматом захлебываться слюнями.

— Вы уже совершеннолетние? — с серьезным видом осведомился Аркаша, но я видел, что он внутри смеется.

— Спаивать будешь? — строго спросил я.

— Ага!

— Да ладно. Вон возьми в той сумке «Венское» Калинкина, поставщика двора ЕИВ, крепкого не хочется, — кивнул я на контейнер.

— Скучные вы, — вздохнул он.

— Зато будем трезвые. А то я думаю, предки будут не в восторге, если мы закатимся домой на шарах.

— Это точно, — Аркаша достал банку, и щелкнул кольцом. — Ну что, за наше с вами здоровье?

— Будем, — стукнулся я с ним банкой.

— Алкоголики, — буркнула Анька. Ага, завидно — она за рулем. Впрочем, в этом как раз проблемы не было — позвонить, и подъехавшая клановая охрана заберет и нас и машину.

— Да ладно. И твое тоже, — съехидничал я.

А скоро дожарилось и мясо, и мы, довольные, сели на лавку уплетать жареху.

Глава 7

— Ну вот и все, — я потряс файлом с несколькими бумажками внутри — хардкопи направления на практику, со всеми печатями и подписями. Это было пустой формальностью, все равно тот же вариант был послан деканатом через «Росуслуги» в концерн Воронцовых, где специально подобранный в отделе кадров человек переправит его сразу главе концерна, княгине Вере Александровне Драбицыной-Воронцовой, нашей маме. — Воронцовы проходят практику у Воронцовых.

— Что вполне логично, — Анька открыла дверь своей маленькой «Катрины», которую она называла «Катенькой» — ну вот откуда у теток причуда называть свои машины уменьшительно-ласкательно и очеловечивать их? — Да и почти все, у кого есть свои фирмы, так делают. Вон и Голицыны, и Румянцевы, и Строгановы…

— И Радзиловские…

— Ну эти «купи-продай», перекупы и спекулянты только своих берут, — сморщила нос Анька. — Да и что там у них по информационному профилю? Подсчет тряпок в ломбардах, да бутылок в алкомаркетах, вся арифметика. Молодой туда своих шакалят засунет. А вот твоя опрометчивая просьба грозит нам серьезными последствиями.

— Это какими же? — удивился я.

— Твой друган Витек тоже проходит у нас практику, и по идее мы должны пересекаться постоянно.

— Ну извини, это по просьбе деда, да и мама согласилась. Чтобы был пока под присмотром, да и вообще заначка на будущее. Такими кадрами не разбрасываются. А ну как «Струг» его бы пригреб или кто-нибудь из оборонных КБ? Там бы он и застрял.

Анька нажала кнопку автопаркинга, и машина сама стала выбираться с парковки.

— А до того, чтобы видеться — он сейчас будет в «Воронцов лаб», а мы в «Воронцов арми». Оба режимных подразделения, в разных концах города, а ребята из «арми» вообще всегда на выезде. Так что встречаться будем только вне конторы и в нерабочее время, ну а там уже подписка о неразглашении, у него «ДСП», у нас «Секретно».

— Машка его раскрутит.

— Машка? Да ее забрали на практику к бабке, Рысь готовит себе преемницу, — хохотнул я. — Если что-то не так, шаг вправо — шаг влево и робкая попытка хрюкнуть — клыки Микрорыси сомкнутся на его горле, он просто не въехал, с кем связался.

— Ну вот пускай Машка и забирает его под каблук, — Анька взялась за руль, выехав со стоянки.

— Это что за феминистические штучки? — возмущенно воскликнул я.

— Ага, — безмятежно-довольно угукнула она, крутя баранку и выбираясь на полосу движения для робокаров. — Мы умнее и прагматичнее, у нас голова одна и думаем мы только ей, не отвлекаясь на вторую.

— Ну-ну, — осклабился я, в голове сразу завертелась пошлая шутка, продолжение первой. Да ну ее, еще обидется. — Рули давай.

— А все, — она нажала кнопку автопилота. — Ну что, домой?

— Домой. Подкрепимся, отдохнем от окончания сессии, а завтра и на практику, — я кинул бесполезную мультифору на заднее сиденье.

Я прикрыл глаза, пытаясь устроиться на неудобном маленьком сиденье. Вот за что я не люблю маленькие машины — при моем достаточно высоком росте уши между коленей оказываются, ноги вытянуть невозможно. И вылезаешь из такой машины в позе больного кузнечика.

Внезапно Анька ударила по тормозам — хоть машина и на автопилоте, но расслабляться нельзя, иногда нужно и вмешательство водителя.

— Что он творит??? — возмущенно сказала она.

Впереди, перестраиваясь с полосы на полосу маячила задница спортивного «Лебедефф» последней модели. На такой машине играть в пятнашки — идиотизм, тем более как и ездить на ней в городе. Понты дороже денег — такая тачка стоила примерно как лимузин «Руссо-Балт», и брали в основном ее мажоры из нуворишей.

— Ну это уже ни в какие рамки не лезет! — она сердито нажала на педаль тормоза.

«Лебедефф» влетел прямо перед нами, в зону безопасности для робокаров — десять метров дистанции для безопасного вождения. У лихачей считалось высшим шиком вот так подрезать и влететь между машинами на ручном управлении. Анькина «Катрина» затормозила, чтобы избежать столкновения, и медленно ползущий поток сзади возмущенно загудел. Анька в бешенстве замолотила кулачком по клаксону — ну это было понятно, чуть было не въехали ему в задницу.

«Лебедефф» остановился, начала открываться водительская дверца…

— Work! — вскрикнула Анька, и я на автомате перешел в режим ускорения. Почему «work»? Да и так ясно, в нем один слог, а вот в слове «работаем» их четыре, в бою такое смерти подобно — пока выговоришь, получишь острое отравление свинцом, грамм так девяносто зараз.

Аккуратно отвалив дверь Анькиной «капсулы смерти», как я ее называл, я выскочил на асфальт, и сделал сальто через крышу, аккурат за Анькой. Вот черт! Действительно придется работать. Из «Лебедеффа» вылезал полуголый зататуированный до бровей детина, а в правой руке у него был… Нет, не пистолет какой-нибудь, и не травмат, даже не гаечный ключ, а вполне себе аутентичный АТ. Законы Российской Империи позволяли иметь дома хоть какое оружие, только разрешение на него надо было оформлять, но вот полностью автоматическая штурмовая винтовка или автомат, да еще армейского образца… Чтобы получить такое в пользование, нужно пройти не одну инстанцию и быть кристально чистым и подготовленным в глазах чиновников от МВД. Судя по тому, кто вылез из тачки, ему и хрен в руках держать нельзя.

Ну да, я узнал это недоразумение, хотя и видел его мельком по зомбоящику. Трупеншлюхен, упоротый панк и кумир неполовозрелых, на которого точили зубы все, начиная от Синода и кончая полицейскими. Наркоман, сатанист и просто засранец. Одним словом — скандал на ножках.

До нашего перехода чучело успело вылезти из машины и он с автоматом наперевес, направив его на лобовое стекло замер в фазе движения пластмассового солдатика, бегущего в атаку. При этом уже его правая рука начала отводить рукоятку затвора. Что, серьезно? Пострелять надумал? Ну, наверное, упоролся метом или еще какой-нибудь дрянью, пускай господа полицейские разбираются. Это не наша работа. А вот наша…

Зашаг вперед за ствол, теперь быстро поворачиваем АТ, ломая пальцы на такой скорости, а затем подсечка под колено сзади, даже без провода стопы по голени и удара пяткой в его стопу, а то без ноги останется. Я вообще добрый, хотел сначала прикладом трофейного автомата в лобешник зарядить, но потом передумал — толку от тяжелой открытой ЧМТ никакого, сотрясать все равно нечего в силу отсутствия головного мозга как такового. А поскольку смертельной угрозы нет, валить его на глушняк — лишние проблемы, с таким говном они и так будут. Я вышел из ускорения.

Эх, хорошо пошло! Чучело с воем и ревом упало на спину, хорошо приложившись затылком о качественный асфальт, судя по стуку черепа насчет отсутствия мозгов я оказался прав — получился такой классный спецэффект.

— Может, объяснить ему, для чего баклану вроде него советуют мушку спилить? — я повертел в руках АТ.

— Люди смотрят. И снимают, — сказала Анька, доставая из кармана джинсов смарт.

— Вот черт! — а ведь точно, именно так! Чувствую, на неделю ролик «Как княжичи Воронцовы кумира отмудохали» соберет под миллион просмотров.

Я отомкнул магазин. А ведь точно, баран совсем наглость потерял — магазин заправлен охотничьими полуоболочечными. Да и автомат не автомат, охотничий карабин, вот только переделанный на автоматику. В оружейных магазинах такого не купишь. Ну это пусть полиция разбирается.

— Положи автомат, — посоветовала Анька. — Я вызываю наших.

— Сам знаю, — я положил АТ и носком ноги отправил под нашу машину, полиция стреляет без предупреждения при виде человека с автоматом. — «Лавину» случайно не объяви.

— Пусть сами разбираются, — ответила Анька и отвернулась к машине.

А я пинком перевернул воющую звезду на живот и упаковал его же брючным ремнем. Пусть полежит и подумает о смысле жизни, молясь о том, чтобы полицейские быстрее приехали. А то еще наступит порыв раскаяния, и он начнет биться головой о бампер, об асфальт или мои ботинки, причем с большой силой — у меня аж большие пальцы ног зачесались. Но на камерах смартов и визоров, направленных на нас, это будет смотреться довольно спорно.

Дорожные полицейские примчались на удивление быстро, и, не разобравшись, положили нас мордой на капот. А вот потом пошла чумовая веселуха — прибывшие сотрудники оперативной группы СБ положили мордой на капот уже полицаев, а потом примчалась служба безопасности клана Воронцовых — наша силовая поддержка — и лишь тогда я расслабился. Замаячившие на горизонте татуированные гопари в спорткаре, подъехавшие уже после СБ, как-то лихо испарились без следа — начальника группы силовой поддержки службы безопасности Воронцовых, бывшего командира столичного «Перуна» в лицо знали и довольно хорошо — и нас наконец-то посадили в черный бронированный джип и со спецсигналами эвакуировали с места разборки.

Я машинально полез в задний карман джинсов, проверить ключи.

— Что, попка бо-бо? — ядовито ухмыльнулась сестрица. — Подожди, домой доедем — заболит по-настоящему.

— Надеюсь, скипидар для клизмы будет очищенный. И вазелин.

— Вазелин еще надо заслужить, — осклабилась зловреда.

— Да ну тебя, — сплюнул я.

Вазелин не понадобился — дед на удивление спокойно отнесся к произошедшему.

— Туда ему и дорога, уроду. Да, и кстати, давайте видео с регистратора — в качестве контрпропаганды. А как дальше быть — подумаем.

Шум, как я и предполагал, встал до небес. И в основном вонял весь пул любителей Трупеншлюхена — стадо озверелых альтернативно одаренных хомяков. Да так, что нам срочно пришлось поменять все номера и адреса — писк с помойки доносился по всем каналам, хорошо хоть демонстрации перед домом не устраивали, потому что вид охраны, держащей оружие в боевой готовности и табличка на заборе «Частная собственность. Охрана стреляет без предупреждения!» недвусмысленно намекал, что так оно и будет. В прошлом году троица вооруженных безбашенных грабителей попыталась влезть через охраняемый периметр, перелезть через забор. Но с нашей стороны забора на землю упали уже трупы — попытка вооруженного нападения на частную, особенно принадлежавшую охраняемым и высокопоставленным лицам, каралась только одним. Если грабители читать не умеют — это их проблемы, у нас всеобщее среднее образование.

Впрочем, это нам тоже припомнили. Даже желтые газетенки начали вонять на тему, что дворяне и богатеи совсем озверели, зверски изувечили талантливого представителя творческой элиты и кумира молодежи! Как так можно, им все позволено? Ну тут уже разобрало деда. Пока не дошло до лозунга «долой самодержавие», пара особо рьяных редакторов получили маски-шоу в виде спецназа МВД в редакциях, а особо упорствующий — «русский коктейль», здесь так называли «коктейль Молотова», в окно. Поняв, что народ не шутит, редакторы засунули языки в причинное место, и, потирая совершенно случайно отбитые жопы и спины, переключились на более безопасные и менее вредные для здоровья темы.

Так же угомонились и юристы противоборствующей стороны — они работали не за лайки, а за нехилые бабки продюсера, раскрутившего это чучело, и которому теперь самому требовалась помощь адвокатов. Не говоря уже о говнопанке, которого поймали упоротым наркотой в жопотень при попытке вооруженного нападения на мирных граждан, с незарегистрированным и переделанным огнестрельным оружием. Не исключено, что будь на нашем месте простые обыватели, иск бы замяли, запуганные или подкупленные терпилы утерлись бы, а кумир вышел на свободу и продолжил бакланить. Но вот на свою беду, он нарвался не на простых, а перешел дорогу личным друзьям Императора и высокопоставленным лицам в РИ. Теперь будет молиться, чтобы отделаться сроком, а не попасть по Уложению о наказаниях на каторгу.

А на нас с Анькой был наложен домашний арест. До особого распоряжения деда.

— Так вы говорите, была зафиксирована попытка перехода, дядя Саша? — Стругов-младший, глава концерна «Струг» и клана Струговых, ослабил узел галстука.

Драбицына он именовал так, поскольку помнил об его отношениях с отцом. Струговы и Драбицыны-Воронцовы дружили семьями еще с тех пор, как его и на свете-то не было. Так что обстановка в кабинете была далека от строгой деловой.

— Да, — поморщился Драбицын, и передал младшему карту памяти.

— Сейчас посмотрим, — тот вставил карту памяти в ноут. — Сейчас…

Поколдовав пару минут и просмотрев данные, он оторвался от экрана.

— Да, точно. Была. Но я так понимаю, ваши глушилки сработали?

— Сработали. Но, к сожалению, они работают только против техномагических устройств, против сильных Скользящих они бесполезны, выдаю страшную тайну своей службы.

— Понятно, — спрятал улыбку Стругов. «Страшную тайну», которой поделился Драбицын, он знал и так, не зря кое-какое оборудование «Струга», несмотря на монополию Воронцовых, стояло в Серой Верви. По части НИОКР если его фирма и уступала Воронцовым, то ненамного, а зачастую и превосходила их. — Могу сказать одно — это точно не мы.

— Верю, — честно сказал Драбицын.

— Знаю, — сказал Стругов. — Но тут и не вопрос веры. Вот, посмотрите, Ваше Сиятельство.

Стругов повернул к князю экран, густо испещренный какими-то графиками.

— Здесь несколько характерных паразитных гармоник, от которых мы долго избавлялись. Наша аппаратура таких выбросов не дает.

— Ну честно говоря, об этом надо с нашими научниками сове… Постой! Вы делали эту аппаратуру, несмотря на запрет?

— Только НИОКР, дядя Саша, только НИОКР, — запротестовал Стругов-младший. — Никаких полевых испытаний, тем более по мирам. Сделали только опытный образец и понемногу доводили его до ума — вдруг кому-то еще вздумается этим заняться, а мы с голым афедроном. А тут в случае необходимости начнем их собирать, все отлажено и работает.

— Ох, с огнем играешь, Николай! Ладно, будем считать, что я этого не слышал. А установку доводи до ума, может понадобиться запустить ее в серию.

— Ну, судя по тому, что вы принесли — да, — кивнул Стругов на экран. — Может и так.

— Кто еще может сделать такое?

— Кроме вас и нас? Только одна фирма. Воротнев.

— Точно?

— А больше некому, — усмехнулся Николай. — Хотя больше никто этим и не занимался в силу незнания о существовании других миров. Но в области техномагии они разбираются хорошо.

— Вот здесь ваши с моими специалистами мнения сходятся, — признал Драбицын. — Все указывают на «Ротне».

— Правильно указывают. Удивлен, что вы не засекли координаты переноса, — сказал Стругов.

— Как? — уныло сказал Драбицын. — Сейчас мы можем установить только факт пробоя и точность плюс-минус континент. А с этими данными никуда не придешь и даже дело не заведешь — ну был, ну где-то в континентальной РИ, а Воротнев скажет — «мы тут ни при чем», и будет прав. Предъявить ему нечего.

— Да ну? — в свою очередь удивился Стругов. — Не может быть, чтобы было все так плохо.

— В смысле? — поинтересовался Драбицын.

— В том, что ваших научников надо драть, как Сидорову козу.

— Еще раз? — переспросил Драбицын.

— Ну если они не слышали о… впрочем, ладно. Есть у нас один прибор. Собран в инициативном порядке, на коленке. Определяет координаты перехода с точностью до километра. И как раз ловит те самые паразитные гармоники.

— Что же ты молчал? — спросил Драбицын.

— А вообще-то и задачи такой не ставилось. Я считал, что только две компании, посвященные в такую страшную тайну, имеют возможность техномагически воспроизвести М-последовательности многомерного перехода, вы и мы. Ну нам он не нужен, вас ловить — тоже смысла нет, Скользящих он не пеленгует. Значит, бесполезен.

— Мне он нужен, мне! — сказал Драбицын. — Ты не представляешь, насколько!

— Ну тогда значит сегодня будет. Переберем, добавим интерфейс для «Капища» и привезем.

— Да не надо, за таким агрегатом я и сам приеду. Нет, расцеловывать как в мелодраме, я тебя не собираюсь — с мужиками не целуюсь, но вот чек выпишу прямо сейчас, — Драбицын полез за книжкой. — Цену назовешь сам, платит Российская Империя. И да, Коля, еще одно.

— Чего изволите? — шутливо отозвался Стругов.

— Сделай мне список всех работ и сделанных приборов — на коленке ли, в инициативном порядке, или по заказу — по этой тематике. В единственном экземпляре, от руки и мне лично. Я должен знать, на что могу рассчитывать.

— Пренепременно, — Стругов снял колпачок с «Монблана». — Могу написать сейчас, память у меня отличная.

— Давай, — разрешил Драбицын. — Пиши.

Глава 8

— Вот теперь здесь вы и будете жить. Пока шумиха вокруг вас не утихнет, — дед открыл нам дверь.

М-да, это место люкс в «Метрополе» или «Астории» явно не напоминало. Как и наши комнаты дома.

Вопреки обыкновению, хейт вокруг нас не утих — одноклеточные почитатели сатаниста-наркомана пытались достать нас всеми методами, но так, чтобы самим не попасть под арест или люли охраны. Посмотрев на все это безобразие, дед решил нас перевезти в штаб-квартиру, в тот самый домик, под которым была куча подземных этажей и о существовании, а тем более о местоположении которого никто не знал.

Я уныло посмотрел на казенную мебель спальни на пару человек — по идее, это все было законсервировано на случай кризиса для высшего комсостава СБ или Верви. Ну, поскольку кризиса пока особого не предвиделось, вдыхать затхловатый воздух упакованного когда-то постельного белья придется теперь нам — исчезновение нас с постоянного места жительства должно было охладить пыл безмозглых пубертатных тушек.

— А что вы хотели? — ехидно усмехнулся дед, глядя на наши вытянувшиеся при виде такого комфорта лица. — Не, я конечно могу открыть вам казарму для нижних чинов, но сильно сомневаюсь, что кровати с пружинными сетками и общая душевая вам будут по нутру. Тут, считайте, генеральский люкс, даже санузел и кухонька отдельные. Сеть тоже есть, можете пользоваться.

— Какие-то превосходительства неприхотливые, — пробурчал я себе под нос, но дед услышал.

— Это вы развращенные комфортом. И вообще, вы на практике или где? Зато будете у меня под боком, не каждый же день рожу звездам говнокультуры бить. Так что располагайтесь, и жду через полчаса для инструктажа в моем кабинете. Поняли?

— Поняли, дедушка! — ох, Анька, хитрая лиса, хочет к деду подлизаться. Только вот, судя по его ехидной роже, этот номер не пройдет. Старый хрен не только лыком шит.

— Ну вот и хорошо, — хмыкнул дед. — Обустраивайтесь, курсанты.

— Я, чур, возьму правую! — заявила Анька, взгромоздив чемодан на постель.

— Понял уже, понял, — вздохнул я. Сестрица в своем репертуаре, начала командовать. Ох, как я не завидую ее будущему избраннику! По сравнению с ней Микрорысь — слепой котенок, эта еще круче. С ней могу справиться только я. Но иногда надо и уступить, а то потом будет ходить все время с недовольной рожей и портить настроение.

В мановение ока на тумбочке рядом с ее кроватью появились всякие флаконы-лосьоны, а потом с охапкой всякой косметики она пошла обследовать санузел. Ну все, держись…

Я вынул из шкафа запечатанный вакуумированный пакет и бросил его на постель, затем дернул за струну, высвобождая содержимое. Что у нас тут? Камуфляж, без погон, но отличного качества. Немного не мой размер, но надеть вполне могу. Ну что же, на базе так на базе, в этом подвале довольно свежо, и мои шорты и футболка для повседневной носки не подходили совершенно. Опа! А это что такое? В кармане прощупывалось что-то такое длинное и плоское. Я отстегнул кнопку, и засунул пальцы внутрь. А когда извлек содержимое, невольно расплылся в довольной улыбке. Бейджик, но не гостевой, а дающий полный доступ ко всем помещениям базы. То ли кто-то лоханулся, положив его туда, то ли господам генералам недосуг бегать за ним в условиях тревоги.

— Ты что такой довольный? — появилась из ванной сестра.

Я вместо ответа помахал бейджиком.

— Ну, ничего так, — оценила Анька находку. — Интересно, а у меня такой есть?

Анька полезла в шкаф за своим камком. Вот же женское любопытство!

— И у меня. Ну что, переодеваемся?

И — странное дело — ее камок тоже был почти впору. Ну не иначе положили наши размеры перед прибытием.

Я быстро переоделся в пятнистую полевку, а для завершения штриха утянулся поясом с кобурой под серийник.

— Стойкие оловянные зольдатики, — прокомментировала Анька наш внешний вид.

— Чип и Гайка спешат на помощь? — усмехнулся я.

— Ну на Чипа ты не тянешь, — задумчиво осмотрела она меня. — Вот на Дейла — в самый раз. Посмотри, там в шкафу нет нарукавной нашлепки «Слабоумие и отвага»?

— Щас дам больно, — пообещал я.

— Ну-ну, о чем я и говорила. Надеюсь, в догонялки по коридорам базы играть не будем?

— Не будем, — я вдел свой серийник в кобуру. — Пошли к деду на доклад.

База, как я уже говорил, была довольно большая. И служебные помещения, в том числе и кабинет деда, были в противоположном конце длинного коридора с помигивающими красными глазками электронными замками на дверях. В большинстве помещений я уже был, знал, что куда и как в случае чего обратиться. Ну а заветный пропуск… Значит, в случае нужды сможем воспользоваться «Капищем» сами.

Что такое «Капище» в кавычках? Ну, это сложно объяснить в двух словах. Начнем с того, что «Капище» существует в нескольких мирах одновременно. Это и суперкомпьютер «Воронцов ВМК», существующий в единственном экземпляре, находящийся в Яви, связанный с самым настоящим волхвовским капищем в Ляди, и с чем-то в Прави, неизвестным нам, в это нас не сочли нужным посвятить. Как все это связано и работает, я объяснить не смогу, да и не только я. Знает, наверное, только тот, кто создавал и проектировал всю эту огромную систему на слоях реальностей на основе иномирных технологий и древней волшбы. Обладание такой системой делало причастных полубогами, способными на все. Заклинания? Да любые, вплоть до стирания альтернативных реальностей. Переместить в другую реальность, не используя Скользящих — не вопрос. То есть, насколько я понял из путаных объяснений местных гениев, «Капище» стало частью Древа, черпающее все из него и способное на то, на что были способны неизвестные Творцы миров. Этакий черный ход для волхвов, выносной терминал Древа. Сам суперкомпьютер тоже уже не был тем, чем в начале, когда эту шестеренкообразную стойку высотой в два подземных этажа привезли и собрали, Древо само его переделало под свои нужды. Как и почему — другой вопрос, и опять же ответ нам неизвестен. Единственный, кто знал все, кроме техномагической части, и мог поделиться откровениями, был дед, но он тоже не горел желанием это делать, как и излагать все это на бумаге или в электронном виде, справедливо полагая, что секреты подобного уровня остаются секретами только в голове их носителя. Так что я бы назвал эту сложную систему «Бог», но видимо прилепившееся к ней название проекта «Капище» так и останется. И нельзя сказать, что она решала только межмировые проблемы — по некоторым недомолвкам, Империя пользовалась ее услугами по некоторым критическим вопросам, от которых зависела ее дальнейшая судьба. Остальное решали другие. Сумбурно? Ну извините, как смог. Не владея полной информацией не могу делать далеко идущие выводы, я не сетевой иксперд, который орет по любому поводу, не зная броду.

— Разрешите, Ваше Высокопревосходительство? — я открыл дверь, предварительно постучав. Ну а обращение — правила игры нужно соблюдать. Особенно в присутствии посторонних — в кабинете еще сидел на стуле «для выговоров без вазелина» Иван.

— Разрешаю, — махнул рукой дед. — Заходите. И присаживайтесь, сесть всегда успеете.

Вечный маркер любого силовика. Если собеседник предлагает в начале разговора «присесть», то это стопудово выдает бывшего служаку, они как правило в таких формулировках суеверны донельзя. Мы аккуратно устроились на мягких стульях.

— Итак, мы вот как раз тут с Иваном обсуждали, где будете проходить практику. Он предлагает вас заслать на полевую работу. Как относимся к возможности попутешествовать?

— Попрыгать по мирам? — уточнил я. — Да нормально. Аллергии не вызывает.

— Ну и хорошо, в смысле — для вас, аллергиков на работу я не люблю, — усмехнулся дед. — К тому же ему нужна помощь, все Скользящие работают по своим планам. А к миру, разработкой которого сейчас занимается Иван, добавился еще один.

— Вырей, — сказал Иван.

— Так что вы будете донельзя кстати, — заключил дед.

— А первый?

— Так называемый мир номер двадцать пять. Подробное описание потом отыщете в диздоках, это не жмет. Сейчас основная наша задача именно Вырей. Скользящих у нас не хватает, а вы как раз вовремя. Просто до этого момента мы не могли послать разведгруппу в другой мир, способа проникнуть туда не Скользящих нет. Или почти нет. Точнее, он есть, но Древо на это очень болезненно реагирует, это нарушает его структуру.

— И какой? — спросил я.

— Техномагический. Теоретические выкладки и эксперименты проводятся, но рисковать мы не хотим. А вот кто-то захотел и решил попробовать.

— Но вы это засекли и решили…

— Про глушители вы уже слышали?

— Устройства, вызывающие сдвиг фаз перехода и нарушающие возможность установления связи с мирами? Слышали.

— Ох, кого-то я выдеру, — пообещал дед, ни к кому не обращаясь, глядя в пространство перед собой. — Разгласить такую тайну…

— Ничего страшного, — усмехнулся я. — На нас висит такая подписка, что мы точно ничего разгласить не сможем. Попасть же в Трубецкой бастион как-то не хочется.

— Ну в Петропавловку надо еще заслужить. Обычно у нас любители поболтать внезапно умирают — кто от легочного тромба, кто от инсульта, да мало ли еще каких хворей, — сказал дед. — Выход на пенсию вперед ногами, так сказать. Но это я так, отвлекся. Ну если вы про эту техномагическую хрень слышали, то должны знать, что только биологический объект, обладающий особыми способностями, может проникнуть в другой мир, и ни один глушитель ему не помеха. И такой переход произошел совсем недавно, кто-то побывал в Вырее и вернулся. А совпало это с попыткой сделать пробой отсюда.

— А что, есть еще Скользящие из других миров? — спросил я. — У нас вроде как монополия на эту волшбу.

— Вроде как. Пока. А как наши умники найдут способ противодействия Скользящим, мы ее удержим, — сказал дед. — Нечего другим шляться по мирам.

— Ладно. А чем им Вырей сдался? Насколько я знаю, один из Рунных миров.

— Вот только высшего порядка. Схему связей Древа кто-нибудь из вас помнит?

— Ну да. В общих чертах, — ответил я.

— Вот именно, что в общих, — передразнил дед. — А конкретно?

— Нууу…

— Вырей — один из главных Рунных миров, откуда можно переместиться в любой. А еще там находится начало тропы в Ирий. Что это, пояснять не надо?

— В чем наша задача?

— Сейчас — изучить все, что у нас есть по Вырею. Потом — практические занятия на ознакомление с миром. И будем контролировать попытку связи с этим миром — либо скольжение, либо пробой. А вот тогда ваша тройка отправится туда на разведку. Ну а дальше — сами знаете, превосходящий противник — наблюдение, уступающий — взять живьем и допрос на месте, все равно сюда его не перетащить.

— Понятно, — вздохнул я. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Иван?

— Есть, Ваше Высокопревосходительство! — он поднялся со стула.

И вот так, мы вместе с Иваном отправились выполнять задачу.

— Доступ к «Капищу» есть? — спросил Иван в коридоре.

— Да, вроде есть.

— Ну тогда пойдемте, покажу, где и что искать на сервере.

— Материалы по Вырею?

— И по двадцать пятому миру тоже.

— Так что первее?

— Ну как сказал шеф — Рунный первым, номерной — вторым. Как запоминать и систематизировать информацию, вас учить не нужно, вы уже давно освоились с нашей системой усвоения знаний. Только вот подчеркну, и усвойте это сейчас и навсегда — оба задания боевые, и поэтому читать с пропусками не надо. Это в основном относится к тебе, Алексей, не обижайся.

— Да понял я, понял, — все-таки обиженно пробурчал я. Придется учить информацию по мирам так, как не готовился к экзамену. Чтобы подняли ночью с бодуна и заставили четко изложить легенду.

— Надеюсь, — Иван провел своим бейджиком у глазка камеры, вызвав загорание зеленого огонька и мелодичный сигнал. — Мне не нужен балласт, вы поняли? И что бы там не говорил генерал, мне будет не до вашей опеки, моя цель — выполнить задание.

— Прямо как на войне, — усмехнулся я, входя в категорированную комнату.

— Не «как», а на ней, — Иван пропустил нас вперед и подошел к стоящему на одиноком столе терминалу, обвешанному не только листами защиты, но и заклинаниями. — А вы — солдаты. И пока вы этого не поймете…

— Да поняли мы, поняли. Показывай, где тут что и как…

— Ну что? — Драбицын лично встретил Стругова-младшего в подземном гараже «Струга».

— Все готово, — тот показал на платформу погрузчика, где на палетах стояли, затянутые в пленку и сетку боксы и ящики.

— Не думал, что это оборудование занимает столько места, — сказал Драбицын.

— Ну извините, господин генерал, чем богаты, — развел руками Стругов.

— Ладно, это я так, бурчу по-стариковски, — сказал Драбицын.

— Ну на старика вы не тянете, — усмехнулся тот. — Лет на тридцать…

— Ладно льстить, — смущенно сказал Драбицын. — Все нездоровый образ жизни, постоянные физические и психические перегрузки…

— И кровь волхвов, — опять усмехнулся Стругов.

— Ты-то еще не надумал пройти посвящение? У тебя есть все данные. Конечно, не так будешь выглядеть как я, все-таки поздняя инициация, но лет двести в своем образе я тебе гарантирую.

— Подумываю уже. Но вот только своих жалко, это и останавливает. Пережить жену и детей…

— Ну тут еще вопрос спорный. Скоро оно будет доступно, пока избранным, но если твои гены передались детям, им тоже может быть гарантировано долголетие. Грядут такие события, Николай, что только держись, — сказал Драбицын. — И гениальные ученые нам нужны, Империи и ее подданным.

— Попозже об этом поговорим, — Стругов покосился на вооруженную охрану в полном снаряжении, стоящую у бронированого грузовика. — Что, это так нужно?

Он кивнул на следящих за обстановкой бойцов.

— Да, Коля, нужно, — жестко сказал Драбицын. — И это то самое будущее, куда мы сопровождаем мир. И враг у нас тоже непростой и зачастую не человек.

— И в это будущее вы пытаетесь втащить меня и моих детей? — горько усмехнулся Стругов.

— Ну а тут выбор простой — либо втащить, либо они могут не пережить его.

— Все так серьезно? Вот так вот?

— Не представляешь насколько, Николай. Настолько, что будущего может и не быть. И не из-за каких-то ракет САСШ, для игроков на множественных досках миров это жалкие детские хлопушки. Ты имеешь доступ, которым может похвастаться — точнее, промолчать, хвастаться они не будут — только несколько человек в империи. Следовательно, представляешь себе, что на кону.

— Древо миров?

— Само его существование. Представь себе аналогию — на плодовое дерево попал червяк, ветром занесло. Он огляделся, надкусил яблочко — оно ему понравилось. Ну червяк у нас непростой, свистнул, приползли его товарищи, и начали жрать яблочки-миры и подтачивать кору дерева.

— И угроза идет снаружи, из Безодни?

— Вот оттуда и лезут время от времени червячки, ползая по ветвям, в целях найти яблочко покрупнее и послаще, чтобы потом притащить туда своих друзей. Мне вовсе не улыбается, чтобы в нашей Яви хозяйничали паразиты, уничтожая все, что нам дорого и существовало с начала времен. Ты думаешь, почему в последнее время появилось столько магов и волхвов, хотя раньше таких были единицы? Мы готовим солдат для будущего выживания рода человеческого, искусственно вызвав качественный скачок.

— Да, тяжело, наверное, иметь такое знание, жить с ним…

— Главное, обратить его в умение. Мир изменился, точнее миры, и точнее уже навсегда. Ты, как и я, не сидишь сложа руки, вон, помогаешь и очень здорово, — Драбицын кивнул на палеты, которые рабочие, приехавшие с ним, под наблюдением мастера со «Струга» грузили в чрево бронированного грузовика.

— Я еще больше помогу, — подмигнул Стругов. — Мы, кажется, нашли, как помешать биологическим объектам перемещаться между мирами. Возможно создание резонанса с любым объектом в междумирье, которое его уничтожит или, по крайней мере, нейтрализует. Но для этого мне самому нужно бы переместиться в другой мир, проверить на практике…

— Увы, пока для тебя это невозможно. Ты не Скользящий. Так что готовь аппаратуру для пробоя, тогда наши прихватят тебя с собой, — пообещал Драбицын.

— Так это же запрещено мирозданием?

— Портить кожу людям тоже нехорошо, хотя и не запрещено мирозданием. Но иногда человеку втыкают в кожу шприц, образуется маленькая дырочка — но какая большая польза наступает от инъекции. Древо переживет несколько булавочных уколов, оно крепкое. Ты с нами? — Драбицын махнул рукой в сторону командного броневика, возглавляющего колонну.

— Да, а как же. Кто же еще поможет все это установить и настроить? Если, конечно, выделите рабочую силу из своих.

— Выделю, заметано, — Драбицын хлопнул Стругова по плечу. — Тогда поехали!

Глава 9

Переливистая трель телефона, стоящего на прикроватной тумбочке, вырвала меня из объятий Морфея, проще говоря — разбудила нафиг. Все-таки какое противное пиликание! И дедовская контора хороша — продумано все. Даже старый антикварный проводной телефон, которому место в музее или лавке старьевщика, использовали как средство связи. Неуничтожимо и неубиваемо как кирпич. Ну а это душераздирающее пиликанье, которое вызывает желание расколотить его об стену… Что однако отличает хороший будильник. Если его проклинают или кидают подальше спросонья, значит свою роль он точно выполнил.

Я в потемках нашарил смарт — твою мать, всего пять утра! Учитывая то, что я полуночник, ранний подъем для меня смерти подобен.

— Да, — глухо сказал я в трубку, наблюдая, как заспанная Анька щелкнула выключателем прикроватного бра, щурясь отвыкшими от света глазами.

— Объявлена тревога, — голос оператора дежурной смены заставил простонать про себя «не-ет!». — Сигнал «Шпиль».

Вот тут с меня явно слетели остатки сна. Чужой пробой или скольжение в другой мир, иначе бы использовали другой сигнал, которых имелось в избытке, и которыми пользовались все силовые структуры, каждый своими.

— Вставай, тревога! — сказал я Аньке, сменившей заспанное состояние на полную боевую готовность во мгновение ока. — На этот раз боевая.

Мы быстро оделись — ну конечно не за время горения спички, за пару, наверное — вооружились серийниками и выскочили в коридор, в котором уже было довольно оживленно, дежурные смены спешили по своим служебным местам согласно боевому расписанию.

Наше место было в операционном зале, куда стекалась вся информация по происшествию.

— Что там такое стряслось? — я подбежал к Ивану, всматривающемуся в один из экранов.

— Проникновение в Вырей, — он чуть повернул голову от монитора. — А значит…

— Ворон, Сойка, Храбр — в кабинет руководства! — донеслось из динамика под потолком.

— Пойдемте, нас вызывает шеф.

Похоже, дело пахнет для нас керосином — Вырей наша епархия, и идти туда придется нам.

— Ваше… — попытался сказать Иван, войдя в кабинет деда.

— Не трать время, — махнул тот рукой. Судя по его виду, он вообще не ложился, однако был бодр и свеж. — Вводная — полчаса назад «Капище» засекло переход биологического объекта в Вырей. Мы сразу же отключили глушилки, чтобы не спугнуть противника, и прошел второй техномагический переход, пробой. Судя по силе воздействия, масса обычного биологического объекта. Сейчас глушилки включены опять. Ваша задача — пройти в Вырей, найти запертого там второго объекта, допросить на месте, ну и…

Дед показал большим пальцем, как будто проводит по горлу. Естественно, что же еще делать с пленным? Если он не маг и Скользящий, все равно его оттуда не вытащишь, и обратно уйти не дашь. Только вытянуть информацию, а дальше… Все зависит от мира. Особенно, если он Рунный — там свои приколы и заморочки.

— Все, свободны. Вы знаете, что делать, — скомандовал дед, и только сейчас я понял, как он устал. Проскочило случайно, как не делал бодрую мину.

— Разре…

— Вы еще здесь? — поднял брови дед.

Все, намек понят. Мы выскочили из кабинета, как пробка из бутылки.

— Готовы? — спросил Иван, идя как ледокол по коридору. — Или что-то нужно? Имейте в виду, потом не будет.

— Нужно, — сказал я. — Чашка крепкого кофе.

— Может, тебе еще и круассан дать? — усмехнулся Иван. — Обойдешься боевыми стимуляторами в случае чего.

— Они невкусные, — сморщился я. — И неполезные.

— Зато не надо на них время тратить. А его у нас нет, чтобы кофеи гонять.

Что правда, то правда. За полчаса можно столько в мире натворить, что тошно станет. Причем, всем без исключения.

В буферной зоне мы занялись экипировкой.

— Сегодня идем в полной боевой экипировке. Берите с собой летал, — сказал Иван, доставая из личного шкафчика свой тюнингованный до невозможности АТ. — Мы не знаем, что или кто нам противостоит.

— Летал, анал, орал, — пробормотал себе под нос я, но достал практически не использовавшийся, две недели назад оттертый от пушечного сала АТСУ, стандартное оружие пепсов и прочих рядовых силовиков. Проверил, щелкнул вхолостую спуском, и положил на столик. Подсумок не нужен, магазины из него я переложу в лифчик боевого костюма.

— А что насчет этого? — Анька достала свою катану. Охота ей с железками возиться… Хотя судя по тому, как она лихо разделывала противников на дуэлях, ей пойдет.

— Берите все, что надо, и к чему привыкли, — сказал Иван. — Ограничения только на тот вес, который вы сможете нести и не свалиться во время марш-броска. Хотя вы штатские…

— Ага, и в столовую строем не ходим, — подхватил я, натягивая боевой черный камок, приплясывая на одной ноге, чтобы попасть другой в штанину.

