Богдашов Сергей

Король арены

Вся эта история о попаданце в мир магии началась с нелепой цепочки случайных событий…

Так что начнём издалека…

Интермедия 1

Планета Земля. Екатеринбург.

Кража слепка сознания.

Собака Масюня существо трепетное, терпеливое, но требовательное и очень настойчивое. Можете не сомневаться — если ей что-то положено, она сумеет это получить и добиться, используя множество способов.

Сегодня утром она дважды прогулялась по мне, словно выбирая место, где бы ей получше устроиться. Как бы не так. Спит она всегда у меня в ногах, высунув морду из-под одеяла. Так что, это она деликатно давала мне понять, что пора просыпаться и идти на прогулку. Гуляет Масюня в любую погоду. Даже в морозы за тридцать. Всякие кофточки и ботиночки она на дух не переносит. Да и зачем они ей — чистокровной дворянке. Именно так. Не называть же дворнягой пять с лишним килограммов лохматого очарования и непосредственности. К тому же в неё каждый вечер сотни людей влюбляются. Как это происходит? Очень просто. Здесь, в Екатеринбурге, у нас с ней два совместных выхода, на которых она со мной работает сама, без всяких команд, и порой такие фортеля выкидывает, что я сам готов смеяться.

Но мне нельзя.

Ах, да… Забыл представиться. Меня зовут Сергей Вяткин, и я клоун по прозвищу Фламик. Мне двадцать восемь лет и почти всю свою жизнь я провёл в цирке. Те два года, один из которых выпал на службу в армии, а другой был попыткой пристроить меня к бабушке, не в счёт. Не смогли меня удержать ни армия, предложившая контракт, ни бабушка, отчаявшаяся справиться с шустрым, постоянно шкодившим сорванцом. Я попросту не представлял себе жизнь без цирка и не привык долго жить на одном месте. В цирковое училище я поступать не стал, так как верил родителям и артистам из труппы, которые мне уверенно сказали, что учиться мне там не чему.

С цирковой труппой, в зависимости от её состава, постоянно ездило от четырёх до восьми детей разного возраста, а летом их было и того больше. Между собой у нас всегда шло негласное соревнование, и если бы не оно, то мои успехи были бы куда как скромнее.

К семи — восьми годам я уверенно жонглировал шестью шариками, бесстрашно работал верхним в пирамиде, крутил сальто и ходил колесом, а к двенадцати стал настоящей палочкой — выручалочкой, подменяя во многих номерах заболевших артистов.

Кем мне только не приходилось быть! Я помогал дрессировщику собак, ассистировал иллюзионисту, когда от него с силовым акробатом сбежала очередная пассия, танцевал на канате и участвовал в вольтижировке. Пожалуй, мне только ножи метать не разрешали никогда в живого человека, и в клетку к хищникам не пускали, хотя последнее зря. Не знаю, как тигры, а наших львов я с рук частенько кормил, когда этого никто не видел.

Отец научил меня неплохо играть на саксофоне и трубе, а один из клоунов помог весьма посредственно овладеть мне скрипкой, гармошкой и балалайкой. Всё пригодилось, когда я подменял кого-нибудь из музыкальных эксцентриков.

С этим клоуном я работал дольше всего. Его напарник запил, умудрился подраться, и директор труппы на всякий случай упрятал его в спецбольницу для алкоголиков на долгих три месяца, спасая от уголовного дела. У ковёрного я получил свои первые навыки слесарного дела.

— Запомни, лучше, чем ты сам, для тебя никто реквизит сделать не сможет, — постоянно твердил мне ковёрный, подсовывая свои очень неплохие инструменты, по которым дядя Саша фанател, и подсказывая, как и что нужно делать.

К восемнадцати годам у меня уже хватало собственных клоунских реприз на целую программу, но впереди была армия. И лишь после неё я попал в труппу полноценным клоуном. Сначала был вторым, а через год стал первым, проводив нашего ветерана на заслуженный отдых.

Клоун клоуну рознь. Одни изображают из себя недотёп, неунывающих от невзгод, другие меланхоликов, как Никулин, третьи, следуя пути Марселя Марсо, делают акцент на пантомиме.

А я — злой клоун. Эдакий Арлекин. С виду простой и ленивый крестьянский парень, готовый надавать подзатыльников Пьеро, а то и просто выставить людей в смешном и некрасивом виде своими неловкими действиями. Грим у меня «под Чаплина», рыжие кудри свои, костюмы разные, меняющиеся при каждой репризе, но всегда мешковатые, чтобы не стесняли движений.

Собственно, Чаплин мне и помог пробиться к славе. Когда я на конкурсе его двойников в Швейцарии выступил с двухминутной репризой, над которой работал полгода, то тут-то она, слава, меня и настигла. И ладно бы одного меня. Всю нашу труппу.

Двухмесячный тур по Европе! Согласитесь, неплохая награда за две минуты работы Чаплиным. А потом поездки в Европу, уже, правда, всего лишь на месяц, стали традиционными, и этой осенью мы уже в седьмой раз ангажированы нашим швейцарским антрепренёром на сентябрь.

Вы не представляете себе выражение лица нашего директора труппы, когда он об этом упоминает в переговорах с цирками, а делает он такое при каждом удобном, и не слишком удобном случае.

— Только не говорите мне про сентябрь, — тянет он с утомлённым выражением лица, — Я думал, что уже всем цирковым в России известно, что на осень мы всей труппой традиционно выезжаем в Швейцарию, Баден-Баден и Ниццу. Там в это время чудо, как хорошо. И к тому же, у меня нервы.

И ведь ни слова не врёт, собака! Впрочем, зря я его ругаю. Всё он понимает. Но один чёрт при переездах в другой город каждый раз заглядывает ко мне в номер, и показательно вздыхает, не забыв высказать, что он живёт не в пример скромнее и номер у него вроде, как поменьше будет.

И хоть мы оба знаем, что номер у него точно такой же люкс, как и у меня, но пусть тешится и прибедняется человек. Мне не жалко. Лишь бы свою работу хорошо выполнял, и не делал мне нервы, как выражается его жена Изольда Абрамовна.

Так-то, да. Я звезда. Если что, на наших афишах так и написано: «Король Арены», чуть ниже идёт моё большое фото, и дальше каскад более мелких фотографий с перечислением остальных номеров нашей труппы.

Да, я многое заимствую, переосмысливаю и подгоняю к своему образу. Даже мой псевдоним — Фламик, родился, как производное от Карандаша, знаменитого советского клоуна. Слово фломастер мне не понравилось, зато Фламик, как родной вписался. Моя Масюня — это Манюня моего однофамильца, ещё одного именитого клоуна Бориса Вяткина, а её окрас, на который я повёлся — когда ещё щенком увидел её в руках какого-то забулдыги, выклянчивающего «на пузырь» у винного магазина — почти точь-в-точь, как у одной из собак с фотографий Чаплина. У той белой, что с тёмным ухом и глазом.

Кстати, о моей красавице Масюне… Не понял, с чего вдруг она «дракона» включила и рычит? Кошек вокруг не видно. Вроде мы одни по набережной Исети гуляем. Никого нет вокруг. Ни души. Я остановился, не понимая причины волнения собаки. На этом всё и закончилось. Дальше наступила темнота.

Через какое время мы с Масюней очнулись, сказать точно не могу. В какой-то момент поймал себя на том, что начинаю замерзать и непроизвольно поглаживаю собаку, развалившуюся на коленях.

— Ограбили? — мелькнула мыль.

Вроде, нет. Сижу на лавочке, Масюня бессовестно дрыхнет, засунув нос под расстёгнутую куртку. Телефон нашёлся сразу, а там я и карту нащупал. Вот только откуда в боковом кармане появился тяжёлый камень, сверкающий многочисленными гранями, непонятно. Но это точно не стекло. Не может стекло так блестеть.

Интермедия 2

Семья владельца галасети Реал ТиВи.

— Наш Юби подрос, — с удовлетворением отметил Райнни Родан, когда его сын вышел к завтраку.

— Надо же. Наконец-то ты это заметил. Ради этого стоило дождаться его дня рождения, — в свою очередь высказалась его жена Олли, любуясь симпатичным пятнадцатилетним юношей.

Супруги знали, что коррекцией своей внешности Юби Олли Родан занимается самостоятельно. Среди людей их круга обзавестись модным, в этом сезоне, обликом — это всё равно, как сменить одежду в отсталых мирах. Десятки мировых брендов предлагают свои варианты модельной внешности сезона, но индивидуальный удачный вид имеет свои преимущества. Он, словно дорогой костюм, сшитый на заказ.

— Как вам? — покрасовался у зеркальной колонны Юби, позволяя родителям внимательно рассмотреть итоги своего последнего изменения в разных ракурсах.

— Очень удачно. И главное, ты, вроде не слишком-то и многое поменял. Тебя по-прежнему легко узнать, — довольно пророкотал Райнни, напирая на раскатистое «р», что он частенько делал, будучи в хорошем настроении.

— Это кажущаяся простота. Даже моему Омни пришлось ей уделить почти полтора часа его драгоценного машинного времени, — гордо произнёс юноша, обрадованный столь высокой оценкой их совместной работы.

Его — и мощной гражданской модели искусственного интеллекта, по прозвищу Омни, подаренного родителями на прошлый день рождения, к которому запросто можно подключить медицинскую капсулу последнего поколения.

— Дорогой, а ты слышал, что программу Юби и Омни собирается купить «МнемоТур»? — с лукавой улыбкой спросила Олли.

Ещё бы Райнни этого не слышал, если она ему все уши прожужжала, чуть ли не каждый день рассказывая об успехах сына.

— Прямо-таки Юби и Омни? — принял её игру муж, специально уточнив про совместное авторство человека и искина, подчёркивающее значимость продукта.

В мире, где весь технический арбитраж поручен суперкомпьютерам, гуманоидам разных рас упоминание об их электронном партнёра уже давно не колет глаз.

— Да, программу по ускоренному снятию матриц сознания протестировал региональный искин и признал её достойной двойного имени. «МнемоТур» уже через месяц собирается запускать бета — тест на добровольцах, — подтвердил Юби, садясь за стол, — И если всё окажется в порядке, то вскоре на мой счёт начнут поступать очень приличные деньги.

— Жаль, что наша планета до сих пор не получила должного статуса безопасности для мнемотуристов, — вздохнула Олли, — Как представлю, сколько денег они тратят во время туров, так зависть берёт.

— Боюсь, что мнемотуры не лучшим образом скажутся на нашем семейном бизнесе, — помотал головой Райнни. — Кстати, насчёт бизнеса. Юби, ты ещё не передумал насчёт Белговорта?

— Нет, пап, не передумал. У меня готов образец новой внешности и всё необходимое оборудование. Мы с Колпатриком даже легенду внедрения в Белговорт обсудили, и он ждёт твоего распоряжения.

— Может всё-таки попроще объект выберешь? А заодно и более удачный? Белговорт у нас имеет довольно низкий рейтинг просмотров и за всю свою историю он даже в лучшую двадцатку моего региона ни разу не входил.

— Тем значимей окажется результат! Посмотрим, что ты скажешь, если я затащу Белговорт в двадцатку, а то и вовсе в десятку по топу просмотров по планете.

— Что я скажу? Скажу, что у меня замечательный сын, в рруки которого можно смело перредаватьбрраздыпрравления, — довольно расхохотался Райнни, рассыпая по всему залу рокочущие рулады двойных «р», что обычно допускал, искренне радуясь.

— Только ты уж там всё равно поосторожнее, сынок. Я понимаю, что тебе ничего не угрожает, но всё равно буду волноваться, — оставила Олли за собой последнее слово.

Интермедия 3

Контракт.

Эллия Энсен-Н могла гордиться собой. Теперь она точно выживет. За выполненный контракт поступил миллион галактов — и этого ей хватит на новую лабораторию и все те улучшения, в которых так нуждается её «Марио» — замечательный фрегат индивидуального проекта, с Искусственным Интеллектом пятого поколения.

Дочь одного из главарей космических пиратов, которых во Фронтире пруд пруди, после гибели отца уже целый год скрывалась в очень далёкой малоисследованной Системе. А куда было деваться бедной девушке, если весь их Клан был полностью уничтожен гвардейцами какого-то аристо, которому пираты нечаянно перешли дорогу. Крейсера и эсминцы девятого поколения, на которых прибыли гвардейцы, против пиратских фрегатов пятого — шестого поколения — это не смешно, а грустно. С таким же успехом Эллия могла бы выйти на бой против абордажника из команды отца, и он бы заломал её раньше, чем она успела воспользоваться своими слабенькими способностями псиона. К счастью, Эллия в то время, когда их базу гвардейцы превратили в огромный шар плазмы, была далеко. Отец мечтал, что когда-нибудь он закончит с пиратством, и всячески подталкивал дочь к получению легального гражданства, рассчитывая по окончании пиратской карьеры переехать к ней, в безопасный цивилизованный мир.

Благодаря его деньгам и купленным документам, Эллия стала студенткой в Империи Ак-Бар. Свою специальность — этноисторик, она выбрала не случайно. В период обучения их университет только приветствовал самостоятельную работу студентов по изучению «диких» планет. Это очень удобно для девушки, предпочитающей жизнь на пиратской базе, а не на уютной планете, где девяносто процентов жителей раз в неделю выползают из своих капсул, и то, только для того, чтобы капсулы прошли двухчасовые регламентные работы.

В перенаселённом мире стран Содружества такой образ жизни только приветствуется. Виртуальная жизнь в капсулах кажется их обитателям настолько интересной, что реальный мир им кажется несовершенным, а жизнь вне виртуала — скучной и пресной.

Узнав из новостей об уничтожении очередной пиратской базы, — с очень знакомыми и родными координатами, Эллия поняла, что ей лучше скрыться на какое-то время. Желательно, лет на пять, а то и на десять. Полученный сертификат специалиста позволил ей взять не очень щедро оплачиваемое задание университетского сообщества этноисториков по изучению жизни на недавно открытой планете, которую аборигены называли «Земля», и уже на следующий день её верный фрегат «Марио», изготовленный по спецзаказу, ушёл в межсистемный прыжок, воспользовавшись Воротами. Как бы не был богат аристо, уничтоживший команду отца, но в дикой неизученной Системе найти маленький фрегат, а тем более девушку на дикой планете — дурная затея. Легче найти иголку, потерянную в большом городе.

Известные ей счета отца были заблокированы правительством. Тайники на базе, скорее всего, сожжены плазмой вместе с базой. А её личные сбережения оказались вовсе не так велики, как она считала. На студенческую жизнь их бы надолго хватило, но далеко не у каждого студента есть свой космический корабль, который теперь ей придётся оплачивать самой, со всеми его заправками, оплатой стоянки и прочими расходами.

Вылет в «дикий» мир показался Эллие самым лучшим выходом. Жаль, само задание оплачивалось очень скупо, и то только по факту отосланных материалов, ценность которых оценивал ИИ университета.

За год, проведённый на планете Земля, Эллия неплохо освоила роль землянки, притворяясь в каждой новой стране иностранкой. С изготовлением документов атомарный 3Д-синтезатор фрегата справлялся с успехом, а искусственный интеллект без особого труда вносил необходимые упоминания в якобы защищённую инфосеть землян, подтверждая их подлинность и создавая каждый раз новый образ «иностранке».

Этноисторики — это не просто любопытные люди. Кроме социальной модели общества их интересует очень многое. Например, природные ресурсы и растительный мир изучаемой планеты. Для этого их обучают правильному внедрению и работе с самыми разными источниками информации.

В этом нет ничего странного. Университет содержит правительство. А правительство интересуют деньги. Те самые галакты, которые можно заработать на редких ископаемых или экзотических растениях, обладающих особыми свойствами.

На планете Земля такие растения нашлись. Но Эллия не спешила о них докладывать. Дочь пирата почуяла запах больших денег. Дело оставалось за малым. Ей стали крайне необходимы базы знаний по Биологии, до шестого уровня включительно, и довольно дорогая биолаборатория, с установленным на ней собственным ИИ — искусственным интеллектом. Всё это, вместе с их доставкой до ближайшей к Эллие станции, тянуло на полмиллиона галактов, и то, в качестве начальных вложений. Таких денег у девушки не было, но она не сдавалась.

«Специалист ищет необычный и дорогой контракт на дикой планете» — разместила она объявление на нескольких сайтах, популярных у космических наёмников и иных разумных, желающих воспользоваться их услугами. Сам текст объявления выглядел на общем фоне вызывающе, но сразу давал понять, что речь идёт о чём-то действительно редком, выходящем за пределы стандартных услуг наёмников.

Ответы посыпались почти что сразу. Одного интересовала доставка десятка членистоногих самок инкубисов — с голубым цветом хитинового покрова. Другого волновали регулярные поставки стволовых клеток зародышей гуманоидов определённого вида.

Но из всей кучи подобного мусора Эллие врезался в память один очень необычной запрос. Заказчик интересовался возможностью получить полный слепок сознания Короля Арены, что в его представлении наверняка соответствовало какому-то супербойцу из дикого мира. В дополнениях он указал, что будет не против, если Королю щедро оплатят его добровольное согласие на ментокопирование — снятие слепка сознания.

Считается, что анонимность Галасетей, при наличии некоторых программ, не подлежит сомнению. Как когда-то со смехом сказал Эллие отец, почти девяносто процентов такой информации распространяют сами государственные службы безопасности, что он ей тут и доказал, установив на её искин пару программ. Они оба тогда с удовольствием увидели, как тот потратив всего минуту своего драгоценного времени, без особых затруднений предоставил им полный портрет «анонимщиков», выбранных ими наугад с какого-то антиправительственного сайта.

Отец ей и подсказал, что нужно сделать, если ты действительно желаешь остаться неопознанным. Его советы Эллия не раз проверила, анонимно забираясь в такие дебри Галасетей, где наличие контроля Большого Брата однозначно должно было быть. И всё пока складывалось удачно.

В этот раз Эллия поступила так же, и вскоре на экране увидела ненавистную рожу холёного аристо, явно сделанную по индивидуальному заказу — и стоящую неприлично больших денег. Да и сама голограмма снимка была сделана очень профессионально, явно в каком-нибудь дорогом ателье.

— Король Арены, — щёлкнула она пальцами, глядя на изображение красавчика и обращаясь к своему виртуальному помощнику. — Где-то я это недавно видела.

— В вашем предпоследнем материале, в прошлом месяце отосланном в университет, имеется схожее словосочетание, — как всегда ненавязчиво подсказал ей корабельный ИИ, проводящий запись её выходов на планету.

— Покажи! — чуть ли не подпрыгнула девушка, резко крутанувшись на кресле.

Да, это её съёмки.

Вот она — дикая холодная страна, где люди помешаны на деньгах, сексе и выпивке.

Необычное здание с высоким куполом, на самом берегу реки, и на нём, как наскальная живопись, красочные изображения.

— Вот надпись, которая полностью соответствует запросу, — остановил ИИ изображение, подсветив на голограмме нужный фрагмент цветастого плаката, — Совпадение этой надписи с запросом сто процентов.

— А что там ещё за слово внизу?

— Фламик.

— И что оно означает?

— Запросы ведут или к этому артисту, или на какие-то тестомешалки. Эти приспособления аборигены используют при приготовлении пищи, — предварил ИИ следующий вопрос девушки.

— Он точно артист, а не какой-нибудь боец? — с интересом уставилась Эллия на изображённого парня в нелепом гриме.

Натянуть нос чванливому аристо, да ещё поставив его на деньги. Отличная идея! Просто супер! Подсунуть ему звезду комедийного жанра вместо бойца.

Паяца вместо машины убийства!

— Запроси под протокол все детали заказа, — распорядилась она, потирая руки тем самым жестом, который подсмотрела у землян.

— Уже сделано, — раскрыл перед ней искин текстовый документ.

— Отлично, — пробежала девушка глазами немудрёное содержание заказа, которого точно не касалась рука специалиста по контрактам, — Проверь нашего Короля Арены на формальное соответствие заказу и вышли запрос заказчику на арбитраж ИИ по контракту и выставление им депозита.

— Формально кандидатура Фламика заказу соответствует. Остаётся решить вопрос с щедрым вознаграждением для донора. Заказчик выразил согласие на оплату копирования сознания.

— Найди для него что-нибудь компактное, что для этого Фламика может представлять значительную ценность, и воспроизведи наш дар на нашем синтезаторе, — распорядилась Эллия, фыркнув.

— Такое устроит? — выдал на экран ИИ изображение небольшого золотистого камня.

— Что это?

— Солнечный алмаз. Один из самых дорогих драгоценных камней Земли. Этому парню за всю его жизнь таких денег не заработать. На его изготовление у меня уйдет совсем немного графита и ничтожное количество добавок. Время изготовления — двести пятнадцать галаминут.

— Какие же они всё-таки дикари. Недаром совсем недавно у них в цене были стеклянные бусы, — вздохнула Эллия. — Да, сделай такой же, но чуть больше и красивей. А то этот совсем какой-то невзрачный. Заодно подготовь справку, что за слепок сознания Королю Арены вручена награда, превышающая полученные им доходы за всю его жизнь. Пусть заказчик порадуется и проникнется масштабами наших расходов, — прыснула Эллия в кулачок, прекрасно зная, что аристо редко имеют представления о ценностях в диких мирах и примеряют всё на себя.

— Какой депозит потребовать?

— Начни с миллиона галактов, а там посмотрим. И подбери мне на всякий случай облик пожилого наёмника в шрамах. Что-то вроде боцмана Цванга — из бывшей абордажной команды отцовского корабля. Я в его облике покажусь заказчику во время разговора по галасети.

Интермедия 4

Империя Конто. Лазарет Академии Белговорт.

Попал!

— Уровень синхронизации сознания реципиента и донора составляет семьдесят восемь процентов. Копия сознания с оригинала донора снята качественно, но полная синхронизация требует дополнительного времени и резервов. Прошу подтверждения.

— Полная синхронизация. Подтверждаю.

— Восстановление структуры скелета и мышечных навыков реципиента не соответствуют внедряемой модели сознания. Донор жил при иной, более высокой силе тяжести, отличающейся от нашей планеты на девятнадцать и семь десятых процента. Возможна активная ресинхронизация двигательного аппарата и длительный период адаптации. Восстановить исходные данные тела донора? Возможности скелета и мышечного каркаса будут повышены и потребуют сверхнормативного расхода картриджей медицинской капсулы.

— Как это скажется на размерах тела реципиента?

— Увеличение геометрических параметров фигуры от двух до семи процентов. Увеличение физического веса на двадцать с половиной процентов, что значительно превышает средний вес и плотность тела аборигенов. Жду подтверждения изменений.

— Подтверждаю. Скинь мне окончательные размеры тела, я ему новую одежду закажу. На всякий случай, побольше размером. Старую всё равно, после того, как его отмутузили, нужно менять. Что ещё?

— В плане работ задано усиление имплантатами и наноботами на десять единиц шести параметров: Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект, Скорость восприятия, Регенерация. Проведена чистка, оптимизация и расширение магоканалов до стандарта АА+. Статус резерва Силы изменён на Масштабируемый, ранг Экстра. До окончания работ семьсот двадцать галаминут. В течении этого времени необходимо дополнительное взаимодействие с ИИ Омни и постоянный резерв тридцати двух процентов его мощности.

— Э, а не слишком ли это круто? — раздался возмущённый голос искина Омни, — Тебе своей мощности мало?

— Отменить работы?

— Нет уж. Я отцу обещал, что его сраный Белговорт в ТОП затащу. А за слепок сознания этого чемпиона я уже денег умотаться сколько наёмникам заплатил. Его победы на арене должны прогреметь на всю Империю! Тело мы уже усилили так, что Алмазным поясам не снилось и остальные характеристики добавили. Продолжаем.

— После проведения работ пациенту потребуется реабилитационный период порядка сорока восьми галачасов. Донору предстоит привыкнуть к телу в условиях изменённой силы тяжести.

Ничего не понимаю. Мне кажется, что я слышу голоса, но опять же, готов поклясться, что слышу их не ушами, а они раздаются прямо у меня в голове.

Впрочем, это было последнее, что я «услышал», перед тем, как снова провалиться в тёмную пропасть сна. Вернее, меня в неё быстренько погрузили. Раз — и сознание отключилось.

Уборка.

— Эй, обсос, стоять! Бегом сюда! — разнёсся недалеко от Ларри грозный окрик, стоило ему только подняться на второй этаж учебного корпуса.

Йордан. Сердце у меня непроизвольно ёкнуло, пропустив пару ударов. Память реципиента подсказала, что это именно тот третьекурсник, который в крайний раз отправил меня, Ларри, на больничную койку. Сорвал своё плохое настроение на безобидном парне, столкнувшись с ним на лестничной площадке. Врезал от души, но не рассчитал силу. После его удара Ларри скатился вниз по каменной лестнице, получив травмы, мало совместимые с жизнью.

Спас Ларри, а заодно и меня в это тело подселил, какой-то экспериментальный медицинский артефакт, буквально за день до этого привезённый из столицы на испытания. Прибывший с ним молодой доктор два дня никого не подпускал к лежащему там пациенту, а потом ещё пару дней держал студента под наблюдением в отдельной палате.

Из лазарета Ларри выпустили только после двухдневного реабилитационного периода и последнего утреннего обхода. Казалось бы, путешествие до доски расписаний групп его курса не должно было принести никаких неприятностей. Все студенты в это время на занятиях, а до перемены ещё целых пара минут.

— Быстро схватил швабру, и чтобы через пять минут туалет блестел. Я не собираюсь этим заниматься из-за такого дерьма, как ты. Так что все полученные мной из-за тебя наряды сам будешь отрабатывать, — сунул мне под руку с портфелем Йордан массивную швабру с грязной тряпкой внушительного размера. Размазанная грязь по полу, и вода, стекающая с даже не отжатой тряпки, свидетельствовали, что никакого старания Йордан к своему занятию не прилагал.

Старшекурсник был настолько уверен в правильности своих действий, что даже не заметил, как дрогнули в ухмылке губы его жертвы и хищно прищурились глаза, оценивая мельчайшие подробности ситуации и до сантиметра выверяя дистанцию.

— Какого туалета? Этого? — энергично развернулся Ларри с зажатой подмышкой шваброй, указывая на дверь за своей спиной.

— Уррою-ю, тварь! — раздался вопль за его спиной.

— Что? — не понял Ларри, разворачиваясь обратно, да так неловко, что тяжёлый черенок могучей швабры приложил Йордана по уху, заставив его на секунду вырубиться.

Вид старшекурсника, сползшего спиной по стене, был удручающе неряшлив. Грязная мокрая тряпка при первом развороте прошлась не только по его лицу, но и по всей верхней части костюма, превратив белоснежную рубашку с модным воротничком, чуть ли не в своего близнеца, а черенок, при втором повороте, сбил старшекурсника наземь.

— Ой, как же неловко вышло, — вполне правдоподобно проблеял Ларри, — Сейчас я тебе помогу, дружок.

Однако его подвёл мокрый пол. Ноги Ларри разъехались в стороны, а сам он чуть ли ни на шпагат сел, да так неудачно, что одна его нога подбила ноги старшекурсника, пытающегося подняться, а вторая опрокинула ведро с водой, в которое Йордан влетел головой.

— Упс-с… Ну, как же ты так, — всё-таки добрался Ларри до Йордана, усаживая его спиной к стене, — Ты посиди пока. Швабру посторожи. Я сейчас кого-нибудь на помощь позову.

Одновременно с его словами прозвенел звонок. Трель его ещё не успела закончится, как из аудиторий высыпали студенты и замерли, увидев странную, но жутко занятную картину.

Старшекурсник сидел на полу, с надетым на голову ведром. Между его ног вверх ногами стояла швабра, с тряпки которой по стене стекали грязные ручьи воды и скрывались из виду, попадая Йордану за шиворот. Рядом, с растерянным и печальным видом топтался Ларри.

— Да помогите же ему, а то у меня плохо получается, — грустно протянул парень, сохраняя крайне серьёзное и изумлённое лицо.

Такое, которое и должно быть у хорошего клоуна во время исполнения репризы.

Вроде, номер получился. Все смеются. Я старался. И с памятью Ларри почти сроднился. Говоря языком той железяки, из которой я появился в этом мире — «синхронизация сознаний донора и реципиента улучшилась и близка к идеальной».

* * *

Глава 1

Сергей Вяткин, он же Ларри Ронси. Немного о себе и о первых впечатлениях.

Книги я обычно читал от не фиг делать. Чаще всего, в дороге. Жизнь цирковых артистов предполагает много переездов, а в это время нужно себя чем-то занять. Наш директор не жаловал самолёты, предпочитая железные дороги. Оно и понятно. Оборудование цирка, слонов со львами и тиграми, самолётом не отправишь. И какой тогда смысл в быстром перелёте?

В отличии от труппы, у меня всегда был выбор. Я мог лететь самолётом за свой счёт, и дожидаться приезда труппы в гостинице, опять же, за свой счёт, или ехать со всеми поездом, в отдельном СВ, которое оплачивал директор. Раз пять или шесть, по молодости, я летал самолётом. Прилетев, устраивал себе туристические вылазки, оплачивая экскурсоводов, но быстро понял — это не моё. Не впечатляют меня ни развалины замков и крепостей, ни экспозиции музеев, ни выставки картинных галерей.

В итоге, я смирился. Езжу теперь вместе со всеми, поездом, а во время переездов читаю заранее скачанные книги. Даже девайс с «жидкими чернилами» себе прикупил, чтобы глаза не портить.

Я не считаю себя «продвинутым читателем». Когда я начал увлечённо читать, то читал всё подряд. Бывало, что порой удалял некоторые книги, не дочитав до середины, а какие-то кикнул, потратив на их чтение всего лишь одну — две минуты. Как правило, из-за мата или вопиющей безграмотности.

В конце концов я выставил для себя приоритеты и чётко понял, что мне неинтересно.

Однозначно — классическая литература. Я бы к ней тут же добавил и советскую, но «Тихий Дон» из этого списка выбивается. Дважды перечитал. Зато хвалёные на литературных форумах Стругацкие мне не зашли. Думаю, их читают те же люди, которые платят миллионы долларов за мазню Малевича, или те, которые от неё млеют. Впрочем, это всего лишь моё мнение.

Из старых зарубежных авторов мне понравился Хемингуэй. Далеко не всё. «Старик и море» я, видимо, не понял. Зато «Прощай, оружие!» прямо в душу зашло. Как и «Похождения бравого солдата Швейка», от Гашека. Думаю, шедевр Гашека любой мужик поймёт, из тех, кто сталкивался со службой в армии.

Короче, плюнул я на это дело, с выбором и преклонениями, а заодно и с классикой и, теперь попросту читаю современников.

К чему я всё это так долго рассказываю?

Так всё очень просто! Чтобы понять человека, нужно всего лишь встать на его место.

Я — попаданец в мир магии! Во время переездов книг на эту тему я прочитал не один десяток, но вангую, что они мне вряд ли помогут. Тут у них всё не так, как было написано там, в книгах.

Исходя из памяти реципиента, слияние с которой происходит не прекращаясь, бывший хозяин моего нового тела по жизни был откровенным ботаном.

Этаким заучкой. Безвольный и аморфный маменькин сынок, у которого вдруг, неожиданно для всех и для него самого, прорезался Дар.

Да, его приняли в Академию магов, согласно пройденному тесту на выпускных экзаменах школы, но, блин — это же Академия боевых магов!

Думаете, что тут страшного?

Отвечу — ВСЁ!!

Тем, кто не понял, объясню.

Представьте себе, какая репутация сложилась за год обучения в Академии у откровенного ботана, чморимого всеми, кому не лень, и вообще не приспособленного к жизни, кроме, как под крылышком вечно кудахтающей над ним мамочки — жены купца, торгующего скобяными товарами. Представителя Медного Пояса.

Ботан — нижайшая ступень цепочки морального самоудовлетворения и самоутверждения среди остальных студентов.

Выдать пендаль или дать подзатыльник — как с добрым утром. В ответ лишь слёзы на глазах и жалкое подобие улыбки.

Припугнуть, заставляя выполнить за себя домашнее задание — в очередь. Желающих много, а моральные рабы — такие, как он — чуть ли не собственность лидеров их группы, а потом уж и всех остальных.

— Так, чмо, геометрию чтобы принёс мне не позже шести вечера! Понял? — грозно наставила на меня свой пальчик «звезда» нашей группы, а то, пожалуй, и всего курса, лэра Южина Лиховская.

Благородная. Аристократка из Серебряных Поясов.

Так себе личность. Да, знатная, но не в ТОПе. За счёт брательника в Академии звездит. Брат старше её на два курса — и со второй половины прошлого учебного года числится среди Чемпионов Академии, не выходя на первые места, но и не покидая первую двадцатку рейтинга.

— Как скажете, лэра, — по въевшейся в тело привычке, нагнул я шею, — С этим заданием ваш долг начал расти, но, можете разок отчмокать у меня, и мы будем в расчёте, — довольно громко и разборчиво проговорил я, выходя из аудитории.

Взбесила, тварь! Не сдержался.

— Что-о-о-о!! Убью-ю!! — возник в руках у девушки огненный шар, — А ну, вернись, скотина! Убью-ю-ю, — раздался из-за дверей вопль, переходящий в визг, граничащий с ультразвуком.

— Раз, два, три, — довольно бодро отсчитал я положенное время, и со всей силы пнул в чуть приоткрытую дверь.

Точный расчёт и исполнение — наше всё. Клоуну без этого никак нельзя.

Надо двери отдать должное. Она нашла своего ценителя. Или ценительницу…

Если верить слуху, то лэра сейчас сползла вниз киселём, встретившись с дверью, изготовленной из твёрдых пород дерева и имеющую не только солидный вид, но и солидный вес.

Вот что мне нравится в Академии — они тут на интерьере не экономят. Всё на совесть делают. Взять те же двери из толстой дубовой доски, или какого-то дерева, очень похожего на дуб, украшенные массивными бронзовыми ручками.

Плитка на полу тоже зачётная. Индивидуальные парты выше всех похвал. А двери просто хороши. На удивление крепкие. Приняли лютующую блонду в свои объятия, а снаружи ни трещинки.

Подивившись на это чудо ещё раз (ну, а кто бы не удивился на моём месте дорогим дверям в Академии, не прошедшей стадии чиновничьих «распилов»), я подтолкнул под дверь деревянный клинышек, и для верности врезал по нему ногой.

Обычный такой кусок древесины, выструганный мной от нечего делать из найденного во дворе обломка доски. Я его по наитию сделал, а вот на тебе, пригодился. Дверь теперь намертво заклинило.

— Всем объявляется классный час, — ухмыльнулся я двусмысленности своего высказывания.

Как я успел заметить, на совместных лекциях парни девчонок чуть ли не пожирают глазами. Да и девушки не слишком отстают… Вся проблема во времени и недостатке общения. В общаги кампуса им друг к другу не попасть, на то существует разделение по полу и злые вахтёры, а расписание так устроено, что студенты даже поговорить толком меж собой не успевают.

Впрочем, на втором курсе, уже вот-вот должны разрешить выход в город после занятий, но на самом деле это ещё одна проблема.

В Академии имеются Клубы по интересам. Говоря по-русски — попросту банды. Может кого-то это удивит, но у каждом клубе есть свои лидеры. Обычно клуб — это группа из нескольких человек или, в плохом случае, в пару — тройку десятков студентов. Больше вряд ли. Система рейтинга Академии начинает выписывать ощутимые штрафы, обнаруживая устоявшиеся группировки, мешающие индивидуальному развитию магов. А рейтинг — это важно. При отрицательном рейтинге можно вылететь с учёбы, обзаведясь внушительным долгом.

Сам Ларри тонкостями системы учёта особо не интересовался, но про отрицательный рейтинг запомнил. Хотя бы три курса ему нужно продержаться. Иначе на отца повесят долг за незаконченное обучение, и имущество их семьи может пойти с молотка. Семья Ронси не богата, оттого до сих пор числится в Медных Поясах.

Белговорт — Академия государственная. Да, при желании в ней можно учиться за плату, но такие, как Ларри, обучаются в долг. Отрабатывать долг придётся на государственной службе. Пятилетний армейский контракт — обычный путь выпускников Белговорта, обучающихся за счёт казны.

Иногда в эти стены к нам, убогим, попадают подростки из Семей аристо, для комфорта которых службы безопасности кланов заранее внедряют в стены Академии их будущую свиту. Тогда клуб — это как бы даже уже не клуб получается, а миниатюрный социум клана.

* * *

Первый урок физкультуры.

— Так, сосиски, сардельки и прочие изделия макаронной фабрики, — построив студентов, начал расхаживать перед ними рослый худощавый мужчина, у которого, с первых же его слов, многие студенты отметили явные нелады со знанием кулинарии, — Я ваш новый преподаватель физкультуры. Звать меня Дигр Балич. Обращаться ко мне можно лэр Дигр. Хочу вас сразу же порадовать. Нормативов прошлого года, где каждому дохляку достаточно было на турнике подтянуться пятнадцать раз, больше не будет. Можете об этом виде упражнений забыть, как о сладком сне, а тем более о таком жалком нормативе в виде пятнадцати подтягиваний. Уже к концу этого года вы все у меня будете крутить «солнышко», подтягиваться тридцать раз и пробегать десять километров, укладываясь в армейские нормативы. Кто-нибудь знает, что такое «солнышко»?

Преподаватель оглядел строй, и заметив, что многие закивали в ответ, продолжил.

— Чтобы не терять времени на тех, кто это уже умеет делать. Любой из вас, кто сегодня покажет мне «солнышко», зачёт за первое полугодие получит «автоматом». Есть желающие? — Дигр орлиным взором окинул строй потупившихся курсантов.

— Я бы попробовал, если вы мне объясните, что такое «солнышко», — робко вякнул рыжий конопатый парень, стоящий где-то во втором ряду, за спинами других студентов.

— Вам всего лишь нужно крутануться на турнике и спрыгнуть с него, — с виду доброжелательно, но на самом деле крайне язвительно произнёс преподаватель, предполагая интересное зрелище.

— А, тогда нормально. Разрешите попробовать? — сдвинув впередистоящего в сторону, вышел из строя рыжий студент, показывая себя во всей красе.

— «Лопух деревенский», — подумал Балич, разглядывая неухоженного патлатого рыжего парня в мешковатой форме. — «Похоже, меня ожидает самый смешной урок физкультуры».

— Прошу, господин студент. Турник перед вами, — преувеличенно вежливо промолвил преподаватель, языком и жестом демонстрируя высокий стиль общения, чтобы комичность ситуации стала очевидна всем остальным студентам.

— Высоко-о, — с сомнением пробормотал вышедший к турнику рыжий, закидывая голову и поднимая вверх руки, чтобы примериться.

— Боитесь не допрыгнуть? — с виду доброжелательно спросил Дигр.

— Около нашего корпуса турник прилично пониже будет, но что с дикарей взять, — думая о своём, машинально отозвался Ларри.

Не станешь же объяснять, что я собрался сделать и для чего мне нужна выверенная высота турника.

— А вы не бойтесь. Если вы вдруг упадёте оттуда, мы вас подымем, — с преувеличенной почтительностью предупредил Балич, обращаясь к рыжему.

Преподаватель оглядел строй студентов, рассчитывая на их лицах увидеть оценку своего юмора.

Засмеялись не все, и далеко не так, как Дигру бы хотелось. Гораздо больше студентов следило за рыжим с завистью и злобой, а их улыбки были больше похожи на пренебрежительный оскал.

Как известно, люди могут смеяться по-разному. Можно, посмеяться от души, заметив что-то реально смешное, можно изобразить смех, если от тебя этого требуют обстоятельства, а то и вовсе презрительно скорчить лицо в усмешке.

Нельзя сказать, чтобы Дигр Балич был неопытным преподавателем. Как-никак, за его спиной девять лет службы инструктором, в не самом простом подразделении, и два года преподавания в школе егерей.

В Академию его сманили высоким окладом и служебной квартирой, заметно отличающейся от всего того, где ему приходилось жить все предыдущие годы. По меркам армии — просто трёхкомнатный генеральский люкс, а не квартира. Произошло это после того, как на летнем Императорском смотре физподготовку боевых магов посчитали недостаточной и порекомендовали Академии уделять больше внимания этому предмету. Тут-то руководство Академии и засуетилось, разыскивая инструкторов с армейским опытом. И всё бы хорошо, но Балич только теперь начал понимать, как непросто будет из предоставленного ему «мяса» сделать подготовленных бойцов. Слишком худосочными выглядели студенты, и даже тот, что мялся сейчас под турником, никак не тянул по своему виду хотя бы на призывника, хоть и выглядел покрепче остальных. Всё-таки в армию берут с восемнадцати лет, а студентам — второкурсникам только шестнадцать — семнадцать. Хлипковаты парни на вид, да и девушки недалеко от них ушли, хотя среди них уже имеются почти что оформившиеся особы.

Между тем рыжий наконец-то запрыгнул на турник, причём, лишь со второго раза. Повиснув, он заболтал полусогнутыми ногами, пытаясь раскачаться. Балич уже хотел прервать это издевательство над его предметом, как вдруг студент лягнул воздух и непонятным образом оказался поверх перекладины, скрючившись и лёжа на ней животом. Медленно, очень медленно, он выпрямил руки, отчаянно покачиваясь и с трудом сохраняя равновесие. Затем рыжий начал, так же не спеша, выпрямлять ноги, успев по пути почесать одну об другую, и наконец вытянулся свечкой, стоя на руках.

— Теперь оборот и кувырок, — негромко пробормотал Ларри, словно про себя, но во всеобщей тишине его услышали даже те студенты, которые стояли в самом дальнем конце строя. — Алле! — выкрикнул он, резко. Не отрывая рук и не сгибая ноги он крутанулся вокруг перекладины и отпустил её на подъёме. — Ап! — приземлился рыжий на землю, расставив руки в стороны и слегка присев при приземлении.

Кувырок в воздухе и приземление были исполнены очень чисто, что вовсе не удивительно для человека, занимающегося с пяти лет цирковой акробатикой во всех её видах и подвидах.

Куда сложнее оказалось приноровиться к чересчур высокому турнику.

— Браво! — захлопал в ладоши Балич, восхищённо покрутив головой, — Только это не «солнышко». Смотрите, как надо.

«Солнышко» было коньком Балича, что он в следующие секунды и продемонстрировал, сорвав восхищённые возгласы студентов и робкие аплодисменты от студенток.

— Всего-то, — огорчённо спросил рыжий, выждав долгую паузу и давая инструктору насладиться секундами заслуженной славы, — Лэр Дигр, разрешите попробовать ещё раз?

— Ну, давай, только быстро.

— Есть, лэр. Слушаюсь, лэр, — немного странно отозвался студент, срываясь с места и с разбега запрыгивая на турник.

Упражнение он действительно выполнил очень быстро и практически безупречно, в отличии от инструктора, сделав два полных оборота.

— Отлично, студент. Но почему два раза? — спросил Балич, с едва заметной ноткой ревности.

— А вдруг вы сразу два зачёта поставите, — по-простецки ответил рыжий, скорчив преуморительную гримасу и разводя в стороны руки.

— Останешься после занятия, поговорим, — распорядился инструктор, — Ещё есть желающие? Желающих нет. Тогда для разминки побежали четыре круга, а если не уложитесь по времени, то ещё два, — демонстративно откинул Дигр крышку секундомера и щёлкнул кнопкой, — Вперёд!

* * *

Сон, похожий на кошмар.

«Под Чаплина» я работал в двух репризах. В той первой, что принесла мне успех на конкурсе двойников, и ещё в одной, на которую я затратил почти год и постоянно её совершенствую. Кстати, довольно успешно. Год назад я показал свою репризу на Московском международном конкурсе циркового искусства и стал одним из лауреатов.

Казалось бы, полторы минуты… Что можно успеть сделать на арене за такой короткий срок?

«Чаплин — 2», а именно так неофициально называется мой номер, технически очень сложный.

Я его выполнил на арене больше тысячи раз, и просмотрел видеозаписи своей репризы и съёмки самых разных телестудий не меньше, чем раз сто. Было время, когда эта сценка мне чуть ли не каждую ночь снилась, и оттого я не удивляюсь, что и сейчас я вижу этот сон.

Всеми узнаваемый Чаплин. Костюм, башмаки, трость и котелок. Плюс ко всему походка, выражение чуть подгримированного лица с усиками, и в качестве бонуса — гвоздика, торчащая в нагрудном кармане.

Сначала проходка по манежу вдоль барьера. Зритель должен меня увидеть и оценить образ. Когда я поймал его внимание, начинается действие. Я «неловко» пытаюсь подкидывать трость, изображая из себя жонглёра. Трость, естественно, пару раз падает, я поднимаю её без помощи рук, обходясь ногами, которые, хоть и обуты в неуклюжие на вид ботинки, но при некоторой сноровке позволяют правильно использовать шар набалдашника трости, чтобы подцепить и пнуть вверх реквизит, чтобы его можно было поймать. Жонглирую тростью. Не злоупотребляю. Очень скоро к трости добавляется снятый с головы котелок.

Жонглирование разновесными и непохожими друг на друга по форме предметами — это совсем не легко. Я могу запросто держать в воздухе шесть теннисных мячиков, или восемь, если не очень долго, но трость, котелок и апельсин… Да, из кармана я достаю апельсин, и уже три предмета в воздухе. Три абсолютно не похожих меж собой аксессуара и оттого, крайне неудобных и трудных для жонглирования. А потом к ним добавляется пустой шкалик из-под водки, вызывая одним своим видом взрыв смеха у публики.

Собственно, высокую сложность я когда-то придумал ради конкурса, но пока тренировался, то как-то свыкся с ними и потом решил всё оставить, как в оригинале. Даже трость, которая у меня на какие-то секунды выводилась из жонглирования и становилась объектом эквилибристики, вертикально располагаясь на лбу, и та была сохранена в номере.

Сон, в котором я вижу фрагменты своей прошлой жизни, навещает меня в виде кошмара.

А чем другим можно объяснить, что под самый его конец у меня всё идёт не так, как отрепетировано. Обычно я просыпаюсь за пять минут до звучного трубного сигнала, оповещающего студентов о начале нового учебного дня.

Просыпаюсь в поту. Последнее, что помню из кошмарных и повторяющихся снов — я вышел на Арену, а готового номера у меня нет. Нет заготовленного реквизита. Нет помощника. Нет идеи, с чего можно начать импровизацию. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, а вокруг, вместо улыбающихся лиц зрителей — злобные хари, скалящиеся в предчувствии моего унижения, а то и вовсе близкой смерти…

Для клоуна — это провал!

* * *

Глава 2

Новые впечатления о мире, в который я попал.

Мир религиозных фанатиков — это впечатление было первым и самым главным. Всюду, куда не посмотри — Знак Видящей, в просторечье — Глаз. Он, кстати, очень похож на те сувениры от сглаза, называемые назарбончук, которые обычно привозят туристы в подарок из Турции. Круг из монолитного стекла в оправе, на котором искусно изображён глаз. Разного размера и оформления. Они, эти Глаза, везде. И обязательны для постоянного ношения всеми жителями, старше десяти лет. Это даже не крестик, который у нас было принято носить на груди. Знак носят обязательно напоказ и кому где заблагорассудится. В том смысле, что его можно носить на голове, на шее или на груди. Размер и оформление Глаза зависят от тех денег, которых хватило на его приобретение в храме. Как я понял, предмет этот здесь может быть куда более статусным, чем телефон Vertu в моём мире, или эксклюзивные модели часов. Разных видов и моделей Глаза в храмах около сотни, а цены… Ужас!

Вообще-то, я атеист. Родители говорили, что я крещёный, но крестик я никогда не носил, а в церкви за всю свою жизнь побывал раза три, и то, по случаю. Причина для такого отношения с церковью простейшая — я, насмотревшийся в свой жизни на работу фокусников, и даже поучаствовавший с ними в выступлениях, весьма скептически на Земле относился к существованию Бога.

Оттого и случился мой первый шок в том мире, куда я попал — тут Бог реально есть, точнее, Богиня. Видящая Релти. Так её здесь называют. Храмы в её честь построены ничуть не в меньшем количестве, чем христианских церквей на моей Родине, а то и в большем. С учётом малоэтажной застройки в городе количество этих храмов в обозримом пространстве больше десятка. По крайней мере я столько насчитал всего лишь разглядывая пейзаж за окном аудитории через не самое широкое окно.

Обращение к памяти Ларри однозначно позволяет утверждать, что существование их Богини — это не жупел. Более того, аборигены с ней довольно своеобразно общаются, получают бонусы, и даже нашли практическое применение божественной силе. Парень помнил, как именем богини давались клятвы, разрешались споры, о чём свидетельствовал покрасневший или позеленевший белок Глаза. Посиневший белок свидетельствовал о благоволении богини и счастливчик мчался в храм за наградой.

Чаще всего богиня одаряла избранных по своему усмотрению. Кто-то становился сильнее, у другого могли появиться слабенькие магические способности. Зачастую благословение могло выразиться в восстановлении здоровья.

Иногда награду можно было вымолить. По крайней мере про два таких случая Ларри знал. Один произошёл с его одноклассником, у которого с носа пропала здоровенная бородавка, а про второй узнал случайно, подслушав разговор слегка подвыпившей мамы с приехавшей к ней в гости сестрой. Оказывается, мама в юности упросила богиню сделать ей грудь побольше, убив на непрекращающиеся молитвы больше месяца. Грудь у мамусика с тех пор будь здоров, и до сих пор возвышается гордо, как у молодой.

Но это плюсы. Есть и минусы, как же без них. Если белок Глаза посереет, то жди инквизитора, а лучше всего беги сам сдаваться и каяться. Правду инквизиция всё равно из тебя выбьет, но придётся помучиться и наказание будет выбрано более жестокое.

Честно говоря, меня, Сергея Вяткина, такие чудеса напрягают. Чувствую во всём какую-то неправильность, но никак не могу ухватить суть. И конечно же, смущает магия. Для меня, материалиста, она — за гранью понимания. Но она есть! Более того: — я, Ларри Ронси — маг! Владею двумя стихиями: Огнём и Воздухом. Запросто могу направить в противника четыре огнешара подряд, размером с хорошее яблоко, или выбить не слишком крепкую дверь Воздушным Кулаком. Другие заклинания мне даются немного сложнее и не всегда получаются. Нужны тренировки. Много тренировок! Но на первом курсе мы проходим в основном теорию и учимся контролю над Силой. Практические занятия по формированию заклинаний проходят очень редко и только под наблюдением сразу нескольких преподавателей.

А пока весь упор нашего первого года учёбы был нацелен на контроль.

Маг, не умеющий контролировать Силу — потенциальный труп. При плохом контроле маг, в лучшем для него случае, попросту выгорит, зачерпнув больше Силы, чем способны пропустить его каналы. В худшем случае — его уничтожит собственное заклинание, если контроль над стихией в какой-то момент исчезнет. Как можно потерять контроль надо стихией? Да очень просто. Примерно так же, как выронить из рук себе под ноги трёхлитровую банку с нитроглицерином. Бздыщь — и маг закончился…

* * *

Белговорт.

Историю Белговорта — самого большого учебного заведения Империи, обучающего магов, студентам рассказали на первом же занятии. Но началась она не с постройки Академии, а с появления храмов Релти. Две с лишним сотни лет назад вместе с Видящей в мир Империи Конти пришла магия.

Люди поняли это не сразу и в первые храмы сломя голову никто не бросился. Почти одновременно с богиней на севере материка появились Твари и всей стране сразу же нашлось, чем заняться.

Росла армия, строились ограды и стены вокруг деревень и городов, но всё равно, каждый набег тварей уносил тысячи и тысячи жизней.

Шло время. Тварей становилось всё больше, и однажды армия увидела перед собой невиданные по численности полчища чудовищ. Отступать было бесполезно, да и некуда. Твари быстры, опасны и прожорливы. Если их полчища прокатятся по стране, то в живых мало кто останется. Армия решила стоять насмерть.

И тогда вперёд вышли храмовники и воззвали к богине Релти — и Видящая пришла!

Два дня войска Богини плечом к плечу с людьми сражались с несметными полчищами Тварей, и победили!

Храмы богине, как грибы, выросли по всей стране. И люди узнали про магию!

С помощью магов отбивать набеги Тварей стало проще.

Храмовники не жалели сил, окормляя паству. Власти изо всех сил поддерживали церковь, понимая, что их силами с набегами не справиться. В результате сто с лишним лет назад начали появляться первые учебные заведения для магов. Одним из них оказался Белговорт.

Небольшой рыбацкий посёлок на южном побережье облюбовали ветераны битв. Что ещё нужно людям, отдавшим лучшие годы армии и вышедшим в отставку — солнце, море, спокойная жизнь и отличное вино.

Но, оказывается, спокойная жизнь быстро приедается, а бездельничать ветераны с детства не были приучены. Года не прошло, как в посёлке появились первые ученики. Через три года — частная школа на сотню учащихся, а через пять лет — Имперское Военное училище. Пятьдесят лет назад училище получило статус Академии, в которой училось уже больше полутора тысяч будущих магов, а Академия продолжала расти.

Вместе с Академией рос и посёлок, понемногу превращаясь в уютный город на берегу моря. Никакого названия для него придумывать не стали. Первоначальное название посёлка забылось к тому времени само собой, зато Белговорт на всю страну известен. Так что название и у города, и у Академии давно уже общее, что всех устраивает. Кроме чиновников. Им приходится уточнять и писать документах: город Белговорт, или Академия Белговорт.

Горожане быстро оценили выгодное соседство. Жить рядом с Академией, где обучаются тысячи магов, безопасней, чем в столице.

Почему тысячи?

Так ректор сказал в своей приветственной речи. По его словам, число студентов в начале этого учебного года впервые за всю историю Академии перевалило за пять тысяч. Ларри этой цифрой гордился, а у меня имеется законный скепсис.

Если посмотреть на статистику Академического бюллетеня за прошлый год, попавшего мне в руки в местном туалете, то несложно заметить, что число поступивших в начале года, и число сдающих весной экзамены — это разные цифры. Год от года отличающиеся примерно на шесть — семь процентов. Из них четыре — пять процентов приходится на отчисленных. Остальные — безвозвратные потери. Другими словами — погибшие в результате испытаний, соревнований, дуэлей и прочих прелестей обучения боевых магов. Навскидку — сто студентов в год. Мясорубка, а не Академия!

Нет, я конечно же понимаю, что Белговорт — это не элитное заведение. Выходцев из Алмазного и Золотого Пояса здесь днём с огнём не сыщешь. Даже аристократов из Серебряного Пояса можно по пальцам пересчитать. В основном поступают те, у кого не хватило денег на обучение в заведениях рангом выше, чем наше. Да и аристократы у нас учатся, прямо скажем, второсортные. Четвёртые — пятые сыновья в очереди наследования. Зато чванство из них так и прёт.

Взять ту же лэру Южину Лиховскую из моей группы. Если с магией у неё ещё так-сяк, то с математикой и геометрией просто беда. Девица тупа, как пробка и, к тому же, истерична. Но на вид очень даже ничего. Особенно для тех, кому блондинки нравятся. В том, что Южина натуральная блондинка — я не сомневаюсь. Как и положено истинной блондинке, она на простейшую задачу по геометрии смотрит, как баран на новые ворота и элементарных правил по математике не может запомнить.

Спрашивается, что там учить? У нас на втором курсе Академии такая же программа по этим предметам, как у восьмиклассников российской школы. Думаю, что родители способности девушки к обучению вполне верно оценивали, когда решили сэкономить на её образовании.

Признаюсь, инциденту с Южиной я не придал особого значения. Сама нарвалась, и если верить тщательно изученному ещё Ларри Уставу Академии, произошедшее выеденного яйца не стоит.

Тем не менее, когда я после занятий по физподготовке бежал к следующей аудитории, боясь опоздать из-за затянувшегося разговора с лэром Дигром, меня отловила староста нашей группы и отправила в приёмную к ректору. Разговор с Дигром Баличем получился удачным, и в приёмную я зашёл, улыбаясь во все тридцать зубов.

Почему тридцать? Так я посчитал их перед зеркалом, когда знакомился с телом Ларри.

— Стойте здесь, я сейчас доложу, — окинула меня недобрым взглядом старая грымза, просачиваясь за представительные двери начальства, — Заходите, — вскоре выдавила она, выползая из-за дверей через едва обозначенную щель меж створками.

— Студент Ларри Ронси. Второй курс, двадцать четвёртая группа, — представился я, после того, как сделал два шага от дверей и остановился, вытянувшись.

Заметил, что ректор едва заметно кивнул, явно одобрив чёткое выполнение Устава.

Стою. Молчу. Жду.

Кроме ректора в кабинете находится ещё один мужчина, одетый дорого — богато. Украшений на нём, как на манекене из ювелирного магазина. Судя по гербу, вышитом на нагрудном кармане — аристократ. Развалился в кресле и ждёт начала разговора. Я тоже жду. И ректор не торопится, предоставляя инициативу гостю.

— Ну-с, расскажите нам, молодой человек, как вы напали на аристократку и ранили её, — в конце концов не выдержал нелепого молчания гость.

— Я обязан отвечать незнакомому мне человеку, который не соизволил представиться и его должность в Академии мне неизвестна? — повернулся я на пол-оборота в сторону ректора, игнорируя вопрос аристократа.

— Не забывайтесь, юноша! — повысил гость тон, неприятно окрысившись лицом.

Я даже глазом не моргнул, стоя по-прежнему к нему боком и продолжая смотреть на ректора.

— Не обязаны, — наконец-то открыл рот ректор. — Лэр Лиховской в нашей военной Академии никакой должности не имеет. Считайте, что это я вас попросил ответить, в частном порядке.

— Тогда можете сообщить лэру, что я с аристократкой Лиховской вне стен Академии ни разу не встречался. Одновременно должен сообщить, что два часа назад студентка Лиховская — в присутствии всей группы номер двадцать четыре — дважды угрожала мне убийством и сформировала магическое заклинание летального характера, — принял я игру, глядя в глаза ректору и старательно выделяя нужные слова.

Разумеется, отвечал я ему тоже в частном порядке.

— Применяя соразмерную самооборону вы имели право её убить, — индифферентно заметил ректор, изучая завитки лепнины на потолке.

— Я предпочёл закрыть и заблокировать дверь аудитории. Если у кого-то есть желание с разбегу биться головой о закрытые двери или ворота — это их право. Не считаю необходимым кому-то в этом препятствовать.

— Да ты просто струсил! — сорвался аристократ на фальцет. — Струсил и сбежал.

— Мечтаю, чтобы кто-нибудь из отбитых на всю голову меня на дуэль вызвал, — поделился я с ректором сокровенным, старательно игнорируя аристо. — Неделя в лазарете в воспитательных целях… Что может быть лучше? Заодно и голову им подлечат. И ещё я слышал, что клизма с холодной водой в таких случаях здорово помогает.

— От головы? — оживился ректор.

— От всего. Универсальное средство, — попытался я убедить собеседника в действенности предлагаемого лечебного воздействия.

— Идите уже… На занятия, — отмахнулся этот ретроград, не желающий верить в достижения прогрессивной медицинской мысли.

— Вы не накажете его? — с хрустом заломил аристократ кисти рук.

— Его? За что?

— Ну-у, Южина…

— А-а, студентка Лиховская… Или правильнее будет сказать, бывшая студентка Лиховская? — уже на выходе услышал я последние слова ректора, чуть задержавшись в дверях.

Надев самую обаятельную улыбку, я откланялся мегере в приёмной и попёр на занятия.

Глава 3

— Тебя что, сам ректор вздрючил? — услышал я шёпот сбоку, стоило мне усесться на месте.

Оглянулся, спрашивает меня Федр Смайлич, мелкий остроносый паренёк, один из немногих, кого Ларри мог считать приятелем. Такой же изгой, как и рыжий. Если что — он мой сосед по комнате. Чересчур шустрый, любознательный и постоянно готовый трепаться, не умолкая.

— Наш ректор — человек умный и справедливый. К тому же, не в его интересах покрывать нарушения, иначе студентов хоронить скоро негде будет, — отозвался я чуть громче, чем надо.

На ряд впереди нас сидела одна из подружек Южины, и подслушивала нас, почти не скрывая этого.

— А как же лэра? — поинтересовался Федр, и девушка впереди аж голову завернула набок, чтобы не прослушать мой ответ.

— Выгонят, наверное, — равнодушно ответил я, пожимая плечами.

— А ты и рад! — не выдержала самозваная шпионка, повернув ко мне свою довольно симпатичную моську.

— Да насрать мне на твою подругу. Лезть не будет — не трону, — ледяным тоном ответил я ей, глядя в глаза.

— О-о-о… — выдохнула защитница стукнутых дверью и, не найдя, что сказать, сердито развернулась обратно, хлестнув по воздуху косичками.

— О-о-о… — беззвучно повторил Федр вслед за ней, выпучивая глаза, — Расскажешь?

— За обедом, — строго произнёс я, демонстративно открыв тетрадь, преданным взглядом уставился на преподавателя.

Он уже пару раз недовольно глянул в нашу сторону, а по истории развития магии у нас зимой экзамен. Так что у меня нет никакого желания наживать себе неприятности на ровном месте.

Как и было задумано, на обед Федр увязался за мной хвостиком, а за столом и вовсе прилип как банный лист требуя подробностей.

— Слушай, а ты вроде немного подрос и здорово окреп за лето. Как-то я в первый день этого не заметил, — потрогал Федр мой бицепс через рукав чуть великоватой мне формы. — И банки классные накачал.

— Занимался много и отцу часто помогал, — скупо ответил я, снимая с подноса тарелки.

— Вы же из купцов. Ты сам говорил.

— Купец. Торгует скобяными товарами. Знаешь, сколько ящик гвоздей весит? А ведь можно и по два ящика сразу брать, — немного поработал я на легенду, объясняющую мои возросшие физические данные. — Пока подводы выгрузишь на склад, а потом обратно покупателям отгрузишь, то так натаскаешься, что к вечеру руки до пола достают.

— Нафиг — нафиг такую физкультуру! — очень живо среагировал приятель, — Хотя, знаешь, результат впечатляет.

Федр чуть задрал рукав форменной тужурки и положил свою руку на стол рядом с моей. Да уж. Запястье у меня явно шире и раза в полтора массивнее смотрится.

Я почти сразу обратил внимание, что людей крепкого телосложения в этом мире почти нет. Полные есть, но кость у всех тонкая. И двигаются они чуть медленнее. Нет, не так, как передвигаются люди в фильмах про космонавтов на Луне, но чуть-чуть медленнее, чем я — землянин.

Помнится, что в самые первые мои минуты в этом мире мне кто-то на ухо щебетал о разной силе тяжести. Скорее всего этим и объясняется моя походка в лазарете. Когда мне разрешили вставать, я полдня ходил, подпрыгивая, пока не привык.

— А как ты с лэрой Лиховской выкрутился? — спросил Федр, дождавшись, когда я отставлю первую пустую тарелку в сторону.

— Я и выкручиваться не стал. Просто рассказал, как она меня убить хотела.

— Но ты же её оскорбил!

— Разве? По-моему — это она меня оскорбляла. По крайней мере «чмо» и «скотина» я в свой адрес точно слышал. А я до такого не опустился.

— Ты сделал ей неприличное предложение! — продолжил напирать Федр, позабыв про обед.

— Я ответил на её неприличное предложение на понятном ей языке, — поправил я приятеля, приступив ко второму блюду.

Кстати, неплохо здесь кормят. Сейчас ем что-то вроде сладкого картофеля с солоноватым подобием фасоли, и всё это щедро украшено горкой гуляша с подливом. Вкусно. С голоду в этом мире я точно не умру.

— А о чём вы лэром Дигром говорили? Секрет?

— Он попросил вместо него проводить в нашем корпусе утреннюю зарядку.

— На час подольше поспать хочет, — тут же сообразил приятель, — И я слышал, у него шуры-муры с тренершей, которая с магами Воды занимается, — добавил он шёпотом, наклонившись ко мне поближе, — Только я всё равно не понимаю, а тебе это зачем нужно?

— Двойная польза, — не сразу ответил я, дожёвывая мясо, — Хорошие отношения с преподавателем и дополнительные знания.

— Это какие? — тут же среагировал Федр.

— Пока сам не знаю, — слукавил я, не желая посвящать своего чрезмерно разговорчивого приятеля в свои личные секреты.

Лэр Дигр — не простой тренер. До того, как инструктором у егерей стать, он десять лет отслужил в войсках. А так как магией он пусть и немного, но владел, то за годы службы подобрал для себя подходящий арсенал заклинаний. По своим способностям выбирал. Из тех, что несложные, быстрые и много Силы не требуют. Когда он мне некоторые из них назвал, на пальцах объясняя достигаемый эффект, то я сразу понял — ХОЧУ! Причём первые два — три заклинания мне нужны ещё вчера. Жизненно необходимы!

Но придётся терпеть до вечера. Лэр Дигр сегодня только после ужина освободится и проведёт со мной первое занятие.

— Ты лучше мне расскажи, что стоит от брата Южины ожидать? И вообще, что он из себя представляет? — пододвинул я к себе стакан с компотом.

Ну, а как ещё назвать напиток, сваренный из сухофруктов? Пусть и незнакомых.

— По идее, Юджин должен тебя на дуэль вызвать, но он старшекурсник и ты имеешь право отказаться. Это в правилах и даже в Уставе прописано, если помнишь. Дальше он начнёт тебя оскорблять, дружки его могут морду тебе начистить, но как только ты попробуешь что-то сделать или ответить, так тебя тут же второкурсник на дуэль вызовет. Вступится за честь лэра. Наверняка рядом кто-нибудь из них специально отираться будет. Скорее всего Йоши из двадцать второй группы. Он один из лучших бойцов на курсе и к Южине весьма неравнодушен. Поэтому, лучше терпи. Отмутузят тебя, конечно, не слабо, но дуэль для тебя ещё хуже может закончиться.

— Так, подожди. А почему его дружки меня бить будут, а не сам лэр?

— Лэр не силён в ближнем бою, хотя, как маг, очень даже неплох. Болтали правда, что он чемпионом с помощью договорных поединков стал, и что-то в этом есть. Я в прошлом году два его боя видел. Оба, как под копирку. Он даже щит в начале поединка не выставляет, а сразу начинает противника техниками засыпать. Так и лупит до тех пор, пока защиту ему не собьёт, а потом наносит удар Воздухом, его соперник падает и сдаётся.

— Неужели преподаватели этого не понимают?

— Может и понимают, но кому охота с высокородным придурком связываться. Приличия и формальности соблюдены. Вот если бы ты победить его смог, то тут такое бы началось… — мечтательно закатил приятель глаза в потолок.

— А что бы началось? — полюбопытствовал я, соображая, как бы мне без чайной ложки выковырять из стакана аппетитные ягоды.

