Антон Емельянов, Сергей Савинов

Почта Приграничья 2

Пролог

Приграничье — это территория Нави. Нельзя нападать на существ Нави за исключением случаев, когда это необходимо для защиты жизни или есть доказательство совершенного ими преступления.

Великий договор между Рюриком и Навью, 862 год

2218 год

— Эй, почтарь, — рыжий саксонец стоял в дверях гостиничного номера и пристально рассматривал открывшего ему дверь парня. — Говорят, ты в деле всего четыре года, а уже стал одним из лучших?

— Я лучший, — Олег, только недавно вернувшийся из очередного похода на другой берег, тоже внимательно оглядел нежданного гостя, а потом резко захлопнул перед ним дверь. Нечего общаться с чужаками на ночь глядя, особенно с чужаками, что начинают разговор не с приветствия, а с вопросов.

Молодой почтарь провел рукой по еще гладкому подбородку и собрался вернуться к заполнению своей книги почтарей.

«Саксонцы сами не соблюдают приличий, но почему-то обижаются, когда так же поступают другие при общении с ними, — думал парень, — так что ночной гость сейчас наверняка уйдет. И это хорошо, у меня еще полно дел. Как он верно подметил, я в почтарях всего четыре года… Вот только это значит, что уже четыре годапрошло с тех пор, как погибли отец и брат. Целых четыре года… А я так и не приблизился к разгадке личности того, кто их убил. А сейчас еще и Богша куда-то уехал, так что обучение вообще встало…»

— Почтарь! — в дверь снова загромыхали, и Олег понял, что ошибся в своем госте.

Молодой Локов подошел к двери и проверил аккуратно нарисованную изнутри кровавую печать. Три символа, заключенные в треугольники, гарантировали неплохую защиту от слуг Велеса, но не от ведьм или кого похуже из прислужниц Мораны. Увы, если ставить одновременно две защиты (сразу против всех прислужников темных богов), то они просто будут истощать друг друга. А так Олег как раз слышал о гуляющем возле ярмарки волколаке и решил подстраховаться, выбрав на этот раз печать Велеса. И пока она молчала…

«Но все же — что, если этот чужак работает на ведьм?» — парень несколько раз выдохнул, заставляя себя собраться. Да, Навь научила его никому не доверять, во всем видеть подвох, но иногда все же нужно общаться и с другими людьми, потому что только так он сможет выйти на тех, за чьей жизнью сейчас охотится.

Вот только это вовсе не значит, что нельзя принять дополнительные меры предосторожности.

— Почтарь! — рыжий саксонец снова начал барабанить в дверь, и именно этот момент Олег выбрал, чтобы распахнуть ее и дыхнуть чужаку в нос пыльцой полуночного одуванчика.

Безобидная гадость, которая почти не действует на людей, но только если они какое-то время не постояли на коврике, пропитанном жабьими внутренностями. А об этой предосторожности Олег никогда не забывал — с тех самых пор, как однажды Богша на нем самом не продемонстрировал, какое это простое и в то же время удобное средство.

* * *

— Значит, ты от кого-то услышал обо мне и хочешь нанять для похода на тот берег? К чему такие сложности? — спросил Олег. — Не проще ли было подойти в кабаке при свете дня да нанять, как все остальные?

Прошло полчаса, саксонец, которого Олег аккуратно затащил в номер и крепко связал, успел прийти в себя. Сначала он, правда, только ругался, но в итоге все-таки перешел от перечисления портовых ругательств к нормальному диалогу.

— Мне не хочется, чтобы кто-то смог связать вопросы, что я задавал, людей, с которыми общался, и Навь в одну картину. Боюсь, в таком случае у меня будет гораздо меньше шансов на успех, — несмотря на крепко затянутое веревками тело и руки саксонец старался держаться уверенно.

— И что же такого ценного ты собрался достать на той стороне? — Олег немного по-новому посмотрел на своего ночного гостя.

— Скажу, когда переправимся через Волгу, — саксонец яростно сжал зубы. — Просто прими мой заказ…

— Если ты хочешь выжить и на самом деле достать то, что тебе нужно, нам надо будет подготовиться, — почтарь по бегающему взгляду чужака понял, что тот опасается пыток, но сам Олег готов был до них опуститься только ради одного дела. И сейчас точно не тот случай. — Без правильной подготовки не будет и шанса. Так что смотри сам. Если тебе нужен я, то рассказывай все, нет — я тебя отпускаю и никогда не вспоминаю об этом разговоре.

— Десять километров… — саксонец начал очень медленно, отслеживая реакцию почтаря.

Но Олег пока просто молчал. Да, так глубоко в Навь официально забирались, наверно, только Рюрик да Хельги Вещий, но этот чужак не был похож на слабоумного, и раз он завел этот разговор, значит, какой-то план у него должен быть.

— У меня есть карта… — продолжил рыжий.

«А вот и план, — вздохнул про себя Олег. — Увы, но план глупый. Не помогают в Нави карты. Там постоянно все плывет, меняется. Так что, кто бы ни продал саксонцу этот кусок бумаги, он его просто обманул. Впрочем, как говорил Богша, даже в такой очевидной ситуации не стоит спешить с выводами».

— Карта, которая будет совпадать с реальностью сегодня ночью, — саксонец выдал еще одну часть своего плана и бросил новый быстрый взгляд на своего собеседника. Было очевидно, что подобную вещь могла создать только нечисть, причем очень сильная нечисть, способная предсказать будущее… А многие почему-то не хотели иметь с подобными существами никакого дела.

«Впрочем, раз она просила отвести именно его, то…» — саксонец не успел додумать эту мысль, когда Олег задал первый вопрос.

— Что там?

— Просто место, эти детали для безопасного путешествия нам уже не важны, так что, позволь, я оставлю их при себе, — тут же возразил саксонец.

— Справедливо, — кивнул молодой почтарь. — В принципе, то, что ты предлагаешь, очень опасно. Столь дальний поход, да по указке нечисти — это прямо-таки разит неприятностями. Но я все же готов выслушать, что ты сможешь мне предложить за то, что я поставлю на кон свою жизнь.

— Ты прав, такой поход — это гарантированный риск, — саксонец криво рассмеялся. — Но возможный результат меня более чем устраивает. Что же насчет твоей цены — как тебе имя той, кто знает ответ на вопрос, что случилось четыре года назад?

— Что ты сказал? — еще мгновение назад Олег расслабленно стоял в стороне, а тут уже прижимал нож к шее саксонца, и по медному лезвию медленно стекала красная под цвет медной шевелюры чужака кровь.

— Твоя тайна! Взамен за помощь мне! И никакой предоплаты. Хочется, знаешь ли, чтобы ты сделал все возможное и невозможное, чтобы я вернулся из этого похода.

* * *

Рори О’Лири поправил повязку на шее, ни на секунду не упуская из виду щуплую юношескую фигуру, ведущую его про тропам Нави. Забавно, молодой почтарь пытал своего ночного посетителя, проверял его слово на крепость, но так ни разу и не спросил, как его, Рори, зовут. Варварское место… Или этот Локов просто считает, что сам гость должен представляться первым? Впрочем, как бы там ни было, пацан дело точно знает. Рори уже ходил на этот берег несколько раз с другими более взрослыми почтарями, и никто из них не мог себе позволить вот так вот быстро и уверенно идти вперед.

«Как он не доверяет другим, настолько же сильно он верит в свои знания и разум, — размышлял Рори. — Сильная комбинация. Пожалуй, я начинаю понимать, зачем он мог настолько сильно понадобиться ведьме, что та оказалась готова выдать маршрут до капища Мораны…»

— Стой! — Рори оторвался от своих мыслей, заметив, что Олег начал отклоняться от проложенного на его карте пути. — Мы должны были уйти вправо…

— Придется немного обойти, — Олег обернулся к своему спутнику. Они принесли друг другу клятву на крови, что не обманут, и теперь даже после пыток он не боялся поворачиваться к тому спиной. Впрочем, ради тайны смерти его семьи парень был готов и рискнуть.

— Но карта… — опять возразил Рори.

— Твою карту рисовала ведьма, — от уверенного тона парня Рори вздрогнул. — Она смогла предсказать маршруты тех, кто подчиняется ее госпоже. Она знает природу самой Нави. Вот только приспешники Велеса вполне могут ее обмануть… И ты чувствуешь этот гнилой запах?

Рори тут же принюхался, и действительно где-то на самой границе его обоняния словно бы поселилось что-то неприятное. Настолько, что от одной мысли об этом желудок тут же попытался избавиться от своего содержимого.

— И вот руны, — Олег вывел у себя на ладони пару знаков, и те мгновенно исчезли, так и не напитавшись силой. — Я рисую знаки против существ Велеса, а те даже не могут воплотиться… В общем, в эту сторону я бы идти не советовал.

— И ты сможешь найти дорогу без карты? — Рори внимательно посмотрел на своего спутника.

— Здесь, пока мы еще не так далеко отошли от Волги, смогу! — уверенно кивнул парень, а потом вдали раздался чей-то дикий вой, пробуждающий самые древние, доставшиеся нам еще от первобытных предков страхи.

— Волк Велеса… — тихо прошептал Рори, а потом с трудом сдержал руку, потянувшуюся нарисовать прямо перед ним знак латинянского креста. Нет, саксонец верил в земного бога, о котором рассказывал его учитель, но здесь его символ не защитил бы их, а лишь наоборотпривлек ненужное внимание.

Рука Рори опустилась к поясу, и он сжал свой деревянный нож — тоже ведь в какой-то мере крест, что придавал ему уверенности. Ничего, осталось совсем немного, он доведет этого почтаря до храма Мораны, выполнив задание ведьмы, а сам взамен сможет забрать одну из лежащих рядом щепок. Щепок, пропитанных силой смерти — чем не основа для того, чтобы создать новое легендарное копье Га-булга и заявить свои права на королевский трон?

* * *

Поход по Нави все больше и больше выматывал Рори. Молодой почтарь, как и обещал, смог вернуть их обратно на тропу, яростный волк Велеса прошел мимо, так и не обратив на путников внимания, а все равно мир мертвых продолжал давить на последнего из О’Лири.

«Скорее бы вернуться, накинуть на голову наушники и погрузиться в мир настоящей музыки. Музыки, расслабляющей в том числе и потому, что ты знаешь: когда она звучит, значит, никакой нечисти рядом нет. А что может быть приятнее, чем это чувство?» — Рори улыбнулся, прикидывая, что они уже почти дошли, а потом неожиданно для самого себя сделал шаг в сторону.

Саксонец растерялся, поначалу решив, что просто оступился, но тут его с еще большей скоростью понесло куда-то вбок.

«Злыдни вам в задний проход! — выругался Рори, осознав, что тело полностью перестало его слушаться. Даже язык не шевелился, не давая позвать на помощь почтаря. — Это же болотная слизь впереди…»

Рори начала бить дрожь, а он все равно не мог ничего изменить, только шагал навстречу своей смерти и сжимал лежащий в кармане нож-крест. Сжимал так сильно, что умудрился порезаться даже тупым деревянным лезвием, и именно потекшая кровь неожиданно сняла пелену с его памяти… Вот ведьма подходит к нему, кладет ладонь на голову, а потом шепчет будто змея.

— Слушай меня внимательно. Почтаря доведешь до капища, чтобы его дар активировался. Дорога идет по окружности, так что времени хватит, а как придет нужный час, сделаешь шаг в сторону и умрешь без единого слова в мертвой гнили. Она как раз туда приползет, и как удачно — наговор с тебя уже спадет, а ее споры все равно парализуют язык и не дадут сказать ничего лишнего. А теперь забудь последнюю минуту. Мы с тобой заключили договор, и ты веришь, что я тебя не обману…

— Олег… — кровь продолжала капать на деревянный кинжал, и в итоге Рори сумел подать голос…

Но не изменить свой путь. Да и дар речи снова отнялся, но почтарь все-таки смог услышать тихое обреченное сипение. Олегу все это время казалось, что случилось что-то неладное, но словно какая-то сила отводила в сторону его внимание. А тут наваждение спало, и он сразу же бросился на помощь своему спутнику. Вот только было уже поздно. Рори успел провалиться в болото по пояс, и вся нижняя половина его тела вместе со всеми внутренностями уже успела стать частью хищной трясины.

— Кто? — Олег яростно потянул на себя рыжего, но того теперь можно было бы вытащить разве что вместе с болотом. Ну, или разорвав на две половины. — Кто убил моих родных?

Почтарю хотелось реветь от ярости. От осознания того, что глупая ошибка его спутника, зачем-то полезшего куда-то в сторону, лишает его возможности получить ответы.

«Впрочем, это мог быть и не он сам, а влияние Нави…» — эта мысль отрезвила Олега, и, забыв об эмоциях, он начал действовать.

— Порошок пустынника, окаменевшая кровь нетопыря, мертвая вода, — почтарь на ходу собирал зелье, которое могло бы помочь в подобной ситуации. — Осталось только понять, чьи на тебе чары. Мораны? Или Велеса?

Как и в случае с защитными печатями, очищающее зелье, особенно такое, собранное на коленке, действовало только когда был известен источник вражеского наговора. К счастью, Рори хватило силы воли взять контроль над тем единственным, что ему еще подчинялось — своим зрачками. А потом медленно кивнуть ими один раз.

«Только бы он понял, что это первый вариант», — взмолился про себя Рори и почти сразу облегченно выдохнул, осознав, что его спутник сразу обо всем догадался.

— Значит, Морана, — почтарь кивнул саксонцу и нарисовал на котелке с зельем несколько рун. Вообще, у него со снадобьями дела шли не очень хорошо. Обычно такие сложные составы получались в лучшем случае один раз из десяти, но сегодня удача или что-то другое были на стороне парня.

Зелье заискрило, и Олег, через силу влив его в горло своего спутника, потащил его на берег с новой надеждой. Теперь еще живая плоть сможет отделиться от пораженной, и если повезет, то саксонец хоть и останется инвалидом, но будет жить. Очередной рывок почтаря увенчался успехом, вот только от его спутника, когда он смог вытащить его из трясины, осталось меньше половины, и было видно, что жизнь уже просто не может удержаться в этом обрубке.

— Кто? — Олег, не жалея, вылил все остатки мертвой воды на Рори, закрывая раны и даруя ему облегчение от боли на последние секунды. К саксонцу даже снова успел вернуться дар речи.

— Ведьма… Ель… Она знает, — напоследок он успел сказать только это, а потом уже окончательно затих, оставив сидящего рядом с ним молодого почтаря без ответов. Но с одной перспективной, как он тогда думал, подсказкой.

2234 год

— Олег! — почтаря из воспоминаний о прошлом вырвал голос Насти. Девочка засела на веранде, зазубривая наизусть книгу почтарей, а заодно приглядывала из-под сени скрывающей ее яблони за всеми, кто приближался к гостинице. — К тебе тут Хотен пришел!

— Десятник? — через открытое окно отозвался почтарь. — Пусть заходит.

— Не десятник, а сотник, — дружинник прошел в номер почтаря и недовольно осмотрелся по сторонам. Не нравилось ему то, что творилось в Приграничье в последнее время, причем он даже не знал, что больше — нечисть, которая в открытую выступает против людей, или нечисть, которая, наоборот, хочет с людьми сотрудничать.

«Тот же Умырь и открыто вставшие на его сторону люди, вот как с ними быть? — думал Хотен. — С одной стороны, Договор они не нарушают, а с другой… Ну, как такое князю объяснить?»

— Так чего пришел? — Олег внимательно посмотрел на нервничающего новоявленного сотника. Впрочем, тот, несмотря на некоторые свои заморочки и недавний конфликт с почтарем, в целом был человеком надежным. Как минимум он точно был человеком, а, как оказалось, в последнее время уже и это было немалым достижением. — Если попрощаться, то мог бы и завтра заглянуть, когда мы будем уходить. Погостили мы в Оковицах, повспоминали прошлое, пора и дальше двигаться.

— Я попрошу тебя задержаться, — резко выдал Хотен, будто бросившись с головой в прорубь.

— Арестовать хочешь? — лениво поинтересовался Олег, понимая, что дело точно не в этом, но уж больно неудачную фразу выбрал его собеседник.

— Да злыдень с тобой, — махнул рукой Хотен. — Дело хочу предложить. Кстати, как раз с этими злыднями и связанное. Недавно большая банда, голов двадцать, не меньше, перебралась в еловый бор, что по дороге к старой ярмарке. Пока они ведут себя мирно, но, ты же знаешь, злыдни — это злыдни, они рано или поздно сорвутся…

— Так приведи к ним дружинников, впечатли, заставь принести клятву. На месяц ее хватит, а там, как ты и сказал, злыдни на месте сидеть не могут, сами назад и засобираются.

— Не хочу силой заставлять, — неожиданно удивил почтаря Хотен. — А если приду сам, то ведь другого выбора в итоге и не будет. Так что хотел предложить тебе помочь поддержать Договор и сходить в качестве парламентера самому. От лица жителей Приграничья… Потом расскажешь мне, о чем вы договорились, ну, а я уже все это, если никакой ереси там не будет, официально утвержу.

Хотен замолчал, внимательно глядя на почтаря.

«Пытается через меня добиться поддержки среди народа Приграничья, — Олег внимательно смотрел на нового сотника. — Похоже, просто так его в новой должности никто не оставит, но вот если народ неожиданно встанет на сторону человека князя, то возможны и варианты. Да и для нас это скорее плюс. Сотник, который зависит не только от столицы, но и от жителей Приграничья — давно такого не было. И первый шаг — попытаться не убить нечисть, а договориться с ней — тоже хорош».

— Так что скажешь? — Хотен все-таки не выдержал и повторил вопрос.

«А с другой стороны, — продолжал думать Олег, — это ведь все может быть и ловушкой. Новые гости из столицы к нам точно едут — про это народ уже с самого утра шепчется. И вполне возможно, что новый сотник захочет показать свою силу, избавившись от непокорного почтаря… Лично я бы на его месте точно рассмотрел такой вариант».

Олег еще немного помолчал, а потом решился.

— Сколько заплатишь?

— Деньги? — Хотен аж поперхнулся. — А как же доброе дело ради Договора?

— Любая работа должна быть оплачена. И если тебе нравится то, чем ты занимаешься, это вовсе не значит, что ты должен делать это бесплатно, — Олег широко улыбнулся в ответ, но тут его планы о том, сколько денег и артефактов он выбьет из Хотена, неожиданно оказались вдребезги разбиты.

— Мы беремся! — Настя, которая подкралась прямо под окно комнаты почтаря, чтобы подслушивать разговор, выкрикнула эту фразу во все горло. — Ты слышал же, Олег?! Там два десятка злыдней! Да если они нас не послушают, я же их, как миленьких, сожгу и за раз свое испытание закрою!

Девочка выкрикнула еще что-то воинственное, а потом начала неуклюже приплясывать, продолжая грозно размахивать руками.

— Что ж, раз твоя нанимательница считает, что вы и так справитесь, не вижу смысла с этим спорить, — Хотен улыбнулся в усы, которые начал отращивать сразу после вступления в должность, и поспешил ретироваться, пока почтарь не придумал, как его задержать.

Впрочем, Олегу было сейчас не до этого. Он размышлял: не сглупил ли, подписавшись на месяц совместных походов с Настей? Вон уже во сколько неприятностей успел влипнуть всего за несколько дней, а что же будет дальше? С другой стороны, за эти же самые дни его талант ведуна словно бы начал пробуждаться. По крайней мере, во время похода в Навь, когда он отражал атаки колдуна, внутри словно бы начал разгораться легкий пожар… А как говорил Богша — это первый знак раскрывающегося таланта. Неужели у него все же получится?

Часть 1. Злое дело. Глава 1. Слово почтаря

В походе на тот берег нет места распрям, зависти и предательству. Люди и так слабы перед Навью, так не стоит усугублять это невозможностью довериться тем, кто рядом. Вот только помни: как бы ни старался помочь тебе неумеха, в итоге он лишь больше навредит.

Книга почтарей

«Как бы то ни было, девчонка должна понимать, что так расслабляться нельзя, — думал Олег, наблюдая за раздухарившейся Настей, которая всем своим видом показывала, что готова идти на злыдней хоть прямо сейчас. Даже не пообедав. — Она, конечно, немало повидала за последние дни. Вот только даже риск смерти — это не повод принимать необдуманные решения и подставлять своих товарищей. И пора бы ей это уже понять».

— Итак, злыдни, — не догадываясь о мыслях почтаря, маленькая ведунья даже прищурилась от предвкушения. — Это духи Нави, слуги Велеса, по силе примерно равны дрекавакам, но из-за того, что они часто используют подручные предметы для сражений или ловушек, а еще бродят стаями, то в итоге даже опытным воинам порой сложно с ними справиться. Но мы-то круче! Я, если что, их даже в секретном образе облезлой собаки или кошки, что они так любят принимать, легко узнаю!

Девочка, было видно, могла еще долго болтать, радуясь тому, что томительное ожидание последних двух дней, наконец, сменится делом. Ну, и еще она просто хотела похвастаться своими знаниями — не все же ей новичком выглядеть в глазах почтаря. Пора показать, что не зря она читала не только книгу почтарей и учебники в столице, но и перебрала уже с десяток книг в деревенской библиотеке.

— Постой, — Локов поднял руку с выставленной вперед ладонью, и девочка послушно умолкла, ожидая, что ее напарник расскажет какое-нибудь интересное дополнение. — Я верю, что ты вдоль и поперек изучила все свои книги, умеешь отличить багника от лозовика и ни за что не полезешь на поклон-пустошь. Но просто знать что-то мало, нужно всегда собирать все в одну систему. Те же повадки Нави или уклад людской жизни сами по себе нам мало что дают. Но вот если собрать много фактов, проанализировать их, найти причины и следствия, понять всю картину происходящего… Вот тогда уже можно во что-то вмешиваться, не опасаясь, что ты принесешь больше вреда, чем пользы, даже с самыми благими намерениями.

— Что ты имеешь в виду? — Настя нахмурилась, но приняла правила игры, по-прежнему думая, что Олег проводит для нее очередной урок.

Впрочем, так оно и было на самом деле.

— Жить в Приграничье означает еще и думать наперед, — попробовал по-другому сформулировать свою мысль почтарь. — Попросту говоря, взвешивать свои слова и поступки. Ты, например, сейчас как сделала?

— Как? — почуяв подвох, поморщилась Настя. — Я приняла задание от Хотена… то есть просьбу, конечно же. И не просто так, а на перспективу. Злыдни и так отличаются крутым нравом, а уж когда собираются в стаю, то прямо-таки дичают. Говорю же, они могут сорваться в любой момент, и вот тут-то я их…

— Ты влезла в чужой разговор, — снова прервал Олег девочку. — Помнишь, я говорил о причинах и следствиях? У меня была причина не спешить с принятием этого заказа, и поэтому я вел себя именно так. Но ты посчитала, что этой причины нет, и вмешалась там, где не стоило. Сейчас, это, конечно, не такая большая ошибка, но ведь ты и в следующий раз можешь так же поступить, не подумав о последствиях.

— Ой, да ладно! — маленькая ведунья сморщила носик. — Я же видела, как ты хотел, чтобы Хотен ушел побыстрее. И просто ускорила это с пользой для нас. Что здесь такого?

Она вызывающе посмотрела на почтаря, и тот против воли слегка улыбнулся. Но Настя, постепенно закипающая от гнева, этого даже и не заметила. Ей казалось, что она просто помогла принять очевидное решение, а тут почтарь неожиданно взялся ее отчитывать. Словно маленькую девочку…

«Вроде и мыслит логично, — думал тем временем Олег. — Только вот порой не в ту сторону… Но ничего, главное, что мыслит, а уж научиться делать это правильно не так и сложно. Нужно просто побольше примеров, и рано или поздно она все поймет. Впрочем, с упрямством этой девчонки скорее поздно…»

— Насчет того, что злыдни могут нападать целыми стаями и использовать в драке разные предметы, ты, по большому счету, права, — заговорил Олег. — В основном так и бывает. И прихлопнуть одним махом два десятка этих тварей ты действительно можешь, за раз выполнив свою задачу. Но есть еще кое-какой важный нюанс.

Почтарь старательно подбирал слова, специально выделив рациональное зерно в рассуждениях Насти. Вот она уже и не хмурит так недовольно свои брови, понимая, что злиться на комплимент как минимум несерьезно. А еще он, более опытный в приграничных интригах почтарь, предлагал девочке порассуждать вместе. Как равной.

— Дело тут не столько в самих злыднях, — принялся объяснять Олег, — сколько в том, что мы с тобой сейчас вмешиваемся в дела княжьих людей. А ты ведь уже знаешь, насколько непростые у жителей Приграничья отношения с ними.

— Я помню, что поначалу мы с Хотеном не сошлись во взглядах, — Настя осторожно попыталась продолжить мысль почтаря. — Но потом все обошлось, он ведь даже помог нам во время битвы с темным двоедушником…

— Это так, — терпеливо кивнул Олег и, протянув руку к плетеной тарелке на столике, схватил оттуда большое красное яблоко и кинул девочке. Та поймала фрукт и сразу же вгрызлась в сочную прохладную мякоть, явно при этом расслабившись, а почтарь продолжил. — И все же давай с тобой восстановим в памяти все, что предшествовало этим событиям. Помнишь — причины и последствия? В данном случае про одно последствие мы знаем — гибель дружинника из десятка Хотена. Но какая тому была причина? И не могут ли теперь из-за нее уже нас ждать новые неприятности?

— Причина? — кивнула Настя, с наслаждением жуя яблоко. — Тогда все еще думали, что это слуги водяного. Но мы нашли водяненыша, и теперь можно ничего не опасаться.

— Думаешь? — улыбнулся почтарь. — И после убийства одного из своих Хотен так легко простил Умыря, да так, что ни разу не напомнил ему о том случае? С характером-то нашего сотника? Ну как, все еще считаешь, что это дело рук водяного?

— А ведь и правда, — согласилась Настя, чувствуя, как первоначальный гнев на Олега полностью ушел из нее в никуда. Возможность по-новому взглянуть на уже вроде бы известные ей факты, только что походя открытая ей почтарем, показалась девочке чем-то по-настоящему волшебным. Вот только Олег столько раз говорил ей о причинах и следствиях, а тут как будто специально упустил часть из виду… — Подожди! Ты вот сказал про то, как должен был отреагировать на ситуацию Хотен, но мы не рассмотрели и самого водяного. У него ведь должны быть свои причины… И если они сойдутся с выводами про сотника, то значит, скорее всего, наши догадки верны. А если нет, тогда нужно размышлять дальше.

— Молодец! — Олег довольно посмотрел на маленькую ведунью. Правильно же он думал, что у нее светлая голова, и нужно просто желание и подходящий пример, чтобы она заработала как надо. — Верно, всегда оценивай причины и последствия для всех в каждой ситуации, которую анализируешь. Но не будем отвлекаться. Что там с нашим водяным?

— Ага, Умырь, как я успела понять, весьма умная и дальновидная нечисть, — начала Настя. — Он знал, что в деле замешаны дружинники, но вряд ли стал бы убивать всех подряд. Если бы ему все же пришлось уйти, то это, конечно, не имело бы значения, но он ведь в глубине души не оставлял надежду, что все решится. А значит, должен был учитывать и последствия на этот случай, когда в итоге хотел выйти из тени и открыто управлять игорными заведениями в Приграничье.

— Правильно, — улыбнулся почтарь. — И какой из этого следует вывод?

Настя смешно повернула голову в сторону и прищурилась, задумавшись. Потом ее лицо разгладилось, в глазах отразилось понимание, и девочка гордо посмотрела на почтаря.

— Этот неизвестный, что убил дружинника, еще на свободе, — сказала она. — И им может быть, например, тот двоедушник в облике Влада. Ведь мы его упустили как раз по вине людей Хотена…

— Вовсе не обязательно, — покачал головой Олег.

Ну что за девчонка! Секунду назад она все делала как положено, анализировала каждую мелочь, думала над последствиями, а потом — бах! — и случайный вывод с потолка. Ведь так можно было назвать вообще любое имя. Пожалуй, ей еще потребуется какое-то время, чтобы научиться не отключать мозги на полпути, а пока… Пока, наверно, хватит ругать за ошибку, надо дать почувствовать победу, пусть и не в настоящей схватке, а в умении мыслить.

— Но допустим, что это он, — Олег резко продолжил свою прошлую мысль. — Или все же кто-то другой? Есть ли разница?

Настя неуверенно пожала плечами и посмотрела на почтаря, ожидая, что он подскажет правильный ответ.

— Кто бы это ни был, он может напасть и на нас с тобой, — Олег не стал томить ожиданием, а сразу обозначил опасность. — Беря на себя задачу людей князя, мы автоматически переносим на себя и вероятные проблемы. Грубо говоря, враги Хотена, которые, как ты правильно догадалась, еще вполне могут за ним охотиться, могут стать нашими врагами.

— Может, тогда откажемся? — маленькая ведунья, посерьезнев, нахмурилась.

— Уже никак, — развел руками Олег. — Так не принято в среде почтарей. Мы взялись за дело, дали слово, и нарушать такую договоренность нельзя.

— Слово почтаря? — понимающе уточнила Настя.

— Слово почтаря, — кивнул Олег. — Если ты не хочешь делать, не соглашайся. Принял вызов или задачу — будь добр довести до конца. И тогда все вокруг будут знать, что на тебя можно положиться, что ты держишь слово и верен своим обещаниям. В этом случае тебе охотнее помогут в ответ, а ты будешь знать, что не останешься, если что, наедине с бедой.

— Я поняла, — с самым серьезным видом кивнула девочка.

— А еще, — неожиданно улыбнулся Олег, разряжая обстановку, — у тебя есть шанс продолжить свой счет.

— Да! — Настя настолько эмоционально хлопнула кулаком по ладони, что даже ее тяжелая коса заходила ходуном. — Тогда идем?

— Подожди, — Олег поспешил охладить боевой пыл легкой на подъем ведуньи. — Сначала, как всегда, подготовка.

«Злыдни, к счастью, как и вся нечисть, не только опасны, но и разумны, — рассуждал он в этот момент про себя. — И как бы они ни бесились, чувствуя силу стаи, они не рискнут нападать на нас просто так, тем более когда мы придем не сами по себе, а от лица всего Приграничья, да еще, по факту, от самого князя. Но подготовленного, как говорится, берегини любят и охраняют».

— Конечно, — снова нахмурилась, сосредоточившись, маленькая ведунья. — И раз готовиться мы будем ко встрече со злыднями…

Она сделала паузу, хитро посмотрев на почтаря. Тот сразу понял, что девочку буквально распирает от желания рассказать все, что она знает об этих тварях Нави, и кивнул, давая добро.

— Злыдни редко доходят взрослому человеку по пояс, — тут же принялась вываливать информацию Настя. — В основном же они ростом чуть выше колена. Кстати, в обычной форме похожи на свои скрытые ипостаси — ну, драные кошки с собаками или какой другой неухоженный домашний скот — только ростом до колена и прямоходящие. Когда они в стае, могут накопать себе оружия на ближайшем кладбище и основать что-то вроде банды, будут сидеть у дороги, грабить купцов или даже в набег пойдут на ближайшую деревню. Если же злыдень пока не нашел себе компанию, то такие любят селиться в домах, притягивая неудачу и навлекая болезни. Выгнать их сложно, потому что это не является нарушением Договора, а значит, и убийство злыдня будет чревато уже для самих замучившихся хозяев…

— Все правильно, — одобрительно кивнул Олег. — Продолжай.

— Поэтому от таких квартирантов лучше уберечься загодя, — тут Настя перешла уже на свое выигрышное ведунское поле. — Для этого можно приготовить порошок на основе соли и полыни, здесь хватит и умения обычной деревенской знатки. Или есть вариант посложнее — тут уже нужен хороший мастер-деревщик, что может вырезать на дверях и наличниках солнце Даждьбога или огнеглаз, и хотя бы слабый ведун, что наложит зачарование…

— Стоп! — почтарь остановил увлекшуюся Настю резко поднятой рукой с раскрытой ладонью. — Не забывай, что мы с тобой не защищаем дом, а идем к злыдням парламентерами. Что нам делать в этом случае?

— Пару мешков из полыни, — мгновенно сориентировалась ведунья. — Если поймать в него злыдня, то можно спокойно вытащить из жилья, он не будет сопротивляться… Стой-стой-стой! — зачастила девочка, увидев, как нахмурился Олег. — В лесу или в поле мешок тоже может пригодиться, я это имела в виду! А если его еще солью просыпать хорошенько… Ух, злыдень визжать будет!

— Ты не увлекайся, — покачал головой почтарь, хотя от хулиганских идей Насти ему захотелось улыбнуться. Вот только шутить с Навью не стоит, да и издеваться над теми же злыднями, если те не сделали ничего плохого, просто так незачем. — У нас с тобой нет нужды мучить этих тварей. Быть может, мы сумеем договориться… Но если вдруг что — как мы можем еще себя защитить?

— Вашей любимой почтарской разрыв-травой, — уверенно ответила маленькая ведунья. — Руны можно правильные подобрать и заранее защитный круг приготовить, чтобы я успела жахнуть в случае чего…

Было видно, что Настя ни капельки не сомневается как в своем таланте, так и в том, что Олег сумеет так или иначе выиграть для нее необходимое время.

— Или соком молодильных яблок, — улыбнулся почтарь, достав из все той же плетеной тарелки еще один ярко-красный плод, тут же откусив от него здоровенный кусок. — Это обычные, — добавил он, заметив округлившиеся глаза Насти. — А нужные мы сможем взять у братьев-почтарей. Или сами нарвем.

— Они и вправду существуют? — девочка от восторга даже рот забыла закрыть.

— Не такие, как в сказках, — покачал головой Олег. — Они, конечно, хорошо чистят организм от всякой дряни, но скинуть десяток-другой лет эти яблочки не в состоянии. Их молодильными называют именно из-за того, что для здоровья полезны. Главное, на нашем берегу их собирать, в Приграничье. Больше они нигде не растут, а на стороне Нави точно такая же яблоня дает такие ядовитые плоды, что люди засыпают лишь от того, что взяли их в руки… А попробуй откуси, и не проснешься уже никогда. Запомни это.

— На Навьем берегу вообще нельзя ничего есть, даже пробовать, — сурово напомнила девочка, а почтарь одобрительно кивнул.

— Все верно, — сказал он. — Правило осторожности. Но еще раз напомнить никогда не бывает лишним. Итак, пойдем-ка мы с тобой до берега прогуляемся. Нашего, разумеется.

Он с наслаждением размял мышцы и суставы, а потом бодро вскочил на ноги, полностью готовый к походу.

— Нам туда.

Деревенские, снующие во все стороны по своим делам, уже легко узнавали их (теперь уже все, а не только старые знакомые Олега). Улыбались, приветствовали, некоторые даже благодарили — весть о победе над темным двоедушником быстро разнеслась по Оковицам и соседним селениям Приграничья. В то же самое время ведунья не заметила ни в словах, ни в жестах местных жителей ни единого намека на подобострастие. Они ценили смелость и готовность прийти на помощь, но не считали это одолжением. Для Олега, уроженца Приграничья, такое было в порядке вещей, а у столичной ведуньи захватывало дух. Люди живут в постоянной опасности и считают это привычным делом!

Девочка смотрела на местных во все глаза и понимала, что сама уже узнает многих, даже может вспомнить имена. Вот травница Цветана, вот кузнец Перемысл и купец Судимир, все такой же слегка надменный, но приветливо улыбнувшийся при виде Олега с девочкой. На мгновение Насте захотелось остаться здесь навсегда, ходить с почтарями на тот берег Волги, спасать людей от чудовищ… А иногда и общаться с чудовищами, которые свято блюдут Великий договор и живут в мире со всем Приграничьем. Но в то же самое время молодая ведунья прекрасно понимала, что это просто нахлынувшие эмоции. И на самом деле она тут находится с важной миссией: одолеть дюжину тварей Нави и основать собственный род.

Олег тоже шел молча и думал. Все эти странные вещи, что стали твориться всего пару дней назад… С одной стороны, происходящее не дало ему никакой зацепки в деле гибели его родных. Но с другой… С другой — он продвинулся так далеко, как не получалось все два десятка лет. И ведь насколько обидно, что Хотен не дал ему тогда дожать двоедушника… «Спрашивай у Мораны», — сказал тот перед тем, как вырваться. И что это значит? Отца и брата убила богиня? Сомнительно, крайне сомнительно. Впрочем, может быть, он просто боится даже представить, что будет делать, если его враг будет так силен?

«Впрочем, плевать! Будь это хоть богиня, да хоть все боги разом! Я найду убийцу, и он сполна заплатит за все, что совершил! Чего бы мне это ни стоило…»

— Олег, смотри! Это же они? — Настя нетерпеливо задергала почтаря за рукав, вырвав его из неприятных воспоминаний и не менее мучительных размышлений.

Глава 2. По следам

Навьи твари, живущие в Приграничье, редко нападают на людей, опасаясь ответа со стороны суровых мужиков из местных деревень, что в случае чего и за колья легко возьмутся… Но если внезапно участились пропажи одиноких путников, в окрестных деревнях режут скот, а противоположный берег Волги пугает одним своим видом, значит, настали темные времена.

«Легенды Приграничья» (авторский сборник Уильяма Кокса, в самом Приграничье считающийся дешевой беллетристикой)

— Куда смотреть? — почтарь огляделся по сторонам и с удивлением отметил, что они уже вышли за пределы деревни и почти дошли до берега Волги.

«И что это я так расслабился? — Олег даже вспомнить не мог, когда в последний раз он позволял себе вот так отключаться. Неужели он настолько привык к идущей рядом девочке, что даже не среагировал на выход за пределы забора, невольно доверившись ее защите? — Нет с этим точно нужно заканчивать…»

— Да вот же! Это же они? — повторила Настя свой вопрос.

И там, куда указывала девочка, вправду росла яблоня с крупными темно-красными, пожалуй, почти что бордовыми плодами. Крепкие, освежающие и даже способные вывести яд из организма. А если их соком напоить или хотя бы полить того же, к примеру, злыдня, эффект будет противоположный — навья тварь ослабнет, станет сонливой и неповоротливой. Правда, на крупных существ сок подействует разве что в том случае, если ввести им его в кровь… Казалось бы, да как такое можно провернуть? А на самом деле ничего сложного — смазку из молодильного сока для ножей многие почтари использовали. А вот против толп противников они обычно никогда не сражались, да и у самого Олега, несмотря на немного специфический подход к профессиональной деятельности, за двадцать лет практики ни разу не возникло такой необходимости. Но это раньше. А сейчас, стоило такой потребности возникнуть, как опытный мозг быстро придумал, что из уже известных приемов можно в такой ситуации использовать. И как превратить относительно безопасную вещь в оружие массового поражения.

— Собирай и кидай в наши мешки, — коротким кивком отвечая на вопрос юной ведуньи, сказал почтарь. — Чем больше соберем, тем лучше. Потом будем из них сок гнать.

— Ого! — восторженно воскликнула Настя и побежала к плодоносящему дереву.

Олег подошел всего через минуту-другую, а девочка уже глазами нетерпеливо указывала ему на мешок, держа в переполненных руках налитые темно-бордовой краской крупные яблоки. Вскоре оба рюкзака были наполнены доверху, Настя даже себе под рубашку набрала пару десятков.

— Отлично, — кивнул почтарь. — Теперь пойдем-ка в «Приют Добрыни».

Обратный путь до деревни показался ведунье необычайно длинным и долгим, настолько заинтриговал ее почтарь. Девочка прямо-таки изнывала от нетерпения и, когда на знакомой улице наконец-то показалась такая же знакомая вывеска, не выдержала и громко с облегчением выдохнула.

Внутри было все так же: полумрак, гомонящие почтари за крепкими дубовыми столиками и Василина за стойкой бара. Пахло дрожжами, чесноком и вяленым мясом — ароматы, от которых Настю обычно начинало мутить, но сейчас она сдерживала себя.

Как только они с почтарем вошли, все посетители разом повернулись в сторону двери — обычное дело в таких заведениях для узкого круга лиц. Олег, следуя традиции, всех поприветствовал, ему ответил нестройный хор, после чего гости вернулись к обсуждению своих дел. А напарник ведуньи направился прямо к стойке.

— Привет, Василина, — поздоровался он. — Позволишь воспользоваться своей сокодавилкой?

— И тебе не хворать, Олег, — ответила женщина-почтарь. — Отсыпь немного собранных яблок, а то уж больно вкусно они пахнут, даже пирог захотелось испечь, и крути сок сколько хочешь.

— Отлично, — кивнул Локов. — И еще мне бы те пузыри, что Твердята в своих походах использует. Я же знаю, он часть запаса точно у тебя держит.

Василина с интересом посмотрела на почтаря и усмехнулась:

— Я тебе даже сама принесу, только с тебя тогда рассказ, для чего они тебе понадобились. Вы ведь сейчас точно не на тот берег направляетесь — значит, здесь будете использовать… Заинтриговал.

— Спасибо, — улыбнулся Олег и повернулся к ведунье. — Настя, отсыпь десяток яблок нашей сестре-почтарю.

Олег явно намекал на плоды, что сейчас выпирали отовсюду из-под рубашки девочки. Та в итоге тяжело вздохнула, но высыпала все на стойку и подвинула в сторону Василины. Женщина-почтарь, глядя на страдания Насти, чуть не рассмеялась в голос, но сдержалась, смахнула подарки одним движением широкой накачанной руки, а потом, указав Олегу куда-то под стойку, отошла в сторону, как бы освобождая дорогу.

— Что ты задумал? — шепотом спросила маленькая ведунья, глядя на почтаря и стараясь не думать о своем утерянном богатстве. Да, Олег сказал, что эти яблоки на молодость и красоту никак не влияют, но девочка никак не могла избавиться от сожаления, что не сможет проверить правдивость этих слов на себе. Просто на всякий случай.

«Впрочем, яблоки я потом и сама могу набрать, — успокоила себя Настя. — Они тут повсюду растут… И сделаю я это исключительно для того, чтобы проверить все связанные с ними причины и следствия, а не для того, чтобы молодиться, как какая-то расфуфыренная столичная кокетка».

— Увидишь, — улыбнулся нахохлившейся девочке Олег и по-хозяйски зашел за стойку.

Девочка перегнулась через нее, чтобы было лучше видно, и принялась наблюдать, как ее напарник сначала вывалил из своего рюкзака яблоки в большую воронку железной сокодавилки, подставил кастрюлю, а потом уверенными движениями принялся крутить ручку сбоку. Раздался металлический скрежет и чавканье расплющенных яблок. По широкому желобку в кастрюлю потек светлый сок, а Олег все добавлял и добавлял плоды, пока они не закончились в его рюкзаке. Он жестом показал Насте, что пришло время ее яблок, и она без промедления отдала свой походный мешок, откуда почтарь тут же безжалостно вывалил все плоды.

Когда необычное сырье закончилось, Олег снова полез в свой рюкзак и достал оттуда два бычьих пузыря. Тех самых, что они запасали для спасательных жилетов. Добавил к ним еще десяток, пододвинутый внимательно наблюдающей за всем Василиной. Потом почтарь снова пошуршал в кажущемся бездонным мешке и вытащил из него уже моток крепкой бечевки. Посмотрел на все еще ничего не понимающую Настю и подмигнул ей.

— Это будет какой-то рассеиватель? — женщина-почтарь, кажется, начала понимать суть задумки.

Настя согласно кивнула следом, тоже уловив главную идею.

Олег же загадочно промолчал, продолжая крутить в руках бычьи пузыри, бечевку и добавившиеся к ним непонятно откуда банку клея и стальные кнопки. Погрузившись в работу, он неожиданно начал намурлыкивать уже знакомую девочке саксонскую песню, ужасно фальшиво, но при этом задорно. Продолжая сомнительным образом музицировать, почтарь вытащил откуда-то из-под стойки маленькую воронку и ловко наполнил соком молодильных яблок один из пузырей. Затем взял еще один пустой, засунул эту парочку внутрь третьего пузыря, в котором успел заранее пробить с десяток дырок и закрепить стальную кнопку острием вовнутрь, создавая в итоге небольшую конструкцию размеров с кулак крупного мужчины.

— А вот и сокострел против злыдней готов, — улыбнулся он. — Или сокограната, кому что больше нравится.

— Значит, растираешь водоросли, пустой пузырь растет, надавливает тем, что наполнен соком, на кнопку, пока все не лопнет и не брызнет наружу под давлением через оставленные дырки, — догадалась Василина и хохотнула. — Если подбросить да рассчитать точное время активации, можно метров десять окропить. И все вдали от себя — хоть по прямой, хоть за углом, хоть и вовсе не видя врага. Ловко!

— А то, — подмигнул почтарь. — И спасибо Твердяте, что все пузыри обработал желчью. Теперь, пока на кнопку наговор не наложишь, ничего раньше времени не лопнет. Так что очень надежно получилось.

Олег сделал еще несколько взрывных комплектов из оставшихся пузырей и перебросил половину Насте, которая на автомате вытянула руки и поймала плюхнувшиеся ей в ладони «сокострелы». Девочке было немного боязно: казалось, что хлипкие на вид шарики могут лопнуть в любой момент, но слова почтаря о пропитке желчью успокаивали. Тем более что девочка сама уже плавала на лодке из подобного материала и знала, насколько тот на самом деле крепкий.

— Как опробую, дополню книгу почтарей, — Локов тем временем попрощался с Василиной и, махнув рукой девочке, направился в сторону двери.

— Слушай, неужели никто раньше не догадался так сделать? — продолжая крутить в руках свое новое оружие, спросила Настя, когда они уже шли по улице. Солнце припекало, на небе ни единого облачка, и только легкий ветерок давал необходимую прохладу.

— Самые простые идеи приходят в голову не сразу, — пожал плечами почтарь, не выпячивая свое достижение, но и не скромничая. — К тому же, как тебе известно, злыдни не так часто сбиваются в кучи, а с одиночками справиться легче стандартными средствами. Да и не нужно чаще всего с ними справляться, достаточно просто правильно поговорить.

— Значит, теперь мы уже точно идем? — в нетерпении запрыгала девочка.

— Куда? — огорошил ее Олег. — А опросить свидетелей?

— Точно, — кивнула ведунья. — Будем говорить со всеми дружинниками Хотена? Это же мы так до вечера застрянем…

На последних словах ее глаза словно бы потухли, а голос стих — Настя представила, сколько часов они еще могут потратить на, безусловно, нужную, но такую долгую подготовку…

— Поговорим сразу с Храбром, помощником Хотена, и этого будет достаточно, если, конечно, не всплывут какие-то новые детали, о которых нам не посчитали нужным сообщить заранее, — почтарь постарался не фокусироваться на преследующих его нехороших предчувствиях, а между делом посвятил Настю в будни княжеских дружинников. — Командиры после каждого происшествия обязательно составляют отчет, требуя подробного доклада от каждого подчиненного. Так что правая рука теперь уже сотника может многое нам рассказать.

Девочка с облегчением выдохнула, снова поверив, что уже сегодня она сделает новый шаг на пути к своей цели, и они направились обратно в центр Оковиц — к гостинице, значительную часть которой занимал сейчас Хотен и его ближники из первого десятка. Как правило, княжьим людям, которые не квартировались в той или иной деревне постоянно, предлагали для заселения специальные казармы. В основном они пустовали, и в них просто поддерживали порядок. В Приграничье же такую расточительность себе позволить могли только старосты самых крупных поселений, а потому экономный Мышата предложил Хотену и его людям лишь этаж в действующем гостевом доме. Как раз по соседству с ведуньей и почтарем, что последнему, конечно, не очень нравилось. Но повлиять на это он, к сожалению, не мог. Не переселяться же к кому-то из деревенских на постой.

Помощник Хотена с подходящим для дружинника именем Храбр как раз заполнял очередные бланки отчетности, в которых, если бы не его могучее телосложение и высокий рост, он закопался бы с головой.

«Не только битвы и приключения есть в жизни княжьих людей», — подумала Настя, немного даже пожалев этого широкоплечего воина с пышной русой, даже почти белой бородой.

— Чего тебе, почтарь? — буркнул он, когда в дверях появились Олег с девочкой. — Боярышня Анастасия, приветствую вас.

Настя отметила, что с ней княжьи люди держатся как подобает, а вот на ее спутника явно еще таят обиду за то, что помог старосте прогнать их тогда из Оковиц. Что ж, обычные человеческие взаимоотношения, куда же без них.

— Мы с сотником Хотеном назначили делегацию к злыдням, — спокойно, никак не выказывая своего раздражения холодным приемом, произнес Олег.

А Настя про себя еще раз отметила то, как он держится и какие подбирает слова. Не «Хотен меня назначил» или «я по заданию Хотена», а именно «мы с сотником». Тем самым почтарь сразу же подчеркнул, что общаться с дружинником он будет исключительно на равных или даже сверху вниз, если тот будет перегибать палку. Ведь если решили они с Хотеном, а Храбр подчиняется сотнику, то, соответственно, оказывается в этой неожиданно выстроенной иерархии ниже почтаря.

— Наслышан, — помощник Хотена все понял и смог удержать свою гордость в узде, заслужив уважительный взгляд Насти. В той же столице подобное испытание здравым смыслом легко бы завалила большая часть княжьей дружины. — Какого рода помощь нужна? Люди? Оружие?

— Если есть пара мешков из полыни, будет неплохо, — усмехнулся Олег, вспомнив их разговор с ведуньей и скорее пошутив. Вряд ли они соберутся взять кого-то из злыдней в плен, а больше эти мешки на практике ни на что бы и не сгодились.

Но Храбр неожиданно гаркнул, позвав кого-то из денщиков, который пулей примчался в комнату, и отдал ему короткий приказ добыть у старого Мокши заказ почтаря. Олег с Настей удивленно переглянулись.

— Это все? — строго посмотрел Храбр на почтаря.

— Еще есть вопросы, — сказал Олег и уверенно придвинул один из стульев, жестом предложил девочке сесть, а сам разместился на высоком мягком табурете, что стоял у стены. — Расскажи, кто именно доложил о злыднях, почему вы им поверили и что именно они видели.

— Почему поверили? Да потому что это были ребята из моего дальнего патруля, Сев и Сыч, — повел могучими плечами Храбр. Сначала он не очень хотел общаться с этими возомнившими о себе местными, но потом, осознав, что разговор неизбежен, нашел в нем и плюсы. Это точно было лучше, чем без паузы сидеть и опять корпеть над бумажками. — Возвращались из рейда вдоль Волги, заметили след, ведущий с той стороны, зашли в рощу, чтобы проверить. Там и наткнулись… Потом, кстати, опросили местных, что ходят через этот бор к старой ярмарке, но те, такое ощущение, что пока этих тварей даже не видели.

— Сколько их? — уточнил Олег.

— Не меньше двадцати голов, возможно, и больше. Их очень трудно сосчитать — ты же знаешь, они все выглядят одинаково… Да и бегают постоянно, прячутся, трудно уследить. Двадцать два — это то, что Сев по следам насчитал, а если бы просто смотрели на их мельтешения, то там и в сотню можно было поверить.

— Следы — это надежно, хорошие у тебя дружинники, — вежливо кивнул почтарь. — А вот то, что злыдней действительно много — это уже не очень хорошо. Крупная банда. Для них и десяток-то голов — уже много, им ведь, если честно, интереснее и безопасней в дома забираться, а не в стаях бегать. Как они выглядели?

Олег до последнего надеялся, что информация Хотена не подтвердится. Как и сказал Храбр, злыдни прекрасно умеют сбивать людей с толку. Но опытные дружинники, проверившие счет по следам — это уже серьезно. Теперь оставалось только понять, одно это племя сюда перебралось или сразу несколько. О том, чем им будет грозить вторая ситуация, Олегу не особо хотелось и думать раньше времени.

— Всё как обычно, — поморщился Храбр. — Большие драные коты, облезлые собаки да плешивые карликовые козы, только на задних ногах ходят, морды плоские и глаза такие, знаешь… неприятные. А еще пахнут отвратительно.

«Вот же злыдни! — выругался про себя почтарь, впрочем, внешне решив никак не подавать виду. — Храбр, похоже, пока не понимает, но несколько видов злыдней — это по отдельности «как обычно», а в стае может означать только одно. У них нашелся вождь, а в этом случае такие твари обычно жаждут крови! Вот только если сейчас это выложить, то тот же Хотен сразу же забудет про дипломатию, велит седлать коней и поедет зачищать ту рощу, чего бы ему это ни стоило. И тогда про новый виток отношений с людьми князя и нечистью можно будет забыть… Возможно, это и не совсем мое дело, но пока есть такая возможность, хотелось бы попробовать все наладить. Да и чем теснее будут наши отношения с Навью, тем проще мне будет узнать правду о событиях двадцатилетней давности».

В итоге Олег решил пока придержать свои выводы при себе и послушать, что еще расскажет ему помощник сотника.

— Ну, это нормально для злыдней, — вслух почтарь постарался сменить опасную тему — Они же постоянно везде шастают и гадят где попало. Я даже в детстве одного лично в мешке на болото утащил, когда он у нас за печкой поселился и пакостить под стол повадился. Впрочем, ладно. Еще ты сказал, что они вели себя странно. Это как?

— В общем… — Храбр явно задумался. — Понимаешь, они же либо делают вид, что тебя не замечают, либо пытаются пристать. А тут за нами по пятам следовали и молчали. Голов пять сразу. Отстали только при выходе из бора и то спины взглядами буравили.

«Еще бы они вас не вели, — Олег про себя оценил поставленную вождем злыдней дисциплину среди этих обычно безалаберных созданий. — Это был охранительный отряд. Их задача была не допустить твоих людей на территорию их лагеря, что они и сделали. Вот только если этот вождь что-то настолько тайное готовит, что даже до патрулей снизошел, то как бы все в итоге не получилось ещё хуже, чем я думал. Нет, определенно не стоит ничего говорить Хотену и спешить с выводами, а сначала надо во всем разобраться. А то ведь наломают дров, потом как бы еще хуже все не стало…»

— Интересно, — изобразил удивление почтарь и снова сменил тему. — Кстати, а где именно твои люди нашли их следы?

Глава 3. По следам 2

Среди местных жителей выделяются своим внешним видом и чванством так называемые почтари. По факту мусорщики, что сплавляются на Навий берег и собирают там разные ценные ингредиенты, но из-за флера тайны вокруг их профессии народ их уважает. Некоторые говорят, что именно эти люди были в свое время проводниками у самого Вещего Хельги…

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— Да вот здесь, — ответил помощник сотника, пошуршав в очередной пачке бумажек и достав оттуда простенькую карту Приграничья. — Вот он, сосновый бор, вот путь к старой ярмарке, вдоль которого проходил маршрут.

— Ясно, — кивнул почтарь, тщательно рассмотрев карту и вернув ее помощнику сотника. — Что ж, спасибо тебе, Храбр.

— Мешки не забудьте, — в этот момент в гостиничный номер, ставший на время рабочим кабинетом, вскочил взмыленный денщик и аккуратно протянул Олегу пахнущие полынью свертки. Почтарь отдал один Насте, второй закинул в свой рюкзак и встал с табурета, собираясь уйти.

Храбр грустно вздохнул, поняв, что ему опять предстоит свидание с отчетами, и Настя, которая сидела смирно и слушала разговор двух взрослых людей, опять его пожалела. Все-таки именно на помощников командиров в основном сваливается рутинная ответственная работа, и сотник Хотен не стал исключением, поручив ее этому светлобородому крепышу.

— Итак, что ты поняла из разговора? — повернулся Олег к ведунье, когда они спускались с крыльца гостиницы.

— Злыдни не нападают на людей, но почему-то в открытую за ними следят, — резюмировала Настя. — Хотят напугать?

— А зачем им это? — почтарь продолжил задавать девочке наводящие вопросы. — Это же не лихо, которое питается страхом. Злыдням нужен дом, где они будут жить постоянно, поэтому в их интересах потихоньку проследовать за отмеченными ими людьми и прорваться в жилище. И если там нет пороговых амулетов…

— Почему они тогда вообще сбиваются в стаи и обитают, скажем, в сосновом бору? — недоуменно воскликнула Настя. — Если это следствие, то какая причина?

— Думай, — на этот раз Олег не собирался преподносить девочке все ответы на блюде. — А мы пока навестим еще кое-кого, кто мог столкнуться в том месте со злыднями.

Почтарь склонил голову набок и внимательно посмотрел на молодую ведунью, как бы бросая ей вызов. Сможет ли она хотя бы тут найти ответ, при том, что в отличие от ситуации со злыдневым вождем, здесь у нее вся информация уже была на руках?

— Так, — Настя собралась, уж очень ей хотелось утереть нос своему спутнику. — Ты сказал, что есть еще свидетели. Врать бы не стал, так что будем считать, что они точно есть. Осталось только понять кто. Обычные люди, как отметил Храбр, ничего не видели, но ведь есть и необычные. Те же охотники или грибники. Ты ведь знаешь, кто из местных куда ходит на промысел, так что, соответственно, знаешь и имя того, кто мог видеть злыдней. Я права?

Настя, казалось, сама не могла поверить, какую длинную выдала логическую цепочку, и сейчас с нетерпением ждала вердикта от почтаря. Угадала она или опять не учла что-то очевидное и известное всем вокруг кроме нее?

— Ты права, — Олег улыбнулся, а девочка невольно покраснела. Оказывается, в хорошей компании даже просто думать бывает интересно.

— И кто это? — Настя важно надула щеки, прикидывая, на что бы еще направить свой новый талант.

— Помнишь Третьяка? — Олег продолжал с интересом наблюдать за своей спутницей.

— Конечно! Это тот самый, которого водяной два дня по лесу водил? — вспомнила Настя и затем снова покраснела. — А до этого он к мадьярским девицам ездил?

— Именно! — подтвердил Олег. — Вот с ним-то мы и поговорим, а потому уже выдвинемся на переговоры. Так сказать…

Почтарь прикинул, чем могут закончиться «переговоры» в случае столкновения с самим вождем, но пока не видел причин отступать. Сложности — это повод не бросать дело, а получше подготовиться.

Настя поспешила следом за уверенно двинувшимся вперед почтарем и в итоге догнала его только у самого забора Оковиц. И то только потому, что тот сам остановился, почему-то пристально рассматривая стоящее на отшибе подворье Третьяка.

— Его нет дома? — быстро спросила девочка, пытаясь понять причину задержки.

— Есть, — покачал головой Олег. — Вот только что-то как будто не так… Видишь, дым из трубы идет? Значит, кто-то точно дома. Вот только больно низко он стелется…

— Нечисть, — тут же догадалась Настя, вспомнив соответствующее описание из книги почтарей. Там это, правда, был больше совет, как проверить, нет ли в ближайшем пролеске навьих тварей, направив в ту сторону дым от крупного костра. Если ветер легко его унесет, то все чисто. А если дым начнет скапливаться, тяжелеть, словно покрывая все черным тяжелым туманом, то дело плохо.

— Не факт, конечно, — Олег тоже все это время думал о необычных связях нечисти и дыма. — Но проверить точно нужно. Иди прямо за мной, и тихо!

В любой другой ситуации Олег бы развернулся и не поленился дойти до сотника, чтобы тот отправил к охотнику своих людей, и те, кто получает за риск удвоенное жалованье, проверили, есть там опасность или нет. Вот только в свете открытия о вожде злыдней вмешивать дружинников пока было рано. Да и, взвесил риски Олег, рядом с деревней, кто бы ни нагрянул к Третьяку, уйти оттуда они точно смогут.

Приняв решение, почтарь выкинул все лишние мысли из головы и сосредоточился на деле. Ему нужно было проложить дорогу к подворью охотника так, чтобы возможные наблюдатели не смогли заметить его ни из окон, ни из щелей на чердаке. В итоге сначала Олег просто шел прямо, делая вид, что его интересует вовсе не вонючее подворье с сохнущими на столбах шкурками, а один из поставленных у речки банных домов. Но потом, воспользовавшись противопожарной канавой, он резко свернул в сторону и по-пластунски двинулся напрямик к дому Третьяка.

«Рубашку опять на выброс, — следом за почтарем прямо по деревенской грязи ползла Настя. — А еще если увидит кто… И как Олег не боится, что над ним будут смеяться, если он ошибся? Впрочем, я же в столице никого не боялась! Знала, что если что-то будет надо, я хоть год буду чумазой ходить в одном платье и экономить деньги, но потом достану все, что нужно…»

— Смотри, — Олег остановился и через прикрывающие его кусты указал Насте на открытое окно.

Сначала девочка не поняла, что именно так заинтересовало почтаря — на вид именно в этом месте комната пустовала. Но потом до нее дошло, что пара черных пятен на полу — это не тени, а злыдни. Оба ползали туда-сюда как грязные солнечные зайчики и что-то рисовали, а потом к ним присоединилась еще парочка, притащив со второго этажа несколько досок от какого разобранного шкафа и свалив их в кучу у стены.

— Что они делают? — голос Насти дрогнул. Так деловито и сурово двигались маленькие существа, что девочка даже не вспомнила про свое привычное «жахнуть».

— На полу рисуют руны для защиты, — Олег говорил и в то же время обдумывал ситуацию. — Знаешь, как князь во время похода заставляет своих дружинников каждый вечер ставить лагерь со стенами и рвами? Так и тут: злыдни подстраховываются на случай, если их кто-то заметит раньше времени и решит напасть. Уверен, на двери и под каждым окном такая штука уже есть.

— А Третьяк где? — девочке не особо понравился грубый охотник во время их знакомства, но сейчас она по-настоящему опасалась за него и боялась, что в любой момент откуда-нибудь может вытечь лужа крови.

— Третьяк в подвале, — Олег взглядом указал на крепкую дверь в дальнем углу дома. — Наверно, заметил гостей, успел там закрыться, вот только и злыдни не дураки. Подперли его, а теперь собираются поджечь.

— Будем звать сотника? — голос девочки дрогнул, но потом она взяла себя в руки. — Или я могу попробовать их отвлечь? Бахну посильнее, может быть, выиграю нам пару минут.

«Ну вот, — несмотря на всю серьезность ситуации, улыбнулся про себя Олег, — она все-таки вспомнила про «бахнуть»».

— Не успеем, — сказал уже вслух, покачав головой, почтарь. — Руны злыдней не только прикроют их от света Даждьбога, но и потом не дадут потушить пожар, стоит ему только разгореться. Так что или мы сейчас что-то придумаем, или у Третьяка не будет и шанса.

«И когда это простые злыдни успели стать настолько умными и сильными? — чуть не выругалась про себя Настя. — Кстати, что там Олег у меня спрашивал про все странности, связанные с этим отрядом? Похоже, в этот список только что добавилась еще пара пунктов».

— Мы должны спасти его! — Настя решительно тряхнула косой.

— Не должны, — тут же ответил почтарь, но тут же, прерывая возражения девочки, продолжил. — Но спасем. Потому что уж больно мне интересно, что же он такого видел, если злыдни за ним такую команду отправили… Ты же понимаешь, что все происходящее не случайно?

Почтарь внимательно посмотрел на молодую ведунью, и та серьезно кивнула. Слова Олега о причинах того, почему он будет помогать Третьяку, немного задели девочку — порой она начинала забывать, что рядом с ней не какой-нибудь богатырь в сияющих доспехах. Но с другой стороны, неожиданно поняла она, а так ли важны причины, по которым мы готовы помогать другим? Если так подумать, то те же вроде как бескорыстные помощники вызывают гораздо больше вопросов. Да и положиться на них сложнее…

«А вот на этого почтаря я бы положилась», — Настя искоса посмотрела на своего спутника.

— И что мы будем делать? — спросила девочка уже вслух.

— Ты готовься бахать, — неожиданно улыбнулся ей Олег. — Собирай силу, ищи правильные слова. Но удар тебе нужно будет направить не в окна или двери, а в крышу, слева от трубы. Там у Третьяка, как я видел в прошлый раз, кладка прохудилась, так что дыру мы точно пробьем.

— А ты? — осторожно уточнила у почтаря Настя.

— А я пойду и постараюсь сразу в эту дыру запрыгнуть, — широко улыбнулся почтарь и, не дожидаясь ответа, тихо, но при этом довольно быстро пополз вперед. Вот он незамеченным добрался до дома, а потом так же беззвучно по конькам бревен полез наверх.

«Наверно лисьим жиром успел смазаться», — Настя догадалась, как именно Олегу удалось обмануть слух сидящих в доме злыдней.

А потом девочка спохватилась, что уже пора и ей начинать действовать, и потянулась к силе Прави, чей огонек всегда горел у нее где-то под сердцем. Олег сказал, что сейчас ей можно не выкладываться на все сто, но она все равно постарается. Почтарь так просто доверил ей прикрывать себе спину, будто даже ни мгновения не сомневаясь, что она справится, и девочка не собиралась его подводить.

— Сила небесного света, что я направляю силой мира Прави, — Настя увидела, как Олег скрылся за трубой от возможных осколков, и продолжила, — порази же земной огонь, что пытается направить против людей сила Нави.

Знание о том, что именно задумали их враги, об обстановке в доме — все это очень сильно упростило создание наговора для молодой ведуньи. За считанные секунды вихрь появился и закрутился вокруг ее рук. Настя немного подождала, пока он наберет силу и Даждьбогов свет, а потом запустила прямо в указанное Олегом место.

«Мимо!» — в голове у девочки мелькнула паническая мысль, когда заряд начал забирать слишком низко, но нет. Ей просто показалось.

Созданный ей сгусток света и ветра ударил точно в цель, а потом в пробитую ей дыру, прямо сквозь облако пыли и щепок, внутрь дома скользнула фигура почтаря. Настя тут же бросилась вперед — девочка не была уверена, что обычный человек, даже такой как Олег, сможет справиться с целой толпой злыдней.

«В любом случае ему не помешает моя помощь!» — девочка с ходу рванула на себя входную дверь, лишь в последний момент вспомнив, что та закрыта и запечатана. Но неожиданно ручка легко поддалась, и проход открылся.

— Так и знал, что ты не усидишь. Заходи, — изнутри донесся спокойный голос почтаря, и Настя, уже ничего не боясь, уверенно вошла внутрь, быстро оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку.

Сам Олег стоял чуть в стороне, держа за шкирку одного из злыдней с надетым на голову мешком из полыни. Это смотрелось немного странно. С одной стороны, перед девочкой было грозное создание Нави, только что чуть не устроившее сожжение заживо местному охотнику, а с другой, уж больно жалко смотрелся этот понуро повисший кот с пальчиками на лапках.

«Похоже, Олег захватил главного из них, поэтому остальные стоят и не спешат на него нападать, — по недавно заведенной привычке Настя принялась анализировать происходящее. — Скорее всего, одного из этих подручных почтарь и попросил открыть дверь, догадавшись, что я появлюсь. Насколько же хорошо он меня знает?»

Настя не успела обдумать этот вопрос, как заметила еще кое-что, притянувшее ее взор. Маленький серый камень, что лежал среди остального мусора от пробитой ею крыши. До этого девочка уже не раз видела подобные на капище Даждьбога, их еще называли громовыми. Довольно редкие, после грозы они какое-то время были способны притягивать к себе разные погодные явления. Те же ордынцы часто использовали их, чтобы отвести от себя удары молний Перуна. Кидаешь пару по сторонам от себя, и сколько ведун ни будет стараться, но все его наговоры попадут не в противника, а именно по камням.

— Ты использовал громовой камень, чтобы я не промазала? — Настя в итоге даже забыла, где и рядом с кем они находятся, и обвиняюще ткнула пальцем в Олега.

— Вообще-то, ты и промазала, — почтарь как будто даже не обратил внимания на странность ситуации. — К счастью, не сильно, а я как твой старший наставник исправил недоработку. Но все же предлагаю обсудить твое обучение и твердость рук позже, а пока пообщаемся с главным среди наших налетчиков.

Почтарь вытащил нож и прорезал в мешке дырки для глаз и рта своего пленника, чтобы тот мог разговаривать, и в то же время мешок из полыни продолжал бы его ослаблять.

«Ну, хоть с тем, что Олег захватил именно главного среди злыдней, я угадала, — Настя немного успокоилась. — Стоп, ну, конечно же! Если у них есть главный в этом отряде, то может быть главный и вообще. И наличие такого вождя как раз и могло бы объяснить все те странности, о которых мы слышали…»

— А я все поняла, — забыв о своих обидах, Настя подошла вплотную к Олегу и тихо шепнула о своем открытии.

— Молодец, — похвалил девочку почтарь, а потом повернул к себе удерживаемого им злыдня. — Кстати, вот об этом мы и хотели поговорить. Рассказывай, что там у вас за новый вожак и почему это вы решили нарушить Договор ради одного обычного охотника?

— Я не обычный охотник, я — лучший! — из-за забаррикадированной двери в подвал донесся голос Третьяка, напомнив Насте, что в этом разговоре принимает участие еще один человек.

— Ты мог быть не лучшим, а мертвым, так что помолчи пока, — окликнул охотника Олег и снова тряхнул за шкирку злыдня.

Тот пока все еще молчал, приходя в себя после запаха полыни, а Настя неожиданно задумалась о еще одной странности в поведении своего спутника. Как он всегда говорил, ничего не бывает просто так. И при этом сам о вожде злыдней при дружинниках говорить не хотел, хотя их бы эта информация точно заинтересовала, а вот при Третьяке совершенно не стесняется обсуждать эту тему. И какая разница между ними? Чего опасается почтарь?

Неожиданно девочка посмотрела на недоверие Олега к людям князя совсем с другой стороны — а согласится ли он при таком раскладе пойти к ней в новый род, созданный как раз без позволения этого самого князя, когда она добьется своего?

— Хр-хр-хр, — главный злыдень, наконец, пришел в себя и заговорил, прерывая Настины мысли. — Почтарь? А не страшно тебе будет после этого на наш берег плавать?

— Нашел, чем пугать, — Олег тут же встряхнул еще недавно такого опасного злыдня, теперь повисшего у него на руках как промокший котенок. — Мне у вас и так не рады, так что давай лучше к делу.

Насте даже стало немного жалко эту навью тварь, но та неожиданно напомнила о своей истинной сущности.

— Бош’Шат отомстит за мою смерть! — злыдень неожиданно зыркнул на своих стоящих в стороне сородичей. — Убейте их!

Настя аж вздрогнула от того, каким тоном это было сказано. Лично она сразу поверила, что старший злыдень готов пожертвовать своей жизнью, лишь бы только избавиться от них. И ведь правда, в таком тесном пространстве, если злыдни набросятся толпой, они ведь могут и не отбиться. Молодая ведунья начала ощутимо нервничать, уже подумывая ударить первой, но тут снова заговорил Олег, моментально возвращая девочке уверенность.

— Ты серьезно думаешь, что твоя пустая болтовня заставит нас напасть первыми и нарушить Договор? — сказал почтарь, и Настя чуть не покраснела от своих недавних мыслей. Олег же тем временем повернулся к остальным злыдням. — Уверен, вы сейчас размышляете, стоит ли вам ради слова вашего старшего рисковать жизнью… Так вот подумайте о том, что он только что сдал имя вашего же вождя! Вряд ли Бош’Шат теперь сильно расстроится из-за его смерти.

Последнюю фразу Олег прямо-таки рявкнул на начавших повизгивать от нервного напряжения злыдней, и те сразу же вжались в стену, как бы показывая, что и не думали слушать приказы своего столь болтливого и некомпетентного сородича.

Глава 4. Охотник

Злые намерения детей Нави не являются нарушением Договора и не могут повлечь за собой наказание, если тварь открыто не признается или тому не будет свидетелей. Всем, кто так или иначе пребывает в Приграничье, следует помнить об этом и быть начеку.

Книга почтарей

— Хе-хе! — злыдень, который руководил нападением на Третьяка, похоже, ничего не боялся и даже нашел в себе силы посмеяться над Олегом. — Возможно, я совершил ошибку, назвав имя нашего хитромудрого вождя, но и тебе, почтарь, не стоит хвалиться тем, что тебе не под силу. Грозишься убить меня — вот только сможешь ли? Нас всех направляет великий Договор, ты чтишь его, я знаю. Так вспомни главное! Приграничье — территория Нави! И мы, злыдни, можем свободно здесь перемещаться и не докладывать об этом людям. А еще мы можем, как ты правильно заметил, провоцировать вас. Например, заглянув в гости — с шумом-гамом, конечно. Но заметь, никто ведь не пострадал. Пока…

«А ведь он прав, — с ужасом поняла Настя, внимательно прислушивавшаяся к диалогу, стоя чуть поодаль от Олега и наблюдая за жмущимися по стенам чудовищами. — Мы помешали злыдням сжечь охотника, но доказать их намерения не сможем. А еще откуда он знает столько про самого почтаря? Например, что тот чтит Договор?»

— Думаешь, охотник откажется дать против вас показания? — почтарь, как обычно, не терял уверенности и хладнокровия. — Клятва Договором, то, что видели мы — в итоге, уверен, у Нави не останется к нам вопросов.

Для Олега все выглядело предельно очевидно, но то, что нечисть решилась поднять вопрос своей виновности в принципе, наводило на нехорошие мысли.

— А кто же его знает, что он скажет? — хрипло захохотал злыдень, и его забившиеся в углы сородичи принялись несмело улыбаться. Почтарь еще больше уверился в том, что упускает из виду что-то важное.

В отличие от своего пленника… Вообще, он вызывал уважение, этот маленький злобный карлик с мешком на голове. Даже в таком неудобном и невыгодном для себя положении, когда рослый почтарь держал его за шкирку как нашкодившего кота, главный налетчик не терял присутствие духа.