— Физподготовка у нас не хуже, — подтвердила Анька, накидывая черную куртку.

— Ну вот и проверим, — резюмировал Иван, уже облачившийся в камок, и активирующий и проверяющий все гаджеты. — Да, кстати, надевайте «горшки», визоров будет недостаточно.

Я, скривившись, как от зубной боли, потянулся за тактическим шлемом. При всех его плюсах и прелестях он имел один недостаток — все-таки вес приличный из-за армирования старой доброй сталью, пластины хоть и без всякого плетения держали в упор пистолетную пулю. Через пару часов ношения он станет ощутимо весомее, и голова начнет болтаться на шее вправо-влево как у цыпленка. Зато плюсов немеряно — оперативный центр со всеми тактическими наворотами на твоей голове, олл инклюзив. Ну ничего, придется потерпеть. Как и остальную броню штурмового костюма СБ «Бармица», которую острые на язык спецназовцы прозвали «Бар-мицвой».

— Сойка готова! — отрапортовала Анька, разминая суставы под тонкое пение сервоусилителей.

— Ворон готов! — в свою очередь доложил я.

— Храбр готов, — ответил Иван и, в свою очередь, подвигал руками и ногами. — Пошли!

Зал перехода выглядел как всегда — тошнотворные зеленые стены, холодный пол, покрытый листовой резиной… В общем, ощущения неприятные.

— Настраиваемся, — сказал Иван. Наверное, закрыл глаза, прокручивая в голове последовательность заклинаний и ища вибрации перехода в Вырей, за опущенным забралом «горшка» этого видно не было. — Хутта Вырей!

Скольжение! Сквозь тело прошла ощутимая волна межмирового перехода. Я открыл глаза. Ну, вот мы и на месте.

Красота-то какая! Не зря Вырей был одним из красивейших Рунных миров. Мы стояли на залитом светом поле, покрытом зеленым ковром трав. Ну не зря же оно так и называлось — Пресветлое, Золотое. Ну и еще много синонимов, в зависимости к какой верви принадлежал Скользящий, и как она была описана на одном из славянских языков.

Посмотрев на нашу троицу, я чуть не расхохотался — трое пришельцев в боевых костюмах среди райского пейзажа? Голимый сюр.

— Чисто! — Иван осмотрелся, ловя сенсорами шлема обстановку вокруг.

— Чисто! — отозвались мы с Анькой, не находя отметок целей на визорах забрал.

— Поиск, — Иван достал из кармана контейнер и подкинул в воздух микродрон, похожий на большую стрекозу. Затрепетали серебристые крылышки, и стрекоза резко взмыла вверх, передавая изображение нам на стекла.

Вот поле и три точки посреди него, отмеченные зелеными контурами — наша группа. Красных точек не было, а значит не было и целей. Вот луг Райаст с отмеченной синим контуром точкой — камень Златырь, сильный магический артефакт. И опять нет отметок…

— Плохо, — донесся через динамики шлема голос Ивана.

— У них форы около часа, могли зайти в Призрачный, — я обозревал показавшийся массив, заполненный будто полупрозрачным стеклом.

Только не стекло это, а призрачные деревья одноименного леса, через которые просвечивает туман, стелящийся по земле. Почему второе название этого леса — Туманый.

— Тогда вперед, ориентир — Златырь, — скомандовал Иван.

Взяв интервал, мы, как на занятиях по боевой подготовке, пошли вперед, смотря одновременно и перед собой, и на выводимый стрекозой сигнал.

Ненавижу вот так преследовать кого-то! У беглецов тысяча путей, а у преследователей — один, и эта тысяча путей может привести куда угодно. Что их дернуло переться в Призрачный? К дубу с собственным именем Златорясный, в чьих ветвях живут души умерших волхвов? Ну там вряд ли они достигнут опции просветления, я не думаю, что духи Хранителей этого мира будут в восторге от незваных пришельцев, сотрясающих ветви Древа.

Мы дошли до Златыря, ноздреватого такого камня, похожего то ли на застывшую лаву, то ли на пемзу, только со сверкавшими на свету голубоватыми прожилками.

— Ты хотел кофе? — обратился ко мне Иван, и дотронулся до глыбы. — Лучше прикоснись к камню.

Я положил руку на камень и почувствовал его тепло даже через боевую перчатку. Одновременно через меня прошла теплая волна, мгновенно взбодрившая меня, заставившая почувствовать в себе силу и уверенность, голова моментально очистилась от посторонних мыслей. Ну правильно, судя по прохождению, Златырь заряжает благостью и одновременно служит индикатором и ловушкой для коснувшегося. Если человек одуревает от самоуверенности, то Златырь может и отодвинуться, а под ним находится бездонная пропасть, куда и ухнет с концами незадачливый юзер.

— Вряд ли они были здесь, — Анька коснулась камня. — Не думаю, что они добровольно полезли бы к нему.

— А им, видимо, это и не надо, — Иван машинально потер перчатку о бедро, хотя пыли или грязи на камне и не было. — А вот что им надо — нам и предстоит выяснить.

— Вряд ли они дойдут до Лозокоры, — сказал я. — Им там точно делать нечего. В ее водах живет сила Прави, а она для всякой хрени точно противопоказана.

— Ты забыл, что с помощью нее можно увидеть не только богов Прави, но и богов Нави, это как посмотреть… — начал Иван. Ну все, сейчас начнет занудствовать, что я не прочитал диздок по Вырею до конца, хотя я прочитал и не один раз.

— Не забыл, — начал было я. — Но…

— Контакт! — выдохнул Иван.

Ну точно, вот они, две точки, помеченные красным, на границе леса, выходят оттуда, скорее даже от кого-то бегут.

— Тридцать два, восемьсот!

— Цель вижу, — ответили мы по очереди. Еще бы не видеть — повинуясь ментальному приказу Ивана, стрекоза спикировала, и показала крупным планом двоих бегущих. Вид у них был довольно плачевный — ободранные ветками рожи, порваная одежда… Не ошибся я в своих предположениях, духам волхвов они не понравились и очень сильно.

— Перехват!

Было видно, как стрекоза рухнула вниз и взорвалась ослепительной вспышкой.

Один из бегущих закрыл лицо руками и повалился в траву — ну еще бы, там заряд эквивалентный по мощности светошумовой гранате, только втиснутый магией в малые габариты — а вот второй…

Второй бегущий, не обратив ни малейшего внимания на взрыв, что было вообще нетипично, втопил еще сильней, и направлялся он в сторону от нас, к Пресветлому полю.

— Берем этого! — скомандовал Иван, и мы припустили со всех ног. Быстрый, черт!

Чемпионами по бегу мы конечно не были, но экзоскелеты костюмов свое дело делали, и постепенно мы нагоняли особо резвого беглеца. Эх, если бы мы могли перейти на ускорение, то догнали бы его сразу, но делать это в боевом костюме — гарантированно стать клиентами травматолога. Поэтому приходится обходиться ресурсами костюма.

Пак-пак-пак! — три вспышки от силуэта беглеца, и сильный удар по шлему. Похоже этот гад еще решил пострелять? Ну это он зря. Не отвлекаясь на оружие, я бросил плетение Оглушения в маячащий метрах в тридцати силуэт и… Не может быть! Плетение не долетело до него, рассыпавшись в воздухе.

Иэх! Мы, не сговариваясь, бросились к нему, стремясь догнать, скрутить, сбить с ног…

Сквозь тело прошла тугая волна перехода, и я кубарем покатился по земле, пересчитывая неровности всеми частями тела. Правда, в основном все досталось боевому костюму. Я перекатился набок, рывком встал на ноги…

Ну слава богу, Анька с Иваном на месте, тоже ошарашенные внезапным переходом. Я подошел к вставшей на четвереньки сестре и помог ей подняться на ноги. Иван встал сам, всем своим видом демонстрируя невозмутимость и независимоть. Я огляделся по сторонам, наша цель исчезла.

— Где это мы? — задал я вполне уместный в этой ситуации вопрос.

Место это уж явно не походило ни на Пресветлое поле, ни на еще один из рунных миров, если учесть, сколько на земле валялось мусора — бычки, пустая бутылка с надписью «Венское», использованный шприц… Не думаю, что обитатели тех миров пускают себе по вене благодать из Лозокоры, чтобы стать ближе к Прави. Другое — да, пускают, чтобы на пару часов попасть в наркотический Ирий. Я посмотрел на грязную бетонную панель забора, на котором было с любовью написано слово из трех букв и нарисовано схематическое изображение мужского полового органа. Ну к картине я бы придрался — кто же рисует это синим баллончиком? Судя по наскальной живописи, мы в России, но вот только в какой?

— Мир номер двадцать пять, — Иван, подняв забрало, жадно вдохнул пахнувший выхлопными газами и фекалиями холодный воздух. — Это моя точка перехода сюда, ее я ни с чем не спутаю.

— И как мы сюда попали? — спросила Анька.

— Беглец на хвосте притащил. Все равно, что дернул за руку и втащил в дверь, примерно так.

— Ну и где эта сволочь сейчас? — я с негодованием оглядел окрестности.

Никого, вообще никого. Только вон большая пробегающая вдоль забора жирная крыса на мгновение подсветилась красным силуэтом и пропала, комп признал ее неопасным противником.

— А вот черт его знает! — сказал Иван. — Где-то в этом мире, локации появления у нас разные. Меня местный мир запомнил и вывалил из междумирья вместе с вами здесь, а он проявится в другом месте.

— Что же нам делать?

— Ну, собственно говоря, у нас есть два варианта. Либо вернуться, доложить о происшедшем, и выпасать эту сволочь и дальше, надеясь при удобном случае взять на горячем.

— Или?

— Или остаемся здесь, продолжаем ту работу, которую я здесь веду и находим его. А потом все по той же схеме.

— Откатник сдох, — сказал я, посмотрев на красную метку на экране шлема.

— Ну сдох и сдох, скользнуть мы можем и без него, — отмахнулся Иван. — Мы Скользящие, или где? И вообще, прекращайте надеяться на техномагические гаджеты. Я понимаю, что с откатниками легко и просто, любой лох не напрягаясь вернется в свой мир. Но они вообще не для этого, а для тяжело раненого или умирающего оперативника, которому в силу состояния невозможно забросить себя назад, скользнув как обычно. Это вам прощалось, и то, пока вы были молодыми и неопытными стажерами, только-только начавшими обучаться Скольжению. Теперь вы все равно молодые и неопытные, но получше, чем в начале. Сколько у тебя М-индекс?

— Двести девяносто восемь, а у нее, — я показал на сестру, — триста двадцать пять.

— А в начале было тридцать и пятьдесят два, если не ошибаюсь…

— Ну вроде того.

— Я за то, чтобы остаться. Почитала я про этот мир, мы здесь сможем спокойно натурализоваться, — вмешалась Анька. Вот неймется девке!

— На ваше усмотрение, — отмахнулся я. — Как скажете, так и будет, все равно до осени я совершенно свободен, как и ты. И вообще, разве это решается голосованием? Существуют же протоколы, в которых четко записано, как поступать в подобных ситуациях.

— Деду скажи, — фыхнула Анька. — То-то он их соблюдал.

— Цыц, детвора, — сказал Иван. — Вас готовили в помощь мне, вот и будете помогать.

— А что скажет дед и остальные?

— Ничего не скажет. Он сейчас явно отслеживает наши перемещения по «Капищу» и прекрасно знает, куда мы попали и где находимся. А чтобы не сомневался…

Иван отвернулся, надиктовал в ларингофон с полминуты, бубня себе под нос.

— Гюльчатай, открой личико! — негромко сказал я.

— Я не Гюльчатай, и понятия не имею, кто это, — Иван поднял забрало вновь.

— Я тоже, прилепилась эта поговорка от деда.

— Вот вам и нетрадиционное использование откатника, — Иван снял с себя прибор и подсоединил его к шлему. — Крайне не рекомендуется, но не в этой ситуации.

Он постоял пару минут, задумавшись, затем отсоединил откатник, и, нажав кнопку, кинул его от себя. Хлопок сжавшегося воздуха — и гаджет исчез.

— Теперь будут знать, что мы не в самоволке и живы-здоровы. А нам надо выдвигаться.

— Куда?

— Туда, куда надо попасть вовремя, — загадочно сказал Иван.

Глава 10

— Так что про свои великосветские привычки можете забыть, — князь Сапаров закинул нога на ногу, сидя в кресле у камина, бросавшего красноватые отблески на ковер.

— И кто мы теперь? — спросил Иван, разглядывая свой новый электронный паспорт Российской Империи с донельзя фальшивой биографией и настоящим голофото.

— Ну вы, по документам, граф Верейский из Царства Польского, точнее Привисленского края. Хоть слово по-польски знаете?

— Только «пся крев» и «курва пани», — сказал Иван.

— В принципе и этого достаточно, — покачал ногой князь. — Верейский после смерти родителей в нежно-бессознательном возрасте был увезен родственниками в Екатеринодар, и воспитывался до их смерти подальше от пшеков и без них, так что польскую мову не разумеет. Вы практически нищий, как и любой польский пан, которых на гектаре сотню можно собрать, там любой голодранец граф или аж герцог. Компенсация, так сказать, голой жопы титулом. Но у вас есть деревня Верейки, на границе с Малороссией — вот в нее соваться категорически не рекомендуется, морду молодого пана там еще забыть не успели и его детские проделки тоже. А это самое опасное — поймают на тех временах, когда мелкий пан с голой писькой бегал купаться на речку, ну и тэдэ, и тэпэ.

— Ну уж этому меня можете не учить, — усмехнулся Иван. — Я как бы…

— Да знаю я, знаю… — махнул рукой Сапаров. — Иначе бы здесь уже были добродушные люди из Тайного Приказа.

— А мы? — спросил я.

— Вы? — князь критически осмотрел нас с ног до головы. — Так, мелкопоместные дворянчики Разумковы с глухой провинции, причем настолько мелкопоместные, что почти безземельные. Даже титул вам не положен, обойдетесь «благородиями». Муж и жена, правда по паспортам немного старше, по двадцать пять лет, детей нет, родителей — тоже. Предупреждение то же — как услышите о ком-то, говорящем с рязанским говором, лучше отойти в сторонку, чтобы случайно не найти знакомых или хрен знает насколько дальних родственников.

— Получше ничего не было? — спросил Иван.

— Всегда пожалуйста, — укорил князь. — Ну уж извиняйте, Ваше Сиятельство, не было. Представьте себе, какого труда мне стоило за все это время провести подбор нужных неопознанных покойничков, ну или провести по документам, как неопознанных? Это не так-то легко в нашей Империи, у вас может быть и проще, не знаю, не бывал. И так пришлось личность Разумковых увести у Предтеч, нужного материала для вас всех не нашлось. Кто же знал, что ко мне явится оттуда не один визитер, а сразу трое?

— Ну, так получилось, — сказал Иван. — Спасибо, конечно. Предосторожности будем соблюдать, в полицейские протоколы с мордобоем не попадать, на телевидении интервью не давать и не лезть в свои родные пенаты, то есть гребеня.

— Да, примерно так. Уж надеюсь на ваше благоразумие и профессиональную выучку. А то как-то не хочется стоять с завязанными глазами у стенки и слушать щелканье затворов расстрельного взвода.

— Не беспокойтесь. Ликвидируют вас скорее всего по-тихому, пульку в голове успеете почувствовать, и все.

— Умеете вы успокоить, граф…

Тот, у кого мы остановились, был личностью интересной и даже очень. Молодой князь, а вообще технически княжич, Сапаров, не наследник рода Сапаровых по майорату, жил отдельно в своем доме под Петербургом. На то было несколько причин.

В роду Сапаровых Игорь считался паршивой овцой и был нежеланным гостем в родительском доме. В молодости, когда гормоны бурлят, а башка не варит, он связался с Предтечами — своего рода магической оппозицией этой Российской Империи. Ну как же, такие лозунги — «Магия для всех!», «Социальная справедливость!», «Нет сословию магов!», «Долой Тайный Приказ!», ну и так далее, о чем обычно пищат хомячки, используемые авантюристами для достижения своих целей как мясо. Хомячки допищались, и в дело вступил Тайный Приказ, местная служба безопасности Империи, опустившая на них свой тяжелый сапог с подкованной гвоздями подошвой. Кто-то уехал на каторгу осваивать неполезные для здоровья рудники и лесоповал, кто-то прочно и надолго сел, кто-то, как и княжич, был отмазан родителями за большие бабки и всего-навсего отделался пометкой «неблагонадежен». Ну и такая вроде бы маленькая пометочка поломала всю дальнейшую жизнь. Игоря выперли из универа, госслужба теперь для него была закрыта навсегда, да и многие рода занятий тоже. Род тоже не хотел особо общаться с некоторое время поднадзорным наследником, откупившись от него небольшой суммой и одним из не особо роскошных особняков из резервного фонда недвижимости.

Надо справедливо сказать, что Игорь не опустил рук, а взялся за ум. Используя свои связи в Предчетах и среди партнеров рода — ну естественно, тех, которые от него не отвернулись — открыл свое дело, начал работать на себя, развив торговый бизнес. Формально, да и фактически, он отошел от Предтеч, предпочитая не связываться с замаранной оппозицией — хватило одного раза.

Ну а с Иваном и работой на разведку РИ Сапаров пошел по одной простой причине — деньги. Другие мотивы из формулы вербовки не рассматривались — по причине их отсутствия. Идеология княжича не интересовала от слова «совсем» — нахлебался, эго было в норме, а компромат — ну был компромат, а что с него толку? Тут был вариант «один-один», а оказаться под колпаком Тайного Приказа никому не хочется, в том числе если ты и Скользящий из другого мира. Стены не удержали бы, но и толку никакого. А вот полновесные золотые слитки Русского Имперского банка — да. Тоже вариант «один-один», но к полному согласию и удовлетворению сторон. Тем более Сапаров был очень полезным человеком, который мог как достать, так и сделать многое, на что распространялось его влияние и связи, в том числе и не слишком легальные.

Поэтому оказавшись на том пустыре после переноса, Иван достал из заранее оборудованного тайника одноразовый мобильник, и, позвонив Сапарову, заказал эксфильтрацию — а как иначе? Представьте себе вооруженную троицу, шлепающую по ночному Санкт-Петербургу в боевых комплектах. Далеко она уйдет? До первого пепса и бдительного дежурного системы «безопасный город», камерами которой увешаны все встречные и поперечные улицы. А вот грузовой фургон с глухими окнами и липовыми номерами вряд ли привлечет чье-то внимание, особенно если за рулем аж целый князь — дорожная полиция слабо разбирается в государственных интригах, но обыскивать аристократа себе дороже, могут не понять.

— По поводу вашего оружия, — князь поднялся, подошел к шкафу, и вытащил увесистую сумку. — Я удивлен, что вы до сих пор используете пороховое, у нас оно почти не используется, особенно в гражданском обороте, ну да Иван в курсе, не первый раз здесь. Сам проведешь инструктаж?

— Да, — Иван расстегнул молнию, и вынул три увесистые коробки, красочно разрисованные мишенями и оружием. На переднем плане был красиво нарисован пистолет весь из себя эргономичной формы, надпись крупными буквами гласила, что это «Удав–3М». — Итак, по этим пукалкам.

Он вскрыл одну коробку, достав запаянный пакет с пистолетом.

— Как уже сказал князь, пороховым оружием здесь почти не пользуются. Почему пользуемся мы — потому что в тех местах, куда нас заносит, важно то, что оно не откажет, и не превратится в бесполезный кусок металла, которым только запустить противнику в башку. В отличие от этого. Итак, плунжерные пистолеты, в просторечии «плунжеры» или «плуги», кто как называет. Гражданский вариант. Работает на жидкой взрывчатке, сотня пуль калибром пять миллиметров. Честно говоря — говно говном, убойность никакая в связи с низкой дульной энергией, только за счет аэродинамически неустойчивой пули, ошибочно называемой «со смещенным центром тяжести». Гражданская пукалка, доступная любому желающему с положительной социальной историей. Кстати, а что у нас с историями-то? — Иван глянул на князя.

— Все нормально, социальная история просто замечательная. Мы же не узкоглазые, которые ввели систему социальных паспортов и поставили машину следить за всеми и каждым? Вот там да, жопа. Но если приставить такую хрень русскому, то он сразу наполучает столько минусов, что это вызовет массовое недовольство вплоть до беспорядков. Поэтому у государства это поддержки не нашло — кипеш был бы огромный, а толку ноль. Пускай япошки со своими соципами трахаются, у них не народ, а муравьи. Ну или ходячие калькуляторы, настолько они низвели человека до машинного состояния, лишив его всех индивидуальных черт. Да это в принципе из проблемы. А насчет плугов ты не прав, весьма приличная вещь для самообороны.

— На уровне двадцать пятого — тридцатого калибра, да и то слабых цилиндрических патронов. Мелкашка — она и есть мелкашка, тем более такая. Я думаю, что вояки и поцики пользуются другими стволами?

— Ну да. Но там другие задачи. И то оружие запрещено к обороту полностью, чтобы у граждан не было преимущества в огневой мощи.

— Что и требовалось доказать, — кивнул Иван. — Гражданское оружие — не военное, используется пострелять по банкам и случайному грабителю в лобешник засадить. После чего его почистить, протереть тряпочкой и убрать в сейф. Грязь и отсутствие обслуживания ему категорически противопоказано. Ну да ладно, не об этом речь.

Иван мастерски разобрал и собрал плунжерник, вхолостую щелкнул подавателем.

— Здесь все модульное, только магазинов два. Первый — с пулями, — он тряхнул прозрачный картридж, крепившийся сверху над стволом, — второй — с жидким метательным составом. Его в рукоятку, как обычный.

— Крайне неудобная конструкция, — скривился я. — До полного израсходования того и другого ни пополнить, ни зарядить. Да и сотня пуль зачем? При огневом контакте значение имеют два-три первых выстрела, ну если противников несколько — чуть больше. Но три автоматных магазина в оружии самообороны — дурь собачья. От взвода поциков отстреливаться? Лучше бы калибр побольше, емкость поменьше.

— Спроси у конструктора, — сказал Иван, присоединив со щелчком магазин. — Главное теперь — это ваше гражданское оружие, изучите и пристреляйте. Есть где поблизости тир?

— Открытый, на лужайке у дома. И кстати, особо не светите — разрешения я вам нарисовал, но серьезную проверку они не пройдут, хватит только поцикам предъявить. Если начнут пробивать, могут и не прокатить.

— Спасибо за предупреждение, — усмехнулся я. — Мы не из тех, кто махает стволами направо-налево.

— Вот и хорошо.

— Что там у нас с легализацией? — спросил Иван.

— А вот этот вопрос следует обсудить поподробнее, — молодой князь машинально потер подбородок. — Ваша основная цель какая?

— Ну естественно, организовать чистую легальную абсолютно белую фирму, не имеющую проблем с законом.

— Само собой, — князь кивнул. — Поэтому не предлагаю трудоустройства у себя. Потому что если хлопнут меня — чисто по какой-то случайности, кто-то проколется — то начнут крутить и вас, а там обыски, непонятное оружие и снаряжение явно не из РИ, личности, не выдерживающие качественную проверку… В общем, мы друг друга утянем на дно. Так что в целях нашей же безопасности не иметь общих дел и общих клиентов, тем более у меня они бывают довольно специфическими.

Тут уже ухмыльнулся Иван, но про себя, видимо, почувствовал облегчение. Князь озвучил это сам, не пришлось ему об этом говорить — мы сами это за пару дней, проведенных у него в гостях, это обсудили не один раз. И посыл был один и общий — не иметь с Сапаровым никакого бизнеса и держаться подальше друг от друга.

— Хорошо, мы согласны, — кивнул Иван. — Значит, все наши дела врозь. Так что бы вы посоветовали организовать как фирму прикрытия? Требования такие — штаб-квартира в Питере, возможные региональные отделения в губерниях, свобода перемещения по Империи и вне ее, возможность легально заниматься технологиями и магией?

— Хм, ну тут довольно противоречивые требования, — почесал висок князь. — С одной стороны все, кроме последнего пункта подходит торговому дому, экспортно-импортной фирме типа «Сукинъ и сын». Но, во-первых, я не знаю степень вашей подготовки к ведению торговли, а во-вторых все это требует лицензий Российской Империи, которые рассматриваются в том числе и Тайным Приказом, что требует как времени, так и безупречной легенды, которой у вас нет — все-таки дело связано с оборотом технологий и иностранными финансовыми институтами. Могут даже подсадить тупого вертухая от себя для контроля и надзора. Оно вам надо?

— Ну мы вообще ни разу не купцы, — сказал Иван. — И лишнее внимание со стороны государства нам ни разу не надо.

— Тогда торговля отпадает. Вы вообще, господа хорошие, что делать умеете, кроме волшбы и мотания по мирам?

— А чем волшба-то не угодила? — спросил я. — Вроде дело-то хорошее.

— Ага, — осклабился князь. — За которое я и попал под звиздорез. Вам Иван краткий экскурс не провел? Или просто не упомянул?

— В общих чертах.

— Ну в общих чертах, — князь потянулся за сигарой, залихватски запалил ее от крохотного язычка пламени, возникшего на кончике пальца, и сделал несколько мелких затяжек, раскуривая. — В общих чертах магия здесь либо легальная и официальная, изучаемая Императорским институтом прикладной магии Императорской же Академии Наук, за которой стоит Тайный Приказ либо… Либо насквозь неофициальная и нелегальная, изучаемая Общественным движением «Предтечи», выступающим за легализацию магии для всех, не только для избранных, зарегистрированных и насквозь сертифицированных этим самым институтом — читай, Тайным Приказом. Время от времени «Предтечи» получают хороших люлей, когда зарываются, а так они находятся под наблюдением. Организация настолько профильтрована агентами охранки, что скорее всего даже пляшет под ее дудку. Радетели народные, блин… Ну и самоучек, а также разочаровавшихся во всех и ни к кому не примкнувших одиночек в расчет не берем, те творят волшбу на свой страх и риск, без патента, и ныкаются от государства.

— А волхвы?

— Какие волхвы, помилуйте! — усмехнулся князь. — Волхвы нового розлива и заседают в ИАН, их там неплохо кормят. Так что забудьте. Им выгодней выдавать патенты и лицензии, подписывать справки за большие деньги, чем заниматься собственно волшбой и восстанавливать былое величие.

— У нас все по-другому, — сказал Иван.

— Вот поэтому вы ходите в гости в наш мир, а не мы к вам, — горько усмехнулся Сапаров. — Любая организация, почувствовавшая возможность пробиться к государственной кормушке с визгом и хрюканьем расталкивает остальных, а потом тупо жрет, пока не отобрали. И жиреет, набирая новых членов и непыльные обязанности. Так что еще раз говорю — забудьте и не светитесь.

— Мы IT-специалисты, — сказал я за нас с Анькой.

— Все бы хорошо, но вот ваши знания здесь точно не нужны.

— Это почему?

— Ну а представьте, что вы попали в совершенно другую страну с ее особенностями. И различие будет огромным — начиная от элементной базы до операционных систем, все совершенно незнакомое и неведомое, из общего — только ноль и единица, да функции алгебры логики, все учить с нуля. Так что и это отпадает. Хотя с местными технологиями вам все равно придется познакомиться — рекомендую сразу же пойти на компьютерные курсы для чайников и кофейников, а то без этого никак. Даже в онлайн-магазине покупку не сделать, не говоря уже о прочем.

— Принято, — сказала Анька. — Так и сделаем.

— Вот и займитесь. Я подберу вам нужные, там, где дешево и сердито. В смысле, где действительно учат всему, а не просто выкачивают из лохов деньги за произношение умных слов. Ну а еще… Сейчас у меня время есть, я хоть вам расскажу, как пользоваться всякой мелочевкой вроде кредитных карт и прочей лабуды, а также понемногу введу в курс дела. Насколько я понимаю, вы заинтересованы в продолжительном или почти постоянном нахождении здесь? Ну вот я и буду вашим репетитором для начала.

— Отказываться мы не будем, Ваше Сиятельство, — благодарно сказал Иван.

— Еще одно, не зовите меня так, — усмехнулся князь. — Не люблю. Просто не люблю. Так что, господа хорошие, прикинем, что я смогу вам дать?

Глава 11

— Итак, домашнее задание. Используя ВизорТаб, подключите к созданному нами экрану виджет прогноза погоды для Санкт-Петербурга.

Ну тут и курсы! Мы с Анькой взяли сразу побольше, с выходом на ступень «дидж-дизайнер», создавать виэры и сетевые ресурсы. Как говорят, здесь была когда-то такая специальность «веб-дизайнер», но в связи с развитием технологий она стала неактуальна, развилась на несколько разных профессий и выродилась до нуля. Хотя несколько крупных студий дидж-дизайна в Питере было, остались еще мастодонты, давно поделившие весь рынок эксклюзивных заказов и заказчиков. Там еще ресурсы делали люди, а не искины, готовые слепить тебе любой ресурс за несколько минут.

Как, не вызывая подозрений, обзавестись дорогой техникой, получить доступ к сети, и ухитриться при этом не зарабатывать денег? Влезть на переполненный высококонкурентный рынок, на котором тебе не дадут ни бзднуть, ни охнуть. Блохеры там, фикфокеры и прочая шняга, каждый из которых имеет непомерно раздутое ЧСВ и думает, что он-то и есть будущая звезда и заработает кучу бабла, не подозревая о том, что за успешными из них стоят другие люди, которые и обеспечивают продвижение своих прыщавых проектов. Так что со стороны дидж-студия, а параллельно цифровой журнал «Ворон» выглядела одним из миллиона таких говностартапов, созданная одноклеточными дуриками-мечтателями. Что, впрочем, нас устраивало больше чем полностью. Зато теперь у нас был свой полноценный операционный центр, возможность мотаться где угодно в поисках материалов и выписывать себе командировки хоть на край земли. Персонала у нас было немного — Иван, директор студии, и мы двое, числившиеся в штате программистами. Денег, естественно, со своим уровнем и полутора клиентами в месяц мы не зарабатывали, но налоги платили исправно, и в сферу налогового контроля не попадали. Платят — и ладно, тем более что мы заказывали ресурсы сами себе через подставные документы, обеспечивая видимость успешной работы и отмывая деньги.

В конце концов, надо же с чего-то начинать? Хотя бы создать опорную точку, от которой плясать. Полноценную резидентуру, если таковая понадобится, будут создавать другие, мы просто здесь на разведке, чтобы собрать информацию, и обнаружить что-то ценное для дальнейшей разработки. Не зря нас готовили для будущей работы в этом мире, а теперь мы поваримся в нем сами.

— Ну что, как вам занятие? — Мишка Брусильев, один из нас, обучавшихся, подкрался сзади. Я аж вздрогнул.

— Ну нельзя же так сзади подкрадываться! — Анька возмущенно повернулась, уперев взгляд ему в лицо, отчего тот покраснел. Ага, вот ты и попался! Думаешь, я не знаю, что ты упорно наблюдаешь за сестрой — по легенде женой — даже не обращая внимание на обручальное кольцо?

— Ты что хотел-то? — спросил я в упор, чем ввел его в полнейший ступор.

— Может, закатимся в «Гамбринус», по пивку?

— Туда лучше закатываться в мае, когда корюшка идет. А так можно и на Невском сесть где-нибудь в кафе. Все равно где.

— А поехали ко мне на дачу, в Петергоф? Как у вас с выходными?

— Увы, заняты, — вздохнула за нас Анька.

К Брусильеву стоило присмотреться и завести полезное знакомство — как-никак, сын купца первой гильдии, наследник рода и будущий глава клана. Но держать надо было на дистанции, а то еще расчувствуется как-нибудь, подумает себе черте-что и полезет к Аньке. Тогда придется либо на дуэль вызывать, либо судебный запрет оформлять.

— Жалко, — с глазами побитой собаки сказал Мишка.

— Ладно, поехали на Невский по пивасику хлопнем, — смилостливился я. — Кого еще с собой берем?

— Не, обойдемся без остальных, — повеселел тот.

— Романтический тройничок? — поддел его я. Мишка еще больше покраснел.

— Да ну вас…

— Ладно, поехали, — я добродушно пихнул его локтем в бок.

Мишка водил свой мощный спортивный «Руссо-Балт» так, как будто прошел курсы оперативного вождения, перемещаясь под возмущенный рев клаксонов с миллиметровой точностью. И только когда он припарковался у летней кафешки, я перевел дух.

— Ты где так водить научился?

— У меня был хороший инструктор, — подмигнул он мне. — Из Собственного Его Императорского Величества гаража.

— Ну ты даешь, — покачал я головой.

— А что? Элемент выживания. Папа сказал — я обучился. У нас уже было несколько инцидентов на трассе, врагов полно, а быть заложником — плохо. Поэтому и наняли водилу оттуда, он меня обучил.

Мы с Анькой переглянулись. Надо будет поиметь в виду, что у нас есть обученный водила. Точнее, пока не у нас, но все-таки.

Расположившись в летней кафешке неподалеку мы неторопливо потягивали «Венское» из запотевших, в потеках прозрачных водяных слез, оставлявших следы на стенках бокалов. Хорошо-то как! А то местное лето в этом Питере зверствовало — плюс двадцать восемь в таком влажном климате смерти подобно. И кстати, самое интересное — блаженство наступало сразу же после первого бокала пива, неведомый баланс наступал сразу.

— Ну и как у вас с бизнесом? — спросил Мишка.

— Да какой бизнес, только открылись, — сказала Анька. — Технику купили, вот сейчас подучимся и будем двигать. И, кстати, ты мог бы помочь с заказами.

— Какой там помочь, — жалостливо сказал Мишка, боясь потерять симпатию сестры. — Этим занимается отец, меня до таких дел не допускают, даже если бы и захотел. У него все налажено давно, так что увы, заказов на сторону не будет.

— Действительно жалость, — сказала Анька, решившая взять первую скрипку в свои руки.

Ну пускай потренируется на кошках, точнее Мишках. Оттачивает свое женское мастерство для обольщения клиента. А так нам действительно ничего от него не нужно, про заказы — это не больше чем для поддержания разговора. Никакой купец, тем более первой гильдии, в здравом уме и иногда трезвой памяти не даст шапочным знакомым сына ломать хорошо налаженную и замечательно работающую рекламную кампанию по договорам с диджи-фирмами.

Я откинулся на спинку пластикового стула, лениво пожевывая один из пряных рыбных снеков, и вполуха слушая ни к чему не обязывающий — а то муде Мишке оторву! — разговор.

Нельзя расслабляться, я же говорил! Ну да, сам себе говорил, и сам же круто лоханулся. Да и что могло случиться на Невском, где полно народа, а полиции — и того больше, мент на метр.

Внезапно у кафешки притормозил черный японский фургон, мелкий, но верткий, и оттуда вылетели два амбала в масках. Не сбавляя шага, перешагнули металлические ограждения, и выдернули Мишаню из-за столика.

Ну все, хватит! Я перешел на ускорение. Увидел ноги Мишани, поднятые над оградкой, вскочил на ноги и отработал похитителям по почкам. Вот потом у кого-то почки будут болеть, если целы останутся, что маловероятно! Анька тем временем перемахнула через барьерчик, и пробила прямой водителю прямо через открытую боковую форточку. Все, финита ля комедия! Я перешел на нормальный режим. Похитители так и не поняли, что с ними произошло, выронив испуганного Мишаню с воплями скорчились в судорогах. Водила же этой говновозки отдыхал, закатив глаза — похоже, для нокаута с переломом челюсти хватило.

Я поддержал падающего Мишку — а то вдруг башку отобьет, последние мозги отключатся — пробил по контрольному ботинком по рылу каждому, и огляделся по сторонам. Никто ничего не понял, похоже. На это расчет и был — быстро вылететь, захват на глазах фалломорфировавшей публики, а потом уйти по не слишком загруженному сейчас Невскому на вертком маленьком фургоне. Причем похитители были похоже профи — на посторонние цели не отвлекались, стволы не доставали, прочей херней с потерей драгоценного времени не занимались.

— Кто это? — спросил Мишка, сидя на асфальте, и потирая пятую точку.

— Ты мне скажи, — я содрал с обоих маски и сделал снимки смартом. Правда без «чиииз» и с рожами, перекошенными от боли вышло не совсем фотогигиенично, но для опознания перед моргом сойдет.

— Я вызываю полицию, — Мишка, содрогнувшись, полез за смартфоном.

— Без тебя вызовут, все уже очухались, — Анька с натугой вытащила водилу в отключке, и, нисколько не заботясь о его здоровье, дала ему возможность упасть с высоты сиденья на асфальт с характерным звуком «бум».

— Как это вы их? — спросил все еще ошарашенный Мишка.

— Каком, — ответил я. — Просто повезло.

— Ну тогда я вызываю СБ клана, — Мишка начал тапать по экрану.

— Ничего не имею против. Ну что?

— Уходить нельзя, — сказала Анька. — Мы вроде как свидетели, да и помощники.

— Вот про такую засветку князь и говорил.

— Ладно, как-нибудь обойдется, — обреченно махнула рукой Анька.

И в самом деле, обошлось. Полицейские, прибывшие ровно через три минуты, по своей дебильной привычке начали нас стращать и пугать, но после того, как приехал Брусильев-старший со своей СБ, ситуация резко поменялась. Ребята в темных костюмах с пластикой отставных бойцов спецназа резко оттеснили полицейских от нас, а те, после разговора с его папиком, забрались в свой дежурный «бобик» и не показывались оттуда, пока не подъехали несколько скорых и подкрепление из главка. Они вместе со службой безопасности клана занялись нападавшими, а нас пригласили в представительский «Руссо-Балт», куда до этого усадили наследника клана Брусильевых.

Охрана нас буквально впихнула на заднее сиденье, на котором можно было спать не сгибаясь, к папику Мишани.

— Я благодарен вам за спасение моего сына, господа, — произнес Брусильев-старший отстраненным тоном, смотря на нас, как на пустое место. — Примите в знак признательности.

Он покровительственным жестом протянул нам чек, выписанный только что.

— Видите ли, я спас бы любого на его месте, — сказал ему я, ни делая ни малейшей попытки взять чек. — А еще я люблю размещать чеки в совсем не предназначенных для этого местах.

Уточнять, куда я его засуну, не стал — я же все-таки вежливый человек.

Старший нахмурился было на такое изысканное хамство, а потом неожиданно рассмеялся.

— А вы не промах, молодой человек! Люблю честность.

— Честь имею, — наклонил голову я, и вслед за Анькой вылез из папашиной бронемашины.

— Это называется «попили пивка», — недовольно сказала сестренка.

— Да расслабься, могло быть и хуже, — сказал я. — Не зря нас учили по этикету выбирать компанию для попойки.

— Ну это твой камергер-алкоголик Жан так учил. Со своими парлеву вместе.

— Зато знаю, как все позы любви называются по-французски, в парижском борделе не пропаду, ой! — вот уж вечная привычка сестры бить локтями по моим бокам, выражая свое неудовольствие!

— Пошли отсюда, любитель хренов. И так нарисовались, хрен сотрешь.

— Пошли, — вздохнул я. — А так все хорошо начиналось, почти невинно, у вас даже…

Я осекся, увидев многозначительный взгляд сестренки, которая оценивающе посмотрела на меня.

— Все, молчу-молчу, — полушутливо сказал я. А то если разозлится…

— Глаз-один на позиции! — первый снайпер прошептал в гарнитуру, поймав в прицел охранника с пистолетом-пулеметом, стоящего у входа в дом.

— Глаз-два на позиции! — второй снайпер скользнул прицелом по окнам особняка, не отвлекаясь на мельтешившие в прицеле цифры дальномера.

— Гром-один готов! — сказал командир штурмовой группы, сидевший в бронетранспортере за пригорком.