— Так рейтинг же…

— А что с ним не так?

— Ну, Ларри, ты даёшь! Ты что, никогда не интересовался, как поединки на рейтинг студентов влияют, или вообще не знаешь, зачем он нужен?

— И то, и другое, — легкомысленно ответил я, с сожалением отставив в сторону стакан с недоступными ягодами.

Самое смешное, что Ларри действительно не интересовался этим вопросом, вполне справедливо предполагая, что во всех поединках он попросту станет мальчиком для битья. Дело было даже не в освоении им магии или в его физической слабости. Ботан попросту не умел драться и за всю свою жизнь ни разу не смог себя заставить ударить человека в лицо.

— Ладно. Время до занятий ещё есть. Пошли, присядем где-нибудь. Что успею — расскажу, — поднялся приятель с места.

По вполне понятным причинам мы не пошли на улицу. Да, там после обеда всегда людно и весело, но не для двух студентов, которых всем можно безнаказанно высмеивать и задирать, выпендриваясь перед девушками.

Мы устроились на подоконнике между вторым и третьим этажами, проскользнув в конце коридора на запасную лестницу.

— Половина студентов, кто находится внизу таблицы рейтинга, учатся три года. После третьего курса их отправляют на службу в звании старшего солдата. Обычно они попадают на какие-нибудь зачуханные заставы, едва способные выдержать даже небольшой набег Тварей. Остальные учатся четыре года, но оставшаяся половина неудачников после четырёх лет тоже уходит служить, правда, уже в звании младшего офицера. Они, при некотором везении, могут попасть в неплохой гарнизон, где шансы выжить на порядок выше. Пятикурсники после выпуска становятся офицерами на ступень выше, а это, как ты понимаешь, предполагает службу в приграничном городе при полковой службе магов. При самом благоприятном стечении обстоятельств следующее звание в армии присваивают не раньше, чем через три года. Так что лишний год учёбы вполне оправдан. Кроме того, после присвоения офицерского звания, ты получаешь статус благородного, со всеми их правами и привилегиями.

Порывшись в памяти Ларри я никакой информации про воинские звания не обнаружил. Парень от армии был далёк. Так что буду считать, что Федр мне говорит о старшине, младшем лейтенанте и лейтенанте.

— Теперь о поединках и рейтинге. Однокурсники устраивают между собой поединки за три очка. Кто выиграл, получает их в плюс, а кто проиграл — в минус. Если ты выиграешь поединок у студента на курс старше, то получишь уже десять очков, а если выиграет он, то ему в плюс пойдут лишь два очка и изрядная доля презрения от остальных студентов. В Академии считают позором неравноценные дуэли. Впрочем, через месяц об этом всё равно все забудут.

— Подожди-ка… Но ведь брат у Южины на четвёртом курсе.

— Минус двадцать по рейтингу в случае твоей победы, и плюс одно очко ему, если он выиграет, но при этом он своими руками опустит себе на голову ведро помоев. Пусть он и лэр, но про хорошее отношение к себе ему надолго придётся забыть.

— А мне, значит, плюс двадцать к рейтингу, — пробормотал я про себя, болтая ногой, и любуясь ласточками в небе.

— Э-э-э! — предостерегающе замахал Федр руками, — Ты же этого не станешь делать?

— Пока не готов сказать, — спрыгнул я с подоконника, — Пошли на занятия. Пора.

— Сумасшедший, — ворчал у меня за спиной Федр, спускаясь по лестнице, — У него два года магических тренировок и практики, клановые умения, а у тебя что?

— А у меня — во! — показал я приятелю сжатый кулак, — Что, скажешь не аргумент?

— Аргумент, — признал Федр, внимательно рассмотрев кулак перед своим носом, и шумно вздохнул.

Этак жалостливо. Не верит парень, что с магами можно биться на кулаках.

Глава 4

Лэр Дигр Балич или курс молодого бойца.

— Так, пошли быстренько на полигон. Во всех остальных местах применение магии отслеживается артефактами и, мягко скажем, не сильно одобряется, — неожиданно нарисовался передо мной Балич, выскочив к месту встречи чуть ли не из кустов.

Не сбавляя быстрого шага, он вскоре вновь нырнул за ничем не приметный куст и, ни на йоту не замедлившись, продолжил движение по узкой, едва заметной тропинке, изрядно укорачивающей путь. Нет, ну как ходит! Я чуть не бегом вслед за ним ломлюсь, хрустя высохшими сучками, и шумя на весь парк, а у него ни одна веточка не шелохнулась. Одно слово — егерь.

— Нам сюда, — свернул он к полигону, где обычно занимаются маги Воды.

После этого я вовсе не удивился, что калитку рядом с воротами он открыл обычным ключом.

Оказывается, информации «от Федра» вполне можно доверять. Ключик Балич наверняка у своей пассии позаимствовал. Той, что магов Воды тренирует.

— Итак, что тебя в первую очередь интересует? — развернулся ко мне Дигр, стоило нам только зайти на полигон.

— В первую очередь защита, — тут же ответил я, так как примерно представлял себе возможный выбор.

— «Каменная кожа». Кастуется почти моментально. У новичков держится секунды полторы — две, откат у них же больше минуты. После долгих тренировок время заклинания увеличится, а откат уменьшится. Устроит?

— Вполне.

— Тогда смотри, — Балич одним движением руки выбросил перед собой облачко тумана, а потом не торопясь прорисовал в нём структуру и знаки заклинания.

За минуту, пока облачко не растаяло, я внимательно рассмотрел каждый завиток заклинания и даже успел обойти его по кругу пару раз.

— Не напрягайся, с первого раза всё равно не запомнишь. Неделю — другую придётся потратить. Когда начнёшь сам пробовать, то увидишь, сколько ошибок вылезет. Зато изучать его не опасно. Это тебе не ваши Огнешары.

— А можно ещё раз? Мне, чтобы проверить, — не обратил я внимания на негативные комментарии.

Сыграв желваками, лэр Дигр повторил всё ещё раз. Я оббежал облачко по кругу ещё раз, запомнив две несущественные мелочи, вроде длины завитушек в знаках, пропущенные при первом осмотре. Всё-таки память у меня и Ларри — бомба!

Не знаю, от кого этому телу больше досталось и что мне добавили в том саркофаге, в котором я первый раз очнулся в этом мире, но запомнить по три вполне знакомых символа на каждой из граней кубика я смог уже с первого раза.

— Запомнил, — прикрыв глаза, мотнул я головой, как уставшая лошадь.

— Что запомнил? — довольно холодно осведомился Байлич.

— Это заклинание запомнил. Давайте следующее.

— Следующее получишь, когда предыдущее покажешь, — снисходительно хмыкнул тренер, явно не поверив мне и собираясь на выход.

— Тогда проверяйте, — не стал я с ним спорить.

Дождавшись, когда лер Дигр развернулся ко мне, я махнул рукой, показывая, что всё готово.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… — начал размеренный отсчёт Байлич, тыча в меня пальцем.

— Оу, — отозвался я на счёт шесть.

Палец у тренера словно каменный и под рёбра он его суёт весьма болезненно.

— Пять секунд… Да ладно! У меня такой результат был через два, нет, вру — через три года упорных тренировок! Давай время отката проверим? — загорелся он.

Три раза проверили. Примерно тридцать пять секунд. Точнее сказать трудно, Дигр секундомер с собой не взял.

— Допустим, я поверил, что ты это заклинание раньше не знал и никогда с ним не тренировался. Но я тебе ещё одно обещал. Что нужно? — тон тренера ничего хорошего не предвещал, но мне было всё равно. Дуэль на носу.

— Что-нибудь останавливающее или тормозящее противника. Какой-нибудь паралич, помутнение сознания, оглушение, — перечислил я первое, что в голову пришло.

— Крик Ужаса или Вспышка, — чуть подумав, определился лэр, — Ужас бьёт по площади и очень удобен, когда группа противника из пяти — семи человек идёт по горной тропе или находится на переправе. При этом заклинании враги на секунду — две выпадают из реальности и пытаются бежать кто куда. А Вспышка, она и есть вспышка. Кстати тебе, как магу Огня, её несложно освоить. Практически — это ваш Светлячок, который выгорает за секунду. Эффект примерно такой же, как если бы ты в ясный день эту секунду на Рило смотрел.

Хм, Рило — это Солнце на их языке. Секунда уйдёт на посмотреть и пусть столько же на поморгать, если не больше… Итого — две с лишним секунды воздействия на соперника. Устраивает.

— Вспышка, — определился я с выбором, — Надеюсь, наши правила игры ещё в силе?

— В каком смысле?

— Если я сходу освою Вспышку, то будет ещё одно заклинание? Следующее?

— А мозг не закипит?

— Знаете, когда на носу дуэль, в ходе которой можно с жизнью проститься, то все остальные опасности уже не кажутся слишком значительными. Кстати, лэр Дигр, а если я обращусь к вам с просьбой выступить секундантом на моей дуэли, вы мне не откажете?

— Конечно откажу, — грохнул смехом Байлич, — Не хватало мне ещё среди сопляков в секундантах позориться. Вот подрастёшь на курс — другой, тогда поговорим.

— Так у меня в противниках как раз четверокурсник и намечается, — пробурчал я. — Ладно, показывайте Вспышку.

— Как ты сказал? — остановился тренер, даже не начав демонстрацию заклинания.

— Что именно сказал?

— С кем дуэль? — уже требовательно переспросил Дигр, в один момент становясь злым и серьёзным.

— Её ещё нет. У меня она запланирована на послезавтра, — честно предупредил я его, сделав на всякий случай шаг назад.

— С кем? — рявкнул тренер, теряя терпение.

— Лэр Юджин Лиховской. Четвёртый курс. Значится в списке чемпионов Академии, — браво доложил я по всей форме.

— Ты сдурел, — как-то мягко, почти по-отечески сказал Байлич и чуть было не потянулся пригладить мои рыжие вихры.

— Никак нет. Сейчас впитываю знания, которые помогут мне выжить и победить! — придурковато ответил я, вытянувшись во фрунт и поедая тренера взглядом.

— Вольно, — отмахнулся Байлич, прежде, чем сам понял, что сказал.

Так-то в Империи уже лет десять, как шагистика и строевая служба не в почёте, а он купился.

— Показываю Вспышку, — моментально пришёл он в себя, насупившись.

— Вроде, ничего сложного, — почесал я рыжий затылок, успев обойти показываемое мне заклинание по кругу.

— Показать второй раз?

— Да, пожалуй, я и с первого раза всё запомнил. Правильно вы сказали. От Светлячка тут минимум отличий.

— Скажешь, когда будешь готов, — попробовал уйти лэр Дигр в свои мысли.

— Уже готов, — не дал я ему этого сделать.

— Прошу, — махнул Байлич рукой в сторону полигона.

Я и отправил. Сверкнуло. Как по мне, так неубедительно. Стою метрах в двадцати и разве что мигнул пару раз, да солнечные зайчики гурьбой проскакали перед глазами.

— Пф-ф-ф, — выразил я свою оценку, — Это была неудачная попытка?

— Вроде, неплохо. У меня примерно так же получается, — услышал я лёгкое смущение в голосе лэра.

— Слабовато. К тому же, без звука. Нет, если повезёт и в метре — двух перед противником такое полыхнёт, то оно может сработать, — пожал я плечами, досадливо морщась, — Но против подвижного противника не пляшет. Разве, что к Воздушному Кулаку эту штуку прицепить. Тогда физика поможет сработать как надо.

— О чём ты говоришь? Какая физика?

— Сжатый Воздух и Огонь. Много кислорода для Вспышки и мгновенное увеличение объёма разогретого воздуха для хлопушки, — на ходу прокомментировал я сооружаемый по наитию гибрид.

— Стоять! Студент, быстро развеял заклинания! — чуть ли не в самое ухо заорал лэрДигр.

— Ну, развеял… — встряхнул я руки, и начал ковырять в ухе пальцем.

Громко же лэр орать умеет. Оглушил.

— С ума сошёл? Самостоятельное изменение заклинаний на четвёртом курсе проходят, а любые испытания новых заклинаний разрешают проводить только после проведённой экспертизы их схемы.

— Новых заклинаний, — старательно выделил я голосом нужное слово, — А я ничего нового делать не собираюсь. Просто прицеплю Вспышку к Воздушному Кулаку. Считайте, что верёвкой их друг к другу примотаю. Подумаешь, ерунда какая…

Помолчали. Пободались взглядами.

— Показывай в облаке, и не вздумай Силой напитывать, пока я не разрешу, — выдавил наконец лэр, явно сожалея о принятом им решении.

Облако он обновлял три раза, разглядывая мой гибрид. Уж не знаю, что там нужно было так долго рассматривать, если всё очевидно: вот кубик Вспышки, а внутри тетраэдр Кулака. Нити привязывают их друг к другу, цепляясь за вершины фигур. Всё простенько и со вкусом. Знаки все на гранях правильно поставлены, хоть с какой стороны смотри.

— По моей команде сначала кастуешь на себя Кожу для защиты, а потом запускаешь свою кракозябру в самый дальний угол. Вон в тот, — указал лэр на край полигона, — Три, два, один. Кожа!

Скастовав Каменную кожу, я запустил гибридное заклинание в самый дальний угол полигона.

Бы-ды-дыщщ-щщь! Ахнуло и сверкнуло так, что мы на какое-то время оглохли и ослепли.

— Вот же дьявол! Я Лючии обещал, что всего лишь тихонечко покажу заклинание одному недотёпе, — едва расслышал я ворчание лэра, возящегося с замком.

Пока я крутил башкой, приходя в себя, он за шкирку уже вытащил меня с полигона и сослепу теперь никак не может попасть ключом в замочную скважину.

— Валим! — скомандовал бывший егерь, справившись с замком, и потащил меня лесными тропами в сторону парка.

Вскоре я пришёл в себя, и мы, как два диверсанта, крались по лесу, иногда останавливаясь и прислушиваясь к голосам людей, спешащих узнать причины гулкого взрыва. К счастью, все они бежали по аллеям и дорожкам, а в ночной тёмный лес никто не совался.

— Нас там никогда не было — заруби это себе на носу! — выдавил Балич, когда мы выбрались в парк и уселись на ближайшей к нам скамейке, чтобы незаметно привести себя в порядок.

— Так точно, лэр.

— На дуэли твою связку использовать нельзя.

— Можно.

— Нельзя.

— Можно, если на входе поставить ограничитель Силы, уменьшив наполнение обоих заклинаний примерно в два раза.

— Сам ты этого сделать не сможешь.

— Прямо сейчас сделаю, — взыграл во мне дух противоречия, — Тоже мне, бином Ньютона.

— Что ты сказал?

— Поговорка от тагарских купцов привязалась. Они ей отцу объясняли, что нет никаких проблем. Плёвое дело, — выкрутился я, влёт придумав версию ответа.

— Больше никаких экспериментов, — рубанул лэр воздух ребром ладони.

— Значит, пусть на дуэли сработает, как получится, — врубил я здоровый пофигизм.

— Так, отставить. Завтра я переговорю с кем-нибудь из преподавателей магии, ему и продемонстрируешь, — выдохнул лэр, устав спорить.

— Есть, лэр. Слушаюсь, лэр, — изобразил я оловянного солдатика.

— Всё. Расходимся.

— Вы мне ещё одно заклинание обещали, — пригвоздил я Балича к скамейке, пока он не успел подняться.

— Что-то я не припомню своего обещания. Вроде бы у нас до него не дошло, — подивился Балич моей наглости.

— Но лэр… У меня же дуэль на носу…

— Наглый… Совсем, как я в молодости, — подёргал себя лэр за мочку уха, — Ладно. Покажу тебе одну штуку, но учти — покажу сегодня один раз и без права передачи кому-либо. Одарённые среди родни есть?

— И отец, и дед маги, но слабенькие. В Академию их не приняли.

— Значит будешь говорить, что это семейная тайна, если спросят. Понял?

— Так точно, лэр! — рявкнул я на радостях.

— Да не ори ты так, — покрутил лэр по сторонам головой и прислушался, пытаясь определить, есть ли кто рядом, — Короче, Зеркало. Очень короткий, по времени, щит. Держится секунду — полторы. Прелесть его в том, что этот щит отражает часть Силы заклинания обратно, на противника. Показываю один раз. Запомнишь — хорошо, не запомнишь — покажу в следующий раз. Поехали.

— Запомнил, — выдохнул я спустя минуту.

Да, с памятью Ларри определённо поработали. Точно могу сказать, что ни я, ни он раньше на такие подвиги не были способны.

Надо бы выяснить, что за говорящий медицинский артефакт появился у нас в лазарете. Хотя, нет. Лучше ничего не выяснять — целее буду. Инквизиция в любом мире никак не похожа на благотворительную организацию. Не дай Релти окажется вдруг, что этот медицинский артефакт с какой-то чертовщиной связан, и полетят наши души — моя и Ларри, прямо в рай, очищенные от скверны святым огнём на костре Инквизиции.

Глава 5

Вживаясь в роль и меняя облик.

Любой артист цирка — это прежде всего артист, и лишь потом он жонглёр или фокусник.

Грим, костюмы, эффектный антураж, умение выгодно подать себя — всё это важные слагающие циркового шоу. Праздника, на котором каждый артист умело отыгрывает свою роль перед публикой.

Девушка, невзрачная в обыденной жизни, может превратиться в ослепительную красавицу, выкатившись на арену на большом зеркальном шаре. Забавный толстячок, с отчётливо заметным пивным животиком — преобразиться в мага, вытаскивающего кроликов из пустой шляпы. Лихие вольтижировщики — кавказцы, сняв с себя после выступления ладные черкески и серебряные кинжалы, обычно тут же проверяют, не забыли ли они взять с собой паспорт и удостоверение артиста цирка. Иначе первый же полицейский патруль может увести их в отделение для выяснения личности.

В плане артистизма у клоунов гораздо больше забот и проблем, чем у остальных цирковых. В зависимости от количества реприз в выступлении мне приходится по два — три раза менять костюмы и грим, каждый раз создавая себе новый образ. Если в первом отделении я — Чарли Чаплин, то во втором чаще всего — традиционный ковёрный. Репризы у клоунов короткие, поэтому создаваемый мной образ публика должна опознавать с первых секунд моего выхода на арену.

Новый образ неудачника и ботана Ларри Ронси мне можно заново создавать практически с чистого листа.

В лазарет он умудрился загреметь в первый же день учебного года, ни с кем толком не пообщавшись, а за два с лишним месяца летних каникул мало ли что с ним могло произойти…

Бывает, люди и за более короткий срок меняются до неузнаваемости. Вон, даже Федр Смайлич поверил, что слабовольный дохляк Ларри смог превозмочь свою природную лень и всё лето накачивал себе мускулы и тренировался.

Новый образ… Пока мне импонирует наглый провинциал, слегка хамоватый и знающий себе цену. Он не прочь почесать кулаки при случае, или поволочиться за доступной девчонкой. Погулять от души на вечеринке, или засесть на ночь с книгой. Короче — обычный армейский маг в его понятном и привычном облике. А то, что Ларри ещё студент — это не страшно. Белговорт — не простая Академия. Традиции здесь блюдут. Почти все наши преподаватели — из «бывших». В смысле — отслуживших в армии лет десять — пятнадцать, а то и больше. Для них выбранный мной образ — одна сплошная ностальгия по временам своей молодости. Нечто узнаваемое и интуитивно понятное.

Не готов сказать, что жить буду легко, но одно можно точно спрогнозировать — жить мне будет весело.

А для клоуна смех вокруг него — это как бальзам на душу.

— Ларри Ронси, ты уже выбрал себе клуб? — врезался мне в ухо высокий голос нашей старосты, довольно противной девицы, постоянно соперничающей с Ларри в учёбе и порой доводящей его до белого каления своими нелепыми придирками и замечаниями.

Оторвавшись от своих размышлений, я заметил, что аудитория уже опустела и мы остались вдвоём.

— Эмга, отвали. Сдался мне твой клуб, — начал я отыгрывать свой новый образ, присматриваясь, как он ляжет в души аборигенов.

— Ларри Ронси! Немедленно извинись. Меня зовут Эмгана Биструд, и никак иначе. А участвовать в работе клубов должны все студенты. Впрочем, если ты хочешь в конце месяца получить минус десять в рейтинге, то я могу прямо сейчас внести тебя в список отказников. Но учти — твоих баллов ненадолго хватит и до зимних экзаменов ты вряд ли дотянешь, — назидательно помахала пальчиком вредная девица.

Эмгана — воплощённая серость и бесцветность. Её блёклые, полупрозрачные брови, ресницы и волосы полностью соответствуют её незапоминающемуся лицу и одежде. Моль невзрачная.

Кроме надоедливой старосты, налицо ещё одна проблема. Месяцы здесь, которых так же, как и у нас — двенадцать, очень короткие. По двадцать пять дней в каждом. К ним, в конце года, добавляется три дня, не относящихся ни к какому из месяцев. Их так и называют — Три дня.

На эти дни приходится настоящий звездопад церковных и государственных праздников.

Но не это главное. Сегодня восьмое число Первоосени, по-нашему — восьмое сентября. А значит, у меня осталось всего семнадцать дней, чтобы выбрать клуб и зарегистрировать в нём своё участие.

— Слушай, Эмгана, — соглашаюсь я на некоторый компромисс в общении, — А ты можешь мне внятно объяснить, что это было в прошлом году? У меня просто уши завяли от твоих постоянных ехидных замечаний и подколок.

— Должны же у тебя быть друзья, — опрокинула она меня навзничь одной фразой, словно черепаху на панцирь перевернула.

Сама при этом вперила глаза в небо, изображая высшую справедливость…

— Э-э, Эмгана, я всё ещё здесь, — на всякий случай помахал я ладонью у неё перед лицом, — Ты точно уверена, что все те тонны издевательств от тебя — это дружеское участие?

— Конечно! Постоянный раздражитель, порой доводящий тебя до бешенства. Это же классика! Я помогала тебе преодолеть твои комплексы и застенчивость!

— Аум-м… — издал я универсальный звук, вибрирующий во вселенной.

Одна девушка, из наших цирковых, когда-то научила. Помнится, как она после бурного секса утверждала, что произнесение этого звука помогает обрести спокойствие ума, тела и души благодаря сочетанию вибраций в теле и во вселенной.

— Аум-м… — попробовал я ещё раз.

Нет, ни хрена не помогает. Видимо вселенная неправильная попалась.

— Ты поёшь?

— Скорее, офигеваю, — злобно зыркнул я на Эмгу, втянувшую под моим взглядом голову в плечи, — Ты хочешь сказать, что бесила меня целый год ради моей же пользы? А как же тогда остальные? Они брали с тебя пример и издевались надо мной! Мне их тоже считать друзьями?

— Извини, — прошелестело бесцветное недоразумение.

— Надо же, как всё просто! — не мог не восхититься я ситуацией, — Оказывается год издевательств можно списать одним «извини»? Нет, так дело не пойдёт. Раз уж мы друзья, то мне тоже определённо есть над чем поработать. Так что, подруга, серьёзный должок за тобой, и списывать мы его будем не за один день. Впрочем, если ты будешь стараться, к зиме может быть управишься.

Я обошёл вокруг девушки, критически оглядывая её со всех сторон. Староста попыталась улизнуть, потянув было с парты свою сумку, но я был наготове и все поползновения пресёк. Одна из парт перекрыла дверной проём, а сверху на неё ещё и я уселся.

— Итак, подведём результаты первичного осмотра! — торжественно и важно провозгласил я, с высоты парты взирая на мнущуюся передо мной девушку, — Ужасно! И это наша староста и мой друг! Над обликом придётся серьёзно потрудиться, и даже не думай, что с таким долгом ты сможешь отказаться от моей дружеской помощи. А начнём мы, пожалуй, с одежды. Платье укоротим. Оно у нас будет не на полторы ладони ниже колен, а на ладонь выше. Ну-ка, приподними подол на нужную высоту. О, неплохо. Хоть ноги стали видны. К счастью, они не кривые и даже очень вполне себе. Колени тоже ровненькие и аккуратные. Платье нужно будет тебе приталить и поясок не помешает, а то с талией не понять, что происходит. Две верхние пуговки на воротничке лучше расстегнуть. В принципе, надо бы и больше открыть, но ты хотя бы к этому для начала привыкни. Ладно, беги работай над одеждой. Завтра займёмся причёской и картинкой лица.

— Дурак! — отчаянно пунцовая Эмгана попыталась протиснуться к двери, стоило мне взяться за парту — преграду.

— Стоп! — заметил я пропущенную деталь, возвращая движением бедра парту на место, — Это ещё что?! Откуда ты взяла детские сандалики? Деньги на туфли или босоножки у тебя есть или дать?

— Есть, — чуть слышно пискнула староста, как будто ей перестало хватать воздуха.

— Сандалии поменять! — отдал я команду, легко подняв парту и возвращая её на законное место, — На нормальную обувь. Для взрослых девушек.

В ответ за спиной звучно бахнула дверь.

Пожал плечами. Я и земных-то девушек никогда толком не понимал, а что у аборигенок в голове — для меня сие есть тайна великая.

Сижу на парте, никого не трогаю. Ем пирожки с мясом, купленные утром в буфете, и запиваю их соком из небольшой бутылочки. Время-то обеденное. В столовку я не пошёл. Очень велика вероятность, что именно там меня будет сегодня искать лэр Юджин Лиховской вместе со своей свитой.

В столовой мне с ним встречаться невыгодно. Слишком там шумно и просторно. Если меня, сидящего за столом, окружит свита лэра, то всё пройдёт по его сценарию: — примерно через минуту я окажусь под столом, с тарелкой супа на голове, а когда выберусь оттуда, то меня уже меня уже будет дожидаться ангажированный второкурсник с вызовом на поединок.

Ещё несколько дней назад для ботана Ларри Ронси такое развитие событий было бы вполне естественным, и ни у кого бы не вызвало удивления. Меня же подобный расклад категорически не устраивает. Играть пафосному лэру — чемпиону придётся по моим правилам, и наша встреча произойдёт в гораздо более благоприятной обстановке.

Изучив утром расписание занятий его группы, я обнаружил два временных интервала, подходящих по времени. Один — это уже заканчивающийся перерыв на обед, а второй — окончание занятий. Вряд ли во время других коротких перемен лэр, вместе со свитой, побежит из одного корпуса в другой. А так у четвёртого курса сегодня практика на полигоне, и закончат они её на полчаса раньше, чем мы выйдем с лекции.

Дальше всё ещё проще. Из учебного корпуса можно улизнуть, как минимум, тремя путями. Поэтому на улице меня ждать не стоит. Четверокурсники будут ловить Ларри на выходе из аудитории после окончания занятий.

В качестве лакмусовой бумажки у меня сегодня выступает Федр Смайлич. Мой приятель как раз пошёл на обед, и если он скажет, что в столовке появлялся лэр со свитой, то всё идёт по плану.

— Ты чего на обед не пошёл? — задал Федр мне вполне ожидаемый вопрос, стоило мне зайти в аудиторию и бросить свой рюкзачок на парту.

— Пришлось в общагу сбегать. Тетрадку забыл, — постарался я изобразить сожаление о халявной еде, утраченной из-за собственной невнимательности.

— Тебя искали. Сначала лэр Лиховской с приятелями нарисовался, а потом Йоши из двадцать второй у всех наших о тебе расспрашивал.

— К нашей старосте Йоши подходил? — сам не пойму, с чего, задал я вдруг вопрос.

— Попробовал. Она так на него окрысилась, что он из столовки сбежал, — хохотнул Федр, видимо вспомнив что-то очень забавное.

Могу себе представить. Стерв-мод у Эмги прокачан до очень высокого уровня. Когда она высоким пронзительным голосом во всеуслышание начинает вещать правильные слова, то вся наша группа в стороны разбегается, норовя выскользнуть из зоны поражения.

— Слушай, может тебе стоит с последнего занятия отпроситься? Хотя, нет. У нас же тактика. С Деревянным солдатом хрен договоришься, — поморщился Федр.

Лэру Гюсти Мердоку на вид лет девяносто, если не больше. Своё прозвище — Деревянный солдат, он получил не только за высокий рост и несгибаемую фигуру, но и за абсолютный пофигизм к высказываниям студентов. Неофитов магического обучения Мэрдок напрочь игнорировал. Все их остроты и меткие высказывания разбивались о ровный тон лектора, и лишь к четвёртому — пятому занятию многие студенты начинали чувствовать неладное. Лэр Гюсти ничего не забывал. Проходила неделя, а то и две, и студент с удивлением отмечал, что на очередном семинаре он вынужден доказывать преподавателю то, против чего он не так давно спорил, или отпускал ехидные замечания. Более того, в конце каждого ответа преподаватель тактики подводил итог, поясняя, какую ещё пользу в заданной ситуации мог бы принести боевой маг, находящийся в составе того или иного армейского подразделения.

Авторитету Деревянного солдата очень способствовала разрезанная надвое скала. Здоровенный гранитный зуб, метров в пятнадцать высотой, стоящий рядом с одним из парковых прудов, был до самой земли распилен метровой расщелиной. На бронзовой табличке, укреплённой на скале со стороны аллеи, имелась надпись. Прочитав текст, и осмотрев оплавленные края расщелины, любой студент вынужден был согласиться, что лэр Гюсти Мердок двенадцать лет назад с честью выдержал испытание на звание преподавателя Академии.

— Это точно. Ничего не выйдет. Мне после занятий ещё предстоит Мердоку одно заклинание показывать, — почесал я затылок, — Так что свалить никак не получится.

Да, уж. Удружил мне лэр Дигр. Нашёл с кем договориться. С Деревянным солдатом. Он ещё бы ректора попросил посмотреть на моё гибридное заклинание!

— Ты что, его лично знаешь? — не смог уняться мой приятель.

— Конечно же нет. Просто совпало. — оборвал я дальнейший трёп Федра, изобразив из себя самого внимательного ученика в Империи.

А кто бы так не сделал, если его экзаменационная оценка на кон поставлена?

Лэр Гюсти Мердок уже в аудитории, и только очень наивные студенты думают, что от взгляда его блеклых глаз хоть одна мелочь может ускользнуть.

Кстати, тема занятия оказалась прикольная. Жаль, её не все студенты поняли. Лэр Гюсти рассказывал нам об особенностях выживания боевого мага в небольших подразделениях, окружённых противником. Занимательно, но я с ним не во всём согласен. Точнее, вообще не согласен. С его слов получается, что противник, имея всего лишь двукратное преимущество, сумел навязать свой рисунок боя.

Кольцо атакующих сблизилось со своей целью на пятьдесят шагов, и пара их магов, расположившись по разным сторонам круга, начинают выматывать мага, находящегося в окружении. Атаки противника заставят нашего мага выставлять щиты одновременно на две стороны. Против таких атак маг, равный по силе нападающим на него, долго не продержится.

По мнению препода, единственно правильным решением в этом случае выглядит организованный прорыв.

Две трети бойцов посылаются в самоубийственную атаку на вражеских магов, а наш маг пытается сбежать, используя оставшихся бойцов для прорыва дуги где-то между магами противника.

Что самое противное, ни у кого из студентов такой расклад не вызвал противоречий и возражений. Мои одногруппники, как нечто само собой разумеющееся, восприняли то, что ради их сраной жизни погибнет два — три десятка солдат, пожертвовав которыми они могут попробовать уйти на рывок, если рядом имеется лес или наблюдаются горы.

— Я не согласен, — поднял я руку, мысленно проклиная себя.

— Слушаю вас, студент, представьтесь, — поднял меня с места преподаватель.

— Ларри Ронси, лэр.

— Слушаю вас, студент Ронси. Чем вы нас собрались удивить?

— Я считаю, лэр, что маг уже совершил ошибку, когда дал противнику возможность окружить свой отряд. К тому же, окружение отряда всего лишь при двукратном превосходстве — это рискованный манёвр. Достаточно на несколько минут разорвать дистанцию с одной из групп противника, и ситуация может в корне поменяться.

— И как же вы её разорвёте?

— Использую естественные преграды: — ручей, овраг, густой кустарник, а если их не будет — создам преграду сам. Например — подожгу траву, установлю несколько магических ловушек, а потом максимально быстро атакую ближайшего ко мне мага и его отряд.

— Почему вы считаете, что предложенный вами вариант выглядит более удачным?

— Исходя из психологии солдат, лэр, — бодро отрапортовал я, и заметил, как удивлённо взметнулись брови на обычно бесстрастном лице Гюсти Мердока, — Я же не посылаю бойцов в безнадёжную атаку, а веду их побеждать!

— Хм-м, — пожевал преподаватель сухие губы, — А подготовьте-ка вы доклад к следующему семинару на эту тему. Минут, скажем, на десять. Будет, о чём поговорить.

Глава 6

Вызов на дуэль.

Мой расчёт оказался верен.

Из аудитории я вылетел опередив всех и широко распахнул дверь сразу на обе створки.

Стоят! Ай, красавцы! Лэр, и трое прихлебателей.

— Ларри Ронси? — сквозь губу поинтересовался белобрысый малорослый дрищ, крайне невыгодно выглядевший на фоне троих довольно брутальных приятелей за его спиной.

Нет, я не завидую. С моим телом теперь полный порядок, и если бы не мешковатая форма, то я мог бы выглядеть не хуже любого из них.

— Он самый. Что надо? — хмыкнул я, подходя к нему почти вплотную и вынуждая его задрав голову, смотреть на меня снизу вверх.

— Ты оскорбил Южину Лиховскую и должен за это ответить!

— Как я посмотрю, тебя не интересует, что на самом деле это она меня оскорбила. Впрочем, хрен с ней, с этой дурой. Ты тут каким боком? — продолжил я стоять, разглядывая пыжащегося четверокурсника, и мешая выйти своей группе из аудитории.

Собственно, выходить особо никто не торопился. За нами наблюдала вся группа, а над ней возвышался лэр Гюсти.

— Я её брат! — важно заметил дрищ.

— Точно! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Как я сразу не догадался. У вас же столько общего. Короче. Говори, зачем пришёл?

— Ты должен ответить за оскорбление, — заело у чемпиона.

Э-э, так дело не пойдёт. Видимо, мы не сойдёмся во взглядах насчёт ответственности.

— Ты булки не мни. Хочешь на дуэль вызвать, так и говори, а если трусишь — тогда просто проваливай. У меня и без тебя дел полно, — спровоцировал я четверокурсника на официальный вызов, что разом выводило его группу поддержки из игры.

— Я вызываю тебя на дуэль! — звенящим голосом выкрикнул Юджин.

Получилось у него так себе. Не хватает аристократу солидности в голосе и грозного рыка.

— Вызов принимаю. Завтра в шесть вечера арена свободна. Сгоняй до главного корпуса, застолби за нами время. И смотри, не опаздывай, я этого не люблю, — отодвинул я плечом одного из его свиты, чтобы пройти, — Смотри, если струсишь и не придёшь, тебе вкатят баранку, а я всё равно потом тебя поймаю и рожу набью, — кинул я уже через плечо, наверняка сорвав с губ Юджина очень похожие слова, которые тот уже собирался выкрикнуть мне вслед.

— Студент Ларри Ронси! — раздался у меня за спиной громкий голос Деревянного солдата.

— Да, лэр, — тут же остановился я, исполнив образцовый разворот.

— Надеюсь, вы закончили свои разговоры? Следуйте за мной!

— Слушаюсь, лэр. — чётко отозвался я, и дождавшись Мэрдока, пошёл вслед за ним.

— Вас только что вызвал на дуэль четверокурсник. Ничего не хотите мне сказать по этому поводу? — спросил лэр Гюсти, когда мы свернули в безлюдный коридор.

— Полагаю, лэр, он глуп, — чётко и коротко выразил я своё отношение к происшествию, свидетелем которого невольно стал препод.

— Поясни, — чуть притормозил лэр, оглянувшись на меня, как на диковинную зверушку.

— Опозорится и проиграет, — ничуть не изменил я стиль ответов.

— Какая самоуверенность! — чуть прищурившись, лэр жестом дал мне понять, чтобы я шёл рядом с ним, а не на пару шагов позади. — Надеюсь, ты в курсе, что на дуэлях иногда происходят несчастные случаи? Понятно, что летальные заклинания на поединках запрещены, но иногда и Огнешар первого уровня может оказаться смертельным.

— Я не стану убивать студента Лиховского, — пристроился я сбоку, и выровняв шаг, пошёл с лэром нога в ногу. — Дурак — это не повод для убийства.

— А если он тебя убьёт?

— Лэр, так это от вас зависит, — довольно спокойно заявил я, пожимая плечами.

— От меня? — на обычно бесстрастном лице лэра появились признаки удивления.

— Заклинание, которое я составил, мне необходимо для дуэли. Оно, даже теоретически, не способно нанести повреждений, но на секунду — другую способно ошеломить соперника, — снова пришлось мне перестраиваться, потому что мы начали движение вниз по лестнице.

— Посмотрим, — невыразительным голосом отозвался Мэрдок, продолжая спускаться всё ниже и ниже.

— О, Дигр, ты уже здесь. Хочу тебя порадовать — твой протеже только что принял вызов на дуэль от студента четвёртого курса, и ты знаешь, что-то мне подсказывает, ты к этому был готов. — проскрипел лэр Гюсти, когда мы спустились в подвал и встретили там Балича, — Проходите в зал. Посмотрим, на что вы надеетесь.

Изучение моей конструкции у Деревянного солдата заняло совсем немного времени. Гораздо меньше, чем у тренера.

— Пф-ф-ф, — выразил Мэрдок своё отношение к осмотренной связке простейших заклинаний, — Стоило ради этого спускаться в зал испытаний. Пшикалка. Ещё и ограничитель поставили. Ладно, показывай. Не зря же я столько тащился. Теперь ещё и подниматься обратно придётся.

— Лэр, может лучше на воздухе? В закрытом помещении громко получится, — оценил я размеры зала, показавшиеся мне явно недостаточными, — И вспышка ослепит. Её бы куда подальше отправить.

— Молодой человек, — недовольно скривил губы лэр Гюсти, — За свою долгую жизнь я пережил не один десяток крупных сражений, но, как видите, не оглох, не ослеп, и даже не сошёл с ума.

— Моё дело предупредить, — буркнул я, разворачиваясь.

— Быды-дыщщ-щь-щь, — знакомо хлестнуло по ушам, а глаза я успел закрыть.

Как бы даже не громче, чем первый раз получилось. Хотя, это же помещение. На воздухе было бы тише, но не в два раза.

Чёрт побери! В ограничителе Силы надо было снижение не в два, а в четыре раза рассчитать. Прикинул я всё правильно, а особенности слуха не учёл. Слышим-то мы не линейно, а логарифмически. Только наивные люди думают, что колонка на двадцать ватт, если её врубить «на полную», будет звучать в два раза громче, чем десятиваттная. На самом деле прибавление в громкости будет всего лишь на тридцать процентов, чему примерно и равен корень из числа два.

Короче, мой ограничитель сработал недостаточно эффективно, а замкнутый объём зала не дал звуку рассеяться. Оглушило не по-детски.

— Садюги! Да чтоб я ещё раз с вами связался, — с приговорами вытирал лэр Гюсти кровавые сопли и слёзы большим клетчатым платком, — Это надо же было такое непотребство выдумать! Ироды!

— А я говорил, я предупреждал, — прошипел я вполголоса, не очень надеясь, что лэр меня услышит.

Он и не услышал, как мне показалось.

— Хорошее заклинание! — примерно через пару минут провозгласил лэр Мэрдок, убирая платок в карман, и становясь привычным Деревянным солдатом, — Одобряю. Если кто будет докапываться, посылай его на хрен, или прямо ко мне, что собственно, одно и то же. Использовать его на дуэли разрешаю. Скажу больше — оно идеально для поединков!

Подготовка к дуэли с лэром.

Особых иллюзий насчёт честности аристократов у меня не было. Да, между собой, под клятвами и ритуалами, они наизнанку вывернутся, но постараются выполнить обещание. В моём случае на порядочность юного аристократа глупо рассчитывать. Причин много, но основная заключается в том, что дуэль со мной Юджину ни под каким видом не нужна. Она им и не предполагалась изначально. Лэр, с крепкими парнями из его свиты, рассчитывали выхватить меня после занятий, затащить в один из закутков опустевшего учебного корпуса, хорошенько отлупить там, а потом отдать на растерзание второкурснику. Тот же Йоши, из двадцать второй группы, охотно отметелил бы избитого ботана Ларри на поединке, зарабатывая благосклонность Южины и Юджина Лиховских.

Теперь ситуация у лэра Юджина усложнилась на порядок. Допустить факт дуэли он не может — крайне вредно для репутации. Отказаться — вообще не выход. Серьёзные штрафы по рейтингу и многочисленные обвинения в трусости. Реально у лэра всего лишь один выход из ситуации — сделать так, чтобы дуэль не состоялась по вине оппонента. Самое простое — в случае его неявки в назначенное время.

Осознав проблемы и ближайшую тактику лэра Юджина, я прикинул свой завтрашний день. Если я не ошибаюсь, то до дуэли меня, как минимум, должны покалечить и не дать мне выйти на арену.

Завтра у меня обычный учебный день, не отличающийся разнообразием.

Утренняя зарядка, где я показываю своим соседям по корпусу упражнения на растяжку. Не самое лучшее место, с учётом вахтёра из ветеранов и постоянного присутствия по утрам кого-то из кураторов групп.

Переход в учебный корпус и завтрак в столовой. Сомнительно. Если меня не смогут отловить в одиночку, то будет чересчур много нежелательных свидетелей, а желающих свести концы с концами в Академии достаточно. Такая слава лэру не нужна.

Учёба с короткими переменами, обед, и снова учёба. Тут шансов побольше. Теоретически, можно успеть и подсыпать мне что-то в пищу, к примеру, того же слабительного. С некоторыми магическими добавками.

Вот смеху-то будет. Второкурсник принял вызов чемпиона, и обосрался, променяв арену на место в сортире, откуда вылезти не может.

Занятия заканчиваются в пять вечера, а в шесть я уже должен быть на арене.

Мда-а. Задачка с двумя — тремя неизвестными. Одно понятно, если в течении дня меня союзники лэра Юджина не выловят, то остаётся последний, но почти стопроцентный шанс — дорога к арене.

Теоретически — беспроигрышный вариант. Тот ручей, что питает водой пруды парка Академии, проходит чуть ли не по границе ограждения арены. Мостик там всего лишь один, и он метрах в ста пятидесяти от входа на арену. Крайне удобное место для желающих поближе познакомиться с соперником лэра, а потом отправить его, нежелательного соперника, в плавание, после нескольких крепких физических замечаний в тело и голову. Пара переломов тоже не помешает.

В активе у Ларри, а впрочем, ну его к чёрту, уже у меня, не очень много.

Лимит отношений с Баличем на сегодня почти исчерпан. Я из него и так вытряс больше возможного, и даже договорился, что он выступит моим секундантом.

Со старостой дело мутное. К тому же меня ей не прикрыть так, чтобы саму себя не подставить. Так что, забываем.

Лер Мэрдок…

Хм, я пока никак не готов оценить наши сложившиеся отношения. Лэр для меня — личность непонятная и непредсказуемая. Правда, есть одно но…

Больше мне обратиться не к кому.

За целый год, который провёл ботан Ларри Ронси в Академии, да ладно в Академии, в её кампусе, составляющем десятки разнокалиберных общаг, он не удосужился ни вопросом обзаведения друзьями или союзниками, ни симпатиями преподавателей и представителей иных служб Академии. Голимая подстава!

Ладно, репутация у этого туловища ни к чёрту, это поправимо, а вот связи за пару дней никому не построить. Даже мне, поднаторевшему в этом деле клоуну, изумительно легко входящему в контакт с проводницами в вагоне или с администраторами достаточно фешенебельных гостиниц.

Специфика, мать её…

Много, чего не хватает.

С преподавателями всё понятно. Две трети из них ничем не отличаются от университетских российских преподавателей моего мира, и заставляют поверить, что тут — всё, как у нас. Многие берут на лапу, да ещё как! Будь ты хоть каким заучкой, а больше половины стипендии ради сдачи зачётов придётся отдать. Иначе в следующий раз ты эту стипендию просто не получишь.

Кому как, а мне родным пахнуло… Запашок очень знакомый… Авгиевы конюшни, наверное, так же пахли. Дерьмецо, что годами копилось в академической среде моей страны, и брало безнаказанно взятки за своё унылое обучение.

Я понимаю, что возврата в свой мир ждать не стоит и надеяться на это бесполезно.

Память у меня хорошая, и я дословно запомнил всё, что услышал при моём первом появлении в этом мире.

С сознания Сергея Вяткина сняли слепок, по сути — копию. Спрашивается — к кому и куда устремится моя трепетная душа, если ей предоставить свободу и право безлимитного передвижения?

К своему оригиналу? Так там уже есть эта же самая душа — оригинал, выселить которую не получится, а вокруг не наблюдается тел, свободных от души.

Кстати, что-то мне подсказывает, что даже для переселения сознания требуется охренительная прорва ресурсов и специальное оборудование.

— Лэр Мэрдок, — очень вежливо и правильно обратился я к преподавателю, вышедшему ранним утром из своего коттеджа, — Разрешите обратиться?

Это всё, что я успел сказать. От неожиданности чуть было не пропустил удар ногой.

Бессонница у лэра, не иначе. Рило ещё на горизонте не показалось, а он уже руками-ногами вышел помахать.

Хорошо машет. Я уже секунд пятнадцать уклоняюсь и маневрирую на достаточно узкой веранде, иногда вынужденно блокируя вполне приличные удары.

О! Схлопотал касательным по морде от препода. Буду считать, что шутки закончились.

Бой!

Моё тело, подстёгнутое адреналином и влитыми в него изменениями, прекрасно справляется!

Не акцентировано, но пару раз я хорошо попал Мэрдоку в корпус и в голову, и разок зачётно получил в ответ плюху в печень и пару боковых по уху, больше похожих на затрещины. К счастью, тело у Ларри оказалось ударостойкое. Я бы сказал, даже очень крепкое и прочное на удар и толчки. И с весом тоже полный порядок. Лэр Гюсти уже дважды от меня отлетал при столкновениях.

— Зачем пришёл? — разорвал подвижный дедок дистанцию.

— За поручением, — поменял я стойку, опуская руки, но не расслабляясь.

— Нет у меня никаких поручений, — старик оглядел мою тушку недоверчивым взглядом, ожидая какой-нибудь подвох.

— Неужели к вам каждый день приходят студенты и добровольно предлагают поработать на вас?

— Любишь землю копать?

— Можно и землю, — согласился я, — Но подальше от учебного корпуса.

— Учиться не нравится?

— Нравится, но сегодня мне нужно до дуэли дожить.

— Вот оно как, — старик шумно выдохнул и огляделся, остановив свой взгляд на приземистом длинном строении, в которое он и ткнул пальцем, — На склад пойдёшь. Плакаты по тактике годами никто не проверял. Вытереть пыль и всё рассортировать. Преподавателей я сам поставлю в курс. Халат у кладовщика попросишь.

— Слушаюсь, лэр. Через час приступлю к работе.

— Отчего не сразу?

— Обещал лэру Баличу каждое утро проводить зарядку в своём корпусе.

— Балич, говоришь. Помню, как он привирал, когда о тебе разговор зашёл. Говорил, что ты с первого раза три заклинания запомнил. Врал поди или правду говорил? — с ехидцей посмотрел на меня лэр Гюсти, блеснув пронзительным взглядом из-под седых бровей.

— Не совсем, лэр. Первое заклинание он показал мне дважды, но запомнил я его с первого раза, — внёс я необходимое уточнение, соответствующее действительности.

— Верится с трудом, — хмыкнул Мэрдок, — Мне показать сможешь?

Слово с делом у Деревянного солдата не расходится. Миг, и перед ним появилось облачко, а в нём показалось незнакомое заклинание.

— На Воздушный кулак похоже, — быстренько обошёл я по кругу лэра, запоминая возникшее изображение, и ещё до того, как облачко растаяло, сделал шаг назад.

— Похоже. Собственно, это его разновидность. Называется Толчок. По действию напоминает удар, но не кулаком, а раскрытой ладонью.

— Не понимаю, какой в этом смысл, — признался я, пытаясь прикинуть возможности заклинания в поединке.

— Незащищённого противника оно откинет метров на пять — шесть, и он вряд ли сможет удержаться на ногах. Если же по Щиту попадёт, то отбросит соперника на метр — другой и почти наверняка собьёт ему готовящееся заклинание, — открыл мне глаза лэр Гюсти.

— О, тогда стоящая штука, — довольно улыбнулся я, потирая руки.

— Будешь запоминать?

— Уже.

— Что уже?

— Уже запомнил.

— Показывай.

— Запросто. Только мы правила нарушим.

— Неужели ты думаешь, что преподаватели в своих домах магией не пользуются? К тому же, мой дом много что позволяет, — усмехнулся старик, демонстративно выставляя перед собой Щит.

Хорошо, что я сообразительный…

В том смысле, что сообразил сделать пару шагов в сторону, корректируя ожидаемую траекторию полёта преподавательского тела.

— Через час чтоб на складе был! — рявкнул лэр, поднимаясь с красивого газона, усыпанного поваленными цветами.

— Есть, лэр. Слушаюсь, лэр, — дисциплинированно отозвался я, и припустил бодрой рысцой в сторону своей общаги.

Глава 7

День, проведённый на складе, был прожит не зря.

Когда я услышал про плакаты, то мне отчего-то представились листы ватмана на деревянных рамках, подвешиваемые за верёвочку.

Как бы не так! Я не учёл магический мир, в который попал, и пафос заведения, где обучаюсь.

На самом деле я увидел почти сотню интерактивных артефактов. Девяносто три, если быть точным.

Сначала пришлось разобраться с пылью и паутиной, воспользовавшись магией Воздуха. Нормальный пылесос получается, если есть возможность открыть окно. Признаюсь, я даже удивился, отчего Ларри раньше мучился с созданием Ветерка — обычного бытового заклинания. Ничего же сложного в нём нет.

Но потом я обо всём забыл, начав работать с артефактами.

Стоило влить совсем немного Силы в миниатюрный накопитель, и на плакатах разворачивались целые баталии, основанные на реальных событиях. Фигурки, окрашенные в синий и красный цвета, двигались по карте, обменивались тучами стрел, заклинаниями магов, и вступали в ближний бой. Рано или поздно тех или других становилось меньше, и бой заканчивался победой одной из сторон.

Обычно показ длился порядка трёх минут. Люди вступали в бой с людьми, с Тварями, или с человекоподобными погонщиками целых отрядов Тварей.

Последние оказались наиболее опасными. Почти десяток плакатов были посвящены боям, которые люди проиграли, находясь в большинстве и имея серьёзную группу магов. Погонщики оказались изобретательны и коварны. Во всех показанных боях они навязывали свою тактику людям и умело пользовались рельефом местности.

Короче, я еле успел к трём часам дня просмотреть и рассортировать содержимое большой комнаты.

Потом уселся на медитацию, восстанавливая потраченную Силу, а заодно переваривая всё увиденное.

Отчего-то в голову лезли совсем другие картинки. Вовсе не про тактику отрядов. Вспоминались видосы из моего мира про победы в боях без правил, а особенно ярко — нокауты моего любимчика и кумира в мире бокса — Роя Джонса.

Чуть ли не вся подборка его лучших нокаутов в какие-то секунды в памяти пролетела. Но не это главное, важно другое. В какой-то момент медитации я вдруг понял, что в этом теле я ТОЖЕ ТАК МОГУ!

Ощущение, как крик или вспышка молнии, пронзило меня моментальным пониманием и своей неправдоподобностью.

Я никогда не участвовал в боях без правил и не выходил на ринг. О тактике боя в том же профессиональном боксе имею крайне смутное представление, основанное на том, что слышал от спортивных комментаторов во время матчей. Зато удары…

Вскочив на ноги, я изобразил «бой с тенью».

Нет, не всё так сладко.

Связки из трёх — пяти ударов гладко не получаются, не хватает опыта и мышечной памяти, зато «двоечка» и апперкот — как с добрым утром. Не знаю, что с моим телом и памятью сотворили в том говорящем саркофаге, но разбираться в этом сейчас точно не время. Дуэль на носу. Так что скажу спасибо плакатам за то, что помогли мне разобраться с моими новыми способностями и пора идти на разведку.

Перемещение с лэром Дигром по ночному лесу даром не прошло. Теперь я знаю, что по территории Академии совсем не обязательно передвигаться по аллеям. Сегодня аллеи мне противопоказаны. Особенно та, что ведёт к арене. Велика вероятность, что лэр Лиховской сделает всё, чтобы я не явился на поединок.

— Отважные герои всегда идут в обход, — напевал я про себя, углубляясь в густые заросли парковой зоны.

На местном языке получалось не очень, но я старался.

Ползать по кустам пришлось минут пятнадцать, прежде, чем я вышел к ручью. Побродив по берегу, и нахватав на брюки репья и чертополоха, я наконец-то нашёл нужное место. Ручей, огибая арену, резко сворачивал и сужался. Течение здесь быстрое, зато ширина всего метра три, и берег, на котором я нахожусь, как бы не на метр выше противоположного. Перепрыгну и окажусь метрах в пятнадцати от входа на арену. Выйду ко входу с правой стороны, а не слева, откуда подходят обычно студенты, перейдя ручей через красивый ажурный мост над ручьём. И никто меня не увидит, пока я не появлюсь у самого входа. Отсюда, с места предстоящего прыжка, даже скрытый за поворотом мостик не наблюдается.

Полностью удовлетворённый разведкой, я решил возвратиться другим путём, в надежде разыскать более удобную тропинку. Немного пройдя вдоль ручья, я увидел блеск воды, а тут и тропа появилась. Прилично утоптанная, она упиралась в крошечную поляну, с парой поваленных деревьев, до блеска отполированных не одним поколением студенческих задниц.

Костровище, аккуратно обложенное камнем, и полутораметровая пирамида, искусно выложенная из пустых бутылок, явно намекали, что это место пользуется популярностью у отдельно взятой группы студентов. Рукотворный памятник прямо указывал на верность давним традициям, как и его собрат, рассыпавшийся за старостью лет и заросший бурьяном.

Тропа вывела меня на берег пруда, а там и вовсе нырнула прямо к той скале, которую когда-то надвое разрезал лэр Мэрдок. Отличный ориентир!

Осматриваясь, я в три коротких перебежки добрался до общежития. Занятия ещё не закончились и в здании было тихо. Время позволяло, поэтому успел сбегать в душ.

Ферд вернулся с занятий, когда я, переодевшись в тренировочный костюм, сдирал с форменных брюк прилипший репей, собираясь повесить их в шкаф.

— О, ты здесь, а там тебя целый день приятели лэра Юджина Лиховского ищут, — неопределённо махнул он рукой в сторону учебных корпусов.

— Пусть развлекаются. Что нового было? — поинтересовался я у бесплатного источника новостей.

— Прикинь, что Эмгана перед последним уроком вытворила! — тут же ожил и замахал Федр руками, видимо желая подчеркнуть значимость события, — Встала перед дверями и начала всю группу агитировать, чтобы они поддержали тебя на дуэли ставками. Доказывала, что это придаст тебе уверенности, и чёрт с ними, с деньгами.

— Так, — отложил я брюки в сторону, не успев их дочистить, — А вот с этого момента подробнее.

— С Эмганы?

— Со ставок! — рявкнул я на непонятливого приятеля.

— А что с ними не так? — вскинул он голову, но тут же передумал, — Хотя, да, не так. Восемьдесят два к одному. Таких коэффициентов давно не было, как старшекурсники говорят. Года два, наверное. Вот Эмга и взвилась. Она на тебя золотой обещала поставить. Сказала, что если снизить коэффициент — это придаст тебе уверенности.

— Да Релти с ней. Какую максимальную ставку можно сделать?

— Для студентов — дублон, для преподов — два, — моментом выдал мне ответ мой источник информации.

Во! Теперь конкретно и по делу. Он так бы на вопросы преподавателей лучше отвечал, а то вечно мямлит.

Дублон — это много. Десять золотых. У нас на втором курсе стипендия — два золотых в месяц. И это довольно приличные деньги. На первом стипуха была в два раза меньше, и то хватало, правда, без излишеств, впритык.

Дублон на языке Конто называется иначе, но мне, жертве сращения двух разных образцов памяти, это название ближе по смыслу и звучанию, как и некоторые другие местные слова. К тому же, когда я начинаю говорить, слова как-то сами меняются обратно, на правильные.

— Иди, поставь на меня дублон, — полез я в заначку Ларри, где он за всю свою жизнь скопил двенадцать золотых и несколько серебрушек разного номинала.

— Вот это, да-а-а, — только и смог сказать Ферд, глядя на высыпанные ему в ладонь золотые монетки, — Никогда столько денег в руках не держал.

— Так, я вроде готов, — глянул я на себя в небольшое зеркальце, приклеенное к стене.

Только что я закончил мучительный выбор между летними сандалиями и тяжёлыми башмаками, в пользу последних.

Башмаки мне заказывал отец у своего знакомого сапожника, услугами которого он пользуется, сколько я себя помню. Концепцию практичности и надёжности, «чтобы на всю учёбу хватило», сапожник постарался выполнить на всю широту своих взглядов и воображения. Верх из крепчайшей дублёной кожи. Многослойная подошва с каблуком, прошитая рядами самой толстой просмолённой дратвы. Подковки, которыми впору подковать циркового пони. В итоге получились вериги. Помнится, носили в моём мире христианские аскеты железные подошвы, чтобы усмирять плоть. Интересно, что больше весит — их вериги или мои полуботинки, едва доходящие до щиколотки? Впрочем, ботинки, до блеска начищенные, выглядят вполне прилично, а это немаловажный фактор. Артист, выходящий на публику, должен выглядеть.

Как бы то ни было, но мои башмаки — они сами по себе оружие. Хорошенько пни в такой обуви противника и, одним синяком он уже не обойдётся. Особенно местный народец, довольно хлипкий в кости, хорошо такими контропупить.

Полюбовавшись на себя в плохонькое зеркальце, я повернулся к Федру, предлагая ему оценить мой вид.

— Ты Глаз забыл!! — вскрикнул он так испуганно, как будто я, повернувшись к нему, стащил с себя трусы.

— Подумаешь, Глаз, — потянулся я к тужурке, чтобы всё же отвинтить этот религиозный значок и прихреначить его на тренировочный костюм.

— Немилость богини! Глаз даже дома нельзя снимать! — чуть ли не заистерил Федр, — И уж тем более во время дуэли. Релти всё видит! Если на тебе Глаза не будет, то Юджин точно тебя чем-то убойным треснет! — совсем нелогично, с моей точки зрения, закончил сосед свой спич.

— А богиня мне поможет, — иронично заметил я, усмехаясь.

— Конечно, — убеждённо ответил Смайлич, — Если лэр тебя убьёт, то ему придётся пройти разбирательство на комиссии. Без клятвы там точно не обойдётся. А врать, когда богиня всё видела, только безумец способен.

— А то что произойдёт? — посмотрел я на религиозного фанатика взглядом атеиста, умудрённого жизнью и соответствующей пропагандой.

— Как что? Если комиссия увидит, что Юджин под клятвой врёт, то из Академии его мигом выкинут и дело на него заведут, но самое главное — можно пожизненно в немилость Релти впасть и тогда ни один храм ему не поможет, — загрузил меня Ферд очередной головоломкой на тему веры и верующих.

К сожалению, в памяти у Ларри Ронси по вопросу богини лишь пустая болтовня его мамаши, да школьные уроки богословия. Другими словами — бесполезный мусор.

Чёртов зубрилка! Лучше бы он не десятки молитв запоминал, и не местную библию, написанную эзоповым языком, заучивал наизусть, а проявил обычное мальчишеское любопытство и, попытался выяснить, что же полезного можно со святош поиметь.

— Ладно. Мне пора, — начал я поторапливаться, сообразив, что времени осталось не так уж и много.

— Осторожней иди! Похоже, на тебя старшекурсники охоту открыли, — успел выкрикнуть Ферд мне вслед.

Даже замечательным планам приходит каюк, если в дело вмешаются силы природы и невнимательность. А как всё хорошо начиналось…

Я без помех добрался до студенческого капища Бахусу, пару раз притормозив в кустах, чтобы пропустить студентов, спешащих по аллеям, и довольно удачно перепрыгнул ручей, приземлившись в метре за ним. Тут-то меня и поджидала досадная неприятность.

Земля сыто чавкнула под ногами, и я провалился в грязь. Только сейчас я обратил внимание на неестественно бархатистую траву нежно-зелёного цвета и подозрительно гладкую поверхность низины. Не удивлюсь, если по весне здесь ручей разливается и выносит сюда ил и глину, а летом это непотребство зарастает травкой. В итоге — болото не болото, но очень слякотно.

Левую ногу я выдрал довольно быстро, а с правой так не получилось. Порвал шнурок, и правый ботинок из грязи пришлось вытаскивать руками. К счастью, провалился я не глубоко. Как раз на глубину ботинок и внутрь почти ничего не попало.

Выбрался на сухое место и в темпе попробовал привести себя в порядок. Брюки, задравшись при прыжке, почти не испачкались, а вот ботинки пришлось оттирать, что оказалось непростым делом. Глинистая субстанция никак не желала сдаваться. Истратив несколько пучков травы, я понял — лучше не будет, только сам в грязи ещё больше отвожусь.

Взобравшись по крутому склону, я притаился, пережидая пару девушек, торопящихся зайти на арену, а затем сам подошёл ко входу. Потопав ногами по твёрдой дорожке, чтобы хоть как-то сбить глину с подошвы ботинок, я огляделся. Как и ожидалось, на мостике через ручей толпились старшекурсники. Двое из них всё ещё глядели в мою сторону, видимо, провожая взглядом девушек, а остальные пялились в воду. Приветливо помахав рукой, я вызвал среди старшекурсников бурное оживление. Через пару секунд все они, энергичными сайгаками, помчались ко мне, размахивая на бегу кулаками и что-то крича. Несмотря на столь искреннее проявление симпатии, скромность во мне взяла верх и дожидаться я никого не стал. Меня время поджимает, а им метров сто пятьдесят ещё в подъём бежать. Некогда мне их ждать.

— О, а вот и наш герой явился! — отчего-то излишне радостно поприветствовал меня лэр Дигр, скользнув взглядом по мне, а затем понятливо прищурился, заметив грязные ботинки.

Зато у лэра Мэрдока моё появление вызвало недовольную гримасу, и он, вытащив из кармана золотой, молча протянул его тренеру.

Балич, щелчком подбросив золотой в воздух, ловко поймал монету и припечатал её ладонью.

— Знак Релти, — объявил он, посмотрев на результат жребия, — Я делаю ставку.

Он жестом подозвал к себе студента в вишнёвой шапочке, похожей на тюбетейку, и зазвенел монетами.

Как лэр Мэрдок ни хмурился, но и он не удержался. Вытащив два новеньких дублона, он с сожалением покачал увесистые монеты на ладони, прежде чем отдать их студенту — букмекеру, принимающему ставки на поединок.

— Больно уж коэффициент хорош, — зачем-то проворчал он, скорее, чтобы оправдаться перед самим самой, чем перед нами.

Трогательный момент расставания Мэрдока с деньгами был прерван самым возмутительным образом. Добежавшая группа запыхавшихся старшекурсников вывалилась из прохода, ведущего к трибунам. И тут у меня случилось дежавю.

Однажды я стал свидетелем забавной сцены. Стая дворовых шавок, с азартным многоголосным тявканьем, гнала по улице улепётывающего от них рыжего кота. Котяра, свернув во двор ухоженного коттеджа, в два прыжка взлетел на крышу гаража и спокойно уселся там, вылизывая себе лапу и с любопытством косясь вниз. С не меньшим любопытством, замешанным на лёгком оттенке гастрономического интереса, на Жучек и Шариков, забежавших во двор в азарте погони, смотрели два волкодава, оторвавшись ради такого дела от своих тарелок с кашей. Дворняги, отставшие было от стаи и одним глазком успевшие заглянуть во двор, уже мчались обратно, быстрее собственного визга, а лидеры погони впали в ступор. Впрочем, слиться с тротуарной плиткой, или изобразить, что это всего лишь игра, им не дали. Один из волкодавов утробно гавкнул, и всех дворняжек разом вынесло со двора. Рыжий, огорчённо фыркнув, спрыгнул с крыши и гордо прошествовал на крыльцо, к своей миске с молоком.

Уловив сходство в сюжете, я поржал про себя. Сценарий похож, а что действующие лица и исполнители сегодня не те — это уже детали.

— Пошли. Судья уже на поле, — чисто по-дружески хлопнул меня по плечу лэр Дигр, пребывая в прекрасном расположении духа.

— Ларри, мы с тобой! — услышал я, стоило мне выйти на арену.

Оглянулся. Добрая половина моей группы здесь. Успели занять неплохие места. О, даже староста пару раз ручонкой махнула.

— «Безумству храбрых поём мы песню», — мысленно прокомментировал я про себя её жестикуляцию, откуда-то вспомнив эти строчки.

— Затягивать дуэль не в твоих интересах. Надо навязать ему ближний бой. Другой возможности у тебя нет, — коротко обрисовал мне тренер предстоящую модель поединка, пока мы брели на центр арены, утопая в сыпучем песке.

Легко сказать, да трудно сделать! Песка на арене насыпано — как на пляже. А у меня на ногах тяжёлые башмаки и на одном из них порвался шнурок. Короче — далеко не лучшие условия для скоростного забега.

— Свинья грязь найдёт, — процедил Лиховский, оценив вид моей обуви, усугубившийся песком, налипшим на глину.

Я лишь приветливо осклабился ему в ответ, понимая, что парнишка рассчитывает совсем на иную реакцию.

Судья попросил нас подтвердить согласие на поединок, и коротко озвучил правила. Основное там — запрет на смертельно опасные заклинания и обязательная остановка боя по свистку судьи. Экзотику, про неположенное выкалывание глаз и отрубание голов, я пропустил мимо ушей.

Надеюсь, до этого не дойдёт.

Секунданты развели нас на стартовые отметки, находящиеся друг от друга метрах в сорока.

Я немного потоптался на месте, пытаясь утрамбовать песок, но заметив, что это бесполезно, уставился на противника и замер в ожидании свистка.

Глава 8. Дуэль с лэром

Арена Академии. Дуэль с лэром.

Как я не дожидался сигнала, но резкий звук судейского свистка всё равно заставил меня вздрогнуть.

Юджин показал завидную реакцию. Выкинув вперёд руку, он отправил в мою сторону первое заклинание почти моментально, чуть ли не во время самого свистка. Я глазам не поверил, когда увидел. Цепочка из пяти огнешаров одним махом! И скорость у огнешаров отличная, не меньше, чем у теннисного мяча, поданного мастером.