— Эй, Третьяк! — Олег приподнял злыдня на уровень своих глаз и все-таки улыбнулся, отчего навья тварь поежилась. — Ты звал к себе на обед этих прекрасных гостей?

— Нет, — глухо ответил из подвала охотник. — Хорошо, что я вообще их вовремя заметил. Только вот не свезло, что много их… Так бы и перерезал всех, будь их поменьше, но пришлось в оборону уйти.

— Ну вот, — Олег снова повернулся к злыдню. — Ваше нападение подтвердили, и на что ты надеялся?

— Эй, Локов! — неожиданно хрипло снова заговорил Третьяк. — Как я и сказал, я бы каких-нибудь в общем злыдней и порезал, но именно к этим у меня никаких претензий нет.

Слушавшая разговор Настя после такого поворота аж побледнела. Они шли сюда спасать охотника, но тут он полностью отказывается от обвинений, а значит…

— А-ха-ха-ха! — теперь старший злыдень, уже совсем не сдерживаясь, расхохотался скрипучим противным смехом. — Видишь, как я и говорил, мы ничего не нарушали. А вот ты на нас напал…

Продолжающий висеть в руках Олега налетчик враз перестал чувствовать себя пленником. Ну вот, осознала в этот же момент Настя, сбылись самые худшие опасения. Теперь, пользуясь ситуацией, уже злыдень обвинит их в нарушении Договора, повесит на Олега метку Нави… Неужели Третьяк не понимает, как подставляет тех, кто пришел спасать его жизнь? Да не просто пришел, а по факту и спас! Еще бы пара минут, и охотника ждала бы мучительная смерть от едкого удушливого дыма!

— Да как ты!.. — девочка собралась выступить с обвинениями, но Олег успел ее перехватить.

— Спокойно, нас просто опять провоцируют. Знаешь, многие считают, что Договор — это формальный набор правил, которыми так же легко манипулировать, как указами князя. Но это не так. По крайней мере здесь, где Навь сильна, она четко следит за тем, кто на самом деле прав, а кто виноват. И тот же Третьяк, хоть и плевать хотел на всех вокруг, это знает. Не накажет нас Навь, но и мы, увы, теперь вряд ли сможем что-то сделать с этими облезлыми пушистиками.

— Кого ты назвал пушистиком? — старший злыдень попробовал достать Олега когтистыми лапами, но в последний момент одумался, сообразив, что уже его самого только что чуть не спровоцировали. Успокоившись, он внимательно посмотрел на почтаря, а потом заговорил без всяких кривляний. — Знаешь, Локов, а ты, наверно, прав, но я, пожалуй, все же попробую тебя обвинить. Вдруг сработает?

Настя во все глаза следила за происходящим. Опять злыдень показал, что уж слишком много знает об Олеге, назвав его фамилию, и вот он же опять пытается перехватить инициативу.

— Обвиняю Олега Локова в нападении и нарушении Договора, — старший злыдень быстро буркнул положенные слова, причем специально на языке людей, чтобы те поняли и ужаснулись.

Он не верил до конца всему, что вождь говорил об этом человеке, и теперь решил воспользоваться моментом, чтобы проверить его силу. Если на самом деле на нем стоит печать Мораны, как ходят слухи, то ничего с ним не будет. Более того, он сам, Рум’Сабан, получит метку Нави за ложные обвинения. Но когда он боялся смерти?

— Смотри! — Настя выдохнула с облегчением, убедившись, что никаких знаков на руке у ее спутника не появилось, а вот у злыдня, наоборот, на предплечье, подпалив и так не особо густые заросли шерсти, появился знак лилии. — Навь наказала его за ложные обвинения! А я и не думала, что такое бывает!

— Редко, но я слышал о подобных случаях, — Олег тоже удивился подобному итогу, но в отличие от девочки он был больше сосредоточен на том, как бы раскрыть то, что скрывает нечисть, а не причуды Договора, которые тем более сыграли ему на пользу. О них можно будет подумать и позже.

— Ну что, мы вернулись к статусу-кво, — почтарь снова тряхнул злыдня. — С меткой Нави ты все-таки выпал из-под защиты Договора, так что рекомендую начинать делиться информацией.

— Неа, — злыдень покосился на печать на плече, но все равно и не подумал идти на уступки. А Настя неожиданно поняла, что такой, даже если его резать, все равно ничего не скажет. Даром что нечисть.

— Ну, это мы еще посмотрим, — хищно улыбнулся Олег, а потом снова повернулся к двери в подвал и закричал во весь голос. — Третьяк! К тому, зачем ты покрываешь злыдней, мы еще вернемся. А пока давай лучше рассказывай, за что они могли на тебя взъесться.

Настя наблюдала за происходящим со странным чувством. Да, отказ охотника поддержать обвинения ничем им не грозил кроме задержки в расследовании. Но лично она бы точно его еще долго не простила, а Олег снова продолжает спокойно общаться. Словно его личные обиды совсем ничего не стоят, а важно только дело. Кстати, очень похоже на то, как обучали вести себя княжеских послов, которых готовили к поездкам за границу. Там ведь как — ты уже не человек, ты функция, рука князя, и ничто больше. Никаких личных интересов, делаешь и говоришь только то, что выгодно Родине.

— Откуда же я знаю, — проворчал тем временем охотник, отвечая на вопрос почтаря. При этом, судя по голосу, он, как и Настя, еще до конца не верил, что на него никто не собирается орать и в чем-то обвинять. — Этих тварей разве разберешь?

— А ты расскажи нам, что видел, — предложил почтарь, окончательно разворачивая разговор в новую сторону. — Ты ведь на них в лесу наткнулся, когда на зверя ходил?

Злыдень в руке Олега после этих вопросов зарычал и задергался, но хватка почтаря была крепкой, а полынный мешок по-прежнему ослаблял навье отродье, не давая тому проявить себя в полную силу. Его сородичи испуганно зароптали и снова съежились в грязные комочки. В комнате отчетливо запахло псиной и мокрой кошачьей шерстью, как будто дом Третьяка неожиданно превратился в один из столичных приютов для брошенных животных. Настя вновь на мгновение прониклась жалостью к жмущимся по стенам неуклюжим злыдням. Но тут же взяла себя в руки, вспомнив, как только что эти твари пытались их подставить.

Олег же явно производил на детей Нави пугающее и тягостное впечатление, потряхивая в руке существо с мешком на голове уже чисто для проформы и вновь повернувшись при этом к закрытой дверце в подвал. Оттуда как раз продолжал вещать охотник Третьяк.

— Я на лосиный след напал, — голос его поначалу звучал осторожно, но любимая тема успокаивала, и вынужденный пленник все больше распалялся. — Ну, то есть шкура-то у лосей не такая уж ценная, как у соболя или куницы, вы понимаете… Зато в хозяйстве сгодится — крепкая. Да и на зиму уж мясо пора заготавливать потихоньку… В общем, иду я по следу сохатого и вдруг злыдень у меня из-под ног порхнул, а потом еще один. Знаешь, Олег, как тетерева на току, только без крыльев. Еще шипели на меня, понимаешь ли. А мне-то что — я за лосем иду, в кармане ведьмин круг, и что они мне сделают?.. И вот вышел я на поляну, где, как я думал, сохатый меня дожидается. Там бурелом везде, им сбежать трудно, вот я и загоняю в ту сторону обычно. А тут злыдней уже целый десяток! И знаешь, мне прям неуютно стало. Но и они удивились! А что, у меня круг сильный, еще от прадеда достался, вот и не замечали до последнего!

«Ага, вот оно в чем дело, — Настя, наконец, поняла, как обычный охотник смог зайти дальше, чем княжеские разведчики. — Этот и таится лучше, и тропки тихие знает, и амулет ведьмин, как оказалось, специально таскает».

— Прям десяток? — тем временем словно бы недоверчиво переспросил у Третьяка Олег, но Настя догадалась, что он хочет подтолкнуть охотника к более точным воспоминаниям. — Не меньше?

— Даже больше! — азартно воскликнул Третьяк, похоже, даже забыв, как еще недавно ушел в отказ, не желая жаловаться на чуть не спаливших его злыдней. — Просто десять — это число, за которое я точно ручаться могу. И еще в кустах копошились, я их не разглядел.

— И что ты там еще видел? — почтарь пытался понять, что же такое хотели скрыть злыдни, раз решили рискнуть и убрать ненужного свидетеля. Ведь с этого же все началось? А раскроется первая тайна, и остальные сразу станет гораздо проще размотать. — Человека, быть может, разделывали? Или скот резали с особой жестокостью? Награбленное делили? Они же, эти злыдни, как сороки — не нужно, а все равно тащат.

Настя переводила взгляд с рядовых монстров на их висящего на руке Олега главаря. И если первые опять усиленно делали вид, что они тут ни при чем, то второй извивался как змея и тихо рычал.

— Замолчи, человек! — неожиданно пролаял он странным звенящим басом.

— Почему же это? — повернулся к злыдню Олег. — Вам же нечего скрывать, Приграничье — территория Нави!

Злыдень вновь зарычал, но ничего не стал говорить, лишь вяло сучил ногами, показывая, что он не сдался и все еще сопротивляется.

— Так что там, говоришь, было, Третьяк? — нарочито спокойным голосом уточнил почтарь.

— Да ничего там особого не было, — пробурчал охотник. — Как я уже сказал, просто их много очень, что непривычно. Бегали, в кустах шебуршали, разговаривали о чем-то… Я особо не вслушивался, ты же понимаешь. И сразу назад, да побыстрее круги вокруг елей начал наматывать, чтобы амулет в полную силу активировать и сбить их со следа. Все-таки десяток — это не пара, с ними даже мне не справиться.

— На своем разговаривали-то? — Олег не обратил внимание на хвастовство охотника, а сразу перешел к одной из нестыковок в рассказе, от чего главный злыдень сразу заметно напрягся. — Смесь собачьего лая с мяуканьем?

«Это, конечно, сложно назвать языком, — подумала в этот момент Настя, — но между собой такие навьи твари действительно общаются на чем-то вроде сигнальной системы… По крайней мере, в книге почтарей об этом именно так говорится».

— Да нет! — нетерпеливо отозвался Третьяк из подвала. — То есть, конечно, так они в основном и разговаривали, но по-нашему тоже я пару слов услышал.

— Что? — переспросил почтарь, и маленькая ведунья по его реакции поняла, что всплыл очень интересный факт. Впрочем, она и сама догадалась, что между собой злыдням нет нужды использовать русский или какой другой человеческий язык. А Олег тем временем еще раз встряхнул злыдня в своей руке и добавил немного раздраженно: — Скажи своим подручным, чтобы растащили завал у подвала. А ты, охотник, там со своей стороны начинай баррикады разбирать. Будешь выходить, а то надоело уже твои крики слушать.

«Значит, кто-то там, на поляне, еще был, — рассуждал почтарь про себя, пока злыдни, не посмев отказать ему в просьбе, наводили порядок среди подпирающей подвал мебели. — Ослышаться Третьяк точно не мог — как у охотника, у него очень тонкий слух, с другим в лесах и делать-то нечего. Выходит, людской говор там точно был — но с кем же это наш суровый вождь злыдней мог общаться?»

В этот момент из-за закрытой изнутри подвальной двери раздался шум, что-то с тяжелым стуком упало и покатилось — похоже, Третьяк тоже принялся за работу. Затем грохнуло еще раз так, будто какой-то массивный шкаф, пододвинутый к двери, рухнул и проехался вниз по ступенькам, разваливаясь на ходу. И уже после этого дверь распахнулась, отбрасывая в стороны остатки злыдневой баррикады. Из прохода тут же пахнуло сыростью и чем-то лежалым, словно охотник хранил выделанные шкурки и там, внизу, а потом в ореоле этого амбре в проеме показалась грузная фигура хозяина дома. Вышло довольно символично, отметила про себя Настя, с трудом удерживаясь от желания заткнуть нос и одновременно рассмеяться.

Третьяк выбрался на свободу, отряхиваясь на ходу и сплевывая набившуюся в рот пыль, подошел к Олегу и встал рядом с ним. На четверку злыдней и их плененного командира он посматривал со смесью любопытства и неприязни.

«Как будто и не знает их, — отметила внимательно наблюдавшая за охотником девочка. — И чего же он тогда их так защищал? Непонятно…»

— Всего пятеро, значит, — кивнул Третьяк, оглядывая злыдней. — А шуму было, как будто целый десяток ко мне в дом ломился.

Охотник еле заметно кивнул почтарю, как бы благодаря за спасение, и неловко застыл, не зная, что делать дальше. Выглядел он, как и в прошлый раз, довольно неряшливо, чернявые волосы на голове спутались, за бородой явно не ухаживал эти дни — Насте даже показалось, будто в буйной поросли на лице Третьяка запуталось несколько крошек. Но при этом глаза у него были яркие, живые и веселые. Совсем не похожие на те, которые должны быть у человека, способного предать своих ради тварей Нави.

«Или все эти истории про то, что внешность человека отражает его душу, на самом деле полная чушь?» — продолжала размышлять девочка.

— Настя, ты приглядывай за нашими друзьями, — Олег кивнул не только в сторону злыдней, но и Третьяка, как бы случайно показывая, что пусть он не задает вопросов, но и доверять охотнику пока не собирается. — Если вздумают атаковать, смело жахай по ним. Хотя вряд ли они на это решатся…

Олег усмехнулся, а злыдни мелко задрожали и принялись тихонько поскуливать. Они ни в коем случае не были трусами, эти навьи твари. Но после того, как их старший умудрился получить метку Нави, они совершенно не хотели повторять его участь. Ну его, этого странного почтаря. Лучше сделать все, что он хочет, и побыстрее вернуться домой.

— Так что там дальше было? — Олег напомнил охотнику, что ждет от него продолжения рассказа, и тот, постаравшись не смотреть на хищно рассматривающую его молодую ведунью, продолжил рассказ.

— Я тех, кто говорил, не видел, — в голосе Третьяка добавилось нервных ноток, и стало очевидно, что он подумывает, не зря ли выбрался из подвала. — Просто слова донеслись — мол, все сделали как надо. И, кажется, вопрос был: ждать ли еще поручений? А кто-то ответил, что пока нет. Вроде так.

— Интересно, — покачал головой почтарь, отмечая про себя, что именно неизвестный человек отдавал приказы злыдням, а не наоборот. И это многое меняло. — Может, ты еще что-то услышал?

— Нет, — коротко ответил охотник, на этот раз яростно почесывая спину, словно его там кто-то упоенно кусал. — Говорю же, обрывки разговора только донеслись, а потом они резко замолчали, и все остальные принялись гомонить. Так что, может, там бы еще продолжение было, но я к тому моменту уже убрался с той поляны. Было, конечно, обидно уходить, когда, скорее всего, именно эти задохлики и утащили моего сохатого — недаром у них там несколько землянок было вырыто, наверно, как раз для хранения мяса — но там уже было ничего не поделать. Нет, ну где это видано, нечисть у честного охотника добычу крадет? Разве так можно?

Две последние фразы Третьяк рявкнул на повышенных тонах, грозно посмотрев на злыдней и хмуря при этом брови. Он словно даже на мгновение забыл, в каком положении находится. А Настя в очередной раз задумалась, что же все-таки может связывать подобного человека и навьих тварей. Впрочем, в его речи было кое-что гораздо интереснее…

Глава 5. Посланник

В Приграничье, наверно, самая высокая плотность населения служанок Мораны. Почти в каждой захудалой деревеньке есть своя ведьма, к которой местные относятся если не с уважением, то хотя бы нейтрально. Поговаривают, что их приживалы, здесь именуемые коргорушами, питаются человечиной, и эти страшные факты замалчиваются в угоду князю или местным полюбовникам, взявших этих суфражисток под свое крыло.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— Олег! — подала голос Настя, но почтарь уже и сам выделил нужное из болтовни Третьяка.

— Землянки? — переспросил он охотника. — Много их там было? И как они выглядели?

Казалось бы, сдавшийся на милость Олега злыдень, вновь зарычал и задергался. Более того, принялся извиваться змеей, пытаясь вырваться.

— Как ты мне надоел! — воскликнул почтарь, засунул кинжал за пояс и освободившейся рукой достал из рюкзака, что сейчас лежал у его ног, бечевку. Секунда, другая — и вот уже старший злыдень оказался спеленат как младенец и подвешен за шиворот на один из крюков для одежды. — И так рука затекла…

Олег с наслаждением разминал плохо гнущуюся конечность, не обращая внимание на грязную ругань злыдня и слушая сбивчивый рассказ Третьяка. Настя тоже внимала каждому слову и все более отчетливо понимала, что дело плохо. Только еще пока не представляла насколько.

— В общем, как медвежьи берлоги, — привычно почесывая затылок, описывал охотник землянки злыдней. — Норы в земле, глубокие такие — я почему сразу и подумал, что лося моего туда спрятали. А сверху бревна накиданы, такие, чтоб потяжелее. И выходы толстыми деревянными кольями сплошняком закрыты, закреплены цепью, да еще камнем придавлены. Я еще подумал тогда, что открывать и закрывать их каждый раз — сплошное мучение. А с другой стороны, злыдни же раз в день едят, раз в день и разгрести все можно. Зато волки или барсуки — вот, от кого добычу прятать надо — точно ничего не утащат…

— Стоп! — прервал Третьяка почтарь, и Настя заметила, что ее напарник напряжен. — Сколько их там?

— Я мельком штук пять насчитал, — немного обиженно ответил охотник. — Но на такую ораву…

— Да кто тебе сказал, что они там твоих лосей держат! — Олег старался говорить сдержанно, но все-таки повысил голос. — Почему не сообщил старосте Мышате или помощнику сотника? Ты о чем думал?

«Камни и решетки действительно могли быть против хищников, — думала в этот момент Настя. — А вот цепь… Цепи нужны только против людей».

— У меня, вообще-то, шкурки в особом настое вымачивались! — тем временем с достоинством парировал охотник, похоже, на самом деле не понимая причины ярости со стороны почтаря. — А это мое собственное изобретение, там все четко по времени выверено! Я как раз собирался лося загнать и на подворье вернуться! Вытащил бы шкурки, развесил как надо — потом бы ко всем и зашел. Что срочного-то в этом злыдневом стойле?

— И что, до сих пор так думаешь? Даже после того, как эти самые хозяева стойла пришли по твою душу? — покачал головой почтарь и, не дожидаясь ответа, повернулся к висящему на крючке злыдню.

Тот мерзко хихикал и вяло шевелил ногами, а его подручные, заунывно лопоча, неуверенно шагнули в его сторону.

— Кого вы там держите? — Олег вновь вынул кинжал и приставил его лезвием к горлу злыдня, похоже, на этот раз собираясь по полной воспользоваться возможностями, открываемыми ему меткой Нави на его пленнике. — Сколько их?

«Ох и дурак же этот охотник! — в голове Насти с лихорадочной быстротой проносились мысли. — Мало того, не понял, за что его злыдни решили убить, так еще и не может сообразить, насколько важную вещь проморгал! Да это же нападение Нави на людей! Нарушение Договора! Прямо под носом у дружинников князя!»

Девочка даже подпрыгивала от волнения, переводя взгляд с Третьяка на Олега и копошащихся где-то на уровне коленок злыдней. Осторожно, чтобы никто не увидел, молодая ведунья сжала в кармане свою сокогранату, а другой рукой коснулась рукоятки кинжала, готовая выхватить его в любой момент. Ведь если до этого еще был шанс решить все миром, то теперь дело приняло дурно пахнущий оборот… Как бы тут все в любой момент друг на друга не набросились.

— Ты все правильно понял, — прохрипел главный злыдень, видимо, снова передумавший гордо умирать или заметивший какую-то возможность выпутаться из неприятностей. — Бош’Шат умен, он все предусмотрел. Из-за пленников теперь с нами будут говорить на равных!

«А вот это уже интересно, — внутренне спокойный Олег отметил новый интересный факт. — Если злыдень говорит о разговоре на равных из-за пленников, значит, имеет в виду кого-то, кто в обычной жизни стоит выше них. И на такой уровень в Приграничье могут потянуть разве что представители князя, как второй стороны Договора, тот же Хотен, новый сотник… Или та проверка из столицы, о которой болтали весь день даже обычные деревенские парнишки».

— Или ты мне скажешь, кого твой вожак держит в плену, или одной навьей тварью будет меньше! — Олег надавил лезвием на горло злыдня, и его сородичи взволнованно завыли.

— Договор! — пробулькал злыдень. — Договор, почтарь!

— Печать! Печать Нави, злыдень! — спокойно парировал Олег, ткнув ножом в плечо своего пленника. — Не знаю, зачем ты подставился, но сейчас это точно играет против тебя. И поверь, я смогу выжать все из этой ситуации.

— Верю, почтарь! — хрипло захохотал злыдень. — Да, в землянках сидят люди, наши пленники! И я даже готов буду вас к ним отвести, только вас, никаких княжьих дружинников! Если поспешите до полуночи, то, возможно, спасете их от смерти. Возможно… Но все это только если вы сохраните мне и моей свите жизнь!

— Да, сохрани нам жизнь!

— Мы такие жалкие!

В мяуканьи и рычании тут же разошедшихся злыдней Насте невольно послышались отзвуки вполне понятных человеческих слов. Наглых, противных, но человеческих…

«Дар ведуньи мне подсказывает, что они говорят», — догадалась девочка, и ей моментально стало легче. Ее сила при ней, почтарь точно придумает, что им делать дальше. А значит, они обязательно со всем справятся.

В этот момент один из злыдней, похожий на собаку, как бы проверяя пределы дозволенного, попытался ткнуть Олега кулаком по ноге, но тот одним мощным ударом сапога отшвырнул его в угол. Монстр пискнул и тут же зашипел, оскалив полную острых желтых клыков пасть.

«Все точно будет хорошо!» — после увиденного Настя окончательно успокоилась. Да, Олег не из тех, кто позволит сесть себе на шею.

— И я, и мои помощники должны остаться в живых! — старший злыдень тоже понял, что не дожал своего собеседника, и поспешил затараторить, выдавая новую информацию. — Все мы пятеро. Иначе некий Богша — ты же знаешь это имя, Локов — отправится навестить своих предков.

— Что за Богша? — Олег умело скрыл свое волнение, чтобы не дать злыдню лишний козырь.

— Я знаю твое имя, я знаю твое лицо, я знаю твой род. Неужели ты сомневаешься в том, что я могу знать и твоего учителя? — расплывшись в омерзительной улыбке, прошипел тот. — Это не первая наша вылазка! Вчера в поход ходил сам Бош’Шат, и он своими собственными руками скрутил этого бывшего ведуна. А-ха-ха-ха!

«Неужели они и вправду захватили старика? — пока злыдень хохотал, размышлял Олег. — Богша, хоть и не молодой богатырь, но достаточно силен, чтобы не дать себя в обиду. С другой стороны, вожак злыдней тоже успел себя показать — если он действительно пошел сам, то мог и подловить старикана. Его ведунский дар в последнее время стал слишком часто сбоить… Проклятье! И времени только до полуночи. Ничего не проверить! Неужели придется договариваться?»

— А ты не боишься, что я убью тебя и потом сам освобожу Богшу и остальных пленников? — уже вслух сказал почтарь.

— Не успеешь, — покачал головой в мешке злыдень. — Нам ты не удивился, значит, про рощу уже знаешь. Вот только она большая, как думаешь, успеешь найти нашу поляну до полуночи? Или рассчитываешь на охотника? Так вот он тебе уже не поможет!

Настя как раз хотела сказать, что Третьяк их до места доведет, но после слов злыдня посмотрела на охотника и тут же отшатнулась, увидев его полностью белые безвольные глаза. И все последние странности тут же нашли свое объяснение. Не ушел охотник от злыдней, те сами его отпустили, но не одного, а подсадив к нему в душу одного из своих. И сжигать его никто не собирался по-настоящему — просто хотели создать легенду чудом выжившего в лапах навьих тварей. Легенду, с которой он смог бы потом в Приграничье проникнуть куда угодно.

— Что? — белые глаза Третьяка снова начали темнеть, и охотник удивленно замигал.

«Вот же ж Велес! — выругалась про себя Настя. — А вот и последний штрих! Сам Третьяк еще остался человеком, он не помнит ничего связанного с подселенной к нему душой, а та в нужные моменты просто берет его тело под контроль. Как же это мерзко и отвратительно! Но, похоже, как и сказал злыдень, у нас действительно нет другого варианта, кроме как сотрудничать с ним».

— А потом сжечь их всех! — последнюю мысль девочка неожиданно выпалила вслух, но к ее удивлению навья тварь лишь рассмеялась в ответ.

— Если сможешь, молодая ведунья, если сможешь…

Олег же пока молчал, продолжая размышлять над последними открывшимися фактами, и искал решение. Пара минут все равно не спасут Богшу, если они пойдут на сделку, а вот пропустить какую-то важную деталь, выход из ситуации почтарю бы совсем не хотелось.

«Бош’Шату, какие бы цели он ни преследовал, пока нужны эти заложники, — думал Олег. — Возможно, в качестве гарантии безопасности в переговорах, как говорил этот злыдень. Но, скорее всего, просто как жертва для полуночного ритуала, который он тоже упомянул. И что это мне дает? Только то, что еще несколько часов никого не убьют… Маловато, конечно… Но это время играет не только против меня, этот злыдень тоже явно будет против, если ритуал окажется под угрозой. А значит, есть все стартовые условия, чтобы попробовать договориться. Вот только и подстраховка тоже бы не помешала».

— Что ж, — заговорил Олег, обращаясь к злыдню. — Поступим так: мы оставляем тебя и твоих прихвостней в живых, ты ведешь нас к своему вожаку, и мы обсудим, что он хочет за моего учителя. Идет?

Настя вздрогнула, когда почтарь как будто бы легко отказался от жизней всех остальных жертв.

«Не верю, — зашептала про себя девочка. — Даже ради учителя… Он не такой. Скорее всего, это просто план… Но если я поняла, то и злыдень понимает. Или эта навья тварь считает, что мы ничего не сможем противопоставить его собратьям в их логове? Что ж, его будет ждать большой сюрприз!»

— Совсем другое дело, почтарь, — ощерился злыдень, как бы подтверждая догадки ведуньи. — Кстати, меня зовут Рум’Сабан. Я провожу тебя к своему вождю в обмен на гарантии моей безопасности.

— Тогда не будем терять времени, — кивнул Олег, обернувшись затем к ведунье и охотнику, который снова на время стал человеком. — Выдвигаемся прямо сейчас. Третьяк, я же правильно понимаю, что ходу туда часа три?

Настя бросила взгляд на охотника и чуть не вздрогнула, вспомнив, как выглядели его глаза — даже на обгоревшего колдуна было проще смотреть… Но неужели Олег хочет взять это существо с собой? Впрочем, а какой у них выбор? Злыдни его тут, когда попытка внедрения провалилась, точно не оставят.

— Так и есть, — кивнул тем временем Третьяк, так и не понявший, почему отношение к нему со стороны девочки неожиданно так сильно поменялось. — Но учти, что вы будете идти медленно из-за этих тварей. Ух, как дал бы!

Он ткнул пальцем в одного из обнаглевших злыдней, нагадившего на пол и демонстративно делающего вид, что он, будто кот, закапывает нечистоты.

— Не «вы», а «мы», — почтарь проигнорировал выходку навьей твари и реакцию охотника. — Ты, Третьяк, идешь с нами.

— Это еще зачем? — возмутился любитель шкурок. — Мне еще дом восстанавливать и порядок наводить после них! Вы меня освободили, спасибо, конечно, еще раз…

Объяснения Третьяка смотрелись сейчас слишком нелепо, учитывая его новую суть, которая, впрочем, пока никак себя не проявляла. Словно в тот раз почтарю и ведунье все показалось…

— А вдруг на тебя снова нападут? Думаешь, дружинникам есть до тебя дело? — Олег недовольно посмотрел на злыдня, как бы спрашивая, к чему это представление, но тот лишь независимо (что весьма странно смотрелось в укутывающем его мешке) пожал плечами. Мол, это ты не хочешь оставлять тут нашего агента, ты и разбирайся.

— Нет, конечно! — легко согласился Третьяк, и Олег, обратив внимание на то, как тот не задал ни одного вопроса, решил проверить одну свою догадку.

— А лучше мы будем не просто прятаться, а пойдем и силой покажем этим гадам, что бывает, когда они так себя ведут в доме уважаемого человека! — Олег замер, ожидая реакции.

— А точно! — Третьяк сразу резко встрепенулся. — Тогда я возьму лук и пару хороших ножей!

«Да у него же совсем пропало критическое мышление и собственные желания! — Настя, наблюдая за охотником, опять вздрогнула. — Что ему ни предложишь, он на все соглашается… Если, конечно, та тварь, что сидит внутри него, не решит сказать свое веское слово. Но неужели нельзя ничего сделать?»

Сама молодая ведунья ничего не слышала о том, можно ли спасти человека от подселившейся темной души какой-то сильной нечисти. Но ведь рядом был лучший почтарь Приграничья — девочка с надеждой посмотрела на Олега, но тот лишь покачал головой. То ли говоря, что спасения нет, то ли не желая обсуждать детали при внимательно следящем за каждым их движением Рум’Сабане.

Третьяк тем временем подошел к стене, на которой было развешено оружие, замерев на пару секунд, снял оттуда кривой кинжал с зазубренным лезвием, тонкий, судя по всему, метательный нож и хороший крепкий лук с красиво отделанным колчаном. Затем нервно потопал ногой, рванулся в подвал, где совсем недавно сидел, скрылся в нем и какое-то время гремел какими-то железяками. И когда Олег уже было открыл рот, чтобы явно высказать все, что он думает о таких людях, которые задерживают всех остальных, Третьяк показался в проеме. На поясе его красовались снятые до этого со стены ножи, к спине косым ремнем через плечо был пристегнут колчан со стрелами, в правой руке охотник сжимал лук, а на голове его сиял неплохо отделанный кожаный шлем. Судя по всему, за ним Третьяк и спускался в подвал.

— Можем идти? — поинтересовался почтарь у охотника, и в голосе его чувствовался легкий сарказм.

— Да, — сосредоточенно кивнул Третьяк, потоптавшись на месте, чтобы утрясти весь свой арсенал. Однако стоило признать, что выглядел он несмотря на свою обычную неряшливость и сидящую внутри нечисть довольно внушительно.

«Может, он сейчас и под контролем двоедушника, — задумалась Настя, — но при этом все равно собрался как будто по-настоящему. Разума нет, но одних инстинктов хватает, чтобы все сделать как надо. Вон на поясе у него висит связка чертополоха и мешочки с царь-травой. Могли бы помочь от случайного сглаза, если бы не было уже поздно. Кстати, чертополох еще и отпугивает злых духов… Тоже довольно иронично».

Девочка как будто специально пыталась подшучивать над ситуацией — так все происходящее начинало казаться ей не таким безнадежным и мрачным.

— Может, развяжешь меня? — злыдень, все еще висящий на крюке для одежды, вкрадчиво обратился к Олегу. — Мне так будет гораздо проще идти и показывать дорогу.

— Ноги тебе развяжу, чтобы топал, а вот на руках веревку оставлю, — хмыкнул почтарь. — И капюшон твой щегольский, пожалуй, снимать не будем.

С этими словами Олег одним взмахом кинжала разрезал бечевку на нижних конечностях злыдня, и тот с наслаждением их вытянул, довольно урча. Потом почтарь снял своего пленника с крюка, обернулся по сторонам и направился к выходу, подав знак остальным.

Третьяк удивительно ловко для своей комплекции просочился вперед и теперь деловито встречал пленных злыдней в охотничьей стойке с оперенной стрелой наготове и натянутой тетивой. Рум’Сабан, ковыляющий с мешком из полыни на голове, закашлялся и пробурчал что-то неразборчивое. Настя, поначалу наблюдавшая за этой картиной, обернулась, заметив, что Олег почему-то замешкался. Глядя на нее, почтарь приложил палец к губам и неслышно наклонился, подняв с пола тот самый громовой камень Даждьбога. Затем, все так же не производя лишнего шума и не привлекая внимания, он подошел к открытой печи, в которой гудели открытым пламенем поленья, и кинул туда заискривший желтым светом кругляш.

Огонь в печке словно бы усилился — во всяком случае полыхнуло здорово, Настю даже жаром обдало, хоть она и стояла уже у самой двери. Олег постоял, глядя на весело высовывающиеся наружу языки пламени, словно бы проверяя что-то, затем кивнул и тоже двинулся к выходу.

Снаружи их терпеливо ждали Третьяк и пятеро плененных злыдней с Рум’Сабаном во главе. Но где-то в стороне как будто бы мелькнула чья-то тень — Настя судорожно метнула взгляд к низкому плетню, но там уже никого не было. Зато у крыльца охотничьего дома уселся черный кот-переросток, обернув себя тяжелым пушистым хвостом. Он пристально посмотрел на злыдней, которые зашипели будто помойные бродяги перед породистым красавцем, и лишь главный выстоял под взглядом коргоруши, который вскоре потерял к нему и остальным всякий интерес.

— Это же Миклуша! — вырвалось у Насти, и огромный кот усмехнулся почти по-человечески.

Глава 6. Посланники

Местные пьяницы нашли интересный способ уклоняться от ответственности за устроенные непотребства. Говорят, что их какая-нибудь нечисть взяла под контроль, виновато разводят руки и усиленно кланяются, прося прощения. У нас таких хитрецов быстро бы на шахты отправили, а тут ничего. Некоторым даже верят.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— Ведьмин служка? — вскричал Третьяк, заметно нервничая, но, к облегчению почтаря, не стал делать резких и лишних движений вроде вскидывания лука с прицеливанием. Или еще чего, что могло бы прийти в голову сидящей внутри него нечисти.

Миклуша, глядя на подозрительного охотника, заурчал, оглашая окрестности мелодичными низкими басами, а на его шее начали прямо на глазах у людей и злыдней набухать голосовые связки.

«Как тогда у кабана!» — вспомнила девочка свою встречу с оборотнями в своем взрослом образе.

И лишь Олег, убедившись, что драки не будет, оставался спокоен, наблюдая за трансформацией коргоруши. С одной стороны, ему надо было спешить спасать учителя, а с другой, время на небольшое послание еще точно было. Тем более что Ель явно не просто так прислала своего слугу, потратив ценные отвары, чтобы наградить его умением говорить.

— Хозяйка приглашает тебя к себе, почтарь, — неестественно чистым голосом с идеальным выговором произнес Миклуша. — На разговор.

— Скажи Ели, что я обязательно загляну к ней завтра, когда решу неотложное дело, — ответил Олег, немного расстроенный, что в послании не оказалось даже подсказки, ради чего его вызывают для беседы. — Передай ей мои извинения.

— Хозяйка будет недовольна, почтарь, — отреагировал кот, хлопнув хвостом по земле.

— Она поймет, — уверенно заявил Олег. — Речь о возможном нарушении Великого Договора, так и скажи ей. А теперь ступай…

Олег специально не стал говорить ничего лишнего, чтобы не провоцировать злыдней на нарушение их соглашения. Коргоруша почувствовал эту недосказанность, сузил глаза в зеленоватые щелочки, приоткрыл рот, обнажив клыки, и… просто фыркнул. Злыдни от неожиданности отшатнулись, а ведьмин слуга взмахнул хвостом и исчез за один прыжок.

И в этот момент сама собой распахнулась дверь дома Третьяка, откуда вырвалось рыжее пламя. Зазвенели стекла, раскалываясь от невыносимого жара, Олег схватил Настю в охапку и оттащил подальше от горящего дома, который уже в следующую минуту был полностью объят пламенем. Охотник замер от ужаса и удивления, но очень скоро сообразил, что и его может зацепить, и тоже отбежал в сторону. Следом за тройкой людей заковыляли и злыдни, о чем-то возбужденно переговариваясь на своем странном языке.

— Ах вы навье племя! — закричал Третьяк, грозно потрясая кулаком. — Все-таки спалили мой дом!

— Я спалил, — спокойно возразил Олег и, не давая никому вмешаться, тут же добавил: — Денег на новый дом дам. А сейчас надо было замести следы, иначе уже через пару часов дружинники князя встали бы на наш след. А я все-таки рассчитываю не перерезать злыдней, а сначала спасти учителя.

Настя и Рум’Сабан сразу обратили внимание на слово «сначала». Олег явно давал всем понять, что последствия выходки злыдней точно будут, и лично он сделает все, чтобы они никогда об этом не забыли.

— А может ты, наоборот, послание оставил? — старший злыдень поборол волну дрожи, пробежавшую по его телу, и с вызовом посмотрел на почтаря. — Хочешь нарушить наше соглашение?

— Дом сгорел, — пожал плечами Олег, — ваши печати сделают так, что там ничего не останется. Так какое послание я мог там оставить?

— Привлек к нам внимание… — буркнул злыдень.

— Наоборот, отвлек, — снова возразил Олег. — Или вы думаете, что взорванную крышу никто не заметил? Заметили и передали, куда нужно. А вот пока пожаром будут заниматься, нас и не хватятся. Тут, собственно, вопрос в другом: веришь ты в свои печати или нет?

— Верю!

— Тогда пойдем, — и, не дожидаясь ответа, почтарь двинулся вперед.

Злыдень что-то яростно пробурчал себе под нос, но не нашел, что возразить, и последовал за ним. Настя, идя рядом с Олегом, обернулась специально, чтобы еще раз посмотреть на Рум’Сабана. Несмотря на показную ярость, тот вроде бы поверил словам почтаря. Да и девочка бы в них ни разу не усомнилась, так уверенно он говорил, но сама видела грозовой камень, брошенный в печь перед уходом, и это точно было не просто так.

— Тот камень?.. — Настя сменила позицию и пристроилась слева от Олега, чтобы ветер сносил ее слова в сторону и идущие поблизости злыдни нечего не расслышали. Все, как советовалось в книге почтарей. Но даже с учетом этой предосторожности молодая ведунья все равно старалась говорить односложно, чтобы если даже к ним кто-то подкрадется, то он все равно не смог бы понять, что именно она имеет в виду.

— Еще смотри в сторону, а то злыдни по губам читать умеют, — с улыбкой ответил Олег, прикрывая лицо ладонью.

— О чем это вы шепчетесь? Что за камень? — тут же среагировал на ситуацию Рум’Сабан.

— Обсуждаем, какой камень привяжем к твоей шее, когда сбросим твое тело в Волгу, — Олег ни капли не смутился, что вопрос Насти кто-то услышал. Более того, дождавшись, пока злыдни снова перейдут на крики с угрозами уже в его адрес, вернулся к разговору с девочкой. — Злыдни очень вспыльчивые. Если хочешь, чтобы они что-то не заметили, их проще отвлечь, чем обмануть.

— Они сейчас нас не слышат? — осторожно уточнила девочка.

— Когда ветер сносит слова в сторону, а ты прикрываешь рот рукой — нет, — ответил почтарь, а потом неожиданно добавил: — Драные кошаки!

Его фраза тут же вызвала новую волну ярости среди кошкообразных злыдней и ехидного смеха среди остальных их пород.

— Главное, не забывай подкидывать им новую пищу для оскорблений, и на пару минут можно точно рассчитывать, — пояснил свои действия Олег.

— Круто! Вшивые коврики! — Настя тоже добавила масла в костер, а потом посмотрела на своего спутника, как бы спрашивая, расскажет ли он ей теперь, что именно сделал тогда в доме.

— Твой удар по крыше был очень силен, — Олег заговорил очень быстро и прерывисто. — Грозовой камень не только перенаправил его, но и частично впитал силу Даждьбога, продолжая еще какое-то время поглощать из пространства вокруг и другие энергии.

— Я поняла, — Настя закивала. Ну, конечно, это же было очевидно. Камень впитал в себя все вокруг, в том числе и звуковые волны, теперь тому же Хотену нужно будет произнести простейший наговор, чтобы выпустить их наружу и узнать обо всем, что говорили в доме охотника в последние минуты. Хитро.

— А костер зачем? — задала девочка еще один вопрос.

— Потому что не доверяю я наблюдательности наших дружинников, — поморщился Олег. — Неизвестно, кто бы пришел проверять дом охотника, среагировав на устроенный тобой шум. А так камень впитает в себя еще и свет пожара.

— И когда он будет светиться, тогда уж его точно не пропустят, — закончила за почтаря девочка.

Больше она уже ничего не стала спрашивать, потому что злыдни в итоге начали успокаиваться, и теперь не стоило привлекать их излишнее внимание. Да и по сторонам надо было посматривать — просто на всякий случай. А то для того, чтобы добраться до нужной рощи, следуя за Олегом, они уже сошли с наезженных дорог и теперь пробирались по весьма заросшей тропке вдоль берега Волги. Приходилось внимательно следить за каждым шагом, чтобы не запнуться о словно специально лезущие под ноги корни.

«И как это мелкий злыдень, наполовину связанный, да с дурманящим мешком на голове, ни разу не споткнулся?» — Настя скосила взгляд на Рум’Сабана, но их пленник, не заметив ее изучающего взгляда, продолжал ковылять вперед, и все лесные ловушки словно расступались перед ним в стороны.

«Интересно, это особенность нечисти, или просто опыт?» — Девочка перевела взгляд со злыдня на почтаря, и тот как будто тоже совершенно не замечал встающие у него на пути корни да коряги.

— Тихо, — неожиданно Олег поднял руку. — Давайте медленно назад.

Настя выполнила отданный ей приказ вместе со всеми остальными, но вместе с тем девочка продолжала быстро крутить головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что же так насторожило почтаря. Визуально — вроде бы все чисто. Запахов посторонних тоже нет. Туман, тени — все как обычно. Разве что мох тут растет очень низко, словно деревья с его помощью стараются прикрыться от идущего снизу нестерпимого холода.

«Холод? Снизу? — девочка остановилась на своих последних мыслях, а потом ее пронзила неожиданная догадка. — Да тут же логово ледяного медведя! Или, как их еще называют, морозко! Опасные твари, мелкие по сравнению со своими обычными собратьями, но зато очень кровожадные и хитрые. Выкапывают под землей целые сети туннелей, а потом из них нападают на одиноких путников. Или того хуже, подкрадываются к ним под землей, пока те сидят и отдыхают, да ждут, пока от мороза у них не начнутся галлюцинации. А после того даже самым сильным воинам будет непросто сохранить себе жизнь».

— Левее! — Олег отдал новую команду, прислушиваясь к легкому шуршанию из-под земли и надеясь, что морозный медведь не станет рисковать, нападая в открытую на такой большой отряд. Вот только нечисть, похоже, уж слишком давно не ела и потому окончательно лишилась осторожности.

— Рррау! — раскидывая в стороны комья промерзлой земли, прямо перед ними выскочило из глубины скалящее зубы чудище.

И только почтарь начал думать, как бы с ним справиться или хотя бы отпугнуть, учитывая, сколько их, как вперед неожиданно выдвинулся охотник. Глаза Третьяка снова покрылись белесой мутью, а из груди вырвалось дикое, полное ярости рычание.

— Вот же злыдень! — тихо выругался Олег, осознав, что именно за существо поселилось в его спутнике.

— Чего? — неожиданно среагировал на его восклицание Рум’Сабан, но почтарю сейчас было не до шуток этого котяры, решившего вот так вот банально поиздеваться над людьми. Олег во все глаза смотрел на разворачивающееся перед ними противостоянием.

Третьяк сделал еще несколько шагов вперед, а потом, отбросив в сторону так бережно собранное им дома оружие, набросился на морозного медведя с голыми руками. Казалось, что ошалевший от такого поворота морозко разорвет наглеца за доли секунды, и тот действительно нанес несколько ударов своими когтищами, вырывая из тела охотника куски плоти. Вот только все раны, несмотря на их размер, тут же заросли. Медведь попробовал атаковать, выпустив во все стороны накопленный внутри организма холод. По земле побежали узоры инея, дыхание людей и злыдней стало походить на белые облачка, а вода в небольшой луже, раскинувшейся совсем рядом с дерущейся нечистью, почти мгновенно промерзла насквозь.

— Бррр! — Настя поежилась, а вот Третьяк, несмотря на то, что стоял вплотную к явно удивленному таким исходом медведю, даже не заметил этого и лишь завыл во весь голос, вскинув голову вверх.

— Волколак-двоедушник, на него не действуют ни светлые, ни темные наговоры, а обычные раны зарастают из-за природы его навьей души, — хмуро проговорил Олег, а маленькая ведунья только сейчас поняла, с насколько опасной сущностью свела их судьба.

Да, то же лихо, с которым они уже сталкивались, в обычной ситуации сильнее волколака, но именно в форме двоедушника подобное существо становится идеальной машиной для убийства. И единственная его слабость — это мозги. Так уж повелось, что полу-волки никогда не отличались особой сообразительностью.

Морозный медведь тем временем понял, с кем ему довелось встретиться на узкой дорожке, и поспешил сбежать, пробив землю под собой и спрятавшись в одной из своих нор. Третьяк собрался было броситься за ним, но тут Рум’Сабан свистнул — причем не сам, а в маленький костяной свисток, висящий у него на нее, и белый цвет начал отступать из глаз охотника.

— Что это такое? — Третьяк явно ничего не помнил о последних событиях и теперь с ужасом смотрел на свою залитую кровью одежду.

— Эк тебя оглушило, — к удивлению Насти Олег поспешил успокоить охотника выдуманной историей. — Неужели так сильно досталось, что ты забыл, как наша ведунья развалила взрывом древесную жабу? Представляешь, на куски разнесло, как хлопушку!

— Прямо на куски? Сильна! — как и раньше, Третьяк легко поверил во все, что ему говорили, и их поход продолжился, будто быничего только что не случилось.

И только Настя шла и подозрительно посматривала на почтаря.

«Чего это Олег так возится с этим двоедушником? — думала она. — Вряд ли он рассчитывает перевоспитать эту тварь. Он вообще к нечисти довольно прохладно относится… Наверно, из-за той тайны, о которой он мне так и не хочет говорить. Как будто я по деревне не погуляла и сплетни о его погибшей семье не послушала. Жуткая, конечно, история. И сама по себе, и то, что никто ему тогда не помог. Но неужели он считает, что Третьяка еще можно спасти? Но как? Двоедушник — это всё, навья тварь. Один раз сделаешь шаг на ту сторону, и пути назад уже не будет».

Девочке почему-то очень сильно захотелось взять почтаря за руку и покрепче сжать.

«Неужели даже такие, казалось бы, стальные люди, как он, могут совершать глупости, ведомые своим прошлым? Не помог отцу и брату тогда… Но теперь вот спасу охотника. Ну, глупо же! И почему он мне сам так ничего и не рассказал? Мы же все-таки не чужие люди!»

Настя уже была готова перейти к серьезному разговору с почтарем, несмотря на всю ситуацию и окружение, но тут дорога забралась на очередной холм, и перед ними открылся вид на заваленный буреломом вход в разросшуюся сосновую рощу.

— Ну вот, кажется, мы почти на месте, — довольно жизнерадостно заявил Олег, и улыбка на его лице совершенно не вязалась с тем грустным диагнозом, что успела поставить ему девочка.

— Да, почти на месте, — и Рум’Сабан самым наглым образом принялся скидывать с себя остатки веревки и мешка из полыни, сдерживающие его все это время.

Настя хотела было броситься к нему и остановить, но Олег придержал девочку, как бы призывая оглядеться по сторонам. И Настя неожиданно заметила, что вокруг них со всех сторон собралось уже не меньше десятка злыдней, а еще и Третьяк сделал шаг вперед так, что становилось понятно, на кого он набросится в случае чего.

«Повезло еще, что во время появления Олега он уже в подвале сидел, — неожиданно подумала Настя. — С другой стороны, не будь рядом подобной поддержки, тот же Рум’Сабан ни за что не решился бы обвинить нас в нападении и получить в итоге метку Нави, благодаря которой мы и смогли его разговорить. А потом и удержать волколака от необдуманных нападений раньше времени… Вот только что нам делать дальше?»

В своих мыслях молодая ведунья рассчитывала, что они скрытно подберутся к лагерю злыдней, все разведают, а потом уже нанесут удар. Она даже несколько наговоров заранее придумала. Один против человека, что общался со злыднями — кипящая кровь для того, кто предает свой род. Второй против собственно злыдней — свет, выжигающий грязь и грязных тварей. Ну и, наконец, последний, против двоедушника — чтобы светлая душа удержала темную… Тут девочка уже не верила, что сможет одним наговором остановить подобное существо, и просто планировала его немного замедлить. Раз Олег верит в то, что часть охотника еще жива, вот и она в это же поверит и использует в наговоре.

— Что будем делать? — тихо шепнула девочка, в очередной раз нащупывая в кармане своего походного плаща сокогранату. Вот, кажется, и пришло ее время. — Нападем, пока они все не собрались?

— Рано нападать, — громко ответил Олег сразу и Насте, и всей собравшейся вокруг нечисти. — Сначала мне бы хотелось пообщаться с Бош’Шатом, как и было оговорено. Или кто-то из вас считает, что может забрать себе право, положенное вашему вождю?

Толпа злыдней от наглости почтаря гневно зашипела, но все же его слова попали в цель. Если просто напасть на людей каждый из этих маленьких убийц уже был готов, то вот пойти против своего лидера — нет.

«Даждьбог, мне сейчас очень не помешает твоя поддержка!» — взмолилась про себя Настя, следуя за Олегом вглубь рощи в окружении уже не одного десятка злыдней, а, наверно, уже всех трех. А тут еще и ранняя сова где-то позади заухала, суля неприятности, и девочка с трудом удержалась от того, чтобы не совершить какую-нибудь глупость.

Олег же, наоборот, с трудом сдержал улыбку. Пока все шло точно по плану — злыдни заметили их и собрались все в одном месте. И если почтарь не забыл тайные знаки дружинников — а он не забыл — то уханье совы буквально в километре от них означает, что основные силы Хотена уже близко. Значит, получил сотник его знак и скоро будет здесь. И никто из злыдней его не заметит — все ушли вместе с Олегом и Настей.

«Главное, к моменту его появления успеть сделать все, что необходимо, чтобы это была не просто очередная резня нечисти, устроенная сотней, а нечто большее… Да и учителя, конечно, хотелось бы спасти», — Олег увидел, что они выходят на ту самую поляну, описанную Третьяком, на которой темными пятнами выделялись землянки с пленниками.

— Бо-огша-а-а-а! — с ходу заорал почтарь во весь голос, не обращая внимания на ощетинившихся вокруг него злыдней.

— Тут я! — раздалось от одной из ям, и Олег, не активируя, запустил в ту сторону одну из своих недавних поделок, гранату из бычьих пузырей и сока молодильных яблок.

Глава 7. Полуночные жертвы

Беспечность местных порой поражает: мало того, что их мусорщики, именуемые почтарями, ходят на тот берег словно к себе домой, так еще и все водят странную дружбу с нечистью. Лично мне не раз доводилось увидеть, как хозяйки, потерявшие скот, улыбаются, приговаривая: «Всего одну дреколац увел, это по закону». Но когда местный водяной решил посвататься к одной из девиц, его тут же засушили на солнце, предварительно выпотрошив и наплевав на тот самый закон. А преступление это потом, как водится, замяли.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

Настя, словно завороженная, проводила взглядом сокогранату Олега — вот она летит по дуге, вот начинает падать, а вот, ударившись один раз о землю, подскакивает и в следующий миг проваливается между толстых решеток ямы. Девочка против воли сжала кулаки, а затем расслабилась. Ей очень хотелось верить, что почтарь и на этот раз все просчитал. Вот только злыдни, которые продолжали к ним приближаться и шипеть, пугали одним только своим количеством. Сколько же их тут? Один, два, десять, пятнадцать… На двадцать втором молодая ведунья сбилась, и по ее коже отчетливо затопали мурашки.

— Что бы ты там ни сделал, почтарь, все бесполезно, — раздался слегка рокочущий голос, который мог быть даже приятным, если бы не принадлежал страшному на вид злыдню. — Я Бош’Шат, вождь этих навьих детей. Ты хотел говорить со мной?

Главный злыдень был заметно крупнее остальных и выделялся такой же непропорционально огромной вытянутой собачьей мордой, словно бы застывшей в кривом оскале. К мурашкам на Настиной спине добавился мороз, что заставил ее слегка поежиться. Девочке было одновременно тревожно и стыдно за то, что она, потомственная ведунья из рода Маловых, дрогнула перед каким-то злыднем. Впрочем, надо было отдать ему должное — выглядел Бош-Шат и вправду внушительно.

— Меня зовут Олег Локов… — начал почтарь, но злыдень, взрыкнув, перебил его.

— Я знаю тебя. Что ты хотел сказать?

«Очередной злыдень, что обо мне слишком много знает, — быстро подумал в этот момент Олег. — Причем как вождь он наверняка сможет сказать, откуда до них долетело столько слухов. Если получится со всем разобраться, надо бы потом с этим переростком поболтать по душам…»

— Предлагаю договориться, — произнес почтарь уже вслух. — Раз ты меня знаешь, то знаешь и о том, что я могу быть опасен. Освободи Богшу, меня интересует только он — и тогда мы спокойно разойдемся. Да, у тебя останется меньше пленников для полуночного ритуала. Но ведь останутся же… И нам хорошо, и тебе неплохо.

Настя, наблюдавшая за переговорами, затаив дыхание, чуть было не вскрикнула от неожиданности. Да, она уже думала о том, что все это может быть частью плана почтаря, но все-таки одно дело мысли, и совсем другое — реальность.

«А вдруг он на самом деле серьезно? — проносились в голове Насти хаотичные мысли. — Это же все-таки учитель! Но и в других ямах сидят живые люди…»

Молодая ведунья почувствовала, как против ее воли на глаза выступили горячие слезы, и закусила губу, чтобы не расплакаться еще сильней. В ней сейчас смешались обида на то, что еще даже не случилось, и надежда, что почтарь в очередной раз сможет всех удивить.

— Ха! — осклабился Бош’Шат, и Настя вдруг поняла, что таким пугающим ухмыляющуюся морду главаря злыдней делает застарелый шрам, идущий вдоль нижней челюсти и заходящий на щеку и ухо. — Однако ты наглец, Локов! Предлагать мне моих же пленников! А почему не начал с тех, кого привел с собой? Или считаешь, что мне совсем уже плевать на их жизни?

С этими словами он указал на все еще стоящего рядом с Олегом Рум’Сабана с помощниками. Те жалобно заскулили, и только их старший довольно рассмеялся, скосив взгляд на почтаря.

— Не мне решать, на кого ты плюешь, а на кого нет, — пожал плечами Олег. — Но если тебе интересно, то я не настолько наивен, чтобы пытаться давить на тебя тем, что не могу контролировать. А вот устроить тебе неприятности, ставящие под угрозу твои планы — это легко. Стоит ли этого один старик?

— То есть ты даже не попытаешься попросить за остальных? — вновь ухмыльнувшись, спросил Бош’Шат.

— А зачем? — равнодушно пожал плечами почтарь, заставив молодую ведунью вздрогнуть. — Повторю я исхожу из реального положение дел. А оно такое: каждому из нас нужно получить свое, и если кто-то не уступит, потеряем всё.

— Продолжай, — вожак злыдней приблизился к Олегу и заглянул ему прямо в глаза, а его подданные перестали шуметь, создав прямо-таки звенящую тишину. И только шумное дыхание Третьяка нарушало ее.

«Какой он огромный, — размышлял почтарь, всем своим видом показывая равнодушие. — Раза в полтора выше обычного злыдня. По всей видимости, ему не меньше трехсот лет — до такого возраста они редко доживают, а этот, судя по всему, оказался слишком умным и осторожным. Вот только что он на самом деле задумал?»

— Мне нечего продолжать, я уже все сказал, — произнес Олег уже вслух, окидывая взглядом поляну и еще раз сверяясь с числом ям-темниц. — Теперь уже твоя очередь решать, примешь ты мое предложение или нет. Впрочем, если подумать, никакого выбора у тебя нет.

— А ты в этом уверен, почтарь? — ухмыльнулся Бош’Шат, и его уродливый шрам раскрылся, обнажив засохшее месиво из обезображенной кожи и торчащей челюстной кости. — Ты всерьез думаешь, что я позволю вам лишить меня хотя бы одной из жертв? Да скорее мои ребята вас скрутят, и вы как миленькие пополните ряды проводников, пусть даже один из вас и ведун.

«Ведунья», — хотела было поправить чудовище Настя, но потом поняла, что вожак злыдней либо не различает их по полу, либо специально делает вид. Вот только зачем? Чтобы позлить? Унизить? Подчеркнуть то, что Навь считает людей безликим врагом? Впрочем, в свете всего остального, что только что выдал Бош’Шат, это было не так уж и важно.

По толпе злыдней прокатился смешок, кто-то залаял, а потом залился унылым воем, и в следующий миг поляна заполнилась жуткой какофонией. Вновь, как и в доме Третьяка, запахло мокрой шерстью, из пастей злыдней поднимался пар, и на миг все вокруг словно бы покрылось легким туманом.

Настя украдкой посмотрела на Третьяка — не бросится ли на них, не решит ли кто-то из злыдней, что пора переходить от слов к делу… Но нет, пока скрытый волколак-двоедушник лишь безразлично смотрел на происходящее своими пока еще темными глазами, не обращая внимание ни на злыдневский гвалт, ни на сцену переговоров Олега с Бош’Шатом.

— Ты опять упускаешь из виду главное, — начал Олег, игнорируя вызывающее поведение вожака нечисти. — Я пришел сюда не чтобы победить, а чтобы забрать учителя или умереть. Согласись, остановить того, кто не думает о том, что будет завтра, гораздо сложнее, чем того, кто собрался жить вечно?

Почтарь специально сделал упор на вечности, чтобы заставить злыдня-долгожителя посмотреть на ситуацию с нужной ему стороны.

— До ям с пленниками вам не добраться, — Бош’Шат нахмурился.

— А нам это, в принципе, не так и нужно. Сможем — хорошо, нет — так хотя бы Богша убьет себя, и нужного числа пленников у тебя все равно не будет. Поверь, его силы воли хватит и не на такое, а уж учитывая, что подобным поступком он кому-то сможет испортить жизнь, он сделает это даже с улыбкой на лице.

— Если он так суров, — усмехнулся главный злыдень, — то почему же он до сих пор так не сделал?

— А он знал, что его придут спасать, — парировал Олег. — Знал и ждал. Если же мы погибнем, то шансов на спасение у него уже не будет. А раз нечего терять, то и решиться будет проще… Кстати, ты не думаешь, что и остальные твои пленники, пока слушают нас, могут отважиться на какую-то глупость, окончательно подставляя тебя? Думаю, твой хозяин этого не одобрит.

— У меня нет хозяина! — рыкнул Бош’Шат, и его сородичи снова принялись выть.

Настя с ужасом осмотрелась по сторонам, заглядывая в красные, пышущие ненавистью глаза злыдней. Запах от них стал исходить еще более сильный, девочка даже закашлялась. Начинало темнеть, и неровные закатные тени делали разномастных монстров еще более отвратительными. Ободранные коты, собаки, словно бы покрытые струпьями лишая, сочащиеся гноем раны и грязные, давно не мытые морды… Умирать от лап таких тварей совсем не хотелось, и Настя покрепче сжала свою сокогранату. И пусть их много! Взрывом накроет целую кучу, и, пока злыдни будут пребывать в растерянности, она, ведунья Даждьбога, успеет произнести сперва ослабляющий наговор, а потом и атакующий.

— Знаешь, а ты, пожалуй, прав, — Бош’Шат немного успокоился и сделал пару шагов назад, одновременно словно бы пробуя произносимые слова на вкус. — Четырех жертв мне в случае чего тоже хватит. Вот только я не буду никого отпускать, а преподам тебе урок, что бывает, когда не следишь за своим языком! Твой старик-учитель умрет, причем прямо сейчас, а маленькая подружка пойдет на жертвенный алтарь вместо него. Я даже постараюсь дать тебе возможность услышать их крики. И того, кого ты не смог спасти, и тех, кого предал, и ту, кого завел на верную смерть…

«Все-таки он нас различает», — быстро промелькнуло в голове Насти, и она приготовилась читать придуманный и уже заученный наговор.

Вожак махнул рукой и коротко пролаял что-то своим сородичам, после чего сделал ловкий кувырок назад, уходя из прямого контакта с ведуньей и почтарем. А в сторону землянки, где томился Богша, опрометью рванули сразу десять собакообразных злыдней. Будто в замедленном сне Настя видела, как они столкнули камень, отбросили в сторону цепь и, открыв тяжеленную решетку словно она была из бумаги, бросились вниз.

«Теперь у учителя Олега только одна надежда, — лихорадочно думала Настя, — на сокогранату! Вот только даже в таком ограниченном пространстве шансов мало…»

«Ну, давай, Богша! — роились мысли в голове Олега. — Должен догадаться, что я тебе подкинул и как это использовать! Тем более кто в такой ситуации сможет выкрутиться, если не ты. А что я мог, я сделал — вход тебе открыли, значит, у обычной нечисти не будет и шанса!»

Параллельно с этим почтарь достал еще один бычий пузырь с соком из своих припасов, чтобы атаковать ярящихся злыдней. Посмотрел на ведунью — та уже начала читать наговор — и удовлетворенно кивнул. Теперь Бош’Шат точно должен поверить, что они настроены всерьез, и открыть свое тайное оружие. Потому что почтарь сильно сомневался, что такой ушлый злыдень будет так рисковать, не имея козыря в рукаве посерьезнее, чем волколак-двоедушник. При всем уважении к силе подобного существа…

«Кстати, повезло, что его к Богше не отправили, — выдохнул про себя Олег, — тогда бы сразу пришлось идти на попятную… А так пока все складывается, как надо. И готов поставить шкуру аптаха против сердца Нги, что еще немного, и злыдень не выдержит!»

А тем временем Настя подняла руки, засветившиеся от собранной ею силы Даждьбога.

— Как сок молодильных яблок дает здоровье и долголетие людям, — молодая ведунья решила добавить пару новых фраз к подготовленным заранее наговорам, — пусть так же он отнимет силы у детей Нави. Каждая капля, что попадет на… попадет на… Яблоко…

Настя с удивлением и растерянностью ощупала пальцами свои губы, не понимая, почему они будто стали чужими и теперь ее не слушались. Она вновь попыталась повторить наговор, но на этот раз все было еще хуже — слова самовольно менялись местами, и выходила сплошная абракадабра, а тут и сила Даждьбога начала оставлять ее…

У почтаря тем временем тоже что-то не заладилось, но он, в отличие от неопытной Насти, сразу догадался, в чем дело. Как только водоросли в бычьем пузыре издали высокий тягостный звук и поникли, не надув резервуар даже наполовину, Олег сразу схватился за нож, тут же отпугнув сразу троих злыдней, пытавшихся на него напасть. А потом, уйдя в глухую оборону и прикрыв собой юную ведунью, вгляделся в туман за спиной ухмыляющегося Бош’Шата. После того, как вождь злыдней смахнул с шеи костяные бусы, там начала проступать деревянная фигура с очень узнаваемыми очертаниями…

Это был ворон, задравший клюв к небу и широко распустивший крылья, словно в попытке накрыть ими весь окружающий мир. Сам идол был деревянным, но при этом светился каким-то синевато-красным сиянием, а глаза его были как два черных провала.

«Ворон Велеса, — кивнул сам себе почтарь. — Вот почему Бош’Шат так спокоен и для кого ему нужны были жертвы. Идол, посвященный одному из сильнейших слуг повелителя царства мертвых — одного его присутствия было достаточно, чтобы спутать мысли никогда не сталкивавшейся ни с чем подобным ведуньи или нарушить течение алхимических реакций в любых поделках и зельях. Естественно, чтобы остановить сильный наговор или равный ему артефакт понадобится уже сам зверь Велеса, чур меня… К счастью, его здесь нет, вот только сильно легче от этого не становится. Такого я даже от столь необычных злыдней не ожидал…»

Тем временем Рум’Сабан хотел было дунуть в свисток, включая в охоту на почтаря и ведунью еще и волколака, но нет — короткий кивок вожака, и их знакомый злыдень даже не пошевелился. Увидев, что чужаки попали под воздействие его идола, Бош’Шат явно перестал воспринимать их всерьез, а потому решил довести до конца свою изначальную задумку. Сейчас один из его десятков разорвет Богшу на глазах у почтаря и девчонки, а потом последнюю поведут на алтарь… Ведунья Даждьбога — неплохая замена старику!

— Сейчас мои братья достанут голову твоего учителя, и мы продолжим! — Бош’Шат захохотал, ожидая, когда же на лицах этих людей, наконец, появится столь любимое им чувство страха и безысходности.

«Богша, ну почему так долго? — Олег уже и в самом деле начал волноваться, отбиваясь от наскакивающих на него злыдней, которые пока только пугали, но не атаковали всерьез. — Всего десяток злыдней, да против такого, как он — этого слишком мало, чтобы отправить старика на тот свет. Даже с учетом идола… Если верить его рассказам, Богша как раз в свое время частенько сражался против западных храмовников, использующих подобные приемы. Так что водоросли-то он точно активирует!»

В этот миг, словно бы продолжая мысль почтаря, раздался громкий хлопок, а потом из ямы, где сидел Богша, донесся тоненький визг, перешедший в скуление. Затем завыл еще кто-то, потом еще и еще, и спустя всего пару секунд из ямы ударил целый звуковой взрыв. К воплям и скулению прибавился мягкий хруст и противное чавканье, будто кто-то месил фарш в кастрюле, а затем из ямы показалась окровавленная рука.

«Убили!» — охнула Настя, одновременно чуть не плача от уже четвертого или пятого по счету не сработавшего наговора.

Но тут во взрыхленную почву впилась еще одна окровавленная пятерня, тонкие длинные пальцы напряглись, передали импульс остальному телу, и в следующий миг из ямы появилась страшная фигура. Только в этот момент молодая ведунья заметила, что кровь на выбравшемся человеке была черная — навья. А лицо его, старческое, сморщенное… Но при этом такое знакомое!

«Да это же Богша Храбрый, пропавший ведун Олафа, одного из самых известных скандинавских конунгов! — воскликнула про себя Настя. — Я ведь помню, как этот западный правитель приезжал в столицу с визитом к князю, и Богша был среди его свиты! Ну, конечно! Как такого забыть?»

— Олег! — улыбнувшись, неожиданно ясным и совсем не старческим голосом произнес окровавленный Богша. — Рад тебя видеть! Давненько не навещал ты своего учителя!

— И я рад, старик! — Настя с удивлением и радостью увидела, что ее спутник в ответ тоже искренне улыбается. Чего нельзя было сказать о злыднях, которые при виде испачканного в ошметках крови их сородичей ведуна с шипением попятились назад. Даже самоуверенный Бош’Шат пошатнулся и сделал шаг к своему деревянному идолу, ища у него защиты.

Настя же наблюдала за тем, как учитель Олега ровным пружинящим шагом подошел к ним, встал подле почтаря и потом приветливо кивнул ей. Высокий, крепкий несмотря на свой возраст и с ясными смеющимися глазами.

«И что такой человек делает здесь, в Приграничье? — продолжала удивляться ведунья. — Впрочем, как бы то ни было, его личность многое объясняет… У кого-то другого вряд ли был шанс одолеть десяток злыдней в ограниченном пространстве. Даже с нашей сокогранатой».

— Дела плохи, Олег? — спросил в этот момент Богша, делая широкий жест рукой и обводя беснующихся рычащих злыдней. — Как будем действовать?

— Держаться до прихода дружинников, — буднично пожал плечами Олег, но Настя, уже неплохо, как ей казалось, узнавшая своего спутника, отметила легкую напряженность в его голосе. — Сова уже дважды ухала…

«Сова? Ну, конечно, тайные знаки дружинников! — отругала сама себя Настя. — Можно было и раньше догадаться. Как это сделал Олег… А не думать тут про него… разное…»

Распереживавшаяся Настя оглушительно хлюпнула носом, и это сразу же заметили Олег с Богшей.

— Не паникуй раньше времени, ведунья, — серьезно, но в то же самое время мягко сказал учитель почтаря, положив руку ей на плечо. — А лучше вообще не паникуй никогда.

Он подмигнул Насте, а затем раздался переливчатый звук свистка и предостерегающий крик Олега. Рум’Сабан все-таки получил дозволение от своего разъяренного вождя и активировал волколака в теле охотника.

Глава 8. Полуночный бой

Недалеко от деревни Огнищево на берегу Волги стоит недостроенный мост, о котором местные рассказывают, будто его решили перекинуть через реку еще полторы тысячи лет назад. И причина неудачи, якобы, заключается в том, что Навь в ответ наслала моровую язву. В реальности же это жалкое сооружение ничем примечательным не выделяется, и ему от силы пара десятков лет. Скорее всего, зодчие перепились, когда им не заплатили обещанных денег, а потом свалили это, как водится, на жуткое влияние Нави.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

Кажущийся неуклюжим из-за своей комплекции Третьяк ловко отпрыгнул в сторону и за пару секунд натянул тетиву, наложив на нее одну из своих богато оперенных стрел.

«Все еще недооценивают, — Олег про себя оценил используемую их противником стратегию. — Бросься волколак в ближний бой, с особенностями-то его организма, мне пришлось бы худо. А так, пытаясь убить их на потеху злыдням из человеческого оружия, нечисть дает нам самое ценное — время!»

В этот миг двоедушник выпустил смертоносный заряд в почтаря, но тот уже был наготове и заранее увернулся.

«Было близко, — оценил про себя итоги пристрелки Олег. — В плюс идет то, что волколак стреляет в меня, а то Настя слишком мала, чтобы уворачиваться от стрел, а Богша уже слишком стар. Во время драки в яме он, хоть и старается этого не показывать, но все же потратил много сил. Однако вернемся к глазастику. То, что он, как и ожидалось, не может использовать умения охотника, тоже плюс. Будь тут с луком сам Третьяк, он бы никогда не купился на мой обманный прием. А вот что плохо — так это то, что даже с нулевыми навыками лучника этот волколак все равно слишком быстр и силен. И даже этого, если расслабиться, может хватить, чтобы следующая стрела попала уже в меня».

— Я съем твое сердце! — глаза Третьяка блестели страшными бельмами, а рот скривился в усмешке. Злыдни захохотали, предвкушая красивую по их меркам драку. Сами же мяукающие и лающие существа отбежали на безопасное расстояние, не желая подставляться под возможные удары Олега, Богши и Насти.

— Издеваются, твари, — деловито поцокал языком старик. — Радуются, когда люди друг с другом сражаются… Пусть один из нас и захвачен Навью.

Третьяк снова вскинул свой лук, но в тот же миг увесистый булыжник смачно ударил его по лицу, сбив прицел — простой, но эффективный прием, который за неимением лучшего пришел в голову почтарю, когда он увидел, как волколак, пока так до конца и не освоившийся с луком, перекрыл себе обзор. В любой другой ситуации у Олега не было бы и шанса обогнать нечисть в скорости рефлексов — но, когда ты все видишь, а твой противник нет, скорость неожиданно перестает играть такую большую роль.

«А еще наши враги, похоже, уж слишком поверили, что с их идолом нам будет ничем не достать их издалека, — Олег поймал взгляд Бош’Шата и провел указательным пальцем по горлу, провоцируя лидера злыдней на новые возможные ошибки. — Да, та же сокограната и даже мешочек с разрыв-травой в таком месте не сработают, но вот камень — в принципе его действия нет ни капли силы Нави или Прави, так что идолу злыдней просто нечего останавливать».

— А-фф-фа-а! — Третьяк, обозленный тем, что жалкая попытка почтаря сбила его потенциально меткий выстрел, затряс головой, разбрызгивая слюну во все стороны, а потом закинул лук за спину и достал один из своих ножей. — Иди сюда, девочка! Тебя я распотрошу первой, чтобы ты долго не мучилась! Прими мое милосердие!

— Не увлекайся! — хохотнул Бош’Шат, снова успокоившийся при взгляде на своего союзника. Да, с таким можно было не обращать внимание на никчемные потуги людей его напугать. — Девчонка нужна мне для ритуала! Лучше распотроши старика! Как я обещал… Надо же держать слово!

Злыдни заливисто захохотали, довольные шуткой своего вожака. А волколак, что-то прорычав с кривой нечеловеческой улыбкой, медленно пошел на жавшуюся к деревьям троицу. Он мог сделать это быстро, но тот, кто им управлял, определенно желал максимально кровавой, а главное, мучительно длинной развязки. Тем более что и сбежать почтарю с ведунами было некуда, так как сразу десяток злыдней перекрыл им дорогу. И вот тут Настя впервые увидела, как эти навьи твари используют подручные средства, о чем говорилось в книге почтарей. Они швырялись камнями, заставляя людей прикрываться, и пытались огреть их тяжеленными сучьями — мало того, что это было больно, так еще и мешало сосредоточиться. Причем злыдни старались не попасть никому по голове, чтобы раньше времени не убить — они явно хотели, чтобы именно волколак разорвал их.

— Лови, ха-ха-ха! — раздался крик со стороны вожака, и оттуда прилетело сразу два десятка камней, накрывая съежившихся и пытающихся укрыться людей.

Олег быстро скинул с плеч рюкзак и поднял его на вытянутых руках, прикрывая Настю. Пара тяжелых булыжников с глухим стуком упала на грубую ткань, спружинила от содержимого, но один все же попал почтарю по спине, заставив его выругаться. Богша, как мельком успела заметить ведунья, прикрылся руками и даже вроде как не поморщился, когда сразу несколько снарядов попали по нему. Все-таки злыдни хоть и выбирали камни поменьше, сами атаки нельзя было назвать безболезненными. Третьяк в этот момент встал на месте как вкопанный и словно бы тоже получал удовольствие от избиения людей камнями.