— Гром-два готов! — отозвался командир группы огневой поддержки.

— Все готово, Ваше Сиятельство, можно начинать! — Командир группы СБ «Перун» вопросительно взглянул на Драбицына.

— Начинайте, — скомандовал Драбицын.

Ослабленный глушителем и расстоянием звук выстрела снайперки — и вот уже охранник у входа сползает по забрызганной кровью и мозгами кирпичной стенке. Второй снайпер, заметив движение в окнах второго этажа, выстрелил по угадывающемуся силуэту — пусть и не гарантированно, но цель поражена, все равно элемент неожиданности потерян. Небо над особняком заполнили сразу восемь дронов группы огневой поддержки — в случае чего корректировка координат целей для умной минометной батареи повышенной точности «Скальпель» пойдет уже без участия человека, на автомате.

Броневик штурмовой группы снес ограждение, как спички с нитками, и на полном ходу преодолев зону отчуждения, подкатил ко входу в особняк. Из него посыпались бойцы группы захвата, на ходу перестраиваясь в тактическое построение.

— Контакт! — и тут же короткие хлопки одиночных выстрелов, раздававшиеся из динамиков ноутбука, на который выводилась информация нашлемных камер бойцов.

— Там, похоже, сопротивление, — сказал Драбицын.

— Мы на это и рассчитывали, мало кто сдается без боя, — сказал командир «Перуна». — Либо те, кому терять есть чего, либо чистые. Не думаю, что там много замаранных до такой степени, что им охота умирать, чем попасть в плен.

— Да не обижайся ты, Игнат, — сказал Драбицын. — Знаю, что ты сам хотел там быть сейчас, но я рисковать тобой не могу. И потом привыкай уже — скоро пойдешь на повышение. Знаю, что отдавать приказы для человека твоей специализации труднее, чем их выполнять. Но иногда пора не шашкой махать, а чертить на карте направление ударов.

Командир «Перуна» скривился, не скрывая своих эмоций от Драбицына. Так-то оно так, да и возраст, и пара ранений плюс контузия давали о себе знать, но…

— Наземная часть комплекса захвачена, потерь нет. У противника пять двухсотых и трое трехсотых, — доложил командир штурмовой группы. — Остановились у входа в бункер. Ждем дальнейших приказов.

Командир «Перуна» вопросительно взглянул на Драбицына — командующим, да и заказчиком этой операции был он.

— Ждите! — Драбицын открыл дверь машины, и тут же был остановлен мощной лапой перуновца.

— Господин генерал-лейтенант, я не могу рисковать вашей жизнью и здоровьем, — мстительно произнес он. — Извольте оставаться на безопасной дистанции от зоны проведения операции.

— Тьфу ты, — с досадой сплюнул Драбицын. — Уел ты меня, уел.

— Я отвечаю за безопасность всех участников операции, как своих бойцов, так и руководителей. И вы прекрасно это знаете.

— Тьфу ты, — еще раз сплюнул Драбицын. — Хорошо, дайте мне изображение.

Один из спецназовцев установил переносную камеру на треноге, направив ее на дверь. Бронированная, тяжелая, такие ставились на особо режимных объектах.

— Саперы, что скажете? — спросил Драбицын.

— Плазморез, два часа работы. Или направленный взрыв, но тогда от здания останутся одни обломки.

— Отставить взрыв. Мы еще не знаем, что за этой дверью. Проведите оценку класса защиты помещения. И попробуйте связаться с теми, кто внутри — я не думаю, что они горят желанием подохнуть смертью глупых. Им не за что умирать.

Десяток минут прошел в напряженном молчании и внутренними переговорами бойцов в группе.

— Белый, нашли внутреннюю систему видеонаблюдения и связи.

— Можете вывести на экран? — спросил Драбицын.

Вместо ответа изображение мелькнуло и сменилось совсем другими картинками — зал с оборудованием, комната наблюдения, коридоры с такими же бронированными дверями… И перепуганные ученые в белых халатах, а также вооруженная до зубов охрана.

— Можете подключить меня к системе трансляции на весь их бункер?

— Да, Ваша Светлость!

— Действуйте, — скомандовал Драбицын. Ему нужны были не только аппаратура, но и ученые, те, кто смог провести попытку пробоя. В случае успеха эта аппаратура попадет к Стругову и даст ему, а в последующем и верви, преимущество при работе с другими мирами. Полное и абсолютное.

— Вы на связи! — раздался голос командира группы.

— Всему персоналу лаборатории, — начал он, и судя по тому, как заозирались люди внизу, его слышали. — С вами говорит генерал-лейтенант Службы Безопасности Российской Империи Драбицын. Господин Воротнев, ваш наниматель, арестован и находится под стражей, где ему будет предъявлено обвинение в государственной измене и прочих тяжких преступлениях. Обещаю, что те, кто покинет бункер добровольно, не будет подвергнут уголовному преследованию и сможет продолжить работу на тех же должностях, как и у Воротнева.

— А где гарантии, генерал? — вышел вперед один из охранников, поигрывая автоматом. — Байки про уголовное преследование оставьте себе, ненужных вам вы просто прислоните к стенке без суда — и слово соблюдете, и обещание не нарушите.

— А вам лично есть за что умирать? — спросил Драбицын. — Я дал вам слово офицера, если вы знаете, что это такое.

— Этому — есть, — негромко сказал командир «Перуна», судорожно щелкая клавишами ноутбука. — Уволен из спецназа с позором, заплечных дел мастер.

Драбицын даже бровью не повел.

— Итак? — спросил он.

— Боюсь, господин генерал, что…

Раздался выстрел, и боевик упал на пол с простреленной головой. В поле зрения камеры вышел второй в форме охраны и положил пистолет на пол.

— Мы сдаемся, господин генерал. Нам умирать не за что.

Камеры погасли, трансляция кончилась.

— Фух, — вытер рукавом холодный пот на лбу Драбицын. — А ведь чуть было не сорвалось.

— Вы действительно не будете их преследовать? Правда? — задал командир вопрос, скептически покачав головой. — А если среди них лица, совершившие преступления?

— Я же дал слово офицера. Тем более, что подавляющее большинство из них действительно ни при чем. Мне лучше ученый, работающий на меня по специальности, чем кайлом на рудниках. А дальше — уже другой вопрос. Если следственные органы докопаются до чего-то тяжкого, совершенного в другое время и другом месте — амнистия отменяется. По этому делу я действительно никого привлекать не буду, хотя они все могли бы пойти паровозиком вслед за Воротневым за госизмену.

— Ну, ваше право. Вот, действительно выходят, — ноут, показывающий трансляцию с нашлемных камер бойцов, показал, как щелкнули засовы, и начала медленно открываться бронированная дверь.

— Теперь они ваша забота. Сейчас подъедет подкрепление и оцепит периметр, а вы продолжайте. Спасибо, полковник, — Драбицын крепко пожал руку командиру «Перуна».

— Рад стараться, Ваше Сиятельство! — вытянулся тот по струнке и отдал приветствие.

Драбицын лишь молча улыбнулся, и пошел к своей машине. Впереди допрос Воротнева, день обещал быть длинным…

Глава 12

— Господин генерал, разрешите? — генерал-адъютант приоткрыл дверь кабинета начальника Тайного Приказа графа Завронского.

— Что у тебя, Василий? — устало вздохнул тот.

— Аудиенции просит Его Сиятельство князь Куракин.

— Черт принес, — пробурчал себе под нос Завронский.

В самом деле — он терпеть не мог этого выскочку Куракина. Полвека уже князь имел мозги всем, от простолюдинов до высшего света, а самое главное — что он проимел их Государю Императору, да так успешно, что получил все, что хотел и теперь входил в его ближний круг. А причина одна — древняя и казалось бы хорошо забытая волшба. Откуда она проснулась в тогда еще молодом княжиче — неизвестно, но из законченного раздолбая и позора семьи он внезапно превратился в одного из самых важных людей Империи.

В тот самый период, когда случилось Возрождение, и на свет поперла забытая всеми магия, оказалось, что Куракин — сильный волхв. Пользуясь своими способностями, он сначала занял место главы клана, а потом, сумев приблизиться к Императору и расписав ему возможности, которыми владел, свел счеты с теми, кто ему досаждал или вредил — натура у него была мстительная. Если учесть, что теперь магия стала оружием номер два после ядерной триады, и грозила стать номером первым, это было делом государственной важности. Ну и естественно, князь стал главным волхвом Российской Империи. Собственно говоря, Императорский институт прикладной магии и был его творением. Куракин поставил магию на теоретические и практические рельсы и превратил ее из простой забавы гадалок и фокусников в серьезную и мощную силу, способную изменить стратегический баланс сил в мире. И очень дорогую — чего стоили мейнфреймы, на которых майнились заклинания, имеющие пока ограниченную ценность? Но Государь оплачивал все прихоти князя, прекрасно зная о том, что тот же майнинг шел и на стороне вечного и очень вероятного противника Империи — Объединенной Америки, а также в Европе, Восточно-Азиатском Союзе и даже в отсталой Африке, где недорезанные в радостном процессе негритюда белые ученые занимались тем же.

— Просите, — махнул рукой граф.

Куракин вошел в кабинет легкой походкой молодого человека, вызвав невольный стон графа. И действительно — внешне он был молодым, на вид лет двадцати пяти, не больше. Вот только ему было уже хорошо за семьдесят. Проклятый волхв не старел. Ну или по крайней мере почти не старел, никаких признаков почтенного возраста не было и в помине. Все та же молодая образина, с неприязнью подумал граф. Ему, в его полтос, было неприятно уже вставать с утра с различными болячками и чувствовать, что подступает старость. В конце концов в его возрасте еще не старость — но уже не радость. И вид пышущего здоровьем и источающего вокруг себя флюиды молодой силы князя, вызывал в нем естественное раздражение и досаду.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — осклабился князь и плюхнулся в кресло напротив Завронского. — Осмелюсь осведомиться, как ваши дела?

Вот скотина, подумал граф. Видит же мешки на постаревшей опухшей роже, усталые глаза — и издевается.

— Вашими молитвами Перуну, Сварогу или кому вы там молитесь, — парировал граф. — Но, судя по моему виду, делаете вы это хреново.

— Ну что поделать, — вновь осклабился князь. — Каждому свое. Вы молитесь своим, мы — своим. Разница видна невооруженным взглядом. Но я собственно не теологические беседы прибыл сюда вести.

С князя моментально слетело беззаботное и игривое настроение, теперь напротив Завронского сидел волчара с ледяными глазами нежити.

— У нас проблемы, — сказал он.

— Какого рода и у кого?

— У нас всех. Какого рода? Вы же в курсе про артефакт «Столб»? Видели его не раз, даже обращались к нему.

— Ваш жезл? Конечно в курсе. Им вы ищете Одаренных.

— И не только. Отступников тоже. И караем. Но не суть важно. Факт в том, что сейчас в нашем мире минимум десять гостей из другого мира, причем гостей необычных. И не все из них — люди. А те, что принадлежат к роду человеческому, принадлежат ему лишь частично. То есть они маги или волхвы и пришли из других миров.

— Вы в это верите? — хмыкнул граф. Нет, он конечно слышал байки про параллельные вселенные и альтернативные миры, но вот беда — так пока не показали ему ничего, что бы свидетельствовало об этом. Может они и существуют, но раз он, один из самых могущественных людей Империи, об этом не знал…

— Граф, оставим веру богомольным старушкам и прихожанам богоугодных заведений, — сказал Куракин. — Артефакт сработал и не раз и не два за последний год. А последние две недели вообще четыре раза.

— Давайте поподробнее, — попросил граф. Увы, но обязанность по защите Куракинской богадельни лежала на нем, и деваться было некуда.

— Ну, судя по сработке артефакта, две недели назад в наш мир прибыло четверо. И не простые маги, а очень сильные. Артефакт среагировал на них самым неожиданным образом — мерцательным.

— Мерцательная бывает аритмия. От нее дохнут. Что вы имеете в виду под мерцанием? — спросил граф.

— Ну вы же видели жезл. Он четко отслеживает направление и дистанцию до Одаренных или инициированных волхвов. Сейчас он не показывает ни того, ни другого. Огоньки переливаются — и только. Это говорит о том, что эти маги — не наши, совсем не наши.

— Опять вы про параллельные вселенные мне рассказываете, — пожаловался граф. — Показали бы хоть одну.

— Покажем, граф, покажем. Мы уже на пороге переноса в другие миры, как только намайнят соответствующие заклинания…

— Ладно, — граф устало откинулся на спинку кресла и хлопнул по кожаному подлокотнику. — Что требуется от меня?

— Найти и уничтожить. Всех.

Граф чуть не расхохотался. Провести зачистку магов? Да он в своем уме? Но, взглянув в глаза волхву, решил этого не делать, потому что увидел в них то, что не видел у Куракина никогда. Страх. Самый настоящий неподдельный животный страх. Эк как тебя перекосогребило, подумал граф. Да ты, всемогущий, никак боишься? Самый сильный волхв Империи?

— Ну и как прикажете это сделать? — спросил граф как можно более спокойным тоном. А то черт его знает, что ожидать от напуганного волхва. В лягушку не превратит, но тромб легочной артерии устроит легко, подобные штучки ими практиковались.

— Вашими методами. Оперативными, организационными, да хрен еще знает какими. Перетрясите Империю, загляните за бугор, в ваших руках ее карающий меч.

— Чтобы покарать кого-то, нужно знать, кого карать, — сказал граф. — Или может мне заняться геноцидом и отбомбиться по всем крупным городам Империи и иностранным столицам ядерным оружием? Хлопнув миллионов так триста-четыреста, и надеясь, что среди них найдутся те самые десять магов? Скажите мне, как? Это пустой разговор. Пока вы не сможете найти места, где обитают эти ваши пришельцы с грязными жезлами, я ничего не смогу сделать.

Волхв попытался его перебить, но Завронский только отмахнулся от него.

— И воля Императора меня не заставит этим заняться, точнее, только этим, бросив всю государственную безопасность на поиски десятка людей из двенадцати миллиардов. Можете не стараться и не грозить мне волей самодержца. Тем более, что я их просто не найду, даже бросив на это все ресурсы всей системы. Те, у кого нет имени, нет лица, нет даже описания, но известно, что они вроде бы как есть, потому что это показала ваша древняя погремушка, так не ищутся. Будет информация — будут результаты.

После отповеди графа Куракин выглядел жалко. Наверно рассчитывал на другой результат, подумал граф. Но действительно пойди туда, не знаю куда, арестуй того, не знаю кого… Но он не господь всемогущий, и волхв, сидевший сейчас перед ним, к тому ближе, он же все-таки маг.

— Хорошо, — ответил граф, помолчав минуту. — Я посмотрю, что можно сделать. А пока дайте мне хоть какую-то зацепку, которая позволит мне выделить из двенадцати миллиардов эти десять человек. И тогда я найду их.

Как ни странно, меня мучали те же мысли, что и Завронского, хотя я знал его всего-навсего как строчку в списке должностных лиц Российской Империи мира № 25. Как, где и кого искать? Наш противник, позорно смывшийся с поля битвы и исчезнувший в этом мире, на данном уровне был просто неуловим.

— Как мы можем его найти? — спросил я у Ивана.

— Да так же, как искало бы его СБ, — пожал тот плечами. — Зря что ли у вас весь мир на столе?

Он мотнул головой, показывая на столы, заставленные всевозможной техникой. Компьютеры, хранилища информации, виртуалы — все самое вкусное, новое и свежее. Причем в основном не производства Российской Империи — здесь так и не научились делать то, что производили заводы Воронцова в нашем мире. Приходилось использовать менее мощные лучшие импортные аналоги.

— Сбор и анализ информации из открытых источников?

— Ну можете использовать и закрытые, я не против.

— Вот с этим вот проблема, — крякнул я. — Не хацкеры мы ни разу, какие бы сказки о злобных русских хацкерах не распространяла бы Объединенная Америка.

— Значит, плохо вы в ваших институтах учились, — усмехнулся Иван, сам в прошлом выпускник Императорского Пластунского Училища Всевеликого Войска Донского.

— Сам сапог, — обиделась Анька.

— А не хацкеры мы потому ни разу, потому что не освоились с местными компьютерными системами. Все равно, что я тебе японскую книжку дам, и ты у меня бегло ее прочтешь и потом расскажешь мне, какой смысл в свое повествование вкладывал автор эпохи Мэйдзи, а?

— Йой. Симасо, — подмигнул мне Иван.

У меня отпала челюсть, гулко стукнув о крышку стола.

— Сапог я сапогом, только в училище нам давали два иностранных языка — один восточный и один западный — и диплом военного переводчика, — пояснил он. — Ну я и выбрал японский и английский. Андестенд?

— Ага, — немного ошарашенно сказал я. — Гав ду ду. Ты хоть нам потом свои таланты распиши, а то вдруг пригодятся.

— Распишу. Так что пример ты выбрал неудачный. Так что, никак не можете освоиться с местными системами?

— Только как уверенные пользователи, не больше.

— Ладно, не страшно, — сказал он. — Короче, запускаете многофакторный анализ по тэгам и ищете в сети что-нибудь необычное.

— Да тут все необычное, — хмыкнул я. — В местной сети, называемой «Интернет», чего только нет — гигатонны трэша и угара.

— Ну это понятно. Но и полезного много. И вот еще была туманная наводка от одного из Скользящих, побывавшего здесь раньше — что-то неладное творится в АТР, Азиатско-Тихоокеанском регионе. Начните анализ оттуда.

— Хренасе, — сказал я. — Это три четверти земного шара от Арктики до Антарктики. Более определенно он не говорил?

— Нет. И уже не скажет.

— Ты про того самого Прола говорил?

— Да, про него.

— Мы хотели посмотреть, но дед нам не дал его личное дело…

— Раз не дал, значит у него были на это причины. Вам не обязательно знать информацию, которая вас не касается, — твердо сказал Иван. — Вы что, не поняли, куда попали? Это такая же, даже более засекреченная спецслужба, чем СБ, и ваше родственное положение не дает вам право лезть, куда не надо. Будьте хоть довольны, что дед тут не ввел ограничения по семейственности и подчиненности, памятуя о том, что волшба передается генетически и отвергать людей только за то, что они родились в семье сотрудника, непозволительная роскошь. Так что у деда вы — подчиненные, а не любимые внучки. Поняли, стажеры?

— Так точно, вашбродь! — шутливо отсалютовал я ему двумя пальцами, прижатыми ко лбу.

— К непокрытой голове… Тьфу! Прости господи, штатские, — скривился Иван. — Работайте, а я пока отлучусь по делам. За старшую — княжна.

— А почему это она? — обиженно спросил я, а Анька показала мне язык. Но Иван уже шагнул за дверь и не слышал моего обиженного возгласа.

— Слышал? — мстительно сказала сестра. — Арбайт, швайне!

— За свинью ответишь, — буркнул я и надел большие очки-виртуалы, которые давали больше возможностей, чем стандартные визоры.

Аномалии ему ищи… Да тут весь мир — одна сплошная аномалия. Это если раньше просто было — никакой тебе сети, никакого радио и ТВ, одни газеты. Вот сиди себе и ищи в заметках, что из такого важного перепечатают. А тут по всему АТР то самолет исчезнет, то революция пройдет, то вон оказывается полгода назад в Японии атомная бомба рванула… Причем, что характерно, своя же.

Я ввел кучу тегов, вспоминая стандартные позиции рубрикатора, и задал временной промежуток. Много, слишком много… Объединенная Америка, Российская Империя, Австралия, Восточно-Азиатский Союз, Япония… Карта покрылась местами событий, превращаясь в подобие лоскутного одеяла, где края были выделены красным. Да тут одни сплошные аномалии, и конкретно что-то уследить трудно, что ни государство — то пятно, причем с одинаковой плотностью. Остается только изменять параметры, пытаясь выбрать нужные — от политической обстановки до открытия новых производств и научных прорывов. И, судя по изменяющемуся на карте рисунку, дело затянется на много часов.

— Сделать тебе кофе? — Анька встала из-за стола и пошла в маленькую кухоньку, которая была у нас в отдельной комнате.

— Да, налей, пожалуй, — я помассировал уже заболевшие глаза.

— Что нашел? — спросила она.

— Да нет, слишком много информации. И, как правило, лишней. Да вот, можешь посмотреть. Наложим и сравним.

— Ну ничего, это дело не быстрое, сам понимаешь, — успокоила она меня. — Залог успеха — большая и плоская от сидения задница. Но-но, без шуток!

— Какие тут шутки? — я переменил позу в кресле. Действительно, тут плоскожопие заработать можно. Профессиональное.

— Ладно, продолжаем, — она поставила передо мной кофе из кофеварки, который я терпеть не мог. Все-таки стандартная офисная капельного типа — полный отстой. Это не кофе, а какой-то раствор. Нужно сказать Ивану, пусть нормальную купит, раз эксплуатирует наши мозги.

— Был бы толк, — вздохнул я.

— А ты возьми прессу пожелтее, там иногда проскакивает кое-что интересное, — она отпила глоток, опершись о стол.

— Что там может быть интересного, кроме половой жизни животных, в смысле звезд, и явления зеленых человечков, зачастую даже без тарелочки, из бутылки?

— Ну если убрать весь мусор…

— …то останется только название газеты и штрих код на обложке. И потом, все это вручную делать надо. А на десятки тысяч мусорных газет тебя просто не хватит, коллапс мозга наступит.

— Это точно, — она подула в чашку. — Ладно, давай продолжать.

Давание продолжания затянулось до конца рабочего дня, но так особо мы и не продвинулись.

— Ну что, сверим данные? — она перекинула мне карту и список тэгов.

— Ну давай попробуем, — я совместил обе карты и получил где усиление, а где ослабление цветов.

— Нет, все равно пока не вытанцовывается, — вздохнула она. — А что это у тебя за усиление в Юго-Восточной Азии, на территории Союза?

Я посмотрел туда, куда она показала. Ну да, Индокитай нашего мира, и Восточно-Азиатский Союз этого, поглощенный Китайской Народной Республикой здесь. Нехило коммунисты подмяли под себя Азию…

— Смотри легенду, — я включил режим разделения по цветам и вывел табличку на экран, сразу же окрасившийся разноцветным.

Ничего такого — национально-освободительная борьба, что в переводе значит — одно племя поссорилось с другим племенем, но драться один на один не захотело, а перешло на сторону правительства и занялось геноцидом на законных для тех мест основаниях. Второе племя стало повстанцами и начало мочить конкурентов. Ну а мотивация — там же тот самый легендарный «Золотой треугольник», герыч и мет, вот отсюда и конкуренция, дурь дело прибыльное.

— Да, отсюда… — начала Анька, и вдруг из ее клатча раздалось пиликание смарта. — Кого там черт надирает…

Она достала смарт, глянула на экран и сморщилась, как от уксуса.

— Да, я… Привет. — она выслушала собеседника, закатив глаза к потолку. — Когда? А, поняла. Не, не знаю, у мужа спрошу. Хорошо? Ага. Ну пока.

— Тайный поклонник? — с усмешкой сказал я.

— Если бы, — вздохнула она. — Мишаня, мать его.

— Ну и какого ему лысого надо?

— Пати решил закатить. По поводу очередного избавления из рук похитителей. Нас требует «всенепременнейше».

— Что, так и сказал?

— Ага. Наверное, долго это слово перед зеркалом разучивал, — вздохнула сестра.

— И когда?

— Завтра. К «четырнадцати нуль-нуль», как он сказал.

— Ну а почему бы и нет? — я откинулся на спинку стула. — Пойдем, на чужие посмотреть, свой показать. Нам нужны знакомства. Посмотрим, что будет на этой вписке.

— Как бы самой тут не оказаться шкурой на вписке, — поежилась Анька.

— Ты? С твоим тигриным характером и способностями? — усмехнулся я.

— Вот в том то и дело. А то сделаю пару купеческих сынков пригодными только для церковного хора… Раскроюсь еще…

— Ладно, спросим у Ивана. Что он думает по этому поводу.

Глава 13

Вопреки ожиданию, Иван одобрил наш визит на пати.

— Так даже и неплохо с оперативной точки зрения. Не забудьте, вы здесь вживаетесь, и неизвестно, сколько времени все это займет. Поэтому знакомство с купцом первой гильдии Брусильевым будет весьма и весьма полезным.

— Так, позвольте уточнить, вашбродь, — я решил расставить точки над «ё». — Что значит «неизвестно на сколько времени»? У нас вообще-то учеба, и вуз бросать какбэ мы не собирались…

— Родина прикажет — бросишь, причем бегом, — сказал Иван, и по его тону было непонятно, шутит он или нет. — И к тому же у тебя превосходные задатки стать резидентом в этом мире.

Мля! Вот уж о чем мечтал всю жизнь! Нет уж, это точно не мое.

— Ладно, не буду вас пугать, а то еще вы дезертируете, а мне дед потом голову оторвет, — перешел на шутливый тон Иван. — Ну а так вы обучены азам оперативной работы, не пропадете.

— Дэнги давай, да? — с акцентом я протянул к Ивану ладонь.

— Ты че, стажер, наглость потерял? — осведомился Иван, подняв бровь. — И зачем тебе деньги? Орлам деньги не нужны.

— Ага, а шмот, бижа? Мы хоть и бедные, но дворяне. И выглядеть, как провинциальные лохи, не должны.

— Да? А вам это идет! — осклабился Иван.

Он немного полюбовался на наши злобные гримасы, а потом сменил гнев на милость.

— Ладно уж, — он протянул Аньке карточку «Русского Имперского». — Прикиньтесь там. Только без излишеств. Думаю, на тусе не будет бальных платьев и смокингов, так что скромнее, скромнее… А то бюджет операции на оперативные расходы все-таки ограничен.

— Ты часы любишь из белого золота или платиновые? — ехидно осведомилась Анька, демонстративно не обращая внимания на Ивана.

— Турбийоны, обязательно лимитед. Можно и из белого золота, я не сноб. А ты себе бриллиантовое колье присмотрела?

— Уже. Всего каких-то сто тысяч рублей.

— Что-то мелко.

— Детвора, — улыбнулся Иван. — Ладно уже, давайте, время не ждет.

И мы дали, так дали, что чертям тошно. Через пару часов я уже сбился с ног еле поспевая за сестрой. Выдать женщине карточку — все равно, что загрузить уран в реактор, пока не распадется весь, будет энергию гнать, как не в себя.

Правда, накупили мы немного — ну по нашим меркам, конечно. По крайней мере, гардероб был обновлен довольно хорошо, а то пока мы довольствовались несколькими дешевыми шмотками, купленными по интернету.

— Ну и как я тебе? — сестра повертелась у зеркала в простеньком платье, которое стоило весьма недешево. Но поскольку купчины знают толк в вещах, оценят.

— Скромно и со вкусом, — похвалил я.

— Ивана хватит святой Кондратий, когда он увидит счет.

— Ничего страшного, оперативные расходы, — легкомысленно произнесла сестра. — Всякая операция должна быть материально обеспечена, и тем более, мне это нравится.

— Ну если тебе что-то нравится, то все, туши свет.

— Это точно, — сказал Иван, входя в комнату. — Умеете вы деньги тратить.

Он повернул к нам экран смарта. Мы с Анькой отвели глаза к потолку и сделали вид, что мы тут ни при чем.

— Так уж и быть, прощаю. Готовьтесь. Изучите материалы по окружению вашего Мишани, которые смог достать.

Мы подъехали к особняку Брусильевых минут за десять до назначенного времени.

— Хорошо живут купцы первой гильдии, — хмыкнула Анька, посмотрев через лобовое стекло на открывающийся вид.

А посмотреть было на что. Обнесенный забором из кованых прутьев на большом участке стоял белокаменный почти дворец, трехэтажный, со всякими там архитектурными излишествами и украшательствами.

— Понты дороже денег, — сказал я, паркуя наш скромный «Лесснер-трио» на стоянке внутри периметра среди спорткаров и роскошных членовозов.

— Мдя, тут публика явно не бедная.

— Мы с тобой тут, наверное, самые бедные, — сказал я, вынимая ключи из замка зажигания.

— Бедные, но гордые. Помни, мы хоть и мелкопоместные, но аристократы, — сделала на миг каменное лицо Анька. — Следовательно, и вести себя надо соответственно.

— А оно и так соответственно. Мы — Воронцовы, в нас это чувствуется.

— В какой-то степени ты прав, — согласилась она.

Я вышел из машины и галантно открыл дверь, помогая ей выбраться с пассажирского сиденья.

К нам уже спешил наш навязавшийся на голову хозяин.

— Как я рад, что вы приехали!

— Это твое родовое гнездо? — сказал я, обозревая особняк, как будто видел его в первый раз. Ну на самом деле-то не в первый, мы потратили остаток вчерашнего дня на изучение дома и его планов — все, что каким-то образом Иван смог вытащить из регпалаты.

— Да, оно, — почему-то смутился Мишаня. — Прошу вас!

Мы под ручку, как и положено скучной семейной паре, пошли за ним размеренным шагом.

Ну, если это пати, то я на вечеринках не бывал. Больше это было похоже на прием в благородных домах, где балы, красавицы, лакеи, юнкера, ну и булками хрустят и колышутся. Отрастили, понимаешь, на купеческих харчах.

Ничего, посмотрим, когда почтенная публика нажрется, снимет галстуки и начнет творить безобразия — морды друг другу бить, в фонтанах купаться… А вот и фонтан с мужиком и львом — ну прямо реплика Петергофского. Только вот видно, что поделка китчевая, скорее всего мэйд ин чайна, типа «Самсунг, раздирающий пасть Ким Ир Сену».

Ну и понеслось. Нас представляли всем хозяевам и прибывающим гостям, ручкались, мило перекидывались ничего не значащими фразами… К концу представления у меня уже рожу свело от необходимости мило улыбаться по американскому образцу, а ладонь чесалась и требовала срочно помыть ее санитайзером.

На самом деле молодняка было немного — в основном все мужики лет сорока плюс-минус, ну и дамы подобного возраста. А всего было человек сорок, может чуть побольше — я сбился со счету, когда ручкался с купцом таким-то, или дворянином таким-то, пытаясь отложить это в памяти. Ну ничего страшного, камера в пуговице все это исправно писала на внутренний накопитель, радиочастоты решили не использовать, будучи не уверенными, что здесь нет глушилок. По крайней мере, охрана здесь свое дело туго знала — по ним было видно, своеобразную походку бывших спецназеров я узнаю всегда, видимо, ударная группа. Как телохранители они конечно так себе, их затачивали избегать пуль, а не ловить их на себя, прикрывая принципала. Ну, наверное, и такие тут есть. Мой наметанный глаз сразу выделил охранные системы, искусственные укрытия и импровизированные огневые точки — в случае необходимости особняк превращался в крепость, которую можно было взять только при поддержке тяжелой бронетехники и артиллерии. Все оказалось довольно запущено. Брусильевы боялись кого-то, и боялись очень сильно — тем более странно было то, что Мишаня шлялся по Питеру один и без охраны, я бы на месте предков приставил бы к нему пару шкафов. Наверное, теперь так и будет — урок преподали хороший.

Нас препроводили в обеденную залу, где столы ломились от яств, и рассадили за столами. Причем для нас были приготовлены почетные места — сразу у купеческого «трона», ошую. Напротив, одесную, сидел «виновник» торжества.

Гости рассаживались, вполголоса обменивались замечаниями и изредка поглядывали на нас с любопытством — немудрено, в этой компании мы были в первый раз.

Наконец глава семейства уселся на свой стул во главе стола. Подскочивший лакей налил ему чарку «смирновской». Кряхтя, дядька Брусильев встал со своего места.

— Хочу сегодня отпраздновать чудесное спасение своего сына от смертельной опасности…

— Очередное, — кто-то негромко ляпнул за столом. Видимо, у Мишани была привычка или талант попадать в переплеты, о чем все присутствующие были в курсе.

— …и выпить за его спасителей, Василия и Ольгу Разумковых, которые, не уронив дворянской чести, протянули руку помощи моему сыну и наследнику.

Ну тут уже наш черед скромно потупить глаза, сделав смущенные лица.

— Ура! — и его степенство опрокинул чарку и защелкал пальцами, ища закуску.

«Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики» — всплыла у меня фраза из Булгакова.

Я тоже опрокинул чарку, и потянулся к манящим меня соленым рыжикам.

— Ты особо не налегай, — уперся в меня локоток моей «супруги».

— Я принял меры, — успокоил ее я. По совету деда старая агентская хитрость — выпить за час до застолья, где тебе будут наливать без меры и стараться споить, бутылку легкого пива. Работает на все сто, как я успел убедиться. Только именно легкого и именно одну, а то получится невтащенный ерш и наоборот моментально развезет.

Ну и веселье понеслось. Зала наполнилась стеклянным перезвоном посуды, душераздирающим царапаньем вилок о тарелки и задорным чавканьем. Благовоспитанные поросята добрались до купеческого корыта. Сказав алаверды и слушая здравицы, я лишь делал вид, что пью, на самом деле пригублял — увы, фикуса, страдающего алкогольной зависимостью, в поле зрения не было, да и любопытных глаз было много.

Ага, вот и нарисовался треугольничек, которому не грозило перейти в тройничок. Молодая, но жирнотелая — не люблю «бодипозитивная», нечем тут позитивить, жрать меньше надо — мамзель, кустодиевского типа, злобными глазами смотрела на Аньку, уловив не скрывающийся Мишанин влюбленный взгляд.

— У тебя нарисовалась хейтерша, — шепнул я ей на ухо.

— Я в курсе, — она проследила за моим взглядом, уперевшись в злобные зенки купеческой дочери. — Но Мишане все равно не светит. А попробует предъявить претензии — получит по своим жирным сиськам.

— Даже не сомневаюсь в этом, — хмыкнул я. — Мы, Разумковы, безбашенные, насколько следует из досье.

— Именно, — подтвердила Анька и сделала большой глоток кларета из бокала. — Закусывать не забывай.

Я хмыкнул — Анька была в своем репертуаре.

— Конечно, дорогая! — я ухмыльнулся. — А то наша сегодняшняя ночь безумной любви будет испорчена.

Под злобное шипение Аньки, я насадил на вилку корнишон и, подмигнув ей, отправил его в рот. Троллить сестру — что может быть приятнее?

Чего я не люблю в застольях — надо сидеть подряд за столом несколько часов, слушать чужие разговоры, поддакивать с умным видом, когда к тебе обращаются. Ну только что еще жрать да пить. Зато потом начинается самое интересное — когда народ хорошенько нагрузится, то он начинает болтать лишнего и его начинает тянуть на подвиги. Вот и посмотрим. Так что из-за стола я наконец-то вышел с большим облегчением — нельзя столько жрать, желудок у обычного человека размером со стакан воды, а в него пытаются впихнуть столько, что…

Фух! Наконец-то мы с сестрой вылезли из-за стола, и тихонечко вышли на веранду внутреннего двора. Но побыть наедине не удалось — за нами увязался Мишаня.

— Ну как вам? — с надеждой спросил он.

— Миша, ты знаешь, что такое пати? — насмешливо спросил я. — И разницу между ним и званым обедом? Мы думали, что действительно будет вечеринка, а получилось семейное торжество, а вместо молодежи папики с пузиком и кошельком.

— Ну если бы я сказал про званый обед, вы бы не пришли, — смущенно сказал он.

— Пришли бы, только оделись поприличнее, как и полагается дворянам, — сказал я.

— А что, я вполне прилично одета, дорогой! — подколола меня сестра, посмотрев вниз на свое платье-мини, заканчивающееся далеко выше колена. — Да, Миша?

Мишаня стал аж пунцовым. Ну нельзя же так напрягать клиента, во Анька дает!

— А что у вас тут из развлечений есть? — попытался перевести разговор я на другую тему и тут же напрягся, услышав стрельбу в саду.

— А вот это и есть, — сказал Мишаня. — Расслабьтесь, это папенька, нажрамшись, развлекается. Он у меня фанат оружия, у него даже стенд свой есть. Но по звуку он взялся за свой любимый пистолет.

Мда. Только пьяных стрелков не хватало. Хотя как некоторые стрелки утверждают, после стольничка руки не дрожат, типа способствует. Но в его папаше сидел, по моим прикидкам, штоф беленькой, а это много. Развлекаются господа из купеческого сословия…

— Ой, как интересно! — захлопала ресницами Анька. — Пойдем посмотрим, дорогой! Миша, покажи дорогу!

Черт, сестрица, куда тебя несет? Не иначе, очередную пакость задумала.

— Чтоб ни-ни, — грозно сказал я ей, понизив голос.

— Да ладно тебе. Хоть какое-то развлечение, а то тут веселье как на похоронах. Хотя и там веселее, баяны рвут, а тут…

В глубине сада папенька устроил тир и теперь стрелял в мишень шагах на тридцати из старомодного «Нагана» — где только такую редкость накопал? Впрочем, в этой ветке реальности я бы ничему не удивился. Но Мишанин папенька был не только ретроград — на дощатом столе перед ним лежали и вполне актуальные образцы, старый кольтовский пистолет, популярный до сих пор, а также «Глок-19» и ФН.

— Вот это, господа, и есть настоящее оружие, а не эти плунжеры, мать их задери! — наставительно сказал папаша, сжимая в руке еще дымящийся наган. — Превратили благородное искусство стрельбы в какую-то порнографию!

Собравшиеся человек пятнадцать вяло зааплодировали. Видимо, господа и дамы знали причуды купца, поэтому пришли просто так, поддержать, а то и параллельно решить дела, пока он пьяный, добренький и воодушевленный.

— Кто хочет? — он обвел взглядом покрасневших буркал кучку собравшихся. — Десять золотых рублей тому, кто меня перестреляет!

— Ну все, папа решил опять с червонцем расстаться, — вздохнул Мишка.

— Что так? — я глянул волховским зрением, приблизив мишень, стоящую шагах в тридцати. Для любителя очень даже прилично, восьмерки и девятки. Не скажешь, что бухой в жопотень.

— Я! — из кучки собравшихся вышел один. — Позволите?

— О, господин Савельев, мой давний оппонент! — довольно осклабился купец. — Прошу вас, прошу!

— Ну все, Савельеву этот червонец и достанется, — вздохнул Мишаня.

— Что так? — спросил я.

— Он бывший жандармский офицер и превосходный стрелок из пистолета. Настолько хорош, что Высочайшим соизволением ему запрещено принимать участие в дуэлях под страхом пожизненной каторги.

— Наган, господин Савельев?

— Детская игрушка, Ваша Степенность, — скорчил рожу бывший жандарм. Впрочем, и корчить-то было не надо, и так неприятная, да еще эти мерзкие усики. — Я признаю только серьезный калибр.

Савельев взял «Кольт», осмотрел его, вынул магазин, два раза передернул затвор и сделал контрольный спуск. Профи, однако. Такая привычка у многих, у которых он на постоянном ношении — при запарке можно не вынуть магазин и дослать патрон, а потом сделать контрольный спуск не вхолостую Дед рассказывал, как один водила из вспомогательных служб после двух суток на ногах без сна, сопровождая кортеж ЕИВ, сначала передернул затвор, а потом вынул магазин. Пуля гуляла рикошетами по залу, пока не угодила точнехонько в стационарную радиостанцию.

Савельев с хлопком, лихо, загнал магазин и встал в типичную жандармскую стойку, согнув правую руку в локте и опустив его вниз. Ну это на любителя, я так пробовал — мне не понравилось. Да и руку надо иметь сильную — кольт лягается как лошадь, отдача мощного американского патрона ого-го.

Впрочем, это видимо не про стрелка. Тяжелый пистолет в его руке даже почти не дрогнул при выстреле. Бам! Бам! Бам! Уши надо тоже иметь железные, даже на открытом воздухе эта пушка глушит.