Теннис — это я люблю! Давненько не играл. Вместо ракетки у меня подготовлено Зеркало. Отличный щит, отражающий часть Силы вражеского заклинания обратно. Жаль только, что действие Зеркала крайне непродолжительное — чуть больше секунды.

Довольно удачно приняв от Юджина подачу, я смог развернуть три шарика обратно, заставив его выпучить глаза и перейти к обороне. Чтобы лэр не расслаблялся, я отправил следом огнешар собственного изготовления, и воочию убедился в разнице. Мой шар летит медленнее, и по цвету заметно отличается не в лучшую сторону.

Всё это я зафиксировал уже на бегу. Напрямик к лэру я не помчался. Слишком простая мишень получится. Кинулся вперёд и влево. Пусть лучше с упреждением гадает.

Однако гадать этот сын собачьей самки не стал. Взмахом руки он воздвиг передо мной стену огня. Нормальную такую стеночку, метра в два высотой, к которой подходить страшно, так от неё жаром шибает.

Нацепив Каменную коже и подготовив Быдыщь — мой гибрид Вспышки и Воздушного кулака, я взял короткий разбег и в прыжке вломился в огонь.

Оу-у, да! Без защитного заклинания в таком огне самое то готовить курицу — гриль моментального приготовления. Когда я выкатился из огня, то показалось, что кожа у меня на лице хрустит, как хорошо прожаренная куриная шкурка.

— Быдыщь! — запустил я с колена свой гибрид, застав лэра врасплох.

И тут же, не теряя не секунды, помчался к нему уже по прямой.

Сверкнуло, грохнуло, но фору в две — три секунды я не получил.

Юджин, приняв заклинание на вдруг потемневший щит, моментально оправился. Один взмах рукой, сверху — вниз, короткий зелёный всплеск, и он, ехидно щурясь, уже в полном порядке и судя по мельтешению рук, готовит для меня что-то гадкое.

Словно заяц, я на пределе возможного совершаю прыжок — скидку в сторону, и резко остановившись, кастую Толчок и снова вперёд, изо всех сил!

Как жаль! Лиховской отлетает от щита на добрый метр, но не падает, остаётся на ногах. Заклинание, которое он готовил, развалилось, но чемпион на автомате кастует что-то очень быстрое, и вскинув руку, запускает им в меня с расстояния в пять — шесть шагов.

Прыгаю в сторону, уходя в кувырок, и уже в полёте понимаю, что он меня обманул. Я купился на жест! На простой взмах рукой! Заклинания не было, но оно меня найдёт сейчас.

Истина настигает меня тяжёлым ударом в затылок и в плечо, вбивая головой в землю. Руки подламываются, и я прокладываю борозды в песке головой и локтями, а ноги взлетают так, что чудом не достают до затылка.

Перевернувшись через голову, каким-то чудом умудряюсь исполнить kip-up, или, как его ещё называют, подъём разгибом. Получается кривовато, но я на ногах и готов уйти от летящего мне в лоб огнешара.

С удивлением вижу, что Юджину не до заклинаний. Он пытается продрать глаза от песка и грязи, а рядом валяется слетевший с меня башмак.

А вот не фиг было сбивать птицу в полёте, точнее — меня в прыжке. Глядишь, ноги бы не дрыгались и башмаки бы не летали. А так-то по морде башмаком он зачётно получил…

Впрочем, рассуждать некогда. Счёт идёт даже не на секунды, а на доли секунд.

С яростным рыком, вырвавшемся помимо моей воли, я прыгаю к сопернику и пробиваю размеренную акцентированную «двоечку». Сначала по печени, а как только руки у Юджина вниз пошли, боковым по уху.

Ух-х, а локотки-то разошлись… Плохая примета, не к добру…

Не успев толком сообразить, что делаю, я пробиваю шикарный апперкот.

Красивейший!

Из тех, что захочешь — не повторишь!

Мне даже кажется, что я своими ушами слышу, как ломается в нескольких местах челюсть мага.

Удар поднимает Юджина в воздух безвольной куклой, и он расслабленно падает навзничь, раскинув руки крестом.

Поглядев в его закатившиеся глаза, я понимаю, что даже в американских фильмах после таких ударов уже не встают.

Подкинув ногой валяющийся башмак, ловлю его на вытянутый палец. На средний.

Свистка до сих пор нет. Оглядываюсь на судью, и вижу, что он, с отвалившейся челюстью смотрит на нас троих. На меня, на Юджина и на башмак.

Словно заправский голубятник, я залихватски свищу, и судья, не с первого раза поймав свой свисток, подключается к художественным пересвистам.

Победа!

Доковыляв до ближайшей скамейки, натягиваю башмак, и иду себе не спеша по дорожке, вдоль вопящих трибун, приветливо помахивая рукой.

Лиц не вижу. Предательская влага застилает глаза, а на трибунах заметны лишь общие силуэты. Похоже, наш с Ларри общий отходняк меня накрыл. А то, что публика ликует, так для клоуна, как и для любого артиста — это бальзам на душу!

Глаза сами по себе высохли, когда до лэров оставался десяток шагов.

Оба препода сияют, как коты, нашедшие на столе бесхозный тазик сметаны, и пару пузырьков открытой валерьянки.

Вот теперь верю, что они меня искренне любят. Ну, по крайней мере, сейчас и здесь.

— Отлично, Ларри, просто отлично, — пожал мне руку лэр Дигр, — Тридцать девять секунд, и такой финал! Великолепно!

Млин… Как тридцать девять секунд? Как по мне, минут пять прошло, если не все десять.

Мэрдок тоже удостоил меня рукопожатием, но молча, разве что подмигнул чуть заметно.

Ага. Я в его проверку моей памяти, во время которой он мне заклинание Толчок презентовал, с самого начала не поверил. Переигрывал Деревянный солдат, хотя, для бывшего Ларри это бы за милую душу проканало. Но где он, и где элементарные знания режиссуры. В этом мире вообще со зрелищами туговато. Оттого и лицедействуют аборигены, как им богиня Релти на душу положит.

— Ларри Ронси? — услышал я за спиной бархатистый мужской голос.

Оглянулся, и глазам не поверил…

Элвис Пресли!

Хотя, нет. Элвис фактурнее был.

Но улыбка точно его.

Харизма — сумасшедшая. Парень только внимание на себя обратил, а все вокруг уже расплылись в ответных улыбках.

— Лэры, с вашего разрешения я начну с победителя. Ларри, меня зовут Питер Ханни, и я глава студенческого совета. Благодарю тебя за великолепный бой и за существенный вклад в дела студсовета. Прими мои поздравления и квитанцию на выигрыш. Загляни к нам завтра в обеденный перерыв. Тебе переведут деньги на счёт и отдадут выписку. Лэры, вот ваши квитанции. Мои поздравления, — протянул парень преподавателям листочки со штампом и суммой их выигрыша.

Счёт в банке — это хорошо. Сам Ларри не смог его открыть. Для открытия счёта нужен был первый взнос в размере двадцати золотых, а таких денег у него не было.

— Питер, я про вклад в дела студсовета не понял, — остановил я парня, когда он, вручив квитанции, собрался уходить.

— Так что тут непонятного! — всплеснул он руками, и улыбнулся ещё шире, чем раньше, — Наш совет находится на самообеспечении. Из доходов у нас только спонсорская помощь и десять процентов от выигрыша на победителя. Так что к приёму ставок и выплатам по ним мы относимся очень серьёзно. Если бы сегодня выиграл твой соперник, то мы бы заработали сущую мелочь. Но твоя победа — это настоящий золотой дождь в нашу кассу.

Глава совета одарил меня таким влюблённым взглядом, что я поёжился. Надо будет узнать у Ферда, как у этого Питера обстоит вопрос с ориентацией.

Обратно я возвращался вместе со своей группой. Пришли поболеть за меня далеко не все, но вместе с Федром и Эмганой собралось девять человек. Бурное обсуждение поединка закончилось к середине дороги, и студенты начали строить планы на выходной день. Послезавтра — наш первый выход в город.

Всю дорогу я больше отмалчивался, пребывая в эйфории. Адреналин, реакция трибун и большие деньги — это был бурлящий и чересчур крепкий коктейль, ударивший мне по мозгам. Впрочем, одногруппников вполне устраивали мои кивки и междометия. Это не мешало им много говорить и радоваться уже своим выигрышам. Кроме Эмги, поставившей на меня целый золотой, все остальные обошлись минимальной ставкой в пять серебрушек, выиграв в два раза меньше её. Но тридцать семь золотых — всё равно это было очень много по студенческим меркам.

Закономерно разговор свёлся к тому, что выигрыш обязательно нужно будет отметить и, после непродолжительных обсуждений, выбор пал на «Адскую собаку». Общую встречу назначили на шесть вечера.

Порывшись в памяти Ларри, я понял, что город он практически не знает и уж тем более не имеет ни малейшего представления ни об одном заведении в нём.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Ларри, за год обучения, даже территорию кампуса толком не исследовал. По крайней мере о добром десятке мест внутри ограды Академии, где можно вечером неплохо провести время, не выходя в город, он даже не слышал.

Как-то само собой пришло решение, что расходиться ещё рано и вполне можно съесть мороженое. Все, не сговариваясь, повернули в сторону городка Водников, которые, как известно, практикуют ещё и магию Льда. И лишь одна Эмгана вякнула, что на завтра задано много заданий, но найдя меня взглядом, отчего-то тут же заткнулась и больше не возникала.

В саму кафешку нам попасть не удалось. Денёк сегодня был жаркий, и все столы там оказались заняты. Для студентов, неизбалованных сервисом, это не составило никакой проблемы. Подойдя к лотку каждый из нас выбрал себе, что хотел, и перебравшись к одному из фонтанов, мы уселись там ничуть не хуже, чем в кафе, уплетая палочками лакомство из бумажных стаканчиков.

Понемногу наша компашка начала рассасываться, и вскоре у фонтана остались только мы втроём.

— Федр, иди-ка ты готовиться к завтрашним занятиям. Эмгану я сам провожу, — отправил я приятеля в общагу, обратив внимание на нетерпеливые и раздосадованные взгляды старосты в его сторону.

Смайлич несколько опешил от моей бесцеремонности, но спорить не стал. Оно и понятно — победителям многое прощается, а я сегодня победил.

— Ну, говори, — подбодрил я Эмгу, когда Федр отошёл от нас достаточно далеко.

— Пусть дальше уйдёт, — не спуская глаз с приятеля, пробормотала Эмгана шипящим голосом.

— Эй, подруга, ты чего так напряглась? Какую-то гадость опять приготовила?

— Я!? Это же ты мне насоветовал! Смотри, что получилось!

Эмгана вскочила со скамейки и сорвала с себя накидку. Этакую длинную мантию, в которой она припёрлась, невзирая на отличную погоду.

Если она рассчитывала, что в наступающей темноте её никто не увидит, то жестоко просчиталась.

Фонтаны у магов Воды с подсветкой, и именно в этот момент они расцвели огнями.

— Стоять! — рявкнул я на старосту, метнувшуюся было за накидкой, — Повернись боком. Спиной. Крутанись вокруг себя. Ну, почти хорошо.

— Почти хорошо? — чуть не взвизгнула староста, в панике зашуршав возвращаемой накидкой.

— Ты поделила мою дружбу надвое. Каблучки маловаты, подол всего на палец выше колена…

— На два!

— На два твоих, или на один мой, но не на ладонь, — повысил я голос, — Ладно хоть, поясок на месте, но его туже нужно затянуть, а то грудь почти не читается. И почему, позволь тебя спросить, на воротничке всего одна пуговка расстёгнута?

— По-моему, это выглядит ужасно и жутко неприлично.

— А мне, чисто по-дружески, наплевать на твоё мнение. Неужели ты не поняла, что я сделаю из тебя красавицу, хочешь ты того или нет?

— Ты мне мстишь?

— Ни в коем случае! Я всего лишь возвращаю тебе дружбу. Ты целый год добивалась, чтобы я стал смелее, сильнее и круче. И я это сделал. Теперь твоя очередь. Завтра ты в этом виде придёшь на занятия. Пусть это ещё не то, что я хочу видеть, но тебе со мной тоже было нелегко.

— Нет. Я не смогу. У меня нет столько смелости, как у тебя.

— Я подойду к твоему корпусу за полчаса до начала занятий. И не дай Релти, если ты выйдешь в длинной юбке. Своими руками всё лишнее оторву, а если не повезёт, то и чуть больше. Кивни, если поняла.

Эмга кивнула, а потом, поднявшись со скамейки, словно сомнабула, поплелась к себе в общагу.

Драконить я её больше не стал. Проводил молча, следуя за ней в паре шагов.

Спрашивается, зачем мне это было нужно? А сам не знаю. Могу сказать, что интуитивно чувствую, что Эмгана мне для создания образа идеально подходит, но кто в это поверит? Разве что тот, кто, как и я, десяток лет работал на публику, чутко отслеживая её реакцию на каждое своё движение.

Надо ли говорить, что на следующее утро, отзанимавшись зарядкой со студентами своего корпуса, которые в этот раз удивили меня посещаемостью и своим вниманием, я в темпе добрался до женских корпусов.

Устроился на ближайшей скамеечке рядом с одним из них, прямо у Эмги под окнами.

Взглядом сытого питона я провожал привлекательных девушек, выскакивающих из общаги. Некоторые из них строили мне глазки, ещё толком не накрашенные, а я отвечал им улыбкой, подсмотренной у главы студсовета. Она работает! Эта улыбка косит девиц, как оружие массового поражения!

Я годы отдал, чтобы научиться повторять гримасы и особенности речи. Думаете легко передать знаменитую фразу: — Вы держитесь здесь. Просто денег нет. — И сделать это так, чтобы весь цирк разом грохнул и сполз с сидений от смеха, моментально опознав, что к чему, и о ком речь.

Уже начав беспокоиться, я, поглядывая время от времени на часы главной башни, наконец-то заметил, что за дверями женской общаги, работающими в это время в режиме турникета, наблюдается замершая одинокая фигура.

Знаете, по понятиям этого мира, посещение женского жилого корпуса не многим отличается от посещения мужчиной женского туалета в учебном корпусе.

Теперь представьте себе глаза вахтёрши и отвисшие рты снующих взад-вперёд студенток, когда я туда зашёл и вытащил старосту на улицу, волоча её за руку.

— Ты чо исполняешь? — чисто по-уральски поинтересовался я, лёгкими, но частыми рывками ломая её тщедушное сопротивление.

— Отпусти меня, я боюсь.

— Соберись, тряпка! Иначе я тебя до учебного корпуса буду волочь, как куклу.

— Надо мной будут смеяться…

— Пасть порву, — начал было я, но запнулся, споткнувшись из-за языкового барьера, — Всем.

Про «моргалы выколю» на языке Конто никак сказать красиво не выйдет. Сплошное фли-фле.

Короче, по учебному корпусу мы шли почти что нормально. Я двигался вслед за старостой, с отставанием на полшага, и пытался давить взглядом всех встречных, посмевших глянуть в её сторону. В особо тяжёлых случаях, когда на нашем пути попадалась группа из четырёх — семи хохмачей, я старался изображать взгляд василиска.

Так я и не понял: — то ли я в образ моментально вживаюсь, то ли ещё что, но люди порой реально на секунду — другую замирали, а потом начинали растерянно оглядываться друг на друга.

В аудиторию я зашёл первым, и громко кашлянул. Убедившись, что меня заметили, я сжал кулак на уровне пояса, прикрывая его от старосты корпусом, а потом, изменив зверское выражение лица на улыбку, жестом предложил Эмгане пройти.

Эта овца не придумала ничего лучшего, чем сделать два шага вперёд и остановиться. Прямо перед всеми. Типа — судите меня!

И это был Момент Истины!

Я стоял у неё за спиной, прижав палец к губам, и медленно поворачивал голову, словно она не голова, а орудийная башня линкора, тщательно сканируя аудиторию.

Прикиньте, никто слова не вякнул! Не один, из всей нашей далеко не идеальной группы!

Да, поначалу ухмылки были, но, когда я провёл Эмгану к её традиционному месту — первой парте в центральном ряду, вся группа тихо-мирно занималась чем-то своим, усиленно делая вид, что до нас с Эмгой никому нет никакого дела.

Пройдя мимо старосты я, нарочито громко топая башмаками, прошёл к заднему ряду и занял угловую парту, с которой так хорошо мне были видны все эти нервные спины и затылки нашей дружной студенческой группы.

Глава 9

Интермедия 5.

Лазарет Академии Белговорт. Кабинет «врача» Юби Олли Родана.

Разместив в медкапсулу аристократа, доставленного с арены, Юби, с помощью искина, немного поиграл с настройками. Пусть сопернику его протеже останется «на память» лёгкая шепелявость из-за нарушенного прикуса. Челюсть, переломанную в трёх местах, привезённое им оборудование восстановило за сутки, а приобретённая шепелявость через полгода станет почти незаметна.

Маленькая месть была вызвана поведением аристократа. Во время лечебных процедур лэр Лиховской превращался в капризного ребенка, бессовестно выпрашивал послаблений, стонал, умирал и невыносимо страдал, раздражая своими стонами персонал лазарета.

Тем не менее, мелкая пакость Юби настроения не подняла. Он был недоволен. Родители недаром считали, что их сын Юби Олли Родан — молодое дарование, и он не лишён художественного вкуса. Наследник же, как и все творческие личности, был подвержен сомнениям.

Вот и сейчас, запершись в выделенном ему кабинете, он в третий раз пересматривал пятнадцатиминутную нарезку, собранную в ролик, и минутный рекламный тизер к нему. Несмотря на то, что работа была выполнена мощным режиссёрским искином, снабжённым самыми современными программами, получилось скучно.

Пожалуй, не имеет даже смысла тратиться на рекламу. На фоне роликов других студий, с перекаченными героями и пышногрудыми красавицами, его материал смотрится бледно и скорее всего получит массу негативных отзывов, что не лучшим образом скажется на бизнесе отца.

А ведь он, Юби, хорошо подготовился к осуществлению своего плана, и даже историю Серваны заново изучил. По крайней мере в той части, которая касалась их семейного бизнеса.

Гиперсвязь — способ мгновенной передачи сигналов, открытый двести с лишним лет назад, за очень короткое время изменил жизнь Стран Содружества Разумных. Сначала сотни, а потом и тысячи планет оказались в едином информационном пространстве. Такое объединение вызвало невиданный рост технологий и научных достижений. Следующие поколения, овладевшие всеобщим межгалактическим языком, лишь ускорили процесс. Зачем самим летать в космос, если космический корабль, без дорогостоящих систем жизнеобеспечения, искусственной гравитации и защиты от перегрузок и излучения, стоит намного дешевле? В космос полетели искины, управляющие десятками и сотнями роботов. Они не знают усталости, а их ресурс и функционал превышает возможности людей в десятки раз. Наземные производства тоже подверглись целой череде модернизаций, раз от разу всё более превращаясь в заводы — автоматы. Вскоре девяносто процентов трудоспособного населения планет были заняты удалённым управлением и контролем.

Жизнь в виртуальном мире стала входить в привычку и вскоре вместо городов на планетах стали появляться огромные центры сначала на десятки тысяч виртуальных капсул, а потом и на сотни тысяч. Каждый из таких центров располагал всем необходимым, позволяя разумным, покинувшим на час — другой свою капсулу, посетить кафе или бассейн, заглянуть в бар или поучаствовать в какой-нибудь спортивной игре. Разумные быстро предпочли смог и суету городов всегда ровному климату центров с их очищенным воздухом, а дороговизну жилья и нескромные суммы на его содержание без особых терзаний поменяли на вполне доступную аренду капсул.

Индустрия развлечений быстро перестроилась на новый формат. И если игры в рабочее время корпорациями не одобрялись, то просмотр того же реалити — шоу ничуть не мешал дежурному оператору — контролёру мгновенно среагировать на красную иконку, сигнализирующую о необходимости его срочного вмешательства, что происходило не слишком часто.

Постановочные съёмки сериалов и шоу с актёрами просто не успевали за спросом, и цена на них резко подпрыгнула.

Тогда студия «Феррамаунт» решила превратить в съёмочную площадку Сервану, планету с низким уровнем развития, не интересующую руководство Содружества.

По уровню знаний и технологий Сервана отставала от планет Содружества на тысячи лет. Достаточно сказать, что паровые машины там были редкостью. Проект студии оказался успешным и за короткое время охватил больше пяти процентов многомиллиардной аудитории любителей реалити — шоу.

Амбициозные планы владельцев «Феррамаунт» упёрлись в дефицит финансов, и тогда они решили поступить так же, как в мире Сергея Вяткина поступали чиновники, заполучившие себе в собственность несколько гектаров земли в пригороде — они поделили мир Серваны на участки, и продали право съёмок на них с аукциона.

Дед Юби залез тогда в долги, но выкупил право на съёмки для своей студии «Реал ТиВи» во всей Империи Конто. Отец Юби, в свою очередь, прилично расширил семейный бизнес, организовав целую сеть студий, специализирующихся на разных жанрах.

Гении из «Феррамаунт» сделали акцент не на снимаемый на Серване материал, а на создание медиа концерна. Больше пятидесяти студий, купивших право съёмок, сами не заметили, как их объединили в общий канал «Сервана» и они сообща начали оплачивать его рекламу, общие каналы гиперсвязи и остальные десятки мелочей. До трети их доходов потекли в карманы «Феррамаунта», но тем не менее общая сумма прибыли студий постоянно росла. Канал «Сервана» стабильно развивался и порой захватывал до восемнадцати процентов «своей» аудитории.

Отдельной строкой стояла магия.

Магический фон Серваны оценивался, как шесть плюс по десятибалльной шкале Содружества. Маги в развитых мирах — архаизм. Планет в Содружестве, где когда-то магия существовала — десятки. Другой вопрос, что маг в развитом мире нужен так же, как лозоходец при постройке небоскрёба. Тем не менее специалисты из «Феррамаунт» разыскали носителей магических знаний и заказали проведение исследований паре авторитетных научных центров, обозначив многочисленные вопросы и задачи. В итоге на Серване появилась магия, а заодно и четыре разновидности религии. А на одном из двух спутников планеты были смонтированы автоматические линии, производящие алтари для храмов и религиозные значки, состоящие из камеры и приёмопередатчика.

Студии были не против. Ни храмы, ни алтари, ни, самое главное — религиозные знаки, им почти ничего не стоили. Со временем студии получили для съёмок кто сотни тысяч, а кто и миллионы камер, помещённых в носимые религиозные знаки, без каких-либо значительных затрат.

Как «Феррамаунт» взаимодействует с храмами, могли догадываться только некоторые представители Алмазных поясов, закупающие товары на деньги храмов, полученные за проданные им алтари и знаки. Но вряд ли кто из них знал, сколько стоят эксклюзивные деликатесы, вина и лекарственные травы у ценителей и гурманов на планетах Содружества.

Концерн «Феррамаунт» — это прежде всего бизнес, а деньги здесь считать умеют.

— Нужно посоветоваться с Руди! — вдруг подпрыгнул на месте Родан — младший, разом отмахнувшись от несвоевременных посторонних размышлений.

Руди — друг детства. Знакомы они с начальных классов колледжа. Да, представьте себе, Родан — старший не пожалел денег на обучение сына, отправив его в частный и очень дорогой колледж. Там-то Юби обзавёлся друзьями, число которых теперь можно пересчитать на пальцах одной руки. Руди был хорош тем, что во всех проблемах своего друга он всегда мог найти что-то смешное. Был у него такой редкий талант — уметь смеяться, причём не важно над чем. Он мог посмеяться над собой, над другом, над тупым текстом учебника. При этом Руди умудрялся подобрать такие слова и выражение лица, что вместе с ним смеялись и все остальные. И это само по себе было необычно.

Жители развитых миров смеются редко. В индивидуальной капсуле смеяться по меньшей мере нелепо, а когда ты из неё выберешься, то в обществе малознакомых людей лучше просто улыбаться. На громкий смех может неправильно отреагировать охрана, и тогда тебе предложат пройти сдать анализ на предмет употребления запрещённых препаратов.

— Руди, я вообще-то по делу. Мне твоя помощь нужна, — перешёл Юби к причине звонка, после того, как они перекинулись первым десятком фраз, — Пробую с нашим семейным бизнесом разобраться, но первый же снятый ролик мне не нравится. Посмотришь на свежий глаз?

— На мою профессиональную оценку можешь не рассчитывать. Я простой зритель и не больше того.

— Так мне и нужна оценка зрителя, — скинул Юби другу смонтированный материал.

— Тогда жди. Сейчас посмотрю и свяжусь с тобой, — проговорил Руди, прежде, чем отключиться.

Ждать, ничего не делая — невыносимая пытка.

Юби ещё раз перебрал все проведённые в Белговорте дни, пытаясь вспомнить и сообразить, не показал ли он где чего лишнего. Не сказать, чтобы он был доволен своей первой самостоятельной поездкой. Сейчас выбранная кандидатура, на которую он перенёс слепок сознания короля арены, добытый наёмниками, уже не казалась ему удачной. Да, подселенец, услышав про возможные проблемы с инквизицией, затаился в голове у Ларри Ронси и притих, как таракан, заметивший поднятый тапок. Медикаментозная блокада его эмоционального центра вскоре понемногу сойдёт на нет, но и без неё подселённая личность ведёт себя довольно вменяемо, вживаясь в предложенную роль. Этот этап пройден успешно.

Жаль, что романтические планы Юби на его первый самостоятельный выезд накрылись медным тазом, но тут уж ничего не поделаешь. Трезво оценивая результаты трёх своих неудачных попыток замутить с симпатичными студентками, стоит признать, что ему не хватило наглости и опыта общения. Он терялся и не мог поддержать трёп ни о чём, чтобы потом перейти к более решительным действиям. Между студентками и служанками из школы лэры Паулиньи, с которыми всё происходило легко — целая пропасть. Впрочем, ничего страшного. Научится он охмурять студенток. Понаблюдает за их общением со сверстниками и освоит это дело. А пока лучше самому разок съездить к лэре Паулинье, и подобрать у неё ещё пару — тройку служанок по своему вкусу. Этаких невысоких худеньких блондинок помоложе. Выбор девушек у лэры богатый, а уж как служанки угодить хозяину стараются, так просто выше всяких похвал.

Злые языки утверждают, что во время обучения лэра Паулинья порет девушек нещадно, оттого они больше всего боятся, что их к ней обратно недовольные хозяева вернут, но результат того стоит. Ни одна из четырёх девушек, обслуживающих по распоряжению матери его покои, ни разу не вызвала нареканий молодого хозяина. Любые, даже самые прихотливые его желания, они всегда выполняют безоговорочно и очень старательно.

До даты возвращения на родительский остров остаётся два дня. Ещё день придётся провести с мамой, рассказывая ей про поездку, и лишь потом он поедет за новыми служанками. Размечтавшись, Юби даже вздрогнул от неожиданно прозвучавшего вызова.

— Слушай — это бомба! Я давно так не ржал, — затараторил Руди, — И ты абсолютно правильно сомневался насчёт ролика. Его же наверняка составлял искин, а у них, сам знаешь, с юмором всё плохо, чтобы не сказать большего. Лично я на то, что выдают искины, считая это юмором, даже смотреть не могу. Ловлю себя на ощущении, будто мне вместо натурального сока подсовывают суррогат из самого дешёвого синтетического заменителя. Мой тебе совет — найди нормального разумного, умеющего смеяться от души, и поручи ему заново составить ролик. Материала, как я понимаю, у вас для этого достаточно можно набрать.

Слушая друга, Юби поймал себя на том, что он сейчас, скорее всего, похож на аквариумную рыбку.

Те тоже порой замирают, выпучив глаза и беззвучно хлопая открытым ртом.

Слишком неожиданно к Родану — младшему пришло понимание правильности дружеского совета, и осознание собственной беспомощности. Сам он не справится. Обратиться за помощью к отцу — это последнее, на что он согласится. Бежать к папочке, столкнувшись с первой же трудностью? Нет уж, увольте. Проще самому перечеркнуть все свои надежды на будущую самостоятельность и не дожидаться, когда на это намекнёт расстроенный отец.

— Руди, а ты сейчас чем занимаешься? — словно между делом спросил Юби, скрестив на удачу пальцы.

— Жду, когда отец из мнемотура вернётся, а потом он меня на работу устроить обещал, — сморщился Руди, словно сжевал только что дольку лимона.

— Что за работа?

— Контролёр майнерской станции. Скукотища смертная. Валяешься по десять часов в капсуле, не зная, чем себя занять.

— Вот как? Я думал, искины давно уже сами с рутиной справляются.

— Так оно и есть, но профсоюзы каждый год прописывают новые протоколы безопасности, вынуждая корпорации поддерживать занятость населения.

— И что, корпорации идут и них на поводу? — не поверил Юби.

— Профсоюзы поддерживают правительственные фракции на выборах, а правительство поддерживает профсоюзы, — поделился Руди нехитрым жизненным наблюдением.

— Как у тебя дела на личном фронте?

— С одной подругой недавно расстался, толком ничего не добившись, сейчас с другой мучу. Должен тебе сказать, что запросы нынче у барышень такие, что я бы и в лучшие времена не всё смог осилить. Сам прикинь, сначала она меня на ресторан раскрутила, да не просто какой-нибудь, а с экзотическими натуральными продуктами и винами, а теперь поход в ночной клуб требует. А как я её туда поведу, если я почти все свои карманные деньги на ресторан потратил?

— Да ладно, — не поверил Юби, — Не помню, чтобы ты на бедность жаловался.

— Я и сейчас не жалуюсь. Но жить мы теперь стали намного скромнее. Отец недавно суды проиграл и нас лишили значительной части доходов, — вздохнул друг.

— Слушай, а ведь это идея! — состроил Юби радостную мину, будто бы его только что осенила гениальная мысль, — Давай я тебе сейчас скину материалы по этому ролику, и ты его переделаешь. Составишь из фрагментов свой вариант. Такой, чтобы получилось очень смешно.

— Тю-ю-ю, ничего не выйдет, — замотал Руди головой, фыркнув на манер обитателей морских глубин, — Я от создания ваших фильмов так же далёк, как ты от игры в аэрогольф.

Что правда, то правда. В этой игре мячи у Юби никогда не летели туда, куда он хотел.

— Тебе нужно всего лишь правильно составить видеоряд. Всё остальное я на студийном искине обработаю, — заторопился Юби, чувствуя, что затея может не выгореть, — Зато я тебе могу твёрдо пообещать, что работа будет оплачена. Не скажу, насколько щедро, но на поход с девушкой в клуб тебе точно хватит. Правда, есть одно условие — во время просмотра ролика мой отец должен хотя бы раз улыбнуться.

— Всего-то? Высылай свои материалы. И твой отец будет ржать, как конь, — воодушевился Руди и даже заёрзал от нетерпения перед экраном.

* * *

Ларри Ронси.

Когда я впервые открыл глаза в чужом мире и в чужом теле, у меня внутри всё словно замёрзло.

Пропали эмоции и воспоминания. Куда-то подевались привычки и привязанности. Сожаление о прошлой жизни тоже скукожилось под наплывом нового опыта и огромного объёма информации, требующейся мне для элементарного выживания. К своему глубокому удивлению я не испытывал ностальгии и меняло не тянуло возвратиться обратно. Отчего-то я безоговорочно поверил подслушанной информации о снятой копии сознания, и успокоился. Я — Сергей Вяткин, больше известный всем, как клоун Фламик, так и остался жить в своём мире. А здесь присутствует лишь копия его сознания. Несложно сообразить, что возвращаться мне некуда и не за чем. Мои главные проблемы теперь — это проблемы Ларри Ронси, мага и студента Академии Белговорт.

Кстати, о проблемах. Одна из них, с четверокурсниками из свиты лэра, разрешилась сама собой.

Мир не без «добрых людей». В том смысле, что надо быть конченым идеалистом, считая, что в заведениях, подобных нашей Академии, нет стукачей. Как мне рассказал вездесущий и всеведущий Ферд, планы четверокурсников насчёт скромного меня не долго были скрыты под покровом тайны. Уже на следующий день эти студенты имели неприятный разговор и бледный вид. Пара кураторов, один из которых курировал нашу группу, а другой группу старшекурсников, не особо стеснялись в выражениях и не сдерживали полёт фантазии. Преподы жёстко дали понять, насколько духу Белговорта не соответствует мухлёж с поединками, и под конец разговора очень убедительно посоветовали четверокурсникам держаться от меня подальше, во избежание неприятностей. Не могу сказать, что эта новость позволила мне почувствовать себя в полной безопасности, но градус моей паранойи она изрядно понизила.

— Ферд, что в выходной собрался делать? — спросил я у своего соседа по комнате.

— С утра по магазинам думаю пробежаться. Благодаря тебе у меня денежки появились, — довольно улыбнулся приятель, многозначительно похлопав себя по карману, — Можно будет приличную одежду себе присмотреть, а то, если будешь ходить по городу в студенческой тужурке, все сразу поймут, что ты — бедный студент.

— Это же не будет считаться нарушением формы? — задал я один из вопросов, к которым приятель уже начал привыкать.

Теперь он ограничивается всего лишь закатыванием глаз, но уже обходится без едких комментариев. Впрочем, я ему мщу по-своему. Вчера, например, довольно точно изобразил его реакцию на мои вопросы, когда он попросил меня помочь с решением задачи по геометрии. Схожесть он влёт уловил, и немые сцены теперь демонстрирует мне в сокращённом варианте.

— Тебе для чего знак Академии выдали? При выходе в город цепляй его на грудь, и никто слова не скажет.

— Отлично, — потёр я руки, — Значит с утра идём за одеждой, а потом до центра города прогуляемся.

— А что нам в центре делать? — тут же задал вопрос мой не в меру любопытный приятель.

— Я завтра, после обеда, Эмгану на прогулку пригласил, — нехотя выдал я великую тайну, о которой он всё равно скоро узнает, — Поэтому мне нужно осмотреться.

— Так ты с ней, того…

— Я тебе дам, «того». Мы с ней друзья. Понял?

— Понял, чего тут непонятного, — пробурчал Ферд, но немного подумав, чуть слышно добавил, — Но всё же странно это…

Глава 10

Свой первый выходной день мне пришлось встречать в одиночестве. Даже Ферд на зарядку не вышел. Взмолился, чтобы я хоть раз в неделю дал ему выспаться.

Поймал себя на том, что я понемногу начинаю ненавидеть студентов Академии.

У нас ведь как — шаг вперёд, два шага назад.

В переводе на простой язык, недоступный ни местным аборигенам, ни жителям Земли, не знакомым с жизнью цирка — это просто слова.

Как бы не так! Всё гораздо печальнее:

— Или ты тренируешься каждый день до усрачки, до предела возможностей, то зарабатываешь свой шаг вперёд.

— Или же резко откатываешься назад, пропуская тренировки и прекрасно понимая, что возвращение утраченной позиции займёт далеко не один день.

Не скажу, что это вот прямо так и работает, с арифметической точностью, но на разминку сегодня зря никто не явился. На следующей неделе им предстоит попотеть больше обычного.

К примеру, я, когда остаюсь в комнате общаги один, в качестве тренировки легко снимаю ногой с полки учебник и листаю его до нужной страницы, ни разу не коснувшись руками. Если что, и ногу за ухо могу закинуть несколько раз подряд, не прибегая к помощи рук. Что характерно — ни грамма волшебства. Всего лишь — навыки прошлой жизни. Пример великого Гарри Гудини — кумира моего детства, мне всю жизнь не даёт покоя, заставляя постоянно работать над собой.

Да, ещё от «саркофага» мне тоже кое-что перепало, но там многие умения с подвохом. На некоторые пока случайно не наткнёшься, так и не догадаешься, что они у меня появились. Например, сегодня, оказавшись в зале один, я случайно обнаружил, что могу отжиматься на пальцах. Оставив всего лишь по указательному и среднему пальцу на каждой руке, я легко отжимаюсь от лавки. Может, я и раньше также мог, просто никогда в голову не приходило попробовать, кто знает.

Опять же, яки. Это-то откуда взялось? Способность внушать ужас. Сам бы я не вдруг про неё узнал, если бы не Ферд. Это он заметил, как всех придавило ощущением опасности, когда я старосту в её новом прикиде в аудиторию завёл и кулак всей группе показал. Когда я в шутку предположил, что это был всего лишь эффект от моего грозного кулака, сосед только башкой отрицательно помотал, резко вдруг став серьёзным.

Про технику яки я в библиотеке ничего толком не нашёл. Может, искал неправильно. Были упоминания, что сильные маги что-то похожее исполняли в минуты гнева. Надо будет лэра Дигра расспросить. Помнится, предлагал же он мне заклинание, завязанное на страх, а я тогда Вспышку предпочёл.

Впрочем, чему удивляться. Если магией здесь лечат разрывы внутренних органов и переломы, не прикасаясь к пациенту, то и на мозги могут дистанционно надавить. Нужно всего лишь знать, как это можно сделать с помощью магии.

— Вставай, лентяй! — вернулся я после разминки и душа к себе в комнату и снова начал будить соседа.

— Дай мне ещё пять минут, изверг! — обречённо выдавил Ферд, сладострастно обнимая подушку обеими руками.

Бесит. Меня и раньше бесило, когда я поутру, полный сил и энергии, прибегал с улицы, и узнавал, что кое-кто ещё спит.

Чаще всего это был директор нашей труппы. Удивительный человек! Если бы не я, он так и проспал бы полжизни, если не больше. По крайней мере, после десяти вечера у него телефон почти всегда был отключен, а до десяти утра он редко появлялся на людях, пока со мной не познакомился. Я изменил его жизнь к лучшему, приучив спать по восемь — девять часов в день, и поверьте — это было нелегко сделать.

Эх, где он, тот мир…

Сказать, что я жалею о нём? Пожалуй, нет. Там было всё привычно, комфортно, и заранее предопределено. Нужно честно себе признаться, что к двадцати восьми годам Сергей Вяткин достиг вершины своего жизненного успеха и никаких особых перспектив в своём мире не имел.

А здесь, на Серване, у меня есть возможность заново прожить лучшие годы, такие, как юность и студенчество. На Земле всё это прокатило мимо, размазавшись тусклыми картинками бесконечных переездов, репетиций и выступлений, а про развесёлую студенческую жизнь я знал в основном из рассказов сверстников.

Мир мне достался очень интересный. Тут тебе и магия, и работающая загадочная религия, а в самой Академии наблюдаются тысячи очень интересных девушек. Особенно, среди старшекурсниц. Оно и понятно. Кто из студенток способен устоять и не изучить что-нибудь этакое, что может поправить и улучшить личико или фигуру, а если у самой способностей не хватит, то завести себе подругу из целительниц.

Для меня, для Ларри Ронси, девушки представляют особый интерес. В своём мире Сергею Вяткину не повезло. В семнадцать лет он влюбился без памяти. Предмет его любви — двадцатилетняя звезда воздушной акробатики Эвелина, своего очередного поклонника не поощряла и не провоцировала. Она была занята устройством личной, взрослой жизни, и преуспела. Однажды вечером, когда юный клоун, заготовив букет роз, морально готовился к решительному признанию, он услышал сногсшибательную весть от своего коллеги, заскочившего поболтать перед выступлением. Оказывается, вчера Эвелина уволилась, а сегодня вышла замуж и улетела со своим богатеньким мужем на Канары. Больше Сергей никогда ни в кого не влюблялся.

— Долго тебя ждать? Пошли на завтрак, — прервал вскоре Ферд мои затянувшиеся размышления и примерку.

Казённые полуботинки, выданные вместе с формой, на ногу определённо не налезали. Обнаружил я их только сегодня, покопавшись в памяти Ларри. Парень припрятал нарядную обувь на самом дне своего шкафчика, приберегая её для парадных выходов.

Виной всему стала стопа. Отчего-то она существенно добавила в объёме, и особенно это сказалось на крутом взъёме.

Вздохнув, я вытащил из-под стула свои многострадальные башмаки. Шнуровке объём нипочём, и со взъёмом она отлично справляется.

— Может, в городе перекусим? — притопнул я башмаками, критически их оглядывая.

— В столовке быстрее получится. Сегодня же выходной. Наверняка все ближайшие кафешки уже забиты под завязку, — на ходу донёс до меня Ферд в общем-то разумные соображения.

В том, что он оказался прав, я убедился почти что сразу, стоило нам только выйти за ворота.

Везде сновали группы студентов, а в близлежащих кафе были заняты даже вынесенные на улицу дополнительные столы.

На мелкие магазинчики мы решили не отвлекаться. По словам Ферда, в них можно найти недорогую одежду, но на её качество рассчитывать не стоит.

Двухэтажный магазин, к которому мы так целенаправленно устремились, располагался кварталах в четырёх от Академии.

— Ну, как тебе? — с такой гордостью, словно он сам это построил, махнул Федр рукой в сторону нарядного особняка с колоннами.

— Нормально, — пожал я плечами, прежде чем сообразил, что говорю.

По сравнению с торговыми центрами моего мира этот магазин, длиной метров в сорок — пятьдесят, смотрелся так себе.

— Один из лучших магазинов в городе, — благоговейно прошептал Ферд, с некоторой робостью открывая дверь.

Ну, что могу сказать. Внутри отделан магазин неплохо. Тесновато, конечно, и лестницы узкие, но помпезности хватает.

Первый этаж, понятное дело, был отдан под товары для женщин. На втором этаже покупателей было мало и свободные продавцы, собравшись у входа в зал, что-то оживлённо обсуждали между собой. На нас они внимания не обратили. Видимо выглядим мы непритязательно, а любопытные, но бедные студенты, здесь вполне обычное явление.

Костюмы я увидел в ближайшем к лестнице отделе и с любопытством изучил образчики местного швейного дела.

— Думаю, этот костюмчик не подойдет, — обошел я по кругу манекен с темно — серым костюмом из с хорошей шерстяной ткани, с приятным серебристым отливом.

— А у парня губа не дура, — довольно громко сказал своему коллеге один из продавцов, этакий усатый дядька лет сорока, и с улыбкой направился в нашу сторону, — Замечательный выбор, молодые люди. Пусть вы выбрали один из самых дорогих костюмов в нашем магазине, но поверьте, он стоит этих денег. Особенно для вас — студентов Академии.

Слащаво улыбаясь, продавец тем не менее выдал своё одобрение довольно ехидно, ожидая, что после такой рекомендации я шарахнусь в сторону, в поисках чего-то более доступного по деньгам.

— Тогда у меня к вам два вопроса: сколько он стоит и какую роль играет моя принадлежность к студентам?

— Двадцать пять золотых, и это работа мастера Джакомо, — продавец со значением поднял вверх палец.

— Дороговато. По-моему, он не стоит таких денег? — повернулся я к Ферду, — Как ты считаешь?

— Джакомо шьёт костюмы для магов. Каждое его изделие — это маленький артефакт, — неохотно выдавил друг, вынужденно подтверждая слова продавца о высокой цене.

— О как! — не смог сдержать я удивления, и развернулся в сторону продавца, — Тогда расскажите мне подробнее, в чём прелесть именно этого костюма? И как вас зовут?

— Барес, старший продавец. Две этих симпатичных маленьких пуговки здесь появились не просто так, — ткнул мужик пальцем в лацкан, обращая внимание на особенную деталь, не сильно бросающуюся в глаза, — Одна из них отвечает за внешний вид костюма, а вторая позволяет какое-то время передвигаться под дождём без риска вымокнуть и испортить сам костюм.

— Он что, сам себя погладит?

— И очистит от пыли, — кивнул продавец, жестом предлагая мне ещё раз оценить качество ткани.

— Тогда меня всё устраивает. Главное, чтобы он мне по размеру подошёл.

— Можете не переживать. Глаз у меня намётан. Пиджак, как на вас пошит, а длину брюк вам прямо у нас подгонят, не успеете вы выпить чашку кофе.

Понятно, что местное кофе называется иначе, но я, по аналогии и схожести напитка по вкусу, отчего-то воспринимаю многие названия на своём языке.

— Тогда стоит примерить пиджак. Примерку брюк проведём после того, как я подберу подходящую обувь, — показательно глянул я на свои башмаки, и услышал в ответ понимающее хмыканье продавца.

Пиджак мне подошёл. Пусть он не как влитой сидит, а чуть посвободнее, но для меня это плюс. Движения не стесняет.

В соседнем отделе, под неусыпным надзором припёршегося вслед за мной продавана, я купил две пары обуви, потратив на них четыре с половиной золотых.

Надев на себя одну из вновь приобретённых обувок, я вместо них попросил упаковать мои башмаки, и вернулся обратно к костюму.

— Пожалуй, то, что надо, — посмотрел я в ростовое зеркало на то, как сидят на мне полуботинки с регулируемой пряжкой, чёрным лаковым носком и каблуком, заметно выше того, что был у меня на башмаках.

— Да вы модник! — уже от всей души улыбнулся мне продавец, удостоверившись в моей платёжеспособности.

Не удивлюсь, если его опыт позволил ему на глаз определить количество золота в моём кошельке, когда я за обувь рассчитывался. Впрочем, что скрывать. На выход в город я взял с собой всю наличность — сорок золотых и несколько серебрушек. На счёте в банке у меня лежат семьдесят дублонов, или семьсот золотых, а разницу я сразу же превратил в наличку. Итого тридцать восемь золотых пришлось от выигрыша и два золотых с мелочью я добавил из остатков заначки. Не ожидал, правда, что я так бурно начну их расходовать, но чувствую, что оно того стоит.

Прежде всего — я артист! А артист должен выглядеть…

Пока я разбирался с обувью, Ферд тоже определился с выбором костюма.

Оплатив наши покупки, и дав снять с себя мерки, мы не стали дожидаться результатов подгонки костюмов, сказав, что вернёмся после прогулки.

Довольно бодрым шагом мы отправились к центру города. Шли недолго. Минут через пятнадцать — двадцать у меня в ботинках уже просто захлюпало, и я потребовал передышки.

Новая обувь принесла с собой мозоли, стёртые мной до крови.

Устроились мы в относительно свободном кафе. Бездумно поедая местный аналог мороженого, я досадовал, что весь план на сегодняшний день полетел к чёртовой матери из-за каких-то непредвиденных мозолей.

Но безвыходных положений не бывает! Это я понял на третьей пролётке, проехавшей мимо нас по улице.

В мире, где есть извозчики, не обязательно ходить своими ногами.

И пусть пойманную Федром пролётку везёт не рысак, а пони — переросток, с мордой, напомнившей мне тапира, но делает он это вполне себе резво, а самое главное — позволяет мне не усугублять душевные и физические травмы, бодро цокая своими копытами по булыжной мостовой.

— О, стоять! — отдал я команду нашему извозчику, заприметив то, что давно выискивал взглядом — местную парикмахерскую, которая прилично выглядит.

И не просто какую, а чтобы для мужчин и женщин, и с дополнительными услугами.

Рисунки мужских и женских причёсок, загнутых ресниц и розовых ногтей показались мне достаточно выразительными и, спрыгнув с нашего средства передвижения, я, даже не поморщившись, рванул внутрь заведения.

— Кто может записать мой визит к вам на четыре часа дня? Мне нужна будет мужская причёска, но я приду ещё и с девушкой. Её надо будет слегка покрасить, чуть подравнять и завить локоны. Потом лёгкая раскраска лица и приведение ногтей в порядок, — чуть не начал чертыхаться я, обнаружив существенные пробелы в местном языке.

Нет у них здесь ни маникюра, ни макияжа. Ни в словах, ни в понятиях и, тем более, про педикюр никто из них никогда не слышал. Одно соответствует: — Век меча и магии. Ни тем, так другим что-нибудь, да обкромсают, как сумеют.

— Молодой человек, вы хотя бы примерно представляете себе, сколько будет стоить одна лишь ваша причёска? — пренебрежительно прошипела мне старая грымза, судя по табличке на стойке — лэра Энасти Бойль, перед которой я обозначил свои задачи по приукрашиванию действительности в моём лице.

— И сколько? — опробовал я на ней свою способность Яки.

— Не меньше двух серебрушек, — придушенно отозвалась старуха.

— Секс с вами в мои планы не входит, — заметил я, посмотрев в её блеклые глаза, — Объясните мне, с какой такой радости я должен платить месячную зарплату портового грузчика девочке, пощёлкавшей пятнадцать минут ножницами? Или вы воображаете, что знаете о причёсках всё? Не хочу вас расстраивать, но мне кажется, что я знаю чуть больше.

— Неплохо, очень неплохо, — вяло изобразила она аплодисменты, — Ты можешь и умеешь задавать правильные вопросы и произвести впечатление.

— Не стоит уходить от темы, — чуть добавил я Яки, чисто интуитивно пытаясь его контролировать.

— Малыши растут и пробуют показать зубки. Это так забавно и умильно, — старуха растянула губы в подобии улыбки, и резко хлопнула в ладоши.

Всё моё давление разом куда-то делось. Один лишь гул в ушах остался, и моргать хочется почаще.

— Занятно. Ты меня заинтересовал, — хрустнула лэра Энасти сухими пальцами, разглядывая меня взглядом энтомолога, узревшего редкую бабочку, — Так и быть. Сделаю скидку тебе и твоей девчонке. Надеюсь, один золотой ты в состоянии заплатить?

— Не вопрос. Мы подойдём к четырём часам.

— Но скидку ты получишь не за красивые глазки. Пока твоей девочкой будут заниматься, ты развлечёшь старуху беседой.

— Постараюсь, хотя сомневаюсь, что такой собеседник, как я, может быть вам чем-то интересен.

— Вот и посмотрим, а то мне порой кажется, что я уже разучилась ошибаться.

Слегка озадаченный, я выскочил из парикмахерской и мы поехали дальше.

— А что. Неплохо. Всё чистенько, ничем не воняет и даже газоны подстрижены и цветы высажены, — заключил я, когда мы прокатились по центру города и развернувшись на центральной площади неспешно покатили назад.

— Так это же центр. Ты тут не встретишь ни пьяных подростков, ни малолетних шлюх, ни торговцев дурью, — довольно заметил Федр, как будто это было нечто само собой разумеющееся.

— Почему?

— Дома здесь жуть какие дорогие. Магов много живёт. У богатых купцов во дворе охрана. Стражи больше, чем на окраинах, — начал перечислять приятель, — И, если не врут, то жители богатых кварталов ещё и скидываются по золотому в год. На дворников, ремонт дорог и прочее.

— О, теперь понятно. Когда люди сами начинают о чистоте и своём комфорте заботиться, не надеясь на чиновников, то и результат совсем другой получается.

— Так чиновники тоже здесь же живут, — хмыкнул приятель и тут же отвлёкся, заглядевшись на девушек во встречной пролётке.

С первым выходом в город мы справились довольно быстро, всего часа за три обернулись.

Не поверите, но пока мы катались, мои мозоли прошли. Я глазам не поверил, кожа на пятках ровная, и даже чуть грубоватая, но два носка в ещё не подсохшей крови — наглядное свидетельство того, что мозоли были.

— Здравствуй, регенерация, — поздравил я себя с полученной способностью, о которой раньше лишь читал, и на фоне открывшихся перспектив, по-другому начал смотреть на этот мир.

Я решил с пользой потратить час, оставшийся до обеда. Переодевшись, побежал на стадион. Немного упражнений на пресс, чуть-чуть турника, а там, усевшись на шпагат, я занялся составлением заклинаний.

Применять боевые заклинания вне полигонов запрещено, но никто же не запрещал составлять заклинания, не напитывая их силой.

Сформировал, проверил, развеял. Развернул туловище в другую сторону и снова собираю заклинание. И так полчаса подряд. Под конец немного дыхательных упражнений, и в душ.

За Эмганой я зашёл чуть раньше, чем мы договаривались. По опыту прежней жизни я знаю, как долго девушки умеют собираться. Тут же — полный разрыв шаблона! Староста, как ни в чём не бывало, спокойно вышла из своей общаги, едва заслышав мой свист под окном. И это — за пятнадцать минут до назначенного ей времени! Нет, в этом мире определённо сдохло что-то очень крупное, потому что так не бывает…

Видели бы вы её глаза… Уже одно это стоило половины потраченных мной денег.

— Как тебе костюмчик? — чуть крутанулся я, давая возможность осмотреть себя под разными углами, — Между прочим, он от Джакомо, — решил я проверить известность мастера у незаинтересованной стороны.

— Где взял? — тут же заблестела Эмга глазёнками, что меня полностью устроило.

Выходит, не зря деньги плачены. Знает народ про мастера Джакомо.

— Раз у нас появилось дополнительное время, то мы можем успеть заглянуть в один о-о-чень интересный магазинчик. Глядишь, и ты там что-то себе присмотришь, — доверительным шёпотом выложил я секретную информацию, пробравшись под это дело к девушке поближе, и закидывая её руку себе под локоть.

— Слушай. Давай выясним всё на берегу. Ты меня позвал на свидание…

— Эмга, всего лишь на прогулку. Ведь мы же друзья. Забыла?

— Эмгана.

— Ага, я помню. Но ты сама подумай, что это за свидание, если в шесть мы уже с половиной группы встречаемся. Я правильно сказал про прогулку. Зато магазин, в который я тебя сейчас приведу, тебе очень понравится, — начал я заговаривать старосте зубы, прыгая с темы на тему и налегая на девичье любопытство.

— Хорошо. После магазина куда ты меня собрался вести?

— Познакомлю тебя с лэрой Энасти. Кстати, очень серьёзная дама. Постарайся вести с ней себя вежливо и поменьше спорить.

— А то что будет?

— Она может в ладоши хлопнуть, — ответил я чистую правду, — И вообще, не выпытывай из меня секреты, а то никакого сюрприза не получится.

— А… — открыла она рот, чтобы задать следующий вопрос, когда мы вышли за ворота.

— Одну секунду! — прервал я её, и быстрым соколом метнулся к старушке, продающий букетики фиалок, — Вот, держи. Теперь точно всё в порядке.

— Ты подарил мне цветы! — убедительно донесла до меня староста очевидное.

Она уверенно претендует на звание Мисс Очевидность.

— Конечно. Мы же с тобой друзья и должны помогать друг другу, — пожал я плечами, — Без цветов никак. Нам бы никто не поверил.

— Мне кажется, что кто-то из нас бредит, и это не я.

— Просто ты не хочешь думать. А ведь истина у тебя прямо перед глазами.

— Перед глазами у меня ты и букет.

— Радует, что я на первом месте, но давай пойдём простым путём. Что для тебя важнее: парни или учёба?

— Разумеется, учёба.

— Молодец! Для меня учёба тоже важнее, чем девушки. А раз мы с тобой друзья, и кроме того, два лучших ученика в группе, то что нам нужно друг от друга?

— Свидание?

— Эмга, ты меня разочаровываешь…

— Эмгана!

— Я помню. Ладно, объясню на пальцах. Нам нужно, чтобы все думали, что ты моя девушка, а я — твой парень.

— Зачем?

— Меньше лезть будут.

— Ко мне и так никто не лезет.

— Точно! Можно попросту дерьмом вымазаться, жизнь станет ещё противнее, но тогда уже точно к тебе никто вообще не подойдёт. Ты этого хочешь?

— Ты ненормальный!

— В чём я не прав? Кстати, нам сюда, — завёл я в двери магазина девушку, разгорячённую спором.

Будь она сейчас в другом состоянии, и мне пришлось бы её сюда тащить за руку, или заносить, а так всё само по себе прошло.

— Солнышки, — обратился я к группе дам среднего возраста, встречающих покупателей у входа в женский зал, — Мне нужна ваша помощь. Нужно выбрать платье для девушки, и я хотел бы увидеть своего консультанта Бареса, работающего в мужском отделе.

Моё обращение, мой вид и пожелание были сродни успеху.

Мой костюмчик был опознан, и продавщицы засветились энтузиазмом.

Нам почти искренне заулыбались, и вскоре мы были окутаны их вниманием, а там и знакомый продавец подошёл.

— Чем-то могу быть полезен? — пробежался он взглядам по женскому персоналу.

— Барес, мне нужна собака, лучше две. Кто из этих дам умеет так вцепиться в клиента, чтобы он не ушёл без покупки? Цель — девушка. Она должна купить платье. Максимальный бюджет — пять — шесть золотых.

— Сейчас устроим, — как-то легко принял старший продавец поставленную задачу, — Тут таких четверо, но две матёрые.

Не знаю, как в этом спектакле распределились роли, но мне выпало быть судьёй и жюри в одном лице.

— Как? — вытолкнули дамы передо мной, рассевшемся в кресле, смущающуюся старосту.

— Очень плохо. Я вам дал красивую девушку, а вы мне привели не понять что.

— Это был её выбор, — тут же получил я ответ от одной из продавщиц.

— Это точно не покупаем. Показывайте следующее.

На этот раз Эмгана вышла сама.

— Интересный образ, — одобрил я, высоко задрав брови, — Молодая монахиня, обвиняемая в разврате, но так и не вставшая на путь исправления.

— Она нас не слушает, — сдала старосту другая дама.

— Эмгана. Просто доверься профессионалам. Не спорь с ними и покажи мне свой характер и красоту, — отдал я нужную установку, гнусно хихикая про себя.

Мало того, что люди в этом мире слегка наивны, так я ещё и попал в общество детишек. Многие их хитрости и замыслы могу читать, как открытую книгу.

На следующем выходе нас посетила Ледяная Королева.

Платье, с жемчужным отливом, подчёркивала всё, что нужно было подчеркнуть, и открывало то, что необходимо открыть.

— Берём! — однозначно отреагировал я, почувствовав стеснение в груди.

Однако в мою руку, потянувшуюся к кошельку, вцепились цепкие пальчики Эмганы.

— За платье я заплачу сама. Пусть мы — друзья, но это уже перебор, — прошипела она, уставившись мне в глаза.

— Нет проблем, — легко согласился я с ней, — В конце концов — это твой выбор и твоя покупка.

— А если я откажусь?

— Платье мне понравилось. Я всё равно его куплю.

— А если я его не надену?

— У нас в Академии много красивых девушек, а такое платье наверняка всего лишь одно… — договорить я не успел.

По моим глазам хлестнули косички, и почти тут же послышался звон монет, высыпаемых старостой на прилавок.

— Девушка пойдёт в этом платье, — подсказал я продавщицам, пытаясь продрать глаза.

Но нет, волосы, проехавшиеся по глазам, просто так не обошлись.

— Совсем ополоумел? — услышал я голос старосты, вытирая скупые мужские слёзы, — К нему ни туфли, ни сумочка не подходят.

— У тебя есть десять минут и две лучшие продавщицы в помощницах. Бегом!

Глава 11

Чтобы успеть в парикмахерскую нам пришлось поторапливаться. Эмгана опять нацепила на себя дурацкую накидку, и она мешала ей быстро идти, постоянно путаясь в ногах. Как бы то ни было, но дверь в местный салон красоты я открыл одновременно с боем часов на городской башне.

— Какая точность, — недовольно проскрипела лэра Энасти, но тут же заткнулась, оглядывая меня с ног до головы, — Это надо же было меня так провести. Вырядиться нищим, получить скидку, и лишь затем прилично одеться.

— Что за гнусные домыслы в мой адрес? У меня всё по-честному. Деньги на одежду я только вчера выиграл, а к вам заглянул, пока мне костюм подгоняли.

— Он ещё и в азартные игры играет, — никак не унималась старая калоша, неодобрительно мотая головой.

— Эмга, хоть ты ей скажи, что деньги я выиграл честно, поставив на себя в поединке со старшекурсником, — тряхнул я девушку за руку, которую до сих пор придерживаю, чтобы староста не удрала.

— Эмгана, — придушенно пискнула она, словно я её не за руку, а за горло ухватил.

— О, кстати, как вам девушка? По-моему, мечта настоящего мастера, не находите? — проигнорировал я и писк старосты, и скепсис владелицы салона, который прорезался у неё на лице, хотя она и пыталась скрыть своё впечатление, — Словно чистый холст, на котором истинный художник способен нарисовать шедевр.

— Могу я поинтересоваться, разумеется, как художник у художника, как вы это видите? — ехидство лэры Энасти можно было нарезать жирными ломтями.

— На звание мастера я не претендую, но в моём представлении девушка может выглядеть примерно так, — усадив Эмгану в глубокое кресло, из которого не так-то просто выбраться, я достал из кармана несколько сложенных листков бумаги и подошёл с ними к лэре.

Художник из меня конечно так себе, но дружеские шаржи я умел рисовать вполне прилично. По крайней мере люди на моих рисунках легко узнавали и себя, и своих знакомых. Вчера, просидев с карандашами далеко за полночь, я понял, что зрительная память у меня стала лучше, и я способен отображать не только шаржи, но и вполне неплохие портретные зарисовки.

— Это кто? — задумчиво перебрав мои наброски, вернулась лэра к рисунку с Мэрилин Монро, на который я потратил больше всего времени.

— Мечта, к которой мы будем стремиться, но не сегодня. К столь смелому и яркому образу неокрепшая психика нашей клиентки ещё не готова. Поэтому рисунки ей показывать не стоит.

Мы с лэрой посмотрели на Эмгану, которая, вытянув шею, тщетно пыталась разглядеть своё будущее.

— Девушка, не могли бы вы мне показаться ещё раз, — попросила лэра.

— Накидку сними и мне отдай, — потребовал я у старосты, требовательно протягивая руку.

Если что, сразу двух зайцев одним выстрелом убиваю: и Эмгу покажу в более выгодном свете, и без накидки она никуда не сбежит. У неё смелости не хватит идти через полгорода в одном лёгком платье.

Я чуть не заржал, увидев, с каким мученическим выражением лица Эмгана стаскивала с себя накидку. Можно подумать, что её под дулом пистолета заставляют снимать трусы перед командой футболистов.

И это странно. Каким бы Ларри тюфяком не был, но разговоры парней он слышал. Нравы в Академии достаточно свободные и, если парни не врут, то больше половины девушек в нашей группе уже как-бы и не совсем девушки, а в других группах нашего курса и вовсе безотказные шлюхи имеются.

— Хм, совсем неплохо, — отметила лэра Энасти, сравнивая старосту с одним из моих набросков, — А в чём у неё ногти испачканы? Кровь?

— Лак в цвет помады, — вспомнил я моду времён Монро, и то, как я по памяти раскрасил изображение.

— Интересно, где вы такой лак видели?

— Неужели у вас его нет? Странно. Даже в наше захолустье тагарские купцы красный лак привозили, — тут же вывернулся я, воспользовавшись уже знакомой отговоркой, — Впрочем, его не сложно и самим сделать, если к прозрачному лаку подмешать тонко помолотый пигмент нужного цвета и тщательно всё смешать. Технологию изготовления я примерно представляю.

— Хм, у нас есть пудра алого цвета из южных ракушек и помада на их основе. Можно попробовать, — призадумалась лэра.

— Помол должен быть тончайший, — напомнил я, — И покажите лак.

— Боня, принеси мне алую пудру и лак, — повернулась лэра в сторону открытой двери в зал, повысив голос.

На мой взгляд пудра оказалась достойного качества. Смолота в тончайшую, пушистую пыль, и совсем не скрипит, когда её растираешь дном фарфоровой чашки по дну такой же тарелки. Лак, судя по запаху, сделан на спиртовой основе. Принесли мне его в небольшой стеклянной бутыли с широким горлом и притёртой стеклянной пробкой. Остаток лака в ней был чуть больше половины.

— Это весь ваш лак, или у вас ещё есть? — взвесил я бутылку на руке, прикидывая её объём.

Граммов на шестьсот — семьсот пузырёк, если не ошибаюсь.

— Есть ещё, — хмуро обронила лэра, наблюдая за моими действиями.

Признаться, повод для недовольства у неё имеется. Ту же пудру я испытал, схватив, что под руку попало. Попала кофейная пара, которая сейчас вымазана в пудре алого цвета. И не только она. Часть пудры алым ореолом окружает ту часть стола, где я проводил испытания.

— Нужны шарики. Не очень большие. Примерно такого размера и меньше, чем их будет больше, тем лучше, — показал я на пальцах предположительный размер бусинок, — Лучше всего, из такого же материала, — щёлкнул я пальцем по испачканной мной чашке.

— Боня, поднимись к Феадоре. Пусть она отдаст тебе моё колье из Захры, — хладнокровно распорядилась хозяйка, и повернувшись ко мне, бросила с ухмылкой, — Никогда его не любила. Лет десять уже не надевала.

Принесённое колье оказалось нагрудным украшением, от плеч до пояса. Перевёрнутая пирамида из многочисленных рядов разноцветных керамических бусинок, которые становились крупнее, приближаясь к центру поперечных нитей.

— Мне нужна, как минимум, пригоршня бусинок, лучше две пригоршни, — ещё раз прикинул я состав ингредиентов.

Лэра, недрогнувшей рукой, разрезала ножницами добрую половину поперечных нитей на колье, и ссыпала с них бусины в блюдце.

— Достаточно?

— Сейчас посмотрим, — я аккуратно высыпал полчашки (её кофейной чашки, вымытой и протёртой досуха) пудры в широкое горло бутыли, а потом засыпал сверху бусинки.

Убедившись, что притёртая стеклянная пробка не пропускает, я, повернув бутылку горизонтально, начал раскачивать её перед собой, придавая ей вращательные движения. Вскоре мы перестали что-либо видеть. Стенки бутыли окрасились, и лишь пробежавшие шарики оставляли на них белесые дорожки, которые тут же затягивались.

— Боня, — по-свойски окликнул я единственное постороннее лицо, которое наблюдало за окраской лака. — Садись на моё место и продолжай эту бутыль так же перемешивать.

Не слишком симпатичная, но довольно крепкая девица, выполнила моё указание, бросив всего лишь один взгляд на хозяйку, чтобы получить её разрешение.

— Лак — это мелочь. Давайте обсудим цвет волос нашей жертв… клиентки, — отошёл я от девушки — смесителя, — Мне нужна платиновая блондинка. У вас есть образцы окраски волос?

— Простите? — непонимающе склонила голову лэра.

— Что непонятного? Меня интересуют образцы окрашенных волос, на которых я смог бы показать интересующий меня цвет, — сварливо отозвался я, понимая, что время утекает.

— Тоже тагарские купцы?

— Да какая вам разница!

— Пока забудем об этом, — нагло ухмыльнулась лэра, — Какие пожелания по девушке?

— Платиновая блондинка. Кудри и локоны, согласно рисунка. Брови домиком, чёрные. Размер по рисунку. Реснички у нас никакие, поэтому надо будет их удлинить и загнуть, заодно придав им цвет. Лицо красим по минимуму, чтобы не было заметно штукатурки и выглядело всё натурально. Мушку не трогаем.

Да, мушка, отличительный знак Мэрилин, у Эмганы тоже такая есть, только она у неё выше и более мелкая. Как по мне — прикольно. Пусть будет.