— Значит, говоришь, дружинники скоро придут? — как ни в чем не бывало спросил старик своего ученика.

— Скоро, — кивнул Олег. — Но перед этим нам бы поймать вон того ухмыляющегося злыдня и отнять у него свисток. Тогда мы перехватим контроль над двоедушником и сможем выстоять.

— Зачарованный инструмент, — с пониманием кивнул Богша. — Как узнал?

— Вынудил показать, — усмехнулся Олег, уже машинально принимая на свой щит-рюкзак новую порцию булыжников. — А сейчас он хоть его и прячет, но по движениям плеч видно, после чьего вмешательства каждый раз меняется поведение нашего волколака.

«Так вот оно что! — маленькая ведунья, округлив глаза, посмотрела на своего напарника с еще большим уважением. — Получается, ледяной медведь напал на нас не случайно? Олег знал о нем заранее и вывел на него, чтобы спровоцировать двоедушника и управляющего им злыдня?»

— Точно, — словно бы подтвердил догадку Насти Богша, получив удар камнем в плечо опять при этом даже не поморщившись. — То-то, я чувствую, у меня порой кости простреливают, а это ультразвук злыднев. Хоть какая-то польза от старости, теперь могу его замечать. Но и ты не оплошал, рад, что мои уроки для тебя все же не прошли даром…

— Спасибо, Богша, — быстро ответил Олег, смещая рюкзак в сторону и прикидывая, не слишком ли сильно выложился его наставник, выбираясь из ямы. — Ты можешь как-то задержать эту тварь, когда она опять на нас пойдет? Сил хватит?

Настя, пользуясь тем, что почтарь вновь прикрыл ее от булыжников, украдкой попыталась вновь начитать наговор, но опять сбилась.

— Не больше пары-тройки минут, — покачал головой старик. — И то не факт. Ворон Велеса слишком силен…

— Пара минут против волколака-двоедушника, старый? — Олег тут же оборвал Богшу и нахмурился. — Откуда столько сил? Ты что, злыдней опять кому-то в жертву принес?

Настя впервые видела, чтобы почтаря практически трясло от злости. Хотя она прекрасно его понимала — именно такие вот моменты, когда ради самой важной для тебя цели ты переступаешь через правила и начинаешь идти на поводу у темных богов, как раз и могут толкнуть человека на путь колдуна.

«А из Богши Храброго получился бы очень опасный колдун…» — невольно мелькнула у девочки мысль. А вот сам бывший ведун только рассмеялся.

— Пара минут — не потому, что я силен, а потому, что он слаб, только на силу полагается, а за оружие при этом схватился. С таким на мечах я хоть сейчас выстою, при условии, конечно, что твоя маленькая подруга заблокирует идол Велеса… Впрочем, я в ее способностях ни капли не сомневаюсь.

«Да как же я это сделаю, когда даже простейший наговор срывается!» — воскликнула было Настя, но Богша тут же улыбнулся ей в ответ, и слова возражения так и не сорвались с ее губ.

— О вождьБош’Шат! — раздался в этот момент тонкий крик одного из злыдней. — Ты слишком великодушен к этим людям! Скоро полночь, а они еще живы!

— Заткнись, Хоп’Падан! — оглушительный голос вожака не заставил себя долго ждать. — Я знаю, что делать, а ты не подвергай сомнению слова своего вождя!

Остальные, перестав швыряться камнями, наполнили поляну оглушительным гомоном, лая и мяукая, а Олег недобро усмехнулся, чем сильно удивил Настю. Замерший Третьяк в это время достал из-за пояса второй кинжал и оскалился. Он стоял всего в десяти метрах, и пара молниеносных бросков решила бы все, но он почему-то по-прежнему медлил. И тут девочка поняла, что заставило почтаря так отреагировать. Вожак-злыдень и его подданный обсуждали ситуацию на человеческом языке! Какой им смысл так делать?

— Догадалась? — подмигнул почтарь девочке и зашептал. — Это была только демонстрация силы. А вот теперь за нас примутся всерьез, поэтому медлить нельзя. Вы с Богшей отвлекаете этих тварей, а я ловлю Рум’Сабана, чтобы завладеть свистком…

— Но как? — у Насти от волнения даже ее тяжелая коса запрыгала будто пушинка.

Олег только улыбнулся в ответ, и девочка почувствовала, что действительно упустила какой-то очень важный момент, но окончательно догадаться ей помешал каркающий голос самодовольного вождя Бош’Шата.

— Итак, Локов, — проговорил он, и слова его четко выделялись на фоне воя и скуления других злыдней. — Как насчет того, чтобы я все-таки дал тебе шанс? Почти как ты меня изначально и просил… Ты еще можешь отдать нам девчонку, и проваливайте со стариком куда пожелаете. Обещаю, вас никто не тронет.

Вновь злыдни разразились одобрительным воем, поддерживая мудрость своего вождя. А тот, упиваясь своей силой перед загнанным противником, продолжал.

— Кровь четырех простых людишек и одного ведуна была хорошей заготовкой для ритуала. Но кровь юной служанки Даждьбога гораздо, гораздо лучше!..

У девочки от этих слов закружилась голова. Хотя, возможно, это произошло от нестерпимой вони разгоряченных тел злыдней и их зловонного дыхания. Как бы то ни было, она собралась с силами, сделала глубокий вдох и, успокоившись, внимательно посмотрела на Олега.

— Слушайся Богшу, — сказал тот. — Он все объяснит и подскажет. А у тебя все получится.

Сразу после этих слов Олег бросился в сторону Третьяка, будто бы в безумной попытке накинуться на того в ближнем бою, а потом, в самый последний момент, рванул влево, совершил кувырок и тут же вскочил на ноги. Охотник повернулся к нему, примериваясь к удару, но почтарь быстро выбросил вперед руку, и в сторону его противника полетел белесый ком, рассыпающийся прямо в воздухе на мельчайшие частицы. Секунда — и вот Третьяка словно бы заволокло густым молочным дымом.

— Мука, обычная мука с порошком из рогов оленя без всяких ведовских усилений — вроде бы просто, а взгляд застилает будь здоров. И, главное, нюх отшибает так, что даже волколак сейчас не скажет, где сейчас его противник, — объяснил Богша, что сейчас произошло, хватая Настю за плечи и разворачивая к себе. Все внимание злыдней было теперь приковано к Олегу и охотнику, и старый ведун этим воспользовался. — А теперь, девочка, вся надежда на тебя. Ворон Велеса блокирует любые наговоры, но если кто-то достаточно близкий Прави или Нави бросит ему вызов, то он может откликнуться. И при этом к самому вызову переходить вовсе не обязательно, просто говори с ним, пытайся ослабить влияние…

— Я не справлюсь, — голос девочки дрогнул. — У меня самый простой наговор сбивается, а тут…

— А тут как раз проще, поверь, — улыбнулся старик. — Начни читать любой наговор на разговор с ним, и он ответит, сам… А потом, пока вы с ним будете выяснять, кто в чем прав или виноват, я придержу охотника, облегчим задачу Олегу. Поняла?

Настя кивнула, и Богша, довольный таким ответом, оглушительно свистнул, шустро для своего возраста бросившись в сторону Третьяка. Тот как раз выбрался из облака муки и пытался дотянуться до так и не успевшего оторваться от него Олега. К счастью, опытный Богша успел вовремя — плеснув водой из фляги, он, словно забыв о своем возрасте, кувырнулся в воздухе над только что созданной лужей и через мгновение, превратившись в крупного черного тура, с разгона врезался в волколака, сбивая его в сторону.

«Круто! — выдохнула про себя Настя. — Вот это концентрация! Несмотря на идола провести такое превращение. Недаром, этот Богша в свое время с конунгом ходил…»

— Девочка, наговор! — крикнул Богша, снова принимая человеческий облик и выдергивая Настю из завороженного наблюдения.

— Силы Яви и Прави, будьте свидетелями и помощниками! — молодая ведунья достала булатный нож и прикрыла глаза, представляя прямо перед собой идола и стараясь не думать, каким изможденным был наставник Олега после одного-единственного превращения. Этак они и на самом деле без нее не справятся. — Как люди говорят друг с другом, так и я обращаюсь к тебе, ворон Велеса! Чти Договор, заключенный между Навью и великим князем, прекрати поддерживать беззаконие в Приграничье! Взываю к тебе, ворон Велеса!

«Не мешай, девочка, — таинственный шепот раздался словно бы в голове Насти. — Приграничье — территория Нави, смирись с этим!»

— Как Явь, Навь и Правь способны договориться, так и я, ведунья Даждьбога, предлагаю тебе перемирие, ворон Велеса! — продолжала маленькая ведунья, хотя от голоса идола у нее душа уходила в пятки.

«За кого ты вступаешься, девочка? — продолжал шептать ворон в ее голове. — За детей Яви или несущих в себе печати?»

Настя повторила наговор с перемирием, затем еще раз, не обращая внимания на шипение идола, и краем глаза увидела Богшу, который схватил две пригоршни земли, воздел над собой руки и прокричал:

— Мать сыра-земля, помоги детям своим, задержи навье отродье, как я удерживаю часть твоего тела!

И в ту же секунду, едва Богша сдавил куски почвы в своих ладонях, Третьяка словно бы кто-то схватил за ноги. Он споткнулся, чудом удержав равновесие, затем снова дернулся, с силой потащил правую ногу, будто вытаскивая ее из болота…

«Получилось! — радостно подумала Настя. — Я все же отвлекла идола на себя, значит, поэтому Богша смог прочитать наговор и задержать двоедушника! И как ловко придумал — обычные слова на такую тварь не работают, так он догадался не напрямик действовать. Задержал ее с помощью земляной ловушк, а вот я и не вспомнила, что рядом с таким идолом почва будет достаточно сильна, чтобы сдержать даже волколака. А ведь еще и Олег теперь сумеет использовать свои почтарские штуки и зелья!»

«Прекрати это бессмысленное противостояние, девочка, — шепот ворона был заунывным, но все равно пугающим. — Дай детям Нави и несущему печать достойно сразиться…Пусть пробудится…»

— Да что это еще за «несущие печати»? О ком он? — вслух пробормотала ведунья и продолжила зачитывать наговор, уже явно действуя идолу на нервы.

— А-а-а-а-а! — громко заорал Богша, высыпая остатки неожиданного загоревшейся и превратившейся в пепел почвы из ладоней и резко наклоняясь, как будто чтобы набрать новую порцию и повторить ритуал. Но все это был лишь обманный маневр.

— А вот, наконец, и ты! — пока волколак выпускал во все стороны волны тумана, готовясь отразить новый наговор, оказавшийся неожиданно таким действенным, Богша воспользовался этой паузой, чтобы подхватить ползущего мимо ужа.

Девочка определенно видела желтые следы над ушками, так что не сомневалась в том, кого именно схватил старый ведун. Но вот волколак и злыдни в отличие от нее находились в слишком неудобных позах, чтобы даже со своим зрением суметь разобрать хоть какие-то детали. Так что, когда Богша поднял свою добычу словно знамя и уверенно двинулся с ней на двоедушника-волколака, тот не выдержал и шагнул назад.

— Чуешь свою погибель? Правильно! — Богша играл столь убедительно, что никто ни на мгновение не усомнился, что к тому по какому-то тайному зову приползла кувшинка, и теперь в любой миг может превратиться в страшнейшее для подобных существ оружие.

«Хорошие у тебя друзья, девочка, сильные, — в голове у Насти снова раздался голос ворона Велеса. — А старик-то каков… Не зря я уже два раза предлагал ему свою силу и защиту. Но нет, он все отказывается, слишком печется о такой глупости как человеческая свобода… Ну да ничего, в третий раз предложу тогда, когда он уже не сможет сказать мне «нет». А пока смотри, что дает своим слугам поддержка темных богов».

С этими словами ворон как будто на мгновение отлучился из головы Насти, и в тот же миг змея в руках Богши растворилась в воздухе… Растаяла, превратившись в самый обычный туман.

Глава 9. Полуночный бой 2

В наших законах с изначальных времен прописана банальная мудрость. Человек — выше всех других существ этого мира, и именно ему принадлежит право определять, каким он будет дальше. В свете этого становится очевидным, что хоть наши правители благородно признают пользу от Великого договора, на самом деле он не более чем предательство рода человеческого.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— Это не кувшинка! — тут же среагировал на проявление силы своего покровителя Бош’Шат. — Бейте его!

Вот только среагировал не только он. Богша с самого начала рассчитывал на фокус со змеей лишь как на способ выиграть время и как на возможность добраться до злыдня из свиты вождя, на поясе у которого висел так нужный старому ведуну меч. Обычный, не способный ранить того же двоедушника, тем более с темной душой волколака — но зато это оружие блокировало удары нечисти, помогая прикрывать Олега, успевшего юркнуть за спину своего учителя.

Сам Локов тоже зря времени не терял и не только уворачивался от ударов, но и раскидывал по всей поляне свои почтарские секреты. Защита от ворона-идола, конечно, не позволяла их активировать, но зато и злыдни не обращали на них особого внимания, давая Олегу возможность дождаться момента, когда Настя все-таки ненадолго снимет пелену Велеса с поляны.

«Ну, и где твоя сила, ворон? — тем временем мысленно закричала девочка, переходя в наступление. — Все, что ты смог — развеял обманку, которой и так оставалось жить лишь пару секунд! А твои слуги? Да они пустое место по сравнению с моими друзьями!»

«Ты еще не все видела! — ворон Велеса был явно недоволен таким обращением к себе, но пока держался. — Следи за тенями…»

Он замолчал, не давая больше никаких подсказок, но Настя и так все увидела. Десятки темных змеек — совсем, как та, что еще недавно Богша сжимал в руке — скользили из тени в тень, приближаясь со спины к старому ведуну.

— Осторожно! — хотела крикнуть Настя, но голос отказался ей повиноваться.

«Я же сказал, смотри, а не разговаривай, — шепнул девочке ворон в ее голове. — Вот, что могут темные боги — обратить то, что другие считают лишь шуткой, в правду. Причем самую ужасную из возможного…»

Настя изо всех сил пыталась перебороть волю ворона, но у нее ничего не получалось. Ей хотелось кричать и реветь одновременно, но ничего не менялось. Змеи все приближались, и их совсем не призрачные зубы уже тянулись к спине Богши, который, увлеченный боем с волколаком, ничего не подозревал.

«Или я зря так беспокоилась о самом Богше Храбром?..» — Настя сжалась в комок в ожидании смертельного укуса, когда наставник Олега прямо на ходу вытащил из кармана сушёную змеиную кожу и, словно спичку о коробок, зажег ее о шершавую рукоятку своего временного меча.

Шкура вспыхнула, и все темные духи-змеи мгновенно исчезли. Словно были связаны с ней какой-то невидимой нитью…

— Ну что, ворон? — довольно заорал Богша. — Неужели ты думал, что сможешь взять меня приемом, который уже однажды использовал? Не для того я столько лет ходил по морям, чтобы так легко тебе даться! Если я что-то использую против своих врагов, то всегда готов к тому, что они смогут сделать ответный ход. А вот ты как будто начал считать себя слишком умным и сильным! Не слишком ли рано для того, кто совсем недавно отрастил свои третью и четвертую лапы?!

Насте показалось, что старый ведун уж слишком нагло разговаривает с самим зверем Велеса. Как бы тот не наказал его за дерзость, воспользовавшись малейшей ошибкой с его стороны… Но тут яростное карканье в голове девочки показало, что ворон на самом деле в ярости, а значит, ответить на ход Богши, специально подставившегося именно под ту атаку, которую есть чем отразить, хозяину идола было просто нечем.

«Кстати, а не воспользоваться ли этим моментом для атаки? — Настя неожиданно осознала, что ее старшие товарищи без возможности использовать простые наговоры и зелья пока умудряются лишь не умереть. Но сами при этом никак не могут нанести удар. — Ну, это ненадолго!»

— Получи, пернатый! — Настя не стала больше разговаривать с вороном Велеса, а попробовала хорошенько вдарить по тому своим натренированным ведунским сознанием.

Это было как просить о помощи Даждьбога, только вместо просьбы — оплеуха. И, кажется, у девочки получилось. Не нанести сильный удар, способный как-то навредить даже части сознания такого существа как один из зверей Велеса — но отвлечь внимание. На считанные секунды ворон сосредоточился только на Насте, словно хватая ее невидимыми когтями и разрывая на части.

— Ааааааа! — девочка не выдержала навалившейся боли и, рухнув на колени, сжалась в комочек.

Ей очень хотелось, чтобы эта пытка поскорее прекратилась, и вместе с тем она ждала, как этой паузой воспользуются Богша с Олегом. И те её не подвели.

Почтарь все это время специально держал за щекой ягоду клыковицы. Сорная, ядовитая — здесь рядом с идолом она тоже не могла на него подействовать, но вдруг Олег почувствовал на языке легкую горечь и тут же догадался, что это может означать.

— Семнадцать корней перунова дерева! — почтарь на ходу прокричал Богше, напоминая, что именно тут все это время раскидывал, а потом перекинул ему еще кусок деревяшки, чтобы старому ведуну было проще на них настроиться.

«Корни перунова дерева? — несмотря на уже ускользающее от нее сознание, Настя невольно задумалась над услышанным. — Так называют отростки лесных великанов… Молния бьет в столетние дубы и сосны — что-то помельче сгорит без следа, а вот от таких гигантов кусочки могут и остаться. И если их собрать да правильно вложить силу… Будет взрыв! Но что он даст? Идол слишком далеко, ворон уже через пару мгновений снова накроет все своей силой… Что задумал Олег?»

Девочка так и не смогла найти ответа на последний вопрос. Она только успела увидеть, как Богша подхватил брошенную ему почтарем деревяшку и рухнул на колени, начиная произносить быстрый наговор, совершенно не беспокоясь о волколаке, уже замахнувшемся, чтобы снести ему голову.

«Что-то они не додумали…» — только и мелькнуло в голове Насти, прежде чем она потеряла сознание.

Вот только на самом деле у Олега и его учителя все было под контролем. Богша, не думая об опасности, как и предполагала молодая ведунья, взорвал корни грозового дерева, разбросанные до этого почтарем по всей поляне. Раздался громкий визг попавших под ударную волну злыдней, ночное небо озарилось яркими вспышками словно от ярмарочного фейерверка. И в этот момент, воспользовавшись всеобщим замешательством, Олег настиг Рум’Сабана, не ожидавшего, что целью уже почти загнанных в угол людей окажется он сам, и, сунув злыдню в губы свисток, резко ударил того по животу. В итоге резкий звук магического артефакта остановил удар волколака, когда его острые когти почти коснулись незащищенной шеи Богши.

— Было близко, — снова подхватив свой меч, старый ведун отпрыгнул в сторону и вместе с Олегом принялся пятиться к лежащей без сознания Насте.

— Вы все равно ничего не добились! — Бош’Шат оглядел разрушения от накрывших поляну взрывов и неожиданно не обнаружил ничего страшного в их последствиях. — Только оттянули свою кончину! А ваши наговоры?! Вы так старались их провести, а что в итоге? Ни один из моих злыдней даже не пострадал!

— А деревья? — ехидно уточнил у вождя Олег, указав на три огромных сосны, вокруг которых и была сосредоточена большая часть зарядов. Благодаря вложенной Богшей в ритуал силе сейчас лесные гиганты начали опасно крениться, и было видно, что еще немного, и все три рухнут на землю.

— Что деревья? — Бош’Шат оценил новую опасность. — Думал уронить их на мой идол? Не выйдет! Я даже это учел! И ни одно из растущих поблизости деревьев не сможет его достать!

Вождь злыдней действительно предусмотрел подобную опасность для доставшегося ему идола, где смог пробудиться дар Велеса. Он много чего предусмотрел: молнии Перуна, стальные стрелы, волю княжеских дружинников… Никто не должен был добраться и осквернить его сокровище! Никто и ничто! Вот только эти люди как будто не собирались в это верить.

— Смотри не на макушки, а вниз, — почтарь махнул рукой, указывая Бош’Шату на показавшиеся из-под земли огромные корни. И в тот же миг раздался пронзительный скрип умирающей древесины.

Огромные стволы не просто падали сами по себе, они выворачивали то, что до этого десятилетиями держало их на ногах. Три лесных гиганта, три огромнейшие корневые системы — когда одни рухнули, а другие взметнулись вверх, это привело в движение все вокруг. Трещины пронзили почву на десятки, а то и сотни метров, взметнув в воздух тончайшую пыль. И большая часть из нихожидаемо задела и идол злыдней. Ничего серьезного, на том даже царапины не появилось, но закопанный в глубину буквально на полметра он просто не устоял и тоже с глухим стуком рухнул на землю, а потом прокатился пару метров вниз по склону лесной поляны.

— Ну вот, все, как всегда, — повисшую над лесом тишину нарушил голос Олега.

— Согласен, — так же в тишине ответил ему Богша. — Думал, когда-нибудь эта нечисть научится нормально трудиться и копать поглубже. Но нет, раз за разом одни и те же ошибки.

— Ну, их можно понять, — продолжил этот странный диалог почтарь. — Велес никогда не любил, чтобы его подземным богом называли, вот и его звери эту привычку переняли. Не хотят, чтобы их идолы далеко от поверхности уходили.

— Но при этом обижаются как дети, — фыркнул Богша. — Раз дали уронить мой столб, нечего больше рассчитывать на мою помощь — так ведь, злыдень?

Старый ведун внимательно посмотрел на замершего без движения Бош’Шата, но даже и без его реакции было ясно, что вся сила идола ворона Велеса пропала без следа. Впрочем, и лишенную его помощи маленькую, но организованную нечисть не стоило сбрасывать со счетов.

— А что это здесь происходит? — в этот момент Настя пришла в себя и открыла глаза, оглядывая последние изменения на поле боя.

— А это мы вас убивать будем! — все-таки очнулсяБош’Шат и дико завопил, созывая к себе все свое племя.

Злыдни, до это просто-напросто впавшие в ступор после падения своего идола, пришли в себя и принялись снова дико прыгать и вопить во все горло. Маленькие, черные, облезлые — они словно набирались решимости, чтобы броситься на людей и погрести их под своими телами.

— Может быть, попробуем убежать? — Настя медленно поднялась на ноги, стараясь не сильно опираться на протянутую ей подошедшим Олегом руку.

— Побежим — загонят и убьют, тут уж без шансов. Бить тех, кто их боится — в этом злыдни мастера, — почтарь все еще таскал за собой пойманного Рум’Сабана и был готов в любой момент вновь заставить того свистнуть, если вождь снова решит натравить на них волколака. — А вот лицом к лицу они уже чувствуют себя неуверенно… Так что ничего, продержимся. Тем более что с главными опасностями мы разобрались, а наша кавалерия уже близко.

И тут же, будто в продолжение слов Олега, из леса долетел сначала строенный совиный крик, а потом донесся грохот лошадиных копыт и треск брони, пробивающей путь своим хозяевам через лесной бурелом.

— Дозорные! — заверещал Бош’Шат, обнаружив заметавшимся по поляне взглядом, что все отправленные им на дальние подступы злыдни тоже собрались здесь. Недаром Олег предпочел появиться на этой поляне с шумом и блеском, так что никто из этой любознательной нечисти не смог сдержать своего любопытства и остаться на посту.

— Именем князя! — в этот момент из леса выскочили два десятка княжеских конных дружинников во главе с Хотеном.

Насте сначала показалось, что новый сотник взял с собой слишком мало людей — особенно, если бы Олег с Богшей не успели решить проблему с идолом да волколаком — но потом присмотрелась к его снаряжению, и все встало на свои места. Это была не старая броня и меч, что раньше носил приехавший из степи десятник — нет, теперь на каждом элементе экипировки Хотена можно было легко рассмотреть знак пикирующего сокола. А каждый знает, что именно этим знаком, получающимся из слияния семи защитных северных рун, отмечает свои вещи князь.

«С таким мечом и щитом он бы просто призвал волю князя — и все, даже идол ворона бы не помог, — облегченно выдохнула Настя. — Я вот, может быть, не все столичные порядки понимаю и люблю, но не признавать мощь того, чей род посчитала равным себе сама Навь, просто нельзя!»

— Идол обезврежен, волколака не бить, часть злыдней за нас! — Олег быстро выдал Хотену самое главное.

«Стоп! — растерялась Настя. — А когда это часть мелких засранцев успела перейти на нашу сторону?»

И тут она вспомнила — все последнее время Олег не просто таскал за собой Рум’Сабана, но и что-то усиленно ему втолковывал. И вот, похоже, правильные слова да в правильных обстоятельствах принесли свои плоды.

— Братья! — заголосил старший злыдень, еще недавно мечтающий о смерти поймавших его людей. — Бросайте Бош’Шата-предателя! Те, кто за свободу и справедливость, давайте поможем людям защитить Договор!

Заполнившие поляну злыдни, как и Настя недавно, моментально замерли в ступоре, но большая часть очень быстро сориентировалась и небольшими кучками тут же принялась перебираться на сторону будущих победителей.

«Этак мы ведь в итоге и не убьем никого?» — Настя неожиданно осознала, что еще недавно стоявший в центре преданного воинства Бош’Шат остался почти один, а выполнение испытания опять откладывается.

— И ради чего ты сюда меня вытащил? Сотник против одного злыдня? — Хотен тоже с сомнением оглядел изменившуюся обстановку. С одной стороны, ему было приятно, что его идея по принуждению Приграничья и его жителей к совместной работе начинает действовать. А с другой — ведь смеяться будут. Правда, есть еще волколак, да к тому же какой-то странный. И пусть почтарь сказал, что он не опасен, но кто знает…

— Со злыднями, как ты и просил, мы все решили мирным путем, — Олег сделал вид, что еще недавно тут на поляне никто и не пытался убить друг друга во что бы то ни стало. — А вот для чего нужен был представитель князя, так это чтобы спасти этого человека от проклятья Нави.

Почтарь махнул рукой в сторону все еще покачивающегося в трансе Третьяка, и Настя неожиданно вздрогнула. Она ведь даже и не подумала, что того еще можно будет освободить от подсаженного захватчика, а Олег… Держал это в голове с самого начала и несмотря на все сложности не собирался бросать одного из своих. Хороший поступок. Сильный!

— Нечисть не спасти, — Хотен тем временем отрицательно покачал головой в ответ на предложение почтаря. — Как бы он ни получил свою силу, без его согласия ничего бы не было.

— А вот в этом-то я как раз и не уверен, — Олег посмотрел прямо в глаза Хотену, как бы предлагая подумать, что это может означать.

— Значит, силой захватили тело? И что же за тварь могла такое устроить? — сотник бросил быстрый взгляд на Бош’Шата, как бы показывая, что тому придется ответить на очень много вопросов. — Впрочем, ладно. Он еще никого не убивал?..

— Никого, я проследил, — добавил Олег, и сотник все-таки решился.

Спешившись, он поднял вверх свой меч со знаком сокола, а потом резко указал им на волколака-двоедушника.

— Именем князя требую от Нави проверки действия ее слуг! Именем Договора требую исправления того, что не должно было произойти! Именем князя… — Хотен успел прочитать свой речитатив только один раз, как со стороны Волги прилетел черный туман и накрыл поляну.

«Холодно… Навь… Хочу тоже быть сильной, чтобы, как князь, не просить, а требовать своего от остальных…» — мелькнуло в голове у Насти.

«Тепло… Почему мне так тепло и спокойно?» — Олег удивился своим новым ощущениям. Еще мгновение назад он только и думал о том, как допросит вождя злыдней, узнает все, что тому известно о его семье. И вот все эти эмоции как будто отпустили его, все стало легко и просто.

Почтарь в итоге даже не сразу заметил, как навий туман отступил, оставляя после себя голое тело охотника. Теперь уже с самыми обычными глазами…

— А ты все-таки спас его, ученик, — только голос Богши привел Олега в себя.

И еще крик Хотена:

— Кто стрелял? Я не отдавал приказа!

Уже догадываясь, что случилось, почтарь посмотрел туда, где еще недавно стоял вождь злыдней. Старый, опытный — он до последнего искал способ спастись… Но так было раньше, сейчас же он просто лежал на спине, а из глаза его торчало древко чьей-то стрелы.

— Черное древко… — Олег придержал ярость Хотена, указав на то, как еще недавно твердый кусок дерева начинает таять в воздухе будто утреннее марево. — Такое может только нечисть держать… А еще посмотри на его руки и на то, как стрела вошла…

«Да он же сам себя убил! — Настя следила за объяснениями почтаря, когда неожиданно ее пронзил страшный вывод. — Маленький вождь злыдней настолько боялся того, с кем имел дело, что предпочел умереть, но не выдать его… И что же нам сейчас делать?»

Девочка бросила быстрый взгляд на Олега. Несмотря на потерю главного свидетеля тот все еще был абсолютно спокоен, а значит, у них еще обязательно будет шанс все исправить. И во всем разобраться.

Глава 10. На грани

Первое, что удивляет, когда ты впервые оказываешься в Приграничье, это то, как русский князь терпит подобную наглую вольницу. Местные, чуть что, сразу используют отговорку, что здесь «территория Нави», но стоит в воздухе запахнуть бедой, так они начинают голосить, будто бы князь обязан их защитить. Возможно, именно поэтому здесь до сих пор не возвели ни одного приличного города, кругом лишь малочисленные деревеньки. Ведь в лень и беспутство местного населения попросту никто не хочет вкладывать силы и средства. Они не нужны даже собственному правителю, а в любой стране к западу от Волги давно бы разогнали весь этот сброд при помощи звонкого и безжалостного оружия.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— Эй, Храбр! — зычно позвал сотник своего ближайшего помощника, и уже знакомый почтарю и ведунье светловолосый воин возник справа от своего командира.

— Что прикажешь, Хотен? — спросил дружинник, и Насте понравилось, как он это сделал. Без заискивания и подобострастия, но в то же время с уважением, как и положено настоящему княжьему бойцу.

— Людей бы на волю… — мягко подсказал Богша, но Хотен не услышал его или сделал вид.

«А он молодец! — подумал Олег, с любопытством глядя на загорелого сотника. — С одной стороны, Богша — известный в Приграничье человек, ведун, к нему стоит прислушаться. А с другой — если бы Хотен сейчас показал, что растерялся и готов ухватиться за первое предложенное решение, грош цена ему как командиру. И все это понимают. В том числе Храбр… Вон он как внимательно прищурился».

— Пошли людей прочесать окрестности поляны! И освободите пленных! — сотник сделал быстрое движение рукой, как бы охватывая окрестности. — Потом сразу ко мне!

«Разумно, — вновь оценил про себя действия Хотена почтарь. — Бош’Шат явно убил сам себя, но это совсем не значит, что в лесу некого искать. А заодно сотник ловко сместил акценты, и теперь оба приказа — его собственная воля. Но нам бы теперь выяснить, для кого злыдни готовили ритуал… С учетом того, что самого заказчика рядом не было, даже Третьяк всего лишь слышал его голос в самом начале, могу предположить, что это либо нечто убийственное, либо… как вариант, злыдни должны были переправить накопленную в результате смерти пленников силу за пределы Приграничья. Да, с учетом использования именно идола с духом ворона Велеса, это более реалистично, чем, например, попытка умертвить сразу несколько деревень. Остается только выяснить, куда должна была уйти сила в полночь! Может, еще успеем, и тогда я бы с большим удовольствием пообщался с этим загадочным хозяином. Хочется верить, что все тайные знания о моей семье, которые весь день выбалтывали злыдни, пошли именно от него…».

Храбр тем временем коротко кивнул и, четко развернувшись на месте, поспешил к остальным дружинникам, быстро распределяя среди них задания сотника. Несколько человек уже возились с землянками, другие кинулись врассыпную, уходя в лес. При этом им приходилось порой перепрыгивать через переломанные стволы рухнувших деревьев и путаницу корней.

— Рум’Сабан, помоги людям князя, — вслух попросил Олег сгорбившегося злыдня, и тот поспешил к землянкам, нетерпеливо помахивая рукой шагающему вслед за ним Храбру.

«Ишь как бежит! — молодая ведунья сопроводила злыдня презрительным взглядом. — Благодарности Олег от него вряд ли дождется, это же навье отродье… А вот страх и уважение — этого теперь явно в избытке!»

— Спасибо, почтарь! — Хотен повернулся к Олегу и протянул ему ладонь для рукопожатия. — Дальше мы сами.

— Я думаю, нам лучше и дальше работать вместе, — Локов не стал протягивать руку в ответ, а поднял ее в останавливающем жесте. — Мы должны выяснить, кто заказчик этого темного ритуала.

Настя со смесью волнения и жадного любопытства слушала их разговор. А еще ее трясло после пережитого противостояния с вороном Велеса. Да, девочка его выдержала, справилась, нашла в себе силы, чтобы под конец даже нанести нечистому духу ответный удар, но теперь, когда накал схватки отступил, молодая ведунья с трудом держалась на ногах, борясь с подспудным желанием лечь на землю прямо здесь и уснуть. Уснуть, накрывшись хоть прелой листвой, хоть чем-нибудь… Она резко мотнула головой, сбрасывая оцепенение, и почувствовала на своем плече успокаивающе мягкую руку старого Богши. Настя прижалась к нему, ища защиты, как в детстве прижималась к родителям. И плевать, если на нее сейчас кто-то посмотрит. Она, ведунья Даждьбога, выложилась на все сто и теперь может позволить себе небольшую слабость!

— Вот мы и выясним, почтарь! — тем временем раздраженно ответил Олегу сотник. — Забирай девчонку со стариком и идите в деревню! Выспитесь! Ты заслужил отдых, Локов!

— Хорошо, — неожиданно согласился Олег, и Настя, вскинувшаяся было на слова Хотена о «девчонке», навострила уши. Ох, вряд ли ее напарник так быстро сдался! — Мы пойдем, как ты и сказал, выспимся. А твои люди будут безуспешно искать следы неведомого заказчика и допрашивать злыдней, которые все равно ничего не скажут, потому что не знают. А здесь, скорее всего, пахнет передачей темной силы на расстояние. Силы, что должна была сгуститься в этом месте после массового жертвоприношения…

Старый Богша улыбнулся, глядя на своего явно выросшего ученика — в голове самого ведуна крутилась та же самая мысль. Олег тем временем продолжал.

— Сила князя, конечно же, велика. Но вот хватит ли ее на то, чтобы определить хотя бы примерное направление поисков? И есть ли, самое главное, в твоем отряде такие люди, которые смогли бы выйти на след? Ты, конечно, можешь послать гонца в ближайшую деревню, чтобы прислали кого-нибудь, вот только успеешь ли ты с этим всем до полуночи, когда Навь и запланировала ритуал?

— Так, может, злодей прячется в соседней деревне! — предположил сотник.

— Хочешь полагаться на удачу — твое право. Может быть, ты даже и угадаешь, — покачал головой почтарь. — А может, и нет. Да и не слишком ли все это запутанно для простого деревенского ритуала? Подумай: целый отряд злыдней с той стороны, идол зверя Велеса, самоубийство вожака… Нет, такие приготовления могли быть только для чего-то по-настоящему серьезного. Да и просто вспомни: в чем сила ворона? Мудрость — суть сбор силы, и полет — суть ее передача. Да с таким проводником результат ритуала можно было бы перенаправить очень и очень далеко. Возможно даже, что за территорию Приграничья…

На смуглом лице Хотена заиграли мускулы — он понимал, что почтарь прав, и каждая лишняя минута играет против них. В итоге рациональное мышление нового сотника все же оказалось сильнее гордости.

— Рассказывай, — коротко кивнул он.

Настя хихикнула, радуясь победе почтаря, а старый Богша ободряюще похлопал ее по плечу, одновременно с интересом наблюдая за своим учеником.

— В первую очередь нам нужно определить, куда должна пойти сила от готовившегося злыднями ритуала, — начал Олег, жестом приглашая своего учителя и маленькую ведунью подойти поближе и присоединиться. — Если мы сумеем найти направление и хотя бы примерно уточнить расстояние, то будем знать, где скрывается тот, для кого предназначена сила. Верно, Богша?

— Все верно, Олег, — одобрительно кивнул старый ведун. — Я тоже думаю, что дело пахнет передачей силы. Вне Приграничья это сделать сложно, да и опасно. А вот здесь, под прикрытием Нави, вполне возможно. Договор, конечно, в этом случае был бы нарушен, но кто бы это еще заметил… И тот же Бош’Шат почти ничем не рисковал…

— Почти… — тихо прошептала Настя. — И в то же время он был готов к самому неприятному для него развитию событий.

— Был готов и сделал, — серьезно, как равной, кивнул молодой ведунье Богша. — Это был сильный злыдень, и я запомню его… Но сейчас нам надо спешить — как уже сказал Олег, Бош’Шат намечал свой ритуал на полночь, а значит, времени почти не осталось.

Говоря это, Богша посмотрел на небо и прищурился. Расположение звезд точно подсказало ему, который час. Этому он научился еще во время своих походов по холодному Северному морю, и впоследствии оно еще никогда его не подводило, избавляя от необходимости всюду таскать с собой громоздкий металлический хронометр.

— Ты сможешь сделать это, старик? — уточнил Хотен, и Настя, по-прежнему молча слушавшая разговор взрослых людей, возмущенно покашляла. Так всегда делала мама, когда отец забывался в разговоре. А сотник сейчас явно забыл о вежливости, называя стариком такого человека.

Впрочем, возмущения девочки никто не разделил. Ведун и почтарь почти одновременно похлопали ее по плечам — уже не успокаивающе, а предостерегающе. Пусть, мол, Хотен говорит, как есть, не до точности формулировок сейчас и не витиеватой почтительности.

— Нужен бел таленц, — задумавшись на пару мгновений, сказал старый Богша. — И немного сон-травы. Дело это непростое, но если приложить к моим стараниям силу наговоров Даждьбога, уверен, Правь отнесется к нам благосклонно. Так что юная Анастасия мне снова может помочь.

Маленькая ведунья, услышав это, смущенно зарделась, одновременно чувствуя, как ее наполняет гордость. Все-таки сам Богша Храбрый, сильный ведун, оценил ее способности и сказал, что она вновь может принести пользу. Вот только пока она не понимала, что ей предстоит сделать и как учитель Олега собирается определить направление ритуала.

Сон-трава… О ней и ее свойствах Настя неоднократно слышала — в большинстве случаев используемая как эффективное успокоительное, при правильном использовании она могла помочь проявить дар ясновидения. А вот о второй траве — как там ее назвал Богша? — она не имела ни малейшего понятия.

— Бел таленц нередко произрастает в Приграничье, — старый ведун словно бы прочитал мысли Насти и напомнил, что именно собрался использовать. — Сотник Хотен, попросите, пожалуйста, ваших людей найти хотя бы пару ростков. Я покажу, как он выглядит.

Богша полез в карман своей расшитой по краям рубахи и достал небольшую книжечку — всего-то чуть больше ладони взрослого человека. Затем он пролистал ее, открыл на нужной странице и показал рисунок сосредоточенно хмурящемуся Хотену. Тот кивнул и свистнул, подзывая своего помощника Храбра. Тот подскочил почти сразу же, будто находился все время поблизости, и, выслушав приказ своего командира, вновь бросился к дружинникам. При этом он не забыл заглянуть в протянутую Богшей книжечку, чтобы запомнить, как выглядит загадочный бел таленц.

— Еще будет нужен костер… — начал старый ведун.

— После ваших фокусов их здесь больше десятка, — фыркнув, перебил его Хотен, указав на частично загоревшиеся после взрывов упавшие деревья, но Богша невозмутимо закончил свою фразу.

— И большой котелок с водой.

«Все-таки отвар, — подумала Настя. — Как и сказал Богша, похоже, дело намечается непростое, раз одними словами-наговорами будет не обойтись… Будем как ведьмы — те как раз часто себя разными зельями усиливают. Или нет — лучше как почтари! Если вспомнить, сколько разных склянок и приспособлений Олег тратит за одно сражение, да с ним ни одной даже самой безумной ведьме не сравниться!»

Тут внимание девочки привлекли радостные возгласы — дружинники как раз освобождали пленных, разобрав, наконец, землянки, где их удерживали. Причем даже с помощью Рум’Сабана и других союзных злыдней сделать это было непросто — уже мертвый Бош’Шат хорошенько постарался, чтобы никто из его жертв не смог избежать грядущего ритуала. Глядя на это, Настя в очередной раз удивилась, насколько же Олег все продумал, заставив хитростью открыть дверь в землянку, где сидел его наставник — потому что иначе, даже доберись они до Богши сами, вряд ли бы им удалось его выпустить.

И вот пришла очередь остальных пленников. Настя внимательно посмотрела в ту сторону, наблюдая за вырвавшимися на волю людьми. О чем они думали, когда были похищены злыднями? Что чувствовали, когда слышали их гнусные вопли, сидя в землянках? Молодая ведунья в свои четырнадцать уже не раз чувствовала на себе дыхание смерти, но привыкнуть к такому было все равно невозможно. А тут, вон, обычные селяне в простых рубахах. Двое бородатых мужиков примерно одного возраста и три женщины. И вот одна из них привлекла внимание юной ведуньи.

На вид около тридцати лет, волосы длинные, вроде бы вьющиеся — детали Настя из-за расстояния не разглядела. А вот одежда пленницы явно выделялась: кожаная рубаха и такие же штаны, короткие мягкие походные сапоги и серебристая кольчуга, прикрывающая грудь, плечи и спину.

«Да это же маршевая экипировка княжьих разведчиков!» — неожиданно опознала увиденное Настя.

— Давай сюда! — командирский голос Олега заставил девочку обернуться и отвлечься от необычной пленницы.

Двое рослых дружинников волоком притащили большой походный котел, наполненный водой и оттого страшно тяжелый. Где только набрали?

«Наверное, из походных мехов», — решила Настя.

— Двигай! — вновь приказал Олег под недовольным взглядом Хотена, которому явно не нравилось своеволие почтаря. Но сделать он при этом ничего не мог, потому что без Олега, его учителя и маленькой ведуньи действительно был бессилен в поисках таинственного заказчика. Все-таки он шел сюда именно сражаться, а не расследование проводить, вот и взял с собой одних воинов.

Дружинники с молодецким рыком подтащили котел к горе из тлеющих деревяшек, что их товарищи успели набрать по всей поляне. Старый Богша, не теряя времени, стал добавлять в дымящий костер ветки и комья сухой травы, Олег присоединился к нему. Настя, поняв, что драгоценное время уходит, тоже бросилась им помогать, и вскоре весело затрещало пламя, озаряя разгромленную поляну.

— Нашли! — раздался громкий радостный крик, и высокий дружинник с рыжей головой поднес благодарно кивнувшему Богше несколько пучков теперь уже смутно знакомой Насте травы.

«Черная белена! — испуганно подумала девочка. — Так вот, значит, что такое этот бел таленц! Но это же опасно! И обычную-то те же ведьмы используют для приготовления зелья безумия, а уж эта!..»

— Кидай в воду, — попросил Богша Олега, и почтарь, разорвав ростки на несколько частей, погрузил их в начавшую закипать жидкость.

— Нужна сталь, желательно булатная, — потребовал старый ведун, и Настя взволнованно сжалась. У нее был ее любимый булатный кинжал, но давать его даже Богше не хотелось. Да и Олег сможет тогда начать догадываться об их первой встрече… А девочке, несмотря ни на что, почему-то очень этого не хотелось.

«Пусть это будет только моя тайна», — улыбнулась Настя, и в груди у нее стало неожиданно тепло и легко.

— Возьми мой, старик, если для дела, — неожиданно Хотен снял с пояса богато отделанные кожаные ножны и вытащил оттуда сияющий клинок с довольно обычной рукоятью.

У маленькой ведуньи словно бы отлегло от сердца.

— Сон-трава, — приказал Богша, и Олег протянул ему сушеный пучок, один из тех, что обычно валялся на дне его огромного рюкзака. Почтари обычно использовали это растение, чтобы повысить свою скрытность во время особенно опасной вылазки — правильный настой даже биение сердца делал редким, а еще понижал температуру тела, из-за чего слабая нечисть могла человека даже не заметить.

Старый ведун смял пучок и зажал его в левом кулаке, а одолженный у Хотена кинжал пока пристегнул к поясу. Слегка помедлив, Богша уверенным быстрым движением оказался у котла и погрузил лицо в кипящую воду. Всего на секунду, но Настя испуганно ойкнула и бросилась было на помощь старику. Однако Олег был начеку и не дал ей это сделать, крепко схватив девочку за воротник.

«Как же это больно, — поморщился почтарь, глядя на вынырнувшего из кипятка учителя. — А ведь он понимает, что это еще и опасно для светлого ведуна — пытаться отследить путь ворона Велеса. Но идет на это, причем точно не чтобы найти злоумышленника. А потому что понимает — этот хозяин нужен мне. Нужен, чтобы раскрыть тайну тех событий. Спасибо тебе, наставник, я не забуду…»

Олег едва заметно мотнул головой, отгоняя лихие мысли. Богша тем временем не сдержал крик, страдая от обваренной кожи лица и обожженного языка — для правильного ритуала ему нужно было глотнуть кипящего отвара.

— Ведите меня к идолу! — крикнул он, и Настя поняла, что он ничего не видит. — И девочку приведите!

Почтарь бережно подхватил учителя под руку и повел его к поваленному идолу. Путь преграждали обломки одного из трех вековых гигантов, и почтарь повернул, делая круг. Богша теперь уже не кричал от боли, но зубы его были оскалены, и он тяжело дышал. Душа Насти на мгновение ушла в пятки.

«Железный старик этот Богша Храбрый!» — одновременно с жалостью к его страданиям и гордостью за его смелость подумала девочка.

Глава 11. Скорость

В некоторых домах Приграничья живут довольно милые существа, которых местные почему-то зовут «злом» или «злыми». Они похожи на домашних собак и кошек, при этом практически так же дружелюбны. Но здесь их почему-то не любят и стараются обязательно прогнать на улицу, в холод и голод. А некоторые особо жестокие люди и вовсе сажают бедняг в мешок, сотканный из полыни, от которой «злые» невероятно страдают. Такое жестокое обращение с братьями меньшими определенно позволяет понять, почему некоторые мои коллеги вполне справедливо называют подданных князя варварами.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— Ведунья! — позвал ее старик. — Настя!

— Я здесь! — отозвалась девочка, следующая по пятам за Олегом и Богшей.

— Встань подле меня и приготовься вновь отвлекать ворона. Он может вернуться! — ведун старался говорить четко, но язык его заплетался. — Ты уже так делала, получится и на этот раз!

Они как раз подошли к поверженному идолу, и Богша, решительным движением отстранив Олега, вскинул вверх руки. В одной был зажат пучок сон-травы, а в другой — сияющий кинжал Хотена.

— Давай же! — нетерпеливо крикнул он Насте, и та протянула руку, касаясь вершины лежащего перед ней деревянного столба.

«Снова ты? — голос ворона снова появился в ее голове, заставляя тело девочки сжаться от фантомной боли. Она помнила, чем закончилась их беседа в прошлый раз, и в глубине души надеялась, что навья птица покинет оскверненный идол, но увы, зверь Велеса оказался слишком любопытен. — Хочешь снова бросить мне вызов, ведунья Даждьбога?».

«Нет, конечно, — быстро ответила Настя, помня, что на этот раз ее задача — это только и исключительно отвлечение внимания. — Я только хочу спросить тебя…»

«Выбор сделан, — девочка почувствовала, как ворон взмахнул крыльями, словно теперь уже по-настоящему собираясь покинуть это место. — Тот, кто отмечен печатью, не видит ее. Тот, кто пытается сбить, бессилен…»

Ворон просто говорил, но даже отзвука слов зверя Велеса было достаточно, чтобы над упавшим идолом начала собираться буря.

«Взываю к тебе, Правь! — молодая ведунья догадалась, что нужно как можно быстрее реагировать, чтобы созданная вороном сила не оформилась во что-то реальное. — Взываю к тебе, Даждьбог! Как могучие льды останавливают течение Волги, а булатная сталь разрезает направленный в тебя кулак, так и я ставлю преграду на пути разрушительного слова Нави! Твое слово против её!»

Идол словно бы накрыло радужным куполом, как пузырем из мыльной пленки, а под ним беззвучно для Насти копошился старый Богша. Олег, Хотен, несколько дружинников и даже злыдень Рум’Сабан следили за завораживающими действиями ведунов. Вот Настя, покачиваясь, словно в трансе, держит на вытянутой руке кинжал и как будто бы наваливается на невидимую преграду, откуда рвется кто-то большой и сильный. Вот Богша, начитывая сложный наговор, размахивается и бьет со всей силы ножом Хотена прямо в знак ворона, грубо вырезанный чьей-то неумелой рукой прямо на вершине лежащего на земле столба…

Обоих, Настю и Богшу, откинуло ударной волной, хотя никакого взрыва не было. А еще Олегу показалось, что на запад ушел тоненький луч, мгновенно пропавший, едва только появился.

«Что это было? — подумал почтарь. — Неужели я увидел направление? Но как это возможно, если отвар выпил Богша?»

— Олег! — крикнул старый ведун. — Девочка!

Почтарь моментально собрался, отогнав на время все мысли, и бросился на помощь валяющейся ничком Насте. Однако не успел он подбежать к ней, как молодая ведунья сама встала и принялась отряхиваться.

— Выпей! — коротко приказал Олег, протягивая ей фляжку с какой-то маслянистой жидкостью, пахнущую травой.

«Зверобой, живокость и еще что-то, — определила Настя и быстро осушила почти половину сосуда. — Через пять-семь минут станет заметно лучше, а пока стоит присесть».

Девочка опустилась на развороченную почву и прикрыла глаза. Ворон опять разговаривал с ней, произносил какие-то странные слова, а потом что-то словно бы взорвалось. Интересно, так и должно было случиться? И получилось ли задуманное у Богши?

Почтарь тем временем склонился над своим учителем, омывая его лицо уже почти выдохшейся мертвой водой, разбавленной отваром багульника. Должно хватить на то, чтобы восстановить обваренную кожу и поврежденные высокой температурой глаза…

— Спасибо, ученик, — нашел в себе силы улыбнуться Богша. — Я увидел.

— Что? — нетерпеливо уточнил Хотен, заглядывая через плечо Олега в белесые глаза ведуна. — Что ты видел, старик?

— Я видел направление ритуала, — улыбнулся Богша. — Хоть он так и не был проведен, а мы повалили идол, следы подготовки-то никуда не делись, и направление в него было заложено заранее. В общем, когда я его ударил, оно и проявилось… — старый ведун внезапно закашлялся. — Ну а я благодаря кипящему отвару бел таленца увидел направление. Это восток.

«Любопытно, — задумался Олег. — А я видел луч, уходящий на запад. Что это? Надо бы спросить у Богши, но не сейчас».

— Точно на восток? — спросил почтарь уже вслух.

— Точнее некуда, — Богша ухитрился лежа покачать головой. — Черную белену не обманешь, она показывает то, что есть, а не что хотят показать…

— Восток, значит, — нахмурился Хотен. — А расстояние? Можешь сказать, какое было расстояние?

— Учитывая толщину луча и стандартное рассеивание, рассчитать не так уж и сложно, — Олег помог Богше немного подняться, и тот говорил уже из положения сидя. Краснота постепенно начала сходить с его лица, он уже не дышал так часто, как минуту назад. — На глаз я бы сказал — сотня километров, максимум полторы… Но если нужно, можно и точные расчёты провести.

— Храбр! — крикнул сотник, и белобородый воин вновь неслышно оказался рядом. — Дай карту.

Помощник командира молча развернул тугой пергамент, передал его Хотену, и сотник принялся водить по нему пальцем.

— Не надо, — он почти сразу довольно улыбнулся. — Кем бы ни был этот хозяин, посреди поля он сидеть не будет. А в том направлении да с учетом расстояния есть только один город.

— Значит, Торжок! Я же говорил, что для ближайших окрестностей это слишком сложно, — улыбнулся Олег.

— Он же совсем рядом с Приграничьем! — вспомнив уроки географии, воскликнула Настя. — Первый княжеский город с той стороны, все купцы и другие гости, что сюда едут, сначала там останавливаются…

— Именно так, девочка! — благосклонно кивнул Хотен, сворачивая пергамент и возвращая его своему заместителю.

«Если бы речь шла все-таки о западе, — думал в этот момент почтарь, — ближайшим городом был бы Холм-на-Валдае. А если юг, то Зубцов… Все города в пределах тех самых ста километров, но Торжок немного дальше. Не успеем до полуночи! Даже если прямо сейчас вскочить на лошадей и гнать их во весь опор, прибудем в город не раньше часа ночи. А в самом городе оказаться мало, нужно ведь еще на след заказчика выйти. Вот ведь неудача!»

— Храбр! — вновь позвал светлобородого Хотен. — Прикажи седлать моего коня! Я поеду в Торжок!

— Сопроводить? — уточнил Храбр.

— Не стоит понапрасну губить лошадей, сам справлюсь, — произнес сотник фразу, заставившую Настю задуматься, о том, что он замыслил.

«Хороший скакун с наездником на спине движется на скорости от двадцати до тридцати километров в час, — размышляла Настя, которая уже согрелась благодаря целебной почтарской настойке. Сейчас ей было значительно лучше, отступила слабость и головная боль. — Даже при самом лучшем раскладе Хотену мчаться не меньше трех часов. А с учетом того, что нужно добраться до двенадцати ночи и что конь пусть даже в середине пути, но устанет… Нет, часов пять как минимум! О чем он думает?»

— Каша из волчьих ягод с вербеной? — спросил почтарь, вырывая Настю из размышлений.

— У каждого дружинника есть нужная порция на крайний случай, — нехотя ответил сотник. — Сейчас как раз такой наступил.

— У каждого? — подхватил Олег. — Отлично, значит, мы едем втроем. Настя может сесть вместе со мной на одну лошадь. А Богша хорошо потрудился, ему нужно на отдых справимся и без него.

— Справимся и без тебя! — резко осадил его Хотен. — Справлюсь, если точнее.

— Один? — резонно возразил почтарь, проигнорировав грубость. — Там уже не Приграничье, ты не сможешь воспользоваться силой князя, как сделал это сегодня здесь.

— В Торжке сидит княжеский наместник, — сказал сотник. — Будет надо, найдется кому призвать к силе князя… А я уж как-нибудь переживу, что не сам перережу горло твари, которая тут все устроила.

— Хорошо, но ты уверен, что сможешь найти того, кто нам нужен, до полуночи? — продолжал нажимать Олег.

— Что тебе нужно, почтарь? — чуть ли не зарычал Хотен, прожигая Олега взглядом.

«Как сотник он, конечно, на своем месте, — думал почтарь. — Но при этом слишком самонадеянный, чересчур уверен в своих силах. Навь ведь тоже может быть очень сильна — а что, если из-за его чрезмерной веры в себя хозяин злыдней уйдет? Убьет Хотена и начнет все сначала — кому от этого будет легче? Впрочем, мне-то какое до этого дело! Сотник уже взрослый, пусть сам решает, как вести дела князя, но упустить вот именно эту тварь я ему позволить никак не могу».

— Ты меня попросил уладить вопрос со злыднями, — сказал Олег уже вслух.

— Разве он не решен? — возразил Хотен.

— Еще не до конца, — покачал головой Олег. — Пока они куролесили под предводительством Бош’Шата, наверняка загадили окрестные леса. Надо бы убраться, и лучше них это никто не сделает. Правда, Рум’Сабан?

Злыдень, все это время молча стоявший рядом, мявкнул и зарычал, показывая свое презрение и вместе с тем собственную беспомощность.

— Мы ведь можем с тобой договориться, мой навий друг? — невозмутимо поинтересовался у него почтарь.

— С тобой, Локов, можем, — нехотя признал Рум’Сабан.

— Вот и отлично, — кивнул Олег и потрепал злыдня по лохматой башке, отчего тот опять зарычал и бросил на почтаря уничтожающий взгляд. — Одной проблемой меньше, со злыднями я уже, считай, договорился. Только вот найти того, на кого они работали, я тоже должен — это так же относится к заданию, как и переговоры с Навью. Все взаимосвязано. И давай опять же начистоту: я все равно тоже поеду в Торжок в любом случае, а вместе у нас будет больше шансов.

«Это точно, — улыбнулась про себя Настя. — Олег на полпути не останавливается. И я тоже. А если сотник все-таки решит ехать один, тем лучше. Будет проще записать новую нечисть именно на мой счет».

«Главное, добраться до города, — размышлял в этот момент Олег. — А там уже и поисковые печати с Настей приготовим. Одна проблема — уговорить этого твердолобого! А то пока найдем других лошадей, да с нуля волчий отвар приготовим… Можем и не успеть!»

«Злыдень их всех разбери! — чуть ли не выкрикнул вслух сотник. — Прав ведь почтарь! Загоню лошадь ради скорости, выиграю час времени, а кого и как искать — тут уже ведун нужен. И ведь мне действительно проще взять с собой Локова с девчонкой, чем идти на поклон к Любомиру. Хоть я и сказал, что готов обратиться к княжескому наместнику, но на практике хотелось бы делать это в последнюю очередь. Уж больно он высокомерен. А уж если еще вспомнить нашу последнюю встречу…»

— Из-за тебя, почтарь, нам придется убить сразу двух лошадей, — сказал Хотен вслух.

— Их смерти не будут напрасными, — искренне ответил Олег. — А так у нас точно есть шанс.

— Хорошо, — кивнул сотник. — Идем к лошадям… Я сам их…

Он махнул рукой, не договорив, но все его прекрасно поняли. В том числе Настя, которая слышала о способах ускорить скакунов, но не думала, что это делается при помощи отвара волчьих ягод и заканчивается смертью животных. И Хотен сейчас собственноручно подписал лошадям приговор, после чего сам же пошел приводить его в исполнение. Не простой выбор, но единственно возможный для того, кто полжизни провел в степи, когда его жизнь зависела от верности четвероногого товарища…

Олег, Богша, Настя и Рум’Сабан молча двинулись следом за Хотеном.

— Освобожденных пленников отвезите в ближайшую деревню! — зычным голосом отдал сотник приказ замершим в ожидании воинам. — Старика вместе с ними! И этого тоже… Отдайте его лекарю или знатке.

С этими словами он указал на по-прежнему лежавшего на земле Третьяка. Тот свернулся калачиком и мерно посапывал.

«Видимо, Навь отняла все силы, — понял Олег. — Что, впрочем, неудивительно при таких-то обстоятельствах».

— Спасибо тебе еще раз, ученик, — Богша тем временем повернулся к нему и по-отечески обхватил плечи. — Найди этого колдуна или кем бы он там ни был. Будь осторожен и береги боярышню Анастасию.

Он посмотрел на молодую ведунью и улыбнулся, а потом пошел к приготовленному специально для него скакуну, к которому его звал один из дружинников.

— В общем, ты меня понял, Рум’Сабан, — повернулся Олег к злыдню. — Собирай своих ребят, и наводите порядок в лесу. Слово ты дал, так что сбежать раньше времени у вас не получится. Вот и поработайте хорошо, а то ты меня уже знаешь — будете халтурить, не приму у вас работу.

— Я понял, Олег, — злыдень скрежетнул зубами, но больше никак не выказал свое недовольство.

Продолжая что-то бурчать, он вприпрыжку засеменил к скоплению своих сородичей, ожидавших его все это время. И в этот момент Храбр подвел к ним двух прекрасных гнедых коней. Настино сердце сжалось, когда она заглянула в глаза этим скакунам, но девочка тут же отогнала от себя тревожные мысли. С этим ничего нельзя поделать, а раз так, то зачем понапрасну убиваться? Разве что только чтобы не зачерстветь.

— Держи, Дерзкий, — Хотен погладил коня по гриве и вывалил в доверчиво раскрытый рот красновато-бурую жижу из кожаного бурдюка. — А вот это тебе, Резкий.

Сотник повернулся к другому коню и проделал те же манипуляции. Вид у него при этом был мрачнее тучи.

— Время, — тихо, но в то же самое время твердо напомнил Олег, и Хотен кивнул.

— Можно отправляться, — буркнул он.

— А ведь нам еще Ель повидать… — неожиданно вспомнила маленькая ведунья.

— Уже после возвращения из Торжка, — улыбнувшись, пожал плечами Олег, но в глазах его при этом не было ни тени этой притворной улыбки. — Мы передали через Миклушу свои извинения, она подождет.

Почтарь ловко запрыгнул в седло и протянул девочке руку, чтобы помочь забраться на высокую спину коня.

— Только держись крепче, — строго сказал он. — Скорость будет большая, это не тот случай, когда мы с тобой скакали до Дальних Выселок.

Настя молча кивнула, хотя понимала, что Олег спиной не может это увидеть. И тогда Хотен, а затем и почтарь пришпорили одновременно своих коней, а девочку мгновенно замутило.

По бокам скакали деревья вперемежку с кустами и высокой травой, стук копыт перешел в непрерывную дробь, а ветер хлестал в лицо, обтекая могучую спину Олега. Девочка поняла, что ее укачало за считанные секунды так, как до этого не укачивало за все путешествие от столицы до Приграничья. В итоге следующие полчаса Настя только и делала, что боролась с мельтешением деревьев в глазах да взбунтовавшимся желудком.

А потом произошло то, чем обычно и заканчиваются любые испытания — она привыкла.

— А это же круто! — перестав скрючиваться за спиной Олега, Настя выпрямилась во весь рост и широко улыбнулась бьющему ее в лицо ветру.

— Круто, круто, — усмехнулся в ответ почтарь. — Только так громко не радуйся. Нечего бередить нашему сотнику его раны. Лошади — это, конечно, не люди, но их смерть, даже ради дела, тоже непросто пережить.

Настя тут же смутилась и дальше ехала уже молча, пока впереди не показались высокие деревянные стены. Вообще, сейчас так больше уже не строили, но Торжок — город с историей, вот и сохранили его древний облик, доставшийся первому пограничному форпосту еще во время Рюрика. Некоторые жители, правда, бурчали, что не хотят смотреть на подобное уродство, но другие, наоборот, радовались, что страна хранит память об их малой родине. И что когда-нибудь, как это было с ними самими в детстве, они посадят на плечи своих сынов и дочерей и поведут к границе старого кремля показывать первое бревно, заложенное еще самим первым князем…

— Куда дальше? — когда до стен оставалось уже меньше ста метров, Хотен замедлился и повернулся к Олегу.

В этот момент его конь, уже начавший терять силы от долгой скачки и координацию от захватившего его тело зелья, споткнулся. Его длинные ноги подломились, тело рухнуло вниз, подгребая под себя сотника, словно не желая расставаться со своим человеком даже в последний миг… Но Хотен был быстр — он ловко выскочил из седла и даже успел в последний момент придержать голову своего боевого товарища. Он держал коня, пока его тело сотрясали конвульсии, а из пасти текла белая как будто почти сухая пена…

— Прощай, Дерзкий, — конь замер, и Хотен медленно провел ладонью, закрывая ему глаза. — Спасибо за все те четыре раза, что ты спасал мне жизнь.

Сотник замолчал, а Настя неожиданно осознала одну простую вещь. Хотен мог взять на убой любого из коней своих подчинённых, но не стал просить никого отдать своего боевого товарища вместо себя. Он принял решение как настоящий командир и теперь расплачивался за это…

Глава 12. Башня

У любой темной волшбы есть точка начала и точка конца. И только заметив, где начинается воздействие Нави и где оно заканчивается, можно принимать какие-то решения. Как мертвый дым… Новичок может принять его за зеленый болотный туман, но опытный почтарь отследит движения облака в свете луны и, прежде чем двигаться дальше, сначала рассчитает место, где запалили свой костер красные колпаки, а потом свернет с пути идущей на его тепло вурдалачьей свадьбы…

Книга почтарей

Настя несколько секунд глядела, как Хотен смотрит будто бы в пустоту, а потом не выдержала и, спрыгнув на землю с их с Олегом лошади, подбежала к нему и обняла.

— Что? — сотник аж вздрогнул от неожиданности.

— Девчачья терапия, — глубокомысленно хмыкнул спешившийся рядом с ними почтарь. — Терпи. Я вот уже больше недели терплю, и вроде бы жив.

— Это я пока за тебя просто не взялась как следует, — Настя на мгновение оторвалась от Хотена, чтобы бросить на Олега грозный взгляд, а потом снова сжала лишившегося друга сотника изо всех своих сил.

В этот момент почтарь скинул со второго коня седло и хлопнул скакуна по спине, направляя в сторону ближайшего леса.

— Зачем? — Хотен еще чувствовал боль утраты, но как-то совершенно неожиданно для него самого та словно бы стала чуть менее яркой.

— Тут Резкий точно умрет, — Олег поймал взгляд сотника. — А в лесу его, может быть, возьмет под свое крыло леший. Выходит, вылечит… Шанс не велик, но теперь он хотя бы есть.

— А? — Хотен не нашелся, как правильно сформулировать вопрос, но было видно, что он уже начинает винить себя за то, что не догадался поступить так же и с первым конем.

— А Дерзкому было уже не помочь, он прошел предел еще на полпути, — почтарь отрицательно покачал головой, и Настя почувствовала, как сотник словно с облегчением выдохнул.

В то же время девочка задалась вопросом, а как вообще почтарь смог почувствовать, что лошадь перешла предел… Неужели это просто опыт? Если же дело в другом… Девочка слышала о подобном даре разве что у самых сильных волхвов. Вроде того, что когда-то предсказал Игорю, сыну Хельги Вещего, смерть от коня.

— Так что дальше? — Хотен тем временем выбрался из объятий Насти и вернулся к вопросу, с которого все и началось.

— Дальше нужно найти точку приема, — Олег тем временем закончил изучать открывшийся перед ними вид на город с горящими по периметру огнями и повернулся к сотнику. — Ты же понимаешь, какая главная цель нашего «хозяина»?

— Получить максимум энергии от ритуала за пределами Приграничья, — ответила за Хотена Настя.

— Верно, — кивнул Олег. — А значит, для приема он может использовать только места, возвышающиеся над остальными. Дальше, конечно, можно пустить в ход ретрансляторы, но, так или иначе, след мы уже возьмем.

— Значит, башня погоды, — Хотен тоже внимательно осмотрел Торжок, словно видел его впервые.

— И дозорная башня в замке наместника, — дополнил его выводы почтарь, заставив сотника яростно сжать кулаки.

— Ты же не думаешь?.. — начал он.

— Что наместник, как и наш бывший сотник, продался Нави? — внимательно посмотрел на своего спутника Олег. — Честно, не думаю. Но проверить в любом случае мы просто обязаны.

— Тогда начнем с башни погоды, — выдохнул Хотен и, не теряя времени, первым побежал в ее сторону.

Почтарь неспешно двинулся следом, а потом и Настя пристроилась рядом с ним, уже даже боясь подумать, чем же все это может кончиться, если еще один форпост князя на границе с Навью окажется поражен скверной…

— Олег, — девочке очень захотелось отвлечься, и она задала вопрос, который уже давно ее мучал. — Помнишь, Богша сжег кусочек змеиной шкуры, и призрачные аспиды, которых запустил в него ворон Велеса, сразу все пропали? Как это работает?

Настя не спрашивала, знает почтарь или нет, а сразу перешла к сути — она почему-то была уверена, что уж в приемах своего учителя тот точно разбирается. Так и оказалось.

— Это наговор подобия, — почтарь на бегу посмотрел на молодую ведунью, решая, стоит ли в такой момент тратить время на обсуждение не связанных с текущим делом тем. Но потом увидел, как напряжена девочка, и понял, что ей действительно не помешает немного отвлечься. — Очень помогает против духов, если ты знаешь их природу. Сжигаешь что-то, что принадлежало им при жизни, или что-то, с чем они себя ассоциируют — и они тоже пропадут.

— То есть Богша знал, что ворон следит за ним, и поэтому выбрал того ужа, чтобы напугать злыдней, заранее зная, как потом отвести угрозу? — уточнила Настя.

— Именно, — кивнул Олег. — Он трижды выиграл время. Когда обманул Бош’Шата, когда заставил ворона поверить, что подставился, и когда разрушил его атаку. Кстати, если тебе интересно, то в княжеской дружине один обман врага считается уровнем талантливого новичка, два — уже достойно опытного ветерана.

— А три? — быстро уточнила Настя.

— А тех, кто может обмануть равного врага три раза, знают по именам, даже если они сами и не особо не спешат представляться, — последнюю фразу Олег сказал довольно тихо. Но Настя, уже привыкшая к его голосу, все равно легко разобрала каждое слово.

«Значит, он тоже знает, кем раньше был Богша, — догадалась девочка. — Ну, тут все понятно: я бы на месте Олега тоже все проверила о таком загадочном человеке. Правда, вот то, что сам Богша явно не желает обсуждать прошлое — это уже странно».

Хорошенько обдумать эту мысль девочка не успела, потому что они как раз вбежали на территорию города, и перед ними раскинулись ярко освещенные пустынные в столь поздний час улицы. Ярко освещенные… Последняя мысль ударила Насте в голову своей странностью.

— Но как? — девочка указала на горящие чуть ли не на каждом шагу электрические фонари. — Они ведь погаснут при первом же появлении нечисти. Неужели здесь, возле самого Приграничья, этого не понимают?

— На самом деле это и есть часть системы охраны города, — улыбнулся Насте почтарь, продолжая быстро двигаться к намеченной ими точке и на ходу показывая сотнику, что разговор их нисколько не задержит. — Как раз из-за соседства с Навью… Это стоило очень дорого, но еще лет сто назад тут были проведены отдельные линии под каждую группу фонарей. И теперь, если кто и залезет в город, по тому, как свет начнет отключаться, можно будет легко отследить движение нарушителя.

— Круто! — присвистнула Настя, больше думая не о технологии, которую, вообще-то, легко могли бы заменить парой ведунов не самого сильного таланта, а о том, как порой бездарно, но красиво тратятся деньги.

За этими мыслями девочка не заметила, как они добрались до погодной башни. Хотен сунул прямо в лицо удивлённому стражнику висящую у него на шее серебряную монету, знак его новой должности, и уже через пару минут они бежали по старой скрипучей лестнице на верхнюю площадку.

— Я доложу наместнику! — снизу донесся голос стражника, наконец, задумавшегося о том, что у них в городе делает сотник из Приграничья.

— Хоть бабке своей доложи! — рявкнул ему в ответ Хотен, а потом посмотрел на подоспевшего к нему Олега. — Ну? Как будем проверять?

— Сейчас, — почтарь засунул руку в карман, а потом под вскрик догадавшейся, что именно он притащил, Насти вытащил оттуда длинную черную щепку.

— От идола отколол? — быстро уточнил сотник, задумываясь, какие все-таки странные люди теперь рядом с ним живут. Взять того же почтаря: он ведь знал, что ворон Велеса затаит на него обиду из-за порчи своего пусть и покинутого идола — знал, но все равно отломал от него щепку, понимая, что без нее они ничего не успеют. И в то же время он защищал водяного, помогал ведьме, сегодня вот за злыдней вступился… Как будто он, Хотен, не догадался, что там на самом деле произошло…

«И как это соседское отношение к Нави соотносится с готовностью дергать ее за усы? — сотник еще раз тяжело вздохнул, а потом вытащил огниво, чтобы поджечь деревяшку и проверить, как та отреагирует на это место. — И ведь я тоже лезу на рожон и рискую всем… И ради чего? Неужели это место такое заразное?»

— Не бойся, сотник, — почтарь как будто догадался, о чем сейчас думал Хотен. — Хуже, чем сейчас, ворон к нам уже относиться не будет. Так что подпалим ему его самомнение, а заодно и дело сделаем.

— Сделаем! — кивнул Хотен, а потом принялся во все глаза следить за тем, как деревяшка отзовется на пламя.

И Олег тоже следил во все глаза, и Настя… Потому что если бы щепка идола вспыхнула, то это значило бы, что они нашли место, на которое она была настроена. Но пока деревяшка лишь чадила и даже не думала разгораться.

— Выходит, это не то место, — Настя первой сказала очевидное, а потом взгляды всей троицы медленно перетянулись к холму над склоном реки, где и был расположена резиденция наместника. Теперь, когда они отсекли погодную башню, становилось очевидно, что точка приема могла быть только там.

— Спускаемся, осталось уже меньше часа, — Хотен решительно рубанул рукой. Было видно, что он до последнего не хотел, чтобы в деле оказался замешан наместник, но теперь, когда других вариантов не осталось, был готов идти до конца.

— А мы успеем добраться туда? — Настя с сомнением посмотрела на возвышающуюся вдалеке громаду дворца, а потом на свои ноги.

— Успеем, наш стражник как раз уже должен был вызвать старшего, вот мы этим и воспользуемся, — пояснил Хотен, а вдалеке действительно послышался цокот копыт, приближающийся к погодной башне.

А когда почтарь, сотник и девочка спустились, внизу уже ждали встретивший их стражник и его командир с вестовым, прибывший разобраться со странным происшествием.

— Хотен?.. — он явно узнал бывшего десятника, раньше не раз наведывавшегося в Торжок во время службы в степи. — По какому праву?

— Как сотник Приграничья, — тут же оборвал его Хотен, — я забираю ваших лошадей!

— Наместник все узнает, причем в ближайшее время, — старший стражник как будто предупреждал своего старого товарища.

— А мы как раз к нему и едем. Так что сами все при случае и передадим, — отмахнулся Хотен и протянул руку за поводьями.

Вот только стражник пока не спешил их отдавать. Было видно, что он немного запутался, но в то же время идти просто на поводу у по факту чужака в их городе он тоже не был готов.