Отстрелявшись, Савельев вытащил опустевший магазин и с ухмылкой глянул на купца. Я посмотрел на мишень — силен, черт! Все пробоины легли в черный круг.

— Пожалте, Ваше Благородие! — купец протянул ему монету.

— Может, кто-то еще хочет попробовать? — Савельев с неприятной ухмылкой оглядел присутствуюших. Тут его взгляд остановился на мне. — Например, наш герой, господин Разумков?

А что, я могу. Правда, есть огромный риск спалиться и вызвать неподдельный интерес жандармской морды. Только если ему поддаться…

— А можно я? — внезапно подала голос Анька. — А то муж стесняется.

— Куда, дура, лезешь? — прошипел я. — Палиться вздумала?

— Ну если ваш муж стесняется, — мерзко ухмыльнулся Савельев. — Вы когда-нибудь стреляли, барышня?

— Вы пытаетесь меня оскорбить? — Анька взяла «Глок». — Могу и на дуэль вызвать.

Она спокойно обследовала пистолет, проводя все необходимые операции. По мере этого челюсть у хамоватого бывшего жандарма начала понемногу отвисать.

— Вы, кажется, спорили на червонец? — она взглянула на Савельева.

— Да, госпожа Разумкова, но не могу же я спорить с дамой!

— И это правильно, — Анька оттянула затвор. — Из спорящих один дурак, а другой подлец. Так что спорить я не буду.

Она встала в стойку… Ну держитесь, господа! Пятнадцать патронов прозвучали почти как длинная очередь. Анька, рисуясь, сдула дымок из ствола и положила пистолет на столешницу. Немая сцена. Черного круга мишени просто не было — на месте десятки была дыра с неровными рваными краями.

— Это по поводу споров.

— Где вы так научились стрелять? — с невольным уважением спросил Савельев.

— Дедушка научил. Он был старым военным, бравшим призы на соревнованиях. Ну и соответственно, я переняла меткий глаз, — Анька пожала плечами. — Поэтому муж и стесняется — он стреляет лучше меня.

Ну подставила так подставила, нет чтобы не светиться и промолчать.

— Даже так? — спросил Савельев. — Вы не состоите в Русском Императорском стрелковом обществе?

— Как-то упустила, — сказала Анька.

— Приглашаем. Как член его правления я лично буду ходатайствовать о вашем принятии без испытательного срока.

— Хорошо, я подумаю! В любом случае, мы с вами еще постреляем.

Глава 14

Разборка была у нас дома, когда за окнами уже зажглись звезды. Я практически силком вытащил непокорную девчонку из гостей у купца, сославшись на срочную и неотложную необходимость.

— Ты что учудила у Брусильевых, мать твою? — зло сказал я сестре, опершись пятой точкой на подоконник.

— Ну и твою тоже, она у нас общая, — пофигистски ответила она, валяясь на диване, так и не раздевшись. Свинство у нас в крови, семейное.

— Зачем привлекла такое внимание к нашим особам? Ну да, случайно спасли Мишаню, отмудохав похитителей до комы, а тут оказывается еще, что мы и стреляем отменно… Тут любой включит теорию заговора, что мы не те, за кого себя выдаем, и специально внедрились в окружение Брусильевых.

— Ну тут фифти-фифти, — сделала она неопределенный жест рукой. — С одной стороны так-то оно так, с другой стороны — секретные агенты так себя не ведут, голимое палево. Тем более, изучать надо было биографию «своего» рода, то бишь усиленно копать легенду. А вот по ней все чисто и логично. Не слишком, конечно, но подозрений особых не вызовет, учитывая закаченное мной шоу. Старый Отраднов, мой дед по легенде, был жук еще тот, полковник казачьих войск, пластун. Шило в жопе имел до самой своей внезапной кончины и гонял всех до усрачки, в том числе и свою внучку Оленьку. У нее тоже было шило в жопе, и когда дед преставился, она залетела в пару неприятных историй, пока наконец родственники не поднатужились и не выдали бедную нахер сиротку за такого же бедного осиротевшего Разумкова. Два сапога пара. И жили бы эти два раззвиздяя недолго, но счастливо, скопытились бы в один день от передоза или с перепоя, пропивая наследство, если бы не посланный богом благословенный цементовоз, превративший их машину в железный блин, щедро смазанный мясным фаршем. Ну а тут за дело взялись Предтечи, подшаманили, кое-кому заплатили и оформили как неопознанные трупы, а Разумковы мирно зажили своей цифровой жизнью, пока не решили наконец бросить пить, взяться за ум и открыть свое дело.

— Хорошо бы так. Если прокатит, в смысле.

— Ну пока ты лысого, точнее лысую гонял — я имею в виду мышку по коврику — я пробежалась по цифровым следам. Легенда крепче, чем думал князь, ни одна жандармская собака не придерется. А потом подумай, Русское Императорское стрелковое общество — это же завязки в высшем свете. Там вращаются все, у кого есть деньги и статус.

— И естественно, все будут интересоваться хрен откуда взявшимися дворянчиками, — покачал головой я. — Вечно тебя тянет скользить по лезвию ножа…

— Дрожа от сладости пореза, чтоб навсегда зашлась душа, привыкнув к холоду железа, — закончила она стихотворение Блейка.

— Только вот там есть и «срываясь с ранящего края», — напомнил я.

— Ну это уже поздняя дописка и старина Уилли тут не при делах, — сказала Анька невозмутимо. — Вообще, что ты тут разбурчался? И утянул меня оттуда, чуть каблуки не поломала?

— Чтоб еще чего не учудила, — я оторвал зад, профилированный подоконником, и переместил его на диван. — И вообще брысь с моего дивана, у тебя своя спальня есть.

— Жадина-говядина, — скорчила она рожу и слезла с дивана. — Ну и пожалуйста, оставайся с мордой монаха, попавшего в бордель.

Она так босиком и пошлепала в свою спальню.

— Посмотрим, что скажет на это Иван, — сказал я ей вслед.

Ответом мне был древний священный жест «фак», показанный из-за плеча. Совсем от рук отбилась девка.

И опять же Иван счел ее действия допустимыми. Втюрился, что ли, в нее? Хорошо, что хоть разборка проходила с утра, в конторе, потому что жили мы не вместе с ним — это было бы странно. Он купил небольшой дом неподалеку от нас. Почему купил, а не снял? Да чтобы у арендодателя не было соблазна покопаться в доме, пока арендатор мотается где-то по своим делам. А в подвале его дома много чего интересного — в частности тайник с нашим оружием и снаряжением и не только, там просто кладезь доказательств для местной контрразведки.

— Что бывший жандарм вами заинтересовался, это, конечно, плохо. Бывших жандармов не бывает, решит копнуть поглубже. А с другой стороны — да, так могут работать только дилетанты, поэтому всерьез вас не воспримут.

— А ты не собираешься пойти с нами на стрельбище?

— А вот не пойду, — сказал Иван. — Что я там забыл? И потом, семейная пара стрелковых маньяков еще как-то прокатит, а вот присоединившийся к ним третий, чуть постарше и с армейской выправкой, вызовет не только подозрение и не только у господ жандармов.

— Все равно мне кажется, — начал было я…

— Когда кажется — тогда крестятся. Анька сработала в той ситуации, как посчитала нужным, и ее интуиции я доверяю, — отрубил Иван. — Что, кстати, нашли в сети?

— Ничего, — честно признался я. — Слишком много всего, теряемся в потоке информации. Так мы не продвинемся, мы не АНБ с его суперкомпьютерами и кучей народа. Должен быть другой путь.

— Нужен Ищущий, — сказал Иван. — Но как назло, его нет под рукой.

— А если скользнуть обратно в наш мир и вытащить оттуда? — предложила Анька.

— Только вот он сам скользнуть сюда не сможет, а без пребывания на месте он бесполезен. И никто нам его не даст, только если сам шеф не попросит, у него все под колпаком.

Ищущие были одной из государственных тайн Империи, в том числе и о их существовании. И никто даже из посвященных не знал, сколько их было — ну, наверное, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Люди, обладавшие особым строением мозга, поголовно маги. Их применяла только Служба Охраны ЕИВ, настолько они были важны и необходимы всем. Ну иногда и одалживали их СБ, только в особых случаях, государственной важности. Как они работают, я слышал от деда — это этакий гибрид органического компьютера и Шерлока Холмса на стероидах.

Эти суперлюди замечали все, до чего остальным не было дела, анализировали невиданные объемы информации, видели вглубь, и что творилось при этом у них в головах — никто не знал, а они об этом не распространялись. Но они умели одно — разыскать среди миллионов одного-единственного человека, пользуясь своим мозгом-анализатором. Например, широко известное дело Ижорского маньяка, взорвавшего поезд метро на 5-й линии. Поскольку Император был в ярости, а зацепок не было никаких, он выделил из своего резерва Ищущего. И через час бомбисту вынесла дверь группа захвата. Как его нашел Ищущий? А черти в полном смысле его знают. Если бы такого Ищущего да в каждый околоток… Преступность бы упала почти до нуля. Но опять же, их единицы, и работают они исключительно на Его Императорское Величество.

— Что мы еще можем, кроме дебильного околачивания груш аналитической разведкой и без Ищущего? — спросил я.

— Думайте, стажеры, думайте.

— А что тут думать? Прыгать надо, — я вспомнил древнейший бородатый анекдот. — Если у нас нету Ищущего, то надо его найти здесь.

— Была у меня такая задумка, — лениво сказал Иван. — Но боюсь, она малоосуществима. И не только в силу отсутствия информации об их существовании в этом мире, но и невозможности для нас сделать кого-то Ищущим. Поговорю я об этом с нашим общим контактом…

— Ищущие? Вы серьезно? — Сапаров аж подался вперед. — И такие существуют?

— Абсолютно, — подтвердил Иван. — На полном серьезе.

— Нет, о таких я не слышал, — задумчиво покачал головой князь. — На каком же уровне ваша магия, если вы делаете такие вещи? Точнее, таких людей?

— Мы их не делаем, они рождаются сами. Мы только отбираем всех, у кого есть магические способности, хоть малейшие, и развиваем их согласно таланту.

— А если потенциальный кандидат не хочет быть магом? — прищурился Сапаров сквозь сигарный дым.

— Ну, как правило, такого не бывает, за очень редким исключением, — махнул рукой Иван. — Отказаться от возможности сделать великолепную карьеру? Зачастую в полном смысле выбраться из нужды, потому что генетические аномалии встречаются вне зависимости от сословия? Таких очень и очень мало, и, если человек или его родные не понимают, как им повезло, просто отпускаем с богом.

— А если он потенциальный маньяк-убийца, и способен своими способностями и природной злобой только вредить людям?

— Ну тогда его ждет особое учреждение закрытого типа, или проще — психушка. Для магов.

— Жестко у вас там, — вновь покачал головой Сапаров. — Магические зэки, магические тюрьмы с магическими вертухаями…

— Ну у нас тренинг поставлен на поток, и любой, обладающий способностями к волшбе — как правило мы не любим слова «маг» и «магия», это вообще не славянские слова — может продвинуться очень и очень далеко, особенно на государевой службе.

— Понятно. То есть это почетная, но обязанность. В случае необходимости ставим магов под ружье, проходим в нужный мир и устраиваем там нужный переворот с захватом власти?

— Ну зачем же так прямолинейно и узколобо, — усмехнулся Иван. — Скорее всего нет. Магия и маги — это последний резерв обороны. С тех пор, как она появилась, вы сами видите, какими темпами пошел прогресс. Почему открылись эти древние знания — никто не знает, но вот пошло это и стало развиваться. Вот у вас она появилась в современном понимании полвека назад, с появлением этого вашего главволхва, Куракина. И сейчас уже целый институт околомагических наук, отбор магов, их подготовка — все, как и у нас. Даже могу сказать, как и везде во всех мирах, в которых я побывал, за исключением совсем уж немагических. Древу видимо стало скучно, и оно решило создать себе новые игрушки. А может и не только поэтому. Я же говорил вам про миры Безодни?

— Говорили, — вздохнул князь. — Если бы не доказательства существования множественности миров, я бы сам устроил вас в дурку или сдал бы в Академию Наук для опытов. Древо, другие миры, Безодня…

— Ну вот поскольку пришельцев из Безодни мы небезосновательно считаем паразитами, нам кажется, что Древо могло вывести нас как ос-наездников, чтобы мы помогли ему бороться с этими самыми вредителями. И армия волхвов, которой кстати и на самом деле нет как таковой, нужна нам не для победоносного шествия по чужим мирам. Мы — защита. Древа в целом и ее миров в отдельности. Только защита.

— Вот поэтому вы до сих пор и не в контрразведке пристегнутый к стулу сидите, — князь раздавил окурок сигары в пепельнице, превратив его в дурно пахнущий коричневый цветок. — Я этому верю. Не в ваши благородные мотивы, уж увольте, я большенький и высокоморальную лапшу с ушей снимать научился. А вот в ваш испуг я верю, да еще как. Только вот не надо переносить боевые действия из своего мира в наш.

— Молитесь, чтобы они сами у вас не начались, пока вы к ним не будете готовы. Но вот твари из Безодни здесь уже есть, и наша задача — найти их и уничтожить. В вашем мире творится что-то непонятное, и мы пока не можем понять, что, — Иван помахал ладонью, пытаясь отогнать от лица прокуренный воздух. Не любил он табачный дым. — Но Безодня вами занялась очень плотно. В своем мире тварям оттуда мы уже один раз дали по рогам, теперь помогаем другим.

— Не заливаете ли вы? — прищурился князь.

— А зачем нам это надо? — спросил Иван. — Что нам с этого?

— Да кто знает ваши реальные цели. Я за довольно продолжительное время общения с вами так и не разобрался.

— Тогда почему вы нам помогаете?

— Кроме денег, вы имеете в виду? Больших и очень больших? Не знаю. Интуиция, видимо. Что-то мне подсказывает, что вы правы, хоть я в благородство и бескорыстие не особо верю. Но ладно, мы отвлеклись от темы. Так чем я могу вам помочь? Про Ищущих — сразу скажу, я не слышал, и их ни среди Предтеч, ни среди Тайного Приказа сиречь института нет.

— Была бы хоть какая наводка… — задумчиво произнес Иван. — Где искать… Мы примерно знаем регион, но он занимает полмира и десятки стран почти на всех континентах, так что так себе точность.

— Ну насчет этого я поспрашиваю, попробую узнать по своим источникам. Но на многое не рассчитывайте. Все надувают щеки, но информации мало.

— Хотя бы что-то на данный момент есть?

— Есть одно, — князь задумался. — У Тайного Приказа есть артефакт, принесенный лично Куракиным. По слухам — это жезл, созданный Крестителями, извечными врагами волхвов, который позволяет найти в нашем мире пришельцев из других миров. Но поможет ли это в вашем случае…

— Что за артефакт? — насторожил уши Иван. — На каком принципе работает?

— Доподлинно никто не знает, — пожал плечами князь. — Куракин завладел этой вещью еще во времена Возрождения. Скажу сразу — я его не видел. Жезла, имею в виду. Только на картинках.

Князь вылез из кресла, подошел к книжной полке и вынул оттуда ежедневник, распухший от закладок и вложенных бумажек. Полистал страницы и положил нужный разворот перед Иваном. На рисунке, сделанным ручкой, был изображен какой-то ритуальный, больше похожий на малую булаву, жезл с навершием из кристалла.

— Вот это рисунок очевидца. Примерно так он выглядит.

— Интересная штука, — хмыкнул Иван, поворачивая рисунок так и эдак. — Жаль только, что очевидец не разглядел или не привел плетения, которые были внутри и снаружи него. Где он находится? Его можно как-то изъять?

— Бесполезно, — усмехнулся Сапаров. — Как говорят в американских боевиках — «даже и не думай об этом». Хранится сия реликвия внутри института академии наук, в самом защищенном месте, да еще и под охраной. Предтечи пытались заполучить этот жезл и не раз, но каждая попытка заканчивалась вполне естественной неудачей. Это место охраняется так же, как Форт-Нокс, в котором не только и не столько золотые слитки хранятся, как в большинстве своем артефакты. Надо говорить, как устроено защищенное хранилище, и сколько нужно преодолеть охраны и защитных систем, чтобы хотя бы дотронуться до его стальной бронированной двери?

— А персонал имеет к нему доступ?

— Персоналу туда тоже хода нет. Единственный человек, который может войти в хранилище и взять реликвию в руки — сам Куракин. Остальным доступна лишь картинка и данные мониторинга состояния артефакта, буде он начнет светиться, указывая на волхвов. Ну или магов. Точно я не знаю. Все больше предания, и мало кто его видел и тем более в руках вертел.

— Соберите все, что сможете. Любую информацию. По артефакту, хранилищу и обслуживающему персоналу. В средствах можете не стесняться, я все возмещу с лихвой.

— Возместите, куда вы денетесь, — усмехнулся князь. — И расходы предстоят немалые. Эта информация, как и любая другая критически важная, будет стоить очень дорого.

— Цена не важна, важна ее ценность, — сказал Иван. — За байки платить не буду.

— Тут встает другой вопрос — если вы планируете силовую акцию, а станет известно, что я собирал информацию об артефакте, как вы думаете, к кому придут? — спросил князь. — Я, конечно, понимаю, что вас этому учить не надо, но все-таки?

— Постарайтесь это сделать, не привлекая особого внимания, осторожно и аккуратно. И да, силовой акции непосредственно в самом институте не будет, дураков нет. Как нет и дивизии войск специального назначения под рукой. На штурм мы брать институт не будем.

— Сильно на это надеюсь, — хмыкнул князь.

— Но не обещаю, что не будет за территорией, — добавил Иван.

— Ну вот, опять за свое…

— Именно за свое. Сможете получить список непосредственно контактирующих с артефактом сотрудников и их данные?

— Вы много просите, граф, — покачал головой Сапаров. — Может вам дать еще адрес Куракина? В гости к нему наведаетесь, чайку попьете…

— Почему бы и нет. С удовольствием заплачу за информацию по нему. Надо же знать, с кем имеешь дело?

— С огнем играете, любезнейший, — мотнул головой князь. — Это не тот человек, с которым можно играть в игры. И чайком он вас точно не напоит, разве что в пыточной — кипящим и в лицо. Он сильный волхв, никто из наших — точнее, бывших моих — в подметки не годится.

— И тем не менее, он не всесилен, заклинания майнятся, а не берутся из Шепота Древа, а для поиска потенциальных вторженцев используется деревяшка из давно забытого прошлого? О каком могуществе мы говорим? То, что я пока видел, на уровне подмастерья наших волхвов, не более. И дело даже не в том, что наш мир нулевой и ключевой, а в том, что здесь так и не появилось истинной волшбы и людей, способных ее творить. Поверьте, в вашем мире на его энергетических уровнях можно такого наворотить, что мало никому не покажется, — заключил Иван.

— Ладно, будет вам Куракин, будет, — сдался князь. — Вытащу все, что известно о нем Предтечам на настоящий момент, и кое-что прибавлю из своих изысканий.

— Когда? — спросил Иван.

— Ну, на все про все — дня четыре. Так что получите всю необходимую информацию в пятницу.

— Хорошо, — Иван поднял тяжелую сумку, стоящую на полу. — Тут тридцать килограммовых слитков, конвертируйте как обычно. Часть возьмете как оплату расходов, остальное — пластиком на предъявителя и наличкой.

— Наличку грузовиком вывозить будете? — усмехнулся князь.

— Ну как получится. Пока я пластику не доверяю, могут возникнуть вопросы, каким образом на счетах регулярно появляются неприлично большие суммы денег. Слишком все хорошо отслеживается.

— На это и задумано. Фискалы делают систему под себя. Ладно, разберемся. Так что тогда до пятницы.

— До пятницы.

Глава 15

— И что вы смогли сделать? — Куракин смотрел через смотровое окно на втором ярусе в белый зал в форме трубы, где посередине на подставке-постаменте покоился Он. Жезл Возмездия.

Было видно слабое свечение кристалла, пробивающееся через переплетение датчиков, которыми был окутан жезл — все по науке, магоинтерфейсы, змеясь шлейфами, шли к большому черному шкафу брейнфрейма. Об этом оборудовании не следовало знать Комиссии по магической этике, брейнфреймы, использующие человеческий мозг, отделенный от тела, были в Российской Империи, как и в остальном мире, вне закона и за их изготовление полагалась каторга.

И не узнают, подумал Куракин. Комиссию создал он и он же ее возглавляет, это был идеальный вариант. Вот если бы ее создали другие, возникли бы сложности, а так еще одна надежная крыша. В случае чего можно натравить ее на конкурентов по любому, даже пустяковому, поводу, чтобы получить преимущество или убрать кого-то с рынка прямиком на каторгу — а то распоясались Предтечи, официальное крыло даже пробило несколько законопроектов, позволяющих им самим заниматься исследованиями в области магии. Полудурки магические, только под ногами путаются, подумал он. Но ничего у них не получится, пока он, Куракин, древний волхв Родослав Курак, стоит у руля всей официальной волшбы Российской Империи, и пока у него есть Жезл Возмездия, основа его силы и власти. Который, как ни странно — ирония судьбы — был создан противниками волхвов, Крестителями, для поиска и уничтожения пришедших в этот мир волхвов.

— На основе намайненных заклинаний мы попытались создать систему поиска на основе интерференции магических полей… — и дальше Половинцева, его главного яйцеголового, понесло. У Куракина уши свернулись в трубочку, как кальмар в кипятке.

— Короче, профессор. Я понимаю, о чем вы говорите, но вникать сейчас ну вот не имею ни малейшего желания, — прервал его Куракин. — Результат?

— Мы можем определить, где сейчас находятся пришедшие в наш мир.

— С какой точностью?

— Ну учитывая расположение узлов и пучностей…

— Профессор! — рявкнул Куракин, теряя терпение.

— С точностью плюс-минус в радиусе ста верст.

— Сто верст??? Да вы издеваетесь!

— По крайней мере, мы теперь можем локализовать хоть кого-то.

— И? Кто где находится?

— Трое — в Российской Империи, один — в ОА, один в ВАС, и пятеро — в Японии. Но это не точно.

— Что значит «не точно»? Что вы мне мозги компостируете?

— На самом деле засечек еще больше, но они не подпадают ни под одни из известных. То есть вроде как они есть, но не из другого мира.

— Как такое может быть?

— Разбираемся, — развел руками профессор. — То есть жезл реагирует на них, но не так, как на пришельцев.

— Ладно, черт с вами, — оторвался Куракин от смотрового окна. — Дайте все М-последовательности, которые вы применили к жезлу. Надеюсь, хватило ума его не трогать?

— Нет-нет, — запротестовал Половинцев, — ни в коем случае! Мы помним запрет модификации артефакта и перешивать его бы не стали.

— Ну хорошо хоть так, — поморщился Куракин.

Теперь придется самому разбираться со схемами взаимодействия плетений, ища способ увеличить точность локации. А еще — придется напрямую подключиться к брейнфрейму через магоинтерфейс, разработанный для этой цели. Вот это было уже не очень хорошо — мозг внутри черного шкафа имел дурной характер. Ну еще бы, лиши его всех внешних раздражителей, всех органов чувств вместе с чувствами, запихни в коробку и заставь заниматься мыслительной работой на благо лично его, Куракина… Тем более, что при жизни они были смертельными врагами.

Чтобы в свое время реализовать разработки и сделать наконец брейнфрейм, обладающий небывалой вычислительной мощностью, нужна была самая малость — человеческий мозг. Причем мозг не обычного человека, а волхва. Но кто же добровольно пойдет на такое изъятие? Дураков нет. А вот приговоренных к смерти — полно. Но зачем же впустую переводить материал, отстреливая Предтеч, тем более талантливых? Комиссия по этике дала свое заключение, суд вынес смертный приговор, а дальше приговоренным дали право выбора. Либо смерть, либо существование в виде брейнфрейма, что было, пожалуй, похуже смерти. Наивные заключенные с радостью согласились на существование в виде мозга, не подозревая, что их ждет впереди…

Брейнфрейм с первого раза не получился — трое, продолжив существование в ничем, сошли с ума, один получил обширный инсульт, один впал в полнейшую кататонию, и лишь шестая попытка увенчалась успехом. Но этот мозг, хоть и работал как процессор, всеми фибрами оставшейся части души ненавидел своих поработителей, засунувших его в худшее пожизненное заключение из всех возможных. Но он работал, и Куракину приходилось уже с ним общаться. Один раз. Настолько ужасным было то место, в котором находился несчастный. Но Куракин туда только зашел и вышел, а мозг, лишенный всех раздражителей, кроме приходящих через нейроинтерфейс данных, находился в этом вечном ничто все время. А что хуже — он ничего не мог поделать, даже покончить с собой, возможности прекратить вечное существование не было. Хотя насколько вечное — еще вопрос, разработчики обещали работу мозга в номинальном режиме на полтораста лет, а в таком, экстремальном, с полным задействованием всей мощности лет на пятьдесят.

Куракин спустился на первый ярус, к бронированной сейфовой двери, сделавшей бы честь лучшим банковским хранилищам мира. Витязи из Тайного Приказа в полной экипировке и с оружием, дежурившие возле двери, отдали приветствие. Он посмотрел в окуляры замка, прислонил ладонь к панели доступа, и подождал несколько секунд. Короткий укол в ладонь заставил поморщиться — доступ включал в себя полную биометрию, не только отпечатки ладоней и радужки обоих глаз, но и отпечаток ауры, анализ крови на токсины и сильнодействующие вещества, и пробу ДНК. Все, чтобы подтвердить право войти в эту дверь, которое принадлежало лишь ему одному.

Наконец, система решила, что этого достаточно. С громким лязгом поочередно со всех четырех сторон убрались стальные ригели, натужно запели сервомоторы, и тяжелая многотонная дверь начала медленно приоткрываться. Куракин терпеливо ждал. Сам ведь создал эту систему защиты, перебдел, по принципу «ничто не слишком».

Ну вот, теперь можно и войти внутрь круглого белого зала. Он нажал несколько кнопок пульта на стене. Дверь начала закрываться, на смотровое окно вверху опустилась шторка, раздалось легкое шипение замкнутой системы вентиляции. Теперь он был полностью отрезан от внешнего мира, и случись что — никто не сможет прийти ему на помощь, это хранилище невозможно было взломать в разумное время. Даже со всеми технологиями и магией на это уйдут не часы — сутки.

Куракин подошел к шкафам брейнфрейма и похлопал по еле теплым полированным бокам. Работай, работай, — подумал он. Тем более, что больше тебе ничего и не остается, твоя нервная система теперь — кабель нейроинтерфейса, через который и отводятся продукты жизнедеятельности в виде обработанной информации. Но надо было выйти на разговор с брейнфреймом, при мысли об этом Куракин аж поежился. Он выдвинул откидывающийся из стены ложемент, открыл панель доступа с разложенными в ячейках коммуникационными девайсами. Нет, что-то нейроинтерфейс брейн-ту-брейн использовать не хочется, тем более технология экспериментальная. Если мозг машины подключится к его и сумеет утащить в свою реальность, то можно оттуда и не вернуться, или бессмысленно таращиться, свесив голову набок и пуская слюни всю оставшуюся жизнь. Пусть будет вариант «лайт» — лучше надеть виртуал. По крайней мере, он не дает прямую трансляцию нервных импульсов в мозг. Ничего, поговорит и через «четвертую стену», не все скоту масленица.

Куракин выставил таймер принудительного отключения через пятнадцать минут — на тот случай, если сам этого сделать не сможет, форс-мажоры могут быть разные. Вдруг его возьмут под контроль даже по ВР-каналу? На что был способен мозг, запертый в темнице собственного безумия, не знал никто.

Он улегся, поерзав, на ложемент, поправил поудобнее шлем виртуала…

— Соединение!

И мигом провалился в ничто.

Абсолютная пустота, можно было бы назвать ее чернотой, если бы она была — но и ее не было. Он стоял посреди ничего, однако сам существовал — странным образом, при отсутствии света он себя видел. Осмотрел руки, повертел ладонями, бросил взгляд вниз на костюм и туфли…

— Зачем ты здесь? — сказала пустота бестелесным голосом, почти без интонаций.

— Покажись, — потребовал Куракин. — Не могу разговаривать, не видя собеседника.

— А существовать так можешь? — спросила бездна.

Он промолчал. Нет, так существовать он бы не смог. Но обречь на существование — да.

— Так зачем ты здесь?

— По поводу Перемещенных.

— Спрашивай, — сказала бездна.

— Ты нашел нескольких из них. Некоторые не вписываются в расчетные параметры. Кто они?

На этот раз молчала бездна. То ли не хотела отвечать, то ли вопрос был сформулирован неправильно.

— Те, кто не перемещен из других миров, кто они?

— Те, кто существует вне времени и пространства.

— Кто они такие? Как они существуют вне пространственно-временного континуума?

— Они не существуют. Они его создают.

— Боги?

— Понятия «боги» не существует, — безразлично сказала бездна.

— Это люди?

— Некоторые из них когда-то имели биологическую форму жизни. Некоторые — нет.

— Они были людьми?

— Некоторые из них были существами биологического вида хомо сапиенс.

— А остальные?

— Вы не поймете. Ваш разум сильно ограничен.

— Они уничтожимы?

— Все на свете уничтожимо. Вопрос в том — как. Для вас — никак.

— Они представляют угрозу?

— Все на свете представляет угрозу для кого-то, — философски ответила бездна.

— Мне надо их найти. И пообщаться с ними.

— Вы не можете, — сказала она. — Вы стоите на низшей ступени развития.

Ну да, ну да… Отчасти брейнфрейм прав. Считается, что человек использует только пять процентов своего мозга. По прикидкам ученых, этот изолированный мозг задействован на большую часть своей вычислительной мощности, если не на сто процентов.

— Если я не могу их найти, то что мне надо сделать, чтобы они сами вышли на меня?

Бездна молчала. Или не было ответа, или мозг просто не желал общаться с ним, более примитивным существом.

Куракин подождал некоторое время, затем морганием вызвал на экран меню интерфейса и глазами нашел кнопку выхода.

Когда перед глазами появилась надпись «Отключено», он нашарил застежки виртуала и в раздражении содрал его. Чертов мозг ничего не прояснил, а лишь больше запутал ситуацию. Ну ничего, все эти намеки и полуответы он получил в режиме свободного общения. Посмотрим, как эта полужелезяка запоет, когда получит их в виде управляющих проекций и М-последовательностей, обязательных к выполнению. Добрая воля и попытка общения в таком режиме взаимодействия отсутствует. Зато и результата больше. А пока надо посмотреть, что там дал Половинцев, и подумать, что делать дальше…

— Итак, господа стажеры, какие соображения? — Иван повернул к нам экран планшета. — Можете не стесняться, устроим мозговой штурм. Я дал вам время ознакомиться с информацией, теперь давайте поработаем немного головой, а то в последнее время вы просто в нее ели.

— Штурм института или проникновение в него отпадает, значит артефакт сам по себе отменяется, — сказал я. — Слишком серьезные меры безопасности, потом описание хранилища… Проще «Первый Русский Имперский» обнести, чем попасть туда с боем или тайно. Тем более даже если мы незаметными, что просто невероятно, проходим все защитные системы и оказываемся у двери, ее открыть нереально.

— Ты выступаешь скептиком? Хорошо. Здесь я с тобой согласен. Заставить врага самому эвакуировать артефакт?

— Каким образом? Хранилище находится в бункере, бункер — в подвале, все это рассчитано на противоатомную защиту, так что каким-то образом сподвигнуть их на эвакуацию и вывоз артефакта бесполезно.

— Меня вот что интересует, почему один-единственный артефакт находится в хранилище? — спросила Анька. — Я так и не поняла.

— Ну там не столько артефакт, сколько комплекс наблюдения за ним и обработки полученных данных, — сказал Иван. — Просто для удобства поместили все вместе.

— Значит, раз нам к нему не подобраться, нам нужен кто-то, кто хорошо его знает. Займемся старым добрым киднеппингом, — констатировал я.

— Здравая мысль. Но вот кого? — Иван испытующе глянул на нас с сестрой.

— Того, кто в курсе, естественно. И не мелкую сошку. Вот этих, — я пометил пальцем на экране больше половины списка, — можно не трогать.

— Это почему? — спросила Анька.

— Ну судя по их досье, они спокойно выходят за периметр, идут домой или не домой, бухать по барам, по бабам или где там еще шляться, и их не сопровождает вооруженная охрана. А значит, они не являются носителями гостайны такого уровня, который нам нужен.

— Соображаешь, — хмыкнул Иван.

— Так во всех учебниках это написано. А следовательно, нам нужен секретоноситель.

— Ну Куракин отпадает, — Иван в свою очередь ткнул пальцем в список на экране планшета. — Во-первых, у него охрана чуть ли не лучше государя Императора, а во-вторых, доступ к его телу вызовет нездоровую реакцию у всех власть имущих. В том числе и Государя. Так что этого не трогаем.

— Хорошие у тебя базы, Иван, — хмыкнул я, вспомнив подробные и дотошные досье.

— Ну они все оплачены золотом. Полновесным, имперским, в слитках с орлом. Как заплатил, так и получил, зато теперь у нас есть данные, которые, как я подозреваю, ушли из Тайного Приказа — там тоже деньги любят как и мусора, только ноликов побольше. Ладно, не отвлекаемся. Куракин отпадает. Тогда кто?

— Сам и ответил, у кого охранников больше — тот и цель, — сказала Анька.

— Итак, у нас тут есть пятеро, — Иван щелкнул по бликанувшему от возмущения таким обращением экрану планшета.

— Ученый, два инженера, начальник СБ Института — зам по режиму, и зам по хозяйственным вопросам, — продиктовала Анька.

— Ну думаю, режимника и завхоза следует исключить из списка, — сказал я. Режимника — понятно почему, он ни хрена не знает, а завхоз знает очень много, но не по нашей теме.

— Вычеркиваем. Остаются трое, — согласился Иван. — И из этой троицы выбираем…

— Ученого, — сказала Анька. — Инженеры-техномаги нам нужны меньше, чем он.

— Но они тоже обладают доступом к артефакту и комплексу в целом, — не согласился Иван. — В курсе всех тонкостей и ноу-хау.

— Может быть и так, но артефакт делали не они, они только подключали и настраивали комплекс целиком, — сказала сестра. — Хорошо, их не исключаем, но я голосую за ученого-волхва. Он точно знает, как работает артефакт и какие плетения в нем используются. Если мы хотим повторить его…

— Ну повторить мы вряд ли его сможем, а вот подвергнуть терморектальному криптоанализу волхва… Так что поддерживаю. Тем более, что у нас всего одна попытка, после похищения у нас будет несколько часов для форсированного допроса и ликвидации ученого.

— Кровожаден ты что-то братец, — сказала Анька.

— А ты рискнешь оставить его в живых? — парировал я. — Я — нет.

— Так, ша, мелочь, — сказал Иван. — Решаю тут я. Раскомандовались, блин… Давайте пройдем по досье волхва. Итак, Порфирий Иванович Половинцев, доктор технических наук, профессор, волхв класса «Жрец»…

— Почему не «Жрец-воин», как у нас?

— Ну видимо воевать кишка тонка. Вся сперма в мозги ушла, на войну не хватило, — сказал Иван. — Я продолжу, вы не возражаете?

Издевается? Ну да ладно, пусть повеселится. У всех нервы на взводе.

— Также почетный и понечетный член Императорского магического общества и десятка обществ поменьше.

— Масон?

— Наверняка. Хотя тут и так хватает без этого, — Иван пролистал страничку. — Автор до хрена научных работ по теории магии и техническим дисциплинам, дальше биография и все прочее.

— Это можно и в википедии, как называется местный интернет-справочник про все и про всех, прочитать.

— А вот дальше — то, что не скажет ваша педивикия. Закрытый раздел. Итак, холост, жены нет, детей нет, что вообще-то типично для жрецов. Выявленных контактов с лицами обеих полов нет.

— Не скопец, часом?

— Тут это не указано, — Иван повозил по экрану пальцем вверх-вниз. — Но вряд ли. Не похож. Живет один в респектабельном жилом комплексе «Паллада» на Черной речке, тут у них как раз сносят старые доходные дома в том районе и строят шикарные комплексы. Ладно, тут еще читать и читать. Так, по охране — перемещается на небронированном «Лесснере» по маршруту работа-дом-работа. Иногда остается на работе. Продукты и предметы его необходимости покупает охрана. Она же остается с ним всегда, когда он за пределами института. Двое охранников-витязей. Постоянное видеонаблюдение, контроль по маршруту следования — в общем, хорошо защищенная цель.

— Ну, давайте прикинем, как можно обойти охрану и наружное наблюдение.

— Есть у меня мысль, — сказал Иван. — Немного дополним хрестоматийную схему…

Глава 16

— Поворот налево, — я щелкнул секундомером, а Иван за рулем робокара с выключенным автопилотом произвел маневр.

Брать Половинцева решили на маршруте следования, несмотря на наличие камер системы «Безопасный город» и дорожной полиции. Надо только выбрать подходящий вечер, желательно с непогодой, что в Петербурге не диво. И вот теперь я, как заправский штурман-раллист, ассистировал Ивану, прорабатывая маршрут отхода с секундомером и картой, по старинке. Единственное, что потом придется подогнать время — на той скорости, на которой придется ему отходить, тестовый прогон не устроить, сразу прихватят дорожники.

— Ну что, поехали теперь пасти клиента? — я открыл форточку, посмотрев на унылый вид одного из выбранных пустырей — тут дорожных камер видеофиксации отродясь не водилось.

— Поехали. Но сначала проедем маршрут от института до точки перехвата. На всякий случай.

— Все равно нам его не вести, смысл? Ну доедет и доедет.

— А может и вести. У нас нет доступа к камерам, а людей для наблюдения не хватает. У Половинцева время отбытия из института не лимитированное, когда хочет — тогда и уезжает. Жаль, нельзя узнать время прибытия экипажей дорожной полиции, придется импровизировать. Их стандартные три минуты меня напрягают. Короче, данных у нас недостаточно — ни полицейского компьютера, ни дорожных камер, ни время реагирования на вызов…

— Ты думаешь, на вызов приедут мусора? — спросил я. — По идее, им не положено даже чихнуть в сторону машины, спецталон никто не отменял.

— Ну и они тоже. Тайный Приказ среагирует позже.

— Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Да, вечерок выдался как по заказу. С утра зарядил мелкий дождь, к вечеру превратившийся в ливень.

— Хороший хозяин собаку не выдерет, — сказала Анька, грея озябшие от погоды и адреналина руки.

— Фигня, — я включил дворники нашей машины, припаркованной через квартал от точки перехвата, на другой стороне двора-колодца.

— Чаю хочешь? — я потянулся за термосом.

— Внимание, объект выехал. Веду наблюдение, — ожила гарнитура.

— Чай отменяется, — жалобно вздохнула Анька.

— Похоже так, — я открыл дверцу машины и шагнул в дождь. Хорошо, что ткань боевого комбинезона водоотталкивающая.

Я приоткрыл дверь в темноту зассанного парадного, от души вдохнув запах кошачьей мочи. Ну а выломанная с мясом лампочка гарантировала мат жильцов и нужную нам темноту. Нечего на нас пенять — зато двери скрипеть не будут, я их щедро вэдэшкой побрызгал, а то их скрип был похож на вопль неупокоенной души.

Мы с Анькой пересекли заваленный мусором двор-колодец и затаились в арке, находясь под скрытом. Впрочем дождь делал за нас всю работу — никого, аборигены предпочитали глушить беленькую под зомбоящик — вон, в окнах за занавесками виднелись отсветы головизоров.

— До вас — две минуты. Приготовились!