— А, этот ваш рисунок о себе? Весьма необычная причёска. Не могу себе представить, как вы собрались обеспечить такую гладкость стрижки?

— В лучшем салоне города это представляет сложность? — сложил я бровь, обозначив недоумение. Это чисто моё. У Ларри такой мимики не было.

«Канадка». Прикольная и выгодная для нас, мужиков, причёска. Всегда о такой мечтал. Не то, что моя рыжая и кучерявая шевелюра.

— Я сама вами займусь, и покраской девушки тоже, — многозначительно глянула лэра на Боню, продолжающую вращать бутыль.

— Брови и ресницы, — напомнил я.

— Это мелочи, — попыталась отмахнуться лэра.

— Не готов с вами согласиться.

Покраска без краски! Маленькое чудо этого мира! Магического мира…

На волосы у лэры ушло пару минут. С бровями и ресница она провозилась чуть дольше. Они теперь у Эмги чёрные.

К сожалению, на этом чудеса закончились. Меня повели подстригаться, а Эмгану усадили и начали завивать локоны страхолюдными щипцами.

— Лэра, вы же маг Жизни? — спросил я у хозяйки салона, когда мы с ней поболтали минут десять под кофе и я успел ответить на её вопросы об Академии, — Как так случилось, что вы занимаетесь волосами, а не целительством?

— Молодая была. Глупая. И Дар получила смешно. Дважды в год, во время крестьянских праздников весны и сбора урожая, деревенские девушки разжигают костры на поляне и целую ночь голыми танцуют около них, время от времени прыгая через костёр. Однажды ночью я сбежала из дома и увязалась за своими знакомыми девчатами на такой праздник. Мама у меня южанка, оттого и я была девочкой ранней. К тринадцати годам у меня уже и грудь какая-никакая была, и попка привлекательная оформилась. Покуролесила ночь вместе со всеми, а утром у меня Знак расцвёл. Я, недолго думая, прямо с праздника в храм пошла и там начала молиться, чтобы Богиня мне с волосами помогла справиться. На тот момент меня ничего так в жизни не огорчало, как мои волосы. Я вся в кудряшках была, как барашек. Среди благородных в то время это считалось жутким моветоном и меня каждое утро больше часа мучили расчёсыванием, что было совсем непросто, а потом выпрямляли мне волосы специальными щипцами. И не дай Релти мне попасть под дождь или искупаться. Все утренние труды насмарку, а у меня опять на голове шапка кудряшек. Вот так я и получила свой Дар. С волосами теперь делаю всё, что захочу, а царапину или порез с трудом могу залечить.

— А что родители сказали?

— Сказали? Если бы. Мама, когда узнала, на что я благословление богини потратила, меня по щекам отхлестала и на месяц сладкого лишила, а отец через колено перегнул и так всыпал, что задница потом три дня горела, — расхохоталась лэра, нисколько не тяготясь столь пикантными подробностями, — Зато теперь бедной лэре есть на что себя прокормить и лучший салон в городе содержать.

— Вы точно уверены, что причиной благословления стали танцы на празднике? — задумчиво постучал я пальцами по столешнице.

— Можете мне поверить. У меня было достаточно времени, чтобы понять, что ничем другим я богиню заинтересовать не могла. Да и крестьянки не просто так на праздники бегают. У деревенской девушки не так много шансов обратить на себя внимание Релти, а наша богиня любит занимательные события. Так что недаром девки всю ночь у костров титьками трясут, да задницей виляют. За всех не скажу, но из тех крестьянок, что я знала, больше половины себе благословление на праздниках заработали.

Развить дальше интересующую меня тему разговора я не успел. Нас позвали посмотреть на маникюр.

Что могу сказать — хуже лака я в жизни не видел! Но своё мнение мне пришлось придержать, потому что лица лэры и мастеров сияли от восторга.

Своё раздражение я сорвал на девушке, которая начала возить Эмгану кисточкой по лицу.

— Вы всё не так делаете! — вырвалось у меня, прежде, чем я успел сдержать порыв.

— Может вы нас научите, — ехидно прошипела лэра за моей спиной.

— Да легко, — отодвинул я в сторону девушку с кисточкой.

Ха, эти средневековые стилисты нашли, чем испугать клоуна. У меня десятилетний опыт накладывания гримов и макияжей. И если уж я сам себя в состоянии загримировать «под Чаплина», то чуть подкрасить девушке лицо — плёвое дело.

Задав пару вопросов, и разобравшись, что у них в какой баночке, я довольно быстро справился с задачей, несмотря на убогий инструментарий. Проделал я это с комментариями, объясняя, что и для чего я наношу, попутно рассказывая, что ещё можно сделать, чтобы правильно нарисовать лицо. С губами провозился чуть дольше. Закончив, развернул Эмгану к зеркалу, и сделав шаг назад, оценил, как всё смотрится.

— Чего-то не хватает, — почесал я свой рыжий затылок и, сообразив, щёлкнул пальцами, — Блеск для губ! Где он?

— Мы не знаем, что это такое, — промямлила одна из мастериц.

— Обычный воск с добавлением масел, — расшифровал я искомый продукт и оглядев девушек, увидел в ответ грустные коровьи глаза.

— Эх, учить вас ещё и учить, — вздохнул я, — Эмга, подъём! Мы уже опаздываем.

Мне пришлось шлёпнуть старосту по руке, которой она потянулась к лицу, и это привело её в себя. Староста отмерла и зашевелилась, а девушки кинулись освобождать её из-под накидки.

— Как договаривались, — выложил я перед лэрой золотую монету.

— Можете оставить деньги себе, если пообещаете, что в следующий выходной вы зайдёте ко мне ещё раз, — пальчиком пододвинула лэра Энасти мне золотой кружочек, — К тому времени я успею всё осмыслить и, возможно, сделаю вам интересное предложение.

— Как скажете, лэра, — забрал я монету обратно, — Обязательно загляну к вам в первой половине дня.

Интермедия 6

Юби и Руди.

— Руди, ты получил перевод? — вкрадчиво поинтересовался Юби, связавшись со своим другом.

— Да, и довольно щедрый. Этих денег мне не только на поход в клуб хватит. Так что, считай, милашка теперь точно будет моей. Одно только не пойму, с чего вдруг твой отец так расщедрился.

— Ты лучше сядь, — улыбнулся Юби, глядя на изображение друга, копошащегося в капсуле с носком в руке, в поисках второго носка, — Я тебе сейчас такое расскажу, что ахнешь и на затылок упадёшь.

— Рассказывай, — потребовал Руди, найдя носок под подушкой.

— Новостей много, и все хорошие, даже не знаю, с какой начать.

— Начни с той, что ближе всего к деньгам, — хмыкнул приятель, всерьёз увлечённый девушками, и полагающий, что деньги играют не последнюю роль в его увлечении.

— Как знаешь, хотя эта новость самая незначительная из всех, — продолжил Юби интриговать друга, — Но ты сам попросил начать с неё. Короче, наш ролик отцу понравился. Он его дважды просмотрел, и во второй раз смеялся, как бы не больше, чем в первый. Сегодня в полночь по межгалактическому времени ролик разместят в сети, а его рекламой займутся сразу две компании, охватывающие разные слои зрителей. Если в первый день мы увидим больше ста миллионов просмотров, то ты получишь премию от студии, и она будет больше, чем полученный тобой гонорар.

— Юп-пи-и-и! — выразил восторг Руди, размахивая над головой носком, как флагом, — Стоп! А сто миллионов — это же дьявольски много или для вашей студии такое в порядке вещей?

— Продукцию «Феррамаунта», и в частности, его канала «Сервана», ежедневно просматривают от восьми до двенадцати миллиардов разумных, а иногда и того больше. Понятно, что мы всего лишь одна из пятидесяти студий этого канала, но у нас уже были показы, собирающие за день такое количество просмотров.

Он тактично умолчал, что за всю карьеру отца планку в сто миллионов преодолело всего лишь четыре ролика, и все они были довольно своеобразны по содержанию. Юби их все просмотрел.

Гибель имперского полка, который растерзала огромная стая Тварей. Захват пиратским кланом прибрежного городка и трёхдневные бесчинства пиратов в нём. Нарезка курьёзных случаев с деревенских праздников, когда девушки, неловко прыгнувшие через костёр, подпаливали себе волосы, причём не на голове. Нашествие степной орды и битва, произошедшая вслед за этим.

— То есть, шанс у нас есть.

— Конечно, но это ещё не всё. Отец сказал, что если мы в этом месяце снимем ещё один удачный ролик, то он возьмёт тебя на ставку стажёра.

— В чём прикол?

— За относительно непыльную работу ты будешь получать раза в два больше денег, чем за работу контролёром майнерской станции, — зевнул Юби, не выспавшийся из-за знакомства с новыми служанками.

Не смог он устоять. Вместо двух, взял троих.

— Хм, звучит неплохо. Вопрос в том, хватит ли материала.

— Парень, про которого наш ролик, в данный момент пробует охмурять довольно невзрачную девицу. Сам пока не могу понять, что меня зацепило, поэтому посмотри сначала сам. Материал сейчас скину. Ну, вот, новости, связанные с деньгами, у меня закончились. Остальные рассказывать?

— Когда ты научился так выматывать душу?

— Если ты успешно пройдёшь стажировку и попадёшь в штат, то отец обещал оформить тебе допуск на Сервану. Не на канал, а сюда, к нам на планету.

— Я всё понял. Ты хочешь, чтобы я постоянно задавал тебе один и тот же вопрос, чтобы выставить меня идиотом. На этот раз твоя хитрость не пройдёт. Сам рассказывай, в чём прикол на этот раз.

— Допустим, в девушках. Слушаю я тебя, и искренне соболезную. Ты столько сил и времени тратишь на них, и чаще всего, безрезультатно.

— На этот раз у меня точно срастётся!

— На Серване с ними проблем нет, — проигнорировал Юби возмущённый выкрик друга, — У меня было четыре служанки, но они не совсем в моём вкусе. Вчера я решил ещё троих взять. Хочешь посмотреть на моих новеньких?

— Мне ещё материал просматривать.

— А я тебе короткий фрагмент пришлю. Всего лишь на минуту. Глянешь между делом, а после просмотра рабочего материала поговорим, — ухмыльнулся Юби, и перед тем, как отключится, скинул другу танец на столе трёх голеньких юных девушек. Невысоких худых блондинок.

Глава 12

В «Адскую собаку» мы конечно же опоздали. Ребята уже сидели за столом, но мы не сразу их заметили в полутёмном зале. При входе в зал я забрал у Эмганы накидку, и сейчас она шла, робко прячась за моей спиной.

— Привет всем, — вышел я из-за колонны, которая прикрывала наш путь на последних метрах.

— А-а… — что-то хотел спросить Федр про мою спутницу, но тут же заткнулся, шумно вздохнув и протирая глаза.

— Это же староста, — сдавленно выдохнул один из парней, сидящих за столом.

— Да она симпатичнее Лиховской! — поддержал его ещё один, но сразу же тихонько охнул, получив от своей соседки локотком в бок.

— Прекрасная незнакомка, скажите, куда вы дели нашу тихую и незаметную старосту? — пришёл в себя Федр, начав дурачиться, — Верните нам её, пожалуйста, обратно, мы к ней так привыкли.

— А Ларри-то, Ларри, вы только поглядите! — обратила на меня внимание одногруппников Хелла, подруга Эмганы, — Чем вам ни лэр из Золотых поясов?

— Ну, насчёт Золотых ты хватанула… — улыбнулась её соседка Лора, приятная брюнетка с ямочками на щеках и красивой улыбкой.

— Ой, да ладно. Наш Ларри намного интереснее, чем тот же Юджин, — не согласилась Хелла, которая всегда была не прочь поспорить, — И Гермин прав, Эмгана красивее Южины, — подколола она Лору, наверняка заметив её удар локтём.

— Если ты думаешь, что я посочувствую нашей благородной звезде, то не дождёшься. Скажу больше — я бы и рада ей сочувствовать, но почему-то на сердце становится тепло, и я получаю искреннее наслаждение, как только представлю себе, насколько сильно Южина взбесится, когда осознает, что её начнут сравнивать с Эмганой, — мечтательно улыбнулась Лора, и комично закатив глаза, сумела дать понять, что это всего лишь шутка.

— Всё. Посмеялись, и хватит, а то я могу обидеться, — решительным тоном заявила староста, присаживаясь за стол, — За комплименты, конечно, спасибо, но давайте поговорим о чём-нибудь другом.

Ребята притихли и растерянно переглянулись.

— Эмгана, они не шутили, — наклонившись к подруге, едва слышно заметила Хелла.

— Я всё поняла! Она стала ослепительной красавицей и не собирается нам рассказать, как это у неё получилось! — звонко щёлкнула Лора пальчиками в воздухе, — Эмгана, ты всё-всё нам расскажешь, иначе мы с тобой не подруги. И не вздумай ничего скрывать!

— Только не здесь и не сейчас! — тут же встрял Федр, активно замахав рукой, — Мы все собрались нормально посидеть, поговорить и повеселиться, а не подслушивать тайные разговоры девушек.

— Можете и не подслушивать, — повернулась к нему Лора.

— Тогда нам придётся куда-нибудь пересесть, а ты сама видишь, что мест в джяйе больше нет, — улыбнулся Федр в ответ.

Джяйе — это местная таверна. Довольно большая по размерам. По крайней мере в «Адской собаке» свободно стоят два стола на двенадцать мест, и ещё шесть столов мест на шесть — восемь. Кроме того, здесь имеется пятачок для танцев и небольшая сцена для музыкантов.

Оформлением интерьера зала служит подвешенное на цепях чучело Адской собаки — Твари опасной, но не самого высокого уровня.

Мне она напомнила русскую борзую, разве что увеличенную раза в три и имеющую некоторые внешние отличия. Например, вместо шкуры у неё хитиновая чешуя с частыми костяными шипами — наростами, которые по размеру и толщине смотрятся куда как внушительнее, чем у когда-то виденного мной двухметрового осетра. Похожи чем-то эти шипы у них и сдаётся мне, что ударом меча или копья такой нарост вряд ли пробьёшь. А зубы… Мда, чуть не в мой палец длиной. Такая Тварь руку отхватит и не подавится.

К моему удивлению наша компания угомонилась довольно быстро. Не буду гадать — было ли это связано с авторитетом Эмганы, или с принесённым нам сидром — шипучим напитком из местных фруктов. Как я уже знаю от Федра — ничего более крепкого студентам не положено, что в общем-то и понятно — маг-недоучка в пьяном виде может не только дел натворить, но и контроль над магией потерять.

— Что-то староста наша сегодня на удивление тихая, — ни к кому конкретно не обращаясь, заметил Федр.

— Не мешай ей. Тебе никогда не понять ту тонкость чувств, с которой мы, девушки, наслаждаемся самоистязанием и ощущением успеха, — одёрнула его Хелла.

— И чем она занята сейчас? — скосил мой приятель взгляд на Эмгану.

— Сразу тем и другим. Неужели непонятно?

Похоже местный сидр зашёл моему соседу не в то горло. Он так закашлялся, что мне пришлось его хлопать по спине.

Вопреки канонам, на которые я ориентируюсь, изучая новый мир, ничего страшного и неприятного ни с кем из нас в таверне пока не случилось. Нормально сидим, вкусно кушаем и даже о чём-то говорим.

Наверное, на этом месте я должен был поморщиться. Наверняка мой мозг, человека двадцати восьми лет, не должен был так ровно реагировать на обычный трёп подростков. Изначальный я уже бы взорвался. Однако этого не произошло. Сижу, слушаю. Понимаю зачастую больше сказанного. Они же все, как на ладони. И мне не надо никаких магических способностей, чтобы понять мысли любого парня или девушки из нашей компании.

Компания забавных подростков, у которых ещё детство в заднице играет, а гормональный взрыв застилает подобие разума. Рано их из дома выпустили и дали самостоятельность. Но кто я такой, чтобы указывать своё мнение новому миру.

Мы уже минут пять сидим за столом, а кроме Федра и Гермина ни один из парней рта не открыл.

Из четырёх девушек тоже пока всего лишь две в разговорах отметились.

Остальные ртом хлопают, словно аквариумные рыбки. Память Ларри мне подсказывает, что они и на первом курсе сообразительностью не блистали.

Впрочем, и у них есть свои достоинства. У одной грудь уверенный второй номер, а у другой мимишная мордашка, но с грудью так себе дело обстоит. Всё остальное у обеих под вопросом.

Это у Эмганы сейчас все достоинства видны и слегка подчёркнуты, а у этих куриц непонятно на что рассчитывать. Юбки ниже колена, жакет под горло — и где они, наши длинношеие горлицы с красивыми, голенастыми ногами?

Посидели хорошо. На удивление, компания подростков меня не выбесила. Всё было вполне в меру, а Лина, та, со вторым размером, ещё и пела неплохо.

Это выяснилось, когда на сцене появились музыканты, и она пару раз присоединялась к ним для исполнения каких-то аборигенских песен. Мне местная музычка напомнила ирландский фольклор. Да и Лина с Кайлой, той, что с симпатичным личиком, пару раз зажгли бодрый танец для ног, сорвав аплодисменты зала.

В своей прошлой жизни я побывал и в хороших ресторанах, и на мажорных банкетах, но вряд ли где я провёл лучше время, чем в этой простенькой таверне среди молодых магов. Местный сидр, не смотря на его незначительный градус алкоголя, позволил снять напряжение и уже через час все стали сами собой, без наносной шелухи.

Парни тоже вскоре отмерли. Разговоры у них закрутились вокруг поединков, а затем и вовсе перескочили на способности самых именитых выпускников нашей Академии.

— У Самюэля в навыках Прыжок был. Это круто. Раз — и ты у противника за спиной, влепил ему Молнией, и пока он разворачивается — ты снова в Прыжок, и сбоку его поджариваешь, — азартно говорил Корнелиус, белокурый крепыш с грубыми чертами лица и массивной челюстью.

— Не, вот у Лианоса Поглощение — это да! По нему фигачат, а ему хоть бы хны. Голову нагнёт, как бык, и вперёд прёт, — не соглашался с ним Кшет, худощавый брюнет, лицом похожий на индуса, только белокожего.

— Он только те стихии поглощал, которыми сам владел. Остальными его можно было пробить.

— Можно подумать у Травии Щит был хуже, его ни на одном поединке никто не смог истощить, — вступилась Лора за женскую часть местных знаменитостей.

— О чём они говорят? Что за способности? Как их выучить? — негромко спросил я у Федра, пододвигаясь к нему с только что принесённой мне тарелкой.

Я заказал себе ребрышки, заметив их у Гермина. Мяса на них довольно много, и оно отбито до толщины тонкой лепёшки. Отдельно нарезанные ребрышки отбивают, вымачивают в остром соусе и прожаривают до хруста. Невыносимое наслаждение от поедания каждого экземпляра заканчивается пожаром во рту, который я запиваю светлым сидром. Тёмные сорта сидра, нравящиеся нашим девушкам, чересчур сладкие, а светлый сидр похож на слегка подслащённое пиво.

— Это навыки, а не способности, — поправил меня Федр, занятый грибной похлёбкой и смакуя каждую ложку, — И они не учатся. Родовые по наследству можно получить, если повезёт, а счастливчикам иногда что-нибудь в храме перепадает. У тебя, случайно, никакого родового навыка нет?

— Есть конечно. И дед, и мой отец гвозди умеют таскать по полдня. Теперь я этот навык осваиваю.

— Пф-ф, — чуть не подавился приятель последней ложкой похлёбки, но справившись, не стал отвлекаться, пока не собрал кусочком хлеба все остатки на донышке и с наслаждением отправил хлеб себе в рот, — Обожаю грибы. И есть, и собирать. В лесу, что около нашего дома, я все грибные места знаю. Кстати, надо будет у нас в парке пошарить. Мне рассказывали, что в этих местах можно даже красный карусельник найти. Для него сейчас самый сезон.

— Тоже вкусный?

— Полезный. Особенно для нас, магов. Если его высушить и в порошок растереть, то потом можно заваривать и пить раз в день. Резерв Силы быстрее расти начнёт. И для мужских дел он очень полезен.

— Этот карусельник случайно не как спелые абрикосы выглядит, и растут они таким небольшим кружочком? — обвёл я пальцем величину круга в треть стола.

— Да, это он. Очень похож по описанию. Ты его нашёл? — вцепился Федр руками в край стола так, что пальцы побелели.

— Видел однажды, — вспомнил я, как мне пришлось выбирать место для разбега перед прыжком через ручей. Я тогда даже немного в сторону отошёл, чтобы на таком грибочке не поскользнуться.

— Ложка порошка из красного карусельника десять, а то и пятнадцать золотых стоит, — наклонился Федр к моему уху, понизив голос до шёпота, — Но покупать его в лавках я не советую. Говорят, там карусельник пополам с сухой морковью мешают.

— Завтра выберу время, принесу несколько штук. Посмотришь, они это или нет, — пожал я плечами, не слишком-то поверив в удачу.

— До завтра их кто-то другой может найти, — трагически прошипел Федр, хрустя под столом сжатыми в замок пальцами.

— Может и сегодня успеем. Место я хорошо запомнил, — отключился я от перешёптываний, отдавая должное рёбрышкам и сидру.

На самом деле мне очень хотелось дослушать спор подвыпивших студентов.

В тех учебниках, которые Ларри успел изучить, про навыки ни слова не говорилось. Наверное, оно и правильно. Какой смысл изучать то, чего тебе не светит. Это аристократам, родившимся с золотой ложкой во рту, может от предков что-то перепасть, или легендарным героям, снискавшим милость богини.

— А я бы сейчас, если бы у меня был навык, как у Феолы, попробовала бы второй Эмганой стать, — мечтательно протянула Лора, — Вот же повезло ей с навыком. Каждый день может стать на кого-то похожей. Пусть и ненадолго.

— Ты раньше так про лэру Лиховскую мечтала, — в очередной раз подколола её Хелла.

— Подумаешь. Зато теперь мне в роли Эмганы стало интересно себя попробовать. Она такая красотка!

Все невольно посмотрели на притихшую старосту. Эмга весь вечер пыталась изобразить из себя тихую неприметную мышку, ковыряясь в салатике, но у неё ничего не получалось, и она постоянно, словно от холодных прикосновений, вздрагивала от оценивающих взглядов студентов и посетителей таверны. Думаю, она прекрасно понимала, что стоит ей вылезти из своего закутка и пойти танцевать, как от кавалеров отбоя не будет. Похоже, в этой роли она себя слабо представляла и вряд ли знала, как ей следует себя вести.

— Барышни, а не пора ли нам закругляться? — поинтересовался Федр, который после нашего разговора сидел, как на иголках и ни к чему больше не прикоснулся.

— Никакая я не барышня, — пьяненко отозвалась Кайла, та, что с мимишной мордашкой, — Барышням причёски положены и с парнями придётся заигрывать. Да я лучше до конца обучения с косичками прохожу, — тряхнула она хвостом волос, наскоро собранным с помощью нехитрой заколки.

— А я бы попробовала себя в роли барышни, — томным голосом заметила Лора, с намёком мазнув по мне взглядом, — Но приличной барышне надо себе спутника найти, а то без него ничего не выйдет. Кто-то же должен будет мной восхищаться и ловить мои благосклонные взгляды.

— Ой, да ты себя кем бы только не попробовала, — не упустила Хелла возможности сделать подружке ещё одно замечание.

— И действительно. Давайте собираться. У меня ещё домашнее задание к завтрашнему дню незакончено, — напомнила староста студентам о скором наступлении суровых учебных будней.

— Может ещё посидим? — скривился Гермин, только что шумно обсуждавший с приятелем, какой сидр им на этот раз заказать и в каком количестве. Они было уже сошлись на трёх кувшинах, из которых один должен был быть с тёмным сидром, а тут такой облом.

— Для первого раза достаточно, — тут же подхватил Федр устраивающее его развитие ситуации, — Эмгана права. Завтра занятия, а я ещё в учебник не заглядывал и тетради не открывал. Ларри, поможешь с задачкой по геометрии?

За столом послышались горестные вздохи, по которым без труда можно было догадаться, что Федр не оказался одинок, а его привычка — откладывать все неприятные дела на потом — это вовсе не индивидуальная особенность моего друга.

На улицу мы с Эмганой вышли первыми. Уже стемнело, и староста решительно выбросила завядший букетик в первую попавшуюся урну, но под локоток меня ухватила.

— Отличный провели время, — не спеша повёл я её по улице, дожидаясь, когда нас догонят остальные ребята, — И ты замечательно выглядела. Тебе понравилось быть королевой нашего маленького праздника?

— Перестань подлизываться и говорить комплименты. Я весь вечер готовила себя к тому, чтобы как следует наорать на тебя, а ты всё портишь, — прошипела в ответ Эмгана сквозь стиснутые зубы, и попробовала больно вцепиться накрашенными когтями мне в руку выше локтя.

Усмехнувшись, я напряг бицепс, и Эмгана, безрезультатно пробороздив ногтями натянутую ткань рукава, после третьей попытки успокоилась.

— А какой фурор ты завтра произведёшь! — причмокнул я губами.

— Завтра я буду выглядеть, как обычно, — сурово отрезала староста.

— Ничего не выйдет, — довольно ухмыльнулся я, — Лэра Энасти не зря берёт большие деньги за свою работу. Может, от причёски за неделю — другую ты и избавишься, но цвет волос, брови и ресницы — это надолго. По крайней мере плакаты на стенах салона утверждали, что следующая корректировка потребуется не раньше, чем через полгода. А потом, ты же не хочешь, чтобы над тобой другие девчонки смеялись, и говорили, что ты струсила?

— С чего бы? Никто так не скажет.

— Скажут, обязательно скажут. Вот увидишь. Стоит только кому-нибудь брякнуть, что ты испугалась того, что тебя будут сравнивать с первыми красавицами и поспешила превратиться обратно в белую моль, как этот слух пойдёт гулять по всей Академии. А уж сколько сочувственных реплик ты в свой адрес услышишь, я даже предсказывать не возмусь.

— Каких ещё реплик?

— «Ах, милочка. Ты и так неплохо выглядишь, и я абсолютно согласна с твоим решением. Не с твоими данными пытаться выдать себя за красавицу», — довольно умело изобразил я женский голос, навострившись в своё время передразнивать запомнившиеся персонажи.

— Да, я им…

— Сможешь всем девчонкам в Академии рот заткнуть? Я бы не советовал, а то ещё хуже получится.

В это время нас нагнали остальные ребята, и Эмгана вынуждена была замолчать. Так она молча и дулась до самого общежития.

На прощание я опустил в карман её накидки две небольшие коробочки.

— Подарок, — шепнул я старосте на ушко, — У себя в комнате посмотришь.

Как бы то ни было, но Эмгана девушка. А какая девушка устоит перед тем, чтобы хотя бы из любопытства, но не попробовать на себе подаренную ей пудру и помаду.

Глава 13

Хорошая штука — местный сидр! Пока мы дошли до Академии весь хмель выветрился, словно я и не пил. Сытый и умиротворённый я добрался до нашей комнаты, мечтая поскорее скинуть новые ботинки, снять костюм, и немного, буквально минуток десять, поваляться в кровати.

Как бы не так!

У одного моего друга словно моторчик в заднице заработал. Федр носился по комнате, как белка с орехом из популярного мультика моего времени. Вот он пронёсся к своему шкафу, выкинул оттуда стопку одежды на кровать, следом полетели полотенца, а потом обувь. Абсолютно очумевший он вылез из шкафа с маленькой плетёной корзиночкой, вроде тех, в которых на пикник приносят бутерброды. Посмотрев на корзиночку, на меня, потом снова на корзинку, он отбросил её в сторону, и начал вытряхивать учебники из своего рюкзачка. Прямо на кровать. Их место заняли две коробки из-под обуви и четыре чистых полотенца.

— Я готов, — плюхнулся Федр на стул, глядя на меня взглядом преданной собаки.

— Коробки-то тебе зачем?

— Чтобы грибы не помять и не раскрошить, — удивился приятель так, словно я задал самый глупый вопрос за сегодняшний день.

— Всё с тобой понятно, — вздохнул я и начал переодеваться в тренировочный костюм и башмаки, — Мантию только накинь, а то в светлой одежде нас за километр будет видно.

Подобно двум чёрным теням мы рысцой выскользнули к одной из аллей парка и замерли за кустами, пережидая проходящую парочку, занятую разговором. Проскочив мимо приметной скалы, перешли на шаг, стараясь не потерять из вида тропинку и прислушиваясь к посторонним звукам. Внезапно Федр коснулся моего плеча, заставив притормозить.

— Впереди кто-то есть, — указал он в сторону запомнившейся мне поляны с памятником Бахусу, — Парень и девушка, — добавил он через пару секунд.

Я ничего не слышал, но осторожность удвоил. Крадучись, мы вскоре подошли к краю поляны и аккуратно выглянули из-за кустов. Метрах в тридцати от нас горел небольшой костёр, а рядом с ним происходило соитие. Какой-то студент из старшекурсников, что было понятно по цвету и покрою его тужурки, нагнул к бревну девушку и, пристроившись сзади, увлечённо занимался процессом оплодотворения, время от времени звонко хлопая её по белым ягодицам.

Я уже собрался было возвращаться обратно, но тут, парень ускорился и даже зарычал негромко. Сообразив, что дело у парочки идёт к концу и им сейчас не до нас, я на цыпочках преодолел десяток метров, чтобы снова скрыться за кустарником, но уже, с другой стороны полянки.

Соблюдая тишину, мы бесшумно крались ещё какое-то время, прежде, чем перешли на обычный шаг. Теперь я верю, что Федр проводил в лесах много времени. Ходить он умеет. Я куда больше шума издаю.

Оказавшись на берегу ручья, я осмотрелся и удовлетворённо кивнул сам себе. Сумел-таки я в ночном лесу правильно сориентироваться. Куда надо нас вывел. Тропинка здесь и заканчивалась. Чертыхаясь, я начал пробираться сквозь заросли кустарника и бурьяна, что в темноте было непросто. Казалось, каждая ветка так и норовит хлестнуть тебя по лицу или попасть в глаз. Наконец, весь в паутине и чертополохе, я выбрался к нужному месту. Отсюда, даже в свете ущербной Луны, видна тёмная дорожка моих следов, оставленная на заболоченной низине. Кстати, Лун в этом мире две, и обе мельче нашей, привычной мне по прошлой жизни. Одна Луна сейчас чуть заметно светит узким серпом, а вторая спряталась за облаками, едва поднявшись над линией горизонта.

— Грибы там были, — пальцем указал я Федру на открытое место метрах в пяти от нас, пытаясь очиститься от паутины, облепившей мне лицо.

— Они!! — услышал я сдавленный выкрик Федра, который с трудом сдержался, чтобы не заорать во всё горло.

— Ломай их по-быстрому и будем думать, как обратно выбираться, — перешёл я от паутины на гроздья чертополоха, отдирая их от штанов.

— Ты что?! Их нельзя ломать! Надо аккуратно выкрутить каждый грибочек, чтобы и ножку всю забрать, и грибницу не повредить, — прошипел Федр, упав на колени.

Он чуть ли не носом уткнулся в самый крупный гриб, и сопя, священнодействовал над ним, подсвечивая себе висящим в воздухе крошечным Светлячком. Решив, что мешать фанатику не стоит, я сорвал ветку и начал ей отмахиваться от налетевшей с болота мошкары. Странно, ни в парке, ни на полигоне даже одинокого комара не встретишь, а тут целый рой какой-то мелкой дряни налетел.

— Четырнадцать штук! Все, как один — красавцы. Вовремя мы успели. Ещё день — два и они бы гнить начали, а так — самый сок! — доложил Федр, укрывая полотенцем вторую коробку, заполненную больше, чем наполовину, — Надо будет днём сюда наведаться. Если место грибное, то стоит по окрестностям порыскать.

— Сходим, — пообещал я, всё ещё не вполне веря в счастливую случайность, — Лучше давай думать, как выбираться будем.

— Помолчи немного, — приложил приятель палец к губам и замер, прислушиваясь, — Там, похоже, на второй круг пошли, и на этот раз девушке что-то сильно не нравится. Она то стонет, то повизгивает и что-то говорить пытается, — доложил он минуту спустя.

В очередной раз подивившись острому слуху приятеля я решил выбираться прежним путём.

Повизгивания девушки я услышал ещё на подходе к поляне. Самое время незаметно проскочить её по дальнему краю, пока парочка увлечена сексом.

У нас всё могло получиться, если бы не сухой сучок, попавший под подошву моего башмака. В ночной тишине его треск прозвучал, как выстрел.

— Кто здесь подглядывает? — вскочил парень, и подслеповато прищурившись, попытался найти нас взглядом. Ему мешал костёр, но он всё равно сумел что-то разглядеть и вскинув руки, довольно точно послал в нас огнешар.

— Опять этот теннис! — успел я подумать, изрядно отвлёкшись на увиденную картинку.

А кто бы не отвлёкся? Стоит маг, сверкая над костром вздыбленным достоинством, а рядом с ним, на толстом бревне, лежит на животе девушка, придерживая руками призывно раздвинутые ягодицы.

Я чудом успел среагировать, в последний миг выставив перед собой отражающий щит. Обратно местный файерболл полетел, заметно потеряв в размерах и яркости.

— Тц-ц, — сплюнул парень, выставляя перед собой свой щит, замерцавший в свете костра.

— Силён, — оценил я его реакцию и спокойствие, — Сейчас он нас тут и уроет.

— Толчок! — прошептал я, посылая своё единственное заклинание, которое хоть как-то пробивает щиты.

Взмахнув руками, соперник отлетел на пару метров назад, и споткнувшись, грузно осел на пирамиду бутылок. Звон битого стекла перекрыл его могучий рёв.

— Бежим! — ухватил я остолбеневшего приятеля за рукав, волоча его вслед за собой прямо через кусты, чтобы срезать дорогу и как можно быстрее выскочить на тропинку.

Бежали мы до самой общаги так, как будто за нами гналась стая волков. Остановились лишь недалеко от дверей. Нужно было хоть как-то привести себя в порядок и немного отдышаться.

Вскоре к общежитию подошла группа студентов, и мы, смешавшись с толпой, благополучно добрались до своей комнаты.

— Ну и приключение! — помотал головой Федр, стаскивая с плеч рюкзак, — Между прочим, это Борхуз Неманганти был, а девчонку Элина зовут. Она в двадцать пятой группе учится. Никогда бы на неё не подумал. С виду тихая, домашняя девочка, а вот на тебе…

— Ты её по заднице узнал? — нервно хохотнул я, чувствуя, что меня всё ещё потряхивает отходняк.

— Когда мы убегали, она уже на земле сидела и в нашу сторону пялилась.

— Надо же, а я ничего не заметил. Зато теперь у неё компания есть. Их сейчас там двое, с порванными задницами, — хмыкнул я, и мы оба истерично заржали, скидывая накопившееся напряжение.

— Слушай, а кто такой этот Борхуз и отчего он такой смелый? Пулять на территории Академии боевыми заклинаниями — это насколько безбашенным нужно быть? — спросил я, отсмеявшись.

— Ты карту Академии в учительской видел?

— Я там и не был никогда, а что за карта?

— На ней вся наша территория нарисована, и к ней кристаллики прилеплены. Их там много разбросано. Наверное, с сотню, если не больше. Старшекурсники говорят, что они с теми артефактами связаны, что применение магии определяют. Стоит где-то применить магию, как тут же место на карте кристалликом высветится. Я как-то раз подсчитал, что на нашей аллее, которая к корпусу идёт, кристалликов столько же, сколько и фонарей. Думаю, что артефакты с фонарями от одного и того же источника запитаны.

— Допустим. И как это с моим вопросом связано?

— Я считаю, что у артефактов невысокая чувствительность. Шагов пятнадцать — двадцать. Иначе их бы не стали размещать на каждом столбе, а хотя бы вдвое реже устанавливали. Дальше сам можешь прикинуть. Мы с тобой от поляны до ближайшего к ней фонаря шагов четыреста — пятьсот бежали. Наверняка старшекурсники знают, где можно применять магию, а где нельзя. И уж тем более Борхуз. Если что, его считают самым сильным магом среди студентов, и пока он на первом месте в рейтинге чемпионов.

— Э-э-э… — поневоле забыл я, о чём хотел ещё спросить, и с размаху уселся на кровать.

— Вряд ли он нас смог разглядеть, — попытался успокоить меня Федр, — Ему и костёр мешал, и Луна в тот момент почти за спиной у нас была. Ты лучше скажи, как тебе грибы приготовить? Если их сразу все сразу в порошок смолоть, то хранить его нужно будет в стекле с хорошей крышкой. Лучше всего в бутыли с притёртой пробкой. И обязательно в тёмном прохладном месте.

— Как себе будешь готовить, так и мне делай, — отмахнулся я от проблемы грибов, которая сейчас мне казалась мелочью.

— Ты со мной поделишься?

— Слушай, мы с тобой друзья или нет? Готовь, как хочешь, и забирай себе половину.

— Друзья… Да — мы друзья, — прошептал Ферд, влюблённо глядя на обувные коробки с грибами.

Интермедия 7

Учебные будни, после выходного дня.

На следующий день из каждой щели Академии то и дело доносились разговоры о неожиданном перевоплощении местной Золушки. Игнорировать их было невозможно.

В каком бы мире ты не находился, такое устройство, как сарафанное радио, никогда не сломается. Для представителей женского пола это основной, нескончаемый источник тем для разговоров.

— Не могу поверить, что какая-то серая мышь за один день смогла обратить на себя столько внимания. Как ее вообще зовут? Элана? Эсана?

— Эмгана, кажется. Кто-нибудь вообще видел это безумие?

Подруги лишь отрицательно покачали головой.

— А вот я краем глаза видела. Юбку напялила такую, что её носит она, а стыдно становится мне. А эти брови… — главная сплетница умело выдержала паузу, больше напоминавшую назойливую рекламу, которая всегда не вовремя вклинивается на самом интересном моменте фильма.

— С бровями-то что можно было сделать?

— Вы просто представьте две черные гусеницы на светлом невзрачном фоне. Создалось впечатление, что сначала зашли ее брови и только потом она сама.

— Я слышала еще про боевую раскраску ногтей. Она еще и цвет выбрала красный. Где только такой лак взяла!?

— Ну это совсем перебор, будто она ковырялась в чьих-то внутренностях, а то и вовсе в крови. Да и по отношению к учителям очень неуважительно. Они такого явно от старосты группы не ожидали.

— Она еще и староста?! Вот это действительно в тихом омуте…

На удивление, разговор довольно быстро свернулся, и девушки разошлись по домам.

Естественно, в тот вечер каждая провела перед зеркалом не один час.

Сложно оценить, сколько раз девушки мыли и сушили волосы в попытках повторить сенсационную прическу. А сколько нервов было потрачено, чтобы изобрести хоть что-то похожее на красный лак для ногтей.

Опять этот коричневый! Красный хотя бы ассоциировали с кровью, но ЭТО…!

Отчаяние местных «красоток» плавно переходило в истерику.

Каково было мое внутреннее ликование, когда наутро коридоры Академии были заполнены очень утрированными двойниками Мэрилин.

* * *

Белговорт. Утренняя гимнастика.

— И раз, и два. И раз, и два. Тянем, тянем локти к полу! Стоп. Пока плохо. Переходим на махи ногами. И раз, и два. И раз, и два.

— Ларри, по-моему, эти твои растяжки — чистая хрень, — громко высказался один из «несгибаемых». Так я про себя прозвал студентов, неспособных даже до пола достать локтями при широко расставленных ногах, — Бойцу прежде всего сила нужна, а не эти твои махания ногами. Для чего ты каждое утро нас своей дуристикой заставляешь заниматься?

— Переходим на дыхательные упражнения и слушаем меня внимательно. Растяжке я вас учу, чтобы каждый из вас вскоре мог показать мне что-то похожее на такой вот результат, — неплохо разогретый, я не поленился выполнить вертикальный шпагат, зафиксировав его секунд на пять, — Это шпагат. Объясню, для чего он нужен. Мне плевать, какой силы будет мой соперник, если я смогу его ударить ногой в заушную часть, — я демонстративно похлопал себя за ухом, наглядно показывая уязвимую точку, — Пропустив удар средней силы соперник потеряет сознание, а при сильном ударе — умрёт. Что касается махов ногами, то они, кроме громадного атакующего потенциала могут помочь в обороне. К примеру, если очень сильный человек нападёт на меня сзади и стиснет мне руки, я могу ударить его ногой в голову, — я изобразил махи ноги, просвистевшие слева и справа от моей головы с упором ноги в плечо. Так же, я могу вывернуться из захвата, резко рухнув вниз и атаковать его ударом руки с полушпагата в печень или в пах, — я упал на полушпагат, и с разворота обозначил удары по обеим названным точкам. — Ещё вопросы есть?

— Слушай, а ты на поединке как-то очень ловко вскочил на ноги, хотя перед этим был на земле.

— Ты имеешь в виду вот это? — я тут же ушёл в кувырок с полётом и встал на ноги прямо около парня, задавшего мне вопрос. Что характерно, уже в боевой стойке.

— Д-да-а, — отчего-то начал он заикаться, увидев мой кулак перед своим лицом.

— На самом деле — самый простой приёмчик, — опустил я руки, возвращаясь на место, — Как только вы покажете мне готовые простейшие упражнения, я вас этому быстро научу.

Сила убеждения для местных студентов находится примерно на уровне школьников моего мира. Временами, они, как дети, готовы поверить в могущество показанного старшим братом «секретного приёмчика», позволяющего им ощутить степень своей крутизны и свысока поглядывать на одноклассников.

Да, я беззастенчиво пользуюсь своими знаниями. Причём, не только в физкультуре или в психологическом стимулировании, направленном на то, чтобы парни посещали мои утренние занятия.

Меня другое слегка беспокоит. Например, откуда я всё знаю про уязвимые точки на теле человека? Никогда раньше я такими глупостями не увлекался…

Интермедия 8

Аби и Руди. Производная успеха.

— Руди, привет! У нас полный успех! Первый ролик уже побил все рекорды нашей студии и совсем чуть-чуть не долетел до двухсот миллионов, но сейчас у него открылось второе дыхание и на нём ещё рано ставить крест. Ты мне лучше другое расскажи. Как ты догадался про девушку? Что интересного в том, как её красят и мажут?

— Юби, я из-за него со своей девушкой поссорился. Да, с той самой, на успех с которой твёрдо рассчитывал, — уныло отозвался Руди, сидя возле капсулы в майке — алкоголичке, которая уже устала жить, потеряв свой ярко выраженный цвет пару лет назад.

— Она не оценила твою гениальность?

— Может и оценила, но по-своему. Потребовала у меня составить ей подробный отчёт по быстрому изменению внешности. Спрашивается — на хрен он ей сдался, если все они сейчас внешность себе по каталогам выбирают. Что приглядели, то им и отштампуют. Лишь бы размер подходил. А после нашего ролика бабы в самодеятельность ударились и начали друг перед другом хвастаться, у кого что круче вышло.

— Забудь. Для нас с тобой сейчас намного важнее, что второму ролику осталось всего три миллиона просмотров, и он тоже перевалит нужную нам отметку в сто миллионов. У него ещё шесть с половиной часов в запасе.

— Аби, а ты с этими, ну, с твоими служанками, уже того?

— Что — «того»? Если тебе интересно, переспал ли я с ними, то могу сказать, что да, со всеми троими переспал.

— Сразу?

— Руди, я завидую твоему темпераменту, но сам подумай, а оно мне надо? Это у тебя проблемы с женским полом, а у нас тут их нет. Если ты родишь мне ещё один успешный ролик, то клянусь, я тебе подарю своих первых четверых служанок. Материал для ролика у меня уже собран. Не скажу, что его много, но хотя бы кое-что можно набрать. Кстати, там есть кадры, которые без сомнения тебя порадуют, и мы смогли их заснять крупным планом. Ладно. Заболтался я с тобой. У меня встреча с отцом через пять минут. Что мне про тебя отцу говорить? Тебе выслать контракт стажёра, или ты контролёром майнерской станции решил работать?

— Аби, а ты же не пошутил про служанок?

— Мне они надоели. Хотя девки безотказные. Так что ты решил?

— Да-а-а, хочу-у!

— Я тебя про контракт спросил.

— Высылай. И материалы на третий ролик тоже, — откинулся назад Руди, провалившись вглубь капсулы, отчего на экране стали видны только его худые ноги. Но если бы кто видел его в ином ракурсе, то он бы не узнал вечно озабоченного юношу, живущего с недовольным выражением лица.

По лицу Руди витала блаженная улыбка.

Глава 14

Наверняка люди, ни разу не становившимися знаменитыми, не знают, как трудно сохранять внутреннее спокойствие.

— Ты знаешь, что о вас говорят? — попытался озадачить меня Федр, стоило нам вернуться с утренней разминки.

— Слушай, я, как и ты, проснулся минут сорок назад. Что и где я мог узнать?

— Ларри, мы точно друзья?

— Да, не вопрос, — отмахнулся я от чересчур назойливого приятеля, соображая, куда у меня подевались две новых пары трусов, купленных в дорогом магазине.

Они с виду, шёлковые, но продавец обещал, что по удобству и прочим важным делам, они не хуже «семейников» по удобству будут.

— Тогда я должен тебе признаться.

— Надеюсь, не в любви, — попытался я шуткой разбавить чрезвычайно важный и серьёзный вид Федра.

Тот в ответ лишь головой помотал.

— У меня есть родовой Навык — Длинное Ухо, — прошептал он, подойдя ко мне совсем близко, — Помнишь, когда мы грибы собирали, я слушал, чем та парочка занимается. Так вот, я всё до словечка и до вздоха мог услышать.

— Ничего себе! — вырвалось у меня.

Теперь ясно, откуда мой приятель новости добывает. С таким талантом достаточно прогуляться под окнами любой общаги, и услышишь массу интересного.

— Ты обещаешь, что никому не проболтаешься?

— Клянусь Релти! — выдал я самую авторитетную клятву этого мира.

— Мог бы и без этого. Теперь я тебе клятву должен, — огорчённо крякнул Федр.

Осень пришла в Белговорт внезапно и разом. Ещё вчера был неплохой солнечный денёк, а сегодня всё в тучах и порывы резкого холодного ветра срывают с неба редкие капли дождя.

К счастью, в комплект нашей формы входит двуслойная мантия с капюшоном, и она изготовлена таким образом, что внутренний её слой всегда остаётся сухим.

Наше с Федром появление в аудитории прошло незамеченным. Одноклассники, причём и парни, и девушки, были заняты куда как более интересным делом — они поочерёдно разглядывали Эмгану и Южину, севших довольно далеко друг от друга. Хоть многие и старались это делать незаметно, но трудно скрыть сравнивающие взгляды, когда голова вертится, как флюгер.

Скинув мантию, я начал её сворачивать, чтобы уложить в парту, но замер, увидев реакцию Федра. У него полезли глаза на лоб и отвалилась челюсть. Причём пялился он вовсе не на девчонок, а мне на грудь. Исподтишка кинув взгляд на тужурку, я не увидел ничего криминального. Всё, как всегда.

— Федр, ты в порядке? — вполголоса спросил я у друга.

— Э-э-э… Твой Знак, — просипел он в ответ, и шумно глотнул слюну.

— Вот же он, на груди, — наклонил я голову, чтобы убедиться, что Знак на месте.

— Он голубой… — уже громче сказал Федр, справившись с пересохшим горлом.

Не сразу, но в аудитории наступила тишина, а потом началось паломничество. Все ребята, кроме Лиховской, столпились перед нами и начали обсуждать редкое зрелище наглядного благословление богини.

— Студенты, что происходит? — раздался от дверей строгий голос преподавателя математики и геометрии, — Почему вы не на местах?

— У Ларри Ронси Знак окрасился.

— Благословление.

— Ему в храм надо, — вразнобой зашумели студенты.

— Тихо! Студент Ронси, подойдите ко мне, — моментально восстановил лэр Матрич порядок в классе.

Преподаватель развернул меня к окну и близоруко прищурившись, вгляделся в мой Знак.

Вдруг он встряхнул головой, и схватившись рукой за сердце, повторил подвиг Федра.

У того точно так же пару минут назад полезли на лоб глаза и отвисла челюсть. На всякий случай я наклонил голову, поглядев на Знак, но сверху ни черта не было видно, а лэр Матрич, опомнившись, повернул меня лицом к классу и молча ткнул пальцем в мой Знак.

— Смотрите! Вы должны это видеть! — наконец-то прорезался у препода голос, да так, что я дёрнулся от неожиданности, поскольку он проорал своё обращение прямо мне в ухо.

— Да что там такое? — не выдержал я, и ухватив Знак рукой, повернул его к себе так, что тужурка затрещала.

Знак медленно, но верно наливался синевой. Одёрнув тужурку, я посмотрел на ребят. Вся группа замерла в благоговейной тишине, а некоторые парни даже дышать перестали.

— Двойное благословление! — тихий шёпот Федра услышали все.

— Да! Смотрите и запоминайте! Будет, что рассказать детям и внукам! — так гордо провозгласил лэр Матрич, что впору было засомневаться, кто из нас на самом деле отмечен богиней.

— Это действительно редко случается? — повернул я к нему голову, продолжая позировать перед студентами, взирающими на мой ярко-синий Знак.

— Благословления богини — достаточно редкое явление само по себе, а двойное благословление — редчайшее! — с большим пафосом высказался преподаватель, — За свою долгую жизнь я впервые увидел Знак, отмеченный двойным благословлением!

— Хм, тогда поправьте меня, если я ошибаюсь, но у нашей старосты вроде бы тоже цвет её Знака изменился.

На секунду все замерли, осознавая, что же они от меня услышали, а потом началась дикая толчея. Вскочив с мест, студенты стремглав бросились к Эмгане, словно боясь опоздать.

— Всем вернуться на свои места! — повысил голос преподаватель, но его никто не слышал.

Гомон стоял, как на птичьем базаре.

Я увидел лишь вытаращенные глаза Эмги, которую прижали к стене, поскольку задние ряды напирали на стоящих перед ними, пытаясь протолкнуться вперёд и своими глазами увидеть Знак на груди старосты.

— Ра-а-зойтись! — чисто по-армейски рявкнул я на однокурсников, для верности топнув ногой по полу.

На этот раз я попробовал сознательно применить яки, и чуть ли не на физическом уровне ощутил, как прокатилась по аудитории волна опасности.

— Студентка Биструд, подойдите ко мне, — строго сказал лэр Матрич, успев мне благодарно кивнуть.

Студенты расселись вдоль прохода, пожирая старосту глазами, а она, бледная и растерянная так и стояла у стены, не решаясь пройти под десятками устремлённых на неё глаз.

Поймав взгляд Эмганы, я подмигнул ей, и расправил плечи, показывая, как надо себя подать. На лице Эмги мелькнула неуверенная улыбка, и она, чуть откинув назад голову, пошла мне навстречу, акцентировано вбивая в пол каблучки новеньких туфелек.

Не скажу, что это был проход модели по подиуму, но вышло у неё изящно и совсем не вульгарно.

Группа обтекла ещё раз. Пожалуй, потрясение от нового облика Эмганы всех окончательно добило.

— Они вчера вместе были! — не к месту вспомнила вслух Кайла, — А сегодня у обоих благословление.

— Да? — живо повернулся к нам препод, — Это очень важная деталь. Может, расскажете нам, что с вами произошло?

— Абсолютно ничего необычного, — взял я на себя инициативу в разговоре, — После обеда мы вышли в город, прогулялись до парикмахерской, — тут я демонстративно провёл рукой по своим волосам, — Потом вместе с половиной нашей группы посидели в «Адской собаке» и все вместе вернулись в общежития. Девочки к себе свернули, а мы разошлись по своим комнатам.

— Допустим, — кивнул лэр и благожелательным тоном спросил, — Но может, вы чуть позже встретились?

Намёк мне не понравился, и я чуть задержался с ответом.

— Ларри мой сосед по комнате. Клянусь Релти, что после того, как мы вернулись к себе, я с ним до этой самой минуты был всё время вместе, — вступился за меня Федр, истово мотая головой, — И Эмгану мы вместе с Ларри увидели уже в аудитории.

— Да? Жаль, — скорчил Матрич кислое лицо, — Так, этот урок отменяется. Следующую тему изучите самостоятельно по учебнику. А мы с вами пройдём к ректору, — повернулся к нам преподаватель.

— Мантию возьми, — подсказал я девушке, прежде чем мы покинули аудиторию, — Нам в главный корпус идти.

Как я и предполагал, нетерпеливый лэр Матрич не пошёл долгим путём — через переходы между корпусами, а махнул напрямик, через улицу. Но я напрасно злорадно ожидал, что холодный ветер и дождь доставят преподавателю неудобства. Не успели мы мантии накинуть, как он крутанув в воздухе рукой, воздвиг вокруг себя едва мерцающий магический купол, достающий почти до самой земли.

Может я что-то не понимаю, но оказывается, математику и геометрию нам преподаёт довольно опытный маг. Белговорт, как ни крути — это не просто учебное заведение, а Академия магии.

В кабинет ректора лэр Матрич залетел почти что с разбега, разве что успев пару раз в них стукнуть, скорее, из вежливости. Беспокойное кудахтанье старой грымзы он проигнорировал и словно в отместку, она оторвалась на нас, сверля презрительным взглядом и всем лицом выражая злобную радость. Поняв, что она нас перепутала с нарушителями, приведёнными на расправу, я помог Эмгане снять мантия, скинул свою, и повесив их на вешалку в углу приёмной, заботливо протёр свой Знак платком.

Ну, вот. Другое дело. Теперь я вижу вполне знакомую реакцию и отвисшую челюсть. Проняло, старую.

— Заходите, — высунулся Матрич из приоткрытой двери.

— Так-так-так, — с интересом посмотрел ректор на наши Знаки, — Молодого человека я знаю, он мне очень занимательно про новые методы лечения рассказывал, а вот ослепительную красавицу не припомню.

— Эмгана Биструд, староста двадцать четвёртой группы, — подсказал лэр Матрич.

— О, у вас новая староста. Раньше, помнится, была невзрачная девочка с незапоминающимся лицом.

— Староста у нас та же, что и на первом курсе была, — сердито буркнул я.

— Гкх-м-м, видимо старею, — прокашлялся ректор и покачал головой. — Не запомнить такую красавицу просто непростительно. Никогда раньше со мной этого не случалось.

Дальше последовал примерно такой же перечень вопросов, на который я уже отвечал лэру Матричу. Кстати, когда он подтвердил, что мой сосед по комнате дал клятву, принятую богиней, то вопросы с двусмысленными намёками у ректора иссякли.

— Лэр, можно задать вопрос? — воспользовался я возникшей паузой.

— Высокочтимый лэр, — скривился Матрич, поправляя меня.

— Высокочтимый лэр, — согласно повторил я, принимая поправку.

— Лэр Мюнтендор будет вполне достаточно, — поморщился ректор, — Что у вас за вопрос?

— Лэр Мюнтендор, я слышал, что навык у богини можно вымолить. Что бы вы мне могли посоветовать? О каком навыке просить богиню?

— Отличный вопрос! На редкость своевременный! — поднялся лэр из-за стола, потирая руки, — Как вы понимаете, инквизиция с неодобрением относится к научному изучению божественных даров. Они считают, что люди не должны вмешиваться в выбор богини. Тем не менее рассказы некоторых счастливчиков подтверждают теорию о том, что богиня может услышать пожелание одаряемого. Вы у нас из двадцать четвёртой группы — маги Огня.

— У меня ещё есть способность к магии Воздуха, — поторопился я вставить важную деталь.

— Не принципиально, — заложил ректор руки за спину, начав расхаживать по кабинету взад — вперёд, — Итак, навыки. Их полный список мы вряд ли когда узнаем. Многие люди предпочитают держать в тайне полученные ими способности и порой не зря. Фантазия у богини богатая. Лет пять назад в суде нашего города рассматривалось дело воришки, промышляющего кражей породистых собак. Как вы догадываетесь, он обладал специфическим навыком, позволяющим ему подчинять животных и уводить их от хозяев. Есть ещё более заковыристые примеры, но при девушке я не рискну про них рассказывать. Ладно, вернёмся к вашему вопросу. Вам, как магу Огня, мог бы стать весьма полезен навык призыва Элементаля вашей стихии. Магическое, полуразумное существо. Бессмертное. Способное обучаться и развиваться. Незаменимый соратник и симбионт, усиливающий возможности своего владельца.

— Значит, Элементаля рекомендуете… — задумался я, прикидывая все плюсы и минусы от получения магического питомца.

— Вы только не расстраивайтесь, если богиня не услышит ваших молитв, — усмехнулся ректор, покачав головой, — Но если чудо всё же случится, то я дам вам прочитать пару великолепных, а может быть и уникальных книг из своей библиотеки. Там очень интересно и подробно описан процесс воспитания Элементалей.

— Благодарю вас, лэр Мюнтендор. Разрешите идти?

— Зачем идти? Вам, с двойным благословлением, нужно в центральный храм города, а не в наш, что при Академии. Заодно и девушка с вами прокатится. Пусть в городе знают, каких студентов выращивает Академия Белговорт! Идите пока, перекусите, а я насчёт кареты для вас распоряжусь.

Чувствуя себя именинниками, мы с Эмгой набрали в столовой пирожных и сока. Уселись в центре пустующего зала и устроили праздничный перекус.

— Эмгана, а ты какой навык собралась у Релти вымаливать? — спросил я у старосты между вторым и третьим пирожным, — Только не говори мне, что большую грудь или неземную красоту. У тебя и так всё в порядке.

— Фу-у… — попыталась Эмга сделать вид, что недовольна, но сама с трудом справилась с улыбкой, — Я целительницей мечтала быть, а учусь на мага Огня. Несправедливо! Я слышала, что есть такой навык — Прикосновение богини. Это как бы то же целительство, но совершенно на другом принципе. Не нужно даже медицину изучать. Понятно, что у навыка свои плюсы и минусы есть, но это же здорово! Представь, ты берешь, и только — раз!

С этими словами девушка попыталась изобразить достаточно энергичный жест руками, но зацепила широким рукавом мантии бокал с ярко-жёлтым соком, опрокинув его на меня.

— Дура! — вскочил я, пытаясь я стряхнуть сок с тужурки.

— Я?! — Эмгана вскинула руки, готовя заклинание, а я на автомате выставил Щит.

Но… Ничего не произошло!

Эмга ещё постояла секунды три, беззвучно шевеля губами, а затем рухнула на стул.

— Извини. Но я всё исправила!

— Как? — я бросил взгляд на тужурку, но там если и было что не так, то это небольшое влажное пятно, исчезающее прямо на глазах.

— Что как? Бытовое очищающее заклинание. Только и всего.

— Но как ты смогла это сделать через Щит!

— Союзные заклинания, не наносящие вреда, щиты не сдерживают. Иначе, как бы целители в бою магов поддерживали?

— Почему нас этому не учат?

— Будут учить. В учебнике по теоретической магии за второй курс этому несколько глав посвящено.

— Ты читала учебник на год вперёд?

— Я всегда так делаю, — пожала девушка плечами, словно такое отношение к учёбе в порядке вещей, — Все учебники в начале года прочитаю, зато потом мне намного легче понять, что до меня преподаватель на занятии пытается донести.

— А это твоё заклинание сложное?

— Силу и воздействие трудно контролировать. Я кучу своих вещей перепортила, пока его освоила.

— Покажешь? — загорелся я, мысленно потирая руки.

Заклинание, от которого нельзя закрыться щитами — это же мечта! К нему наверняка что-нибудь прицепить получится, такое же безвредное. Например полстакана зелёнки, или маску для лица. И во время поединка выплеснуть это противнику в морду!

— Покажу. Только у тебя вряд ли что получится. Вы, мужчины, такие грубые, а тут надо очень тонко работать.

Кареты у Академии — просто блеск!

Нам выкатили натуральный «Роллс — Ройс»!

Шестёрка холёных светло — серых коней, и белая карета, украшенная гербом Академии и позолоченной росписью.

— Мы, случайно не по Цветочной улице поедем? — спросил я у кучера.

— Можем и по ней, если надо, — добродушно ответил ражий детина, разглядывая не нас, а Знаки у нас на груди.

— Мне бы у парикмахерской остановиться, буквально парой слов нужно кое с кем перекинуться.

— Остановимся, отчего бы и нет. Сегодня ваш праздник! Мне бы такое выпало, так я бы целый день по городу катался, прежде чем в храм пойти, — хохотнул кучер, решив, что я желаю похвастаться благословлением перед кем-то из мастериц.

Вопреки моим представлениям передвижение на карете оказалось неспешным. Пожалуй, немногим быстрее, чем торопливый шаг пешехода.

— Лэра Энасти, вы мне срочно нужны! — чуть ли не бегом ворвался я в салон, и попытался докричаться, не обнаружив хозяйки на месте.

— И кто же это у нас на таких каретах разъезжает, а, девочки? Случайно не тот ли студент, который с бедной парикмахерши скидку вытребовал? — оторвалась от окна хозяйка салона, где она вместе с мастерицами разглядывала карету, остановившуюся у их входа.

— Некогда острить! Меня время поджимает. Могу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, — выпалил я всё это на одном дыхании.

— Я тебя слушаю, — ехидно улыбнулась хозяйка салона.

— Могу устроить так, что в следующие выходные к вам очередь с утра занимать будут. А там и в следующие дни работы в разы прибавится.

— Я так понимаю, что вы предполагаете свой интерес?

— Да. Я обеспечиваю вам столпотворение клиентов, а вы повышаете цены в два раза. Десять процентов мои.

— Почему я должна вам верить?

На этот вопрос я попросту распахнул мантию и ткнул в Знак.

— Ого! — не смогла сдержать возглас лэра, — Вот это номер! Пожалуй, на пять процентов я уже почти готова согласится.

— Десять, и я вам расскажу ещё одну не менее занимательную историю.

— Сначала давайте историю, — покачала лэра головой.

— Там, в карете, сидит девушка. У неё тоже благословление на Знаке и сейчас мы с ней едем в храм. Догадываетесь, кто она?

— Неужели та крошка, которой вы довольно умело нарисовали лицо?

— Она самая.

— Пожалуй, я соглашусь на десять процентов. Но при одном условии: — вы, как можно чаще будете ко мне заглядывать, а уж в ближайший выходной так и вовсе присядете со мной выпить по чашечке чая.

— Договорились. Я думаю, мы не будем спорить о том, что девушка теперь в вашем салоне обслуживается бесплатно и вне очереди?

— Вам сегодня ещё никто не говорил, что вы — наглец!

— Сегодня ещё нет.

— Ничего страшного. У вас целый день впереди, — оставила за собой лэра последнее слово.

Глава 15. Благословление

Благословление.

Карета Академии привлекла к себе внимание всех, сразу же, как появилось на площади перед храмом. Были здесь и другие кареты, но наша всех их превосходила размерами и богатством отделки. Кучер, мастерски маневрируя громоздким транспортным средством, смог остановить коней прямо перед центральным входом, шагах в тридцати от него.

Шествие к храму было триумфальным. Сначала люди не понимали, с чего вдруг так пафосно вышагивает наша парочка, но через пару секунд по толпе разнеслось:

— За благословлением идут!

— А ты на Знак парня посмотри, он же синющий, как чернила.

— А девица-то хороша!

— Да и парень неплох. Им под венец впору идти. Какая бы пара получилась!

От этих выкриков, которые нельзя было не услышать, щёчки у Эмги зарумянились, и лишь моя поддержка не давала ей сбиться с ровного шага. А всего-то девушке потребовалось чуть-чуть тренировки. Раньше она сгорбившись и скукожившись спряталась бы под мантией и попыталась прошмыгнуть в храм неприметной мышкой. Зато теперь почти уверенно вышагивает, изо всех сил стараясь не показать, как ей страшно. Как её при этом потряхивает, знаю только я. По руке чувствую.

Служка, стоявший при входе, лишь крякнул, увидев мой Знак.

— Вы, девушка, прямо в зал проходите, а молодой человек сначала со мной пойдёт, но вскоре к вам присоединится, — цепко ухватил он меня за локоть.

Недобро взглянув на священнослужителя, я демонстративно снял с себя его руку, успев при этом так стиснуть его кисть, что он негромко ахнул. А ничего так кисть у него, крепенькая и мозолистая, да и сам служка хоть и не габаритен, но жилист.

— Идите вперёд, — мягко посоветовал я ему, — И поторопитесь. Меня ждёт встреча с богиней.

Может мужичок и хотел мне что-то ответить, но я, сделав полшага вперёд, навис над ним, и с очень доброй улыбкой заглянул в его глаза. Не знаю, что он подумал, но до кого-то из своего руководства довёл меня быстрым шагом. Постучав в нужную дверь, он жестом показал, чтобы я ждал и нырнул внутрь. Двери я не дал закрыться, придержав её носком ботинка.

— Моде Антони! Я привёл студента из Академии. У него синий Знак! — доложил служка, не слишком далеко отойдя от дверей.

— Надо же! А я их всех уже в безбожники готовился записывать, — отозвался кто-то из комнаты звучным, хорошо поставленным баритоном.

— И ещё студентка с ним приехала. У неё простое благословление.

— Хех, у них что, сегодня на заднем дворе кто-то крупный подох? То целый год к ним богиня интерес не проявляла, а тут — на тебе! Надеюсь, у моде Пертасия дела в храме при Академии теперь в гору пойдут.

— Студент в коридоре ждёт, — негромко напомнил служка.

— Так проводи его к комнате Знаков, а сам обратно к дверям беги. Я уже иду. Если опять нищих ползала набилось, скажи, чтобы две чаши с курениями передо мной поставили. Нет, четыре! В прошлый раз я чуть не проблевался во время проповеди. Как же эти нищие воняют!

Я аккуратно прикрыл дверь и отошёл в сторону, сделав вид, что увлечённо рассматриваю фрески под потолком.

— Пройдёмте, — окинул меня взглядом служка, выскочив из дверей, а когда мы дошли, он бросил через плечо, — Ждите тут.

— Один момент! — остановил я его, — Когда у вас выдастся свободное время, я могу показать вам два-три приёма, с помощью которых можно поймав человека за локоть через несколько мгновений превратить его в труп. Я понимаю, что вы мало общались со студентами Академии, но на будущее мой вам совет — не пытайтесь их трогать, а тем более — хватать руками. Дольше проживёте.

Служка пару секунд тормозил, обдумывая мои слова, а потом коротко и уважительно кивнул.

— Я вас понял, а вы, на всякий случай, поставьте перед молитвой две свечи, из самых дорогих, — по-свойски подмигнул он мне, перед тем, как скрыться в темноте коридора.