— Медведь! — Хотен сделал шаг вперед, чтобы посмотреть стражнику прямо в глаза. — Ты десятник князя, я — сотник. Кто и где служит — это уже совсем другое дело. Так что либо выполняй приказ, либо можешь использовать свое право и бросить мне вызов.

В воздухе повисла пауза, от которой Настю невольно бросило в дрожь. Девочка видела, что названный Медведем стражник не боится возможной дуэли с Хотеном — он был готов сразиться за своего начальника, за то, что считал своим долгом. Но в то же время его взгляд постоянно останавливался на пикирующих соколах, выбитых на доспехах сотника Приграничья. И этот знак князя как будто бы служил напоминанием тех слов, которые только что сказал неожиданно нагрянувший в город Хотен. Они все служат прежде всего именно Ему…

— Держи! — Медведь резко протянул поводья Хотену. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, — уверенно кивнул сотник, а потом после небольшой паузы добавил: — Если потом тут будут проблемы, то знай… У себя я всегда буду рад опытному воину.

После этого, больше уже ничего не говоря, сотник вскочил в седло. Олег с Настей последовали его примеру, запрыгнув на второго скакуна, и уже через пару секунд они во весь опор мчались в сторону резиденции наместника.

— Я скажу, что из рода Маловых… Наместник не сможет меня не выслушать, — раздумывая над тем, что будет дальше, Настя попробовала предложить воспользоваться репутацией ее семьи. Все-таки это в столице она была подмочена, а вот на периферии — тут о подобных нюансах никто и не должен был догадываться.

Девочка посмотрела на Хотена — тот явно задумался над ее предложением, потом перевела взгляд на Олега, но почтарь лишь улыбнулся и покачал головой.

— У нас не будет времени официально с кем-то общаться. Тем более что нашего друга, судя по его хмурому лицу, сначала сунут на ночь в темницу, а только потом выслушают.

— Да уж, надо было со всей сотней сюда ехать, — недовольно скривился Хотен.

— Не надо, — опять покачал головой почтарь. — Я же сказал, нам необходимо только проверить башню, а для этого официально ни с кем общаться вовсе не нужно.

— Не думаю, что это получится, — сотник явно не привык действовать неофициально, а потому чувствовал себя неуверенно.

— Увидишь, — а вот почтарь привык и готов был показать, что порой все гораздо проще, чем может показаться со стороны.

Настя в этом неозвученном споре была на стороне Хотена — не верилось девочке, что без разрешения наместника или его представителя можно будет забраться на закрытую территорию в пограничном дворце. Но, как ни странно, прав оказался именно почтарь. На воротах их никто не остановил, разглядев пикирующих соколов на доспехе сотника, а вот дальше, когда их должны были встретить люди наместника и запустить официальную процедуру приема гостей, случился сбой.

— Направо! — Олег резко свернул с главной дороги, направляя свою лошадь куда-то в сторону хозяйственных построек, и теперь уже Хотен последовал за ним.

В итоге они вихрем пролетели через разразившиеся приветственными хрюками свинарники, затем была прачечная, а потом почтарь резко остановился с обратной стороны нужной им башни, прямо у маленькой деревянной двери, закрытой на самую обычную ржавую щеколду.

— Как ты узнал, что тут будет не сплошная стена? — Хотен с удивлением посмотрел на Олега.

— Нужно же слугам как-то заходить внутрь, — улыбнулся почтарь. — Не сам же наместник будет там убираться и кормить возможных гостей.

Настя быстро огляделась по сторонам и только теперь поняла, как Олег смог заранее прийти ко всем этим выводам. Во-первых, большая дорога от ворот до этого крыла резиденции говорила о том, что тут размещают гостей наместника. Во-вторых, запах еды с общих кухонь доносился тоже с этой стороны, помогая еще издалека понять, где именно сконцентрировались дворовые слуги. Ну, а дальше сложить два и два действительно было совсем не сложно.

Они быстро спешились, Олег помог Насте спуститься с лошади и, не теряя времени, подошел ко входу в башню. Ведунья и сотник неотступно следовали за ним.

— Идем! — почтарь приоткрыл дверь и, уверенно подхватив висящий на стене факел, двинулся вверх.

Они быстро бежали по лестницам, практически не глядя по сторонам. Но даже так очень быстро стало очевидно, что почтарь все-таки ошибся, и эта башня используется вовсе не для гостей. Вместо обычных дверей все коридоры были перегорожены решетками, за которыми виднелись чьи-то измученные силуэты.

— Это же тюрьма, — тихо прошептала Настя. — Но почему наместник держит пленников фактически у себя дома?

— Это не наше дело, — оборвал девочку Олег и уже хотел было спешить дальше, как неожиданно его позвали. Из камеры, мимо которой они сейчас пробегали.

— Локов? — тихий и в то же время высокий женский голос наполнил коридор.

— Кто здесь? — почтарь остановился и направил факел в сторону камеры, откуда его окликнули.

Причудливые тени, разбрасываемые во все стороны живым огнем, разбежались в стороны, и через мгновение почтарь смог рассмотреть, кто же именно к нему обратился. Женское лицо, лысая голова и тело птицы…

— Гамаюн… — Настя узнала стоящее перед ними существо. — Птица с голосом человека, известна тем, что несет благие вести… Предсказывает будущее…

— Вообще-то, — отозвалось создание Нави из-за решетки, — наш народ просто умеет говорить. Но при этом мы достаточно мудры, чтобы рассказывать поймавшим нас людям только то, что им нравится… К нам в итоге лучше относятся, а наши пленители начинают искренне верить в наши предсказания, порой сами претворяя их в жизнь.

Настя разочарованно выдохнула: она-то в глубине души всегда верила, что среди созданий Нави есть и те, кто может приносить пользу. А тут оказывается, что все обман.

— Подожди, но как тебя поймали? Ведь Договор же… — неожиданно девочка поняла, что именно ее так смутило. — Или ты его нарушила?

— Нет, конечно, — фыркнула птица. — Но когда Договор останавливал тех, кто готов жертвовать другими жизнями? Десять воинов скрутили меня сетью, получив за это печать Нави. Девять из них уже умерли, но при этом наместник получил то, что хотел. Когда надо, новые слуги будут готовы ради его благоволения рискнуть собой и снова засунуть меня в клетку… Ничего не меняется…

— Откуда ты знаешь мое имя? — в отличие от недовольно нахмурившихся Хотена и Насти Олег ни капли не заинтересовался историей навьей птицы и на ходу оборвал ее жалобы на жизнь.

— Просто вижу… — Гамаюн, похоже, на самом деле растерялась от такого вопроса.

— А их имена видишь? — продолжал допытываться Олег, указав на своих спутников. — И почему ты позвала именно меня?

— Их не вижу, — птица развела крылья в стороны. — А позвала… Просто почувствовала, что ты можешь помочь. Навь подсказала… Ты же, наверно, знаешь, что она порой разговаривает с нами, своими детьми.

— Я знаю, что ты и твои сородичи не просто сказки рассказываете, а высасываете из людей вокруг силу верхнего и нижнего мира, — Олег снова оборвал птицу. — Так что не нужно строить из себя невинную овечку.

В коридоре повисла пауза, а Настя задумалась, как же быстро все вокруг нее поменялось. Еще пару секунд назад она считала Гамаюн невинно пострадавшей мирной жительницей Нави. А тут выясняется, что она очень и очень опасна — девочка обратилась к своему дару и почувствовала, как тот словно бы стал немного тусклее.

«Теперь-то понятно, зачем наместнику такая пленница, — продолжала свои размышления девочка. — Посадил петь на каком-нибудь приеме, и можно не бояться, что пришлый колдун или ведун на него нападет. Да любой из них либо очень быстро лишится всей своей силы, либо поспешит уйти, чтобы этого не допустить… И все же — откуда еще одна нечисть знает Олега?»

Мысли девочки резко перепрыгнули на новый вопрос, и она против воли почему-то вспомнила слова ворона Велеса о несущих печать… Может ли это быть как-то связано с Олегом и повышенным интересом к нему со стороны Нави?

Глава 13. Знак

Приграничье — территория Нави, но это вовсе не означает, что твари с другого берега Волги лишь этим и ограничиваются. Им ничего не стоит прийти в мирные города за пределами своей земли и начать творить там бесчинства. Разумеется, так делают лишь отчаянные дети Нави, ведь вне Приграничья их уже не защищает сила Договора. Но так ли вам будет важно, по закону вас убьют или нет? Так что — постоянная бдительность!

Книга почтарей

— А ты и вправду не так прост, Локов, — усмехнулась птица Гамаюн, вырывая Настю из размышлений. — Да, наши тела поглощают силу Прави и Нави, такова наша природа…

Из соседней камеры внезапно раздался протяжный стон, заставив маленькую ведунью вздрогнуть. Олег и Хотен при этом даже бровями не повели.

«Это получается, что пленники с даром постоянно мучаются из-за присутствия рядом навьей птицы? — догадалась девочка. — А наместник жесток… Даже я, хотя только что сюда попала, чувствую потерю сил. Можно только представить, каково тем, кто и так изможден заключением…»

— Олег, время, — с легкой тревогой в голосе сказал Хотен, но почтарь жестом успокоил его.

— Ну, раз уж мы так откровенны друг с другом, — обратился почтарь к птице, — расскажи-ка мне, Гамаюн, каким голосом с тобой разговаривала Навь?

У Олега впервые за долгое время появились догадки о том, кто именно в Нави может быть заинтересован в его судьбе, и сейчас лично он хотел их проверить.

— Нечеловеческим, — снова усмехнулась тварь в ответ на вопрос почтаря.

«Не уходит от разговора… Соскучилась пернатая по общению, — Олег быстро оценил слова Гамаюн. — Или специально тянет время, чтобы побольше из Насти силы набрать, а то такие, как она, не слишком любят одинаковую пищу каждый день… В любом случае теперь-то я точно из нее все вытяну!».

— Мы сейчас уйдем, и тебе больше не с кем будет поговорить, кроме этих несчастных, — сказал почтарь уже вслух и невозмутимо показал рукой в сторону других камер. — А они, как я понимаю, не особо расположены к беседе.

— Ладно, Локов, — голос птицы, и без того приятный, стал еще более мелодичным от грустных ноток. — Я слышала голос не Велеса…

— Кого? — почтарь надавил на нечисть.

— Более мягкий голос… Нет, он так же жесток и суров, как и голос моего господина, но в то же время и будто ласковый. Словно не держит ни на что зла…

— Чей это был голос?! — Олег начал терять терпение.

— Я никогда не слышала его раньше… — Гамаюн как будто не заметила его тона. — Но я почти уверена, что это была наша госпожа… Она не любит нас за то, что мы выбрали служение хозяину мира мертвых, но в то же время и не оставляет нас до конца.

— Значит, Мораны, — Олег уже не спрашивал, а утверждал.

— Да, Мораны, ибо она как мать нам, детям навьим… — медленно кивнула Гамаюн, и Олег с трудом удержался, чтобы не поморщиться при виде исказившей лицо нечисти мерзкой похотливой гримасы.

— И что же тебе еще говорила Навь голосом Мораны? — уточнил Олег, и на этот раз даже Хотен, нетерпеливо поглядывающий на лестницу, с интересом прислушался к разговору почтаря с птицей Гамаюн.

— Я ответила на твой вопрос, последнийЛоков, — неожиданно пленница напомнила почтарю о судьбе его рода, а потом отрицательно покачала головой. — Теперь, если ты чтишь Договор, причем не его слово, а его суть, то пришла твоя очередь выполнять свою часть сделки.

«Она и про отца с братом знает, — думал в это время почтарь. — Не знаю, ловушка ли это, чтобы заставить меня поверить ей, либо кто-то с той стороны на самом деле за мной следит. В любом случае разгадка как будто стала немного ближе. Сначала двоедушник говорил о Моране, теперь Гамаюн. Два раза — это уже не случайность. Похоже, все следы ведут именно к богине смерти, и в том, что кто-то из ее высших слуг сможет мне рассказать, кто именно замешан в убийстве Мала и отца, у меня уже нет сомнений. И я даже знаю, через кого можно будет на них выйти… Ель — высшая ведьма, у таких просто не может не быть связей на той стороне. А она как раз звала меня к себе — явно не просто так, и теперь моя цена за любую услугу будет только одна…».

— Я помогла тебе, Локов, — тем временем вновь заговорила птица Гамаюн. — Отпусти меня!

— Да как ты смеешь, навье отродье! — неожиданно разозлился Хотен и попытался вмешаться в разговор, сделав шаг в сторону клетки.

Внезапно прекрасное женское лицо Гамаюн исказилось гримасой ненависти, птица заклекотала, и рослый сотник в доспехах с княжьими соколами тут же, словно почувствовав ее желание убивать, выхватил меч.

— Спокойно! — повысил голос Олег, обращаясь сразу к обоим участникам неожиданной стычки.

Настя смотрела во все глаза, гадая, чем же закончится этот разговор. А еще маленькая ведунья начала понимать волнение сотника — рано или поздно наместник узнает об их визите, если уже не снаряжает отряд для поимки наглецов. Но в то же самое время девочка верила, что почтарь снова все рассчитал и тратит драгоценные минуты на общение с Гамаюн не просто так.

— Нам нужно открыть дверь этой клетки, — Олег все же смог удивить ее. — Настя, сможешь подобрать нужный наговор?

Маленькой ведуньехотелось ответить, что отпирание замков — это простейший ритуал, но потом девочка вспомнила, что они открывают не шкаф с конфетами, а темницу в башне наместника, который наверняка позаботился о безопасности. В общем, легко точно не будет — но она все равно справится!

— Конечно, — просто кивнула Настя и подошла к клетке.

— Постой, Олег, — обернулся на почтаря Хотен. — Ты и впрямь хочешь выпустить птицу?

— Навь не обманула, — морщины гнева на лице Гамаюн разгладились, уступив место улыбке. — Она сказала, что ты поможешь…

Девочкаобернулась, чтобы оценить реакцию Олега на слова нечисти, и неожиданно заметила улыбку на лице Хотена. Сначала маленькая ведунья растерялась, задумавшись, чему тот может радоваться, когда его, сотника Приграничья, не слушают ни почтарь, ни какая-то птица. Но тут до Насти дошло, что все последние слова Олега и Хотена были обычным спектаклем. Сотник понял, что птица не хочет говорить, и помог почтарю, сыграв злого дружинника. И Гамаюн поверила, что ее защищают, даже идя против своих, а в итоге выдала, что еще ей говорила Морана. Хотя еще недавно грозно делала вид, что ничего не скажет.

— Помогу, — Олег поймал взгляд Гамаюн. — Конечно, если ты пообещаешь тут же убраться на свой берег, не напрягая никого большесвоим присутствием.

— Обещаю, — быстро ответила птица.

— Делай так, как считаешь нужным, — отреагировал и Хотен, продолжая играть свою роль.

Маленькая ведунья же как раз подобрала подходящий под ситуацию наговор и, на всякий случай поймав взгляд Олега и дождавшись от него еще одного кивка, начала его читать:

— Как острие кинжала открывает дверь между миром живых и миром мертвых, так же оно и отпирает двери будто ключ. Освобождаю замок от собственного железного плена.

Девочка вставила лезвие своего простого стального ножа в личину, и механизм со скрежетом и почти человеческим стоном провернулся несколько раз. Тяжелая металлическая решетка дрогнула и прогнулась под собственной тяжестью, когда ее перестал удерживать замок. Дверь распахнулась, и Гамаюн быстро выбралась в узкий круговой коридор.

Настя внимательно посмотрела на тело этой полуптицы-полуженщины — в неверном свете факелов оно смотрелось неуклюжим и пугающим, что особенно подчеркивалось действительно прекрасным человеческим лицом.

— Спасибо, Олег! — больше пропела, а не проговорила Гамаюн и, вспорхнув, полетела вдоль лестницы на вершину башни.

— За ней! — скомандовал Олег и первым бросился вслед за птицей.

Хотен и Настя побежали за ним, порой оборачиваясь, чтобы узнать, не мчится ли за ними погоня. Никто по-прежнему так и не обозначил себя, лишь несколько пленников из тех, что почувствовали облегчение после исчезновения Гамаюн, громко закричали, моля о помощи. Настя даже зажала уши ладонями, только бы не слышать эти раздирающие душу голоса, но вскоре они достигли вершины башни, и совсем другие звуки хлынули бурным потоком.

Собачий лай — очевидно, подняли сыщиков-псарей. Конское ржание и стук копыт — наместник, судя по всему, уже отправил отряд всадников по их души. Встревоженные голоса и периодические резкие выкрики — а это местные дружинники прочесывают улицы, проверяя, нет ли у наглецов из Приграничья сообщников. А еще Настя услышала пение ночных птиц и стрекот цикад. Мирные звуки, пытающиеся поглотить шум растревоженного человеческого улья.

— Дай огня, Хотен! — нетерпеливо попросил почтарь, и сотник, достав свой костровой набор, подпалил протянутую Олегом деревяшку. Тот же самый осколок идола, не сгоревший еще в прошлый раз, на погодной башне.

Потянуло едким дымком, но Насте почему-то захотелось взглянуть в совершенно другую сторону — на огни маленького форпоста близ Приграничья. Еще один город на ее пути — отсюда, сверху, он кажется таким крошечным, таким беззащитным. Как ни странно, те же деревни Приграничья, несмотря на лишь маленький частокол, что отделял их от гуляющих рядом гостей из мира Смерти, смотрелись как будто более защищенными.

«Неужели это все из-за того, что я глядела на них с земли, а сейчас оцениваю город сверху? Интересно, а как видит ту же столицу князь, который каждый день поднимается на гораздо более высокие башни своеготерема? Насколько после такого его взгляд отличается от взгляда обычных людей?»

— Да что ж такое! — в сердцах выругался Хотен, заставив девочку вздрогнуть. Она бросила быстрый взгляд на сотника, но тот, как ни странно, выглядел не только расстроенным, но еще и как будто немного довольным.

«Ну, конечно, — догадалась Настя. — Радуется, что наместник все-таки не оказался предателем».

— Подождите, — голос Олега напомнил, что сотник немного поспешил со своей радостью — время ритуала еще не закончилось. И тут, будто выжидая до последнего, щепка вдруг взяла и вспыхнула ярким синим пламенем.

— Значит… — нахмурился Хотен.

— Нет, это не наместник, — оборвал его почтарь. — Смотри, как пламя вытягивается… Башню использовали для приема, но и только. Потом энергия должна была уйти дальше.

— Куда? — уточнил сотник.

— Кто-то от нас это скрывает, — почтарь попробовал прикрыть пламя щепки ладонью от ветра, но огонь продолжал метаться из стороны в сторону, словно и не заметил этого. — Точно, наш таинственный хозяин постарался замести следы. Настя, попробуй пробиться через его защиту. Любой поисковый заговор, только быстрее! Щепка уже почти прогорела!

— Сейчас, — девочка засуетилась, неожиданно осознав, что впервые за долгое время почтарь не смог предсказать чей-то ход. Таинственный хозяин, как его называл Олег, сумел его переиграть, сделал то, что не удалось ни двоедушнику, ни колдуну, ни бывшему сотнику… От этой мысли по телу девочки пробежала дрожь, и именно она как будто разорвала контакт ведуньи с Даждьбогом, силу которого она привыкла ощущать почти всегда.

— Сейчас, сейчас!.. — затараторила Настя. — Ключ пламени… эм, ветер не должен сносить то, что не его…

— Это его пламя. Не те слова, — быстро поправил молодую ведунью почтарь, и Настя неожиданно осознала, что все это время Олег, оказывается, присматривал за ней. Не просто ждал, пока она тем или иным образом справится, а слушал каждое слово, готовясь помочь… И тут Настя снова почувствовала в себе силу Прави, и нужные фразы сами начали приходить в голову.

— Нарушитель Договора разжег свой огонь, ветер больше не скроет его следы, ветер не скроет… — договорить Настя так и не успела, потому что щепка прогорела до конца, так и не показав им нужное направление.

«А ведь мы были так близко!» — Насте захотелось закричать от жалости к себе, от того, что она все завалила.

— Все бессмысленно! — будто вторя мыслям девочки, зарычал Хотен и в сердцах стукнул кулаком по деревянным перилам, заставив их отозваться гулким звоном. — Полчаса до полуночи, а мы не знаем, куда должна была пойти сила от ритуала!

— Смысл есть всегда, — строго возразил сотнику Олег и положил руку на плечо маленькой ведуньи, как бы говоря, что ничего страшного не случилось. — Мы исключили погодную башню, а еще, кажется, отвели подозрения от наместника. Во всяком случае теперь прямых улик его вины нет…

— И что нам с этого? — продолжал спорить Хотен, нервно постукивая пальцами по все тем же перилам. — Согласен, подозревать наместника для меня как для княжьего сотника было нелегко, но так… так у нас хотя бы какая-то зацепка была! А что теперь?

Сотник махнул мощной ручищей и отвернулся, принявшись смотреть на ночной город, взволнованный и бурлящий из-за устроенных ими поисков. И вот они, эти поиски, не дали никаких результатов, а объясняться с наместником все же придется. Почтарю хорошо, он сбежит в свое Приграничье, прихватив девчонку, а ему, Хотену, как княжьему человеку придется нести наказание по всей строгости…

Почтарь же тем временем оценивающе осматривал окрестности и задумчиво хмурил брови.

— Местность холмистая, — медленно приговаривал он вслух. — Сам Торжок, как и столица, лежит на возвышенностях…

— И что? — мрачно отозвался Хотен.

— Следующая точка приема после башни тоже не должна лежать в низине? — предположила Настя и посмотрела на Олега, пытаясь понять, насколько правильна ее догадка. — Значит, нам нужно просто выбрать следующее по высоте здание, и все…

— Слишком просто, — покачал головой Олег. — Теоретически почти любой дом в Торжке мог бы принять сигнал — в рамках одного города ограничения по высоте уже не так важны… Но как выделить одну хибару среди сотен других похожих? А если посмотреть шире… Обязательно ли нам нужен дом?

Настя поняла, что почтарь еще сам не знает ответа, но ищет его. Ищет вместе с ней — и на этот раз наследница рода Маловых его точно не подведет.

— Точкой приема может быть любая выделяющаяся возвышенность! Да тот же холм! — девочка продолжила рассуждения вслух.

— Согласен! — улыбнулся почтарь. — А теперь думаем, где должен притаиться наш загадочный заказчик…

— Может, там? — прищурилась Настя, наугад ткнув пальцем на пологую горку с одинокой березой на вершине.

Хотен, услышав, как почтарь с ведуньей словно заканчивают друг за другом мысли, по-новому посмотрел на них.

«Как давно они вместе? Но как уже дополняют друг друга. Словно сама судьба свела их…» — последняя мысль заставила сотника поморщиться. Уж очень он не любил мысли о том, что есть какая-то высшая сущность, предопределяющая человеческую жизнь. Ведь если так, то какой смысл стараться? А Хотен был из тех, кто предпочитал сам ковать свою судьбу.

Олег в этот же момент, буквально одновременно с сотником, тоже поморщился. Правда, по другой причине. Он понимал, что драгоценное время истекает, но при этом было очевидно, что и спешка им ничего не даст. Как это зачастую бывает, взвешенное и неторопливое решение экономит больше минут и часов, чем нервное желание всюду успеть.

«Хоть бы какую-нибудь подсказку! — билась в голове почтаря мысль. — А я ведь помимо пламени щепки почти увидел желтый луч, как тогда на поляне во время ритуала Богши. Вот только так и не успел понять направление — так быстро он исчез. И, более того, не знаю, показалось мне это или нет, но их как будто было сразу три… И что бы это могло значить?»

— Две башни… — уже вслух подумал Олег, прикидывая возможное направление, и Настя тут же радостно взвизгнула, отчего моментально покраснела и прикрыла лицо ладошкой.

— Вон же холм! — зашептала она, указывая на новое, вроде бы ничем не примечательное направление. — Если так смотреть, он по направлению от Приграничья как раз между этими башнями… И высокий! Не туда смотришь — вон тот, который елками почти весь зарос!

— Третья точка… Очень даже может быть, — одобрительно кивнул почтарь и даже легонько похлопал Настю по плечу. Новая теория вписывалась во все известные ему законы передачи энергии и, более того, объясняла три желтых луча, что он почти увидел. Олег был почти уверен, что на этот раз они нашли именно нужное место.

— Там древнее капище, — подал голос Хотен. — Еще во времена отца нынешнего князя оттуда прогнали сектантов…

— Что за сектанты? — мгновенно заинтересовался почтарь.

— Последователи Велеса, — ответил Хотен. — Была такой культ: воспользовались новыми свободами и принялись славить хозяина мира мертвых, думая, что все это просто игра, будто бы слова ничего не стоят… Что тогда случилось, никто точно не знает, но всех этих любителей Нави отправили в ссылку, капища же сами разрушить не решились, но огородили, пока сила Велеса их не покинула. С тех пор принято считать, что это просто поляна. Некоторые так и вовсе начинают рассказывать, что ничего в этом месте не было — просто дружинники всех запугивают. Но даже такие люди все равно не любят туда ходить… Так что я все-таки думаю, что эта история если и не полностью правдива, то уж точно основана на фактах.

— Значит, капище Велеса, — помрачнел Олег, думая, что только такой развязки им не хватало, и первым бросился к лестнице. — Бегом к лошадям! Верхом мы еще туда успеем!

Глава 14. Капище

За пределами Приграничья существуют места, притягивающие тварей Нави. Это могут быть обагренные кровью жертв окрестности алтарей темных богов, неисхоженные леса, неизведанные горные тропы, а также заброшенные дома. Особенно такие, где хозяева умерли не своей смертью. Заходя в такие, дважды подумай, точно ли тебе это нужно.

Книга почтарей

Настя неслась по лестнице следом за почтарем, довольная, что это именно она сама определила направление. Конечно, все еще может оказаться очередной ошибкой, но Олег-то с ней согласился! Хорошо бы, конечно, удостовериться наверняка, но простых наговоров или ритуалов дальновидения и ясновидения, к сожалению, нет. А то, что сделал Богша… Девочка вздрогнула, вспомнив обваренное лицо и крик, полный боли. Да и не осталось у них сильных божественных предметов вроде идола зверя Велеса, чтобы такое провернуть…

— Скорее! — почтарь нетерпеливо махнул рукой и скрылся в полумраке очередного лестничного пролета.

Позади гремел кольчугой Хотен, и перестук их общих шагов сливался с этим звуком в тревожную какофонию, что делало зловещими тени на стенах, пляшущие от неверно дрожащего пламени факелов.

— А вот и они! — раздался обволакивающий с хрипотцой голос.

На выходе из башни их неожиданно лично встретил княжеский наместник в сопровождении десятка дружинников. Чуть поодаль гарцевали лошади — всего две, остальные, похоже, просто не вместились в узенький дворик. Или, подумал Олег, верхом приехал лишь этот облеченный властью крепкий мужчина с личным телохранителем. А все остальные, судя по их раскрасневшимся лицам и тяжелому дыханию, явно топали сюда на своих двоих.

— Наместник Любомир, — слегка склонил голову Хотен и коротко ударил кулаком в грудь.

Почтарь же принял свободную позу человека, которого происходящее вокруг никак не касается, а Настя встала по правую руку от него, никак с виду не реагируя на появление наместника. Если по-хорошему, то это он должен первым поприветствовать наследницу древнего рода. Пусть и ныне опального.

— Значит, почтарь из Приграничья, новый сотник Хотен и… — наместник, близоруко прищурившись, посмотрел на маленькую ведунью. — И юная Малова. Примите мое приветствие, боярышня.

Любомир вежливо поклонился — не в пояс, конечно же, а как равный. Несмотря на свою полноту он держался уверенно, не подчеркивал свою власть надменным взглядом и дорогими украшениями, как любят делать некоторые посадники в небольших городах. Насте доводилось видеть таких при дворе князя, когда правитель Руси устраивал малые властные соборы. Они приезжали из дальних уездов, порой из настоящей глухомани, но перстней, браслетов и цепей надевали на себя столько, что некоторым мог позавидовать арабский султан. Наместник же был одет в хорошо выделанный, но в то же время довольно простого кроя зеленый кафтан со значком принадлежности к городу на груди.

— Прошу извинить нас за напрасное беспокойство, — сухо сказал Олег. Он, конечно, не очень жаловал людей князя, но и просто так грубить наместнику не собирался. — У нас здесь срочное дело, которое не требует отлагательств…

— Наместник Любомир, обещаю объяснить все подробно, — прервал почтаря Хотен, — но позже. Сейчас нам нужны лошади, чтобы добраться к старому капищу до полуночи. Прикажите не задерживать нас.

Сотник тоже держался строго по протоколу, но при этом, в отличие от Олега, добавил в свой голос побольше ноток вежливости и уважения. Ему и так потом придется хлебнуть неприятностей от проверяющего из столицы. А он, судя по словам освобожденной из плена злыдней разведчицы, прибудет в Приграничье со дня на день.

— Не задерживать вас? — вытаращил глаза наместник, показывая себя глубоко оскорбленным. — Может, вы все же сперва потрудитесь объяснить, почему вы проникли без спроса в погодную башню, а теперь еще и рыскаете в моей резиденции? И вообще, сотник Хотен, вы всего лишь несколько дней на новом посту, а уже потворствуете нарушителям!

Дружинники сделали шаг в сторону Олега, явно запугивая, но тот даже не шелохнулся. А Хотен, стиснув зубы, понял, что наместник проверяет на прочность как почтаря, так и его самого.

— Вынужден напомнить, что я действую в Приграничье от имени князя и подчиняюсь только ему, — ледяным тоном сказал он вновь прищурившемуся Любомиру. — И к вам, как к представителю князя в Торжке, сопредельном городе, могу обратиться за помощью, если таковая потребуется для решения проблем, угрожающих людям.

«Время неумолимо истекает, — думал в этот момент Олег. — С целым десятком дружинников мы не справимся, даже если Настя, как она любит говорить, жахнет. С их-то доспехами, амулетами и выучкой — просто без шансов. Да и не действуют особо ведунские наговоры на людей, а даже если бы и действовали… Готов ли я отдать приказ убить человека просто за то, что тот встал у меня на пути? Наверно, нет. Никто не хочет проливать кровь своих. И вот это, кстати, хороший вопрос — кем нас считает Любомир, как он отреагирует на законное требование Хотена?»

— И что же за проблема угрожает людям? — наместник жестом отправил нескольких дружинников в башню, а потом сложил руки на груди и уставился на сотника.

Воины в легких доспехах пробежали мимо Олега и Насти, скрывшись за маленькой дверью и грохая кованными сапогами по ступенькам.

«Сейчас они обнаружат исчезновение гамаюн, — маленькая ведунья против воли вжала голову в плечи. — И вот тогда все точно пропало…»

— Неизвестными в Приграничье планировалось совершить темный обряд, — тем временем продолжил под недовольное пыхтение наместника сотник.

— Что за обряд? — ухватился за его слова Любомир.

— Передача темной силы на расстояние, — ответил за Хотена почтарь. — Причем ритуал планировался с жертвоприношением… Из Приграничья на территорию, не прикрытую Договором…

Говоря это, Олег внимательно следил за наместником — дрогнет ли на его лице хоть один мускул, забегают ли глаза. Но Любомир лишь сильнее нахмурился и кивнул.

— Допустим, это так, — сказал наместник, чем всерьез разозлил Настю, которая еле сдержалась, чтобы не топнуть ногой. Ведь уже практически полночь, они не успеют! Вернее, еще могут успеть, если этот надменный мужик в зеленом кафтане перестанет изображать строгого столичного сыщика. — Почему вы, сотник Приграничья, не обратились ко мне за помощью сразу?

Он торжествующе посмотрел на Хотена, и тот, набрав в легкие побольше воздуха, выпалил:

— Потому что времени было слишком мало…

— А еще мы не были уверены, что злодея никто не поддерживает в Торжке, — вклинился в разговор Олег.

«Напрямую о нем самом говорить нельзя, — отметил почтарь про себя. — А вот намекнуть не помешает…»

— Что? — наместник вытаращил глаза и принялся яростно вращать глазами.

— В свете прибытия в Приграничье проверки от самого князя нам показалось разумным лично все изучить в самые кратчайшие сроки, — почтарь, наконец, довел мысль до конца.

И Настя не смогла не поразиться тому, как ловко Олег использовал последние новости, чтобы показать наместнику, насколько уязвимо его положение. Еще мгновение назад тот считал себя вершителем судеб, а теперь осознал, что за неудачу придется отвечать и ему самому. Притом доверенному лицу князя… Какое-то время Любомир лишь открывал и закрывал рот, не в силах сформулировать что-нибудь внятное. Но потом все же совладал с собой:

— Ладно, здесь не могу не согласиться, что такое возможно… Особенно рядом с Приграничьем! — наместник тоже попытался показать, что отвечать, если что, он будет точно не в одиночку. Вот только Олегу на это было уже плевать, он спешил поскорее завершить этот затянувшийся разговор. — И где же, по-вашему, он может прятаться, этот злодей?

— Старое капище секты Велеса, — теперь почтарь отвечал как можно короче и быстрее, показывая, что им точно не до разговоров.

— У нас нет такого капища! Это ересь! — возмутился Любомир, едва заметно отводя глаза, что не смогло укрыться от внимательного взгляда Насти.

— Думаете, князь с пониманием отнесется к этому аргументу, если нечисть все-таки проведет свой ритуал? — ехидно уточнил Олег.

— Хорошо, сотник Хотен, — наместник поспешил отвернуться от наглого почтаря и сделать вид, что разговаривает только со своим коллегой из Приграничья. — Берите лошадей и скачите к капищу. Потом ко мне на доклад. Надеюсь, вы сможете довести дело до конца и не опозорить свое новое звание.

«Вот же гад! — возмутилась про себя Настя, вслух благоразумно решив не провоцировать конфликт. Похоже, какие-то привычки за время общения с почтарем она уже успела завести. — Мог бы отправить с нами дружинников, чтобы наверняка справиться с гадом! Мог бы и сам поехать… Но не захотел! А все почему? А потому что прикрывает свое теплое место! Потому что если он все же решится выдвинуться к капищу сам, то в случае чего ему тоже придется отвечать за неудачу. А сейчас — не получится у нового сотника и его спутников, так это их ошибка и их проблема. Он же, наместник, в свою очередь сделал все, что только можно: дал зеленый свет и даже транспортом обеспечил».

Рослые дружинники по едва заметному знаку Любомира подвели к сотнику и почтарю с ведуньей двух гнедых коней. Затем наместник перевел взгляд на рослого воина с закрытым кольчужной маской лицом и кивнул ему, после чего опять повернулся к Хотену.

— С вами поедет Сард, — заявил он. — Проследит и в случае чего поможет. Если через полчаса от вас не будет вестей, я снаряжаю отряд на старое капище.

Настя после этих слов от удивления открыла рот, решив, что ошиблась в наместнике, но тот уже продолжал:

— Как вы понимаете, Сард будет за вами присматривать. Ну, а вы присматривайте за ним. А то он у меня новичок, только вчера прибыл из степи, и я лишь завтра планировал принимать у него клятву. Вот заодно и проверю в деле…

Любомир замолчал, хитро прищурив глаза, а Настя тяжело вздохнула — нет, все было точно так же, как и всегда. Наместник хоть и отправил с ними человека, но официально не связанного с собой, а потому в случае чего опять же сможет умыть руки и отойти в сторону.

— Лучше собирайте людей сразу же, — почтарь тоже все прекрасно понимал, но вслух сделал вид, что принимает правила игры. Время сейчас было дороже всего… — Мы поскачем первыми, чтобы помешать ритуалу. Кто знает, сколько там и кого…

Не теряя ни секунды, Олег похлопал по загривку доставшемуся ему коня, погладил его, чтобы показать свое дружелюбие. Скакун фыркнул и слегка привстал на задние ноги, гарцуя. Тем временем смуглому дружиннику, которого Любомир представил как Сарда, тоже подвели из-за угла коня, только рыжего. Хотен, благодарно кивнув наместнику, вскочил в седло, Олег привычно запрыгнул сам, помог взобраться Насте, и они с места отправили лошадей в галоп. Сард же, подтверждая свой степной опыт, хоть и последним оседлал своего скакуна, очень быстро их нагнал и теперь уверенно выдерживал дистанцию всего в пару метров.

— Успеем? — крикнула маленькая ведунья, ежась от зябкого ночного ветра. Она не умела определять время по звездам, вернее, делала это весьма приблизительно, а потому особенно волновалась.

— Должны, — коротко бросил почтарь, а потом разговорился, время от времени прерываясь от тряски. — Ровно в полночь он… или, чем злыдень не шутит, она будет ждать переброску силы. Поправку минут в пять вполне можно накидывать. Да и потом какое-то время будет потрачено, чтобы понять, почему сигнал из Приграничья так и не поступил, так что шанс еще есть.

Про себя же почтарь подумал, что лично он бы с учетом шума, разносящегося далеко в городе, уехал бы через секунду после того, как прошел бы сигнал от ритуала. Ну, или не прошел. Причем, если бы сигнала не было, то он бы уехал бы еще быстрее, чем в любом другом случае. Просто потому, что тогда становилось очевидно, что схема была раскрыта.

«Но хочется верить, что наш враг будет хоть немного самоувереннее меня…» — почтарь крепко сжал зубы и еще раз пришпорил своего скакуна.

— И как вышло, что никто просто не растащил капище, как делают в таких случаях латиняне, посыпав все толстым слоем соли? капище? — Насте пришлось постараться, чтобы подстроиться под новый ритм скачки, но это не помешало ей задать новый вопрос.

— Все объяснимо, — почтарь привычно пожал плечами, что при скачках верхом выглядело как минимум оригинально. — Тех последователей Велеса прогнали, ты же слышала, а поклонные места трогать уже слишком рискованно. И пусть Велес — темный бог, а капище за пределами территории Нави — это нарушение Договора… Но даже так — разрушишь его, и тут к ведунье ходить не надо, чтобы понять, что Велес ответит. Теперь уже сам и осознанно — и в итоге либо кому-то придется отступать, признавая поражение, чего не хочет ни князь, ни хозяин Нави, либо постоянно повышать ставки… А там и до настоящей войны недалеко. В общем, порой проще ограничиться формальным извинением в одном, чтобы мирно получить компенсацию в другом, удерживая в целом равновесие, чем упрямо гнуть свою линию… Старый князь это понимал, но не забывал при этом приглядывать за подобными местами. А вот новый предпочел просто забыть…

— Зато им заинтересовался кто-то, явно замысливший подлость, — проговорила Настя вполголоса, но Олег ее, что удивительно, услышал.

— И так бывает, — согласился он. — Возле крупных городов капища обычно проверяют, а тут положились на авось и дурную славу. Но вполне вероятно и то, что и местные дружинники сюда наведывались, просто в какой-то момент слуги нашего неизвестного смогли их обмануть… Или подкупить… Ну да с этим уже наместнику разбираться.

Девочка согласно кивнула, хоть почтарь и не мог этого видеть. И вправду, думала она, долго ли закрыть нужную местность от посторонних глаз, если ты задумал дурное и при этом обладаешь большой силой? А их враг точно очень силен!

— В Торжке нам какое-то время потом лучше не показываться, — донеслись до задумавшейся ведуньи слова Олега. — А вот Хотену, чувствую, во время сдачи отчета придется отнекиваться от освобождения гамаюн. Думаю, наместник уже обнаружил пропажу и сейчас начинает жалеть, что так просто нас отпустил. Интересно, до сколь низких ругательств в наш адрес он в итоге опустится?

Настя, не удержавшись, хихикнула, понимая, как дико сейчас прозвучал ее смех с учетом последних событий. А место, куда они скакали во весь опор, и вовсе не располагала к веселью.

— Вон там! — крикнул Хотен, поворачивая своя коня на извилистую дорожку, ведущую к вершине холма.

— Видишь? — спросил почтарь, и ведунья, нахмурившись, принялась внимательно всматриваться в ту сторону, куда показал Олег.

— Рыжий дым! — воскликнула Настя, едва разглядев тоненькие султаны, клубящиеся над соснами. — Это же горящая дурман-трава! Они уже начали?

— Скорее закончили, — мрачно резюмировал почтарь и, пришпорив коня, отправил его в еще более быстрый галоп. — Но мы, возможно, еще успеем посмотреть, кто там!

Неожиданно дорога ушла в густой лес, лапы сосен били по рукам и лицу, но маленькая ведунья мужественно держалась. Олегу, сотнику Хотену и слуге наместника Сарду было словно бы все равно — они стоически принимали удары, даже ни разу не зашипев от боли.

Конь почтаря вдруг вырвался на простор, и перед Олегом и Настей открылась просторная поляна, то тут, то там заваленная крупными камнями. А в центре стоял самый большой валун, который оказался заодно и самой высокой точкой холма — оказывается, они уже были на вершине.

— Прыгай! — крикнул почтарь ведунье, и та лишь успела последовать его совету, как чадящий огненный шар ударил их скакуна в бок. Конь заржал от неожиданности и боли, грянулся оземь, затем снова вскочил.

Чья-то рука аккуратно, но вместе с тем сильно вдавливала Настю в траву, однако она ухитрилась из этого неудобного положения увидеть, как вверх взмывает какая-то то ли птица, то ли древний былинный ящер. И, как показалось маленькой ведунье, на спине существа выделалась скрюченная человеческая фигурка. Но в темноте при свете одной лишь луны можно было и обознаться. А потом ей и вовсе заткнули рот влажной тряпкой. Возмутившись было этому факту, девочка вспомнила, что дым от сжигаемой дурман-травы может быть опасен потерей сознания или даже галлюцинациями, и пробубнила почтарю неразборчивую благодарность.

— Именем князя! — прогремел над поляной голос Хотена.

Он прятался за одним из валунов, как они с Олегом, и высматривал читающих новые наговоры колдуны. Сразу несколько?! Один, два, три — точно, трое! А посередине каменистой поляны, прямо у подножия огромного валуна, сидел так хорошо знакомый Насте кабан-оборотень. На этот раз, правда, без своего напарника, но все такой же общительный.

— Знакомые лица! — прорычал он. — На этот раз я доберусь до обоих! А ну выходи, ведунья Даждьбога! И ты, почтарь!

Сард в этот момент выскочил из своего укрытия и, залихватски засвистев, метнул в кабана тяжелый дротик. Но оборотень был наготове и увернулся, острие проскользнуло по его толстошкурому боку, не причинив вреда, и со звоном врезался в валун.

Кабан вновь взрыкнул и бросился на дружинника, который уже достал из ножен короткий меч.

«Неужели он всерьез решил в одиночку пойти на оборотня и колдунов? — округлила глаза Настя, выбравшись из-под тяжелой руки почтаря. — Да еще так странно… Сначала совершенно лишний свист, потом дротик вместо привычного для степи лука, а теперь готовность к ближнему бою. Опять же совершенно нехарактерная реакция для тех краев, откуда он прибыл».

— Эй, тварь! — неожиданно нервным для княжьего дружинника голосом крикнул Сард, и Настя поняла, что он-то как раз и надышался дыма от дурман-травы. Так вот в чем причина его столь странного поведения?

И что им теперь делать? Один дружинник лишился разума, другой не на своей территории, а она сама — девочка не признала бы это вслух, но себе в глубине души могла сказать правду — с тремя колдунами точно не справится. Остается одна надежда…

Глава 15. По колено

Как и в любом варварском обществе, жизнь Приграничья строится на традициях. Традиции чтить Договор, уважать сильных, творить разные глупости и непотребства. Ну вот скажите, разумные люди — есть ли хоть одна причина пускать к себе на ночь кого-то, если он не заплатит за это чеканной монетой? Нет таких причин! Но вот жители Приграничья, даже если их не просить, легко назовут вам с целый десяток.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

«Вот же идиот! — тяжело вздохнул про себя в этот момент Олег. Он видел, что дружинник успел выстрелить в одного из колдунов, прежде чем соскочить с лошади, и именно это и стало его ошибкой. — Привык, что в степи яды из-за постоянных ветров часто сильно уносит в сторону, давая лишние секунды, чтобы уйти в сторону или принять антидот, и не учел, что в лесной чаще все будет немного по-другому. Неправильно расставил приоритеты».

— Хотен! — крикнул почтарь, проводя рукой по щеке, но сотник уже и сам все понял.

Тоже на мгновение высунувшись из-за камня, он выхватил нож и запустил им прямо в посланного с ними Любомиром степняка. Настя чуть не ахнула, на мгновение подумав, что почтарь с сотником решили сами убить Сарда, чтобы не заставлять его мучиться в лапах оборотня. Но на самом деле все оказалось совсем не так.

Запущенный твердой рукой Хотена нож всего лишь скользнул по щеке растерявшегося дружинника, оставив после себя длинный глубокий порез.

«Ну, конечно! — тут же поняла Настя. — Пустили ему кровь, чтобы очистить сознание, и как я сразу не догадалась!»

Как бы там ни было, прием сработал, и Сард, быстро сообразив, что чуть было не натворил, отскочил в сторону, тоже спрятавшись за камнем. Ну вот, задумалась маленькая ведунья, они и смогли спасти своего спутника. Вот только сильно ситуацию это не изменило. Кабан-оборотень при поддержке трех колдунов — это совсем не малая сила и уж точно не та, с которой можно легко справиться. Девочка посмотрела на степняка — тот не боялся, но сжатые добела пальцы показывали, что он готовится к своей последней битве. Ее взгляд скользнул на Хотена — сотник был спокойнее, но и у него, очевидно, пока не было плана кроме как ринуться в бой и постараться не умереть. Увы, не на территории Приграничья, доспехи с пикирующим соколом вряд ли смогут его защитить.

— Олег? — девочка повернулась к почтарю с надеждой, что хотя бы тот сможет придумать, как им спастись… Опять…

И неожиданно обнаружила, что тот совершенно спокойно сидит и быстро жует неизвестно откуда вытащенную булку. И это в такой-то момент!

— Олег! — возмущенная девочка чуть не перешла на крик.

— Все нормально, — продолжая жевать, подмигнул ей почтарь, а потом, ловко перепрыгнув через камень, за которым до этого прятался, показался перед подкрадывающимися к ним врагами.

— Олег! — в третий раз закричала Настя, теперь уже испуганно.

— Попался! — оборотень же не стал долго думать, бросившись на почтаря.

Колдуны последовали его примеру — три шара темного пламени устремились в Олега, вновь присевшего с невозмутимым видом, но потом разлетелись безобидными брызгами, так и не причинив почтарю никакого вреда. Более того, сами колдуны неожиданно вспыхнули тем же самым черным пламенем, которым кидались до этого, а потом исчезли в нем, растаяв без следа.

— Кажется, кого-то вернули домой, чтобы объяснить правила хорошего тона, — почтарь поднялся на ноги, засовывая себе в рот новый кусок булки и гладя на замершего с подозрением кабана.

«Ну, конечно! — в этот момент Настю озарило, что же именно сделал ее спутник. — Они были на заброшенном капище, заброшенном, но не забытом. Тем более в такой момент — так что неудивительно, что сам Велес решил приглядеть за тем, что тут происходит. И Олег этим воспользовался, обратившись к давней традиции — нельзя трогать того, кто переломил хлеб в твоем доме. Вот вроде бы глупость и суеверие, а ведь работает же…»

— Понял, кабанище? — девочка вскочила на ноги и грозно вскинула руку вверх. — Теперь нас больше, так что ты нам все расскажешь!

— Да? — оборотень замер, обдумывая ситуацию, а потом резко копнул землю, вырывая корень какой-то травы и закидывая себе в рот. — Думаете, я не понял, что тут произошло? Так вот я не дурак, и теперь вы тоже не сможете мне ничего сделать!

Кабан снова копнул копытом, съедая еще один корень, а потом стал медленно пятиться, решив отложить свою месть этим злыдневым людишкам на следующий раз.

— Хитрый ход, — Олег похвалил своего противника. — Но ты не учел две вещи.

— И какие же это? — кабан на мгновение замер, но потом продолжил пятиться, правда, как будто немного медленнее, чем раньше.

— Первое, — почтарь начал уверенно загибать пальцы, пока дружинники и Настя выходили вслед за ним на открытое пространство, — ты не учел, что после того, как попытался кого-то убить, эффект гостеприимства перестает работать.

Кабан в ответ как будто даже зарычал, оскалив клыки и пуская пену изо рта. На взгляд Насти, смотрелось это жутковато.

— И второе, — Олег тем временем продолжал как ни в чем ни бывало, — не стоило тебе выкапывать и есть корни белого тополя, тем более молодого… От них, знаешь ли, в сон клонит даже нечисть вроде тебя.

Кабан как раз в этот момент пошатнулся, а Настя чуть не захлопала в ладоши. Нет, она точно вырастет и станет такой же как этот почтарь. Как он хладнокровно все рассчитал — и о варианте с едой вспомнил, и чтобы показаться выбрал именно тот момент, когда крадущийся к ним кабан оказался над усыпляющими корнями. Да он фактически заставил нечисть саму отправиться к ним в руки!

— Спи-спи, — девочка подошла поближе к Олегу, продолжая при этом следить за резко замершим противником.

Тот, наконец, осознал, что попался — попытался броситься на почтаря в надежде умереть в бою, но тут его ноги окончательного подкосились, и кабан рухнул на землю, пропахав пару метров своими клыками.

— Опасная зверюга, — Хотен оценил размеры их противника, быстро зафиксировав его ноги зачарованной цепью. — Спасибо тебе, почтарь.

— Сочтемся, — Олег тревожно оглянулся, словно почувствовав холодное дуновение ветра. — Вот только было бы лучше побыстрее оттащить его отсюда. А то Велес хоть и поддержал старые традиции, но кто знает, что ему взбредет в голову уже через секунду. Недаром у него титул единственного бога, что может жить сразу в двух мирах.

Почтарь указал Сарду на задние лапы кабана, сам же вместе с Хотеном ухватил оборотня за передние, и все вместе — даже Настя пристроилась рядом, помогая нести длинный кабаний хвост, чтобы он ни у кого не мешался под ногами — медленно потащили огромную тушу подальше от заброшенного капища. Вот только стоило им почти добраться до его границы, как тень кабана-оборотня начала заметно чернеть.

— Осторожно! — Олег не знал, что именно началось, но был уверен, что ничем хорошим ни ему, ни остальным такие изменения не светят.

Вслед за ним оба дружинника и Настя тоже отпустили тушу, но та не рухнула на землю, а неожиданно встала на ноги, разорвав удерживающие ее цепи.

— Зачарованные, с княжеской меткой… — тихо выдохнул Хотен, доставая меч и выставляя его вперед.

— А еще у него глаза до сих пор закрыты… — это уже Настя пригляделась к их противнику и сделала неожиданное открытие.

— Это тень… — тихо прошептал Сард. — Я слышал про подобные ритуалы… Хозяин крадет тень у своих слуг, а когда приходит время та приходит к ним ночью и убивает. Ну, или можно, как тут, призвать тень, чтобы спасти своего слугу.

— Ну что ж, сейчас проверим, насколько эта тень сильна, — Хотен сделал решительный шаг вперед.

Олег, чтобы поддержать его, тут же бросил в кабана сразу четыре склянки с зельями из своих запасов, Настя начала читать наговор, а Сард наложил на лук стрелу… Вот только никто из них так и не успел довести дело до конца. Кабан резко прыгнул — но не на людей, а в тень нависающего над ним огромного дуба. И растворился в ней, не оставив и следа. И лишь те, кто чувствовал силу, могли увидеть расходящуюся во все стороны еле заметную рябь. Словно круги на воде — как это бывает, когда кто-то нырнет в морскую пучину и исчезнет там, навсегда скрываясь от дневного солнца.

В воздухе повисло тяжелое молчание, пока Настя неожиданно его не нарушила:

— Да что за пакость! — яростно закричала девочка. — Столько ехали, такое расследование провели! Злыдней приструнили, ритуал остановили, колдунов прогнали — и что? И ничего! Я опять так никого и не убила! Ну, куда это годится?

— Какая-то она у вас дикая, — осторожно, почти шепотом, сказал Олегу Сард. — Но, главное, дух в ней есть! Из такой хороший воин получится!

И опять все замолчали, а в ночной тишине стало слышно лишь звуки приближающегося отряда, все-таки посланного наместником к старому капищу.

* * *

— И что было дальше? — Богша сидел за столом, сжимая в руках огромную, размером с его голову, чашку с горячим сбитнем.

Прошло два дня с момента, как закончилось сражение у идола ворона Велеса, и вот, наконец, его ученик вернулся домой, первым делом заехав проведать своего старого учителя.

— Наместник пытался юлить, но Хотен подал все официальные документы по делу, и начались официальные проверки по всем городам. За первый же день только рядом со столицей семь пробужденных капищ накрыли. Дружина везде выставила караулы, волхвы лично ездили ставить защитные наговоры — в общем, кто бы ни начал всю эту чехарду, довести дело до конца у него теперь точно не получится.

— Да уж, — хмыкнул Богша. — И с чего все началось? С обычных злыдней, которые немного подозрительно себя вели… Впрочем, так всегда и бывает. Сущая мелочь становится залогом победы или провала.

Какое-то время учитель и ученик сидели молча, каждый думая о чем-то своем, а потом Богша снова заговорил.

— Выяснили, для чего вообще был нужен этот ритуал? Хозяин, как я понимаю, скрылся, но это-то получилось узнать?

— Хозяин да, скрылся, — немного рассеянно, явно продолжая думать о чем-то своем, кивнул Олег. — А про ритуал… Ну, официально нам, конечно, ничего не сказали. Как отправить в последнюю минуту проверить, что там творится — это пожалуйста. А как поделиться выводами — вы князю личную клятву не давали, не могу с вами ничего обсуждать…

— Помню я, как ты всю эту бюрократию не любишь, — усмехнулся Богша. — Вот только не поверю, что ты и без чужих объяснений сам ни о чем не догадался…

— А чего там гадать… — Олег махнул рукой. — После того, как там в конце появилась тень и утащила кабана-оборотня, все стало очевидно. Ритуал переноса, сильный, но, в принципе, ничего необычного.

— Скажешь того, ничего, — Богша нахмурился. — Столько точек переноса, столько предосторожностей. Какой же силы был этот кто-то, кого таким образом нужно переносить за пределы очерченного Договором Приграничья!

— Точно не бог, — Олег криво улыбнулся, а Богша не удержался и на всякий случай сплюнул, — для него даже такого было бы недостаточно. А вот для их ближайших соратников… Высшие Нга или звери Велеса — я думаю, это их уровень. Впрочем, то, что они не отказались бы прогуляться по Земле — ни для кого не секрет. А вот имя человека, способного с ними договориться и довести исполнение плана так далеко, я бы не отказался узнать.

Олег опять замолчал, вспоминая ту странную фигуру, как будто улетающую на многоголовом — или показалось — ящере, которую он увидел, когда они только дошли до заброшенного капища. Он потом спрашивал, что видели Хотен, Сард и Настя — но в отличие от него ни один из них не смог сказать ничего конкретного.

— Кстати, как молодая Малова себя показала? — опять заговорил Богша, начиная уже беспокоиться о том, что уж больно много его ученик стал умалчивать. Совсем как было до появления этой девочки, что так благотворно начала на него влиять.

— В бою — хороша. Собрана, сильный талант. За все время несмотря на множество новых для нее ситуаций лишь раз не смогла вовремя прочитать наговор, и то… Мне кажется, что это моя слабость в тот момент повлияла на весь отряд.

— Не бери вину за всех! — тут же рявкнул Богша. — Каждый человек — личность, он сам по себе. И не надо принижать их возможности, стараясь делать все за них. Помочь раз-другой — это да, но вечно подтирать слюни — ты им сделаешь в итоге только хуже. Лично я вот тебе никогда не мешал совершать ошибки, и вот, вроде нормальный человек получился.

— Человек, но не ведун… — быстро ответил Олег и замолчал, но Богша уже и так понял, что смущает молодого Локова.

— А я-то думал, что тебя гнетет все это время. Неужели нашел какой-то новый способ раскрыть свой дар? Но не придумал еще, как попросить меня о помощи?

— Ты знаешь, я не люблю просить…

— Знаю. Знаю и то, что почти наверняка не стоит спешить и лучше будет просто подождать, пока рядом с молодой Маловой твой дар окрепнет. Как раз ко дню летнего солнцестояния могли бы успеть… — начал Богша, но потом резко замолчал. — Впрочем, я еще так же знаю, что ты не из тех, кто отказывается от своих идей. Так что рассказывай. Думаю, мне хватит разума, чтобы дать дельный совет или придержать на краю, если дойдет до чего-то опасного.

Олег, до этого словно тонущий в своих мыслях, неожиданно очнулся. Действительно, рядом с ним человек, готовый прикрыть его в самой опасной ситуации. И вместе они на самом деле смогут попробовать проверить на деле даже самую опасную из его идей.

— Двоедушник сказал, что про мой секрет знает Морана, — почтарь принялся перечислять странности. — Птица-гамаюн обратилась ко мне по совету богини Смерти. Слуга Мораны Ель дала мне амулет. Сильный и древний змеевик, но при ношении его на том берегу меня словно окутывал холод…

— Вспомнил записки Фомы Аквитинского, первого колдуна, принявшего зов Нави и записавшего каждое из своих ощущений. Там ведь тоже был холод… — Богша отставил в сторону чашку, потому что разговор из обычной беседы превратился во что-то уж слишком серьезное. — Может быть, зря я дал тебе читать такие еретические записи?

— Не зря! — тут же перебил старого ведуна Олег. — Ты сам не раз ходил по грани, недаром ворон Велеса знает тебя как облупленного. А ты его… Так вот и я хочу знать, какие опасности мне могут грозить, а не ходить в неведении, надеясь, что это убережет меня от любой беды.

— Да, что-то я стал забывать, что люди — не птица-страус, которая прячет голову и думает, что это убережёт ее от беды, — Богша размял кисти рук, а потом вытащил из-за печи, рядом с которой они сидели, длинный посох, весь белый от покрывшей его соли, крепко впитавшейся в дерево. — Ну что, пойдем на улицу! Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь попробовать сделать наговор, обращенный не к светлым богам, а к Моране? И при этом кому-то нужно будет проследить, чтобы тебя не утянуло за грань и не превратило в лишившегося души колдуна!

— Спасибо, Богша! — Олег тоже встал и крепко пожал руку своему учителю.

У него, как обычно при общении со старым ведуном, появилось множество вопросов. Как тот смог догадаться, что именно он задумал, как решился пойти с ним на подобный смертельный эксперимент и что это, злыдни его подери, за посох в руках старика. Раньше за все годы их знакомства Богша ни разу его не доставал… А вот теперь показал, и даже одного вида было достаточно, чтобы понять, насколько это древняя и сильная вещь.

Впрочем, вслух Олег ничего спрашивать так и не стал — для этого он слишком уважал своего учителя и считал, что, когда придет время, тот сам ему все расскажет.

«Когда придет время… — последняя мысль эхом отдалась в голове почтаря. — А для чего пришло время сегодня? Хорошо, что хотя бы Настю я догадался отправить на охоту с Сардом… Так хотя бы она не пострадает!»

Почтарь крепко сжал кулаки, а потом вслед за Богшей двинулся к берегу Волги. То, что они задумали, точно нужно делать подальше от людей… В небе светило солнце, над деревьями летали и пели птицы, самые обычные, никак не связанные с нижним или верхним миром. Где-то вдалеке завыл охотничий рог… Почтарь улыбнулся — значит, гон зверя только начался, и Настя точно не нагрянет назад раньше времени.

— Ты готов? — Богша довел Олега до старой заводи, куда уже давно перестали ходить даже самые старые и безумные рыбаки.

— Сейчас, — Олег скинул рубашку и принялся рисовать у себя на теле защитные руны.

Учитывая, что они задумали, не самая идеальная защита, да и не сможет в случае ошибки его ничто спасти — но если они хотят немного повысить его шансы пережить сегодняшний день, то даже такая мелочь лишней не будет… Красная болотная ягода была растерта в ступке в мутную жижу, напоминающую кровь, которой почтарь принялся покрывать свое тело. Скрытность, защита от Нави, защита сознания, якорь души — Олег использовал все подходящие знаки, что были ему известны. Подумав, он даже дорисовал себе на плече знак пикирующего сокола, как символ князя, представляющего всех людей в Великом договоре…

— Готов! — наконец, Олег закончил и, не одеваясь, зашел по колено в Волгу.

— Хватит, — остановил его Богша. — Дальше не надо, а то я тебя точно не удержу.

Старый ведун со всего размаху воткнул свой посох в землю, ухватился за него обеими руками, а потом решительно кивнул своему ученику.

— Начинай. И знаешь, мне очень хочется посмотреть на лицо Мораны, если у тебя получится…

Конец первой части

Часть 2. Женское дело. Глава 16. Я запрещаю!

Боги редко обращают свое внимание на простых смертных. Даже со своими слугами они общаются не напрямую, а через высших существ, транслируя свою волю. Но если кто-то из светлых или темных богов заговорил с человеком — нет приметы, предвещающей беду сильнее.

Книга почтарей

Олег Локов, почтарь

Секунды складывались в минуты, и Олегу это казалось вечностью. Он стоял по колено в воде, всматриваясь в другой берег Волги. Навий берег, чужой и враждебный, пугающий и оттого так манящий… Сколько чистых наивных душ он погубил только на памяти почтаря? Да и не очень чистых там тоже пропало с лихвой.

«А ведь я боюсь, — признался Олег мысленно сам себе. — Сам настоял, уговорил Богшу рискнуть, а теперь стою, не в силах пошевелить пальцами и языком… Вслух и слова не могу вымолвить! Вот только бояться сейчас глупо. Да, страх помогает помнить об опасности, не дает наломать дров… Но если страх пересиливает твою ясную мысль, нужно срочно действовать».

Собравшись и отогнав прочь сомнения, почтарь достал из-за пояса медный кинжал. Ради такого случая можно было взять и что посолиднее, но почтарь невольно опасался возможных последствий и потому решил, что максимально слабый результат ритуала — это именно то, что ему сейчас нужно. Богшатем временем терпеливо стоял и ждал, пока его ученик решится. Олег не оборачивался, а потому не мог видеть старика, но чувствовал. Чувствовал спокойствие, которое буквально источал его учитель, незримо поддерживая его.

«Знает старый, что волнения и забота хороши дома, а вот в бою — а любое столкновение с Навью, даже наговор, к ней же и обращенный, это бой — нужны лишь спокойствие и холодный разум, — думал Олег, уже привычно взявший себя в руки, как это всегда и бывало перед походом на тот берег. — Ладно, пора начинать».

— Медный нож — символ силы людей. Синяя гладь — символ границы. Воля людей сильнее силы предела двух миров. Пусть же она покажет себя, — Олег не повышал голос, он даже немного монотонно прочитал этот придуманный только что наговор. Наговор для удара ножом по воде — ведь не случится же от этого ничего страшного? Впрочем, почтарь уже начал думать, что ошибся. Он говорил слова, но не чувствовал них ни малейшего отклика на них, все было как обычно. Впрочем, он пока еще не сказал самого главного, того, что должно будет все изменить. — Взываю к тебе, Морана…

Последние три слова Олег произнес очень быстро, но даже так он успел моментально почувствовать разницу. Его голос сам собой началстранно вибрировать — как будто он прислонился к боевому рогу, в который трубят атаку.

«Неужели я все-таки оказался прав? — Олег поспешил довести наговор до конца и резко взмахнул сведенными руками с зажатым в них кинжалом, а потом, склонившись на одно колено, резко, с громким высоким свистом опустил свое оружие вниз, рассекая воду и вонзая его в речное дно.

И тут же по прибрежной гладисловно ударили гигантским мечом, на мгновение разделив поток. Почтарь начал подниматьруки с по-прежнему зажатым в них ножом и почувствовал неожиданное сопротивление… Такое, как бывает, когда вонзил нож в плоть врага и теперь достаешь его из раны, преодолевая все жилки, кости и мышечные волокна… И в то же время на тебя летит уже второй противник — и ты либо успеешь, либо отправишься на тот берег уже навсегда… Олег живо представил это, и хищный оскал исказил его прежде спокойное лицо.

— Не дождетесь! — прорычал он, вложив в новый рывок все свои силы, и, все-таки вырвав нож из неожиданно цепко удерживающего его речного дна, наконец-то смог оглядеться. Олега немного шатало от количества прошедшей через него энергии, но он не обращал на это никакого внимания. Сейчас его интересовал только результат прошедшего ритуала, который явно прошел как надо.

«И вроде бы я — это все еще я. Обращение к силе Нави прошло, но в колдуна я все-таки не превратился», — Олег облегченно выдохнул, не отводя взгляд от реки и того, что он с ней сотворил.

Течение Волги остановилось, будто наткнувшись на преграду, и разошлось в стороны, ища новый путь. Речную гладь пронзила прямая как стрела полоса обнажившегося дна, где копошились не сумевшие убежать водные обитатели. Справа уровень воды был заметно ниже — поток продолжал стремительно уходить дальше, зато слева пенные буруны набегали друг на друга, формируя темную стену, полную поднятой со дна мути.

— Навья дрянь! — восторженно закричал Богша, глядя, какое непотребство они устроили. Правда, его голос едва-едва пробивался сквозь шум воды.

Олег ничего не ответил — почтарь неожиданно почувствовал, что ритуал еще не завершен и продолжает тянуть из него силы. Так не бывает ни у ведунов, ни у колдунов — но так было с ним. Впрочем, решаясь на этот эксперимент, Олег понимал, что если все и сработает, то без странностей не обойдется. И теперь его словно кто-то пил будто голодный комар. Или вампир… Пил жадно, чуть ли не урча и причмокивая, а сам он при этом чувствовал невероятную усталость, как после наиболее утомительного похода на другой берег. Навий берег… Да это же сама Навь пьет его силы, забирая честную плату за получившийся наговор! Сработавший наговор… И почему от этой мысли уже не так радостно?

«Что ж, раз действие наговора не хочет заканчиваться, надо остановить его самому, — Олег сосредоточился на новой цели. — А то такое чувство, что я как княжий волхв совершил великий ритуал, но в жертву принес не барана или одного из специально отобранных рабов, а себя самого… И такая концовка меня точно не устраивает!»

Почтарь, превозмогая навалившееся на него изнеможение и пробирающий до костей холод, начал поднимать вверх руки с зажатым в них ножом — да, он освободил его из речного дна, но сама вода словно продолжала удерживать сталь кинжала и его самого. Краем глаза Олег увидел потемневшее лезвие, зеленое с черным, крошащееся от дыхания Нави. Какой мощный наговор… Даже металл не выдерживает, рассыпается на глазах. Как и он самсейчас просто рассыплется на мелкие пылинки. Вернее, рассыплется, если сдастся — но ведь он не собирается этого делать.

— Олег, достаточно! — донесся до самого края сознания голос Богши.

«Он пока еще не понял, что что-то пошло не так. Не понял, но обязательно поймет», — Олег не сомневался в учителе, не сомневался, что тот следит за ним и готов поддержать. Но увы, подобного исхода никто не мог предположить, и сейчас какое-то время ему придется полагаться только на себя.

Почтарь надавил на невидимую преграду, словно удерживающую его руки в теле Волги, и нож завибрировал. Олег пошевелил лезвием в стороны — влево-вправо, влево-вправо… Вновь то самое знакомое сопротивление, будто раздвигается плоть в ране. И сухое ущелье между двумя стенами воды на глазах самого почтаря и Богши вдруг начало расширяться.

«Проклятье! Вот тебе и остановил ритуал!» — Олег почувствовал, что силы начали вытекать из него еще быстрее, чем раньше.

— Остановись! — до почтаря долетел еле слышный голос старого ведуна. И сейчас это были уже не просто слова: Богша догадался, что Олегу нужна его помощь, и начал читать какой-то сдерживающий наговор… Вот только будет ли этого достаточно, чтобы противостоять призванной почтарем силе?

Олег ощутил, что Навь теперь не просто высасывает его, но еще и дурманит голову, сосредотачивая все внимание только на себе. На Волге, раскроенной пополам…

Вон он, водный коридор — свершившийся наговор, позволяющий шагнуть на речное дно и, может быть, даже перейти на другой берег реки, что зовется Волгой или Березиной… Олег посмотрел себе под ноги — донный песок, усыпанный мелкой галькой, уже начал подсыхать, и обреченные рыбы, понимая тщетность своих усилий, бились хвостами все медленнее. Водоросли, что могли запутать беспечного пловца и даже утопить его, не давая выплыть на поверхность, поникли и лежали теперь мокрым мочалом. Жалким, скукожившимся и словно дрожащим от неотвратимости своей судьбы.

Олег чувствовал, что Навь манит его. Весь его опыт почтаря прямо-таки кричал, что в таких обстоятельствах нельзя ни в коем случае идти у нее на поводу, но в то же время новое, только что проснувшееся в нем чувство жаждало продолжения. Жаждало узнать, что же будет дальше, если он дойдет до самого конца, окунется в силу Нави, которая, казалось, готова была делиться ей без остатка… И Олег отпустил кинжал, что как якорь удерживал его на месте, и шагнул вперед. Кажется, Богша что-то опять кричал, но почтарь уже не слышал своего учителя или не хотел слышать. Он сделал еще один шаг, дрожа от нестерпимого холода, затем второй, третий. Песок и отточенные водой мелкие камешки скрипели под его ногами, затем он наступил на что-то мягкое. Посмотрел по сторонам — стены воды уже доходили ему до плеч. Пора было делать следующий шаг, но тут Олег неожиданно наткнулся на что-то ногой…

«Мой нож? Но я же оставил его…» — почтарь с раздражением смотрел на гладкую деревянную рукоятку, отвлекающую его от такой манящей тайны.

Он снова сделал шаг, но нож не отстал, а скользнул вслед за ним, а на рукоятке неожиданно начали появляться белые кристаллики.

«Соль? Богша!» — неожиданно почтарь осознал, что же именно сейчас произошло.

Его учитель понял, что даже со своим артефактным посохом не сможет ничего сделать с навалившейся на Олега силой Нави. Понял… и тут же нашел элегантное решение, как можно эту силу обойти. Наговор сродства связал его посох с ножом почтаря, и, напрягая все свои силы, старый ведун не дал тому слишком далеко уйти от своего оружия. Единственного, что могло прервать ритуал. Естественно, не считая смерти того, кто его начал. Но подобный исход явно не устраивал Богшу Храброго.

«И меня это тоже не устраивает!» — сознание почтаря словно бы дрогнуло и прояснилось. Он вновь услышал голос учителя наяву, и теперь тот звучал уже громко и отчетливо.

— Олег! Борись с Навью! Ты можешь!

Почтарь обернулся и увидел старого Богшу, который стоял у самой кромки берега, не заступая в созданный Олегом коридор. В руках ведуна был тот самый посох, который сейчас горел каким-то блеклым молочным светом. Как мощные электрические фонари в густом тумане.

— Олег! — вновь крикнул Богша и слегка взмахнул посохом.

На этот раз почтарь почувствовал легкое прикосновение, словно кто-то тронул его рукой. Мягко, но при этом настойчиво. И оцепенение, которое овладело им до этого, начало отступать, впрочем, не забывая при этом яростно сопротивляться. На Олега будто накатывала волна, которая затем отступала, и тогда мысли его прояснялись. В какой-то момент он сделал усилие и, нагнувшись, снова ухватил свой нож обеими руками. И в тот же миг Навь окончательно отступила, а онснова стал собой, Олегом Локовым, лучшим почтарем Приграничья, полностью контролирующим свои мысли и тело. Правда, и то, и другое пока были не в лучшем состоянии.

«Боль не имеет значения, — впрочем, почтарь быстро абстрагировался от всего, что не имело большого значения в данный момент. — А вот что на самом деле важно… так это то, что мой нож скоро прикажет долго жить. Кто бы знал, что в моем случае именно эта железка окажется не усилителем наговора, а, наоборот, тем, что поможет держать его под контролем!»

Кинжал в руках почтаря уже почти рассыпался в прах, лишь тонкая кривая полоска обугленной меди напоминала о еще недавно блестящем отточенном лезвии. Олег осторожно шагнул назад, продолжая удерживать нож — если сейчас его опустить, то Навь может снова попробовать взять его под контроль. Впрочем, это не единственная опасность. Если нож развалится раньше времени, то еще и стены воды сомкнутся над его головой, и тогда уже Березина-Волга воспользуется возможностью отомстить дерзкому человеку. А водоросли, уже начавшие сохнуть, взовьются вверх словно змеи и задушат его, позволив лишь напоследок взглянуть на свет Яви через толщу воды.

Разрезанный напополам речной поток словно почувствовал ослабление ритуала, искусственный коридор начал пузыриться, стены воды вспучивались, брызгая в почтаря крупными каплями. Верхние края начали загибаться, угрожая сомкнуться в любой момент. И тогда Олег принял единственно правильное решение в этой ситуации — он вновь вонзил остатки лезвия в речное дно.

Вода вздрогнула как живая, и стены коридора, обиженно булькнув, раздвинулись, а почтарь в тот же миг рванул нож вверх, на этот раз уже зная, чего ожидать, и потому уже гораздо легче переборов пытавшуюся удержать его силу. А потом со всех ног рванул обратно — к спасительному берегу, где его ждал протянувший руку старый ведун Богша.

Анастасия Малова, ведунья

— Неужели при дворе князя не учат стрелять из лука? — Сард проводил взглядом стремительно улепетывающего зайца.

— Учат, — Насте удалось совместить спокойный тон столичной ведуньи и унылый взор, направленный на криво торчащую из земли стрелу. — Только это касается наследников мужского пола. С девочками этим если и занимаются, то исключительно по настоянию родителей.

Она не стала упоминать, что в ее ситуации обучение молодой Маловой не грозило даже будь она мальчиком. Сард хоть и оказался вроде бы неплохим человеком — по крайней мере, он не стал присягать наместнику, а, заявив, что предпочитает служить под началом более достойного, принес клятву Хотену — все равно это не значило, что стоит выбалтывать ему личные секреты.

А еще девочка решительно не понимала, что делает на охоте. Лично убивать зверей, чтобы добыть себе пропитание или шкурки, как тот же Третьяк, у маленькой ведуньи, наследницы знатного рода, не было решительно никакой необходимости. Это же не нечисть, которая нужна для завершения испытания… А развлекаться, глядя как Сард и еще несколько дружинников из отряда Хотена загоняют дичь, ей не особо хотелось. Вернее хотелось, конечно же, но только поначалу. Тогда ей казалось, что Олег будто бы угадал ее мысли, предложив сходить с воинами на охоту.

«Заодно и Сарду с Медведем покажешь окрестности, — сказал он тогда. — Им теперь служить под началом Хотена, и было бы хорошо им не путать Огнищево с Оковицами».

И они оба тогда рассмеялись. Второйдружинник из Торжка, кстати, тоже сампопросился под начало сотника Приграничья — Любомир так и не простил Медведю того случая у погодной башни. И тот решил воспользоваться предложением давно знакомого ему Хотена. А сотник, естественно, сдержал обещание и с радостью принял под свое крыло хорошего воина, впрочем, сразу решив устроить ему погружение в местный колорит в виде охоты.

Поначалу юной ведунье было даже весело. Дружинники оказались людьми общительными и знающими много интересных историй. Как правило, они, конечно, рассказывали о поимке разбойников или об отражении атаки заблудившихся кочевников. Их немногочисленные отряды по-прежнему встречались в пограничных областях, особенно много их было в южных степях. Но порой они забредали и севернее. Вести себя старались тихо, не привлекая внимание, однако порой, когда было особенно голодно, нападали на деревни. В таких случаях княжья дружина их методично истребляла в назидание остальным. А тех, что решили напасть на Торжок, напомнив события многовековой давности, Любомир приказал помиловать, если они присягнут князю. Драка все же случилась, и когда защитники Торжка начали степняков теснить, те поняли, что лучше сытая жизнь под присягой, чем голодная свобода и риск быть убитыми. Кстати, именно в той маленькой орде кочевал и Сард.

Все это увлекало Настю, и она слушала рослых бородатых дружинников с открытым ртом. А когда Медведь, заговорщицки ей подмигнув, рассказал о гулящем ырке, который зачем-то забрался в Торжок, и вовсе пришла в восторг. Да, она сражалась с двоедушником, помогала Олегу утихомирить злыдней, столкнулась с древним колдуном и даже была на другом берегу Волги — казалось бы, чему с таким богатым опытом удивляться? Однако молодую ведунью в этой истории привлекло то, что навьи твари осмеливаются порой покинуть территорию Приграничья. И если его жители к всякого рода нечисти привыкли, то появление ырки или, скажем, злыдней в Торжке, а то и в столице — это действительно громкое событие. И воспринималось оно совсем по-другому. Молодая ведунья с удовольствием слушала, как гонялись за навьим отродьем по улицам, выслеживая его по тем самым удивившим ее фонарям — ырка оставлял после себя коридор из погасших лампочек. А потом началась охота…

Медведь подал знак, и дружинники спустили собак. Поджарые борзые со странными именами Откатай, Угадай и Размахай с заливистым лаем помчались по заячьим следам, умело беря зверя в клещи. Первого косого подстрелил Медведь, а честь добыть еще одного выпала наследнице рода Маловых. Насте вручили аккуратный охотничий лук, как будто она с самого рождения только и делала, что стреляла без промаха по бегущим мишеням… Нет, разумеется, навыки у нее были — у любой порядочной ведуньи должен быть наметан глаз, а лучшей тренировки, чем стрельба из лука, пока не придумали. Вот только цели, на которых Настя училась попадать в яблочко, были большими и неподвижными. А заяц — маленький, быстрый и верткий. Вот и отправила девочка стрелу со всеми поправками на ветер и собственное дыхание, а заполошные заячьи прыжки учесть не смогла…

После этого интерес девочки в охоте окончательно угас, и она неожиданно задумалась о том, что сейчас делает Олег… И что было бы неплохо улизнуть и проведать, не занимается ли ее наставник чем-нибудь более увлекательным, нежели попытка довести до инфаркта бедного ушастого зверька.

Глава 17. Откат

Первое, что ты начинаешь чувствовать — страх. Но это вполне нормальное чувство, оно предсказуемо. А вот когда даже в самый жаркий погожий день ты чувствуешь смертельный холод, знай: это леденящее дыхание Нави. Дальше она позовет тебя, и если ответишь, если примешь ее силу, уже ты сам больше ни на что не сможешь повлиять…

Записки Фомы Аквитинского (запрещенные во владениях князя и в большинстве других стран)

Анастасия Малова, ведунья

— Что ж, тогда следующий мой, а ты на подхвате, — Сард выслушал неловкие оправдания девочки за свой промах, а потом выразительно постучал по своему луку. — Следи за руками и учись. Настя, ты хоть и ведунья, но владение нормальным оружием никогда не будет лишним.

К слову, степняк был единственным, кто обращался к молодой Маловой просто по имени, если не считать, Олега, конечно. Медведь же и остальные дружинники называли ее боярышней Анастасией или просто боярышней, от чего молодая ведунья уже успела отвыкнуть после отъезда из столицы.

Она рассеянно кивнула Сарду и, пришпорив коня, поскакала следом за нырнувшими в чащу дружинниками. Нет, определенно охота не из ее любимых занятий. Как Настя и думала, общаться и слушать истории хорошо, но загонять зайцев и пускать в них стрелы, позорно промахиваясь… Это уже как-то постыдно. Вот если бы нечисть какая нагрянула — была бы хоть какая-то польза. Вот только Настя вспомнила, как редко представители Нави рискуют нападать на людей князя, и эта надежда испарилась как дым.

«Может, на самом деле сбежать? — снова мелькнула в голове девочки озорная мысль. — Олег сказал, что проведает Богшу, им нужно о чем-то поговорить по душам, как учителю и ученику… Вот он меня и не взял с собой, заявил, что на охоте будет интереснее… Но тут ведь скука смертная, а почтарь может вляпаться в новые неприятности где угодно. Уверена, он бы и в столице нашел способ перейти нечисти дорогу — а тут встреча с не меньшим любителем приключений, Богшей Храбрым. И почему я уверена, что просто чаем тут не обойдется? С другой стороны, вот уже пару дней как в Приграничье все спокойно — видимо, после устрашения злыднейРум’Сабанаостальная нечисть решила не отсвечивать. Хотя бы какое-то время… Но нет! Это же Олег! И он уже полдня один… Неужели я позволю ему вляпаться в новое приключение без меня? Да он же пропадет! А у меня испытание что-то совсем застопорилось…»

В итоге Настя сама себя завела:

— Где это видано? — бормотала она себе под нос. — Меня отправили зайцев гонять, а сами какие-то тайны обсуждают. И как в таких условиях доводить число убитых чудовищ до двенадцати?..Что за ирония?! Нахожусь в Приграничье, под самым, можно сказать, носом у Нави! А в списке до сих пор только одна строчка!»

Чем дольше Настяразмышляла над несправедливостью ситуации, тем сильнее росла ее уверенность в том, что почтарь со старым ведуном действительно строяткакие-то планы, которые могли бы быть интересны и ей самой. Или уже даже начали воплощать их в жизнь… Девочка вспомнила, как в родовом поместье семьи Маловых отец всегда прогонял ее, когда они с матерью или дядей обсуждали что-то серьезное, и обида вспыхнула с новой силой.

«Пожалуй, я все-таки сбегу и проверю, что они делают…Хоть одним глазком, — решила маленькая ведунья. — А охота пока подождет, дружинники и без меня справляются, даже внимание не обращают».

Сард и еще несколько крепких парней из отряда Хотена громко и залихватски свистели, науськивая тройку собак на крупного зайца, выскочившего из кустов. Медведь затрубил в охотничий рог, звук которого разнесся, наверно по всей округе, предупреждая нечисть и случайных грибников, чтобы не вставали на пути большой охоты. Ну, теперь им точно не до нее, решила Настя…

Девочкаповернула скакуна влево, ближе к берегу Волги. Старый Богша живет в Огнищеве, скакать туда не очень далеко, отсюда, можно сказать, рукой подать. Ближе даже, чем в ставшие ей в последнее время такими родными Оковицы. Девочка обернулась — охотники и впрямь так увлеклись добычей, что даже не обратили внимание на ее побег. Какое-то время ее точно не хватятся. А если и обнаружат пропажу, то вовсе не факт, что поднимут тревогу. После этой мысли Настю принялась грызть совесть: а вдруг они решат, что ее загрызли волки? Или заманил в чащу леший? Затянули в трясину русалки?

«Нет, — потрясла головой девочка. — Мы на самом краю леса, здесь сплошные поляны и выходы на открытое пространство. Никаких леших и русалок. Подумают просто, что я сбежала, и будут правы…»

Успокоив таким образом себя, Настя погнала коня скорым галопом, стремясь успеть везде и всюду. Доскачет до Огнищева, устроит сюрприз почтарю, они посмеются, хотя поначалу он наверняка будет ругаться, но быстро отойдет. Особенно в присутствии своего старого учителя… А потом она вернется к дружинникам, которые, возможно, даже и не успеют заметить ее отсутствия. Девочка не удержалась и хихикнула, а потом неожиданно схватилась за левую половину груди — так быстро забилось ее сердце. Обычные люди порой чувствуют что-то похожее, но списывают на болезни, нервы, усталость, да что угодно… Но Настя знала правду — это ее ведунский дар что-то почувствовал, что-то настолько сильное и опасное, что смог пробудиться сам, даже без ее участия.

«Видимо, нечисть… Опасная… — задумалась девочка. — Неужели вот он мой шанс довести до конца мою собственную охоту? Не зря же я читала книгу почтарей, зубрила все, что там написано, следила за Олегом… Да кто бы тут ни появился, я смогу к нему подобраться, а дальше уже можно будет и посмотреть. Если пойму, что справлюсь, будет новая строка в моем списке, нет — не буду лезть на рожон. Отступлю, но зато предупрежу обо всем Хотена и, возможно, спасу тем самым кому-нибудь жизнь».

Довольная своей рассудительностью и осторожностью, Настя мысленно позвала Даждьбога и прочитала наговор, указывающий путь. Как ни странно, тот сработал без каких-либо проблем — словно девочку что-то связывало с нагрянувшей на людской берег нечистью или…

«Это знак того, что я стала сильнее, — молодой ведунье больше понравился этот вариант. — Пусть я почти никого и не убила, но вот в сражениях пришлось поучаствовать, причем совсем не в рядовых. Взять тот же мысленный поединок с вороном Велеса…».

В этот момент запыленная дорога, на которую Насте указало ее чутье и по которой она скакала во весь опор последние десять минут, круто повернула и пошла вдоль Волги. В итоге девочке пришлось отвлечься от мыслей и начать внимательно следить, чтобы ее конь не подвернул себе ногу. А то жители Приграничья старались не показываться рядом с берегом вдали от деревень даже при свете дня — в общем, за этой тропой явно никто не следил, и те же кротовые норы или ямы после дождей могли доставить немало проблем. Настя даже подумала и спрыгнула со скакуна, решив, что не стоит рисковать его здоровьем, да и саму ее заметить в таком случае будет сложнее…

«И куда я так спешу? — прошло еще несколько минут. Чувство, ведущее ее вперед, пропало, и Настя начала задумываться, не сглупила ли она, доверившись инстинктам. — Хорошо, что тут никого нет. А то ведь кто узнает — засмеют…»

И именно в этот момент до слуха девочки долетели какие-то звуки.

«Дальше, метрах в ста, прямо под склоном…» — быстро сориентировалась молодая ведунья.

В этот момент в воздухе что-то вспыхнуло, а потом Настю словно бы придавило чем-то сверху — тяжелым и душным, как намокшее пуховое одеяло. Стало трудно дышать, и девочка поняла, что происходит что-то по-настоящему страшное. Хотелось кричать — но ученица почтаря понимала, что это последнее дело. Хотелось бежать — но тут уже как ведунья Настя не собиралась отступать, не узнав, что же это за тайна попалась ей на пути. Любопытство одолевало ее, перекрывая страх столкнуться опасностью один на один, и, еще разок повторив про себя все правила скрытного передвижения из книги Олега, девочка привязала лошадь к дереву и медленно двинулась дальше.

Никаких наговоров, которые могли бы выдать ее раньше запаха. Внимательно следить за каждой точкой, куда она ставит ногу. Контролировать движения тела и головы, чтобы не зацепить какую-нибудь ветку… Настя держала все это в голове, невольно чувствуя себя фокусником в цирке, что за раз жонглирует сразу десятком предметов… Но все это в любом случае было не зря! Девочка добралась до края берега, прямо рядом с тем местом, откуда до нее долетали звуки, и аккуратно, скрываясь растущей рядом с ней толстой сосной, немного высунула свой любопытный нос.

«Что они там делают? — задумалась Настя, разглядев в неожиданно начавшем подниматься в неурочное время тумане две человеческие фигуры. — Не рыбу же ловят!»

Она высунулась еще немного, чтобы хотя бы ветки не закрывали обзор, и буквально остолбенела — ей были прекрасно знакомы эти два человека на берегу Волги! Вот Богша Храбрый стоит на берегу, опираясь на массивный посох и смотрит на спину Олега. Это точно почтарь, сомнений быть не может! Но что он делает по колено в воде, да еще и с кинжалом в вытянутых руках?

Вновь сверху навалилась густая удушливая тревога, а водный поток на глазах ведуньи начал расходиться в стороны, когда Олег словно бы вонзил лезвие в воду, а потом присел на одно колено.

— Что он делает? — от шока Настя заговорила сама с собой вслух. — И… мне показалось или до меня долетело имя Мораны? Но тогда получается, что это темный ритуал! Вот почему меня что-то давило и тянуло сюда! Но зачем?

Олег что-то прокричал и как-то неуклюже дернул спиной, словно пытаясь встать… Но, как ни странно, на результат ритуала это никак не повлияло: вода расступилась, образовав длинный коридор, а почтарь словно бы не замечал этого, продолжая дергаться, словно в конвульсиях. Богша тоже кричал, но разобрать слова было невозможно, затем довольно ловко для своего возраста подбежал к воде. Настя уже не пряталась, а стояла в полный рост, наблюдая за развитием событий и не в силах сдвинуться с места.

— Но… Если Олег доведет до конца темный ритуал, то станет колдуном… — прошептала она, сжимая кулаки до боли в костяшках. — Или… Сила Нави уже откликнулась на его зов, признала достойным, а значит, уже все кончено?..

По коже девочки побежали мурашки, словно бы в один миг летний день сменился осенью. А потом неожиданно стемнело уже по-настоящему, и Настя посмотрела наверх — черная туча приползла неизвестно откуда и нависла над берегом. Впрочем, почему неизвестно — видно же, что с того берега…

Олег тем временем шагнул в коридор, не обращая внимание на предостерегающие крики Богши. Стены из воды качались, грозя обрушиться на самоуверенного почтаря…»Или правильно теперь будет говорить колдуна?» — мелькнуло в голове девочки.

— Олег! — Настя не выдержала и бросилась на берег, забыв об опасности, о разумной предосторожности, обо всех правилах, что она так тщательно зубрила в книге почтарей.

Олег Локов, почтарь

Он уже не шел, а бежал со всех ног, шлепая по прибывающей воде. Холод куда-то исчез, а созданный почтарем коридор трясся, ходил ходуном, а его края уже начинали расплескиваться. Олег рванулся, отбрасывая рукоять, что осталась от медного кинжала, и, протянув руку, схватился за крепкую ладонь своего учителя.

И вовремя — стены коридора рухнули, и вода, оглушительно загрохотав, начала поглощать все, до чего могла добраться, безжалостно перемалывая в своих только кажущихся безобидными тисках.

— Олег! — услышал он звонкий девичий голос и увидел спешащую к берегу Настю.

Вот что не так с этой девчонкой? Отправилась же на охоту с дружинниками, не стала спорить, а теперь что? Сбежала, да еще вдобавок оказалась не в том месте и не в то время! Надо было отправить их с инспекцией на ярмарку, чтобы до вечера при всем желании не успели вернуться!

— Ты что здесь делаешь? — только и успел спросить он, пытаясь перекричать грохот бурлящей воды в освобожденной Волге.

В следующую секунду какая-то неведомая сила схватила его за грудки, развернула и приподняла над землей. Голова Олега откинулась, из глаз посыпались искры, но он мгновенно по привычке собрался и попытался схватить руку, тянущуюся к его шее.

Рука была женской — почтарь понял это по изящности линий и длине пальцев. Она была бы даже красивой, если бы не длинные черные ногти и синеватый оттенок кожи. Да и вообще рука была словно призрачной, и пальцы Олега схватили воздух. Но вот душила его рука по-настоящему! Горло сдавило железной хваткой, легкие начало саднить от невозможности сделать вдох, но Олег продолжал отчаянно бороться за жизнь. Богша и Настя стояли двумя столбами, словно на них набросили заклятие оцепенения, и никак не могли ему помочь. Даже если очень хотели.

У почтаря потемнело в глазах, он все еще пытался схватить призрачную руку, тянущуюся словно из пустоты. Нет… По мере того, как в глазах Олегастало темнеть, он начал видеть, что убивающее его существо высунуло свою конечность из маленького черного облака, которое словно откололось от огромной тучи, висящей над ними… Чужие пальцы сдавили его горло еще сильней, и он почувствовал, что голова его вот-вот разорвется от резко подскочившего давления.

— Я запрещаю тебе обращаться к моей силе! — заговорил тихий, но между тем властный и пробирающий до костей женский голос. — Что ты о себе возомнил? Печать, конечно, дает тебе право. Но я дополню ее своим словом…

Почтарь захрипел, пытаясь сказать хоть что-то, но Морана держала его слишком крепко, не давая выдавить из себя ни звука. А в том, что это была именно хозяйка Нави, богиня смерти и мать всех ведьм, Олег уже не сомневался. Он обратился к ней, читая наговор, и она же теперь недвусмысленно запрещала ему это делать.

— Попробуешь еще раз, и в следующий раз я доведу дело до конца, — пообещала Морана, давая то самое слово, о котором до этого говорила, и хватка на горле почтаря ослабла, позволяяему, наконец, сделать глоток живительного кислорода.

Олег упал на землю, так и не успев вернуть до конца контроль над телом — вышло очень неуклюже, и единственное, на что ему хватило сил, это сдержать рвущийся наружу крик боли. А призрачная рука на его глазах растаяла в воздухе, после чего как-то слишком быстро рассеялась висящая над берегом черная туча. Почтарьзакашлялся, восстанавливая дыхание и поглаживая травмированную шею. Ничего, ничего — он жив, а еще, кажется, понял, почему у него раньше не получалось начитать даже простейший светлый наговор.

«А вот темный получился и даже с перебором, — усмехнулся Олег, отплевываясь и хрипло дыша. — Значит, печать Мораны… Она блокировала мои попытки стать ведуном, мешая обращаться к миру Прави. Но она же и дала мне шанс пережить темный наговор, не превратившись в колдуна или какую-нибудь другую ипостась раба Нави. Жаль только, что вряд ли теперь получится этой силой воспользоваться… Разве что один-единственный раз, перед смертью. Которая тут же и придет лично по мою душу…»

Не успев додумать эту мысль до конца, почтарь неожиданно почувствовал наваливающуюся на него слабость — откат после столь мощно проведенного ритуала. Почувствовал, но так и не успел ничего сделать, почти сразу потеряв сознание.

* * *

Очнулся Олег от того, что кто-то сильно хлестал его по щекам. Он открыл глаза и увидел сосредоточенное лицо старого Богши, который таким образом приводил его в чувство.

— Что случилось? — хотел спросить почтарь, но закашлялся от нахлынувшей саднящей боли.

— Не торопись говорить, после попытки тебя задушить это может быть проблематично, — покачал головой ведун. — Вставай, у нас тут неприятности.

Убедившись, что его ученик пришел в себя, Богша встал и бегом скрылся где-то на берегу. Превозмогая боль в разбитом теле, Олег вскочил на ноги, и его повело в сторону. Удержав равновесие, он перекинул со спины свой бездонный рюкзак и достал оттуда завалявшееся молодильное яблоко вместе с пузырьком из травяных настоев. Прийти в себя хватит, а дальше уже по обстановке, решил он.

Он тут же вспомнил, что произошло, как рассек пополам Волгу и даже зашел в созданный им коридор. Вспомнил пальцы Мораны на его шее и ее тихий властный голос, запретивший ему взывать к ней… Почему?

«Что это там бурлит в реке? — удивился Олег, заметив пенные буруны на гребнях огромных волн. — Действие ритуала же закончилось!»

И тут он увидел, в чем была причина волнения Волги — на берег высунулся огромный сом, пытающийся схватить Богшу или Настю, кто первый попадется на пути его воняющей тиной пасти. И пока старый ведун выманивал рыбину на светящийся посох, отвлекая ее от девочки, та готовила какой-то мощный наговор.

«Что же она творит! — тут же мелькнула у почтаря мысль. — Это же я взбаламутил реку, так что тварь водяного вполне в своем праве нападать на нас. А вот если ранить ее — метки Нави уже будет не избежать! Но почему Богша ее не остановит?»

Все еще не пришедший до конца в себя после встречи с богиней смерти Олег бросился к берегу. Ему хотелось сказать «стоп», еще раз обдумать все случившееся, но Приграничье — это такое место, где жизнь никогда не останавливается. С какой бы опасностью ты ни справился, каких бы высот ты ни добился — расслабишься, и тебя прибьет самый обычный злыдень или сожрет не менее обычный сом-переросток…

Глава 18. Правда

Некоторые считают, что ведьмы — это всегда ведьмы, а я считаю, что ведьмы — это, прежде всего, женщины. И однажды у меня была возможность в этом убедиться…

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса, вычеркнутая автором глава

Олег увидел, как Богша обернулся к нему, и облегченно выдохнул. Старый ведун определенно все понимал и контролировал ситуацию.

— Начинай, — почтарь услышал, как тот обратился к Насте, и тут же молодая ведунья, держа в правой руке кинжал, а в левой пригоршню песчинок, начала читать наговор:

— Вода дает жизнь рыбам, песок же приносит им смерть. Обращаю песок против созданий Нави!

«Смерть?» — Олег насторожился от столь опасного слова, но уже ничего не мог поделать.

Песчаный берег реки зашевелился словно живой, раздалось шуршание трущихся друг об друга песчинок. В следующее мгновение маленькая ведунья воздела руки к небу, поднимая целую тучу сыпучей породы, а потом резко направила их вперед, посылая свое временное оружие прямо в сома.

В гигантскую рыбину ударила настоящая песчаная буря, забиваясь в глаза, пасть и жабры. Обозленный сом взмахнул хвостом, подняв брызги, и ретировался в спасительную волжскую воду, оценив риски и приняв единственно правильное для него решение.

«Ни единой раны», — облегченно выдохнул почтарь и позволил себе опуститься на землю. Все же силы еще не вернулись к нему, а с опасностями Приграничья они вроде как пока разобрались.

— Эх, жалко, нельзя было по нему бахнуть! — Настя грозно махнула кулаком и опустила руки. В тот же миг песок мгновенно упал обратно на берег, а девочка со старым ведуном поспешили к своему присевшему чуть в стороне товарищу.

— Вы сильно рисковали, — Олег наконец-то смог снова заставить свое горло издавать звуки. — Одна ранка на теле сома, и Настя бы получила метку Нави.

— Все нормально, ты просто сейчас слаб и не все замечаешь, — Богша увидел, что его ученик заговорил, и уже спокойно опустился на землю рядом с ним. — Это был старый сом, очень старый…

— Старый— значит, толстая шкура, что убережет от любых ран, и осторожность, что заставит отступить, не доводя до крайностей, — проговорил Олег. — Действительно, что-то я расслабился…

Почтарь поморщился и быстро пробежался взглядом по окрестностям, проверяя себя. Ветер влажный — это после устроенного им водного беспредела. В лесу тихо — по той же самой причине. Разве что на соседней сосне сидит белка, явно посланная лешим проверить, что же тут случилось. И… вроде бы больше ничего.

— После того, что с тобой только что чуть не сделали, ничего удивительного, — Богша поднял лежащий рядом с ним камешек, а потом, не вставая, запустил в белку-соглядатая. Опытный ведун тоже понял, кто это, и решил, что посторонние уши им рядом точно не нужны.

— А что это было? — Настя тоже дошла до Олега, но не стала садиться, а остановилась прямо перед ним, уперев руки в бока. — Темный наговор! Обращение к Моране! Как ты вообще решился на такое?! И как смог остаться человеком?..

Последний вопрос девочка задала уже гораздо тише, чем все остальные, а потом внимательно уставилась в глаза почтаря. Она словно проверяла, не мелькнет ли в них что-то белое и холодное. Но нет, они были привычно коричневыми, теплыми, как земля под летним солнцем.

— Ее метка… Помнишь, о ней говорили лихо и гамаюн? — Олег подумал, а потом решил ничего не скрывать от своей маленькой спутницы. Та хоть и любит нарушать приказы, но пока еще ни разу не дала повода усомниться в своей надежности. Кто-то на месте почтаря постарался бы оградить ребенка от возможной опасности, но тот, сам рано встав взрослым, просто не привык обращать внимание на возраст, а смотрел только на то, что собой представляет тот или иной человек.

— И ворон Велеса тоже говорил про отмеченного печатью… — вспомнила Настя, когда Олег начал свой рассказ.

— Ну вот, еще одно существо, которое все знает, — невольно усмехнулся почтарь. — В общем, мы еще вспомнили некоторые странности из моего прошлого. Как порой нечисть обходила меня стороной, как я чувствовал некоторые ловушки на томберегу, и вот решили попробовать извлечь из этой штуки еще немного.

— Печать — это как фильтр, через который Олег взаимодействует с миром, — пояснил Богша. — Часть она отсекает, часть усиливает… Ну, и наш общий знакомый решил, что готов рискнуть. Лично я предлагал ему не спешить, попробовать перебороть печать и жить уже без ее влияния, но он, видите ли, слишком устал ждать…

Старый ведун неодобрительно покачал головой, а потом неожиданно усмехнулся. И сразу стало понятно, что он сам в подобных обстоятельствах тоже бы обязательно рискнул. Как рисковал до этого всю жизнь, испытывая судьбу в походах по суровым северным морям.

— Но Олег смог! Я видела, как он фактически первым наговором смог сотворить такое, что под силу, наверно, только сильнейшим из волхвов! — Настя не уловила подтекста в словах старого ведуна и принялась защищать почтаря.

— Сотворил, но в процессе даже несмотря на защиту печати чуть не потерял себя. Спасибо Богше, что прикрыл, — Олег кивнул своему учителю. — Ну, и главное, теперь я все равно не могу пользоваться этой силой. Морана четко сказала, что еще один раз, и она больше меня не пощадит.

— Сказала? — тут же насторожился Богша.

— А ты не слышал? — нахмурился Олег.

— Я видел только, как у тебя на шее появились следы от чьих-то невидимых пальцев, — начал ведун. — Потом ты поднялся на полметра над землей, и все…

— А я видел ее руку, — тихо сказал почтарь, и на мгновение вокруг повисла тишина.

— Руку самой Мораны? — наконец, не выдержала Настя. — А она красивая?

— Очень, — улыбнулся в ответ почтарь. — И очень сильная… Кстати, я тут подумал… Чем сильнее меня душили, тем лучше и больше я видел. И голос тоже начал слышать не сразу.

— Думаешь, Морана душила тебя не столько чтобы припугнуть, сколько чтобы просто с тобой поговорить? — задумался Богша. — Учитывая, что она богиня смерти, и каждая секунда тебя к ней приближала, это может быть правдой. Но очень не советую на это рассчитывать. А то я тебя знаю!

— Что вы знаете? — тут же спросила у ведуна Настя. Олег-то явно понял намеки своего учителя, а вот юной Маловой пока не хватало для этого информации.

— Он может решить, что если это был способ общения, а не угроза, то все не так страшно, — ответил Богша. — И тогда этот злыднев герой обязательно попробует повторить… И даже думать не хочу, чем это все закончится.

— Да все я понимаю. Не буду я использовать темные наговоры, — пообещал учителю Олег. — Тем более что своей цели я могу добиться и другим способом.

«Своей цели? — задумалась Настя. — Ах да, он о поиске убийц своей семьи… Но какой способ он имеет в виду? Разве что…»

— Мы навестим Ель? — догадалась девочка.

— Да, — Олег поднялся на ноги, пошатнулся, но смог устоять. — Мы нужны ей, хочется верить, по важному делу. Она нужна нам. Так что, думаю, договоримся.

— Что ж, как ни странно, встреча с ведьмой сейчас выглядит как самое разумное решение, — кивнул Богша. — Езжайте тогда вдвоем. А я останусь, нужно объяснить в деревне, что тут творилось рядом с ними, подписать пару бумаг для сотника и посланника князя, а заодно и некоторые старые книги почитать. Может быть, получится найти что-нибудь интересное.

Старый ведун не сказал, но Олег заметил, что тот очень сильно вымотался, вытаскивая его из пучин Нави. Вон даже сома прогнать потом не смог — пришлось привлекать Настю.

«Вот и правильно, — кивнул сам себе почтарь. — Пусть отдохнет и наберется сил. А мы тем временем соберем всю доступную информацию. Правда…»

Тут Олег задумался о том, так ли нужно той же Насте с ним ездить — вряд ли это поможет прохождению ее испытания. Он даже собрался было поделиться этими сомнениями вслух, но потом увидел серьезный взгляд девочки, и слова так и остались несказанными. Почтарь просто не решился оскорбить решимость маленькой ведуньи своими сомнениями.

— Тогда выступаем, — Олег решительно двинулся к коню Насти, оставленному девочкой чуть в стороне.

Тот уже успел немного успокоиться после устроенной почтарем бури и даже с удовольствием съел угощение из рук человека.

— Это чтобы в деревню не ходить за твоей лошадью и время не тратить? — уточнила девочка, забираясь на седло за почтарем.

— Именно, — Олег пришпорил скакуна и быстрой рысью двинул ее вперед. В отличие от Маловой он прекрасно знал все местные тропки и не боялся, что они могут попасть в яму или еще куда… Он даже обернулся разок напоследок, чтобы посмотреть на одиноко замершую на берегу фигуру Богши… Впрочем, бодрый старик и не думал стоять на месте — вместо этого, чтобы тоже сэкономить время, он уже карабкался по склону прямо наверх, срезая путь к деревне.

— Повезло тебе с учителем, — неожиданно заметила Настя, вызвав улыбку на лице почтаря.

Девочка еще по-настоящему так и не пришла в себя. Да, она выслушала все объяснения, да, они звучали удивительно логично. Но все равно ее разум отказывался до конца верить, что все эти странности творятся рядом с ней. Словно девочка попала в древнюю легенду об одном из отважных витязей самого Рюрика…

Предаваясь этим мыслям, Настя сама не заметила, как, срезая дороги то тут, то там, Олег всего за час довез ее до холма, где располагался дом Ели.

— Это же просто невозможно… — девочка принялась считать в уме пройденное ими расстояние и прикидывать скорость. — Лошадь же не может двигаться так быстро… Или ты опоил Журавлика?

Настя неожиданно вспомнила, как они скакали в Торжок, и ее пронзила мысль, что Олег опять мог пустить в ход зелье из волчьих ягод.

«Может быть, темное колдунское начало все-таки появилось в нем, но пока скрывается?» — дрожь пробежала по телу девочки, а почтарь в ответ только широко улыбнулся.

— Никто не пострадал, наоборот, конь получил от меня кое-какой дар, — и Олег показал девочке раскрошенную краюху хлеба.

— Лошади от хлеба быстрее ездить не будут, — Настя все равно сурово смотрела на своего спутника.

— Не будут, — тот продолжал улыбаться. — Но вот если оставить небольшое подношение лешему да вежливо попросить духа леса, то тот может и помочь, сократив, насколько возможно, тебе путь…

— То есть ты бросал по пути хлеб лешему… — перед Настей открылась новая сторона жизни Приграничья. — Но почему тогда в прошлый раз мы не могли так поступить? Неужелиобязательно было травить лошадей?

— Ну, во-первых, — Олег немного нахмурился, — лешие после появления ворона Велеса в тех лесах все попрятались. Во-вторых, в отличие от наших, я их совсем не знал. Ну, и в-третьих, раньше у меня не было возможности припугнуть лесных обитателей меткой Мораны.

— Подожди, — девочка вздрогнула. — Как припугнуть? Ты же обещал ее больше не использовать! Забыл, что сказала богиня смерти?

— Нет, конечно, — теперь уже по телу Олега невольно пробежала волна дрожи. — Естественно, использовать ее я бы не стал. Но вот упомянуть в разговоре, а потом многозначительно помолчать мне ничто не мешает. И, как ты видишь, этого оказалось более чем достаточно.

— И все равно это глупый риск, — Настя нахмурилась.

— Или проверка границ моих возможностей, — спокойно возразил почтарь. Он понимал чувства девочки и даже не думал обижаться на ее тон. — Как ведунья ты должна это осознавать как никто другой.

«А ведь и правда, каждый раз обращаясь к Даждьбогу случайным наговором, я словно проверяю пределы своих сил…» — Настя задумалась, и в этот момент на дороге перед ними показался Миклуша.

— А вот, кажется, нам подают знак, что дорога открыта, и нечего стоять на пороге, — Олег внимательно посмотрел на питомца ведьмы, а потом решительно направил их лошадь к вершине холма.

Настя же задумалась, в каком образе перед ними предстанет Ель в этот раз. То, что это будет что-то элегантное, девочка не сомневалась, хотя, конечно, подобное желание покрасоваться в ведьме ей весьма и весьма не нравилось.

— Куда-то собираешься? — въехав во двор, почтарь тут же поприветствовал стоящую у ворот ведьму.

На этот раз Ель была сразу облачена в плотный кожаный костюм, меховой плащ для холодной погоды и высокие сапоги на случай, если придется пробираться по чересчур мокрым местам — в общем, сразу становилось понятно, что ведьма серьезно подготовилась не к короткой прогулке, а к чему-то серьезному.

— Долго же тебя ждать пришлось, — Ель картинно вздохнула и начала поправлять седло на черной как смоль лошади, искоса поглядывая на почтаря. А Настя отметила про себя, что не только Миклушуведьма использует для перемещений. — У меня есть важное дело, нужно сопроводить меня в одно место или в два — как пойдет… В общем, хотела нанять тебя по старому знакомству на сутки. Оплачу золотом или зельями, как сам скажешь. Так что, договор?

Резко повернувшись, ведьма практически сунула свою ладонь в руку Олегу. Кто-то менее опытный мог бы поддаться моменту и невольно завершить рукопожатие, скрепляя договор, но только не почтарь.

— Если тебе нужен именно я, значит, ты идешь на ту сторону, — Олег принялся размышлять вслух, набивая себе цену. Настя, тихо пискнув, помахала рукой ведьме из-за его спины, и продолжила во все глаза наблюдать за разворачивающимся перед ней действом.

— Да, надо кое-что проверить в Нави, — Ель пожала плечами, тоже ожидая продолжения.

— Ты — ведьма, и если тебе нужен проводник по миру мертвых, — продолжал Олег, — то это точно будет непростая прогулка. Тут только золота или зелий будет недостаточно.

— Ну, хватит! — Ель прервала почтаря. — По твоим словам очевидно, что ты готов мне помочь, но хочешь за это что-то определенное. Давай, называй свою цену, и пора выдвигаться. Мы и так уже задержались из-за того, что кое-кто не может, видите ли, посетить даму по первому ее зову!

— Мне нужно, чтобы ты организовала мне встречу с твоей наставницей, одной из старух Нга, — быстро выпалил Олег и теперь ждал реакции ведьмы на свои слова.

— Думаешь, я могу? — осторожно уточнила Ель.

— Высшая ведьма, прожившая больше ста лет… Да, я уверен, что у тебя есть наставница из окружения Мораны, — решительно кивнул почтарь.

— Значит, тебе нужна просто встреча, и ты принимаешь мое предложение? — уточнила Ель, а потом, дождавшись кивка Олега, неожиданно добавила: — А что узнать-то хотел у нее?

— Говорят, у меня есть метка Мораны, — Олег не стал ничего скрывать, решив просто понаблюдать за реакцией Ели. — Вот хочу выяснить, откуда она взялась и не связана ли с одними событиями из моей жизни.

— Связана, конечно, — почтарь был готов к чему угодно, но не к такому прямому ответу. Настя тоже замерла от удивления, глядя на их старую знакомую расширившимися глазами. — И да, я тоже в курсе, и сейчас, когда ты разблокировал печать, обратившись к нашей госпоже, уже нет смысла скрывать… Кстати, как тебе ее внимание?

Ель бросила быстрый взгляд на шею почтаря и ехидно хмыкнула.

— Очень впечатляюще, — ответил Олег, продолжая смотреть ведьме прямо в глаза. — Так что ты можешь мне рассказать?

— Двадцать лет назад… — неспешно начала ведьма. — Кстати, может быть, уже поедем, чтобы не терять время, и я продолжу свой рассказ?

— До полуночи еще долго, успеем, — отрезал Олег. — Так что продолжай сейчас и не отвлекайся.

— Хорошо, — Ель недовольно оскалила зубы, и хоть это издалека и можно было принять за улыбку, но та же Настя словно почувствовала рядом опасного хищника. — Итак, двадцать лет назад тринадцатая из старух Нга оставила заказ обычному почтарю на перевоз неизвестного груза с одного берега на другой.

— Моему отцу… — тихо выдохнул Олег.

— Подожди, какая тринадцатая Нга? — не выдержала в это же время Настя. — Старух Нга же всего двенадцать, это все знают!

— За то, что тринадцатая сделала в тот день, Морана стерла ее из истории этого мира, — тихо ответила Ель. — Это самое страшное наказание. Ты не просто исчезаешь из мира Яви, но при этом не попадаешь ни в верхний, ни в нижний мир. Ты будешь стерт даже из памяти людской, и только те существа Нави, что знали наказанную лично, смогут помнить о ее преступлении до конца своих дней…

От того, как Ель поделилась этой простой, но жуткой историей, у Насти по коже побежали мурашки.

— Значит, это она была твоей наставницей, — а вот Олег понял кое-что еще. Причем он не спрашивал, а утверждал это как всем очевидный факт.

— Да, — кивнула Ель. — Именно поэтому я знаю точно, что случилось в тот день, и могу этим поделиться.

— О причинах твоей откровенности мы еще поговорим, — нахмурился Олег. — А пока продолжай.

Глава 19. В дальний путь

Говорят, дети богов, светлых и темных, находятся среди нас. И будто бы им запрещено вмешиваться в жизнь смертных, а дозволено лишь наблюдать. Но как люди нарушают собственные законы, так и высшие существа теоретически способны преступить эту грань.

Книга почтарей

— Может, тогда уж присядем, как водится? — Ель причудливо изогнула бровь, пристально глядя на почтаря, словно мгновение назад никуда не спешила. — Раз уж мы решили сначала поговорить, а время терпит… Пока еще.

«Как она все же умеет себя поставить… Впрочем, как и Олег», — Настя слушала и ведьму, и почтаря, затаив дыхание. Уже одно то, что успела сказать Ель, было настоящей страшной тайной, которая до этого была известна лишь единицам, а теперь о ней знает и она, юная наследница рода Маловых… А что же еще вскроется дальше!

— Что ж, — сказал, наконец, Олег. — Пожалуй, присядем.

Ель едва слышно прошептала себе что-то под нос и слегка взмахнула правой рукой. В тот же миг земля позади нее зашевелилась, вспучилась, и с протяжным скрежетом наружу вылез толстый корневой отросток, явно принадлежащий огромному дереву, что прятал дом Ели от любопытных взглядов. Такой же заунывный звук раздался позади Олега с Настей, и молодая ведунья от неожиданности отскочила в сторону. Хорошо еще, что не взвизгнула, вовремя сдержав свой эмоциональный порыв, как и положено дочерям из приличных семей.

Такие же корни — толстые и узловатые — образовали некое подобие кресел, молчаливо приглашая почтаря с ведуньей поскорее на них опуститься. Ель подала пример, изящно присев в сплетенный в виде трона кокон и закинув ногу на ногу. Кожаная одежда ведьмы при этом не издала ни звука, как бы намекая, что она именно походная — то, что носят для удобства, а не красоты, и то, что не скрипнет лишний раз, выдавая твое присутствие.

«И все равно красиво…» — не удержалась Настя, переводя взгляд с одежды на саму хозяйку дома. Ель тем временем слегка склонила голову набок, окидывая взглядом Олега и словно бы полностью игнорируя Настю.

«Вот ведь старая… ведьма! — все восхищение моментально испарилось из мыслей девочки. А еще она почувствовала странный укол в груди, как будто бы Ель собиралась отнять у нее что-то ценное, и это еще больше встревожило молодую Малову. — И чего это она все время на Олега так смотрит?»

В этот момент ведьма заговорила, и девочка заставила себя успокоиться — все-таки Ель и почтарь давно знают друг друга, а сейчас тем более разговаривают на равных о важных вещах… Да и вообще — с чего вдруг ее, Настю, так беспокоит отношение ведьмы к ее наставнику?

— Как ты наверняка догадываешься, Олег, — Ель по-прежнему адресовала свою речь исключительно почтарю, — история та началась гораздо раньше… И чтобы вы всё поняли, придется мне рассказать вам о той, из-за кого всё и закрутилось.

Ведьма сделала паузу и внимательно посмотрела на своего собеседника, ожидая реакцию. Однако на лице Олега не дрогнул ни один мускул, и если почтарь начал понимать, к чему она ведет, то ничем это не выдал. «Пока еще», — усмехнулась про себя Ель.

— Так вот жила себе в Нави одна юная и перспективная девочка, — продолжила ведьма свой рассказ. — Дочь самой Мораны. Любимая дочь, насколько мне известно. Сил у нее было много, а сейчас наверняка и того больше… Вот только проявить себя это способное дитя, увы, никак не могло — по крайней мере, в тех рамках, в которые ее ставил полученный при рождении статус. А быть дочерью знатного рода, как мы понимаем — это накладывает особые обязательства…

Здесь Ель внимательно посмотрела на Настю, и та даже вздрогнула от неожиданности, вызвав довольную улыбку ведьмы.

«На что это она намекает? — возмутилась про себя молодая ведунья. — Я ведь тоже наследница знатного рода, пусть не княжеского и уж тем более не навьего… И тоже не могла найти себе место. Впрочем, о чем это я! Откуда ведьме из Дальних Выселок, пусть и такой как Ель, знать о подробностях моей жизни в столице?»

— Дети есть дети, даже если они рождены от богов, — блеснула тем временем своими темными глазами Ель. Она как будто специально не спешила с рассказом, наслаждаясь тем, какое впечатление производят ее слова.

Тот же Олег внимательно слушал каждое ее слово, стараясь не выдать своего волнения, хотя в его голове бурлил самый настоящий ураган, а сердце колотилось как бешеное.

— Так что же натворила дочь Мораны, и при чем тут тринадцатая Нга, твоя наставница? — спросил он вслух. — И как здесь замешана моя семья? Что старуха предложила моему отцу?

— Прямо не терпится узнать, — улыбнулась Ель. — Понимаю. Так вот этой девочке очень хотелось свободы. Так бывает в юном возрасте, когда кажется, что все вокруг против тебя, а твои способности не ценят. Ей хотелось выйти за рамки Нави, посмотреть, как устроен мир, как живут люди… Те самые, с которыми был заключен когда-то Великий Договор. Но именно он как раз и не позволял дочери Мораны пересечь Волгу.

Ель снова остановилась, вытянула затекшие ноги и опять закинула их друг на друга, слегка облокотившись на услужливо приподнявшийся корешок.

«Почему она так тянет? — думал Олег. — Только недавно торопилась, а теперь… Нет, такая, как она, не будет понапрасну тратить время. Похоже, она тщательно подбирает слова, думая, что можно сказать, а о чем лучше умолчать. Не стоит ее пока торопить… Хотя, если сложить все, что мне уже известно… Девчонка, жаждущая свободы, старуха-посредница, тайный груз, отправленный через Волгу, и наказание… Кажется, что ответ очевиден! Но все же мне бы хотелось не гадать, а услышать его именно из уст самой ведьмы…»

— Двадцать лет назад, — вновь заговорила Ель, — девочке удалось выбраться. Не знаю, чем она заинтересовала мою наставницу, о чем они договорились и что княжна предложила ей взамен…

«Княжна?!» — сердце почтаря забилось еще быстрее.

— В общем, неизвестным грузом, который твой отец доставил на берег Волги в Приграничье, была та самая девочка, — сверля почтаря безжалостным взглядом, закончила Ель. — Княжна Мара, дочь богини смерти Мораны, очутилась в Яви и с тех пор никто не знает, где она. Хотя и ищут… Нарушительница договора должна быть наказана, кем бы она ни была. Но пока Маре удается скрываться, впрочем, в основном благодаря тому, что сильнейшие из представителей Нави не могут покинуть свой берег.

«Не могут покинуть? Той же Моране душить меня это совсем не мешало, — подумал Олег, но вслух говорить не стал. Все равно ведьма и так знает, как произошло их с богиней смерти личное знакомство. Если это, конечно, можно так назвать… — С другой стороны, хоть руки богов способны дотянуться до Яви, это еще не значит, что сами они могут прийти в наш людской мир. Хотя, конечно, вся эта история с тем, что дочь богини никто не может найти, выглядит сомнительно. Больше похоже, что не особо стараются — чтобы, как сказала Ель, не пришлось ее наказывать в соответствии с Договором. Ну да это точно не мои проблемы…»

— Значит, мою семью погубила Мара? — уже вслух ровным голосом спросил почтарь.

— Княжна Мара, — кивнула Ель. — Она дитя Нави, и люди для нее что для вас комары… Уж простите за такое сравнение, но это суровая правда.

Олег напрягся было, услышав слова ведьмы, но справился с порывом. Ель права. Неприятно, больно и даже противно слышать такое в разговоре о собственной семье. Но в то же самое время почтарь не раз видел, как сильные мира сего свысока смотрят на обычных людей. И чего в таком случае ожидать от богов и их детей? Олег бы ни капли не удивился, приди им всем однажды в голову мысль, что было бы неплохо очистить от существ Яви вообще весь мир. Просто потому что могут! И это была одна из тех причин, по которой почтарь всегда старался поддерживать Договор. То, что все эти века позволяло сохранять их мир в равновесии!

— Ясно, — чуть помедлив, отреагировал Олег на рассказ Ели. — Значит, ты все время об этом знала? О том, кто убил мою семью?

Настя, наблюдая за почтарем, невольно сжала кулаки. Тот вроде и продолжал говорить, сидеть рядом с ними, но в то же время словно бы выпал из реальности… Впрочем, а как еще можно себя вести, когда ты неожиданно узнаешь, что твоим врагом, которого ты поклялся убить, является самый настоящий бог?

— Знала, — тем временем ответила ведьма. — Но сказать не могла, как ты понимаешь.

— Почему же решилась теперь? — Олег пристально смотрел в глаза Ели.

«Уж прости, но в планы хозяйки я тебя посвятить не могу», — подумала в этот момент сама ведьма, но вслух сказала другое.

— Потому что ты мне нужен как проводник по Нави, — усмехнулась она. — Услуга непростая, поэтому и цена высока. Тем более что мы с тобой договорились.

— И что же ты хочешь найти на другом берегу? — уточнил Олег. Он прекрасно понимал, что ведьма не договаривает и что все, сказанное ею, не могло быть озвучено без разрешения той же Мораны (вряд ли Ель совсем уж самоубийца). Но в то же время он решил, что причины не так уж и важны. Главное, это то, как далеко он смог продвинуться в деле всей своей жизни.

— Ты получил нужную информацию, и я не спрашиваю, что ты собрался с ней делать, — сверкнула глазами Ель. — Вот и меня не спрашивай о моих планах. Уговор есть уговор.

«И опять секреты… Причем если мы дойдем до цели, я ведь так или иначе все узнаю, но эта ведьма все равно ни слова не хочет сказать заранее, — вздохнул про себя Олег. — Эх, как же хочется ей высказать все, что я думаю о ее молчании! А я ведь еще подумал, что тогда, шестнадцать лет назад, этот рыжий саксонец Рори, сгинувший в болотах Нави, меня обманул… Он же отправил меня к Ели, сказав перед смертью, будто ведьма что-то знает… И знала ведь, просто скрывала все это время! Да так, что даже под страхом смерти своего коргоруши ничего не выдала — ни словом, ни движением тела… А я ведь тогда во все глаза за ней следил! Впрочем, учитывая, что я угрожал ей потерей лишь части силы, а в случае ответа она бы лишилась всего — ничего удивительного, что тогда Ель промолчала. Она все-таки, хоть и ведьма, чья душа пропитана Навью, но в то же время и человек… Как и все, она хочет жить!»

— Только не вздумай искать Мару для мести, — прервала мысли Олега Ель. — С тобой приятно иметь дело, почтарь, не хотелось бы терять такого перспективного партнера. Если она двадцать лет назад одним прикосновением превращала живое в мертвое, представь, что она может сейчас.

«Как будто она не знает, что Олега это ни за что не остановит», — мелькнула мысль у замершей от осознания открывшихся перед ней тайн Насти.

— Для начала я обойдусь лишь тем, что знаю имя убийцы моих родных, — голос Олега звучал глухо, словно в нем не было ни капли эмоций. — А дальше посмотрим.

— Я предупредила, — Ель развела руки в стороны, показывая, что дальше уже бессильна против желания почтаря искать себе приключения на разные части тела.

«Мара… — продолжал думать в этот момент Олег, словно пробуя это имя на вкус. — Дочь Мораны, чья печать оказалась на мне. Видимо, в тот день это как раз и произошло… Мара — дочь богини… А как убить бога? Что-то я не слышал, чтобы это хоть кому-нибудь удавалось. Но это совсем не повод сдаваться! Да, я впервые за очень долгое время не знаю, как действовать… Но ведь придумаю, обязательно придумаю! И, главное, теперь я знаю, что мне нужно искать!»

Настя сидела в теперь уже кажущемся ей совсем не уютном кресле из корней и пыталась собрать в кучу свои разбежавшиеся мысли.

«Если я-то растерялась, — думала девочка, — то каково сейчас Олегу! Столько всего нового и странного, от чего голова просто идет кругом! Тринадцатая старуха Нга, дочь Мораны, сбежавшая из Нави и до сих пор бродящая где-то по свету… Но самое главное — теперь секрет Олега прозвучал вслух, и я могу сделать то, что так давно хотелось».

— Все будет хорошо… — Настя протянула руку и крепко сжала ладонь сидящего рядом почтаря.

— Что ж, Ель, — Олег с удивлением посмотрел на руку маленькой ведуньи, но не стал отстраняться, а его голос как будто снова стал не таким сухим и тусклым. — Ты помогла мне, я помогу тебе. И лишнего друг у друга не спросим.

— Тогда пора идти, — кивнула ведьма, неожиданно осознавшая, что не получила никакого особого удовольствия от этого разговора. Наоборот, он словно был ей неприятен, и еще эта девчонка, что как будто взяла на себя часть горя почтаря…

Решительно тряхнув гривой своих волос, Ель элегантно встала со своего импровизированного кресла. В тот же миг могучие корни вновь зашевелились, возвращаясь под землю, и Насте с Олегом пришлось резко вскочить, чтобы не упасть. Почтарь даже улыбнулся мелочной попытке ведьмы вывести его из равновесия — и чего это она? А вот маленькая ведунья в очередной раз задумалась о том, насколько же Ель сильна. Сама Настя, конечно, при желании, тоже могла вытащить корни из-под земли, но вот сплести из них то же кресло или хоть что-нибудь… Это вряд ли. А значит, если она хочет — тут девочка сама не смогла точно сформулировать свои желания — тогда в любом случае ей нужно становиться сильнее.

Ель тем временем хлопнула в ладоши, и из тени вышла черная кобылица, неслышно ожидавшая хозяйку все это время. Ведьма ловко сунула ногу в стремя и словно пушинка взлетела в седло, только длинные темные волосы, по обыкновению распущенные по обычаю служанок Мораны, взвились вверх, закрыв на мгновение небо.

«И все-таки, надо признать, Ель красивая… Злая, опасная, лживая, служащая Нави — и все равно красивая», — со смешанным чувством восхищения и неприязни Настя снова не могла не оценить их спутницу.

— Доскачешь одна? — Олег тем временем повернулся к девочке.

— Ты о чем это? — почуяв неладное, прищурилась Настя. Она так много думала об услышанных тайнах и о ведьме, что, кажется, не заметила кое-то важное.

— Уже скоро вечер, и мы с Елью отправляемся на тот берег, — немного удивленно ответил почтарь. — Ты ведь слышала наш разговор…

«Неужели он всерьез подумал, что я не поеду с ними? — только сейчас Настя поняла, что именно хотел сказать ей почтарь, и вскипела от ярости. — Это как такое возможно! Пропустить очередной поход в Навь? Да еще с почтарем и ведьмой? Ни за что! Во-первых, я просто обязана там побывать еще раз! А во-вторых, со мной ему будет спокойней и надежней, чем в компании этой… этой Ели!»

— Да, я слышала ваш разговор и удивлена, почему ты даже не сомневаешься, что я спокойно поскачу в деревню! — вслух сказала маленькая ведунья, встряхнув по привычке косой и выбивая правой ногой чуть ли не дробь. — Я еду с вами!

— Это совсем не поможет твоему испытанию… — попытался сформулировать свою мысль Олег, сам до конца уже не понимая, зачем начал этот разговор. — Мы пойдем очень далеко, там не будет никого, кого ты смогла бы убить… Или на кого твоя сила смогла бы подействовать. В общем, глупый, ненужный риск. Лучше отдохни, а завтра мы уже продолжим наши прогулки по Приграничью. Я слышал, на западной границе опять видели волколаков, причем целую стаю — как раз то, что мы так давно ждали.

Почтарь искал на лице девочки реакцию на свои слова и именно в этот момент неожиданно осознал, что успел к ней привыкнуть. Настолько, что оставлять ее одну и идти в Навь только с Елью ему совсем не хотелось.

«Но это же так не рационально», — мелькнула мысль в его голове.

И именно в этот момент снова заговорила Настя:

— Вообще-то, у нас договор! — девочка ткнула почтарю пальцем в грудь. — И именно я тебя наняла, и я решаю, куда я иду с тобой, а куда нет. Забыл?

— Помню, конечно же, — усмехнулся почтарь. — Я сопровождаю тебя в поездках по Приграничью до конца месяца.

— Именно! — гордо вскинула носик девочка, а потом ткнула пальцем теперь уже в Ель. — И сейчас я хочу отправиться на тот берег вот с этой вот ведьмой… Ну и, что бы ты там ни говорил про силу нечисти в глубине Нави, вместе мы неплохо сработались, и помехой я не буду.

Олег с трудом подавил в себе желание улыбнуться во все тридцать два зуба, настолько деловито сейчас говорила Настя. Но он вовремя удержался, не желая обижать девочку, которая действительно во многом была права. Да и чего уж скрывать о самого себя, подумал почтарь, в ее компании будет приятнее, чем с вроде бы дружелюбной Елью, которая на самом деле себе на уме. И это еще мягко сказано.

«А я ведь и вправду привязался к этой мелкой шпильке», — усмехнулся про себя Олег, вспоминая, как еще совсем недавно Настя вызывала у него в лучшем случае раздражение.

Глава 20. Зов Нави

Высаживаясь на чужом берегу, помни, что тебя могут ждать. Не провоцируй нечисть, не привлекай ее внимание шумом и светом. Веди себя так, будто тебя нет, и не забывай о том, что если ты можешь отвлечься, то Навь начеку всегда.

Книга почтарей

— Эй, вы, — беззлобно поторопила Олега с Настей Ель. — Долго еще? И так ясно, что вы не разлей вода, давайте выдвигаться.

Ее черная кобылица всхрапнула, выпустив из ноздрей в прохладный вечерний воздух светлый пар, и погарцевала на месте, словно разделяя настроение своей хозяйки.

— Слушаться меня беспрекословно, — строго сказал почтарь, продолжая улыбаться стоящей напротив него Насте. — Здесь ничего не поменялось.

— Согласна, — хитро улыбнулась девочка и протянула Олегу свою маленькую ладошку для рукопожатия.

Олег поддержал ее ответным жестом, а потом, не говоря больше ни слова, лихо запрыгнул на Журавлика, с интересом поглядывающего на ведьмину лошадь, и привычно закинул легкую как пушинка маленькую ведунью к себе за спину.

— За мной, — отрывисто сказала Ель, и черная кобылица тут же помчалась прочь с ведьминого двора.

Почтарь слегка пришпорил коня, и Журавлик стрелой полетел за почти скрывшейся в темноте фигурой. Лошадь служанки Мораны, как решила Настя, точно хлебнула какого-то отвара — слишком быстро и резво она скакала, давая лишь слегка сократить расстояние. Мимо проносились незнакомые заросли и дорожные повороты, которые в подступающей темноте выглядели пугающе. Ель, очевидно, вела их к ближайшей березовой роще на берегу Волги. А вот потом командовать наверняка будет уже Олег.

— Далеко нужно углубиться в Навь? — уточнил почтарь, когда они вышли к реке, и Ель замедлила лошадь, позволяя приблизиться.

— Тридцать два километра, — ответила ведьма, и Насте сперва показалось, будто она ослышалась.

— Долгая будет прогулка, — покачал головой Олег, хотя на самом деле ему хотелось сказать совсем другое. Гораздо более грубое… Тридцать два километра! И это при том, что простые люди никогда не углублялись дальше десяти! Да что десяти! Уходить вдаль от берега больше, чем на пару километров, решались считанные единицы.

«Впрочем, с нами же будет ведьма, — успокоил сам себя почтарь. — Странно, конечно, что именно этот факт вроде как должен внушать мне оптимизм, но на той стороне ученица одной из Нга точно сумеет облегчить нам дорогу… Да и в разумности Ели я не раз имел возможность убедиться — и если она считает, что моих знаний нам хватит, значит, так и есть. Ну, а то, что все это может оказаться банальной ловушкой, можно не брать в внимание. Даже без учета только что услышанной истории, по которой очевидно, что у Мораны есть на меня планы — зачем заводить кого-то вглубь Нави, если можно было отправить меня в мир мертвых, просто сжав до конца руку сегодня днем…»

— До утра не управимся, придется заночевать на другом берегу. Да еще и, похоже, не один раз, — тем не менее, вслух почтарь решил поделиться своими опасениями. Просто потому что лучше озвучить даже очевидные вещи, чем потом столкнуться с тем, чего можно было избежать.

— Плохого же ты мнения обо мне, — понимающе улыбнулась Ель, лихо и в то же время опять-таки изящно спрыгивая с кобылицы.

Олег смотрел на ведьму и в очередной раз за последние минуты думал, как же к ней теперь относиться. С одной стороны, она обманывала его долгие два десятилетия, зная, кто повинен в смерти его отца и брата. Использовала его и продолжает использовать даже сейчас, по приказу своей госпожи… А с другой, она ничем ему и не обязана. Ведьма с лицензией и почтарь Приграничья не могут быть связаны дружбой, это даже звучит смешно и нелепо. Деловые партнеры — да. Заказчик и исполнитель — да. Как любил говорить Богша, усмехаясь в широкие усы, у человека с Навью может быть лишь взаимовыгодное сотрудничество. И ничего большего. Хотя…

«А еще очевидно, что Морана хочет сделать из ведьмы поводок, которым будет мной управлять… Да и сама Ель явно не против. Но в то же время она может стать еще и ключом, который позволит мне добраться до Мары», — почтарь невольно улыбнулся своим мыслям.

А Насте, которая продолжала за всем наблюдать, показалось, что ее спутник все-таки немного поддался чарам ведьмы и невольно залюбовался ею.

«Красивая, даже роскошная по меркам людей фигура, где в то же время нет ничего лишнего, миловидное лицо и манящие длинные локоны… — девочка попробовала оценить ведьму со стороны. — Была бы она обычной человеческой женщиной, наверное, у нее даже были бы шансы влюбить в себя почтаря. Все-таки при всей своей силе и опыте Олег — просто человек. Но, увы для нее, реальность такова, что Ель — навья сущность в привлекательной оболочке. Она сколько угодно может затягивать себя в кожу и примерять другие привлекающие мужчин образы, но Олег — еще и почтарь, лучший почтарь Приграничья, он никогда не забудет, кто перед ним, и всегда сумеет сохранить трезвый рассудок… Да, он такой…»

— Эй! — Настя отвлеклась от своих мыслей и тут же, невольно смущаясь всего, что успела надумать, ощутимо врезала своим маленьким кулачком в бок сидящего перед ней Олега, тоже погрузившегося в свои мысли и не спешащего возвращаться к реальности. — Ты чего застыл?

«Похоже, это новость о княжне Маре выбила меня из колеи», — тряхнул головой почтарь, оборачиваясь к девочке.

— Все хорошо, — добавил он уже вслух.

— Волнуешься, что опять приходится идти на тот берег в компании, а не в одиночку? — проигнорировав слова почтаря, продолжила Настя, по обыкновению хитро прищурившись и радуясь тому, что ее спутник совсем не изменился. По крайней мере, в отношении к ней.

— Поход в Навь всегда опасен, — почтарь, несмотря на суровый тон, невольно появившийся в его голосе, про себя улыбнулся. Вот вроде бы ничего особого девочка ему и не сказала сейчас, а на душе стало немного легче. — И спасибо.

Последнюю фразу он добавил почти шепотом, но словно посланный Даждьбогом порыв ветра донес ее до Насти, и девочка расплылась в довольной улыбке. Все верно — кем бы ни были его враги, какие бы беды он ни пережил, ее Олег — это прежде всего ее Олег.

«В смысле сильный, опытный и умный почтарь. И ничего больше…» — поправила саму себя девочка.

— Эй! — позвала Ель откуда-то от берега. — Почтарь! Ведунья!

Настя вновь окинула взглядом это новое для себя место, куда они приехали. В общем-то, все Приграничье было для нее неизведанной землей, хотя недавно ей и начало казаться, что за эти дни она неплохо его изучила. Как минимум увидела главные местные достопримечательности. Но, как оказалось, это было совсем не так.

С одной стороны, перед ними расположился обычный березняк, каких хватало по берегам Волги. Но этот, казалось, стоял тут уже несколько веков — настолько толстыми были стволы с широченными кронами. «Прямо-таки березы-гиганты», — поразилась Настя.

— Правильно задумалась, — почтарь потрепал ее по плечу, пока они подходили к изящной лодке с высоким, вычурно выгнутым в форме лебединой шеи носом. — Это только рядом с Оковицами березы молодые, будто высаженные совсем недавно. А так в Приграничье все прибрежные рощи старые, многовековые…

Олег прервался, вновь погрузившись в воспоминания. Тогда, двадцать лет назад, кто-то вырубил весь березняк возле Оковиц… Как раз в тот день, когда Локовы перевозили с того берега одно смертельно опасное существо. Да, теперь у Олега язык не поворачивался назвать княжну Мару девушкой.

— Неплохая лодка, — одобрительно кивнул почтарь, стряхивая с себя образы прошлого и ступая на слегка покачивающееся суденышко Ели, чтобы проверить ее устойчивость. — На такой не то что до Навьего берега, до столицы можно доплыть.

Олег помог Насте и Ели забраться на борт, потом вернулся на берег и отправился стреножить лошадей, чтобы те не ускакали, дожидаясь своих хозяев из мира мертвых.

До полуночи оставалось еще достаточно времени, и теперь им троим оставалось только ждать, качаясь на легких волнах, пока не начнется новый оборот Земли вокруг оси, и проход в Навь опять не откроет свои двери для смертных. Настя решила посвятить это время ведунским тренировкам и начала раз за разом погружаться в транс, подбирая наговоры под разные опасности, но не произнося их вслух и не доводя дело до конца. Олег перетряхнул свой рюкзак, а потом, обидно заявив своим спутницам, что им есть после шести вредно, принялся уминать бутерброд из своих запасов. Впрочем, потом он с улыбкой выдал ведьме и ведунье и их доли, а потом они жевали уже втроем, причем Олег с Настей напоминали дружную семью хомячков.

«Вот считают же они, что готовятся к подвигу, — невольно размышлял Олег, зацепившись за этот образ. — А со стороны люди видят, что это просто стайка грызунов бегает у дороги… А потом они резко бросаются вперед, ни о чем не думая, причем в тот самый миг, когда мимо них несется отряд дружинников, не оставляя маленьким храбрецам и шанса… Нет, глупая мысль. Лучше, пока есть время, подумать о Маре. Ситуация ведь явно непростая… Как сказала ведьма, та нарушила все правила — так, может быть, вот он мой шанс свести шансы даже с богом?»

«Как странно, — думала маленькая ведунья, переводя взгляд с почтаря на ведьму. — Мы втроем такие разные, а сидим и просто болтаем… Словно старые друзья или даже родственники… Нет, последнее — точно нет!»

Ель в отличие от своих спутников ни о чем не думала — она сидела и смотрела в пустоту, нежась под вечерним ветерком и почему-то радуясь тому, что сегодня она не одна…

— А ведь хорошо идет, — время пришло, и почтарь уверенными движениями начал править лодку в сторону навьего берега.

— Сделана по моему особому заказу, — ведьма заметно напряглась, когда они, наконец, отчалили, и эта тревога перед опасностями грядущего похода моментально передалась не только почтарю, но и Насте, которая тоже смогла это почувствовать. — Дерево зачаровывала лично я, поэтому сомов-убийц и прочих надоедливых существ можем не опасаться. Они эту лодку просто не замечают.

— Хорошо, — одобрительно кивнул почтарь, про себя отмечая, что пусть сейчас подобные свойства и кажутся ничего не значащей деталью, но потом, при возвращении, даже такая мелочь, возможно, спасет им жизнь. — Жаль, что нет чего-то подобного для перемещений на том берегу.

— Кое-что есть, это должно нам помочь, — загадочно улыбнулась Ель, усаживаясь на узенькую скамеечку. И даже там она умудрилась сделать это изящно.

Дальше они плыли молча. Настя сидела возле кормы, вглядываясь в низко нависшую над Волгой Луну. Речная вода еще не успела остыть, и над поверхностью клубился светлый пар, отчего девочке казалось, будто они плывут по молоку с густой пеной…

Резкое уханье филина вырвало молодую ведунью из потока фантазии, и она вздрогнула. Задрала голову вверх, но ничего и никого не увидела — скорее всего, ночная птица уже пролетела мимо.

— Это пока еще с нашего берега, — успокаивающе объяснил Олег девочке.

Настя завертела головой, пытаясь оценить расстояние, которое они уже проплыли. Вон березовая роща, ее по-прежнему хорошо видно, как и должно быть. Там вот, похоже, далекие огни одной из деревень Приграничья. Темный берег, но все-таки больше свой, человеческий, пусть и считается, что это территория Нави… А вот противоположная сторона пугает настолько своим мрачным безмолвием, что туда не хочется даже смотреть. Как будто тьму кто-то расплескал… Нет, подумала девочка, словно гигантское чудовище с черной шкурой развалилось на берегу и вот-вот откроет свои бездонные светящиеся глаза, проникающие прямо тебе в душу…

Она попыталась отвернуться, но навье царство по ту сторону Волги как будто манило ее своей пугающей и в то же время привлекательной красотой. Это не было мороком или зовом, когда Навь хочет забрать душу смертного — всего лишь противоречивое восхищение страшным, как это иногда бывает с людьми.

— Смотришь? — Ель неожиданно очутилась на корме лодки, плавно обогнув гребущего Олега, и присела рядом с Настей.

Девочка оторвала взор от другого берега и кивнула, не поворачиваясь, впрочем, к ведьме. Она чувствовала исходящий от соседки легкий цветочный аромат, смешанный с запахом выделанной кожи, и ощущала одновременно тревогу и спокойствие. Было все-таки в Ели что-то хоть и отталкивающее, но вместе с тем привлекательное.

— Не переусердствуй, — чуть помедлив, сказала ведьма, обращаясь к юной Маловой. — Будешь долго сверлить Навь своим взглядом, и она это почувствует. Или ответит…

Настя поспешно отвела глаза, неожиданно осознав, что они начали приближаться к той стороне. Вот и прибрежные деревья показались из тени, а в глубине заплясали разноцветные огоньки.

— Держи левее, почтарь, — приказала Ель.

Нет, поняла через мгновение Настя, не приказала — всего лишь скорректировала их курс. Не будет Олег подчиняться ведьме, а вот послушать дельный совет — почему бы и нет, это мудро.

— Что-то они переполошились, — задумчиво проговорил почтарь, имея в виду огоньки. — Ты права, лучше отплыть метров на сто, если не дальше.

— Сейчас нашу лодку никто не видит, — сказала ведьма, внимательно вглядываясь вдаль. — Я усилила защитный наговор густой мазью из амаранта и вербены, на какое-то время это позволит нам оставаться в тени. Но на берегу это уже не поможет. Навь может не видеть, но чувствует… А слуги Велеса, что могут заметить нас ее глазами, будут совсем не рады гостям.

С этими словами Ель вытащила из кармана маленькую склянку, откупорила ее, распространив вокруг себя аромат сон-травы, и сделала глубокий глоток. Затем прикрыла глаза, и Насте почудилось, что ведьма вот-вот свалится на дно лодки, но в итоге она лишь застыла словно истукан, и даже качка ей была нипочем.

— Сейчас, — отрывисто произнесла Ель, будто во сне.

Глаза ее судорожно дергались под веками, губы подрагивали — она была не с ними, не в лодке, а уже на берегу, высматривая удобное место для причаливания. И Олег вновь послушал ее, доверившись чутью ведьмы.

«Пожалуй, за той полусгнившей корягой и вправду можно пристать, — думал в этот момент почтарь. — Пустошь, заросшая осокой, ближайшие деревья метрах в двадцати. Засада если и есть, то быстро себя обнаружит, а у нас будет время вернуться на лодку».

Он принялся уверенно грести в направлении, отмеченном им самим и Елью в ее ведьминском трансе. Беснующиеся разноцветные огоньки остались далеко справа, а здесь пологий, лишенный густой растительности берег казался пустым. Лишь поодаль стеной стояли вековые сосны, казавшиеся неприступной крепостью. Олег поднял весла, затащил их на борт, а потом встал и привычно, как делают почтари, зашвырнул якорь на твердую почву.

«Интересно, в рюкзаке почтаря тоже лежит самострел, как у Твердяты? — вспомнила Настя свой первый поход на навий берег. — Надо же удостовериться в безопасности… Подожженные стрелы в таком случае хорошо себя проявили».

Однако на этот раз все прошло по-другому.

— Никого нет, я проверила, — Ель по-прежнему стояла с закрытыми глазами, но теперь вдобавок активно шевелила руками, будто бы переставляя их по невидимой стене. — Можно высаживаться!

Ведьма коротко и негромко ахнула, как будто и впрямь очнулась от глубокого сна с не очень приятными видениями, и ловко спрыгнула в воду, не боясь промокнуть в своем походном обличье. Следом осторожно выбралась на мелководье Настя, и уже за ней почти бесшумно пробрался на сушу Олег.

— Отличное место, — одобрительно кивнул он, внимательно осмотревшись. — Ни песка, ни камней — одна рыхлая почва с травой. Но расслабляться не время… Ель, так куда мы идем?

— Тридцать два километра вглубь Нави, — ответила ведьма, вглядываясь в мрачную стену из сосен.

— О расстоянии я уже слышал, — сказал почтарь. — Нужно хотя бы направление. Ну, и не помешало бы еще немного конкретики. Мне кажется, сейчас уже можно начинать ей делиться.

«Было бы чем делиться… — подумала Ель. — Этот фанатик Бош’Шат ни словом лишним не обмолвился, придя тогда ко мне. Но как зато смело, когда я отказалась помочь, угрожал своим неизвестным хозяином, который древнее Великого Договора. Древнее Договора — это значит, кем бы ни было то существо, оно опасно. И если я смогу узнать побольше об этой опасности и донести Моране раньше всех остальных… Награда может быть очень велика. А учитывая, что место тринадцатой свободно, то я знаю, чего попрошу… Но для этого надо, чтобы сейчас все получилось, чтобы мы смогли все найти, выяснить и вернуться. К счастью, ритуалы на крови злыдня — спасибо тем, кто за звонкую монету готов достать, что угодно — да эхо его слов помогли взять направление. Каморье, чем бы это место ни было. Даже хорошо, что почтарь не пришел сразу, когда у меня были только догадки… Потом я смогла найти это название в записях учительницы и вычислить нужное место. Почти наверняка…»

Глава 21. Бревна

Ничто так не доказывает превосходство нашей веры над варварской, как тот простой факт, что они считают силу своих богов ограниченной. Стихией, договором, данным кому-то словом… То ли дело наш бог! Да, его никто не видел, но зато и мощь его безгранична.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

— А нет ее, конкретики. За ней мы, собственно, и идем, — вслух Ель сказала почти правду, а потом вытянула в сторону правую руку с раскрытой по направлению к земле ладонью. Что-то выпало из нее, но ни Настя, ни почтарь не успели понять, что же именно.

Тут же, повинуясь силе Мораны и умению ведьмы с ней управляться, из-под вспучившейся земли вылез серый камень. Он быстро рос на глазах, пока не вытянулся почти до руки Ели. Ведьма повернулась к нему и, наклонившись, еле слышно прошептала: «Каморье».

Камень сверкнул, освещая могучие сосны, и от него вглубь навьего берега зигзагом пошла широкая белая линия. Словно молния решила прогуляться по поверхности земли.

— Путеводный камень? — усмехнулся Олег, но Настя отчетливо услышала в его голосе нотки уважения.

— Тридцать километров он нам выгадает, — кивнув, подтверждая его слова, ответила Ель. — Дальше нить мне уже не протянуть. Так что оставшиеся два нам надо будет пройти уже по старинке, как вы, почтари, ходите. Выбирать путь, уклонятся от опасности и выживать. Сможешь?

Ведьма пристально уставилась на Олега, стараясь смотреть на того сверху-вниз, но этот ее немного наивный — особенно сейчас, когда они уже начали поход — вопрос «сможешь?»… Он выдал ее настоящие чувства: волнение, неуверенность, страх и отчаянная надежда на обычного смертного. Почти обычного…

— Тридцать два километра… — Олег повторил названное ведьмой расстояние и иронично поднял бровь. — Ты же знаешь, как сильно меняется Навь, стоит хоть немного отойти от Волги. Что же будет на таком расстоянии, я даже предсказать не возьмусь. Но слово дано, так что я сделаю все от меня зависящее. Но если возможности пройти не будет…

Почтарь сделал паузу.

— То мы вернемся. Ты прав, просто так умирать нет никакого смысла, — ответила Ель, и Олег немного успокоился.

Если бы та стала настаивать, что они пойдут дальше любой ценой, то почтарь бы все равно сдержал слово и попробовал довести ведьму до нужного места. Но вот той же Насте, несмотря на все ее упрямство и умение вовремя припомнить данные раньше обещания, пришлось бы остаться. А так — они пойдут все вместе.

— Я правильно понимаю, что нам нужно встать на линию? — Олег сделал шаг вперед.

— Да, — кивнула ведьма. — Нить раскрутится как клубок и доведет нас до нужного места. Только, чтобы не потеряться, нам будет лучше держаться друг за друга…

Не договорив, Ель оставила камень и ухватила за руку стоящую рядом Настю так, что та даже вздрогнула. Девочка почему-то представляла себе, что руки ведьмы будут холодными, возможно, даже немного скользкими… Но нет, они были теплыми и приятными, а крепкая хватка как будто говорила, что на обладателя этих рук можно положиться. Настя зажмурилась, отгоняя навалившиеся на нее мысли, похоже, невольно излучаемые во все стороны ведьмой, а потом поспешила сама схватить Олега.

«А то, если не я, то его Ель же возьмет за руку, — подумала девочка. — А там опять эти ее гормоны. А почтарь-то, несмотря на недавний фокус у реки, все-таки не может использовать свою ведунскую силу. Так что прикрою его!»

Настя крепко сжала руку Олега, тоже теплую и сильную, а потом сделала решительный шаг вперед, наступая на белую линию, выпущенную путеводным камнем. В тот же миг девочку, почтаря и ведьму подхватила неведомая сила и, словно превратив в неудержимый поток ветра, понесла вперед. Сначала можно было разглядеть, как мимо проносятся леса, болота, горы, но потом все это слилось в единое пятно, а организм сосредоточился не на новых ощущениях, а на том, чтобы удержать внутри содержимое желудка.

— Фух! — когда полет закончился, Настя чуть не рухнула на землю от усталости, хотелось пройтись, разминая жутко затекшие руки и шею. Но крепкие пальцы почтаря ухватили девочку за плечо и не дали совершить ей и шагу.

— Вокруг Навь, — тихо сказал Олег, и Настя сразу вспомнила, что любое неосторожное движение могло бы привести к ее смерти. А еще она обратила внимание, что если левой рукой Олег придержал ее, то правой он обхватил за талию Ель, которая, проведя их по путеводной нити, кажется, полностью лишилась сил. И без помощи почтаря просто бы рухнула на землю.

— Странно, — Настя постаралась не смотреть в ту сторону, — вокруг Навь, мир смерти… А путеводная нить почему-то белая. Олег, тебе не кажется это странным?

— А какой она еще может быть в таком мире? Уж точно не черной, а то как бы мы ее заметили! — улыбнулся почтарь. — Кстати, тот же Богша как-то рассказывал, что у разных народов есть свои истории про путеводные камни. У кого-то с реальными описаниями белого разлома, ведущего вглубь мира смерти. У кого-то более образные вроде сказки про нить Ариадны, что помогла найти выход из лабиринта, у греков.

— Ну да, — согласилась Настя. — Навь — это тот еще лабиринт. Правда, как они по нити смогли вернуться, а не уйти вглубь? И как активировали ее без созданий Нави?

— Я же говорю, сказка это, — Олег убедился, что Настя уже контролирует свое тело, и отпустил девочку, полностью сосредоточившись на изучении окружающего мира.

На первый взгляд могло показаться, что они по-прежнему были в том же лесу, где и раньше — именно поэтому та же Настя так спокойно себя вела. Но не Олег — он сразу понял, насколько все вокруг чужое и словно жаждущее их смерти. Мох у них под ногами понемногу вытягивал силы — не так как птица-гамаюн, но если лечь в таком месте спать, то уже никогда не проснешься. Небо тоже, хоть и выглядело вполне обычным, на самом деле мерцало, каждую секунду понемногу меняя свой цвет. В итоге, если смотреть на него, не отрывая взгляд, казалось, что ничего не происходило, но стоило скосить взгляд в сторону, а потом снова поднять голову — и создавалось ощущение, что ты оказался в совершенно другом месте.

Олег на мгновение зажмурился, чтобы избавиться от накатившей тошноты.

— Хищные деревья, — почтарь начал перечислять возможные опасности вслух. — Судя по металлическому запаху в воздухе, рядом будет еще гравитационная аномалия вроде поклон-пустоши. Насекомых не слышно — это и плюс, так как не укусят и не отравят, но и минус, по ним нам было бы проще ориентироваться в пространстве…

— Много говоришь, почтарь… — Ель пришла в себя, подала голос, а потом слабо махнула рукой куда-то направо. — Нам в ту сторону, так что веди.

— Тут нет ничего знакомого из того, что я видел там, где ходил, — Олег не спешил выполнять указание ведьмы. — А без этого рассчитать дорогу, по который я был бы готов двинуться вперед, просто не получится.

— Думай, почтарь, — неожиданно Ель не стала угрожать, а перешла именно к просьбам. — Я потому и ждала именно тебя, что ты умеешь находить дороги там, где никто еще не ходил. Думай! Потому что, поверь, то, за чем я охочусь, пригодится не только мне, не только моей госпоже, но и всем, кто пока живет под защитой Договора.

Олег обратил внимание на слово «пока», но гораздо больше его удивила не эта скрытая угроза, а все же сам тон Ели. Тот страх, что он услышал в ее голосе…

— Олег? — почтарь повернулся к позвавшей его Насте. Девочка стояла нахмурившись, но кулаки ее были крепко сжаты. — Я ей верю!

Всего три слова, которые порой совсем ничего не значат, именно сейчас оказались для почтаря ценнее любых самых строгих фактов. Если Настя, ведунья Даждьбога, здесь, в Нави, поверила ведьме, значит, в ее словах точно что-то было.

«И значит, я буду думать! Буду стараться найти путь!» — Олег словно отрешился от мира и снова пробежался взглядом по всему, что его окружало.

Ни одного знакомого места или растения, по которым можно было бы проложить тропу. Разве что мох, на котором они стояли, уже проявил себя как весьма неприятный, но при этом все же относительно безопасный представитель местной флоры.

— Ель, — почтарь не мог найти ответ и решил попробовать, пользуясь случаем, проверить пару своих догадок о Нави, которые появились у него уже давно. — Ты готова ради нашего общего дела поделиться своими знаниями?

— Готова, — ведьма поморщилась, — но я сама еще не забиралась так далеко… Даже не думала, что вообще смогу это провернуть и не сдохнуть… Так что тоже ничего тут не знаю.

— Но ты можешь знать кое-что в целом о Нави, тем более как травница, — почтарь напирал на ведьму, и Насте показалось, что его глаза даже блеснули от возбуждения. — Смотри, я уже давно заметил некоторые закономерности, которые, как оказалось, есть на этом берегу. Возьмем, например, пастушью сумку и сурепку… Простые травы, обе совершенно безопасные и обе относятся к семейству капустных. Сначала я думал, что это случайность, но потом лично проверил вечерницу и лунник, которые раньше считались несущими смерть. И что?

— Они тоже теперь внесены в ваши книги почтарей, — Ель нахмурилась. — И я с этим сталкивалась, многие растения действительно не впитывают в себя силу Нави и не вредят людям всем своим семейством… Но я не уверена, что это работает всегда.

— Если не один человек, а уже двое что-то замечают, то эту теорию хотя бы стоит проверить. Тем более, разве ты не узнаешь вон те желтые цветки, похожие издалека на львиный зев?

— Это дикая горчица! — Настя, которой надоело, что ее исключили из разговора, поспешила вмешаться. Не зря все-таки она в свое время проштудировала пару учебников по ботанике. — И она тоже относится к тому же семейству капустных! Думаешь, что она безопасна?

— Именно! — почтарь повернулся к девочке и кивнул. Правда, он пока не спешил идти вперед, предпочтя провести сначала все возможные проверки.

Вперед полетели камень, стрела, затем Олег вытащил из рюкзака сонного бурнуля, с сомнением посмотрел на него, но потом довольно кивнул и вернул обратно.

— Беспокоишься за его жизнь? — отреагировала на этот поступок Ель. — Не стоит! Пусти его вперед, посмотрим, сможет ли навья мышь выжить!

— Ошибка новичка, — Олег спокойно пожал плечами в ответ. — На нечисть среагирует разве что глобальная ловушка вроде поклон-пустоши. Но ее мы смогли бы засечь и прошлыми проверками. Все остальное вполне может пропустить навью тварь и сожрать человека или, наоборот, сожрать своего сородича, при том что рожденные в Яви могли бы спокойно пройти в этом месте. Так что жертвовать моим питомцем нет никакого смысла…

— А зачем ты его тогда доставал? — тихо спросила Настя. Девочка, конечно, была рада, что маленький пушистый зверек не пострадал, но еще ей хотелось понять, как именно почтарь проверяет их будущий путь.

— Запахи, — быстро ответил Олег, бросая вперед несколько кусков хлеба, сушеных фруктов и мяса. — Бурнуль среагировал бы на яды в воздухе, а так мы можем быть уверены, что хотя бы они нам не грозят.

— А эти кусочки? — теперь девочка уточнила, в чем была суть последней проведенной почтарем проверки.

— Тест на хищников или других местных обитателей. Кто-то мог бы ими соблазниться и показать себя… — Олег еще мгновение помолчал, а потом резко сделал несколько быстрых шагов, ступая на поле желтой дикой горчицы. — Ну что, кажется, мы немного продвинулись вперед! Так что собирайтесь, путь нам предстоит неблизкий!

Дальше они какое-то время шли, прокладывая себе путь по мху и зарослям дикой горчицы, проверяя и обходя некоторые подозрительные места, просто без какой-либо определенной причины вызвавшие сомнения у Олега. Потом, когда местность начала меняться, почтарь добавил в список безопасных растений еще и борец, по аналогии с ветреницей и шелковником, что часто встречались у берега.

— Удивительно, — Ель зашла на поле из высоких фиолетово-синих цветов. — Всегда считала, что уж по этим ребятам точно ходить не стоит. И вот ведь как оказалось.

— А почему именно их ты считала опасными? — Настя внимательно рассмотрела россыпь цветов перед ними.

— Не слышала эту историю? — ведьма ехидно подняла бровь. — Считается, что однажды на территории одной южной страны из мира мертвых в Явь прорвалась стая гончих мертвого мира. Их смогли остановить, но их разлетающаяся во все стороны от ярости слюна превратилась в растения, которые и назвали по имени расположенного рядом города, Акони. То есть аконит, ну или по-нашему борец.

— Тихо! — Олег призвал своих спутниц помолчать.

За последние сто метров он заметил немного странное движение ветра перед ними, словно тот задувал только справа и слева, но никак не в лицо. Обычно почтари стараются обходить подобные аномалии, но Олег прикинул, что так могло случиться не только по воле Нави, но и если бы перед ними оказалась, например, скала. А на жесткой ровной поверхности, где можно было бы не бояться хотя бы атак из-под земли, проложить путь до их цели было бы гораздо быстрее.

И вот лес вокруг стал гораздо реже, а потом заросли мха сменились редкими камнями. Затем их становилось все больше и больше, и вот уже горизонт перед почтарем, ведуньей и ведьмой заметно изменился. Деревья расступились в стороны, открывая вершины огромных заснеженных гигантов.

— Идеально, — Олег немного ускорился, теперь прокладывая путь по краю горного хребта.

— Горы! Какие высокие… — а вот Настя просто замерла, пораженная открывшимся перед ней видом.

— Они словно перегораживают нам путь… — немного растерянно добавила Ель.

— А я не знала, что в Нави вообще бывают горы… — присоединилась к ней Настя, и в этот момент эти женщина и девочка, ведьма и ведунья, были как никогда похожи друг на друга.

— В Нави все бывает, — ответил Насте Олег, а потом повернулся уже к Ели. — Что же касается дороги — если направление не изменилось, то нам не надо вверх, а как раз вдоль гор до нужного места и дойдем.

И почтарь уже гораздо увереннее, чем раньше, двинулся вперед. Ловко выбирая путь, он провел свой небольшой отряд по оставшемуся маршруту меньше чем за час. А потом, за очередной возвышенностью, им неожиданно открылся вид на небольшой деревянный форт, стоящий прямо на склоне этой скрытой в Нави горы.

— Крепость! — Настя беззвучно начала тыкать пальцем в это чудо. — Неужели тут живут люди?

— Очень сомневаюсь… — тихо ответил Олег, внимательно вглядываясь вперед и пытаясь разглядеть за стенами хоть кого-то живого. — Ведьма, а ты что скажешь, кто в Нави может жить в подобных укреплениях? Старухи Нга?

Почтарь не стал делать акцент на том, что, очевидно, именно это место Ель и искала. Но вот как она о нем узнала, почему оно настолько ее заинтересовало, что ведьма была готова рискнуть жизнью — ответов на эти вопросы пока не было.

— Старухи предпочитают уединение, такая крепость точно не для них… — Ель ответила, полностью погруженная в свои мысли.

Она, наконец, добралась до места, которое сможет стать основой ее будущего величия, но теперь нужно было найти доказательства ее догадок. И ведьма была совсем не уверена, что тот же почтарь согласится приближаться к крепости, расположенной в столь необычном месте. А без него — как добраться до места, как уйти? Особенно если то, о чем она думает, правда…

— Бревна… — неожиданно выдохнул Олег, и столько эмоций было в его голосе, что Настя с Елью мгновенно повернулись к нему.

— Что с ними? — подобралась ведьма.

— Их срубили изначально совсем не для этой крепости, — почтарь говорил и одновременно достраивал пришедшую ему в голову теорию. — Смотрите — все эти сквозные отверстия, само дерево более темное с одной стороны, скорее всего от воды, и светлое с другой — очевидно, что раньше все эти бревна были мостом. Причем немаленьким… Учитывая размеры крепости, его бы как раз хватило, чтобы перекинуть через Волгу. А высокие бревна, из которых сейчас сделаны башни, стали бы опорами…

— Кто-то разобрал старый деревянный мост через Волгу и перенес в Навь? — осторожно уточнила Настя.

— Очень старый мост, возможно, построенный еще до Договора… — от голоса почтаря по коже девочки побежали мурашки. — Мост, который соединял мир живых и мир мертвых еще до того, как появилось Приграничье. Догадываешься, кем в таком случае может быть его хозяин и почему такой как он может ничего не опасаться, располагаясь даже так глубоко в Нави?

Настя не знала ответа на вопрос почтаря, но вместо нее заговорила Ель:

— Ты прав, Олег. Именно это существо я и искала. Но ты ошибаешься в том, что в Нави ему рады. Он не принял Договор, он был изгнан, и его возвращение — это знак, что несет беды всем нам.

Глава 22. Легион

Рассказывают, будто бы до заключения так называемого Договора через Волгу был перекинут мост из калиновых бревен. Но попасть из мира живых в мир мертвых мешала армия могучих воинов, что действовали как одно целое. Их командиру предложили подписать соглашение между князем и Навью, но тот отказался и со злости разрушил мост. С тех пор его никто не видел, как и подчинявшуюся ему армию, исчезли и оставшиеся от моста бревна. Хотя злые языки поговаривают, что их растащили себе в хозяйство местные жители.

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

Настя беспомощно переводила взгляд с почтаря на ведьму, искренне не понимая, о ком или о чем они говорят. Старый мост, соединяющий мир живых с миром мертвых — это, наверное, тот самый Калинов мост, что издавна соединял берега Волги. Было это еще до заключения Договора, а еще переправу, якобы, охранял некий страж в виде то ли змеи, то ли ящерицы. Как навий змей, только у него было не три головы, каждая из которых обладала особой силой, а чуть ли не сотни… Сложно такое представить, подумала девочка, хотя нет — легко. Ведь подобного существа на самом деле никогда не существовало! Все книги в отцовской библиотеке говорили о том, что страж Калинова моста — выдумка, сказка, миф! Да что угодно!

«Но что это тогда за хозяин, о котором говорят Олег и Ель? — пыталась найти еще хоть какие-то варианты маленькая ведунья. И не находила. — Неужели это все-таки тот самый легендарный страж? Но если это действительно создание Нави, рожденное еще до Договора, то какой же огромной мощью будет обладать подобное существо?»

— И зачем тебе Юдас? — спросил между тем Олег у Ели, выдержав небольшую паузу. — Для чего ты искала его?

— Юдас… — кивнув, медленно повторила ведьма. — Под этим прозвищем его тоже знают. А еще — Йоден, Йодесс, Йуддо… Некоторые так сразу запомнили его как Чудовище Юдаса, создание, готовое стирать с лица земли целые города. Разрушитель с тысячью лиц и тысячью имен… Что до твоего вопроса, почтарь, не забывай — мы договорились не спрашивать друг друга ни о чем.

— Я и не собираюсь нарушать договоренности, — нахмурился Олег. — Тут дело в другом — если этот Юдас действительно жив, он опасен, как все вместе взятые навьи твари, встреченные мною в жизни… Что его появление может означать для всех нас?

— Точно ничего хорошего! — резко отрубила Ель. — Или ты сомневаешься? Поверь, когда те, кто пропадал тысячу лет, снова показывают себя, это всегда заканчивается очень большими неприятностями.

— Смотрите! — прервала их обоих громким шепотом Настя, тыча пальцем в сторону крепости. — Нас заметили?

Олег с Елью разом повернулись туда. На деревянных стенах форта и вправду началось какое-то движение. То тут, то там мелькали темные фигуры, деловито занимающие позиции вдоль частокола. И с каждой секундой их словно бы становилось все больше — по крайней мере, так казалось маленькой ведунье. А над самой крепостью как будто образовалась черная воронка, от которой по спирали отходили свинцовые облака. Прошло всего несколько секунд, и небо над склоном горы стемнело, погрузив все вокруг в ранние сумерки.

«Злыднева тварь! — выругался про себя Олег. — Мы же далеко от нее — не должны были нас увидеть. Специально не смотрели прямо на крепость, чтобы никого не спровоцировать. Ветер дует в другую сторону, так что и запах наш туда точно не мог добраться… Может, это просто совпадение?»

Обычно почтарь никогда не верил в совпадения, но сейчас у него просто не оставалось другого выхода — просто потому, что в ином случае они все были обречены.

— Надо выбираться отсюда, пока у нас еще есть шанс, — почтарь осторожно тронул Настю за плечо, кивком указав направление движения.

Ель предостерегающе махнула рукой, однако сказать ничего не успела. Сверкнула ослепительная молния, ударившая прямо в центр темной крепости, но фигуры неизвестных воинов даже не шелохнулись. Они стояли удивительно ровно, слишком для обычных живых существ, и даже с такого расстояния были видны строгие прямые линии, в которые сливались ряды бойцов. А потом вдруг оглушительный грохот раздался уже рядом с троицей гостей из Яви — еще одна молния, столь же мощная, ударила в камни перевала, моментально исчезнув и оставив после себя мощную фигуру в черных доспехах.

— Не двигайтесь, — приказал низкий спокойный голос, и маленькая ведунья вздрогнула от неожиданности.

«Вот ведь злыдень его раздери!» — опять выругался про себя Олег, увидев выросшего перед ними словно из-под земли таинственного воина.

«Опоздали, — подумала Ель. — Похоже, змеевик Мораны, что должен был нас защитить, оказался недостаточно силен. Вернее, он бы помог, будь Юдас настоящим порождением мира мертвых — на те пару минут, что мы были на открытом месте, его бы точно хватило… Но в этом создании, рожденном как страж границы, оказалось слишком мало от Нави… И что теперь делать?»

Латы воина из крепости словно вбирали в себя лучи света, и так немногочисленные из-за накрывшей местность черной тучи. Матовые пластины, соединенные друг с другом столь плотно, что не было видно зазоров, напоминали крупную чешую, а шлем с наглухо закрытым забралом имел почему-то вытянутую форму. В руках воин держал короткий, но остро заточенный меч, который он направил острием в сторону почтаря. А может, и всех их троих сразу — но Насте почему-то казалось, что страшный незнакомец выбрал своей первоочередной мишенью именно Олега.

«Он тоже чувствует печать Мораны… — тут же мелькнула мысль у Ели. — Пока не понимает, что это, но чувствует. Может быть, вот он наш шанс? Как минимум нападать на нас не спешат… Вот только как бы незаметно подсказать Юдасу, кто перед ним?..»

— Кто вы и что вам нужно? — спросил воин все тем же спокойным тоном, явно оценив, что ведьма немного развела в стороны руки, показывая ему открытые ладони. Мол, лично я точно первой нападать не собираюсь… — Зачем пришли? Отвечай!

Воин сделал резкое колющее движение, словно хотел проткнуть почтаря насквозь, но в последний миг, словно оценив, что стоящий перед ним человек даже не шелохнулся, остановился.

— Храбрый значит, — воин усмехнулся. — Или просто трусливый? Неужели страх настолько сковал тебя, что не дает пошевелиться?

«Провоцирует, — думал в этот момент Олег. — Сначала проверил тело, теперь добрался до разума и давит на него. Вот только вряд ли получится хоть о чем-то договориться с пешкой. Пусть это существо сильно, кем бы оно ни было, но очень сомневаюсь, что оно может принимать решения… А значит, или мы добьемся встречи с самим Юдасом, либо рано или поздно игры, в которые с нами играют, станут смертельными. К счастью, шанс есть… Я помню, Богша однажды рассказывал о хранителе Калинова моста. Мол, пусть он и навья тварь, но понятие чести ему не чуждо… Хоть ее с лихвой и перекрывает немыслимая для любого другого существа гордыня… Да, комбинация не самая приятная, но опять же — какой у нас выбор? Сражаться с тем, кто был рожден вместе с богами? Нет, пока я точно к такому не готов!»

— Мы будем говорить только с твоим хозяином! — уверенно сказал Олег вслух, стараясь не обращать внимание на грозно смотрящее в его сторону острие меча. — А то, знаешь ли, раз уж мы зашли так далеко, было бы просто глупо не попытаться увидеть великого хранителя того самого Калинова моста… Того, кто когда-то был равен самой Нави…

Настя тихонько охнула, испугавшись, что черный воин разъярится от такой наглости и все-таки пропорет Олега насквозь. А вдруг, думала девочка, это все же не тот самый страж, о котором они говорили? И даже если он, то не сочтет ли вопросы почтаря оскорбительными? Как бы там ни было, а незнакомцу в черных доспехах что-то действительно не понравилось в словах почтаря.

Он резко взмахнул мечом, пронеся лезвие в паре сантиметров от шеи Олега, а затем, высоко подняв его над головой, со всей силы ударил им по камням, пробив твердую породу словно растопленное масло. На поверхности осталась торчать лишь тонко отделанная рукоять, а сама меч, казалось, уже не сможет вытащить даже его обладатель — настолько плотно он сидел в камне. Но почему-то ни у кого не было ни капли сомнений в том, что черный воин играючи достанет оружие и снесет все три головы разом.

Насте хотелось сбежать — куда угодно, лишь бы прочь от этого страшного воина, играючи пробивающего мечом каменную гору. Но Олег, хоть и дернулся еле заметно — на этот раз даже он не смог до конца усмирить свои инстинкты — все же стоял как вкопанный, так же как и Ель, и девочка нашла в себе силы тоже остаться на месте. А еще ей показалось, что ведьма еле заметным движением руки что-то стянула со своей шеи, а потом резко коснулась этим предметом Олега. Всего на одно мгновение, но в зрении ведуньи по телу почтаря тут же словно пробежала мелкая дрожь, сопровождаемая синеватыми искорками…

«Ну же!» — ведьма спрятала змеевик, на миг приоткрывший завесу над силой ее спутника. Все правильно — то, что прячет, всегда может еще и, наоборот, показать…

— Метка Мораны, — к удовольствию Ели ее труды не остались незамеченными, и незнакомец тут же шагнул в сторону почтаря и схватил его за подбородок. — Вот же, я теперь явно чувствую ее след. Но ты при этом все еще человек, любопытно…

Он крутил голову Олега, словно покупатель на птичьем рынке выбирал себе охотничьего питомца. Грубо, бесцеремонно и в то же самое время с явным любопытством. Почтарь терпел, понимая, что одно неловкое движение, и их загадочный собеседник прикончит его. Пусть даже случайно, но разве есть разница?

— Прости невежество моего спутника, брат! — Ель, завидев, что черный воин замешкался, шагнула вперед, отвлекая его внимание на себя. — Он слишком груб и слишком нерасторопен, чтобы правильно общаться. Я же слуга Мораны, в нас много общего — так, может быть, мы сможем найти общий язык? С тобой или твоим хозяином…

«Груб и нерасторопен? — улыбнулся про себя Олег. — Впрочем, я действительно довольно долго молчал… Но и фокуса с раскрытием моей печати я, конечно, не ожидал — не думал, что подобная вещь может заинтересовать самого Юдаса. А ведь, судя по повадкам, очень похоже, что это он сам и есть…»

«Локов, конечно, молодец, не испугался, — думала в этот же момент ведьма. — Да и метка госпожи помогла. Но лучше перестраховаться. Я хотя бы готовилась к этому походу, знаю повадки Юдаса, знаю, что может вывести его из себя — да, так определенно наши шансы выжить будут больше. А почтарь пусть так и остается просто поводом, блестящей игрушкой, которая достаточно интересна, чтобы на нее посмотреть, но недостаточно разумна, чтобы с ней полноценно разговаривать… Морана! Если все получится, то я не просто донесу тебе о появлении врага, но и смогу поведать о том, каким он стал. И эта информация точно будет стоить того, чтобы меня возвысить!»

— Много общего? С тобой? — посланник крепости все это время молчал, словно нагоняя на незваных гостей жути, а потом перевел взгляд на ведьму. И это был безжизненный взгляд, полный ледяного пламени. — Ты, мелкая шавка на службе Мораны, смеешь нас сравнивать? Я в свое время уничтожил тысячи таких, как ты… Наглых, самоуверенных, считающих, что могут обойти правила! Ты никто… Но вот человечишко с меткой Мораны — это интересно. Пусть он же и держит ответ.

Воин усмехнулся и вновь повернулся к Олегу.

— Значит, хочешь говорить только с хозяином? Что ж… Пусть так и будет.

Одной рукой он продолжал удерживать меч, а другой потянулся к шлему, сдвигая забрало и открывая лицо. Несколько секунд на Олега, Настю и Ель смотрел светлолицый и голубоглазый мужчина. Не молодой и не старый, с благородными правильными чертами лица… Но вот оно словно подернулось дымкой, кожа начала растягиваться и темнеть, глаза провалились, нос заострился, челюсть подалась вперед, а человеческие зубы увеличились, превратившись в острые как сабли клыки.

Неожиданным метаморфозам подверглось и боевое облачение посланника крепости: пластины доспеха стали заметно крупнее, латные перчатки вытянулись, и на них появились дополнительные сочленения, даже меч увеличился и стал гораздо более массивным. Теперь перед гостями из Яви стоял черный ящер в столь же черных доспехах, чем-то похожий на уродливого, обезображенного человека. По коже Насти прошелся мороз, но она изо всех сил держалась и не подала виду, что боится или испытывает омерзение.

«Почему он ящер? — хоть девочке и было страшно, она все же не потеряла способность мыслить. — Я понимаю, что в легендах факты часто перевирают, и монстрами в итоге могут оказаться жестокие полководцы. А этот и вправду ящер… Хотя, если подумать, теперь становится понятно, почему его называли летающим ящером. Вон же он, чешуйчатая морда, и на молнии к нам перенесся, как на крыльях. Но что тогда в преданиях имели в виду, когда говорили про тысячи голов? Что это могло бы значить?»

— Юдас? — спросил Олег, смело глядя хранителю моста в морду.

Ель, наблюдая за происходящим и после недавней отповеди стараясь быть тише воды ниже травы, против воли сжала кулаки. Тем не менее, чтобы показать, что она отличается от прочих «наглых и самоуверенных», ведьма поприветствовала Юдаса, как учили проштудированные ею записи, и это вкупе с меткой Мораны на почтаре, похоже, еще больше смягчило его настрой. По крайней мере, страж Калинова моста добродушно оскалился, показав черные — не гнилые, а именно просто черные — зубы, а потом так даже ухмыльнулся, глядя на позу почтаря. Да уж, выдохнула про себя ведьма, умеет этот человек себя подать. Даже перед подобными сущностями… И ведь метка такого эффекта не дает, значит, все это — он сам?

— Можешь не сомневаться, смертный. Я это, — заговорил ящер. — Приятно, что тебя не смущает мой истинный вид.

«Неужели Олег и вправду спокойно на него смотрит? — удивилась Настя. — У меня вот, как гляну, сразу сердце в пятки уходит! Да что гляну, просто даже рядом стоишь, и тебя как будто постоянно вдавливает в землю. Как на поклон-пустоши… Сразу становится понятно, что это существо — не ровня обычной нечисти. Те же вурдалаки, оборотни или даже двоедушники по сравнению с ним — словно беззубые злыдни. И что самое обидное, я ведь не хочу бояться, борюсь, а при этом как будто в землю вросла, настолько жутко!»

— Внешность мало решает при переговорах, — тем временем спокойно ответил почтарь. — Рады, что и ты принимаешь нас такими, как есть.

Юдас расплылся в улыбке, еще больше обнажив свои торчащие саблевидные клыки. Вновь сверкнула молния, но уже гораздо слабее, чем та, после которой он в один миг перенесся из крепости на перевал. Эта уже, похоже, была настоящей — где-то еще дальше в Нави начиналась буря… Ее отсвет выхватил из сумрака лицо ящера, подчеркнув каждую деталь и оттого сделав его еще более пугающим. По крайней мере, для обычного смертного.

Настя в этот момент украдкой оглянулась на крепость. Над ней по-прежнему расходились спиралью тучи, а на стенах недвижными статуями чернели выстроившиеся геометрически правильно воины. Стояли, не шелохнувшись, ни единым движением не выдавая в себе живых. «Страшно!» — подумала Настя и отвернулась.

— Внешность и вовсе бывает обманчива, — глаза ящера неожиданно сузились до маленьких щелочек, а от улыбки не осталось и следа. Словно, в голову ему пришла новая мысль и заполнила собой все до предела. — Что мешает мне сейчас вас убить?

«Нет… — тихо выдохнула про себя Ель. И боялась она сейчас не обещанной смерти, которая, несмотря на грозный тон Юдаса, очевидно, была не более чем угрозой. Гораздо больше ведьму поразила смена его поведения. Перед ними словно бы в мгновение ока оказался другой человек, вернее существо. — Неужели он перестал контролировать их и начал сходить с ума?»

Ель так и не додумала эту мысль до конца, постаравшись отбросить ее как можно дальше, чтобы не выдать внимательному взору Юдаса появившиеся у нее догадки. А ящер тем временем коротко рыкнул и кивком указал на крепость у подножия перевала. Олег с Елью, следуя этому незримому приказу, обернулись, Настя, которая буквально минуту назад разглядывала солдат у частокола, тоже заставила себя еще раз взглянуть. Как только три пары глаз уставились на черных воинов, они как один сделали выпад, протянув вперед руки с мечами. И сделали это так точно, что не оставалось никаких сомнений — это либо идеальная выучка, либо…

«Да они же действуют как единый организм! — осенило маленькую ведунью. — Вот почему Ель назвала Юдаса существом с тысячью имен и тысячью лиц! Это вовсе не из-за разного произношения его имени. Они все — это и есть он! Каждый — одна из голов того самого великого ящера из легенд. И опять, получается, они не врут!»

Глава 23. Война

Местные мусорщики, что зовут себя почтарями и плавают на тот берег Волги, рассказывают всяческие небылицы. И названия для своих выдумок подбирают звучные — копейная трава, поклон-пустошь, гори-тополь. Причем делают все это, только чтобы запугать своих же односельчан и получить большую плату за совершенно ничтожный труд. Все же знают, что главная опасность Нави — это нечисть. Так что мешает сплавать на тот берег днем и без риска собрать все, что нужно? Ничего! Кроме глупых поверий, которые я, как всегда, могу легко разрушить своей безупречной логикой..

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

Осознание силы хранителя Калинова моста еще больше напугало Настю, заставив ее поежиться. Все-таки одно дело хорошо обученная армия и совсем другое — тысяча крепких воинов, связанных одним общим сознанием. Каждый из них не только прикрывает другого, но и прежде всего себя самого! И видит сразу с тысячи точек обзора! И это если еще забыть про их силу, что успел продемонстрировать первый посланец Юдаса…

— Если бы ты хотел нас убить, то уже давно бы не церемонился, — тем временем отреагировал Олег на слова ящера. — Значит, мы тебя чем-то заинтересовали.

— Смертный с отметиной темной богини в компании с ее служанкой, — Юдас едва заметно кивнул в сторону ведьмы и почтаря, а потом слегка повернулся к девочке. — И с ними дитя с силой Даждьбога. Странное сочетание…

Настя чувствовала, что за словами ящера что-то стоит, но не могла понять, что именно.

— Это долгая история, и она не имеет ценности для нашей беседы, — отреагировал почтарь, аккуратно делая шаг вперед и загораживая маленькую ведунью. — Кстати, я Олег, это Настя, а это Ель. Прости, что не представились сразу. Поговорим откровенно?

— Ты умеешь быть вежливым и достойно держишь ответ, — одобрительно сказал Юдас, к удивлению девочки пошевелив своими ноздрями и словно всосав в себя воздух со словами почтаря. — Пожалуй, я уделю вам немного своего времени. Но сначала вы расскажете мне, что привело вас столь далеко от Березины. Может, я действительно дарую вам жизнь, если меня устроит ответ. Вот ты, например.

Ящер словно забыл, как еще недавно отказывался общаться с ведьмой, и кивнул в сторону Ели. Настя перевела взгляд на нее, и от увиденного волосы на голове маленькой ведуньи, наверное, встали бы дыбом, если бы не тяжелая коса. Ведьма, которой несколько сотен лет, побледнела! Рот ее приоткрылся, она судорожно сглотнула пересохшим языком, а глаза заметно расширились.

«Она что, боится его? — похолодев, подумала девочка. — Впрочем, неудивительно — обратился бы ко мне этот ящер, я бы и вовсе, наверное, в обморок упала!»

— Каждая служанка богини смерти хочет быть кем-то выше, — голосом ведьма, к ее чести, никак не выдала своих эмоций, а вот ужаса в ее глазах, когда ящер начал втягивать и обнюхивать воздух уже с ее словами, точно стало больше. — Поход вглубь Нави вполне может с этим помочь.

«Он вдыхает наши слова, он проверяет их на вкус. Недаром же с древних времен известно, что язык змеи всегда чувствует ложь», — мысли метались в голове Ели, пока ведьма пыталась понять, не сказала ли сейчас чего лишнего. Одновременно она понимала, что и промолчать было нельзя: пойми Юдас, что ему врут, и никакое его хорошее отношение или любопытство не спасли бы ее. Боги никогда не прощают тех, кто ниже их…

«Как интересно, — думал в это время Олег, бросив один быстрый взгляд на свою спутницу. — Хочет забраться повыше? Но кто следующий в их иерархии? Старухи Нга? А у нее губа не дура, если я понял правильно!»

— Даже если ты сообщишь Моране, что видела меня и разговаривала со мной, — Юдас закончил втягивать воздух и, снова оскалившись, продолжил таким тоном, будто боярин, снизошедший до разъяснения прописных истин крестьянину, — повышения в ранге тебе это не принесет. Думаешь, кто-то из ее старух захочет уступить тебе свое место? Сомневаюсь. А вот неприятности тебе как выскочке точно будут грозить. Да, это неплохо разворошит ваш змеиный клубок. Пожалуй, за этим будет даже интересно понаблюдать.

Ель поджала губы, не зная, что на это можно ответить. С одной стороны, она могла радоваться, что Юдас посчитал ее жизнь интересной для себя, значит, вероятность того, что она сможет вернуться, существенно выросла. А с другой — просто обидно, когда в тебя не верят! Ели очень хотелось сказать, что в обычных обстоятельствах Юдас был бы прав, но сейчас, когда одно место Нга вакантно, ей нужно будет просто выделиться среди остальных ведьм. Разумеется, потом будет испытание, и ей еще придется доказать свою силу, хитрость и холодность рассудка, но сама возможность добиться подобного в ее возрасте уже многого стоит!

— Мы очень сожалеем, что доставили тебе неудобства, Юдас, — Олег, аккуратно подбирая слова, попытался отвлечь внимание от явно растерявшейся Ели и взять разговор в свои руки. — Но разговор с таким древним и мудрым существом в любом случае пойдет нам на пользу.

— Не пытайся задобрить меня лестью, смертный, — осклабился ящер. — Не ты первый пытаешься это сделать… И тоже получишь отказ.

Ящер прикрыл глаза, словно вспоминал о чем-то, и с шумом выпустил из ноздрей воздух. После этого он убрал меч, перестав, наконец, угрожать Олегу, и затем посмотрел куда-то мимо всех троих.

«Надо быть осторожнее», — тут же мелькнула мысль в голове у почтаря.

«Вот, он узнал, что хотел, а теперь попробует направить на нужный ему путь, — это думала уже Ель. — Несмотря на приступы ярости, что порой накатывают на Юдаса, он очень похож на себя прежнего, каким его описывают древние свитки. И там не раз упоминалось, что он никогда ничего не делает просто так: либо использует тех, кому не повезло оказаться у него на пути, либо убивает… И, похоже, нас ждет первый вариант».

«Как кот, поймавший мышь и решивший с ней поиграть», — а это уже мелькнуло в голове у Насти.

Юдас же тем временем продолжал:

— Когда-то я был стражем, охраняющим берег мертвых от мира живых, — он словно вкладывал каждое слово в души созданий Нави и Яви, которые стояли напротив него. — И никто не мог пройти мимо, даже собрав многотысячную армию. Я стирал в порошок храбрецов, дерзнувших, как они говорили, указать мне место. Но ваш человеческий князь перехитрил всех. Перехитрил, хоть и не все в итоге признали его победу…

Юдас рассмеялся, и это еще больше напугало Настю и заставило напрячься Олега. Лишь ведьма оставалась безучастной, но при этом жадно ловила каждое слово. Сейчас этот древний ящер расскажет о своих обидах и даже, возможно, планах…

«Впрочем, к злыдням планы и даже повышение… — неожиданно поняла Ель. Ей просто было интересно услышать эту историю, прикоснуться к великому прошлому. — И пусть это хоть тысячу раз будет частью его плана по тому, как красиво запудрить нам мозги. Уж с этим я разберусь. И почтарь тоже разберется, я уверена. Разве что девчонка может натворить глупостей, но за ней я присмотрю… Возможно…»

От долгого напряженного стояния у всех троих затекли ноги, но лишний раз шевелиться никому не хотелось, чтобы не злить ящера. Сила, которая от него исходила, была практически осязаемой, и испытывать на себе его гнев не хотелось никому.

— Признаюсь, когда-то я недооценил вас, людей, — вновь заговорил страж. — Вы слабы и смертны, но в этом и ваша сила. Это я понял уже потом. Зачем подвергать свою жизнь опасности, сражаясь с противником, если можно сделать его своим союзником? Или хотя бы заключить с ним шаткое перемирие.

«Это он о князе Рюрике и Договоре, — поняла Настя. — Значит, легендарный и почти непобедимый страж Калинова моста оценил человеческий ум и способность решать проблемы словом, а не клинком?»

— Ты сказал, что не все согласились с победой князя, — почтарь заговорил, немного с опозданием реагируя на слова Юдаса, но ящер благосклонно ему кивнул, и тут же стало очевидно, что он сделал эту оговорку не просто так. — Это же ты был тем, кто не признал соглашение князя и богов Нави? Но тогда получается, что и сам Договор ты тоже не принял?

— А как ты сам думаешь, смертный? — ящер вновь с шумом выпустил воздух из ноздрей. — Договор, предложенный Нави людьми, вводил определенные правила, но при этом и открывал границу. Калинов мост стал не нужен — действительно, зачем он, если теперь Березину можно было пересечь на всем протяжении Приграничья в любом месте — поэтому его разрушили. А я, в свою очередь, терял титул хранителя. Отказавшись от Договора, я и так лишился всего этого, но хотя бы по собственной воле. Прими я соглашение вместе со всеми, и изменение статуса стало бы не просто поражением, а самым настоящим унижением.

— Ты не признал Договор… — Олег повторил эти слова почти шепотом. — То есть любая нечисть может в любой момент обойти правила, просто сказав, что не признает их?

— Любая нечисть? — меч Юдаса снова почти уперся в ямку в основании шеи Олега. — Да как ты смеешь сравнивать меня с подобной шушерой! Я хранитель порога двух миров! Да, сейчас мое призвание уничтожено, моя суть стража теряет себя, но даже в такой момент я не слабее богов Прави и Нави! А уж в то время я легко мог позволить себе пойти против всех! Жаль только, что Договор оказался таким крепким…

Юдас замолчал, а в голове внимательно слушающей каждое слово Насти неожиданно появилось четкое понимание: ящер сказал даже больше, чем хотел.

«Он ведь думал, — вертелось в мыслях у девочки, — что соглашение развалится, что или очередной князь, или создание Нави его нарушит, и тогда он сможет вернуться во всем своем величии. Вот только прошло уже больше тысячи лет, а данное на заре слово до сих пор крепко».

— И чем мир до Договора был лучше, чем сейчас? Каково это — быть великим хранителем? — Олег снова попробовал польстить собеседнику, и на этот раз тот никак не отреагировал на его слова. Вернее, ящер как будто принял их за чистую монету.

— Прекрасное было время, — его взгляд немного затуманился. — Мост стоял, поражая всю Явь своим величием. Сильнейшие короли того времени складывали головы в попытках пробиться через него с боем, и я собирал их черепа, рассаживая на кольях на въезде на мост… А со стороны Нави шли потоки детей Мораны и слуг Велеса. Вежливые навьи дети, которые знали, кому нужно кланяться за право порезвиться на территории людей.

— Подожди, — последние слова ящера резанули слух Олегу, — ты хочешь сказать, что раньше, до заключения Договора, существа Нави могли спокойно переходить в наш мир по мосту? И без оглядки творить, что им вздумается?

«Да уж, так себе положение дел, — подумала в этот момент Настя. — Неудивительно, что Рюрик в свое время сделал все, чтобы это исправить».

— Неужели ты до сих пор не понял главного? — добродушно хохотнул Юдас. — Не осознал, что Навь свободна? Она вольна поступать так, как ей хочется, так было, так есть и сейчас. Разве что сегодня не только боги Прави сдерживают ее порывы. Они, в свою очередь, завели себе слуг — ведунов, те же заключили Договор…

«Ведуны — не слуги богам! Я не подчиняюсь Даждьбогу!» — тут же захотелось крикнуть Насте, но она сдержалась. Девочка осознавала, что это не спор, где нужно доказать свою правоту во что бы то ни стало… Нет, перед ними была возможность узнать взгляд на привычную им ситуацию со стороны, и было бы безумно глупо от нее отказаться. По крайней мере, она, Малова, точно не собирается этот шанс упускать.

— Вот только, — Юдас тем временем продолжал вещать, — если боги и ведуны хотя бы на что-то способны, то обычные люди поистине бесполезны. И именно поэтому ни один из них в свое время не перешел через мой мост.

— Ни один? — Настя все-таки не выдержала и задала вопрос, сжавшись в ожидании возможного ответа.

— А зачем? — ящер опять пошевелил ноздрями, изучая теперь запах маленькой ведуньи. — Вот ты, например, позволяешь гулять собакам по твоему дому, смертная? Или своим коровам? Ведь нет? Но сама ты приходишь к конуре, чтобы подразнить пса, прикованного цепью, или бесцеремонно заходишь к скотине, чтобы отобрать у нее молоко и мясо. То, что вы считаете вправе забрать — в том числе их детей.

«Неужели он жалеет домашних животных? — Настя на мгновение смутилась от столь странных сравнений. Все-таки ей в столице ни разу не доводилось заниматься ничем из описанного ящером, но потом до нее дошло. — Да нет же! Он просто пытается показать нам, как низко люди расположены в его системе ценностей… А ведь у всех навьих тварей так… Или нет?»

Маленькая ведунья вспомнила водяного Умыря, с которым они недавно познакомились и который как раз, наоборот, хотел начать жить среди людей — и тут же все стало совсем не так однозначно. Девочка искоса посмотрела на Олега, проверяя, как он отреагировал на слова ящера, подумал ли о том же, о чем и она. Увы, по лицу Олега ничего нельзя было прочитать.

— Или, скажем, ваша охота, — Юдас тем временем, похоже, оседлал любимого конька, доказывая смертным их никчемность. Или просто захотел, что его таким увидели. — Вы же не спрашиваете разрешения у зайцев, когда вторгаетесь в их угодья?

— Но мы задабриваем лешего, — подчеркнул почтарь, но древний ящер лишь рассмеялся.

— Мы тоже порой действовали вместе с людскими правителями. Якобы… — махнул он рукой. — Впрочем, каждый раз это был лишь способ заставить их расстаться со своими никчемными жизнями. Я помню легионы навьих детей, что мерным топотом раскачивали мост. Но когда люди лишь подходили к нему, я тут же показывал всю свою мощь. Как они боялись, как визжали в моих зубах!

В глазах Юдаса мелькнули злобные огоньки, когда он предался воспоминаниям. И Настя живо представила эту картину — на узком мосту через Волгу столпились витязи, желающие пробиться на тот берег, но их просто походя ломает и перегрызает это темное чудище…

— Много времени прошло с тех пор, — ящер вновь посмотрел на Олега, и неожиданно его тон изменился. Будто бы с трудом сдерживаемая ярость исчезла без следа, уступив место спокойствию и умиротворению. — Больше тысячи лет — вечность в глазах смертных. Поначалу мне хотелось вернуть все, как было. Вернуть себе титул, вновь отстроить Калинов мост. А потом я решил, что это не стоит моего внимания. Навь безгранична, и я познал для себя ее красоту, величие, спокойствие… А когда приходил к берегу Волги, как вы зовете Березину, чувствовал лишь омерзение. И если поначалу я искренне жаждал втоптать в грязь мир людей, то теперь вы мне глубоко безразличны. До тех пор, пока вы не начинаете пытаться впутать меня в свои мелкие распри.

— Ты о чем, Юдас? — сердце почтаря учащенно забилось. Неужели перед ним открылся кусочек новой тайны? Потому что местный хозяин вольно или невольно сейчас подтвердил, что они не первые люди, с которыми он общался в последнее время.

И в то же время Олег не мог не видеть, как им манипулируют, причем очень грубо. Взять только последнюю часть истории хранителя Калинова моста. Сначала он рассказывает, как ни разу не сказал людским правителям правду, как убивал их, а потом начинает говорить о раскаянии. Кто может поверить в такое?..

«Бог, ну, или почти бог, который поверил в искупление и готов творить добро», — Настя в этот момент смотрела на ящера, невольно прикидывая, как его мощь могла бы помочь всем. Только направить бы ее в мирное русло.

— Да, в этом году у меня уже были гости, — заговорил ящер. Снова вдохнув в себя воздух с витающими в нем запахами слов и довольно ухмыльнулся, бросив быстрый взгляд на молодую ведунью. — Для меня это слишком часто.

— Кто он и что хотел от тебя? — стараясь сохранять спокойствие в голосе, уточнил почтарь.

— Почему я должен отвечать тебе, смертный? — сузив глаза в щелочки, спросил Юдас. Впрочем, даже невооруженным взглядом было видно, что он не против ответить, а сейчас в нем говорила только лишь привычка ничего не делать просто так.

— Если ты заговорил об этом сам, разве не очевидно? — начал Олег. Он был почти уверен, что ящер и так ему все расскажет, но сейчас приходилось делать вид, что он пытается заставить того выдать свою тайну. А Юдас в свою очередь делал вид, что верит в эти попытки. И кто из них в итоге в этой череде обманов и самообманов окажется в победителях было совершенно непонятно.

— Сам заговорил, сам и закончил… — Юдас отмахнулся от слов Олега, но в то же время и подбадривающе кивнул ему, как бы предлагая продолжить.

— Ты не просто заговорил, тебя задело то, что задумал этот человек, — продолжил почтарь. — А еще этот человек, кем бы он ни был, явно смог уйти отсюда живым. И что-то мне подсказывает, что это не ты отпустил его, а он сам не дал себя остановить. Я ведь прав?

Олег замер, ожидая ответа, неожиданно осознав, что на самом деле заинтересовался этой историей. Злыднев ящер при всей простоте того, что он говорил, каким-то образом умудрялся делать так, чтобы его слова брали за душу.

Глава 24. Путь

Пока создания Нави и люди придерживаются Договора, граница между миром живых и мертвых будет открыта.

Великий договор между Рюриком и Навью, 862 год

— Хочешь сказать, что какой-то обычный человек мог оказаться сильнее меня, хранителя Калинова моста? — Юдас сделал непроницаемое лицо.

— О, я очень сомневаюсь в том, что тот, кто к тебе приходил, обычный, — Олег продолжил давить на Юдаса, и Ель, осознав, по какой тонкой грани они сейчас ходят, сама не заметила, как схватила за руку стоящую рядом Настю. Но почтарь уже сменил тактику. — Ты ведь не любишь людей, не хочешь, чтобы тебя лишний раз тревожили. Ты желаешь наслаждаться покоем в уединении, а кто-то лишает тебя этой радости, напоминая о…

— О былом величии? — прервал Юдас почтаря. — О да, этот человечишко тоже говорил мне о нем. Рассказывал, что я смогу вернуть все с его помощью. Глупец не понимал, что мне уже к этому моменту неинтересна была война с Явью.

— Война? — теперь Настя все же не выдержала и воскликнула, привлекая внимание древнего ящера.

— Да, ребенок, война, — Юдас внимательно посмотрел на девочку, вдыхая ее слова и наслаждаясь верой ведуньи в исправление старого хранителя границы. Определенно, подумал он, и ее тоже можно оставить в живых. Даже если носитель печати будет сомневаться, теперь девчонка склонит чашу весов на нужную ему сторону.

— Нави и князя? — тихо спросил Олег. Отправляясь в поход, он и подумать не мог, что узнает что-то подобное. Но вот одно из древнейших созданий мира говорит об этом прямым текстом.

— Договор дает Нави немало поблажек, но главная его суть — признание равенства жителей обоих берегов, — ящер тихо рыкнул. — Многих сильных мира сего, причем с обеих сторон, это не устраивает. И мой гость считал, что если на князя надавить, то он будет готов пересмотреть решение… Кого и как он хотел убедить разорвать прошлое соглашение со стороны Нави, я не знаю — и Морана, и Велес как раз хотели бы сохранить статус-кво.

Ящер замолчал, а Олег неожиданно осознал, что, как это ни странно, знает больше древнего хранителя Калинова моста. Как минимум он в курсе того, что Морана вряд ли довольна тем, что ее дочь попала под прицел из-за Договора. Чем не причина его немного подкорректировать? Вот только вряд ли тогда хозяйка смерти будет рада самодеятельности Ели — впрочем, ведьма большая девочка и сама со всем справится.

Почтарь не стал продолжать эту тему и даже, наоборот, поспешил увести разговор немного в сторону.

— А что будет, если систематически нарушать Договор? — аккуратно спросил он, вспоминая участившиеся в последнее время проделки нечисти в Приграничье.

— Любой закон, который попирается, — ящер посмотрел на почтаря свысока, — перестает внушать уважение. И неважно, кто расшатывает его изнутри — результат ударит по всем. Но в конечном счете выиграет, разумеется, Навь. И такие как я…

— Но почему же ты все-таки отказался от предложения того человека? — Олег не очень хотел задавать этот вопрос, но обойти его было бы слишком странно.

«Он же говорил, — подумала Настя, наверно, впервые за все время их знакомства по-настоящему раздражаясь, слушая почтаря, — что хочет мира, что исправился… Неужели непонятно?»

«А ведь с девчонкой уже творится что-то неладное. Добрался Юдас до ее мыслей, — сейчас, когда она держала молодую ведунью за руку, Ель поняла, что та как будто изменилась. — Впрочем, почтарь не мальчик, сам разберется».

— Потому что он человек, — ответил тем временем Юдас. — Ты бы поверил, приди к тебе злыдень или анчутка, говоря, что воспылал страстью к твоему племени? И пусть тот бы пробрался в сами княжьи палаты, чтобы доказать серьезность своих намерений, пусть он был бы увешан артефактами с головы до ног — разве бы это сильно изменило ситуацию? Все равно ты бы подозревал нечисть в обмане… Вот и человеку незачем нас любить и обещать реки крови своих соплеменников.

— Он именно так и сказал? — голос Олега прозвучал глухо.

— Реки крови предателей, — с усмешкой уточнил ящер, как будто не замечая, что с каждым словом выдает все больше и больше информации о своем недавнем госте. — А он, истинный вождь, приведет народ к счастью при помощи Нави, которой и будет благодарен до конца дней своих.

— Что ты еще знаешь о нем? — Олег решил воспользоваться ситуацией и идти до конца.

— Я и так был достаточно откровенен с тобой, смертный, — вот только увы для человека, ящер уже сказал все, что хотел. — Достаточно. Уходите!

Внезапный порыв ветра сорвал с обрыва камень, и тот поскакал по склону, демонстрируя, что вниз лететь долго и больно. Ударила молния, которая окутала ящера, и тот начал словно бы растворяться в воздухе.

— Прочь! — прогремел его голос над перевалом. — И запомните мое милосердие!

— Будем помнить всегда, — заверил его Олег.

— Всегда! — повторила Ель, и с них обоих пример взяла Настя.

Взмахнув напоследок мечом и обдав всех троих леденящим ветром, Юдас под вспышку молнии исчез из виду. Настя взглянула на крепость — теперь уже окончательно без страха — и увидела, как воины подходят к одинокой фигуре и словно бы растворяются в ней. Вскоре у частокола опять было пусто, как в тот момент, когда они только выглянули с перевала вниз.

— Быстро уходим! — скомандовал Олег, и Настя с Елью не посчитали нужным с ним спорить.

Когда они спустились с горы, местность вокруг уже оказалась совершенно другой, хотя Настя готова была поклясться, что возвращались они тем же путем. Пусть и нарезали круги, избегая ловушек. А тут — ни одного знакомого камня, ни единого специально примеченного ею упавшего дерева.

«Неужели пока мы общались с Юдасом привычное нам предгорье мигрировало? — с удивлением подумала девочка. — Нет, я помню, конечно, о том, что в Нави нет ничего постоянного — это и Олег подчеркивает постоянно, и в книге почтарей сказано… Но вот чтобы так вот быстро!»

Впрочем, сейчас гораздо больше окружающего ее пейзажа, несмотря на скрытые в нем смертельные опасности, девочку интересовало то существо, с которым они только что общались. Маловой очень хотелось обсудить все увиденное и услышанное, но последние слова Олега, когда он явно не поверил древнему хранителю моста, заставили девочку засомневаться.

«Почтарь ведь считает, что тот нас обманул! — говорил Насте внутренний голос. — Меряет всех по себе, вот только истинные повелители этого мира — боги, хранители, как Юдас, или ведуны, что несут в себе силу и знания Прави — все они могут быть другими. Настоящими, сильными, верными! А раз этот почтарь, по сути обычный мужик, упорствует в своих заблуждениях, то зачем тратить на него время? Надо будет только вернуться на наш берег Волги, а там уже можно будет расторгнуть соглашение и спокойно заняться тем, что очевидно и что действительно нужно сделать. Призвать к нам Юдаса да помочь ему исправить все, что было разрушено за время его отсутствия!»

— Стоять! — раздался громкий окрик Олега, и маленькая ведунья послушно замерла.

«Неужели он все понял? — подумала сначала девочка, но потом, увидев взгляд почтаря, догадалась, что дело не в ней, и с облегчением оглянулась по сторонам. — Ничего подозрительного не вижу…»

Коса непривычно колола Насте шею, будто ее неудачно постригли или она надела свитер из чистой овечьей шерсти. Девочка повела плечами и тряхнула головой, стремясь избавиться от неприятного ощущения, и тут вдруг остановила свой взгляд на Ели. Волосы ведьмы, по обыкновению распущенные, но красиво уложенные, сейчас пребывали в полнейшем беспорядке — целые локоны топорщились по сторонам, отдельные волоски и вовсе торчали колом. Ели это явно не нравилось, и лицо ее выражало забавное недовольство. Настя решила было позлорадствовать, и тут ее неожиданно осенило.

Волосы торчат, будто наэлектризованные. Но откуда здесь, в Нави, электричество, если от самого присутствия нечисти гаснут фонари и отключаются редкие, а потому ценные приборы? Вариант лишь один…

— Невидимая молния! — прошептала девочка. В ней снова проснулся инстинкт охотника за странностями, что по полной проявил себя после знакомства с почтарем. И тут вместе с радостью от того, что она первой увидела и угадала опасность, вместе с укрепившейся уверенностью в себе, появилось и желание все-таки обсудить с Олегом свои планы.

«Как вернемся…» — решила девочка.

— А ведь и правда, — тем временем Олег подтвердил догадку маленькой ведуньи. — Очень похоже на невидимую молнию. Только если у нас их по статическому электричеству можно за десятки метров засечь, то эта зараза до последнего пряталась, словно втянула внутрь почти всю свою силу. Повезло, что у Ели космы большие, и даже этой малости хватило, чтобы ее засечь.

И почтарь с ведьмой одновременно усмехнулись, хоть ситуация и не располагала к веселью — насколько помнила Настя, невидимая молния в Нави могла убить зазевавшегося человека в один миг.

— И как теперь быть? — беспомощно развела руками Настя.

— Брось бурнуля, — предложила Олегу Ель, раздраженно пытаясь пригладить непослушно торчащий локон. — Себе потом нового поймаешь.

— Это совсем не обязательно, — покачал головой почтарь.

«Как в тот раз, когда он с его помощью проверял запахи, — Настя вспомнила похожий эпизод из начала поездки, и желание поговорить с Олегом окрепло еще больше. — Все-таки почтарь — хоть и простой мужик, но ведь умный. Наверняка он поймет, сколько добрых дел мы сможем сотворить, оказав Юдасу помощь. А тот ведь в ответ и без всяких испытаний поможет мне род основать… Будет первый навий род новой эпохи».

В голове Насти начали крутиться картинки, как они вместе с Олегом под ее новым личным знаменем будут вершить великие дела, и у нее даже дух захватило.

— Так что же ты тогда собрался делать? — Ель, как и Настя, еще тоже переживала недавние события, но в отличие от девочки у нее это выражалось только в повышенной раздражительности. — Не думаю, что найдется что-то более простое и надежное, чем животное-смертник.

— Уж поверь, есть более эффективные способы, чем жертвовать чьей-то жизнью, — улыбнулся почтарь.

— Отрезать себе палец и кинуть его в подозрительное место? — нервно усмехнулась Ель, и Насте пришлось напомнить себе, что рядом с ними не просто красивая дама, похожих на которую можно встретить в столице на любом приеме. Нет, рядом с ними ведьма, которая смотрит на мир совсем не так, как обычные люди…

«Так, может, и тому же Юдасу не стоит так уж безоговорочно доверять», — мелькнула у девочки мысль, но тут же пропала, так и не оформившись ни во что конкретное.

— Ты права, — тем временем почтарь ответил на выпад Ели. — Плоть — неплохой проводник для электричества. Но те же металлы, поверь, не хуже.

С этими словами Олег засунул руку в карман, вытащил горсть монет и, выбрав из нее один медяк, метким движением запустил прямо перед собой. И в тот же миг словно бы треснуло гигантское дерево, а прямо в воздухе заискрило. Причем на таком расстоянии, что еще бы пару-тройку шагов — и их бы точно поджарило всех троих.

— Но как так? — Настя даже отвлеклась от своих мыслей. — Я же читала — чтобы металл мог привлечь молнию, он должен соприкасаться с поверхностью. Те же электрические приборы все так работают…

— Невидимая молния, — пояснил Олег, — это не совсем то природное явление, к которому мы привыкли на своем берегу. Здесь оно, скорее, не стихия, а часть Нави. Словно живой организм, который сам с удовольствием нападает на то, что является проводником. Я ее спровоцировал монетками, и она поддалась.

— А так бы как минимум кто-то из нас упал наземь с побелевшими глазами, — Ель снова добавила ведьминского колорита в разговор. — Впрочем, способ хороший, пожалуй, даже учту его на будущее.

— Заведи себе на этот случай кошелек. А то знаю я, как ваши сестры не любят деньги и предпочитают натуральный обмен, — Олег ответил Ели, уже сосредоточившись на том, чтобы проложить им новый путь. Почтарь понимал, что чем быстрее они уберутся из глубины Нави, тем лучше. Тем более что пока у них еще оставался шанс добраться до Волги раньше рассвета, избежав ненужного риска в виде ночевки в царстве мертвых.

«Так сосредоточился на деле, что не замечаешь, что творится рядом… — Ель прекрасно понимала почтаря, и в то же время в отличие от него она еще и замечала изменения, творящиеся с Настей. Правда, пока погружение маленькой ведуньи в пучины Нави вроде бы замедлилось, но то ли еще будет. — Может, все же сказать ему?..»

Ведьма еще раз смерила взглядом девочку, потом почтаря, но в итоге лишь поджала губы и выдала привычную для нее колкость:

— Спасибо, Локов, я учту, — Ель сделала вид, что закашлялась. — Хотя лично сама все равно буду пользоваться способом с пальцем. Мы, ведьмы, знаешь ли, все-таки создания Нави, нам так привычнее. А учитывая, что в одиночку мы путешествуем редко, рядом всегда найдется тот, кто ради нас с радостью пожертвует частью себя.

«Ну вот, — ведьма вздохнула про себя. — Смотри, ведунья, я напомнила тебе о том, что такое Навь, дальше же борись с внушением Юдаса уже сама. Или молись своим богам, чтобы ты продержалась до того момента, как мы вернемся, и почтарь сможет заметить, что с тобой творится… А я и так сделала даже больше, чем должна была».

— Идем дальше, — Олег с сомнением посмотрел на ведьму, неожиданно выдавшую такую речь, и, приглашающе махнув рукой, первым двинулся к коридору из высоких деревьев. Поведение Ели выглядело странно, но пока у него просто не было времени, чтобы отвлекаться от окружающих опасностей и разбираться еще и со служанкой Мораны.

Олег шел впереди, выбирая тропу для своего небольшого отряда, Ель замыкала строй, готовая прикрыть от возможных опасностей, между ними же шла маленькая ведунья. Не как самая слабая, а как та, кому может понадобиться немного времени на подготовку, чтобы жахнуть (как она сама любила говорить) в случае возможного нападения какой-то нечисти. Но пока все было тихо… У Насти даже появилось время, чтобы оглядеться по сторонам. И, присмотревшись, она неожиданно поняла, что это тоже не та дорога, которой они добрались сюда — просто похожая. И деревья росли не те, и грибов-слизевиков по сторонам тропы было заметно больше. Но почтарь уверенно двигался вперед, преодолевая кочки и указывая им с Елью безопасный путь.

— А почему мы не воспользовались путеводным камнем? — спросила девочка, вслед за Олегом осторожно огибая подозрительно торчащую из дороги ветку.

Мимо как раз пробегал какой-то местный зверек, похожий на мышь с панцирем на спине, и земля под ним провалилась, утаскивая не успевшую даже пискнуть жертву в недра блеснувшей зеленью почвы.

«Бррр!» — поежилась Настя.

— Путеводным камнем мы снова воспользуемся, когда пройдем два километра, — ответила между тем Ель. Она уже пригладила свои волосы и теперь снова выглядела элегантно, пусть и в слегка запыленных сапогах. — Мой предел — это тридцать километров, за ним я просто не смогу воспользоваться помощью Нави и проложить нам путь. Так что нам сейчас не обязательно добираться именно туда, откуда мы пришли — просто в любое место, где мы окажемся на нужном расстоянии от Волги. И можно возвращаться.

— Понятно, — ответила Настя. Теперь она поняла, почему Олег решил выбрать другой путь. Если им было все равно, куда идти, то почтарь и пошел самой простой дорогой. И как раз это позволит им добраться до берега как можно быстрее.

«И почему мне кажется, что нам нужно так спешить?» — Олег в это время не мог отделаться от ощущения, что ужасно с чем-то опаздывает. Не понимал, в чем конкретно проблема, но, привыкнув доверять своим инстинктам, сейчас выкладывался на все сто, чтобы сэкономить даже не минуты, а каждую секунду, которая уйдет у них на возвращение в мир Яви.

* * *

Юдас смотрел вслед уходящей троице, и его зубы невольно складывались в жуткую ухмылку. Все-таки не зря он появился на свет одновременно с богами Нави и Прави! Очевидно, что несмотря на все испытания после разрушения моста судьба любит его — раз сделала такой чудесный подарок.

А ведь он соврал этому человеку — когда тот чужак пришел и предложил ему разрушить Договор, он не удержался и согласился. Сидение в безвестности настолько опостылело, что он был готов даже рискнуть жизнью, ввязавшись в битву, которая могла бы стать последней и для него, и для всего мира… Но как же стыдно в этом признаваться, даже в собственных мыслях.

Тот человек пришел к нему в самые глубины Нави, убедил выдвинуться поближе к границе миров и присоединиться к своему заговору. Но теперь, к счастью, все это не имело никакого смысла. Молодая наивная ведунья поверила ему, и теперь рано или поздно станет его новой головой. Носитель печати сделает то, что должно, и ему, хранителю Калинова моста, даже не придется вмешиваться. А тот чужак…

«Если я правильно вложил мысли в головы этой троицы, — думал Юдас, — то уже очень скоро ему станет совсем не до меня… Но какая же все-таки у него пугающая сила…»

Глава 25. Возвращение

Наиболее опытные из нас, кто переходит Волгу уже много десятилетий, рано или поздно начинают расслабляться. Им кажется, что они уже хорошо знают Навь и способны предугадать любые ее ходы. Это очень опасное ощущение, с которым нужно бороться, гнать от себя. Запомни: сколько бы раз ты ни возвращался с берега мертвых, ты не можешь сказать, что познал саму суть мира Нави. Пересекай Волгу всегда словно бы в первый раз и никогда не ставь себя выше других своих братьев.

Книга почтарей

— По моим расчетам, два километра мы уже прошли, — когда у Насти уже заныли ноги, Олег ее обрадовал, а потом обратился к ведьме: — Ель, активируй путеводный камень.

Служанка Мораны повернулась к Олегу и смерила его недоверчивым взглядом.

— Откуда такая уверенность? — левая бровь Ели выгнулась изящным домиком. — Если ты сейчас ошибся, а я просто так спущу свои силы, то мы потратим тут еще минимум часа два. И это не считая того, что именно мне придется валяться в кустах и стараться не выть от головной боли… Так, может быть, не станем просто так рисковать и пройдем вперед еще немного?

— Ты же выбрала меня в качестве провожатого не просто так? — спокойно парировал почтарь. — Значит, должна мне верить.

— Соглашусь, к Юдасу ты провел нас весьма быстро и ловко, — ведьма задумчиво закусила губу. — Но стоит ли нам сейчас так спешить?

«Боится, — думала в этот момент Настя, присев отдохнуть на заботливо подставленный ей почтарем рюкзак. — Наверняка что-то задумала против Юдаса и теперь хочет побыстрее оказаться на нашем берегу, куда он не сможет добраться. Но ничего, мы с Олегом что-нибудь придумаем. Главное — дождаться, пока эта ведьма уйдет в свои Дальние Выселки. И уж тогда можно будет поговорить по душам…»

— Понимаю тебя, — тем временем Олег кивнул в ответ на опасения Ели. — И все же я тебя успокою. Во-первых, я считаю шаги, прекрасно зная, сколько составляет километр. А во-вторых, учитываю любой наш поворот или разворот. Против геометрии не попрешь, Ель. За два километра ручаюсь.

— Что ж, — улыбнулась ведьма. — Убедил, почтарь. И спасибо тебе.

Последние слова она произнесла, как показалось Локову, довольно искренне. А вот в голове Насти творился настоящий кавардак.

«Зубы заговаривает ему, — со злобным подозрением думала девочка. — Либо что-то выведать хочет, когда он растает от ее улыбки… Либо — что еще хуже — и вовсе окрутить его вздумала, чтобы потом еще долго веревки из него вить. От этих служанок Мораны чего угодно можно ожидать, особенно когда с мужчинами разговор ведет».

Ель тем временем повторила все те движения, которыми призвала в прошлый раз путеводный камень — вытянула правую руку, раскрыв ладонь и словно подзывая что-то из почвы. Как собаку… Рыхлая земля легко разошлась в стороны, и серый камень, не встретив особого сопротивления, быстро достиг нужных размеров. Снова, как и тогда, сверкнул, выпустив ломаную светящуюся линию, и ведьма приглашающе кивнула Олегу и Насте.

«Нет, и что же мне глупости всякие в голову лезут! — маленькая ведунья словно почувствовала дуновение свежего речного воздуха, доносящегося до нее по этой путеводной нити, и ей как-то сразу стало легче. — И чего я на ведьму озлобилась, а до этого на Олега? Как будто бабка во мне какая-то заговорила!»

Настя выдохнула, радуясь, что никто не заметил ее слабость, и уже снисходительно посмотрела на то, как Ель взяла почтаря за ладонь. И ничего в этом пошлого нет… Все же ясно — при переброске с использованием путеводного камня нужно держаться вместе, лучше даже друг за друга. И нечего тут всякие глупости думать! Ну-ка, посмотрим, такая же теплая у ведьмы рука?..

Олег посмотрел на свою маленькую компаньонку, будто почувствовав что-то странное, но за те пару секунд, что получилось этому уделить, ничего необычного так и не увидел. Тогда он вновь сосредоточился на том, куда их вела пульсирующая дорожка. Втроем они одновременно сделали шаг вперед, вставая на пронзившую землю белую трещину, где она начиналась, и в тот же миг сила путеводного камня сорвала их с места, унося за тридцать километров. Прямо к берегу Волги.

На этот раз маленькая ведунья даже не пыталась разглядывать мельтешащие по сторонам детали маршрута, по которому они неслись с нечеловеческой скоростью. И это сделало свое дело — когда безумный полет закончился, Настя чувствовала себя просто отлично. Никакого сравнения с прошлым разом.

— Вот мы и на месте, — бодро объявила ведьма, едва заметно выдохнув с облегчением. — Ты действительно все правильно рассчитал, Олег.

— Ты уже поблагодарила, — отмахнулся от нее почтарь и пошел в сторону ожидающей их лодки.

Настя повернулась в сторону зарослей, стоящих стеной на небольшом расстоянии от берега, и почувствовала странную грусть. Будто бы она уезжает из дома, где остался кто-то близкий, кого не хотелось оставлять, а вместо этого взять с собой…

— Эй, ведунья! — окликнула ее Ель. — Давай вперед! Олег уже ждет, а нам еще нужно доплыть до нашего берега до наступления рассвета!

Настя обернулась к Волге и четко нашла восток. Над ним еще не поднималось восходящее светило, не было видно привычного зарева, но небо буквально кричало о том, что очень скоро все резко изменится. Ведьма права, им пора спешить. Если же они не успеют… Впрочем, в этом случае ничего страшного не случится — придется остаться на этом берегу в ожидании следующей полуночи. Но тратить целый день на то, чтобы вздрагивать от каждого шороха, не хотелось бы даже Ели, которая сама дитя Нави. Чего уж тогда говорить о них с почтарем.

Мысли обо всем этом пронеслись в голове девочки в одно мгновение, и она тут же уверенными шагами направилась к лодке. Олег подал ей руку, помог взобраться на качающийся борт, затем она уже сама заняла привычное место на корме. Ведьма стояла у носа как заправский капитан, расставив широко ноги и сложив руки на груди. Почтарь налег на весла, послышался легкий всплеск, и лодка направилась к середине Волги.

— Чуть левее, — сказала ведьма. — Вот теперь хорошо.

Судя по интонации, она явно расслабилась. Что ж, они действительно взяли верное направление — Настя тоже увидела заросли могучих берез на их берегу. Они казались такими маленькими и далекими отсюда, что маленькая ведунья на секунду испугалась, что они могут не доплыть. Но уже в следующий миг ее голову заняли совсем другие мысли.

«Пожалуй, к этой ведьме стоит присмотреться, — думала Настя, неожиданно по-настоящему осознав, что они совершили. — Никто и никогда не мог забраться так глубоко в Навь… Но вот стоило служанке Мораны и почтарю заключить союз, и они сделали это практически без подготовки. Подобные люди, вернее, создания Нави новому роду, моему роду, вполне пригодятся. Тот же водяной Умырь стал частью Приграничья, а Ель и Юдас станут частью моей силы, что…»

Девочка так и не додумала последнюю мысль до конца — уж слишком сильно навалилась на нее усталость, и она не выдержала и прикрыла глаза, позволяя себе хоть чуть-чуть отдохнуть. Самую малость… Вот только мерный плеск воды убаюкал девочку, и проснулась она уже только от того, что лодку качнуло, когда они пристали к берегу. Настя спросонья похлопала глазами, повернула голову и неожиданно обнаружила, что проспала всю дорогу на коленях у Олега. А тот, несмотря на то что ему приходилось все это время грести, выводя их лодку против быстрого течения, даже не подумал ее поднять.

«Дурак он…» — фыркнула про себя Настя, вскакивая на ноги, но на ее лице при этом появилась какая-то совершенно глупая детская улыбка.

Ель уже стояла на берегу, ожидая их с Олегом, и наблюдала за девочкой со смесью тревоги и любопытства.

«Надо признать, она держится молодцом, — размышляла ведьма. — Другая бы на ее месте, кто поумнее, уже поняла бы все и, осознав, что скоро потеряет душу, прыгнула бы в Волгу. Та, что поглупее, уже полностью бы поддалась чужому влиянию и теперь рассказывала бы нам с почтарем идеи, как обустроить мир Яви. Или что там он ей внушил, это старое чудовище… А так, мысли полубога и эта девчонка — они как будто просто слишком разные. Она до конца не может почувствовать их, те же в свою очередь не могут подчинить ее. Как свет и тьма, нет, свет и сумрак… Ну, и почтарь, конечно, свою лапу тут приложил, хоть еще и не понял этого. Тоже ведь две сущности, которые никогда не должны были пересечься в его душе — жажда мести, подпитываемая печатью Мораны, и обычные человеческие чувства… Вот только, похоже, есть вещи, которые даже боги не могут контролировать. Сколько бы сил они ни вкладывали, а эти люди просто берут и делают друг друга свободными. Глупо, но ведь работает… Впрочем, еще ничего не кончено. Внушения Мораны и Юдаса продолжают спать в их душах и в любой момент могут попробовать нанести новый удар. Впрочем, я уверена, что эти двое найдут способ справиться».

— Еще раз спасибо, почтарь, — сказала Ель уже вслух. — Сегодня наши пути на этом расходятся, мне пора возвращаться к себе. Но если что — ты знаешь, как меня найти.

— Конечно, — кивнул Олег.

Их кони все так и паслись там, где они их стреножили, и, увидев хозяев, обрадовались. По крайней мере, их довольное ржание и оживленное потряхивание гривами свидетельствовало именно об этом. Ведьма проследовала к своей черной кобылице, освободила ее и, вскочив в седло, быстро умчалась прочь.

— Ну и путешествие, — улыбнулся Олег оставшейся рядом с ним Насте. — Предлагаю подкрепиться прямо сейчас, восстановим силы.

С этими словами он достал из своего рюкзака походный набор для костра, в который входило даже несколько сухих веток, и быстро запалил пламя. Огонь весело затрещал горящими ветками, а почтарь тем временем принялся собирать березняк, пригласив девочку помочь ему. Сон, вновь начавший на нее наваливаться, тут же пропал, и Настя с энтузиазмом принялась таскать ветки и сучья. Вскоре они сложили полноценный костер и теперь сидели, вглядываясь в пламя и уминая поджаренный хлеб с вяленым мясом.

— Что будем делать дальше? — спросила маленькая ведунья, повернувшись к почтарю.

В его глазах отражались красные язычки огня, и это придавало ему какой-то даже разбойный, залихватский вид.

— С одной стороны, появление на горизонте такого существа, как Юдас — это важное событие, — начал Олег. — Не каждый день можно встретить самого хранителя Калинова моста.

— Я ведь думала, что это выдумка! — выпалила Настя, тут же смутившись. — Ну, то есть многие же его считали мифом. Змей о ста головах — надо же! А реальность-то еще интересней! Не сто голов, а…

— Сотня солдат, — кивнул почтарь. — Головы — это они. И каждым он может управлять, как в отдельности, так и всеми вместе. Вот почему он один стоит целой армии. Такая сила — и в каждом из сотни тел. Он же может быть одновременно в нескольких местах, его сложно застать врасплох. А если и застанешь, он просто перейдет в любое другое из своих тел, и все. Вот почему Юдас так опасен. И мне очень интересно, кто пытался склонить его на свою сторону, втравив в войну между Навью и князем.

— Ты и вправду считаешь, что Юдас способен пойти войной на наш берег? — сердце Насти тревожно забилось, ей захотелось объяснить Олегу, что хранитель моста не такой, чтобы почтарь не подумал плохого, чтобы не ошибся…

Но ответ Олега успокоил маленькую ведунью, заставив отступить поднявшуюся внутри нее тень:- Он же говорил, что отказал тому человеку. А самому сражаться и что-то доказывать ему уже давно неинтересно. Это похоже на правду… Так что я почти уверен, что наш новый знакомый действительно сохраняет нейтралитет. Но вот тот, другой, кто ухитрился пройти к нему через тридцать два километра ловушек… Он меня беспокоит гораздо больше.

«И это мне еще хочется верить, что лагерь Юдаса не был глубже в Нави, когда тот чужак его нашел. Потому что иначе… Даже представить не могу, кто способен обладать подобной силой», — задумался Олег.

— Значит, мы никому пока не будем рассказывать о нем? — тем временем спросила Настя, затаив дыхание.

«Рассказать можно будет только тогда, когда я все объясню почтарю, и мы придумаем, как заключить с Юдасом официальный союз, — думала она в этот момент. — А до тех пор не нужно, чтобы кто-то из людей знал о нем. Ведьма, конечно, расскажет своей Моране. Но это совсем другое дело и другой уровень. Вряд ли богиня смерти решит напасть на того, кто когда-то стоял на страже границы двух миров. В том числе защищая и от нее самой…»- Пока не будем, — подтвердил между тем почтарь. — В этом сейчас нет никакой необходимости.

— Потому что Юдаса нечего бояться, он не собирается переплывать Волгу, — сказала Настя.

— Именно так, — вновь кивнул Олег.

Глаза его сузились в маленькие щелочки, он вновь посмотрел в огонь и задумался.

«Таинственный человек, который приходил к Юдасу и пытался втравить его в готовящуюся войну… И ведь это не единственная странность за последнее время. Активность князя, дружинники-предатели, шевеление нечисти и появление особо разумных ее представителей вроде Бош’Шата. А ведь есть еще история, рассказанная Елью о смерти моей семьи. Про тринадцатую старуху Нга, которая при своем опыте внезапно решилась на безумство и переправила на наш берег дочку Мораны. Зачем ей это было нужно? Она же служанка богини смерти, зачем ей идти наперекор своей хозяйке? Занять ее место? Но это невозможно. У любой ведьмы есть возможность стать старухой Нга, но у последней нет ни единого шанса поменяться местами с богиней. Если только она не захотела сменить сторону…».

Тут мысли почтаря перешли от обдумывания истории к тому, вернее, той единственной, что могла бы рассказать ему правду о тех событиях. Мара, дочь Мораны — Олег не думал, что рискнет так быстро связаться с этой убийцей. Но в свете последних событий он, кажется, смог придумать способ, как на нее выйти… И даже как победить… Тут почтарь бросил быстрый взгляд на Настю — стоит ли ввязывать девочку в свои дела? Но потом вспомнил ее отповедь перед поездкой на тот берег и невольно улыбнулся. Похоже, какую бы глупость он сейчас ни затеял, в одиночку заняться ей у него точно не получится.

— Что ж, тогда нам пора выдвигаться, — почтарь вскочил на ноги, собирая рюкзак перед поездкой в Оковицы, которые он выбрал следующей точкой на их с Настей пути. Но тут его сердце царапнуло нехорошее предчувствие какой-то беды, и он замер, пытаясь понять, что бы это могло быть.

Ведь еще в Нави его тоже как будто преследовали странные ощущения возможных неприятностей — но вот они на своем берегу, и ничего не случилось. Олег на всякий случай внимательно осмотрел себя, Настю, но, на первый взгляд, с ними все было как и прежде. Никакой заразы с той стороны они не притащили.

«Может быть, это на мне так отражается влияние дальней Нави? — почтарь вернулся к сборам, принявшись гасить огонь и закапывать тлеющие угли. — А еще встреча с этим Юдасом… Вот не нравится он мне, и все тут! Или та же ведьма… Уж больно она поспешно уехала!»

Олег принялся собирать все недавние странности в одну кучу, пытаясь вычленить из них какой-то общий смысл. Но пока ответ, увы, ускользал от него. В итоге ему пришлось все-таки вернуться к недавнему плану, однако при этом почтарь твердо решил еще внимательнее, чем раньше, следить и за собой, и за девочкой. Чтобы если какое зло и начнет проявлять себя, то он обязательно смог его заметить.

— А куда мы едем? — Настя дернула почтаря за рукав. — Ты ведь что-то задумал, я вижу!

— Идем, — Олег потянул девочку за собой. — Расскажу по дороге. Как приедем в Оковицы, отдохнем немного, а потом нужно будет подумать, как провернуть одну мою задумку.

Они подошли к лошади, которая уже нетерпеливо начала ржать, Олег освободил ее от перевязи и вскочил в седло, подтянув затем маленькую ведунью. Та привычно уселась позади, обхватив почтаря руками и сгорая от любопытства.

— Раз тебе теперь известна моя тайна, — начал он, выведя лошадь на дорогу, — то и выяснять детали будем вместе. А для этого мне нужно найти дочь Мораны. Ты же поможешь мне в этом, ведунья?

Олег задал этот вопрос на полном серьезе, ничуть не фальшивя, наоборот, подчеркнул то, что они с девочкой говорят на равных. И Настя это оценила, особенно на контрасте с тем разом, когда почтарь собирался ее оставить тут и не брать с собой в Навь. Вроде бы и невелика разница — тогда спросил, хочет ли она остаться, сейчас же поинтересовался, хочет ли идти с ним. В обоих случаях все зависело только от самой Насти…

Вот только в отношении между этими ситуациями была самая настоящая пропасть.

Глава 26. Вызов

Возвращаясь из очередного похода на навий берег, не забывай, что ты всего лишь человек, и тебе нужен отдых. Выспись, поешь и наберись сил. Навь подождет.

Книга почтарей

— Но ведь Ель же сказала тебе, чтобы ты не искал княжну ради мести! — прошла пара секунд, и Настя, осознав, в чем именно ее приглашают помочь, невольно испугалась, что Олег потерял прежнее спокойствие и теперь безрассудно лезет на рожон.

— Если бы я искал ее обычными способами, то действительно навлек бы на себя немало неприятностей, просто оказавшись на виду у сильных мира сего. Тут она была права, — немного успокоил девочку почтарь. Да, было очевидно, что он задумал немыслимое, но теперь она хотя бы могла быть уверена, что это не попытка покончить с собой, а самый настоящий план. Возможно, до злыднева заговения опасный, но, тем не менее, с шансом на успех. А почтарь тем временем продолжал. — Мой же способ в свете недавно открывшихся обстоятельств будет строиться совсем на другом. Так что, если сама Мара нас не убьет, других неприятностей можно будет не бояться.

Почтарь чуть было все-таки не добавил, что девочка, если хочет отказаться, всегда может это сделать — но не стал. Во-первых, чтобы не провоцировать молодую ведунью согласиться просто из духа противоречия, а во-вторых, потому что посчитал подобное уточнение совершенно лишним для такой как Настя.

«Княжна Мара, — думала в этот момент девочка. — Дочь самой Мораны! Если мы найдем ее и убьем, это же какое получится событие! Так, стоп… Что такое со мной происходит? Мысли путаются, странности какие-то в голову лезут. Олег прав, нам нужно в Оковицы — хотя бы немного поспать».

Почтарь тем временем направил лошадь к дороге, и мерный перестук ее копыт действовал успокаивающе на маленькую ведунью. Ей еще сильнее захотелось спать, но она понимала, что на полном скаку это будет проблематично. А еще она не могла перестать думать о том, чем же может закончиться встреча Олега с дочерью Мораны.

«И как он вообще собрался эту встречу устроить? Что за особый способ?..» — неожиданно девочка вернулась к тому, что конкретно говорил почтарь, и это добавило новых вопросов.

— Так что у тебя за секретный и необычный план, как нам найти Мару? — спросила Настя, привычно подергав почтаря за рукав. Олег пустил лошадь в галоп, и утренние пейзажи вокруг проносились мимо них почти как во время переноса с путеводным камнем. Хотя, конечно, гораздо-гораздо медленнее…

Небо на востоке окрасилось ярко-розовым, на полях и лугах еще лежала легкая дымка, а воздух был по-утреннему свеж. Настя даже зябко поежилась — в движении прохлада ощущалась сильнее.

— Все просто, — тем временем ответил почтарь. — Княжна сама найдет нас. А мы ее встретим. Устроим, так сказать, теплый прием.

— И почему она начнет нас искать? — с сомнением спросила девочка.

— Потому что у нас есть чем ее заинтересовать, — просто ответил Олег. — Если она скрывается от собственной матери, если все старые знакомые при встрече будут нападать на нее, если сама Навь охотится за ней в нарушение Договора, мне кажется, вряд ли у нее за эти годы была хоть одна возможность с кем-то поговорить о том, что с ней происходит… Так что человек, который сможет до нее достучаться, а еще будет знать достаточно подробностей о ее жизни — это Маре точно будет интересно.

— Сердце волка и глаз ворона, — неожиданно сказала маленькая ведунья, вспомнив одну из книг наговоров и печатей. — Это тебе поможет.

— Значит, уже подбираешь способ, как мы вызовем эту дамочку на разговор, это хорошо. Здесь нам надо будет все хорошенько продумать, — отозвался почтарь. — Глаз ворона нужен для передачи послания, это понятно. Через что нацелить этот поиск я уже тоже знаю… А зачем сердце волка?

— Ты ведь собираешься разговаривать с Навью, причем мысленно, когда люди сильнее всего уязвимы перед детьми мира мертвых, особенно такими как Мара, — резонно отметила девочка. — Оно поможет заблокировать попытки тебя подчинить.

— Неплохо, — одобрил Олег. — Думаю, у Василины мы легко найдем и то, и другое.

«Немного простовато, конечно, выходит, — задумался почтарь. — С другой стороны, если я нацелю зов Маре через поставленную на меня печать ее матери, она услышит меня, где бы она ни была. А нам большего и не надо».

— Допустим, мы до нее достучимся, — продолжила допытывать почтаря девочка. — Но если мы хотим с ней просто поговорить, то это вовсе не значит, что у нее будут такие же намерения. Что помешает ей просто отмахнуться от нас?

Дорога, вьющаяся в полях, тем временем сменилась знакомым лесным коридором, и стало еще прохладней — лучи солнца пока еще сюда не заглядывали.

— Уверен, ей будет любопытно, что за нахалы решили ее потревожить, — Настя по интонации поняла, что Олег улыбается, хотя ситуация на самом деле была отнюдь не веселой. Скорее пугающей. — Давай доберемся до места, подготовим все, и, обещаю, я обязательно расскажу тебе все детали моего плана.

«А я как раз за это время успею продумать все детали, — рассуждал про себя почтарь. — Потому что даже если все получится, мне по-прежнему будет нужен способ справиться с Марой… Она ответит на мои вопросы, ответит за все, что совершила. И, кажется, я знаю того, кто мне сможет с этим помочь. В принципе, в мире есть только одна сила, способная на равных противостоять Нави — это сила князя, и у меня как раз есть знакомый, который сможет ее призвать, по крайней мере, здесь, в Приграничье. А уж если поделиться с ним моими мыслями о последних странностях и их причинах, уверен, он не откажется составить мне компанию».

Почтарь хмурился, обдумывая все новые и новые детали предстоящей авантюры. Настя же ухитрилась уснуть на ходу, крепко обхватив почтаря руками. Сон ее, конечно, был неровным и неглубоким, она то и дело просыпалась, меняя свое положение. И все же за то время, что они скакали к Оковицам, ей удалось отдохнуть, набраться сил и даже взбодриться. А когда они остановились у «Приюта Добрыни», то от былой усталости не осталось и следа.

«А ведь Олег-то в отличие от меня даже глаз не прикрыл, — девочка почувствовала ощутимый укол совести. — Я спала, когда он правил лодкой, потом, когда он мчал нас сюда на лошади… Надо будет дать ему время прийти в себя, а то какая еще встреча с Марой после таких приключений!»

Олег ловко соскочил с лошади и подал Насте руку. Вместе они зашли в знакомое помещение, где по вечерам обычно сидели почтари, обсуждая за кружкой кваса или сбитня очередной поход на другой берег Волги — предстоящий или уже состоявшийся. Днем же они частенько спали, набираясь сил и отдыхая от полученного ночью стресса. Сидели они в «Приюте Добрыни» и по утрам, когда возвращались с рассветом в Явь. Однако к этому часу, когда Олег с Настей вернулись с дальнего берега, здесь уже никого не было. Разве что кроме храпящего мужика, чем-то похожего на Твердяту. Он откинулся на спинку стула и приоткрыл рот, а перед ним на столе стояли пустые кружки — брат-почтарь решил не ходить домой. Или просто не смог.

— Олег, боярышня Анастасия, — кивнув, поприветствовала гостей Василина, стоявшая за стойкой с напитками. — Что будете? Может, чаю?

— Сердце волка и глаз ворона, — улыбнулся почтарь. — А за чаем мы в следующий раз зайдем. Была долгая сложная ночь.

— Понимаю, брат-почтарь, — кивнула женщина и, не задавая лишних вопросов, как и положено среди своих, скрылась в недрах огромного шкафа. — Вот, Олег, держи.

Она протянула Локову два промасленных свертка, покрытых темными пятнами засохшей крови. Олег принял их и спрятал в рюкзак, оставив на стойке несколько звонких монет. Потом повернулся к Насте и легким кивком предложил пройти к выходу. Девочка посмотрела на него с благодарностью — спящий за столом мужик храпел так залихватски, что у нее голова разболелась. Впрочем, это могло быть и от стойкого запаха перегара, не выветриваемого даже прохладным ветерком из открытых окон.

— Ф-фух! — еле выдохнула маленькая ведунья, когда они вышли на крыльцо. — И что теперь?

— А теперь мы навестим нашего друга Хотена, — ответил Олег. — Сегодня он нам пригодится.

Он запрыгнул в седло, а Настя, к собственному удивлению, сумела на этот раз обойтись без его помощи. Почтарь одобрительно хмыкнул и направил лошадь к дому, где теперь официально квартировался новый сотник Приграничья, избравший своей резиденцией как раз бывшую родную деревню семьи Локовых.

В горнице, служившей одновременно приемной, за массивным столом сидел уже знакомый Олегу и Насте Храбр. Он отвлекся лишь на секунду, услышав скрипнувшую входную дверь, поприветствовал гостей и вновь погрузился в кипу бумаг перед ним.

— Добро пожаловать! — раздался громкий голос сотника, и по витой лестнице со второго этажа спустился сам Хотен. — Что привело почтаря и ведунья в столь ранний час?

Сотник, конечно, лукавил — для всех, кто был занят делом, день уже был в самом разгаре.

— Нужно поговорить, — просто сказал Олег, и Хотен без предисловий жестом пригласил гостей в кабинет позади стола с Храбром. Последний все так же возился с бумагами, не обратив никакого внимания на разговор. Или просто сделал вид, что не обратил. Сотник предложил Олегу и Насте сесть на широкий диван, а сам разместился в кресле напротив. Письменный стол не полагался боевому командиру, всем занимался помощник, а потому Хотен немного напоминал знатного вельможу, сидящего на троне. Но осанка и внимательный взгляд выдавали в нем командира княжьей дружины.

— Значит, уже двадцать лет по миру бродит дочь богини смерти Мораны? — задумчиво произнес он, когда Олег скупо рассказал ему о княжне и своем плане, умолчав, правда, о том, что именно она виновна в смерти его родных. Пусть сотник относится к этому делу как к вопросу безопасности страны, решил почтарь, и не думает, что им движет месть, так будет проще склонить на свою сторону человека князя.

— Именно так, — подтвердил Олег. — И не просто бродит, а вполне возможно, что сеет смерть. Не потому, что хочет, а исключительно по своей природе.

— Плохо дело, — покачал головой сотник. — По идее, она тогда массово нарушает Договор, и мы обязаны остановить ее. Но вряд ли кто-то сможет подтвердить ее преступления, а без доказательств мы не сможем ссылаться на соглашение Рюрика с Навью. Да что соглашение — вряд ли я смогу получить разрешение на подобную операцию. Либо не поверят и запретят, либо поверят и тоже запретят.

— А с каких пор тебе лично нужно чье-то дозволение? — почтарь поймал взгляд Хотена. — Если я прав, то дружина и не сможет тебе помочь, все равно судьба встречи будет решена в твоем с ней поединке. Сила князя, что ты призовешь, и сила Нави, что течет у нее в крови…

— А если я не смогу? — Хотен нахмурился. Было видно, насколько ему неприятно было задавать этот вопрос. Но, как честный воин, он просто не мог не подумать о последствиях.

— Значит, сможет кто-то другой, ты не последний воин князя, — Олег ответил абсолютно искренне. — Будет надо, он и сам придет, чтобы защитить свою власть. Вот только если до такого дойдет… Ты ведь понимаешь, что будет дальше?

— Понимаю, — Хотен продолжал хмуриться. — Князь не остановится. Чтобы сохранить лицо, ему придется ударить по землям Нави. И тогда уже Морана с Велесом не станут оставаться в стороне… После такого останется только один исход…

— Война, — тихо прошептала Настя, почему-то вспомнив Юдаса, который как раз этой самой войны так не хотел. Ну, как он сам говорил…

— Война, — твердым голосом повторил Олег, вспоминая лица брата и отца.

— Война… — вслед за ними попробовал это слово на вкус Хотен, вспоминая бесконечные стычки с кочевниками в степи, пограничные города, которые уже сотни лет не знают, что такое спать спокойно. Сотник вспомнил всех своих друзей, какими они были еще мальчишками, и их могилы, что он одну за другой копал во время каждого из своих походов, и продолжил уже гораздо более резко и зло. — Я не допущу этого! Так что хватит рассматривать меня, почтарь! Лучше рассказывай, что именно ты задумал!

— Мы с Настей собираемся выманить Мару сюда, в Оковицы, — Олег в двух словах рассказал о своем плане. — Свяжемся с ней, расскажем, что все узнали, потребуем плату за молчание…

— Ха! — тут же захлебнулся смешком Хотен, нарушив торжественность момента. — Я-то думал, что у тебя за хитрость в кармане — а все оказалось так просто! Шантажируем и ждем того, как все сильные мира сего обычно реагируют на шантаж — придут и попробуют убить того, кто посмел задеть их гордость.

— Ритуал проведем из гостиницы, чтобы она решила, что мы там остановились, — продолжил Олег, но Хотен снова его перебил.

— Рисковать людьми мы не можем, — рассудил сотник. — Поэтому никакой гостиницы, засаду устроим здесь. А еще… Как и обсуждали, я не могу привлекать дружинников к этой операции, вот только мои люди не простят мне, если я пойду на такое дело без них.

— Устроить ловушку здесь — ладно, — задумался Олег. — Если я ее заинтересую, а я это сделаю, вряд ли она обратит внимание на такую мелочь. А вот большой вооруженный отряд под боком она уже точно не пропустит. Мара еще молода, но не стоит считать ее совсем уж дурой.

— Ты прав, — Хотен почесал лоб. — Тогда Храбра я отправлю в соседний дом и попрошу быть наготове, чтобы в случае чего поднять тревогу и прийти на помощь. Объяснять подробности пока не буду. А то вдруг она еще и эмоции считывает, как то же лихо.

— Это правильно, — кивнул почтарь. — Все нюансы проявления навьих сил нужно будет предусмотреть заранее. В бою это тебе точно не поможет, но вот заставить нашу цель пойти до конца — это да.

— Согласен. Когда начнете ее приманивать? И что для этого нужно? — уточнил Хотен. — Если потребуются какие-то ингредиенты для поиска или печатей, то мои запасы к твоим услугам.

Глаза почтаря на мгновение блеснули — он представил, сколько всего ценного и полезного для своих походов мог бы набрать. Но сейчас, когда убийца его семьи так близко, отвлекаться на подобные мелочи совсем не хотелось.

— А у нас все с собой, — Олег улыбнулся и похлопал по рюкзаку.

«Вот и началось! — с волнением подумала Настя. — Представляю, что чувствует сейчас Олег. Все-таки эта Мара убила его родных, это гложет его уже двадцать лет — больше, чем я живу на свете! И сейчас ему точно нужна моя поддержка».

— Все будет хорошо, — тихо сказала она вслух, крепко сжав ладонь почтаря.

— Я знаю, — так же тихо ответил он. — Спасибо тебе.

— Знаешь, что нужно делать? — уточнила ведунья.

— Да, — кивнул Олег и достал из рюкзака свертки с глазом ворона и сердцем волка.

«Морана запретила мне взывать к ее силе, — подумал он, прокручивая в голове детали предстоящего вызова. — К счастью, я всего лишь хочу провести ритуал связи… Для этого хватит и моего куцего ведунского таланта. А главное, то, что позволит моему сигналу достичь цели, что заставит Мару его принять — это вовсе не сила».

Олег прижал правую руку к груди, где, как ему казалось, и должна скрываться оставленная дочерью Мораны печать. Его главная беда в этой жизни и его же главное, как оказалось, оружие.

— Хотен, если ты позволишь, я проведу ритуал здесь и один, — сказал Олег вслух, повернувшись к молча смотрящему на него сотнику.

— Надеюсь, ты полностью уверен в том, что задумал, почтарь, — хозяин кабинета помедлил пару секунд и кивнул.

— Настя… — Олег посмотрел на стоящую рядом девочку, и одного этого слова оказалось достаточно, чтобы та все поняла.

— Она не должна почуять никого лишнего… — девочка склонила голову, потом резко бросилась вперед и крепко обняла почтаря изо всех сил. Сейчас он останется один, но пусть хотя бы не забывает, что она рядом.

Хотен тем временем встал, прошел к выходу и, поманив за собой Настю, открыл дверь. Они с ведуньей оставили почтаря одного, Хотен даже закрыл кабинет, чтобы никто ему не помешал. А Олег, вынув из ножен кинжал, прикрыл глаза, слушая, как стучит его сердце.

— Пора, — сказал он вслух сам себе и полоснул лезвием по глазу ворона, тут же принявшись начитывать наговор. — Как ворон, мудрый и далеко смотрящий, я взываю к той, кто сейчас далеко. Услышь меня, Мара, дочь Мораны и княжна Нави!

У Олега потемнело в глазах, но он выдержал и продолжил ритуал, размазав в ладони глаз ворона и заменив его на сердце волка. Снова короткий удар кинжалом — и новые слова наговора.

— Сила волка, ночного охотника, защити меня от чужой злобы! Как серый хищник уходит от подлых ударов, я закрываюсь от чужого влияния! Мара! Слышишь меня, Мара?

Глава 27. Мара

Сила князя равна силе Нави, сила Нави равна силе князя, обе стороны Договора признают друг друга достойными этой сделки. И не важно, кто будет воплощением той или иной стороны, Договор или уравняет их, или будет разрушен.

Великий договор между Рюриком и Навью, 862 год, записки на полях, выполненные неким Фомой Аквитинским

Почтарь был готов к тому, что с его-то везением и слабым ведунским талантом без обращения к богине смерти ритуал легко может не получиться. Но он был готов повторять его столько, сколько потребуется, пока не услышит то, что ему нужно…

«Кто ты? — словно бы изнутри раздался низкий, но при этом однозначно женский голос. — Как ты меня нашел?»

«Получилось!» — мелькнула быстрая мысль, но почтарь быстро взял себя в руки. Несмотря на то, что впервые за долгие годы его цель оказалась так близко, все еще может пойти не так. И поэтому, если он хочет добиться своего, нужно действовать как обычно: холодно, отстранённо, контролируя каждый шаг.

«Мара, дочь Мораны, — начал почтарь. — Не отрицай, мы знаем, что это ты. И мы знаем, что тебя ищут, но за скромное вознаграждение в виде фиала с твоей божественной кровью готовы и дальше молчать. Хочешь изображать вольную птицу, пожалуйста…»

Олег специально старался выдержать вульгарный и немного панибратский тон человека, который думает, что держит свою удачу в кулаке. Наглость — это еще одна причина, что приведет Мару к нему.

«Я спросила, как ты меня нашел?» — к удивлению почтаря, убийца его семьи как будто ни капли не обиделась ни на просьбу о ее крови, ни на тон. И при этом продолжала давить одним-единственным вопросом. Неужели он что-то не учел?

«Заплати, и я все расскажу», — чувствуя неладное, Олег постарался завершить ритуал, но, как оказалось, Мара уже подхватила нити управления, и у него ничего не вышло.

«Печать… Да, я чувствую печать… Неужели я смогу вернуться?..» — слова дочери богини смерти казались самой настоящей бессмыслицей, по крайней мере на первый взгляд. А на второй у почтаря уже просто не было времени, потому что его грудь как будто разорвалась от боли.

Олега словно выкинуло из тела, и он увидел себя со стороны — полупрозрачный контур обычной человеческой фигуры и черное пятно у нее внутри. Пятно, раскинувшее свои щупальца по всему телу, от кончиков пальцев до самого мозга… И теперь оно стало расти еще больше, наливаться объемом, словно кто-то рвался изнутри, пытаясь прорваться через плоть метки.

— Аааааа! — Олег не выдержал и заорал от боли, и в тот же миг к нему в комнату ворвались Хотен с Настей.

Как раз чтобы увидеть, как над телом рухнувшего на спину почтаря наливается тьмой черный пузырь. А потом из него неожиданно вырвалась длинная тонкая рука, потом еще одна…Следом показалась голова, туловище — это казалось невозможным, но неизвестная девушка с длинными черными волосами и бледной кожей протаскивала себя через крошечную метку размером с ладонь на теле почтаря, чтобы в мгновение ока преодолеть разделяющее их расстояние.

«Словно кошка под дверь пролезает…» — Настя сначала растерялась, потом испугалась за своего напарника, а потом до нее дошло, что именно она сейчас видит. И девочка закричала уже вслух.

— Мара!

— Я вижу, — Хотен в отличие от Насти был готов к тому, что что-то пойдет не так, с самого начала. И, даже понимая, чем ему это может грозить в случае ложной тревоги, начал заранее собирать в своем теле всю доступную ему силу князя. — Умри!

Сотник прыгнул прямо на лезущую из тела его друга — да, наверно, сейчас их можно было так назвать — девушку. Он вложил в этот рывок весь свой опыт, все свои силы, его меч засветился, до краев наполненный заемной силой, которой было бы достаточно, чтобы изгнать из Яви даже истинное проявление того же зверя Велеса. Вот только эта девчонка, пусть еще до конца не поймавшая равновесие после перехода, смогла перехватить клинок Хотена голой рукой.

— Руби ты сам, у тебя было бы больше шансов. А так, как обычно, наши силы опять равны, — снова немного непонятно заявила она, глядя на замершего безмолвной статуей сотника.

Настя же все еще стояла в ступоре, переводя взгляд с замершего, словно лишившегося возможности шевелиться сотника на эту черноволосую девушку, почему-то неуловимо похожую на ее собственную взрослую копию, а потом на Олега… Тот все еще лежал без движения, и казалось, что даже его грудь не шевелится.

— Ты убила его… — Настя осознала, что сейчас даже не разговаривает, а фактически шипит, но это совершенно ее не смущало. — Ты убила моего… Ты убила Олега! А я убью тебя!

До этого молодой Маловой всегда говорили, что истинный ведун всегда спокоен, что его сила в равновесии. Это твердили все найденные ею книги… Чем чище твой разум, чем чище сила к тебе придет, тем мощнее будет ее проявление. Так вот оказалось, что все это сказки! Настя словно по-новому ощутила свой дар, ощутила само присутствие Даждьбога — тот хотел смерти стоящей перед ним дочери Мораны, и она хотела того же.

«Стихии, даже беспристрастное солнце, чья сила течет в моих жилах, они тоже умеют чувствовать, — поняла Настя. — И если наши чувства совпадают, если наш гнев словно поет в унисон, то пусть берегутся враги!»

Девочка не заметила, как в охватившем ее пламени сгорело без следа темное дыхание Юдаса. Оставило ее, словно его никогда и не было — и без него страх за Олега, желание хоть как-то исправить ситуацию стали еще ярче. Сдерживаемые до этого хранителем Калинова моста чувства хлынули наружу, еще больше подпитывая излучаемую девочкой силу.

— За смерть! За разлуку! Сила небесного светила рождает неугасаемое пламя, что испепелит все на своем пути! — это был очень короткий наговор, но каждое слово, произнесенное Настей, словно выжигалось в воздухе цепочкой неведомых знаков.

Из рук девочки вырвался поток ревущего света и ударил в Мару, вспыхнувшую в ответ черным пламенем. Молодая, на вид не старше двадцати лет, девушка и совсем еще девчонка — обе они в этот момент были чем-то похожи друг на друга, несмотря на столь разную силу, что наполняла их изнутри.

— Как иронично, — хмыкнула Мара, отбрасывая, наконец, в сторону свет Насти. — Ты стала высшей ведуньей прямо в этот самый миг, использовала свою силу на полную, но, как и твой друг-воин, допустила ошибку. Он пустил в ход заемную силу вместо личной, забыв о том, что сила князя и Нави всегда равны… В обычной схватке это могло бы сыграть ему на руку, но именно тогда эта малость помогла мне сдержать удар. В миг, когда я была особенно уязвима. А ты… Ты просто ошиблась со словами наговора.

— Я не могла ошибиться! — выкрикнула Настя, пробуя повторить свою атаку. Вот только тело уже не слушалось ее, замерев словно каменная статуя, и только язык и горло еще шевелились, послушные воле Мары, решившей насладиться последними мгновениями жизни этой девчонки.

«Неужели все закончится вот так вот глупо и нелепо? — метались мысли в голове девочки. — Нет, с одной стороны, все логично. Обычные смертные выступили против рожденной богиней и логично получили по заслугам. Но с другой, неужели я… неужели мы все не особенные, неужели нас не ждет какая-то великая судьба?»

Настя старалась не смотреть в сторону лежащего без движения Олега, а по ее щекам текли слезы. Наверно, последние слезы в ее жизни, потому что если наложенное Марой оцепенение дойдет до конца, то девочку уже ничто не спасет. Ведь как можно спасти камень, в который превратится ее тело?

«Как же хочется вдохнуть! — грудь Насти уже не шевелилась, она начала терять сознание, и в этот самый миг неожиданно заметила, как дернулась рука почтаря. — Он жив! Он жив, злыдень его побери! Вот что имела в виду Мара, когда сказала, что мой наговор был неправильным! Я построила его на смерти Олега, а он выжил…»

Настя все еще не могла вдохнуть ни капли воздуха, но ей неожиданно стало легче. Словно, пусть она и проиграла, еще ничего ни кончено…

— Отпусти их… — девочка успела услышать первые слова Олега, прежде чем потеряла сознание.

— Не думаю, что ты можешь ставить мне условия, — Мара повернулась к почтарю, оглядывая человека, на котором вот так неожиданно оказалась ее метка.

— А я думаю, что могу, — Олег поднялся на ноги, придерживая рукой точку на груди, где, как ему казалось, находился центр метки. Так было немного легче терпеть накатывающие на него волны боли. — Я ведь все понял. Ты сама проговорилась. Помнишь твои слова «неужели я смогу вернуться»? Я не сразу догадался, но теперь это очевидно. Ты не сбежала! На самом деле ты мечтаешь оказаться на своем берегу, но не можешь — только тот, кто перевез высшую сущность с одного берега на другой, может ее вернуть. И все эти годы ты думала, что убила тех единственных, кто мог это сделать. А потом появился я… Так вот, если ты не хочешь, чтобы я перерезал себе горло, лишая тебя шанса на возвращение, то отпусти моих друзей.

— Пусть будет так, — Мара хищно оскалилась и махнула рукой. Она могла попробовать скрутить этого наглого человека, но не видела смысла рисковать, даже совсем немного, из-за такой мелочи.

В этот же миг замершие каменными статуями Хотен и Настя очнулись, а потом яростно закашлялись, словно пытаясь побыстрее запустить свои легкие.

— Как видишь, я выполнила твою просьбу, — продолжила полубогиня. — Твои друзья пока еще не могут пошевелиться, но они больше не умирают. А теперь мы перестанем терять время и отправимся к берегу Волги.

— Еще день, до захода Солнца нам все равно не пересечь границу, — ответил девушке Олег, пристально вглядываясь в ее лицо и словно бы пытаясь понять, что же скрывается за этой замершей без эмоций маской. — А раз так, может быть, ты пока расскажешь, что же именно с тобой случилось?..

— И кто на самом деле убил твою семью? — Мара закончила за Олега и попала при этом точно в цель.

Изначально почтарь собирался любой ценой покончить с дочерью Мораны. Сохранить друзей, по возможности выжить самому, но любой ценой стереть эту тварь с лица земли. Но с самого начала все пошло не по плану. Излишне яркая реакция, готовность рискнуть всем, лишь бы не терять ни секунды, чтобы добраться до него — все это совсем не вязалось с обликом убийцы. А потом Олег услышал слова Мары о том, что она хочет вернуться, и все моментально встало на свои места. Она не была игроком, который хитро использовал тринадцатую Нга, а потом без жалости уничтожил попавшуюся на пути семью случайного почтаря… Нет, она просто была еще одной жертвой. Сильной, дикой, безжалостной — но в стороне должен быть кто-то еще, настоящий кукловод, наблюдающий за происходящим и наслаждающийся тем, как люди и нечисть сами уничтожают друг друга.

— Да, — кивнул Олег. — Я так понимаю, что отца и брата разорвала все-таки именно ты, но кто направил тебя? С кого все на самом деле началось?

Почтарь боялся, что Мара просто не будет разговаривать с обычным смертным, что захочет сохранить в тайне историю своей ошибки, но, похоже, время, проведенное в мире людей, ее изменило. А еще, кажется, она была просто рада, что неожиданно нашла того, кому можно выговориться…

— Двадцать лет назад, — начала девушка, и от ее голоса по коже Олега побежали мурашки, — ко мне пришел один человек…

Мара продолжала говорить, но в этот миг для почтаря и уже пришедшей в себя Насти время словно остановилось. Они оба вспомнили рассказ Юдаса, к которому точно так же в самую глубину Нави смог прийти таинственный гость.

— Я не знала тогда, кто он такой, — голос Мары наполнял собой всю комнату, хотя казалось, что она говорит чуть ли не шепотом. — Да мне это было тогда и не важно. Мы гуляли по Нави, он рассказывал мне о своем мире, о приключениях, что ждали каждого, кто переходил границу с той или иной стороны. А я просто слушала и думала о том, как же мне надоело все то, что окружает меня со всех сторон.

— И он убедил тебя бежать, — Мара все-таки замолчала, и почтарь попробовал ей помочь. — Ты убедила свою наставницу, тринадцатую Нга, организовать тебе доставку на наш берег и…

— Да, я решила бежать, — девушка посмотрела почтарю прямо в глаза, и ее зрачки в этот момент расширились, превратившись в два огромных черных блюдца. — Но Самайру ни о чем не просила. Да и не смогла бы я ее убедить. А вот этот человек смог. В итоге меня перевезли на этот берег, а когда моего тела коснулись лучи восходящего солнца, то от боли, которой встретил меня впервые коснувшийся моей кожи свет, я потеряла контроль и набросилась на тех, кто был рядом.

— То есть это все просто случайность? — губы Олега сжались в тонкую полоску.

— Нет, это было убийство, — спокойно ответила Мара. — Когда я пришла в себя и поняла, что не могу вернуться, я постаралась разобраться в том, что произошло. И выяснилось, что тот человек умеет заметать следы. Самайру сдали за нарушение Договора в тот же час, и матери не оставалось ничего другого, кроме как либо разорвать соглашение, либо развеять старуху. И та стала первой жертвой этого плана.

— А моя семья?

— Твоя семья тоже была обречена. Недаром подручные того человека вырубили вашу березовую рощу, чтобы я не смогла спрятаться в тени и сохранить сознание. Нет, они специально вели вас туда, где было только обжигающее для нас солнце, и я обязательно должна была попробовать кровь в свои первые мгновения в мире Яви.

— А потом? — Олег не знал, что и думать о только что открывшихся обстоятельствах. Он всю свою жизнь посвятил поиску убийцы отца и брата, и вот оказалось, что сама убийца тоже чья-то жертва. Впрочем, решение, что делать дальше, было очевидным. Ему не нужен исполнитель, нет. Ему нужен заказчик — тот, кто все спланировал и отдал приказ. И, кажется, он, Олег, не один, кто жаждет крови этого человека. Хотя, наверно, правильнее было бы именно его, а не обычную нечисть назвать существом…

— Потом?.. — Мара тем временем продолжала смотреть на стоящего перед ней человека и купаться в его мыслях. Печать матери открывала их перед ней словно книгу, и дочери богини смерти нравилось то, что она видела. Сильный, опасный, жаждущий смерти ее врага — такой союзник мог бы ей пригодиться. — После того, как я поняла, что случилось, я стала искать путь домой. Пришлось много кого убить… Пришлось немало времени провести, просто скрываясь, чтобы не допустить войны.

— Князь бы не потерпел тебя на своей территории, а мать бы не простила смерти, — задумался вслух Олег. — Идеальный план. Вот только он не учел того, что ты так долго продержишься. Впрочем, рано или поздно ты бы совершила ошибку, показала себя… И тогда бы все сделали ровно тот же самый вывод, что и мы вначале.

— Решили бы, что это я все задумала, — Мара усмехнулась.

В этот миг Настя, которая не могла видеть, что происходит, но внимательно слушала каждое слово этой навьей выскочки и своего Олега, неожиданно задумалась, можно ли верить тому, что им рассказывают. Задумалась и в тот же миг поняла…

«Я же читала про подобные ритуалы, когда их проводили еще во времена Вещего Хельги. Сейчас они оба связаны одной силой через печать Мораны, они чувствуют не только слова, но и все, что за ними стоит. И раз Олег после такого готов слушать Мару дальше, значит, она точно не врет».

— Знаешь, — дочка Мораны тем временем продолжала, глядя на Олега. — А ведь я вижу, что ты бы поверил мне и помог даже если бы нас не связывала печать. Так странно…

— Почему? — осторожно уточнил почтарь.

— За эти годы у меня появлялись союзники, те, кто, как мне казалось, готов был следовать за мной. Но стоило им узнать правду, узнать, кто моя мать, как все сразу менялось. Одни старались продать меня, другие пытались отомстить за когда-то погибших родных… Так глупо, — Мара на мгновение замерла, а ее глаза снова стали обычными, человеческими. — А ты не такой! Я ведь на самом деле отняла жизни твоей семьи, а ты готов простить это.

— Тебе, но не ему, — голос Олега прозвучал очень сухо.

А Настя, продолжающая вслушиваться в каждое слово, неожиданно осознала, что если бы она не знала, кто есть кто в этом разговоре, то непременно бы решила, что именно Олег — это создание Нави. Так холодно и безжизненно в этот момент прозвучал его голос.

— Значит, вот твоя новая главная цель, — Мара как будто задумалась. — Отправишь меня на тот берег, а потом продолжишь поиски… А ведь я пыталась найти его все эти годы, но несмотря на все свои силы так и не смогла. А ты веришь, что справишься?

— Я знаю, что справлюсь, — спокойно ответил почтарь. — Мне нужно только одно. Имя!

— Даже помощи не попросишь? — продолжила задавать вопросы Мара.

— Не попрошу, — покачал головой Олег. — Знаешь, в одной умной книге один умный человек написал: никогда ни у кого и ничего не просите… Эта мудрость немало помогала мне в этой жизни, и я планирую продолжать ей следовать.

— Значит, никогда и ни у кого? Особенно у сильных мира сего, да? — продолжила цитату Мара.

— Именно, — Олег почувствовал, как внутри просыпается ярость. — А пока мне нужно имя!

Глава 28. Воля и разум

Во время моего большого путешествия по Приграничью мне довелось побывать в одном городке под странным названием Маленькая Торговля— так примерно звучит перевод с местного наречия. Несмотря на то, что прогресс шагает по нашему миру семимильными шагами, во владениях князя по-прежнему остаются эти уродливые деревянные крепости. Местные сообщили мне, что это дань традиции, но я уверен, что это очередной пример лени и нежелания работать. Неужели так сложно заменить стены на каменные? При этом, что удивительно, в этом захолустном городке днем и ночью горят электрические светильники. И мне еще будут говорить о каких-то обычаях?

«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса

Олег смотрел на дочь Мораны, прямо в ее серые глаза, кажущиеся совершенно обычными, человеческими…

— Назови мне его имя! — повторил почтарь вслух, напоминая себе, что перед ним совсем не человек.

— Имя? — усмехнулась Мара и, слегка откинув голову, улыбнулась. В этот момент Олег всем своим естеством ощутил, насколько же ее юный внешний вид отличается от ее же опытного сознания, прожившего уже многие десятилетия, а то и века. — Имя не имеет никакого значения. А вот то, из какого он рода, могло бы многое тебе сказать.

Сейчас с Олегом разговаривала настоящая дочь богини — умная, расчетливая и при этом спокойная. Она многое знает, понимал почтарь, и ему сейчас важно использовать это на полную.

— Хорошо, — вежливо кивнул он, решив про себя, что спорить сейчас нет никакого смысла и стоит выслушать то, что ему хотят сказать. — Так из какого же рода тот таинственный человек, который уговорил тебя пересечь Волгу?

— Владимировичи, — Мара не стала темнить, а ответила сразу.

«Она же говорит про потомков Владимира Темного, сына Святослава! — как-то сразу поняла Настя. Девочка по-прежнему не могла пошевелиться, но это не помешало ей ощутить обжигающую волну, нахлынувшую на ее тело. — Мал, основатель нашего рода, убил Игоря, сына Вещего Хельги. Владимир же, незаконнорождённый внук того же самого Игоря, попытался пойти против братьев, но был разбит и изгнан из рода Рюриковичей. Как странно распорядилась судьба — наш род продолжил служить настоящим князьям, чтобы искупить вину, а эти… Выжили, собрали силу и теперь готовы на все, чтобы отомстить!»

У Олега же в отличие от маленькой ведуньи откровение Мары не вызвало столь бурной реакции. Он, конечно же, имел представление об истории, причем весьма широкое, но вот в детали противостояния княжеских кланов никогда не вдавался. О Владимировичах он помнил лишь то, что это был один из родов, впавших в немилость и, как это обычно бывает, вырезанных на корню… Впрочем, как оказалось, не до конца. Вот только это хоть и странный факт — обычно князья не оставляли своих врагов в живых — но не настолько, чтобы уделять ему столько внимания.

— Вижу, ты не до конца осознаешь всю глубину вопроса, — вновь усмехнулась Мара, тряхнув головой точь-в-точь как Настя, только вместо косы она откинула от лица непослушную густую прядь. — А вот твою маленькую подружку прямо-таки разрывает от желания просветить тебя. Дать ей слово?

— Я думаю, пора уже полностью освободить ее и Хотена, — ровным голосом сказал Олег, не поддаваясь на насмешливый тон Мары. — Мы с тобой уже выяснили отношения и не собираемся сражаться, так что нет больше смысла держать их без движения.

— Ты прав, — неожиданно легко согласилась дочь Мораны, которая, похоже, ни капли не сомневалась в своих силах на случай, если что-то пойдет не так.

Она лишь слегка пошевелила рукой, и Настя с Хотеном вновь обрели способность двигаться. Сотник по инерции вонзил в деревянный пол свой меч, направленный до этого в Мару, и выругался. А маленькая ведунья, подскочив к Олегу и словно бы загородив его от с интересом наблюдающей за ней дочери Мораны, крепко его обняла. Злыдень подери, да она же думала, что его потеряла, потом снова обрела — так неужели нельзя потратить пару секунд на то, чтобы показать ему свои чувства! И строгий почтарь, не забывая при этом внимательно следить за Марой, тоже обнял девочку и прижал к себе.

— Хотен, все в порядке! — Олег посмотрел на сотника, который уже вытащил из крепкой доски свое оружие, и поспешил успокоить его.

К чести Хотена, он тут же убрал меч в ножны, хотя на Мару при этом посмотрел недвусмысленно — как на любую навью тварь, с которой нужно держать ухо востро.

— Я слышал ваш разговор, — сказал он. — Не буду мешать, но знай, Олег, что я с тобой и всегда наготове.

— Спасибо, Хотен, — почтарь искренне поблагодарил сотника и мягко отстранил Настю, посмотрев ей в глаза. — Рассказывай. Что она имеет в виду?

Мара, вздохнув, одним движением оказалась на гостевом диване в кабинете сотника, расположилась на нем, скрестив ноги и прищурившись, и принялась наблюдать за своими недавними противниками.

— Да как же! — Настя тем временем округлила глаза, отходя в центр комнаты и обильно жестикулируя. — Владимировичи — это же потомки того самого князя, который пошел против Ярополка! Того самого, что решил изгнать старых богов и заменить их одним новым, которому поклоняются латиняне!

— Князь Владимир? — неожиданно оживился Хотен. — Тот самый, что поначалу был ярым сторонником этих самых богов и даже хотел возвести капища прямо в центре столицы?

— Да! — с жаром воскликнула Настя, повернувшись к нему. — Вот только так было в самом начале, а потом он решил захватить власть, убив родного брата и заняв вместо него престол! И потом уже приняться за богов! Он многих тогда привлек на свою сторону, даже… — тут девочка смутилась и покраснела, а потом мысленно махнула рукой, понимая, что постоянно стесняться истории своей семьи она не сможет. Да и не должна. — Как ты понимаешь, род Маловых был обижен на Рюриковичей в то время, и наши предки тоже хотели присоединиться к Владимиру. Были даже споры внутри семьи… Часть была за, часть против, но в итоге все решил голос первого деда. Он сказал, что не уберег своего сына Мала, и не даст своим потомкам еще раз нарушить данную князю клятву верности. В итоге мы остались в стороне, Владимир же был разбит Ярополком при помощи Олега и других братьев.

— А что потом? — мягко спросил почтарь, понимая, что Насте не так уж и просто обсуждать эту историю, оказавшуюся такой похожей на историю семьи самой девочки.

— Владимира и других судили, — голос маленькой ведуньи дрогнул. — Его заставили отречься от княжеского рода и отправили в ссылку.

«Ну вот, — подумал Олег. — Отречься от рода — это фактически и есть то самое уничтожение под корень, о котором я думал. Нельзя использовать семейную силу, невозможно завести наследников… Наверно, даже смерть была бы милосерднее. Впрочем, судя по всему, тот Владимир смог найти выход, раз один из его потомков, которого по идее и быть не должно, сейчас устраивает нам такие неприятности».

— Отец как-то рассказывал, — продолжала тем временем Настя, — что он поступил на службу к хану, но, возможно, это просто были слухи. В любом случае Владимира лишили всего… Неудивительно, что продолжатель его рода теперь так жаждет мести.

— За грехи отцов страдают дети, — подала с дивана голос Мара. — И дети же мстят за грехи своих отцов! Везде так. И в Нави тоже.

— Значит, это далекий потомок опального Владимира, — спокойно проговорил почтарь, верно оценив намек дочери Мораны. — Раз есть потомок, выходит, как минимум один из наложенных на него запретов он каким-то образом сумел обойти. — Что ж, если ты права, Мара…

— Я права, — перебила его дочь Мораны. — И заодно — мне нет никакого смысла лгать тебе. Я так же, как и ты, жажду его смерти и отмщения.

— Ну, насчет смерти я бы пока приостановил рассуждения… — осторожно вступил в разговор сотник, но скорее машинально по требованию своей должности. Все-таки приговаривать кого-то к смерти без суда и следствия не приветствовалось даже здесь, в Приграничье.

— Успокойся, воин, весь этот род давно приговорен к смерти, так что твой закон не пострадает, — Мара улыбнулась, обнажив свои ослепительно белые зубы, которые прямо в процессе неожиданно заострились, превратив лицо красивой девушки в пугающую маску.

— Остается еще одна странность, — тем временем почтарь, нахмурившись, продолжал свои рассуждения. — Если Владимир лишился права занимать княжеский престол, а вместе с этим и силы князя, то как бы он смог так легко путешествовать по Нави? Знаете, мне кажется, что он каким-то образом сумел обойти и это правило тоже. Смог вернуть хотя бы часть былой силы, и именно она помогла ему так продвинуться на его пути.

— Именно так… Олег, — Мара впервые назвала почтаря по имени, словно бы пробуя его на вкус. Даже рот приоткрыла и причмокнула, как делают, оценивая новый деликатес. — Хочешь, расскажу, как он это сделал?

— Хочу, — быстро кивнул Олег. Он заранее предчувствовал что-то темное и неприятное в этой истории, но в то же время ему хотелось и понять своего врага, того, кто уничтожил его семью, того, кого он в ответ теперь должен будет убить.

— Владимира действительно отпустили, забрав всю силу, и он действительно нашел способ обойти ритуал, — начала свой рассказ Мара. — Сначала он нашел себе союзников, ундин-людоедов Северного моря. Обычный человек не смог бы подарить ему сына, но вот нечисть, что в свое время была изгнана за пределы Нави, не попадала под людские законы.

— Так он продолжил род, — Олег попытался подумать, был бы он готов пойти на что-то такое ради мести, и не смог найти окончательного ответа. — А как он снял блок с силы?

— Он не снял его до конца, и, поверь, это лишь еще больше подпитывало ненависть каждого из его потомков. Но он нашел решение, — глаза Мары снова стали чернеть. — Один отец и один сын — всегда. Вдвоем они не давали силе рода в своих генах растечься по разным ветвям и ослабнуть. Они ждали своего часа, и вот однажды один из потомков смог впервые призвать отголосок былой мощи.

— Но разве столь малой силы могло хватить на что-то? — уточнила Настя, когда Мара замолчала.

— Ты забыла, как Хотен пытался убить нашу гостью и что она сказала в этот момент, — Олег ответил вместо Мары. — Договор уравнивает силу князя и Навь. Всегда. Так что даже малой доли силы князя было достаточно, чтобы остановить хоть самое сильное существо или даже движение стихий в мире мертвых.

— Да, все так, — согласно кивнула Мара, снова задержав взгляд на почтаре и проверяя его эмоции. Холод, уверенность в себе и как будто совершенно лишняя в таком человеке маленькая яркая искорка.

— Он убивал созданий Нави и становился сильнее? — теперь уже Настя задала вопрос, опять невольно сравнив себя с этим наследником другого проклятого всеми рода.

— Нет, — на этот раз Мара покачала головой. — Смерти были бы замечены, а он не хотел привлекать к себе внимания. Так что он никого не трогал, но при этом залезал в самые глубины Нави в поисках редчайших артефактов из забытых легенд. Так что если сейчас какой-нибудь колдун или ведун сможет посмотреть на него, пробившись через отводящий взгляд полог, то увидит человека, украшенного как праздничное дерево. И это не считая еще немного увеличившейся возрождаемой им силы князя.

— Тот Владимирович, что смог ходить в Навь, это он к тебе в итоге пришел? — уточнил Олег. — Или…

— Его много раз правнук… — вздохнула Мара. — Они все это время копили силу, готовились и вот двадцать лет назад начали действовать.

— Откуда ты все это знаешь? — маленькая ведунья снова решилась влезть в разговор.

— В этом нет ничего удивительного, девочка, — усмехнулась Мара, а ее долгий глубокий взгляд вновь напомнил о том, что внешность девушки совершенно не отражает ее возраст и жизненный опыт. — Я два десятка лет не могла попасть домой, скрываясь от людей и от Нави. И потому у меня было достаточно времени, чтобы изучить своего врага. Я читала книги, слушала разговоры людей. Некоторые, не буду скрывать, рассказывали мне важные детали перед смертью… Забавно, а ведь ты, Олег, меня ни капли не осуждаешь.

Она посмотрела на почтаря, и тот в ответ лишь пожал плечами, как бы говоря, что этот мир жесток, и каждый сам отвечает за то, какая судьба ему достанется.

«Удивительно, но я тоже ее не осуждаю, — думала в этот момент Настя, глядя на Мару. — Красивая, стройная и на вид совершенно беззащитная. Легкая добыча для некоторых людей даже в столице».

Девочке самой не приходилось с этим сталкиваться, но сколько она слышала подобных историй, когда пробиралась в школу или в библиотеку за очередной книгой. Такая вот юная девушка, а перед ней младший наследник одного из родов, забывший, что такое честь. Стоит перед ней и вещает: мол, я тебе расскажу, что ты хочешь, а ты мне…

«Жутко, — продолжали носиться мысли в голове Насти. — Жутко от того, как легко Мара говорит о смерти, и одновременно жаль ее саму. Да, она создание Нави, дочь богини смерти, но, если подумать, заслужила ли она скитания на протяжении двадцати лет? А ведь за ней охотились, не давали покоя и заставляли постоянно менять место проживания. И каково ей было осознавать, что от дома ее отделяет всего лишь течение Волги… Которую, тем не менее, ей никак нельзя пересечь самой».

Тут девочка сообразила, что ее саму от настоящей свободы, от князя, от рода по факту отделяет такая же тонкая, еле заметная, но почти непреодолимая линия.

— Эти люди, которых ты убила, они рассказали тебе что-нибудь еще? — Олег пристально посмотрел на Мару, одновременно подбадривающе потрепав по плечу Настю.

— Как я уже говорила, — усмехнулась Мара, — род Владимировичей копил силу больше тысячи лет, несколько веков собирал артефакты и мощные печати, и вот теперь их наследник решил, что пришло время нанести удар… Угадаешь, для чего?

— Уничтожить Договор, стравить князя и Навь, насладиться тем, как все, что строили те, кто низверг его семью, катится в злыдням, — ответила Настя, опять невольно задумавшаяся, хотела бы она сама вот так отомстить тем, кто лишил ее нормального детства.

— Он хитер, этот наш враг, — подхватил рассуждения девочки почтарь. — Ведь сама война, уничтожение Договора может быть не главной его целью, а только средством.

— Так и есть, — кивнув, подтвердила Мара. — От титула он не откажется. Но все же месть для него на первом месте. Уничтожить князя, вернув долг за всех своих предков, и отомстить Нави, с которой ему пришлось скрестить свою кровь, чтобы выжить…

— Как будем действовать, Олег? — спросил Хотен, который по-прежнему был сотником Приграничья, человеком князя, принявший обязанность охранять государство и покой его жителей. И неважно, кто этот покой решил нарушить — разбушевавшиеся злыдни или потомок опального князя, вздумавший развязать войну. — Я бы уже отправил весть в столицу, вот только все будет точно так же, как и в ситуации с Марой. Мне никто не поверит, а если и поверит, то будет уже слишком поздно… Так что давай рассказывай, я же вижу, что план у тебя уже есть.

Мара тут же повернулась к почтарю и принялась буравить его взглядом. Они были связаны печатью, она чувствовала, говорит он правду или лжет, она кожей ощущала его решимость… Но вот свою идею Локову удалось от нее сохранить.

— Да, рассказывай, мне тоже интересно, что ты задумал, — дочка Мораны постаралась еще глубже связать себя с человеком через печать, но, как оказалось, и у нее был предел.

Почтарь же тем временем повернулся к Маре.

— Все просто, — тон Олега был бодрым, а сам он смотрел своей новой союзнице прямо в глаза. — Мы выманим его сюда точно так же, как это провернули с тобой. А потом убьем!

— И как же мы это сделаем? — Хотен спросил без малейшего скепсиса, понимая, что раз последний Локов смог призвать дочь богини, то с потомком Владимира проблем точно не будет. — Я про первую часть плана. Уж как убивать, поверь, я знаю.

— Интересно, как мы его призовем? — улыбнулся почтарь. — А точно так же. Мы отправим послание. Предложим ему ту, за кем он уже двадцать лет безуспешно охотится.

И почтарь подмигнул Маре.

— Охотится? — черноволосая девушка заливисто расхохоталась. — Он на меня? Да это я двадцать лет выслеживала его как лисицу!

— Наверно, я неправильно сформулировал свою мысль, — Олег почесал затылок, вызвав невольный смешок Насти.

Уж больно такое простое поведение не соответствовало ситуации. Да и сама их компания… Почтарь, дворянка, сотник и беглая дочь богини смерти — и к чему привела их встреча? К мирной беседе. Сказал бы кто об этом девочке раньше, она бы рассмеялась этому человеку в лицо.

— Так вот, — продолжил почтарь. — Сейчас ты его ищешь, и это факт. Но точно так же фактом является то, что это он вытащил тебя из Нави, ты — важнейшая часть его плана. Конечно, в открытом бою он бы с тобой сойтись не хотел, но вот иметь возможность всегда знать, где ты находишься, продавать эту информацию своим союзникам или даже врагам, помогая или подставляя и тех, и других вместе взятых… Думаешь, он бы отказался от такого?

— Хочешь рассказать ему о силе метки и предложить поработать на него? А ведь это может действительно сработать, вот только… — тут Мара на мгновение задумалась. — Такими возможностями под силу воспользоваться не только ему, но и тебе… Может, будет правильнее тебя все же убить потом, когда ты выполнишь свое предназначение и отвезешь меня на тот берег?

Было непонятно, серьезно сейчас говорит дочь Мораны или у нее такие шутки, но руки Насти невольно потянулись вверх, пытаясь поймать прорывающиеся через окна лучи солнца. Если дойдет до драки, решила молодая ведунья, на этот раз она так просто не дастся.

Глава 29. Важные гости

Если ты понял, что тебе не скрыться, и ты готовишься к сражению с нечистью, помни главное. Она никогда не сдается, если начала бой, и никогда не прощает своих поражений, так что будь готов идти до самого конца. Либо ты ее, либо она тебя.

Книга почтарей

— Как только я перевезу тебя в Навь, — почтарь серьезно посмотрел Маре прямо в глаза, — ты снимешь с меня печать. И мы сможем больше никогда не видеться и не слышать друг о друге.

— Откажешься от печати? — Мара чуть подалась вперед, заметив, как Хотен как бы случайно прикоснулся к рукояти меча. Олег предостерегающе поднял ладонь и посмотрел на сотника, покачав головой. А дочь Мораны тем временем продолжала. — Готов и сможешь сделать это по своей воле? Неужели ее сила совсем не манит тебя?

В этот момент Настя вспомнила, как Олег раздвинул Волгу, как бушевали вокруг него вихри силы. И девочка задумалась, смогла бы она отказаться от подобной мощи…

— Готов и смогу, — Мара и Настя вместе с удивлением смотрели на улыбку на губах почтаря. — Пользуйся я этой силой чаще, возможно, отказаться было бы сложнее, а так… Не моя она, не мне ею и владеть. А свой настоящий дар я и сам разбужу!

— Я вижу, — Мара не отрывала взгляда от почтаря. — Ты на самом деле обращался к печати лишь один раз. И мама попросила тебя так больше не делать.

«Попросила, как же… — фыркнул про себя Олег, вспоминая чужие холодные пальцы на своей шее. — Впрочем, а ведь в этом есть смысл. Используй я эту силу часто, то было бы сложно ее отпустить, а так, не считаешь ее своей — и нет соблазна. Похоже, Морана разбирается в людских душах и желаниях гораздо лучше, чем считают некоторые, и заранее сделала все, чтобы мы с ее дочерью смогли договориться…»

— Хорошо, давай тогда начнем твой ритуал. Посмотрим, что у тебя получится, и я решу, задержаться с вами или нет, — продолжила тем временем Мара, а ее потемневшие было глаза снова стали обычными человеческими. — Нужен глаз ворона, — почтарь повернулся к сотнику так спокойной и обыденно, словно и не ждал другого ответа. — А то я не рассчитывал, что придется делать два вызова подряд, и потому не сделал запас.

«Он же шутит, — неожиданно поняла Настя. — Несмотря на всю серьезность ситуации, шутит и показывает тем самым, что у нас все нормально…»

— А сердце волка? — маленькая ведунья ударила его в бок кулачком, решив поддержать этот легкий разговор, как будто забыв о том, для чего нужен второй ингредиент.

— Оно теперь не понадобится, — продолжил улыбаться Олег. — Я же не Мару вновь призываю. Так что защита разума от Нави нам ни к чему.

«Более того, — продолжил почтарь в этот момент про себя, — будет лучше, если наш таинственный незнакомец сможет считать из моей головы хотя бы поверхностные мысли. Так он точно поверит в то, что я говорю правду, и не станет тянуть с визитом».

— Я принесу пару глаз из наших запасов, — кивнул тем временем Хотен. — Должен быть среди конфискованных вещей — задержали тут на днях одного спекулянта зельями…

Сотник прошелся по кабинету в сторону выхода, открыл дверь и громко затопал по лестнице. Мара по-прежнему сидела молча, видимо, решив, что сказала уже все, что хотела.

— Олег, — обратилась к почтарю Настя, недоверчиво косясь на дочь Мораны и не зная, стоит ли на нее до конца полагаться в намечающейся драке. А в том, что на этот раз до нее дойдет, девочка ни мгновения не сомневалась. — Может, нам позвать на помощь Юдаса? Ты ведь сам сказал, что он нейтрален… Но, если тут такое дело, он ведь не сможет оставаться в стороне! А такой союзник нам точно не помешает!

Маленькая ведунья, до этого с благоговением думавшая о хранителе Калинова моста и его возможной роли в создании ее собственного рода, с удивлением поняла, что сама не знает, зачем сейчас заговорила о Юдасе. И такая странная пустота охватила ее — если раньше она считала его близким существом, чуть ли не родственником, то сейчас упоминание его имени не вызвало в ней никаких эмоций кроме растерянности.

— Союзник? — расхохоталась Мара, переводя взгляд с почтаря на девочку. — Ты о том, кто коснулся тебя своим темным дыханием, которое ты смыла с себя, когда повысила свой ведуний ранг? Ты хотя бы поняла это, почувствовала, что стала сильнее?

— Разумеется! — огрызнулась Настя, чувствуя, как сердце начинает от волнения выпрыгивать из груди. А ведь права сейчас дочь Мораны — что-то во время схватки с ней помогло молодой ведунье шагнуть на следующую ступень… Знать бы, что… И о каком таком дыхании Юдаса эта дамочка говорит?

— Вижу, что пока не понимаешь, — с довольной улыбкой сказала Мара. — Что ж, я расскажу. Старый змей не просто говорит — каждое его слово, как живое существо, как одно из его отражений, проникает в душу тех, кто его слышит, и пытается подчинить себе.

— Значит, вот в чем был план Юдаса, — задумавшись, кивнул Олег. Он с самого начала понимал, что хранитель Калинова моста отпустил их не просто так, но не подозревал, по какой тонкой грани они все прошли.

«А ведь ведьма поняла это еще там, — прокручивая в памяти события из их небольшого похода, почтарь вспомнил о Ели. — Поняла, но не сказала… Впрочем, и я не поделился с ней своими подозрениями о том, что доклад Моране может привести совсем не к тому результату, которого она ждет. Как иронично вышло и как хорошо, что Настя смогла все-таки перебороть черную волю Юдаса. Есть в этой девчонке сила, что не может не вызывать уважение».

— А что за план?.. — осторожно уточнила Настя, почувствовав, как почтарь немного не так как раньше посмотрел на нее.

— Использовать нас, чтобы не марать руки, — пояснил Олег. — Юдас несмотря на все свои речи с самого начала был за войну, за разрушение Договора. И предложение Владимировича, я уверен, он принял… Но потом увидел нас, почувствовал печать и понял, что не обязательно вмешиваться лично и рисковать. Надо было просто подчинить тебя, подтолкнуть меня к нужному ему решению… Дальше вариантов много, но итог один — война.

— А он знал о… — Настя сначала хотела спросить у самой дочери Мораны, но потом в последний момент смутилась и задала вопрос Олегу. — Он знал о Маре?

«Невежливо получилось, — вздохнула про себя девочка, — но это все равно лучше, чем получить новый полный яда и ехидства ответ».

— Трудно сказать однозначно, — покачал головой почтарь под любопытным взглядом дочери Мораны. — Мне кажется, что почти наверняка знал. Не того Юдас пошиба существо, чтобы пропустить такую новость. Да и наш Владимирович вряд ли бы смог убедить его на сотрудничество, не выложив все карты на стол. Но в любом случае это не имело особого значения. Вспомни этого змея — ему ведь, по большому счету, было все равно, кто развяжет войну.

— Мы бы могли помочь выследить Мару, и потом ее мать начала бы поход против Яви, чтобы отомстить за ее смерть, — предложила одну из версий Настя.

— Или, — почтарь бросил взгляд на дочь Мораны, — ты бы с помощью силы Юдаса скрывала мою печать. Мара бы тогда убила меня. А потом бы слетела с катушек, осознав, что сама своими руками уже второй раз лишила себя возможности вернуться.

— Много говорите, — недовольно скривила рот Мара.

В этот момент в кабинет вернулся Хотен и молча протянул почтарю завернутые в мокрую тряпку три глаза ворона. Олег выбрал среди них тот, что побольше, потом вытащил блестящий податливый шарик и достал кинжал из ножен.

— Тебе же будет лучше, если у тебя получится, — дочь Мораны была явно недовольна, что закончившийся разговор остался не за ней, и решила напомнить о том, кто победил в недавней драке между собравшимися в комнате.

— Вызываю главу рода Владимировичей! — проигнорировав слова Мары и сразу начав ритуал, Олег обратился в пустоту, полоснув лезвием по птичьему глазу и произнеся короткий наговор. — Я знаю о тебе и о твоем желании развязать войну! И у меня есть печать богини смерти, которая поможет тебе найти ту, что для этого нужна. Печать Мораны откроет местоположение ее дочери, и ты сможешь делать с ней все, что захочешь. Если, конечно, не выяснится, что та, например, на самом деле ей не родная дочь или полукровка… Это могло бы ослабить ритуал. Но во всех остальных случаях ты получишь то, что желаешь. За разумную цену, конечно. Это говорю тебе я, Олег Локов, почтарь из села Оковицы в Приграничье!

На последних словах голос Олега как будто треснул — подобные ритуалы не требовали очень больших усилий, но с его слабым талантом, когда он не прибегал к помощи имени Мораны, даже такого хватило, чтобы перенапрячься. И сейчас, после второго наговора, да еще и вымотанный непростым разговором с Марой, он чувствовал себя как после кулачного боя, которые иногда шутки ради проводили меж собой почтари. Олег пошатнулся, но устоял на ногах. Тем не менее, Хотен положил руку ему на плечо, а Настя подскочила и встала рядом, готовая выдержать его падающее тело даже в одиночку, без чьей-либо помощи.

— Вот и пусть теперь подумает, — нашел в себе силы улыбнуться Олег. — А нам предлагаю уже перебираться в гостиницу, я бы, сказать по правде, лег…

Про себя же почтарь размышлял о том, что его послание почти наверняка достигло цели. Во время его отправки Мара через связывающую их печать пыталась узнать что-то новое о своем враге, а Олег через ту же самую связь смог уловить часть эмоций этого наследника Владимировичей. И тот был в самой настоящей ярости — напоминание о полукровках, незаконнорождённых детях сильных мира сего, уж больно сильно напоминало историю основателя их рода. И наследник явно не собирался прощать подобных намеков.

«Кажется, он бы теперь заявился ко мне даже не будь у меня печати», — невольно улыбнулся про себя Олег.

— Ну что, идем? — он еще раз позвал своих спутников и союзников. — Вы же видели, что ритуал бил на довольно большое расстояние, сотня километров минимум. Так что сегодня нашего гостя точно можно не ждать.

— Если вы в гостиницу, то Мару куда? — буднично поинтересовался Хотен, как будто та была не дочерью богини смерти, убивающей за один миг, а просто чьей-то родственницей, приехавшей погостить.

— Возьмем с собой, — зевнув, ответил почтарь. Он почувствовал, как бешеная нагрузка последних дней и часов измотала его и набросилась тяжеленным грузом на плечи. — Будет твоей племянницей из… пусть, например, из Торопца.

— Хорошо, — согласился Хотен, а Мара очень по-человечески фыркнула.

Сотник проигнорировал этот выпад, и почтарь с двумя спутницами вышел из пустой резиденции Хотена на улицу. Сам хозяин кабинета появился за ними следом и, подозвав дежурившего в соседнем доме Храбра, отправился вместе с ним готовить дружину к отражению возможной атаки. После всего увиденного, а особенно после сегодняшнего поражения от рук Мары, причем, как говорят, без шансов, Хотен больше не собирался полагаться только лишь на свои силы.