Мы достали серийники, в который раз проверили готовность батарей и заняли позицию. Для точного прицеливания доли секунды, бить в голову — ну это уже сами секвенсеры поймают момент. Заклинания — ну извините, не до гуманизма. По инсульту охранникам, цели — просто хорошее оглушение, но об этом позаботится Иван.

— Приближаемся!

Уже были видны мощные квадратные фары тяжелой машины. Цели были расписаны заранее — мой водитель, Анькин — охранник на переднем сиденье. Щелкнули спуски серийников, и машина вильнула, потеряла управление и въехала в фонарный столб, засыпав осколками асфальт вокруг. Сзади нее на дороге на большой скорости, рискуя заносом на мокром асфальте, выскочила машина Ивана. А вот теперь ждем.

Иван выскочил из машины, как чертик из коробочки, и выволок профессора, бросил его как куль на асфальт и разрядил ему в голову серийник. Затем потащил в свою машину, усадил на заднее сиденье, выпрямился, нашарил взглядом дорожную камеру, снимающую все это безобразие, и парой выстрелов из припасенного плунжера превратил ее в крошево. Затем подошел к машине профессора и бросил туда ЭМП-гранату, захлопнув дверь. Теперь вся электроника от проводки до видеокамеры слежения и GPS — маячков будет надежно выжжена.

А вот теперь наш выход!

Мы подбежали к машине Ивана, и вытащили оглушенного профессора, как раненого бойца.

— План тот же! — Глухо сказал Иван через жесткую вратарскую маску — защиту от распознавания лиц. Он поднял с пола и положил на заднее сиденье мешок с картошкой. — Дайте мне его плащ!

Мы содрали с профессора плащ, а Иван накинул его на мешок, создавая для следующих камер видимость похищенного в машине.

— Уходим! — Иван прыгнул в машину и дал по газам, а мы потащили профессора через двор-колодец, к нашей машине. Фишка в том, что вот здесь камер наблюдения не было, как и по выбранному нами маршруту следования. А Иван выполнял только роль приманки.

— Какой тяжелый! — Анька с трудом поддерживала профессора за руку, закинутую на шею. — А по виду не скажешь!

— Груз знаний, что ты хочешь!

Мы наконец-то протащили профессора через темное парадное и засунули в нашу машину.

— Гарантия, — я вогнал ему в шею шприц с пропофолом — достойная современная замена тряпки, пропитанной хлороформом. — Ну а теперь поехали!

— Ну что, будим профессора? — Иван с мотоциклетным шлемом под мышкой вошел в старый дом, подготовленный к сносу. — Да опусти ты уже серийник!

— Предупреждать надо! — сердито буркнула Анька, загоняя ствол обратно в кобуру.

— Посты выставлять надо! — сказал Иван. — Расслабились тут!

— Ну как прошло? — спросил я Ивана.

— Да нормально. Поцики не прихватили, за это им будет мешок печеной в бензине картошки на ужин для дежурной смены. Тачку спалил на пустыре и рванул на моцике по объездной, мимо камер. А у вас?

— Ну как видишь, клиент довольно спит и ловит наркотические сны, — я кивнул на хорошо примотанного скотчем к старому колченогому стулу профессора.

— Обезвредил его? — кивнул Иван на него.

— А как же!

— Ну тогда будим, — Иван подошел к профессору и похлопал того по щекам. — Просыпайтесь, господин хороший, харэ спать!

Профессор открыл глаза и попытался сфокусироваться на окружающем мире.

— А… Что… Где я? — ошарашенно тряхнул головой профессор. — И кто вы, черт возьми, такие?

Профессор попытался сплести мудры, но помимо того, что пальцы его еще не слушались, с магией тоже были проблемы.

— Что, не получается? — сочувственно спросил Иван, наблюдая за гримасами профессора. — И не получится. Чувствуете дискомфорт в заднем проходе? Вы сидите точнехонько на приклеенном к вашей заднице узелке Мары, самом настоящем и приготовленном по всем правилам. Так что ваша магия не работает. А вот наша — работает.

Иван вынул из ножен «Иглу» и принялся вычищать грязь из под ногтей кончиком лезвия.

— Да вы знаете, с кем связались?

— Конечно. Вы — профессор Половинцев, зам по научной работе вашего блядского института прикладной магии. Извините, титулы и заслуги перечислять не буду, нет времени.

Профессор попытался потужиться, но магия так к нему и не вернулась — в волховском зрении было видно, как узелок Мары сосал из него силу, запустив красный змеящийся канал в стогну Исток и чуть ли не довольно урча. Страшная штука, не зря за нее полагается смертная казнь через повешение, как и за любую черную волшбу высокого уровня.

— Для начала, вы мне расскажете про Жезл Возмездия. Что это за артефакт, как устроен и как действует.

— Вы думаете, что я вам расскажу? — рассмеялся профессор. Иван изумленно поднял брови — такая реакция свидетельствовала либо о бесстрашии пленника, либо о его полном безумии.

— Вы знаете, что такое ведение допроса в полевых условиях? — вопросом на вопрос ответил Иван. — Могу рассказать, а могу и показать. В любом случае, решать вам — либо выглядеть в гробу как живой, либо в виде гуляша.

— А варианта «оставить в живых» нет? — осведомился профессор. — Как-то ваши предложения не вызывают оптимизма и особого желания сотрудничать.

— Только если вы подпишите согласие о работе на нас.

— «Нас» — это кого? — ехидно прищурился профессор. — Вы вроде как и русский, но в Империи меня может тронуть только безумец. Я имею звание полковника Тайного Приказа и советника Государя Императора. Так что я думаю…

— Да, русский. Российская Империя. Только не ваше злокачественное новообразование, по невежеству и шовинизму именующееся так же, а другая. Старая.

— Вы из другого времени? — выпучил глаза профессор.

— Нет, из другого мира. Не округляйте так глаза, профессор, дефекация в ваши планы не входит.

— Другого мира? — тут уже пленник с плотоядным интересом посмотрел на Ивана. — Нам есть о чем побеседовать.

— Диалога не получится, если вы не станете сотрудничать.

— Станете сотрудничать вы, — рассмеялся профессор. — Минут через пятнадцать, когда Тайный Приказ свалится вам на головы и роли поменяются.

— Вы о том микрочипе, который сидит у вас в предплечье? Я его выжег первым делом, так что этот вариант не пройдет. Да, не благодарите, мог бы для быстроты и руку вам отхерачить, чтобы не возиться, но в качестве жеста доброй воли не стал вас уродовать. Хотя это бы убедило вас быстрее, приведя в подходящее для допроса состояние. Так что времени у нас предостаточно. Когда вас — точнее, то что от вас останется — случайно найдут бомжи или строители, то для вас будет уже поздно, да и все равно. Ну что, вы ответите на мои вопросы?

— А потом вы меня грохнете? Ну тогда давайте уж сразу, чтобы не мучиться.

— Легко уйти не получится, профессор, — сказал Иван. — Ну или тоже уйти, но своими ногами, подписав бумагу о добровольном сотрудничестве со Службой Внешней Разведки Российской Империи. Или, допустим, чтобы для ваших долбодятлов это выглядело убедительней, с Управлением Специальных Служб САСШ.

— Здесь это называется Центральное Разведывательное Управление Объединенной Америки. Вы даже не удосужились посмотреть это в интернете, — не удержался от сарказма профессор.

— Вы про вашу сеть? Ах, да. Забыл. У нас это называется по-другому, и в основе лежат российские разработки, ну да это сейчас никого не интересует. Давайте поговорим про Жезл Возмездия.

— А что вас собственно интересует? Изъять вы его не сможете, — насмешливо сказал профессор. — Повторить попытаетесь? Удачи. Ну получите абсолютно бесполезную деревяшку с обрывками разрозненных плетений, реагирующую на погоду и фазы луны. Крестители, когда делали его, добавили туда частицу Истинной Крови, Санг Реал, которую потом невежественные варвары исказили до «Грааль». Частицу крови Спасителя вы вряд ли найдете. Да и повторить геометрию, основанную на каббале — тоже. Так что пшик с вашими изысканиями. Даже если вы пришли из другого мира, вы вряд ли сможете что-то сделать.

— Что, все так запущенно? А если хорошо подумать? — Иван задумчиво пощелкал плойкой. — Щипцы, в отличие от паяльника, идеально входят в анус и разогреваются хорошо и быстро.

— Если хорошо подумать, то вам для этого придется вынуть из меня узелок Мары, а тогда мы поговорим с помощью волшбы. Так что можете меня не запугивать, — хихикнул профессор. — Не получится.

— Ну не получится так не получится, — пожал плечами Иван. — Итак, профессор, вы даете согласие сотрудничать с нами?

— Ладно. Жить хочется, — вздохнул профессор. — так уж и быть, даю.

— Вот ручка, — Иван вложил в кисть профессора ручку и поднес бумагу. — Вот согласие.

— Может, хоть руку освободите? — профессор кивнул на свои примотанные к подлокотникам предплечья.

— Сначала подпишите, потом обстоятельно поговорим, а потом обязательно освобожу. Когда увижу, что вы не выкинете никаких фокусов.

— Какой недоверчивый молодой человек, — хмыкнул профессор, чиркнув закорючку. — Ну спрашивайте.

— Вы используете Жезл для поиска других магов?

— Да, но он отслеживает только инициируемых магов здесь и прибывших из другого мира.

— Что, таких много? — заинтересовался Иван.

— Десять установленных и несколько неустановленных, возможно пришельцев, а возможно и нет, мы так и не смогли понять, кто это.

— И кто где находится?

— Трое в Российской Империи, я так полагаю, что это вы и есть. Один в Америке, один в Восточно-Азиатском Союзе, и пятеро в Японии. И еще с десяток непонятных засечек, как в Российской Империи, так и в других странах. Большинство приходится на Японию и Восточно-Азиатский Союз, там прямо Мекка для непонятных пришельцев.

— Сможете показать, где?

— В таком виде? — профессор выразительно показал на свои путы из скотча.

— Одну руку могу освободить, — Иван с канцелярским ножом в одной руке и планшетом в другой подошел к профессору. — Готово.

— Ну хоть так. Надеюсь, все-таки развяжете меня окончательно. Что я сделаю? Я же уже дал согласие работать на вас, даже подписал бумагу, — начал разминать затекшую кисть профессор.

— Показывайте, — требовательно сказал Иван.

Профессор начал пальцами одной руки водить по планшету, ставя тычки и оперируя жестами.

— Вот, готово. Эти — точно пришельцы, а вот эти — черт знает кто. — профессор протянул планшет Ивану. — Да, карта не точная — радиус сто верст от примерной точки на карте. Так что особо не надейтесь, по таким координатам отыскать кого-либо трудно.

— Надо будет — отыщем, — пообещал Иван. — Так что еще вы можете сообщить в рамках нашего зарождающегося сотрудничества?

— Смотря насколько хорошо вы знаете матемагику, — усмехнулся профессор. — И насколько вы сильный волхв.

— Достаточно. С вами справиться могу, с Куракиным — не знаю, но тоже скорее всего.

— Вы настолько самоуверены? — издевательски хмыкнул профессор.

— Скорее, я хорошо подготовлен и волхв в третьем поколении, точнее Характерник, если вам это что-то говорит.

— Говорит, — с интересом посмотрел на Ивана пленник. — У нас характерники перевелись, ну почти. А вас, значит, гоняют вот так между мирами, используя вашу подготовку?

— Ну сами знаете ответ. В разведку необученных салаг не посылают, туда идет спецназ. Так что про тех, которые не попадают в разряд установленных пришельцев?

— У них другой спектр М-последовательности. Степень чужеродности сведена до минимума или отсутствует вообще.

— То есть?

— Вы что, не знакомы с теорией резонанса сфер? — выпучил глаза профессор.

— В первый раз слышу, — сказал Иван.

— Вот так вот, по мирам ходить можете, а таких простых вещей не знаете, — подколол профессор.

— Поясните.

— На пальцах? Хорошо. Если вы принадлежите своему миру, а находитесь в чужом, то возникает рассогласование вибраций силы в вас и в мире, возникают биения. Вы не способны использовать свою силу на все сто процентов. Поэтому, кстати, у нас и нет людей, способных пройти в другой мир, для пробоя сфер должен произойти резонанс. Чтобы вы смогли преодолеть энергетический барьер. Как вы это делаете, не зная простых основ — я не знаю.

— Интуитивно.

— Интересные вы экземпляры, — хмыкнул профессор. — Провести бы на вас исследования…

— И думать забудьте, — хмыкнул Иван.

— Причем величина сдвига вибраций может быть значительной, ослабив вас вполовину или того больше. Вы не чувствовали ослабления своих магических способностей, хотя бы по мелочам? Ну процентов на пять-десять, судя по вашей эффективности?

— Нет, — ответил Иван. — Ничего.

— Значит, вы способны подстраиваться под частоты этого мира. Но тем не менее, по этим биениям жезл вас и находит. Не только, конечно, по ним, но в основном. А вот у тех, кого мы так и не смогли определить, биения отсутствуют при высоком уровне чужеродного магического фона. И это не инициализированные здесь маги, жезл показал бы это. Пока мы с ними не разобрались. Но я думаю, с вашей бы помощью…

— Теперь вы пытаетесь склонить к сотрудничеству нас? — хмыкнул Иван.

— А что? Было бы неплохо. Пока мы не сталкивались вживую с иномирянами, вы бы стали таким наглядным пособием…

— Препарированным и заспиртованным в банке? Увольте, — сказал с усмешкой Иван.

— Да нет, ваши тела нам не нужны, важен только живой экземпляр.

— Узнаю яйцеголовых, готовых пустить под нож тысячи для обретения истины.

— Ну зачем же так? — укоризненно сказал профессор. — Достаточно было бы…

Хлопнул пистолет с глушителем, и во лбу профессора появилась красная дырочка, из которой побежала кровь. С веселым звоном заскакала по полу стреляная гильза, курившаяся дымком.

— Вот так обретают просветление, — сказал Иван, опуская пистолет. — Открывая третий глаз посреди лба.

— Зачем? — спросил я. — Вы же вроде как договорились?

— Затем, — кивнул на него Иван. — Посмотри, где у него свободная рука. А она у него в трусах. Умеет, точнее, умел сукин сын глаза заговаривать, даже ослабленный узелком. Сейчас он вынул бы его из заднего прохода и устроил бы этот самый проход всем нам. А в мои планы это как-то не входило. И потом, неужели вы думали, что я бы его действительно отпустил? После всего, что он знает о нас? Эх, стажеры…

Я переглянулся с Анькой. Ну тут сказать нечего.

— Кстати, вас не учили очищать место преступления? — Иван засунул пистолет за пояс сзади. — Проведем лабораторную работу. Сейчас, судя по статьям в сети, в моде расчлененка…

Глава 17

— Итак, что мы имеем? — Иван спросил у нас, серфящих по сети.

— Ищем, — пробурчал я, скроля экран.

Японские тексты, да как и на любом другом языке, давно перестали быть проблемой — качество машинного перевода зачастую превосходило знание носителя языка.

— Тут у них череда непонятных происшествий, причем выходящих за рамки обычного, — сказала Анька. — Сначала международный скандал с ядерным оружием, год назад даже случайное происшествие, был взрыв, правда над малонаселенным районом. ВАС даже был чуть ли не в состоянии войны с ними, а международные организации с ума посходили, когда оказалось, что страна имеет статус ядерной державы.

— И не только это, — я снял виртуал. — Череда скандалов по поводу испытания магии на живых людях. Потом вот только что проскочившая информация про изуверские опыты с брейнфреймами, когда из мозга живых людей японцы делали вычислительные комплексы, лишая их тел. Короче, последний год джапов трясет вдоль и поперек. Такое впечатление, что против них идет массированная информационная атака, долговременная и плотная, не давая утихать череде скандалов.

— Значит, это у нас цель номер один, — резюмировал Иван. Тем более как сказал покойный профессор, в бога его душу мать, там наибольшее количество как установленных попаданцев, так и непонятных. Что в Восточно-Азиатском Союзе?

— Кроме нарковойн всех со всеми ничего нет. Правда, тут проскочила информация об одной резне, неизвестно кем учиненной, но в разгар войны это может быть и случайным совпадением. Хотя совпадений и не бывает, — сказал я, потирая глазницы. Виртуал все-таки давал на глазки приличную нагрузку.

— Ладно, пока откладываем, как цель номер два. Ну а в Российской Империи?

— Тишь, гладь да божья благодать. Боже, царя храни и прочая лабуда. И в восточно-сибирском регионе, на который указал профессор, никаких шевелений и телодвижений. Хотя может блохеры и журнашлюхи просто не обращают внимания на подобное, для них это в порядке вещей. В Объединенной Америке кроме стандартных сообщений о летающих тарелках и бигфутах тоже ничего нет, а копаться в этом мусоре, вызванном приемом легализованных наркотиков и вискаря, бесполезно.

— Значит, откладываем. Аномальная активность отсутствует, а искать то, не знаю что, мы уже устали. Значит, наши цели — Япония и ВАС.

— Когда выдвигаемся?

— А куда ты собрался выдвигаться? — усмехнулся Иван. — В Японию?

— Ну можно и в Восточно-Азиатский Союз, проверить информацию об инциденте. Начать с меньшего, а то потом обидно окажется, если перетрясем больший гадюшник, а там никого не будет.

— Будь у нас за спиной «Хоругвь», я бы так и сделал. Только вот ее у нас за спиной нет, а получение визы в ВАС для нас с нашими ограниченными средствами — задача неподъемная. А Япония в режиме чрезвычайного положения, туда придется прорываться нелегально, как и в ВАС. Вы же не думаете бросить наше снаряжение, которое между прочим строго подотчетное, и налегке с голой задницей топать на территорию противника?

— Ну как бы…

— Как бы продолжаем фильтровать информацию, искать зацепки и концы, и вот когда уже будем уверены, тогда и рванем, точнее выедем тихо и спокойно на место и начнем работать. Пока говорить не о чем, — осадил наше юношеское рвение Иван. А пока…

Куракин был вне себя от бешенства. Пропал профессор Половинцев, причем не просто пропал, а был похищен неизвестными, а сопровождающие — убиты. Вскрытие показало характерные изменения в мозге покойных охранников, и можно было сделать точное заключение — нападавшие были волхвами. Или магами. А вот тут было уже интереснее.

Если волхвами — тут было несколько вариантов. Первый — «Предтечи». Хоть существовало и официальное течение волхвов, они как-то обходились без насилия и тем более убийств, ограничиваясь мелкими пакостями. И тем более в отношении волхвов официальных, которые были на службе Империи и относились к Тайному Приказу — все знали, что спецслужбы устроят такое, что мало не покажется никому. В том числе и тех, кто посмел посягнуть на вотчину самого Государя Императора и Империи. Но было и боевое крыло, которое расходилось со мнением официального, копируя ситуацию, сложившуюся когда-то в ИРА. И они могли устранить любого высокопоставленного чиновника, невзирая на его принадлежность, да что там говорить, они руку и на императорскую фамилию пытались поднять, да вовремя им эту самую руку укоротили.

Второй вариант — иностранное влияние. Сейчас шла гонка похлеще ядерной в свое время — каждый, хоть считавшийся и потенциальным, противник стремился любой ценой заполучить превосходство и обойти соперника. Отсюда и набор магически одаренных, и бешеные деньги, вложенные в аппаратуру для майнинга заклинаний, и соответствующие институты, занимающиеся подобной проблематикой. Но — оно «но» и есть. Были у спецслужб негласные джентльменские правила — не действовать грубо на чужой территории. Никаких похищений, убийств и прочих непотребств, потому что за это может прилететь хорошая ответка в виде таких же мер на той стороне. Поэтому, хотя версия и маловероятная, но скидывать со счетов ее нельзя.

Ну и третий вариант — третья сила. Те самые прибывшие сюда иномиряне. На кой им это сдалось — неизвестно, но если они настолько могущественны, что смогли прийти из другого мира? Хотя он и сам такой, но выдернули его по-другому. А вот с путешествиями в другие миры не получалось… Пока не получалось, одернул себя он. Есть мировое Древо, есть другие миры, но его учитель сгинул до того, как успел передать эти знания ученику. Да и тот гримуар, знаменитую Поведь, они так и не нашли… Вот и приходилось идти по пути тех же западных магов, заняться майнингом заклинаний. Не сказать, что это было неуспешным, М-последовательности получались довольно связными, но… не того уровня. Более примитивные, чуть лучше цирковых фокусов без магии. Типа зажигания файрболов-плазмоидов или отвода глаз… То, что его учитель презрительно называл «баловством». А вот подготовкой и проектированием занимался Половинцев, сам неплохой природный волхв, на уровне ученика Жреца. И вот теперь он исчез, да еще как. Ну что, господа из Тайного Приказа, будет вам теперь бааальшой фитиль в анальное отверстие, толстый и горячий. Прохлопали, блин? Ушами? Готовьтесь. Пора и Государю Императору об этом доложить, а дальше по закону всемирного притяжения говно потечет сверху вниз, затекая под золотое шитье генеральских воротников. И ни одна скотина теперь не вякнет, что мол «расходовать зря ресурсы».

Куракин открыл колпачок старомодного «Монблана» с золотым пером, и стал строчить докладную Государю, с просьбой выразить монаршью волю и оказать содействие в решении данного вопроса.

— Больше ко мне не обращайтесь! — Сапаров в бешенстве прошипел в лицо Ивана.

— Да что случилось? — как можно более невинно спросил Иван.

— Что? Это я у вас должен спросить — что! Обыски и задержания в штаб- и прочих квартирах Предтеч, вызовы на допросы, слежка… Я же вас просил не заниматься внутренним терроризмом!

— Я и не занимался, — пожал плечами Иван. — Никакой акции в отношении института не проводилось…

— … кроме похищения второго лица в негласной иерархии института? Половинцев был правой рукой Куракина! А вы его похитили и ликвидировали?

— Кто сказал, что это мы? — невинно спросил Иван. Если Сапаров его провоцирует с целью дальнейшего шантажа, то надо следить за дальнейшим развитием беседы. — Мы тут вообще ни при чем.

— Если даже и так… Нет, я не пишу нашу беседу, для меня это тоже будет приговором. В ближайшее время нам придется ограничить наши контакты, проще — не встречаться. Я залегаю на дно, как и многие другие, чей бизнес вы подставили под удар, и будем молиться богу, чтобы все со временем наладилось.

— По нашему делу?

— Вот, держите, — князь дал Ивану ключ с табличкой на нем. — Внутри найдете все, что вы заказывали, и да, это обошлось немного больше, чем рассчитывалось.

— На сколько? — Иван непроницаемым взглядом посмотрел на Сапарова. Если князь все-таки решит его шантажировать…

— На килограмм. Не беспокойтесь, все наши договоренности остаются в силе, просто на данный момент мы притормаживаем наши отношения до тех пор, пока все не устаканится.

— Хорошо, — Иван достал из сумки килограммовый слиток. — Возмещаю. Ну уж остальное — тогда после возобновления наших деловых отношений.

— Согласен, — Сапаров кивнул. — А теперь прошу меня извинить, дела.

— До свидания, — сказал Иван, развернувшись в сторону входной двери.

— Да, еще. Ходят слухи о каком-то Старце, который есть бич волхвов, — сказал князь в спину уходящему Ивану. — Имейте в виду.

Иван только кивнул, но слова князя запомнил.

Разговора не получилось. Сапаров напуган до усрачки и сейчас не способен трезво мыслить и соображать. Значит, придется действовать самому. И да, надо проследить за князюшкой, чтобы в Тайный Приказ не побежал со слезной просьбой защитить и избавить от татей и душегубов нечестивых, повторяя «черт попутал». Хотя не побежит, знает, что на него есть совершенно убойная в полном смысле компра. От спекуляций золотом на черном рынке и организации преступного сообщества до соучастия в государственной измене и покушению на представителей высших органов власти и государства. По современному «Уложению о наказаниях» там положено легкое вздергивание за шейку, каторгой не отделается. Так что вся надежда, что князь окончательно пересрется и будет сидеть тихо, как мышь под веником, боясь даже пискнуть. Ну а то, за что Иван заплатил хренову тучу бабок в золоте, им очень пригодится.

— Ну что, готовы? — Иван остановился перед одной из дверей хранилищ, оборудованных в огромных ангарах на окраине Питера. Обычно люди свозят сюда всякое барахло, типа старых диванов и бабушкиных торшеров, или хранят здесь инструменты и аппараты вроде компрессоров и газонокосилок — в общем то, что либо домой не попрешь, либо оно там нафиг не надо. Но это хранилище было побольше, размером с гараж на три машины.

— Сим-сим откройся, — сказала Анька.

— А лучше отдайся, — закончил за нее я.

— Детвора, — пробурчал Иван, отмыкая замок внизу и поднимая ролл-дверь. — Проходите!

Мы скользнули внутрь, и Иван опять опустил дверь на место.

— Да уж, — сказал я, оглядываясь на стеллажи, заставленные ящиками и кейсами. Тут даже был и неплохих размеров рабочий стол. Ну а в углу скромно прислонились к стенам два мощных электробайка, мечта любого рокера.

— Сколько я отстегнул князю за эту берлогу со всем содержимым, уточнять не буду, — сказал он, отряхивая руки.

— Да я думаю достаточно, — сказал я. — И вообще, давно хотел тебя спросить, откуда столько золота? Я смотрю, на миллионы и миллионы имперских рублей?

— Из Центробанка Российской Империи. Все официально и легально, на нужды Верви. Правда, затрахался я его сюда на себе перекидывать да тайники устраивать. Ну да ладно, эти дела вас не касаются, — усмехнулся Иван. — Все средства истрачены по назначению или лежат и дожидаются востребованности. Вон, кстати, в тех ящиках — сорок миллионов местными в крупных купюрах, на всякий случай. И в валюте тоже.

— Не мелочитесь, — покачал головой я.

— Ну поскольку наверху приняли решение о создании здесь резидентуры, надо же с чего-то начинать. Кто бы мог подумать, что вместо профессиональных разведчиков здесь окажусь я с парой недоучек-стажеров.

— Но-но, попрошу! — строго сказал я. — И вообще, если по времени, наша официальная институтская практика закончится через три дня.

— Помечтайте, — насмешливо сказал он. — Все, мы здесь благополучно застряли. Нет, ну если вы так настроены, я могу вас вернуть без проблем — да вы и сами это можете — только потом перед дедом будете отвечать тоже сами. А он может посчитать это дезертирством, и правильно, кстати, сделает. Ну и соответственно дело не сделано, все начинать сначала, пришелец из Безодни не пойман, аномалии этого мира не расследованы…

— Хорош давить на сознательность, — не вытерпел я. — Ты же знаешь, что мы останемся. Пусть и каникулы пролетят. А вот к началу учебного года — извини. Мы пропускать не намерены.

— Ну я не думаю, что это настолько затянется, — сказал Иван. — Хотя и быстро ничего не получится. И вообще я притащил вас сюда с определенной целью. Сейчас мы готовимся сменить легенду и наконец-то заняться делом.

— А чем мы раньше занимались?

— Тебе сказать? — хитро прищурился Иван.

— Не надо, — сказала Анька. — Ответ я примерно знаю.

— Вот то-то и оно.

— А что так резко-то? — спросила сестра.

— Да переполошили мы всех с этой акцией по устранению Половинцева. Сапаров на измену сел, опять же погромы Предтеч, Тайный Приказ видимо анально стимулировали на активные действия.

— Ну до нас-то каким боком доберутся, если еще не добрались? Только что князь расколется, но эта проблема решается просто, — Анька провела большим пальцем по горлу.

— Сама понимаешь, у него есть страховка на этот случай. У нас она тоже есть, и хорошая. Но наши отношения с ним прочней, чем на страхе, они на выгоде. И сдаст он нас только тогда, когда Тайный Приказ до него доберется и потащит в пыточную. А вот пока этого не произошло, давайте брать ноги в руки и уже смываться из престольной.

Иван подошел к стоящему в углу сейфу и завертел диском, затем открыл дверцу.

— Вот вам новые документы, — он дал нам с Анькой пластиковые карты паспортов. — Князь использовал время с умом, и теперь у вас есть железобетонные легенды. В том числе и паспорта на имя американских граждан, так что при случае сойдете за них.

Иван опять согнулся над сейфом и достал папки.

— Здесь подробные описания, изучите от корки до корки. Как видите, все в бумажном виде, чтобы можно было читать и под одеялом при свете фонарика.

— Со старыми что делать? — спросила Анька, роясь в сумочке в поисках документов.

— Ничего. Пока используем, как и раньше. При нужде скинули и предъявили новые по обстоятельствам. А на старые я взял билеты на «Петра Великого», круиз вокруг Европы с заходом в иностранные порты. Ну мы естественно рванем в противоположном направлении. Легенду эту они проверить успеют быстро, но она их отвлечет.

— Такое впечатление, ты готовишься к тому, что нас уже раскрыли, — сказал я.

— Ну раскрыли или не раскрыли — всегда нужно быть готовым к самому худшему. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более, князь сказал мне какую-то фразу, которую я не понял, а уточнять было не с руки, он был не в том настроении. Про какого-то Старца-бича волхвов. Я боюсь, как бы это был не местный Ищущий. И вот тогда все может очень сильно осложниться.

— Они же вроде как про таких не знают? — спросил я.

— По-моему, как волхв, ты был должен уже привыкнуть к тому, что если про кого-то или что-то не знают, это не значит, что его не существует. Будем исходить из самого худшего. Поэтому нам надо ускориться. Все распоряжения я по студии сделал, мы пока находимся в отпуске. Вот так вот решили и дернули в круиз.

— А на самом деле?

— Нам нужно как можно быстрее выбраться из страны и попасть на территорию Восточно-Азиатского Союза. Причем с грузом, — Иван кивнул на стеллажи с коробками и боксами. — Оружие, боеприпасы, экипировка. И только то, сколько унесете на себе, учитывая грузоподъемность «Бармицы». Так что оставляю вас, детишки, в игрушечной лавке, покрутите в руках и прикиньте, что берете с собой на эту миссию. А я пока фургон подгоню.

— А как мы отсюда выберемся? — остановил я Ивана. — В смысле, где нас будут проверять? Что можно брать?

— Да все, что душе угодно. Проверять нас не будут, и на поезде под перестук колес мы точно не поедем. Полетим аки птицы, — подмигнул Иван.

— В смысле?

— Ну вы совсем думать разучились, стажеры. Полетим на самолете. Я зафрахтовал борт, который доставит нас на границу Российской Империи и Восточно-Азиатского Союза. Неужели вы думаете, что мне улыбается пить чай в традиционных двухсотлетних подстаканниках Императорской Железной дороги и каждый момент многодневного путешествия ждать стук жандармов в дверь? Так что покопайтесь пока на стеллажах, коробки подписаны. И забирайте то, что надо — мы сюда не вернемся.

Глава 18

На летном поле было довольно свежо — ночи хоть и белые, но прохладные.

— Ну все, грузимся, — Иван повернул ключ в замке зажигания, и шелестевший на малых оборотах электромотор фургона стих.

Мы с Анькой вышли из салона, по ходу разминаясь — все-таки ехали довольно долго.

— Это он и есть? — Анька скривилась, пристально осматривая обшарпанный борт «Лирджета».

— Да, — ответил Иван, перехватив ее взгляд. — Не смотри на его внешний вид, птичка довольно крепкая. Я его лично проверил.

Анька хмыкнула, представив, наверное, себе Ивана в роли авиамеханика. Не тянул он в ее представлении на эту интеллектуальную профессию.

— Не мог «Сухого» арендовать, — буркнула она себе под нос. — Не люблю вражескую технику.

— Зато стоит дешевле и без очереди, — сказал Иван, открывая заднюю дверь фургона. — «Сухие» все расписаны для шишек, как простых, так и государственных. Да и стоят на приличных аэродромах, куда, как мне представляется, нам соваться не стоит.

— Наверное, папуасов возил в Африке, потом по дешевке сюда перегнали, — никак не успокаивалась Анька.

— Слушай, тебе шашечки или ехать? — возмутился Иван. — Что есть, на том и полетим. К тому же капитан лишних вопросов не задает, почему пара практикантов геологического факультета и их научный руководитель ну ни хрена не похожи на геологов. И почему ему надо лететь в Северо-Восточный Туркестан беспосадочно без дозаправки.

— Кирки за плечами нет? — спросил я. — Табельной? И казенной лопаты тоже?

— Трепло, — оценил меня Иван. — Берись вон за другую ручку.

Мы вынули из фургона один из лежащих пластиковых боксов и понесли его к трапу. Тяжелый, черт! Ну естественно, если учесть его содержимое. Которое было тщательно отобрано в муках и напряженной борьбой в партере с жабой, требовавшей «Еще! И побольше!». Ага, побольше, как же… Иван правильно сказал — только то, что сможете на себе унести, с недогрузом на десять процентов от грузоподъемности экзоскелетов костюмов. Меньше — можно, больше — ни-ни. Зато мы вооружились по полной и сменили наши короткие автоматы на нормальное, пусть и устаревшее оружие, справедливо рассуждая, что под наши-то боеприпасов в этом мире нет, а вот в армии ВАС и у любых повстанцев этого добра завались. И плунжерами они не пользуются, предпочитая старое доброе пороховое оружие — в климатических условиях от холодных горных перевалов до жарких джунглей лучше проверенных почти сотней лет образцов ничего нет. В конце концов, автоматные патроны россыпью проще найти, чем те же картриджи для плунжера.

С шутками-прибаутками с упоминанием родственников и их сексуальных отношений мы перетаскали в салон под надзор Аньки все боксы из фургона.

— Ну все, можно лететь, — Иван отошел от двери пилотской кабины, сел на одно из шести пассажирских кресел.

И с гулом турбин самолет поехал по рулежке, сворачивая на взлетку.

— Ну что, можете пока заняться своими делами, — сказал Иван, глядя на смарт. — Семь часов у вас есть.

— Эх, жаль покидать Питер, пусть даже и этот, — вздохнула Анька. — Завтра с утра заехали бы в стрелковое общество, потом культурная программа.

— Боюсь, что стрельба с культурной программой у нас будет там, куда мы летим, — покачал головой Иван. — Там нас точно не ждут с распростертыми объятьями.

— Посмотрим, — философски ответил я, наблюдая в иллюминатор, как все быстрее и быстрее мелькают огни по бокам взлетки, и, наконец, самолет оторвался от полосы. Постепенно уменьшался пейзаж за окном, потом его стало и не разглядеть.

Я откинулся на кресло и закрыл глаза — а что, подремать — здравая идея. Главное, правильная.

— Вы знаете, зачем я вас вызвал, — Куракин посмотрел на персонажа, сидящего за столом напротив него.

— Вызвать вы меня не можете, а можете только попросить прийти, — сказал сидящий в кресле человек.

— Да, пожалуй, что так, — сказал Куракин, ощущая некоторую неловкость. Вызвать того действительно было нельзя, и он мог отказать, если бы захотел.

Тот самый Старик, Козьма Радогорцев, из древних волхвов, чудом уцелевших после охоты Крестителей, и с тех пор скрывавшийся до тех пор, пока волшба не вышла наружу и не стала тем занятием, за которое не убивают и не ссылают в монастырь. Но древний волхв не служил никому. Только славянским богам и Прави, как он называл свою цель. В свое время он много попортил крови Крестителям, его предавали анафеме во всех храмах, считая безбожником, язычником и чуть ли не отродьем сатаны. Время от времени он исчезал, когда на сотню лет, когда на две, и потомки Крестителей расслаблялись. Но рано или поздно он появлялся вновь. Нет, он не враждовал с церковью, его враги были врагами Руси, и тогда появлялся Козьма Ярый, огнем и мечом вычищавший скверну лучше всех остальных. По неправому делу его не стоило беспокоить, он мог и обидеться и разобраться так, что не приснилось бы и в страшном сне. Причем, он не разбирал, кто перед ним, у кого какой титул или сан. Но здесь дело было правое, Куракин был уверен.

— Дело вот какое, — Куракин изложил волхву все, что знал.

Тот степенно погладил седую бороду, став похожим на Деда Мороза, по недоразумению облаченного в деловой костюм. Потом закрыл глаза и превратился в неподвижного истукана.

Прошла минута, вторая, третья… Козьма все так же сидел, не меняя позы, с закрытыми глазами. Куракин испытующе смотрел на него, ожидая, когда этот древний истукан проснется. Потом, не выдержал и кашлянул.

— Хорошо, я возьмусь за ваше дело, — Козьма открыл глаза, в которых словно бы горел потусторонний огонь, отбрасывающий блики на зрачки волхва.

— Вы их найдете? — с надеждой спросил Куракин.

— Я возьмусь за ваше дело, — повторил старый волхв.

— Оно не только мое, оно и Императора, — уточнил Куракин. — Государственной важности!

— Я пережил царей, генеральных секретарей и президентов, и вашего Императора тоже переживу, — медленно сказал волхв. — Мне нет дела до сюзеренов, мне есть дело только для моей родной земли, России и не только, везде, где был мой род.

— Так вы…

— Что вам непонятно? — спросил волхв голосом, от которого, казалось, завибрировали стены кабинета.

— Нет-нет, все… — пролепетал испуганно Куракин. Сила волхва не просто поражала, она угнетала. Даже он, официально самый сильный волхв в Российской Империи, не мог тягаться со Стариком.

— Мне будут нужны все ваши данные, — сказал волхв. — На бумаге, а не на ваших этих новомодных электронных досках и очках. Я умею работать и с вашими сатанинскими штучками, но предпочитаю видеть черты и резы на бумаге.

— Вот, конечно, пожалуйста, — засуетился Куракин, доставая увесистую папку с бумагами. — Что-нибудь еще?

— Ничего. Я вам сообщу.

— Все будет очень щедро оплачено…

— Я работаю не за деньги, если вы еще это не поняли, — сказал Козьма, поднимаясь с кресла.

— Как с вами связаться?

— Никак. Не ищите меня, — сказал Козьма, беря в руки папку. — И, если ваше дело окажется неправым, не взыщите.

У Куракина побежали мурашки по спине. Хотя чего бояться — в данном случае он был прав. А вот как посмотрит на это дело Старик… В любом случае, в волхве он был уверен. Главное — добраться до пришельцев, а остальное потом, по мере поступления.

— Эй, вставай, здоров ты дрыхнуть! Даже посадку проспал, — Иван потормошил меня за плечо.

Я проморгался сонными глазами. Из иллюминатора лился яркий солнечный свет. Самолет стоял на бетонке довольно-таки приличного аэропорта, залитого столь нелюбимым мной солнцем.

— Все, пошли!

Я ступил на трап и попал словно в баню — да тут градусов за тридцать! И это с самого утра. А говорили — Северо-Восточный Туркестан… Похоже, тут понятие «Северо-Восточный» сильно относительное, по мне так юга голимые.

У трапа уже ждал узкоглазый китайский фургон с мордой покемона.

Пока мы с Иваном, обливаясь потом, разгружали наши боксы, Анька летящей походкой спорхнула с трапа и теперь разглядывала здание аэровокзала.

— Пока тут некоторые прохлаждаются… — буркнул я сердито, кантуя очередной тяжелый бокс.

— Работайте, негры, солнце еще высоко, — пропела она. Ну понятно, она не просто прохлаждается, а ведет наблюдение. Пусть работает.

Наконец последний чертовый ящик был загружен в фургон, и мы заняли места в салоне китайской бурбухайки.

— Куда едем? — спросил улыбчивый казах в тюбетейке. — «Зодиак», «Престиж», «Релакс»? Или куда-то еще?

— На твой выбор, любезный, — ответил Иван. — Где потише, шум города надоел.

— Геологи? — спросил казах, оскалив белоснежные зубы.

— Ага, — сказал Иван и промолчал, всем видом демонстрируя неготовность к разговору.

— Хорошо, — вновь улыбнулся водитель.