Как по мне, так он агент инквизиции. Идеальная должность служки. Невзрачная внешность. Руки тренированного бойца, знакомого и с работой мечом, и с единоборствами. Впрочем, как человек он мне скорее всего симпатичен. Не стал выпендриваться и совет дал, интересно только, на сколько он значимый…

— Моде Антони, — уважительно я поклонился, увидев неспешно шествующего рослого толстяка в рясе, увешанного с ног до головы золотыми побрякушками.

— Вы меня знаете?

— Вас легко узнать по описаниям девушек из нашей Академии, — усмехнулся я про себя, читая лицо священника, как вполне понятную книгу.

В чём-то мир, в который я попал, глубоко наивен. Может, тут кто-то и считает себя хитрецом или интриганом, но куда им до наших, цирковых, или хотя бы директора труппы с его женой — бухгалтером. Вот и этот толстячок считает себя знатоком душ и невероятно проницательным человеком, видящим других людей насквозь. При всём этом, он тщеславен и падок на лесть, что стало понятно по его замаслившемуся взгляду и довольной улыбке. Грех таким подарком не воспользоваться.

— Обо мне говорят девушки?

— Девушкам вы нравитесь, а парни просто завидуют, — уточнил я, к огромному удовольствию святоши.

— Заходите. Сейчас я вам Знак поменяю, — отпер он довольно сложным ключом замок массивной двери.

— Вы хотите, чтобы я купил другой Знак? Меня никто не предупреждал, и боюсь, мне не хватит денег, — запаниковал я, не понимая, как поступить.

— Это бесплатно. Люди, получившие двойное благословление, имеют право на особый Знак! — тряхнул бульдожьими брылями располневший священник, — Снимайте свой Знак, и дайте мне вашу руку.

Этот гад проколол мне палец! Ладно хоть, иголку нового Знака чуть в пламени свечи подержал. Зато ткнул ей потом от всей души. До самой кости достал. Измазав моей кровью заднюю сторону Знака и оставив на ней кровавый отпечаток моего пальца, священник что-то прошептал над артефактом и кровь тут же исчезла, не оставив ни малейшего следа.

— Носите с честью! — вернул он мне Знак, выпроваживая меня из комнаты.

Обратно в залы храма я шёл по широченному коридору, испытывая чувство лёгкой ностальгии. Мы, артисты, избалованы вниманием публики, а когда его нет, то нам кажется, что в самом воздухе содержание кислорода понизилось. Поэтому восторг людей и перешёптывания за спиной меня морально поддержали и позволили с достоинством миновать целые толпы любопытных. Может, слишком смело и гордо я прошёл меж их рядами, и это вызвало волну новых замечаний в мой адрес.

— Слишком высоко держит голову для простолюдина, — удалось мне вычленить из общего гомона отчётливо сказанную фразу, произнесённую скрипучим старческим голосом, — Сам себе беду ищет.

Бросив взгляд через плечо я увидел страшную костлявую старуху. Худое лицо с ввалившимися щеками, всклокоченная грива чёрных волос и неестественно расширенные белесые глаза.

Хм, центральный храм города — заведение не для самой бедной публики. По сути, ей тут и не место. Эти кварталы города охраняются стражей и охранниками особняков очень тщательно и у небогато одетого человека, одежда которого не отмечена клановыми гербами, мало шансов, чтобы сюда пройти, не привлекая внимание стражи и не вступая с ними в процесс довольно длительных проверок. Провести ночь в участке — здесь обычное дело. Вполне достаточно будет, если ты не понравился дворнику. Есть тут такие плечистые молодцы, что метлой машут лишь для вида. Удивительней всего — как нищие умудряются к храму просачиваться и внутрь попадать. Не соврал священник — их тут действительно много.

Мерзкая старуха своими словами поневоле вынудила меня поумерить прыть, развеяла эйфорию, заставила собраться и смотреть в оба глаза.

Выходя за территорию Академии всегда стоит помнить о том, что социального равенства в Империи Конте нет. Простолюдин, случайно столкнувшись с аристократом, в лучшем случае получит по морде и, не дай Релти ему попробовать ответить ударом на удар и затеять драку. Если аристо и его охрана не убьют неудачника на месте, то тюрьмы или каторги простолюдину не избежать.

Впрочем, ничего удивительного я в этом не увидел. В мире Сергея Вяткина обоюдная драка с сынком прокурора или какого-нибудь депутата заканчивается примерно с таким же результатом. Даже гадать не стоит, кого выставят обвиняемым, а кого — потерпевшим.

Форма Академии здесь заставляет окружающих относиться к тебе с некоторым почтением, но не более того. И хотя безбашенные аристо именно в этом городе встречаются довольно редко, так как в основном аристократия Белговорта состоит из ветеранов, выслуживших себе титул лэра умением и кровью, но расслабляться не стоит, тем более в центральном храме, где всяких аристократов полным-полно.

Сам храм велик размерами и наверняка строился не один десяток лет. Здесь есть не меньше полутора десятков молитвенных залов и три яруса разнообразных подсобных помещений. Наверняка и под землёй ещё что-то выстроено. Разглядывая столь непривычное сооружение, я поймал себя на мысли, что местный храм мне больше всего напоминает крепость. Пусть слишком нарядную и чересчур богато украшенную, но сдаётся мне, что в случае набега Тварей здесь вполне могут отсидеться не меньше десяти — двенадцати тысяч людей.

— Свечи! Кому свечи! — отвлёк меня громкий выкрик перед входом в зал.

Точно! Свечи! Мне же служка неспроста про них сказал. Резко свернув, я пошёл на звук, пробираясь через оживлённо галдящих прихожан. Два свечных ящика, как называют в храме прилавки, были завалены связками свечей различного размера и окраски.

— Почём свечи, брат? — поинтересовался я у монаха примерно моего возраста.

— Тебе подешевле?

— Нет, самые дорогие. Парочку, — покачал я головой, разглядывая обильный ассортимент свечей на прилавке.

— Ползолотого за обе, — испытующе глянул он на меня, ожидая возмущения с моей стороны или категорического отказа.

Возмущение, конечно же, было. За такую цену сама богиня должна воск добывать, аки пчёлка.

— Давай, — задавил я жабу мозолистой рукой.

— У меня как раз две осталось, — полез парень под прилавок, откуда и вытащил два футляра из дерева, выполненных довольно искусно.

— Смотри, — парень, щёлкнув замочками на футлярах, откинул крышки и жестом фокусника предложил мне полюбоваться открывшимся видом.

Посмотреть было на что.

Если это свечи, то я ничего не понимаю!

В моём мире церковная свеча — довольно простой и банальный предмет. При их изготовлении особо не мудрствуют. Расплавленный воск почти моментально застывает, если опустить в него натянутую нить фитиля и не спеша её поднять.

Но то, что я увидел назвать свечой — язык не поворачивается!

Передо мной лежали произведения искусства! Даже с первого взгляда понятно, что штамповкой здесь не пахнет. На полупрозрачном теле сорокасантиметровой свечи, толщиной в три пальца, переплетены тела, лики и растительный орнамент, а изображение богини настолько ажурно, что можно чуть ли не каждый волосок её причёски разглядеть. Не иначе, по воску работал мастер — резчик, обладающий несомненным талантом.

— Беру! — выдавил я из себя, не веря, что такой шедевр стоит так недорого.

Вместо того, чтобы тут же всунуть мне товар и забрать деньги, паренёк засуетился и начал кого-то старательно выискивать взглядом, порой вставая на цыпочки. Наконец у него что-то получилось, и он активными взмахами руки вызвал к себе человека из толпы прихожан.

— Проводишь студента в отдельную молельню, — наказал он своему ровеснику, примчавшемуся на его зов.

Я, мысленно, присвистнул от удивления. Свечи оказались вдвойне не простые! Они, оказывается, ещё и пропуск в ВИП — зал.

Отдельная молельня находилась довольно далеко от основных залов. У закрытых дверей мне пришлось долго ждать, пока мой сопровождающий не нашёл служителя с ключами.

— Когда закончишь и будешь уходить — просто захлопни дверь, — пробурчал мне мужик серьёзного вида, отпирая замок.

В комнату он прошёл вместе со мной, сердито цыкнув на паренька, вздумавшего сунуться вслед за нами. Оглядев молельню и убедившись, что внутри всё в порядке, служитель поправил фитиль на лампадке и вышел, оставив меня одного.

Что могу сказать: — дорого, богато, функционально. Мозаичный пол, фрески на стенах, алтарь со статуей и толстый коврик перед ним.

Я зажёг свечи от огня лампады и поставил их на специальный подсвечник, который у нас в церквях называется кандило. Опустившись на колени, начал читать коротенькую молитву, но закончить её не успел.

— Контакт установлен, — даже не услышал, а уже знакомым образом воспринял я голос в голове, памятный мне по пребыванию в саркофаге, — Сообщите цель подключения.

На этот раз я нахожусь в здравом уме и ясной памяти, оттого моментально пришло узнавание. Слышал я такие голоса в своём мире. Так же, без проявления эмоций, у нас навигаторы разговаривают.

— Хочу получить навыки Элементалей Огня и Воздуха, — не стал я рисковать, опасаясь, что возникший контакт может прерваться в любую секунду.

— Формальные требования соблюдены. Получение навыков возможно. Для получения навыков рекомендую обратиться в медицинский центр с соответствующим оборудованием, — безучастно донёс до меня информацию невыразительный женский голос.

— У меня нет такой возможности, а навыки нужны срочно. Есть какой-то другой вариант?

— Получение двух навыков сразу грозит кратковременной потерей сознания и временным ухудшением самочувствия.

— Я согласен. Приступайте.

Сознание я не потерял, но если бы стоял на ногах, а не на коленях, то точно бы рухнул на пол. Состояние — как у боксёра, пропустившего сильнейший удар в голову. Перед глазами всё плывёт, в ушах шум, а руки, которыми я упёрся в пол, вот-вот подломятся.

Очухался я минуты через три, но встать смог далеко не сразу. Сначала пришлось останавливать кровь, которая обильно потекла из носа. Носовой платок придётся выбрасывать.

Минут пять я приводил себя в порядок, а потом ещё какое-то время стоял, дожидаясь, когда кровь окончательно перестанет сочиться. Из молельни вышел лишь после того, как смог уверенно держаться на ногах.

— Ты где так долго бродил? — высказала мне Эмгана, едва я открыл дверь кареты, — И что у тебя с лицом?

— Кровь носом пошла и голова раскалывается, — не стал я врать.

— Сядь напротив и не шевелись, — скомандовала староста.

Девушка сосредоточилась, а потом сжала мои виски раскрытыми ладонями. Секунд пять ничего не происходило, а потом на меня словно поток живой воды вылили.

— Ух ты, — помотал я головой, как только побледневшая девушка отцепилась от моей головы, — Теперь, как новенький. Ничего не болит. Неужели у тебя с навыком всё получилось?

— Да! — засияла она гордой улыбкой, — Правда он у меня совсем ещё малепусенький, но я не я буду, если не смогу его развить. А у тебя что?

— Пока не знаю. Мне немножко не до того было, — признался я Эмге, между делом разглядывая тот палец, в который толстый священник втыкал иглу.

След от иглы бесследно исчез.

Интермедия 9

Одна из комнат Аби, недавно переоборудованная в кабинет.

— Проклятье, — запустил Аби бокал с вином в экран монитора, — Омни, когда это случилось?

— Три с половиной минуты назад. У меня не было поставлено приоритетной задачи на отслеживание действий Объекта, — объяснил искусственный интеллект причину задержки сведений.

— Как он смог общаться с храмовым ИИ?

— Через служебный имплантант.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я сам ему это вживил? Чёрт, а ведь правда! Как я сразу не подумал, что отцу ни к чему хранить запас имплантов для обывателей! Цапнул, что под руку попало, а оно вон как вышло, — Аби ожесточённо потёр виски, наблюдая, как робот — уборщик собирает осколки стекла с пола, — Так, сначала нужно перестать паниковать. Ещё никто ничего не знает. Омни, ты можешь стереть это фрагмент из видеозаписи?

— Да, хозяин. Но доступа к информационным архивам у меня нет. Записи могли быть продублированы.

— Их никто никогда не смотрит, — отмахнулся Аби, — А с Ларри что делать? Затереть логи мы не сможем, как и внести Ларри в чёрный список. Боюсь, отец не скоро даст мне полный доступ к компьютерам студии.

— Я просмотрел служебные отметки храмового ИИ. Он не отметил ничего необычного. Обычные стандартные процедуры.

— Уф-ф… Тогда затираем всё, что можем, и продолжаем дальше работать. Поменяй статус наблюдения за Объектом на приоритетный.

Глава 16

Интермедия 10.

Фойе женского общежития Академии Белговорт. Толпа студенток, вернувшихся с занятий. Говорят все и сразу. Гомон и гвалт, как на птичьем базаре.

— Все уже слышали, что у нас двое студентов получили сегодня благословление?

— Пф-ф… Тоже мне новость. Мне ещё с утра про неё все уши прожужжали.

— И даже то, что одна из них, староста двадцать четвёртой группы?

— Угу, которая самую короткую юбку носит. У тебя нет ничего посвежее…

— Уже не самую короткую. Я сегодня парочку целительниц видела, вот там — да!

— Но это же неприлично! Куда только ректор смотрит?

— Куда-куда, туда же, куда и все мужики. На коленки пялится.

— Фи… У моего отца есть знакомый в Попечительском Совете. Сегодня же напишу письмо. Пусть папа с ним поговорит. Это же кошмар!

— Кошмар, когда у тебя ноги кривые…

— У меня нормальные ноги!

— Тогда, что тебя не устраивает? Не станет Совет вмешиваться, если самой богине Релти юбка у этой Эмганы понравилась.

— Думаешь, юбка? Девочки, никто не одолжит мне ненадолго портновские ножницы?

— Она ещё и причёску классную сделала. Я специально бегала смотреть. Полный отпад!

— А где сделала, не говорит?

— Так и быть, шепну тебе на ушко, если поможешь мне юбку подшить. У тебя шитьё всегда хорошо получается.

— Хм… Может мне тоже свою чуть-чуть укоротить. Понятно, не так сильно, как у этой выскочки. А у неё, кстати, какой длины юбка? Интересно, если мне на ладошку повыше колена сделать, будет хорошо смотреться?

* * *

Мы вернулись в Академию во время обеда. На занятия сегодня решили больше не ходить. Если что, для Эмганы такой поступок сродни подвигу! Отобедав в опустевшей столовой мы разошлись к свои общежития. Каждому хотелось получше понять, что же мы получили.

Идею насчёт того, чтобы помчаться сходу к ректору и попросить доступ к обещанным фолиантам, я сразу отмёл. В конце концов — кто я и кто он! Дождусь от него вызова, тогда и спрошу, а пока попробую сам разобраться, что же это за звери такие — Элементали.

Есть у меня почти твёрдая уверенность в том, что артефакты Академии, отслеживающие применение боевой магии, не самым лучшим образом оценят мои самостоятельные исследования, а значит — пришла пора побегать.

Переодевшись в тренировочный костюм, я бодрой рысцой потрусил в сторону одной знакомой полянки с пирамидами из бутылок. До окончания занятий ещё около трёх часов, так что вряд ли я там кого увижу. Раз моё сражение со старшекурсником на том месте отслеживающие артефакты не заметили, значит нечего их боятся.

Поляна оказалась пуста и я, чуть отдышавшись, приступил к экспериментам.

Знание о том, как вызвать Элементаля ко мне пришло вместе с получением навыка.

Аккуратно собрав заклинание вызова я влил в него совсем немного Силы.

— Это ещё что за попугай! — выдохнул я, когда в небо поднялась небольшая огненно-рыжая птичка, размером чуть больше воробья.

Взметнувшись вверх, птица выполнила пару стремительных кругов над поляной, а затем с треском исчезла, рассыпавшись огненными искрами, как догорающая сигнальная ракета.

Повторять вызов и пытаться влить побольше силы в нового питомца я побоялся. Летает Элементаль Огня достаточно высоко, а мне вовсе не хочется, чтобы сюда прибежали любопытные, желающие узнать, что за огонёк над деревьями носится.

Вызов Элементаля Воздуха оказался чуть сложнее. Магия этой стихии мне даётся тяжелее, да и само заклинание выглядит более изощрённым.

Маленький вихрь, размером с бутылку, своей верхней частью напоминал крепенького человечка. Ног у него не было, вместо них крутилось еле заметное торнадо, поднимая пыль и разнося в стороны опавшую листву. Несмотря на то, что в это заклинание я влил побольше Силы, прожил Элементаль недолго и вскоре исчез с громким хлопком.

— Мда-а… — почесал я затылок, — Нормально ректор надо мной пошутил. Просрать два благословления на бесполезных малышей — это эпический фейл. Может когда-то они и станут сильнее, но сейчас им даже мышь не по зубам. И как я должен суметь с их помощью выжить в этой долбаной мясорубке, под названием Академия?

Сказать, что я жутко разочарован — это всё равно, что ничего не сказать…

Наверняка можно было получить навык на какой-нибудь особо мощный Щит, или паралич, делающий противника беспомощным. С ними мне куда как проще и спокойнее бы жилось, но нет. Получил то, что получил.

Я попробовал ещё раз вызвать Элементаля Воздуха, собираясь влить в него побольше Силы, но нет. Вызов не прошёл.

— Зашибись! У них ещё и откат есть! — со всей злости пнул я попавшийся под ногу камушек, и он, полетев к пирамиде из бутылок, вызвал там настоящий погром.

Бутылки валились рядами, а шум стоял такой, что его можно было за километр услышать.

— Упс-с, вопиющий факт вандализма… — я оглянулся на тропинку, но если что, то именно по ней и прибегут на поляну те, кто услышал грохот рухнувших сотен стеклянных бутылок, — Меня проклянут все старшекурсники, которые заботливо, не щадя печени, работали над созданием этого памятника и причислят к типам, плюющим на давние студенческие традиции. Устану на дуэли бегать.

Сваливать мне пришлось уже знакомой дорогой в сторону арены. Выскочив на берег ручья, я прошёл немного вверх по течению и начал выбираться оттуда через лес, заросший густым кустарником и бурьяном. Собственно, в первый раз я так сюда и попал, только пробирался тогда в противоположном направлении. Время от времени я крутил головой, надеясь увидеть просвет знакомой полянки, но случилось это лишь метров через двести. Вышел на край поляны и замер, прислушиваясь. Слух у меня, конечно, не такой, как у Федра, но в этом лесу столько сухостоя и кустарника, что бесшумно проломиться даже лэр Дигр вряд ли сможет.

Но нет. Тишина.

Уф-ф. Я огляделся. Да, та самая поляна, на которую я обещал Федра сводить и вместе с ним поискать грибы.

— А кто это тут у нас такой красненький? — замерев, произнёс я, глядя прямо себе под ноги.

Под ногами краснели шляпки грибов. Словно кто-то по кругу рассыпал упаковку помидорок черри.

— Да вас тут больше трёх десятков! — в очередной раз сбился я, пытаясь сосчитать красноголовых красавцев младенческого возраста, зачастую размером с ягодку земляники, — И не дай мне Релти хоть одного из вас раздавить! С Федром, как ни крути, а мне целых два года вместе жить и учиться. Грибной фанатик такого варварства мне никогда и ни за что не простит.

Уходил я с поляны, как сапёр с минного поля, выверяя каждый шаг и трижды осматривая место, куда собираюсь ставить ногу.

Оснований не верить Федру у меня нет никаких. Если он правильно назвал мне цену порошка из красного карусельника, то здесь скоро вырастет целое состояние.

Дальше, от поляны, я шёл крайне аккуратно, стараясь оставлять как можно меньше следов и поломанных веток. Заодно, поймал ритм того, как можно правильно передвигаться по лесу. Оказывается, я, Ларри, это откуда-то знал.

Впрочем, кто сейчас разберёт, что знал Ларри, а что из знаний мне в «саркофаге» подсунули.

В голове такой далеко не кошерный винегрет, что там сам чёрт не разберёт, откуда теперь мне стало что-то необычное известно.

Вызов от ректора мне передали сразу же, как только я переступил порог общежития.

Как обычно, я поприветствовал секретаршу — мегеру самой обаятельной своей улыбкой, на что она состроила свирепую гримасу и мотнула головой на дверь кабинета.

— Судя по вашему довольному виду, вас можно поздравить, — потёр руки лэр Мюнтендор.

Ректор курил трубку, испускавшую густые клубы ароматного дыма, и если бы не открытая форточка, то весь его кабинет сейчас плавал бы в тумане.

— Да, лэр. Благодарю, лэр.

— И какой же из Элементалей вам достался?

— Боюсь, что оба, лэр. Огонь и Воздух.

— Да что вы говорите! — живенько подхватившись, вылетел лэр из кресла, — Как с вами всё интересно получается!

Заложив руки за спину, ректор подошёл ко мне поближе и оглядел меня с ног до головы.

— Не скажу, чтобы случай уникальный… — начал расхаживать ректор по кабинету, — Хотя, нет. В чём-то он уникален. Двух Элементалей разом я не помню, чтобы кто получал. Зато магов с Элементалями двух стихий история знает. Но обычно питомцы им доставались с разрывом в несколько лет, а то и десятилетий. Из-за этого первый Элементаль всегда становился сильнее, но тут — близнецы. Мы просто обязаны тщательнейшим образом изучить столь редкий случай. Это позволит лучше понять природу и сущность Элементалей. Надо тебя персонально закрепить за кем-то из опытных наставников и подумать над дополнительными занятиями.

— Если позволите, лэр Мюнтендор, — воспользовался я паузой, — Лэр Гюсти Мердок. Говорят, он сильный маг и у нас с ним вроде бы сложились неплохие отношения. Правда, он стар, и его вряд ли уже интересует наука.

— Мердок стар? — усмехнулся лэр Мюнтендор, — Он всего лишь на четыре года старше, чем Дигр Балич. Кстати, они сослуживцы. Балича я взял по рекомендации Гюсти.

— Не может быть! — невольно вырвалось у меня.

На вид Мердок старше Балича лет на сорок, если не на пятьдесят. Нет, то, что отношения у них вполне приятельские, и общаются они на равных, я давно заметил, и это резануло глаз. Но и разница в возрасте сильно бросалась в глаза.

— Шаманы Южных Степей практикуют совсем иную магию, чем принято у нас. Вы это начнёте изучать на третьем курсе. Из неприятного — у некоторых из них имеется способность к посмертным проклятьям, в том числе к таким, как Быстрая Старость. Человек, попавший под такое проклятье начинает стареть прямо на глазах. В зависимости от силы шамана он может умереть от старости за неделю, или за год. Мердок попал под такое проклятье, но пока это поняли и доставили его туда, где ему могли оказать хотя бы первую помощь, прошло прилично времени.

— Жуть! — впечатлил меня рассказ ректора, — А почему не убить проклятьем сразу?

— Дикий народ — дикие нравы. Некоторые мои коллеги считают, что такой вид посмертных проклятий когда-то был нужен шаманам для выживания. Не каждый хан решится лишить жизни степного мага, а потом, на глазах сотен людей, превратиться за неделю в старика. При жизни шаманы проклятья редко используют, поскольку они имеют отдачу, или, правильнее сказать, обратный эффект. Просто так ими разбрасываться не стоит. Зато посмертные проклятья шаманы используют вовсю.

— Но лэр Мердок до сих пор жив, и судя по надписи на скале, уже давно преподаёт в Академии.

— И за счёт Академии два раза в год уезжает в одну из специальных клиник нашей Империи, где ему проводят процедуры, купирующие действие проклятья, — машинально ответил ректор, что-то обдумывая.

Есть определённая прелесть в том, что я попал в тело юноши, как здесь считается, а по меркам моего мира — так и вовсе в дело подростка. Юный возраст позволяет многое: — можно рушить шаблоны, проявлять любопытство и обращаться за советом. Последнее пожилые люди очень любят. Некоторых хлебом не корми — просто позволь тебе совет дать.

— Лэр Мюнтендор, можно мне задать вам несколько вопросов?

— Изволь. Мне даже интересно, о чём ты станешь спрашивать. — отвлёкся ректор от своих мыслей.

— Я могу досрочно сдать экзамены по геометрии и математике. У меня есть освобождение от занятий по физкультуре, в связи с заранее выполненными нормативами. Итого набегает порядка восемнадцати часов в неделю, — забросил я жирную наживку, скрестив за спиной пальцы, на удачу, — Я мог бы потратить эти часы на развитие своих Элементалей.

— Хм. Неплохо. Три часа в день. На первое время достаточно. Это всё?

— Нет, — помотал я головой, — Это только начало.

— Ну-ну. Ты продолжай, продолжай.

— Я хотел бы организовать свой клуб пантомимы, раз уж участие в клубах так необходимо, и нашей старосте нужна будет практика для поднятия её навыка, связанного с целительством.

— Какого именно навыка?

— Простите, лэр Мюнтендор, но на этот вопрос вам может ответить только она. Я чужих секретов выдавать не буду. Просто поверьте мне на слово — оно того стоит.

— Я должен поверить студенту на слово… — попытался поторговаться ректор, насмешливо поблёскивая глазами.

— То есть, против организации клуба вы уже не против? — уел я его в ответ.

— Представления не имею о том, что такое пантомима, — невозмутимо парировал лэр Мюнтендор.

— Вы не один такой, — успокоил я его, — Дай Релти, лишь один из тысячи знает, как показать простыми движениями то, чего не существует.

— Не понял…

И тут я изобразил ему классику пантомимы — «стеклянную стену».

Лэр с любопытством смотрел минуту, а потом подошёл и потыкал пальцем в «стену», которую я, якобы, пытался продавить обеими руками. Убедившись, что я не использую магию, он с улыбкой покачал головой.

— Я скажу студсовету, чтобы тебе помогли с оформлением клуба и подыскали комнатку, но с тебя номер на зимнем празднике, — вернулся он за стол.

— Как скажете, лэр, — радостно кивнул я головой.

Трёхминутный номер у меня когда-то был готов к одному из конкурсов, но очередная сценка «под Чаплина» вышла более яркой, а готовый номер так никуда и не вписался. Можно сказать, что зимой у меня премьера состоится. Первый раз вынесу свою пантомиму на суд зрителей.

— Ладно. Сейчас иди к себе, а завтра к семи вечера приходи ко мне домой. Можешь взять с собой тетрадь для записей. Помнится, я обещал показать тебе пару редких книг по элементалистике. И ещё, один совет: — Ты чересчур выделяешься и привлекаешь к себе излишнее внимание, но ты выходец из Медных Поясов и твоя семья аристократам на один укус, впрочем, как и ты сам. Старайся жить аккуратнее.

— Вот чёрт! И этот туда же, — подумал я и мне тут же вспомнилась костлявая старуха у храма, сказавшая то же самое, но другими словами.

Огорчённо кивнув, я вышел из кабинета, забыв в этот раз подарить свою коронную улыбку секретарше — грымзе.

— Жюстина! Вызови ко мне лэра Мердока, как только он освободится, и собери к шести вечера членов Научного совета. — успел я услышать, перед тем, как покинул приёмную.

Выйдя на улицу, я невольно посмотрел на здание, пытаясь сообразить, какие же из окон второго этажа относятся к кабинету ректора. Соображать долго не пришлось. В одном из окон, из открытой форточки, вовсю валил дым. Ректор снова курил трубку.

Особым любопытством я никогда не страдал, но не стоит путать любопытство и информацию о собственной судьбе — это я сообразил, пока не спеша брёл к общаге. План родился сам собой.

— Ларри, ну что? — с воплем залетел запыхавшийся Федр к нам в комнату.

— Всё нормально. Получил навык Элементалей. Но про это болтать не нужно. Федр, мы же друзья?

— Конечно! Зачем спрашиваешь?

— Тогда хватай любой учебник и мчись к главному корпусу. Четвёртое окна, справа от входа, второй этаж. Кабинет ректора. Увидишь, там форточка открыта. Присядешь у фонтана на лавочку, якобы книжку читаешь, а сам слушай, что там будут говорить.

— Зачем?

— Ректор с лэром Мердоком вот-вот будет разговаривать обо мне. Мне нужно знать, что они собираются делать.

— А потом за грибами? — не долго размышляя, вытащил Федр учебник истории из сумки.

— Грибы я уже нашёл. Но они вот такусенькие ещё, — показал я размер на пальцах.

— Да ладно! — заблестели глаза фанатика — грибника, — И много из там?

— Раза в два больше, чем мы уже собрали. Беги давай! — не выдержал я, зная, как Федра может заклинить на любимой теме.

— Уже лечу! — сорвался с места приятель, звучно хлопнув на прощанье дверью.

Вернулся Федр примерно через полчаса или чуть больше.

Я занимался тем, что протирал замшей новый Знак, усердно делая вид, что чищу его со всем старанием, а не рассматриваю, как можно внимательнее. Ничего похожего на объектив я так и не увидел. Глаз как глаз, полностью закрытый цельным стеклом, чуть ли не монолитным. Металлический корпус неразборный. По краям знака появились две рубиновые звёздочки, видимо, обозначающие двойное благословление.

— Рассказывай, — успел я сказать первым, зная, что если чуть запоздаю, то Федр забудет обо всём, кроме его любимых карусельников.

— Лэр Мердок согласился быть твоим наставником, а ещё они на месяц запретят тебе поединки с применением магии. Всё остальное на каком-то совете собрались решать, — на одном дыхании выпалил приятель, — А там только такие грибы росли, — шёпотом спросил он, показывая размер, — Или некоторые из них побольше были?

Глава 17

— Услышал я не очень много, — начал докладывать мне Федр, вернувшись со второго подслушивания, что случилось в шесть вечера, — Прикинь, я никогда не думал, что наши преподы так умеют орать! Начали, вроде бы, с тебя. Переживали, что Императорская Академия Наук тебя может к себе забрать, но наш ректор их успокоил, сказав, что у него есть одна идея, как этого не допустить. Дальше они про деньги начали спорить. Одни говорили, что на новый исследовательский центр надо двести тысяч золотых запросить, а другие на четырёхстах настаивали. Такой галдёж начался, что кто-то из магов не выдержал и Полог Тишины поставил. Иначе их скандал на весь корпус стало бы слышно.

Тут приятель прервался, и помахав рукой, чтобы я чуть подождал, припал к стоящему на столе кувшину с водой.

— А мне с этой суммы ничего не предполагалось выплатить? — поневоле вырвался у меня вопрос.

Вроде, вполне логичный, как по мне.

— Вроде нет, — чуть подумав, ответил Федр, — Может они позже это обсуждали, когда я уже ничего не слышал, — добавил он виноватым голосом.

Надо же… Даже Федру стало стыдно, когда он понял, что меня возмутило.

Ну, так-то некрасиво. Сидят взрослые дядьки и на полном серьёзе обсуждают, как им всем в шоколаде оказаться за мой счёт. При всём этом обо мне никто из них особо не переживает. Как хотите, но это неправильно. С моей точки зрения.

— Ладно. Забей. С этим я сам разберусь, — успокоил я друга, — Что-то ещё интересное говорили?

— Что значит — забей? — тут же подхватил он незнакомое словечко.

— Просто, не обращай внимания, — перевёл я на местный язык популярное выражение моего мира.

— Вы с Эмганой очень изменились, — чуть протормозив, отозвался Федр, — С другими ребятами это не так заметно. А преподы, если про тебя и сказали что, так только то, что ты в теле серьёзно добавил. Ещё они собираются тебя на магию дотошно обследовать. Как именно, я не успел услышать или не понял. Но все заметили, что ты изменился. Очень окреп физически.

— Погоди. Посмотришь, что к концу учебного года у нас в группе будет. Мы растём, способности и навыки тоже увеличиваются. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Да те же девушки за лето в росте добавили больше, чем парни. А Эмгана как расцвела?

— Эмгана — да. Никто не ожидал. А это что у тебя? — наконец-то обратил внимание Федр на остатки носков и полотенец, валяющиеся в мусорной корзине.

— Один не слишком удачный опыт освоения бытовой магии, — честно признался я, подосадовав, что не спрятал мусор получше.

Бытовое заклинание чистки, то самое, что я получил у Эмганы, сработало.

После первой попытки от носка остались одни дырки и жалкие остатки ниток. Вторая попытка вышла чуть удачней. Крупных дырок было много, но несмотря на это, в останках изделия форма носка всё же угадывалась.

Тут поневоле почешешь затылок — носков у меня не так много, к тому же два полотенца, из самых старых, тоже выглядят не лучшим образом. Дыр там поменьше, или побольше — это смотря как судить. Если реально смотреть на то, что от полотенца осталось, то дыр в нём больше, чем остатков самого полотенца.

Больше вещей на выброс у меня не нашлось. Опыты пришлось свернуть. Надо тренироваться на чём-то очень дешёвом или вообще не нужном.

Пока одно понятно — чем крупнее вещь, тем легче с ней работать. С носков я зря начал. По мелким объектам заклинание очень жёстко работает. Степень концентрации магии на них в разы превышает работу по гораздо большим площадям крупногабаритных объектов очистки.

Попросту говоря — начинать тренироваться лучше всего со скатертей и простыней, а то и вовсе с корабельных парусов, а носки стоит оставить далеко на потом, когда я стану виртуозом магической чистки.

Хотя есть у меня одна идея — луч можно сделать очень узким и Силы подать совсем крохи. Я даже собрал доработанное заклинание, но проверить его уже было не на чем. Хорошенько запомнив красивые формы магем, выполненные в момент озарения, я с огромным сожалением его развеял, так и не опробовав.

— Кстати, тебя председатель студсовета искал. Сказал, чтобы ты к ним зашёл и забрал ключи от клубной комнаты. Говорят, что тебе в старом корпусе помещение выделили.

— Это в том, здоровом, что за теплицами? — уточнил я, поморщившись.

Огромное несуразное здание стоит на самом краю территории. Когда-то этот корпус несколько раз достраивали, добавляя растущей Академии всё новые и новые площади. Впрочем, судя по виду старинного корпуса, достраивали его почти всё время. Теперь там сам чёрт ноги до коленок сотрёт, прежде чем найдёт нужное помещение. Многоэтажный лабиринт из доброй дюжины пристроек разного размера, главного корпуса, многоярусных подвалов, мастерских и ещё хрен знает чего. Лабиринт Минотавра отдыхает.

Старые общежития, где тогда жили студенты, нынче снесены. На их месте теперь тепличный комплекс, где Академия выращивает лекарственные растения не только для обучения работы с ними, но и на продажу.

В нашей Империи Белговорт — южный город. Один из самых тёплых и солнечных. Теплицы обеспечивают Академии солидную прибыль. Мало того, что там выращивают редкие лекарственные растения и травы, так ещё и студенты бесплатно производят самые простые зелья чуть ли не в промышленном масштабе. Тот же йод или зелёнка здесь заменены куда более эффективными травяными настоями, приготовленными с помощью магии. Эти простейшие препараты Академия производит бочонками. Я сам видел, как двуконные гужевые повозки их вывозят от нас практически каждый день.

— Могу тебе помочь, — отозвался Федр, — Заодно узнаю, где ты обитаешь, и посмотрю, что за помещение у тебя появилось. Может, в нём грибы лучше получится сушить.

Кто о чём, а вшивый о бане. Сейчас наш урожай красных карусельников сушится на ниточках, закреплённых на оконной раме кнопками. Федр запаковал грибы в двойной слой марли и если посмотреть на наше окно с улицы, то колышущиеся слои лёгкой ткани похожи на привидение, танцующее у нас по комнате.

— Пошли, а то нам скоро объяснятся придётся по поводу столь оригинальной занавески. Кстати, а когда они досушатся? — кивнул я на окно, с размещённой там грибной икебаной.

— Почти половину урожая уже сегодня сниму. Завтра с утра можно будет первые порции попробовать, — шумно прянул Федр ноздрями, словно его любимые грибы надо будет нюхать, а не пить в виде порошка, размешанного в воде, — Я уже ступку с пестиком прикупил в той лавке, что в корпусе у целителей находится. Две серебрушки отвалил, зато смотри, какая красавица!

Федр с гордостью продемонстрировал мне фарфоровую ступку с пестиком, ёмкостью примерно в половину литра. Я лишь плечами пожал — ступка как ступка, ничего необычного, но заметив, как друг горд приобретением, молча показал ему большой палец.

В старом корпусе Академии я раньше никогда не был. Разыскивать выделенную мне под клуб комнату мы начали с изучения плана помещений, висящего при входе.

— Третий поворот налево, потом четвёртый направо, — наконец-то удалось мне проложить самый простой маршрут, с которого мы не должны были сбиться, — Потом подняться по лестнице на этаж выше и уйти в конец коридора.

С горем пополам, но комната была нами найдена, пусть и не с первой попытки. По крайней мере один из двух потёртых бронзовых ключей, выданный мне в студсовете, к замку идеально подошёл.

— Ого, вот это хоромы! — присвистнув, восхитился Федр, разглядывая лепнину на высоком потолке небольшого зала, — Похоже, тебе бывшую аудиторию выделили. Ты сам попросил для своего клуба такое большое помещение?

— О размерах меня никто не спрашивал, — пожал я плечами, разглядывая полутёмный зал.

Версию приятеля о бывшем предназначении аудитории подтверждает несколько моментов: — та же обычная школьная доска, на которой принято писать мелом, и пара парт, которых отсюда почему-то забыли вынести. Блеклые прямоугольники на стенах, оставшиеся от когда-то вывешенных плакатов, лишь добавляют детали, делая картину полностью завершённой.

— Что за чёрт! — Федр уже дважды пытался зажечь Светлячок на пальце, но огонёк тут же исчезал, как искра на ветру.

Да, в зале уже темно. У нас наступил вечер.

— Похоже, здесь магия не работает, — догадался я, пробуя повторить его попытки, — Теперь понятно, отчего такое здоровенное помещение пустует. То-то в студсовете меня ещё раз переспросили про то, буду ли использовать магию в работе своего клуба.

— Странная комната. Надо будет спросить у преподавателей для каких целей она использовалась, — поёжился мой приятель, чувствуя себя неуютно.

К магии привыкаешь быстро и когда ты не чувствуешь Силу, то невольно ощущается беспокойство, что-то сродни тому состоянию, когда ты теряешь обоняние или слух.

Поначалу и я было встопоршился. Надо же, подсунули мне то, что себе не годно. Но чуть подумав, я расплылся в многообещающей ухмылке. Зал без магии в Академии магов? Ну-ну.

— «Вы думали, что вы меня знаете, но нет, вы меня ещё узнаете. Вы меня знали с хорошей стороны, теперь узнаете с плохой», — по-своему перефразировал я цитату из одной любимой книги, уже признавая зал своим.

— Пока я не представляю себе, как здесь убираться. Тут на несколько дней с ведром и шваброй нужно подружиться, прежде, чем всё отмоешь, — с тоской обвёл я взглядом доставшиеся мне чертоги.

— Там ещё что-то есть, — показал Федр на незамеченную мной дверь, расположенную недалеко от доски.

Открыв вторым ключом небольшую дверь я оказался в кабинете.

Вполне уютном, с диваном, креслом и письменным столом, на котором красовалась бронзовая керосиновая лампа, потускневшая от времени и покрытая изрядным слоем пыли. Неугомонный приятель тут же схватил древний раритет и болтанул его, желая убедиться, что керосин в лампе есть. Чуда не случилось. Зато поднявшееся облако пыли заставило нас бегом выскочить из этой комнаты, чтобы прочихаться уже в зале.

— Надо завтра днём сюда придти. Засветло. Тогда хоть рассмотреть что-то можно будет, а заодно нужно коменданта поискать. Вдруг у него есть кому зал в порядок привести, — прочихавшись, заключил я, вытирая платком слёзы.

— Угу, а ещё керосин надо найти. У нас вряд ли его продают. Придётся в городе покупать, — поддержал меня приятель, и ещё раз так громко чихнул, что по пустому залу загуляло гулкое эхо.

К себе мы возвращались по едва освещённым аллеям. Немного выручал свет, льющийся из теплиц, которые постоянно магически подсвечивают по вечерам. И всё же старая территория Академии в это время суток выглядит не лучшим образом и признаться, оставляет гнетущее впечатление.

Худенькая фигура, закутанная в тёмный плащ, выскочила, как чёрт из табакерки у самых дверей нашего общежития, заставив нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

— Ларри Ронси, я, лэра Южина Лиховская, вызываю тебя на поединок! — срывающимся от волнения голосом заявило промёрзшее создание, судя по виду, просидевшее в засаде не меньше часа.

— Замечательно, студентка Лиховская. Я принимаю ваш вызов, — в очередной раз потроллил я эту зазнайку, — Не забудьте завтра сделать заявку на арену. Время поединка скажете мне на занятиях. Если у вас всё, то дайте нам пройти, а то мне уж больно пописать приспичило. Вот-вот лопну.

— Скотина… — со вкусом выговорила лэра, делая шаг в сторону.

— Ларри Ронси, — представился я в свою очередь, перед тем, как закрыть за собой дверь.

В ответ в дверь что-то прилетело со стороны улицы, не удивлюсь, если это была туфелька.

— Зря ты так, — покачал головой Федр, когда мы зашли в комнату, — Южина сильный маг. Причём тренироваться она начала намного раньше нас. Контроль над магией у неё великолепный. Это она ещё на первом курсе не раз демонстрировала. Не исключено, что и уровень заклинаний она успела изучить не тот, что мы знаем. Всё-таки у Серебряных Поясов возможностей побольше, чем у любого из нас и за лето её мог личный тренер так натаскать в применении магии, как нас за год не научат. Зря улыбаешься. Тренировка с накопителями, эликсирами и хорошим наставником — это бомба! За одно занятие получишь практики больше, чем за неделю тренировок в Академии.

— Хочешь сказать, что она может оказаться сильнее своего брата?

— Нет, конечно, — тут же ответил приятель и, поняв, что он запутался, лишь рукой махнул, — Моё дело предупредить. Кроме того, её характер ты сам знаешь. Южина берегов не видит и считает, что весь мир живёт только ради неё. Ставки делать будем? — не очень логично закончил он свои заботливые проповеди.

— Пожалуй, нет. На ней много выиграть не получится, к тому же, я постараюсь как-то к ничьей поединок свести. Одно дело — подёргать нашу выскочку за косички, памятуя, как она меня целый год доставала, и совсем другое — избить её, как брата. Наша дурочка такого не заслуживает.

— Интересно, как это у тебя получится, — хмыкнул Федр, скорчив недоверчивую гримасу, — Даже если ты её схватишь, она начнёт кусаться и царапаться, как дикая кошка. Кстати, а тебе ведь запретили поединки с применением магии!

— Да ты что! — всплеснул я руками, — А чтож мне про это никто ничего до сих пор не сказал?

— Не успели. Видимо завтра объявят. — тут же сообразил Федр, что подслушанное им в кабинете ректора нам раскрывать никак нельзя.

— Это завтра будет, а сегодня я свободен от каких-либо ограничений. Да и вообще, я сейчас заново хочу свой контракт с Академией перечитать. Появились, знаешь ли, некоторые детали, про которые там ничего вообще не написано. Взять, к примеру, этот же запрет на поединки. Я не помню таких ограничений ни в контракте, ни в Уставе. Есть оговорка в Правилах, касающаяся слабого физического состояния и больных, находящихся на лечении, но я пока что жив и здоров.

— Не понял, — замотал головой мой друг, для которого слово любого преподавателя до сегодняшнего дня было непреложным законом, — Что ты собираешься делать?

— Объяснить им, что не стоит всё разглядывать в розовых очках. Контракт, как и любой другой договор — инструмент обоюдоострый. И любое отклонение от него вполне может послужить поводом для разрыва моего контракта по вине Академии. Любой стряпчий это на раз — два обтяпает.

— Зачем тебе это надо? — даже не попытался Федр скрыть свой испуг.

— Ты знаешь другой способ заставить наш Научный совет поделиться со мной печеньками?

— Какими печеньками?

— Вкусными! — потёр я руки, мысленно подготавливая аргументы.

Интермедия 11

Аби и Руди. Руди уже в зале ожидания космопорта.

— Поверить не могу, что я лечу менять свою судьбу, — захлёбываясь слюной и сладким синтетическим напитком, вещал Руди в камеру, — Я даже приехал на час раньше, чтобы избежать любых случайностей.

— Я тебе пару приятных сюрпризов к прилёту подготовил, — улыбнулся в ответ Аби, глядя на нетерпеливо ёрзающего приятеля, оказавшегося гениальным режиссёром коротких роликов.

Впрочем, свою роль Аби тоже не собирался умалять.

Идея с королём арены — его. Её реализация — тоже его заслуга. Теперь уже плевать, что наёмниками был снят слепок сознания немного не с того типа, на который Аби рассчитывал, но это оказалось к лучшему. Перекачанные бойцы и сверхгрудастые тёлки у любой студии есть, а вот такого, чтобы поржать от души, глядя на его похождения, нет ни у кого. Недаром отец уже который день на сына с одобрением посматривает, и довольно крякает, изучая текущую статистику просмотров и дневную выручку студии.

— Умру от любопытства, раньше, чем долечу, — пообещал Руди.

Причём, на полном серьёзе.

— Если я сейчас скажу, то ты умрёшь, не долетев. Яйца лопнут.

— Я в туалете подрочу, — возразил приятель, и вовсе не похоже, что в шутку.

— Ну смотри сам. Я предупредил. Короче, я тебе дом снял, недалеко от себя, где тебя ждут две служанки. Из моих, проверенных. Так что ты там, в туалете, здорово-то не загоняйся. Им что-нибудь оставь.

— Уу-у-у… Аа-у-у-у… — пропало с экрана лицо Руди, упавшего в экстазе на пол.

Глава 18

Это утро начиналось, как обычно. Впрочем, всё изменилось уже к концу первой пары. Я поймал себя на том, что внимательно рассматриваю сидящих в аудитории девушек и мой интерес очень далёк от построения платонических отношений. Прямо скажу — рассматриваю я их с вожделением, достойным сексуального маньяка. В качестве побочного явления присутствует железобетонный стояк.

— Чёртовы красноголовики, — выругал я про себя местный вид грибов, сообразив, что является первопричиной моего необычного состояния.

Я повернулся к Федру, чтобы неприлично выразить ему своё мнение по поводу чудодейственного средства, но увидев его лицо, сдержался. Приятеля проняло куда как больше, чем меня. Он сидит, отрешённый от всего мира, уставившись на голое колено соседки, и чуть слюну не пускает.

Промучились мы до обеда. Повезло, что сегодня были лекции и нам никто вопросов не задавал.

После обеда немного отпустило.

— Федр, ты точно дозировку выдержал? — поинтересовался я, когда мы, сытые и уже слегка расслабленные, вышли на улицу.

— Сам не пойму, отчего меня так придавило, — пробормотал приятель, мотая башкой, — Думал, глаза на лоб вылезут. А так-то, да. Любой травник тебе то же самое скажет, если его про карусельник спросить.

— Травник, значит, — сжав кулаки, я взял себя в руки и мысленно сосчитал до десяти, — А не ты ли мне говорил, что они сильно разбавляют порошок? Могу ещё одну мысль подкинуть. То, что на территории Академии повышенный магический фон — это общеизвестный факт. Теперь попробуй эти сведения совместить и сообрази, правильную ли ты дозировку выбрал для грибов с эффектом магического воздействия?

— Слушай, давай порции завтра на три части разделим…

— На пять! — чуть было не заорал было я, лишь в последний момент спохватившись и перейдя на громкий шёпот, — И учти, я хоть и воинствующий натурал, но провоцировать меня не стоит. Как бы оно чего не случилось.

— Да, на пять лучше будет, — осторожно отодвинулся приятель подальше, — Может порцию вообще на шесть поделить? Добавить же мы всегда успеем.

— Хоть на десять дели, — отмахнулся я от него, — Если бы твои грибы на магию благотворно не влияли, то я в жизни эту гадость не стал бы пить.

— Пошли, что-то покажу, — потянул приятель меня за рукав.

— Что-то показать и я тебе могу, — огрызнулся я, только что поудобнее устроившись на лавке после сытного обеда, и отходя от утренних потрясений.

Ну, а показать мне действительно кое-что можно. Отпустило лишь слегка, и в моём организме никуда не делись некоторые, практически несгибаемые органы.

— Ты не понимаешь. Я чувствую, как из меня магия прёт, — продолжил меня трясти этот фармацевт — неудачник.

— Кому-то сильно не повезёт, если он меня напрасно поднял, — вздохнул я, вставая с уютной лавки.

К счастью, далеко идти не пришлось. Вскоре на аллее нашлась пустая беседка, наглухо заросшая местной разновидностью винограда, и Федр, затащив меня в неё, изобразил Светлячок.

— Видишь! — чуть не затанцевал он на месте, показывая мне пальцем на результат.

— Что я должен увидеть? — осторожно спросил я, всерьёз опасаясь, что мы изучили ещё не все побочные явления от приёма грибов.

— Светляк стал больше и ярче! — с восторгом заявил приятель.

— Точно?

— Конечно! Раньше он был вот на столько меньше, — отмерил Федр пальцами сантиметр — полтора, — И желтоватый такой, а теперь белый-белый.

— Может ты Силы побольше влил? — почесал я затылок.

— Как это — побольше? Это же стандартное заклинание. Оно какое есть — такое и есть, — возмутился приятель.

Оп-па! Полундра!

Похоже, я только что чуть было не наступил на мину.

Я, как полный нуб в магии, до сих пор считал, что у меня две степени свободы. Одна, условно назовём её — грубая настройка — заложена в магемах заклинания. Зато вторая, более тонкая, вполне поддаётся регулировке. Попросту говоря, я могу немного варьировать мощность заклинания, пусть и не в разы, но процентов на двадцать — тридцать вполне получается, вливая разное количество Силы.

До сих пор я как-то не обращал внимания на эту, вроде бы незначительную деталь, считая, что все маги так могут делать, а теперь у меня сомнения. Надо срочно разбираться, иначе я стану белой вороной ещё раз. Меня и так скоро начнут изучать по поводу элементалей — близнецов, что, честно говоря, не особенно-то и радует, а теперь грядёт новая напасть.

— Освещение тут не очень, — усилием воли прервал я свои размышления, посмотрев на замершего приятеля, — Надо будет вечером на твой Светлячок поглядеть. Пока я особых отличий не уловил.

— Вот с арены будем возвращаться и посмотрим, — невольно напомнил мне Федр, что у меня сегодня, в семь вечера, поединок с Южиной, — Ты опять лэра Дигра в секунданты позовёшь?

— К Мэрдоку придётся идти. Я же сам его в наставники выбрал, — вздохнул я, вспомнив нелёгкий характер боевитого деда.

Хотя, какой он дед. Практически, ровесник Балича. А если разобраться — то шикарный объект для тренировок, крайне необходимых одной юной леди. Маг под проклятьем — он, как огромная бочка для искусства целителей. Сколько в неё ни лей — лишнее вряд ли выплеснется. Всё клиенту на пользу пойдёт.

— Тогда успевай. Вон он, к себе домой пошёл, — ткнул пальцем Федр в нужную сторону.

Обернувшись, я действительно увидел лэра Мэрдока, неспешно шествующего в направлении преподавательского городка.

Выскочив из беседки, я со всех ног кинулся его догонять.

Из хорошего: — секундантом стать лэр согласился, предварительно уточнив причины и инициатора поединка, а заодно и нервы решил мне не мотать, пытаясь рассказать, что мне магические поединки запрещены. Если что, то мне про это ещё никто вслух не говорил, так что я, как бы, и ничего не знаю про такой запрет.

Когда я возвращался назад, меня остановила довольно симпатичная девчонка.

— Вы же Ларри Ронси? — спросила она.

— Он самый, — браво отозвался не я, а всё ещё гуляющие грибы в моём организме, залитые туда явно не по норме.

Если что, то мне сейчас все симпатичные девушки одинаково сильно нравятся.

— Вы вчера открыли свой клуб.

— Да, было такое дело.

— Я могу в него вступить?

— Полагаю, что да. Но, надеюсь, вы можете мне показать какую-нибудь достойную пантомиму?

— Я тебе всё, что захочешь покажу, — заговорщицки прошептала девчуля на одном дыхании, подходя ко мне как можно ближе, — Только возьми меня к себе.

— Э-э-э, а мы знакомы? — слегка растерялся я от подобных откровений.

— Элина Смайль, двадцать пятая группа, — представилась девушка.

— Ты одна Элина у себя в группе? — на всякий случай уточнил я, чтобы не попасть впросак.

— Что, про меня уже болтают? — повесила она голову, — Да, мне нужна защита, и я на всё согласна, лишь бы не попасть к Дрессировщикам.

— Так. Стоп. У меня через три часа поединок, к которому я ещё не готов. Давай завтра на большой перемене встретимся.

— Как скажешь, Ларри, — уныло шмыгнула носом претендентка на поступление в клуб пантомимы, явно подготавливая себя к капитальному рёву.

— Я тебе ещё не сказал нет, — ободрил я её напоследок.

— А эта к тебе чего подкатывала? — спросил меня Федр, когда я вернулся в беседку, — Если что, то Борхуз именно её тогда на поляне пользовал по-всякому.

— Федр, узнай пожалуйста, для чего домашней девочке, попавшей в Академию, нужна защита. Ещё мне было бы интересно узнать, кто такие Дрессировщики.

— Слушай, я конечно понимаю, что ты весь первый курс кроме учебников ничем не интересовался, но нельзя же быть таким отрубленным! — возмутился приятель, — Ты чем думал, когда свой клуб решил организовать?

— Хм, а что с ним не так?

— Это клуб! — глянул на меня Федр, как на идиота, но сообразив по моему виду, что мне его объяснение не принесло ни толики понимания, добавил, — Вообще-то Академия приветствует боевой настрой студентов. Как-никак, но нас всех готовят к противостоянию с Тварями. Клубы — это по сути своей, боевые звенья. Неважно, кто и чем там занимается. Можно даже пирожки печь, но в нужный момент клуб обязан выступить на защиту своих членов или постараться нагнуть ближайших конкурентов. Это традиция. Всегда так было.

— Хм, всё это здорово, но давай вернёмся к моим вопросам.

— Да что там непонятного? — взвился приятель, словно его оса в задницу ужалила, — Девчонку приметили Дрессировщики, начали обработку, и она, со страху, кинулась за защитой к Борхузу, который её поимел и нахрен послал. Вполне возможно, что из-за нас. Вряд ли чемпиону хотелось видеть рядом с собой свидетельницу того, как его на битые бутылки голой задницей посадили.

— Хочешь, я подробно тебе расскажу, что я понял из твоего объяснения?

— Обойдусь, — надулся Федр, — Тебе, как первокурснику нужно всё разжёвывать?

— Да, и как можно подробнее, — не повёлся я на его подначку, — Сам же сказал, что я весь первый год, как проклятый учился. Теперь пришла пора в общественную жизнь Академии вникать.

Судя по взгляду, которым одарил меня Федр в ответ на мою сентенцию, поверил он мне процентов на пятьдесят, и то, в лучшем случае.

— Тогда сразу говорю, что добрая половина того, что я расскажу тебе про Дрессировщиков — это просто слухи, — добросовестно предупредил меня приятель, — Они считаются одним из самых старых и довольно сильных клубов у нас в Академии. По крайней мере бойцы у них все, как на подбор. Хотя, почему — как? Они их сами выбирают из наиболее перспективного молодняка и обычный состав у этого клуба примерно всегда одинаков: один — два студента пятого курса, два — три с четвёртого, трое с третьего и несколько второкурсников в дружественных клубах. Кроме парней они иногда берут к себе пару — тройку девчонок, но те долго у них в официальном составе не задерживаются. Для выбывших девушек и второкурсников у Дрессировщиков есть пара второстепенных клубов. Говорят, что кроме отличных бойцовских качеств все парни в этом клубе немного повёрнуты на жёстком сексе. Чересчур жёстком. И если они решили до какой-то девчонки докопаться, то ей реально потребуется серьёзная защита, чтобы соскочить с этой сковороды. Иначе её попросту забьют на поединках. Говорят, два года назад одна из студенток пыталась покончить с собой, после поединка с бойцом из Дрессировщиков. Он ей так ливер отбил, что она прямо на арене обкакалась. Потом ещё были похожие случаи. Так что слава об этом клубе ходит самая жуткая и для девчонок они — реальный ужастик, страшней не придумаешь.

— Кто там у них какой магией владеет, можешь узнать?

— Тебе же завтра запретят магические поединки.

— Это вовсе не факт. Белговорт — государственная военная Академия, а не частная лавочка. Пусть сначала поищут тот пункт в Уставе Академии, который позволит им меня ограничить в поединках.

— Подожди, но это же в твоих интересах! Ты не сможешь один выстоять против клуба! Там почти десяток сильных и опытных бойцов!

— О! Видишь, ты мне поверил. Правда же, поверил? — проверил я одну из своих заготовок.

— В чём? Погоди, то есть ты не собираешься отказываться от ограничения? — чересчур быстро сообразил Федр, что меня неприятно удивило.

Так то было у меня желание удивить эпатажем руководство Академии, и под такое дело что-то полезное для себя выбить, но по реакции друга стало понятно, что на таких финтах местные деятели меня моментально выкупят. Значит этот вариант я отбрасываю. Несогласие в разговоре с тем же наставником можно будет обозначить, но не более того. На самом деле, играть мне теперь придётся тоньше. Буквально, танцевать на лезвии бритвы.

* * *

На поединок Южина вырядилась, как на отдельное представление. Количество бантиков и рюшечек на её костюме зашкаливало, но меня просто убил большой белый бант из атласной ленты, который она соорудила на поясе своих брючек, похожих на бриджи. Зато причёской девушка меня не впечатлила. За небольшими отклонениями это копия той моды, что недавно ввела Эмгана.

Уже знакомая процедура перед поединком не заняла много времени, и вот мы разошлись на положенное расстояние.

Зная нашу блондинку, как существо недалёкое, я не жду от неё никаких изысков. Скорее всего она попробует повторить тактику брата. По крайней мере на первом этапе постарается сделать то, на что хватит её сил и умений. Дальше возможны варианты. Если над тактикой нашего боя с Юджином поработал клановый мастер, то меня могут ожидать сюрпризы после того, как я начну движение к ней навстречу.

Сигнал!

Я моментально кастую на себя Каменную Кожу и держу наготове Зеркало. Южина, в отличии от брата, что-то слишком долго возится с атакующим заклинанием.

Ага, вот оно, и вот, ни хрена себе!!

Этот баскетбольный мяч в меня летит слишком быстро и смотрится он крайне опасно!

Ошалев от неожиданности, я забываю о том, что можно отпрыгнуть в сторону и не придумываю ничего умнее, чем принять большой огненный шар на Зеркало.

— Ух-х, ё-ё-ё!! — заорал я, когда меня не по-детски шарахнуло.

Вся защита с меня слетела в один миг. Мне опалило волосы и ресницы, а перед глазами звёздочки и солнечные зайчики, через которые еле-еле просматривается силуэт соперницы, с белым крестиком вместо банта.

По этому крестику я и лупанул в ответ.

Южина сначала приняла на замерцавший щит часть своего отражённого заклинания, а потом пропустила моё.

Чистящее!!

Нормально она мне врезала. Так, что я заклинания перепутал и вместо Толчка отправил ей свою версию заклинания Эмганы, переработанную мной для точечной чистки небольших вещей, но так и не опробованную.

Зрение пока не восстановилось, но я, как сайгак, прыжками влево — вправо пошёл на сближение. Напутствие Балича перед прошлым поединком я хорошо запомнил и понимаю, что моё кредо — ближний бой.

К моему величайшему изумлению домчался я без помех и сюрпризов. Причину понял, находясь уже в трёх шагах от Южины. Она двумя руками держала сползавшие с неё бриджи, а на месте банта из атласной ленты виднелась серьёзная прореха, открывающая вид на оголённый пупок.

— Сдавайся! — потребовал я, переходя на шаг и показательно сжимая кулак, — Иначе бить буду сильно и больно.

— Я сдаюсь! — тут же пропищала Лиховская в сторону судьи, поняв, что ещё один шаг, и я ей врежу, не хуже, чем её брату.

— Ну, ты и дура, — высказал я одногруппнице своё мнение, дождавшись отмашки об окончании поединка, — Поговорить не судьба было?

— Скотина! Ты опять всё испортил! Почему ты не умер? Убила бы тебя, папа заплатил бы штраф за убийство простака, и я наконец-то бы уехала из этой вашей жуткой клоаки! — зашипела в ответ Южина.

— Можете не сомневаться, лэра Лиховская, с этой минуты вы уже не студентка Академии, — услышали мы голос лэра Мэрдока, который оказывается торопливо ковылял к нам от центральной трибуны, — На поединках запрещены даже заклинания второго уровня, а вы применили третий уровень. Однозначное исключение! И никакие родственные связи вам в этом вопросе не помогут!

— Пф-ф, да подавитесь вы своей Академией! Тоже мне — шишки на ровном месте нашлись! — постаралась с апломбом выразить Южина своё отношение, но этому немного мешали бриджи, которые ей приходилось держать двумя руками.

— Я бы посоветовал вам придержать язык, лэра, — сухим скрипучим голосом ответил лэр Мэрдок, — Очень скоро от вызова на поединок вас уже не спасёт запрет на дуэли между студентами и преподавателями. По одной простой причине — буквально через полчаса вы перестанете быть нашей воспитанницей. Надеюсь, ваши родственники встанут на вашу защиту и мне не придётся убивать вчерашнюю студентку. К тому же, Юджин за вас вряд ли вступится. У него теперь свои проблемы. Признаюсь, чем-то он мне нравился, к тому же, ваш брат был на порядок способнее, чем вы.

Сказать, что Южина сбледнула с лица — это ничего не сказать. Просто побелела. До нашей блонды наконец-то дошло, что она только что сама всё сделала для того, чтобы семимильными шагами ворваться во взрослую жизнь.

— Прошу меня простить, лэр Мэрдок, я была несдержанна, — отыграла она свой шаг назад, продемонстрировав, что не все деньги Лиховских, потраченные на обучение блондинки, были потрачены впустую.

Сумели же клановые наставники вбить в мозги Южины хоть какие-то правила приличия и основы выживания в местном обществе.

— Релти простит, — с постной миной кивнул лэр, словно никакого разговора до этого и не было, — А пока пройдёмте, лэра Лиховская, со мной в ректорат. Нам надо оформить ваше отчисление. Переночевать сегодня вы ещё сможете в своей комнате, но завтра, до девяти утра вам необходимо покинуть территорию Академии.

— Федр, мне нужно знать, что это за спектакль! — заявил я приятелю, провожая взглядом лэра Мэрдока и Южину.

— Опять подслушивать? — попробовал скривиться мой сосед по комнате, пытаясь показать мне, что я злоупотребляю его навыком.

— Завтра грибы пойдём проверять. Вдруг они уже созрели, — резко отмёл я малейшие возражения с его стороны, беззастенчиво надавив на его слабое место.

— Так бы сразу и сказал, — резко воспрянул мой друг, провожая указанные цели взглядом опытного охотника.

Глава 19

Моя беседа с ректором в домашней обстановке началась с выговора.

— Я же просил тебя быть менее приметным! — сердито начал он, стоило мне вечером явиться к нему в дом, — И что ты сделал? Согласился на поединок с Лиховской! Да ещё и выиграл его со скандалом! Теперь вся Академия спорит, какого цвета на ней были трусики: белые или светло-розовые.

— Белые с кружевами, — уточнил я и продолжил, — Лэр Мюнтендор, а какие у меня были варианты?

— Мог бы попробовать извиниться, — чуть сбавил тон ректор, скорчив такую физиономию, словно он только что откусил недозрелый лимон.

— Девушка, искренне желающая меня убить, безусловно прониклась бы моими извинениями, — согласно закивал я головой, — Как же я сам не догадался!

— Прекрати балаган! Мог бы что-нибудь придумать.

— К сожаление моё знание этикета — величина ничтожно малая и разговорами с представителями аристократии я не обучен, — покаянно склонил я голову, — Может быть вы мне посоветуете, как следует поступать в таких случаях?

— Я? Кхм-м… — ректор трижды огладил свою ухоженную бороду, размышляя, но так ничего не придумав, лишь махнул рукой, — Теперь уже поздно рассуждать. Постарайся в ближайшее время обойтись без приключений и не выходи один в город. Лучше всего, если вас будет группа человек в пять — шесть. Впрочем, я рад, что Лиховские, которых мне навязали, покинули стены Академии, но будь осторожней. По-хорошему, надо бы запретить тебе выход с территории, как мы запретили поединки с применением магии.

— Простите, лэр… — изобразил я недоуменное выражение лица, — Но, пожалуйста уточните: кто и что мне запретил, и на каком основании?

— Э-э-э, то есть тебе лэр Мердок ничего не говорил?

— Нет, лэр Мюнтендор.

— Впрочем, неважно. Месяц никаких поединков! Имеются ввиду поединки с применением магии.

— Лэр Мюнтендор, а можно узнать кому я обязан запретом и по какой причине?

— Тебя что-то не устраивает?

— Поединки — это рейтинг, лэр. Меня хотят на месяц лишить возможности роста. Кому я должен выразить своё несогласие и посоветовать изучить устав Академии?

— Ах, рейтинг… Ну, этот вопрос мы просто решим. Если через месяц твой Элементаль сможет по команде атаковать соперника на другом краю арены, то ты получишь десять призовых очков. Устраивает?

— Так точно, лэр! Я согласен! По десять очков в рейтинг за атаку каждого моего Элементаля. Вопросов больше не имею, — браво отчеканил я, простодушно глядя на скривившееся, в очередной раз, лицо лэра, сопровождаемое скрипом зубов, — Разрешите приступить к чтению?

— Книга на столе, в каминном зале, — ткнул пальцем лэр Мютендор в сторону большой двустворчатой двери.

Стараясь сохранять глуповатое выражение лица я чуть ли не строевым шагом отбыл в указанном направлении.

Ха, двадцать очков рейтинга за месяц — это много! Чертовски много. А я, если что, поклянусь Релти, что ректор мне пообещал именно столько. Кто виноват, что старый чудак не учёл, что у меня не один, а два Элементаля? Всяко не я.

Хм… Это книга?!

Я-то по пути в зал размечтался, что сейчас усядусь в удобное кресло, продавленное задницей ректора в нужных местах, и закинув ногу на ногу, начну познавать откровения древних.

Как бы не так! То, что лежало на столе ни на коленях, ни руками не удержишь. Нет, попробовать можно, но вряд ли ректор мне простит, если это букинистическое сокровище не выдержит подобного обращения. Короче, на столе лежит этакий томик, толщиной в половину локтя и форматом примерно полметра на полметра. Страницы, судя по их виду, изготовлены из кожи, не самой лучшей выделки, а текст на них выжжен. Всё это непотребство собрано в переплёт пятью бронзовыми кольцами, в палец толщиной, и снабжено двумя замками. Стоило мне их отщёлкнуть, и книга тут же ощутимо прибавила в толщине.