«Правила правилами, но тех, кто мне поверит просто на слово, я соберу и подготовлю. Что-то мне подсказывает, что даже с учетом помощи дочери Мораны — вот когда бы я мог подумать, что буду на подобное рассчитывать — легко не будет!» — размышлял сотник, неспешно шагая по коридору своей резиденции и растирая ноющие после воздействия навьего наговора мышцы.

Почтарь же, разместив дочь Мораны в одном из номеров «Одинокого гусляра», ставшего им с ведуньей за последние дни настоящим домом, отправился к Василине в «Приют Добрыни». Настя решительно выдвинулась за ним, не желая оставаться под одной крышей с дочерью богини смерти. Тем более что дел у них с Олегом действительно ожидалось невпроворот — нужно было пополнить почтарский арсенал разрыв-травой, мертвой водой, живительными настойками из багульника и других трав, а также ингредиентами для Настиных наговоров. Конечно, она теперь стала гораздо сильней после случая с Марой, но папоротник, беличьи потроха, безоары из желудка оленя и щучьи плавники еще ни для кого из ведунов не были лишними.

— Боишься? — спросил Настю Олег, когда они с переполненными карманами шли к «Одинокому гусляру».

— Конечно, боюсь, — призналась Настя, хотя еще совсем недавно она бы постыдилась так говорить и начала бы храбриться. — За одну только ночь произошло такое, а тут события еще и не думают прекращаться… А вдруг мы его не одолеем? Кстати, почему ты других почтарей на помощь не позвал? Я ведь думала, что мы к Василине именно за этим пошли.

Девочка испытующе посмотрела на своего спутника.

— Дружинников прикроет сила князя, меня — печать, ты — теперь высшая ведунья, ну, а про Мару и говорить нечего, — немного грустно покачал головой Олег. — А почтари… Большинство из наших — это самые обычные люди. Если этот Владимирович хоть вполовину так силен, как о нем говорят, то у них не будет ни шанса пережить этот вечер. И что самое обидное, они не смогут при этом никак повлиять ни на нашу победу, ни на поражение… Так что я не хочу подставлять своих товарищей, и пусть мы не всегда ладим, но я постараюсь, чтобы никто из них не пострадал.

Настя какое-то время просто шла молча рядом с Олегом, немного крепче, чем раньше, сжимая его руку, а потом задала новый вопрос.

— А мы точно сможем победить?

— Сможем, — уверенно успокоил ее почтарь. — Вспомни, что я только что говорил… Ты теперь гораздо сильнее, с нами Хотен и его дружина. А еще Мара, которой я бы в любой другой ситуации не стал доверять, но сейчас… Она тоже очень хочет увидеть этого потомка Владимировичей в царстве своей матери. Так что постараться, конечно, придется, но мы справимся.

И ведунье стало гораздо спокойнее, когда она услышала эти ободряющие слова почтаря.

— Смотри-ка, — Олег отвлекся от обсуждения грядущего боя и указал Насте на молодую женщину с вьющимися каштановыми волосами, которая явно ждала кого-то на крыльце гостиницы. Аккуратная рубашка, охотничий жилет из богато отделанной кожи, такие же штаны и невысокие мягки сапоги. Выглядело все это очень знакомо.

— Это же… — начала маленькая ведунья.

— Да-да, это княжеская разведчица, которую мы спасли тогда от злыдней, — подхватил Олег. — Ее напарника, если ты помнишь, убили.

— Вы Олег Локов? — заметив приближавшуюся парочку, женщина отстранилась от перил крыльца, на которые опиралась локтем, и указала на почтаря пальцем. Потом повернулась в сторону Насти. — Боярышня Анастасия, рада приветствовать!

— Я Олег Локов, а это действительно боярышня Анастасия из рода Маловых, — тоже перешел на официальный тон почтарь. — Решили, наконец, познакомиться?

Женщина нахмурилась, ее щеки запылали румянцем.

— Что ж, представлюсь, — она продолжила, добавив в голос стальных ноток. — Светлана, посланница князя в Приграничье. Вы знаете, что это за девушка сидит на первом этаже?

— Посланница? — удивился Олег. — Нам сказали, что вы вроде как разведчица, а посланник едет следом.

— Князь не предупреждает заранее о проверках, — строго сказала она. — Я прибыла инкогнито, и это, возможно, спасло мне жизнь, когда на нас с Мечиславом напали злыдни. Я думала, Хотен рассказал новые подробности своему приятелю-почтарю.

— Видимо, не успел, — пожал плечами Олег и, распахнув дверь, зашел в гостиничный холл. Следом зашли Настя и княжеская посланница.

От неожиданности почтарь остановился как вкопанный, и обе его спутницы врезались в его спину, не успев среагировать. За одним из столов восседала Мара и шумно поглощала уже, наверное, четвертую тарелку с супом. Рядом стояло еще несколько таких же и огромная кастрюля, заполненная отварным картофелем, судя по всему, с ягненком.

— Что? — повернулась в их сторону девушка. — Я попросила записать на твой счет, Олег. Уж прости, что не дождалась, проголодалась.

«Интересно, существа Нави все так… жрут? — подумала Настя, расширившимися глазами глядя на дочь Мораны. — Или это просто Мара так с голодухи налегает?»

— Вы про эту девушку? — поинтересовался почтарь у Светланы, которая слегка отстранила его и вышла вперед. — Это племянница Хотена из Торопца.

— Вот и он мне так ее представил, — задумчиво проговорила княжеская посланница. — Только вот как она умудрилась проскочить мимо меня? Еще сегодня утром лишних людей в Оковицах не было.

— Вы сами здесь недавно, — вновь пожал плечами, как ни в чем не бывало, почтарь. — Не всех могли запомнить.

— Допустим, — пробормотала Светлана. — И все же это странно. Поговорю еще раз с вашим сотником.

— Если что, готов опять вам помочь, — радушно попрощался с посланницей Олег, а когда она ушла, хлопнув дверью, приблизился к Маре. — Зачем ты вышла из номера? Видишь, уже вызываешь лишние вопросы?

— Успокойся, Олег, — девушка словно назло почтарю опять изобразила акулью улыбку. — Никак не могу привыкнуть, что вы, люди, едите такими маленькими порциями. Эта себе только гречку заказала, вот ее и удивил мой аппетит.

И вновь принялась активно жевать.

Глава 30. Кто?

Тот, кто разрушит договор, сможет поглотить собранную им силу, и в тот же миг привычному миру придет конец. Навь и Правь не потерпят такого усиления срединного мира и вместе пойдут на нас войной. И начнется последний бой.

Великий договор между Рюриком и Навью, 862 год, записки на полях, выполненные неким Фомой Аквитинским

Почтарю и ведунье ничего больше не оставалось кроме как сесть за стол Мары, заказав себе по паре легких блюд. Уже потом, когда их необычная союзница опустошила все стоящие перед ней тарелки, троица разбрелась по комнатам. Настя в очередной раз перечитывала книгу почтарей, переосмысливая некоторые параграфы, дочь Мораны безмятежно уснула на широкой кровати с застеленным на ней хрустящим бельем, и даже Олег, проверив с помощью очередного, на этот раз безмолвного ритуала связи, что их гость еще далеко, позволил себе отдохнуть. Впервые за столько дней…

Вот только несмотря на накопившуюся усталость и привычку отдыхать в любых обстоятельствах уснуть у почтаря никак не получалось. В итоге он до самого утра проворочался, пытаясь забыться и радуясь хотя бы тому, что его мышцы перестали ныть.

«Ну, а с тяжелой головой я как-нибудь управлюсь!» — только солнце поднялось над горизонтом, как Олег вскочил с кровати и поспешил во двор, чтобы облиться холодной водой и сделать привычную разминку.

— Светлого утра, — больше ничего не сказав, к почтарю присоединился Хотен, тоже поднявшийся в такую рань.

Впрочем, было очевидно, что и ему сегодняшняя ночь далась непросто.

— Что-то случилось? — Олег не говорил, пока они не закончили выполнять все упражнения, сначала те, что показывал он, потом те, что задавал уже сотник, но после все же пришло время и для беседы.

— Есть кое-какие уточнения по нашему отряду, которым будем брать Владимировича, — Хотен почесал затылок. — Кстати, он еще далеко?

— Вечером проверял — было все так же за сто километров, а сегодня утром уже ничего не увидел, наш гость догадался прикрыться, — пожал плечами Олег. — В общем, еще час-два, и Владимировича можно будет ждать в любой момент. Было бы, конечно, хорошо, если бы он использовал ведунские или навьи пути для перемещения — тогда Мара или Настя засекли бы его в тот же миг. Но увы, вряд ли он настолько глуп.

— И тем не менее, он два раза позволил себя отследить, — заметил Хотен. — Все-таки ты этим своим сообщением сумел крепко его зацепить, раз он так подставился.

— Хочется, чтобы наш гость и дальше был так же предсказуем, — ответил Олег. — И да, что там за уточнения по нашему отряду, с которых ты начинал?

— Посланница князя, — недовольно поморщился Хотен. — Кто-то из моих людей донес ей о том, что мы завтра планируем… В общем, на пятьдесят человек я еще могу рассчитывать, для них мое слово оказалось важнее слова этой Светланы. Но другая половина сотни послушно отступила.

— Я так понимаю, это еще не все? — Олег облился еще раз из бочки, а потом внимательно посмотрел на своего спутника.

— Да, — кивнул тот, тоже следуя примеру почтаря. — Сама посланница тоже изъявила желание принять участие в нашей операции. Я сначала хотел послать ее подальше, после того-то, как она лишила меня половины дружины, а потом понял, что ее мощь сейчас не слабее моей. Учитывая, кто нас ждет, даже такой помощник может пригодиться, пусть она пока сама и не верит, что что-то произойдет, и идет с нами лишь чтобы на месте утереть мне нос.

— Что ж, — на мгновение задумался Олег. — Пусть так, нам действительно пригодится любой союзник.

После этого почтарь с сотником пошли в обеденный зал на завтрак, через пару минут к ним присоединилась заспанная Настя, неловко уснувшая прямо над книгой, и последней спустилась Мара. Как оказалось, она уже успела заказать себе еды в номер, но сейчас не стала отставать от компании и решила поддержать их с завтраком прямо тут, в зале.

— Подождите, я переоденусь, — доев, Настя уже хотела бежать наверх к своей комнате, но Олег ее остановил.

— Все, теперь разделяться уже слишком опасно. Наш враг может появиться в любой момент, так что держимся только вместе. А в идеале… Было бы неплохо подготовить ему ловушку, пусть почти наверняка ни один из наших сюрпризов и не сработает.

— Но лучше так, чем сидеть сложа руки, — согласился Хотен, а потом закипела работа.

Основная четверка держалась все время вместе, а вот подручные сотника бегали по всей деревне с самыми разными поручениями. Часть таскала воду из Волги, часть занималась тем, что вежливо просила жителей соседних домов удалиться, еще часть старательно игнорировала насмешки Светланы. Посланница князя после того, как выбралась из плена злыдней, явно вернула себе потерянную уверенность и сейчас вовсю пыталась показать стоящую за ней силу.

— А кем вы себя видите в дружине через десять лет? — она допытывалась до одного из парней Хотена, переделывающего взрывные пузыри с соком молодильных яблок на такие же пузыри, но с начинкой из осиновой щепы.

— Десятником или даже сотником… Как Хотен, — дружинник старался не отвлекаться, но сделать это было весьма непросто.

— И как же вы рассчитываете на повышение после того, как в вашем личном деле появится отметка об участии в сегодняшней глупости? — Светлана продолжала давить так, что стоящая поблизости Настя не выдержала.

— Он хотя бы не стесняется своей фамилии и рода, — девочка напомнила посланнице князя, что та назвалась только по имени. Та, скорее всего, хотела уколоть их таким пренебрежительным отношением, но молодая боярышня знала, как повернуть подобные уловки против тех, кто их и использует. — А еще никто из дружинников Хотена не оказывался настолько неуклюж, чтобы, имея при себе знак князя и право применять его силу, попасть в плен к каким-то злыдням… Вот как вы будете потом жить с подобным пятном на репутации? Как посмотрите в глаза родным вашего напарника, который погиб из-за вашей слабости?

— Что, хочешь дать мне совет, как стесняться своего рода? — Светлана покраснела от ярости, но смогла дать Насте достойный ответ, явно задевший девочку.

И кто знает, чем бы в итоге закончилась эта перепалка, но тут ее прервало появление в створе главных деревенских ворот человеческой фигуры. На мгновение все замерли, стараясь против солнца разглядеть, кто же это такой, а потом на лице почтаря расплылась широкая улыбка.

— Богша! — он громогласно поприветствовал своего учителя, а потом, когда тот подошел, крепко обнял его. — Рад, что ты здесь. Случайно или почувствовал чего?

Со стороны этот вопрос казался абсолютно нормальным, случайный человек даже не заметил бы повисшего в воздухе напряжения. Но вот та же Настя смотрела на старого ведуна, с которым до этого уже несколько раз стояла плечом к плечу против нечисти, с опаской и открытым подозрением.

«Действительно, — крутилось в ее голове. — Только недавно Олег отправил послание, приходит время появления врага, и приходит Богша. Без приглашения, без предупреждения… А вдруг это он и есть — тот самый потомок Владимира?! Это бы объяснило его силу, то, как он сумел выжить в стольких походах с северными конунгами и зачем после такого объявился в Приграничье…»

Сердце девочки застучало тревожным набатом.

— Почувствовал… — старый ведун с усмешкой посмотрел на Настю, а потом бросил на землю перед Олегом маленькую куклу, скрученную из обгорелых волос. — Представляешь, сама вчера вспыхнула, чуть пожар дома не устроил. Но зато понял, что не зря стриг тебя в детстве и собирал волосы. Вот смог узнать, когда ты вляпался во что-то крупное.

Почтарь хмурился, переводя взгляд с учителя на куклу, с помощью которой, как оказалось, за ним следили. Он разрывался между радостью от того, что Богша будет рядом в такой момент, и желанием высказать старому ведуну все, что думает о его методах. Но в итоге он так и не успел ничего сказать.

— Кстати, — продолжил Богша. — Я тут не один. По дороге встретил Мышату, он тоже сюда спешил по каким-то своим делам.

Ведун еще не договорил, как в воротах деревни, чуть запыхавшись, появился грузный староста. И Настя только сейчас поняла, что не видела его уже несколько дней. Где он был, чем занимался, было совершенно непонятно. И того же вечно груженого воза, как когда он вместе с Владом, тем самым, в котором пряталось лихо-двоедушник, ездил якобы по торговым делам — его тоже не было.

— Мышата? — Олег сделал шаг вперед, глядя на человека, которого, как ему казалось, он знал с детства. — Это ты?

— Я проверил его, в нем нет Нави, — Богша догадался, что его ученик в чем-то подозревает местного старосту, но пока не мог понять, в чем именно.

— В нем ее так сразу и не заметишь… — почтарь продолжал буравить взглядом замершего в воротах Мышату, который неожиданно распрямился, словно его вес перестал быть для него помехой, а в глазах мелькнуло пренебрежение, как будто он был рожден править не деревней, а как минимум всей страной.

— Да, вы угадали, — когда староста заговорил, его голос тоже изменился. — Основатель моего рода действительно Владимир, а я тот, кто уничтожит этот мир.

— Уничтожит? Что ты несешь? — крикнул Хотен.

— Неважно, — отмахнулся от него Мышата, оказавшийся тем самым Владимировичем, продолжая смотреть прямо на почтаря. — А я ведь подозревал, что у тебя может быть метка. Но за все эти годы ты так ни разу и не проявил ее силу. В итоге я почти поверил, что придется действовать самому, но ты все же раскрыл свою тайну. Благодарю.

Бывший староста отвесил шутовской поклон, а Настя, внимательно следящая за каждым его движением, неожиданно осознала, что, несмотря на некоторые изменения в его внешности, этот Владимирович никак не выглядит ровней князю или человеком, замахнувшимся на что-то великое.

— Он какой-то ненастоящий, — тихо шепнула девочка Олегу, не зная, как объяснить свои подозрения, но тот лишь кивнул в ответ.

— Я тоже это вижу и, кажется, даже знаю в чем дело, — прошептал он. — Сможешь прочитать снимающий покровы наговор?

— Но мне нужны хотя бы догадки о том, кто он! — девочка аж растерялась от такой просьбы. Да, она рассчитывала принять участие в намечающейся драке, но чтобы вот так сразу именно ей одной доверили что-то важное — слишком резко, слишком неожиданно… И ответственно.

— Используй черный цвет и огонь, — Олег хотел бы сразу назвать имя их врага, но это помешало бы точности наговора. Ведун только тогда может произнести подобный наговор как надо, когда действительно не знает, кто перед ним.

К счастью, Настя не стала задавать лишних вопросов, да и внимание на себя неожиданно перетянул тот, от кого этого вовсе не ждали. Вернее, та…

— И это ваш страшный враг? — вперед выступила посланница князя. — Сначала отказ от выполнения моих приказов, потом нападение на старосту, — тут она немного смутилась, вспоминая, что тот уже успел наговорить, но быстро нашла этому объяснение. — Как я и сказала, нападение на старосту, который и вовсе сошел с ума. Да что у вас тут творится?

— Не надо, — Хотен попытался остановить разъяренную женщину, но та оттолкнула его в сторону и быстрым шагом двинулась к Мышате. Вернее, тому, кто выглядел точно, как он.

— Давай! — Светлана остановилась прямо перед тем, ради кого, как оказалось, и был устроен этот балаган. — Бери нож, пусти себе кровь, покажи им, что ты не нечисть, и мы, наконец, закончим со всем этим.

— Забавно, — Олег неожиданно усмехнулся и ткнул стоящего рядом с ним Богшу в бок. — И ты, и она — вы такие разные. Но вместе с тем вы оба одинаково считаете, что главное зло — это создания Нави. Мол, если не нечисть, то и бояться нечего. Вот только увы, это совсем не так.

— Хочешь, чтобы я пустил кровь? — Мышата, криво улыбаясь, взял протянутый посланницей князя нож. Было непонятно, то ли он действительно собрался выполнить ее просьбу, то ли сейчас ударит в ответ. Впрочем, Светлана точно не верила в последний вариант развития событий и стояла, словно перед ней был не возможный враг, а нашкодивший пес, которого она собралась отчитать.

— Отойди от него! — Хотен опять попытался достучаться до инстинкта самосохранения этой женщины, но та снова отмахнулась от сотника.

— Я придумала! — в общий хаос неожиданно ворвался голос Насти, у которой в голове наконец-то сложился наговор, подходящий для данной ситуации. — Огонь уничтожит чужую силу, и то, что скрыто, пусть явит свой черный лик!

Как это и бывает с ведунами, девочка до конца сама не понимала, почему слова в ее голове сложились именно так. Но стоило ее голосу замолкнуть, как фигура Мышаты поплыла в воздухе, словно истаивая, а на его месте оказался тот, чье появление как раз и объясняло все странности.

— Мне так жаль, что вы не смогли все сделать за меня, и пришлось перебираться на этот берег, — прямо в глаза Олегу смотрел Юдас в своем истинном ящероподобном образе. Как оказалось, это именно он использовал образ старосты, чтобы проверить, какие опасности и ловушки мог подготовить своим врагам этот почтарь.

— Аааа! — Светлана попыталась отшатнуться в сторону, но черная, покрытая чешуей лапа, словно удлинилась на несколько сантиметров и поймала ее. Сразу стало понятно, что посланница князя никогда не участвовала в настоящих стычках с нечистью до этой поездки, и страх от столкновения с созданием Нави, причем таким, прямо-таки дышащим силой, ее просто парализовал.

— Вот так ее и злыдни скрутили, а она даже не обратилась к силе, которой ее наделили для такой поездки, — рядом немного огорченно крякнул Богша. В нем не было ни капли сочувствия к этой женщине, которая сама определила свою судьбу, но ему было жалко тех возможностей, что сейчас умирали вместе с ней.

А Юдас тем временем неожиданно нагнулся и впился своей черной пастью прямо в рот своей жертве. Та сразу замолчала, а Настю передернуло от отвращения, и она еле сдержала порыв тошноты. Потому что даже на расстоянии она слышала, как острые зубы гремят о череп, выгрызая из него остатки мозга.

«Как ужасно, как же хочется его остановить, и в то же время я понимаю, что именно на это хранитель Калинова моста нас и провоцирует, — Настя крепко сжала кулачки. — Тяжелее всего сейчас дружинникам и Хотену. Как бы их не достала за сегодня эта Светлана, она тоже человек князя, и им сейчас очень тяжело сдерживаться, глядя, как ее убивают. Но в то же время они воины и понимают, что сейчас важнее всего победа. А глупая смерть того, кто ринется вперед раньше времени, никому и никак не поможет».

— Значит, нет никакого Владимировича? — уже вслух спросила Настя у Олега. — Это все Юдас?

— Есть, конечно, — почтарь печально вздохнул, указывая на еще несколько фигур, показавшихся в воротах. — Юдас, как я и говорил, просто принял предложение нашего врага и стал одним из его союзников.

Почтарь напряженно ждал, пока их враг сделает первый шаг, а пока внимательно разглядывал всех, с кем ему сегодня предстоит сразиться. Первый Юдас — еще одна его копия, но о нем Олег знал уже практически все, и хранитель Калинова моста его особо не интересовал. Дальше шел кабан-оборотень — на первый взгляд несерьезный противник, учитывая силы тех, кто сегодня здесь собрался, вот только его тень… Она была огромна! И сразу становилось очевидно, что, как только придет момент, в теле простой нечисти воплотится один из зверей Велеса со всей полагающейся ему мощью. Третьим во входящем в деревню отряде был Влад, лихо-двоедушник, которого Олег с Настей почти смогли уничтожить в их первую встречу. Тот как раз в этот момент поймал взгляд почтаря и злобно оскалился.

— Вижу, вы уже друг с другом знакомы, — донесся голос того, кто стоял позади всех. И это уже был настоящий Мышата, вернее, тот самый таинственный потомок Владимира.

Настя тоже в этот момент смотрела на него, про себя удивляясь тому, как точно описала этого человека молча стоящая чуть поодаль Мара. Он действительно был с ног до головы обвешан всевозможными артефактами и сейчас все они светились перед взором молодой ведуньи, как береза в день летнего солнцестояния.

«С таким будет действительно непросто справиться, — подумала девочка, потом посмотрела на Олега, и ее мысли сменили свое направление. — Но мы сможем!»

— Узнаю твоего приятеля, — ответил Мышате Владимировичу почтарь. — В прошлый раз он так от нас улепетывал…

— Да, это было забавно, — неожиданно согласился тот. Впрочем, как оказалось, в виду он имел кое-что совершенно другое. — Вы так пытались найти того, кто устроил нападение на деревню. Отмели дрекаваков, выследили лихо, открыли его суть, но мысль о том, что мой помощник на самом деле выполняет именно мои распоряжения, вам ни на секунду не пришла в голову.

— Сложно было представить, что наследник столь великого, даже несмотря на некоторые обстоятельства, рода будет скрываться в столь банальном месте, занимаясь столь банальными вещами на таком же банальном посту, — Олег попробовал опять задеть своего противника, выводя того из себя.

Но на этот раз ему это не удалось.

— Все это мирские условности, — голос Мышаты, вернее того, кто все это время скрывался под этим именем, гремел по всей деревне. — Либо ты князь, либо можешь быть кем угодно еще, боярином, нищим — не важно, ты все равно лишь пешка на чужой доске. И то, что мы, что мой род делал до того, как мы займем свое место, уже не будет иметь никакого значения.

«А в чем-то он прав, — неожиданно согласился про себя почтарь. — Изображая старосту здесь, на границе Волги, очень просто собирать силы для будущего захвата мира. Захотел — поехал в столицу, захотел — отправился на тот берег. И никто даже не подумает, что деревенский толстяк может замахнуться на что-то большее, чем одна-единственная деревня…»

— Вижу, ты понял, — наследник Владимира следил за взглядом Олега. — А теперь перейдем к главному. Ты принесешь мне клятву верности, пообещаешь вечную службу, а я, так уж и быть, вырежу эту деревню совсем не больно.

Глава 31. Схватка

Все на свете имеет свою цену. Прибегая к помощи тварей Нави, пусть даже они нейтральны и не нарушили Великий договор, ты становишься им обязанным. И никто не знает, что они попросят у тебя взамен, когда придет час расплаты.

«Книга почтарей»

Олег пристально всматривался в потомка Владимира, которого еще совсем недавно считал простым деревенским старостой Мышатой. Почтарь помнил его еще с детства, и никак не мог предположить, что судьба распорядится именно так. Однако сейчас важнее было другое — покончить с ним раз и навсегда, не только устранив угрозу всей Яви, но и, что лично для почтаря было гораздо важнее, вернуть должок…

— Понимаю, моральные терзания, — ухмыльнулся Владимирович, оценив молчание Олега по-своему. Кажется, несмотря на то, что и он знал того с детства, княжеский полукровка и подумать не мог, что у простого человека могут быть какие-то претензии лично к нему. — Не стоит держаться за чужие жизни. Поверь мне, почтарь, ты очень быстро забудешь всех этих людей. На что они тебе?

Последнюю фразу Мышата произнес нарочито глумливым тоном, чтобы максимально задеть и так стоящих на взводе дружинников. Видимо, возможность поиздеваться над людьми князя доставляла ему особое удовольствие.

«А ведь он ни капли не сомневается в своей победе, — удивлялась в этот момент про себя маленькая ведунья. — С другой стороны, пусть он видит дружинников, пусть верит, что сумеет с ними справиться. Но вот то, что Мара тоже с нами — этого он вряд ли ожидает… Так что еще посмотрим, чья возьмет!»

— Вечная служба, говоришь? — Олег полностью проигнорировал все попытки Владимировича его задеть и вернулся к самому главному, к поставленным перед ним условиям. — Ты сказал это для красного словца или на самом деле можешь подарить мне бессмертие?

Позади раздался возмущенный ропот — обернувшись, Настя увидела, как хмурятся дружинники князя, что-то обсуждая между собой. Неужели они верят, будто Олег способен на предательство?

— Все они, — Владимирович сделал широкий жест рукой, как бы захватывая своих противников в круг, — очень скоро умрут. А ты будешь жить благодаря нашему другу, — он указал на Юдаса. — Существо, столь древнее, как сами Явь с Навью, тоже кое-что может.

Было непонятно, то ли он на самом деле почему-то хотел убедить почтаря добровольно присоединиться к своему походу против устоявшегося мирового порядка, то ли Владимировичу просто нравилось хвастаться своей силой. Чем он, по факту, все это время и занимался.

— Распоряжаться жизнью и смертью под силу только Моране, — Владимировича оборвал низкий и хриплый голос.

Мара, до этого державшаяся в стороне и продолжавшая изображать племянницу Хотена из Торопца или даже обычную селянку, показала себя. Ее глаза снова почернели, а волосы разлетелись во все стороны, словно их подхватил никем больше не замечаемый ветер. Вот только на лице бывшего старосты не дрогнул ни один мускул — словно это и не он последние двадцать лет бегал от дочери Мораны.

— Вот ты и заговорила, — улыбнулся Владимирович.

Настя так даже невольно вздрогнула от того, как он это сказал. Как оказалось, потомок проклятого князя прекрасно знал, кто именно будет ждать его в Оковицах, и ни капли этого не боялся. То ли из-за того, что сам стал в последнее время сильнее, то ли потому что собрал вокруг себя действительно могущественных союзников. Вот только если Мара как будто и не интересовала его, почтаря он все еще пытался перетянуть на свою сторону.

— Последний Локов, — Владимирович словно растягивал каждую букву, произнося фамилию Олега. — Разве ты забыл, кто убийца твоей семьи? Неужели ты передумал мстить? Я в этом не уверен. Жажду крови того, кто причинил тебе боль, не утолить ничем, кроме этой самой крови. И я помогу тебе гарантированно ее пролить без риска для твоей, почтарь, жизни. Ты насладишься мучениями дочери богини, сможешь втоптать в грязь эту частичку Нави! И ничего тебе за это не будет, потому что настанет конец Договору!

Олег продолжал внимательно слушать Владимировича, пытаясь найти скрытый за его словами хитрый план. А вот Настя неожиданно поняла, что никакого плана нет… Каким-то образом бывший староста уже добился своего, так что теперь и Мара, и она, и даже Олег, с которым их враг вроде бы и разговаривает — все они лишь отработанный материал… Вот только чувство мести, которым жил Владимирович и все его предки, помогло ему увидеть в Олеге родственную душу, увидеть того, кто ради отмщения готов на все. Как и ее семья когда-то…

«А ведь это настоящий круговорот, который затягивает в себя все больше людей, — металась мысль в голове Насти. — Мой предок, Мал, мстил князю за поборы, Ольга потом уничтожила наш род, сводя счеты за убийство мужа. У Владимировича похожая история. Княжеский род отомстил его предку за попытку захвата власти, а он в свою очередь пытается взять реванш за ниспосланное наказание… Неужели все это будет продолжаться вечно?»

Девочка сжала кулаки, не зная, что же делать дальше, и никак не могла решиться посмотреть на Олега, невольно опасаясь того, как тот может ответить Владимировичу. Вот только следующим заговорил не он.

— Не ты заключал Договор, не тебе его и разрывать! — не выдержал Хотен, и воздух вокруг него словно бы загудел.

— Хотен, — тем временем кивнул сотнику бывший староста. — Ты тоже мог бы послужить мне, новому князю. Но ты слишком привязан к своему хозяину, верный пес!

Сотник дернулся было, но его вовремя схватила за руку Настя. Разумеется, ей было бы не удержать огромного дружинника, с виду почти богатыря, но тот, почувствовав на своей ладони ее теплые детские пальцы, быстро пришел в себя.

— Малова! — маленькая ведунья вздрогнула, когда Владимирович словно впервые заметил ее. — А что же держит тебя? Твой род ведь тоже находится под пятой Рюриковичей уже больше тысячи лет. Твои предки смирились с тем, что вам всегда будут припоминать деяния Мала… А я предлагаю тебе ими гордиться! Доведи его дело до конца, перестань быть частью чужого тебе мира, стань собой!

Мышата замолчал, и Настя неожиданно осознала, что его слова задели ее за душу. Она ведь и хотела всегда чего-то такого… Девочка окинула взглядом небольшой вражеский отряд, кажущийся таким жалким по сравнению с армией, что собралась напротив. Она видела, что дружинников из сотни Хотена стало гораздо больше, и теперь к месту неминуемой схватки подходили все новые и новые воины, осознавшие правоту сотника после гибели княжьей посланницы. Видели это и враги, но если кабан-оборотень грозно хрюкал и рыл землю копытом, то Владимирович, двоедушник и Юдас смотрели на все это со снисходительностью сильных мира сего. Они ничуть не боялись ни Хотена, ни Настю, ни почтаря, ни Мару.

«И я могла бы стать такой… — лихорадочно размышляла девочка. — Ничего не бояться. Быть строгой, но справедливой. Темной владычицей…»

Девочка не успела даже додумать эту мысль, как с того берега Волги задул прохладный ветерок, будто бы предлагая ей сделать выбор… Мол, всего одно слово, и сила Нави наполнит тебя. Ты станешь той, кем хотела быть, а разрушенный Договор вознесет тебя на самую вершину… Сердце девочки пропустило пару ударов, а потом ее взгляд неожиданно остановился на почтаре.

Олег тоже стоял и смотрел на маленькую ведунью…

«А ведь он уже сейчас ничего не боится, — неожиданно осознала Настя, и эта мысль словно вылила на нее ушат холодной воды. — Олег с детства лишен семьи, лишен своего дара ведуна и не может пользоваться чужим, но несмотря на это он, обычный человек, стоит сейчас напротив существ, чью силу я бы еще недавно и представить не могла, и ему не страшно. Он готов с ними сражаться… Потомок Владимира это еще не понял, он по-прежнему верит, что его сладкие речи могут смутить нас, как он это провернул со своими союзниками. Вот только мы, как ни странно, гораздо сильнее!»

— Мой род в итоге сделал правильный выбор, — просто ответила маленькая ведунья и вскинула вверх подбородок.

— Довольно! — неожиданно прорычал кабан-оборотень, который из четверки врагов оказался самым нетерпеливым. Впрочем, дело здесь, наверное, было больше в том, что управляющий им зверь Велеса был слишком далеко, чтобы почувствовать напряжение момента. — Ты все равно ни о чем с ними не договоришься! Сомнем их — и дело с концом!

— Стой! — Владимирович предостерегающе поднял руку. — Здесь я решаю, кого нужно смять, а кого пощадить!

— Тогда отдай мне девчонку! — недовольно взрыкнув, прохрипел кабан. Он уже рвался в бой, разрыв копытом целую яму и выпуская из ноздрей синеватый пар. Глаза его, обычно налитые кровью, сейчас приобрели пурпурный оттенок.

— Итак, почтарь, что же ты решил? — Владимирович, проигнорировав оборотня, обратился к Олегу. — Давай не будем понапрасну терять время и поставим уже точку. Ты со мной или против меня? Месть или смерть?

Неожиданно все собравшиеся на площади люди и нелюди посмотрели на почтаря, а тот просто улыбнулся им в ответ. В самом начале слова Владимировича, несмотря на всю кажущуюся простоту, чуть не подчинили себе Олега. Ведь действительно, не мог не согласиться он, зачем мстить кому-то одному, зачем думать о справедливости, когда можно разрушить весь этот мир? Мир, который виноват в том, что родители погибают, а младшие братья порой умирают раньше старших… Но потом почтарь случайно поймал взгляд Насти и вместе с этим осознал еще одну простую вещь. Если он начнет мстить всему миру, то пострадают не только убийцы или властители, что допустили текущий порядок вещей. Пострадают еще и такие как она…

«Этот мир не идеален, — почтарь, наконец, смог сформулировать главную мысль. — Но если в нем и такие, как Настя, и такие, как я, можем меняться и становиться лучше… Так, может быть, все не так уж и плохо?»

— Мне не нужен идеал, порой достаточно и шанса, — ответил на вопрос Владимировича почтарь, но тот так ничего и не понял.

— Что? — его лицо скривилось, а нос хищно раздулся.

— Я говорю, что уж если кому и мстить за смерть близких, то только тебе, — почтарь перешел на понятный его врагу язык. Он сказал это негромко, но так, что у Насти пошел мороз по коже. — Кстати, может быть, начнем?

И тут же молодая ведунья, помня о том, как они планировали нейтрализовать силу Владимировича, начала зачитывать наговор. Конечно, теперь в уравнение добавились и новые союзники их врага, но другого плана у девочки просто не было.

— Свет Даждьбога, помоги мне испепелить навью тварь, как луч восходящего солнца испаряет капли росы, — девочка чувствовала, как ее буквально переполняет силой, как легко ей это дается и как с кончиков ее пальцев, набухших огненными бутонами, срывается всепожирающее пламя. Как оказалось, ее переход на уровень высшей ведуньи — это не просто слова.

Правда, девочка все равно была уверена, что их враг сможет защититься. Вряд ли обычный наговор, да еще и такой длинный, дающий столько времени, чтобы на него среагировать, сможет попасть по такому опытному противнику как наследник проклятого князя. Вот только к удивлению Насти Владимирович остался на месте. Он лишь усмехнулся, когда огонь с силой ударил по нему, скрывая его целиком. Стоящий рядом с ним двоедушник Влад, явно ожидавший, что его хозяин отразит атаку, даже отскочил, прикрываясь возникшим словно из воздуха щитом, сотканным из тьмы. Кабан, которого тоже немного задело, яростно взревел и вскочил на задние ноги, молотя перед собой воздух передними. И лишь черный ящер Юдас, хранитель исчезнувшего Калинова моста, по-прежнему не шелохнулся.

«Не сработало», — Настя сжала зубы, не испытывая иллюзий относительно своей атаки.

А вот кто-то из толпы поторопился и радостно закричал, думая, что ведунья Даждьбога за пару секунд уничтожила излишне самоуверенного Мышату. Но вот огненная пелена спала, и перед Настей и остальными вновь появился потомок Владимира. На нем не было ни единого ожога, ни одной царапины, и даже одежда не загорелась, хотя как минимум этого стоило ожидать. Бывший староста деланно похлопал себя по плечам, будто туша невидимый огонь, а потом помахал ладонью перед носом, изображая едкий дым.

— И это все, на что ты способна, девочка? — улыбнувшись, сказал он, и отдал еле заметным жестом приказ своим союзникам.

Кабан-оборотень, который почему-то явно питал нездоровый интерес к Насте, помчался на нее с огромным ускорением, покрывая за раз несколько метров, но маленькую ведунью заслонил собой Олег. Он размахнулся и что-то с оттяжкой швырнул в мчащегося вепря. Раздался хлопок, в стороны полетели какие-то обломки, с головой накрыв огромного оборотня, и Настя в последний момент поняла, что почтарь применил одну из бомб с осиновыми щепками. Все правильно, подумала девочка, дух Велеса они, конечно же, не собьют, не выгонят, не уничтожат, но вот тело кабана на время ослабят.

И верно — оборотень споткнулся, прогарцевал несколько метров будто боевой конь, но в итоге потерял равновесие, упал и, покатившись, врезался в один из домов. Раздались истошные крики прячущихся там жителей, что-то тяжело загремело, кабан яростно взревел и выскочил из-под рассыпающихся бревен. Накренившейся балкой его задело по голове, но то, что с легкостью могло убить человека и обычного лесного зверя, вепря-оборотня с духом Велеса лишь слегка оглушило. Но все же это дало почтарю несколько лишних секунд, и он, забросав мотающего головой противника еще несколькими бомбами с осиной, отскочил в сторону, готовясь к отражению новых атак.

В этот момент Юдас, казалось бы, все еще молча и безучастно наблюдавший за происходящим еще с момента убийства княжеской посланницы, неожиданно вздрогнул и прямо у всех на глазах разделился на две половины, тут же принявшие облик бойцов в черных доспехах. Затем уже они размножились, и дальше процесс было не остановить. Новые воины появлялись каждую секунду и сходу вступали в бой с дружинниками Хотена, которые бросились в атаку по приказу своего сотника. В таких же безмолвных воинов Юдаса полетели собачьи головы, часть из которых были сбиты мечами или пойманы на щиты. Княжьи бойцы понимали, что схватка предстоит сложная и врага недооценивать нельзя, а потому сразу же применили специальное оружие против нечисти. Головы начали рваться, ударными волнами двойников Юдаса сбивало на землю, некоторые, кому не удалось отбить необычные снаряды, лежали без чувств, временно обездвиженные.

— За князя! — до Олега долетел крик одного из дружинников, ловко принявшего на щит удар черного воина, а потом отрубившего ему голову ответным ударом. Сам бы почтарь, он это точно понимал, так не смог. Не хватило бы ни мастерства владения оружием, ни, главное, силы… Обычный человек даже поранить не смог бы воплощение хранителя Калинова моста, но вот призвавшие силу своего повелителя дружинники с этим вполне справлялись.

«Как бы ни хотел этого Владимирович, — подумал Олег, — Договор пока действует как надо. А значит, сила князя, как и раньше, будет равна силе Нави!»

Настю же в это время больше интересовала судьба черномордого ящера.

«Как жаль, что ни один из убитых не может быть настоящим Юдасом, — девочка, разминая свои ослабленные после мощной атаки руки, посмотрела на валяющиеся в беспорядке тела. — Он ведь наверняка уже перепрыгнул в ту свою копию, которая находится в максимальной безопасности… Хотя нет, он скорее будет сражаться с кем-то из наших. Вот один черный воин насел на Хотена, другой отбивает атаки пришедшего ему на помощь Храбра… И кто из них настоящий хранитель моста? Как найти короля всего этого улья?»

Тем временем Влад-двоедушник сгорбился, оскалил зубы в кривой усмешке и несколькими быстрыми движениями очутился возле старого Богши, на ходу принимая привычный для себя облик зубастого лиха и вкладывая часть собранных им по деревням ужаса, чтобы парализовать своего противника. Вышло легко и непринужденно — не зря он последовал совету нового князя и подошел к сбору силы не как обычное создание Нави. Системный подход, как сказал этот человек, и вот он может сражаться не слабее, чем легендарный хранитель или зверь Велеса. Жаль, остальные его собратья пока не успели последовать его примеру — соберись их тут хотя бы с десяток, и они бы за раз остановили всю площадь!

Глава 32. Схватка 2

Все на свете имеет свою цену. И это касается не только Нави. Каждый раз, когда мы принимаем решение, нужно быть готовыми нести за него ответственность.

«Книга почтарей»

— Учитель! — заметив опасность, крикнул Олег, отвлекшись от кабана-оборотня, и, понимая, что слов будет недостаточно, швырнул во Влада пригоршню пропитанных белладонной и отваром черемухи желудей. Кажущаяся бесполезной мелочь при попадании действовала на навью плоть как раскаленные угли на человека. Смертельного урона, конечно, такое оружие мощным тварям нанести не могло, зато неплохо злило и сбивало с толку, выигрывая почтарям в их походах несколько драгоценных секунд.

Сейчас же едкие снаряды сбили концентрацию лиха, которое хоть и стало очень сильным в атаке, в защите оставалось самым обычным представителем своего вида. Влад на мгновение потерял контроль над Богшей, и старый ведун тут же воспользовался этим. Схватил пригоршню земли, полоснув себя лезвием кинжала, и смешал рыхлую почву с собственной кровью.

— Мать сыра-земля, прими мою жертву! — Богша принялся читать наговор. — Разверзнись под ногами навьего отродья, приняв мою кровь как воду и соединившись с ней! Обволоки ноги твари болотной грязью!

С этими словами Богша движением сеятеля рассыпал обагрившуюся почву перед рычащим Владом, и грунт под ногами того, булькнув, начал засасывать двоедушника. Обычно на подобных существ наговоры не действовали, но старый ведун и не бил напрямую. Его атака была направлена на землю вокруг двоедушника, иБогша, то размягчая, то сжимая ее, умудрялся удерживать на одном месте вроде бы даже абсолютно невосприимчивое к его силе существо. Влад вырывался, помогая себе темными сгустками силы, но пока никак не мог обойти хитрость старого ведуна и с каждой секундой погружался все глубже и глубже. На лбу Богши выступили капельки пота, его руки дрожали, но он продолжал обагрять землю перед собой своей кровью и поддерживать ритуал.

Казалось, еще немного, и первый из союзников Владимировича отправится в царство Мораны, но тот не собирался так просто сдаваться. Внезапно с неба резко спикировал большой коршун, которого двоедушникухватил правой рукой сразу за обе лапы, а потом тот резко дернул его вверх, вытаскивая из земляной ловушки и перенося на твердую землю. Влад тут же перехватил птицу другой рукой, а потомрезко вдавил ей клюв прямо в голову. Словно бы хотел убить ее за что-то… Олег, как раз подскочивший еще ближе к Богше, понял, что сейчас должно произойти, и решил опередить Влада. Выведя того еще раз из равновесия, атаковав мешочком с разрыв-травой, почтарь вылил на коршуна, уже начавшего превращаться в меч, волжской воды, заранее припасенной у Василины.

— Кр-рааа! — живое оружие двоедушника было опасным, сильным и практически неуязвимым в своем боевом обличье, но в образе коршуна запасливо набранная в последнем походе у берегов Нави мертвая вода могла достать его, как и любую другую нечисть.

Кожа коршуна пошла волдырями, и он перестал поддерживать лихо в воздухе, чем тут же воспользовался Богша, снова захвативший того своей земляной ловушкой.

— А ну, стой! — Влад попытался удержать вырывающуюся из его лап птицу, но та теперь думала вовсе не о спасении своего хозяина, а только о том, как бы унести ноги. Или крылья… — Я убью тебя, Локов! — теперь двоедушник уже просто взревел, провожая взглядом улетевшего коршуна, но возможностей снова избежать земляной ловушки у него не было. Наговор Богшиуже во второй раз создал под лихом трясину и утянул его туда сразу по пояс, так что все свои силы противнику старого ведуна пришлось бросить на то, чтобы не дать погрести себя заживо.

«Отлично, — подумал почтарь, окидывая взглядом поле боя и прикидывая, где теперь его помощь понадобится больше всего. — Влад по-прежнему силен и опасен, но в ближайшие минуты Богша его точно не упустит. Вот и с остальными подручными Владимировича бы так же справиться… И почему мы заранее не подумали, что он заявится сюда не один? Или просто слишком положились на то, что Мара сможет отправить в царство матери кого угодно? Кстати, пора бы ей и показать себя…»

Олег постарался найти взглядом дочь Мораны, но та, похоже, пока выжидала, и внимание почтаря снова привлек Мышата. Показав в самом начале, что он может легко игнорировать силу богов Прави, активное участие в схватке Владимирович больше не принимал. Но то, как нагло он стоял в окружении черных воинов Юдаса, и то, что перед перед ним лежало уже около десятка мертвых тел дружинников — все это заставило Локова заскрежетать зубами от ярости. Вот же он, тот самый убийца, которого он искал всю свою жизнь. Но при этом ничего с ним Олег сейчас сделать не может…

«Но это только пока… — почтарь постарался настроить себя на правильный лад. — Может быть, если не Мара, то Хотен сумеет что-то сделать с этим типом. Все-таки сила князя, своя земля…»

Олег нашел взглядом сотника, но пока все внимание княжеского воина приковал к себе кабан-оборотень. Хотен, ловко орудующий мечом, отражал мощные удары зверя Велеса и бил его в ответ, вкладывая в каждый взмах силу князя. Со стороны это выглядело как будто в кабана раз за разом врезается сгустившийся воздух, прибивая его к земле после особо успешных атак сотника. И хоть инициатива пока была на стороне княжьего воина, было видно, что это схватка двух примерно равных противников, и до победы, когда Хотен смог бы переключиться на кого-то другого, было еще далеко.

«И здесь тупик, — кивнул сам себе Олег, перебежками перемещаясь по полю боя, чтобы ни привлечь ничьего внимания. Все-таки почтарь не был воином и в прямой схватке вряд ли бы смог справиться даже с одним черным воином. Отразить первый удар, отвлечь внимание, помочь победить кому-то другому — это да. Но у всех есть свой предел, и сегодня Олег как никогда был близок к своему. — Ну, где же Мара и ее сила?!»

Почтарю было неприятно рассчитывать не на себя, но сегодня он просто не видел другого выбора. Вот только дочь Мораны, будто намекая почтарю, что не стоит изменять своим привычкам, не спешила выкладываться на все сто. Олег заметил ее среди обычных дружинников: девушка немного лениво помахивала мечом, сражая одного за другим черных воинов Юдаса…

«Вот только победить это нам никак не поможет! — почтарь чуть было не запаниковал, представив, что в любой момент Богша может перестать удерживать лихо или кабан прорвет защиту Хотена, или Владимировичу надоест стоять в стороне. И тогда всё, их моментально уничтожат… Олег позволил себе погрузиться в эти мысли буквально на секунду, а потом, крепко сжав кулаки, взял себя в руки… И тут же к нему вместе со спокойствием пришло осознание, что именно задумала дочь Мораны. — А она ведь действительно тянет время. Напади она сразу с использованием своих способностей, и Владимирович бы тоже вмешался, а так поголовье слуг Юдаса сокращается… И если нам повезет продержаться еще немного, то, когда придет время бить в полную силу, преимущество будет на нашей стороне».

И Олег присоединился к общей схватке. Да, он не мог никого сразить сам, но два мешочка с подожженным корнем солодки закрыли зрение нечисти Юдаса, и мечи дружинников отправили сразу трех врагов на тот свет. Тут же, последовав за своим учителем, в бой вступила и Настя. Она тоже поняла, что с самим Владимировичем или его главными слугами ей не справиться. Но вот в противостоянии с черными воинами светлые стихии высшей ведуньи оказались очень кстати. И большое сражение в отличие от одиночных схваток начало медленно склоняться в пользу Олега с союзниками…

Вот только пока все еще было не так однозначно.

— Ааа! — стоящий недалеко от Олега дружинник с рыжей бородойкоротко вскрикнул, когда черный воин разломал ему щит булавой, а потом мощным ударом размозжил голову.

Прошло мгновение, и победитель как будто враз растерял половину своей силы и скорости и словно бы на автомате переключился на другого бойца княжьей сотни, пропустив пару ударов. Почтарь перевел взгляд на следующих сцепившихся между собой дружинника и черного воина и увидел неподалеку от них Настю, которую закрывал своим телом светлобородый Храбр, отражая атаки сразу нескольких копий Юдаса. Все они сражались умело, и дюжему дружиннику приходилось нелегко. Но тут вдруг один из черных воинов заметно ускорился, вырвавшись вперед и нанося сразу по два-три удара, пока его товарищи едва замахивались на один.

«Так вот как это выглядит! — нахмурился почтарь. — Юдас перемещается по каждому из сотни тел, но не может контролировать их одновременно! То есть может, конечно же, но максимально сконцентрирован именно на той копии, в теле которой в данный момент находится. И это, если внимательно присмотреться, можно понять… Может быть, если постараться, мы сможем его подловить?»

Олег бросился в сторону удалившихся от него в пылу сражения Насти и Храбра, на бегу расставляя ловушки из кожаных мешков с мертвой водой, а также маленьких стеклянных колб с петушиной кровью. Юдас и его черные воины, конечно, прежде всего, хранители моста, а не создания Нави, но такие вещи, как показала практика и на них тоже подействуют, пусть и не в полную силу. Первые собьют с толку, а вот вторые могут даже на какое-то время полностью дезориентировать, если осколки стекла вопьются в плоть, а содержимое колб соприкоснется с черной нечеловеческой кровью. Эффективней только живой петух, утренний крик которого способен лишить сознания слабую нечисть и отогнать от деревни более сильную… Вот только сейчас, увы, уже не утро.

Внезапно почтарь, оставивший после себя целое минное поле, почувствовал запах гари. Он потянул носом воздух — так и есть, что-то горит. При свете уже поднявшегося солнца огонь был не так хорошо виден, зато дым клубился отчетливо. Кто-то поджег несколько деревенских домов рядом с площадью, где все происходило, и теперь к драке с нечистью добавилась еще одна проблема. Пожар.

Раздались людские крики, кто-то завыл в голос. Из домов начали выскакивать жители, которые — тут Олег отдал им должное — не бросились неуправляемой толпой врассыпную, а небольшими группками побежали прочь от места сражения.

«Сгорят Оковицы, — с легкой грустью подумал Олег. — Тушить некому, если, конечно, кто-то не останется хотя бы сдерживать пламя. Вот только все здания деревянные, горят быстро, шансов почти нет…»

Сам он как раз добежал до отступающих Храбра с Настей и, бросив под ноги черным воинам сразу несколько своих сюрпризов, дал маленькой ведунье время для маленькой передышки. Девочка же, представив, как собирает в себе энергию солнца, снова собралась с силами и ударила чистым пламенем по одному из врагов, поджигая его словно факел. Затем пульсирующий световой луч воспламенил второго черного воина, затем третьего. Горели они молча, дергаясь как ломаные куклы, а потому выглядело это страшно. Уже через полминуты сожженные копии или, вернее, части Юдаса рухнули наземь бесформенными кучами тлеющего угля.

— Ты как? — почтарь подхватил внезапно пошатнувшуюся Настю.

— Все хорошо, — девочка потрясла головой, опираясь на Олега. — Просто силы не бесконечны… Я думала, что справлюсь лучше.

Она задрала голову, посмотрев почтарю в глаза с высоты своего небольшого роста, и моргнула, согнав предательские слезы.

— Ты молодец, — Олег ободряюще похлопал ее по плечу, а потом прижал к себе. Надо было срочно что-то делать, потому что несколько черных воинов бросились вглубь деревни. Видимо, Юдас понял, что слишком быстро теряет своих подопечных в прямой схватке, осознал, что недооценил силу князя, которая позволила обычным воинам выдержать натиск его копий — и вот решил воспользоваться ситуацией, чтобы переломить исход боя в свою пользу. У Хотена не было другого выбора, кроме как разделить свою сотню и двинуть часть наперерез напавшим на мирных жителей черным убийцам, и новая схватка разгорелась уже в стороне. И теперь инициатива снова была на стороне союзников Владимировича. Умирали пытающиеся прикрыть обычных людей дружинники, то тут, то там черные воины поднимали головы вверх и исторгали из себя нечеловеческий по своей природе вой, наступая на очередное рассеченное ими на части мертвое тело. Разгорался и в самом прямом смысле охвативший Оковицы пожар. Черный дым закрыл собой солнце, превратив ясный день в мрачные сумерки. Звон клинков, крики раненых и умирающих слились в чудовищную какофонию, и за всем этим с легкой улыбкой наблюдал находящийся под защитой своих артефактов и силы князя Владимирович.

Он довольно улыбался, глядя, как его союзники побеждают сами, без его участия. Вот только потомок проклятого князя, похоже, так и не заметил, что последний маневр Юдаса хоть и позволил начать самую настоящую резню среди дружинников, но и открыл дорогу к нему самому.

— Ну что, Олег? — неожиданно по правую руку от Локова появилась Мара с растрепанными волосами и в запачканной кровью одежде. Выглядела она как настоящая дочь богини смерти, даже острые зубы забыла скрыть или специально показывала их всем — и врагам, и союзникам. — Кажется, дольше тянуть нам уже нельзя. Пора и за нашего общего знакомого приниматься!

— Давно пора, — просто ответил дочери Мораны почтарь.

— Раньше было никак, — Мара наконец-то вернула себе облик красивой девушки и повернулась с улыбкой к Олегу. — Слишком много сильных сущностей, слишком хороша защита. Я знаю свой предел, и даже мне было до нашего противника не добраться.

— А сейчас? — Олег не стал спрашивать, что именно изменилось с начала боя. Десятки мертвых тел, запах крови и смерти… А что может усилить такую, как дочь Мораны, если не подобная жатва?

Почтарь не знал, как бы отреагировал, если бы ему с самого начала сказали, что часть мирных жителей и дружинников станет жертвой, которая поможет Маре победить. Согласился бы он или послал дочь черной богини к злыдням? Но сейчас все было очевидно — люди уже умерли, этого не изменить, и теперь надо просто сделать так, чтобы их жертва была не напрасной. А о справедливости он подумает, когда все уже будет кончено.

— Понял, значит, — губы Мары приблизились к лицу почтаря. — Вот только это еще не все. Видишь красное солнце на груди Владимировича? Чтобы пробить артефакт, откованный лично его предком-князем, пусть он тому и не пригодился, мне понадобится еще одна жертва. Прямо перед нашим врагом. Так что, Локов, пойдешь вместе со мной?

Мара не сказала это прямо, но было очевидно, что жизнь почтаря может быть тоже отправлена на алтарь победы. И дочь Мораны, опьянев от крови, сейчас, похоже, даже не думала, как потом будет возвращаться назад. Главное — победить… Это стало важнее всего и для нее, и для Олега.

— Идем, — почтарь кивнул. Цена его устраивала. Впрочем, напоследок он позвал задержавшуюся чуть в стороне Настю.

— Что? — девочка бросила быстрый взгляд от Олега, спеша поскорее вернуться в бой.

— Настя, ты ведь сможешь помочь нам и жахнуть вон по тем в черных доспехах? — почтарь попросил расчистить им с Марой путь, а потом уже немного тише добавил. — И береги себя…

— Что? — в шуме боя девочка не расслышала последнюю фразу, но Олег уже двинулся вслед за Марой.

Сначала та шла, как обычный человек, потом над головами ее и Олегапроревел посланный Настей огненный шар, и Мара уже со всех ног бросилась на тех черных воинов, что выстояли после атаки выложившейся до донышка ведуньи. Над кожей молодой богини мира мертвых начали плясать словно бы язычки пламени, но при этом оно, пламя, было непроницаемо черным. И уже через секунду Олег почувствовал тошноту, сердце забилось так, словно решило выпрыгнуть из груди, а виски невыносимо заломило от боли. Почтарь стиснул зубы и пошел вслед за Марой, которая наступала как сама смерть, оставляя после себя безвольные тела слуг Юдаса. Старых и новых, что ящер начал молниями переправлять на подмогу своему господину… Вот только все было бесполезно.

«Или нет?» — тут Олег неожиданно заметил, что и его спутнице, несмотря на все собранные силы, этот поход дается не так просто.

С каждой секундой, с каждым сделанным шагом дочь Мораны теряла частицу плоти. Кожа слезала с плеч, пальцев рук и ног, затем начали отваливаться ошметки покрупнее, и за Марой теперь тянулся густой кровавый след. А когда Владимирович почуял неладное, девушка оглянулась на почтаря, и того чуть не передернуло от ужасного зрелища: Мара осталась полностью без кожи, истекая кровью и трясясь, словно бы от озноба. Черное пламя по-прежнему танцевало над ней, но теперь почтарь ясно видел, что это именно оно пожирает ее плоть — уже мускулы и сухожилия…

И тут он неожиданно осознал самое главное. Мара долго выжидала, но даже собранной ею силы оказалось недостаточно, чтобы добраться до Владимировича. Тот умудрился замедлить дочь богини смерти, Юдас успел перебросить достаточно подкреплений, и… Какое-то время Мара еще продержится, но их врага ей уже не убить.

«Значит, остался только я…»— тихо прошептал Олег и сделал несколько быстрых шагов, обгоняя свою спутницу.

Эпилог

Олег пошел за Марой, уже готовый умереть. Правда, изначально он рассчитывал забрать с собой и своего врага. Теперь же шансов на это почти не осталось, но он постарается. Еще шаг вперед — почтарь перебирал тысячи вариантов, что он может сейчас сделать. Но увы, ничего лучше, чем броситься вперед и попробовать забрать Владимировича наговором с использованием имени Мораны, ничего в его голову не приходило. Вот только этот наговор во время теста на Волге хоть и показал себя, но вряд ли будет достаточно силен, чтобы победить такого врага. Особенно если тот успеет использовать силу князя, чтобы его остановить. Ведь в таком случае, как известно, количество вложенной силы будет уже не важно.

«Впрочем, я больше надеюсь на то, что эту тварь заденет месть Мораны, когда та придет карать меня за нарушение запрета», — Олег сделал еще шаг вперед.

Почтарь уже почти решился, когда сзади до него донесся звонкий детский крик. Не удержавшись, он обернулся и увидел, как пара черных воинов откинула в сторону Храбра и теперь приближается к сидящей без сил Насте.

— Как же я это все ненавижу! — почтарь не выдержал и закричал, а Владимирович, услышав безнадёгу в голосе того, кто еще недавно посмел ему отказать, расхохотался в ответ.

Вот только наследник проклятого князя быстро замолчал, заметив, как изменился взгляд его почти добравшегося до него врага. Владимирович не боялся, на нем было около сотни защитных амулетов самых разных народов, он был готов в любой момент призвать на помощь силу великих предков — но даже так по его спине невольно побежали мурашки…

А в Олеге действительно что-то изменилось. Еще недавно он был готов умереть ради шанса на победу, но крик Насти напомнил ему, что он не один, что он дерется не только ради себя. И что сейчас дело не только в мести, но и в том, чтобы спасти тех, кто ему дорог. И это оказалось именно тем, что позволило почтарю взглянуть на происходящее немного по-другому.

— Морана! — он закричал имя богини смерти во весь голос.

— Зачем ты зовешь мать? — рядом раздался удивленный голос Мары, она все еще держалась и не давала черным воинам добраться до своего спутника.

— Морана! — Олег не мог терять время на объяснения.

— Она не поможет тебе, — голос Владимировича едва заметно дрогнул. — Договор еще держит ее на том берегу. А если ты даже и сможешь зачерпнуть ее силы, я сумею сдержать их так же, как сдержал их и в ее дочери.

Олег не узнал череп, что величественно поднял их враг, показывая, что именно позволило ему перестать бояться дочь богини Смерти, но Олегу было не до того. Неважно! Что бы это ни было — это всего лишь еще один артефакт. И на его новый план он никак не повлияет.

— Морана! — почтарь в третий раз прокричал имя своей судьбы и в третий раз про себя добавил к нему простейший наговор. Просто чтобы его заметили и ответили…

«Вот ты где!» — неожиданно почтарь услышал в голове чей-то знакомый голос. Вот только это была Ель, а не богиня Смерти.

«Как ты… Что ты тут делаешь? Не мешай!» — почтарь не знал, что и думать.

«Я не мешаю, а помогаю, — голос ведьмы звучал еле слышно. — Юдас взбаламутил Навь, обычный зов не дойдет до адресата. Но я — слуга моей госпожи, и я сделаю, что должна. А ты… в следующий раз мог бы заранее подумать, что до такого дойдет, и заранее же попросить моей помощи. А то где это видано, чтобы девушка сама все за мужика делала…»

Ель явно попробовала пошутить, но удалось ей это не очень. Олег как вживую увидел свою старую знакомую, сидящую у идола с женским лицом. И тяжелую каплю крови, стекающую из ее носа.

«Вот, значит, как все повернулось…»— голос Ели в голове Олега пропал, а вместе него появился голос Мораны. От присутствия богини Смерти у почтаря тут же разболелась голова, но он не обратил на это ни малейшего внимания.

«Мне нужна помощь…» — начал почтарь.

«Наговоры даже с моим именем тебе не помогут, — как и Владимирович недавно, Морана отмела возможность использовать свои силы. — Жаль, видимо, этого было не избежать…»

Богиня смерти замолчала, словно забыв о человеке, через которого она на этот раз смотрела на людской мир — все ее внимание было посвящено стоящей чуть в стороне от него дочери. Дочери, которая умрет или, что еще хуже, ей самой придется убить ее, чтобы через Мару не смогли управлять уже ею самой.

«Да что вы все заладили про наговоры! — возмущенный голос Олега привлек внимание богини. — Не нужно мне разрешение на них. Как будто ничего другого в арсенале и не бывает».

«А что ты еще умеешь?» — на мгновение в Моране проснулся новый интерес к происходящему.

«Я — ничего, — Олег ни капли не смутился от своих слов. — Но я — почтарь, и я знаю, что у нас, людей, есть тысячи способов добиться своего, есть сотни разных оружий, которые мы используем каждый раз разные в зависимости от ситуации. Уверен, что и у богов есть что-то похожее… Разные способы применения своей силы…»

«Так ты хочешь?..» — Морана на мгновение замерла.

«Я видел, как Мара читала меня через печать. Уверен, что ты можешь гораздо больше… Так почему бы тебе вместо того, чтобы делать то, чего от нас ждут, и вкладывать силу в мои простейшие наговоры, не научить тому, что действительно может нам помочь? Вернее, не научить, а просто поделиться… Ненадолго! Просто вспомнить, как бы ты сама расправилась с подобными врагами, потом использовать эту силу в моем теле, ну и напитать энергией… Я же могу ее передавать, как мы выяснили в прошлый раз!»

Олег замер, ожидая ответа, и все вокруг него словно бы тоже замерло. А потом Морана рассмеялась, буквально на пару секунд, и стоило ее голосу замолчать, как тело почтаря пронзила боль. Но он ее словно не заметил. Вместо этого он вдруг нарисовал в воздухе странный знак, а потом кабан, с которым сражался Хотен, неожиданно заорал диким голосом.

— Хозяин, нет! — тень, поддерживающая силы в обычном оборотне, пропала, и Хотен тут же отрубил ему голову в один взмах меча.

А Олег, проводив взглядом тень самого Велеса, которого он позвал разобраться со своим взбунтовавшимся слугой, продолжал. Новый знак, а потом кинжал почтаря вонзился ему же самому в грудь прямо в месте печати. Было страшно, но совсем небольно — даже когда из раны начал течь тот самый черный огонь, что горел до этого на Маре. Вот только если девушке этого пламени едва хватало, чтобы окружить себя, то чужая воля, поселившаяся в Олеге, смогла призвать целую волну этой чудовищной силы.

Вернее, это была не совсем чужая воля. Почтарь словно получал инструкции, а потом быстро и предельно четко воплощал их в жизнь — вот и сейчас он понял, как нацелить вперед собранное им черное пламя, и спустил его с поводка, ударив по врагам, воспламеняя их с той же легкостью, что свеча лист бумаги. И вот теперь копии стража моста закричали.

Нет, они завопили, заверещали и застонали от невыносимой боли, ужаса и настоящего страха смерти. Они разваливались на куски, продолжая кричать, и черный огонь пожирал их. Лицо потомка Владимира перекосило от злости, он перехватил показанный до этого череп и выставил его вперед будто щит. Черное пламя с кинжала Олега лизнуло его, словно распробовав, и затем с голодным урчанием перебросилось на оберег, затем на одежду бывшего старосты…

«Череп Вещего Хельги… — Олег услышал голос Мораны. — Сильный артефакт, не знаю даже, где этот человек смог его найти. Вот только череп при всей его мощи обладает той же слабостью, что и его хозяин. Когда приходит время исполниться предначертанному, он не может этому противиться».

«Как все просто, — мелькнула мысль у Олега. — Выходит, пока пламя не коснулось врага и у того был шанс спастись, череп его защищал. Но как только касание случилось, смерть тут же стала его судьбой, и защита пропала. Да, богиня смерти явно знает, как пригласить к себе в гости кого угодно…»

А Владимирович тем временем заорал. Черный огонь срывал с него навешанные вперемешку латинские, ордынские, арабские и тевтонские медальоны, артефакты, обереги и талисманы, превращая их в мокрую дымящуюся жижу. С него, как недавно с Мары, одним мигом слезла вся кожа, и теперь черное пламя весело трещало, пожирая его плоть и завывая как в печке во время сильного ветра. И только потом до Олега дошло, что это не пламя воет, а его враг.

Огонь, покончив с бывшим старостой, вернулся к Олегу, и тот с удивлением уставился на свою коптящую руку, куда он и впитался… А вскоре и она погасла, а самого почтаря словно подбросила вверх загадочная сила, и он перестал дышать.

* * *

Почтарь открыл глаза и увидел небо с постоянно меняющими положение звездами. Олег был в Нави и чувствовал себя как после попойки с дракой. Так же разбито и тошно. Но при этом с каким-то удовлетворением.

— Очнулся, — послышался чей-то знакомый голос.

Олег повернул гудящую голову в сторону звука и увидел какую-то девочку с короткой стрижкой, но очень родными чертами лица.

— Настя? — еле ворочая языком, спросил он.

— Ага, — радостно кивнула девочка, и почтарь теперь уже точно узнал ее.

— Ты тоже погибла? — спросил Олег. — Что с волосами? Где твои косы?

— Сильно обгорели на пожаре, — грустно ответила Настя. — Пришлось состричь. Оковиц больше нет… Но почему ты думаешь, что мы погибли? Мы живы — и ты, и я. Богша, Хотен, Храбр — они тоже живы.

— А?.. — Олег закашлялся.

— Если ты обо мне, то я тоже здесь, — над почтарем склонилась Мара. С ровно причесанными темными волосами и идеальной человеческой улыбкой. Никаких следов черного пламени и чудовищных шрамов. — Маленькая девчонка бросила твое тело в лодку, чтобы условия для возвращения сработали, а потом сама села на весла и перевезла меня на мой берег. А здесь уже под пологом Нави мои силы быстро восполнились, и я полностью пришла в себя.

— Одна? — почтарь даже нашел в себе силы слегка приподняться и никого не увидел.

— Я прилежная ученица, Олег, — улыбнулась маленькая ведунья. — Мне помогли донести тебя до лодки, Богша поддерживал твои раны… А уже здесь Мара окончательно спасла тебя.

— Не без помощи мамы, — усмехнулась дочь богини смерти. — Сама-то она спасибо не скажет, а так хоть я отблагодарю. Печати на тебе больше нет, можешь радоваться. Хотя любой бы на твоем месте, наоборот, лил бы слезы. Но ты же странный человек, Локов.

— Спасибо, — Олег позволил себе немного расслабиться и снова рухнул на спину.

— Я предлагала матери одарить тебя, — Мара неожиданно снова заговорила. — Но она сказала, что не стоит привязывать тебя к нам. Так что пусть свобода, которую мы тебе оставили, и будет твоей наградой.

— Спасибо, — Олег еще раз кивнул. Со стороны слова дочери Мораны могли показаться настоящим издевательством — ну как можно считать наградой то, что с ним ничего не сделали? Но почтарь уже успел хорошо понять, что собой представляют сильные мира сего, и то, что ему позволили сохранить свободу воли после того, как он заинтересовал настоящих небожителей — это действительно был очень и очень серьезный подарок.

— Прощай…

Мара развернулась и пошла в темноту, сверкая белым одеянием. Вскоре она скрылась из виду. Олег же собрался с силами, оттолкнул себя локтями от земли, привстал. Настя помогла ему подняться на ноги, и почтарь удержался, хотя при этом его невыносимо шатало.

— Идем к лодке, — сказала Настя. — Ты же знаешь, мы должны покинуть Навь до рассвета.

— Владимирович мертв? — Олег ковылял к берегу, а маленькая ведунья бережно придерживала его, несмотря на свой маленький рост.

— Ты сжег его, — ответила она. — Его и почти всех двойников Юдаса. К сожалению, паре из них вроде бы удалось сбежать, и сам страж Калинова моста тоже, естественно, исчез. А вот кабана и двоедушника Влада убили дружинники Хотена. Их самих очень много погибло, больше половины…

Олег молча кивнул, принимая в себя боль, которая прямо-таки сквозила в голосе девочки. Больше пятидесяти человек, половина дружины Хотена, славные воины. Они погибли не зря, защищая Приграничье, страну и весь мир. Правда, как говорит Настя, им все же не удалось спасти Оковицы. Что ж, были бы люди, а деревня появится. И старосту нового уже ведь наверняка выбрали…

— Всемил наконец-то дождался своего часа, — улыбнулась маленькая ведунья, словно прочитав мысли Олега. — Командует теперь восстановлением Оковиц.

— Хочется домой, — просто сказал почтарь.

— Уже скоро, — Настя помогла ему забраться в качнувшуюся лодку. — Эх, тяжелы весла…

— Я помогу, — пробормотал почтарь, чувствуя, как силы постепенно возвращаются к нему. — Следи лучше за рекой.

— Потому что пока ты на стороне Нави, ты все еще подвергаешься риску, — с улыбкой процитировала Настя «Книгу почтарей».

Гребки отдались болью во всем теле Олега, но тот лишь поморщился, ничем больше не выдав своего состояния. Он — почтарь, последний из Локовых, и должен с достоинством нести свою славную фамилию. Потому что теперь ему не нужно найти и убить своего врага, он просто планирует жить. По-настоящему… А еще — тут взгляд Олега упал на грозно сверкающую глазами Настю — он больше не один. Даже здесь, между Навью и Явью!

Оковицы, пожарище, неделю спустя

— Не могу поверить, что Хотена забирают отсюда, — Настя привычно тряхнула головой, не сразу опять вспомнив, что новые косы отрастут не скоро.

— Обычная ситуация, — пожал плечами Олег. — С одной стороны он не ошибся, доверившись нам, и принял участие в операции по уничтожению последнего потомка Владимира. А с другой, официально это считается самоуправством. Столицу же он не предупредил, посланницу князя не уберег. А тут еще такое дело… Почтарь применил в битве темное мастерство. Хорошо, что в деревне все единогласно решили об этом не рассказывать. А то бы и моя голова полетела, и сотника. Хорошо еще, что фигурально выражаясь…

Они сидели во вновь открывшемся «Одиноком гусляре», здание которого отстроили еще больше и просторнее. Почтарь потягивал сбитень, а Настя яблочный сок.

— Зато теперь его точно повысят, — усмехнувшись, добавил Олег о Хотене. — Тут он вроде как дел натворил, а в целом страну спас. Пусть и не сам. А из Храбра, я уверен, тоже хороший сотник получится.

Он замолчал и погрузился в раздумья. За прошедшее время Олег и маленькая ведунья стали очень близки, и оба знали, что долго сидеть вот так в обеденном зале новой гостиницы они не смогут. Великий Договор оказался спасен, и никто не отменял труд почтарей.

— А знаешь, — первой решилась озвучить очевидное Настя. — Я ведь так даже до половины дюжины не дошла. Копии Юдаса не засчитываются, так как он сам выжил. Обидно.

— Всемил рассказывал, что в Трунове волколаков видели, — хитро прищурился почтарь.

— Так чего же мы тут расселись? — с наигранным возмущением воскликнула Настя.

И оба весело рассмеялись.

Конец второй книги.

Олег раскрыл тайну своей семьи, Настя нашла настоящего друга и наставника. Они много прошли вместе и еще больше их ждет впереди, но, как говорят, это уже совсем другая история.

Впрочем, возможно, мы к ней еще вернемся. Когда-нибудь… А пока, надеемся, вам понравилась история Мира Приграничья.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/95725

Content

Антон Емельянов, Сергей Савинов
Почта Приграничья 2

Пролог

Часть 1. Злое дело. Глава 1. Слово почтаря

Глава 2. По следам

Глава 3. По следам 2

Глава 4. Охотник

Глава 5. Посланник

Глава 6. Посланники

Глава 7. Полуночные жертвы

Глава 8. Полуночный бой

Глава 9. Полуночный бой 2

Глава 10. На грани

Глава 11. Скорость

Глава 12. Башня

Глава 13. Знак

Глава 14. Капище

Глава 15. По колено

Часть 2. Женское дело. Глава 16. Я запрещаю!

Глава 17. Откат

Глава 18. Правда

Глава 19. В дальний путь

Глава 20. Зов Нави

Глава 21. Бревна

Глава 22. Легион

Глава 23. Война

Глава 24. Путь

Глава 25. Возвращение

Глава 26. Вызов

Глава 27. Мара

Глава 28. Воля и разум

Глава 29. Важные гости

Глава 30. Кто?

Глава 31. Схватка

Глава 32. Схватка 2

Эпилог

Nota bene