Все удобства были за городом. Пришлось мне разглядывать пейзажи, поглубже посадив на переносицу очки — как я и говорил, солнце не люблю.

Через полчаса нас с нашими пожитками заселили в один из номеров загородного отеля. А вот водителя Иван не отпустил, сунув ему несколько сотенных бумажек.

— Вы тут пока заселяйтесь, а мне надо съездить по делам в город. Ну и не расслабляйтесь, если что.

— Хорошо, — сказал я и с наслаждением плюхнулся на застеленную кровать, широко зевнув. — Щас как посплю!

— Хорек, — подколола меня Анька. — Дрыхнуть только и горазд. Ты себе неправильный позывной взял, надо было «Хорь». Он бы правильно отображал твою ленивую сущность!

— Ага, — безмятежно сказал я. — А раз я хорек, то требую, чтобы мне почесали пузико! Можешь начинать!

Ну тут в меня как всегда прилетела подушка. Ничто в этой жизни не меняется, и любимая детская привычка сестры кидаться подушками тоже никуда не делась.

Иван вернулся уже под вечер.

— Ну что, расположились? — спросил он.

— Ага. Даже пообедали и в бассейне искупались, — подтвердила довольная Анька.

— Значит, как расположились, так и увеиваемся, — обломал наши мечты по поводу предстоящего отдыха Иван.

— Значит? — спросил я, предчувствуя неладное.

— Выезжаем ночью. Я договорился с контрабасами, они переправят нас через границу в районе Достыка.

— Люди надежные? — поинтересовался я.

— Насколько может быть надежен контрабандист, перевозящий через границу группу людей? Причем, которых всего трое, и у которых есть, что взять? Ответ — ноль. Так что держимся начеку, есть подозрение, что нас могут кинуть.

Под покровом ночи мы погрузили наши кофры в подъехавший сильно потрепанный «Исузу», рожа владельца которого несла на себе следы вырождения и сильно намекала на прошлые знакомства с тяжелыми предметами, приложенными к ней с большой силой. Увидев такую обезьяну, хотелось перейти на другую сторону улицы — не мне, конечно, для меня он не соперник.

— Тэньги? — коротко спросил бибизян с ужасным акцентом.

Иван достал из напузника пресс с катеринками, перехваченный банковской резинкой.

— Здесь десять штук, как и говорили.

Бибизян не стал считать бумагу — умел ли он, это еще вопрос — и тронул машину с места.

Под фарами ночная степь совершенно лишилась своего очарования. Кочки, пыль, изредка отсвечивающие зеленым чьи-то глаза… Короче, никакой зрелищности.

Прогнав так с полчаса, водила свернул с дороги и погнал к высокому кургану, видневшемуся в степи и находящемуся явно не в стороне границы. Иван напрягся.

Водила заметил это и усмехнулся.

— Небо, Яогань, прятаться часа полтора, — он показал пальцем вверх, не отрывая рук от баранки. — Спутник, понимаешь?

— Да, — сказал Иван, немного расслабившись.

Уж что-что, а спутники оптической разведки ВАС копошились в небе как блохи, просматривая одновременно и военные базы Российской Империи на сопредельной территории, так же, как и степь.

Подъехав к кургану, водила отодвинул в сторону кустарник, скрепленный проволокой, и въехал в пещеру, скорее нору. Впрочем, здесь можно было уместиться и паре грузовиков, хорошее временное укрытие.

Задвинув за собой ветки, бибизян вернулся в пещеру.

— Курить нет, выходить нет, отойти от входа. Понятно?

Мы кивнули. Понятно, чего уж там. Хотя если спутник ведет наблюдение тепловых сигнатур, он видит взбудораженную машиной почву четко и ясно, как на ладони. Впрочем, может у ВАС ловля непонятных объектов или субъектов не входит в приоритет, черт их пограничников знает. А наш провожатый, похоже, знает больше.

Примерно через полтора часа, показавшиеся нам вечностью, водила ожил. Выкурил сигарету, от дыма которой мы все закашлялись, из верблюжьего навоза что ли они их делают? Более звиздопротивного дыма я не нюхал давно, то-то вон ни комары, ни мошки не подлетают близко, падают замертво.

— Ехать, — он ткнул пальцем в машину.

Ну ехать так ехать. Водила гнал машину по степи в раллийном стиле, единственно по своим одному ему известным ориентирам, не пользуясь навигатором. Надеюсь, он все же не собъется…

Внезапно машина остановилась.

— Вылезай! — в руке у водителя неизвестно откуда возник пистолет, старый древний «ТТ» с потертым воронением. Только я был почему-то уверен, что он работает отменно, не такие лохи контрабасы, чтобы не проверять рабочий инструмент.

— Серьезно? — насмешливо спросил Иван. — Ты один, а нас трое.

— Вылезай! — взвизгнул водила и, уперев в грудь Ивану ствол, мигнул фарами и хлопнул по кнопке клаксона.

Ага, а вот это уже стрем. Из-за близкого пригорка метнулись тени. Я переключился на волховское зрение. Ба, два душмана с автоматами! Собрали для уважаемых богатых лохов комитет по встрече.

Мы подняли руки вверх, и понукаемые водилой, вышли из машины.

— Ты, — он направил пистолет на Аньку. — Ты пойдешь…

Куда он собирался ее послать, мы решили не выяснять. Ускорение! И замерла рожа бибизяна, явно хотевшего нам сказать что-нибудь про «секир башка бузук звиздец лошары», автоматчики, бежавшие к нам, замерли в фазах движения… Ну нам это давно не в диковинку.

Я выхватил из ножен своего автоматчика на поясе нет, не кинжал, а вполне себе современный нож, и пару раз рубанул ему по шее. Готов, только пока он еще об этом не знает. Узнает, когда голова отвалится, но будет уже поздно.

Иван разделался со своим примерно так же, а Анька… А она уже оприходовала водителя, мазнув ему пятерней по волосам, что на этой скорости равносильно сильному оглушающему удару. Выходим, для этих хватит.

Автоматчики, с которыми мы разделались, уже падали на песок по частям, фонтанируя кровью.

— Вот об этом я и говорил, — перевел дух Иван, вытер окровавленный нож об тюбетейку автоматчика и всмотрелся в степь. Я тоже — нет, никаких посторонних оболоков вблизи не было, эта троица была единственной.

— Говно у них стволы, — Иван поднял видавший виды автомат и посмотрел на маркировку. — Восточно-Азиатский Союз. Явно паленые. Ну что, пойдем допросим пленника, какого хрена ему тут было надо. И в темпе вальса, у нас очень мало времени. Надеюсь, вы крови не боитесь?

Водила был не особо разговорчивым, пока Иван не начал отстреливать ему пальцы из трофейного автомата. И тогда полились откровения.

Банальный гоп-стоп богатых путешественников, тем более криминальной направленности, которым надо было втихую перейти границу. Как в том наборе: — Геолог — спички, соль, патроны.

— А ты не думал, урод, что мы можем работать на государство? — навис Иван над подскуливающим водилой.

— Вы не государство, государство так не делает, — размазал кровавые сопли бибизян.

— Что не делает? Не пользуется услугами дураков вроде тебя или не убивает пленных?

— Да он похоже не въезжает. Русский плохо понимает, — вмешалась Анька.

— Да-да, русский плохо понимай, — торопливо подтвердил водила.

— Ну это его половые проблемы, — сказал Иван. — Да ну его нафиг!

И он выстрелил в голову бибизяна из трофейного «ТТ». Надо же, стопятидесятилетняя машинка сработала как надо, выбив мозги из головы водилы метров на пять.

— И что с ними будем делать? — спросила Анька. — При следующем проходе «Яоганя», если кто-то среагирует на трупы, сюда примчатся погранцы, а в наши планы светиться с такой помпой не входит.

— Придется взять с собой, — вздохнул Иван. — Я видел там в кузове брезент. И давайте побыстрее, хрен бы с этими уродами, но нам нужно срочно попасть в ВАС, а эти чмошники нас задержали на хрен знает сколько времени.

Он установил навигатор на приборную панель.

— Так что грузим тушки лохов в кузов и едем дальше. Время не ждет!

Глава 19

Мы дремали под мерный перестук железнодорожных колес. С транспортом решилось проще, чем я ожидал.

Когда мы на всех парах пересекли границу РИ и ВАС, впрочем, бросив машину еще до границы, в подходящем месте, мы увидели стоящий на рельсах, видимо в ожидании своей очереди, грузовой состав. А дальше — подходящий вагон из Российской Империи с недовольно пискнувшей электронной пломбой, и вуаля! Кто сказал, что железная дорога отжила свой век? Так-то оно может быть и так, но, когда надо перекинуть с одного места в другое сотни и тысячи тонн, никто не будет нанимать для этой цели грузовой шаттл, а пустит тяжело груженый поезд. Тем более если грузы идут издалека, с Российской Империи, медленно, но уверенно постукивая колесами на шпалах, и никуда не торопясь — контейнеры и ящики не любят комфорт и скорость «Фусина». Ну если конечно груз не скоропортящийся, но для него рефрижераторы есть, не дай бог в такой попасть, бр-р!

Пограничники здесь работали на отгребись, даже не проверяли вагоны на содержимое, удостоверяясь целостностью пломб, так что мы путешествовали с относительным комфортом и не мозоля глаза местным. А уж взломать-наложить пломбу — плевое дело.

Хуже было с местом назначения — выбираясь по ночам на разведку, мы выбирали подходящие вагоны стоящих рядом на сортировочной станции поездов, ища грузы, идущие в юго-восточном направлении. И вот тогда начиналась беготня с уворачиванием от вездесущих камер и живых путевых обходчиков, от которых деваться было некуда. А самое поганое, что в первую очередь перетаскивали груз, оставляя его перед открытой — палево — дверью вагона, и лишь потом сами. Один раз мы так чуть не лишились нашего багажа.

— Этакого мы кругаля даем, — сказала скучающая Анька. — Сколько тысяч километров?

— Достаточно. Уже неделю в пути.

— Ну уж потерпите, что ж вы такие нежные, — сказал Иван.

— Мне всю оставшуюся жизнь будет чудиться перестук колес, — покачала головой Анька.

— Ну, во-первых, она у тебя не такая короткая, чтобы ее остаток провести со слуховыми галлюцинациями. Во-вторых, вы действительно нежные. Вам дед не рассказывал, как он в молодости обогнул шарик на попутных средствах передвижения? Побывал везде — от этой самой Юго-Восточной Азии до Бразилии, и не всегда с комфортом, точнее, всегда не с ним.

— Так он тебе это тоже свои байки травил?

— Это не байки, некоторые маршруты и контакты деда стали использоваться позже нашей нелегальной разведкой. А путевые записки, которые он не вел, но потом компенсировал отчетами, могли бы быть опубликованы в серии «Военные приключения», если бы не были под грифом «совершенно секретно». А в-третьих, и главных, мы скоро будем на месте.

— Ну а как мы попадем в «Золотой треугольник»? — спросила неугомонная сестрица.

— Как-как… Как надо будет. Только остается въехать на территорию автономного округа Мьянма, а там…

Глубокой ночью мы сошли с поезда, теперь уже насовсем, и углубились в местные джунгли.

— Ну что, господа, пора переодеваться? — сказал Иван, провожая глазами поезд, стоящий на насыпи. — Нам еще искать себе транспорт, но чувствую, что его не приготовили. И вообще при местной бедности тут тебя за бакс не только прирежут, но и освежуют, расчленят и пустят на корм свиньям.

— Есть!

Фу-ух, какое счастье… Хоть это и не тропический вариант «Бармицы» с улучшенным теплоотводом, но нанотрубки сразу начали работать, охлаждая изнывающее от местной жары тело.

— А теперь куда?

— Теперь? Ну как и собирались. В джунгли, обходя поселения стороной и ища транспортное средство. Лучше с крылышками, чем с колесиками. И работаем теперь жестко, пленных не берем.

— Принято! — я, примерившись и жужжа моторчиками экзоскелета, приторочил на спину полупустой бокс. Ну а что, пока атомная батарейка работает, нечего ей жечь топливо вхолостую.

— Ну тогда пошли, — Иван махнул рукой, приглашая нас присоединиться.

И началась наша пешая прогулка по джунглям.

…Сапаров прихлебывал коньяк из снифтера, дымя неизменной сигарой. Умиротворенно светился экран антикварного ноута, на котором он любил работать, несмотря на засилие всяких визоров, виртуалов и прочей новомодной хрени. А что, дебит-кредит подсчитать хватает, опять же что еще надо? Да и взломать не подключенный к сети ноут никто не может, особенно если приняты меры защиты для снижения ПЭМИ от средств технической разведки — когда уже попался на горячем, это не паранойя. У параноиков, как известно, тоже есть враги.

Раздался стук в дверь. Сапаров удивленно поднял брови — он никого в гости не ждал, да и почему бы не позвонить в звонок? Он быстро щелкнул пультом, переключая висящий на стене голо в режим видеоглазка.

На крыльце стоял одинокий старец в обычном костюме. Князь быстренько вывел на голо мозаику экранов наблюдения с разных камер, обычных и скрытых, расположенных на подступах к дому. Нет, нигде и никого, ни одного подсвеченного контура от датчиков движения. Только очерченный красным нежданный визитер. Значит, не полиция или Тайный Приказ, те бы уже пригнали группу захвата.

Нащупав в кармане красную кнопку стирания всей информации на крайний случай, замаскированную под обычную зажигалку, князь вылез из кресла и вынул из шкатулки над камином плунжер — а вдруг? Ну если что, нажимается красная кнопка и на всех носителях информации срабатывают небольшие заряды пластида, делая восстановление данных физически невозможным.

— Кто? — спросил князь через дверь, сжимая рукоять пистолета.

— Гость, — раздался довольно бодрый без характерных стариковских обертонов голос из-за двери.

— Я вас не звал. А незваный гость хуже…

Дверь разлетелась вдребезги, а князя откинуло на середину гостиной и повалило на пол.

— Меня не зовут, я сам прихожу, — старик ногой отбросил от лежащего князя плунжер, второй ногой встав ему на руку, которой тот пытался нащупать кнопку-зажигалку. — Не надо резких движений, князь. Не в ваших интересах.

— В моих? — и Сапаров почувствовал, что обездвижен, плетения, наложенные визитером, обвили его, как кольца питона. — Да что вы делаете?

— Просто не хочу, чтобы вы причинили себе вред. Пока.

— Странный способ меня обезопасить, — князь попытался снять плетения с себя, но сил не хватало, визитер был намного сильнее и искуснее его.

— Я же сказал — пока, — визитер двинул пальцами, и князя вдруг поволокло по гостиной, приподняло и бросило в кресло.

— Да кто вы такой? — завопил от возмущения пополам с ужасом князь.

— Тот, кому вы все расскажете. И прямо сейчас. А не то…

Визитер шевельнул пальцами, и князь вдруг почувствовал, как плетения дрогнули и начали обвиваться вокруг шеи, прекратив доступ воздуха в легкие. Незнакомец подержал немного плетения и снял их только тогда, когда князь увидел перед глазами красную пелену гипоксии.

— Достаточно? — незнакомец посмотрел на задыхающегося князя, судорожно пытающегося набрать воздух в легкие. — Меня интересует вот что…

Через полчаса Козьма вышел из дома Сапарова, осторожно прикрыв входную дверь. Нет, убивать он его не стал, оставив того в состоянии дикого животного ужаса. И все было от того, что картина, нарисованная Куракиным, внезапно заиграла новыми красками и повернулась под другим углом. И это изменение точки зрения очень не понравилось Козьме.

Иван пер вперед, как автомат, к одной лишь ведомой ему цели. На наши с Анькой вопросы, заданные во время коротких передышек, он лишь отмахивался и запускал в воздух рой дронов, дававших обзорную картинку с воздуха. И наконец его старания после пары дней бесцельного с моей точки зрения метания по джунглям были вознаграждены.

— Вот, наконец, мы что-то нашли, — Иван кинул нам картинку с дронов. — Привал.

— Не очень похоже на огород, — заметил я.

— Плантация опийного мака, — сказал он.

— А вот и транспорт, — сказала Анька, глядя на потрепанную «Сессну», стоящую на краю грунтовки.

— Да, похоже, — Иван заставил дрон подобраться поближе. — Возят груз в лабораторию, не хотят на месте перерабатывать.

— Лентяи.

— Ну нам это на руку. Теперь считаем цели, — Иван запустил и рассредоточил рой искусственных стрекоз по лагерю, создавая панорамную модель.

— Итого тридцать два рыла, — я глянул через виртуал на собранную инфу.

— Тридцать два рыла против троих волхвов? Приемлемо, — заявила Анька.

— Да ну? — насмешливо сказал Иван. — Детишки, вы когда-нибудь забирали чужие жизни?

— Ты видел, — коротко ответил я, вспоминая Туркестан.

— Ну а теперь нужно будет вырезать всех. Справитесь? Не блеванете?

— Ну смотря как от них вонять будет.

— Рука потом болеть будет, — поморщилась Анька. — Как после домашних заготовок.

— Ладно. Тогда разрабатываем операцию. Лагерь от нас сейчас в трех милях. Выдвигаемся ночью, тогда у нас будет больше шансов управиться побыстрее, чтобы не гоняться за ними по лагерю. А теперь давайте посмотрим план лагеря…

Я с сожалением посмотрел на контейнеры, присыпанные землей. Увы, приходилось идти без брони и экзоскелетов «Бармицы» — реакция механизма на сверхскорости слишком медленная. А тут для того, чтобы без шума и пыли вырезать три десятка противников нужно быть быстрым и мобильным, пусть и менее сильным.

Анька достала залежавшуюся за время нашего путешествия катану, и, примериваясь, сделала ей пару взмахов.

— Зубочистка девочки-отличницы? — не преминул подколоть ее я.

— Ну должна же пай-девочка иметь возможность себя защитить, — она дослала ее в ножны до щелчка.

— Где? — я завертел головой. — Где пай-девочка? Не вижу.

— Хватит зубоскалить, Ворон. Лучше проверь амуницию. Чтобы ничего не гремело и не оторвалось на ускорении, — вмешался Иван.

— Ага. Особенно то, что ниже пояса… поясного ремня, я имею в виду, — продолжала веселиться Анька.

— Ну все. Все знают свои задачи, цели разобрали. Пошли!

— Куда это вы собрались? — раздался голос сзади.

Мы одновременно обернулись.

— Да-да, я к вам обращаюсь, — подтвердил человек, стоявший метрах в десяти от нас. Молодой такой, подтянутый, в щегольском светлом костюме, неуместном в джунглях, словно бы сошедший с обложки «Вог». Человек?

Я переключился на волховское зрение. Ну да. Огненный трехглазый демон в ожерелье из черепов, и костюм у него не с Сэвил Роу, а какой-то древний доспех поверх расшитого кимоно или как оно там называется.

— У вас к нам какие-то вопросы? — Иван покрепче сжал рукоять мачете.

— Естественно, — спокойно сказал демон. — Нет, не надо в меня железками тыкать, я их не боюсь. И пробовать взять заклинаниями, рассчитанными на смертных, да и не очень — тоже. Давайте просто поговорим.

— Ну вообще-то у нас дела, — сказал я.

— Ну так об этих делах мы и поговорим, — осклабился краснорожий демон. — Я так понимаю, вы видите мое истинное обличье. Маги?

Иван оставил его вопрос без ответа. Не время сейчас для вопросов.

— Ладно, не хотите отвечать — как хотите.

— Мы вообще-то привыкли при знакомстве представляться, — сказал Иван. — Особенно когда инициатива на контакт исходит от противной стороны.

— Прошу извинить мою невоспитанность, — расшаркался демон. — Синигами, бог смерти.

Бог смерти? Я чуть не расхохотался. Не, что потусторонняя тварь, это понятно, но бог?

— И боги снисходят до простых смертных? — не выдержал я. — Да еще и в человеческом облике? Как-то мелко.

— Да? А так?

Вот тут я чуть ли не сел на задницу, да и остальные тоже. Демон превратился в переплетение черных и красных энергетических потоков и увеличился раза в четыре в размерах. И из этой бесформенной черной тучи дохнуло такой силой, которую я никогда не ощущал, даже когда дед выпускал своего Зверя, как он называл свое альтер-эго. Ну тут досталось и окружающей растительности, черным пеплом рассыпавшейся вокруг. Причем именно пеплом не как от огня, а от энергетического потока.

— Убедились? — и Синигами, как он себя назвал, материализовался опять в обличье человека. — Это так, маленькая демонстрация, большую не буду, а то уничтожу здесь все на полсотни миль вместе с вами. Я понимаю, вы слабо верите в демонов, да и ваши боги вам не показывались скорее всего.

— Видели, — сказал Иван, и мы с Анькой изумленно воззрились на него. О таком факте из биографии нашего старшего мы не знали.

— Я так понимаю, вы преследуете существо, проникшее в наш мир из другого, так? Можете не отвечать, я понимаю про вопрос с доверием. Это наг, рептилоид из другого мира, слуга Восьми Великих Драконьих Царей.

— Восьми Великих Драконьих Царей? Что это за твари? — поднял брови Иван.

— Вы правильно поняли, что это именно твари, а не сказки, но о классификации по Брэму и прочим более древним и менее приятным книжкам и свиткам мы поговорим позже, когда у нас будет на это время. Так вам нужен наг?

— Нужен, — сказал Иван. — Эта тварь отметилась и в нашем мире.

— Вот теперь вам стоит действительно побеспокоиться, — покачал головой Синигами. — Если эта тварь нашла ваш мир и вцепится в него, то вполне может быть ему придет конец, как этому.

— Вашему миру конец?

— Ну при определенных обстоятельствах — да, — поморщился Синигами. — Если его не помогут спасти потомки тех, кто живет сейчас. Ну это уже тоже позже обсудим.

— С чего вы решили, что мы будем это обсуждать?

— А почему бы и нет? — подмигнул Синигами. — Мы на одной стороне. Вы хотите изловить пришельца из другого мира, я тоже. Они мешают вам — мне тоже. Ваша задача — стабильность сфер, или миров по-вашему — наша тоже.

— Наша?

— А вы думаете, в нашем мире только один бог? — хитро ухмыльнулся Синигами. — Разочарую — нас тут много. И к какому пантеону мы бы ни относились, мы любим наши миры. Ну так что?

— У нас свои цели, — сказал Иван.

— Как же, знаю, знаю. Вот сейчас, например, вы рыщите в поисках той цели, отметка от которой привела вас сюда. Так? Можете не отвечать, сам знаю.

— Это вы?

— Вряд ли. Покажите карту, по которой вы ориентируетесь, и я вам отвечу, я это или нет.

Иван помедлил, взял из вещей тактический планшет, что-то на нем потыкал и подал подошедшему Синигами.

— Вот.

— Это точно не я, — он вернул планшет Ивану. — Но в таком случае у нас есть совместная цель. Насколько я понимаю, вы пришли сюда за транспортом, и ничего не имеете против того, чтобы получить его, убив три десятка человек? Из-за куска железа с винтами?

— Этим мы окажем услугу обществу, — сказал Иван. — Убить три десятка отбросов, которые кормят отравой тысячи человек, превращая их в животных.

— Категоричненько, — заявил Синигами. — Все равно они купят эту отраву у других, только это не способствует моей цели. Видите ли, плантация, на которую вы нацелились, принадлежит клану Мацубара-гуми, а в миру я Син Мацубара, глава этого клана. Так что порезвиться вволю я вам позволить не могу. И таких плантаций у меня много.

Иван вновь взялся за рукоять мачете.

— И вот тут встает вопрос, — Синигами встал на носки, потом перекатился на пятку. — Способны ли вы с вашим белым и пушистым моральным обликом закрыть глаза на мои отбросы и позволить им и дальше заниматься делами, получая при этом мою полную — полную, заметьте — поддержку и помощь как здесь, так и на территории Нихон, контролируемой моим кланом, или предпочитаете помахать от души клинком, забрать железяку и лететь в никуда надеясь на авось и с боевиками клана на хвосте? Ну это еще при условии, что вы меня победите, в чем я сильно сомневаюсь, несмотря на вашу подготовку и потенциал. Вы мне не противники. Силенок маловато.

Иван помедлил, задумываясь. Ну что тут медлить? У нас главное — выполнить задание, схватить гада за хвост и прочие интимные части. А ради этого можно пойти на временный союз с Синигами, сославшись на оперативную необходимость. Тем более, мы не наркополицейские, и в наши обязанности зачистка одной из многочисленных баз наркомафии не входит, пусть наркобыдло жрет свой порошок.

— Согласны, — сказал он. — Но без ущерба для нашей чести.

— На вашу честь никто не покушается, — заверил его Синигами. — Ей вам поступаться не придется. Тогда одевайтесь и пойдемте в лагерь, но уже как дорогие гости, а не киллеры.

— Один вопрос, — остановил его Иван. — Если вы бог, тем более бог смерти, то с вашими возможностями вы можете отправить эту тварь в преисподнюю не напрягаясь.

— Могу, — вздохнул Синигами. — Но не совсем. Это будет нарушением профессиональной этики, знаете ли. Боги не имеют права на поединок со смертными, если те их к этому не вынуждают. Смертные должны разбираться сами, между собой. Но никто не запрещает обращаться при этом к помощи благоволящих им богов.

Синигами хитро и по-заговорщицки подмигнул.

— Ну что стоим, кого ждем? Собирайтесь уже! — махнул он рукой. — Ужин, конечно, будет поздний, но после него обсудим аспекты нашего дальнейшего сотрудничества.

Глава 20

Под ошарашенными взглядами часовых мы вошли в лагерь и направились к одному из домиков, отличавшемуся не только отделкой, но и вычурными плетениями, светящимися красным и черным — да-да, именно черным — цветом в волховском зрении. Глянцевые такие, объемные…

А почему ошарашенными? Ну представьте себе вездесущего шефа — я думаю, он не особо светил свою божественную природу перед своими подчиненными — а за ним, след в след, идут трое в черных боевых костюмах без опознавательных знаков с оружием наперевес и транспортными контейнерами за спиной. От такой картины кукуха не поедет, но отвисшую от удивления челюсть на место вправлять придется долго.

— Проходите в мое скромное обиталище, — картинно потупил глазки Синигами.

Ага, как же, скромное… Внутри можно было подумать, что ты находишься в апартаментах какого-нибудь восточного царька — расшитые драконами шелка, антикварные предметы роскоши вроде самурайских доспехов хрен знает какого века, дайсё с тремя мечами, диван вместо традиционного футона… И диссонансом — тоненькая рамка голоэкрана на стене, спутниковое связное оборудование и стойка со штурмовыми винтовками и ружьями.

— Это ваше жилище? — Иван с интересом осмотрел интерьер.

— Одно из многих. Как я уже сказал, у меня много плантаций, — не без гордости сказал Синигами. — А глава клана Мацубара-гуми имеет право на маленькие радости жизни. Проходите, не стесняйтесь. Доспехи и экзоскелеты можно снять, а то татами мне порвете.

— Что же, снять так снять, — сказал Иван. Ну а что, деваться некуда. Да и не помогут они в случае чего, на противодействие силе бога они не рассчитаны, на наш стиль рукопашного боя — тоже.

— Вам что-нибудь налить? — Синигами открыл переносной бар. — Сакэ, виски, пиво? Есть еще вина. Что предпочитаете?

— Мы предпочитаем здоровый образ жизни, — сказал Иван. — И мы на службе.

— Ну, на сегодня я вас освобождаю от служебных обязанностей как хозяин и бог, — махнул он рукой. — Итак?

— Сельтерская, если есть, — решил принять предложение Иван. — А то в этих джунглях воды полно, но вот питьевой нет.

От мысли про стакан нормальной минералки я аж вздохнул. Надоела отфильтрованная вода со вкусом осмотических мембран и антисептика вдобавку. А иначе никак — из грязных луж и промоин тут пить себе дороже, в лучшем случае будешь дристать, а в худшем будешь делать это самое кровью и личинками паразитов, ассортимент которых здесь весьма широк.

— Конечно есть, — улыбнулся Синигами, изображающий радушного хозяина, во все шестьдесят четыре зуба. И достал три бутылки холодного «Перье», мгновенно запотевшие на местной влажной жаре. — Угощайтесь. Если голодны, сейчас организуем полуночный ужин.

— Пока нет. Но я так полагаю, нам нужно обсудить детали предстоящей операции.

— Не люблю торопиться, — Синигами сел на покрывало с драконами и положил нога на ногу. — Ну если вы так настаиваете.

Он сделал глоток «Сантори», смакуя вкус. Хотя что там смаковать, японское виски довольно своеобразное, хотя и неплохое.

— Итак, по тому району, который вы мне указали. Раньше он принадлежал моим конкурентам, клану Кикути-кай. Ну в последнее время им стало не до растениеводства, постарались мы и хорошие люди со стороны со сходными с вашими интересами. Сейчас мы осваиваем их владения.

— Передел собственности? — криво усмехнулся Иван.

— Ну а как же, мой дорогой друг, конечно! — Синигами развел руками. — Или его приберут к рукам другие отморозки, а мы, столько сделавшие для падения конкурентов, останемся с ушами от ёкая. Да, кстати, по поводу вашей нелюбви к э-э… некоторым видам растениеводства, могу сказать, что Кикути-кай были полные отморозки, не отягощенные даже моими нравственными идеалами. Как бы ни двусмысленно это не звучало. Бешеные собаки, выродки. Так что да, их уничтожили вполне заслуженно.

— Не сбрасывались на еду сиротам и бедным? — вновь усмехнулся Иван.

— Да, а откуда вы знаете про нашу благотворительность? — удивленно спросил Синигами. — А, понял, это была ирония. Ну и зря, на самом деле вы бы удивились, сколько денег, полученных от конченых торчков, мы тратим на более достойных, но оказавшихся в трудной ситуации людей. Но филантропия требует денег, и немалых. А что до источника — кто-то из древних римлян сказал: «Деньги не пахнут».

— Веспасиан это был.

— Веспасиан? Возможно, — сморщил лоб Синигами. — Ну у них там были свои боги, нам и в Нихон забот хватало, знаете ли. Ладно, мы отвлеклись, а желания вести философские беседы на высоконравственные темы у меня нет, если будет — в дурдом зайду и поговорю с пациентами. Так вот. Это бывший район Кикути-кай, то есть они так ошибочно считали. Вы можете переслать мне координаты?

— Могу. Но это скорее не координаты, а окружность радиусом в сто верст, то есть шестьдесят шесть миль. Так что все это весьма приблизительно, — Иван забарабанил по экрану тактического планшета, и на голоэкране появилась картинка местности со спутника.

— У вас и спутник свой есть?

— Нет, не вижу необходимости тратиться на то, что могу получить даром и за меньшие деньги. Зачем нужны НАСА и АНБ, если их спутники-шпионы, наблюдающие за этим районом, можно использовать не только в интересах Объединенной Америки?

— И как долго он будет находиться в районе?

— То, что вы видите — запись, накопленная за сутки. — А вот чтобы четко ориентировать спутник на определенный участок местности, тем более в инфракрасном режиме…. — довольно хмыкнул Синигами. — Как ни странно, нам повезло. Не одни мы интересуемся данным районом, а космический глаз проходит как раз над нами. Вот и есть возможность понаблюдать за обстановкой…

— Свою базу не боитесь увидеть?

— А что ее видеть? — в свою очередь усмехнулся Синигами. — Все знают обо всех, ну разумеется если не учитывать делянки торчков-аборигенов. Вот их местная наркополиция и берет для отчетности. А синдикаты — никогда. Во-первых, у оябунов очень мерзкий характер, и случайно выпущенная неизвестно откуда противотанковая ракета может влететь в дом особо рьяного чиновника во время семейного торжества. А во-вторых, оябуны еще бывают очень благодарны тем, кто не нарушает их покой, и вознаграждают таких людей очень и очень хорошо. В отличие от первых. Вот и все все видят, знают, но правила игры соблюдают. А те кто не соблюдает, типа Кикути-кай, не к ночи будь помянутого — да примет их души Аматерасу.

— И в результате чего, — продолжил Синигами, наложив переданные координаты на карту, образовавшие синий круг, — мы имеем…

Синигами описал пальцем фигуру, похожую на погрызенного мышами пакмана.

— Вот это мои точки. Их во внимание не берем. Тут тоже мои, — он продолжал свои художества. — Их в расчет не берем, что естественно. Тут база вояк, тут повстанцы-освободители хреновы, тут подпольный аэродром… Ага, по мелочи пара деревенек — древолюбы-лесосексуалисты, индивидуальные делянки… Ну что, остается вот эта неопознанная засечка. И довольно крупная. А самое интересное, что я о ней не знаю.

— Вы и не знаете? — скептически спросил Иван.

— Ну я бог, а не участник географической викторины «Поймай копье в живот». Естественно, не знаю. Меня интересуют в первую очередь мои владения, а это место, как видите, вообще на отшибе и в гребенях, джунгли, понимаете ли…

Синигами чуть отошел, прищурился, словно мог проникнуть взглядом сквозь густые зеленые заросли.

— На следующем проходе спутника и посмотрим на эту точку и ее окрестности во всех диапазонах. А пока предлагаю перекусить — ночь длинная, спать, я так понял, никто не собирается, а заняться все равно нечем. Не в патинко же играть? Так что присаживайтесь, господа, перекусим, чем я послал.

Несмотря на обещания бессонной ночи, пару часов мы все-таки подремали, пока ждали следующего прохода спутника.

— Вот, как и обещал, подробные снимки этого гиблого места, — Синигами разложил пластиковые листы перед нами. — Можете и на голо посмотреть, но так, как по мне, удобнее.

Прошедшие обработку через мощные вычислительные системы изображения были где очищены, где дополнены и реконструированы.

— Особо к качеству не придирайтесь, тут комбинация из радарного, оптического и инфракрасного сканирования, — продолжил Синигами.

Ну по мне так нормально, техника ОА была на высоте. Были четко видны все неровности рельефа и сооружения. Защитные системы лишь угадывались, настолько точно компьютеры их не воспроизвели.

— Да тут не просто лагерь, тут что-то посерьезнее, — всмотрелся Иван. — Вот это что такое?

— Я тоже долго над этим думал, пока не вспомнил прошлое. К своему стыду склероз, однако.

— Я думал, у богов не бывает склероза, — подкузьмил его Иван.

— Еще как бывает, вы просто не в курсе богофизиологии. Бывает перенасыщение информацией, скопившейся за тысячи и тысячи лет, — задумчиво сказал Синигами. — Ну да ладно обо мне. Вот это здание посередине лагеря, и, похоже, это их основная — ну или одна из основных — база.

Синигами выложил на стол рисунок вычурного здания, явно в восточном стиле, богато украшенного статуями и фигурами, даже на крыше какой-то паноптикум.

— Больше похоже на буддийский тэра, но это не тэра, — посмотрел на рисунок Иван. — Что это?

— Ценю ваши познания, — сказал Синигами. — Да, похоже, но этому храму много тысяч лет, это храм Восьми Великих Драконьих Царей. Поздние религии взяли многое из ушедших в небытие верований, даже дизайн храмовых комплексов сохранили. Потому и похоже на тэра. Тем более зародились эти религии практически в тех же местах, где были центры поклонения Нанду. Так что ничто не забывается и ничего никуда не уходит бесследно.

— Вы знаете, как внутри устроен этот храм? Планировка помещений, расположение комнат?

— Знал, как устроен этот, — Синигами кивнул на снимок. — скорее всего, они нашли старый забытый всеми разрушенный храм и восстановили его, новоделами никто заниматься не будет, их строят на местах силы. Так что скорее всего, планировка та же.

Синигами щелкнул пальцами, и на голо появилась трехмерная модель храма, крутясь вокруг вертикальной оси.

— А зачем мы вообще планируем штурм? Если уж вы не хотите использовать свое божественное вмешательство, то не поверю, что у вас нет в запасе парочки ракет земля-земля, с вашими-то ресурсами, — спросил Иван. — Накрыть ракетным ударом, и никто из сектантов мяукнуть не успеет.

— Могу, — согласился Синигами. — Но, как мне кажется, и вам и мне нужны ответы, которые можно найти в храме. И поверьте, они там есть. Поэтому давайте планировать операцию захвата.

— Хорошо. Из чего исходим? Конечная цель?

— Конечная цель — захват объекта. Живая сила интересует мало, хорошо бы захватить нага живым, но если нет — плакать не будем. У нас есть еще варианты, учитывая вашу карту на планшете. Скорее всего, здесь сидит один из их резидентов, толк с него конечно есть и большой, но своя жизнь дороже. Поэтому зря не рискуйте. А вот храм очень желательно оставить в целости и сохранности, все, что в нем есть, может очень пригодиться.

— Ладно, — Иван взял в руки один из спутниковых снимков. — Десантирование с воздуха, как я понимаю, исключено. Потому как мне эти вот укрепления напоминают позиции ПВО.

— Да, пойдете с земли. Вы как штурмовая группа, мои люди как группа обеспечения и огневой поддержки. Справитесь?

— Надо смотреть, — сказал осторожный Иван. — Пока мы не знаем ровным счетом ничего, ни численности противника, ни его вооружения, ни расположения огневых точек.

— Ну это уже придется смотреть на месте, посылать разведку — насторожить, могут улизнуть.

— Вы имеете в виду по воздуху? — Иван постучал ногтем по площадке, напоминающей вертолетную.

— Да. А другим путем из этой глухомани не выбраться. Пеший марш по джунглям и на враждебной территории то еще удовольствие, по себе знаете.

— Но туда добираться… Мы же убьем уйму времени.

— А кто сказал, что вы пойдете пешком? — улыбнулся Синигами. — Как у вас с парашютной подготовкой, господа?

С парашютной подготовкой у нас было так себе, но все-таки мы справились. У Синигами было несколько самолетов, и когда на ВПП в лагере плюхнулся летающий раритет более чем вековой давности, мы вытаращили глаза.

— Мы полетим на этом? — задала вопрос Анька, глядя на размалеванный полосами самолет, еще с поршневыми моторами, выпустившими клуб сизого дыма при рулежке.

— Очевидно, да, — сказал Иван, тоже со смешанными чувствами глядя на это чудо древней техники. Смешанные чувства — это когда твоя теща летит в пропасть на твоей новой машине, но тут они были более глубокими. — Ну что пойдемте грузиться?

Оказалось, опасения были напрасными. Хоть самолет и подозрительно потрескивал при резких маневрах, но двигатели работали как часы, а чувство парашютов под задницей придавало уверенности в завтрашнем дне. Правда, пилот вел машину так, что чуть ли не стриг винтами верхушки пальм, сливаясь с массивом леса для потенциальных операторов РЛС и прячась за рельефом местности. Только в точке сброса он на короткое время набрал высоту, спрятавшись за одной из местных гор — все-таки десантирование с малой высоты не наш конек.

Первыми за борт пошли боевики Мацубара-гуми, их задача была обеспечить плацдарм для приземления основной ударной силы, то есть нас. Потом самолет сделал большой круг, и мы, пристегнув фалы, попрыгали за борт, молясь о приземлении на твердую землю. Вот тут я и понял смысл выражения «Лечу как птица — кричу и гажу.»

Но все обошлось, и встретившись на земле с нашей группой поддержки, мы собрали черные купола и, отстегнув от «Бармицы» сбрую, приступили к выполнению того самого марш-броска — нас выкинули за борт за десять миль до искомого объекта.

Самолет над нами издевательски покачал крыльями, пожелав нам удачи, и улетел обратно. Ну наш временный союзник явно не на нем сюда явится, божественная задница любит летать бизнес-классом.

И вот так, изрядно вымотавшись, мы преодолели расстояние до базы нага и теперь изучали периметр, думая, как его преодолеть.