Если что, то читать текст лучше всего, раскрыв книгу на самом столе и сгорбившись над ней.

Минут пятнадцать я привыкал к причудливой вязи старинных букв, просто познавая местную азбуку заново. Потом пришла пора слов. Они тоже были прилично исковерканы и чтобы понять суть предложения, приходилось буквально продираться, порой больше ориентируясь на смысл, чем на звучание слова. К концу второй страницы я понял, что меня напрягает. Книга выглядит, как новодел. Она больше похожа на подделку под старину, чем на реальный антиквариат.

Возможно, в этом мире мошенники до таких изысков, как подделка старинных полотен, рукописей и монет ещё не доросли, но сам факт появления такой подделки якобы магического учебника очень неоднозначен.

Если верить местной Библии, то магия в этом мире появилась благодаря богине Релти. Но изучаемая мной книга, одним своим видом и существованием, заставляет усомниться в подобных утверждениях священников. Судя по её виду, буквам и словам, ей должно быть лет двести — триста. Другими словами — она старше, чем дата прихода богини, а значит, старше официального появления магии.

Русскому человеку не привыкать к фальсификатам. Что у нас только не продают на рынках! Поневоле научишься определять синтетику и натуральные материалы. Небольшой обрывок кожи я выколупал карандашом из прорубленных дыр в страницах, куда были вставлены кольца. Посмеиваясь над своей паранойей, я поднёс его к тлеющим углям в камине, и обрывок полыхнул, опалив мне пальцы!

Синтетика!!

Кожа бы просто обуглилась.

Если бы я не дул на обожжённые пальцы, то сейчас вовсю бы чесал затылок!

Итак, кто-то, владеющий более высокими технологиями, попытался довольно давно изготовить фальшивку, выдавая её творчество древних. В связи с этим вопрос: — А нафига?

Более-менее правдоподобная теория, рождённая методом дедукции, у меня появилась минут через десять.

Некоему высшему существу нужно было донести какие-то знания до определённой личности, но так, чтобы получатель об их происхождении лишний раз не заикался.

Я не удивлюсь, если наш ректор где-то хапнул эту книгу, но толком не разобравшись с непонятным текстом, попросту пометил её, как относящуюся к Элементалям. Ему бы задуматься, как это и было донесено тому получателю, ради которого эту книгу написали — а что же нам инквизиция скажет по поводу столь занимательной литературы? Не подвергает ли книга сомнению божественное происхождение магии?

Но, нет. Судя по слипшимся страницам, начавшимся примерно с одной трети книги, дальше её давно никто не открывал.

Всё понятно. Наш ректор — букинист-любитель. Купленную книжку чуть пролистал, понял, о чём она, и отложил, до лучших времён. Впрочем, как человеку, занятому жизнью огромного учебного заведения, ему многое можно простить.

Всего в книге оказалось шестьдесят две страницы. Первые пятьдесят семь страниц — откровенный шлак, посвящённый жизнеописанию и подвигам владельцев Элементалей. Даже если делить написанное там на два, как стоит делать, когда читаешь что-либо чересчур восторженное, то и в этом случае их деяния впечатляют. Элементаль повышал уровень магии их владельцам чуть ли не до заоблачных высот, а сам мог быть, как оружием атаки, так и щитом.

За голову я схватился, когда бегло листая страницы, на которые больше времени уходило на их отделение друг от друга, чем на чтение по диагонали, я увидел совершенно иную подачу материала.

Последние пять страниц — это довольно сухая, но крайне информативная инструкция по использованию, выращиванию Элементалей и взаимодействию с ними:

Язык жестов, словарные команды и ментальная связь!

Возможности Элементаля и способы их развития.

Развитие обратной связи и установление энергетического баланса между питомцем и хозяином.

Высшие формы развития Элементалей.

Ой-ё-ё. Тут каждое слово надо золотыми буквами записывать! Да, есть непонятные термины и незнакомые слова, но с этим я позже буду разбираться.

Если хотя бы половина из написанного правда, то хозяин Элементаля — это кто-то вроде погонщика боевого слона, вышедшего против воинов с луками и копьями. Отличие только в том, что Элементаль никогда не умирает навсегда. Да, если он погибнет, то придётся довольно долго ждать возможности его повторного вызова. В зависимости от прокачки, как я для себя определил местный термин, срок может разниться от десяти минут до двух суток.

Если верить написанному — то Элементаль — это полуразумное магическое существо. На первых пятидесяти семи страницах книги несколько раз утверждалось, что Элементали гораздо умнее собак, лошадей и дельфинов, но подавалась это информация очень сжато и непонятно. Этакие гротескные мифические истории были написаны косным языком, позволяющим многие слова трактовать, как угодно. Однако и про обратную связь не раз говорилось. Элементаль, как симбионт, способен на пике своего развития чуть ли не вдвое — втрое увеличивать способности своего хозяина во владении соответствующей стихией. Откуда были взяты такие цифры, нигде не указывалось. Не исключаю, что это рекламная завлекалочка изучаемого мной учебника.

Как бы то ни было, но последние пять страниц я законспектировал от первой до последней буковки. Их мне ещё не раз придётся перечитывать, когда у меня появятся первые результаты взаимодействия с даром богини. Впрочем, насчёт богини у меня теперь громадные сомнения, понемногу перерастающие в уверенность, что с ней всё далеко не так просто, как это преподносят священники. Может где-то и есть некая Высшая Сущность, устанавливающая свои правила игры на этой планете, но обычным функционалом она сама не занимается, доверив взаимодействие с простыми людьми какому-то автоматическому устройству, вроде продвинутого компьютера. Иначе мне нечем объяснить тот мысленный диалог в храме, кроме предположения, что я потихоньку схожу с ума.

К себе я вернулся затемно. Голова гудела от попыток разобраться с незнакомой терминологией. Перечитывать заново свой конспект я не стал, решив, что утро вечера мудренее.

* * *

Утро не предвещало ничего необычного и было бы похоже не предыдущие дни, если бы не приказ на доске объявлений. Ага, тот самый, про запрет поединков с применением магии для одного, отдельно взятого студента — то есть, для меня.

— Говорят, Ронси теперь у ректора в любимчиках и он чуть ли не на коленях выпросил себе такое разрешение, — услышал я разглагольствования толстого рыжего увальня, пока пробирался к доске, чтобы прочитать объявление дословно.

Остановившись, я взглядом выделил парня, который это сказал, и сделал пару шагов в его направлении.

— Эй, жирдяй, тебе зубы не жмут? — приветливым тоном задал я довольно простой вопрос, так радостно улыбаясь, словно увидел лучшего друга после долгих каникул, — Я и без магии могу с тобой встретиться. Как ты смотришь насчёт урока кулачного боя на большой перемене? Можем даже до арены не ходить. Прямо на заднем дворе и смахнёмся, — вспомнил я годы своей юности, когда мы могли помахать кулаками по поводу и без повода и звали друг друга именно «смахнуться».

— Спасибо, но я покушать люблю и зубы мне крайне необходимы. А так, да. Был не прав. Извиняюсь, — поспешно замахал руками толстячок.

— Дарик, а что ты так быстро с разговора съехал? — поддел его один из стоявших рядом с ним парней.

— А сам-то что? — огрызнулся рыжий.

— У меня мама певица, а папа художник. Мне воспитание не позволяет получать ботинком в лицо, — хохотнул прилизанный красавчик, сумев это сделать легко и не обидно, — Это ты за зубы переживаешь, а я за летающие ботинки волнуюсь.

— Боишься, попортят твою неземную красоту? — не остался рыжий в долгу.

— У меня два свидания сегодня. И оба важные. Можно сказать, решающие, — фыркнул красавчик, вызвав одобрительные возгласы компании.

Поняв, что конфликт исчерпан, я не стал его развивать. Нахал ответочку получил, и это многие видели. Так что, ушёл я, всё так же приветливо скалясь во все стороны. По дороге успел заметить, что не все готовы разделить моё хорошее настроение. Парочка студентов третьего курса проводила меня довольно хмурыми взглядами. Причины я не понял, пока не услышал тихие шаги за своей спиной.

— Элина, ты чего за мной крадёшься? — резко остановился я, едва свернув за угол.

— Э-э-э… Я на занятия иду, — чуть слышно прошелестело недоразумение из двадцать пятой группы, ткнувшись мне носом в спину.

— Угу, и при этом чуть ли не прижимаясь ко мне.

— Там эти пришли. Я испугалась. Извини.

— Слушай, может это твои детские страхи? Я просто не верю, что у Академии нет решения вопроса с дедовщиной.

— Я тебя не совсем поняла, но ты наверное про старшие курсы говоришь. Они ко мне прицепились, когда я отказалась сходить на свидание с одним из них. Я на первом курсе глупая была. Хотелось красивее всех казаться. Каждое утро по полтора часа на причёску и одежду тратила. Докрасовалась! Когда у них по-хорошему не получилось, они мне угрожать начали и всякие гадости творить. Однажды зажали меня в коридоре и трусики порвали с двух сторон. Они их забрали. Сказали, что повесят на стене у себя в клубе и напишут там мою фамилию. А теперь мы на втором курсе. Нас можно на поединки вызывать. Если бы я сейчас за тебя не спряталась, то они меня бы точно поймали.

Я лишь хмыкнул в ответ. Сдаётся мне, кто-то девчонке по ушам капитально проехал и чересчур сгустил краски. Не знаю, что уж там у неё с трусами вышло, но отчего-то в нашей группе особых гонений от старшекурсников никто не замечал, кроме меня, когда Ларри был ещё изначальным Ларри. Похоже, что именно эта заноза мне сейчас не даёт права просто отправить эту девчонку жить своей жизнью, попросив держаться от меня подальше. Это было бы слишком просто, а если посмотреть правде в глаза, то где-то и трусливо.

Нет, ну что мы, русские, за люди такие! Весь мир уже понял, что приспособленцами жить проще и рациональнее. Взять тех же немцев или американцев. У них ещё при рождении чуть ли не вся биография на десятки лет вперёд расписана. Ребёнок ещё в пелёнках лежит, а родители уже знают, в какую школу он пойдёт, в какой институт будет поступать, чтобы после него пойти работать не абы куда, а в конкретную фирму или корпорацию. Главное для него — всё делать вовремя и по правилам, не совершать правонарушений и не просрочить выплаты по страховке и кредитам. То есть — максимально соответствовать всем остальным, умело приспособившимся к благополучной и сытной жизни своего класса.

Вот и мне бы сейчас отправить эту проблему, в виде Элины, в направлении зюйд-зюйд-вест, и сделать вид, что меня оно не касается. К тому же, сегодня это совсем не трудно совершить. Утренняя порция грибов, поделенная впятеро, не давит ни на мозг, ни на восприятие. Определённый лёгкий интерес к женскому полу я у Ларри отслеживаю, но он у парней этого возраста присутствует постоянно и без перерыва. Как минимум восемь девчонок из десяти кажутся нам достойными объектами для ухаживания, а двое — трое из них безусловно заслуживают большего.

— После занятий зайди в клуб, — крикнул я, глядя вслед уходящей девушке.

Или не я крикнул… Может, грибы в организме буйствуют?

Как бы то ни было, а вид сзади у Элины действительно очень хорош. Впрочем, спереди тоже всё нормально. Мордашка миленькая. Грудь — уверенная двоечка. Ножки стройные и в меру длинные, пусть и не от ушей растут.

Чёрт, дозу грибов похоже надо уменьшать ещё раз…

Интермедия 12

Остров Алмазных Поясов. Новый дом Руди. Руди разговаривает со своим отцом по коммуникатору.

— Поверить не могу, что это всё мне! Тут даже сад свой есть, и в нём растут настоящие фрукты и много кустов с ягодами! Представляешь, я несколько штук яблок и груш сорвал прямо с дерева и съел! Ты ел когда-нибудь фрукты, которые сам сорвал с дерева? А моя спальня! Только в ней тридцать, а то и сорок капсул можно разместить, а я сплю там один, — здесь Руди чуть кашлянул, припомнив, что один он ещё ни разу не спал, — Всего у меня восемь комнат, зал и отдельное крыло для прислуги. В этом доме со мной живут садовник, повар и две служанки, которые обо мне заботятся. Ещё у меня есть бассейн и выход к морю на собственный участок пляжа. Отец — это рай! Тут все продукты натуральные. Отличные вина стоят сущую ерунду, а мясо с рыбой и того меньше. А какой здесь воздух! Я надышаться не могу. Каждый раз выхожу и чувствую разные ароматы. То морем пахнет, то цветами, то какими-то южными деревьями, которые тут во множестве растут. Приехать ко мне? Я, конечно, спрошу у Аби, но думаю, что ничего не выйдет. По крайней мере в ближайшие год — два точно. Я сам ещё здесь на птичьих правах и моих возможностей не хватит, чтобы выхлопотать тебе временный пропуск на эту планету. Да, отец. Я понял. Обязательно узнаю.

Закончив разговор, довольный Руди отложил в сторону коммуникатор и потянулся к грозди ягод, вкус которых ещё не успел ему приестся.

— Сильви! — крикнул он в приоткрытую дверь, — Ты обещала мне показать своё новое бельё, за которым я отправлял тебя в город.

— Бегу господин, — послушался игривый смешок служанки, вслед за которым раздался звук торопливых шагов.

Руди, потянувшись, как сытый кот, мечтательно прикрыл глаза.

Глава 20

Напрасно было надеяться, что Федр забудет про свои любимые красные карусельники. Все три прошедших дня он провёл в молитвенном экстазе, несколько раз пытаясь и меня заразить своим беспокойством.

Понять приятеля несложно — где-то на поляне, посреди огромного парка, потихоньку вырастает целое состояние.

А вдруг эти грибы кто-то найдёт и соберёт раньше нас!

К счастью, погода стояла не самая лучшая. Дул сильный ветер и порой со стороны моря накатывали тучи, орошая землю неприятным осенним дождём. Да и по утрам, если не было дождя, с моря валил густой туман, который рассеивался лишь ближе к полудню, оставляя после себя мокрую траву и ощущение влажности. Короче, нужно было быть конченым фанатом прогулок на свежем воздухе, чтобы в такую погоду лезть в гущу сырых зарослей кустов и чертополоха.

Но как бы то ни было, час Икс настал и после занятий мы начали собираться на вылазку.

— Как ты предполагаешь со всем этим незаметно выйти из общежития? — спросил я у друга, когда увидел подготовленные им рюкзаки, в которые он заботливо упаковал заранее подготовленные коробки.

— Без коробок мы можем помять грибы!

— А на кого мы будем похожи, когда будем выходить из общаги с такой поклажей за спиной?

— Но это же пустые коробки!

— Ты собрался объяснять это каждому встречному?

— Ну, да. Ты прав. И что делать? — уныло ответил Федр, — Коробки нам нужны.

— Свяжи их в две пачки и вынеси за мусорные баки. Только пройди чуть дальше, за кусты, — посоветовал я, чуть подумав, — Причём, выскочи без плаща или накидки. Любой поймёт, что ты мусор из комнаты выносишь. Зато мы выйдем, не привлекая внимания, а потом там их и заберём.

Вот, казалось бы, мелочь. Но когда в кампусе живёт пять тысяч только одних студентов, а кроме них тут находится почти тысяча человек персонала Академии, то поневоле хочется стать невидимкой. А ещё эти Глаза!

Честно скажу, как-то я перестал верить в их религиозное предназначение. Больше всего это похоже на систему видеокамер, которые в моём мире уже стали мощным инструментом государственного контроля. И пусть территория у Академии просто огромная, под одни только пруды гектаров двадцать — тридцать отпущено, да и под парк раза в три больше выделено. Вроде и размеры территории значительные, но и народа здесь учится с избытком. При таких условиях очень сложно остаться незаметным.

Как бы то ни было, но через парк, заросший до неприличия, мы сумели пробраться вроде бы совсем тихо. Пару раз останавливались, чтобы провериться, и Федр старательно прислушивался к подозрительным звукам, но нет, всё обошлось. Разве что крикливая птица, какая-то разновидность местной сойки, за нами увязалась, предупреждая противным стрекотанием лесных обитателей об опасности.

Минут пятнадцать, если не больше, мы пробирались до нужного места. Камень в лесу найти трудно, а кидаться сучками в надоедливую птицу было бесполезно. Наконец-то мы вышли на поляну. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — наши грибы никто не тронул! Федр замер в благоговейном экстазе надолго и пока я его за плечо не начал трясти, не опомнился. Тряс я сильно, иначе он бы завис ещё на полчаса.

— Всё, я в норме, — наконец-то отмер он и тут же меня предупредил, — Ты к грибам не подходи, лучше вообще отойди в сторонку. Я сам.

Грибы за эти дни прилично вымахали. Штуки три из самых крупных, которые росли недалеко от меня и просто бросались в глаза, были размером с хороший апельсин. Правда, грибную мелочь я тоже заметил, те ещё небольшие, как помидорки — черри краснеют под кустами.

Впрочем, мешать Федру я не стал, поскольку он с каждым грибочком почти по минуте священнодействует, что-то тихонечко приговаривая. Так что у меня есть полчаса свободного времени. Разглядев на дереве, шагах в сорока от себя, беспокойную птицу, я решил её шугануть. Ничего умнее не придумал, чем вызвать Элементаля Огня.

— Вон там сидит надоедливая птица. Она — враг. Ату её! Фас! Оторви ей башку, — начал я вещать вполголоса, вдохновляя кружащую вокруг меня огненную птичку, пытаясь вспомнить, что там про приказы Элементалям мной прочитано.

Не знаю, что Элементаль понял, но он, чуть слышно свистнув, стрелой устремился в нужном направлении. Видели бы вы мои выпученные глаза, когда надоедливая сойка кувырком полетела на землю, собираю по пути ветки и сучки. Элементаль, сделав своё дело, рассыпался искорками, а я, придя в себя и помотав башкой, пошёл искать охотничью добычу.

Безголовая сойка лежала недалеко от дерева. Голову Элементаль ей действительно напрочь оторвал. Глядя на стекающие капельки крови, я вдруг заметил одну интересную деталь, ну никак не присущую лесной птице. На ней был ошейник с Глазом!

Отрывать эластичную ленту пришлось вместе с перьями. Ошейник был довольно свободный, но он оказался надёжно приклеен к оперению на шее и на груди. Сам Знак был непривычного вида. Почти плоский, в меру эластичный, с едва заметной бусинкой — зрачком.

Повертев ошейник в руках, я оглянулся на Федра. Приятель ничего не заметил, что меня совсем не удивило. Отвлечь от грибов его можно только если рядом с ним из ружья пальнуть. До всего остального этому фанатику дела нет.

Покачав головой, я вытянул из кармана свои новенькие часы. Не поверите — отдал за них десять золотых! Нет, можно было и попроще часы купить, те, что вполовину дешевле. Но у моих есть два больших преимущества: они с секундной стрелкой и будильником. И то, и другое мне постоянно требуется, так что пришлось тряхнуть мошной. Заодно узнал, как деньги можно со счёта снимать. Оказалось, что это довольно простая процедура, но что характерно, связанная с магией.

Ого! Время сегодня просто галопом бежит! Будет очень некрасиво, если я опоздаю и вовремя не встречу девушку, попросившую проводить её от общежития до клуба.

Да, можете думать обо мне, что хотите, но сегодня у меня встреча с Элиной Смайль. С той самой зашуганной девчонкой из двадцать пятой группы, которая сама мне навязывается и делает это крайне откровенно и целеустремлённо.

— Федр, ты скоро закончишь? — намеренно громко захлопнул я крышку карманных часов, подходя к приятелю.

— Ты только не ругайся, но я маленькие срывать не буду. Пусть растут, — с некоторой опаской отозвался Федр, вставая с колен, — Думал ещё вот ту парочку взять, но если будем оставлять малышню на вырост, то и они пусть подрастают.

— Пофиг, — высказал я своё отношение к гринписовским потугам приятеля, — Если здесь мы всё закончили, то помчались бегом в общагу, но только другой дорогой. Ни к чему сюда приметные тропки натаптывать.

Не знаю, что послужило причиной неухоженности этой части парка: отсутствие денег, работников, или нежелание администрации усеивать довольно большую часть территории контролирующими артефактами, но выбирались мы долго.

Есть здесь какая-то поганая разновидность нашего шиповника, раза в полтора увеличенная в размерах, через густющие заросли которой продраться практически невозможно. На первом же десятке шагов изорвёшь об шипы всю одежду в клочья, а потом и до тела колючки доберутся, а они жутко острые и размером в половину пальца.

Уходить пришлось, лавируя между зарослями этого гнусного кустарника, а порой и возвращаясь обратно, чтобы обойти их с другой стороны. Когда мы наконец-то выбрались на какую-то из гравийных дорожек парка, я готов был упасть на колени и поцеловать этот гравий.

Брюки теперь точно пойдут на выброс. Прорехи на них, словно меня собаки драли. Куртку утром посмотрю, но ей вроде меньше досталось.

К Элине я конечно же опоздал. На двадцать три минуты. Примчался сразу же после душа, наскоро причесав мокрые волосы.

— Ты всё-таки пришёл! — жарко выдохнула мне в ухо девушка, вылетевшая из дверей своего общежития, как только я перед ними появился, и тут же вступившая со мной в близкий контакт.

Мало того, что она меня за правую руку ухватила, так ещё и прижалась всем телом ко мне так, что пытаться идти попросту невозможно.

— Опоздал. Дела были, — недовольно буркнул я, — И запомни — я правша.

— Э-э, в каком смысле? — опешила она.

— Я бью с правой намного лучше. Поэтому не стоит меня за правую руку держать, тем более так крепко. Кстати, если твои страхи имеют под собой основание, то ты, в случае какой-либо заварухи, быстренько делай ноги.

— Что делать?

— Если увидишь, что у меня какая-то драка началась, убегай к себе в комнату, как можно быстрее.

— А ты?

— Мне без тебя будет легче.

— Между прочим, я не самый слабый маг! Может быть я и не лучшая в своей группе, но это ещё как посмотреть! — заносчиво вздёрнула девчонка свой носик к небу.

— Тогда уже я не понимаю, отчего ты не смогла сама придти в клуб? — одобрительно отозвался я, после того, как Элина перестроилась под левую руку и начала держать вполне приемлемую дистанцию, позволяющую мне некоторую свободу действий.

Нет, когда к тебе всем телом прижимается молодая девушка — это здорово! Но только не в том случае, если она — большая ходячая проблема, о безопасности которой стоит волноваться.

— Ты же видел этих, двоих, с третьего курса? Они второю неделю меня выслеживают, — тут же поникла Элина, разом растеряв весь свой апломб и задор.

— Что, против третьекурсников никак? — ухмыльнулся я, сворачивая на аллею, ведущую к старому корпусу.

— Они целый год занимались боевой магией. Между нашими магическими возможностями и умениями — пропасть размером с территорию Академии. Конечно же, любой из них меня легко уделает на поединке. Но дело даже не в этом. Они специально за мной вдвоём ходят, это у них традиция такая, а я не хочу с двумя сразу и на всю ночь.

Наверно с полминуты мне потребовалось, чтобы понять то, что я услышал.

— Элина, солнышко, а тебе не кажется, что ты немного лишнего себе в голову вбила? — осторожно поинтересовался я, до сих пор не веря, что в стенах Академии, кроме вполне понятной дедовщины, существуют ещё и отработанные схемы сексуальных домогательств, предполагающих извращённую групповуху.

— Ты про загонщиков?

— Не понял. Про кого?

— А-а… Если по правде, то я про клуб Дрессировщиков ещё до Академии узнала. У меня подруга есть, у которой старшая сестра Академию четыре года назад закончила. Однажды, когда она была в отпуске, мы с подружкой при ней размечтались, что скоро мы тоже станем магами и попадём в Академию. Старшуха тогда подвыпила прилично, почти лыка не вязала, ну и рассказала нам, как ей училось. Она к Дрессировщикам всего на год попала. А потом специально на третьем курсе себя плохо на экзаменах показала, лишь бы из Академии в армию уйти, хотя запросто могла бы и ещё на год остаться, заработав себе офицерское звание. У неё было трое загонщиков, которые её в их клуб загнали. Когда у них это получилось, то по праву первой ночи они её всю ночь имели, как хотели, причём сразу втроём. Потом через неё весь клуб не по разу прошёлся, а когда она всем надоела, к ней собак допустили. Дальше она только кобелей раз в неделю при всех обслуживала, ещё и радовалась. Другие девочки то подсвечники для картёжников изображали, сидя голыми на столе, то их в аренду сдавали за договорные поединки. Традиция в этом клубе такая. Мне, правда полегче будет. У меня всего два загонщика, — глубоко вздохнув, наивно попечалилась мне девчуля, вполне понятно, что ни на грамм не веря в какой-то иной исход, и лишь пытаясь отсрочить неизбежное, — С троими я бы целую ночь точно не выдержала. У меня и опыта ещё нет.

Мда-а… Наивность этого мира зашкаливает. Вот так, запросто, взять и рассказать мне при первой встрече то, к чему она уже морально готова.

— Так ты с Морхузом ради опыта или ради защиты встречалась? — рискнул я спросить.

— Скорее, если не для одного, так для другого, — не задумываясь, ответила Элина.

— Слушай, а ребята не боятся, что кто-то из девушек забеременеет? — задал я вполне логичный вопрос.

— Хм, а ты что, не знаешь, что при поступлении в Академию нам трубы какие-то пережимают, а если целителю ещё ползолотого приплатить, то и месячные на целый год пропадают? — на чистом глазу поведала мне эта простушка, запросто обсуждающая с практически незнакомым парнем крайне пикантные моменты, — Пока контракт не закончится, никто из нас не родит.

— Я правильно понимаю, что если я тебя спасу от Дрессировщиков, то у нас с тобой никаких проблем ни в чём не будет? — крайне осторожно сформулировал я свой вопрос, как-то раз очень остро возникший в связи с употреблением ударной порции грибов.

Тут дело такое. Грибы крайне полезны магам, но и их побочный эффект нужно как-то реализовывать. А в побочном эффекте у нас что? Правильно — железобетонный стояк и жажда отыметь всех, кого видишь, особенно, если у них есть титьки и всё остальное, к этому прилагающееся.

— У тебя их и сегодня не будет, — мурлыкнула Элина, стоило нам без приключений добраться до старого корпуса, — Я пусть неопытная, но старательная и терпеливая.

Спрашивается, для чего мы потащились в клуб? Всё очень просто. На той короткой встрече, которую я сгоряча пообещал, я успел узнать, что девушка три года занималась танцами. Причём не какими-то там салонными, а одной из разновидностей местного балета. Была у неё надежда, что если с магией в нужный срок ничего не получится, то она в театр уйдёт. Ага, в балерины. Ну-ну…

Хотите верьте, хотите нет, но у меня такое впечатление, что Элина сама себя запрограммировала на проблемы для своих нижних восьмидесяти пяти. До классических: девяносто — шестьдесят — девяносто она точно не тянет, я и восемьдесят пять ей с запасом дал, впрочем, ручки шаловливые у меня уже поползли проверять несоответствие размера, и стоит заметить, по ним никто не шлёпнул. Так вот нет там восьмидесяти пяти, под пышной юбкой. Всё немного скромнее.

Вообще-то мы планировали, что Элина покажет мне что-то из своих танцев, но до них дело не дошло. Процесс переодевания в танцевальный костюм затянулся и очень быстро перешёл к обнимашкам с поцелуйчиками, грозя вот-вот переместиться в горизонтальную плоскость на заботливо подготовленный мной диван, застланный специально купленным пледом. И когда я уж было взялся за ремень брюк, в двери аудитории начали ломится. Иначе, пожалуй, и не назвать. Кто-то пытался барабанить в двери не только руками, но и ногами, и даже магией. Шикнув на испуганно пискнувшую девушку, я двумя быстрыми движениями привёл причёску в приличный вид и накинул куртку, чтобы некоторый беспорядок в одежде не бросался в глаза.

— Никуда отсюда не выходи и закрой дверь на защёлку, — оставил я девушку в кабинете, примыкающему к аудитории.

Крепкая дверь старой работы — сооружение серьёзное, но и она поскрипывала и тряслась под ударами со стороны коридора.

— Похоже, магией Воздуха лупят, — оценил я силу ударов, проходя к дверям.

Переждав очередную серию ударов, я повернул ключ и толкнул ногой одну из створок дверей.

— Заходи, кому жить насрать! — громко пригласил я посетителей, заранее догадываясь, кого чёрт принёс.

Угадал. В зал ввалилась та самая парочка студентов третьего курса, что занималась преследованием Элины.

— Мы за нашей девчонкой. А ты притихни где-нибудь в уголке, — бросил мне один из них, озираясь.

— Здесь только члены моего клуба, а вы оба пошли вон, — спокойно ответил я, хотя внутри меня всё заклокотало.

— Что ты сказал? — развернулся ко мне тот, что говорил, вскидывая руки в характерном для магов жесте.

Упустить столь благоприятный момент я просто не имел права. Прописав парню смачную двоечку я на какое-то время вывел его из игры. Полностью вырубить говорливого соперника не удалось, так как первый удар вышел слегка смазанным и прошёл в голову по касательной. Неплохая у него реакция.

Его приятель, отскочив на пару шагов, тоже решил воспользоваться магией, но его отвлёк шум двери кабинета, с треском распахнувшейся и явившей нам Элину, уже готовую к атаке. Пока он накидывал на себя щит, я успел заехать говорливому локтём по зубам и вывернувшись из-под его падающего тела достал второго соперника в прыжке, довольно удачно попав ногой куда-то в область солнечного сплетения. От удара студента откинуло к стене, по которой он и сполз вниз, пытаясь вдохнуть воздух.

Что характерно, и его щит, и огнешар Элины истаяли меньше, чем за полсекунды. Хорошая мне аудитория досталась. От магии здесь меньше толка, чем от мыльных пузырей.

В темпе оценив ситуацию, я сначала подскочил ко второму сопернику, который вот-вот уже должен был отдышаться. Ухватив его за куртку и ремень брюк, я с размаху бросил его за двери. Естественно, не попал. Точнее, попал, но в закрытую створку дверей. Исправив вторым броском это неслучайное недоразумение, я вернулся к говорливому, но там правка пока не требовалась, и знакомство с закрытой створкой двери он избежал. Закрыв аудиторию на ключ, я пошёл успокаивать девушку и этот процесс у нас затянулся до позднего вечера.

По итогам нашей с Элиной встречи можно сказать, что побочный эффект от применения грибов мне теперь не страшен, а заодно и Ларри, в тело которого я попал, уже не девственник.

Глава 21

Помню, я ещё в детстве удивлялся, отчего всё что вкусное — всегда вредно для здоровья. Зато овсянка, которую я от всей души ненавидел, оказывается жутко полезна. Точно так же дело обстоит и с приятным времяпровождением. Если ты сходил в кино, вместо того, чтобы делать домашнее задание, или провалялся полдня у телевизора — это наказуемо. Потом приходится вдвойне упираться и выслушивать о себе много интересного. Да и добрые дела, к сожалению, не всегда обходятся без последствий.

К размышлениям на такую тему меня подтолкнула суровая реальность сегодняшнего дня. Вчера, встретившись с Элиной, я смог совместить доброе дело с приятным времяпровождением, за что сейчас пожинаю плоды. Мало того, что Эмгана всё утро на меня дуется, и даже не сочла нужным поздороваться, так я ещё и вызов на поединок получил.

Ха, с ним всё забавно получилось.

Стоило мне после первого занятия выйти на перемену, как меня перехватил долговязый сутулый четверокурсник. У него за спиной топтался один из вчерашних посетителей моего клуба, которым я с первого раза не попал в двери. Почему пришёл он, а не его говорливый напарник, я догадываюсь. Думаю, его коллега зубы лечит. Удар локтём по зубам — штука серьёзная, а сдерживаться мне тогда было никак нельзя.

— Ты что ли Ларри Ронси? — якобы с ленцой протянул сутулый, пробуя схватить меня за рукав тужурки.

Его руку я перехватил без труда, так как к чему-то подобному был готов.

Ещё утром, во время разминки, я прокрутил ожидаемое развитие событий и понял, что я выступаю в роли громоотвода, спасая одну крайне наивную, но очень приятную девицу, от её детских страхов.

Федр, неистощимый источник информации, не подтвердил и половины того, что она мне рассказывала, опираясь на воспоминания чьей-то в дупель пьяной старшей сестры. Скорее всего та, по пьяному делу, решила малолеток напугать, и это ей вполне удалось. Целый комплекс неполноценности им привила, отчего Элину от страха трясти начинает, стоит ей только увидеть кого-то из этого клуба.

А объективка от Федра такова: да, девчонок в клубе потрахивают, впрочем, как и в большинстве других клубов, но в пределах нормы. Опять же, защита и подарки для одноклубниц у Дрессировщиков на высоте. Собаки у них действительно есть, но все они не крупных пород и их не так много. Четыре или пять собачек, ростом до колена, а то и ниже.

Думаете, я буду это объяснять Элине? Конечно же нет! Я за своё сексуальное благополучие буду сражаться с кем угодно, и вот он — этот момент! Сам ко мне пришёл в лице одного из лидеров клуба — страшилки!

Поймав кисть сутулого на излом, я чуть надавил вниз, заставив его немного присесть, но так, чтобы это было не слишком заметно, и громко поинтересовался:

— Надеюсь, ты в курсе новостей в Академии?

— Похвастаться хочешь? — прошипел четверокурсник, не рискуя дёргаться.

— Я задал вопрос, — усилил я нажим, заставив студента тихонько охнуть.

— Да знаю я все новости! — вынужденно быстро ответил он.

— Тогда говори, зачем пришёл, а то мне некогда, — требовательно заявил я, услышав то, что хотел.

— Я вызываю тебя на поединок! — выдавил старшекурсник, пытаясь одновременно сохранить и руку, и осанку.

— Отлично! Поединок без магии! Сегодня вечером. До полной неспособности одного из нас продолжать бой, — громко озвучил я условия, принимая вызов.

— В смысле… Как без магии? — всполошился отпущенный мной сутулый, мотая чуть потянутой рукой в воздухе.

Я хоть и старался давить не сильно, но без последствий наше дружеское «рукопожатие» не прошло.

— Ты же сам сказал, что все новости знаешь, — изобразил я крайнее удивление, — На доске объявлений приказ ректора висит о том, что мне на месяц запретили магические поединки. Так что мы с тобой, по-мужски, в рукопашной сойдёмся. Или ты струсил и хочешь отказаться? — оглянулся я на зрителей, которых вокруг нас хватало с избытком, — Встретимся сегодня, после занятий, на Малой арене, скажем, в пять вечера.

Как минимум, две группы студентов в коридоре столпились. Одна моя, остановившаяся понаблюдать, что происходит, а тут и вторая уже подошла, которая должна была занять эту аудиторию для следующего занятия.

В ответ сутулый лишь сплюнул на пол, отлично понимая, что деваться ему некуда.

— Вах, какой однако некультурный человек! — покачал я головой, сказав это ему вслед, постаравшись на местном языке вложить в эту фразу своеобразный акцент жителей гор.

Есть тут такие. Куда же без них. Даже в ста шагах от выхода из Академии умудрились свой базарчик организовать, продавая по ночам вино и местную разновидность чачи, а днём мандарины и изюм.

Моя шутка немного разрядила напряжённую обстановку, и студенты начали растекаться по аудиториям, шумно комментируя увиденное и услышанное.

Ни секунды не сомневаюсь, что после обеда не меньше половины студентов Академии узнают о таком значительном происшествии, как вызов на поединок от четверокурсника мне, студенту второго курса, и произойдёт это во многом из-за пересказа моей последней фразы.

Не знаю почему, но тут так не шутят. Я ни разу не слышал и не видел, чтобы в этом мире кто-то кого-то передразнил и попробовал передать чью-нибудь манеру речи или разговора.

У меня с этим проблем нет. Если нужно, я даже запомнившееся стрекотанье покойницы — сойки могу достаточно правдоподобно изобразить, особенно, если перед этим потренируюсь час — другой.

Моя бывшая профессия научила меня подмечать многие мелочи, в том числе и в разговорной речи. По крайней мере голос супруги директора нашей труппы я подделывал на ура. Он, как на пожар мчался в гостиницу, стоило мне заверещать от её имени в телефон о возникновении неземных проблем, которые без него она никак не может решить. Правда, раза с третьего он эту шутку выкупил, и с тех пор перестал реагировать на голос жены по внутреннему цирковому телефону, целиком положившись на мобильную связь.

Так-то, обидно. Я уйму времени потратил, чтобы быть максимально достоверным при розыгрыше директора, но технологии меня победили.

— У тебя опять поединок?! И снова с четверокурсником? — целенаправленно задал мне Федр вопрос, потирая руки, стоило нам усесться на своих местах и вытащить тетради, ожидая прихода преподавателя.

— Много заработать не получится, — обломал я его надежды. — Вряд ли ты увидишь такие же коэффициенты, как при встрече с Юджином.

— А ты точно выиграешь?

— Девять из десяти. Одна десятая на случайности и сюрпризы. Надежда только на членов их клуба.

— В каком смысле?

— Думаю, они создадут основное тело ставок, поддерживая одного из своих лидеров.

— Не мешало бы побольше заработать… — осторожно вбросил друг умную мысль, словно не понимая, что я над решением этой проблемы уже мозг себе сломал.

Никакого другого варианта заработка у меня пока что нет, а деньги текут, как вода. А теперь, когда я ещё и девчонку себе завёл, траты вдвое, а то и втрое увеличатся.

— Может всё срастись, — ухмыльнулся я, поймав идею за хвост, — Надо, чтобы ты на следующей перемене сгонял до корпуса целителей и у них в лавке купил мне рвотное средство. Заодно не плохо было бы узнать, не занимался ли этот парень каким-то единоборствами.

— Рвотное сутулому подсунем? Его, кстати, Брин зовут, если не ошибаюсь.

— Я его выпью, — оборвал я потуги начинающего террориста, — Но надо точно дозировку выбрать, чтобы меня стошнило примерно через полчаса после приёма. Если я прямо с урока попаду в лазарет, то к началу поединка ставки взлетят до небес. Почти все решат, что Дрессировщику признают победу только из-за одного моего отсутствия.

Да, по Дуэльному Кодексу всё так и обстоит. Если кто-то из дуэлянтов опоздал на пятнадцать минут, то он проиграл поединок, и что особенно интересно, с него, в этом случае, снимут вдвое больше очков рейтинга.

— Угу, — попытался Федр понять мою затею, а когда до него дошло, то он всего лишь продолжил, — Угу…

На следующей перемене мы разбежались в разные стороны. Федр умчался выполнять поставленные задачи, а я пошёл искать наставника.

— Лэр Мердок, у меня сегодня поединок на Малой арене в пять вечера, — догнал я Гюсти Мердока в коридоре, издалека заметив высокорослого преподавателя, — И мне нужен секундант.

— Тебе запретили поединки, — равнодушно ответил наставник, даже не повернув голову в мою сторону, — И потом, я сегодня специально освободил время вечером, чтобы с тобой позаниматься в вызове Элементаля.

— Мне только магические поединки запретили, можете приказ посмотреть, а про бои без магии разговора не было, — уточнил я, подстраиваясь на ходу под шаг преподавателя.

— Где ты такой приказ видел? — остановился Мердок, сверля меня недоверчивым взглядом.

— На доске объявлений висит, — пожал я плечами, состроив самое невинное лицо, — А Элементали у меня отлично вызываются. Только существуют недолго.

— Угу, успел уже попробовать, — пробурчал лэр, — А про то, что это опасно может быть, подумал?

— Меня сроки поджимают. Лэр Мютендор сказал, что через месяц мои Элементали должны по команде атаковать противника на другом краю арены.

— Хорошая шутка, — отозвался Гюсти Мердок всё тем же ворчливым тоном, — Вечером обязательно посмеюсь над ней, если не забуду.

— Я что-то не то сказал? — чуть забежав вперёд, посмотрел я преподавателю в глаза.

— Если месяца через три они у тебя хотя бы через раз будут в атаку кидаться, то считай — тебе фантастически повезло, — изобразил лэр подобие кислой улыбки.

— Угу… — попытался я не повторить его гримасу, сообразив, что ректор меня развёл, как лоха, поставив невыполнимые условия.

Хотя, почему невыполнимые?! Я же безголовую сойку в руках держал. Это ли не доказательство! Посмотрим ещё, лэр Мютендор, кто из нас посмеётся последним!

— Лэр Мердок, у вас же есть в запасе заклинания, вроде Толчка, которых у нас не будет в учебной программе? Готов заключить с вами пари. Если Элементаль научиться за месяц атаке, с вас такое заклинание, если нет, то с меня десять золотых.

— Встретимся в пять на Малой арене, — через плечо бросил лэр Мердок, собираясь скрыться за дверьми комнаты преподавателей, — Пари принято.

— У меня два Элементаля, — успел я уточнить, получив в ответ хлопок дверью.

— Тирлим — бом — бом, пью-ю! — изобразил я из себя брауни, исполняющего танец победы.

Два индивидуальных заклинания! Предложи мне их кто-нибудь по сто золотых за штуку, заплачу не задумываясь.

Рвотное подействовало, как надо, то есть феерично. Блеванул я прямо в угол аудитории, а потом обессилено упал на парту. Сквозь щелочку чуть приоткрытых глаз я наблюдал за суетой. К счастью препод по математике не растерялся, послав кого-то из парней в лазарет, и вскоре меня, водрузив на носилки, доставили в лапы целителям.

— Ну, что тут у нас? — зашла в палату добродушная пышная целительница в возрасте.

— По-моему, мне в компот ради шутки добавили рвотного зелья, — добросовестно подсказал я ей правильный диагноз, стараясь дышать через раз, чтобы получалось жалобнее.

— И как такое могло случиться? — прошлась она надо мной руками, диагностируя.

— Купил в буфете компот и булочку, но булочка быстро закончилась, а компот остался, — часто — часто заморгал я глазами, — Пошёл покупать ещё одну, а там очередь. Ведь как чувствовал, что у компота вкус стал другой! — добросовестно изобразил я из себя жертву злой шутки, — Так нет же, всё равно допил.

— Придётся промывать желудок. Сейчас тебе принесут кувшин с водой. Пей, пока вода лезет, а потом два пальца в рот. А как кувшин закончится, полежи немного, — не стала заморачиваться местная врачиха особыми изысками, сочтя случай достаточно банальным, — Кувшин, раковина и кушетка в твоём распоряжении. Я через часок к тебе загляну, проверю.

Процедуры я закончил минут через двадцать и с удовольствием прикорнул на кушетке, укрывшись тужуркой. Сквозь сон слышал, как заходила целительница, но посмотрев на моё румяное лицо и здоровый сон, будить не стала. Воистину славная женщина!

Совсем иначе поступил мой приятель. Проникнув в палату, он даже не поленился меня растолкать, прервав дивный эротический сон с участием меня, Элины и Эмганы. У нас там всё вот-вот всё должно было начаться, а тут на тебе! Такой облом! Вот же гад!!

— Про то, что ты в лазарете после обеда почти все узнали, ставки сейчас один к двадцати восьми. Я тут с парой парней договорился. Можно будет за них поставить, но десять процентов от выигрыша придётся им отдать, — зачастил он.

— Ставь, — ответил я спросонья, и сообразив, чего ждёт приятель, пошарил в тужурке, вытаскивая оттуда кошелёк с дублонами, недавно полученными в банке, — Ты только не забудь меня разбудить часа в четыре. А сейчас сделай горестную морду и иди вещай, что я при смерти или около того. Расскажешь, что я весь из себя вялый и даже говорить не могу. Язык заплетается. Кстати, ты узнал что-то про Брина?

— Говорят, на первом курсе он на удушающие захваты был горазд, но особых успехов ни в борьбе, ни на кулаках не имел. Потом и вовсе в магию ушёл, и как маг он очень неплох. Стихия — Вода. Второй вроде бы нет.

— Понятно, — вспомнил я довольно высокого, на полголовы выше меня, но сутулого и худощавого парня.

Водник, не самая приятная стихия для мага Огня, хотя, до неё мне сейчас дела нет. Но на будущее стоит запомнить.

В рукопашке он попробует меня вязать верхом, пытаясь выйти на горло. Был бы он вольником, то постарался пройти бы в ноги, но это не с его ростом.

Короче, у жердеватого соперника, на первый взгляд, шансов немного. Да, он рослый и его руки позволяют дальние удары. Но по весу он мне серьёзно проигрывает, хотя и вряд ли подозревает об этом.

Заглянул я мельком в медицинскую карту Ларри в прошлое посещение лазарета, оставленную сестрой для целительницы около моей кровати. Раньше его тело весило примерно семьдесят килограммов, в местном измерении, а после моего вселения отчего-то добавило ещё килограмм пятнадцать — семнадцать. Лично я твёрдо уверен, что без вмешательства «саркофага» этот фокус никак бы не получился, но отчего-то среди местных эскулапов по этому поводу никакого оживления не произошло. То ли проворонили, то ли побоялись связываться с врачом, присланным из столицы.

Впрочем, ладно. Солдат спит — служба идёт. Когда ещё я успею поспать вдоволь.

Разбудил меня будильник карманных часов. Время — без десяти четыре. Пора собираться для выхода на арену.

Я успел помыться и причесаться, а потом, откланявшись целительницам, отбыл на переодевашки к себе в общагу, прихватив по пути Федра. Идти по аллеям я старался медленно и неуверенно. Даже если меня кто-то и заметит, то он должен видеть перед собой больного человека.

Мои башмаки обсуждению не подлежат. Они будут. И пусть мой соперник, наверняка узнавший, что они у меня умеют летать, постоянно косится на них, как на опасный объект. Даже новые шнурки, не так давно купленные, его вряд ли убедят в обратном. Решив сегодня немного покрасоваться, я одел новенький тренировочный костюм из лёгкой ткани. Надо же как-то понемногу приучать окружающих к своему новому облику. Это недотёпа Ларри мог позволить себе неряшливый вид, лохматость на голове и потасканную одежду, не понимая, как на самом деле важно всегда хорошо выглядеть.

— Опаздываешь, — ворчливо заметил лэр Мердок, — Я уже начал волноваться за свою ставку. Пошли, все только тебя ждут.

Пока судья оглашал правила, я любовался кислым лицом Брина. Похоже, он уже успел порадоваться моему отсутствию, но не ради этого я пришёл на восемь минут позже.

Федр ещё нашёл желающих заработать, не рискуя. Так что мы решили, что я немного опоздаю, а он воспользуется ситуацией и дополнительные ставки сделает за минуту — другую перед моим появлением. Наверняка же найдутся желающие заработать на моём проигрыше из-за неявки на поединок. Вот этих хитрецов мы и решили наказать.

Народа на трибунах сегодня собралось не меньше, чем на наш поединок с Юджином. Впрочем, объективно об этом судить мне трудно, Малая арена отличается размерами и трибун тут поменьше, но заполнены они сегодня довольно плотно. Как я ни старался, но так и не смог разглядеть ни Элины, ни Эмганы, ни одноклассников.

Наш поединок будет происходить на пятачке, чуть побольше боксёрского ринга, но меньше арены цирка, имеющей стандартный размер в тринадцать метров. Так что при желании есть где побегать и можно вполне свободно маневрировать.

— Три, два, один. Бой!

Глава 22

Как только прозвучала команда о начале поединка, Брин резко изменился.

Его напряжённость сменилась этакой расслабленной текучестью, а руки изобразили подобие кошачьих лап. Про подобный стиль я ничего не слышал, но насторожился. Добрых полминуты мы кружили друг вокруг друга, делая обманные выпады и пытаясь понять, как будет действовать соперник при той или иной атаке. У него напряжённые кисти и расслабленные руки…

Додумать я не успел, внезапно Брин сократил дистанцию и с подскока провёл хлёсткий удар своей собранной в лапу рукой, целя мне выше глаз. О том, как это опасно, я понял, успев принять удар на блок. Ткань моей куртки чуть ниже локтя обзавелась большой прорехой, а вырванный лоскут затрепыхался буквально на нескольких оставшихся нитках. Через несколько секунд этот болтающийся лоскут подсказал мне, что одной порванной курткой я не отделался. На ткани стали появляться пятна крови.

Чуть отвлёкшись на кровь, я чуть было не пропустил такой же хлёсткий удар в горло. Брин умело реализовывает свою длину рук, а его удары были по-настоящему стремительны, как у кошки. О том, что они опасны, можно не говорить. Попади Брин в лицо или в горло и бой для меня закончится очень плохо.

Лоу-кик я пробил на автомате, успев заметить, как соперник задержал ногу при отходе. Приложился хорошо, но и Брин успел поймать меня за запястье левой руки. Мой удар правой он собирался принять на предплечье и согнутую руку, но я не стал его бить в голову. Чуть подтянув его, уцепившегося за руку, к себе поближе, я пробил правой ему в локоть, заставив болезненно вскрикнуть и выпустить моё запястье. Бил я из неудобного, неустойчивого положения, оттого удар получился не очень удачно. Перелома у него точно нет, да и вывих под вопросом. Но как бы то ни было, по меньшей мере правую руку я ему отсушил.

Танцуем дальше.

У меня идёт кровь, довольно обильно. Нижняя часть рукава уже до половины потемнела. Затягивать поединок не в моих интересах. Пробую давить. Брин довольно успешно отбивается резкими выпадами левой, но что у него с правой рукой, пока непонятно. То, что он её может держать практически в нужном положении, заставляет меня усомниться в травме. У меня проходит ещё один лоу-кик. Ногами сутулый не бьёт. Выбрав момент, Брин исполняет хлесткий удар «кошачьей лапой» наотмашь левой рукой. Бьёт из естественной позиции, с отшагом назад правой ногой. И почти попадает. Прикрыться я успел чудом! Правый рукав у меня теперь оторван по самое плечо, а на руке добавилась ещё одна рана. В ответ я успеваю пробить ему ещё один лоу-кик, для разнообразия в голень левой ноги. Насколько хороши у Брина руки, настолько же плохо он работает ногами, постоянно забывая про них. Оторванный рукав я успеваю с руки сбросить на землю, чтобы не мешал.

Уже заметно, как соперник потерял в скорости передвижения и в манёвренности. Он всё больше топчется на месте, угрожая мне выпадами левой руки. И пару раз действительно стремительно выстреливает ударами, но без подскока этот номер у него не проходит. Стоит мне на полшага податься назад, и удар не дотягивается.

Интрига поединка сейчас проста, как три рубля. Соперник надеется, что я скоро потеряю в прыти из-за кровотечения, а я не понимаю, что у него с правой рукой. Если она выключена, то я могу пойти на размен, устроив «мясорубку» — жёсткий и беспощадный обмен ударами в ближнем бою, не дав ему использовать отработанную технику опасных дальних выпадов кошачьей лапой.

В принципе, и ему и мне может хватить одного — двух удачных ударов для победы, если мы продолжим ловить друг друга, но бой на дальней дистанции не в моих интересах. Тут у соперника шансов больше.

Решив не рисковать, я начинаю заниматься заведомо выигрышной тактикой: угрожая сопернику атакой в голову или корпус, я работаю ногами. Посмотрим, сколько ударов по бёдрам и голени сутулый выдержит, прежде, чем упадёт.

После пятой атаки ногами, я нахожу возможность сильно пробить левой рукой Брину в правое плечо. Он морщится и его сгибает вправо, ломая геометрию его сухого тела. Кажется, поплыл! Всё-таки рука у него была травмирована!

Выстреливаю троечку, заставляя Брина уйти в глухую оборону, и дождавшись, когда он откроется, чуть опустив руки, прописываю ему акцентированный прямой в нос.

Отлично зашло! С хрустом! У него глаза по полтиннику!

— Элина моя, или тебя добить? — спрашиваю я у сутулого, сделав шаг назад.

— Твоя, — не сразу признаёт он, размазывая кровь по лицу и пытаясь свести глаза в точку.

— Тогда заканчиваем, — прописываю я ему мощный лоу-кик в бедро левой ноги, и Брин падает.

Причём упал он вовсе не картинно, работая на публику, а по-настоящему, наотмашь. Такое не подделаешь.

Оказывается, мне не хватало всего лишь ещё одного хорошего удара ногой для полной победы.

Обошёлся я с ним гуманно. Поймав соперника в состоянии нокдауна, на который судьи здесь внимания не обращают, я мог бы за пару — тройку секунд изувечить его, как Бог черепаху. А так, просто положил на песок.

Какое-то время я стою на месте, приходя в себя.

Вот тебе и непобедимый боец! Я-то чёрт знает кем себя возомнил, рассчитывая, что к отличным физическим данным добавятся внушённые боевые умения, но суровая реальность показала мне обратную сторону Фортуны, ту, что ниже пояса, во всю её невероятную величину.

Чуть ведь не слил бой не самому опасному с вида сопернику. А попади он мне тем ударом в горло, то меня и целители вряд ли успели бы откачать.

Э-э… Насчёт местных «подарков» мне ещё предстоит много думать. Такое впечатление, что мне в голову всунули самоучитель по боевым искусствам, а не отточенные боевые навыки. По крайней мере моё тело само по себе цепочки связок на автомате не выполняет. Зато отдельные приёмы или удары — как с добрым утром.

Выгляжу я после поединка не очень. Оторванный и окровавленный рукав остался лежать на арене, но весь правый бок моей куртки всё равно в потёках и брызгах крови. Кровотечение, кстати, почти прекратилось, но вид моих ран, порванных кошачьей лапой Брина просто до мяса, мышц и сухожилий, не самое лучшее зрелище для слабонервных, если они не ценители анатомии.

В голове у меня всё сильнее позванивают колокольчики и жутко хочется жрать. Именно жрать!

— Если бы Брин меня ещё разок достал, я там бы и подох, — громко заявляю я Федру, выскочившему, чтобы помочь мне дойти до трибун.

Эти слова многие студенты слышат. Моё состояние и вид ран вряд ли кого заставят усомниться в правдивости сказанного. И это правильно. Пусть все продолжают думать, что очередной поединок я чудом выиграл, что, впрочем, сегодня не так уж и далеко от истины. Нет пока у меня других заработков в этом мире, кроме ставок на боях.

Опять приходится зарабатывать себе на жизнь на арене. Впрочем, мне не привыкать.

— Дай мне твою руку, — услышал я голос Эмганы, среди фортиссимо оркестра брякающих колокольчиков, к которым начали добавляться бубны, а то и вовсе литавры. Как я понимаю, этот концерт я слушаю в связи с потерей крови. И в связи с этим у меня ещё один вопрос к «саркофагу» — а где же обещанная регенерация? Или она у меня не настолько быстрая? Чёрт возьми… Одни вопросы. Блин, а больно-то как…

— Готово, — услышал я через пару минут, и наша староста брякнулась рядом со мной на скамейку, явно примеряясь к тому, чтобы дать храпака у меня на плече, что, впрочем, она тут же и исполнила.

— Это как? — обличительным тоном поинтересовался лэр Мердок, указывая на место моих открытых ран, которые прямо на глазах начали затягиваться.

— Тише, пациент, тише, — постучал я указательным пальцем по губам, — Эта врачиха такая мирная и добрая только когда спит, прижавшись к чему-нибудь тёплому, а вам скоро с ней предстоит долгое и совсем небезопасное общение.

— Это Эмгана Биструд, — чётко определил Гюсти Мердок, — Староста вашей группы и она никакая не целительница.

— Просто девушка, недавно отмеченная навыком «Прикосновение богини», — очень тихо, так, чтобы только он услышал, донёс я до наставника глубину его попадалова, — У вас проклятие прогрессирует, а ей навык нужно прокачивать. Закономерность улавливаете? Или анекдот рассказать про встречу садиста с мазохистом? — несло меня после поединка «на поговорить».

— А почему она спит?

— Потому что мозгов нет, — сердито ответил я, — Ухнула всю Силу в моё лечение и откат поймала.

Кхекнув, Мердок скастовал на Эмгану заклинание. Похоже, какую-то разновидность Малого Исцеления с передачей частички Силы.

— У такой мозгов, как я, не может не быть девушки, — почти сразу же подала Эмгана голос, вяло протестуя, и проморгавшись, отлипла от моего плеча.

— Что она сказала? — с любопытством осведомился у меня лэр Мердок.

— Раз спорит, значит она в порядке. Это её обычное состояние, — пробормотал я, закутываясь в принесённую Федром мантию, — Я уж думал, нам её обратно на себе тащить придётся.

Приятель довольно долго где-то бегал, видимо утрясая вопросы по ставкам, и мне пришлось сидеть, сверкая на всю арену раненой рукой, что было не совсем желательно.

Вовсе незачем посторонним видеть, как быстро зарастает рука, разорванная до мяса и мышц. Кстати, чешется жутко. Зубами скриплю, себя сдерживая, так хочется прямо ногтями поскрести по заживающим ранам.

Эмгана ещё раз попыталась возмущённо что-то промявкать, но мы с Федром, не особо её слушая, наскоро простились с лэром Мердоком, и подхватив девушку с двух сторон, пошли к ожидающим нас одногруппникам. Судя по их сияющим лицам, на этот раз они не прогадали с размерами ставок. Слушая ребят, возбуждённо обсуждающих мой поединок, я лишь улыбался и кивал, изредка добавляя уточняющие детали.

— Посмотрим, появится ли Ларри завтра среди списка чемпионов. Признаюсь, на память я всю последнюю таблицу не помню, но в сотне лучших я его завтра надеюсь увидеть, — азартно говорил Корнелиус, тот самый крепыш, что с нами в таверне сидел.

— Ларри, хочешь ты того, или нет, но ты среди парней нашего курса стал звездой первой величины, — сверкнула Кайла своей мимишной мордашкой, высунувшись из-за плеча соседки и донося до меня совсем иной взгляд на победы.

— Да ладно, сочинять-то, — отмахнулся я от довольно неплохой девчонки, разве что любящей частенько обострить описание ситуации до гротеска.

— А что? За всю Академию я не скажу, но среди второкурсников у нас теперь две звезды — ты и Эмгана. Причём, ты на её фоне блекнешь, — хохотнула Кайла, — На Эмгану даже старшекурсницы приходят посмотреть, когда свои наряды под новую моду подгоняют, а на тебя они внимания не обращают. Но ничего, скоро и наше трио прогремит. Мы с девочками такой танец выучили! — восторженно заявила она, — Но нам могут не разрешить с ним выступить, — тут же приуныла обладательница мимишной мордашки.

— О, очень интересно, — приостановился я, невольно притормаживая всю нашу группу, — Иди-ка ко мне поближе и расскажи, что вы там задумали?

Понять ход моих мыслей, затуманенных потерей крови и откатом от болевого шока, очень просто. Ни о чём сложном я размышлять сейчас не готов, а что может быть проще, чем танец девичьей группы поддержки перед поединком? Этакий, в коротких юбках и с помпонами в руках… И чтоб ноги поочерёдно кверху взлетали… Красиво же! Я так задумался после рассказа Кайлы, что почти всю оставшуюся дорогу не спускал своей руки с её талии, а моя широкая ладонь и вовсе заняла позицию между её бедром и ягодицей. Кайла — девка мелкая. Попка у неё тоже ещё не вымахала, так что я своей лапой запросто могу ей целое полупопие разом прикрыть.

Проводив девчонок, мы пошли к себе. Не знаю, что толкнуло меня обернуться и посмотреть в окно второго этажа женской общаги, под которым мы проходили. Успел заметить грустное-грустное лицо Элины, тут же отпрянувшей вглубь комнаты.

Интермедия 13

Академия Белговорт. Студенческий кампус. Комната женского общежития. Эмгана и Лора.

— Ты на выходные опять с Ларри в город пойдёшь? — сняв заколку, начала Лора перед зеркалом расчёсывать свои красивые волосы, закинув их на грудь.

— Да. Мы ещё в прошлые выходные пообещали лэре Энасти, что зайдём к ней, — сбросила с себя Эмгана мантию и пошла к шкафам за полотенцем для душа, — По-моему, с утра.

— Ребята снова в «Адской собаке» хотят собраться. Вы придёте?

— Лора, давай договоримся, что ты у меня будешь спрашивать только про меня. Я тебе говорила уже несколько раз, и скажу снова — Ларри мой друг, а не мой парень. И он ко мне относится точно так же.

Эмгана уже не раз пожалела, что решила оставить Лору своей соседкой по комнате, как это было в прошлом году. Надо было ей вместе с Хеллой заселиться. Хотя, если разобраться, та тоже иногда задаёт вопросы, на которые у Эмганы нет ответа. Но Лора иногда даже простой вопрос сумеет так задать, что щёки краснеют.

— Как ты думаешь, если я ему предложу со мной в джяйе пойти — это не будет слишком навязчиво? А то знаешь, эта томная пигалица, из двадцать пятой группы, на него прямо таки вешается. Говорят, что сегодня он как раз из-за неё дрался.

Ничего не ответив, Эмгана схватила полотенце и метнулась в душ. То, что у них в душе вода теплеет не сразу, сегодня девушке пошло только на пользу. И казалось бы, с чего ей закипеть и сжимать кулаки, если она только что ещё раз сама сказала, что Ларри — для неё просто друг, и всё.

А в том, что иногда, особенно перед сном, она считает Ларри Ронси кем-то чуть большим, чем просто друг, она ни перед кем отчитываться не обязана. Тем более, сообщать об этом самому Ларри. Это её сокровенная девичья тайна. Можно сказать — мечта.

Девушкам положено мечтать, хоть они часто ошибаются. Ещё не так давно место Ларри занимал Юджин Лиховской. Признаться, Эмгана и сама не заметила, в какой момент у неё в голове произошла рокировка приоритетов, но случилось это решительно, быстро и практически безболезненно. Словно страницу дневника перевернула.

— Пигалица из двадцать пятой группы, говоришь, — прошипела девушка, рассматривая себя после душа в небольшое зеркало, повешенное над умывальником.

Честно сказать, похвастаться ей особо не чем. Нет такой пышной груди и гривы волос, как у Лоры, нет смазливенькой мордашки Кайлы, нет длинных ног Хеллы и её необычной манеры разговора. Странно. Что в ней Ларри увидел и как он сумел её, Эмгану, вывести в первые красавицы Академии.

Решено. Завтра падёт вторая пуговица воротничка, до этого бывшая табу, и поясок на талии затянется на одну дырочку дальше. А сейчас спать, иначе синие круги под глазами весь эффект завтрашнего дня пустят насмарку.

* * *

Пятничное занятие с лэром Мердоком лично мне не дало ничего, кроме уверенности в обращении с вызванными Элементалями. Мои питомцы исправно появлялись раз в двадцать пять минут, что само по себе удивительно, ибо необычно быстро, но больше пары минут они не разу не прожили.

Пока меня серьёзно не удовлетворяет то невнятное бульканье, которое бросилось в глаза при чтении абсолютно сухого текста тех пяти страниц из книги ректора, которые я уже выучил наизусть. Как только вопрос коснулся ментального общения с питомцем, то возникли недомолвки, отсылки к храму и прочая дичь. А то я не знаю, что в храмах рулит какая-то программа, с которой можно найти общий язык. Вслух я такую ересь, естественно, никогда не произнесу, чтобы не пасть жертвой Инквизиции, но суть от этого не меняется. Нужно найти способ, чтобы разблокировать ментальную связь между мной и питомцами.

Думаю, что для начала поисков решения мне в ближайший выходной придётся потратить деньги на ВИП — свечу. Интересно, хватит одной свечки, чтобы программа разблокировала мне связь сразу с двумя питомцами, или всё-таки лучше сразу две купить?

Впрочем, я не жадный. Мой чистый выигрыш в пятьсот сорок золотых, полученный после наших махинаций со ставками, позволяет мне не скупердяйничать. Жаль, коэффициент в этот раз подкачал. Но я уже далеко не беден, а впереди ещё несколько проектов заработка.

И это — отрада!

Вот что хотите со мной делайте, но я не привык жить, пересчитывая в кармане последние копейки. Одна мысль об этом меня бесит. Если оглянуться — вокруг десятки возможностей. Скажем так — отчего бы моему предшественнику — ботану Ларри, щелкающему задачки по математике и геометрии, как орешки, не поставить это на платную основу? Он уже не был бы нищим.

Вот и всё объяснение разницы — простое и жёсткое.

Ладно, про ботана забудем, тем более, про него даже в моей группе уже не вспоминают. Вернёмся к походу в город.

На своём развитии экономить — последнее дело. Куплю две ВИП-свечи. И пусть мир, в который я попал, мне в основном нравится, если отбросить в сторону моё бесправное состояние по сравнению с аристократами, но мне надо не только в него вписаться и выжить. Это самая простая и минимальная задача. Но не основная.

Я хочу прожить эту жизнь весело! С бурлеском, фейерверками, смехом и толпами поклонников.

Для кого-то это покажется дикостью, а я — клоун! Мне нормально.

Глава 23

Выход в город у меня на эти выходные не простой. Многоступенчатый и повторяющийся.

С раннего утра мы вылетаем из ворот вместе в Федром в самые первые секунды после их открытия. Мчимся по точкам, которые мы уже не на раз обсудили и заранее выбрали там себе покупки. К примеру — я покупаю себе сразу три лёгких тренировочных костюма и целую дюжину модных спортивных трусов, а в это время Федр, совсем неподалёку, приобретает себе восемь шестиярусных сушилок для носков и заказывает их доставку к воротам Академии. Как все мы понимаем, у моего приятеля и четверти тех носков нет, которые влезут на сушилки, но что поделать, если именно эти сушилки нам оптимально подходят под сушку грибов. Про носки мы тоже не забываем. Их тоже покупаем и много. Мои до сих пор моей магической чистки не переносят, но я не оставляю надежды овладеть бытовым заклинанием чистки и никак не могу уняться с экспериментами, а носки Федра…

Как только он начинает ставить их рядом со своими ботинками, так я начинаю на него орать. Носки не должны стоять в прихожей!

Грибы — грибочки действуют!! В этом мы оба убедились, пройдя пятничный тест. Не сказать, что у нас прямо таки лучшие показатели среди всей нашей группы, но если посмотреть на процент прироста к показателям предыдущей недели, то мы с Федром лучшие. И к счастью, на это никто не обратил внимания. Всех интересуют лишь итоговые цифры, а по ним мы ещё лидеров не догоняем.

Ну и пусть. Это ненадолго.

Не спрашивайте, как и откуда, но Федр узнал, что Академия решила сдать на этот учебный год двенадцать двухместных домиков, приготовленных для каких-то особых гостей, которых они в этом году так и не дождались. Если хотите знать правду — он это банально подслушал заседание студсовета. Так-то мероприятие нигде широко не освещалось и предполагалось довольно кулуарное распределение ништяков между своими. Вот мы и решили туда прибыть явочным порядком. С шумом и треском нас выгонять не станут, а там поглядим, как и что.

Надо ли кому объяснять, как остро нужен свой дом двум парням, у которых грибов завались! С их побочным эффектом!?

Короче. Мы с Федром неплохо нажились на моём последнем поединке и железобетонно решили арендовать такой дом. Сегодня в полдень предстоит аукцион и Федр просто обязан победить в каком-нибудь из двенадцати раз!

Барбами-и-ияя-яя-я! — вы не поверите, Федр победил, выторговав первый же выставленный лот.

Я танцую суровый папуасский танец прямо перед нашей общагой, на сухой песчаной площадке для игр. Танцор из меня не очень, но я стараюсь. Танец — это стихия, и сейчас, на подъёме чувств, я в ней живу.

В мой танец столько вложено… И вовсе не стоит воспринимать мои порывистые танцевальные движения, направленные в сторону женской части кампуса, как агрессивные. Опыт иной жизни мне подсказывает, что и без излишней агрессии всё неплохо будет.

Но Федр — гений. Купить первый же лот — это круто.

Если что, все остальные дома ушли потом дороже, пусть и не на много. На первом же лоте заинтересованная публика решила прицениться, и легко отпустила мальчика — одуванчика ради забавы в полёт, предполагая, что он — чья-то подставная персона для игры со ставками. Видели бы вы их глаза, когда Федр, вместо шелеста карточки, полноценными дублонами начал греметь, расплачиваясь с устроителями этого негромкого аукциона.

Короче, девяносто золотых, и дом наш до середины лета! Желающих посчитать выгоду, или её отсутствие, сразу предупреждаю: грибы! Одно это слово сразу ставит всё на свои места.

В нашем новеньком доме, кроме дух спален, парочки крохотных кладовок, маленького бассейна и небольшого зала, есть своя кухонька. Большой навес во дворе, чуть ли не под пару карет. И даже на чердаке, под самой крышей, имеется некое подобие комнаты, требующее отделки, но уже облицованное неплохой доской.

Конечно, найдутся умники. Спросят, а почему бы помещением клуба не воспользоваться, чтобы грибы высушить…

Специфика у меня там, однако. Магию помещение высасывает.

Мы с Федром помозговали, даже в читальный зал сбегали, когда спорили, но всё-таки решили, что грибы лучше сушить в благостной обстановке. Не дай Релти, они какое-то из своих свойств потеряют при сушке в клубе, из-за нашего неправильного обращения. Прямо скажу — нахрена мы бы столько денег за аренду домика отдали, если вдруг у грибов эффект непрекращающегося стояка пропадёт??

Парни мою мотивацию и логику рассуждений влёт поймут. Нет, такой риск нам не нужен!

Зато сухой чердак это тема!

В общем, как-то так. Чувства нас переполняют, а от перспектив захватывает дух!

Переезд не занял много времени.

Да и что там перевозить двум нищим студентам. Попросили тачку у завхоза — этакую плетёную телегу, по сути — огромную корзину на колёсах, предполагающую, как раз двух студентов вместо какой-то иной тягловой силы, да и вывезли всё своё за один раз. Под настроение даже сами не заметили, как всё быстро провернули.

Далековато наши домики находятся от общаг. Боюсь, придётся мне скоро огорчить лэра Балича. Утренние тренировки по гимнастике под моим руководством в моей старой общаге уже вот-вот закончатся. Долгонько туда бегать, да и ни к чему оно мне. У меня теперь под одним только навесом места с лихвой для личных занятий хватает, и приоритеты с занятиями серьёзно поменялись. Наглядно показал мне крайний поединок, где и в чём я неправ оказался.

Не так прост этот мир оказался, и не такой роскошной пригоршней мне в нём рояли высыпали, как это в книжках про попаданцев пишут.

Рукопашку мне ещё тянуть и тянуть, пока отдельные движения не превратятся в цепочки и комплексы, а на самом деле пора уже и магией усиленно заняться.

Месяц, он быстро закончится, и ко мне могут подойти желающие со старших курсов, которые эту магию уже год, а то и два, практикуют, в виде боевых заклинаний. Предложат сразиться, а мне и возразить на арене особо не чем. Не могу же я им сказать: — Идите к ректору! Это он мне посоветовал взять пока что бесполезных Элементалей.

Впрочем, пока не до этого. Надо Эмгану к лэре Энасти доставить.

Я, конечно же, понимаю, что тринадцать тридцать — это как-бы не совсем первая половина дня, но что поделать. Никак не мог я Федра без поддержки оставить в одном из важнейших, для нас с ним, вопросов.

— Добрый день, — довольно кисло поприветствовала меня лэра Энасти, сидящяя в обществе ещё трёх дам примерно её возраста, — А я уж не чаяла вас увидеть.

— Не поверите, личную жизнь устраивал, — сразу нашёл я нужную волну и подобрал тот бархатный тембр голоса, от которого все старушки разом вздрогнули и заблестели глазами, — Домик мы с другом до середины лета себе только что на аукционе выкупили. Будет, куда теперь девушек по вечерам на чашку чая пригласить. Отдельные комнаты. Душ. Небольшой бассейн и зал с камином, — проследил я взглядом, какие из мастериц занялись Эмганой, — Свечи, конфеты, стихи…

— Я бы прямо там им и отдалась… — довольно однозначно изложила своё мнение одна из подруг лэры, прилично обнуляя претензии лэры Энасти.

Как бы мне хотелось, чтобы к мнению этой достойной дамы наши студентки прислушались и прониклись такой замечательной идеей.

— Кстати, Ларри, как тебе модель? — ткнула пальцем лэра Энасти в ту любвеобильную подругу, что подпортила ей выговор.

— Даму солидного и благородного облика можно быстро сделать, но начать стоит с причёски, — посмотрел я на подругу лэры, чем-то изрядно напомнившую мне один образ, набивший оскомину ещё в моём мире.

Вот только перстни у неё на руках немного выбиваются из общего стиля. Боевые артефакты никогда особым изяществом не блистали, а на руках именно они, причём сразу по паре колец на каждой руке.

— Разрешите? — получив в ответ кивок дамы, я обошёл её по кругу и довольно бесцеремонно несколько раз проехался руками по её волосам, то прижимая их, то заставляя поменять форму на чуть более пышную и глядя в зеркало из-за её спины на результат.

Ну, так-то похожа… Пусть и не идеальное сходство, но с английской королевой у этой модели наблюдается много общего.

На рисунок, получившийся со второго раза, у меня ушло минут пятнадцать, и, по-моему, при этом были выпиты две или три чашки местного кофе, который каждый раз волшебным образом оказывался прямо под рукой в самый нужный момент.

— Я вас вот так вижу, — положил я на стол довольно приличный карандашный портрет королевы, когда ей было лет сорок.

Типаж внешности мной выбран спорный и скромный. Королева, как подружка лэры, далеко не красавица и никаких экстравагантных приёмов её облик не предполагает, но на рисунке у меня хорошая, добротная классика.

— Волосы подсобрать. Это что — шляпка в виде цветов или живые букеты? — лэра Энасти тут же взяла мой рисунок и инициативу в свои руки.

— На ваш вкус. Возможно то и другое. Лишь бы цвет светлый. Лучше всего, если чисто белый, — уточнил я деталь, не совсем раскрытую рисунком.

— Девочки, выгляните на улицу и позовите к нам одну из цветочниц, — ни на секунду не задумалась лэра. — Что за бубенчики на шее?

— Крупные бусы. Их можно вниз опустить, а то и в три ряда надеть, если вырез платья позволяет.

— Не наш случай. Марьяна, принеси из моей спальни большую шкатулку. Что-то ещё?

— Чуть не забыл. Мой подарок. Блеск для губ. Пока всего лишь три флакона, но вы не смотрите на небольшой размер флакона. Их надолго хватит. Для получения длительного эффекта достаточно самой маленькой капельки. Это мой подарок вам, и как вы понимаете — предложение. Попробуйте. Всего лишь одна капелька на губы, и растереть.

Пока происходило испытание, я сделал неспешную попытку смыться. Просто вразвалочку пошёл на выход.

— Ларри, стоять!

Поймав меня почти на улице, лэра Энасти вовсю гневалась:

— Я иначе представляла себе наше сотрудничество.

— В следующие выходные я вам принесу пятьдесят флаконов блеска, если получится, — добавил я в самый последний момент, наблюдая через плечо лэры за остановившейся каретой на другой стороне улицы. Буквально, шагах в двадцати — тридцати от нас.

Чётко уловив мой дрогнувший голос, лэра обернулась и своими глазами увидела, как из кареты с гербом Лиховских на дверях, вышло трое мужчин и довольно решительно направились прямо ко мне.

— За тобой? — не стала она рефлексировать и закатывать глаза, имитируя обморок, или иное расстройство чувств..

— Очень похоже, — попытался я по внешнему виду бойцов, уже выстроившихся в клин, понять, насколько они серьёзны.

— Быстро за мной, — скомандовала лэра, для пущей убедительности дёрнув меня за рукав, — Девочки, у нас гости. Нас атакуют, — довольно задорно сообщила она своим подругам, когда мы, пробегая мимо них, выскочили на задний двор заведения.

— Постой там и постарайся не подставиться под что-нибудь серьёзное. Внутри круга есть защита, но она не самая лучшая, — ткнула пальчиком лэра в середину двора, где на земле был чётко отмечен круг, отсыпанный мелким гравием и окантованный изрядным слоем извести.

— У вас есть план? — успел я задать вопрос.

— У меня в салоне сейчас три боевых мага находятся, — хохотнула лэра Энасти, возвращаясь в обратно в зал.

— Заодно проверю, какую защиту мне может дать Элементаль, — пробормотал я ей в спину.

Предоставленные мне секунды ожидания я использовал с толком, готовясь встретить своих преследователей.

— Ларри Ронси, следуйте за мной, с вами хотят поговорить, — произнёс руководитель тройки, стоило им ввалиться на задний двор.

Видно, что план у них несколько поменялся, и раз не получилось меня поймать на улице, то теперь в ход пошли наивные хитрости, которые в моём мире даже против пенсионеров не сработают.

— Представиться не хотите? — в тон ему, то есть довольно звучно и уверенно, ответил я, перекатывая с ладони на ладонь огнешар.

Через распахнутые двустворчатые двери я видел, что за спиной мужчин мелькают подружки лэры Энасти, поджидая подходящий момент, чтобы вмешаться.

— Тебе всё равно придётся пойти с нами, щенок, — криво усмехнулся маг, поднимая руки в характерном жесте.

Вместо ответа я подкинул вверх огнешар, поневоле заставив всю троицу вскинуть головы и попытаться осознать исходящую от него опасность, а сам врезал по ним оглушающим заклинанием. Почти получилось. Почти, потому что маг, стоящий посредине, которого я считаю руководителем тройки, в последний миг успел уловить моё движение и выставил перед собой раскрытую ладонь. И если оба его коллеги рухнули на колени, пуская слюни и очумело тряся головой, то он сумел закрыться и в свою очередь атаковал меня чем-то совершенно незнакомым.

Метрах в пяти надо мной вспыхнули красно-чёрные квадратики и всё это стало довольно быстро опускаться на меня.

— Защищай! — призвал я Элементаля Воздуха и пригнулся, успев выставить над собой Отражающий щит.

Дальше произошло что-то странное. С ощутимым гулом на полсекунды взвыл ветер и опускающееся на меня заклинание сдуло в сторону троицы одним мощным и очень резким порывом воздуха.

Вскоре трое мужчин выглядели из рук вон плохо. Грязные и помятые, они были примотаны друг к другу, словно невидимым скотчем. Если они начинали дёргаться, то заклинание охотно оживало и прихватывало подвижную часть тел ещё одним слоем невидимой ленты.

— Ты смог создать заклинание Ловчей Сети? — с удивлением спросила меня та подружка лэры Энасти, которую мы выбрали для будущей модели.

— Это его сеть. Я даже заклинания такого не знаю, — попытался оправдаться я, пока сам не понимая, от чего именно.

— Вот теперь верю. Впервые вижу мага, попавшегося в собственную Сеть. Как вам, девочки? — она отступила в сторону, дав возможность и остальным поглядеть на связанную троицу, сросшуюся в один ком, — Нам даже вмешиваться не пришлось. Вызываем стражу? Налицо нарушение порядка, причинение вреда заведению лэры Энасти и попытка похищения студента Академии.

— Я согласна и готова выступить свидетелем, — кивнула одна из знакомых лэры.

— Я тоже, — подтвердила вторая.

Пустив прямо с заднего дворика высоко вверх сноп красных трескучих ракет, подружка лэры только подтвердила мою догадку. Так легко и непосредственно с армейскими заклинаниями обходятся лишь ветераны с опытом. Может и я когда-нибудь научусь вот так же, между делом, мило болтая, создавать далеко не простые сигнальные заклинания.

Из-за шара с пленниками, в который их скрутило заклинание, мне пришлось задержаться в салоне лэры Энасти почти на час. Злопыхателей забрали быстро, но потом приехал дознаватель с писарем и началось оформление бумаг.

Зато мы успели за это время преобразить лэру Анни Кэрвин, так оказывается, звали нашу модель. Её новый образ женщинам пришёлся по душе.

Памятуя о солдатской примете, я решил, что и в этом мире бомбы не должны падать в одну воронку. Тем не менее дальше пробирался, оглядываясь, а потом и вовсе взял извозчика. Сегодняшнее посещение храма проходило по уже проверенному сценарию.

Я не стал мудрить, придумывая что-то новое. Мне очень нужен был надёжный контакт с местным распределителем божественных благ. Поэтому — дорогие свечи и ВИП — комната.

— Мне необходим ментальный канал связи с моими энергетическими питомцами, — поставил я задачу перед автоматом, обслуживающем запросы богопослушного населения.

По крайней мере по моей ещё не проверенной теории здесь, в храме, никакой богиней не пахнет.

Зато здесь имеется какое-то автоматическое устройство, вполне исправно функционирующее, и что самое интересное — я его слышу и могу с ним общаться, причём, не открывая рта.

— Запрос принят. Ментальный канал с питомцами вам будет подключен по минимальному протоколу, — заявило мне распределительное устройство.

— Прошу разъяснить, что это значит, — не стал я стесняться в запросе информации, получив расплывчатый ответ.

— Канал ментальной связи будет подключен автоматически, как только продолжительность жизни энергетического существа перевалит за сто восемьдесят секунд местного времени.

— Это очень много. Боюсь, что такое случится не скоро. Какие существуют способы, позволяющие ускоренно прокачать продолжительность жизни энергетических питомцев?

— Вы уже можете позволить себе ментальное общение, если попадёте в поле высокой магической напряжённости. Питомцы в местах высокой концентрации магии живут намного дольше. Развитие быстрее всего произойдёт при частых вызовах питомца в условно нулевой магической среде, а ещё лучше, в отрицательной, — дал мне развёрнутый ответ местный автомат, и заткнулся, как ни пытался я с ним дальше поговорить.

Поняв, что никаких других откровений мне сегодня не дождаться, я пошёл на выход.

Дел ещё много и на вечер у меня особые планы.

Глава 24

Хоть я и успокоил себя сентенцией про бомбы и воронки, но вовремя вспомнил, что кроме неприятных людей, за территорией Академии меня поджидают иные опасности, такие, как сословное разделение. Соответственно, возможны и наёмные бретёры из благородных.

Это мы здесь, внутри Академии все условно равны, а в городе нет.

Там моя жизнь оценивается размером предусмотренного штрафа за убийство или ранение благородным какого-нибудь простолюдина. А статус студента лишь прилично повысит сумму выплат, примерно в два с половиной раза.

Да, вроде мне говорили, что штрафы в Белговорте далеко не маленькие, но согласитесь — это всего лишь деньги.

Крайне непривычное мне социальное неравенство этого мира означает лишь то, что меня можно запросто убить или сделать инвалидом, а виновник из благородных отделается всего лишь денежной компенсацией.

Я ещё раз десять про себя это повторю, но полноценно понять такое положение вещей вряд ли смогу в ближайшее время. Непривычно. Чувствую себя скотиной, которую можно убить без особых последствий.

Не могу сказать, что такое положение вещей меня сильно удивляет. Правящий класс всегда придумывал себе льготы, мало совместимые с понятиями чести и морали. Даже в моём старом мире депутаты себя выделили, законодательно закрепив в отношении своей братии парламентскую неприкосновенность, разом воспарив над карающей дланью закона.

Вопрос с социальным положением надо как-то решать, и чем скорее, тем лучше. И дело вовсе не в моём тщеславии, а в элементарной безопасности и желании сохранить чувство собственного достоинства.

Если что, у Ларри очередной пробел в знаниях. Такое впечатление, что ботана, в тело которого поместили копию моего сознания, никогда не интересовала идея получения следующей ступеньки социального статуса, а может эта возможность казалась ему такой же далёкой и недостижимой, как звёзды на небе.

Но это всё перспективы будущего, а вот гадость семейка Лиховских мне уже сотворила. Ректор, узнав о совершённом нападении, запретил мне выходы в город до отдельного распоряжения.

Не могу сказать, чтобы я сильно расстроился по этому поводу, но не смог устоять, чтобы не попробовать получить хоть какую-то выгоду из-за незаконного, в общем-то, запрета.

Ректор оказался человеком памятливым. На этот раз он не стал торговаться и доводить наш спор до обострения, заставляя меня аргументировать свои желания, а одним росчерком пера отдал моему клубу соседнее помещение. Бывший спортзал, если что. Не из самых больших, примерно в половину обычного школьного, но ценность его не в площади, а в раздевалках, туалетах и душевых.

Я начинаю любить старый корпус нашей Академии!

Те же душевые давным-давно построены, а работают лучше, чем у нас в общаге. И напор воды впечатляющий, и горячая почти сразу идёт.

Хм, думаете, мне просто так душевые понадобились… Так вот нет.

Грибы — грибочки подсказывают — разделяй и властвуй!

Это я к тому, что мой мозг понемногу складывает пазлы, и всякая мелочь, которой не всегда сразу придаёшь значение, со временем встраивается в общую картину.

Местные считают, что богиня Релти любит ивенты. Скажем так — это не официальная точка зрения, а что-то типа народных примет. И сдаётся мне, что Эмгана своё благословление получила из-за радикального изменения внешности. Скорее всего кому-то там, наверху, понравились мои уроки макияжа и возможно — влияние на стиль одежды. А Эмгана всего лишь удачно выступила в роли Золушки — замухрышки, ставшей вдруг принцессой.

Пока все наблюдения у меня сложились в непроверенную теорию о том, что в качестве ивента местное божество неплохо принимает обучающие программы, которые не характерны для этого мира. То есть, нечто новенькое, на что надзирающие Знаки богини реагируют куда как более чутко, чем на обычную бытовуху или приевшиеся события.

Проверить возникшую теорию можно довольно просто. Рецепт мне известен по земным телепередачам: — Скандалы, интриги, расследования!

Но если интриги и расследования в моём исполнении пока выглядят мелковато и богиню могут не заинтересовать, то скандально — обучающий ивент я практически подготовил.

Восприятие действительности у людей зачастую строится на ассоциациях: зима — это снег, рыба — щука, овощ — огурец. Вот как хотите, но у меня словосочетание «обучающий курс» ассоциируется с одним крайне пикантным случаем. Дело давнее, времён моей послеармейской юности, но зарубку в памяти оставило именно то воспоминание. Поэтому нет ничего удивительного, что подготовку к ивенту я начал именно в этом ключе.

Но лучше обо всём по порядку.

Когда я в своём прошлом мире победил на международном конкурсе двойников, то мои котировки в нашем сообществе цирковых артистов круто выросли. По крайней мере у нас в труппе я стал звездой первой величины. Не удивительно, что молодой и яркий артист имел успех у женщин и если кто-то считает, что я этим не пользовался, то он глубоко ошибается. Как водится, у звезды были свои фанаты. В моём случае их было не так много. Две девушки и один парень — выпускники циркового училища, влившиеся к нам в труппу в начале сезона. Впрочем, молодой человек с нами пробыл недолго. Вскоре его сманила к себе одна из команд КВН, и в дальнейшем мы иногда могли видеть нашего бывшего коллегу на голубом экране. А вот девушки остались. Одна из них ушла в эквилибристику, а вторая, Вера, в воздушную гимнастику.

Я к этим девушкам относился, как к младшим сёстрам. Тем более, они обе были из цирковых, и по их утверждениям мы даже в детстве где-то пересекались. Я такого факта, из-за разницы в возрасте, естественно не помнил. Разница у нас была лет в пять, и мне, молодому парню, не было в то время никакого дела до мелких девчонок.

Короче, Верунчика всё устраивало. Она всегда могла обратиться ко мне за помощью, если у неё что-то не получалось с номером, или пожаловаться, что её опять облапали около гримёрки. Её нисколько не напрягали мои быстрые романы и практически ежедневный секс, иногда с разными партнёршами. По крайней мере она запросто могла появиться у меня в номере, стоило оттуда выпорхнуть очередной женщине, и пока я был в душе, быстренько пройтись по фруктам и конфетам. Похоже, я больше смущался в те моменты, чем она. Гостиничный номер не вдруг можно проветрить, особенно зимой, а запахи после активного секса никуда не денешь.

Мне же Вера без всякого стеснения рассказывала, как продвигается у неё роман со скрипачом, порой выкладывая довольно интимные подробности.

Директор нашей труппы хоть и был редкостным жлобом, но свои фенечки у него имелись. Так-то в каждом цирке есть свой оркестр. Обычно там собраны довольно приличные профессиональные музыканты, способные за одну — две репетиции вполне сносно сыграть какую-то новую композицию, минут на пять — семь. Наша же труппа возила с собой дирижёра и трёх солистов: скрипача, флейтистку и саксофониста. Кроме того, что такой ход очень неплохо сказывался на музыке, он ещё и поднимал общий имидж и рейтинг нашей цирковой труппы.

И казалось, ничего не предвещало беды… Но однажды наши братско — сёстринские отношения были радикально нарушены!

— Сволочь! Гад! Козёл! — завалилась ко мне в номер пьяненькая Верка, стоило только мне однажды вернуться с собакой после вечерней прогулки к себе в номер.

Я лишь неодобрительно покачал головой в ответ и отобрал у неё пакет, в котором что-то очень подозрительно позвякивало. Ей завтра под куполом цирка выступать, и алкоголь ей вовсе не друг.

— Обучающий курс. Французский, с переводом. Платный. Только что купила и скачала, — подняла над собой девчонка руку, с зажатой в ней флешкой, как знамя, — И кроме тебя мне никто не поможет. У тебя же было с флейтисткой? И не один раз?

— Тебе не кажется, что сегодня ты не в меру любопытна? — погрозил я ей пальцем, рассматривая содержимое пакета.

Мда-а-а. Там всё весело. Неплохой джин со Швепсом, пара шоколадок с орехами и ворох разноцветных пачек кондомов, со вкусами вишни, дыни и прочих фруктов.

И это на фоне её вопроса про флейтистку…

Ну, да. Дама, играющая на флейте, постарше меня года на три — четыре. На своей классической флейте она играет вроде бы неплохо, а вот на моей, кожаной — она просто Бог! И вроде на внешность флейтистка не очень, и фигурка у неё так себе, но куда что девается, стоит ей заняться своим истинным предназначением. Любит она это дело и умеет исполнить его так, что крыша напрочь съезжает. А какие у неё губы!

— Этот муфлон сегодня мне заявил, что уходит от меня к флейтистке, — Верка без всяких прелюдий донесла до меня причину своего визита, заставив поморщиться. Так-то муфлон — это моё словечко, которым я почти всегда заменяю слово козёл. Надо же, переняла, — Сказал, что мне никогда так минет не сделать, как она умеет. Только вот фиг ему! Я купила самый дорогой французский обучающий курс. Буду минет делать лучше, чем та тля, но он про это уже никогда не узнает!

— А стоит ли обучаться, если это ему потом никак не показать? — осторожно попытался я вернуть ситуацию хоть в сколько-то приличное русло и утихомирить жертву сексуальной революции, надеясь, что поутру всё изменится.

— Ты, главное, мне не мешай, — толкнула меня девчонка в сторону кровати, — Я всё равно от тебя не отстану, пока не буду лучше этой вашей флейтистки. У тебя где-то планшет был, включи на нём мне обучалку и давай уже, ложись.

Короче, обучающий французский курс мной тогда был пройден дважды, естественно, со своей стороны. Девушки решили, что в целях экономии его стоимость можно разделить пополам, а я целый месяц работал тренером — манекеном, пока умения обеих моих фанаток не достигли своего апогея, и не получили моё признание и оценку наивысшего качества. Если что, то молодёжь у нас подрастает вообще ни разу не закомплексованная. На мне они свои успехи друг другу демонстрировали так, словно я и в самом деле не больше, чем манекен. Ладно хоть, с моими замечаниями считались и передохнуть давали.

В процессе обучения я узнал, что мы, мужики, очень самоуверенны. Не понимаю, что нам мешает хотя бы по верхушкам девчачьи обучалки просмотреть. Совсем иной коленкор может приключиться. Там, порой, такие интересности и детали проскакивают, про которые сам не вдруг и додумаешься, а эффект от них очень даже положительный. Короче, я теперь и теоретически и практически в этом вопросе прилично подкован. По меркам этого мира могу считаться себя экспертом.

В общем, как вы понимаете, на сегодняшний вечер у меня запланирован скандальчик и курс сексуального обучения.

Целей у меня всего лишь две: проверка теории успешности ивентов и обучение моей одноклубницы новым веяниям внедряемой мной сексуальной моды. Специально узнавал — у них тут это пока не популярно и ни разу не раскручено… Необъятное поле для работы, при полном отсутствии конкурентов. И грибы — грибочки мне в помощь.

* * *

Наверное, ещё ни одно мероприятие в этом мире я так тщательно не готовил, как сегодняшнее.

Перечень покупок на двух листах, двенадцать золотых за уборку помещений и за врезку дверей на новое место.

С теми всё занятно и показательно получилось. Местный комендант, ознакомившись с бумагами, подписанными ректором, стребовал с меня один золотой, и в два-три взмаха руки устроил мне проём между залами, заодно ликвидировав двери из нового зала в общий коридор, перед этим демонтировав оттуда массивные двери из дерева.

— Серебрушку плотнику и через час он их установит уже на новый проход, — указал он мне на лежащие дверные полотна, выпиленные его магией вместе с косяком.

— Согласен, — кивнул я в ответ, осознав, какая лежит пропасть в мастерстве между ним и мной, — Мне бы мебель сюда какую-нибудь…

— Сейчас плотника пришлю, запустишь его, а сам ко мне приходи. Что-нибудь подберём.

Знаете, мне как-то неловко…

Мы, студенты, друг перед другом и так и сяк выделываемся, чтобы свою крутость показать и внимание девушек привлечь, а тут, офигенское владение магией показывает простой служащий. Да такое вытворяет, что вряд ли хоть один пятикурсник такое сможет повторить. Тут абсолютно другой уровень владения магией нужен.

Короче, посмотрел я с грустью вслед уходящему невзрачному мужичку, числящемуся в этом корпусе на должности коменданта, и сам себе ещё раз напомнил о военном аспекте Академии.

Теорию магии, как науку, если где и изучают, то не в нашей Академии. Мы, по сути, высшее военное училище. И никто нас, студентов, не собирается здесь обучать ничему иному, кроме тех знаний, которые необходимы боевому магу утверждённой специализации.

Как по мне — это нормальный практический подход. Нам стараются не засирать мозги теми знаниями, которые вряд ли когда окажутся востребованными магами нашего уровня, и в то же время студентов приучают к риску и опасностям, допуская поединки, а то и способствуя их появлению.

Для некоторых из нас, домашних деточек и маменькиных сыночков и дочек, таких, как бывший Ларри или Элина, многое здесь стало откровением.

Домашнее воспитание никак не предполагало, что иногда надо не только не бояться получить по морде, не делая из этого трагедии, но и не менее решительно ударить в ответ. Да, прямо в лицо. Сильно. До кровавой юшки из носа и выбитых зубов. Для результата важны решимость, умение и наличие духа бойца. Но об этом позже, а пока у меня начал срабатывать план на вечер и мне сейчас не до вопросов бойцовской подготовки.

* * *

Вечер с Элиной или первая проверка теории благословлений.

Я не даром долго готовился к сегодняшнему вечеру. Следы моей подготовки можно увидеть по всей территории клуба. Нет ни одной комнатки, где бы не был повешен Знак Релти. А уж для залов я настоящих гигантов купил — Глаза величиной с чайное блюдце. Денег прилично потратил, но если моя теория подтвердится, то все эти затраты сторицей окупятся. Заодно и у коменданта мебелью кой-какой разжился. Нашёл я с ним общий язык, исходя из наших взаимокорыстных интересов. Всего пять золотых, а сколько мебели я добыл, и главное — какой! Чистый антиквариат в отличном состоянии!

Сейчас в бывшем спортивном зале у меня накрыт стол, поставлены два кресла и зажжены яркие магические светильники, направленные на вычерченный мелом прямоугольник, соответствующий своим размером сцене главного актового зала Академии. В соседней аудитории по вечерам с освещением плохо. Там отрицательный уровень магии, и мне пришлось бы пользоваться свечами и масляными лампами.

Ещё одним дорогостоящим приобретением стал проигрыватель. Есть тут такие техномагические артефакты, своими раструбами похожие на наши старинные патефоны. И пусть их выбор не велик, но я взял самый здоровый, с двумя трубами, а к нему закупил двадцать кристаллов с записанной на них музыкой. Опробовав это чудо в зале, я остался доволен. Орёт громко. Да, частотные характеристики так себе, но ничего лучшего в этом мире не найти.

— Я пришла, — услышал я голос Элины из аудитории.

У неё, как у члена клуба, теперь есть свой ключ. И вот сейчас, открыв дверь, она видит перед собой тёмное помещение аудитории.

— Тогда иди ко мне, — подал я голос из спортзала.

Новые двери я специально не закрыл, и зайдя в кабинет, Элина увидит свет.

— В прошлый раз этих дверей не было! — решительно ткнула девушка пальцем себе за спину, стоило ей меня увидеть, — И не вздумай мне рассказывать, что ты меня затрахал и я голову потеряла.

— Не буду. Твоя голова мне сегодня нужна, как никогда, — успокоил я её, сказав чистую правду и жестом пригласил присесть в кресло.

— Ты всё устроил, чтобы посмотреть, как я танцую? А откуда взялась дверь? — попыталась накрыть меня девушка градом вопросов, с некоторой тревогой оглядывая незнакомое помещение.

— Присаживайся. Продавец меня истово уверял, что в мире нет ни одной девушки, которая бы не оценила это вино, — не стал я отвечать на её вопросы, придерживаясь своего сценария на предстоящий вечер.

Сработало. Элина уселась в кресло, а я притушил фонари в зале и зажёг свечи.

— Давай чуть-чуть выпьем, а потом я тебе покажу, как я танцую, — включил я тот обволакивающий бархатный голос, которым может легко овладеть любой мужчина, если проявит немного усердия.

Да, в соревновании с местным главой студсовета мне ничего не светит, у того скилл бархатного голоса прокачан на максимум, но для простой и наивной девчонки и моих способностей за глаза.

— Ты не говорил, что умеешь танцевать, — растерянно захлопала ресницами девушка, принимая бокал с вином, — Ой, какая прелесть! Где ты его взял? Хочу-хочу.

Отлично вино пошло.

Я же ей не вру… Просто слегка не всё говорю. Продавец, порекомендовавший мне это вино, очень хитро прищурился, когда уточнил, что у девчонок с него крышу моментом сносит.

— А теперь — танец! — объявил я, полностью пригасив светильники.

Танец Чаплина под мостом я когда-то разучил сам для себя. Для клоуна — это хрестоматия пародийных движений, вызывающих смех.

Скинув мантию, под которой у меня уже был надет соответствующий костюмчик, я врубил местный патефон и заставил вспыхнуть свет.

— А-хаха-ха-ха! Ой, не могу! — донеслось до меня из темноты, когда номер закончился, — Я ещё никогда так не смеялась. Боюсь встать с кресла, а то описаюсь, — как всегда наивно и простодушно резанула правду-матку Элина.

— Туалет там, — изобразил я из себя дорожный указатель, подсказывая ей нужное направление…

Глава 25

Сплошные разочарования.

Утро встретило меня обычным цветом Глаза, хотя я вчера вечером очень добросовестно и тщательно работал над этим вопросом, надеясь получить вполне прогнозируемое благословление за свой необычный ивент.

Я устроил в помещении клуба сеанс показательного обучения для Элины, обвешавшись со всех сторон Знаками. Преподавал теорию орального секса и вслух оценивал достигнутые ей результаты, попутно снабжая их собственными рекомендациями. Особого сопротивления в период учёбы я не встретил, но и какой-то энтузиазм у Элины появился лишь ближе к концу наших продолжительных занятий. А так — правду она сказала. Девочка она терпеливая и старательная. Полтора с лишним часа практически непрерывного секса и пять подходов — это весьма неплохой, я бы сказал, даже выдающийся показатель для начинающей минетчицы.

Обидно. Моя теория ивентов кажется дала сбой.

Попробую удивить богиню работой с Элементалями. Для этого я с утра принял слегка увеличенную дозу «грибного джуса», как я прозвал наш утренний коктейль, способствующий развитию магического Источника и росту энергоканалов. Да, пришлось самому поискать в библиотеке описание этого снадобья. Весьма неплохо о нём отзываются справочники, считая красные карусельники одним из самых действенных народных средств. Правда, немного меня смутило фразочка про то, что грибы относительно недороги и заметно уступают зельям опытных алхимиков.

Прямо намёк какой-то, что есть средства более эффективные, но более дорогие. Нет уж. Мы свой уровень магии будем развивать на натурпродукте. Пусть его и считают недорогим, но для нас с Федром — это целое состояние и безумно большие деньжищи!

Магия пока что для меня — крепкий орешек. Радует одно — с этого года у нас будет намного больше практических занятий и начнутся они буквально на этой неделе.

Пока я жду удобного случая, чтобы договориться с ректором о досрочной сдаче математики и геометрии. Этот финт добавит мне десять часов свободного времени в неделю. Заодно можно и историю Империи столкнуть. С моей памятью — невелика хитрость. Достаточно на два раза прочитать учебник, и я буду готов процитировать его с точностью до буквы. Это ещё плюс четыре свободных часа в неделю.

Мои Элементали пока тренируются только на своём появлении и тут же прекращают жить, как утки, сбитые влёт. Я их вызываю в клубной аудитории, но из-за отрицательного магического поля они тут же гаснут.

Плевать. Главное — скилл прокачивается и откат после вызова практически нулевой. Нельзя сказать, что он совсем никакой, но я согласен ждать по одной — две минуты между вызовами каждого Элементаля, особенно если учесть, что вызываю я их по очереди.

Недолго радость длилась. Впрочем, и потренировался я с утра неплохо, Силу почти в ноль слил. Закончились часы, отпущенные мне освобождением от физкультуры. Пора идти на занятия.

— Ты слышал, сегодня две группы Огневиков и Водников — четверокурсников с практики вернулись! — встретил меня Федр видимо необычной новостью, судя по его возбуждённому виду.

— Что-то они запоздали, — осторожно заметил я, понимая, что опять чего-то не знаю.

— Так они же пешком из Южных Степей выбирались. Там такое было…

— Практика опасная получилась?

— Ещё какая… Почти четверть студентов не вернулась и среди старших магов — наставников есть потери.

— Ого! На Юге же нет Тварей?

— Тварей-то нет, но южане постоянно наши границы беспокоят, а то и вовсе набеги устраивают. Видимо, у них сильные маги появились, раз они так сильно наших смогли проредить. Обычно практикантов в опасные места не суют, но в этот раз они целый месяц не понять как выживали. Я уже видел некоторых. Они все худые, загорелые и злые.

— Ну, лишний месяц по южным степям бегать, тут хоть кто злым станет, — ограничился я нейтральным замечанием, ещё раз про себя отметив, что воевать непонятно с кем-то непонятно за что, лично мне никак не хочется.

Может у Федра и других студентов патриотизм с детства в мозг был вбит, а вот мне оно абсолютно фиолетово.

В стране, где я родился и жил, нынче махровый капитализм, плюющий сверху на обычных людей, обозначенных олигархами и чиновниками одним общим словом «быдло». При таком их отношении к народу защищать принадлежащую им собственность, чужой бизнес и роскошные чиновничьи кабинеты ценой собственной жизни — да боже упаси. По крайней мере, им же это нужнее, а они сами воевать точно не пойдут. Помню, я ради прикола, перед боем в Танчиках писал в чат: «В атаку! За „Газпром“! За Вексельберга и Абрамовича!», а в ответ столько писек в чате получал, что обычному человеку их хватило бы на целый год при экономном расходовании.

В этом мире лично у меня вообще нет никаких якорей и тех ценностей, которые могли бы сформировать хоть какие-то патриотические порывы. Мне бы самому как-то нормально устроиться, с толком вписавшись в местные реалии, и не стать жертвой происков тех же Лиховских, с которыми я успел поссориться. Хотя, чуйка мне подсказывает, что таких «Лиховских», а точнее сказать — обнаглевших аристократов, мне ещё не раз придётся повстречать в своей новой жизни.

Интермедия 14

Аби и Руди. Начинающие режиссёры контента ХХХ. Звонок на коммуникатор.

— Не, ну ты видел, как он с ней управился! Я раз на пятнадцать пересмотрел! Он и сиропами член себе смазывал, и ей мятный ликёр предусмотрел, а как просто и понятно всё рассказывал! Я своим, кхе-кх-кх, то есть твоим бывшим служанкам всего лишь раз этот фрагмент показал, так они теперь между собой просто соревнуются!

— Руди! Ты с ума сошёл? Где ты им этот фрагмент показывал? Ты что, правила студии не читал? Нам всем запрещено светить любыми гаджетами перед местными.

— Я сказал, что это магический артефакт, — промямлил гениальный режиссёр, составивший подряд несколько роликов, потрясших многомиллионную аудиторию зрителей, что прилично подбросило рейтинг РеалТВ и выкинуло её в ТОП-5 среди всех студий планеты.

— Ох, не знаю, что с тобой теперь делать. Нет, ну ты можешь мне назвать хоть одну причину, из-за которой ты забыл про правила студии? — ярился Аби, почти переходя на крик.

— Одну причину назвать точно могу, — убито отозвался Руди, понимая, что он всерьёз накосячил, — Я не так давно, за пять дней до вылета к тебе, с одной няшкой познакомился и мы в процессе переписки договорились замутить. Она, правда, оговорила, чтобы на первой встрече я ни на что, кроме орального секса не рассчитывал, и от меня она ждёт того же. Собственно, так всё и получилось. Мы с ней оба оттянулись, а позавчера она мне свои фотки прислала, а на одной из них был виден адрес её социальной странички. Я туда зашёл, и оказалось, что ей пятьдесят восемь лет! Аби, оказывается я делал куни старухе! Представляешь! Она слепила себе модный образ старлетки спецом, ради знакомства и свидания со мной! Меня потом полдня тошнило, и тут вдруг такая панацея! Прости, я не смог удержаться.

— РеалТВ тебя простит, хотя я в этом сильно сомневаюсь, — глухо отозвался Аби, разглядывая что-то под столом, но на экране невозможно было увидеть, что он там ищет, и хоть плечи его заметно тряслись, но голос звучал на удивление твёрдо и сурово, — Если ты из присланного мной материала сегодня же не сделаешь бомбу, мне придётся рассказать про совершённое тобой нарушение отцу. Можешь не сомневаться, часа не пройдёт, как ты вылетишь с планеты. Вернёшься обратно в свою капсулу, и до конца жизни будешь делать куни старухам. Ты меня понял!

— Аби! Мы же друзья! Я всё сделаю! Будет тебе бомба! Поверь, я смогу сделать так, что всем понравится, — сбиваясь и захлёбываясь, возопил Руди.

— Двести миллионов просмотров с тебя! И я сделаю вид, что ничего не слышал, — закончил Аби разговор, максимально быстро сбросив звонок с коммуникатора.

Он уже долго сдерживался, чтобы не начать ржать в голос над приключениями своего непутёвого друга, но всему есть предел. Надо хотя бы глаза вытереть, а то от смеха слёзы уже ручьём текут, а под столом весь разговор прятаться не получится.

Вот же Руди придурок озабоченный… Но талантлив, этого не отнять. Эх, ему бы ещё пару успешных роликов слепить, и программа Белговорт, одна из десятков, ежедневно транслируемых их студией со всей Империи Конти, войдёт в число несомненных лидеров.

Теперь у Аби нет даже тени сомнения в том, что он гениальный руководитель, особенно когда приходят воспоминания про свой замысел с привлечением разумного с совершенно иным образом мышления из другого мира. Плевать, что им оказался не жестокий боец, ломающий всем подряд кости и рёбра. Вышло ещё лучше.

— Клянусь, если у Руди удачно выйдет ещё пара роликов, я наёмникам премию вышлю, — в полный голос высказался Аби, суеверно сжав кулаки «на удачу», и чуть опомнившись, опять же вслух добавил, — Небольшую.

Никто же точно не знает, а вдруг и за ним сейчас следит какой-нибудь гораздо более продвинутый компьютер, чем их ИИ, изображающий из себя богиню Релти, и записывает каждое его слово. Лучше всего перестраховаться и клясться вполне разумными вещами.

* * *

Добросовестно отсидев занятия я успел метнуться в наш новый дом, и переодевшись, помчался к себе в клуб, прокачивать вызов Элементалей. Грибы — грибочки, принятые поутру в увеличенной дозе дают о себе знать и меня просто распирает от притока Силы. А если ближе к вечеру ещё и Элина заглянет, то можно сказать, что день вполне удался.

— Мелкий, а ну, стоять! — услышал я чуть хриплый женский голос, когда возился с ключом от аудитории.

Туго там замок работает, смазки просит, что и неудивительно при его-то возрасте.

Не обращая внимания на вопли в коридоре, я справился с замком и зашёл к себе в клуб.

— Ты что, совсем наглость потерял! — ворвалась вслед за мной изрядно загорелая голенастая девица, щеголяющая в потертой военной форме незнакомого мне образца.

Судя по всему — на ней надето что-то южное, для пустынь. Этакие шортики почти до колена, под узкий ремень, и рубашка песочного цвета, изрядно выцветшие, они неплохо гармонировали с выгоревшими волосами и въевшимся в девчулю загаром, необычного желтоватого оттенка. Так-то Белговорт — город южный, но загар здесь у всех шоколадный, а эта желтизна прямо в глаза бросается.

— Мы знакомы? — повернулся я к ней, сожалея, что не додумался закрыть за собой дверь на ключ.

— А то ты не помнишь, как сбежал от нас прошлой весной, — ехидно прищурилась, хм, четверокурсница… Только сейчас шеврон увидел.

Я лихорадочно прошёлся по памяти Ларри…

Точно! Был у него случай за пару дней до начала весенней зачётной недели.

Зажали его в углу коридора две девки — третьекурсницы и пытались затащить в пустую аудиторию. Что-то про жёсткий секс трещали и кулаками тыкали с обеих сторон, пока Ларри не метнулся в угол и не сполз по стене на пол. Пока девицы пытались его поднять и вытащить оттуда, в коридоре появился преподаватель, вышедший после занятий, и Ларии, проскочив между ног у одной из девушек, опрометью бросился в его сторону, продолжив бежать потом и дальше. Преследовать его никто не решился.

— А, ты одна из любительниц жёсткого секса? Как же, помню — помню. Ты точно любишь секс пожёстче? — с ухмылкой посмотрел я на сексуального агрессора женского пола.

Так-то всё понятно. Две безбашенные девки, наслушавшись рассказов подруг, решили отловить самого беззащитного первокурсника и заставить его отлизать им. Просто ради того, чтобы «быть как все» и при случае похвастаться, что у них «тоже было»…

— Можешь не сомневаться. Речь у нас сейчас пойдёт именно о сексе и пожёстче. Ты готов доставить мне удовольствие?

— Дама предпочитает классический секс, или я могу и на твою задницу рассчитывать? — оценивающим взглядом пробежался я по незваной гостье.

А ничего так девица. Тело худое и суховатое, но я ещё в той жизни к таким привык. Девочки из цирковых редко пухлыми бывают, особенно из воздушных гимнасток. Ноги длинные. Талия присутствует и даже попу неплохую обозначает. Грудь… Ну, если честно — грудь подкачала. Двоечка, и та едва-едва, с натяжкой. Этакая полторашка плюс. Лицо миленькое, почти что симпатичное, если бы не облупленный, шелушащийся нос и обветренные, чуть растрескавшиеся губы.

— Ой, какие мы сегодня сговорчивые, — томно протянула она, соблазнительно потянувшись, — Даже на задницу согласны. Давай, действуй. Моя жопа в твоём полном распоряжении.

Я-то понимаю, что мы несколько о разном говорим. Каждый на своём языке.

Эта дура, завалившись ко мне в клуб, думает, что это я её сейчас начну тут ублажать так, как это ей в её дурной голове представилось, а я откровенно наслаждаюсь теми глупостями, которые она совершает. Наговорила сама на себя — только в путь. Клятву богине в этом мире ещё никто не отменял. Она тут — неоспоримый детектор, различающий правду и ложь. Этакий полиграф, решения которого являются окончательными и никем не могут быть оспорены. Даже судом.

— Тогда загибайся, первый раз могу прямо тут вдуть, раз тебе невтерпёж, — добродушно предлагаю я, приспуская тренировочные штаны и обозначая размер своего выскочившего оттуда дружка, который, как и я, получил сегодня увеличенную дозу грибного зелья.

— Мелкий, ты охренел! — вопит девица, и глядя на вывалившееся перед ней богатство, пытается что-то скастовать.

Напрасно. Аудитория у меня специфическая. От её заклинания разлетаются искорки, и оно превращается в пшик.

— Пожёстче любиш-ш-шь, — изображаю я интонацию маньяка, а потом, без особых затей, пробиваю ей короткий удар в поддых, пока она охреневает от исчезнувшего в тугудым заклинания.

Перевалив через плечо девицу, обмякшую и слегка пукнувшую при ударе, я переношу её в кабинет. Примерившись, решаю, что на столе будет самое то.

Впрочем, процесс у нас уже пошёл. Отдышавшись, она пыталась взбрыкнуть, но у меня всё под контролем. Рука на её голове. Предупредительный удар лбом об столешницу, а потом её проняло, и дальше никакой правки уже не требовалось. В итоге я проиграл. Со счётом три: один. Она успела кончить три раза, а я только первый раз отстрелялся.

— Святая Релти, хорошо-то как, — всё так же, лёжа животом на столе, пробормотала сексуальная агрессорша.

— Пошли в душ. Праздник жёсткого секса пока не закончен, — распорядился я, похлопав её по ягодице, — Ты ещё мне свою попу обещала. Помнишь, ты сама сказала, что она в моём полном распоряжении. Желаю получить.

— Послушай, я вовсе не это имела в виду…

— Потом перед Релти покаешься, а на сегодня программа у нас уже намечена. Если что, то там всё с твоих слов. Заодно все твои девичьи мечты сбудутся, — подхватил я на руки довольно лёгкое тело, транспортируя девицу в душ.

Там я отстрелялся во второй раз, и это позволило сбросить излишнюю суету и напряжение, хотя и потребовало уже больше времени. Душ всё же отвлекает. Вроде, ты уже вот-вот на подходе, и тут вдруг что-то меняется в рисунке падающих сверху струй. Пока сообразишь и соберёшься, проще всё заново начать.

Заработанный мной авторитет и сказанные девушкой слова не пропали даром.

Одним классическим сексом дело не обошлось. Пусть и с некоторым сопротивлением, но был опробован и другой путь. Не сказать, чтобы он вызвал какой-то восторг у моей партнёрши, невзирая на вполне приличный крем, подготовленный мной именно для таких случаев, но по крайней мере откровенного неприятия не случилось. Это я понял по вполне довольному хмыканью после того как, и учащённому дыханию во время процесса.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросила у меня девушка, которую я уже раз несколько отымел по-всякому.

— А тебя? — задал я встречный вопрос.

— Ой, где же были мои манеры… — начала прикалываться девчуля, поудобнее устраиваясь у меня в объятиях и делая вид, что не замечает провокационные движения моей руки в своей промежности.

— Э-э-э, ты точно уверена, что мой вариант ответа тебе понравится? — с намёком прошёлся я пальцем по пострадавшей попе.

— Беру свои слова взад, — тут же отыграла она, дрогнув чувствительным и натёртым местом, — И всё же, как тебя зовут?

Глава 26

Можно честно признать, что вся следующая учебная неделя у меня прошла под двумя знаками: магии и секса. Не скажу, чтобы одно слишком мешало другому, но вот на физкультуру и освоение рукопашной боёвки времени стало не хватать.

С магией всё понятно — у нас начались практические занятия, которые мне давались на удивление легко. За эту неделю я трижды, по часу с лишним, занимался с лэром Мердоком, не забывая прихватить с собой Эмгану, прокачивающую на лэре свой навык — Прикосновение Богини. Сам Мердок в её лечение не очень сильно верил, но хотя бы не препятствовал, и то плюс. За время, проведённое на полигоне, и я и Эмгана успевали опустошить не только свой резерв Силы, но и то, что смогли накопить в перерывах сливали под ноль. Обратно мы с ней плелись, еле волоча ноги. Вычерпанный до донышка Источник лишний раз доказывал, что природа не терпит пустоты, и в авральном режиме он принимался пополнять себя за счёт состояния организма. Учитель из лэра Мердока получился жёсткий и жестокий. Те нагрузки, которые он мне давал, вообще-то не практикуют у нас в Академии. Очень сложно найти ту грань, когда Источник не только выкачает из тебя все силы, словно ты полностью выдохся физически, но и начнёт отнимать здоровье. Мердок сам за нами следил и учил правильно контролировать расход Силы. Собственно, все три занятия на этой неделе он посвятил именно вопросу контроля, считая его наиважнейшим для максимально быстрой прокачки меня, как мага. В то же время, он отказался от ежедневных занятий, и приведённые им аргументы меня убедили.

— Пойми, Ларри — любой живой организм имеет ограниченный запас прочности. Мы можем приучить себя к бегу на длинные дистанции и начать бегать каждый день по шесть часов, но наши колени недолго будет терпеть эти издевательства и однажды ты станешь инвалидом. Заметь, целители очень сильно не любят возиться с суставами. Считается, что это слишком тонкое вмешательство, доступное далеко не каждому из них. Может тебя и вылечат, но уже совсем не бесплатно, даже у нас, в Академии. В прошлом году мы троих студентов отчислили именно из-за травмы колена. Ректор жутко ругался, а целители лишь руками разводили. Что-то там у студентов лопнуло и высохло, а хрящи в песок стёрлись. Воспаление им целители сняли и они нас покинули на костылях. Запомни — усердие без ума — страшная штука!

— Наставник, а я слышал от купцов, что на юге есть племена и воины там каждый день пробегают очень большие расстояния. Чуть ли не по тридцать километров в день.

Понятно, что ни от каких купцов я этого не слышал, просто вспомнил про племя масаи из своего мира.

— А ты спросил у купцов, сколько десятков поколений прошло, прежде чем такие войны у южан появились? Впрочем, нет ничего удивительного. На островах частенько встречаются целые селения ныряльщиков и их жители могут без всякой магии провести под водой пять — шесть минут, ныряя при этом на большую глубину, а в горах некоторые племена живут на такой высоте, где обычным людям попросту не хватает воздуха. Это родовые особенности, счёт которым идёт не на один десяток поколений. Выживают те, у кого есть предрасположенность к тому же бегу и его колени крепче, чем у всех остальных, — попытался лэр Мердок посконным языком донести до меня основы генетики, — Неужели ты считаешь, что Академия не смогла бы организовать массовое производство простых и недорогих зелий Выносливости, если бы они приносили пользу в вашем развитии? Если что, в армии с ними проблем нет. Перед изнурительными боями или продолжительными рейдами их чуть ли не фляжками выдают, вот только для вас, студентов, такие зелья принесут больше вреда, чем пользы. Вы должны сами поднять свою Выносливость, без каких-либо препаратов.

Не, ну а я что, против что ли?

Я теперь чуть ли не каждый вечер её, эту Выносливость у себя в клубе прокачиваю, да ещё как! Со всем прилежанием и энтузиазмом выкладываюсь! Пусть там масаи у себя по пустыням бегают, и где-то ныряльщики погружаются в морские пучины, а у меня свой вид тренировок…

Ёлга, так оказывается зовут четверокурсницу, попытавшуюся изобразить из себя сексуальную агрессоршу, чуть ли не каждый день в гости напрашивается, и не без успеха, надо сказать, а недавно она так совсем охамела — спросила, можно ли ей с подругой придти. Угу, с той самой, с которой она Ларри — ботана прошлой весной третировала. Мне ли, простому русскому парню, от своего счастья отказываться? Но причиной визита я на всякий случай поинтересовался, хотя с ней и так всё ясно — у девок налицо элементарный недотрах. Четвёртый курс. Развитое тело. Источник бурлит. Налицо взрыв гормонального фона и стресс после неудачной практики, полной опасностей и риска.

— Беспокойная стала. Нервная. По ночам мечется. Просто на стены лезет, — на голубом глазу выдала мне Ёлга основные симптомы сексуального голодания своей подруги.

— Веди. Сегодня часов в восемь вечера я вас жду, но предупреди подругу, чтобы она мне прямо на входе мне сказала, что хочет от меня только жёсткого секса и ничего больше, — предупредил я Ёлгу, между двумя соитиями.

Так-то она ко мне на минутку заскочила, но немного задержалась. Признаться, я с ней особо не церемонюсь. Раз сама пришла, то понятно для чего. Кроме активного секса нас с ней ничего больше не связывает. Всё у нас просто, и это неплохо работает.

— Что-то ещё нужно? — спросила желтолицая кенгуру, когда мы закончили и она сгоняла в душ.

— Сама подумай. Вдруг она что-то забудет.

— Сказать ей, чтоб и задницу подготовила? — напрямик спросила любвеобильная кенгуру, ни разу не замеченная мной в наличии каких-либо комплексов.

Очень прямолинейная девица, нисколько не обременённая чувством стыда.

— Какая ты у меня умная… — шлепком выгнал я удовлетворённую Ёлгу за двери, вызвав у неё одобрительное фырканье.

Блин, как в этом мире просто и кайфово жить! Это студенты считают, что они тут чрезмерно напрягаются. А как по мне — присутствует этакий средний уровень цирковой нагрузки. Зато с девушками отношения — проще не придумаешь. Все вопросы решаются в несколько предложений. Реально — деревенская простота и пастораль. Никаких тебе сложных заходов и долгоиграющих скандалов с интригами и недомолвками.

А уж как у меня покатило, словами не передать…

Интермедия 15

Фойе женской общаги второго курса. Общий гул. Наблюдается множество озадаченных девичьих мосек. Обычно такое бывает, когда у девушек нет собственного взгляда на происходящее, и они рассчитывают всего лишь поддержать чьё-то мнение, с оглядкой на авторитеты.

— Девочки, а что случилось?

— Ничего такого, что мешает тебе идти спать к себе в комнату.

— Ну, ты и крыса… Я же по-хорошему…

— Как ты сказала?

— Как слышала…

— Девочки, не ссорьтесь. Про четверокурсниц всё сходится. Они там были!

— И что с того?

— Говорят, ушли обе довольные.

— Меня тоже вчера мушкетёры к себе в клуб приглашали. Там у них двое с третьего курса. Один та-акой красавчик…

— Надо же. Неужели они всех целительниц успели оббежать, раз к тебе пришли?

— А чем я хуже?

— Ну, они же там шпагами всё время машут. Постоянные царапины и порезы. Понятно, для чего им целительница нужна, а вот для чего ты потребовалась — непонятно. Впрочем, ты и сама, наверное, догадываешься, для чего мальчикам может потребоваться не слишком разборчивая девушка, которая ничего не умеет.

— Ты просто мне завидуешь.

— Но всё-таки, как Ларри Ронси опять получил благословление и почему на этот раз с какой-то серой мышью из двадцать пятой группы? Кстати, как её зовут, хоть кто-нибудь знает?

— Так он что, Эмгану в отставку отправил? Вот же козёл! Она только-только красавицей стала.

* * *

Всё таки местная богиня — преизряднейший тормоз!

Знак у меня заголубел лишь в четверг, во время второго занятия.

Поначалу у меня были сомнения, что благословление прилетело за какие-то другие дела, а не за показательный урок минета, но когда ко мне на перемене прибежала Элина, с таким же голубеньким значком на груди, то все остальные версии отпали сами собой.

Вот! Я же всегда верил, что добрые дела обязательно должны быть отмечены на небесах, а теперь наглядно вижу подтверждение этому. Зря я что ли столько сил и времени потратил, организовывая почти идеальное освещение будущей съёмочной площадки и остальной антураж создавал, стараясь, чтобы всё выглядело гармонично. Оценила Релти и мой танец «под Чаплина», и организованный романтический вечер, где даже букетик цветов присутствовал, и купленный мной мягкий коврик, чтобы девушке на коленях удобно было стоять. А уж как я старался тексты в периоде обучения произносить, чтобы всё разборчиво получалось — это отдельная песня.

Хех, странный я попаданец… В книгах моего мира интеллектуалы уровня гопников чужие песни и книги десятками и сотнями воруют, самоутверждаясь, зарабатывая славу и деньги, и наслаждаясь полётом своей убогой мысли, ни на что другое не способной. Я же частично сплагиатил всего лишь основы курса минета, которые сопровождались плохим переводом с французского. Едино что могу сказать в своё оправдание — обучение я проводил далеко не так дословно, как там оно звучало, а творчески его переработал под свои запросы и практику, сложившуюся ещё в том мире. Теперь я, как знаток, ценитель, а может и вовсе эксперт в этом вопросе, хочу заметить — между французским и русским минетом есть существенная разница. Наш рациональнее. Меньше всяких отвлекающих моментов, в виде лизания и прочих прелюдий, а динамика выше и финал более бурный и напористый. Такой, чтоб у неё голову откидывало.

— А как ты за благословлением пойдёшь, если тебе запретили выходить в город? — поинтересовался Федр ещё во время занятия, первым заметивший изменение цвета моего Знака, когда стихла волна восторгов.

— Это же обычное благословление, а не двойное. В местном храме отмечусь и достаточно.

— Хм, вот же ты сказал — отмечусь. Можно подумать, что для тебя благословление — обыденность. Я вот о нём с детства мечтаю, но мне не везёт, а у тебя уже третье, и чуть ли не подряд, — протянул он, с хорошо читаемой завистью.

— А ты не бойся жить. Релти это любит, — посоветовал я другу, — Попробуй стать ярче.

В ответ он как-то странно покосился на меня и ничего не ответил.

Нет, ну а что я не правильно сказал?

Впрочем, зря я на него наезжаю. Он обычный нормальный парень этого мира. И у него своё мировоззрение и свои духовные ценности. Опять же, возраст.

А у меня в крови бродит дух Арлекино. Ещё до армии характер этого персонажа пронзил меня своими повадками, а затем и вовсе стал моим образом жизни и сценическим кредо.

— Считаешь, что мне тоже стоит с какой-то девчонкой замутить? — наконец-то разродился мыслью Федр, и отчего-то щёки у него заалели.

Блин, ну прямо девица нецелованная…

— Боюсь, ничего не выйдет, — начал я задумчиво.

— Считаешь, что я хуже других? — обиженно перебил меня приятель.

— Я про другое, — отрицательно помахал я пальцем, — После твоих грибов уже не до ухаживаний и не до вздохов на скамейке, где вы будете сидеть держась за руки, пялиться на какую-то из Лун и нести всякие благоглупости, боясь поцеловаться лишний раз.

— А что ты предлагаешь?

— Могу попробовать познакомить тебя с парой довольно сговорчивых девушек. Если не будешь изображать из себя пенёк с глазами, то глядишь, тебе что-нибудь обломится.

— Что, по-настоящему?

Мда-а… Всю жизнь слышал, что девчонки взрослеют раньше, но как-то до этого особой разницы не замечал. Теперь буду знать, что это не просто слова, а чей-то жизненный опыт. Впрочем, чего я жду от местной молодёжи. Им и лет ещё мало, и народ в этом мире, словно из деревни — наивный и простой. Нет на них интернета и телевизора.

— Ну, а как же ещё…

— Э-э-э… А как это будет?

— Для начала предлагаю сразу договориться, что девок мы к себе в дом не таскаем. Во-первых, там куча соседей, которые обязательно их заметят и про нас тут же слухи поползут, а во-вторых, вдруг ты влюбишься когда-нибудь. Приведёшь свою любовь чаю попить, а тут к тебе на потрахушки кто-то из девиц заявится. Представляешь, как весело всем будет?

— А где тогда?

— Мне под клуб два зала с подсобками и всем прочим отдали. Обустраивай там себе место и вперёд!

— Слушай, а может мне к тебе в клуб перейти? А то у лучников мне что-то не очень нравится. Больше за стрелами старшекурсников бегаю, чем сам стреляю.

— Не устал ещё прогибаться? Смелости не хватает их в жопу послать?

— Сказали, у них так принято. Типа, традиция.

— А ты и уши развесил. Нет уж, друг мой. Ты сначала себя там поставь правильно, а потом поговорим. От трудностей не сбегать нужно, а уметь с ними бороться. Кстати, а ты почему магией мало занимаешься? У нас же теперь дом есть. Выходи на задний двор и тренируйся. Хотя бы на скорость составления заклинаний и удержание их в связке.

— Мы же на занятиях занимаемся? Куда ещё?

— Ну, как знаешь. Только тогда не спрашивай больше меня, отчего мне богиня благоволит. Я и на занятиях занимаюсь, и дома, и в клубе, а ещё с лэром Мердоком упахиваюсь вдрызь.

— Слушай, а я этих сговорчивых девушек знаю? — выпучил на меня Федр глаза так, что я на все свои наставления и нотации сразу же рукой махнул.

Бесполезно бисер метать, если у него мозги совсем другим заняты, а то и вовсе его на сексе переклинило. Впрочем, вспоминая себя в его возрасте, я не нахожу в этом ничего удивительного. У меня так же башню сносило, да и сейчас подростковые гормоны тела Ларри о себе дают знать. Вроде, головой всё понимаю, а адреналин из ушей плещет, как у мальчишки.

— Вряд ли, но это не важно. Я попробую за тебя договориться. А сейчас побежали домой. Мне надо блеск для лэры Энасти по пузырькам разлить, а тебе ещё порошок фасовать. Парни мы небогатые и если сами о себе не позаботимся, то нам с неба не упадёт. Мне ещё к лэру Мердоку идти. Может, посоветует чего дельного из Навыков. Вдруг да сумею вымолить его у Релти.

— Я бы себе Прикосновение Богини попросил, как у Эмганы. Пусть его долго прокачивать, зато потом нужды знать не будешь. Богатеи кошели с золотом сами начнут носить, ещё и в очередь встанут, — озвучил Федр ту мысль, которая мне самому не давала покоя.

Мои мысли о повышении социального статуса никуда не делись. Но сначала надо попросту выжить. Недавний бой, без применения магии, уже поставил такую возможность под сомнение, и у меня возникла твёрдая уверенность, что не будь этого ограничения, мой сутулый соперник разделал бы меня, как Бог черепаху.

Ну, что вот за дела?!

Почему в тех книгах про попаданцев, что я читал в своём мире, все главные герои были так круты, как дембель, попавший в детский сад и раздающий затрещины направо и налево. Они ещё и на князей сквозь зубы цыкали, словно бессмертные или право имеют. На проверку оно иначе выходит. В Империи Конте ты даже к Главе Рода Серебряных Поясов вряд ли когда напрямую обратишься. А если лишнего себе в разговоре позволишь, к примеру, скажешь слово, не склонившись буквой «зю», то его свита, где всегда есть пара — тройка приличных магов, кроме десятка опытных бойцов, так тебя нагнёт и отделает, что до конца жизни будешь на лекарства работать. И они окажутся в своём праве.

Впрочем, суровая правда жизни всегда была далека от сказок. Может, просто мне не так повезло. На сегодняшний день для меня любой студент третьего курса может оказаться смертельно опасным, если он не будет связан правилами поединка. Даже, если он целитель. У них своя магия, но никто не сказал, что опаснее — Огнешар или элементарная остановка сердца.

Так что, думать мне и думать, что на этот раз стоит получить в навыки.

— Ларри, а когда мы по бабам пойдём? — прервал Федр моё затянувшееся молчание, сверкая взглядом.

Глава 27

Моим выбором навыка стало Предчувствие.

Даже не буду, рассказывать, как легко именно его я и получил в местном храме, что находится прямо на территории кампуса.

Что такое Предчувствие, если вкратце.

Навык развиваемый и масштабируемый.

Допустим, для начала ты можешь почувствовать, что через секунду тебе упадёт кирпич на голову, после некоторых тренировок и развития навыка уже будешь знать, под каким глазом тебе через пару минут навесят бланш на тренировке, а в идеале станешь прорицателем, способным видеть будущее намного лет вперёд, и лишь от тебя зависит, с какой точностью станут понятны тебе детали этого будущего. Три в одном получается: время, детализация и спектр охвата.

Считается, что развивать сразу все три ипостаси навыка бесперспективно. Жизни не хватит, чтобы их прокачать. Надо выбрать какую-то из них за главную, а следующую взять второстепенной. Обычно первой берут время, а второй — детализацию.

Скажем, после долгих тренировок я смогу заранее увидеть, как через пять минут в меня прилетит стрела, выбив стекло в оконной форточке. Но при этом для меня станет откровением, если через несколько секунд меня в коридоре поцелует блондинка — это и есть спектр охвата, который я упущу, прокачивая время и детализацию.

Спектр охвата — интересная особенность. Её можно прокачать, как на боёвку, так и на обычную жизнь. Понятно, что неплохо заранее знать, что через две-три секунды тебе по роже прилетит, или ещё что-то нехорошее вдруг приключится, однако и другие аспекты навыка важны.

Например, можно выяснить заранее, не хочет ли кто завладеть твоими финансами, а то и вовсе интересно будет узнать, а надолго ли твой друг останется другом. Ибо нет врагов опаснее, чем бывшие друзья. Они знают не только твои привычки и круг общения, но и самого тебя. Зачастую, близкий друг может слово в слово ответить за тебя на какой-то вопрос, и ты можешь вместо него то же самое. В какой-то момент вы начинаете мыслить и говорить одинаково, и вас это даже смешит поначалу. Но случись ссора, и это ваше знание друг друга станет большой проблемой.

Короче, навык мне достался далеко не простой. И развивать я его начну только после того, как ознакомлюсь с мануалами — инструкциями по прокачке той или иной особенности.

Зато меня приятно удивили Элементали.

Они даже в моей аудитории, с её ярко выраженным отрицательным магическим фоном, уже не распадаются на искры, едва им стоит появиться. Живут, и уже порядка пяти — шести секунд. И это, скажу я вам, не просто результат — это результатище!

Жду не дождусь, когда лэр Мердок на них полюбуется, а потом выбьет у ректора мне доступ на площадку с повышенным магическим фоном. Я уже знаю, что где-то в недрах Академии такое помещение есть. Попалась мне в библиотеке как-то раз в руки изрядно пожелтевшая методичка, рождённая в стенах нашей Академии, а в ней был приведён регламент практических занятий, производимых на территориях с разным магическим фоном. Так вот — в аудитории С-36 он в два с половиной раза выше, чем в среднем, по Академии. И всё бы здорово, но вот беда — нет в Академии аудитории с таким номером в официальном перечне помещений. Я на три раза всё проверил, сумев проштудировать даже старые планы пожарной эвакуации, но безрезультатно.

Теперь я жду выходных и контрабанды.

Всё началось с того, что я заметил у коменданта старого здания в его кондейке довольно характерную бутылку, стоящую на подоконнике. И пусть в неё, для маскировки было воткнуто три высохших растения, вполне возможно, когда-то бывших цветами, но как я понимаю — это намёк для сообразительных.

В местных алкомаркетах, если так можно назвать довольно убогие винные лавки, где весь ассортимент выставлен на трёх — четырёх полках, в таких квадратных пузырях продают аналог нашего рома. Открыто его на территорию Академии не пронесёшь, не положены юным магам крепкие спиртные напитки, но если договориться и сунуть эту бутыль в какой-то товар, доставленный из вполне себе безобидного магазина одежды или обуви, то никто там ковыряться не станет. Даже упаковку из грубой серо — жёлтой бумаги не вскроют. Фокус, проверенный не одним поколением студентов.

С комендантом однозначно нужно знакомится. Пусть я ещё полный профан в магии, но оценить тонкость исполнения — это у нас, цирковых, в крови.

Ты можешь не знать приёмы нового иллюзиониста, но зато всегда, чуть ли не с первого взгляда, оценишь точность его жестов и артистизм. Примерно так же обстоят дела с эквилибристами и вольтижировщиками. Опытный артист цирка после первого же прогона их программы вам скажет свою оценку степени их профессионализма и вряд ли ошибётся.

Так вот, комендант — стопроцентный профи. То, что он творит при помощи магии — за гранью моего понимания.

Тут стоит понять, что именно я имею в виду. Я не пытаюсь сравнить скалу, пополам разрезанную лэром Мердоком и новый проём дверей, появившийся в кирпичной кладке.

У кузнеца и ювелира приёмы работ и инструменты в чём-то схожи. Ну, если считать похожими молот кузнеца и молоточек ювелира, а кузнечный горн сравнивать с горелкой, у которой пламя высотой всего в полпальца.

Так вот, комендант — ювелир магии, и я ему завидую.

Такому тонкому владению магией нас, боевых магов, никто обучать не собирается.

По сути — мы будущие магические солдаты, натасканные заменять собой миномёты или артиллерию моего мира, а Академия Белговорт — это кузница магического мяса. Основная цель обучения здесь сводится к крайне простой задаче — наштамповать за три года как можно магов, способных выдать за полчаса набор из двадцати пяти — тридцати заклинаний разного уровня сложности. Именно столько требуется, чтобы маг был признан годным для службы в армии. Для изучения тонких работ и проведения исследований в магии, как в науке, другие, куда как более дорогие заведения существуют. Для детишек элиты и олигархов, а не для нас, низкородных.

На четвёртый и пятый год обучения в нашей Академии остаются очень немногие студенты, из наиболее способных, но и их никто не станет учить дозированной тонкой работе, наоборот, преподаватели все силы приложат к тому, чтобы превратить их в ещё более дальнобойную и крупнокалиберную артиллерию.

И где же тогда, бедному мне, учиться тонкому владению магией?

Выход в город мне запретили, но чем там закончилась история с поимкой пожилых мстителей от лэров Лиховских, никто рассказать до сих пор так и не удосужился.

Не сомневаюсь, что ректор держит руку на пульсе, и Мердок возможно что-то знает, но вот так — подойти и спросить у них, что там происходит, наивно предполагая, что тебе ответят, вряд ли получится. Я всего лишь студент, пусть и не совсем обычный. Между мной и тем же лэром Мердоком — дистанция огромной величины. Вне стен Академии к благородным лучше вообще не подходить, а уж лезть к ним с вопросами — это за гранью всех местных правил приличия и поведения.

Я уж не знаю, как в книгах моего мира попаданцам удавалось хамить напропалую тем, кто на голову выше них по социальному положению, но здесь такое точно не прокатит. Особенно в самой Академии, где статус лэра большинству преподавателей достался им не по родству или наследству.

Они тут все в основном из служивых.

Ветераны.

У каждого за плечами лет десять — пятнадцать армии, а то и больше. Наверняка методика успокоения особо дерзких новобранцев, которыми они нас считают, отработана ими за эти годы до совершенства, впрочем, как и во всех других армиях любого мира. Кроме того, я уверен, что каждый из преподов в своём арсенале на крайний случай имеет что-то специфическое, вроде той же волны ужаса, которую я до сих пор у Балича не выцыганил.

Штука-то крайне нужная. Влей в неё побольше Силы, да на небольшой дистанции — и вот тебе результат, достойный Арлекино. У твоего оппонента полные штаны, и характерный запах подтверждает, что они не просто так обвисли.

Так что с преподами шутить не стоит, а тем более — хамить им, а то они тоже могут пошутить в ответ, да так, что мало не покажется.

— Ларри Ронси, к ректору! — донёсся до меня крик из-за ворот нашего дома, сразу после предупредительной трели артефакта, заменяющего здесь звонок.

Долго жить будет наш ректор. Совсем недавно о нём вспоминал.

— Бегу и спотыкаюсь, — громко отозвался я, услышав в ответ жизнерадостный хохоток посыльного, вызвавший у меня сомнения.

Не факт, что сейчас парень прибегал. Могла и первокурсница примчаться. А там есть такие, что их по голосу от парней не отличить. Не знаю, работает ли в этом мире акселерация, но среди первокурсниц лично я отметил несколько выдающихся экземпляров. По крайней мере добрый десяток из них выглядит намного взрослей и фигуристей, чем многие мои одногруппницы.

Они все, наши девочки из кампуса, сейчас ищут себя. И те и эти. Пытаются что-то доказать, самоутвердиться, влиться в коллектив, пробуя встать на ступеньку выше. Мечутся. Проблема переходного возраста, она не только многонациональна, но ещё и всемирна. Это ладно, моя желтокожая кенгуру вместе со своей подругой умудрились быстро повзрослеть и превратиться в дам без комплексов, а у той же Элины ещё все небеса в радуге, и по ним скачут розовые пони, иногда пугливо прячась в кусты из-за привитого ей комплекса страхов.

Мда-а… И у Эмганы наверняка ещё есть что-то своё. Мне даже страшно представить, что именно…

Хорошо, что мы со старостой просто друзья.

Естественно, никуда я бегом не помчался.

Приоделся в «парадку», нацепив тщательно отглаженный новый комплект недавно купленной запасной формы, переобулся в лаковые штиблеты, разрешённые Уставом для любого сезона, кроме зимы, да и поплёлся не спеша к главному корпусу.

Тут у нас большая деревня, это если судить по меркам моего мира. Оттого и вопросы ректора вполне предсказуемы и понятны. И не надо мне говорить, что мой новый навык — Предчувствие, вдруг заработал. Я и без него многое могу заранее предсказать. По крайней мере те вопросы, что лэр Мюнтендор мне очень скоро будет задавать. Начнёт он с того, за что мне опять от богини благословление перепало. И будет лэр выяснять это дотошно.

Заодно я по пути отметил, что известность и слава — это не просто громкие слова.

Нет, не зря я иду по центральной аллее, такой весь из себя нарядный.

Пялятся девчонки, сидящие на лавочках, на меня во все глаза и глазки, что они нет-нет да строят, обещая мне скорые хлопоты с их кавалерами. И вроде бы, времени-то всего ничего прошло с начала учебного года, но я стал пользоваться известностью. Меня узнают, и не по разу в день со мной здороваются абсолютно мне незнакомые люди. Полагаю, что их число не сегодня, так завтра ещё увеличится, и вполне возможно, что в разы. Слух о полученном мной ещё одном благословлении богини только начал просачиваться в массы.

Надо будет узнать, были ли такие же достижения за годы учёбы у других студентов, но одно бесспорно — за столь короткий срок три благословления подряд вряд ли кто успел получить. И пусть у меня есть подозрение, что не один я виноват в столь внимательном взгляде богини на отдельно взятого студента, но это пока всего лишь версия, которая требует доказательств.

— Могу я узнать, какой навык ты на этот раз получил? — довольно сухо поинтересовался у меня лэр Мюнтендор, что-то старательно выглядывающий через окно и крутящий в руках довольно необычную линейку, сделанную из кости или рогов какого-то животного.

— Предчувствие, лэр, — как всегда, постарался я ограничить своё общение короткими фразами.

— Навык получил случайно?

— Пожалуй, нет. Что-то такое и сам хотел, но точно не мог сформулировать. Зато очень горячо молился, — осторожно выбрал я обтекаемую форму ответа.

Кто знает, как в этом мире могут выглядеть артефакты, реагирующие на ложь. Лучше говорить ту часть правды, которая мне не навредит и будет точно выглядеть, как правда.

— И что ты теперь предчувствуешь?

— Мне кажется, что вы не хотите мне сказать что-то очень важное лично для меня, — выдал я на голубом глазу крайне двусмысленную фразу.

Прямое попадание! Загрузил я ректора так, что он с минуту одними лишь губами шевелил, прежде чем ответить.

— Расследование по Лиховским закончено. Тебе полагается выплата в пятьдесят золотых, — поморщился лэр, и как я понимаю, вовсе не из-за суммы.

Надо отдать ему должное — на статус студентов он не один год работает, и размеры смешной компенсации за попытку похищения одного из нас он воспринял, как личное оскорбление.

Законы Империи Конти строги, но и права у судей велики. На этот раз судья предпочёл занять сторону аристо. В какой-то мере — это политически вынужденное решение. Слишком часто в последнее время права аристократов стали ставить под сомнение. До поры до времени спасало их магическое превосходство, но и эта ситуация в последнее время начала меняться, и зачастую, неожиданно быстро.

— Похоже, что-то не то я почувствовал. Там сумма была раз в десять больше, — помотал я головой, как бы досадуя на свой недавно полученный навык, ещё далеко не достигший совершенства.

— М-м-м, — поджал сухие губы ректор, — Пятьсот золотых от Лиховских получила Академия и порядка двухсот — городская управа.

— Надо же… Какие хорошие комиссионные все на мне заработали. — похлопал я в ладоши, изображая восторг, — Но наверное, с процентами ошиблись. Вы уж не поленитесь проверить. Сдаётся мне, что ни один ростовщик так на своём клиенте не наживался, как Академия на мне. Да и городское управление от вас не слишком отстало.

— Ронси, не забывайтесь! — довольно громко отреагировал лэр на мои попытки вымогательства.

— Благословлением богини Релти клянусь, — поднял я вверх руку с двумя распрямлёнными пальцами, — Мне не нравится, как меня кинули в вопросе компенсации за попытку преступления, предотвращённую мной одним. Имею претензии к Академии и городскому управлению. Пусть меня настигнет кара, если я не прав.

Яркая вспышка над рукой подтвердила, что моя клятва принята.

— Э-э, Ларри, ты сам-то соображаешь, что только что вытворил? — сгофрировал свой лоб ректор.

— Конечно. Призвал богиню в судьи. Если я не прав, то мне прилетит её недовольство, а если не я, — то всем остальным. А что не так? — наивно выпучил я глаза, — У меня с вами контракт на обучение подписан и там нет ни единого слова о получении таких комиссионных со студентов. Кроме того, богиня же точно не ошибётся?

— Ты же должен понимать, что у тебя далеко не самый обычный случай?

— А что в нём не так? Защитил я себя сам, Академия мне нисколько в этом не помогла, свидетелями стали клиентки салона, к слову сказать — сами по себе они не слабые маги, но я обошёлся без их помощи. Страже преступников я сдал связанными. За что мне Академии и городу платить, если я со всеми преступниками справился сам? Так что давайте дождёмся суда богини. Думаю, очень скоро все мы получим ответ.

— Ларри, Академия была не права. Пятьсот золотых тебе сейчас же будут перечислены на твой счёт. А теперь выйди из кабинета, мне нужно позвонить в управление города, — сообщил мне ректор, после крайне непродолжительного раздумья.

— Лучше попросите у них четыреста, — посоветовал я, — Лишнюю пару сотен я сброшу вам на счёт или на счёт Академии, короче, куда скажете. Мне всё равно.

— Боюсь, что меня не поймут, — сказал, как отрезал ректор, отрицательно мотнув головой.

И на этот раз он не раздумывал.

Хм, не пролезло… Ректор не купился на мою шикарную подачу.

Впрочем, это для меня, парня из небогатой семьи, она так выглядит, а для лэра Мюнтендора двести золотых вполне могут быть не той суммой, за которую я мог бы купить его мнение или благоприятное расположение к себе.

Ну, извините. Я пока не настолько богат, чтобы предлагать больше.

И кроме того, я помню, сколько наши учёные мужи решили запросить за изучение ими подопытной мышки, по имени Ларри Ронси.

Надеюсь, их жадность и смета предполагают хоть какие-то меры безопасности для сохранности объекта изучения, то есть — меня. А то ведь они такие деньжищи скоро получат, если уже не получили, а тут вдруг меня очередной отряд мстителей схватит и увезёт куда-нибудь в далёкий Тугудым, причём явно с нездоровыми намерениями и с непростым интересом. И что тогда? Придётся полученные деньги возвращать, которые уже поделены и с которых откат уже удержан?

Мне вполне понятно желание ректора не выпускать меня за стены Академии, но зря он надеется, что я, пропустив один — два выходных, не начну качать права. Понятное дело, не перегибая палку, чтобы она по мне же не треснула.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Кстати, за очень неплохой такой денёк…

А имеем мы (это я про себя и Ларри, всё ещё никак не научусь нас считать единым целым) семьсот пятьдесят золотых за день, если всё срастётся, как надо. Сумасшедшие деньги, если разобраться.

— Йо-ху, — издав радостный вопль, я с трудом удержался, чтобы не крутануть фляк.

Ладно, что иду короткой дорогой, срезая углы аллей тропинками, на которых никто меня не видит и, скорее всего, не слышит. Но что-то из меня энергия сегодня так и прёт. Хочется творить глупости и совершать непотребства.

С непотребствами полный порядок. Они по плану у меня на вечер намечены. Должен же кто-то за Элину искренне порадоваться и накрыть в честь нашего общего успеха праздничный ужин на двоих. А с глупостями…

Тут я выскочил на финишную прямую, появившись всего лишь метрах в ста от своего дома, но вынужден был резко затормозить.

— Это ты что ли Ларри Ронси? — лениво спросил у меня здоровенный бугай, в расстёгнутой до пупа рубахе, перекатывая спичку меж зубов.

У него за спиной стоял ещё один парень, чуть пожиже сложением, но мосластый и такой же желтолицый.

Оппачки! Я и без всякого навыка Предчувствия догадался, о чём сейчас пойдёт речь у желтолицых братьев. О некой желтолицей кенгуру и её желтолицей подруге!

— Ларри там живёт, — показал я на наш дом, и парни дёрнулись, собираясь оглянуться.

Дожидаться полного отвлечения их внимания я не стал, прямо сквозь кусты ушёл, перепрыгнув через них, едва задев верхушки веток, и помчался в глубь парка. Местность я тут не очень хорошо изучил, но куда бежать, знаю.

— Ноги мои ноги, уносите мою жопу, — вдруг вспомнил я где-то то ли услышанное, то ли прочитанное и чуть не заржал.

Нет, это не мой случай. Ни о каком бегстве речь не идёт.

Я всего лишь осуществляю тактическое отступление на заранее подготовленные позиции.

Мосластый неплохо бегает. Похуже меня, конечно, но всё равно хорош. Всего-то секунды на четыре отстал.

Выскочив на поляну, он так и не успел сообразить, почему из-за толстого ствола дерева ему по рёбрам прилетело здоровенной палкой, которой любая бейсбольная бита годится лишь в младшие сёстры, да так, что его пополам согнуло и отбросило в куст терновника.

— Огонь — оглушить! Воздух — врежь ему по кишкам!

Оба Элементаля выполнили свою задачу на «отлично».

Бугай, пробороздивший пару метров после оглушения, получил офигенскую плюху по животу и судя по звукам гадить и блевать начал одновременно.

А я что? Я ничего. Меня здесь не было.

Просто парни бежали — бежали по лесу и упали.

Бывает…

Глава 28

Трудно быть звездой.

Ещё труднее сделать звезду из девушки, которая всячески этому сопротивляется.

Я бы бросил такое бесящее занятие, если бы не необходимость в отвлекающем факторе. Даже по мнению моих одногруппников — мои успехи меркнут перед достижениями Эмганы.

Да что там одногруппники. Кто-то же выдвинул её и мою кандидатуры для выборов на главу студенческого совета, которые состоятся после зимних праздников. Эмгана пока меня серьёзно опережает, но и я, и она, находимся во второй половине общего списка кандидатов, если судить по ежедневно публикуемому ТОП-25. Она расположилась на тринадцатом месте, а я всего лишь на восемнадцатом.

Ах, да… Мы единственные второкурсники в этом ТОПе.

Впрочем, голосование ещё только началось, и к этим цифрам никто всерьёз не относится. Дай Релти, если сейчас проголосовало процентов десять — пятнадцать студентов. Так что пока сегодняшние цифры и места ничего не значат. По сути, самая большая интрига развернётся ближе к Новому году, если я так могу назвать местный праздник зимы, и завершится по его окончанию.

Как несложно догадаться, я никаких поползновений для занятия этой никчёмной должности не делал. У меня и без этих глупостей есть, кем заняться.

— У тебя ещё есть девушки! — встретил меня возглас Элины, стоило мне только открыть двери клуба.

В руках у неё были женские трусики, а на столе лежала пара шпилек для волос. Как говорится — все улики налицо.

— Конечно, — ничуть не удивившись, ответил я ей, проходя к шкафчику, где у меня хранится одежда для танцев.

Видимо, столь откровенное признание нарушило предполагаемый ею сценарий скандальчика. К чести девушки надо сказать, что она не стала орать дальше, а попробовала подумать.

— А почему? — спустя добрую минуту прозвучал вопрос, заданный уже совсем другим тоном.

— Ты одна со мной не справляешься, — коротко отметил я, начиная небольшую разминку.

Зеркал мне не хватает, и видеокамеры не помешали бы. Сложно понять, как выглядят твои движения в пантомиме, если нет взгляда со стороны.

— Мой танец тебе не понравился, — уже совсем убитым голосом отметила Элина.

— Местами танец неплох, но мы всего лишь его фрагменты в номер вставим. Ты будешь одета в ослепительно белое и очень короткое платьице, — попытался руками показать и пояснить, как будет выглядеть балетная пачка.

Мои действия вызвали такое количество вопросов, что я попросту заткнул уши пальцами. Понаблюдав за девушкой, и заметив, что она перестала открывать рот, я вытащил пальцы из ушей.

— Дорогая, прошу тебя, доставь мне наслаждение орально, — осторожно пожелал я, не особо торопясь менять затычки из пальцев на что-то другое.

— Ты хочешь, чтоб я взяла в рот? — Элина, с её непосредственностью, вся в этом вопросе.

Завидую, как просто она живёт. Что думает, то и говорит.

— Нет, я хочу чтобы ты перестала орать и просто немного помолчала, а я смог бы насладится тишиной, — обозначил я предел своих притязаний на этот раз. — Будешь спорить — выпорю, — нашёл я убедительный аргумент, в виде своего ремня, висящего отдельно от брюк, по которому я похлопал рукой.

— Вот этим? — она тщательно оглядела ремень, и даже попробовала его рукой на ощупь, недовольно фыркнув, — А помягче у тебя ничего нет?

— Эм-м-м, а что не так? — с трудом подобрал я отвисшую челюсть.

— Мачеха меня иногда не по разу в неделю порола. По поводу и без повода. Ещё учитель танцев частенько порол, причём всегда по голой попе. У него даже шлёпалка специальная для учениц была, кожаная, вроде мухобойки на короткой ручке. Перегнёт через колено, ноги пошире раздвинет, и начинает охаживать. Кстати, его Релти дважды благословлением отметила за то, что он правильно нас танцам обучает. Мне про него мачеха рассказывала, он её тоже когда-то так же учил. Думаю, она меня специально в танцы отдала. Поэтому про порку я не понаслышке знаю. Если ремень жёсткий, то рассечения будут и кровь. Ты точно этого хочешь? Если да, то только кивни, я терпеливая, а шрамы потом девочки — целительницы помогут свести.

Блин, у меня от этого мира кукушка порой съезжает и щёки огнём горят…

Мне до сих пор не верится в весьма специфические взгляды и пристрастия богини. И меня терзают смутные сомнения…

* * *

Вечер выходного дня. Мой клуб.

Думаете это легко — уговорить двух девушек на групповушку? Мне на это потребовалось полтора часа и ведро сидра, если перевести ёмкость кувшинов во всем понятное измерение.

Адайя, или просто Ада — подруга Ёлги, оказалось девушкой стеснительной. Впрочем, как и Федр, который мямлил не пойми что. Так что девственность Федр потерял с помощью Ёлги, которой вскоре попросту надоело ждать и она сама вытащила его из-за стола.

— Ну, и как он? — сорвала Ада с моих губ вопрос, когда Ёлга наконец-то выскочила из душа.

— Сначала был быстрее кролика. Два раза подряд минуты за три отстрелялся. Зато потом я орала так, что охрипла.

— Мы слышали, — подтвердила Ада.

— Пока у нас перерывчик, надо успеть выпить и закусить, а потом меняемся, — жадными глазами осмотрела Ёлга заново накрытый стол, — Ну-ка, передай-ка мне вот тот мясной салатик и, пожалуй, пару кровяных колбасок. Хотя нет, давай три.

— Э-э, это должен был я сказать, — попробовал я восстановить справедливость.

— Про колбаски?

— Про смену партнёров.

— А вдруг ты от своего приятеля стеснительностью заразился и тоже мямлить начнёшь, — впилась кенгуру крепкими крупными зубами в колбаску, заставив меня непроизвольно вздрогнуть и прикрыть кое-что рукой, — Никому нынче нельзя доверять и пускать отношения на самотёк. Бедным девушкам всё самим приходится решать.

— Хм, вот бы тебя с одной нерешительной особой познакомить. Ей вот этого вот, — помахал я пальцами в воздухе, не зная как выразить словами решительность и солдатскую прямолинейность Ёлги, — Жутко не хватает.

— Она больше по девочкам, что ли?

— Вроде нет, но кто его знает.

— А то я Адку никак уговорить не могу. Знаю же, что ей самой жуть, как интересно попробовать, — перешла Ёлга к салатику, — Но как до дела доходит, она, как ёжик, в клубок сжимается.

— Эй, я вообще-то тут! — возмущённо пискнула Адайя.

— А то я не вижу. Была бы ты посмелее — сегодня первой у парня могла бы стать, а так только второй будешь. — поддразнила её подруга, принимая от меня налитый ей бокал.

— Предлагаю тост: — За любовь! — отследил я, чтобы у всех было налито.

— Эй, а почему без меня! — развязной походкой Дон-Жуана выплыл из душа Федр, обмотав чресла одним лишь не слишком широким полотенцем.

— Наш человек! — оценила его вид и настрой кенгуру, залпом вливая в себя добрую половину бокала, — Цени, подруга, какое сокровище я тебе передаю. Федр, если она вякать будет, ты её не особо слушай. Отдери, как кошку — засранку. Ей это нравится.

Упс… А сидр-то девчонкам нормально зашёл. До этого я как-то и внимания не обращал, что они уже прилично навеселе и берега теряют, а вот подишь ты…

— Пожрать дайте, иначе я могу кому-то ухо откусить ненароком, — плюхнулся уже изрядно пьяненький Федр рядом с Адой, бесцеремонно обнимая её и лапая за грудь.

— Не надо меня кусать, — поторопилась она высвободиться из его объятий и зашуршала тарелками, накладывая ему закуски, — А у вас сидр ещё есть?

— Полно, — уверенно ответил приятель, по-барски развалившись на диване и по-хозяйски оглядывая девушку сзади.

Ещё бы ему не знать. У нас с ним всё по-честному. С меня девчонки, с него поляна. То-то он полдня, как настёганный бегал, постоянно спрашивая у меня, чего нам ещё может на вечер не хватить.

А уж как старательно он обставлял свою комнатёнку, которую я ему недавно отстегнул от всей широты души — то отдельная песня.

Нашлось у меня подходящее помещенье, чуть больше железнодорожного купе по размерам. Теперь две трети комнатёнки там занимает траходром. От стенки до стенки. С перинами и множеством подушек. Красивые подсвечники и полки по паре штук с каждой стороны. Не поскупился приятель, почти шесть золотых грохнул в интерьер. Окошко в комнате маленькое, почти под потолком. Зато душевые буквально в двух шагах и туалет недалеко.

Перерыв у нас немного затянулся. Похоже, Адайя решила набраться, «для храбрости и бесстыдства», как мне на ушко прокомментировала Ёлга, периодически наглаживая меня под столом рукой по члену.

Видимо, скромнице Адайе всё-таки удалось войти в нужное состояние. И часа не прошло, как Федр, словно паук муху, утащил её в выделенную ему каморку, а она ещё и идти ему помогала.

Судя по звукам они начали ещё до того, как за ними закрылась дверь…

Интермедия 16

Размышления на больную, похмельную голову. Понедельник. Раннее утро.

Я сегодня первый раз пропустил утреннюю гимнастику.

Разгуляй у нас продолжался до утра. Разбежались мы только с рассветом, когда у девчонок должны были открыться двери их общаги.

Что я вам могу рассказать про магию, про этот мир и про то, насколько я сроднился с тем телом, в которое меня впихнули?

С магией пока не аллё. В том смысле, что вроде бы и навыки у меня есть, и расту неплохо, но я вовсе не имба.

Чисто по магии хорошо продвинутый третьекурсник меня вполне может забодать. У них фора в год обучения и плюсом боевая практика, а мы, на втором курсе, только-только начали реальной магией заниматься.

На словах это так себе звучит, а вот на полигоне, когда ты видишь, что умеет третий курс, точка зрения изрядно меняется, всерьёз понижая самооценку.

В какой-то мере спасают условия поединков. Запрет на летальные заклинания вроде бы выводит нас на один уровень, но — это иллюзия. Разница в практике сказывается на технике примерно так же, как если бы КМС по боксу вышел биться против дворового драчуна.

Все мои предыдущие победы можно списать или на невероятную удачу, или на нерешительность и невезение противоборствующей стороны.

Что касается того мира, куда я попал.

Да, мне здесь прикольно! Тут куда интересней жить, чем в Рашке. И пусть я опять всё тот же бесправный чел, которого власть имущие щелчком пальца в бараний рог скрутят, но здесь имеются весёлые перспективы и магия.

Начнём с того, что материально я своё студенчество обеспечил на пять с плюсом. Это уже степень свободы. С этой стороны ко мне подходить нынче можно, но только если за очень дорого. Каким-нибудь штрафом или финансовой потерей меня в нокдаун теперь не отправить и под нежелательные обязательства не загнать.

Короче, с умом здесь жить можно, а с умом и деньгами — вообще красота!

К самому студенчеству у меня тоже вопросов не имеется.

Нет здесь заумных теоретических дисциплин, а физподготовка такая, что я сам себе нагрузки добавляю. Единственно, что выматывает — это дополнительные занятия по магии с лэром Мердоком. К ним я отношусь с полным пониманием и со всей серьёзностью. Как ни крути, а наличие Навыков — это мой билет в светлое и счастливое будущее.

И дело даже не в том, насколько сильным магом я стану.

Как я уже понял — Навык можно получить в виде наследственной способности.

Пример у меня перед глазами — Федр с его Длинным Ухом.

Как несложно догадаться — я стал ценным носителем генофонда! Даже если моим детям передастся всего лишь один из трёх моих Навыков — это уже серьёзно. Навыки-то у меня отборные!

В остальном оказались правы те, кто когда-то мне говорил, что студенческие годы — самые лучшие в его жизни. В своём мире я пролетел со студенчеством, так что мне есть с чем сравнивать и должен сказать, что жить студентом академии Белговорт легко и занимательно. Сказать, что я жалею о жизни в моём прошлом мире — пожалуй, нет.

И всё бы хорошо, но вчера я получил письмо. Точнее, не я, а Ларри. Письмо из дома, написанное его мамой. В частности, в нём она интересуется, смогу ли я в этот раз приехать к ним в зимние каникулы, а то в прошлый раз не смог и они очень скучали.

И хоть за мной никакой вины в смерти Ларри нет, но почувствовал я себя крайне неуютно.

По своей маме сужу. Ей такую рокировку ни за что никто не смог бы объяснить так, чтобы она смирилась с заменой души.

Пусть я частенько пользуюсь памятью Ларри, когда в этом есть необходимость, но любая мать заметит десятки мелочей, на которые никто другой и внимания не обратит, а ты их совершаешь на автомате.

Достаточно тапочки поставить не на своё место или носки аккуратно сложить, а то и съесть что-то из нелюбимых блюд, и начнутся подозрения. Одну или две нестыковки ещё можно как-то объяснить, но когда косяки целыми букетами пойдут, то тут впору заранее приготовить ответ на вопрос: — Ларри, а ты кто?

Что дальше произойдёт, предсказать трудно, но отчего-то мне меньше всего хочется знакомиться с инквизицией этого мира. Как и в моём мире когда-то было, тут инквизиторов все до дрожи в коленках боятся. Даже преподы и те голос понижают, если им приходится упомянуть про эту организацию всуе.

Происшествие с двумя третьекурсниками, поклонниками Ёлги и Ады, без последствий не окончилось, да и не могло оно окончиться, учитывая характер Быка с Гиеной. Оказывается, такие прозвища оба приятеля получили у себя в группе.

От Ёлги я уже знаю, что прозвища не случайны, пусть и используются в их группе лишь между собой и за глаза.

Бык, тот самый здоровый шкаф, довольно самоуверенный и тупой ублюдок. Бывают такие люди, особенно среди физически крепких парней, которые всем своим видом и общением постоянно бросают вызов окружающим и нарываются на драку, хотя чаще всего их просто хочется убить.

Нашёл меня Бык на перемене, после первой же пары.

— А ну, стоять, — протянул он ко мне руку, желая ухватить меня за отворот куртки.

В ответ я резко шлёпнул его по протянутой раскрытой ладони, да так, что парня мотануло.

— «А не такой уж он и тяжёлый, как смотрится, — успел подумать я, глядя на результат своего шлепка, — Килограммов на шесть — восемь меня тяжелее, хотя выглядит так, словно у него фора кило в двадцать с лишним».

— Копыта сначала помой, — посоветовал я третьекурснику.

Видимо, про свою кличку Бык был в курсе.

— Да ты знаешь, кто я?

— Головка… От тарана, — вспомнился мне старинный восстановленный таран в парке, в виде бревна с бронзовой бычьей головой. Его повесили на цепи и студенты частенько использовали музейный экспонат вместо качелей, усаживаясь на него человек по восемь, — Что хотел?

— Так, студенты. Что происходит? — спросил вышедший из аудитории преподаватель математики.

— Да тут пришёл один, вспоминает слова. Забыл, как на поединок положено вызывать, — бодро ответил я.

— Студент Ронси, вам же запрещены поединки!

— Только поединки с применением магии, а мы с ним на Малой арене, на кулаках сойдёмся, если он сейчас не описается и не сбежит, — отрезал я третьекурснику путь к отступлению.

Подействовало. Бычара промямлил слова вызова, хотя его прямо таки трясло от бешенства.

— В пять вечера встретимся, и не вздумай опаздывать, — чисто по-дружески хлопнул я Быка по плечу и отвалил.

— Ставки делать будем? — с азартом поинтересовался у меня Федр, когда мы перешли в следующую аудиторию.

— Только от себя, без всяких ухищрений. Я из-за этих выборов сейчас, как под увеличительным стеклом нахожусь. Узнают, что мы нарушаем правила, тут же растрезвонят по всей Академии. Последствия, сам понимаешь, будут не из приятных.

Что могу рассказать про бой.

Бычара был силён, крепок на удар, но неповоротлив. Кулак у него тяжёлый. Приняв пару его ударов на блок я заработал офигенную гематому размером в ладонь. Благодаря моей скорости я его забил и запинал. Особенно эффектной получилась у меня концовка. Удался удар с правой по уху, и пока Бык очухивался, я провёл классическую вертушку, попав ему пяткой куда-то в район носа. Падал он красиво, на спину, вскинув руки. Время боя — полторы минуты.

Заработали на ставках мы с этого боя совсем немного. Меньше, чем поставили.

А вот Ёлга и Ада, в довольно приличных нарядах, зря спустились с трибун и под общее улюлюканье меня расцеловали в обе щёки. Чую, даром мне этот эпатаж не пройдёт…

Глава 29

В этот день я долго не мог заснуть. Ворочался, пытаясь понять, где я и что упустил. Беспокойство вызвал поединок, который прошёл чересчур легко и просто. Такого попросту не должно было быть.

Да, третьекурсник оказался медлительным, но и удары у него — что надо. Как конь, точнее, он же бык, копытом бьёт. Те два удара, которые я принял на блок, подставив плечо и руку — наглядное тому свидетельство. Федр даже к целителям за мазью сгонял, увидев здоровенный синяк, начавший распухать и переливаться фиолетовыми и красными разводами, который расползался у меня по предплечью. Кстати, прошёл он как-то слишком быстро. Утром осталась лишь едва заметная синева от здоровенной такой гематомы.

Мазь помогла или регенерация проснулась?

И уже почти проваливаясь в сон, я вдруг понял, что было не так — я знал!

Пусть всего за полсекунды — секунду, но я точно был уверен, что Бык будет делать и куда бить.

Что могу сказать — ради пробуждения Предчувствия стоило заработать даже громадный синяк! Навык — просто огонь! И я, кажется, догадываюсь, как его можно будет быстро прокачать!

— Федр, ты целую неделю по лесу лазил, не помнишь, не встречались ли где шишки? — задал я вопрос приятелю, когда мы с ним поутру собирались на занятия.

Так-то, да. Федр облазил весь парк, надеясь найти ещё карусельники, но увы. Все его успехи — две сковороды жарёхи из грибочков, похожих на подберёзовики. Кстати, вкуснотища! Рекомендую.

— Тебе большие нужны или не очень?

— Примерно вот такие, — показал я на пальцах размер еловой шишки из моего мира.

— На пригорок за оранжереи сходи. Хвойные деревья любят места повыше, там почва сухая, а у прудов им слякотно, — поделился друг своим знанием леса, — Ну, что. Покажем сегодня класс?

— Ты о чём?

— Я про практические занятия. Думаю, у нас теперь самый большой запас Силы в группе. Не знаю, как ты, а я наверняка больше четырнадцати Огнешаров выдам и не запыхаюсь.

— А сейчас у кого лучший результат? — я как всегда оказался не в курсе того, что у нас в группе происходит.

— Корнелиус четырнадцать Огнешаров, а в лидерах по потоку Йоши, из двадцать второй группы — он восемнадцать осилил, — ни на секунду не задумавшись выдал мне Федр нужные новости.

— Тогда я на двенадцати остановлюсь. Чего и тебе советую сделать. Иначе будет трудно объяснить, как мы за несколько дней настолько выросли в Силе. А на двенадцать никто особого внимания не обратит.

На самом деле я чувствую, что Силы у меня и на двадцать Огнешаров хватит, если не больше, но этот результат обычно на третьем курсе показывают, а никак не в начале второго года обучения. Так что я пока притих и уши прижал. И так мой старт излишнее внимание привлёк, а я ещё и с аристо умудрился посраться.

Ну, тут ничего в своё оправдание сказать не могу, кроме одного — такие детки — мажоры меня ещё в моём прошлом мире бесили. Сами они ни о чём, а гонора, как у национальных героев.

Впрочем, скоро я продемонстрирую ректору атаку Элементалей, а потом можно будет на его же книги сослаться. Пусть там формулировки и расплывчатые, но про то, что симбионты делают своего хозяина намного сильней, в них не один раз упоминается. А дальше учёные мужи сами придумают причину, по которой я так быстро развиваюсь.

— Ларри, что происходит? Почему все девочки на меня сочувственно смотрят, словно на больную дурочку?

Мда-а… Далеко не каждое утро хорошо начинается.

Вот и это не задалось.

Только я из калитки нашего дома выскочил, поёживаясь от холодного дождичка, а тут — на тебе, староста нарисовалась. Ладно хоть, она тренировочный костюм догадалась надеть, а я вот в одной майке и трениках. Закаляюсь, блин.

— Догоняй, — припустил я по песчаной дорожке к ближайшей аллее.

Не быстро, но и не медленно. В меру. Мне разогреться надо. Пусть этот мир мне нравится с каждым днём всё больше и больше, но физуха тут особое значение имеет. Скажем так — в моём мире вопрос выживания от физподготовки не сильно зависел, а здесь — да. Впереди у меня, как минимум, два года обучения, а потом служба в армии. На примере Ёлги понятно, что в этом мире даже обычная студенческая практика — нешуточный риск. Далеко не все из её группы смогли с летней практики живыми вернуться.

Слушая позади сопение Эмганы, я начал понемногу добавлять к бегу тренировочные элементы. Броски в стороны, уклоны, ускорения, прыжки в высоту и развороты. Нравится мне, как моё новое тело выдерживает запредельные нагрузки. Добрую половину этих фокусов я на Земле не рискнул бы повторить. Вывихи и падения были бы гарантированы. А здесь — нормально.

Заметно уменьшенная сила тяжести на этой планеты даёт мне массу преимуществ. Горе — доктор, что возрождал меня в «саркофаге», не учёл эту жалкую разницу в гравитации и, кажется, попросту скопировал мне моё тело в его земном варианте — со всем его мощным скелетом и усиленными мышцами, мускулами и связками. Как я об этом догадался? Да очень просто. Внимательно прочитал учебник, а потом долго сидел и переводил местные измерения в привычные мне метры и секунды, стараясь добиться как можно более точного результата. Больно уж резанула глаз цифра ускорения свободного падения. Этак процентов на пятнадцать — двадцать она с земной не сходится, как мне удалось выяснить.

— Пришли. Слушаю тебя внимательно, — перешёл я к растяжкам, вскинув ногу на вертикально стоящий столбик.

— По-моему ты завёл себе девушку, — обличительным тоном заявила староста.

Ха, вообще-то не одну, а трёх, но это детали, которые ей совсем необязательно знать.

— В каком смысле? — поинтересовался я, начав тянуться всем телом к носку и почти прижавшись к поднятой ноге.

— Что значит — в каком смысле? Разве тут может быть что-то непонятное? — медленно начала закипать Эмгана.

— Ещё как может. Скажем, Кшет подарил Хелле цветы — это будет считаться, что он завёл себе девушку?

— Он не дарил ей цветы, иначе я бы знала!

— Я к примеру сказал. Допустим, подарил, — я поменял ногу и продолжил свои упражнения.

— Нет, не будет. Она бы ему никакой взаимностью не ответила. Я точно знаю, что Кшет не в её вкусе.

— Хорошо. Тогда зайдём с другой стороны. В некоторых клубах, как ты наверняка знаешь, девушки переспали с большинством одноклубников. Как в этом случае ты рассудишь — завёл ли кто-то из них себе девушку, и если да, то кто?

— Ты меня запутал.

— Ничего подобного. Я просто пытаюсь добросовестно разобраться, какой смысл ты вкладываешь в свои слова и хочу понять, в связи с чем ты начала задавать мне вопросы. Я тебе уже говорил, что мы с тобой друзья, но даже с друзьями я не готов обсуждать все моменты моей личной жизни, выворачиваясь при этом наизнанку.

— И как, по-твоему, я это должна девочкам объяснять?

— Ты хочешь, чтобы я с тобой переспал?

— Дурак! — тряхнула староста локонами и с гордым видом покинула меня.

Ишь, как марширует. Спина прямая, словно швабру проглотила. А впрочем, идёт красиво. Когда только успела научиться. Правильно кто-то сказал — лучше иметь походку, скажем так, от бедра, а то у иных оттуда руки растут.

Дурак я не дурак, а вопрос с Эмганой решил довольно безболезненно. Понятное дело, что она теперь дуться будет какое-то время, но это лучше, чем глупая ссора со скандальным выяснением отношений.

Интермедия 17

Юби и Руди.

— Руди, несмотря на все наши успехи нужно ещё поднапрячься! — начал разговор по коммуникатору Юби, крутясь перед зеркалом и не оглядываясь на появившееся изображение приятеля.

— Ты куда-то собираешься?

— Да. Отца пригласили на приём в управление «Феррамаунта» и он берёт меня с собой. Будет знакомить с очень важными людьми. И они могут спросить сможем ли мы продолжить нашу серию удачных клипов. Как ты думаешь, что я им должен буду ответить?

— Скажешь, что сам не знаешь?

— Руди, у тебя служанки последние мозги через член высосали? — резко развернулся Юби в сторону экрана, — Я должен излучать уверенность и твёрдо дать им понять, что я надёжный партнёр и на меня можно положиться. Это закон бизнеса. Поэтому я хочу знать — когда у нас выйдет следующий клип и о чём он будет?

— Последний бой нашего героя был недолог и я бы не сказал, что он может быть интересен зрителям. Концовку я немного подработал с помощью Искина. Там теперь после удара ногой у его противника сопли и кровавая юшка чуть ли не на половину экрана разлетаются, но поверь мне — этого мало. Могу добавить немного танцев и его возню с девушками, но это опять же не то. Будут недовольные и мы можем потерять часть аудитории, которая на нас подписана.

— Рр-р-р-уди… — угрожающе прорычал Юби, сам себе напомнив отца.

Правда, отец сдваивает буквы, когда радуется, а у него вон как получилось…

— Слушай, ну почему мы именно в этого парня упёрлись? Между прочим, у него друг есть, — зачастил Руди, на которого рык друга, и как ни крути, но прямого начальника, подействовал отрезвляюще, — Как тебе название — «Совращение девственника» или ещё лучше — «Друг Ларри лишается девственности с помощью Ларри».

— Фу-у-у… Последнее гомосятиной попахивает.

— Во! Представляешь, сколько на это народа купится! Ларри-то у нас неплохо раскручен и тут вдруг такое! Они из одного любопытства глянут. Как тебе идея?

— Идеи у тебя все так себе, но ладно, ваяй клип про друга, — с неохотой одобрил Юби, — Девчонка-то хоть там красивая?

— Их там двое. И я бы с обеими замутил, — облизнулся Руди, забегав взглядом.

— Я недавно себе собачонку комнатную завёл. Кобелька. Он сейчас мои пушистые тапочки в спальне трахает, — вздохнул Юби перед тем, как отключить коммуникатор.

Никакой надежды на то, что приятель уловит тонкость аналогии у него не было.

* * *

В этот вечер я задержался в клубе до темноты. Завтра предстоит демонстрация атаки Элементалей ректору и я, немного волнуясь, решил потратить побольше времени на их развитие.

Осенний пасмурный день скрыл за серыми облаками обе местные Луны и лишь свет из окон старого корпуса помогал мне, слегка подсвечивая дорогу.

Предчувствие взвыло пожарной сиреной, стоило мне только дойти до поворота на освещённую аллею. Ни секунды не раздумывая я перепрыгнул через лавку и сиганул в кусты. Что-то звучно ударило по лавке и наступила тишина.

Я стоял за довольно толстым стволом дерева, напряжённо прислушиваясь, но вокруг было тихо. Без шума через кустарник никому не пробраться, а темень вокруг меня такая, хоть глаз выколи. Стоял я довольно долго. Минут десять, не меньше.

Наконец я дождался, когда из старого корпуса вышла большая группа студентов и поспешил вернуться к дорожке. Скастовав на себя Каменную Кожу я потихоньку вернулся к лавке, отряхиваясь по дороге.

На дорожку я вышел, когда часть ребят уже прошла мимо меня и втёрся в середину толпы.

— Ты откуда? — весело поинтересовался у меня один из парней, покрепче прижимая к себе взвизгнувшую от неожиданности девушку.

Моё появление из темноты её напугало.

— Тс-с, я прячусь, — прижал я палец к губам, и успел пробежаться взглядом по лавке.

— Так тут нет никого, — хохотнул он.

— Когда имеешь дело с девушками ни в чём нельзя быть уверенным, — с преувеличенной серьёзностью покачал я головой, хотя в эту минуту мне было не до шуток.

Одна из досок на спинке лавки была пробита насквозь и лишь небольшой кусок оперения, торчащего из отверстия, подсказывал, что там застрял арбалетный болт.

— Стреляли из арбалета?! — лэр Мердок лишь головой покачал, выслушав мой рассказ.

Нет, ну а к кому я должен бежать, если такое приключилось? Лэра мне назначили в наставники и не доложить ему о происшествии — очевидная глупость.

Кстати, стоит отметить, что выглядит лэр намного лучше, чем в первые дни нашего знакомства. Лицо заметно разгладилось и уже не покрыто сеточкой глубоких морщин, да и плечи расправились. По крайней мере его стариковская сутулость уже не так бросается в глаза.

— Что-то не так? — поинтересовался я у наставника, которого судя по всему больше зацепил вид выбранного оружия.

— Очень умный ход. Примени они магию для покушения, мы бы смогли довольно быстро опросить пару десятков человек, которые могут быть к нему причастны. Для этого есть артефакты, реагирующие на ложь. Для человека, разбирающегося в магии найдётся много отличий, начиная от вида стихии и выбранного заклинания, и заканчивая количеством влитой в заклинание Силы. Мага бы мы смогли найти. А вот арбалет… Кроме вас, студентов, у нас много сотрудников, и это не только преподаватели и охранники. Опять же, если стрелял кто-то из студентов, то как узнать, какой вид стихии он изучает. Короче, вместо десятков подозреваемых количество увеличивается до тысяч, а на такой массированный опрос ректор ни за что не согласится. Это чересчур сильный удар по репутации Академии. Последний раз нераскрытое убийство студента случилось восемь лет назад. Как вы догадываетесь, в качестве основных подозреваемых тоже были аристократы.

Ещё бы я не догадался. Гюсти Мердок прямо даёт мне понять, кто, по его мнению, заказал покушение.

Вот только у меня есть некоторые сомнения. К примеру, приятель Быка, да, тот самый с прозвищем Гиена. Пусть я не так много про него знаю, но даже если судить по прозвищу, которое не просто так прилипает в Академии к тому или иному студенту, то он — вполне себе подходящая кандидатура. Такой запросто может сам нечто похожее устроить. И ума, и склонности к неприметным гадостям ему не занимать.

* * *

Федру я ничего про выстрел из арбалета рассказывать пока не стал.

У него своя эйфория — он до сих пор детально вспоминает каждую минуту вечеринки, прошедшей с девушками. К счастью, приятель наконец-то молчит, а то я уже рычать начинал, когда он по пятому разу порывался какой-то из разговоров того вечера мне пересказывать, пытаясь раз от разу всё больше показать, какой он молодец.

Его последний поход в город теоретически может принести нам сто семьдесят золотых на двоих. Именно на такую сумму один из аптекарей взял двадцать порций карусельников, оговорив, что оплатит их после реализации. Грибной порошок, конечно же жалко, но всему есть предел.

Во-первых — грибы нельзя принимать бесконечно, не делая перерывов, а во-вторых — их эффект падает по мере роста Силы.

Грубо говоря порошок карусельников — это снадобье для начинающих магов. И мы уже близки к тому, чтобы вскоре прекратить приём грибочков. Ещё месяц — другой, и они станут для нас почти что бесполезны, если не считать полезным побочный эффект — местный аналог Виагры.

Дальнейший рост Силы местная наука рекомендует стимулировать куда как более заковыристыми зельями, и что характерно — все они продукт весьма непростой алхимии, требующей крайне дорогостоящих компонентов.

Про цену этих зелий лучше не упоминать всуе — у неподготовленных людей может обморок приключиться, а то и вовсе инфаркт.

Тут поневоле начинаешь понимать, что ресурсы Кланов, выращивающих себе магов — это не пустое дело. С их методикой и финансами рост магических способностей произойдёт быстрее, и мне даже трудно предсказать, на сколько.

Так-то, обидно. Знать, что есть дальнейшие пути ускорения роста магической Силы и понимать, что зелья по сто с лишним золотых за дозу тебе недоступны.

Если прикинуть перспективу в тех ценах, которые я знаю, то мне надо около десяти тысяч золотых вложить в своё магическое развитие. Вполне возможно, что лэра Мердока, я, при таком финансовом вложении, не переплюну, но по крайней мере окажусь где-то рядом. По Силе, но не по умению правильного пользования магией. Такого за деньги не купить.

Это следующий вопрос моего развития, и он тоже требует средств.

— Слушай, а давай я тебе расскажу, с какой девушкой я в городе познакомился? — изрядно удивил меня Федр, за которым раньше я ничего подобного не замечал.

Надо же, как иногда потеря девственности на некоторых парней влияет!

Если завтра Федр со мной на пробежку и зарядку попросится, то я не удивлюсь. Он просто на глазах растёт. Того и гляди — звёздной болезнью заболеет.

Глава 30

Интермедия 18.

Во имя торжества науки.

Собрание в кабинете ректора за полчаса до начала занятий.

— Уважаемые лэры, я всех собрал, чтобы уведомить вас о приятнейшем известии — нами получена первая часть гранта за предстоящие работы по студенту Ларри Ронси. Мы займёмся выработкой научной методики, способствующей развитию потенциала лиц, получивших двойное благословление, — лэр Мюнтендор обвёл присутствующих торжествующим взглядом, лишь немного споткнувшись, глядя на мрачный вид лэра Мердока, зашедшего к нему в кабинет одним из последних, — Как все вы понимаете, научную важность этой работы трудно переоценить. Двойное благословление — случай исключительно редкий сам по себе, но нам в руки попал ещё более уникальный экземпляр — наш студент получил двойной навык Элементалей — Огня и Воздуха! Зная, с какой скоростью происходит рост магических способностей у студентов без Навыка, а также с Навыком одиночного Элементаля, и сравнивая это с темпом роста от двойного Навыка, мы получим бесценный научный материал, который без сомнения ляжет в основы многих трудов по теоретической магии! Лэр Мердок, я что-то не то говорю? — не выдержал ректор, глядя на отрицательное покачивание головы одного из весьма авторитетных магов Академии, сопровождаемое угрюмым выражением лица и крайне скептической миной.

Вместо ответа Гюсти Мердок встал, вытащил из кармана мантии короткую, но толстую стрелу, и бросил её на стол. Глаза всех присутствующих замерли на арбалетном болте, который успокоился не раньше, чем совершив три оборота, указал остриём на ректора, как стрелка компаса показывает на север.

— Что это? — с возмущением спросил лэр Мютендор, тыкая пальцем на непонятный ответ.

— Вчера вечером по студенту второго курса Ларри Ронси стреляли из арбалета. К счастью, не попали. Боюсь, что скоро нам придётся возвращать обратно полученные деньги.

— Вы считаете, что мы не сможем обеспечить безопасность столь значимому объекту, представляющему несомненную научную ценность?

— Уже не смогли. В контракте чётко проговорены случаи, за что несёт ответственность каждая из сторон. Студент Ларри Ронси считает, что Академия нарушила условия контракта, и если вам интересно знать моё мнение, то на это у него, согласно пункту шесть дробь три, имеются все основания.

— Ай, бросьте. Никто не станет выслушивать глупые претензии студентов, — вытер ректор платком вспотевшие ладони.

— Ну-ну. Продолжайте дальше оставаться в счастливом неведении, — сварливо заметил лэр Мердок, собираясь присесть обратно.

— Вы хотите сказать, что он пойдёт подавать заявление в суд?

— Вряд ли. Я уверен — Ларри пойдёт в храм, — мрачно предсказал лэр Гюсти, плюхнувшись на стул, — С его везением сама богиня расторгнет контракт, причём при вашем непосредственном участии. И мне очень хотелось бы знать — что в этом случае будет делать наше уважаемое научное сообщество?

— Погодите-ка, что значит, «при моём непосредственном участии»? — уловил ректор крайне важную и неприятную для себя лично деталь разговора.

— Неужели непонятно? Контракт с ним подписывали лично вы. Суд богини…

— Но если он окажется неправ, то он же может потерять Навыки! Богиня порой жёстко решает споры и может наказать проигравшего.

— Это одна сторона медали, кстати, самая маловероятная, с моей точки зрения. Скорее всего богиня Релти вас лишит магии, впрочем, если повезёт, то не полностью, но контракт с нашей Академией будет расторгнут, — развёл руками лэр Мердок, — Не знаю, как вам, а мне не нравятся оба варианта. Я бы посоветовал пока никуда не девать средства, полученные на изучение феномена Ларри Ронси. Сами посудите. У нас предполагается два варианта развития событий: — или наш студент теряет Навыки, допустим, всего лишь один, либо он расторгает контракт с Академией и переходит в другое учебное заведение. Не сомневаюсь, что его везде, я повторяю ВЕЗДЕ, примут с распростёртыми объятиями. Даже в столичную Академию Золотых Поясов. В любом случае деньги нам придётся возвращать. Боюсь, что ближайшие лет десять после этого происшествия наши учёные коллеги будут смеяться нам в лицо. Нам с неба в кои веки упал звёздный шанс и мы его упустили самым позорным образом. Готов с любым поспорить на сто золотых, что наши коллеги из столичной Академии с радостью предложат Ларри не только бесплатное обучение, но и целую кучу крайне приятных мелочей, лишь бы затащить его к себе и выставить нас полными идиотами. Понятное дело, что это крайне негативно отразится на любых научных работах, проводимых специалистами Академии Белговорт. Говоря попросту — про научную деятельность и все привилегии, что с ней связаны, нам всем придётся на какое-то время забыть.

Это заявление мага вызвало довольно громкий ропот всех присутствующих. Одно дело — когда неприятности у ректора или у Академии, но совсем другое, когда они касаются уже тебя лично. Безучастно смотреть, как рушится хрупкий мирок, в котором ты прижился и неплохо устроился, не каждый готов. К тому же, лишиться гонораров за научные статьи, а то и вовсе не пройти ближайшую государственную квалификационную комиссию, которая в свете новых обстоятельств, конечно же будет пристрастна — это ли не крушение надежд.

— Его надо остановить! — мудро изрёк лэр Мютендор, глядя на поникшие лица соратников, уже считающих себя светилами теоретической магии..

— Давайте вернёмся к нашему разговору чуть позже, а сейчас не будем срывать занятия. До звонка три минуты осталось, — многозначительно пошевелил лэр Мердок густыми бровями, глядя на ректора и строя выразительные гримасы.

— Всем преподавателям пройти в аудитории, согласно расписания. А вас, лэр Мердок, я попрошу остаться.

Дождавшись, пока все выйдут, Мердок привстал, провёл рукой над столом, отчего там пару раз, словно зажжённые спички, полыхнули случайно оставленные кем-то подслушивающие заклинания, и поставив Полог Тишины, уселся обратно на стул.

— Гюсти, всё так плохо?

— Конечно же нет. Ларри — сын купца. У тебя есть отличный шанс с ним поторговаться.

— Деньги?

— Да, но это не всё. Ты нас в молодости вспомни. Что нам нужно было, кроме денег, аж до зубовного скрежета?

— Он хочет стать лэром?

— Угадал. И мы можем ему помочь. Пообещай ему перевод сразу на четвёртый курс. Там сейчас как раз лютый недобор. Надо-то, чтобы он год проучился, а по окончании четвёртого курса ему офицерское звание перепадёт само собой. Вряд ли Ларри откажется от такого соблазна.

— Он не сдаст столько экзаменов экстерном, а потом — магия. С ней-то как быть?

— Можешь мне не верить, но с магией он уже на уровне уверенного третьекурсника. Пока Ларри отчего-то это скрывает. Причин я не знаю, но меня трудно обмануть, когда дело доходит до практики. Зато все экзамены за свой курс он прямо сейчас сдаст без вопросов. Глядишь, за это время и магию подтянет. А там, до весны, и учебники за третий курс вызубрит. На четвёртом из теории только построение связок заклинаний. Ты знаешь, он уже мне показывал одну связку, выполненную весьма на приличном уровне. Даже за неё уже можно получить зачёт.

— Да ладно. Ты считаешь, что он так хорошо знает предметы?

— Слушай, я здесь спектакль не просто так устраивал. Ни один из наших преподавателей теперь точно не рискнёт его завалить. Даже без твоих напоминаний и намёков. Или думай сам, как поступить, но лично я других вариантов не вижу. Чтобы ты угрызениями совести не мучился, могу сразу сказать, что столичная Академия может сделать его лэром в день приёма, а ты только к ближе к лету, до которого ещё очень далеко. И не забывай, какие перспективы ему предложат. Уж точно не службу на границе.

— А что по деньгам?

— Начни с пятисот золотых…

— Разово?

— В месяц.

— Ты с ума сошёл. Даже я столько не получаю!

— Верю. Но консультант, владеющий двумя Навыками Элементалей и добросовестно описывающий всем нам свою работу с ними — это не тот случай, когда стоит скупиться. Если ты со мной не согласен, то попробуй поискать кого-нибудь другого на эту роль. Или тебе не потребуется помощь Ларри и его желание добросовестно отнестись к работе во славу науке?

— Мне просто грустно сознавать, но на пятистах золотых наш разговор не закончится… Я уже как-то пытался с ним торговаться. Ничем хорошим это не закончилось. Он с меня всё до медяшки вытряс.

— Я бы рад тебе помочь, но боюсь, что разговор меньше, чем о тысяче в месяц даже у меня не получится. Больно уж ухмылка у него была нехорошая, когда я вчера вечером попробовал о деньгах заговорить. Такое впечатление, что он знает, сколько мы под него денег запросили. Впрочем, ничего удивительного. Орали вы тогда все так, что вас на весь парк слышно было.

— Тысяча… Мы можем включить эти расходы в смету, как оплату работы консультанта, — нервно побарабанил ректор пальцами по столу, — Думаю, что ты наших учёных мужей достаточно напугал и они поймут, что аппетиты им стоит слегка поумерить, если не хотят лишиться большего. Хотя… Святая Релти, что я говорю! Тысяча золотых! Студенту! Бред… Дурной сон… Разбуди меня.

— Тогда сам торгуйся и лучше тебе это сделать побыстрей. Храм через час откроется и судя по вчерашнему настроению Ларри он сегодня плюнет на все занятия и сам займётся обустройством своей дальнейшей судьбы. Не успеешь — можешь с ним попрощаться, как собственно и с деньгами из столицы.

— Гюсти, не бросай меня. Я согласен. Ты, как его официальный наставник, можешь начать договариваться с Ронси, а я пока озабочусь повышением мер безопасности. Кстати, а ты не пробовал узнать, кто и откуда в него стрелял?

— Я даже арбалет нашёл. Мне комендант Лайзинг помог. Он догадался посмотреть через пробитое отверстие в доске скамейки и мы примерно поняли, откуда по Ларри стреляли. Арбалет, кстати, довольно необычный и вовсе не армейского образца, был спрятан в одной из кладовок, где хранятся вёдра и швабры. Я поставил там Капкан — старое доброе егерское заклинание. Если стрелок вернётся за оружием, то мы его поймаем.

— Думаешь, вернётся?

— Арбалет ручной работы и изготовлен с большим искусством. Такие вещи приличных денег стоят. А если выяснить, кто его изготовил, то мастер может вспомнить, кому он был продан. Шансы у нас есть.

— Ты возвращаешь меня к жизни, но поспеши. Я не хочу неприятностей, возникших из-за нашей неповоротливости.

* * *

Сегодня утром я не пошёл на занятия. Не пошёл на них и Федр.

Со мной-то всё понятно. Лэр Мердок вчера поставил сигналку и охранный контур на наш домик и не велел мне никуда выходить до особого распоряжения, а вот у приятеля приключилось совсем другое…

У Федра заголубел Знак! Приятель, не веря своим глазам, рассматривал его у себя в комнате добрых пять минут, прежде чем издал такой вопль, от которого у меня зубная щётка из рук выпала.

Ворвался я к нему в одних штанах, но успел по дороге скастовать на себя Каменную Кожу и уже держал наготове Огнешар.

— А-э-о-у-и, — замахал Федр руками, пытаясь на вдохе произнести все гласные буквы разом, прежде, чем догадался потыкать пальцем в сторону своей тужурки, висевшей на стуле.

Развеяв заклинание, я поднёс его Знак к окну. Окна здесь небольшие и в комнатах вечный полумрак, особенно поздней осенью. Благословление! В сумраке комнаты это было не так очевидно, а теперь — никаких сомнений!

— Поздравляю!

— Ты не ошибся? — не мог поверить Федр своему счастью.

— Сам погляди, — развернувшись, приложил я его Знак к своему, чтобы разница в их цвете была очевидна.

— У-у-й-й-х-х-х! — издал мой друг ещё один непередаваемый вопль, истово падая перед висевшим на стене комнатным Знаком и звучно стуча лбом в пол, — Богиня, миленькая, всё что хочешь для тебя сделаю! Одари меня Навыком — Видеть Сокрытое!

Когда эйфория у Федра пошла на убыль, мне удалось от него добиться, что за Навык он имел в виду.

— Был у меня когда-то родственник. Брат двоюродной сестры моего отца, Макс Ойлич. Однажды, когда мне было лет десять, он приехал к нам в гости. Отпуск ему по случаю ранения дали, вот и решил он к нам заглянуть. Мы-то сначала думали, что он чисто по-родственному решил нас навестить, но оказалось всё не так. Вечером он посидел с родней, а с самого утра прогуляться по окрестностям пошёл. Вернулся быстро, с моим отцом и дедом поговорил, а потом они меня с ним отрядили гулять. Оказывается, он клады искал, а я ему нужен был, как посыльный. Иногда он часа два-три ходил — бродил, а потом сядет на пенёк, закурит трубку и меня в село посылает. А там уже отец с дедом ждут. У них и лошадь в телегу запряжена, а мотыги и лопаты мешками прикрыты. Доедем до места, он пальцем в землю ткнёт, на сколько копать скажет, а сам травинку в зубы и дальше пошёл гулять. Случалось, раз три — четыре за день выезжать успевали. И так почти полмесяца было, пока у Макса отпуск не закончился. Отец хоть и сетовал, что всё самое ценное родственник себе забрал, но по осени мы двух коров справных купили, ближе к весне мерина — трёхлетку, и старшему брату дом начали строить. На всё денег хватило.

— А с родственником что произошло?

— Он очень не вовремя в армию вернулся. Месяца не прошло, как его сотня под первую волну Тварей попала. Говорят, пять полков мы тогда недосчитались, а уж про гарнизоны пограничных застав и вспоминать не приходиться. Но нам он крепко тогда помог, а своей семье ещё больше денег отослал.

— Вот видишь, а был бы у него другой Навык…

— Какой? Чтобы сотня бойцов при поддержке магов с тысячной сворой Тварей справилась? Нет таких Навыков, — сказал, как отрезал, приятель, помрачнев лицом, — Их такое мясо, как мы, сначала сдерживает и обескровливает. Только потом за дело регулярная армия берётся и начинает свои сражения. Из выпускников Белговорта, дай Релти, если один из четырёх — пяти со службы живой возвращается, и то половина из них по ранениям, несовместимым со службой в армии. Кто без ноги, кто без руки. А ты что, не знал, что пока у нас контракт не закончится, мы всегда на границе служить будем? Хорошо, если на южной. Степняки менее опасны, чем Твари.

— Хм… — только и смог я промычать в ответ.

В памяти Ларри никакой информации по дальнейшей службе не было. Он такими вопросами попросту никогда не интересовался, зато парень неплохо выучил местный бестиарий.

Сука адской гончей, как назывались в книге собакоподобные твари, способна в год — полтора дать два помёта по восемь — двенадцать щенков в каждом. За год они вымахают в половозрелую особь и сольются в одну большую голодную стаю. И как только стая сожрёт всё, до чего сможет дотянуться, она пойдёт искать корм на территориях, занятых людьми. Голод погонит.

Сотня бойцов, при поддержке двух магов, уровня наших третьекурсников, встретившись в чистом поле со стаей гончих, голов в сто, практически не имеет шансов на победу. Нет, в виде исключение, такие прецеденты случались, но в живых из сотни оставался от силы десяток самых умелых и удачливых бойцов. Как правило, победе помогал рельеф — овраг, холм или река, умело использованная командиром сотни.

— Надевай тужурку и иди встречай лэра Мердока, — отвлёкся я от размышлений, случайно глянув в окно и заметив наставника метрах в ста от нашего дома, — Пусть он твой Знак увидит, а я с ним договорюсь, чтобы нас на сегодня от занятий освободили. В храм без меня не ходи. Попробую тебе помочь с Навыком.

— Ларри!?

— Ничего не обещаю, но чем смогу помочь — помогу.

— Да я… А ты…

— Не дай Релти, вякнешь кому.

Федр понятливо закивал, жестами показав, что он зашивает себе рот.

Накинув тужурку, он ломанулся в двери, сумев по пути запнуться об мешок с шишками, напомнив мне о планах на день.

— Вот, блин. Хотел же Предчувствие сегодня прокачать, а тут вдруг такие дела, — расстроено помотал я головой.

Идею с шишками я откуда-то скоммуниздил. Скорее всего из книг моего мира. Не помню уже, чем там в героя кидали, завязав ему глаза, но по мне, шишки — это то, что надо. По крайней мере лучше я ничего не нашёл. Их много и бьют они не так больно, к тому же, без синяков. Найду свободное время сегодня и попрошу Федра пулять в меня этими шишками, пока у нас мешок не закончится. Глядишь, хоть немного прокачаю Навык.

Штука нужная. Вчера этот Навык мне жизнь спас.

— Ларри, у меня для тебя хорошие новости! Не побоюсь сказать — просто отличные! — с порога заявил наставник.

— Тогда давайте начнём с Полога Тишины, — распахнул я перед ним двери нашего небольшого зала, — Мне тоже есть, что сказать. Особенно вам лично. И вопросики у меня есть интересные.

— Например?

— Как мне попасть в аудиторию С-36?

Словно в ответ на мой вопрос надо мной замерцал радужный купол. Как несложно догадаться — Полог Тишины выглядит куда скромнее.

Конец первой книги

Content

Богдашов Сергей
Король арены

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8. Дуэль с лэром

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15. Благословление

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30