— В лоб не взять, — Иван рассматривал через тактический шлем систему обороны. — Крупнокалиберные пулеметы, вооруженная автоматическим оружием охрана, огневые точки на крыше… Сектора обстрела перекрываются, мертвых зон нет.

— Значит, работаем без брони, — сказала Анька. — Вырезаем охрану, проникаем внутрь периметра, а когда пойдет веселуха, там уже боевики Сина пусть давят разбегающихся.

— Действуем.

Иван быстро объяснил по-японски лейтенанту, тот согласно кивнул и пошел доводить до своих информацию.

Дождавшись смены караулов, мы двинулись вперед, наложив на себя скрыт и держа холодняк наготове.

Дежурившая на пригорке смена с крупняком так и не поняла, что отправило их к праотцам — словно колыхнулся воздух и головы внезапно отделились от тела. Анькина катана рубила бесшумно, даже работая на ускорении. Точно так же разобрались с караулами. А вот со зданием казармы работал Иван. По здравому размышлению мы не стали минировать приземистый сарайчик, незачем нарушать покой и сон охраны. Иван вынул остро заточенный автоматный шомпол и прокрался внутрь, чтобы через минуту по ускоренному времени выйти оттуда, вытирая уже запачканное кровью и мозгами орудие труда чьей-то форменной кепкой.

Иван кивнул — слова в ускоренном времени бессмысленны — и мы, пригибаясь по привычке, рассыпались по точкам входа. Мне досталось окно с тыла, а Ивану с Анькой — входная дверь и другое окно.

Поехали! Я выбил окно, щепки от деревянных жалюзей вылетели со скоростью пуль, круша все, что находилось внутри. Ага, это я удачно попал! Стоявший охранник, еще даже не понявший, что мертв, стоял вполоборота ко мне, а из его шеи и головы торчали щепки от жалюзи. Не жилец. Но мне некогда любоваться делом ног своих, продолжаем захват! По идее, сейчас мы должны пройти по первому этажу, зачищая всех, затем Анька идет на второй, а Иван в подвал, помещение под храмом. Я пробежал по короткому коридору и влетел в молельный зал, или как там он у них называется. Да, на это стоило посмотреть. Залитый светом свечей пустой зал, а на том месте, где обычно сидит статуя Будды, расправил крылья золотой дракон. Сюр, однако.

И тут я увидел движение… Движение? На ускорении? Когда не то что пули замирают в воздухе, а язычки пламени свечей неподвижны?

Ага, а вот и рептилоид, наг по терминологии Синигами. И намерения у него явно такие же, как у меня к нему. Та же чешуйчатая морда — или может другая, для меня они все на одно рыло — в каком-то плаще-накидке с капюшоном, а вот в руках у него вполне себе нормальный ножичек подлиннее моего. Цуруги, кажется. Вот тут потребуется все мое умение — мое мачете короче.

Рептилоид подскочил ко мне и попытался атаковать. Ага, а все-таки ты не такой быстрый, чувствуется отсутствие практики. Я легко увернулся от удара сверху и, подскочив, резанул по его чешуйчатой лапе лезвием.

Тот раскрыл рот, видимо зашипев, но продолжил атаковать. Все-таки силен, гад, и техника явно лучше моей! Я ушел от колющего удара в грудь, но и лезвие мачете бессильно скользнуло по его мечу, не подпускал он к себе. Что и немудрено — у него длиннее, как бы двусмысленно это не звучало.

Удар — блок, удар — блок… Так мы могли танцевать до бесконечности…

Рраз! Сверкнула катана, и правая лапа рептилоида с мечом отвалилась, отрубленная ударом. Вовремя появилась Анька, очень вовремя! А рептилоид повел себя странно. Вместо того, чтобы попытаться уйти или атаковать, он выхватил короткий клинок из-за пояса и воткнул себе под подбородок, пробивая мозг. Миг — и тело ящера валится на каменный пол, закатив глаза.

Анька сделала жест, означающий «выход», и я вывалился из ускоренного времени.

— Ты как? — спросила она озабоченно.

— Норм, — я быстро оглядел себя, насколько смог. — Ты вовремя!

— Я как всегда вовремя, — сказала Анька. — Ну что, пошли, зачистим храм окончательно?

Я кивнул и опять ушел на ускорение. Надеюсь, больше магов здесь нет…

Глава 21

Ласково светившее утреннее солнышко еще низко висело над горизонтом, окрашивая местную растительность в изумрудные тона и играя бликами на золоченых элементах декора языческого храма.

Я смотрел на разложенные рядком тела адептов секты Нанда, которых вытащили из здания после нашей работы. Пятнадцать человеческих и одно, отдельно лежащее, чешуйчатой твари.

— Поработали на славу, молодцы, — сказал, подходя к нам, Синигами. — Моим никакой работы не оставили.

Он бросил окровавленную тряпку, которой вытирал руки, на траву.

— Мы тут не план выполняем на заводе, — ответил Иван. — Свое дело мы сделали, теперь пусть ваши работают. Хотя бы уборкой займутся.

— Да, убирать тут придется капитально, — поморщился Синигами. — Хотя бы то, что нашли в подвале.

— А что там нашли? — поинтересовался я.

— Многое. В том числе и человеческие останки. Вы не знали, что адепты Нанда практикуют человеческие жертвоприношения? Есть такая астральная практика сбора энергии, получаемой при этом ритуале. Так вот, жертв там было порядка полутора сотен, в том числе из них больше половины — дети. Видимо хватали в окрестных деревнях, или привозили откуда-то сирот, и здесь заканчивался их путь. Это чтобы у вас не было нездоровой рефлексии по поводу тех, кого вы порешили ночью.

— Не будет, — сказал Иван. — А что с этой тварью?

— А что с ней? Мертва, как и полагается, — невозмутимо ответил Синигами. — Уж не воскреснет, это точно. Вот теперь нужно провести один ритуал перед окончательным уничтожением этой чертовой сектантской молельни. Не хотите поприсутствовать? Будет познавательно.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Иван.

— Дождемся, пока из храма не вынесут все трофеи. И не только оружие, это добро нам не нужно, если хотите — можете отобрать себе железа на память, здесь его полно. Правда, плохого качества — азиаты всегда делают отвратительные копии действительно качественных образцов со всего мира. Но работает, — он кивнул на оружейные ящики с трафаретными иероглифами по бокам.

— Нет, спасибо, — Иван скорчил гримасу. — Нам пока и своего хватит. Лучше своих вооружите.

— Обижаете, своих я вооружаю настоящим, говна не держим, мы же не банда токийских гопников-байкеров, — сказал Синигами. — Ну все равно, это товар ходовой. Есть кому сплавить.

Один из его людей махнул рукой от двери в храм.

— Ну вот и сигнал. Пойдемте, — Синигами сделал приглашающий жест.

— От нас что-то требуется?

— Нет, — Синигами окинул нас взглядом. — Просто понаблюдаете. Моей силы на это хватит с избытком.

В молельном зале было пусто. Все так же горели свечи, золоченая статуя дракона пялила свои выпуклые глаза на пустой зал, как будто он страдал запором.

— Мерзкая образина, — шепотом сказала Анька.

— Тс-с! — отозвался Синигами. — Молчите и смотрите.

Он подошел к статуе, встал перед ней во весь рост и начал читать какие-то мантры на неизвестном языке, от звуков которого по спине пробежал холодок — настолько чуждыми человеческому слуху были эти слова.

Мы почувствовали, что каменный пол под нами словно бы выгнулся пузырем под действием невидимой силы, концентрирующейся сейчас вокруг Синигами. Статуя дракона покрылась сеткой плетений, опутавшей ее словно сачок муху. Плетения вибрировали в такт биениям сердца, все крепче и крепче сжимая бронзовую рептилию.

Синигами издал гортанный то ли звук, то ли крик, и это не могло издать человеческое горло. Бах! Через нас словно прошла ударная волна, невольно заставив покачнуться. Из статуи вверх рванулся столб белого света, в котором словно плавали белые точки, потом свет исчез, а статуя рассыпалась в серый порошок, кучкой осевший на постамент.

— Все, шоу закончилось, — Синигами, отряхивая руки, подошел к нам.

— Что это было?

— Освобождение душ невинно убиенных, принесенных в жертву Нанда. Я же бог смерти и должен поддерживать порядок вещей. Теперь они в Токоё но Куни, Стране Вечной Жизни, по-вашему — в раю. Все, пойдемте теперь, этот храм нечестивцев будет уничтожен, об этом позаботятся мои люди.

Мы вышли из здания и пошли за Синигами, поспешившему к ожидающему его и нас вертолету.

— Грузимся, господа. Ваши ящики можете поставить в хвост, поверх моих, — Синигами ловко вспрыгнул в кресло второго пилота и надел летную гарнитуру. — Ну а теперь, как я думаю, пора покинуть этот земной ад и перенестись из дикости и каменного века в мир роботизированных такси и интеллектуальных унитазов!

Козьма открыл дверь в кабинет Куракина.

— Что-то выяснили? — оживился тот при виде волхва.

— Пока нет. Похоже, они покинули страну.

— Да? — спросил Куракин. — Мне об этом ничего не известно.

— Это и плохо. Вы велели мне разобраться с проблемой и пустили меня по ложному пути.

— Точно их нет на территории Российской Империи? — переспросил волхва Куракин.

— Я проследил их до аэродрома и побеседовал с пилотами, — сказал Старик довольно зловеще. — Они наняли частный самолет и вылетели в Туркестан. А оттуда можно попасть на территорию сопредельных государств.

— Я сейчас же это выясню. Не будете ли вы так любезны…

— Не буду, — прервал его Козьма. — Вы должны мне сообщать каждый день об их перемещениях, точнее о изменении положения и количества ваших этих точек на карте.

Старик развернулся к выходу из кабинета.

Куракин вздохнул. Опять придется общаться с жезлом, используя программы Половинцева. Только вот разобраться бы с ними до конца… Он пока не освоил их окончательно, профессор использовал всю силу своего нестандартного ума, до которого ему было, как ни обидно признаваться, все-таки далеко. Поэтому и произошла задержка с определением местоположения, было ниже своего достоинства объяснять волхву, что это его просчет. Но вроде бы как результаты есть. Значит, пора окончательно наморщить мозг и овладеть методикой усопшего профессора.

Куракин поднялся со стула, вышел из кабинета и поспешил в бункер, где его ждало еще одно неприятное общение с брейнфреймом. День предстоял быть длинным и тягомотным.

Нет, естественно, Синигами не собирался лететь на вертушке через черт знает сколько верст, чтобы добраться до милой его сердцу Нихон. Через несколько часов полета мы приземлились в аэропорту Нейпьидо, столице административного района Мьянма Восточно-Азиатского Союза.

А вот тут нас уже ждал бизнес-джет — ну а что, боги и оябуны богатых кланов могут себе и не такое позволить. Как и уладить проблемы с таможней — нас вообще не досматривали.

Мы с Анькой вымотались настолько, что как только прислонили пятые точки к креслам богато отделанного салона «ФуджиДжета», так и вырубились в них, оставив бдительного Ивана посидеть на стреме. Ну а на что было смотреть? На Южно-Китайское море? Море как море. Проснулись мы только тогда, когда самолет сел на дозаправку на Тайване. Похлопав сонными глазами, мы опять прикорнули в своих креслах и проснулись только на подлете к Токио.

— Я так полагаю, вы воспользуетесь моим гостеприимством, — Синигами подсел к нам уже перед самой посадкой.

— Решает наш старший, — я кивнул на Ивана. Вот и пускай решает дилемму, у него голова большая.

Ох, сейчас, наверное, шарики у Храбра крутятся с невыносимым оперативным скрежетом. С одной стороны — одни в незнакомой стране, негде остановиться, закрепиться и не проколоться. Минусов много. С другой стороны — довольно своеобразное «гостеприимство», которое, как я считаю, больше походит на домашний арест, и решать, что и как поступать, будем явно не мы, а наш «гостеприимный хозяин». Что-то я не слышал о японском гостеприимстве, по крайней мере, ничего хорошего, может потому, что из японцев лично и хорошо знал только членов клана Кобаяси, старых друзей деда еще с незапамятных времен. Да, с теми было просто, по крайней мере деда, хотя и гайдзина, они считали за своего, как и весь наш клан Драбицыных — Воронцовых.

— Мы почтем за высокую честь, господин Мацубара, — сказал Иван и поклонился, насколько позволяли ремни кресла, совершенно по-японски.

Ну ладно, раз уж старший решил принять предложение, то наклеим на лицо фальшивую улыбку, которая похоже тут элемент обихода, и будем ждать развития событий. А они, чувствует моя пятая точка, долго себя ждать не заставят.

— Вас отвезут в гостевой дом Мацубара-гуми, под надежную охрану, — сказал Синигами. Вот только интересно, про охрану кого он имеет в виду? Нас или от нас? — Там вас введут в курс дела. Япония сильно изменилась за последнее время, господа, все, что вы читали или смотрели, может не соответствовать истине. Ну и соответственно, огромная разница менталитетов, примерно как небо и земля. Что-то конечно вы знаете, особенно владеющий нашим языком ваш друг, на уровне туриста естественно.

О-ба! Ивану нанесли мощный удар под дых! Оказывается его японский тянет только на туристический уровень. Мне-то все равно, я японский изучать не собирался, а Храбра, наверное, задело за живое. Ну да ладно, вроде проглотил молча и ни один мускул на суровом мужественном лице не дрогнул, гы.

— Так что вы мои личные гости, гости оябуна Мацубара-гуми, — подчеркнул Синигами. — Надеюсь, вы останетесь довольны нашим гостеприимством.

Ну будем надеяться. Только вот мы сюда приехали работать, а не отдыхать. Не на шпили синтоистских храмов смотреть.

— А как по поводу наших совместных дел?

— Ну не все же так сразу! — улыбнулся бог своей загадочной улыбкой, наверное, скопированной с изваяний Будды. — Естественно, все будет. Не совсем сразу, все-таки у меня и другие дела есть, как вы думаете? Так что подождите хотя бы недельку. А так по всем текущим вопросам обращайтесь к господину Сато, вашему помощнику и распорядителю гостевого дома.

Синигами вновь улыбнулся своей приклеенной улыбочкой и сел в свое кресло. Вовремя он это сделал — зашедший на посадку самолет коснулся шасси частного аэродрома на окраине Токио.

Ну а дальше нас уже окончательно разлучили — спустившегося по откидному трапу Синигами окружила охрана и посадила в подъехавший к самолету бронированный лимузин, а нас встретил черный тойотовский джип.

— Здравствуйте, господа. Я — господин Сато, — из салона вышел верзила в черном деловом костюме, закрывающий глаза темными очками.

Я просканировал его оболок — ого, это профессиональный боец, владеющий не только физической силой, но и магией. Не на нашем, конечно, уровне, но для местных — достаточно.

— Достаточно убедились? — сверкнул белоснежной улыбкой вставных зубов Сато. — Тогда прошу внутрь. Поклажу — в багажник.

Мы подчинились и, закинув контейнеры в объемистое чрево джипа, влезли сами.

За время поездки Сато не проронил ни слова. Не доверяя автопилоту робокара, сам крутил баранку. И Токио с его небоскребами и прочими чудесами от нас отдалялся, мы ехали в какую-то глушь, видимо, за черту города.

Через полчаса езды по проселочным дорогам, напоминающим пасторальную Японию бог знает с картинки какого века, мы остановились перед коваными воротами двухэтажного особняка в европейском стиле — никакого тебе восточного колорита.

Мягко и плавно открылись ворота, и робокар, шурша покрышками по гравийной дорожке, подъехал к крыльцу особняка.

— Это будет вашем временным пристанищем, пока господин Мацубара не решит иначе, — Сато, махнув ключ-картой, остановил мурлыкающий двигатель. — Берите багаж и следуйте за мной.

Ничего не оставалось, как подчиниться нашему новому управляющему и войти за ним в дом. В прихожей мы поставили свои боксы на циновки, не зная, что делать дальше.

— Представляю вам персонал, — Сато махнул рукой на троих присутствующих. — Это ваша охрана — Ники и Рики, а горничная — Аканэ.

Ну да, персонал, приставленный к нам — очень непростой. Близнецы Ники и Рики, оба в дешевых черных костюмах, топорщащихся спереди от заткнутых за пояс стволов имели ауру профессиональных убийц, а красивая японочка, больше похожая на модель, в волховском зрении только что не светилась красным, такие оболоки только у мастеров рукопашного боя высокого класса.

— Все текущие вопросы решайте с ними, — резюмировал Сато.

Он кивком отпустил персонал.

— Теперь, что касается указаний господина Мацубары. Это одно из наших тайных убежищ, здесь вы будете оставаться до дальнейших распоряжений.

— Выход за пределы? В город там или просто прогулка? — осведомилась Анька.

— Прогулки только здесь, по окрестностям нашей земли. Дальше — нет.

— Ну вот. Я так мечтала посмотреть Токио…

— Пока такой возможности у вас нет. Насчет будущего — посмотрим, как распорядится господин Мацубара, — отрезал Сато.

— Мы здесь что, как в тюрьме? — спросила с полуобидой в голосе Анька.

— Нет. Не в тюрьме. Это все делается для вашей же личной безопасности, — терпеливо сказал Сато. — В стране вы нелегально, таможню, как можно заметить, вы не проходили. Сейчас Япония закрыта от гостей, Мацубара-сан смог вас ввезти благодаря своим связям в высших кругах. Страна сейчас представляет из себя совсем не то, к чему вы привыкли. Начнем с того, что даже когда она была открыта для гайдзинов, туристу после прохождения таможни надо было зарегистрироваться в полиции и получить социп.

— Социп? — переспросила сестра, картинно захлопав глазищами.

— Социальный паспорт, — Сато достал из кармана пластиковую карточку с голограммой. — У нас действует система социального учета личности. То, за что нас не любит весь так называемый «цивилизованный» мир, вопя о японском фашизме и тоталитаризме. Каждый гражданин или приезжий при появлении на территории Нихон получает социальный паспорт, где указывается количество баллов, показывающее его ценность для общества. И в эти баллы входит все. Получил образование, сделал что-то хорошее для страны, упорно трудился — получи свои баллы, перешел через дорогу в неположенном месте или совершил любое другое правонарушение, не говоря уж о преступлении — баллы минус. Вот так работает эта система. И если у тебя мизерное количество баллов — путь тебе закрыт почти повсюду. От взятия кредита до аренды квартиры, тебе скорее всего откажут повсюду.

— Точно тоталитаризм, — заметил я.

— Ну это на взгляд гайдзинов. Менталитет нашей нации отличается от вашего, как Луна от Солнца.

Я удержался от комментария про дрессированных муравьев. И это если судить о том, что я знал о японцах еще до того. Работать по девяносто часов в неделю без отгулов и выходных, пахать сверхурочно без оплаты, спать в капсулах, чтобы не ездить домой, петь каждое утро гимн корпорации… Не зря у них есть такое понятие, как «кароши» — смерть от переутомления на работе. Они производят впечатление даже не винтиков, а именно обезличенной массы муравьев, приносящих доходы своему муравейнику. Так что да, менталитет у нас разный. И слава богу.

— А кто же контролирует все это? Это же какие вычислительные мощности должны быть, на грани фантастики? — спросила Анька.

— Даже за гранью. Контролирует все это одна система — Реми. Как она сделана и что из себя представляет — государственная тайна и одна большая загадка.

— Всевидящее око, — подал голос слушавший все это Иван. — Большой брат следит за тобой.

— Ну я бы не стал сводить это к Оруэллу, — сказал Сато. — Но в принципе да. Ну а теперь представьте ситуацию — вы вышли погулять, система вас не обнаружила, какой-то бдительный житель сообщил кэйсацу — извините, но на японцев вы совсем не похожи — и вас задержали. Начнутся разбирательства, дознания и тому подобные вещи. А это может плохо отразиться на нашем клане и принести большие неприятности, и не только вам. Оно нам всем надо? А легально в Японию, тем более со своим, мягко скажем, необычным для таможни грузом вы бы не попали. Вот и думайте, хотите ли вы полюбоваться видами Токио — согласен, они стоят того, чтобы на них посмотреть — с такими проблемами для всех. Я думаю, что нет.

— И правильно думаете, — сказал Иван. — Так, команда, зовем Аканэ и идем заселяться по комнатам. Но не расслабляться.

— Это совершенно излишне, — поклонился Сато. — Вы под нашей охраной, и мы ее обеспечим.

— Спасибо. Верю. Но на всякий случай — береженого бог бережет…

— А небереженого конвой стережет, — пробормотал я.

— Что, простите? — переспросил Сато. — Я не знаю русского.

— Что надо быть всегда настороже, даже находясь под такой великолепной охраной, как ваша, — сказал ему Иван.

— Ну что же, ваше право. Внутри дома вы можете делать что угодно, — кивнул Сато. — Аканэ!

Глава 22

Я посмотрел на освещенную красным закатным солнцем лужайку перед домом и с сожалением закрыл окно. Ну что же, приходится пока сидеть взаперти, как того требуют обстоятельства. Третий день маюсь от безделья, только серфлю в инете и смотрю зомбоящик, в основном англоязычные каналы новостей, а то все эти «сосаки мисисуки» совершенно не ложатся на слух. Хорошо Ивану, хоть что-то понимает из тарабарщины Страны Восходящего Солнца и Высоких Технологий.

Опять какие-то политические движения в новостях. Какие-то перемещения в верхушке Сил Самообороны и парламенте. Кто-то помер, кого-то назначили… Я с наслаждением зевнул, широко раскрыв рот, и совершенно не собираясь прикрывать его ладонью. Все равно в комнате никого нет — Иван с Анькой тоже сидели по своим гостевым спальням и наверняка страдали от безделья. В картишки, что ли, перекинуться? Нет, лень. Тем более скоро ужин, аппетит уже нагулялся не только на еду, а и на симпатичные такие округлости Аканэ, которая была не только горничная, но и, похоже, заведовала всеми хозяйскими делами этой блатхаты.

Сато вошел в комнату, даже не постучавшись.

— Вы никаких гостей не ждете? — спросил он с порога.

— Гостей? — удивился я. — Нет. Точно никого не приглашал. А что?

Сато молча показал мне вид дома с воздуха, потом тапнул на экран. Ого! Все подъезды к дому были перекрыты, а вокруг примерно в миле была расставлена редкая цепь оцепления из трех десятков красных точек.

— Понятия не имею, кто это, — я вскочил с кровати. — Поднимайте наших.

— Уже, — коротко ответил Сато и вышел из комнаты.

Я, щелкнув замками контейнера, открыл крышку. Ну явно явились какие-то поклонники взять автограф, написанный кровью. Больше никого черт принести не мог. А кто — будем разбираться потом, обыскивая трупы.

Я быстро натянул камок, наложил на него элементы «Бармицы» и щелкнул пальцами. Под тонкое пение сервомоторов экзоскелет принял форму тела. Ну а надев шлем — теперь я царь и бог. Ну или его аватар.

В два шага преодолев расстояние до двери на второй этаж, я выглянул из проема. Да, все мои уже здесь, да и не мои тоже.

— Проверка связи, — голос Ивана, усиленный шлемом, звучал настолько громко, что я мигом поставил адаптивное усиление, моргнув на иконке виртуала шлема.

— В норме, — отозвались мы с Анькой.

Сато, стоявший рядом с нами, уважительно кивнул.

— Хотя я должен только вас охранять, но… спасибо.

— Не за что. Вас четверо, противника в пять раз больше. Не надо сейчас про самурайский дух, храбрость и самопожертвование. Лучше скажите, у вас есть что-нибудь помощнее и побольше? — Иван махнул зажатой в перчатке штурмовой винтовкой.

— Есть, — кивнул Сато. — Пойдемте вниз.

Мы спустились на первый этаж и остановились у входной двери.

— Мы работаем снаружи, внутри большинство функций костюмов бесполезны. Так где оружие? — напомнил Иван.

— Что вы можете удержать в своем бронекостюме?

— Крупнокалиберный пулемет, автоматический гранатомет, антиматериальная винтовка. Желательно с универсальным армейским интерфейсом. Можно любого стандарта.

— Увы. В этом помочь не могу, — развел руками Сато. — Мы не используем бронекостюмы, тем более такой образец я вижу впервые.

Ага! Вот тебе и информация к размышлению. Тем более, что интерфейсы этого мира явно отличаются от наших. Я сделал зарубку на память — надо будет провентилировать вопрос на предмет армейской амуниции и их совместимости с оборудованием нашего мира. А то вдруг понадобится вести здесь боевые действия, а местное оружие будет несовместимо с нашими системами? Непорядок!

— Так что чем богаты, — продолжил Сато, отдав приказание Ники и Рики, шеметом рванувшим в подвал.

— Информационные системы, я так понимаю, тоже несовместимы, — я глянул на горевшую иконку «Подключения не обнаружены».

— Ладно, давайте сюда ваши рации. Если противник не заглушит связь… — сказал Иван.

— Уже, — рация Сато пискнула, показывая потерю несущей. — Теперь мы окончательно сами по себе. Сигнал тревоги не прошел, они первым делом заглушили тарелку.

— Наш канал работает, — с удовлетворением хмыкнул Иван.

Да, четко и устойчиво — я покосился на иконки, указывающие на связь с двумя другими членами группы.

— Мы работаем снаружи, вы организуете оборону дома, — сказал Иван. — Ну а по связи — нас только не подстрелите, сработаем как-нибудь по старинке.

Ники и Рики вытащили крупнокалиберный пулемет с двумя коробками лент, который тут же взял Иван, пристегнув его к креплениям экзоскелета. А двоица охранников опять рванула в подвал.

— Движение? — спросил Иван.

— Пока никакого. Выжидают сумерков, — Сато вгляделся в планшет.

— Юные партизаны, — хмыкнул Иван. — В наше время сумерки не являются препятствием. Лучше бы днем напали.

— Ну у них может быть другое мнение.

Ники и Рики вытащили из подвала станковый автоматический гранатомет. Ну это, похоже, ноша для меня. Я осторожно снял его со станка. Протестующе взвыли сервомоторы, но он лег в крепления как влитой. А чертов короб пойдет за спину, только направляющие для подачи боеприпасов правильно отрегулировать.

Пока я возился с гранатометом, нашлась и антиматериальная винтовка для Аньки. Ну ее пристраивать полегче, хотя с двухметровой крупнокалиберной дурой бегать по полю — то еще удовольствие, чтобы ни за что не зацепиться. Ну настроит, не впервой. Да и для такого снаряжения есть опция в интерфейсе тактического шлема.

— Ну а теперь позвольте нам вооружиться, — поклонился Сато.

— Прикроем, не вопрос, — согласился Иван. — Ворон, Сойка, работаем поодиночке. Цели — сами знаете.

Мы потоптались в гостиной еще пяток минут, пока Сато со своими ребятами, нагруженные стреляющим железом, не заняли позиции.

— Можно, — кивнул Сато, сдвинув предохранитель штурмовой винтовки. — И — удачи!

— Взаимно! — Иван опустил забрало шлема. — Она нам понадобится. Выходим!

Ну это уже команда нам. Мы наложили плетение скрыта. На адаптивный камуфляж «Бармицы» надежды мало, тем более в темноте. Да еще беда с этими адаптивками второго поколения — чаще могут выдать, чем замаскировать. Хоть силуэт размоют — и то ладно.

Мы выскочили за дверь и сразу рванули на три стороны, удаляясь от дома.

— Беру всю разведку на себя. Дроны пошли! — сказал Иван.

Я физически ощутил, как за спиной, повинуясь команде старшего, хлопнула катапульта, запускающая мой десяток дронов в воздух. Ну и правильно, пускай Иван, как опытный оператор, управляет роем. Мы с нашим начальным опытом скорее их запорем, чем получим путную картинку.

Вот и результаты. Полминуты — и перед нами всплыла вся картинка с отметками и характеристиками целей на экране. Это не примитивная охранная система Сато, а полноценный комплекс управления войсками.

— Вижу транспортные средства на час. Удаление — две мили, — Иван комментировал обстановку.

Ну да, я их тоже видел. Две автомашины и мини-вэн, на котором они приехали. На планшете Сато этого не было.

— Подберусь ближе — могу накрыть, — сказал я Ивану.

— Отставить. Сойка, подберись на дистанцию прямого выстрела. Уничтожать, только если начнут движение. Транспортные средства нам нужны.

— Принято!

— Не вижу тяжелого вооружения, — бегло просмотрел картинку поля боя я. — Совсем. Ни ПТРК, ни гранатометов, ни крупняков.

— Значит, они пришли по нашу душу. Иначе положили бы ракету в окно и амбец, — сказал Иван. — Начинайте пересчет целей. Сойка, держишь транспорт, мы с Вороном занимаемся зачисткой.

Хоть в руках и не роботизированный гранатомет повышенной точности, но и это старье из ВАС сойдет. «Норинко», кажется.

— Ворон, твой сектор справа, мой — слева. А оставшихся с тыла пусть Сато сотоварищи отстреливает.

— Вас понял! — я передал координаты обнаруженных роем целей в экзоскелет, настроив его на автоматическую стрельбу. Теперь главное расслабить тело, а то может так вывернуть, что и кости поломает. — К стрельбе готов!

— Готов! — ответил Иван.

— На позиции, — отозвалась Анька.

— Ну, с богом!

И тут же раздались короткие отрывистые очереди крупнокалиберного пулемета. А мой экзоскелет зажил своей жизнью, поднимая и опуская руки в манипуляторах, и нажимая на спуск сам.

Пок-пок-пок! И тут же гранаты пошли в воздух, чтобы приземлиться по целям. Ничего, что погрешность — в радиусе восьми-десяти метров не выживет никто, стальные иглы-осколки превратят цель в фарш. Правда, для котлет он не годится, зубы о железо поломаешь.

Вместе с легкими султанчиками разрывов гасли и цели на виртуале шлема. И довольно быстро — за полминуты с нашей стороны все было кончено. А вот с другой шла ожесточенная перестрелка. Как только эти уроды успели подобраться так близко?

— Ну что, поможем союзникам? — весело спросил Иван и большими прыжками стал обходить дом, чтобы завершить начатое.

Я быстро пометил цели и задрал ствол гранатомета вверх — программа сама посчитает нужный угол падения.

Пок-пок-пок-пок! Теперь гранаты летели вверх, через дом, отрабатывая программу по противнику в укрытии. А Иван все еще бежал.

— Выхожу на позицию…

И тут дом взорвался. Видимо, наступающим было в падлу штурмовать дом — ну правильно, нести такие потери от неизвестного и практически невидимого противника. Огненный шар взрыва вспух на месте дома, чтобы потом осыпать осколками все вокруг. По крайней мере, меня чуть не прибило — кусок стены с окном приземлился метрах в пяти от меня.

— Вижу ПТРК, — сказала Анька, и ее винтовка бухнула два раза. — Расчет уничтожен.

— Храбр?

— Жив я, жив, — раздосадованно прозвучало в шлеме. — Зацепило чуть, но я в норме.

— Вижу отступающих, бегут к машинам.

— Долго же им придется бежать…

— Уже недолго, — прокомментировала Анька сквозь бухание ее винтовки. — Все, бежать некому.

— Отбегались — это хорошо. Встречаемся у дома, — сказал Иван.

А вот дома-то и не было. Остался от него лишь обугленный фундамент с фрагментами стен, как обломанный почерневший зуб.

— Ну и что теперь делать? — спросил я.

— Придумаем, — сказал Иван, морщась от боли. Бронепластина из композита на груди треснула — туда прилетел один из обломков дома после взрыва. — Доложить об наличии боеприпасов!

— Восемь гранат, — посмотрел я на счетчик выстрелов.

— Двадцать три патрона, — Анька дотронулась рукой до шлема.

— И у меня сотня. Итого для полноценного боя не хватит, — сказал Иван.

— С кем будем воевать?

— Я же не зря просил не трогать машины. Надеюсь, в автопилоте есть места отправления.

— А здесь что? Синигами будем ждать? — поинтересовался я.

— А он нам уперся? — спросил Иван. — Причем чем быстрее мы выдвинемся, тем больше у нас шансов поймать за хвост того, кто на нас открыл охоту.

— Я подозреваю, кто, — сказал я.

— Давайте все-таки осмотримся здесь, трофейное оружие соберем, а потом и уедем? — предложила Анька. — Все равно вскочить на подножку мы вряд ли успеем, а так, с толком, чувством, расстановкой…

— Главное, чтобы кэйсацу нас здесь не прихватили, — сказал Иван. — А то вот тогда нас будут именно так и драть — с толком, чувством и расстановкой.

— Их никто не вызывал. Давайте хотя бы осмотримся, — снова предложила сестра.

— Она права, — сказал я. — Не будем сильно спешить, все равно руководителей операции и след простыл. А мы пустые.

— Даю полчаса, — сказал Иван, и, повернувшись, пошел в поле.

Да, до подвала с боеприпасами было не добраться — тут все завалено строительным мусором, а разгребать эту кучу смысла не было. Что осталось от защитников — трудно сказать, видимо только части тел — вон, из кучи мусора торчит обгоревшая рука, и, похоже, отдельно от остального.

— Пошли отсюда, — сказала Анька.

— Пошли, — легко согласился я. Как-то мне это место депрессию наводило.

Мы бродили между телами уничтоженных боевиков. Да черт его знает, кто они такие. Все одеты в старую полевку Сил Самообороны со споротой нашивкой с половинкой восходящего солнца, без знаков различия. В наличии в основном легкая стрелковка производства ВАС, дешевая и хреновая по качеству. Ничего путного. И в карманах ничего — я, преодолевая брезгливость, обшарил карманы нескольких кусков окровавленного мяса, нашинкованных осколками или полуразорванных пулями крупного калибра. Такое впечатление, что это просто солдатики из одного набора пластиковых игрушек.

— Что? — спросил подошедший Иван, шаривший в траве метрах в двухста.

— А ничего, — я достал влажное полотенце из пачки и тщательно вытер руки. — Как будто наштамповали.

— Вот то-то и оно, — согласился Иван. — Наштамповали, вооружили и бросили в бой.

— Вопрос один — кто и зачем?

— Боюсь, мы этого не узнаем, пока не возьмем языка. Эти все дохлые, обратная сторона эффективности оружия — даже допросить некого.

— Ну некромантию мы не изучали, — сказал я.

— И не стоит. Не хватало нам еще ёкаев плодить. А в нижние миры этого пантеона я хода не знаю.

Закинув стволы на плечи, мы неторопливо побрели к трофейному автотранспорту, стоящему вдалеке. Два больших старых тойотовских джипа, которые любят бармалеи по всему миру, и фургон.

— Ну а теперь осторожно, — сказал Иван, остановив нас метров за пятьдесят. — Могут быть сюрпризы. Оставайтесь здесь.

Он расстегнул крепления и положил пулемет на траву. Я включил поиск термальных сигнатур, но ничего подозрительного не обнаружил — да вряд ли нападающие стали минировать свои пути отхода, как бы самим не подорваться. Однако Иван с преувеличенной тщательностью обследовал сначала участок грунтовки с машинами, потом поочередно, одну за другой их обследовал.

— В самом деле, удивительно чисто. Максимум иммобилайзеры, да и то не на всех.

— Глушилка, — напомнил ему я, глядя на мигающий квадратик в шлеме. — Раздражает индикатор напряженности поля.

— Глушилка? — Иван оглядел машины. — Да вон она на крыше. Причем направленного действия, так они спутник и прибили. Черт с ним, пусть работает. Не хватало нам сейчас появления кэйсацу, да и хлопцев Мацубары тоже. Уходим на нелегальное положение, если уж у Синигами течет изо всех дыр. Как-то они нас же нашли?

После разрешающей отмашки мы обследовали машины на предмет улик. Два компьютера джипов были чистыми, а вот у фургона… В нем как раз имелся маршрут следования.

— Не слишком ли просто? — сказала Анька. — Вот тебе прямо путеводная нить, иди — не обляпайся… Прямо в засаду.

— Все может быть. Но класть три десятка человек с небольшими шансами на проигрыш, чтобы заманить оставшихся в засаду? Особенно, если учесть, что ответка может прилететь даже не от полиции, а от клана? Они были уверены в успехе, за что и поплатились. И не были бы на нас костюмы, да и мы лыком шитые — взяли бы. Или грохнули. В любом случае, следует проверить. И не как работали бы ребята из клана или спецназовцы из токусюкюсюбутай, а по-тихому.

— Как скажешь, командир, — сказал я Ивану.

— Так и скажу. Берем фургон, но нам следует вооружиться, благо трофеев навалено полно. Пойдем посмотрим, что бог послал. Берите ручники получше, они нам пригодятся, штурмовые винтовки и патроны. Гранаты и прочую взрывную хрень не берите, могут быть с сюрпризами.

— Так и боеприпасы тоже, — сказал я. — Их запрещается трофеить.

— Да. Но если их взять непосредственно с примкнутых и уже наполовину отстрелянных магазинов или коробов, не думаю, что владельцы зарядили ловушки себе. А на изощренное коварство такого уровня у них просто не хватило бы времени. Рискнуть стоит, — Иван скривился. — Тем более никакой гарантии, что нам трофеи сильно понадобятся. Вот оттуда и пляшите.

— Ладно, — согласился я. — Потанцуем.

И мы, отстегнув свою стреляющую поклажу, отправились бродить по полю боя в поисках того, что могло пригодиться в будущем.

Глава 23

— А мы точно на месте? — Анька оторвалась от созерцания окрестностей волховским взором.

— Точно, — сказал Иван, глянув на трофейный навигатор. — А вот, похоже, и их база.

Ну на базу это место снаружи было мало похоже, прямо по «Винни-Пуху». Если это гора, в горе дыра, дыра — это нора, а нора — это наг, как-то так.

У нагов какая-то прямо склонность к подземным укрытиям. Ну в принципе объяснимо — все рептилии любят подобные места, даже интеллектуальные и ходящие на двух лапах. Вот тут были холмы, изрезавшие уродливыми горбами пейзаж, а внутри холмов были то ли норы, то ли пещеры — я не геолог, блин.

Пройдя по данным трофейного навигатора мы получили сразу несколько адресов точек сбора — в основном в криминальных районах Роппонги и Уэно, куда соваться чужим категорически не рекомендовалось, но где, похоже, и окопались наши недруги. А вот конечная точка маршрута была здесь, далеко за городом.

— Точно на месте, — эхом повторил я, внимательно изучив защитные плетения заклинаний на двери. Тот же стиль, что и в храме Нанду в Мьянме, точнее в ВАС.

— Ждем рассвета? — предложила Анька.

— Зачем? Мы сейчас видим и так хорошо, не хуже нагов.

— Ты предполагаешь, что их там несколько?

— Я не предполагаю, стажер, я оцениваю риски, — строго ответил ей Иван.

— Идем? — сказал я, чтобы пресечь ненужные препирательства и не портить настроение.

— Идем, — подтвердил Иван.

— Надеюсь, дело не для «туннельных крыс», а то у меня клаустрофобия, — заметил я.

— Жаль, что ты еще штатский, а то я бы подсказал, что тебе с ней делать, — раздраженно заметил Иван. И что, спрашивается, кипятится? Давно не видел его настолько раздраженным. Ну да ладно, может плавки жмут, кто его знает.

Мы под скрытом, мелкими перебежками пересекли ложбинку между холмами и подошли к замаскированной двери. Все-таки хорошо ощущать свободу движений, не скованную бронекостюмом — в «Бармицах» лезть по земляным норам не самая лучшая идея, все костюмы в замкнутых пространствах бесполезны, как по мне. Только шлемы оставили — голову надо беречь, и потом в нем все, что может пригодиться, от связи до камеры.

Иван бросил заклинание, и охранные плетения погасли, а ловкие умелые пальчики Аньки в момент справились с замком.

Иван сделал несколько жестов, показывая порядок входа, я рванул на себя дверь, а остальные влетели туда с серийниками в полной готовности открыть огонь.

Да, антураж здесь был соответствующий — короткий тоннель в земле, укрепленный пластиковыми скрепами, земляной утоптанный пол… Все это находилось в полутьме, освещенное лишь тусклым светом, падающим из большой комнаты в конце.

Мы ввалились внутрь. Да, под холмом был вырыт зал, подобный тому, что мы уже видели в храме посреди джунглей. А еще здесь был хозяин. Сначала я даже не понял, что это за тварь — человеческие руки-ноги-голова и чешуйчатое туловище.

Защелкали серийники Аньки и Ивана, и атакующее заклинание развеялось в воздухе, а тварь отбросило к стене. Пролетев метров пять по воздуху, сметая по дороге зажженные свечи и циновки на полу, тварь впечаталась в земляную стену.

— Вот и наш беглец, — Иван быстро подошел к твари и от души пробил ей прямым в голову. — Давайте его сюда, займемся допросом.

— А магия?

— Сейчас я его ее лишу, — Иван наложил руки на голову твари и сжал ладони. Тварь забилась на полу в агонии, заверещала что-то, закричала… — Все, готово. Магический импотент. Тащите его на жертвенник.

Вот те раз, я даже сначала не понял, что это за штука, не рассмотрел. А ведь правда, жертвенник. Темное каменное ложе с углублениями, покрытое подозрительными бурыми пятнами, особенно на выбитых в нем канавках, ведущих к сливу внизу. И большая каменная чаша с тем же застывшим бурым пигментом… Вот, значит, как. Кровь из жертв выпускаем.

Мы пристегнули тварь ремнями, которые были прикреплены на жертвеннике, не особо заботясь о сохранности его рук и ног, наоборот, чем туже, тем лучше.

— Вам я бы рекомендовал выйти, — посмотрел на нас Иван. — Сейчас здесь будет довольно неуютно и не для лиц с неокрепшей психикой.

— Ничего, потерпим, — сказал я, хотя почувствовал неприятный холодок в груди.

— Ладно, я вас предупредил, — пожал плечами Иван и пошел к изголовью жертвенника. — Как хотите. Но караульную службу надо нести, вдруг сюда явятся недобитые адепты. Сойка, поручаю это тебе. Организуй нам охранение снаружи!

— Есть! — с облегчением сказала Анька и юркнула в проход. Все-таки присутствовать при экспресс-допросе не для всех, потом кошмары будут сниться.

Он загремел железом, копаясь внизу у каменного постамента.

— Вот и инструменты тут имеются, — Иван поднимал одну за другой железки, рассматривая их в неверном свете свечей, расставленных по периметру зала. — Как раз. Ворон, включай запись.

— Да я и не прекращал, — я постучал пальцем по шлему сбоку.

— Хорошо.

— Допрос подозреваемого проводится неофициально ввиду условий, предусмотренных протоколом пять параграфа восемь Циркуляра. Итак, назовите ваше имя, фамилию и род занятий!

Ага, так тебе и ответили. Тварь зашипела и забилась, натягивая ремни, явно показывая свое отношение к происходящему в целом и к Храбру в частности. Без энтузиазма, надо сказать. Несознательно.

— Хорошо, — Иван погремел инструментами и достал кама. — Проведем предварительную подготовку клиента.

Он сорвал с рептилоида набедренную повязку и сделал уверенное движение. Наг заверещал, зашипел и попытался сделать плевок в Ивана. Тот увернулся, выдирая окровавленный кусок мяса.

— Ядом плеваться нехорошо, — наставительно сказал Иван. — Правда, теперь ты и можешь что только плеваться.

Я почувствовал подступившую к горлу дурноту. Все-таки разделка пленных на живую — точно не мой конек. Это не укрылось от Ивана.

— Оставь шлем и на воздух. Я же сказал, что зрелище будет неприятное, — Иван покопался в инструментах и достал пилу. — А дальше будет еще неприятнее.

Я снял шлем, и поставил его так, чтобы жертвенник попадал в поле зрения камеры. А потом бочком-бочком и по тоннелю на свежий воздух.

— Что, тоже не выдержал? — сказала Анька, глядя на меня. — Какой-то ты зеленоватый, как тот наг.

— Ничего, продышусь, — сказал я. — Хорошо, что есть Иван. А то как представлю, что самому придется допросом заниматься…

— Когда-нибудь придется, — вздохнула Анька. — Только одно дело читать про это в учебнике, а совсем другое — делать самому.

— Главное — не получать от этого удовольствие, — я оттолкнулся от притолоки наружной двери.

— Это нам не грозит, — сказала Анька. — Я как-то БДСМ не уважаю, особенно с летальным исходом.

— Ну что, пойдем действительно бдеть, что ли? — я кивнул на холм.

— Пойдем, все равно делать нечего.

Иван появился где-то через полчаса, непринужденно помахивая моим шлемом.

— Ну что? — встретили его мы, сидя на пригорке с автоматами в руках.

— Это так вы службу несете, салаги? Что с вас взять, штатские, прости господи, — скривился Иван. — Все. Пока все.

— А клиент?

— Так и не раскололся. Ну и само собой скоропостижно скончался после тяжелой непродолжительной болезни, — ухмыльнулся Иван. — Вскрывать я его не стал. Тем более, как выяснилось, эта сволочь хорошо морфирует, к концу нашей увлекательной беседы, точнее моего монолога, он полностью стал таким же, как и тот ящер, которого мы прибили в храме.

— С таким мы, похоже, еще не сталкивались, — покачала головой Анька.

— Ну в анналах службы кое-что похожее было, — сказал Иван. — Только давно, и столкнулся с ним, предсказуемо, агент «Навь».

— То есть дед, — утвердительно сказал я. — Нам он об этом не рассказывал.

— Малы вы еще. И по возрасту, и по допуску. Не говоря уже о званиях, которых у вас еще нет. Так что очередная тварь Безодни успешно почила нашими стараниями.

Иван достал коробочку радиодетонатора, откинул предохранитель и нажал кнопку. Холм вздрогнул, как от удара, задницей мы почувствовали ударную волну. А из двери в нору выметнулся здоровенный клуб огня и дыма, заставив зажмуриться от неожиданности.

— Не оставим господам из кэйсацу никаких улик. А то потом дурки будут переполнены от зрелища неизвестной твари, порубленной на суши.

Иван щелкнул предохранителем и убрал пульт.

— Ну что расселись, господа стажеры? Поехали отсюда, с мусорами нам встречаться резона нет.

Старик вдыхал пахнущий йодом и солью морской воздух. Дальний Восток, очень дальний. А точнее — Находка, в которую он прибыл попутным рейсом из Петербурга. Точнее, сначала он прилетел во Владик, а потом на попутках добрался до портового города, предъявив пограничникам совершенно законно полученное разрешение на пребывание в пограничной зоне. Куракин постарался, оформив ему командировочное удостоверение и все необходимые бумаги. Ну что же, так даже лучше — нет необходимости избегать Тайного Приказа и Пограничной Стражи.

Почему Находка? Да все очень просто. Получая каждый день информацию от Куракина по положению интересующей его троицы, он сразу же понял, что их путь довольно хаотичен и совпадает с точками появления других гостей из миров, отмеченных на карте. Нет ничего хуже, чем гоняться за мечущейся добычей, нужно дождаться того момента, когда она осядет на одном месте. А то мотаться по разным странам, пересекать границы, преследовать… И возраст уже не тот, да и какой смысл тратить силы впустую. Тем более, одна точка на карте, обозначающая пришельца из другого мира внезапно исчезла, сначала совпав с точками троицы. Да к тому же рядом с ними находился Мерцающий, как Старик обозвал неизвестные сигналы, происхождение которых так и не смог объяснить Куракин. Вот и посмотрим на месте, кто это такие, решил про себя Козьма. Слишком много стало твориться такого, чему он пока не может найти объяснение.

И вот, наконец, точки осели, успокоились. Четыре дня на одном месте без движения — это довольно много. Тем более, они уверенно переместились в Токио, вокруг которого сейчас было так много интереса. Когда Козьма вышел из самолета, прилетевшего из Питера, Куракин сбросил ему новое местоположение беглецов, попутно отметив, что еще одна из отметок пришельцев погасла. Видимо, у тех была своя цель, охота на других. Еще одна загадка — то ли это каратели-ликвидаторы, ведущие за беглецами в другой мир охоту, то ли какие-то частные разборки… Во всем этом требовалось разобраться. Наконец-то он почувствовал давно утраченный интерес.

— Ну что, господин заказчик, когда выходим? — поинтересовался простуженным басом капитан шхуны «Чатка», попросту бывшей простым рыболовецким баркасом.

Вот только на самом деле баркас был далеко не простым, а сам капитан и двое его матросов, чувствуется, прошли школу Русского Императорского Флота. В отличие от обычных контрабасов, возящих туда-сюда товары, шхуна возила людей, и не простых, а имеющих те же погоны под штатским платьем. Этим контактом его тоже снабдил Куракин, когда узнал, что Старик собирается в Нихон.

— А вот, боюсь, но в Японии вам опереться не на кого, — сказал тогда Куракин. — Разумеется, в случае затруднений вы можете обратиться в посольство или консульства Российской Империи, но не по части вашей миссии.

— Обойдусь, — ответил Старик. — Без дипломатов и резидентур.

Он не стал добавлять, что у него там есть контакты, которым не одна сотня лет, и которые ему обязаны, не сами, так семьи. Многовековые долги на Востоке не забываются, и потомки всегда готовы их выплатить тому, кто за нимим придет. Правда, в связи со всеобщим падением нравов и обыдлением старых семей может случиться и конфуз, но все-таки.

— Отправляемся? — переспросил Козьма. — Чем быстрее, тем лучше.

— Понял, — сказал капитан, и посмотрел на небо. — Тогда сейчас и выходим. Прибудем глубокой ночью, надеюсь дальше вы сами справитесь, у меня нет указаний по вашему дальнейшему маршруту.

— Они не нужны, — сказал Козьма.

— Ну тогда хорошо, — капитан взял под козырек засаленной фуражки торгового флота. — И да, на палубу пока не выходите. Спуститесь вниз и сидите в кубрике, пока не позовем.

— Хорошо, — сказал Козьма, и спустился в надстройку.

Пройдя в крошечный кубрик, он спокойно опустился на койку. Все равно делать пока нечего, можно и поспать. А то все эти перелеты и переезды… В самолете он так и не заснул, ворочаясь в кресле — несмотря на опыт и знания, он не доверял современной машинерии, и летать, аки птица, по небу не любил.

Вечером, перекусив на скорую руку в таком же крошечном камбузе, он опять пошел отсиживаться в кубрике, только теперь уже с термосом крепкого сладкого чая — как-то повеселей. Тем более, спать теперь противопоказано — сейчас «Чатка» пересекает морскую границу РИ и Японии. Чем черт не шутит, перехватит японский сторожевик, и придется, как почти двести лет назад во время русско-японской войны, одному голыми руками вырезать команду вражеского корабля. А для этого надо быть бодрым и готовым к действию. Староват он уже для этих дел, староват… Хотя волхвы долго живут и мало стареют, все-таки возраст берет свое.

Капитан постучал в его каюту через пару часов.

— Мы в точке высадки, готовы?

Сакраментальное «всегда готов» едва не сорвалось с губ.

— Да, — Козьма встал, застегнулся и, прихватив с собой контейнер, поднялся вверх за капитаном по шаткой облезлой лесенке.

Недалекий, в полумиле скалистый берег темным пятном маячил по левому борту.

— Как и обговаривали. Недалеко от Оивагавы. К берегу подходить не будем, спустим лодку.

— Понял.

Матросы на корме возились с легендой, воспетой наемниками и морским спецназом — «Зодиаком», надувной лодкой. Вот уже она закачалась на волнах, спрыгнувший на нее матрос прикрепил к транцу электромотор.

— Прошу вас, — сделал капитан приглашающий жест. — И — удачи!

— Спасибо! — машинально ответил Козьма.

Удача нужна тогда, когда операция плохо спланирована дилетантами, и действия хотичны, «на авось». Как и подвиг, который совершается тогда, когда руководство ни хрена ничего не продумало, и все пошло не по плану. Козьме не нужна была удача, и подвиги совершать он не планировал, они не для него. Все должно быть четко и чисто.

Он спрыгнул в лодку, закачавшуюся под его весом, принял сверху свой ручной контейнер от капитана и кивнул, салютуя. Лодка неторопливо заскользила по воде, почти бесшумно — тихое урчание мотора терялось в плеске прибрежных волн. Берег приближался, вот уже можно различить белую пену прибоя… Когда лодка почти вылезла носом на песчаный пляж, Козьма остановил матроса жестом, спрыгнул по лодыжку в воду и взял свою поклажу. Все, теперь можно идти.

Козьма накинул скрыт и пошел вверх на берег, туда, где проходила малооживленная автострада. Оставалось только накинуть морок пожилого японца, поймать запоздалого водителя, а дальше подавить его волю и заставить довезти до города, а там можно подумать и о другом виде транспорта. Соципов, которые ввели в Японии лет десять назад, он не боялся — можно всегда тиснуть таковой у зазевавшегося японца, накинуть морок и успешно с ним ходить дальше. Можно даже и оставить донора соципа в живых, только отправить в глубокий сон на полдня, чтобы выиграть время. А там добраться до Осаки и появиться на пороге семьи Токинага, их прадед был ему должен. Ну или не обязательно именно у них — на выбор еще два десятка семей по всей Японии.

Козьма наконец-то выбрался на обочину дороги и поставил контейнер на траву. Теперь оставалось только ждать, кто первым проедет по автостраде. А вот отдышаться трудно, все-таки возраст в который раз берет свое. Пора бы и на покой, но на кого оставить Империю? На Куракина и Тайный Приказ? Даже не смешно, а грустно. Помимо того, что они все были дилетантами, а Куракин — подмастерье-недоучка, все были замараны политикой, а уж никак не интересами России, как бы она не называлась и кто бы в ней не правил. Тяжко вот так вот без наследника…

А вот и неприятный в своей безжизненности свет фар едущего со стороны города автомобиля. Козьма приготовился поднять руку. Машина внезапно сбавила ход и остановилась метрах в двадцати от него. Открылась дверь…

Тот, кто вылез на дорогу, к роду человеческому явно не принадлежал, хотя и внешне выглядел обычным, хорошо одетым мужчиной. Только вот волховским зрением Козьма видел огненного трехглазого демона в ожерелье из черепов, а оболок его был…

— Ну, я вижу, вы уже поняли, кто я, — иронично сказал мужчина. — Не вижу смысла представляться.

— Да, вижу, — медленно сказал Козьма, напряженно думая, что же делать дальше.

— Сразу скажу, чтобы предостеречь от необдуманных действий, — поднял руку мужчина. — Мы с вами если уж не на одной стороне, то, по крайней мере, точно не враги. Так что прошу без резких движений.

— Не враги? — переспросил Козьма.

— Не друзья, не враги, — подтвердил бог, сделав короткий жест рукой. — Я подозреваю, что знаю о цели вашего визита, но вся загвоздка в том, что вы ничего не знаете. Если хотите узнать, что творится и какие у нас у всех проблемы — одни и те же проблемы — милости прошу в машину. Приглашаю, так сказать, в гости и гарантирую все ваши права. Но опять же, гостя. А в гостях не принято бить посуду и морду хозяина. А так же гадить на пол в гостиной.

— А если нет?

— Если нет? — удивленно переспросил бог. — Вон ваша шхуна, от берега ушла недалеко. Вернем, посадим вас, и больше на этой земле вы никогда не появитесь. Но пропустите много интересного. Ну так как?

— Хорошо, — медленно сказал Козьма, поразмыслив немного. — Я согласен. Но мне нужны будут четкие и однозначные ответы.

— Вы их получите, — спокойно сказал бог. — Прошу!

Глава 24

— Куда дальше? — спросила Анька у Ивана, крутящего руль фургона.

— Не имею ни малейшего понятия, — честно признался он. — Можно попытаться снять квартиру на имеющийся социп Сато.

— Ну имеющийся только у тебя, — уточнила Анька. — И то, я бы сомневалась при его-то товарном виде.

После обысков взорванного дома, Иван нашел тело Сато. Точнее то, что от него осталось. Визор не пережил взрыва, а деформированная от взрыной волны и температуры карточка — да. Просто чудо какое-то. Правда, работоспособность ее проверить возможным не казалась, оставалось только надеяться на случай. Прежде, чем сесть за руль, Иван и нацепил морок с лицом Сато. Судя по тому, что поездка прошла без происшествий, комбинация морока и соципа прокатила.

— Если снимать — то уж в Роппонги или где-нибудь еще в подобных кварталах, где срок жизни полицейских камер не больше пятнадцати минут с момента установки, — сказал Иван, вертя баранку. — Там не интересуются документами по причине полной их ненужности. И даже вредности для воровского здоровья.

— Ну что делать, — пожал я плечами. — Придется пока залечь на дно.

— Похоже, не придется! — Иван остановил фургон и потянулся к лежащему за сиденьем ручнику. — Удаление — около двух, на одиннадцать часов.

— Твою мать, — ругнулся я, и тоже взял в руки штурмовую винтовку. Времени натягивать «Бармицу» не осталось — Из фургона!

Через распахнутую Анькой заднюю дверь мы посыпались горохом из кузова, стараясь уйти подальше от фургона — то, что там лежало, могло сдетонировать так, что и костей не соберешь.

Пробежав метров двадцать, я рухнул в траву, и принял положение для стрельбы по воздушной цели. Рядом метрах в десяти лежала Анька, готовая прикрыть меня от атаки с земли.

Вертолет повел себя странно. Завис метрах в двухста в воздухе, из кабины высунулась рука с белой тряпкой, усиленно ей маша.

— Ну что, атаковать? — спросил я по общему каналу.

— Подождем, — ответил Иван. — Смотрим, что будет дальше.

А дальше было еще интереснее. Вертолет пошел вниз, и мягко спружинил лыжами шасси на поле. И из кабины вышел, размахивающий белой тряпкой, Синигами.

— Твою мать, — выругался я. — Мне его срезать? Он у меня на мушке.

— И у меня, — подтвердила Анька. — Всегда хотела ушатать эту морду.

— Отставить, — сказал Иван. — Во-первых, его вряд ли возьмут пули, а во-вторых, надо поинтересоваться, какого мужского полового органа ему здесь надо.

— Или сразу послать его в женский, — злобно ответила Анька.

— Оставьте ваши эротические фантазии для Зямы Фройда, — Иван поднялся с земли, демонстративно не опуская пулемет. — Сейчас узнаем, какого хрена ему надо.

Синигами шел, весело помахивая белой тряпочкой и донельзя довольный. По крайней мере, глядя на эту ухмыляющуюся рожу, у меня было такое непреодолимое желание нажать на спуск, что пришлось переместить указательный палец на скобу, чтобы непроизвольно не выпустить магазин в этого скота.

— И я тоже рад вас видеть, — ухмыльнулся он, отведя указательным пальцем ствол пулемета, смотревший ему прямо в грудь. — Спасибо за службу. Можете не отвечать, вряд ли у вас есть желание гаркнуть «Рады стараться, вашбродь!»

— Угадали, — Иван тем не менее опустил ствол пулемета.

— И в яйца мне тоже целиться не надо. Я конечно их быстро отращу, но это довольно больно, — продолжил Синигами. — Так что можете опустить эти дуры, они вам в скором времени точно не понадобятся.

— Что теперь? — Иван поставил пулемет на сошки.

— А что теперь? Прошу на борт, — он махнул рукой в сторону вертолета. — Теперь у нас культурная программа, перед которой я вам все объясню. Пока летим в убежище.

— Такое же «безопасное», как прошлое?

— А, вы об этом… Более безопасное. То было сделано как раз для того, чтобы обеспечить вам легкую разминку. Да, и его координаты сдал адептам я.

— Что? — пальцы Ивана сомкнулись на рукояти ножа.

— То, — сказал Синигами, поморщившись. — Когда вы начнете слушать перед тем, как хвататься за оружие? Раздражает. Да, специально сдал, чтобы вас нашли, зная, что вы прикончите ударную группу адептов и выйдете на след нага. А потом и его прикончите. Все ясно?

— На хрена? — Иван был в бешенстве.

— Как бы это обидно не звучало, вы, смертные, всего лишь пешки в игре богов. Ну или ладьи, если вам это сравнение нравится больше. Партию вы сыграли как по нотам.

— Поэтому вы пожертвовали своими людьми?

— Признаю, это пошло не по плану, — смущенно развел руками Синигами. — Как-то не подрассчитал. Не было такой цели.

— Ну естественно!

— Оставьте в покое вашу иронию. Теперь у нас другие задачи и цели. А в качестве культурной программы у нас намечено несколько встреч с интересными людьми, да и не людьми тоже. Так что прошу проследовать за мной в вертолет. По поводу фургона не беспокойтесь, его уберут.

— Хорошо, — покачал головой Иван. — Только сначала заберем свое.

— Естественно. На ваши вещи точно никто не покушается.

— Хотелось бы верить.

Старик обживал доставшийся ему гостевой дом рядом с домом Синигами, точнее в миру Сина Мацубара. Он бы с удовольствием покинул его и нашел бы жилье по своему вкусу, но… Во-первых, его попросили по-хорошему этого не делать, да он и сам не был настроен на конфликт. А во-вторых, в надзиратели к нему бог приставил своих двух телохранителей, которые тоже были не людьми, а по силе эти демоны-ёкаи, выглядевшие так же страхолюдно как и их хозяин, были не слабее его самого. Так что приходилось ждать, пока божественная сущность не изволит посетить его скромное пристанище. К тому же он до сих пор ждал разъяснений, что же здесь творится.

Козьма решил прилечь на диван — что толку трясти старые кости. Жестом включил головизор…

Да, тут точно творилось неладное. По всем новостным каналам шли новости про Японию. Император обратился к народу с обращением, в котором указывал, что именем Аматерасу и духов предков вводит чрезвычайное положение и возрождает абсолютную монархию. Также прекращает работу парламента, распускает кабинет министров и берет под стражу премьер-министра, как предавшего интересы японского народа и иностранного наймита. Дальше шло долгое объяснение кому, за что и сколько, внушающее надежду, что все далеко не закончено и эти предатели национальных интересов будут изобличены и наказаны. У Козьмы аж зубы свело — настолько этот фарс напоминал ему время от времени творившееся в России со времен Ивана Четвертого Грозного до чисток НКВД, там тоже сводили личные счеты и боролись за власть под предлогом наймитов, шпионов и прочих врагов народа. А цель была одна — власть. Вот и тут явно постановочный фарс, заставивший визжать мировые державы и ООН впридачу, которые понимают, что абсолютная монархия Нихон есть рождение нового мирового порядка, когда к трем великим державам присоединяется четвертая, великая в прошлом и посаженная на цепь. Только уже не нищая и разоренная, а поднабравшая жирку и вошедшая практически в каждый дом мира со своей интеллектроникой и прочими техническими чудесами.

— Госполин Мацубара просит вас спуститься в гостиную, — возник на пороге один из демонов.

Старик выключил головизор, и по-старчески кряхтя, свесил ноги с кровати.

— Передайте господину Мацубара, что сейчас я к нему присоединюсь.

Вот, наконец, и прибыл босс местной якудза. И сейчас надо его дожать и заставить выложить все, как есть.

Мацубара сидел перед головизором в гостиной с бокалом виски в руках.

— Видели? — обратился он к Козьме.

Тот лишь кивнул, покосившись на съемки операторов, показывающих военную технику на улицах, людей в военной форме и полной аммуниции, с оружием, патрулирующих улицы.

— Налить? — спросил Синигами, показывая на бутылку.

— Нет, спасибо, — сказал Козьма. — Я вообще-то не за этим…

— Да расслабьтесь уже, — дернул уголком рта тот. — Никуда наши дела друг от друга не денутся, как видите. Тут вон люди делом занимаются, власть берут в свои руки.

— Очередной дворцовый переворот…

— С точностью до наоборот, — осклабился Синигами. — Наконец-то этот придурок Ямахито обрел железные яйца. Правда, в том, что он их получил, есть немалая доля и нашей вины. Кое-какие действия с нашей стороны подтолкнули его к этому.

— С вашей?

— Ах да, я не представил всех действующих лиц. Ну ничего, представлю по ходу пьесы. Вот, например, ваша милая горничная, на которую вы даже внимания не обратили. Я понимаю, старость не радость, плотских утех уже и не особо-то хочется… Тэруко, радость моя, может сама как-нибудь?

Вошедшая молодая девушка в наряде горничной внезапно поменяла позу, улыбка сошла с ее лица. Козьма напрягся — в волховском зрении легкий небесно-голубой оболок внезапно изменил цвет, налился свинцовой чернотой.

— Могу. Но предпочитаю этого не делать. Этот аватар многих может настроить на несерьезный и игривый лад.

— Нашего гостя — вряд ли, — Синигами посмотрел на Козьму. — Он и не такое видел и смотрит не на внешность, а на истинную суть.

— Еще один одержимый богом? — спросил Козьма. — Какого?

— Ну на это может ответить только Он. Если захочет, конечно.

— Называйте как хотите, это роли не играет, — сказала Тэруко-аватар. — Можете просто без имени.

— Шифруется, — вздохнул Синигами. — Не любит известности. Ладно, все основные действующие лица в сборе, второплановые прибудут чуть попозже. Они сейчас себя в порядок приводят.

— Кроме моих, — сказал аватар.

— Ну да, ты же их вывел из общего уравнения, — поморщился Мацубара. — Все тянет поиграть в своих собственных зольдатиков.

— Ага. Ты же сам себе игрок, и у тебя зольдатиков, как ты сказал, намного больше, — пожал плечами аватар.

— Хорошо. Мерятся аурами будем позже. У нашего русского друга есть вопросы. Ну а поскольку ты сам видишь, кто он, попробуем ответить на них честно.

— Или не ответить, что еще честнее. Врать не придется.

— Итак, друг мой, что вы хотели узнать? — обратился Мацубара к Козьме. — Сакраментального «что, черт возьми, здесь происходит?» я думаю, задавать не будете.

— Для начала хотел бы уточнить статус присутствующих и отсутствующих. Мы знаем, что тут присутствуют представители других миров и другие непонятные нам сущности. Кто есть кто?

— Ну, как вы правильно сказали, тут присутствуют разные люди и нелюди. По поводу пришедших — те, за кем вы охотитесь, пришли из параллельного мира, одного из них, точнее сказать. На самом деле миров много, о чем вы не можете не знать. Мировое Древо, как вы его называете, или Сферы, как называем мы. Но вот только вы охотитесь не на тех. Из еще одного мира пришли совсем другие существа. Как говорят наши пришельцы — из Безодни, — Синигами, наморщив лоб, выговорил столь трудное для него русское слово.

— Из Безодни? Это точно сказали они?

— Сами у них и спросите, они прибудут чуть позже. Ну по поводу тех, кто отображается у вас странно, вы представление получили, — Мацубара показал на себя и горничную. — Есть и другие, Его подопечные. Они прибыли из будущего, точнее точки бифуркации, которая уничтожит этот мир.

— Очень интересно, — скептически сказал Козьма. — И вся эта пестрая компания занимается охотой друг на друга?

— Не совсем так, — сказал аватар. — Точнее, совсем не так. Череда событий в начале шла таким образом, что менее чем через две сотни лет этот мир должен погибнуть. Вы, наверное, слышали о Восьми Великих Драконьих Царях?

— Только легенды. И отношусь к этому, как к легендам.

— А зря, — покачал головой Синигами. — Они есть на самом деле. Прячутся в одной из Сфер и вот-вот прибудут сюда и установят здесь свой порядок. Ну естественно, власть человечества в их планы не входит.

— Трудно поверить, — покачал головой Козьма.

— Спросите у Него, — кивнул на горничную Синигами. — Это в общей сложности Его тема, я только помогаю. Вытащить там несколько человек из Дзигоку, помочь еще в разных делах…

— Это правда? — спросил Козьма у аватара.

— Так же, как и все остальное. Я был там и видел, что станет с этим миром. Точнее, что его не станет. Я могу ходить по времени, считайте это аналогом ваших Скользящих, но более высокого уровня.

— И вы боретесь за то, чтобы этого не было?

— Чтобы этого никогда не случилось. Я анализирую линии вероятности, и моделирую дальнейшее развитие событий, — сказал аватар. — Мы выбрали путь регресса в области магии и нейтрализации ключевых фигур, способных сделать рывок. Для этого у меня и существует своя команда, которую я вытащил после их смерти в точке бифуркации.

— И как, получается?

— Не очень, — признался Он. — Вот этот бардак, который вы видели, косвенно спровоцирован нами.

— Вы об Императоре Японии?

— Да. Я не учел некоторых факторов, которые сыграли свою роль. Но мы это исправим.

— Ладно, это более или менее проясняет картину, — сказал Козьма. — Так вы думаете, что регресс магии и ликвидация ключевых для вашей вероятности фигур сыграют свою роль?

— Поправочка, нашей вероятности. — сказал Мацубара, следивший за их разговором. — Это наш общий мир, если вы не забыли. И как-то не хочется отдавать его восьми древним богам, решившим подмять его под себя. И, согласно выше сказанному, встает один вопрос. Сильно так встает, и твердо. С кем волхвы и боги Российской Империи? Способны ли они нам помочь и вообще, желают ли этого? Напоминаю — катаклизм глобальный, восставшие твари пройдутся везде, можете не сомневаться и надеяться отсидеться.

— Я не могу сейчас ответить на ваш вопрос. Волхвов старой формации в нашем мире не осталось, исключая меня. Новая формация не представляет интереса как с точки зрения силы, так и мотивации. А боги от нас отвернулись давно, с тех пор, как в них перестали верить и заменили их другими. Так что с этой точки зрения…

— Вы бесполезны, — закончил за него Мацубара. — Жаль. Придется нам бороться с этим злом в одиночку. Может, конечно, удастся привлечь на свою сторону кого-нибудь, но готовить мага…

— У меня есть три боевых мага шестого уровня, — сказал аватар. — И они могут заняться инициализацией ваших. Но не будут.

— Почему? — полюбопытствовал Козьма.

— При всех прочих равных как союзники мы временные, скажу честно. А вот потом, после изгнания ёкаев и богов устроить войну магов? И кто будет тогда на чьей стороне? Ваш Куракин, насколько мы про него знаем, впрочем как и про всех более или менее значащих фигур в магическом мире, моральный урод, озабоченный лишь собственным положением и развитием своей школы. Такой переступит через труп союзника и вытрет об него ноги, буде представится такая возможность. Других магов у вас нет, говорите сами. И что теперь? — спросил аватар.

— Хорошего же вы мнения о нас, — горько усмехнулся Козьма.

— Зато абсолютно точного.

— Я могу попробовать сделать свой проект. Новых волхвов, не зависящих от государства, а только преданных земле Русской. Сколько у нас времени?

— Увы, его нет совсем.

— Может, обратимся к третейским судьям? — спросил Мацубара.

— Кого вы имеете в виду?

— А вон тех, кто сейчас подъехал к крыльцу. Не беспокойтесь, сейчас их к нам проводят. Вот и поговорим более предметно, — сказал Мацубара.

— Мы только сегодня и делаем, что говорим, — сказал Старик.

— А что, вы предпочитаете экшн, тупой, бессмысленный и беспощадный? — хмыкнул Мацубара. — Я не собираюсь вас учить, как работать, но обговорить ключевые моменты надо. А, вот и наши гости!

Козьма обернулся. Трое молодых людей, один чуть постарше, а парень с девушкой — брат и сестра. И три сильных оболока, ауры молодых и сильных волхвов. Потомственных. Давно он не видел никого с таким оболоком, оболоком Истинного волхва старой Верви.

— Козьма? — удивленно спросил парень помладше. — генерал Радогорцев?

— Мы знакомы? — удивленно спросил Старик. — Я что-то не припомню. Кто вы?

— Все в порядке, — обратился к нему парень постарше. — Это Радогорцев этого мира.

— Да я уже понял, — сконфузился парень.

— А вот я вас точно не припомню.

— И не можете, — сказал парень — В этом мире наши двойники не существуют. Ну что, господа, поговорим?

— Только этим сегодня и занимаемся, — хмыкнул Синигами. — Но — да. Итак, господа…

Эпилог

Удалось удивить нас Мацубаре, ох удалось… С утра он «обрадовал» нас, что приглашает, так сказать, в гости. И пообещал нам встречу с интересными людьми, как он сказал.

— И что же это за интересные люди? — полюбопытствовал Иван, глядя на рожу Синигами на смартфоне.

— Увидите, — улыбнулся тот своей загадочной улыбкой чеширского скота, и отсоединился.

— Вот гад, — прокомментировала Анька.

— Это уж точно, — хмыкнул Иван. — Ну да и черт, точнее ёкай, с ним.

— Что с собой берем? — спросил я. — А то «в гости» может означать разное.

— Расслабься, Ворон, — махнул рукой Иван. — Я более чем уверен, что что бы мы с собой не взяли, это нам не пригодится. Да и при случае воспользоваться тоже не сумеем, против бога-то…

— Ну и боги, как говорят, смертны, — сказал я.

— Ну ты не дед и не старик Козьма, тебе против него ничего не светит. Так что просто идем и надеемся на удачу.

— Не знал, что ты фаталист, — хмыкнул я.

— Я реалист, — скривился Иван. — А сейчас реальность такая, с таким раскладом.

За нами заехал бронированный джип Синигами, и отвез нас из точки «А» в точку «Б», то есть копию нашего гостевого дома далеко за городом — очевидно хозяин решил не заморачиваться и наштамповал будок для своих аццких собачек-прислужников по одному и тому же проекту.

А вот когда мы вошли в гостиную…

— Козьма? — спросил я, увидев знакомое лицо. — Генерал Радогорцев?

Козьму я знал хорошо. Главу Белой Верви, Хранителя Родов, учителя деда с бабкой… Но этот Козьма был какой-то не такой, что-то было в нем чужое. И оболок со странноватым оттенком. Я, конечно, может и забыл, как выглядит Дед, но не настолько.

— Мы знакомы? — удивленно спросил Козьма. Причем я уловил в его голосе искреннее удивление. — Я что-то не припомню. Кто вы?

— Все в порядке, — сказал мне Иван. — Это Радогорцев этого мира.

— Да я уже понял…

— А вот я вас точно не припомню, — сказал альтернативный Козьма.

— И не можете, — спокойно сказал Иван — В этом мире наши двойники не существуют. Ну что, господа, поговорим?

— Только этим сегодня и занимаемся, — хмыкнул Синигами. — Но — да. Итак, господа…

Следующие минут двадцать мы слушали, широко открыв рот. Драконьи цари, будущее, линии вероятностей, Сферы…

— Мы поняли, — сказал в конце Иван. — Вот теперь исчерпывающая информация. Что будем делать, господа?

— Ну вообще-то это не для молодых ушей, — кивнул на нас с сестрой Мацубара. — Тут у нас типа совета старейшин.

— Ладно, — сказала горничная. — Я познакомлю нашу молодежь со своей группой, а вы пока совещайтесь. Пойдемте, господа!

Ну как всегда на самом интересном месте! Два старпе… то есть олдфага будут перетирать с Иваном, а нас как детей уводят от них подальше? Дискриминация.

— Я надеюсь, вы не будете разочарованы, — под цоканье каблучков сказала горничная, ведя нас за собой. — Вы хотели увидеть Токио? Вы его увидите. Сейчас мы с вами займемся шоппингом, а потом вас ждет приятный вечер. Вы никогда не были в «Омотесандо»?

— Что-то они задерживаются, — посмотрела Анька на дорогие часы. — Обещали к восьми.

— Ну может куда-то влетели. Режим ЧП.

— Странный у них режим ЧП, — хмыкнула она. — У нас бы перекрыли все и хватали без разбора до «потом разберемся». Здесь же работает все, и вояк с поциками на улицах почти считай и нет.

— Ну как сказал нам аватар на прощание — «Сибуя никогда не спит».

— Ладно, — сказала сестра. — Говорить буду я. А то ты у нас слишком говорливый, сболтнешь чего-нибудь не того, потом не расхлебаем. А, вот похоже и они!

Ослепительно красивая блондинка с идеальными чертами лица и изгибами тела, под руку с молодым японцем, с простоватым видом. Ну кто эта тетка, я понял сразу, аватар, кто же еще, а японец… Несмотря на простоватый вид стоило взглянуть ему в глаза… Или не стоило. Такой смеси отчаяния, отрешенности и упорства не позавидуешь. Видно было, что парень повидал в жизни столько, что суждено не всякому. Ага, и сильный маг — не сильнее нас, но все же… Попытался, видимо по привычке, сосканировать нашу ауру, но был мягко остановлен мной, не надо искушать судьбу.

— Опаздываете, — сказала Анька.

— Ну вообще-то чрезвычайное положение, — сказал японец, садясь на стул. — Если вы еще этого не заметили.

— Заметили, — ответил я.

— Позвольте представиться, — сказала Анька. — Княжна Анна Драбицына-Воронцова, Серая Вервь. А это мой брат.

— Княжич Алексей Драбицын-Воронцов, — кивнул я.

— Рик Морита, — поклонился фирменным поклоном японец. — Очень приятно.

— Взаимно, — сестра отодвинула бокал с шампанским. — Я думаю, нам надо обсудить некоторые моменты, приведшие нас сюда.

— Вы из Российской Империи? — спросил он.

— Оттуда, — согласилась Анька. — Но не из вашей Российской Империи, а из старой.

— Старой?

— Не из этой ветви Мирового Древа, или как вы это именуете «Сферы». Из альтернативной, — терпеливо объяснила она. — Где до сих пор существует и всегда существовала Российская Империя, да и императорская Япония. Как мы видим, и тут это вернулось на круги своя, как и было предначертано.

— А что же делать с историей?

— А ничего, — Анька посмотрела на него в упор своими синими глазищами. Обычно собеседники ее взгляда не выдерживают, чувствуя силу. — Уважать, чтить, но не больше. Историю творят люди, и у каждой ветви древа она своя.

— Вы так легко ходите между мирами?

— Мы Скользящие. Междумирье для нас открыто, и нам вовсе не нужна ваша методика Пробоя Сфер, или все эти ритуалы Истончения. У нас своя магия.

— И что же Скользящим из другого мира потребовалось от нашего?

— Потребовалось, — вздохнула сестра. — Ваша ветвь засыхает. Более того, стараниями чужих богов и их адептов происходит ее разрушение, а существование такого варианта развития событий грозит потрясениями в других мирах. Нам изложили все, что вам известно.

Она кивнула на Реми-Него.

— И вы тут наворотили столько, что разбираться придется долго. И помогать вам — тоже.

— Мы как-нибудь разберемся сами, — сказал Рик. — Сами нагадили — сами и уберем.

— А это не предложение, — сказала она, мажа бутерброд с икрой. — Мы не в игрушки играем, а пытаемся спасти множественность миров. Я удивляюсь, почему еще не вмешались боги.

— Может потому, что мы справляемся сами?

— Такая вероятность существует, — сказал я. — Но все равно, мы не прекратим за вами наблюдать. И не воспринимайте нас как врагов или надсмотрщиков, мы — ваши союзники и на одной с вами стороне.

— Если так, то тогда давайте выработаем общую стратегию по нашему дальнейшему взаимодействию. Все-таки это наш мир, и я готов принять вашу помощь, но не приказ. Помните это.

— Хорошо, — кивнула сестра. — Давайте попробуем… И как раз с нами тот, кто может нам помочь и направить.

Анька посмотрела на блондинку. Та загадочно улыбнулась. И в этой улыбке чувствовалось что-то зловещее.

Конец первой книги

Content

Евгений Юллем
Правь. Книга 1. Наследники рода Воронцовых

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог