Fjolia (Анна Соломахина)

Ненужная жена

Глава 1. Свадьба

Я стояла перед дверями величественного храма, и сердце моё трепетало от волнения. Пару дней назад мы приплыли в Галатию, а сегодня я выхожу замуж за короля. Странное ощущение, несмотря на то, что всю мою жизнь меня готовили к тому, что я не вольна выбирать себе пару и должна с достоинством выполнить долг принцессы Дамарии.

Выйти замуж за кого скажут и родить наследника.

Вообще, жизнь принцессы, несмотря на богатство и прочее, ни капли не проста. Да, живёшь ты в роскоши, но при этом нельзя ни общаться с кем хочешь, ни влюбляться в самого смелого и симпатичного, а если влюбилась — сама виновата. Потому что не быть счастливой свадьбе, даже если это не какой-нибудь фермер, а сын мага. К примеру.

Никакой свободы! Но я не жалуюсь — у меня, говорят, ещё не всё так плохо. Родители разрешали заниматься верховой ездой, стрельбой из лука, бою на мечах, а вот в той же Галатии девушкам из высшего света дозволено только музицировать, танцевать и вышивать. Ужас! Не представляю, если бы меня посадили за пяльца на целый день — я бы с ума сошла от скуки. Впрочем, я и сходила, но не долго — час в день вполне можно вытерпеть.

Музыка мне не давалась вообще, разве что колыбельные, которые я выучила от нянюшки, неплохо получались. Вот только на приёме их не споёшь.

Танцевала я сносно, но только то, что хорошо знаю, поэтому страшно волновалась, когда плыла сюда, ведь о браке договорились за какой-то месяц. Едва заключили соглашение, к нам порталами прибыл один из галатийских магов, дабы помочь добраться до места в безопасности, заодно проконтролировать качество

«товара» и приданого.

Товар, я для всех просто товар. Ценный, требующий особого ухода, но… кого волнует моя личность? Я — принцесса, то есть должна быть сдержанна, вести себя с достоинством и не допускать никаких промахов. Это я умею — учителя вымуштровали, вот только слишком много сил уходит на всё это.

Правда, я никогда не понимала такого подхода: с одной стороны, как королева, я должна буду заботиться о благе народа и в то же время с этим народом не иметь никаких контактов, за исключением слуг. Как же я буду узнавать об этих самых нуждах? Чужие доклады не всегда могут быть достоверны. Как все непросто!

Правда, прежде чем стать королевой, надо выйти замуж, и совсем скоро это уже случится. Прямо за этими самыми дверьми!

— Почему мы не входим? — спросила я у своих сопровождающих.

— Пока рано, король ещё не пришёл, — отозвался этот самый маг, который сегодня уже сопровождал меня к дверям храма вместе с дамарийскими послами. — Надо дождаться.

Не то чтобы я была против. Нет, солнышко светило, ласково пригревало меня, вот только ноги плоховато держали от волнения. Присесть бы, но ни скамейки, ни стула здесь не имелось. Жаль, сюда бы стульчик, который мне подарил когда-то молодой маг, тот самый, с кем я хотела общаться куда больше, нежели с учителем этикета.

Стульчик был миниатюрный, помещавшийся в маленькой сумочке, на него достаточно было нажать в определённом месте, и он увеличивался в размерах. Резной, изящный, с мягкой подушечкой, он был просто незаменим в моих нередких вылазках, когда я уставала и не знала, куда присесть отдохнуть, чтобы не выпачкать платье. Например, когда подслушивала закрытые совещания.

Он остался в дорожной сумочке, ведь к платью невесты ничего не положено, кроме украшений и фаты. Хорошо, что о нём никто не знает, кроме камеристки, которая меня не выдаёт. А ещё хорошо, что ей позволили плыть со мной: родной человек на чужбине — лучшая поддержка. Да и кто лучше неё знает мой гардероб и предпочтения? А ведь платьев и прочих личных вещей со мной десять сундуков, и это не считая приданого.

О, вот насчёт него братья не поскупились (они правили Дамарией после того, как мать с отцом погибли в море): золото, драгоценные камни, соль, специи, меха — всё это упаковано в огромные кованые сундуки, которые могли поднять только самые сильные воины и то с трудом. Пришлось магу помогать им, чтобы на растерять добро.

Огромный драккар приданого — вот что полагалось королю Филиппу за то, что он станет моим мужем. А ещё поддержка дамарийского флота в войне с Анделией, которую тот затевает.

Что, вы спросите, получили от этого союза мои братья? Отличную торговлю: вина, кружева, богатые ткани и прочую роскошь без каких-либо наценок. Это из того, что я успела подслушать, пока меня не хватились горничные и не подняли тревогу. Пришлось срочно покидать свой наблюдательный пункт в тайном коридоре и бежать в сад, где я якобы всё это время гуляла.

А что получила я? Понятия не имею, ведь я в глаза не видела этого Филиппа, портрет не в счёт, художники любят приукрашивать действительность. Разве что статус королевы мог согреть мои амбиции, но их было отвратительно мало. В отличие от своей старшей сестры я надеялась на любовь. Глупо? Возможно, но так хочется, чтобы муж был красивым, учтивым, смелым и сильным, а с тобой нежным и чутким. Да-да, так поётся во всех песнях, которые мне пела нянюшка, а также придворные менестрели. Моя мама, когда-то гардалийская принцесса, всегда привечала их. Жаль, что после её смерти братья предпочитали более агрессивный репертуар: о войне, о битвах, о чести пасть в бою.

Так себе замена, конечно.

Единственн, что не давало мне унывать по дороге в Галатию, так это общение с тем самым магом — Николя. Он оказался учтивым мужчиной, согласившимся провести со мной несколько уроков, причём не только танцев, но и придворного этикета, а также языка. Ведь, несмотря на магию, с помощью которой он вложил в мою голову необходимые знания, следовало к нему привыкнуть, чтобы правильно использовать слова и строить предложения.

Всю дорогу мы тренировались, даже умудрились танцевать прямо на судне, пусть и место было немного. Приятный мужчина, если бы не усишки. Они сверкали на солнце — настолько были сильно напомажены, да ещё и концы торчали вверх. Фу! Ужасно, просто ужасно! Надеюсь, мой будущий муж не следует этой странной моде.

Сейчас и выясним, ведь ни в день приезда, ни позже мы с ним так и не увиделись — он куда-то срочно уехал, несмотря на то, что подготовка к свадьбе шла полным ходом. Как заверил меня Николя, то было очень срочное дело, не требовавшее отлагательств.

Дело так дело, мне-то что, я всё равно спать хотела. Но в любом случае обидно. Говорят, как начнёшь знакомство с мужем, так и жизнь с ним проведёшь — так меня нянюшка настраивала. Мол, веди себя скромно, но с достоинством, покажи, что ты не абы кто, а его будущая жена. Королева!

Показала, да, кровати как спит будущая королева — тяжело, муторно, несмотря на усталость. Всю ночь куда-то бежала, продиралась сквозь ветви, карабкалась на крышу какого-то строения, на которой оказалась… кровать. Большая, с балдахином, всё как надо. Я на неё залезла, спряталась под одеяло — там казалось намного безопаснее. От кого я бежала? Не видела, только чувствовала погоню.

И тут о край крыши стукнула лестница, и по ней начал кто-то подниматься прямо ко мне. Ступени скрипели, лестница подрагивала от чьей-то тяжёлой поступи. Я задрожала от страха и ещё больше закуталась. На краю крыши появились чьи-то толстые, мясистые пальцы с ухоженными ногтями, а следом за ними голова и прочее более чем упитанное тело. Отвратительно, преследователь выглядел просто отвратительно![1]

— Что тебе надо от меня? — вскричала я, вздрагивая от омерзения.

Маленькие глазки толстяка прошлись сальным взглядом по моему лицу, толстые губы растянулись в алчной ухмылке.

— Твоя…

На этом месте я проснулась и долго не могла отдышаться — настолько неприятное послевкусие осталось после сна. Вот тебе и «на новом месте приснись жених невесте»! Правда, я вчера не стала гадать, просто легла спать — сил совсем не осталось.

Чуть позже, выровняв дыхание, я вспомнила, кого напомнил мне тот толстяк — кузена мужа моей старшей сестры! Принца Новарии — суровой и весьма могущественной страны. Он, вроде бы, собирался ко мне свататься, но его опередил Филипп. И хвала всем богам, небесам и стихиям вместе взятым!

— Её высочество, принцесса Ингеборга Дамарийская, в народе Прекрасная, — от голоса Николя я вздрогнула — настолько вышло громко и неожиданно.

Кое-как пришла в себя — воспоминания о неприятном сне не хотели отпускать меня. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд.

Николя отворил с помощью магии тяжёлые светлые двери, украшенных символами всех стихий, ибо храм этот был домом для всех них.

Открывшаяся картина заставила меня охнуть, правда, получилось беззвучно — я очень старалась держать себя в руках. Невообразимая красота! У нас тоже хорошо, но более грубо, весомо, а здесь всё казалось таким тонким, воздушным, изящным. А ещё белоснежным, как мои фата и платье, которые Френни наспех украсила дополнительными рядами кружев, пока я отсыпалась и отмывалась после долгой дороги. Никому другому не доверила — кто их знает, этих местных горничных.

Несмотря на то, что будущий супруг предпочёл моё общество другим делам, он оставил в покоях, отведённых мне, сундуки с подарками, в которых чего только не нашлось. Кружева, драгоценности, шелка, которые в Дамарии носили всего пару месяцев в году — слишком суровый климат. Тогда-то мы и решили использовать часть подаренных кружев для дополнительного украшения наряда.

Как и тогда, когда открыла свадебные дары, сейчас я тоже онемела от восторга. Белоснежные статуи чужих богов, резные скамьи, на которых сидело множество гостей, а впереди, там, где заканчивалась красная ковровая дорожка, стоял он — Филипп II, король Галатии, и росту в нём было не меньше, чем в моём братце Кнуде. А это означало, что я ему буду по грудь, максимум до подбородка.

Тёмные волосы выбивались из-под короны упругими завитками, цвет глаз с такого расстояния был непонятен, но что-то светлое. Борода и усы аккуратно подстрижены, и, хвала всем богам, не завиты, как у Николя! Сам он облачён в чёрный с серебром костюм, на груди золотой медальон, украшенный замысловатым узором, а манжеты и воротник сияют белизной. Красиво, даже дух захватывает!

Я шла по ковру, не чувствуя собственных ног — настолько меня захватили эмоции. Все смотрели на меня, а я… я не могла отвести взгляд от своего будущего супруга. И с каждым шагом всё больше деталей открывалось моим глазам: упрямый подбородок, тонкогубый рот, крупный нос с чётко очерченными «крыльями», делавшие его лицо хищным, серые, словно штормовые волны Северного моря, глаза. Статный, суровый, настоящий правитель, прямо как в песнях менестрелей.

Боже, это всё мне? Спасибо-спасибо-спасибо!

Ох, как я боялась, что мне придётся выйти за какого-нибудь старого толстяка, как получилось у Йозефины — моей старшей сестры. Нет, та не жаловалась, напротив, была счастлива столь удачному браку с королём Хельветов, но лично меня весьма насторожили и его внешность, и повадки. Он не производил впечатления хорошего человека. Филипп же казался настоящим красавцем, точнее, он им и был. А ещё в его взгляде не было липкости, лишь интерес. Он не улыбался, но и не казался жестоким, скорее просто взрослым серьёзным мужчиной, у которого много забот. Король — это ведь не просто власть, но и огромная ответственность!

Не сказать, что я великий эксперт по чтению внешности, но насмотрелась всякого, особенно много мне успел рассказать Кнуд перед тем, как отправить в чужую страну.

— Помни, Инни, нельзя просто так всем доверять, смотри на поступки. И на лица, потому что кто привык предавать, никогда не улыбнётся тебе искренне — не сумеет. А кто не умеет держать слово, не сможет вынести твоего прямого взгляда. Он у тебя уж больно пронзительный.

Уф, хорошо, что я вспомнила о взгляде, сейчас Филипп снимет с меня фату, и уж тогда…

Но он взял мою ладонь в свою и повернул к алтарю, возле которого уже стоял жрец, готовый сочетать нас узами брака. Неожиданно. Ведь у нас, в Дамарии, открывают лицо невесты перед началом обряда, а не после. Если здесь вообще принято на неё смотреть.

Что за странные порядки?

Жаль, что рядом нет Кнуда и Вальдемара, они не смогли сопровождать меня — начались какие-то беспорядки в недавно завоёванных провинциях. Лишь послы и их помощники стояли за моей спиной, вот только их присутствие не особо успокаивало.

— О, великие стихии и боги Галатии, услышьте нас! — голос жреца — высокого худого мужчины, облачённого в белый балахон и убелённого же сединами, вознёсся ввысь.

К высокому сводчатому потолку, под которым тут же принялось гулять эхо.

— Пред вами величайший муж, правитель наших земель, Филипп II, сын Августа из рода Капетов и его наречённая Ингеборга Дамарийская!

Рука Филиппа горяча. Мои пальцы словно жгло огнём, захватывавшим с каждой минутой всё больше и больше территории. Мурашки пробежали по правой руке, перекинулись на затылок, а после спустились по спине, делая ноги ватными.

Щёки тоже вспыхнули, особенно когда жрец потребовал произнести брачную клятву.

— Я, Филипп II, сын Августа из рода Капетов, беру в жёны Ингеборгу Дамарийскую…

Его голос был такой низкий, такой густой. Он обволакивал, отзывался вибрациями в груди, его хотелось слушать вечно. А он всё говорил и говорил… о том, что клянётся любить и уважать, хранить меня от невзгод, не предавать и прочая, и прочая.

Неужели это всё на самом деле? Неужели мне наконец-то повезло? Мне достанется самый красивый, самый мужественный, самый… умопомрачительный муж! Что? Жрец что-то у меня настойчиво спрашивает.

— Ингеборга Дамарийская, ты принимаешь его клятву? — судя по тону, эту фразу повторили минимум раз пять.

— Да! — мой голос еле слышно, но это вовсе не потому, что я против, о нет, это от радости дыхание сперло.

— Пусть жених узрит лик своей наречённой и выслушает её супружескую клятву, — жрец проговорил слова медленно и чётко.

Спасибо ему за это! Иначе я рисковала бы прослыть глухой или хуже того недалёкой, ведь от эмоций кровь буквально стучала в ушах. Ох, а когда Филипп откинул белоснежное кружево фаты… я потерялась в его взгляде. Твёрдом и в то же время горячем, как воды горячих источников на севере Дамарии. О, они манили, пленяли, а ещё явно наслаждались увиденным.

Я ему понравилась!

Нет, я, конечно, знала, что красива: статная фигура, полная грудь, тонкая талия. Изящные черты лица, голубые глаза, светлые волосы, сейчас убранные в замысловатую причёску. Но видеть восхищение в глазах мужчины, с которым вот-вот свяжешь собственную жизнь — это дорогого стоит. Более того, восхищение его искренно, оно наполнено мужским интересом, но без той липкости, что я ловила во взгляде мужа сестры. Нет, даже имени не хочу его вспоминать — такой момент портить!

— Кхм, — я прочистила горло и уже вполне уверенно (я на это искренне надеялась) приступила к клятве: — Я, Ингеборга, дочь Вальдемара Великого и Софии Гардалийской, принцесса Дамарии, беру в мужья Филиппа II сына Августа из рода Капетов, правителя Галатии. Клянусь любить его и почитать до самой смерти, быть с ним в горе и в радости…

Слова лились из меня рекой. Его взгляд притягивал, а крепкая рука поддерживала. Я чувствовала, что он — моя опора, которой я могу доверять. Да, мы вместе продолжим наш путь по этой жизни, и это куда лучше, чем могло бы быть.

После нам надрезали ладони ритуальным ножом, кровь, накопившуюся в ладонях, мы слили в кубок. Большой, старинный, украшенный древними символами, значения которых я не поняла, но догадывалась. Как ни странно, но раны затянулись практически мгновенно, словно и не было их. Дальше жрец влил в кубок какую-то жидкость из фигурного флакона, пошептал, отчего тот окутало лёгкой розоватой дымкой, а после подал нам.

— Испейте сию чашу во имя стихий, которые вас свяжут, — жрец поднял кубок ввысь, отчего луч солнца осветил древние руны. Удовлетворённо кивнул благословению небес и продолжил: — во имя земли, — он поднёс кубок к моим губам, и я сделала небольшой глоток, Филипп тоже, — во имя воды, — снова пьём, — во имя огня…

То ли я неловко глотнула, то ли жрец слишком сильно наклонил кубок, но влилось в меня немало. Раза в два больше предыдущего, отчего я даже кашлянула, хотя старалась изо всех сил держаться и не опозориться.

— Во имя воды, — невозмутимо продолжил жрец после того, как Филипп тоже выпил во имя огня. — Во имя солнца и луны, а также всего сущего, — с этими словами он допоил нас остатками густой, вязкой и сладко-терпкой жидкости.

Странно, ведь кровь, вроде, солёная? Я пробовала не раз, когда противная иголка ранила мои пальцы во время вышивки.

— Властью, данной мне богами и стихиями, объявляю вас мужем и женой! — торжественно закончил жрец.

До этого он, правда, что-то говорил о семье, любви, терпении и прочем, но я всё пропустила. Филипп, похоже, тоже, ибо он не отрывал от меня своего взора, а когда жрец пробормотал, что он может поцеловать невесту, и вовсе улыбнулся. Слегка, но это было безумно приятно. А потом он притянул меня к себе, положил вторую руку на талию и поцеловал.

Ох! Мои губы обожгло самым волнующим образом! Они задрожали, ноги снова подогнулись, голова закружилась…

— Спокойно, дорогая, это всего лишь начало, — его голос, сейчас негромкий и от того ещё более низкий и вибрирующий, вызвал очередной табун мурашек.

— Да? — выговорить что-то более внятное я оказалась попросту не способна.

То есть это только начало? Будет ещё лучше? О, Боже мой, как мне это пережить и не упасть в обморок!

Правда, я раньше никогда этого не делала, в смысле в обморок не падала — всегда отличалась крепким здоровьем, но всё когда-то случается впервые. Так, по крайней мере, любит говаривать моя нянюшка, которую пришлось оставить там, в Дамарии.

В обморок мне упасть не дали — Филипп подхватил на руки, отчего сердце чуть не выскочило из груди, и понёс меня к выходу. Раздались овации, от которых мне стало откровенно неловко. Зачем? Мне и так жарко, а они…

— Не смущайся, это теперь твои подданные, — прошептал мне на ухо муж, отчего я вся покрылась мурашками. — Выше голову, королева.

И я выпрямила спину, взглянула ему в глаза и в очередной раз подумала, как же мне всё-таки повезло!

Всю дорогу до дворца мы не отводили друга от друга глаз. На обочинах дороги, по которой мы ехали в ландо — открытом экипаже, который у нас в Дамарии точно бы не прижился — климат более суровый, стояли толпы людей. Все они кричали, свистели, кидали в нас цветочные лепестки, горсти крупы. В ответ на них сыпались монеты — то бросали подаяние пажи, стоявшие на закорках.

Как мы добрались до стола, я помнила смутно, сам пир тоже казался чем-то однообразно шумным. Контрапунктом праздника, от которого у меня подгибались колени, были поцелуи. Крепкие, с каждым разом всё более горячие и глубокие, они заставляли трепетать. А уж пожелания от подданных, чей статус позволил присутствовать за королевским столом, и вовсе вгоняли в краску. Их дары, стоявшие поодаль, больше слов говорили, как они рады угодить своему королю. А теперь и мне — их новой королеве.

Не верится. Нет, то, что я буду королевой, говорили мне с самых пелёнок, но где именно и с кем — было загадкой. И пусть у сестры королевство в два раза больше этого, я ничуть не жалею, что не на её месте. Хотя нет, жалею. Её саму, ибо муж у неё…

Единственное, что меня сильно задело на пиру, это выражение лиц новоприбывших гостей. То был король Досландии с дочерью и старый маг. Кажется, именно с этой страной вечно конфликтовали мои братья? Возможно, именно поэтому они смотрели на меня с таким неудовольствием и даже презрением. Хорошо, что на сам обряд они не успели, а то, как пить дать, устроили бы какую-нибудь гадость. Что они здесь вообще делают? Неужели Филипп с ними дружен, раз пригласил их на свадьбу? Эх, как там говорил учитель этикета: «Ты — будущая королева, должна уметь держать лицо, даже если перед тобой твой враг».

Вот только где взять моральных сил, когда ты ещё ничего не успела никому сделать, а тебя уже ненавидят? Терпение. Мама всё время говорила о терпении: в общении с отцом, мужем, детьми, подданными и прочими. Вдохнув, я постаралась успокоиться, найти в себе силы не замечать…

Зато у моего мужа, похоже, терпение как раз закончилось, и дело касалось вовсе не гостей и чьих-либо взглядов. Он поднялся, подал мне руку, дождался, когда я встану и, учтиво поклонившись, вымолвил:

— Дорогая супруга, пусть остальные продолжают пить и есть в вашу честь, а мы удалимся.

Ох, я вспыхнула, как свечка! Моментально. Захотелось приложить руки к щекам, но я сдержалась, тем более что все смотрят, а Филипп приобнял меня за талию, помог выйти из-за стола и двинулся со мной к выходу из пиршественной залы.

Жарко, невыносимо жарко и хочется пить! Особенно после того рябчика, которого от души посыпали перцем. Я его как раз закончила есть перед тем, как мой муж… Как это правильно сказать? В общем, захотел стать мужем во всех смыслах этого слова.

О, Боже, от одной мысли о том, что произойдёт совсем скоро, у меня началась паника! Кто-то на меня косо посмотрел? Какая это мелочь по сравнению с тем, что мне сегодня ещё предстоит пережить. Неизвестность — вот что пугает. Некому было объяснять, что там вообще происходит в супружеской спальне. Мама умерла несколько лет назад, сестра в другом королевстве, разве что нянюшка попыталась показать на пальцах, но я так ничего и не поняла.

— Бог с тобой, дочка, муж тебе всё покажет. Ты везучая, авось, хороший попадётся. В любом случае, ты должна его почитать и уважать, а уж что там с любовью, так то всё глупости детские.

Она тяжело вздохнула тогда и велела отправляться спать. Сейчас мне тоже велели идти, даже проводили до покоев, где меня должны были подготовить. Сам Филипп ушёл в свою комнату, чтобы тоже освежиться.

Брачная ночь, что же ты за зверь такой? Эх, знала бы, что ещё не скоро мне удастся это узнать…

[1] Этот сон когда-то приснился мне. Конечно, он не был связан ни с королями, ни с прочими мутантами, но вот вспомнился и пришёлся ко двору.

Глава 2. Брачная ночь и её последствия

В спальне, куда меня привели, было ужасно душно. От свечей, от обилия цветов, а ещё от огромной кровати, стоявшей посреди комнаты и притягивавшей взгляд.

— Откройте окна, — попросила я служанок, тут же кинувшихся мне навстречу.

Никто, кроме Френни, не обратил на мои слова внимания, хотя говорила я на местном языке. Неприятно.

— Госпожа, надо вас подготовить, — подала голос одна из служанок.

Симпатичная девица с тёмными вьющимися волосами и большими ореховыми глазами. Правда, взгляд у неё был далёк от почтительного.

Вместе с ещё парой служанок она подошла ко мне поближе и стала расшнуровывать свадебное платье. Кто-то довольно резко принялся вынимать шпильки из волос, снимать фату.

— Эй, можно аккуратнее, — возмутилась Френни, возвращаясь от окна. — Отойди, волосами я займусь сама

Я сейчас слишком волновалась, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Мой муж. Он скоро придёт и что-то сделает, после чего я стану его. Ох, Божечки, ну почему я не решилась подглядывать за тем же Кнудом и его женой Гертрудой? Постеснялась, решила, что не надо мне совать в интимные дела свой любопытный нос. Теперь вот расплачиваюсь лишним волнением! Хотя, неизвестно, как бы я себя чувствовала, если бы знала подробности.

Когда меня полностью раздели, принялись протирать влажными полотенцами, а после умащивать духами. Сказали, что на купание уже не хватит времени, король велел поторапливаться.

— Почему такой тяжёлый запах? — от чересчур сладкого аромата у меня начала кружиться голова.

— Чтобы соблазнить мужчину, — нравоучительно принялась объяснять та самая брюнетка. — В постельных делах важна каждая мелочь: запах, свет чтобы был не сильно яркий, красивое бельё.

С этими словами она растянула в руках тончайшую ткань кружевного пеньюара. О, Боже, и это всё? Я не верила своим глазам! Едва на меня надели это развратнейшее произведение искусства и завязали лёгкий бантик под грудью, я подошла к зеркалу. Оно было в полный рост — королевская роскошь! — а уж отражение в нём.

— Это всё? — мой голос дрогнул, а щёки запылали от стыда. — А как же панталоны?

— Зачем? — удивились служанки. — Они вам не понадобятся.

— Вы должны показать мужу, что готовы стать его, — нравоучительно проговорила нахальная брюнетка, даже палец назидательно подняла.

Прямо как мой учитель этикета. Ей-богу, я чуть не рассмеялась от такой схожести.

Так, надо успокоиться. Вот только как, если я вновь взглянула в зеркало и ещё больше покраснела. Единственное, что держало меня на плаву — это приятные ощущения от расчёсывания — Френни всегда аккуратно обращалась с моими волосами.

Она усадила меня на мягкий пуф и старательно прочесала каждую прядку, добившись идеальной гладкости и золотистого сияния. Волосы укутывали меня шёлковым плащом, жаль, что не до пят. Всего лишь до середины бёдер. Поднявшись с пуфа, я окончательно убедилась, что даже распущенные волосы не спасли ситуацию, напротив, лишь добавили в мой облик бесстыдства.

Я никогда не думала, что могу так выглядеть! А уж как неловко и стыдно — не передать словами! Ведь стоит сделать шаг, как полы распахиваются и видно… О, нет, срочно в кровать под одеяло — оно скроет мой срам!

— Не бойся, госпожа, всё будет хорошо, — когда все ушли, верная Френни чуть задержалась около кровати. Она взяла мою дрожащую руку в свою и сжала пальцы.

— На-наверное, — я сжала в ответ её руку и даже немного успокоилась. — Он не показался злым человеком.

— А уж как смотрел, как смотрел, — Френни закатила глаза, изображая то ли очарованность, то ли ещё что. — И вообще, я тут собрала пару сплетен, говорят, он очень умел в постели и вообще хорошо обращается с женщинами.

— О нет, не надо об этом, — я вспыхнула, но не только от смущения из-за столь интимной темы. — Я не хочу знать, сколько там у него было.

— Хорошо, хорошо, как скажешь! — Френни ласково погладила меня по руке, поклонилась и ушла в свою комнатку, оставив меня ждать.

Сразу стало пусто и холодно. Ветер задувал в открытые окна, неприятно холодил кожу. Нет, так дело не пойдёт, надо закрыть, чтобы не заболеть. Будет крайне глупо свалиться в постель от банальной простуды.

Я встала с кровати, быстро подбежала к окнам, принялась закрывать тяжёлые створки. Стыдно — не передать словами, но звать служанок ещё стыднее! Как можно быстрее справившись с делом, я вернулась в кровать.

Ожидание — тяжёлое испытание, особенно для такой нетерпеливой натуры, как я. Как убить время и не сойти с ума от неизвестности? Считать свечи. Начнём с канделябра около двери: один, два, три…

Через несколько минут перед глазами всё плыло от огня, а я так и не добралась до конца. Сколько же тут их? Снова стало жарко.

О нет, вновь вставать с кровати, когда в любой момент может войти муж — немыслимо! Когда уже? Невыносимо столько ждать, даже страх начал проходить, осталось лишь чувство дикого напряжения.

Может, служанку позвать и послать за ним? Нет, это будет выглядеть навязчиво, лучше попить и приоткрыть хотя бы одно окно. Да, так и сделаю!

Теперь я уже не стеснялась ходить по комнате в этом развратном пеньюаре, напротив, движение стало моим спасением — я шагала из угла в угол, тушила почти догоревшие свечи, погружая комнату в полумрак, пила, и никак не могла понять, что же так задержало Филиппа? Ведь он явно пребывал в нетерпении, ушёл пораньше со свадебного пира, смотрел на меня горячо и страстно.

Может, его убили? Да нет, тогда поднялся бы шум, ведь он — король, и охраны у него видимо-невидимо.

Вымотавшись от бесплодного ожидания, я всё-таки легла обратно в кровать и заснула, чтобы наутро проснуться… в одиночестве.

Все свечи давно прогорели, комната выстыла, так как окно я так и не закрыла, а греть меня никто не пришёл. Похоже, что-то всё-таки случилось.

Сердце сжалось от тревоги: неужели его отравили или того хуже, зарезали? А может, те самые дела, которые помешали Филиппу встретить нас по прибытии, и сейчас отвлекли его? Я помню, как Труди жаловалась, что Кнуд так мало проводит с ней времени наедине, то ли дело было, когда они только поженились и родители были ещё живы. Он тогда не правил и имел куда больше возможности уделить жене своего внимания.

Поёжившись, я всё-таки вылезла из-под одеяла и метнулась к окну, чтобы поскорее его закрыть, и вздрогнула, но отнюдь не от холода. Входная дверь громко стукнула о стену — настолько резко её открыли.

— Что случилось? — Я тут же спряталась за штору, чтобы не сверкать неприличным видом перед посторонними. — Что-то с Филиппом?

Мою комнату заполнило множество людей: служанки, благородные дамы и даже несколько мужчин, которых, громко возмущаясь, вытолкала за дверь боевая Френни. Её рыжие кудряшки воинственно подпрыгивали в такт движениям головы.

— Да где это видано так врываться в покои вашей королевы! — вещала она им назидательным тоном. Выглядело забавно, поскольку ростом она не особо удалась. Но характер стойкий, да.

— Она пока не королева, и, судя по тому, что его величества здесь нет, вряд ли станет! — надменно отозвалась одна из дам, облачённая в светло-жёлтое утреннее платье.

На лицо она выглядела довольно приятно, вот только выражение больше напоминало… крысу. Ухоженную, напомаженную крысу — благодаря специфической мимике её нос приобретал именно эту характерную форму.

— В любом случае это неприлично и портит репутацию Ингеборги! — продолжила настаивать на своём Френни, таки добившись, чтобы мужчины вышли.

Она радостно захлопнула за ними дверь, обернулась ко мне и всплеснула руками.

— Ах, милая моя госпожа, что творится, что творится!

Кинулась ко мне, порывисто обняла, потом схватила одеяло с кровати и старательно укутала меня от шеи до пят.

— С-спасибо, — только и могла, что повторять я ей, абсолютно не понимая, где нахожусь, и что вообще происходит. Это кошмар? Или страшная явь?

— Простынь белая, как и говорил его величество! — радостно провозгласила та самая дама, что была не против присутствия в моей спальне посторонних мужчин. — Консуммация не состоялась!

— Что с ним? — я не совсем поняла смысла её слов, меня больше волновали причины, почему он не пришёл. — Он жив? С ним всё в порядке?

— Конечно, жив, — дама бросила на меня снисходительный взгляд. — Он ведь сюда не пришёл.

— Что? — это что намёк, будто я собиралась его убить?

— Ничего, — одёрнула себя незнакомка. — Это я так. Его величество дал приказ забрать вашу простынь, дабы засвидетельствовать тот факт, что брак не подтверждён. Люсьена, сними простынь, отнесём её его величеству.

Проворная служанка, ещё вчера прислуживавшая мне, споро сняла постельное бельё, свернула в узел и преданно уставилась в глаза даме в жёлтом.

— Оденься и выйди к завтраку, там всё узнаешь, — бросила она мне через плечо и двинулась к выходу. Остальные потянулись за ней, и только верная Френни осталась по эту сторону двери.

— Что это вообще было? — я пребывала в полной растерянности.

Мне сейчас плакать или возмущаться? Что за порядки здесь, если к высокопоставленной особе могут ворваться в покои и творить полное бесчинство?

— Я и сама не знаю, милая, — Френни принялась суетиться.

Достала из шкафа голубое платье, которое она загодя приготовила на сегодняшнее утро, туфли, чулки, и прочая, и прочая. Споро одела меня, причесала, заплела, пощипала щёки, чтобы они выглядели не такими бледными, и взяла под руку. Да, не по этикету, но сейчас не до него — выяснить бы, что вообще происходит!

В большой обеденной зале собралась целая толпа. Столы ломились от еды, но никто не обращал на неё внимания, потому что Филипп стоял в центре, а рядом с ним пыжилась та самая дама, держа в руках один из концов простыни. Со вторым ей помогала та самая Люсьена. Простыня, как белый флаг моей капитуляции висела между ними, ясно показывая всем, что мною пренебрегли. Если не того хуже — вдруг меня обвинят в блуде?

От последней мысли я даже покачнулась. Холодный пот прошиб меня, я беспомощно пыталась поймать взгляд Филиппа, но он был… равнодушен. Холод и безразличие застыли в его глазах, скука сквозила в прекрасных, мужественных чертах моего несостоявшегося супруга.

И от этого на душе стало так горько, так больно, что я обхватила себя руками, стараясь не рассыпаться, из глаз потекли слёзы. Немного, пока только по одной слезинке, но на сколько хватит моей выдержки?

— Держитесь, госпожа, нельзя терять лицо, — раздалось сбоку.

Я бросила взгляд в сторону, там оказался один из послов Дамарии. Хенрик.

— Если что, мы с вами, — поддержал ещё один из наших, подошедший с другого бока. — Мы будем бороться за вас. Хардвиг.

Как я была им благодарна в этот момент! Не то, чтобы сразу стало легче, но слёзы течь перестали. Я взяла себя в руки.

— Уважаемые господа Дамарийцы, в присутствии моей несостоявшейся жены, а также многочисленных свидетелей объявляю наш брак с Ингеборгой Прекрасной, дочерью Вальдемара и Софии, аннулированным. Как видите, её честь осталась нетронутой, — он невозмутимо махнул рукой в сторону мятой простыни, — ночь мы провели порознь.

Боже, как невыносимо стыдно! Что происходит, почему он отказывается от меня, ведь ещё вчера он был доволен: смотрел на меня горячо, целовал сладко…

— Но это нечестно! — воскликнул Хенрик. — Вы подписали договор, вам передано приданое и гарантирована помощь в войне с Анделией! Это не говоря уже о договорённостях…

— Обсудим это после завтрака за закрытыми дверьми, — остановил его Филипп. Абсолютно равнодушно, спокойно, словно речь шла о поставке кильки! — А сейчас прошу всех к столу, занимайте ваши места согласно регламенту.

Развернулся и невозмутимо двинулся к своему огромному креслу во главе стола. Самое страшное, что нам, оказывается, тоже выделили места за столом. В самом конце, а вот моё место заняла… та самая девушка, которая вместе с отцом смотрели на меня волками. Кажется, её зовут Агнесса? Да, точно, третья дочь Генриха Досландского.

Есть совершенно не хотелось, будь моя воля, я бы ушла обратно в комнату, но меня держали под руки мои же послы и шипели в оба уха:

— Держи лицо, ты принцесса, нельзя посрамить честь, — говорил Хенрик.

Да, очень актуально, особенно после того, как простынь, на которой я проспала всю ночь, выставили на всеобщее обозрение. И пусть это древняя традиция — хранить простыни с кровью королев, но здесь-то ничего нет! А значит, этот кусок ткани — мой вечный позор. Но ведь я не виновата! Он сам ко мне не пришёл! Почему позор мой?

— Дорогая, съешь хоть что-нибудь, впереди тяжёлый разговор, — уговаривал Хардвиг.

И я подковырнула вилкой кусочек воздушного омлета, положила его в рот, с трудом проглотила. Не жуя. Всё, на этом мой подвиг на ниве этикета можно считать выполненным.

Я не помню, сколько сидела в ступоре, сжав руки на коленях. В голове царила звенящая пустота. Все мысли куда-то подевались, я чувствовала себя пустой оболочкой, которая никому не нужна: ни Филиппу, ни моему собственному разуму. Очень странное состояние. Если бы сейчас мне сказали, что надо встать и выпрыгнуть в окно, я бы так и сделала. Потому что нечем думать.

Спустя некоторое время я смогла оторвать взгляд от тарелки с несъеденным омлетом и перевести его на соседей. Напротив меня сидела пара очень странных людей: она в сильно декольтированном платье, того и гляди, грудь вывалится, её сосед, напротив, в рубашке с настолько пышным воротником, что в нём утопал подбородок, а грудь мало походила на мужскую. У обоих припудрены волосы, отчего казались сизыми, словно они преждевременно поседели, лица набелены так, что того и гляди пудра посыплется в тарелки. Манеры жеманны, а дух и вовсе малоприятный: такое чувство, что они вылили на себя по флакону духов, предварительно забыв помыться.

Я взглянула направо, налево, та же картина. Похоже, я вчера была непростительно рассеянна, глупое счастье застило мне разум, и я ничего, кроме Филиппа, не замечала.

Странно, ведь у того же короля ничего подобного не наблюдалось: ни пудры, ни нелепых воротников, да и сам он вёл себя спокойно, без лишнего пафоса. Было величие, но строгое, спокойное, без суеты и манерности. А ещё он разительно отличался манерой одеваться, и это касалось не только воротника. Сколько лет он сидит на престоле? Около двух, насколько я помню, по идее подданные должны уже подстроиться под его манеру одеваться…

Впрочем, какая мне разница? Судя по всему, я скоро отправлюсь домой. С позором. И всё, что мне останется в этой жизни, так это вспоминать его горячие поцелуи. Кто возьмёт в жёны девицу с подмоченной репутацией? Разве что какой-нибудь алчный тип, который клюнет на богатое приданое. Боже, только не этот, который мне приснился!

Кажется, ко мне вернулись эмоции. Жаль, потому что вместо пустоты в груди стало жечь. Невыносимо, невозможно усидеть на месте! Хочется вскочить и убежать, я даже неосознанно дёрнулась, но меня удержали послы, сидевшие по обе стороны.

— Спокойно, ваша светлость, продолжаем держать себя в руках, — прошипело справа.

— Сейчас лучше не думать о причинах и последствиях, — успокаивающе донеслось слева. — Надо сначала поговорить без лишних свидетелей, узнать мотивы.

— Такое чувство, что это какая-то дурная шутка, — подал голос помощник, стоявший позади меня. Он что, всё это время караулил, чтобы я не сбежала?

Признаться, идти на закрытую аудиенцию мне совершенно не хотелось, потому что страшно. Мало ли, вдруг там меня обвинят в чём-нибудь, о чём я даже не подозревала?

Я не понимала, к чему был вчерашний маскарад, какая-то симпатия, если он не собирался консуммировать брак? Что за жестокие игры? Что он скажет там, когда вокруг не будет лишних ушей придворных?

Меня затрясло, да так, что я еле держалась, чтобы не завопить: почему-почему-почему? Правда, почему это всё происходит именно со мной? Чем я прогневила небеса? Ведь он казался таким… пределом мечтаний. Идеальным. Тем, в кого я начала влюбляться. Да и сейчас он вёл себя безупречно, вот только…, он так же безупречно отказался от меня. Негодяй!

Словно почувствовав моё возмущение, Филипп поднялся.

— Завтрак окончен, прошу посольство Дамарии и принцессу Ингеборгу пройти за мной. Принцессу. Не королеву. Всё правильно, но так больно! Причём вовсе не из-за потери титула.

Послы подхватили меня под руки, а я… я вдруг собралась. Как будто не было этого ступора за завтраком. Я стряхнула их руки, выпрямилась и гордо прошествовала вслед за Филиппом. В конце концов, дамарийка я или кто? Да я… да я из лука стреляю не хуже многих воинов, и с мечом обращаться умею, пусть и облегчённым, не мужским. И вообще, судя по тому, как себя ведут местные лорды, они и такой в руках не держали!

Я даже пальцами задвигала, ловя эфемерную рукоять. Не отказалась бы сейчас от него. Не для того, чтобы кого-нибудь проткнуть, нет, но для уверенности в себе. Жаль, магией я никакой не обладала, так что призвать к себе оружие не смогла.

Филипп привёл нас в кабинет, где помимо рабочего стола, на котором лежали свитки, писчие принадлежности и несколько артефактов, стоял овальный стол для переговоров и множество стульев вокруг него. Всю дальнюю стену занимал шкаф с книгами и свитками.

— Прошу, — король жестом указал на стол переговоров, приглашая присесть.

Что ж, почему бы и нет, хотя, видит Бог, стоя я чувствовала себя более уверенно.

— Буду с вами предельно откровенен: в нашем с вами браке нет больше политической необходимости, — он говорил спокойно, ровно, словно не ломал сейчас меня своими жестокими словами.

Но я держалась. Не знаю, каким образом, но мне казалось, будто я не я и всё происходит во сне.

— Но вы подписали контракт! — возразил ему Хенрик. — Король Кнуд уже отдал приказ готовить корабли для вас.

— Ваша помощь больше не нужна, — ни один мускул не дрогнул на лице Филиппа. — Несколько дней назад мои люди случайно взяли в плен короля Анделии — Ричарда. Поэтому я и не смог вас встретить, уважаемая Ингеборга.

Уважаемая! Это что, такое изощрённое издевательство? Но его голос равнодушен, в нём нет ехидства.

— Тогда почему вы не отказались от брака до обряда? — резонно вопросил Хардвиг. — Раз у вас произошли столь приятные события?

Вот уж у кого в голосе было яда, хоть отбавляй. И я с ним была полностью согласна. Своего бы подлила, если бы была в состоянии, но нет, мне до сих пор всё казалось дурным сном. Или очень плохой постановкой.

— У меня не было точного результата, — казалось, ничего не могло смутить монарха Галатии. — Он мог заартачиться, принять смерть вместо соглашения, но нет, жизнь терять он не захотел, поэтому лишился тех земель, которые когда-то принадлежали моему отцу, и золота. Вчера перед началом брачной ночи мой маг сообщил о положительном результате.

Вот так. Мою судьбу решило какое-то сообщение. Но как же поцелуи? Они были очень горячи! Или мне всё показалось?

— А вы не боитесь вызвать гнев нашего короля? — вновь подал голос Хенрик. — Ваш поступок может вызвать… ответную реакцию.

— Нет, не боюсь, — серьёзно? Он что, считает себя бессмертным? Да, его королевство сильно и сам он показал себя грозным правителем, но и Дамария не последнее государство. Недаром именно к нам он обратился за военной помощью. — Договор начинает действовать с момента осуществления брака. Этого не произошло, через месяц его можно расторгнуть, как не подтверждённый брачной ночью. И как только у меня появится возможность, я женюсь на дочери короля Досландии — Агнессе.

Кажется, я начинала понимать. Не зря Генрих и Агнесса смотрели на меня прошлым вечером столь злобно. Неужели и впрямь именно вчера всё решилось? За какие-то часы, а то и меньше.

— То есть вы решили объединиться с давним врагом Дамарии? — не поверил своим ушам Хардвиг. — А как же наши торговые отношения?

— Останутся в том же русле, что и были до подписания брачного договора, — спокойствие, с каким Филипп нарушал собственное слово, было очень неприятно. — Думаю, Кнуду сейчас не до конфликтов со мной, мне доложили, что у него не всё гладко в некоторых провинциях. Ну а если он захочет войны, пусть, это будет его право.

Вот тут мне стало окончательно не по себе. Я не узнавала его! Да, мы были с ним знакомы всего ничего, но где тот огонь во взгляде? Зачем он меня обнадёживал, если я была ему безразлична?

— М-можно я спрошу? — я сама удивилась своей смелости, но не могла смолчать. Все обернулись в мою сторону, недоумевая, зачем я подала голос, и только Хардвиг одобрительно кивнул.

— Конечно, — кажется, Филиппа ничего не могло вывести из равновесия.

— Когда ты меня вчера ц-целовал, — я запнулась, покраснела, но всё-таки продолжила, несмотря на недовольную гримасу Хенрика. — Мне показалось, что я тебе понравилась.

— Да, ты мне понравилась, — совершенно неожиданно ответил король. Я чуть рот не открыла от удивления, но вовремя вспомнила о правилах приличия. — Но дело не в тебе, а Агнессе. Я давно люблю её, но она была обещана другому, а вчера вечером мне сообщили, что её жених погиб. Неудачно упал с лошади на охоте, даже маги не успели спасти его — смерть оказалась мгновенной.

— Понятно, — кивнула я, с трудом держась, чтобы не… зареветь.

Вот как тут использовать свой пронзительный взгляд, о котором все говорят, если я с трудом могу сдерживать эмоции?

— Я искренне прошу прощения, — его голос немного потеплел, словно оттаял тот панцирь спокойствия. — Ты прелестная молодая девушка, у тебя всё впереди. Приданое я возвращаю, ты ещё выйдешь замуж.

Чего мне стоило не сорваться, известно только мне. И дело было не только в унижении, но и в том, что я осознала, кто захочет ко мне посвататься. И от этих перспектив стало не по себе.

— Это будет непросто, — возразил Хардвиг. — Её репутация запятнана, все будут думать, что она ущербна.

Его слова резали меня без ножа. Впрочем, я знала, что принца Новарии сей факт не остановит. Напротив, он будет только рад, что я теперь от него никуда не денусь… И поцелуи его вряд ли будут столь же приятны, как поцелуи Филиппа.

Так, стоп! О чём я думаю? От меня тут отказались, а я…

— Не беспокойтесь, я дам письменное свидетельство, что брак расторгнут не из-за Ингеборги, а по совершенно иным причинам. И да, вам придётся задержаться здесь на месяц — по его истечении мы предстанем перед жрецом, чтобы он развеял магию. Иначе придётся ждать полгода, пока она не рассеется сама.

— Нам надо посовещаться, — подал голос Хенрик. — Это очень серьёзный вопрос.

— Совещайтесь, но имейте в виду, я решение не поменяю, — Филипп поднялся, поманил жестом своих советников, молчавших, словно воды в рот набрали, и вышел из кабинета. Последним покинул нас старый маг, кинув на меня острый пронзительный взгляд. И столько было в нём ненависти…

Стоило двери закрыться, силы враз покинули меня. Словно именно Филипп мне их давал, хотя собственно из-за него мне теперь приходилось всё это переживать. Ну и взгляд мага подкосил.

Один из помощников — Хвицерг, кажется — тут же активировал артефакт, благодаря которому никто не сможет нас подслушать.

— Вальдемар не стерпит такое оскорбление, будет война, — категорично заявил Хенрик. — Скорее всего, он потратит твоё приданое для найма дополнительной армии и поплывёт громить Галатию.

— Что? — я не выдержала и разрыдалась.

Не хотела, слёзы сами начали литься, отчего стало особенно обидно.

Вы мне не нужны! Уходите! Я не слабачка какая-нибудь в развратном платье и слоем пудры на голове! Но предательская влага продолжала течь по лицу, капать с носа, мешать нормально видеть.

— Кнуд может успокоить его, — Хардвиг как никто другой знал моих старших братьев, которые рука об руку правили Дамарией. — Можно попробовать убедить их не начинать войну, ведь это крайне невыгодно. Будь Филипп один, можно было бы попробовать, но его брак с Агнессой Досландской обеспечит военную поддержку Генриха.

— Как не вовремя подох её жених! — посетовал Хенрик. — Не мог на пару недель позже с коня упасть.

— Да как ты можешь так говорить! — воскликнула я. — Это же человек, а не тварь какая.

— Ты понимаешь, твоё высочество, что именно из-за него всё полетело прахом? И мало того, что твоя жизнь поломана, опасность угрожает всей Дамарии! Это позор, который твои братья захотят смыть только кровью!

— К сожалению, тут я солидарен с коллегой, — Хардвиг подал мне платок, чтобы я смогла вытереть слёзы. — Нужно продумать стратегию: как и когда подать неприятную новость. Я вчера связывался с Йоммером, он сказал, что Кнуд занят подготовкой флота для Филиппа, а Вальдемар воюет с мятежными провинциями.

— Так ведь хорошо получается, — я уняла слёзы и даже смогла что-то соображать. — Не нужно делиться воинами с Филиппом, можно спокойно все силы бросить на усмирение восстания.

— Хорошо-то хорошо, но есть подозрение, что именно люди Генриха замешаны в инициации этих самых восстаний. А это значит, что его надо устранить, пока он не укрепил свои позиции и не двинулся открытой войной на Дамарию.

— О, Господи, зачем вообще эти войны? — я искренне не понимала, к чему все эти кровопролития.

— Деньги, люди, власть, — с каким-то особым удовольствием проговорил Хенрик. — И, конечно же, земли.

— К сожалению, мой коллега прав, — ласково погладил меня по голове Хардвиг. — Такого врага нельзя оставлять за спиной, особенно, когда грозит усиление его мощи.

— Но…, - я запнулась, не совсем понимая, к чему они клонят. — Что делать?

— Надо соблазнить Филиппа, — рубанул с плеча Хенрик. — Любым способом.

— О, нет! — воскликнула я, сжавшись в комок. — Как вы себе это представляете?

— Подпоить его, оказаться в нужное время в нужном месте, — принялся рассуждать посол. — Тогда консуммация свершится, и уже никакой Генрих не помешает нашему союзу.

— Но Филипп возненавидит меня, — я приложила ладони к пылающим щекам. — К тому же я совершенно не представляю, как это — соблазнить мужчину. И вообще, это просто немыслимо — столь нечестно бороться за мужчину!

— Милая, в этом мире, к сожалению, мало чести, — Хардвиг, который только что меня утешал, принялся защищать позицию Хенрика. — К тому же в действиях Генриха тоже её отродясь не бывало. Скажи честно: тебе ведь понравился Филипп?

Ох, какой коварный вопрос!

— Конечно, да, — выдохнула я. — И я не хочу замуж за этого, как его…

Всегда забывала его имя, словно сознание не желало помнить об этом человеке больше нужного.

— Я знаю, о ком ты, — Хардвиг вновь погладил меня по голове. — И да, не хотел тебе говорить раньше времени, но Йоммер сообщил, что этот человек совсем недавно приезжал в Дамарию и, узнав о том, что ты выходишь замуж, пришёл в ярость. Боюсь, именно он к тебе и посватается в первую очередь, ещё и помощь предложит для мести Филиппу. А Вальдемар, ослеплённый яростью, с ним согласится. И поверь, о нём идёт дурная слава.

— Знаю, — моё горло схватил спазм. — Слышала разговоры служанок.

— Так что Филипп и ещё раз Филипп, — назидательно продолжил мысль Хенрик. — Подольём ему приворотного зелья и все дела!

— О, нет, только не это! — воскликнула я. — Это будет постепенно убивать его. Я не раз слышала о побочных действиях любовного напитка.

— Ладно-ладно, просто поймаем момент, когда он будет в подпитии, но имей в виду, скромничать в таком деле тебе будет нельзя! Возможно, придётся даже притвориться служанкой, а то и самой Агнессой.

— Нет, — я окончательно поняла, что не способна на это. — Это подло, низко и бесчестно. И… Я не стала договаривать, ибо слишком много чувств теснилось во мне.

— Храни нас Боги от святой невинности, — Хенрик закатил глаза, всем своим видом показывая, как именно он относится к моим речам.

Но я не могла иначе. Потому что это действительно бесчестно.

— Скажи, дитя, а если он, скажем, передумает? — мягко спросил Хардвиг. — Например, он увидит истинное нутро Агнессы, а уж я-то многое слышал об их семействе. Ты простишь Филиппа? Подпустишь его к себе?

О да, всё моё смятение как никто понял именно Хардвиг. Его тонкое, одухотворённое лицо выражало участие и сочувствие.

Я задумалась. Да, сейчас было очень обидно! За то, что Филипп так легко расторг договорённость, как бросил меня на произвол судьбы. Пусть, он согласен вернуть приданое и даже дать расписку о моей невиновности в расторжении брака, результат будет один. И весьма для меня печальный. В то же время, я понимала, что насильно мил не будешь, и если он действительно любит Агнессу, а будь иначе, он вряд ли бы стал так поступать, то я здесь лишняя. При любом раскладе. Так о чём тут думать? Разве что, Агнесса действительно может оказаться не такой уж и хорошей…

— Можешь не отвечать, — Хардвиг довольно кивнул, видимо, прочтя все мои эмоции по выражению лица.

— Отлично, тогда соглашаемся на ожидание, — кивнул ему Хенрик.

— Никаких приворотных зелий и подмен! — только и успела пискнуть я.

— Не учи учёных, — хмыкнул Хенрик. — Всё будет хорошо!

Филипп отреагировал на наше согласие так же спокойно, как и делал всё этим утром. Казалось, что он не сомневался в результате, впрочем, какие вообще у нас были варианты? Рано или поздно брак всё равно распадётся, не через месяц при обоюдном согласии, так через шесть, но без моего участия.

— Я рад, что вы вняли голосу разума, — странная у него радость. Флегматичная. — Вам будет предоставлено загородное поместье со слугами и полным обеспечением. Через неделю состоится бал в честь победы над Анделией, вы тоже приглашены. Втроём.

— С вашей стороны это очень великодушно! — Хенрик тщательно скрывал откровенную радость, лишь позволил проступить на крупном породистом лице лёгкой улыбке.

Ох, чувствую, он уже принялся разрабатывать план по восстановлению нашего брака. Странно, ведь несмотря на то, что я всем сердцем желала того же, мне стало не по себе. Потому что я знала этого мужчину без этой вот светской улыбочки. Пять минут назад он говорил мне такие вещи, от которых волосы вставали дыбом. Хорошо, что есть Хардвиг, он его отлично смягчает и уравновешивает! Недаром Кнуд отправил их в одной связке: один обладает острым умом, но при этом может слишком увлечься целью, не думая о средствах, а второй, тоже обладатель недюжинного ума, весьма осторожный. Они словно созданы, чтобы работать вместе.

— Ещё раз прошу прощения за ситуацию, — Филипп обратил на меня свой невозмутимый взор. — Желаю, чтобы ты вышла замуж за человека, кого искренне полюбишь, и тогда ты сможешь меня понять.

Он коротко склонил голову и был таков.

А я… я осталась наедине со своими мыслями, потому что радостные послы отправили меня в отведённые покои. Хенрик отдал Френни приказ собрать вещи к завтрашнему дню, ведь нас ждёт небольшой переезд. Мне при таком раскладе делать было абсолютно нечего. Второго свадебного дня нет, выходить к своим подданным тоже нет смысла, потому что они не мои подданные, вот и пришлось прокручивать одно и то же в голове.

Мысли теснились самые разнообразные, начиная с воспоминаний о горячих поцелуях Филиппа, заканчивая тем, что возвращаться в Дамарию мне нельзя. Если, конечно, я не хочу оказаться во власти изверга.

Насчёт любви Филиппа и Агнессы меня глодал червячок сомнений. Возможно, потому что когда он говорил о ней, его глаза оставались холодны? Я помню, какими они могут быть — достаточно закрыть глаза и вернуться во вчерашний день. А что если он околдован? Подлили ему приворотного зелья, он и передумал. Хотя… есть же верховный маг, пусть злой, но очень сильный. Он бы точно распознал наложенные чары, если бы таковые имелись. Ох, как же всё сложно!

Интересно, что придумают послы? Да, они действительно много чего знают обо всех монарших особах ближайших стран. Помнится, Хенрик какое-то время пребывал и при дворе Генриха, пока тот открыто не заявил о вражеском настрое против Дамарии. Хотя, стоит признать, Кнуд сам виноват — он расторг помолвку со старшей дочерью Генриха и женился на фэнасской принцессе. Я не помню подробностей — мала была, что-то невестушка тогда натворила, чего ей не захотели прощать.

Вот ведь как бывает: вроде бы ты ни в чём не виноват, а последствия приходится принимать! Генриху ведь плевать, что да как, главное — ему нанесли оскорбление, а посему Дамария теперь враг Досландии. Не удивлюсь, если он специально приехал сюда со своей Агнессой, чтобы насолить мне, как представительнице своего рода, ну и избежать укрепления наших позиций. Может, и жених тот не просто так с коня упал…

Историческая ремарка

Роман основан на историческом факте бракосочетания Филиппа II Августа, французского короля и Ингеборги Датской. В реальности у этих товарищей всё было печально, причём настолько, что я, узнав их историю, захотела её исправить, переписать. Уж слишком жаль Инни. Кому интересно, можете погуглить.

Но писать исторический роман мне скучно, да и не к чему. Я люблю, чтобы была магия, драконы, оборотни и прочие интересности))). Так что не ищите здесь строгих исторических и географических соответствий, хотя, безусловно, многое будет соблюдено. Но далеко не всё)))

Глава 3. Бал

Поместье, куда нас поселили, располагалось в паре часов езды на карете от столицы. Оно было очень милое: светлый трёхэтажный дом, красная черепичная крыша, море примул и гортензий, а ещё бесподобные розовые кусты, аромат которых радовал меня даже в комнате. Садовник каждый день срезал мне свежие цветы и составлял дивные букеты. Приятно. Френни за это угощала его свежими булочками, ибо негоже знатной даме собственноручно поощрять простого работягу.

Так сказал мне Хенрик и категорически запретил общаться с прислугой более положенного. Как всегда, что дома, что здесь. Не понимаю, почему нельзя перемолвиться словом с приятным человеком, будь он хоть садовником, хоть кузнецом? Я ведь не собираюсь выходить за них замуж или что-то вроде этого, но простое человеческое счастье — оно для всех! Будь то аромат и вид роз, вкус сдобной булочки с корицей или молока, радующие всех: и богатых и бедных.

Мы все одинаково пьём, едим, ходим в туалет, болеем и умираем, так кто решил, что одному всё, а другому объедки со стола? Да, кто-то умнее, сильнее, смелее другого, но ведь не всем быть воинами, учёными, магами и правителями! Что бы мы все делали без остальных?

На эти вопросы я получала самые разные ответы:

— Так издревле пошло, что сильные правят миром, — объяснял папа. — И им негоже показывать свои слабости, чтобы другие не захотели занять их место. Когда ты вырастешь, поймёшь.

Выросла, да. Жду теперь, когда пойму. Правда, после недавних событий всё больше начинаю проникаться некоторыми нюансами.

— У каждого есть своё место, своя роль в этой жизни, — говорила мама. — Женщины — хранительницы очага, продолжательницы рода. Кто-то продолжает род пекаря, кто-то кузнеца, а кто-то конунга. И чем выше место в обществе, тем больше условностей и ответственности. Мы не принадлежим себе, как обычные люди. Мы ведём народ, делаем так, чтобы все выжили, а не сгинули от голода, холода, а также огня войны с соседями. Для этого требуется многое, поэтому учись, доченька, а ещё готовься к тому, что замуж ты выйдешь за того, на кого укажет отец.

Отец погиб раньше, чем я вошла в возраст невесты, но братья неплохо справились. Нашли выгодную партию, да. Кто ж знал, чем всё это обернётся!

И если выйдет, как хочет Филипп, и я уеду обратно, то все его пожелания о счастливом браке окажутся одной большой насмешкой, которую я буду помнить всю свою недолгую жизнь. Потому что Аркелл, я наконец-то вспомнила, как зовут принца Новарии, ужасный человек. Что он, что его кузен — супруг Йозефины — были женаты раз по пять, если не больше, и все их жёны скончались. По различным причинам, но оба отличались жестоким нравом. Правда, сестрица тоже далеко не подарок, возможно, они нашли друг друга, сложно судить, я в этом не разбираюсь. Но одно я знаю точно: Аркелл — это последний человек, за кого я бы согласилась выйти замуж.

Хотя нет, не так, останься в мире из мужчин он один, я и то бы убежала от него куда подальше.

Впрочем, послы время зря не теряли: один принялся искать информацию об Агнессе по своим связям, а второй следить за ней же и Генрихом здесь, в Галатии. Меня же несколько раз навещал Николя: повторил со мной местные танцы, привёз очень красивое платье, сшитое по местной моде, ну и следил заодно, чтобы я не натворила глупостей.

Потому что вряд ли он стал бы добровольно тратить своё время на ту, которая скоро уедет из страны и больше никогда сюда не вернётся.

— Не обижайтесь на нашего короля, — успокаивал меня маг за бокалом вина. — Он — честный человек. Да, иногда от этой честности зубы сводит, но согласитесь, он мог избавиться от вас куда менее гуманным способом.

— Спасибо за поддержку, — я не сдержала смешка, хотя понимала, что он прав. — Я как-нибудь переживу это. Или нет.

Последнее я оставила при себе, пусть его. Ему ещё докладывать Филиппу о результатах визита — пусть порадует. А я, пока никого поблизости нет, схожу в сад, полюбуюсь цветами, поблагодарю кивком головы садовника, что всегда прячется в тени, боясь нарушить моё одиночество.

С одной стороны, жаль, что со мной нет никакой компаньонки, с другой, так вышло, что задушевных подруг у меня нет, а обсуждать свои проблемы абы с кем — так себе удовольствие. Уж лучше Френни, вот только она занята — уход за моими личными вещами она не доверяет никакой посторонней прислуге. Остаётся одно: найти в библиотеке свод местных законов и как следует изучить. Жаль, что нашу свадьбу организовали столь спонтанно, я успела прочесть лишь книгу об истории государства и этикету.

К концу недели, буквально накануне бала, Хенрик пришёл ко мне, довольный, словно попал в яблочко на соревновании по метанию боевых топоров.

— Я узнал! — он радостно потирал руки, положил на стол артефакт, благодаря которому нас никто не мог подслушать, и продолжил: — Агнесса незаконнорожденная! Её родила одна из любовниц Генриха.

— Но он ведь её принял, — я не совсем поняла, чему он радуется. — И даёт за ней приданое плюс сотрудничество. Так какая разница?

Я не на пустом месте так рассуждала, ведь подобный случай далеко не единичный в истории, в том числе истории Галатии.

— Это ещё не всё — у неё есть незаконнорожденный ребёнок, которого тщательно скрывают. Он или она живёт в деревне, воспитывается нянькой, младенца даже не записали в общий свод. А лакея, с которым она решила попробовать взрослую жизнь, казнили за измену короне.

— О-о, — я где стояла, там и села. Хорошо, что рядом оказалось кресло!

— И я о чём, осталось вывести её на чистую воду!

— Но как? — я с трудом представляла, каким образом он сумеет заставить высокомерную Агнессу признаться в подобном.

Не говоря уже о том, каким образом она собиралась обманывать Филиппа в первую брачную ночь.

— Сыворотка правды! — Хенрик извлёк небольшой флакон с прозрачной жидкостью из кармана и спрятал его обратно. — Надо Хардвигу сказать, где он там сейчас?

— Ушёл в сад проветриться, — я видела, как он, пошатываясь от усталости, вышел на свежий воздух. Засиделся за отчётами помощников.

— Отлично! Надо его обрадовать, ну и узнать, что он там нарыл.

С этими словами он устремился в сад, а я осталась ждать, всё равно они сюда придут — только здесь лежит

«глушилка» от подслушивания.

Хардвиг тоже узнал много чего интересного. Например, что Агнесса теперь на всех трапезах занимает моё место, а ещё пыталась пробраться в постель к Филиппу до брака. Не вышло, потому что он упал в обморок. Оказывается, из-за обряда, который провёл над нами жрец, мы с ним не только не можем в течение месяца расторгнуть брак, но даже изменять друг другу.

Я так обрадовалась! Сердце встрепенулось, глаза увлажнились, ведь это значит, что действительно не всё потеряно. Вообще, к тому, что у Агнессы имеется ребёнок, я относилась нормально, в конце концов, он — невинное дитя, но тот факт, что это скрывали, выдавая принцессу за невинную, меня коробил. Да если бы я, не дай Боги, поцеловалась с кем-то, а об этом кто-то узнал, то последствия могли быть просто ужасными! Нас всех воспитывали в строгости. Потому что дева должна иметь выдержку, хранить честь для своего супруга.

Хотя, если взять того же Аркелла, то для него точно ничего хранить не хотелось.

Прочь, прочь мысли о нём, а ещё о том сне, где я убегала от него! Он меня почти настиг, но сон оборвался. Это предупреждение. Да, надо сделать всё возможное, чтобы он не сбылся!

Поэтому к балу я готовилась особенно тщательно: подобрала драгоценности (кстати, свои свадебные подарки Филипп оставил мне), умастилась самым вкусным ароматным маслом, стоически терпела издевательства Френни над своей головой.

Вышло просто великолепно: светло-голубая ткань платья могла посоперничать с летним небом, а белоснежные кружева с облаками. Я даже волосы припудрила и нанесла лёгкий макияж, правда, увлекаться не стала. Идеально! Вот только атласные туфельки предпочла взять с собой, чтобы надеть непосредственно перед балом, а сейчас лучше подойдут крепкие кожаные туфли. Мало ли — путь не близок, по-хорошему, платье тоже лучше бы надеть там, но рассчитывать на отдельные покои не приходилось. Так что сидеть пришлось максимально аккуратно, дабы не помять ткань.

Небеса нам сегодня, определённо, благоволили, ибо добрались мы быстро и без неприятностей. Во дворце, всё столь же прекрасном и величественном, меня встретили спокойно: никто не строил брезгливых гримас, кто-то и вовсе смотрел весьма благодушно, более того, сочувственно, разве что та дама, которая когда-то трясла моей простынёй перед королём, недовольно поджала губы.

Вокруг царила немыслимая красота: зал был украшен восхитительными цветами, люстры, пол и даже стены сверкали то ли от магии, то ли от того, что их очень хорошо отполировали. Столы, стоявшие вдоль стен, ломились от изящных закусок. Казалось, что перед тобой не еда, а произведения искусства: экзотические растения, птицы, звери и прочее, и прочее, а не банальное мясо, овощи и фрукты. Кажется, на свадьбе тоже было что-то в этом роде, но я тогда ничего не замечала, кроме серых глаз своего мужа.

Филипп, кстати, приветствовал нас спокойно, впрочем, он всё делал спокойно: расторгал наш брачный контракт, расставался с неугодной невестой. Просто глыба льда. Возможно, мне вообще тот огонь показался? Я была слишком неопытна и взволнована.

Кто знает?

Сейчас надо сосредоточиться на другом: как бы незаметно подлить в бокал Агнессе сыворотку правды. Правда, я к этому непосредственного отношения не имела — моя роль заключалась в том, чтобы стоять, улыбаться, танцевать с теми, кто всё-таки решится меня пригласить. В начале, по крайней мере.

И кавалер таки нашёлся! Тот самый Николя. Сейчас меня даже его усишки почти не раздражали — настолько я была ему благодарна. Мы двинулись по начищенному до блеска полу, и я даже не путалась в комбинациях и двигалась вполне грациозно. А ещё мне некогда было нервничать на тему того, что бал Филипп открыл именно с Агнессой, хотя, чему тут удивляться? Он же чётко сказал о своих планах после расторжения брака.

— Вы прекрасны, — глаза Николя подтверждали искренность его слов, отвлекали меня от неприятных мыслей. — Вам очень идёт спокойствие. И голубой цвет.

Знал бы он, сколько я выпила успокоительного эликсира перед балом и что вообще творится у меня внутри. Но внешне я безупречна, да.

— Благодарю, вы тоже сегодня отлично выглядите, — ему действительно шёл горчичного цвета костюм, причём скроен он был больше в стиле одежды Филиппа, нежели остальных придворных. — Скажите, а почему такая разница в одежде короля и двора?

— О, это довольно непростая история, — Николя аккуратно и в то же время эффектно прокрутил меня под рукой и продолжил фигуру.

Благодаря его урокам я не ударила в грязь лицом!

— Я слышала, что Филипп долгое время провёл в другой стране, — продолжила тему, ибо это было действительно интересно.

Ведь, как правило, двор полностью копирует стиль монарха.

— Да, он учился в военной академии Досландии инкогнито, там и привык одеваться строже. Потом участвовал в войне против Сарман и вернулся в Галатию лишь незадолго до смерти своего отца.

— Странно, что придворные не стараются ему подражать, — я с трудом проглотила слова об Агнессе, готовые сорваться с моих губ.

Теперь понятно, где он мог с ней познакомиться и влюбиться — он жил в её стране. Скорее всего, даже гостил у Генриха на выходных. Вряд ли он сохранял инкогнито от короля.

— Нет, это они постепенно перестраиваются, — хмыкнул маг. — Было ещё вычурнее. Этот стиль очень любила покойная матушка Филиппа, а она всему здесь задавала тон. Королю, если честно, всё равно на эти тряпки, главное, что наконец-то он смог одолеть Ричарда! Мой коллега как раз занимался этим вопросом, вроде бы, он ваш земляк.

— Да? Покажете его? — мне стало любопытно, кто же он. И как оказался при дворе чужого королевства.

— Конечно, как только увижу.

— Скажите, а чем так насолил Филиппу Ричард? — я слышала, что между Галатией и Анделией давняя вражда, но подробностей не знала.

— Не сам Ричард, а его отец. Он обманом заполучил часть земель от отца Филиппа. Между ними была договорённость об обмене: Анделия передаёт Галатии земли с шахтами, в которых добывается алманий — редкий минерал, используемый в артефакторике. Галатия за это должна была отдать плодородные земли с виноградниками. Спустя пару месяцев шахты истощились — из них, как выяснилось, уже давно извлекли большую часть алмания, а к жалким остаткам подложили артефакты иллюзии. Благодаря им маги ошиблись в подсчётах, выяснилось всё лишь после того, как до одного из артефактов добрались в процессе выработки. Обмен оказался неравноценным.

— Ох, как бесчестно! — я искренне ужаснулась такому обману.

— Ещё как, вот только обратно никто ничего возвращать не собирался. Войска Галатии тогда потерпели поражение, а потом старый король заболел, и стало не до войн.

— Я рада, что справедливость восторжествовала, — Филипп действительно заслужил свою награду. — Думаю, это провидение привело Ричарда в руки ваших людей.

— Согласен, — кивнул Николя. — А ещё, мне очень жаль, что не вы будете нашей королевой.

Танец как раз закончился, он учтиво поцеловал мне руку и отвёл в сторону стола. Подал бокал шампанского, чтобы я освежилась.

На следующий танец меня пригласил… Филипп! Надо же, я думала, что он будет избегать моего общества и мне придётся исхитриться, чтобы отвлечь его от Агнессы хотя бы разговором. Но нет, с тем же невозмутимым видом, что и приветствовал в начале бала, он подошёл ко мне (я чуть шампанским не подавилась) и поклонился.

— Позвольте пригласить вас на танец, — протянул руку, обтянутую перчаткой.

Сегодня на нём был тёмно-синий камзол, отчего глаза казались столь же синими. Ох, как бы мне в них не утонуть!

— Дозволяю, — я вложила в его ладонь свою и только охнуть успела от той скорости, с которой он повёл меня в центр залы.

Его движения были резки и чётки, словно он на поле боя, а не на балу. Объятья оказались чересчур крепкими для меня, да и волновали слишком сильно. А ведь мне нельзя упускать ситуацию из-под контроля.

Краем глаза я заметила, что Агнессу пригласил Хенрик — вовремя подсуетился! Я даже вздрогнула от волнения, ведь именно после этого танца есть шанс…

— Вы хорошо держитесь, — вновь подал голос мой муж. — Из вас выйдет отличная королева. Достойная. Генрих, кстати, недавно овдовел.

Что? Он предлагает рассмотреть кандидатуру врага? О, это подлый удар!

— Благодарю за беспокойство, — ответила я спокойно, но вот глаза — они выдали меня с головой.

Что ж, раз уж так, надо добивать: я пронзительно взглянула не него, мол, как тебе не стыдно! Мало того, что бросил, так ещё и за старого негодяя пытаешься сосватать!

Он отвёл взгляд. Неужели? Я всё-таки смогла пробить его твердыню?

Остаток танца мы провели молча. Он довольно быстро принял свой вечно невозмутимый вид, хотя нет-нет, но я ловила некоторые нюансы. Бережность в движениях, сменившую изначальную резкость, оттенки настроения, которые мелькали почти незаметно, но я успевала их ухватить. Пару раз его челюсти напрягались, словно он хотел что-то сказать, но… боролся сам с собой. Или мне это всё померещилось?

После, несмотря на конфуз, он проводил меня до стола, с которого я стремительно подхватила бокал. И меня можно было понять — я вся кипела возмущением, вот только… мои движения оказались слишком суетливыми. Я неловко оступилась и чуть не упала. Филипп вовремя успел подхватить меня за локоть, а второй рукой забрал бокал шампанского и поставил его обратно на стол.

К нам тут же подскочил Хардвиг:

— Ваше высочество, с вами всё в порядке?

— Да, Филипп помог мне.

Боковым зрением я уловила, что неподалёку стоит Хенрик с Агнессой, и гримаса у моей соперницы о-очень недовольная.

Нельзя терять в такой ситуации лицо! Поэтому я ослепительно улыбнулась и попросила у Филиппа вернуть бокал. Тот взял два: один подал мне, а второй решил опустошить сам, видимо, и у его железной выдержки есть предел.

Взглянула на Агату — она тоже приняла бокал из рук Хенрика. Возможно, тот даже успел подлить туда сыворотку правды. Ох, хоть бы!

— Стоять! — раздался громкий окрик.

Сверкнула молния, а может мне показалось, и перед нами возник гневный старец, чьи ледяные глаза я буду помнить всю оставшуюся жизнь ещё с того разговора во время расторжения помолвки.

Главный маг Галатии. Теперь я знала, кто он — мне в поместье послы рассказали.

— Что случилось, Арнозис? — Филипп смотрел на мага, сурово сдвинув брови.

— Вас хотели отравить, — старец забрал из его рук бокал, принюхался, влил в него что-то, отчего шампанское приобрело пурпурный оттенок, и удовлетворённо кивнул. — Так и есть, приворотное зелье. К ней!

Совершенно неожиданно он ткнул своим узловатым пальцем… в меня.

— Что? — я искренне недоумевала, ведь ничего подобного мы не планировали.

Или планировали? С подозрением покосилась на Хардвига, стоявшего неподалёку.

— Ваше высочество, вам я тоже не рекомендую, — Арнозис подошёл к Агнессе, забрал у нее бокал, испарив куда- то первый, проделал с ним те же манипуляции, что и с бокалом Филиппа. — Яд. Медленый, действующий постепенно. Через неделю вы бы скончались от остановки сердца.

Я тихо вскрикнула, ведь это была нагла ложь! Единственное, что там могло быть — это сыворотка правды! Все оглянулись на меня. Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух…

Король посмотрел на меня, как на врага: жёстко, уничтожающе. Похоже, своему магу он верил больше, чем мне.

— Послов и невест в кабинет, — отдал распоряжение Филипп.

Тут же стражи, которых я раньше не замечала, обступили нас и препроводили в тот самый кабинет, где не так давно я имела весьма неприятный разговор. Боюсь, сейчас тоже вряд ли будет что-то приятное. Вот только как вышло, что в бокалах оказались столь страшные зелья?

Николя тоже каким-то образом втиснулся с нами и зорко смотрел по сторонам. Его усишки подрагивали от волнения.

— Итак, Ингеборга, что означает ваша фраза о сыворотке правды? — голос Филиппа холоден, а уж взгляд… им можно замораживать заживо.

— Я…

— Позвольте мне ответить, ваше величество, — вперёд выступил Хенрик, а следом и Хардвиг встал с ним плечом к плечу. — Мы кое-что узнали об Агнессе и хотели, чтобы она поделилась с вами этой информацией. Важной, стоит отметить.

— Она настолько секретна, что вряд ли принцесса согласилась бы добровольно о ней рассказать, — Хардвиг подхватил речь Хенрика. — Мы взяли на себя смелость и подлили ей сыворотку правды, чтобы она не смогла солгать.

— О, Боже! — вскрикнула Агнесса.

В её взгляде вспыхнуло изумление, злость и что-то ещё… Боль? Сложно сказать, ибо глаза её закатились, и она эффектно упала в обморок.

— Что вы творите, негодяи! — воскликнул Генрих, который тоже оказался в кабинете, хотя я не видела, как он с нами входил. — Да я вас со свету сживу! Сгною в темнице, вы будете умирать в муках!

— Так же, как сгноили отца незаконнорожденного…, - Хеник явно пытался закончить фразу, но не мог. Словно у него горло перемкнуло. Тогда слово взял Хардвиг:

— … ребёнка принцессы А…., - он тоже замолк.

— Агнессы, — закончила я.

И тут случилась вспышка. Яркий свет резанул по глазам, отчего стало невыносимо больно. Я зажмурилась, но свет всё равно проникал сквозь веки, жёг, заставляя кричать, корчиться в муках, забывать, где я, что здесь делаю и зачем вообще оказалась в этом месте.

Глава 4. Ссылка

Я проснулась от дикой жажды. Ещё никогда в своей жизни не хотела так пить! Простую воду: холодную, вкусную, дарующую истинное облегчение. Встрепенулась и… упала с узкой койки прямо на каменные плиты пола. Жёсткие, холодные, белоснежные.

— А-ай! — застонала от боли.

Приподнялась на отбитых руках, огляделась — вокруг белые стены, большое окно, в которое светит закатное солнце. Ноги дрожат, надо дотянуться до кровати, опереться и встать…

Неожиданно раздались чьи-то шаги. Явно мужские, весомые, твёрдые.

Собрав в кулак остатки сил, я дотянулась до ножки кровати, ухватилась за неё дрожащими руками, подтянулась. Не успела — раздался стук резко открывшейся двери, в комнату вошёл… Филипп. Словно гора он возвышался над моим сжавшимся телом, глаза были холодны, губы сжаты в линию.

— Пить, — только и смогла просипеть я.

На большее у меня не осталось сил. Я опустилась к его ногам, поняв тщетность моих попыток, его взгляд давил, словно каменная плита. Ужасно, как же всё ужасно! И самое главное, что я не помню, что вчера произошло! Последнее из моих воспоминаний — это как я собиралась на бал. Дальше всё покрыто мраком безвестности.

— Встань, ты будущая королева, — резко проговорил Филипп, обхватывая мои плечи своими ручищами и поднимая. — Ты далеко пойдёшь, это очевидно. Хорошо, что не со мной.

С этими словами он подхватил меня на руки, положил на кровать и… потянулся к кувшину, стоявшему на небольшом столике. Налил воды в стакан, подал его и отошёл на пару шагов. Нахмурился.

Я еле держу несчастный стакан, руки трясутся, губы пересохли, зубы клацают о стекло. Но я пью, аккуратно, маленькими глотками, чтобы не захлебнуться и не облиться.

Ох, как же хорошо!

— Твои помощники погибли, — Филипп хмуро смотрит на мои дрожащие руки, его кулаки сжаты. — У нас, королевских особ, была защита, тебя прикрыл Николя, а послам выжгло глаза и… остальное. Охране тоже.

Похоже, в последний момент он решил смягчить свои слова, несмотря на явный гнев. А я… я сижу и не могу поверить своим ушам: Хенрик и Хардвиг погибли? Но как? Мы ведь собирались только…

— Арнозис — Верховный маг Галатии — ещё раз проверил эликсиры и подтвердил, что имел место заговор. Они хотели отравить Агнессу, а меня приворожить к тебе.

— Но…, - я хотела возразить, но он махнул рукой, прерывая.

— Я знаю, что ты была не в курсе. Арнозис допросил духов, ты здесь не причём. Точнее, ты думала, что твои помощники планируют дать Агнессе сыворотку правды, придумали какую-то ужасную историю о несуществующем ребёнке и собирались её будто бы разоблачать.

— Что? — от ужаса у меня волосы на голове зашевелились.

Невероятно! Если от Хенрика я могла ожидать чего-то подобного, то от Хардвига…

— Да, именно так, — жёстко ответил Филипп. — Тебя обманули, чтобы ты не сорвала план. Сказали о другом зелье, и ты подыграла, я оценил твои уловки. Далеко пойдёшь.

— Но я… ничего не помню, — я растерянно сжимала стакан с остатками воды и не понимала, чему верить: своим или чужим.

— Сработала защита — король протянул руку, чтобы забрать стакан. — Ваш маг пытался прорваться в кабинет.

— Но у нас не было с собой штатного мага, — я сделала последний глоток, закашлялась, даже слёзы брызнули из глаз. — Благодаря помощи Николя не было необходимости отправлять со мной кого-то ещё, все остались решать внутренние проблемы Дамарии.

— Был, он маскировался под простого воина.

— Зачем? — я не совсем понимала сути. — Почему я об этом не знала?

— Тебя обезопасили, — он всё-таки забрал стакан и вновь наполнил его из графина, снова подал. — Чтобы у меня не было повода тебя казнить.

Холод пробежал по позвоночнику. Казнить?

— В смысле? Мы ведь ехали на свадьбу, о какой казни может идти речь! От чего меня там собирались обезопасить? К тому же с нами был Николя — он сильный маг.

— Ваш хорошо маскировался, с ним уже разобрался Арнозис. С послами тоже всё ясно, а вот что делать с тобой — мне непонятно.

Его взгляд — холодный, оценивающий пробирает до самого нутра. Он какой-то… нечеловеческий. Слишком отстранённый, слишком равнодушный.

— Прими совет: попробуй обратить на себя внимание Генриха. Я тебе уже говорил на балу, он недавно овдовел. Этим браком ты можешь положить конец вражде ваших государств.

От его предложения я вся заледенела. Ужас пробрал от макушки до пяток! Генрих? Только не он! Он ничуть не лучше Аркелла, только ко всему прочему ненавидит мою семью. А это значит, что при любом удобном случае будет унижать, а то и что похуже.

— Благодарю за совет, — я с трудом сглотнула, выпрямила спину и повторила те же слова, что произнесла вчера.

Только сегодня я не смотрела на него с вызовом. Всё, на что осталось моих сил — это держать спину и не дать боли захватить меня. Сильной, неистовой, безнадёжной.

В его глазах мелькает… не успеваю уловить. Сочувствие? Или мне показалось? Не знаю, через секунду на меня смотрит всё та же глыба льда, равнодушная к моим проблемам.

— Кстати, спешу сообщить, что во избежание повторных провокаций все твои люди взяты под стражу. Тебе предстоит поездка в Обитель Огня для твоей же безопасности. Имей в виду, главный жрец храма строг, но справедлив. Будешь вести себя примерно, всё будет хорошо. Сегодня у тебя есть время на сборы — бери только самое необходимое. Никаких драгоценностей и прочей роскоши: два платья, два комплекта белья и верхнюю одежду — в горах холодно даже летом. Всё твоё имущество будет перенесено во дворец и закрыто до тех пор, пока не наступит время расторжения брака. Тогда тебя привезут обратно, а после ритуала ты вернёшься домой с оставшимися людьми.

Я сидела ни жива, ни мертва. Меня увезут в Обитель Огня? Без слуг? Ох, Хенрик и Хардвиг же мертвы! Кажется, я только сейчас начала это осознавать — настолько много всего на меня навалилось разом.

— Но причём здесь остальные? — я всё-таки смогла что-то возразить.

— Послы пытались убить Агнессу и опоить меня, — жёстко ответил Филипп. — Явно делали это не одни — им помогали. Никому нет веры, поэтому не видать им свободы до самого отплытия. Как и тебе. Поверь, это очень мягкие меры, и они касаются банальной безопасности. Я всё сказал!

С этими словами он развернулся и вышел, отдавая кому-то приказания относительно меня: увезти в поместье, следить за тем, чтобы не сбежала, к утру организовать карету до Огненной Обители.

Сказать, что я была раздавлена — ничего не сказать. Мне казалось, что по мне проехалась карета, запряжённая минимум восьмёркой лошадей, и каждое копыто каждой лошади попало по самым больным местам. Ужасно, просто ужасно!

Угроза брака с Аркеллом теперь казалась чем-то призрачным и… не страшным. А вот что действительно было страшно, так это гибель Хенрика и Хардвига. Не знаю, кому верить: им или Филиппу. Вообще, насколько я знаю от одного своего давнего приятеля (с которым мы общались исключительно тайно), духи врать не могут.

То есть они всё-таки решили вопреки моему желанию приворожить Филиппа ко мне? А ещё и Агнессу не изобличить во лжи, а отравить? Не верится. Ведь это всё слишком жестоко и чревато последствиями. Даже если не брать в расчёт моральный аспект, это легко обнаружить с помощью магии.

А может и вправду?… Нет, если Хенрик ещё мог что-то в этом роде планировать, то Хардвиг явно его отговорил. И вообще, кто-нибудь вообще проводил экспертизу напитков? Эх, жаль, что я ничего не помню! Как это вообще произошло? И спросить-то не кого, разве что Николя, вот только где он?

К сожалению, ни с ним, ни с кем-либо другим увидеться не удалось. В поместье, где нужно было собрать вещи, меня отвезли двое солдат. Пропустив внутрь, дом они закрыли на замок, сами же остались снаружи. Насколько я поняла, патрулировать.

Внутри оказалось пусто. Никого! Шаги гулко раздавались в пустоте и полутьме. Запах был затхлым и совершенно невкусным. Сколько же я пролежала без сознания? И вообще, большая часть прислуги была местной, её что, тоже арестовали? Где все?

Как назло, хотелось есть и мыться, а обход показал, что да, я в доме действительно совершенно одна. Тяжело, обидно, очень больно, но выхода нет. Просить о помощи не кого, так что… придётся пока забыть, что я принцесса, более того — несостоявшаяся королева.

Смешно, если б не было так грустно.

Огонь в очаге я разожгла легко — с ним я всегда была дружна, яичницу на скорую руку тоже пожарила, благо, видела, как это делается, даже воды в котёл наносила из большой бочки в кухне и вскипятила. Вот только как мне теперь помыться, если волосы густые да ещё и практически до колен? Этим всегда занималась Френни.

Кое-как изогнувшись в полупустой ванне (таскать тяжёлые вёдра с водой оказалось ох как непросто), я тёрла и тёрла эти проклятые волосы. Рыдала от того, что всё так глупо и жестоко вышло, от того, какая я беспомощная, ну и мыло в глаза попадало. От этого тоже слёзы лились. Под конец, когда я разобралась с омовением и устало села на банкету около очага, чтобы просушиться, в голове зародилась мысль: а если…

Да! Это отличный вариант! Подскочила, кинулась, пока не передумала, к шкатулке с рукоделием, достала большие ножницы и принялась кромсать свои волосы.

О, это было какое-то остервенение! Я их стригла и стригла, избавлялась от груза и, конечно же, красоты, и с каждой отрезанной прядью мне становилось легче. Во-первых, меня такую точно не возьмёт замуж ни Аркелл, ни Генрих, во-вторых, так будет легче жить в Обители, где у меня не будет служанки. А ещё мне казалось, что вместе с ними я прощаюсь и с прошлой жизнью. Молодой, почти беззаботной — разве сравнятся те «несчастья», что одолевали меня в виде уроков этикета, вышивания и прочее с тем, что мне сейчас приходится преодолевать? И это не говоря уже о смерти людей, пострадавших из-за меня. Да, я была против зелья приворота, но они в любом случае сделали это ради моего блага и блага Дамарии. Или не сделали, их просто незаслуженно обвинили.

О, Боже, как всё это сложно! И самое отвратительное, что правду мне, скорее всего, не узнать никогда. Кто захочет помогать принцессе-изгою составить прошение и передать в Верховный Магический Совет для инициации проверки? Правильно, никто. Не прирезали бы по дороге, и то хлеб.

Покончив со стрижкой, я сгребла волосы с пола и бросила их в огонь. Как он запылал! Несмотря на то, что они были влажными.

— Гори, гори, Огневище, сожги мои горести, — приговаривала я. — Пусть с волосами уходит старое и придёт новое. Зачем мне краса, если тому, в кого я начала влюбляться, не нужна? Не хочу ничего, кроме покоя. Дай мне сил выдержать всё это и не пропасть!

Пламя затрещало ещё пуще, словно принимая мою жертву, взвилось высоко, ярко, отчего я расхохоталась, как сумасшедшая. Эхо подхватило мой голос, принялось повторять, переиначивать, исказив его до неузнаваемости. Из истеричного он стал каким-то зловещим, даже самой жутко стало. Учитывая, что в доме я была одна, изрядно струхнула.

— Всё, хватит, возьми себя в руки, — принялась выговаривать самой себе, копируя интонации учителя этикета. — Расчеши волосы и ложись спать, завтра трудный день, понадобятся силы.

Так и сделала. Расчёсывать короткие волосы оказалось очень просто, куда легче прежнего. Даже с сушкой морочиться не пришлось — можно и так ложиться!

Наутро, взглянув в зеркало, я вздрогнула. Неровные пряди едва достигали плеч, а кое-где были и короче. С такой причёской я напоминала… воробья. Маленького, сердитого и очень несчастного. Что ж, это мой выбор, пусть и импульсивный.

Косу пришлось плести от самого лба, чтобы волосы не вылезали из причёски. Потом я повязала голову шалью, взяла два самых простых, но крепких платья из сукна, на себя надела третье льняное, ведь здесь, на равнине, было тепло. Пара сорочек, нательных рубах, панталон и подъюбников. Туфли, сапоги, тёплый плащ, варежки — всё это в дорожный сундучок. Туда же расчёска, крем и небольшое зеркало. Последнее хотелось оставить, но то был мамин подарок на пятнадцатилетие. Как раз незадолго до того, как их с отцом драккар сгинул в суровых водах Северного моря.

Дрожь от воспоминаний пробежалась по спине. Как обычно. Это — моя неизбывная скорбь. Боюсь, что далеко не последняя.

На дно я положила бумагу, писчие принадлежности, а сверху пару веточек можжевельника, лаванды и несколько бутонов засохших роз. Последнего, благодаря стараниям садовника, у меня было в избытке.

Зажевав бутерброд с мясом, принялась набивать корзинку едой, которая в дороге не испортится слишком быстро. Благо, копчёного мяса в погребе хватало, там нашлась даже булка хлеба, оставшаяся, видимо, с того времени, когда здесь ещё были повара. Да, он немного подсох, но мне ли жаловаться?

В миске на столе оставалось несколько яблок, а в шкафу нашлась довольно объёмная баклажка для воды. Что ещё? Пара огурцов, немного сыра — теперь можно выходить наружу. Охранники уже отперли дверь и ждали на крыльце. С весьма недовольными лицами.

— Наконец-то! — воскликнул один из них — самый старший, самый чванливый.

— Попрошу воздержаться от комментариев, — ответила я строго, сама не ожидая от себя такой стойкости. Ведь внутри у меня была пустота. И скорбь о погибших. — Пусть я уезжаю в ссылку, но остаюсь принцессой.

В ответ я получила молчание, только отведённый в сторону взгляд говорил о том, что до человека дошло. Он подхватил у меня сундучок и корзинку, а самый молодой из сопровождающих открыл дверцу кареты, в которой мне предстояло проехать длинный путь. Хорошо, хоть внутри я останусь в одиночестве — все надсмотрщики будут ехать верхом.

Не успели мы тронуться, как около крыльца открылся портал, из которого вышло двое магов. Наверное, за вещами, отправят порталом во дворец, где они якобы будут меня дожидаться, в чём я, если честно, сильно сомневалась. Скорее всего, на них положит глаз Агнесса, особенно на то, что подарил мне Филипп.

Вот ведь! И что ей не сиделось в своей Досландии? Надо было приехать и испортить мне жизнь! Впрочем… не всё ли сейчас равно? Послы мертвы, меня отправляют неизвестно куда, а уж что будет дальше, известно лишь богиням Судьбы, что плетут полотно Жизни, вплетая в общую канву нити нашего бытия. Кому-то везёт и ему достаётся светлая, счастливая нить, а кому-то другая…

Задумавшись, я не заметила, что на моё лицо пристально смотрит один из магов. Высокий, светловолосый, красивый. Его лицо открыто, взгляд ясен, а сам он кого-то напоминает… Всматриваюсь в черты, пытаюсь поймать ускользающую мысль за хвост, но… карета поворачивает, а потом и вовсе уезжает, оставляя позади и этого мужчину, и красивый дом, и старую жизнь.

Впереди неизвестность и выживание. Ох, великая Индун, дай мне сил, чтобы не пропасть, выжить в этой чужой стране! Вернуться домой и возложить в храме Хель жертвы, чтобы Хенрику и Хардвигу на том свете было хорошо.

А ещё не сойти с ума от происходящего. Как-то не вяжется нынешнее поведение Филиппа с той симпатией, с которой он со мной общался до того, как отправил готовиться к первой брачной ночи. А ещё, чует моё сердце, не всё так просто с ситуацией с Хенриком и Хардвигом. Всё моё нутро говорит: не могли они так подло поступить! Одно дело вывести Агнессу на чистую воду, да даже подлить приворотное зелье, но отравить. Вряд ли.

Поэтому надо будет сесть и при первой же возможности составить прошение в Верховный Магический Совет для инициации проверки. Сама, как смогу, возможно, даже найду, кто мне поможет, и обязательно это сделаю! Нельзя оставлять это дело без разбирательства. Даже если окажется, что послы действительно совершили преступление, я буду уверена, что сделала всё, что зависит от меня.

А ещё, меня волновал маг, который якобы скрытно сопровождал меня. Это не в характере Кнуда и Вальдемара — они привыкли действовать открыто. Тем более что ехали-то на свадьбу, а не в тыл врагу.

Ох, сколько вопросов, и все без ответа.

Первую половину дня я смотрела в окно. Мимо проплывали чудесные сады, лавандовые поля, завораживавшие дивным цветом и ароматом, деревенские домики и множество всяческой живности. Коровы, козы, гуси — всё, что я видела в основном в готовом виде на столе, но очень редко вживую. Поэтому было довольно любопытно наблюдать за простой жизнью вне дворца. Любопытно, но… всё равно. Что мне эта красота, когда за тобой горят мосты, а впереди неизвестность?

Несмотря на тёплую погоду, я зябко куталась в шаль. Даже пожалела, что не надела шерстяное платье, хотя, не факт, что и оно согрело бы меня. Ведь холод шёл изнутри. Казалось, что сердце заледенело, а от него мороз пробирал остальное тело и, кажется, уже начал добираться до души. После того небольшого всплеска, когда я приняла решение, пришла усталость — вчерашний день, не говоря о вечере выдались уж очень беспокойными.

Поев, я снова уткнулась в окно, но уже без того поверхностного любопытства. Мысли о погибших послах и Филиппе до того меня измучили, что я задремала. Во сне вновь увидела того мага, которого ухватил взгляд перед самым отъездом. Как и в реальности, он пришёл порталом, а я обиделась, что меня заставили трястись в карете. Надо же, не захотели тратить магию на ненужную жену! От возмущения я проснулась, а может, виной тому была тряска. Потёрла лицо, попила воды и снова уставилась в окно.

Но всё-таки, кого он мне напоминает? Я принялась вспоминать всех симпатичных блондинов, которых когда- либо видела. С учётом того, что в Дамарии таких немало, дело непростое.

Я погрузилась в воспоминания: как после уроков вместо дневного сна подкладывала под одеяло свёрнутый трубой плед, как воспользовавшись тайными ходами, убегала из дворца во двор, разумеется, переодевшись в простое платье и платок. Волосы приходилось прятать за шиворот, потому что только по ним одним меня могли узнать — они отличались редким оттенком и особой густотой.

Хмыкнула, ведь сейчас от былого богатства осталось совсем немного. Впрочем, волосы — дело наживное, тут бы жизнь сохранить да честь не потерять! Мало ли, что меня ждёт в этой Обители? Я слышала, что в таких местах свои законы, главный жрец имеет неограниченную власть, что захочет, то и сделает.

И тут меня пронзила мысль: этот маг похож на Эйнара! Того самого парня, в которого я была влюблена, и в которого влюбляться было категорически нельзя!

Точно, он тоже был высок, широк в плечах, статен и в то же время с открытой улыбкой, светлыми волосами и добрым взглядом. А главное — никогда не смотрел на меня свысока, даже когда я была сопливой девчонкой! Даже когда поймал в собачьей будке, куда я забралась, спрятавшись от нянек. Он был уже пятнадцатилетним подростком, когда мне было пять. И его увезли учиться высшей магии, едва ему исполнилось восемнадцать.

Магическая академия — вот о чём он всегда мечтал и ждал совершеннолетия. А я мечтала о нём. Ждала, когда закончатся уроки, чтобы сбежать и хоть глазком его увидеть, а если повезёт, то и поговорить. О погоде, о бантиках для волос, о сортах конфет. Боже, как это всё смешно сейчас вспоминать, особенно понимая, что относился он ко мне лишь как к назойливой малышке.

С тех пор он не появлялся при дворе, несмотря на то, что был сыном главного мага моего отца, тогда ещё живого. Говорят, приезжал, но его не пускали во дворец, потому что… потому что я была в него влюблена и устроила из-за его отъезда форменный скандал. Со слезами, соплями, топаньем ногами и прочей истерикой.

М-да, даже сейчас стыдно за своё поведение.

Я отвернулась от окна, принялась искать в корзинке, чем бы подкрепиться. Глупости всё это. Вряд ли это был Эйнар, ведь в Академии учатся десять лет. Скорее всего, он скоро вернётся в Дамарию, чтобы помогать своему отцу и моим братьям. Когда-нибудь даже станет главным магом, приняв полномочия у постаревшего отца — магистра Йоммера.

— О, вкусненькое, наконец-то! — раздалось неожиданно.

Прямо внутри кареты! Я даже кусок мяса уронила обратно в корзинку и принялась озираться. Как так, я ведь здесь одна?

— Что ж ты еду бросаешь, — укоризненно посетовал голос, довольно писклявый, стоит отметить.

Я повернула голову в сторону звука и обнаружила в углу противоположного сидения… крысу! Мерзкую, рыжую, жирную!

— И…, - мой истошный визг перекрыла чья-то рука.

Глаза вытаращены, сердце колотится, руки судорожно ищут меч. Который у меня давно отобрали.

— Тише, тише, ваше величество, — кажется, незнакомец ошибся, какое величество? Я высочество. От величества меня отделяла несостоявшаяся брачная ночь.

— Я не хотел вас напугать, просто вздумалось пошутить, — голос приобрёл успокаивающие нотки. И стал подозрительно знакомым. Я резко обернулась, а там… Николя.

— Жмо-жмы-жме, — попыталась сквозь руку проговорить «Что вы делаете?».

— Я решил составить вам компанию. Инкогнито. Уж слишком всё подозрительно, не нравится мне, как ваша судьба складывается.

Я была с ним полностью согласна! Действительно, всё как-то слишком жёстко.

— Обещайте, что не выдадите моё присутствие, — я посмотрела на него своим любимым пристальным взглядом.

Он не отвёл глаз, даже не дрогнул. Да, он был плут и балагур, но меня не обманывал, более того, всегда обращался тепло и почтительно. Хотя я слышала, как он разговаривает с мужчинами, с ними он не разводил церемоний и говорил более остро и язвительно.

— Вы так во мне дыру прожжёте, — он отпустил меня, уже не опасаясь крика, и принялся обмахиваться, словно я и впрямь могу нанести ему ущерб.

Нет, я могла, но не в этой ситуации — меча под рукой нет. Разве что кухонный нож имеется, но зачем? Похоже, это единственный человек, на которого я сейчас могу положиться. А если я всё-таки ошибаюсь, то… впору тогда волком начать выть.

— Я понимаю, что верить мне в такой ситуации сложно, могу дать магическую клятву, — выдал он неожиданное предложение.

— Серьёзно? — этим словам я удивилась не меньше, чем собственно его появлению. — А не навредит ли это тебе самому?

— Я буду аккуратен в формулировках, — Николя лукаво подмигнул, достал кинжал, ткнул им в палец и принялся за дело: — клянусь, что приложу все усилия, чтобы помочь Ингеборге Дамарийской, в данный момент супруги Филиппа Галатискойго.

Кровь буквально вскипела на пальце, а буквально через пару секунд и вовсе испарилась.

— Спасибо, — меня очень тронул его поступок, я даже чуть не расплакалась. Снова. — Но почему?

Я, правда, не понимала, зачем чужой маг хочет мне помочь. А вдруг завтра Филипп прикажет меня казнить или ещё что?

— Знаешь, я ведь тот ещё перец, — Николя говорил серьёзно, даже глаза перестали улыбаться, хотя обычно в них мелькала искра озорства. — Много дев я покорил, думал, что знаю о вас всё. Впервые меня удивила одна бродячая артистка, я тогда даже не успел понять, как такое вообще могло произойти[1]. А сейчас это сделала ты. Да, пусть вы из разных стран, слоёв общества и прочее, но есть в вас одна общая черта — чистота и внутренняя сила. Вы прямые. В вас нет наносного, вам чуждо кокетство и прочая внешняя чепуха. И я, балагур и сумасброд, в вас это сильно уважаю.

Это было очень приятно! Настолько, что я всё-таки расплакалась, хотя думала, что слёзы закончились ещё вчера.

— Не переживай, — он деликатно обнял меня за плечи, прислонил к груди. — Всё будет хорошо. Я постараюсь помочь! Знаешь, я думал, что Генрих с Агнессой опоили его приворотным зельем, но у него нет характерных признаков в ауре. Вот если бы с ними прибыл Фридрих — их придворный маг, то можно было бы заподозрить иллюзию, но его нет. Сами они магией не обладают, но наличие иллюзии я на всякий случай проверил. В меру своих сил, конечно. Даже у Арнозиса — нашего верховного мага — спрашивал. Он заверил, что на Филиппа никакого воздействия никто не оказывал.

— Расскажи мне, что случилось на балу и после него, — мне одновременно страшно и в то же время необходимо вспомнить.

— Ты, правда, ничего не помнишь? — его взгляд полон сочувствия. — Ты была прекрасна! Мила, свежа, неповторима и совершенно невинна…

И он поведал мне, как мы танцевали, как после меня пригласил Филипп. С каждым словом я вспоминала то одну деталь — как сверкал пол, например, то другую. Постепенно картина восстановилась, но… никакой подсказки не дала. Только безмерную благодарность Николя за то, что спас меня от верной смерти.

— Слушай, получается, что Филиппа и Генриха с Агнессой защитил Арнозис?

— На королях были амулеты, которые сработали на защиту, на Агнессе, видимо, тоже. Точно! Мне говорил о защите Филипп, но я запамятовала.

— Странный он — этот Арнозис. Вот скажи, почему он сидел на свадьбе вместе с Генрихом и Агнессой?

— Это его место по регламенту, — отмахнулся Николя. — Он к ним не имеет отношения. Он вообще уходил к Великому Истоку в Гардалию, чтобы подпитать силы, вернулся во время вашего обряда, в самом конце — я заметил, как он вошёл в храм.

— Хорошо, что я не видела тогда, — поёжилась. — У него очень холодные глаза.

— Он такой, специфичный, да, — хмыкнул Николя. — Но силищи в нём немеряно! Мирских дел он касается редко, у него другая миссия — магия. Он контролирует равновесие стихий в нашем королевстве, а также представляет Галатию на совете Верховных.

— Странный у вас регламент, — только сейчас поняла, чем меня смутили предыдущие слова Николя. — У нас верховный маг сидит рядом с монархом.

— Арнозис терпеть этого не может, — пожал плечами мужчина. — Он всегда там сидит, говорит, что ему так лучше видно обстановку. А вообще, он редко бывает при дворе, предпочитает заниматься магией, я же говорил. Рядом с королём обычно сидит наш новый маг. Ну как новый, два года как служит, недавний выпускник. Выскочка, конечно, но способный да. — Он слегка поморщился, отчего его усы приняли особо забавное положение. — Но он был занят процедурой выкупа Ричарда, не смог присутствовать.

— Всё равно, этот Арнозис мне не понравился, — я решила всё-таки подкрепиться и вновь полезла в корзинку.

— Правильно, давай перекусим, вместо того, чтобы старые кости перемывать, — кивнул Николя. — У меня с собой ещё вино есть и сыр. Особый, с голубой плесенью!

Дорога в компании лихого мага, несмотря на усы, на которые я даже перестала обращать внимания, прошла незаметно. На остановках он превращался в крысу и прятался под сидение, потом выскакивал из кареты, нырял в траву и гулял на свободе, пока я разминала затёкшие мышцы, ходила в кустики и прочее.

Ночь мы провели в гостинице.

Лёжа вечером на скрипучей кровати, я задумалась над одной странностью: почему со мной не отправили никакого мага? Мало ли что! Хотя, возможно, Николя им и был — моим сопровождающим, просто решил преподнести своё присутствие оригинальным образом. Хотел развеселить меня, и у него это получилось!

В любом случае, спрашивать об этом я его не собиралась, мне слишком приятно его общество. Скрывать от него мне нечего, так что за содержание разговоров опасаться не стоило. Впрочем, Николя ничего такого и не спрашивал. Похоже, он решил, что меня обвели вокруг пальца послы Дамарии, сказали, что будут делать одно, а сами провернули другое. Почти провернули, их вовремя остановил Верховный маг.

Которому, по идее, всё равно на мирское, он за глобальное отвечает…

К вечеру второго дня мы прибыли, наконец, в Обитель. Николя, кстати, убежал, когда меня попросили выйти из кареты и пересесть на лошадь верхом — горная дорога была не приспособлена для столь широкого транспорта.

Значит, он действительно пробрался в карету тайком. Странно…

Впрочем, сейчас мне стало не до этого — я отвлеклась на величественные горы, среди которых вилась юркой змейкой узкая дорога. Огромные глыбы камня высились до небес, заставляли почувствовать себя маленькой букашкой. Случись что, и они раздавят меня вместе с сопровождением и даже не заметят! В такие моменты начинаешь понимать, насколько глупы твои терзания по сравнению с величием мира.

Спустя полчаса мы достигли, наконец, огромных ворот, столь же монументальных, что и горы. Они были воистину огромны! Простому человеку их точно не открыть, но как мы попадём внутрь, если среди нас нет мага?

[1] Историю о той самой артистке можно прочесть в бесплатном рассказе «Избранная волка». Там Николя, правда, ведёт себя отнюдь не учтиво, даже шалит.

Глава 5. Обитель

Один из сопровождающих воинов спешился, шпоры клацнули о камни дороги. Эхо подхватило неприятный звук, нервируя меня ещё больше.

Что там ждёт за этими воротами? Почему Николя не захотел заходить внутрь?

Мужчина шёл к воротам медленно, видимо, сильно устал от долгой дороги, и каждый его шаг сопровождался всё тем же скрежетом. Наконец, он остановился и постучал.

Неужели этого достаточно? Звук вышел довольно слабый, ведь створки были вытесаны из цельных кусков гранита. Без мощной магии здесь явно не обошлось.

Ждать пришлось довольно долго. Я успела спешиться, размяться, попить и даже съесть последний бутерброд, оставшийся с дороги. Наконец, двери дрогнули и медленно начали отворяться. Из них выскользнула тонкая фигура в чёрном плаще, голова была в капюшоне — не понять, кто это и сколько ему или ей лет.

— Мы привезли супругу короля, — принялся объяснять фигуре мой сопровождающий. — Она пробудет здесь чуть меньше трёх недель, потом мы приедем за ней. Жрец в курсе.

Фигура не издала ни звука, лишь кивнула.

— Берите свои вещи и ступайте за служителем, — раздался голос за спиной.

От неожиданности я вздрогнула. Совсем забыла, что есть остальные — настолько засмотрелась на таинственную фигуру. А оказывается, второй сопровождающий успел отвязать от лошади мой сундучок. Я протянула руку, вновь порадовалась, что взяла совсем немного вещей, хотя и они весили немало. Пошатываясь, поплелась за фигурой в чёрном, всё так же молчаливой. Прочие остались за воротами, так и не переступив границ Обители.

И от этого стало особенно не по себе. Насколько я помню, в наши обители может войти любой. Я была во всех — у огня, воды, земли и воздуха, и везде видела паломников, свободно передвигавшихся по территории. Здесь же ворота, за которые не то что враг, друг не пройдёт. Меня и то пустили лишь благодаря «протекции» Филиппа. Так себе честь, конечно. Вот если бы это была не ссылка, а простое посещение, я бы с удовольствием, а так…

Всё пространство между воротами и самим храмом, высеченным прямо в скале, было занято странными воронками. Они чернели, словно там бесконечно жгли костры. Хотя почему словно, наверное, так и делали. Интересно, для чего? У нас такого не было.

Не успели мы с молчаливым сопровождающим войти внутрь, как я тут же почувствовала жар. Он пугал своей мощью и в то же манил посмотреть: что же там такое? Сразу вспомнились ощущения от посещения дамарийской Обители Огня — там тоже было жарко и волнительно. Верховные жрец тогда сказал, что во мне есть сила. У меня лично, к сожалению, она никогда не проснётся, но у моих потомков может — смотря за кого замуж выйду.

— Королевская кровь — это не водица, — наставительно сказал Магистр.

В его взгляде плясало пламя, казалось, что сама стихия жила в его теле.

— Но у Йозефины такого не было, — мой отец, Вальдемар, тогда был ещё жив. — На неё огонь не реагировал, как и иная другая стихия.

— Её сила в другом. Она мне больше напоминает металл — такой же крепкий и такой же холодный. Если её не нагревать, конечно.

Я тогда ничего не поняла. Какой холод? Йозефина была вполне себе живой и весёлой, особенно когда узнала об обручении с королём Хельветов. Скакала по кровати не хуже доброй лошади на плацу.

— Верховный жрец сейчас занят, — из воспоминаний меня вырвал женский голос. — Я провожу тебя в келью, где ты будешь жить.

Так и не сняв капюшона, женщина повела меня за собой. С каждым шагом мне всё больше хотелось пить. Уже у самой двери я не выдержала:

— Подскажите, где у вас здесь можно взять воды?

Женщина обернулась так резко, что капюшон сполз на затылок, и я увидела её лицо. Да что там лицо — глаза! Казалось, что из них на меня смотри сама бездна — настолько они была черны. Ей-богу, никакого намёка не белок и радужку!

— В келье стоит кувшин, он наполнен, — её голос скрежетал, словно она очень долго кричала и сорвала голос. Странно, когда она была в капюшоне, он звучал немного иначе.

Я вошла в распахнутую дверь, поставила свой сундучок на пол, прошла к столу (для этого хватила пары шагов), на котором действительно стоял глиняный кувшин, а рядом глиняный же стакан.

— Сиди здесь и не высовывай носа! — каркнул голос. — Жрецу сейчас не до тебя — у него забот хватает. Позже принесу ужин.

С этими словами она захлопнула дверь и повернула ключ в замке.

— Эй, а как же уборная! — я подскочила к двери, замолотила по ней кулаками. — А если мне помощь потребуется?

— Горшок под кроватью, с остальным учись справляться сама.

Вот и вся отповедь. Судя по шагам, никого за дверью уже нет. Ужас! Я огляделась: узкая комнатка, узкая кровать, стол крохотный, больше похожий на этажерку для цветочного горшка. Всё. Уголок для сундучка один-единственный, около двери. Ходить особо негде, окна тоже нет, только факел, прикреплённый к стене около двери, загоревшийся, едва женщина открыла дверь.

Заглянула под кровать — старый заржавевший горшок. Фу! Села на кровать — скрипит. А ещё жесткая, будто под одеялом только доски. Отогнула покрывало с простынёй — так и есть. Подушки нет априори. Что ж, никто не обещал, что будет уютно. Впрочем, после происшедшего, вся эта обстановка — не самое ужасное, что могло бы быть. Так что не раскисать! Помнить о главном и не поддаваться отчаянию. Надо снять платок, расплести спутанную косу, расчесаться, переодеться. Вот только сначала попить!

Интересно, когда я встречусь с Верховным жрецом Обители? Увидит ли он во мне ту силу, которую разглядел наш жрец? А ещё надо начать составлять прошение для проверки в Верховный совет магов. Да, дел много, но я всё смогу преодолеть!

Не знаю, сколько прошло времени — я была слишком занята письмом — мне принесли ужин. Какая-то непонятная крупа с жиром. Брр! Есть просто невозможно — настолько противно!

— И это всё? — спросила я у фигуры в чёрном плаще.

— Завтра начнёшь работать, начнёшь больше есть, — развернулась и ушла, снова заперев дверь.

— Я вообще-то имела в виду качество, а не количество! — крикнула погромче, чтобы было слышно через закрытую дверь.

Ничего. Мне не ответили ничего.

Что за издевательство? Король не говорил, что это тюрьма! Просто изгнание, но не с такими же условиями. Нет, всё-таки не хочу я за него замуж, точнее консуммировать брак. Пусть милуется со своей Агнессой! А я выживу, вернусь в Дамарию и ни за какого Аркелла замуж не пойду! Уговорю Кнуда, сплаваю в Архельдор к вервольфам к пророчице, пусть споёт песню о моём будущем[1]. Точно!

Я так разозлилась, что даже всю кашу съела — сама не заметила как. Да, правильно, мне нужны силы. Сколько мне тут быть? Меньше трёх недель? Стисну зубы и буду терпеть. А сейчас — спать. Мало ли, во сколько меня захотят поднять.

Утром моя прозорливость оправдала себя в полной мере. Подняли меня рано, по ощущениям, я спала около пяти часов, хотя тут судить сложно — окон-то нет. Всё та же суровая женщина, которая так и не удосужилась, представиться, отвела меня на кухню и заставила резать лук. С учётом того, что я понятия не имела, как это делать…

В общем, ревела я много. Сначала от лука, потом от ужасных закопчёных котлов, которые меня заставили отмывать. И самое обидное, что всем было наплевать. В кухне работали ещё двое фигур — столь же молчаливых, что и моя кураторша (так я её про себя называла). Какого они пола я определить не смогла — одинаковые чёрные хламиды, волосы до плеч, равнодушные лица. Они проворно строгали овощи, разделывали мясо и прочее, и прочее. То, что вся самая противная и грязная работа легла на меня, они наверняка радовались. Конечно, это были только мои догадки, но я чувствовала, что права.

На все мои протесты был один ответ: кто не работает, тот не ест. С одной стороны, логично, с другой, почему именно мне самое грязное? Я согласна потереть морковку, с виду это не так сложно.

— Будешь ныть, отрежу волосы, — откликнулась на моё предложение о морковке кураторша. И тут я расхохоталась и стянула с головы платок.

— Я уже это сделала! — показала куцый хвостик обкромсанной косы.

— Тогда побреем на лысо, — кураторша схватила огромный мясницкий нож и злорадно принялась вертеть им в руках. — Голове легче станет, мыть не надо — сплошная польза!

Она явно больше пугала, чем действительно собиралась это сделать, но меня уже понесло — слишком много переживаний скопилось.

— А давай сразу по шею! — после лука и котлов мне терять было уже нечего. Не говоря уже о Филиппе. — Потом сама своему королю и моим братьям будешь отчитываться, как так вышло.

— Пфе, бросим твоё тело в Источник, и скажем, что сама упала, — проговорила она буднично.

Остальные встрепенулись, то ли от любопытства, то ли собираясь помочь. А я… я окончательно поняла, что она этого не сделает. Не было на её лице ненависти, лишь усталость и даже измождённость. Видимо, ей тут тоже несладко приходится, как и остальным, а тут я ещё приехала. Впрочем, никто ведь их не заставлял приговаривать меня к чёрной работе. Или?..

— Зря вы так, я ведь не отказываюсь от помощи вам, — сказала я примирительно. — Зачем же зверствовать?

— Это ты сейчас так говоришь, потому что на тебя взвалили много, — пожала плечами кураторша и положила нож обратно. — Не артачься, пройди тяжёлый путь достойно, и тогда, возможно, тебе откроется куда больше, чем ты думаешь. Телесные тяготы — это лишь одна из ступеней к величию духа. На тебе слишком много шор. Сними их, познай себя и окружающий мир без них.

Не знаю, причём здесь шоры и мои страдания, но я поняла, что ничего не добьюсь. Их логика — это что-то запредельное для меня. Возможно, их тут так дрессируют для жречества, но я-то тут причём?

Ногти все обломались, кожа потемнела, но я не жаловалась. Понимала, что бесполезно. Прямо чувствовала, как эта старая карга ждёт не дождётся моей мольбы, чтобы вновь задвинуть речь о пользе тягот и страданий. Сумасшедшая. К концу дня я еле держалась на ногах. Ужин проглотила, не заметив ни вкуса, ни толка. Жёсткость кровати тоже больше не волновала. И только сон — прекрасный, яркий вселил в меня надежду.

Мне приснилось детство. Я сидела около очага и подкидывала в него веточки. Выбирала самые вкусные — яблоневые, еловые, дубовые. Всё, что собрала на прогулке. Огонь благодарно (я чувствовала, как ему нравится, правда!) лизал их и дарил мне приятные ароматы. Иногда, увлёкшись, он выпрыгивал за пределы решётки на металлический лист, защищавший пол от пожара, и тогда я грозила ему пальчиком.

Удивительное дело — я никогда не обжигалась. Правда, я никогда не пробовала сунуть руку в пламя, к примеру, но если я играла с зажжённой свечкой или сидела вот так у очага, то чувствовала только ласковое тепло. Оно льнуло, гладило пальцы и вновь продолжало жить своей огненной жизнью.

Удивительно, но после такого сна я почувствовала себя очень отдохнувшей! Словно не было вчерашней усталости. Правда, стоило мне попытаться встать с кровати, как боль в теле вернулась. Стиснув зубы, я кое-как поднялась, умылась из кувшина, попила и вышла вслед за кураторшой.

— Сегодня Верховный уезжает, а значит, после обеда будешь прибираться в главном зале, — и столько удовольствия в голосе, словно мне предстоит испытание почище вчерашнего.

Может, она и ратовала за какое-то там просветление, но уж слишком наслаждалась процессом. Впрочем, попасть к Источнику я хотела, поэтому смиренно склонила голову.

— Как скажете.

— Надо же, похоже, вчерашняя наука пошла тебе на пользу, — довольно хмыкнула кураторша. — Так уж и быть, получишь к каше булочку. И котлы можешь сегодня не мыть, только овощи почисть.

И тут я поняла, что меня попросту дрессируют. Возможно даже по наущению Филиппа. Что ж, не буду говорить о своих особых отношениях с огнём, пусть думают, что отправляют меня на каторгу.

После обеда, на котором мне тоже дали дополнительную еду — мисочку с салатом, мы отправились в главную залу Обители. Предварительно на меня надели такой же чёрный балахон, ткань которого хорошо защищала от воздействия Большого Огня.

Если бы мне неделю назад сказали, что я буду радоваться резаному огурцу с луком, я бы рассмеялась. Да даже пару дней назад, когда я ехала, и мы с Николя делили кусок варёного мяса и хлеб, я бы удивилась такому заявлению. Тем более что потом маг достал из пространственного кармана кучу снеди и порадовал меня не только вином с сыром, но и фуа-гра, марципанами и жареными лягушками. Последнее оказалось довольно сносным, особенно если не вспоминать, как они выглядели при жизни.

Сейчас все эти изыски вспоминались с большим трудом. Казалось, что я здесь уже целую вечность, а ведь прошло всего ничего. Сколько же будут тянуться эти неполные три недели?

— Нужно прибраться в зале: подмести мусор, отчистить копоть вокруг Источника, убрать паутину из углов, — перечисляла кураторша.

Что? В такой жаре обитают пауки? Странно.

— Мы все делаем это по очереди, но нам тяжело — мы и так постоянно живём около Источника, вблизи мы можем находиться совсем недолго, — снизошла она до объяснений. — А ты новенькая, молодая, должна выдержать. В крайнем случае, отлежишься недельку — всё равно нечего делать.

С этими словами она открыла тяжёлую дверь, откуда на нас хлынул сильный, почти нестерпимый жар.

— Закрой лицо капюшоном, балда! — каркнула она. — Не открывай его, иначе обожжёшь.

— Почему вы вообще держите его закрытым? — я была полна недоумения. — У нас всё открыто, и переносить жар куда легче.

— У кого у вас? — не поняла кураторша, застыв на пороге.

— В Дамарии. Я была у всех наших Источников — они открыты. Мне было гораздо легче там находиться. И ходить там можно кому угодно.

— Глупцы, — принялась ворчать женщина с чёрными глазами. — Так сила Источника рассеивается, а у нас она собрана. Её нельзя показывать посторонним, давать им приобщиться.

Я промолчала. Не стала указывать, что их потому и тяготит сила, что она сконцентрирована взаперти. Всё равно ничего не докажу. Этот вопрос надо решать по-другому, через верха.

— Ладно, пойду я прибираться, — развернулась и, стараясь вдыхать как можно легче, но чаще, принялась за дело.

Взяла щётку на палке, окунула в ведро, аккуратно, стараясь не попасть в столп пламени, вырывавшегося из круглой дыры в полу, принялась брызгать водой. Меня вчера этой премудрости научила кураторша: чтобы не поднимать большую пыль, надо её смочить.

— Вот и славно, — раздалось за спиной. — Смотри, не подходи к огню слишком близко. Если станет слишком жарко

— попей, воду я тебе дала. Долго не копайся, Верховный Жрец может вернуться в любой момент, он не уточнил, сколько будет отсутствовать.

Я старательно двигала щёткой, показывая, какая я прилежная помощница. Наконец, дверь закрылась, и мы остались со стихией с глазу на глаз. Нет, бросаться к ней я не стала, аккуратно домела, почистила углы от паутины, а потом… присела около камней колодца, опоясывавшего Источник.

Пламя вибрировало, волновалось, искрило золотистыми огоньками. Нет, руку я протягивать не стала, как ни манили меня озорные искорки, просто залюбовалась. Даже капюшон откинула, несмотря на жар. То ли я привыкла, то ли он стал не таким сильным — трудно сказать. Зато я совершенно точно знала, что пламени понравится мой подарок — несколько веточек, что я прихватила из своего сундука. Парочка можжевеловых, несколько лавандовых стебельков и лепестки розы. Ими мне перекладывали одежду, и я захватила немного с собой по давней привычке. И вот, пригодились!

— Здравствуй, — я аккуратно бросила лепесток розы, вспыхнувший в мгновенье ока.

Нет, он не просто сгорел, осыпавшись серым пеплом, его частички стали такими же золотинками, что плясали вокруг. Пахнуло цветами.

— Вкусно? Вот ещё, — в этот раз я бросила можжевельник.

И пламя… остановилось. То есть оно не стало мгновенно сжигать подарок, нет, оно обволокло его, посмаковало и радостно завибрировало, окрасившись в розоватый оттенок.

— У меня ещё лаванда есть, — я достала тонкую веточку с мелкими лиловыми цветочками. — Держи! Последнее угощение стихии не очень понравилось. Нет, она приняла его, но без искорок.

— Поняла, больше давать не буду. Есть ещё одна веточка можжевельника и три лепестка розы.

Теперь мне совсем не было жарко. Напротив, так хорошо, так тепло, словно я сижу дома в мягкой постели под пушистым пледом и пью чай. Уютно.

— Эй, ты что, угорела здесь? — дверь неожиданно открылась и в проём просунулась моя кураторша. — Что ты делаешь около Истока?! Да ещё без капюшона! Быстро сюда, пока от твоей кожи ещё что-то осталось!

Я сделала испуганное лицо, подскочила и бросилась к выходу. Правда, когда выходила, оглянулась и подмигнула пламени. В ответ оно сыпнуло снопом золотинок.

Удивительно! Я впервые так тесно общалась с пламенем! Не считая того посещения Обители в Дамарии, но я тогда была подростком, меня не подпустили к нему надолго из-за возраста. Тот же огонь, что горит в очаге — малая малость по сравнению с Источником. Последний — мощный, неповторимый и… разумный. О, Боже, как мне приятно, аж дрожь взяла!

— У неё лихорадка, — воскликнула кураторша, затаскивая меня в кухню и усаживая на стул. — Быстро воды и марлю!

Я не понимала, что происходит, почему у всех такие испуганные лица? Один влил в меня воду из специального поильника для маленьких, словно я не умею нормально пить, другой наложил на лицо влажную ткань, а кураторша и вовсе голосила дурниной.

— Я ведь тебе говорила не подходить к огню! Не снимать капюшон! Ты чем думала, голова твоя пустая?

Прислушалась к своим ощущениям — нормально. Кожа не горит, пить не хочется, что неудивительно — в меня столько влили, слабости тоже нет.

— Ты там хоть жива? — чувствую, как приподнялся уголок марли. — Надо же, не красная. Хотя, кто вас, северян, знает. Может, на вас ожоги не видно, надо смазать кремом.

После того, как мне нанесли на лицо и руки какой-то жир, я отправилась в свою келью. Странные они, почему-то посчитали, что мне плохо, но нет! Я чувствовала себя отлично. Глянула в зеркало — кожа насыщенно розовая, но никаких признаков ожога я не заметила. Пожала плечами и принялась заниматься своими делами, раз уж меня оставили в покое.

Села за прошение, перечитала, всё зачеркнула и на оборотной стороне листа начисто написала как надо. Сухо, без эмоций, строго по делу и в то же время мотивированно. Никого не пыталась обелить, пусть за Херника с Хардвигом было больно, потому что поняла главное: до моих переживаний никому нет дела. В смысле тем магам, которые будут это прошение рассматривать. Всё, осталось только переписать его на чистый лист и понять, куда и как его отправить.

Оторвавшись от письма и прибрав его на дно сундучка, я легла на свою жёсткую кровать и… провалилась в сон. Приятный, тёплый, обволакивающий. Я чувствовала, как моё тело ласкают нежными, почти невесомыми касаниями, как в груди словно раскрывается прекраснейший из цветков, а сама я становлюсь лёгкой-лёгкой.

— Что со мной происходит? — кажется, я спросила это вслух.

— Привет, — шепчет мне безликий голос. — Давно не виделись.

— Кто это? — пусть я и спрашиваю, но в глубине души уже догадалась, просто разум никак не желает осознать невероятное.

Я общаюсь со стихией.

— Ты сама знаешь, — голос игрив и приятен, — носительница древней крови.

— Да, наш жрец говорил об этом, — я принялась оглядываться, пытаясь хоть что-то разглядеть. Но вокруг была лишь тьма.

— Не смотри глазами, раскрой душу, — посоветовал голос.

Я послушно закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях и… перед моим внутренним взором предстала дивной красоты фигура. Девушка, вся сотканная из пламени. Её черты не имели постоянства, но в каждый миг преобразования оставались прекрасными. Длинное платье шевелилось, сыпало искорками, а волосы и вовсе развевались, словно на них дул сильный ветер.

— Ты прекрасна, — прошептала я, протягивая к ней руки.

— Ты тоже, — она обняла меня, совершенно не обжигая. — Как же ты запуталась! Точнее, тебя запутали. Я чувствую боль, ощущаю, как рвёт тебя на части пережитое.

— Да, я не знаю, что и думать! Говорят, что мои соратники обманули меня. Сказали одно, а сделали совсем другое. Сейчас они мертвы, а я не знаю, что теперь делать!

— Неправда, ты уже начала делать. Хорошо, что ты сюда пришла, чувствуешь, как обретаешь силу?

— Я? — не знала, что ответить, ведь сейчас я скорее растворялась в ней.

— Да, ты становишься сильней. Тяготы тебя закаляют. А ещё, хорошо, что мы встретились, что ты не побоялась покормить меня. И тогда, когда сожгла свои волосы, и сейчас. Спасибо, кстати, но больше лаванду мне не давай.

— Хорошо, — я хихикнула, поражаясь невероятности ситуации.

Сама стихия говорит со мной! И она не любит лаванду. Кто бы мог подумать!

— Я дам тебе помощника — одного из элементалей, — продолжила стихия. — Он не умеет говорить, мы и сейчас можем общаться лишь потому, что ты спишь и слушаешь меня вовсе не ушами. Это ветры да вода могут болтать, когда хотят, а мы, земля и огонь, другие.

— О, спасибо! — я так обрадовалась, что снова бросилась ей в объятья.

— Осторожней, пусть в тебе древняя кровь, ты всё равно можешь обжечься, — стихия отстранилась. — Активный дар тебе недоступен — не твоя эта стезя. Вот у детей или внуков может и магия проснуться. Смотря с кем жить будешь.

— Ох, в том-то и беда, что не с кем! Мой муж от меня отказался, представляешь!

— Расскажи мне, я хочу знать, кто посмел тебя обидеть, — на её лице мелькнули грозные всполохи. Невероятное зрелище!

Конечно же, я поведала ей всё без утайки. События, страхи, сомнения.

— Я дам задание своим помощникам, они будут следить за твоим мужем. И за соперницей тоже. Но ты сама должна понимать, что если вблизи не будет зажжёного очага или хотя бы свечи, они не смогут ничего узнать. Тебе самой тоже надо постоянно иметь около себя что-то зажжёное, чтобы элементаль мог быть рядом.

Меня охватила безудержная радость. Неужели я снова не одна! И это не послы, которые могут совершить ошибку, а то и вовсе погибнуть, а мощная стихия!

— Но помни, ты — голова! — внезапно строго сказала стихия. — Не позволяй другим думать за себя, и уж тем более решать. Ты только-только начала набирать силы — свои собственные, не чьи-то. Цени это, береги свою самостоятельность.

Я задумалась. А ведь и вправду за меня всегда решал кто-то: родители, братья, послы. Да, я пыталась подавать голос, но в конечном итоге вышло отнюдь не по-моему. Не то чтобы я считала, что всё должно быть исключительно, как я желаю, но… у меня есть чутьё, и зачастую оно подсказывает совсем иное, нежели мне говорят.

Правда, с Филиппом оно совершенно не работает! Я не знаю, как к нему относиться. С одной стороны, он меня отверг, а теперь и вовсе сослал, но у второго поступка хотя бы были причины. Впрочем, первый он тоже обосновал, но сидит во мне маленький, но навязчивый червячок сомнения, который зудит: всё не так, как кажется. Ведь с другой стороны, король поступает по чести: приданое не забрал, письмо собирался писать по поводу, кто виноват в расторжении. Вот только коробило, как с демонстрацией простыни вышло и этими советами относительно Генриха да и ссылка… Такое чувство, что одни поступки ему диктует одна часть натуры, а другие — иная. Более человечная что ли.

Не знаю, всё сложно, но надо что-то решать. Сидеть на месте — точно не дело!

— Я вижу по твоему лицу, что ты всё правильно поняла, — подала голос стихия.

— Да, я хочу дождаться возвращения жреца и обратиться к нему за помощью. Надеюсь, он…

— Не поймёт, — прервал меня огонь. — Я его знаю. Он, конечно, молодец, предан своему делу душой и телом, но тебя точно не поддержит. Понимаешь, он мужчина до мозга костей, а ещё предан каким-то своим принципам, ни в какую не хочет меняться и прислушиваться. Мы с ним даже не разговариваем вот так, как сейчас с тобой.

— Ого, а почему тогда ты его в верховных жрецах держишь?

— Да некого больше, — вздохнула стихия. — Он самый сильный здесь, да и основное выполняет: следит за всем, послушников обучает. Со мной ведь сложно, на самом деле, это тебе не вода или ветер. От меня реально люди страдают — пламя, жар и прочее. Это у тебя древняя кровь, и то ты не представляешь, что такое изо дня в день быть со мной бок о бок. Не сердись на Арму — так зовут послушницу, которая тебя курирует.

— Хорошо, не буду, — я и так не держала на неё зла, особенно после того, как она хлопотала надо мной сегодня. Пусть в этом и не было необходимости.

— Тебе надо уходить отсюда. Тайно.

— Я понимаю. Нельзя терять время.

— Да, через месяц или сколько там осталось, будет поздно.

— Можно вопрос? — я понимала, что стихия, скорее всего не знает ответа, но не спросить не могла. — Стоит ли держаться за Филиппа?

Да, я понимала, что это глупо, что уже вроде как решила плыть в Архельдор к провидице, что он вообще не достоин моих метаний (особенно после того, как отказался от меня столь унизительным образом, породив ужасные последствия!), но его образ нет-нет да вставал перед глазами. Словно он приворожил меня.

— Ты на него должна ответить сама.

— Знаешь, если честно, мне сейчас вообще никто не нужен.

— В одиночестве есть свои плюсы и свои минусы. Сейчас оно тебе необходимо. А что будет дальше, решать только тебе. Жизнь сложная, она любит подкидывать сюрпризы: когда приятные, когда не очень.

— Ты права, — я кивнула и почувствовала, что голова сильно кружится.

— Мне пора уходить. Даже твоя древняя кровь начинает закипать. Спокойной ночи. Проведи завтрашний день с пользой, не говоря уже о ночи.

Подмигнула мне и… ушла. А я ухнула в черноту и не выплывала из неё до самого полудня.

[1]Историю Ренаты — пророчицы из нашего мира, вы можете прочесть в романе «Истинная для волка».

Глава 6. Побег

Проснулась я в полном спокойствии: никто меня не будил, не заставлял идти на кухню и тереть котлы. На столике стояла еда и питьё, а ещё лежала записка.

«Сегодня у тебя выходной. Набирайся сил, глупостей больше не делай. Завтра приедет жрец, осмотрит тебя и скажет, что делать».

Странно, зачем меня осматривать? Я и сейчас вижу в зеркале, что всё нормально. Подумаешь, поспала подольше да кожа чуть розовее обычного. Впрочем, мне всё это только на руку. Как там говорила стихия: не терять времени? Что ж, так и поступлю.

Быстро поев и одевшись, я аккуратно открыла дверь. Знала, что она не заперта — об этом позаботилась стихия. Мысленно вознеся ей благодарности, я тенью прокралась вдоль коридора, огляделась — никого. Отлично! Сейчас мне нужно попасть в покои жреца, они находятся как раз около главной залы, откуда я даже сквозь толстые стены чувствую сильный жар. Хочется заглянуть, но стихия предупредила — надо отдохнуть. Нельзя слишком много с ней общаться столь тесно.

Дверь в комнату жреца, разумеется, была заперта, но разве это помеха, когда на твоей стороне огонь? Тем более в его собственной Обители. Аккуратно, стараясь не скрипеть, я приоткрыла её, скользнула и тихонько затворила.

Комната оказалась куда больших размеров, нежели моя, но обставлена столь же аскетично. Стол, кресло, пара стульев для собеседников и книжный шкаф вдоль стены. Помимо входной, было еще две двери, которые я не могла не проверить — мало ли. За одной из них оказалась небольшая спальня, а вот вторая не открылась. Даже с учётом поддержки стихии! Что ж, значит, туда мне нельзя.

«Карта, мне нужна карта, — напомнила самой себе о цели проникновения. — Потому что возвращаться к Филиппу я точно не собираюсь — хватило. Нет, мне необходимо отправить прошение о расследовании, а это значит, что требуются маги, причём не относящиеся к Галатии».

Перерыв весь шкаф и рабочий стол, я наконец-то нашла два больших рулона. Развернула один — подробная карта Галатии, на второй же была пусть и меньшего масштаба, но карта, включавшая все соседние страны. Отлично! Они обе мне пригодятся. Расстелив их на полу и позаимствовав у жреца бумагу и карандаш, я принялась старательно переносить кусок гор, в которых размещалась Обитель Огня.

Так, дороги как таковой через горы нет, только до Обители, что, в общем-то, логично. Зато по другую сторону гряды располагалась Вителия, более того, столица оказалась совсем недалеко от границы, в неё можно было попасть, даже особо не сворачивая! Правда, горы коварны, в них по прямой не пройдёшь, но всё же.

Зачем мне столица? Да затем, что в ней явно найдётся сильный маг, да не один, не говоря уже о гостинице. Правда, денег у меня совсем нет, зато есть красивое зеркало и расчёска. Они дорогие, за них можно будет выручить неплохую сумму, а потом заплатить за два сообщения — одно в Совет, второе Кнуду.

Да, решено! Вернусь домой, пусть Филипп полгода ждёт расторжения. Правда, всё приданое останется с ним, и вряд ли он захочет его отдавать, но мне уже всё равно. Одно я знаю точно: возвращаться ко двору Галатии я не хочу. Хотя… там остались мои люди. Ох, как же всё сложно! Но ведь убивать их не за что. Но и сидеть им в казематах полгода тоже нехорошо.

Я замерла, кусая губы, и думала-думала-думала.

Похоже, придётся снова плыть в Галатию и всё-таки согласиться на расторжение, но одна я туда точно не отправлюсь, попрошу Вальдемара меня сопровождать, или господина Йоммера. А лучше их двоих!

Да, так лучше! А сейчас следует поторопиться с картой и как-то проникнуть в кухню и набрать еды в дорогу, а ещё неплохо бы прихватить нож и лук со стрелами. Должны же здесь с чем-то на охоту ходить.

Дорисовав примерную схему и написав цифрами расстояния, а также отметив стороны света, я прибрала карты и вернулась в комнату. Очень вовремя, потому что не успела я убрать в сундучок карту, в комнату вошла Арма.

Только бы не назвать её по имени, а то она ведь так и не преставилась.

— Зачем ты поднялась? Я ведь тебе написала не вставать.

— Хотела переплестись, — я достала расчёску и принялась расплетать косу.

— О, боже, кто тебя стриг? — она, кажется, впервые увидела меня с распущенными волосами.

— Сама, — я пожала плечами, ибо, как оказалось, это был весьма важный акт, благодаря которому я стала ближе к стихии огня. — Психанула.

— Что за молодёжь нынче пошла? — принялась ворчать кураторша. — Вот раньше это считалось большим позором. Волосы стригли либо блудницам, либо преступницам, а ты…

Я не стала говорить, что всё так и осталось, просто у меня были веские причины так поступить. Например, чтобы не достаться Аркеллу, а то и Генриху. Я лучше похожу с покрытой головой, чем выйду замуж за извергов. Да, братья, скорее всего, будут ругаться, но ведь их по-другому не переубедить! Особенно в свете того, что теперь меня точно кроме этого изверга никто замуж взять не захочет. Филипп вряд ли оценит мой побег и даст обещанное письмо.

И оно и к лучшему! Лучше уж быть одной, чем с кем попало!

Пока я храбрилась и подбадривала себя, Арма снова принесла еды и сказала, что раз уж я такая прыткая, чтобы приходила после ужина помогать. Отлично, будет повод выйти из комнаты, не таясь.

Вечер прошёл спокойно. Меня накормили, причём достаточно вкусно, спросили о самочувствии и ещё раз пожурили о безалаберности.

После того, как все легли спать, я выбралась из комнаты, взяла хлеба, мяса и соли, и, конечно же, нож. Жаль, сыра не было, но тут уж не до изысков. В кладовке около выхода я обнаружила лук со стрелами и обрадовалась как ничему другому! Ведь это означало, что я смогу и еду добыть и защититься в случае нападения хищника. Стало совсем хорошо, вот только когда я закинула колчан с луком за спину, а потом попыталась поднять и сундучок, и корзинку и факел, оказалось, что рук не хватает. И вообще тяжело — это ведь не до кареты нести.

Задумалась. Крепко. Все вещи были крайне необходимы, вот только как их унести? Вновь обшарила каморку, нашла заплечный мешок, кожаный, не должен промокнуть, и принялась перекладывать туда вещи. В самом дальнем уголке сундучка я обнаружила… кинжал. Откуда? Я его с собой не брала, потому что боялась досмотра, которого, кстати, не было. Знала бы, взяла бы с собой пару драгоценностей — пригодились бы потом, но… все мы крепки задним умом, как любила говаривать моя нянюшка. Похоже, это прощальный подарок Николя — больше ему неоткуда взяться.

— Спасибо! — прошептала я ему.

Да, он не мог это сейчас услышать, но меня так тронула его забота! Скрипнула дверь, я вздрогнула… фух, ветер. Ох, нельзя мешкать, надо собираться, вот только в мешок всё не влезало.

Так, подъюбники все на себя, туфли обратно, придётся обходиться одними сапогами — в горах слишком холодно, да и запасное платье оставлю, как и ночные рубашки. Бумаги я положила аккуратно, чтобы как можно меньше помялись. Зеркало завернула в единственную тряпку, которую взяла с собой — сменные панталоны. Потому что без них вообще никак! Сверху положила свёрток с продуктами, кружку, огниво и нож, обмотанный кухонной салфеткой.

Кинжал, подложенный Николя, подвесила на пояс — теперь его не нужно прятать. А вот сундучок лучше убрать подальше — в самый угол под мешки и прочий хлам.

Как я всё пристраивала на себе — отдельная история. Пришлось снимать лук и колчан, плащ, надевать… нет, не хочу даже вспоминать, но упарилась знатно! Зато в итоге имела свободные руки, за исключением факела. Без него никуда, ведь стихия строго-настрого наказала держать огонь при себе.

— До встречи, Огневинка, — прошептала я стихии. — Когда-нибудь свидимся.

Факел мигнул, мол, не мешкай, и я пошла. Сначала до ворот, которые сами открылись, едва я приблизилась к ним, а потом дальше в горы, прочь из Галатии. С каждым шагом я радовалась всё больше и больше. Казалось, что все проблемы теперь будут решены! Ведь я стала сильнее, поняла, что нужно полагаться только на себя, вникать во всё самой и держать, гнуть свою линию. Уж лучше так, чем болтаться марионеткой в чужих руках, причём кто именно дёргает за верёвочки — не понятно.

Но кто-то с очень нехорошими намерениями относительно меня.

Путь в горах безумно труден. Чем выше, тем ветер холоднее, а с какого-то момента и вовсе показался снег. В середине лета! Но тут я знала, на что шла — читала об этом в книгах. Но одно дело читать, а другое видеть собственными глазами.

Сколько раз я похвалила себя, что переобулась в зимние сапоги — не счесть. А ещё за тёплый плащ, варежки и шерстяное платье. Но всё равно было очень холодно. Периодически приходилось останавливаться в каком- нибудь менее продуваемом месте и отогреваться. Если бы не элементаль огня, я бы точно простыла, но он перепрыгивал с макушки факела на землю, точнее камни, делал вокруг меня огненный круг, и я грелась.

Не сразу, но заметила, как он и во время ходьбы тоже соскакивает и мелькает то тут, то там.

— Что ты делаешь? — я знала, что он не может ответить, но всё равно спросила. А вдруг?

В ответ он лишь стрельнул искрами и продолжил дальше гулять. Там травинку съест, тут веточку сожжёт, тем и сыт. Забавный такой. Может, ему просто скучно сидеть на одном месте?

Я шла всю ночь, ориентируясь по звёздам (хвала учителю географии — именно он объяснил мне, как определить, где находится север!), а к утру поняла, что всё, больше не могу. Надо поспать. Вот только где? Надо бы найти пещеру, но как назло, она всё никак не встречалась. Наконец, обнаружила небольшое углубление в скале, не пещера, но какое-никакое укрытие. Сняла оружие, мешок положила под голову, закуталась в плащ и всё. Сон одолел меня практически моментально, я только успела заметить, как с факела, который я закрепила между камнями, спрыгнул огонёк и принялся искать, чем поживиться.

Спалось беспокойно. Меня кто-то звал, слышался волчий вой, но рядом был верный огонёк, который разгонял мглу и не давал погоне настигнуть нас. Я видела, как он выжигает запах, путает следы, а порой вспыхивает от того, что отбил… чьё-то заклинание. Какое?

— Тебя ищут, — ответила стихия. О, значит точно сон!

— Кто? — попыталась увидеть её, но ничего не вышло, только голос был слышен. Видимо, вдали от Обители такое попросту невозможно.

— Не знаю, с ними нет огня, мой помощник не может к ним подобраться поближе.

— О, Боже, как же не попасться им! — я задрожала, чувствуя, как весь мой настрой сейчас рухнет. — Я не хочу возвращаться, нельзя, нужно действовать.

— Не гаси огонь, и всё будет хорошо, — успокоила стихия. — Он справится. Главное, чтобы вокруг было чем перекусить.

— Я буду стараться, выбирать путь, — я была так благодарна этой помощи, сейчас элементаль — единственное, что меня спасало от погони.

Когда я вернусь домой, обязательно схожу в Обитель Огня Дамарии, отблагодарю стихию за помощь самыми вкусными дарами. А сейчас надо вставать и снова идти вперёд! Давай же, просыпайся!

Я принялась щипать себя за руку, за ногу и, в конце концов, всё-таки выбралась из мира Оле-Лукойе, как любила говаривать моя нянюшка.

Перекусив, вновь отправилась в путь. Тело ломило, ноги гудели, но я упрямо двигалась вперёд. Шла и шла, спотыкалась, выравнивалась и снова шла. Охотится? На это нужно было потратить слишком много сил и времени. К тому же, я никого не встретила, кроме птиц, да и это не главное — я не имела особого представления, что с ними делать дальше. Так что, как могла, растягивала еду. Правда, из-за холода и постоянного движения голод тревожил меня куда чаще, зато очень спасала горячая вода, которую элементаль подогревал в походной кружке.

Вскорости стемнело, видимо, я проспала порядочно, хоть и не почувствовала. Сориентировавшись на полярную звезду, поняла, что двигалась чуть восточнее нужного направления. Правда, путь тут диктовали сами горы, так что я просто приняла это во внимание и продолжила движение. Как только будет возможность, надо будет обязательно пойти в нужную сторону!

К утру я окончательно смирилась, что на запад пойду уже по равнине. Запас факелов, которые я привязала к колчану со стрелами, подходил к концу. И это при том, что элементаль жёг их очень медленно, всё время искал еду на стороне.

Нужно было что-то предпринимать, иначе… иначе меня найдут и вернут обратно. Нет, я буду бороться до конца! Знать бы ещё, где я нахожусь, и сколько осталось до этого самого конца. Точнее, до ближайшего леса, где можно сломать ветку потолще.

И тут случилось такое, что сразу вышибло мысли обо всём: я неловко ступила на камень, нога поехала, и я с воплем покатилась вниз. Недалеко, но так жёстко, так больно, аж дух вышибло, не говоря уже о факеле. Лук полетел в сторону, стрелы высыпались, а огонь принялся отчаянно гореть, пытаясь оградить, потому что кто-то вновь принялся меня искать.

Я почувствовала это всем своим существом! Словно что-то тяжёлое, пусть и незримое, надвигается, окружает, давит…

Попыталась встать, но только охнула от боли. Боже, как не вовремя! Но нет, я не сдамся! Потянулась к луку, собрала стрелы, заползла за большой валун, чтобы сразу не заметили, а ещё достала кинжал и положила рядом, чтобы был под рукой.

Огонь рано или поздно догорит, идти я не могу, но жизнь свою продам дорого. Да, ещё камней надо заготовить.

Они появились минут через пять после того, как потух последний огонёк элементаля. Вышли из рассветной дымки: один высокий, в тёмном плаще и каким-то артефактом в руке, а второй… вторым был волк. Большой, мощный, куда крупнее обычного. Вервольф?

Что ж, я ждала их. Натянула тетиву с уже наложенной на неё стрелой, прицелилась и… Пока мужчина смотрел вокруг, волк успел подпрыгнуть и поймать стрелу своей огромной пастью.

Ох, нет, надо спешить! Схватилась за кинжал, метнула в волка — он жалобно взвизгнул, завалился набок. Оружие попало ему в ногу. Отлично! Я уже накладывала новую стрелу, натянула… и упёрлась наконечником прямо в лицо мага. Его скрывал капюшон, поэтому я недолго колебалась, спускать тетиву или нет. Когда не видно, в кого именно стреляешь, не смотришь в глаза, а душу леденит страх за собственную жизнь, не мешкаешь.

— Инни! — в этот раз стрелу перехватила крепкая рука. Капюшон упал за спину — маг качнул головой — и моим глазам предстал…

— Эйнар? Серьёзно? Это всё-таки ты?

Сейчас, смотря на него в непосредственной близости, я как никогда осознавала, что передо мной мой давний знакомый, моя детская любовь, от которой даже сейчас перехватывало дыхание.

— Да, это я, моя смелая, бесстрашная малышка, — он отшвырнул стрелу в сторону, забрал лук из моих трясущихся рук, одним мощным движением поднял меня.

О, Боже, что я могла теперь противопоставить своим преследователям? Особенно, учитывая, кто они. Точнее он, а вот второй…

— Не думал, что получу в ногу свой собственный кинжал, — раздалось из-за спины Эйнара.

Он обернулся, и я увидела, что вместо волка теперь стоит… Николя. Он держит в руках мой, точнее свой кинжал, сам при этом морщится, отчего его усы достают до кончика носа. Артефакт, светящийся зелёным светом, уже долечивает рану на ноге.

— Господа, будьте любезны, объяснитесь! — потребовала я строгим голосом, предварительно кашлянув, чтобы прочистить горло.

Потому что я совершенно не понимала, каким образом здесь оказался студент Магической Академии, которая расположена далеко не в Галатии. А ещё я совершенно не хотела верить в то, что Николя меня предал. Нет-нет, он ведь дал магическую клятву!

Глава 7. Встреча со старой любовью

— Вот что с тобой делать? — спросил у меня Эйнар, усаживая в мягкое кожаное кресло напротив пылающего камина.

Кресло и камин располагались в небольшом, но уютном охотничьем доме друга Николя, о котором он вспомнил, когда мы решали, куда податься. То, что Эйнар не спешил отправлять меня обратно в Обитель, а то и хуже — во дворец к Филиппу, вселяло надежду, что он за меня. Как и Николя, которого я ранила его же кинжалом.

Хорошо, что у него нашёлся лекарский амулет! И самое главное — не один, второй он как раз прикладывал к моей повреждённой ноге. Сначала сильно защипало, я даже ойкнула, а потом отпустило.

— Помочь? — подкинула я идею Эйнару.

Даже дыхание затаила в ожидании ответа. Николя отошёл в сторону, едва амулет погас, выполнив своё предназначение.

Эйнар посмотрел на меня так пристально, так… проникновенно, что меня вновь окутало то восхищение, которое я испытывала к нему в детстве. Да, всё-таки он неоспоримый красавчик. Добрый, снисходительный к моим выходкам. Будет ли он снисходителен к ним сейчас? Поможет ли, как это делал раньше?

— Смотря в чём, — он взъерошил свои волосы цвета спелой пшеницы и вздохнул. — Я теперь на службе, у меня много обязательств… и клятв.

— У кого на службе? — я уже и так поняла, что не у моего отца, но лучше уточнить на всякий случай.

— У мужа твоего несостоявшегося, Филиппа, — присел около меня на корточки, взял за руки, отчего мне стало неудобно за свои обломанные ногти, но он, кажется, не обращал на них внимания. — Два года назад я принёс ему клятву верности и у меня очень ограниченны возможности.

— Как? — его прикосновения были очень приятны, они согревали и успокаивали. — Но ты же только в этом году закончил Академию. Я слышала, выпускная практика как раз в разгаре.

— Нет, я это сделал два года назад, — усмехнулся он. — Экстерном. Первый в науке и бою. Меня ангажировал Филипп, едва взошёл на престол — Арнозис решил посвятить себя исключительно магии и отойти от политики.

— Ого, вот это взлёт! — меня, конечно же, впечатлили его достижения. — Но почему ты не вернулся в Дамарию?

— Из-за тебя, — он усмехнулся. — Меня не пускали ко двору, когда я приезжал на каникулы, не пустили бы и тогда, ведь ты была не замужем.

— А я так скучала по тебе, — мне теперь не стыдно и почти не страшно говорить о своих чувствах. Потому что после Обители я стала другой.

— Что, никто больше не угощал тебя жареной белкой? — он лукаво усмехнулся, провёл большими пальцами по тыльным сторонам моих кистей, вызывая мурашки.

— Нет, конечно, — я прыснула от смеха, скрывая за ним смущение. — Это не королевская еда! Он заливисто рассмеялся в ответ. Как раньше — запрокинув голову назад, открыто, радостно.

— Эм, ну я пойду, поохочусь, пока вы тут милуетесь, — иронично проговорил Николя, привлекая к себе внимание.

— Кстати, — я сощурила глаза. — А как вы вообще оказались в горах? Вас послали меня поймать?

— Меня да, его нет, — Николя своим ответом совсем сбил меня с толку. — Я ко всему прочему профессиональная ищейка, а с тех пор, как научился оборачиваться в волка с усиленными чувствами вервольфов, так и вовсе лучшая!

Он гордо подкрутил свои усы и выпятил грудь.

— Я был на заслуженном отдыхе, — взял слово Эйнар. — После бала, посвящённого победе над Ричардом, и того случая с тобой и послами Филипп дал мне неделю на отдых. Не сразу, правда, пришлось ещё кое-куда съездить, а потом сам Арнозис протежировал, сказал, что я отлично поработал, что показалось мне очень странным. Впрочем, я был только рад. Сразу же отправился в обитель проведать тебя — сильно переживал, как ты там. Представь, каково было моё изумление, когда я узнал, что ты сбежала!

— То есть именно ты поймал Ричарда? — было одновременно удивительно и грустно.

Тот, кого я любила в детстве, участвовал в разрушении моей жизни. Частично, ещё есть Агнесса.

— Да, а когда я прибыл, чтобы увидеться со своей королевой, оказалось, что ты под замком. И только Николя разрешено тебя посещать.

— Если бы захотел, то мог обратиться ко мне, — заметил Николя. — Пусть мы не особо ладили.

— Да, но Филипп загрузил меня новой работой — отправил к Фридриху — главному магу Генриха, чтобы я привёз вещи Агнессы и какие-то магические ингредиенты. Они, видите ли, спешили, не стали брать с собой много вещей. Меня тогда такая злость взяла, ведь понятно, зачем они спешили — разрушить ваш брак. Но приказ есть приказ, его не обсуждают. В Досландии пришлось задержаться — Фридрих не мог сразу всё отдать, ждал, когда ему доставят кровь химеры.

— Хм, кровь химеры используется во многих эликсирах, — задумчиво пробормотал Николя. — В том числе и зелье подчинения.

— Я думал об этом, — отозвался Эйнар. — Попытался проверить Филиппа, но не преуспел. В смысле, что ничего не выявил.

— А потом Арнозис предложил тебе отпуск? — меня кольнула догадка.

Шальная, безумная, но после пережитого мне ли удивляться чему-либо?

— Нет, я давно хотел и даже подал прошение после того, как договорились о выкупе. Но были дела: сначала завершить процедуру, потом в Досландию отправили, после твоей ссылки пришлось смотаться за алманием и только сейчас до этого дошло дело.

— Подозрительно всё это, — не нравился мне Арнозис, хоть убей!

— Согласен, — кивнул Эйнар. — И очень рад, что Николя, которого я встретил в горах, оказался на твоей стороне. Сначала я решил, что мир сошёл с ума, когда он, увидев меня, не стал здороваться, а… бросил обездвиживающий артефакт!

— Серьёзно? — у меня от изумления даже волосы зашевелились.

— А что мне оставалось делать, если я не хотел, чтобы тебе причинили вред? — Николя невозмутимо пожал плечами.

— Хорошо, что в итоге вы договорились, — я облегчённо выдохнула.

— Конечно, я ведь взломал тот артефакт и хорошенько ему навалял, — Эйнар дружелюбно подмигнул Николя, отчего тот поморщился.

— Я тоже славно подрал твою шкуру, — не стал задерживаться он с ответом. Ох уж эти мужчины! Им бы только подраться!

— Да, это была славная битва, — кивнул Эйнар. — Заодно выяснили, что оба не хотим плохого для Инни! Я вообще не понимаю, как Филипп отказался от тебя! Ты ведь…

Он замолк, лишь развёл руками, пытаясь выразить жестом то, что не мог сказать словами.

— Ладно, схожу всё-таки на охоту — хочется дичи, — хмыкнул Николя на его потуги. — Что было, то прошло. Эта дева умеет объединять.

— Согласен, — хмыкнул Эйнар. — Давай, я бы оленины поел.

Я, было, хотела спросить, а как же бездонные запасы продуктов в пространственном кармане, коим Николя хвастался во время путешествия, но вовремя одумалась. Поймала взгляд Эйнара и поняла — у него наверняка тоже имеется подобный склад, просто… просто он хочет остаться вдвоём.

Мурашки пробежали по моим рукам. Неужели я ему тоже нравлюсь? Не как тот ребёнок, который его когда-то развлекал, а как девушка? Волнительно. И радостно, что появился хоть какой-то просвет в череде моих мук!

Оставшись наедине, Эйнар действительно достал из пространственного кармана бутылку красного вина, специи, фрукты и принялся готовить глинтвейн. Нашёл котелок, открыл бутылку и начал выливать её содержимое в посуду.

— Знаешь что самое хорошее в этой ситуации? — он повернул ко мне голову, улыбнулся и вновь вернулся к вину. Поставил опустевшую бутылку, потянулся к свёртку со специями и принялся их перебирать.

— Никто не знает, что вы меня нашли? — я втянула пряный аромат корицы, имбиря, гвоздики и чего-то ещё. Давно такое не пила. Нянюшка готовила мне подобное, когда я простывала.

— Угадала, — он бросил нужное количество пряностей в котелок и принялся нарезать апельсин. От его аромата у меня мигом наполнился слюной рот. — Николя специально ушёл на охоту, чтобы при связи с начальством ответить предельно честно. Коротко, опуская подробности, но честно. У него как раз через полчаса сеанс связи.

— Жаль, на улице холодно, — я передёрнула плечами, несмотря на жар от камина.

— Это ты в горах промёрзла, сейчас мы уже на равнине, к тому же в Вителии, тут тепло.

— Хорошо, — я закуталась в плащ, потому что продолжала мёрзнуть несмотря ни на что.

— Не так, — Эйнар, подвесив котелок над огнём, шагнул ко мне, взялся за завязки плаща и потянул. — Надо его снять, тогда быстрее согреешься.

Я завороженно смотрела в его глаза, в них плясали огоньки. Полные губы улыбались, а руки… руки уже снимали плащ, отчего я вздрогнула, но уже далеко не от холода.

— Эйнар, — я смущённо кашлянула, — разве ты не можешь подогреть магией?

Это я о глинтвейне, если что, а не о себе. Хотя и меня можно было бы, наверное.

— На живом огне лучше, — он не отрывался от меня, буквально смотрел в душу. Руки легли на плечи, согревая не хуже пламени, а потом потянулись к шали, покрывавшей мою голову. — Ты прекрасна, я готов смотреть на тебя вечно.

И тут меня словно обдало холодной водой. Что же я наделала? Впрочем, волос уже не вернуть, разве только через несколько лет.

— Не на что смотреть, Эйн, я всё обрезала, — грустно ответила ему и принялась снимать шаль сама.

Первым моим желанием было скрыть от него свой недостаток, но я теперь не трусиха. Честное королевское слово!

Он убрал руки, чтобы не мешать, а в следующую минуту возмущённо воскликнул:

— Инни, что ты с собой сотворила?

Я горько усмехнулась, начала расплетать и без того разлохматившуюся косу.

— Зато меня не выдадут замуж за Аркелла. После того, как Филипп со мной разведётся. Он застыл, глядя, как я распутываю пальцами спутанные пряди.

— С чего ты взяла, что Кнуд с Вальдемаром это сделают? — похоже, он тоже был в курсе, что собой представляет король Новарии.

— Потому что никто, кроме него, не согласится взять меня в жёны после такого позора, как развод, — я не стала склонять голову от жалости к себе, наоборот, вскинула её. — Но теперь этого не произойдёт. А когда волосы отрастут, я найду способ этого избежать другим способом!

Неожиданно воздух наполнился ароматом горячего вина и специй — похоже, уже закипело. Надо же, как быстро!

— Гордая, своенравная малышка, — Эйнар снял котелок с огня и поставил на стол, накрыл крышкой, чтобы настаивался. Повернулся ко мне, выдохнул, сделал шаг и раскрыл объятья.

Сильные, надёжные, в которые захотелось закутаться, спрятаться от всего мира.

— Я давно не своенравная, меня долго отучали от этого, — я потянулась к нему всем своим существом. — Но сейчас…

Он подхватил меня на руки, прижал к себе, сел на кресло, усадив меня на колени, и принялся гладить волосы.

— Я знал, что ты вырастешь красавицей, но ты стала ещё прекрасней, чем я мог себе представить, — его взгляд сиял, словно он гладил не жалкие остатки некогда роскошной шевелюры.

— А ты ничуть не изменился, разве что бородку отрастил, — я вконец осмелела (мне даже начало казаться, что я грежу) и… тоже подняла руки, начла гладить его лицо, запускать пальцы в непокорные вихры.

— Давно не брился, — его пальцы переместились с моих волос на лицо.

Он принялся гладить мои скулы, лоб, подбородок, один из них очертил контур моих губ…

— Я так соскучилась, — повторила произнесённую сегодня фразу, но с таким чувством…

— Я тоже, — он приблизился ко мне близко-близко, я даже дышать перестала.

От волнения не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, только смотреть в его сияющие голубые глаза и стараться не умереть от избытка чувств. Сердце буквально выпрыгивало из груди, кровь начинала закипать, когда он меня, наконец,… поцеловал! Ласково, нежно, совсем по-другому, нежели Филипп, вот только голова у меня закружилась куда сильней. Ой, кажется, не только голова кружится, тело тоже как-то странно себя ведёт! Сначала его начало трясти, а потом оно… онемело.

— Инни, что с тобой? — воскликнул Эйнар, но я слышала его словно через ватное одеяло. А потом сознание окончательно померкло.

— Ты что, совсем забыл — она прошла брачный обряд по древним традициям! — спустя какое-то время я очнулась и услышала голос Николя, да такой сердитый, что поёжилась.

Судя по ощущениям ещё не совсем пришедшего в себя тела, меня положили на кровать, сняли обувь и накрыли покрывалом. Приятно!

— У нас в Дамарии такого нет, — оправдывался Эйнар. — Точнее обряд есть, но, видимо, другой. Я никогда не слышал, чтобы из-за него падали в обморок от поцелуя.

— Не просто поцелуя, а поцелуя с посторонним! — назидательный тон рассмешил меня, я сразу вспомнила, как в таких случаях Николя поднимает указательный палец вверх, а потом им поправляет правый ус. — А что, у вас был подобный прецедент?

— Нет, — голос Эйнара растерянный донельзя. — Я знаю только, что после древнего ритуала муж с женой не способны на измену, потому что никого, кроме друг друга не видят, но тут ведь не было консуммации.

— Но обряд совершён, а значит, пока брак официально не будет расторгнут, никаких сторонних связей им не светит. Обоим.

И тут я вспомнила, что слышала уже об этом. Точно, Филипп падал в обморок из-за поцелуя с Агнессой! Мне послы рассказывали. Тут же стало больно от воспоминаний о трагичной судьбе этих ушлых, но таких родных Хенрика и Хардвига. Особенно Хардвига.

— Я всё пропустил с этими поручениями, — сокрушённо ответил Эйнар. — Ни с Инни не смог нормально поговорить, только сейчас, ни помочь хоть как то.

— Ты не смог бы ей ничем помочь в той ситуации, — голос Николя полон печали. — Ты думаешь, я не пытался?

— У тебя нет такого доступа к Филиппу, как у меня, — возразил Эйнар.

— Согласен, я не мог спросить напрямую, чем ему не угодила Инни, но следил за Генрихом и Агнессой. В меру своих возможностей, конечно.

— И? — и столько нетерпения в голосе.

— Мерзкая семейка. Не понимаю, что в ней нашёл Филипп, но Агнесса какая-то глупая курица. Только и делала, что пилила отца об отсутствии нарядов, за которыми тебя послали, жаловалась, как ей не нравятся местный портной, предоставленный королём, а ещё она терпеть не может кружева. Тут я вообще её не понял. Галатия славится своими тонкими роскошными кружевами, все дворы жаждут покупать их у нас, а она нос воротит!

— Странная девица, — согласился Эйнар. — Я тоже от неё не в восторге, пусть она и красивая.

— Не в моём вкусе, — хмыкнул Николя.

— И не в моём, — отозвался Эйнар, отчего моё сердце радостно трепыхнулось. — Инни лучше и краше стократ!

От пылкости его речей я покрылась мурашками.

— Ты губу-то подзакатай, — хмыкнул Николя. — Думаешь, тебе с ней что-то светит?

— Сложный вопрос, — Эйнар тяжело вздохнул. — Братья точно не позволят нам пожениться, но мы ведь можем не возвращаться в Дамарию.

— Филипп тоже не будет в восторге, если она будет мозолить ему глаза в качестве твоей супруги.

— Да что мне этот Филипп, я могу уйти куда пожелаю — меня везде с руками оторвут! Ещё и неустойку с него сдеру

— контракт-то у нас на пять лет.

Горделивый тон мне не очень понравился, хотя я понимала, что у него наверняка есть основания так говорить. Раз уж он Академию закончил за восемь лет вместо десяти. А ещё меня смущало, что он уже считает меня своей. Да, я его любила, он до сих пор вызывает во мне очень тёплые чувства, но брак? Хотя…

Я задумалась.

— Руки тебе скорее оторвут конкуренты, — переиначил его фразу Николя. — Никто не любит выскочек.

— Ничего, у меня тоже зубы имеются, — хмыкнул Эйнар. — А если серьёзно, то я готов к переменам, тем более что это точно ненадолго.

— С чего ты взял?

— Думаю, после первого же ребёнка нас примут её братья. Я к тому времени стану ещё сильней, и наш брак уже не будет считаться таким уж мезальянсом.

— Как ты всё чётко распланировал, — Николя даже икнул от удивления. — С чего ты взял, что Инни согласится? Да, ты ей явно нравишься, вот только королевой ты её точно не сделаешь.

А он прав, королевой мне с ним не быть, вот только… Нужно ли мне это вообще? С самого детства мне твердили, что я — будущая королева, и я воспринимала это как должное. Знала, что так и будет. А если нет?

— Она любит меня с пяти лет, — выдал нашу тайну Эйнар. Стало неприятно, ведь это наше, сокровенное. — Мне она тоже всегда нравилась, и не потому что королевская дочка, скорее вопреки. Но она была ребёнком, я не воспринимал её иначе, чем озорную девчушку, зато сейчас…

— Сейчас ей надо помочь, а не лезть с поцелуями! — отрезал Николя. — Ты знаешь, у меня меньше возможностей, чем у тебя — тебя не контролируют. Поэтому держи свои желания при себе, если не хочешь её угробить!

— Да не собирался я, — воскликнул Эйнар. — Просто не знал, что так выйдет. Да и устоять перед ней просто невозможно. Она прекрасна!

— Ох уж эти юнцы, — простонал Николя. — Ты думаешь, мне легко? Да я даже подумывал усы сбрить — свои любимые, между прочим! — из-за того, что они ей не нравятся. Вечно морщится, когда смотрит на них. Но я понял, что всё это глупости, и смирился.

— Да я тоже понимаю, что бегу вперёд скакуна, — уже тише отозвался Эйнар. — Это я так, помечтал. А вообще, если бы Инни согласилась, я бы рискнул.

А вот от этого мне стало очень приятно! Если до того я слегка опешила от его дерзких планов, то сейчас поняла, что он просто парировал Николя, а сам… сам просто захотел быть со мной. А я… что же я?

— Вот и хорошо, — успокоился Николя. — А то я уж думал, что пора вправить тебе мозги, пока не поздно.

— Можешь, — горький смешок. — А то я что-то действительно разогнался.

— Пойдём, дрова наколем, всё больше пользы будет. Я там кабанчика поймал. Не лось, но тоже ничего.

— Согласен, — Эйнар поднялся, скрипнул стул. — Мне не помешает топором помахать.

С тем и ушли. А я осталась лежать и хлопать глазами. Теперь уже можно — не перед кем притворяться спящей. А подумать было о чём.

Во-первых, Эйнар. Он ворвался сейчас в мою беспросветность так неожиданно, окружил меня заботой, поцеловал… ох, мои губы до сих пор чувствовали его прикосновения. Приятные. Не столь жгучие, как у Филиппа, но тот… застал меня врасплох? Я не знала, каков он, и обрадовалась, что не урод и вроде бы приличный человек. По крайней мере, он таким казался.

Или это я сейчас себя так уговариваю? Эх, вот бы ещё попробовать, чтобы точно сравнить.

Вообще мысль о том, чтобы остаться с Эйнаром, оказалась приятной. Он-то всяко лучше Аркелла, не говоря уже о Генрихе! Вопрос, позволят ли нам? Хотя… Я ли не решилась стать сильней? Мне ли бояться препонов? Нет, я буду бороться! Сначала за справедливость, а потом уже и за своё сердце. А оно трепещет, ему очень нравится Эйнар, оно давно отдано ему. Пусть тогда оно было маленьким и глупым.

Всё, с первым вопросом разобралась — буду слушать сердце и принимать решение, не оглядываясь на политику. Хватит! Один раз я уже сходила замуж по чужой воле. Ничего хорошего из этого не вышло — ещё работать и работать над этим.

А это уже, во-вторых.

Получается, что мы сейчас в Вителии, и это просто замечательно! Значит, можно добраться до Мидала и обратиться к одному из Верховных, подать прошение. Вот только… согласятся ли мужчины? Если Эйнар более- менее свободен (и я надеялась, что раз уж он подумывает о свадьбе, то точно не должен отказать), то Николя под большим вопросом. Он держит связь с начальством и ему приходится отчитываться.

Мои размышления прервал стук топора. Похоже, Эйнар приступил к рубке дров, как и собирался. А ведь он — маг, и ему явно привычней несколько иное занятие, нежели грубый физический труд. Конечно же, я не могла отказать себе в том, чтобы подглядеть за ним! Как и раньше, когда он тренировался в бое на мечах и прочем оружии.

Тихонечко подкравшись к окну, я выглянула наружу. Ох, он ещё и рубашку снял! Ах да, там же тепло, а он… он оказался таким могучим, таким… глаз не отвести. Я помню его подростком, в свои восемнадцать, когда в последний раз видела, он был очень крепок и силён, а сейчас и вовсе. Возмужал, стал шире, мощнее, ещё более притягательным, чем был. Настоящий мужчина, уже не подросток.

Я судорожно сглотнула слюну. В это время Эйнар вновь поднял руки над головой, лезвие топора сверкнуло на солнце, мышцы взбугрились, капельки пота выступили на спине и плечах. Бамс, хрусть, расколотые поленья полетели в стороны. Он снова наклонился к куче дров, достал новое полено, поставил на другое — более широкое. И снова взмах, снова игра мышц и томленье тела. Моего тела.

Надо отвлечься. Я, конечно, ничего такого не натворю, ибо даже не знаю, с чего начинать, но всё же. Или знаю? Меня уже целовало целых двое мужчин, я теперь не такая уж и неопытная. Ох, прочь эти мысли, всё равно нельзя. Николя же сказал, что так и до смерти не далеко.

Я бросила прощальный взгляд на спину Эйнара, отвернулась, нашла взглядом свой мешок и двинулась к нему. Надо достать расчёску с зеркалом, привести себя, наконец, в порядок. Наверняка на голове форменный бардак! Эх, как там моя Френни? Она так любила расчёсывать мои волосы, а сейчас томится в темнице. Надеюсь, ни её, ни остальных Филипп не станет карать за мой побег. В конце концов, они к этому точно не имеют никакого отношения.

Кстати, надо же что-то решать о том, куда идти потом, когда я подам прошение! Я ведь собиралась отправить весточку братьям и не возвращаться в Галатию, но сейчас, когда встретила Эйнара, как теперь быть?

Слушать своё сердце — так я ведь решила?

Прислушалась. Стучит. Трепещет. Очень хочет вернуть назад те времена, когда было хорошо. А с Эйнаром было действительно хорошо. И целуется он сладко.

А ещё он маг, и это значит, что наши дети могут вырасти великими волшебниками! Стихия ведь говорила: за кого я выйду, такие и дети будут. Хм, а вот это веский аргумент для братьев, особенно когда мы им предъявим этого самого одарённого ребёнка.

От мысли о детях и процессе их создания я поёжилась — вспомнилась моя первая брачная ночь. Особенно её утро и весь тот кошмар, что пришлось пережить. Надеюсь, Эйнар сможет вытравить из меня эту боль. Потому что сама я пока с этим справиться не в состоянии, только затолкать её подальше, внутрь себя, заняться делами, отвлечь внимание.

Глава 8. Первый шаг к справедливости

Приведя себя в порядок, я налила в кружку глинтвейна и вышла на улицу. Кучка расколотых дров значительно увеличилась, сам Эйнар стоял около бочки с водой и умывался. Причём не только лицо, но и торс! Струйки воды текли по его широкой груди, некоторые из них задержались на коротких слегка курчавых волосках, узкой полоской уходящих вниз. Туда, куда порядочная девушка смотреть не должна, тем более, когда она ещё замужем. Но я не могла оторваться, продолжала следить, как вода течёт по кожаным штанам, очерчивая… тот самый бугор, отличающий мужчину от женщины.

Что именно там скрывается я так и не узнала — брачная ночь не состоялась. С другой стороны, тогда я не была бы здесь, не смотрела бы на Эйнара и не чувствовала, как краска смущения заливает мои щёки.

— Ваше высочество, вы очнулись! — окрик Николя помог оторваться от притягательного зрелища.

Я повернула голову и увидела не менее удивительную картину. Не такую притягательную, как полуобнажённый Эйнар, но всё же. В воздухе висела тушка освежёванного кабана, которую Николя разделывал с помощью магии

— видимо, не хотел пачкаться. Идеально ровные куски мяса отделялись словно сами собой и улетали в таз, где уже лежало изрядное количество таких же кусков.

— Сегодня у нас будет барбекю, — от густого голоса Эйнара я вздрогнула.

Он сейчас был особенно низкий, царапал хрипотцой, отчего захотелось… спрятаться. Потому что нельзя, нельзя поддаваться! Ведь это чревато последствиями, причём довольно серьёзными, судя по тому, что говорил Николя. Будь трижды проклят этот ненастоящий брак!

— Хо-хорошо, — я окончательно смутилась и убежала обратно.

Чуть глинтвейн не расплескала. Очнулась, залпом выпила всю кружку, отчего стало ещё жарче. Ох, сейчас бы умыться! Из той самой бочки, где минутой раньше умывался Эйнар…

Я замахала руками перед лицом, чтобы отогнать жар, хоть как-то охладиться, но в тёплом натопленном доме это оказалось весьма проблематично. Подошла к столу, нашла кружку с водой, отпила. Часть жидкости плеснула в ладонь и намочила пылающее лицо. Стало немного легче. Ещё бы переодеться во что-то более лёгкое, но из запасного у меня были только панталоны.

Окончательно успокоиться мне помог Николя. Он вошёл в дом, поставил таз с мясом на стол и принялся его мариновать. Я никогда не видела, как это делают, и следила с большим интересом.

— Соль, перец, лимонный сок, ароматные травы, — комментировал Николя свои действия, — Отбиваем специальным молотком, чтобы было мягче…

Как ни странно, но брызги, разлетавшиеся в разные стороны, не попадали ни на меня, ни на остальных. Похоже, и тут дело без магии тоже не обошлось.

— Устроим сегодня праздничный ужин, — я ойкнула от неожиданности — не ожидала, что Эйнар уже стоит за моей спиной. — Николя уже отчитался перед начальством, больше его сегодня беспокоить не будут.

Его руки потянулись было ко мне, но на половине пути замедлились, а потом… вернулись обратно.

— Да, официально мы с тобой сейчас пересекли горы, ищем беглянку, которая совершенно непостижимым образом умудряется заметать следы, — Николя подмигнул и принялся отбивать очередной кусок мяса.

— Кстати, не поделишься секретом? — Эйнар пытливо взглянул, похоже, они так и не разгадали мою тайну.

Хотя, чему удивляться, активно дара у меня ведь нет, артефактов тоже, а о дружбе со стихией они не знают. Я обернулась к очагу, откуда мне сыпнуло искрами, и решила пока промолчать.

— Пожалуй, не сейчас, — развела руками, мол, ничего личного, просто мера безопасности.

— Мудрое решение, — кивнул Николя. — Нас могут заставить говорить.

А вот Эйнар, похоже, обиделся. Нет, он не стал что-то говорить, но в его глазах я прочла искреннее удивление, неверие и грусть. Впрочем, он быстро взял себя в руки и принялся готовить решётку для барбекю.

Я пошла за ним, меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, Эйнар, пожалуй, единственный человек, которому действительно стоило доверять, с другой, я стала другой. И именно сейчас это проявилось. Я не могла уже никому безоговорочно довериться. Даже при всех чувствах к нему я понимала, что мои отношения со стихией не должны быть известны никому. Это — тайное оружие. И Николя, в отличие от Эйнара, понял это с полуслова.

— Не обижайся, — я вышла из дома вслед за ним и стала наблюдать, как он магичит.

Переносит по воздуху поленья, кладёт их в металлический ящик на ножках (не знаю, как это правильно назвать), поджигает их одним взглядом. Да, наши дети могут быть очень сильными магами… если я доживу до этого времени.

Последняя мысль меня всколыхнула. Я правильно поступила!

— Я понимаю, — его спина напряжена, кулаки сжаты. — Умом я всё осознаю, просто ничего не могу с собой поделать. Прости. Я справлюсь с этим, понимаю, что тебе надо быть предельно осторожной, просто не ожидал, что именно мне ты решишь не говорить.

— Я обязательно тебе все расскажу, — пылко заверила его. — Когда всё закончится и мы… Я оборвала саму себя.

— Что мы? — он резко обернулся, впился в меня пристальным взглядом, напрягся ещё сильнее.

Я сглотнула, тоже сжала кулаки, зажмурилась, снова открыла глаза и выдохнула:

— Когда мы сможем попробовать…

— Что? — он шагну ко мне, буквально нависая.

Он настолько волновался, что огонь за его плечами пылал столбом, сжигая дрова сразу в пепел.

— Обмануть всех, — шёпотом закончила я.

Меня трясло, начиная с губ, заканчивая кончиками пальцев. В его взгляде вспыхнуло изумление, только теперь радостное. И в то же время складка на лбу говорила, что он не может до конца поверить. Ведь я ответила довольно расплывчато.

А что мне оставалось делать, ведь я, получается, предлагала ему себя сама! Потому что все его слова о том, что он хотел бы на мне жениться, я якобы проспала.

— Ну вот, доверяй вам дело! — проворчал за спиной Николя.

Напряжение тут же лопнуло, как мыльный пузырь, оставив за собой сладко-горький привкус недосказанности.

— Всё самому делать, всё самому, — он обогнул нас, хитро взглянув косым взглядом и ехидно дёрнув усом. — Спалили все дрова в пепел, а нужны-то угли! Бестолочи.

Процесс приготовления мяса меня сильно заинтересовал. Я смотрела, как Эйнар приколдовывает, чтобы быстрее получились угли, и в этот раз он делал всё верно. Потом вдыхала ароматы жарящегося мяса, наслаждалась пряными нотками специй, а уж каково это всё оказалось на вкус… м-м! А к нему глинтвейн и хорошая компания.

Мы наслаждались каждой минутой этого тёплого вечера. Дивными красками заката, свободной от условностей обстановкой и откровенным разговором. Словно чувствовали, что после нас ждут сплошные испытания. Ведь завтра предстоит много сделать, много решить, и каким окажется результат — сложно предугадать.

Эйнар рассказывал, как его пытались гнобить в Академии однокурсники, которых он был младше и тем самым сильно раздражал. Правда, после первых же тренировок они уже дрались между собой за возможность взять его именно в свою команду. Потому что он действительно был хорош как в науке, так и в практической магии.

Николя, конечно, подтрунивал над ним, но в целом одобрял его решение не протирать штаны лишние годы, а идти вперёд, тем более что именно благодаря сокращённому сроку обучения и отличным рекомендациям ректора Эйнар смог сразу попасть на столь лакомую должность, как королевский маг Галатии.

— Если честно, я сильно удивлён поступку Филиппа, — Эйнар уже наелся и сидел теперь, откинувшись на спинку стула. — Да, он своевольный, но адекватный и сильный человек, настоящий лидер своего народа. И ещё, он ни разу за эти два года не встретился ни с Генрихом, ни с Агнессой, даже не вспоминал о них. И это не говоря уже о том, что ты стократ краше неё.

— Он учился в Досландии, — Николя тоже сидел в расслабленной позе и наслаждался вечером. — Я в это время путешествовал по Гардалии, пытался попасть в Архельдор, но по итогу нашёл вервольфа совсем в другой стороне. При мне Филипп тоже особо не распространялся о них, но мы с ним так тесно и не общались, как вы.

Он кивнул Эйнару, показывая, что уважает его статус, пусть тот и младше.

— О, ты тоже хотел получить предсказание от северной прорицательницы? — я встрепенулась, ибо совсем недавно планировала тот же путь.

— Нет, у меня были другие нужды, — он ухмыльнулся, прищурил глаза, явно вспоминая свои приключения. — Я ведь помимо стихийной магии одарён богами талантом к перевоплощению. Крысу ты видела, есть ещё несколько животных, в которые я могу оборачиваться, вот только волчье обличье мне никак не давалось. Выходила собака собакой, но я хотел особое чутьё, дополнительную силу! Поэтому мне требовалась шерсть и коготь вервольфа.

— Ого! — я даже подпрыгнула от изумления. — Так вот почему ты такой огромный, а я думала, что мне показалось. Тогда действительно была та ещё обстановка: туман, страх и решимость продать свою жизнь подороже.

— Да, я умудрился добыть материал у самого беты[1]. — Николя явно гордился своим поступком, и я его понимала.

Удивлялась даже, как он ещё живой передо мной сидит после такого. О силе и скрытности вервольфов ходят легенды.

— И тебя до сих пор не прикончили? — повторил мои мысли Эйнар, только вслух.

— Я быстро скрылся, — по его хитрому взгляду мы поняли, что то была та ещё авантюра. — Правда, особо не обольщаюсь, жду, когда придут. Но у меня совесть чиста: во вред я это не использую и секретом больше ни с кем не делюсь.

— Если что, зови, помогу, чем смогу, — кивнул Эйнар.

— И я, — сама не ожидала, что у меня вырвется это предложение. — Не подумай, я не какая-то слабачка. У меня есть, чем тебе помочь.

— Я понял, — кивнул Николя, глаза его при этом были размером с самую крупную монету. — Но вообще, драка — это не женское дело.

— А кто сказал, что драться буду я? — навела таинственности.

Нет, я точно пока никому не буду говорить о моём огненном помощнике. Пусть гадают!

— Я не перестаю тобой восхищаться, — Николя склонил голову. — И снова повторю, что считаю Филиппа чудаком. Он совершенно не понимает, от какого сокровища отказался.

— А я даже рад, — вырвалось у Эйнара, правда, он тут же стушевался. — Не пойми меня превратно, но я рад, что ты скоро станешь свободной девой. И…

Я даже дыхание затаила в ожидании продолжения.

— Друг мой, а не опережаешь ли ты события? — встрял Николя.

— Нет, не опережаю, — Эйнар решительно поднялся, подошёл ко мне, преклонил колено и торжественно выдал: — милая Инни, я понимаю, что не могу дать тебе королевство, но знай, я готов ради тебя на всё, даже сразиться со всем миром.

Я встала, сама не понимая, что теперь делать. Моргнула, ещё, но взгляд всё равно видел нечётко. Тогда я поднесла руку к глазам, потёрла их и с удивлением уставилась на влагу. Я заплакала? Хотя, чему тут удивляться. Просто оказалась настолько потрясена, что не заметила, как это произошло.

— Спасибо! — произнесла я хрипло — слова с трудом вырывались изо рта. Горло словно стиснули. — Я… кажется, мне уже не нужно королевство.

Выдала, наконец, что хотела, вновь рухнула на стул. Потянулась к бокалу, попыталась выпить, но вода застревала в горле. Что это? Снова головокружение? О, Боже, как мне надоело падать в обморок!

К счастью, в чувство меня привели довольно быстро. Оказывается, даже говорить о чём-то, что противоречит нашему браку с Филиппом, чревато. Странно только, что когда он сам объяснял причины расторжения брака и произносил слова о любви к Агнессе, с ним ничего не происходило…

Это несоответствие я первым делом и озвучила мужчинам.

— Хм, интересно, — протянул Николя. — Очень интересно. Задумался.

— Надо понять, какова структура вашего брачного обряда, — Эйнар пристально вгляделся в меня и пространство вокруг меня, достал какой-то артефакт, принялся с ним магичить.

— Основа обряда — кровь и связующий эликсир, — Николя меня особо не разглядывал, напротив, достал из пространственного кармана какой-то свиток, довольно ветхий на вид.

— Что он конкретно связывает? — Эйнар продолжал изучать артефакт.

Это был большой лиловый аметист необычной формы, оправленный серебром. Я засмотрелась, настолько он был красив. Объёмный — там была целая друза, огранённый так, чтобы максимально сохранить природную форму камня. Он напоминал лиловый гранат, который разломали и вынули часть зёрен одним большим куском. Блики света играли на его гранях, захотелось попробовать его на вкус — настолько аппетитно он выглядел.

— Сначала сердечные чакры, а потом со временем все основные энергетические центры, — Николя подошёл к нему, ткнул пальцем в свиток, показывая что-то.

— Допустим, — пробормотал Эйнар, почесал затылок и продолжил: — допустим он не испытывает искренней любви к Агнессе, поэтому смог свободно об этом сказать. Ведь слова шли не от чистого сердца, как у Инни.

Он ласково взглянул на меня, отчего мне стало особенно тепло. Николя нахмурился, тоже почесал голову, подправил кончики усов и, наконец, выдал:

— То есть он солгал о своих чувствах, поэтому на него не подействовала магия брачного обряда?

— Он был очень спокоен и холоден, когда произносил те слова, — я принялась вспоминать ту воистину ужасную для меня сцену. — В них не было тепла по отношению к Агнессе.

— Но зачем? — удивился Николя. — Для чего ему это?

— Возможно, Генрих ему предложил что-то особенное, если он на ней женится.

— Тогда он последний мерзавец, а не человек, — нет, я не плакала, но мне было очень больно.

Даже больнее, чем раньше, потому что это всё очень жестоко: сначала играть моими чувствами, потом выбросить за ненадобностью, а сейчас делать то же самое с Агнессой.

— Нет, — неожиданно выдал Эйнар.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать.

— Нет? — Николя вопросительно приподнял бровь.

— Если бы дело было только в политике, он так бы и сказал, — Эйнар развёл руками. — Зачем ему лукавить? Развод и развод, причём здесь любовь? В большой политике её нет.

— А как же мама и папа, а мои братья? — я была категорически не согласна.

— Удачное стечение обстоятельств, — отмахнулся Эйнар. — Изначально то были договорные браки.

— Согласен, — присоединился к нему Николя. — Насчёт этого ты прав. Прости, Инни, но Филипп действительно мог обойтись без любовной мишуры, пусть у него и была к тебе некоторая симпатия до расторжения.

— Думаешь, заклятие управления? — Эйнар убрал артефакт обратно в карман. — В сочетании с усиливающим эликсиром.

— Я только на приворот проверял ну и в целом ауру — ничего, — Николя снова вгляделся в свиток.

— Я тоже проверял, и тоже ничего, мне тут сложно, не я защиту на него ставил. — Эйнар присоединился к нему. — Сейчас у них только однокомпонентная связь. Инни обойти её не смогла, значит и он тоже.

— А если дело в охранном артефакте от Арнозиса? Он может блокировать негативный откат из-за нарушения обряда, — предположил Николя и тут же сам себя опроверг: — но на физическую сторону подействовало — изменить ей он не смог.

— Даже если не любит ту, с кем хотел переспать? Это ведь не от сердечной чакры идёт, — Эйнар с извинением взглянул на меня.

— Процедура консуммации заложена в обряд, — Николя вновь зашуршал свитком.

Признаться, мне было любопытно туда глянуть, но я не решалась. Вдруг помешаю? Они так плотно что-то обсуждали, спорили, в какой-то момент мне захотелось встать и выйти — подышать свежим воздухом. Но я упорно вслушивалась в их слова, боролась с неприятными ощущениями и вникала, вникала.

И вот что я для себя уяснила: Филипп темнит. Он не любит Агнессу, но зачем-то объявил противоположное, причём по неизвестным нам всем причинам. Сердце сжалось. А вдруг он не виноват? Вдруг его всё-таки околдовали? Кто-то настолько сильный, что его чар не видят ни Эйнар, ни Николя, ни сам Арнозис? Хотя… возможно он просто состроил хорошую мину при плохой игре. Пожалел меня, решил таким образом смягчить удар? Не знаю, так всё сложно.

— Эйнар, Николя, — я обратила внимание магов на себя. — Мы с вами ещё не обсуждали этот вопрос, но именно сейчас он окончательно дозрел. Насчет завтра. Надо ехать в Мидал, искать одного из Верховных и подавать прошение на расследование. И дело теперь не только в моих послах и эликсирах, которые они подлили, но и в состоянии моего пока ещё мужа.

Я как можно более твёрдо посмотрела на них. Пусть они не начнут оспаривать! Я и так волнуюсь.

— У меня уже есть черновик о Хенрике и Хардвиге, надо лишь дополнить его и переписать набело.

— Так вот куда ты направлялась, — Эйнар явно удивился моей целеустремлённости. — И даже подготовилась.

Судя по их лицам, они думали, что я просто не вынесла тягот и сбежала в никуда, а не шла через горы с чёткой целью.

— Да, Эйнар, — я подошла к своему дорожному мешку, достала записи и подала ему. — Я не просто так ушла из Обители, не потому что меня там заставляли выполнять чёрную работу, а именно ради правды и справедливости. Нельзя оставлять это дело нерешённым и ждать у моря погоды!

Николя восхищённо взглянул на меня, подкрутил ус и довольно выдал:

— Сейчас я увидел перед собой настоящее королевское величие!

Откладывать решение на завтра мы не стали. Обсудив все за и против, немного поспорив о степени моего участия, мы пришли, наконец, к единодушию. Николя, несмотря на всё его желание помочь, должен будет обернуться в волка и «искать» меня в лесах Вителии. Правда, по возможности он будет держаться как можно ближе.

Эйнар сопроводит меня до Мидала, причём большую часть пути мы преодолеем с помощью портала, а потом мою ауру подчистят и надо будет прогуляться пешком, чтобы выветрить магию, не оставить никаких зацепок по моим помощникам. В городе я зайду в ратушу, узнаю, где сидит Верховный маг, и запишусь к нему на приём. Дальше уже будем действовать по ситуации, в зависимости от того, на какой день мне назначат аудиенцию. Эйнар будет ждать меня в едальне неподалёку.

— Утром перепишем текст набело, — Эйнар в очередной раз пробежал глазами по тому, что мы совместными усилиями добавили к моему изначальному прошению. — Слушай, ты сама всё составляла про послов? Очень грамотно получилось, по делу и без соплей.

— Конечно, кто бы мне помог? — я горько усмехнулась. — Помощники жреца Обители Огня?

— Это хорошо, что ты с ним самим не столкнулась — он нереально суровый мужик, — Николя развёл руками. — Он так муштрует своих послушников, что я им не завидую, а мирские дела его вообще не волнуют, только состояние стихии.

— Да? Об Арнозисе ты говорил то же самое, — после вчерашних открытий я всё больше подозревала Верховного мага в заговоре, а то и вовсе в колдовстве против меня и Филиппа. — Вот только он не удалился после свадьбы к себе, где он там живёт, а остался при дворе.

Я промолчала о том, что знала о жреце от стихии. У неё были несколько иные сведения, и, думаю, что они куда более точные. Впрочем, я не винила Николя, судя по всему, он знал далеко не всё.

— Мне тоже показалось странным, что Арнозис остался, после этого Филипп отправлял меня по дурацким поручениям, которые по идее мог выполнить кто-нибудь попроще. Я не стал спорить, он — король, на которого я работаю, но после успеха с Ричардом было странно.

— А чем он аргументировал? — спросил Николя.

— Дело государственной важности, никому, кроме меня доверить это нельзя, — пожал плечами Эйнар. — Платья для Агнессы, да. Разве что магические компоненты, но их, на самом деле, можно было отправить порталом и без моего участия. Как и одежду. Что мне там было контролировать? Как уложили юбки? Я большей частью маялся дурью.

— А надо было поискать доказательства существования незаконнорожденного ребёнка у Агнессы, — вырвалось у меня.

Правда, я сразу же вспомнила, что Эйнар не в курсе, мы же это с Хенриком и Хардвигом обсуждали, а не с ним, но было уже поздно. Николя тоже встрепенулся, так что пришлось им выложить подробности. Оказалось, что никто и не знал точно причины, почему мои послы вдруг решили нарушить все мыслимые законы. Это держали в секрете, что, в общем-то, не удивительно, но тому же Эйнару могли бы и сказать. Правая он рука Филиппа по магическим вопросам или кто?

Спать мы легли под утро — слишком увлеклись обсуждением. Я заняла единственную спальню, мужчины расположились в гостиной. Кое-как заставив себя подняться хотя бы к полудню, мы собрались в путь. Я освежилась, переодела панталоны, а вот что делать с единственным шерстяным платьем, не знала. Во-первых, оно было грязным, во-вторых, слишком тёплым.

Проблему решил Эйнар, подчистив одежду с помощью магии, вот только надевать её было глупо — на улице стояло тепло.

— Ты сжаришься в этом, не пройдя и десятка шагов, — Николя покачал головой. — Я видел тут в шкафу какое-то платье. Скорее всего, супруги моего приятеля, хозяина дома. Думаю, можно его одолжить, только потом обязательно вернуть, иначе это может быть чревато последствиями.

Радости моей не было предела! До того самого момента, как я начала его надевать. Мало того, что там был очень откровенный вырез, так ещё и шнуровалось оно сзади!

О, Боже, что делать? Вывернув руки, я кое-как затянула шнур, посмотрелась в зеркало и застонала. Потому что это было просто ужасно!

— Инни, ты в порядке? — Эйнар постучал в дверь. — Тебе помочь?

— Да, но…, - я замолчала, не в силах решиться. С другой стороны, дело должно быть сделано, и вообще, я вроде как подумываю насчёт замужества с ним. Вдохнув поглубже, я решилась: — Я не могу зашнуровать платье.

— Я могу помочь магией, но мне надо видеть, что я делаю, — даже из-за закрытой двери я слышала в его голосе смущение. — Поэтому придётся открыть дверь.

На этих словах проскользнула затаённая радость.

Вновь глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я подошла к двери, потянула ручку и тут же отпрянула в центр комнаты, старательно придерживая на груди платье.

— Только прошу тебя, сделай это быстро и…

— Я понимаю, тебе неловко, ты же ещё девушка — несмотря на смиренный тон, глаза его блестели от удовольствия. — Я буду очень быстр.

Не откладывая дело в долгий ящик, он принялся магичить со шнуровкой, а я так волновалась и смущалась, что не заметила, как всё закончилось. Платье сидело, как влитое!

— Спасибо! — я радостно вытолкала его за дверь.

Вместо хозяйского платья повесила в шкаф своё, туда же убрала сапоги и достала удобные кожаные туфли. Волосы и откровенный вырез прикрыла белой кружевной шалью, которая лежала на одной из полок. Отлично! Если бы не красный цвет платья, слишком привлекавший ко мне внимание, вообще было бы прекрасно, но выбирать не приходилось.

Дорога до Вителии пролетела незаметно. Портал вынес нас к ближайшему леску, по крайней мере, должен был, по словам магов. Но вместо него стояло лишь несколько скрюченных деревьев, остальное же представляло собой ужасное пепелище.

— Надо же, раньше тут такого не было, — Эйнар с изумлением оглядывал выжженную дочерна землю. — Я был тут довольно давно, на втором или третьем курсе практику проходил, всё было в порядке.

Он наклонился, прикоснулся к изувеченной земле, отдёрнул руку.

— Драконье пламя. Оно выжгло всё, в ближайшие двадцать лет здесь ничего не вырастет. Надо же, как ещё город жив?

— Тут так жутко, — я передёрнула плечами. — Просто ужасно. Давай уйдём отсюда поскорей.

— Конечно, не стоит мешкать, — Эйнар махнул рукой, пропуская меня вперёд.

Мы остановились около крайней берёзы, он хорошенько почистил сначала моё испачканное в золе платье, а потом остатки магии, которую ко мне применяли в эти дни.

— Так волнительно, — я теребила пальцами сползающую с волос шаль. — Я никогда не ходила вот так пешком в незнакомом городе, не говоря уже о встрече с магом.

— Не бойся, я буду рядом, — Эйнар потянулся, чтобы обхватить меня за плечи, но сдержался — вспомнил, что это может быть чревато малоприятными последствиями. — На улице буду следовать за тобой в нескольких шагах позади, внутрь ратуши тоже зайду, не буду сидеть в кафе. Попросту не вытерплю.

— Спасибо, — меня охватило приятное тепло.

Я чувствовала, что могу положиться на этого мужчину, пусть он и служил Филиппу. Было очевидно, что он сделает всё, чтобы не причинить мне вреда, более того, поможет. Вот только странно, не противоречило ли это клятвам, которые он дал своему сюзерену?

Последний вопрос я озвучила.

— Нет, мои нынешние действия не несут ему угрозы, как и его интересам. Напротив, возможно, я оказываю ему большую услугу — охраняю жизнь его супруги.

— Пока ещё супруги, — поправила его и поймала очень многозначительный взгляд. Такой… мужской.

Потупила глаза и всё-таки двинулась в сторону городских ворот. Стражники принялись что-то галдеть на своём певучем языке, но я ни слова не поняла. Услышала, как за спиной чертыхнулся Эйнар, потом в голове что-то щёлкнуло, и я осознала, ЧТО обо мне говорят. Великий Огонь, лучше бы не слышала!

— Она со мной, — Эйнар подхватил меня под руку и, заплатив входную мзду, повёл подальше от народа. — Шварк, они приняли тебя за путану.

— Кого? — это слово было мне незнакомо, но по контексту я догадывалась, что очень неприличное.

— Продажную женщину, — пояснил Эйнар, отчего мне стало не по себе. Платье действительно было смелым, но при дворе Филиппа я видела куда откровеннее. — Похоже, они тут совершенно по-другому одеваются. Надо же, в Галатии ты сошла бы за экстравагантную даму, собравшуюся на праздник.

Он огляделся, я тоже, не понимая, как такое могло выйти, что в шкафу висело именно это платье. Судя по паре женщин, которых мы увидели, здесь совсем другая мода. Светлые ткани, завышенные талии, ничего подобного моему наряду.

— Похоже, кто-то развлекался вдали от чужих глаз, — предположил Эйнар, но я не совсем поняла смысла. Впрочем, не до домыслов сейчас, нужно решать проблему!

— Придётся искать лавку с готовым платьем, тут уж ничего не попишешь, — он развёл руками.

— Да какая разница, — меня сейчас меньше всего волновали такие мелочи, как индивидуальный пошив. — Пошли быстрей!

В общем, сейчас наша конспирация полетела шварку под хвост. Сначала мы двинулись в сторону рынка, нашли нужную лавку, Эйнар с помощью магии мгновенно меня переодел, расплатился за товар, вызывающий наряд телепортировал туда, откуда взял. Потом снова подчистил магические следы и уже тогда отправил меня в ратушу.

Пока мы возились с одеждой, наступило время окончания рабочего дня. Буквально перед моим носом регистратор поднялся и поставил соответствующую табличку на стол.

— Подождите! — взмолилась я, глядя на него своим особым взглядом, тем самым, от которого невозможно увильнуть. — Мне срочно нужен Верховный маг! Можно записаться к нему на приём? Хотя бы на завтра!

— Ишь, какая ушлая, — протянул полный мужчина в подобной моей тоге, только до колена. — Много вас тут таких, желающих с ним познакомиться.

Его взгляд — мерзкий, липкий, прошёлся по моему лицу и фигуре. Отметил отсутствие украшений и простоту ткани и привёл к определённым выводам.

— Тебе ему даже заплатить нечем будет, хотя, возможно, ты сама не прочь подзаработать? — игриво подмигнул. Похоже, мой взгляд на него как-то не так подействовал.

— Да как вы смеете? — мой звонкий от возмущения голос отразило эхо и принялось играть им на разные лады. Я, конечно, невинна и прочее, но он уж слишком красноречиво предлагал мне явно что-то очень неприличное. — Я — честная девушка и мне надо к Верховному магу по очень важному делу!

— Да ладно тебе…, - начал он говорить в с толь же отвратительной манере, ничуть не смутившись моей отповеди, но его прервали.

— Кто тут у нас такой крикливый? — недовольный голос заставил обернуться.

Мой взгляд продолжал пылать возмущением и, в отличие от мерзкого толстяка, на подошедшего мужчину он подействовал как надо. Он учтиво кивнул в знак приветствия.

— Я… мне…, - от неожиданности я растерялась.

— Вы, вам, — слегка передразнил меня пожилой сухощавый мужчина.

Его удивительные, совершенно молодые глаза светились умом и ехидством. В отличие от регистратора. Это было куда более приятно, поэтому я вдохнула-выдохнула и повторила цель своего визита:

— Я бы хотела попасть на аудиенцию к Верховному магу Вителии, но меня не хотят записывать, более того, подозревают в каких-то неприличностях!

Под конец фразы я всё-таки не выдержала и немного повысила голос.

— Ох уж эти регистраторы, — ухмыльнулся мужчина. — Во всём видят подвох. А вам с какой целью Аарон нужен?

— Это конфиденциальная информация, — разумеется, я не стала даже намекать на суть вопроса посторонним людям. — Но очень срочная! Я хочу подать прошение на расследование в Верховный Магистрат.

— Надо же, какая прыткая и скрытная, — одобрительно хмыкнул старик. — Так уж и быть, приму вне очереди, — с этими словами он развернулся и двинулся в сторону большой центральной лестницы.

— Ну, что встала, иди, — поиграл бровями регистратор. — Тебе сегодня крупно повезло. Просто немыслимо! Если что, это он — Верховный маг Вителии, который был тебе так нужен.

Я тихо охнула и, не веря своему счастью, бросилась за стариком. Несмотря на возраст, шёл он быстро, энергично, пришлось приложить усилия, чтобы его догнать. Удалось мне это сделать только на втором этаже. Я шла за его спиной и старалась не сильно громко пыхтеть — так сильно сбилось дыхание. Дойдя до массивных резных дверей золотистого цвета, маг открыл их, едва шевельнув кончиками пальцев. Отступил назад, приглашая первой войти в кабинет, а после затворил двери.

— Раз уж я из-за вас пропускаю ужин, то прошу разделить его со мной, — он махнул рукой в сторону чайного столика около окна, игнорируя рабочее место.

— Это будет честь для меня, — присела в реверансе и направилась к одному из стульев.

— Позвольте вам помочь, — Аарон отодвинул для меня резной стул с мягкой шёлковой обивкой, подтолкнул его, пока я садилась, одним взмахом руки накрыл стол и сел напротив меня.

— О делах чуть позже, давайте сначала поедим. Вы ведь едите телятину?

— Да, конечно, — признаться, до этого момента я не чувствовала, как проголодалась.

Но от ароматов свежеприготовленной еды рот наполнился слюной, а руки сами потянулись к приборам.

Признаться, вчерашнее мясо было всё же вкуснее, нежели то, которым накормил меня Верховный маг Вителии, но я, разумеется, не стала об этом говорить. Более того, съела всё с аппетитом, вызвав одобрительный взгляд Аарона.

— Итак, милая дева, после того, как мы разделили с вами трапезу, может, представитесь?

И тут я поняла, что повела себя просто ужасно! Привыкла, что меня и так все знают, а в последнее время (в той же Обители) этот вопрос вообще игнорировался, вот и забыла представиться. И всё же странно, почему я так оплошала?

Впрочем, некогда сейчас об этом думать, надо действовать! Я встала, вновь сделала реверанс и произнесла:

— Прошу прощения за оплошность, похоже, волнения последних дней дают о себе знать. Я — Ингеборга Дамарийская, супруга Филиппа II, короля Галатии.

Маг, тоже было поднявшийся вслед за мной, сел обратно.

— М-да, вот так сюрприз! — Его лицо выражало крайнюю степень изумления, отчего глаза стали особо выразительны, рот приоткрылся, а нос как-то странно дёрнулся.

Он снова встал, поклонился, протянув руку. Я вложила в неё свою, он легко, практически невесомо поцеловал кончики моих пальцев.

— Аарон Спалинский, Верховный маг Вителии, к вашим услугам, — произнёс он торопливо и принялся буквально засыпать меня вопросами: — Но как так вышло? Какими судьбами? И где ваш супруг?

— Давайте всё по порядку, — я достала из сумочки, которую мы купили вместе с платьем, подготовленное прошение, протянула его магу.

Сначала он быстро пробежал его глазами, крякнул и принялся вновь перечитывать. Долго, вдумчиво, внимательно.

— То есть вы хотите инициировать проверку деяний ваших послов, а также наличие какого-либо воздействия на вашего супруга?

— Совершенно верно, — кивнула в ответ.

— Да вы присаживайтесь, ваше величество, в ногах правды нет.

— Высочество, — поправила его я и последовала совету. — Брак не консуммирован.

Аарон тоже сел. Не каждый день ему сообщают столь удивительные новости о соседях.

— Но вы же пока являетесь супругой Филиппа?

— Да, но лишь на бумаге.

— Э, нет, не только, — он почесал бороду, взглянул на меня расфокусированным взглядом и продолжил: — магически вы тоже пока связаны. Так что ваше Величество.

— Как вам будет угодно, — не стала с ним спорить.

В конце концов, он Верховный маг и вообще пожилой человек. Уважать старших меня приучили с детства, особенно если это столь мудрый индивид.

— А что же Арнозис? — разумеется, он знал Верховного мага Галатии не понаслышке.

— Поскольку как минимум двое магов, не буду называть имён, проверили Филиппа и ничего в его ауре не обнаружили, то он у меня как раз главный подозреваемый.

— Понимаете, — Аарон сочувственно посмотрел на меня, — иногда мужчины просто бросают женщин. Без магического вмешательства.

— Я тоже так думала до недавнего времени, — мне было неприятно его сочувствие и даже некоторая снисходительность, словно я глупая девица без капли здравого смысла, но я сдержала свои эмоции. Лишь спокойно продолжила: — есть ряд факторов, указывающих на большие странности его поведения.

И я изложила ему и то, что он явно солгал о чувствах к Агнессе, а раньше и вовсе не проявлял к ней никакого интереса, и об её неожиданном появлении на нашей свадьбе. Их с Генрихом никто не приглашал — Николя специально у слуг узнавал! А также о той враждебности, что проявлял ко мне Арнозис ещё до того, как мои послы попытались вывести соперницу на чистую воду.

— Я не могу достоверно утверждать, что Хенрик и Хардвиг меня не обманули и не подлили ей яд, а Филиппу приворотное зелье, но я чётко дала им понять, что категорически против этого. А они хоть и ушлые типы, но не подлецы. И вообще, странно, что они в принципе не озаботились безопасностью. Знали ведь, что за ними могут наблюдать на балу, ладно я, у меня вообще было шоковое состояние, но это же умные опытные люди!

— Я вас понял, — кивнул Аарон. — Да, вы в своём праве, ваши аргументы понятны и я считаю их достаточно весомыми. Хорошо, я займусь вашим прошением. Арнозиса и Фридриха заранее уведомлять не будем, чтобы соблюсти чистоту проверки. И вообще, надо сначала с Магнусом поговорить.

— Спасибо! — я была безмерно ему благодарна, особенно из-за того, что он решил не предупреждать заранее ни мага Галатии, ни мага Досландии.

— Пока не стоит благодарности, — хмыкнул Аарон. — И да, передайте тому магу, что пытался затереть на вас следы своей волшбы, чтобы он работал аккуратнее. Константа Мельбиуса у него с погрешностью, не критичной, большинство бы не заметили, но я при большом желании мог бы его найти. Слишком торопился, но видно, что талантливый, да. Имени спрашивать не буду, всё равно как-нибудь свидимся, на той же проверке, не правда ли?

— Д-да, — я смущённо кивнула, покрываясь краской.

Мне казалось, что этот маг видит меня насквозь, раз уж он магию Эйнара учуял.

— И да, вам придётся вернуться ко двору вашего супруга.

Я вздрогнула от одной только мысли об этом. Опасность — вот что там меня ожидало.

— Зачем?

— Вы должны быть на месте, когда начнётся проверка, — Аарон развёл руками, мол, таковы правила.

— А нельзя как-нибудь заранее меня предупредить, чтобы я успела прибыть к началу разбирательств? Понимаете, меня сослали в Обитель Огня, откуда я сбежала сюда через горы.

— Вы что? — он не поверил своим ушам.

— Сбежала из Обители Огня и пересекла горы. Одна. Тот маг, которого вы почувствовали, меня недавно нашёл.

— Я так понимаю, что он служит Филиппу? Не стоит его подставлять. Смотрите, у вас есть сильный союзник, пусть защищает вас. Вам нужно вытерпеть не больше недели, я постараюсь инициировать проверку как можно скорее.

Я не знала, что ему ответить. Меня сковал страх, причём не перед Филиппом, а именно Арнозисом. Он ведь очень сильный, гораздо сильнее Николя и Эйнара вместе взятых. Разве что моя стихия…

— Я понимаю ваш страх, — Аарон встал, подошёл к своему шкафу и достал оттуда резную шкатулку. — Держите, это очень полезный артефакт. У меня есть такая же, — он кивнул в сторону стола, на котором действительно стояла подобная шкатулка. — С её помощью мы сможем с вами переписываться. Только когда вернётесь, отдайте её лучше вашему помощнику, думаю, вас будут тщательно досматривать и контролировать, как бы не забрали. А он пусть пишет в случае острой необходимости, постараюсь помочь. Хотя в вашем случае лучшая помощь — это скорейшее расследование, не так ли?

— Да, вы абсолютно правы, — я приняла из его рук шкатулку: небольшую, но очень изящную и довольно тяжёлую.

— Благодарю!

— Ничего, милая, ничего, вы ещё станете королевой, я чувствую в вас сильную кровь!

Я скромно промолчала. Кровь кровью, но вот королевство… Посмотрим, как жизнь повернётся. Вот только Филиппа я уже рядом с собой не представляла — его затмил образ Эйнара. Светлого, сильного, доброго.

Сердце ощутимо кольнуло, напоминая, что я ещё замужем.

[1] Историю о добыче биоматериала у вервольфа можно прочесть в бесплатном рассказе «Избранная волка». Там Николя рискует, как никто другой. И наглеет, да.

Глава 9. Возвращение

Аарон проводил меня до выхода, недалеко от которого стоял Эйнар и наблюдал за дерущимися воробьями. Вид его был настолько увлечённый, что мы тоже заинтересовались, что же происходит. Оказалось, что пяток воробьёв делил сухую корку, дрались не на жизнь, а на смерть. Сверху на ветке дерева сидела ворона и с самым довольным видом наблюдала за ними. Когда корку общими усилиями съели, она вспорхнула с ветки, присела на крышу одного из зданий, поковырялась в уголке и вернулась с… новой коркой! Которую снова бросила в гущу воробьёв.

— Забавно, — хмыкнул Аарон. — Всё же умные птицы — эти вороны. А это, я понимаю, и есть ваш помощник? — кивнул в сторону Эйнара, который явно заметил наше появление на крыльце, но делал вид, что не причём. — Хорош, нечего сказать. Кажется, я слышал о нём от ректора одной из Академий. Не забудьте напомнить ему о константе Мельбиуса, пусть проверит.

С этими словами он исчез, словно не стоял только что передо мной. Даже воронки перехода не было видно — высшая магия!

Эйнар резко обернулся, видимо, почувствовав всплеск магии.

— Ты уже освободилась! — он подскочил ко мне, оглядел со всех сторон и, убедившись, что со мной всё в порядке, успокоился. — Прости, не догадался отойти подальше — не думал, что Высший захочет проводить тебя до крыльца. Обычно они пользуются телепортом, как дышат.

Он с интересом глянул на сумочку, в которой лежал артефакт Аарона — явно учуял отголоски магии.

— Да, всё хорошо, давай уже обратно вернёмся, здесь нам больше делать нечего.

— Согласен, — с этими словами он подхватил меня под руку, завёл за угол и открыл портал обратно в наше временное пристанище.

На крыльце сидел угрюмый Николя, потрошивший взглядом сразу несколько кроликов. Кровавое зрелище. Я сразу же отвернулась, чтобы не оконфузиться естественной реакцией.

— Простите, не хотел смущать, — Николя куда-то отправил свою добычу и встал навстречу. — Как сходили?

— Всё хорошо, — отозвалась я. — Но придётся подождать.

— Давайте всё в доме обсудим, — предложил Эйнар. — Я поставлю защиту на всякий случай.

— Правильно, у меня для вас тоже есть новости, но сначала дамы.

Сев за стол, я рассказала своим защитникам о встрече с Аароном. Какие у них были глаза! Тот факт, что я умудрилась уже сегодня решить вопрос, их особо порадовал, на такую скорость продвижения дела они и не рассчитывали.

— Тебе очень повезло, — высказался Николя. — Я и не знал, что сейчас в Вителии Верховный маг теперь Аарон, раньше был другой.

— Да, он крутой, — кивнул Эйнар. — Я слышал, он лично знаком с драконами-хранителями. А это значит, что слово чести для него не пустой звук. С лжецами драконы дел не имеют.

— Да, он произвёл на меня самое благоприятное впечатление, — согласилась с мужчинами. — Вот только он сказал, что мне придётся вернуться ко двору Галатии в ожидании проверки.

— Придётся, — Николя вздохнул. — Я хотел позже сказать, но раз уж зашла речь. После того, как я отчитался, что всё ещё тебя не нашёл, мне в помощь собрались послать ещё одну ищейку.

— Странно, что тебя вообще одного отправили, — развёл руками Эйнар. — Изначально.

— Я думал об этом, — кивнул Николя. — Мне показалось, что они не особо стремятся её найти, возможно, даже ждали, что она погибнет в горах до того, как я её отыщу.

Мороз пробрал меня от этих слов, я вздрогнула.

— Прости, это лишь моё предположение, — Николя виновато пожал плечами. — Но сейчас, спустя три дня поисков они либо передумали, либо я неправильно всё истолковал.

— Сложно судить, надо «находить» Инни и возвращаться обратно, причём не в Обитель, а к Филиппу, — Эйнар был настроен решительно. — Над тобой же там издевались?

— Смотря как к этому относиться, — я пожала плечами. — Не столько издевались, сколько просто заставили работать. По крайней мере, мне так это подали. Что-то вроде испытание для тела, чтобы усилить дух, или как там у них правильно — я уже подзабыла. И кормили, конечно, отвратительно, особенно вначале.

— В любом случае, это не подобающее обращение с принцессой, даже не учитывая твоё замужество, — Эйнар начал злиться, и это очень льстило. Потому что чувствовалось в его гневе особое отношение. — Ты не совершала преступления, посему подобное обращение с тобой незаслуженно.

— Надо будет притвориться больной, — подал идею Николя. — Зря мы ей платье почистили и починили, было бы достовернее.

— Всё можно вернуть обратно, — предложил Эйнар.

— Давай, — я поняла, к чему они клонят и согласилась. — Да, Аарон просил тебе передать что-то о константе Мельбиуса. Какая-то у тебя погрешность, он учуял следы твоей магии.

— Серьёзно? — Эйнар сосредоточился.

Видимо, проверял свои заклинания. Я же пока вынула из сумочки шкатулку — подарок Аарона — и положила её на стол.

— Ого! — присвистнул Николя, приглядевшись и осознав, что именно перед ним.

— Подарок Аарона, — я пододвинула шкатулку к очнувшемуся от размышлений Эйнару. — Это тебе, мне нельзя её держать при себе. Можешь писать ему в любое время. В случае срочной надобности, разумеется.

— Вот это да! — Эйнар благоговейно прикоснулся к изогнутой ножке подарка. — А я думал, что у тебя там так фонит?

— Артефакт, — я и сама чувствовала невыразимую благодарность от столь дорогого подарка. — Он не уточнил, нужно ли его будет потом возвращать, так что когда всё закончится, оставлю себе.

— Конечно, — кивнул Эйнар. — Думаю, он тебе не раз ещё понадобиться. Я буду его беречь.

— Сколько у нас времени? — спросила у Николя, с трудом отвлекаясь от шкатулки.

— До утра, потом со мной свяжутся, и должен буду дать координаты, куда телепортироваться «помощнику». Не знаю, кого пришлют, но вряд ли мы сможем ему доверять.

— Значит, утром можно будет вернуться, — Эйнар потёр руки, словно что-то предвкушая. — У нас остаётся вечер и часть ночи на отдых, потом уходим в горы.

— Подмёрзнем, насобираем на одежду снега и вернёмся телепортом, — кивнул ему Николя. — Сразу в главный храм Галатии.

От одной мысли, что снова придётся смотреть в холодные глаза Филиппа и злые Арнозиса, меня пробрал озноб. Холод горных ветров по сравнению с этим казался ничтожным.

— Вот и порешали, — Эйнар довольно хлопнул в ладоши. — Тогда не будем терять времени, где там твои кролики?

И они принялись хлопотать с готовкой. А я всё думала и думала, сидела около огня, набиралась от него тепла, подкармливала его вкусными веточками, копила силы.

Вечер прошёл в обсуждении стратегии. Решили, что скрывать участие Эйнара в моих поисках не имеет смысла, напротив, благодаря его «случайной» помощи он сможет замолвить за меня словечко перед Филиппом. Мол, не стоит допускать к принцессе столь жестокое обращение, которому я подверглась в Обители, может, даже сумеет напроситься на «контроль» меня. Мало ли, вдруг я решу нарушить своё уединение? Куда там в этот раз решат меня поселить.

— В тюрьму точно не отправят, — заверил меня Николя. — Ты не совершала никакого преступления. Побег из Обители обоснован, мы ещё повернём его так, что ты спасала свою жизнь.

— Главное, чтобы никто не узнал о проверке раньше времени, — кивнула я. — А вообще, меня заставляли прибираться около Источника. Это достаточно сильный аргумент?

— Что? — воскликнули они одновременно.

Их лица представляли собой смесь страха, переходящего в ужас, и восхищения. Последнее, видимо, относилось ко мне.

— Да, я была около стихии совсем близко, — пожала плечами, мол, так вышло.

— Как ты вообще выжила? — изумился Николя.

— Королевская кровь, — вспомнил Эйнар особенности нашей семьи. — Я помню, что твоя мать из Гардалийских князей, а они знают в этом толк.

— Да, я почти не пострадала и именно благодаря этому и смогла бежать, — довольно улыбнулась. — Все думали, что я слишком измождена после того поручения, кремами всякими мазали, от работы освободили.

— Всё равно очень странно, — выдал Николя. — И подозрительно.

— Может, и это тогда расследуют? — я поняла, что надо было в прошение также внести данный пункт.

С одной стороны, действия Армы оказались мне только на руку, с другой — а если бы я не имела близкой связи с огнём? Что бы тогда? Лежала бы сейчас в обители с обожжённым лицом и руками, не факт, что выжила бы по итогу. И наверняка всю вину свалили бы на меня саму.

— Да, давайте составим дополнение и отправим Аарону через шкатулку. Заодно проверим работу артефакта, — похоже, Эйнару не терпелось увидеть его в действии.

Мне, кстати, тоже.

Полчаса, и у нас на руках уже был короткий ответ: принято. Надо же, как удобно! Просто бесценный дар!

Спать решили не ложиться — всё равно на нервах, да и выспались сегодня. Обсудили всевозможные варианты развития событий, даже самый жуткий — если меня запрут и никому не дадут со мной общаться.

— Еду и прочее тебе всё равно носить будут, так что просочимся, — Эйнар, похоже, был готов хоть сам облачиться горничной, лишь бы меня поддержать.

И я ему была за это безмерно благодарна!

В общем, мы настолько завелись, что решили не ждать четырёх утра — на это время у нас было запланировано отправление. Пока пыл не угас, а мы не вымотались, переоделись, предварительно вернув моим вещам прежнее состояние. И не только вещам — руки мне Эйнар тоже подлечил, так что я готовилась снова поранить их о камни.

Горы встретили нас свистящим ветром и пронизывающим холодом. Я успела отвыкнуть от этого, расслабиться в тепле, хотя до этого шла полтора суток, и мне не казалось, что так всё плохо. Надо собраться!

— Давайте не будем здесь задерживаться, — Эйнар говорил громко, дабы мы могли его услышать сквозь вой стихии.

— Хорошо, сейчас, — я опустилась на колени, сняла варежки и зачерпнула горсть снега.

Приложила его к лицу, морщась от неприятных ощущений, потом принялась скрести ногтями по камням, чтобы они снова обломались. Брр, ужасное ощущение! Наконец, когда я довела себя до нужной кондиции, Николя активировал экстренную телепортацию.

Чем она отличалась от обычной, которой до этого пользовались мои защитники — это мощность. До того мы перемещались на небольшие расстояния, сейчас же путь до столицы был долгий. Для его преодоления требовалось гораздо больше сил, поэтому Николя нарисовал пентаграмму на одном из плоских камней, а также активировал артефакт, настроенный прямиком на центральный храм столицы. Там имелась зала с пентаграммой, облегчавшая процедуру перемещения. Всё это попутно объяснял мне Эйнар, чтобы я понимала суть происходящего, заодно отвлеклась от неприятных ощущений — холод стоял зверский.

Разумеется, в два часа ночи в храме никого не было — все спали. На то и был расчёт, вот только буквально за порогом портальной залы, находящейся совсем рядом с основной, где проходил брачный обряд, мы столкнулись нос к носу с… Филиппом.

Что он здесь делал, да ещё в столь поздний час?

— Ингеборга? — его лицо, в отличие от предыдущего раза, выглядело куда живее. — Как ты здесь оказалась и почему в таком состоянии?

Моё сердце встрепенулось от смешанных чувств. Досады, ибо мы не рассчитывали на столь скорую встречу с монархом, желания спрятаться за спину Эйнара и в то же время безмерного удивления целой гаммой эмоций, прозвучавших в его голосе. Раньше в нём был лишь холод и безразличие.

— Она сбежала из Обители, мы искали её в горах и вот, смогли, наконец, обнаружить, — отрапортовал Николя. — Ей сейчас требуется экстренное лечение — она обморожена и истощена.

Я старательно изображала это самое истощение, кутаясь в плащ. После обильного питания в последние дни приходилось прилагать массу усилий.

— Конечно, приступайте немедленно! — Филипп явно волновался, словно он… словно снова стал прежним. Или мне показалось?

Эйнар подхватил меня на руки и отнёс к скамье в центральную залу, где, как оказалось, молился король — на соседней скамье я мельком увидела корзинку из-под даров, которые он принёс богам… В два часа ночи, да. Потом маг аккуратно уложил меня, достал лекарский артефакт (свои Николя давно потратил на себя и меня) и принялся изображать длительный процесс восстановления. Николя в это время отчитывался:

— Меня отправили на поиски сбежавшей принцессы, по пути я случайно встретил Эйнара, он ехал отдыхать.

— Конечно же, я не мог пройти мимо такой проблемы, — подхватил Эйнар. — Ведь я знаю Ингеборгу с пяти лет. Мой отец — Верховный маг Дамарии, мы с ней виделись во дворце и даже немного общались.

— Почему мне не доложили о побеге? — Филипп с явным неудовольствием смотрел на Эйнара. Словно не он его и отправил в отпуск.

— Как не доложили? — изумился Николя. — Я думал, что вы в курсе. Меня отправил Ковен, получив приказ от Арнозиса.

— Он мне ничего не говорил, — Филипп впился в меня пронзительным взглядом серых глаз, и я почувствовала, как теряюсь.

Да, они гораздо суровее, чем у Эйнара, но вызывают во мне куда более сильные чувства. В данный момент это была смесь страха и надежды. Может, пока меня не было, что-то изменилось? И тогда… А вот что тогда? Возможно, все наши предположения — лишь пустой домысел.

— Возможно, вы были очень заняты, — предположил Николя. — Не могу знать.

— Почему ты сбежала? — Филипп, кажется, слушал его вполуха. Всё его внимание было сосредоточено на мне. — Зачем рисковала жизнью?

Артефакт как раз закончил исцеление, куда более поверхностное, чем выглядело, но это наш секрет. Я встала, расправила плечи, вскинула голову и твёрдо ответила:

— Потому что останься я там, то могла и вовсе не дожить до того момента, когда за мной бы приехали.

Предполагать вслух, что, возможно, моя смерть была бы ему только на руку, не стала. Мало ли. Филипп недоверчиво изогнул бровь, посмотрел на Эйнара, Николя и вновь вернулся к моему лицу.

— Верховный жрец огня строг, но справедлив, что случилось?

— А я с ним даже не имела чести познакомиться, — я ловила эмоции в глазах Филиппа и понимала, что… соскучилась по ним. По его живым глазам, а не тем, что были потом, на следующий день. Всё-таки он — харизматичный мужчина, дери его шварк. Ой, я только что выругалась? Хорошо, что про себя. Собравшись с духом, я продолжила: — источник был нестабилен, со мной общались лишь послушники. Потом он уехал проверять Источники других стихий, а меня направили прибираться в…

Я запнулась, не желая говорить в негативном ключе о стихии, пусть этого требовала безопасность.

— В самое сердце обители, — перехватил инициативу Эйнар. — После дня работы на кухне, причём принцессу заставляли выполнять самую чёрную работу, она пошла прибраться в зале Истока!

Я была ему так благодарна! Чувствовала, что в отличие от Филиппа, который пусть и манил своей харизмой, именно на Эйнара я всегда могла положиться.

— Они что, с ума там все посходили? — процедил Филипп сквозь зубы. — Было чёткое указание: принять, разместить, не выпускать за пределы до нужного времени. Какие чёрные работы? Какая уборка зала стихии? Там же невозможно находиться дольше минуты!

Я стояла и не верила своим ушам. Это точно он? Хотя, нет, не так, это действительно он! Тот самый Филипп, с которым я общалась в день нашей свадьбы. Но как? Что случилось потом и почему сейчас он прежний?

Вопросы короля пока остались без ответа, потому что ни Эйнар, ни Николя не знали на них ответы.

Все вместе мы отправились во дворец, где Филипп отвёл меня в те же комнаты, где я была раньше. Разбуженные среди ночи служанки вытаращенными глазами смотрели на меня, словно я — привидение.

— Приготовить госпоже ванну, принести поесть и сварить горячего глинтвейна, — Филипп отрывисто раздавал им указания, стоя посреди той самой гостиной, где я когда-то пила чай. Ещё до замужества, не подозревая, что меня ждёт впереди.

Сразу же вспомнился глинтвейн от Эйнара, его поцелуй… Невольно я взглянула на губы Филиппа и растерялась. Потому что… захотелось повторить по очереди с обоими и сравнить. Стоп, это Я сейчас подумала?

— Эйнар, раз уж ты здесь, — Филипп бросил на меня пронзительный взгляд и повернулся к магам. — Завтра с утра съезди в Обитель и привези сюда того, кто конкретно заставил Ингеборгу рисковать своей жизнью. И Верховного жреца.

Сказать, что я была изумлена — ничего не сказать. Только смотрела на короля и диву давалась.

— Николя, — продолжил Филипп. — Полный отчёт о процессе поиска Ингеборги завтра мне на стол. Что-то слишком долго ты не мог найти юную деву, к тому же с помощником. Кстати, а почему послали тебя одного?

— Не могу знать, — отрапортовал Николя. — Выполнял приказ свыше.

— Я тебя понял, — Филипп многозначительно посмотрел на него, потом вновь повернулся ко мне. — Я так понимаю, что часть твоих вещей осталась там?

— Да, сундучок с запасной одеждой и прочим находится в каморке для хранения оружия. Если его, конечно, не нашли.

— Я нашёл, — откликнулся Николя, — но мне его не отдали, сказали, что это частная собственность.

— Ты понял, — Филипп многозначительно кивнул Эйнару, мол, забрать и привезти обратно.

— Госпожа, ванна готова, — в дверях гостиной появилась одна из горничных.

Не та, что прислуживала мне в брачную ночь, за что я возблагодарила всех богов одновременно.

— Не смею вас больше задерживать, — Филипп слегка наклонил голову. — Увидимся завтра.

С тем и вышел вместе с Эйнаром и Николя, а я пошла в смежную комнату — спальню, а через неё в ванную, где меня ждало блаженство. Всё же магическая чистка пусть и эффективная, но куда менее приятная, чем простая добрая ванна с горячей водой, ароматной пеной и душистым шампунем.

— Ох! — услышала я сдавленный возглас служанки, которая принялась меня раздевать. Первым делом она сняла платок и увидела отсутствие былой роскоши.

— Я сама разденусь и помоюсь, — резко проговорила я.

— Но как, вы же принцесса? — девушка явно не могла смириться с моим своевольством.

А мне… мне хотелось уединения. Без лишних глаз, ушей и трескотни, не говоря уже об охах и вздохах по поводу волос.

— Я так хочу, — бросила ей таким тоном, что она не посмела ослушаться. Лишь поклонилась и вышла.

Вот и славно, вот и хорошо. Ох, как приятно снять это опостылевшее грязное платье, распустить косу, которая даже не растрепалась. Хорошо, что под шалью не видно, а то посыпался бы наш спектакль на таких вот мелочах, в том числе чистых панталонах. Хотя последние вряд ли интересуют Филиппа, ему ведь Агнесса милей.

Последняя мысль была в корне неверной, но я не могла не съязвить хотя бы про себя. Потому что в растерянности, ошеломлена и… не знаю, как теперь ко всему этому относиться.

Разлёживаться долго не стала: немного погрелась, потом вымыла голову, тело, ополоснулась да вышла — как раз принесли поздний ужин, точнее ранний завтрак — в окне уже начало светлеть.

— Все свободны, — я решила отпустить служанок.

Как ни странно, но за время путешествий я привыкла к большей самостоятельности. Да, мужчины за мной ухаживали, готовили и прочее, но это было по-другому. Поев и расчесавшись, я легла спать, чтобы наутро вновь увидеться со своим странным мужем.

Странным, потому что его поведение стало куда более сдержанным, нежели было ночью. И почему я не удивлена?

Утро, правда, началось после полудня, но не суть. К тому времени Эйнар уже успел выполнить задание Филиппа, и меня ждали в кабинете, о чём сообщила взволнованная служанка.

— Госпожа, там все собрались, вас просили позвать! — её грудь вздымалась, несколько прядей выбились из-под чепчика, лицо раскраснелось.

В общем, выглядела она так, будто пробежала не одно лье. Кажется, в них здесь меряют расстояние.

— Господин Эйнар там? — уточнила на всякий случай, мало ли. Без него я чувствовала себя неуютно, беззащитно.

— Да, и он, и другие маги, а ещё сам Повелитель Огня, — похоже, так она величала Верховного жреца Огненной Обители.

Вот и отлично! Я к этому времени уже позавтракала, меня одели и причесали. Волосы собрали в пучок и закрыли кружевным убором — что-то вроде сетки на шишку. Вышло красиво и не видно, что с волосами что-то не так. Разумеется, для тех, кто не знал, какая у меня была грива раньше.

В коридорах было пусто, словно всех смело стихийным бедствием, только стражники попадались по пути. Неужели на всех так подействовало прибытие жреца? Или дело в чём-то другом?

Стоило войти в кабинет, куда меня препроводила охрана, как все повернули головы в мою сторону.

— Добрый день, — я сделала изящный реверанс, вот только голову склонять не стала, напротив, держала её прямо, подчёркивая тем самым своё настроение.

А оно было боевое, особенно после того, как я в очередной раз увидела свои волосы и поняла, что раз уж я на такое решилась, не говоря уже о побеге, то мне ли боятся неприятностей?

Множество взглядов смотрели на меня с абсолютно разным настроением. Филипп вновь надел маску ледяного короля, Эйнар и Николя участливо, Арма и незнакомый мне мужчина равнодушно (разве что их одинаково чёрные глаза наводили жути) и только Арнозис с нескрываемой неприязнью. Что ж, это только подтверждало наши догадки.

— Итак, когда все в сборе, я хочу прояснить несколько вопросов, — заговорил Филипп. Его голос был спокоен и равнодушен. — Сезариус, некоторое время назад я отправил свою номинальную супругу тебе в Обитель, чтобы избежать ненужных проблем, в первую очередь побега.

— Ваше величество, — тот самый незнакомец, стоявший рядом с Армой, заговорил сиплым, немного скрипучим голосом. Сам он был худ и имел желтоватую кожу. — В ту же ночь, как я получил от вас известие, Стихия взволновалась.

Он именно так и говорил — Стихия — с большой буквы. Я почувствовала от него безмерное уважение к ней, даже поклонение. Странно, что она сама относилась к нему отстранённо, не разговаривала, как со мной, например.

— Я потратил много сил, чтобы стабилизировать её, к приезду гостьи попросту не мог встать с потели, — продолжил жрец. — Арма может подтвердить мои слова.

Он кинул на худощавую женщину, на которую я почему-то совсем не сердилась. Та, в свою очередь, утвердительно закивала, не смея подать голос без разрешения. А того не последовало.

— Прошу сильно не винить уважаемого Сезариуса, — вступился Арнозис. Уж он-то разрешения точно не ждал. — Его стихия самая сложная в управлении, вы и сами видите, как она пожирает своих служителей. Именно там наименьшая продолжительность жизни адептов.

— Допустим, сами вы были не в состоянии встретить Ингеборгу, поручили это своей помощнице. Не в этом дело, вопрос: почему Дамарийскую принцессу заставили выполнять чёрную работу, а после и вовсе отправили к самому Источнику? — всё это Филипп проговорил с тем же холодным лицом.

На Арнозиса он не смотрел вовсе.

— В моей Обители для всех правила равны, — жрец стоял прямо, не сгибаясь, чувствовалось, что характер у него железный. И тон, когда он заговорил не о стихии, а о какой-то женщине, радикально сменился. — Все работают, никто без дела не сидит.

— Это верный подход, — кивнул Филипп. — Но всегда нужно думать о соразмерности и посильности. Сейчас Ингеборга исцелена, но ещё сегодня ночью я видел, во что превратились её руки и лицо из-за нарушения сих незыблемых правил.

Жрец бросил на меня нечитаемый взгляд и вновь повернулся к своему королю.

— Это моё упущение — я не знал, что её заставят выполнять столь непосильную работу, — он намеренно сделал ударение на повторенном слове, тем самым явно пытаясь подчеркнуть мою никчёмность.

Интересно, если бы я приехала в Обитель с визитом, как королева Галатии, он так же бы себя вёл?

— Я готова понести наказание, — всё же решилась подать голос Арма.

Она преданно смотрела в глаза жрецу, и меня вновь смутило, какими чёрными были их взгляды. Словно они специально опустошили себя, чтобы принять внутрь стихию. Отдаться ей до конца. Странная методика работы, у нашего жреца точно ничего подобного не было и, вроде, стихия, не возмущалась. Хотя, скорее всего, я просто слишком мало об этом всём знаю.

— Ты здесь не причём, — ответил он резко, скрипуче. — Ты действовала по правилам нашей Обители. Просто не учла изнеженность гостьи. К нам обычно приезжают те, кто готов безоговорочно служить стихии, постигать её мощь, отдавать всего себя, чтобы получить великую силу.

Вот тут я удивилась. Думала, что он с радостью отдаст её на откуп, выгородив себя. С другой стороны, было очень неприятно слышать об изнеженности. Да, я принцесса, да, меня растили в роскоши и богатстве, но я всё выдержала, более того, в отличие от этого старикана, смогла поговорить с Огнём!

Разумеется, я не стала раскрывать свои секреты, но высказаться не преминула:

— Я не держу зла на этих людей, сейчас, по крайней мере, но хочу заметить, что помимо работы, кормили меня там отвратительно. И, как выяснилось позже, была другая, более приличная еда.

— Объясни, — Филипп взглянул на Арму, да так холодно, что даже мне не по себе стало.

Но та, похоже, реагировала только на Сезариуса, монаршее настроение ей было нипочём. Она уверенно ответила:

— У нас так принято в Обители. Это такая методика — через лишения и труд постигать истину, раскрыться перед стихией, чтобы как можно лучше познать её глубины.

Не знаю, как та мерзкая каша могла этому способствовать, но, похоже, попахивает самодурством, причём не Армы — она лишь послушная служащая, а самого Сезариуса. Интересно, откуда они вообще взяли такую методику?

Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что Сезариус смотрел на меня уже с открытой неприязнью.

— Непосвящённым трудно постичь великую суть, их дух слаб, а тело привыкло к неге.

— И вовсе она не слабая, — вступился за меня Эйнар. Тут же на сердце стало тепло. — Она выжила в горах, не сломалась, а до этого сумела сбежать, и это после того, как побывала рядом с Источником!

Ох, каким недовольством был наполнен взгляд Арнозиса! Да и Сезариус не отставал от него, только Филипп стоял спокойным истуканом. Зато Николя бочком-бочком подобрался ко мне поближе, будто бы случайно, но я поняла, что он приготовился меня защищать. Мало ли, вдруг кто не совладает с темпераментом. Что мне потом кары за проступки, если меня самой уже не станет? Да и будут ли они, эти кары.

— Почему же тогда она сбежала, раз такая сильная? — едко спросил Арнозис.

— Потому что ко всему прочему обладает здравым смыслом, — парировал мой защитник. — Она ведь не маг, значит, всё могло закончиться очень печально. Даже мне нелегко находиться вблизи Источника, а я далеко не слабый маг, что уж говорить о человеке, будь он хоть трижды сильный духом!

Николя во время этой перепалки смотрел на ауру Филиппа: внимательно, словно что-то мелькнуло перед его взором, и он пытался обнаружить, что это было. Я заметила и сделала небольшой шажочек, чтобы скрыть его интерес от Арнозиса, хотя тот и без того был увлечён метанием молний в Эйнара. Но, как говорила моя нянюшка: бережёного Бог бережёт.

— Ты вообще в отпуске должен быть! — едко выдавил из себя Арнозис. — Впредь буду знать, что бессмысленно хлопотать за тебя.

— Молчать! — повысил голос Филипп. То ли мне померещилось, то ли и впрямь он словно преодолевал свою холодность. Его взгляд пылал яростью, тогда как лицо оставалось спокойно-неподвижным.

— Правильно, ваше величество, развели тут балаган, — поддакнул ему Арнозис, подходя к нему и кладя на плечо руку. — Давайте уже закончим с этим вопросом, нас там гость поджидает предвиденный — мне по кристаллу связи сообщили.

Хм, и это о нём говорили, что он отошёл от мирских дел? С кристаллом связи, по которому ему докладывают о гостях? Нет, ну я давно уже в это не верила, но сейчас лишний раз убедилась. Да и Филипп после его прикосновения вновь «успокоился».

Интересно, что по итогу увидел Николя? Так и хочется поскорее остаться с ним и Эйнаром наедине и расспросить.

— Согласен, — отозвался «обновлённый» Филипп. — Раз уж так вышло, пусть Ингеборга остаётся здесь, во дворце, под присмотром, вас карать не за что — вышло недоразумение, возвращайтесь в Обитель и продолжайте ваш нелёгкий труд. Эйнар вам откроет портал.

И это всё? Нет, я не желала никому большого зла, но он тут чуть ли не расшаркался перед ними, ещё бы прощения попросил за то, что побеспокоил их мной. Впрочем, чему тут удивляться, сейчас надо будет о другом волноваться: Арнозис слишком сильно раскрылся перед нами. Его воздействие на Филиппа очевидно, а то, что Сезариус никак не реагирует, похоже, он в курсе. Что же теперь будет? Как бы Эйнар с Николя не пострадали!

Знала бы я, что ждёт меня за дверями кабинета, не выходила бы оттуда, несмотря на более чем неприятную компанию. Ведь стоило нам спустится вниз, а Арнозис с Филиппом почему-то решили, что мне тоже надо встретить нового гостя, как я увидела того, кого уж точно не ожидала узреть!

Глава 10. Новый гость

Передо мной стоял тот самый человек, которого я надеялась никогда больше не увидеть. Аркелл — принц Новарии, кузен Хокона III, супруга моей старшей сестры. Рост его был огромен, вес явно не уступал лошадиному, вообще создавалось впечатление, что около тебя высится гора. Мерзкая, разодетая в богатые ткани и золото, под которыми скрывается гнилая суть. Я не знала подробностей, но слышала, как служанки в ужасе перешёптываются о нём. Что есть пострадавшие среди них, вот только кого волнует судьба простой обслуги?

Весь вид Аркелла прямо таки кричал, как он рад видеть меня, взгляд обшарил всю мою фигуру, оставив ощущение вымаранности. Как мне сейчас не хватало Эйнара! Он ушёл порталом вместе со жрецом и его помощницей, только Николя стоял рядом, но он-то не был в курсе всей подоплёки ситуации. Впрочем, он быстро сообразил, что что-то явно не так и был начеку.

— Аркелл, какими судьбами? — Филипп никоим образом не реагировал на его сальные взгляды, лишь равнодушно взирал, словно нет ничего странного, что к нему без приглашения или предварительного уведомления прибыл принц чужого государства, что Верховный маг позвал его встречать, нарушив все протоколы.

И вот последнее выглядело особо подозрительным. Только родственники или давние друзья так поступают — выходят здороваться чуть ли не к порогу, а не встречают в тронном зале. Или они дружат?

От последней мысли мне стало совсем нехорошо.

— Да вот, ехал к Генриху в гости, а оказалось, что он здесь, — голос был у него громкий, весёлый, но я слышала в нём свой смертный приговор.

Сколько там жили его жёны? Год? Два? Официально они все умирали кто в родах, кто из-за несчастного случая, с любой может такое случиться. Так говорил Кнуд, когда они с Вальдемаром обсуждали его кузена во время сватовства. У того тоже был подобный список неудачных браков. Я подслушивала, да.

Когда я рассказала сестре о том, что узнала, то она лишь отмахнулась.

— Они просто были жалкими слабачками, — возразила Йозефина. — Я сильная, красивая и умная! А ещё мама рассказала мне парочку секретов, с помощью которых я смогу завоевать его сердце.

Эх, жаль, что мама не успела поделиться этими секретами со мной. Возможно, я тогда бы не дрожала от ужаса, как это делала сейчас, пусть и тщательно это скрывала.

— Да, Генрих здесь вместе с Агнессой, — отозвался Филипп, прерывая мои воспоминания о семье. — Я сейчас дам распоряжение, тебе отведут достойные покои.

— Благодарствую, — Аркелл слегка наклонил голову, ехидно посматривая при этом в мою сторону. — А что твоя королева? Почему она не приветствует высокого гостя?

Ох, змей! Судя по его ехидному голосу, он прекрасно знает о моём положении, специально заставляет Филиппа озвучить его вслух.

— Устала с дороги, — не моргнув глазом, ушёл от объяснений истинных причин Филипп.

Что? Я с удивлением посмотрела на него и… поймала не менее изумлённый взгляд Арнозиса. А Филипп невозмутимо продолжил:

— Она ездила в Обитель Огня, сегодня ночью только вернулась.

А потом он повернулся ко мне и… подмигнул? Быстро, почти незаметно, но я была уверена, что это не случайное моргание!

О, Боже! Меня бросило в жар, потом в холод, я не знала, как это понимать и старалась не реагировать. Ведь всё тогда может полететь к тому самому шварку, которого периодически поминают все, кому не лень. А уж как склоняют, как склоняют, особенно гребцы на драккарах.

— А сейчас мне надо вас оставить, — я слышала голос номинального супруга, словно сквозь ватное одеяло. — Дела. Николя, проводи Ингеборгу в её покои и составь компанию, Арнозис, кажется, ты хотел куда-то отлучиться? Ты вчера мне говорил об этом.

— Уже никуда, — откликнулся Верховный маг, недовольно поджав губы. — Раз такой высокий гость, я, пожалуй, останусь.

Его кадык нервно дёрнулся, а глаза потемнели. Но Филипп не обращал на это внимания, он развернулся и энергично двинулся обратно, а я поняла, куда собирался Арнозис сегодня. За мной.

— Госпожа, — Николя намеренно избежал конкретного обращения, обойдясь общим термином, — позвольте проводить вас.

— А что, у вас принято именно мужчинам развлекать замужних дам? — ядовито выдал Аркелл, напоминая об общепринятых правилах этикета.

— Николя, помимо того, что маг, мой добровольный учитель танцев и истории Галатии, — парировала я. Развернулась, взяла мага под руку и двинулась в свою комнату.

— Надо же, а я думал, что вы устали от поездки в Обитель, как сказал ваш супруг, — последнее слово он процедил особенно ядовито.

Я только было хотела уточнить насчёт истории, которую, в отличие от танцев, изучать не так уж и сложно, но Николя сжал мою руку, мол, не стоит. И он был совершенно прав! Поэтому я лишь сильнее выпрямила спину и гордо удалилась. Николя, правда, пару раз вздрогнул, но тоже продолжил свой путь.

Едва мы вошли в мою гостиную, как я набросилась на Николя с вопросами:

— Что случилось? Он напал на тебя? Ты вздрогнул.

А ещё очень плохо выглядел: кожа словно посерела, сам он сморщился, словно съел лимон без сахара, даже усы погрустнели и поблекли.

— Попытался, — Николя присел, извлёк из пространственного кармана очередной артефакт и погрузился в его активацию.

Через несколько минут его лицо разгладилось, глаза вновь засияли, а губы сложились в ехидную ухмылку.

— Не дождётся! Хорошо, что на мне всегда защита, правда, он её всё же пробил — архимаг как-никак, но и я не лыком шит.

Я так была рада, что с этим невозможным шутником всё хорошо, что в порыве чувство обняла его. От удивления он округлил глаза и крякнул.

— Надо вам с Эйнаром быть настороже, — я сделала шаг назад и в волнении заломила руки. — Признавайся, что ты увидел! Ты вообще понял, что произошло в кабинете Филиппа?

Маг хитро улыбнулся, подкрутил ус, достал из кармана артефакт, который я узнала — глушилка от подслушивания — и активировал его. Всё, теперь, даже если в спальне есть горничная, она нас не услышит.

— Арнозис, похоже, теряет над ним контроль, — вид у Николя был одновременно довольный и обеспокоенный. — Ты видела, как он топорно работал в кабинете? Не говоря уже про меня.

— А то, даже мне стало всё понятно, хотя я ни разу не маг.

— Я увидел вокруг Филиппа небольшую рябь. На миг проявилась сеть, сквозь которую проглядывала ужасно потрёпанная аура короля: с дырами, множеством серых и даже чёрных пятен. Надо что-то делать, помочь ему!

— Как? — я не особо представляла, что могу противопоставить столь могущественному магу, но была полна решимости.

О, надо поговорить со стихией! Попозже, после того, как разберёмся с Николя и Эйнаром.

— Эйнар, ты понимаешь, что тебе нельзя попадаться на глаза Арнозиса? — пока я соображала, Николя уже достал амулет связи и заговорил с нашим общим другом. — Шкатулка Аарона при тебе? Отлично! Вы уже добрались до Обители? Хорошо, не задерживайся, Сезариус может быть с ним в сговоре. Срочно уходи в тот же дом, где мы были, и свяжись с Аароном!

Я не слышала его ответов, но судя по недовольному выражению лица Николя, Эйнар спорил с ним.

— Я тоже переживаю за Инни, более того, Арнозис попытался подчинить и меня, но я был начеку. А ещё сюда приехал какой-то подозрительный тип, явно что-то замышляющий, но если ты без защиты прибудешь обратно, то всё полетит к шварку под хвост. Да, да, мне тоже надо бы что-то посерьёзней. Давай, будем ждать тебя. Кстати, Филипп, похоже, выходит из-под контроля Арнозиса, несмотря на его усилия. Он не выдал статус Инни перед этим, как его…

— Аркеллом, — подсказала я.

— Аркеллом. Это тот, кто неожиданно приехал. Новарский? — этот вопрос был задан уже мне.

— Да, именно он, кузен Хокона Хельветского.

— Не психуй, — после того, как Николя передал мои слова Эйнару, тот, похоже, вовсе взбунтовался. — Я тебе сказал, что пока всё нормально.

По окончании сего непростого разговора Николя покрылся испариной. Он достал белоснежный платок, украшенный тонким галатийским кружевом, вытер лоб и неожиданно выдал:

— Давай перекусим?

— Сейчас? — я не успела проголодаться, правда, встала куда позже остальных.

— Почему бы и нет.

— Надо позвать горничную, — пожала плечами, мол, действительно, почему бы и нет. Я могу просто попить, а Николя пусть ест, раз голодный.

— Долго, давай так, — Николя вновь открыл свой пространственный карман, извлёк оттуда бутылку вина, бокалы, несколько видов сыра, тарелку и… сырорезку. — Не всё же ножом кромсать, — прокомментировал он, видя мой недоумённый взгляд.

Я нервно хихикнула, потому что именно сейчас, когда над нашими головами начали сгущаться тучи, он решил устроить посиделки с апломбом.

— Что смеёшься? Я ведь не просто так всё это затеял. Знаешь, что это за вино?

— Нет, — с любопытством уставилась на бутылку.

Правда, прочесть ничего не смогла — язык надписи на этикетке был мне незнаком.

— О, это настоящий нектар богов, называется «Драконья кровь». Нет, её там, разумеется, нет, но цвет похож, а уж свойства…

С этими словами он извлёк пробку и принялся наливать в бокалы бирюзовую жидкость. Сырорезка в это время сама нарезала сыр тончайшими пластиками, которые, в свою очередь сворачивались в затейливые фигурки и укладывались в тарелку. Лебеди, дивные цветы, бабочки — очень красиво и изысканно.

— После этого вина тебя не смогут отравить как минимум трое суток, — неожиданно выдал Николя. Хорошо, что я уже отпила и проглотила, а сейчас лишь тянулась за сыром, иначе бы точно подавилась!

— Своевременно, — я всё же закашлялась и отпила ещё.

На всякий случай.

— Не то слово, — Николя с невыразимым удовольствием смаковал напиток.

Необычный вкус показался мне довольно странным, но вполне съедобным. Немного смущали солоноватые нотки, но сладковатое послевкусие уравновешивало.

— А из чего это вино? — я никогда такого не пробовала, хотя у нас при дворе было большое разнообразие: дары послов, путешественников и, конечно же, правителей дружественных государств.

От Филиппа теперь тоже имелся теперь немалый запас, возможно, по возвращении, я даже попробую что- нибудь. Только от Аркелла надо как-то сбежать. Ох, чую, не к Генриху он сюда прибыл, слишком «вовремя» появился — осталось полторы недели до расторжения брака.

— Этот плод — архава — растёт в Окраинных горах. Добыть его нелегко, ведь там дикие земли с множеством опасных тварей. Само вино готовится очень долго — не менее десяти лет, поэтому оно очень редкое. И дорогое, разумеется.

— Надо же, какая ценность, — я взглянула на переливы цвета.

Он перетекал из голубого в бирюзовый, и я, засмотревшись, не заметила, как голова начала кружиться.

— Да, такой напиток просто так не пьют, — кивнул Николя. — Но сейчас самое время. Надо будет Эйнару оставить — ему тоже пригодится. Магам он добавляет сил, помимо прочего.

— Мне нужно прилечь, — прошептала я немеющими губами.

— Что с тобой? — Николя вскочил, подхватил моё ослабшее тело, с тревогой посмотрел в глаза.

— Не знаю, — я хотела пожать плечами, но уже не было сил.

Обеспокоенный маг положил меня на софу и принялся надо мной магичить. Я видела, как он старается, пот тёк по его лицу, пара капель даже упала на меня, но я их не почувствовала. Тело онемело, голова кружилась, тошнота усиливалась. Я держалась, сколько могла, но в какой-то момент меня прошила боль, к телу вернулась чувствительность, более того, усилилась во сто крат, я закричала.

— Боже, Инни, лекарский артефакт не действует! — в глазах Николя я увидела растерянность и зарождающуюся панику.

И тут меня вывернуло. Прямо на платье и камзол моего друга. Он ведь мне друг, пусть и напоил чем-то непонятным.

Сразу стало легче, головокружение начало униматься, а вместе с нормальным состоянием пришёл стыд.

— Мамочки, какой позор, — простонала я, взирая на испорченную одежду. — Николя, давай это уберём.

— Подожди, надо сначала взять образец для проверки, — маг, ни мало не смущённый постыдной ситуацией, достал из пространственного кармана какую-то склянку, ложечку, подцепил ей часть бирюзовой слизи и положил в склянку.

И только тогда, когда она наполнилась доверху, Николя развеял остальное очистительным заклинанием. Плотно закупорив флакон, он убрал его обратно.

— Когда вернётся Эйнар, я проверю это в лаборатории, — он успокаивающе погладил мою руку. — Не хочу тебя пугать, но мне кажется, что вино только что спасло тебя от какого-то зелья. Трудно пока судить о его назначении, но думаю, то могло быть либо подчинение, либо яд. Остальное, как мне кажется, бессмысленно.

— О, Боже, а ведь это могло быть и приворотное зелье! — осенило меня. — К тому же Аркеллу.

— Хорошая мысль, на это тоже проверю, — кивнул Николя. — С этого момента ты ничего не ешь и не пьёшь без меня или Эйнара.

— Но ты ведь сказал, что вино будет действовать ещё три дня, — вспомнила его слова.

— Сейчас оно полностью из тебя вышло, второй раз его можно будет выпить только завтра, иначе тебе будет очень плохо.

— Хорошо, — я покорно кивнула и поняла, что сильно хочу спать.

— Надо тебя уложить, — Николя открыл дверь спальни, за которой обнаружил пытающуюся подслушать разговор горничную.

Взглянул на неё так, что она в ужасе попятилась, даже мне стало страшно от его взора, отнёс моё ослабшее тело на кровать.

— Ещё раз ты или тебе подобные подсыпете ей какую-нибудь гадость, будете иметь дело со мной!

И обернулся в волка. Большого, страшного, зловещего. Он клацнул зубами, отчего несчастная девушка тонко вскрикнула и упала в обморок.

— Зачем ты так? — укоризненно прошептала я.

Он обернулся ко мне, посмотрел абсолютно человечьими глазами и ухмыльнулся во всю пасть. Ох, вот это зубищи у него!

Перевоплощаться обратно в человека Николя не спешил. Говорить в волчьем обличье он не мог, только кивать. Сил же задавать наводящие вопросы у меня не было никаких, жутко хотелось спать. Закрыв глаза, я словно упала в воронку: меня закружило, завертело, а потом я попросту потерялась. Неприятное ощущение, но что поделать.

Проснулась уже в темноте. Служанки на полу не было, зато возле камина вольготно расположился коричневый волк. Его глаза были прикрыты, сам он казался спящим, но не долго, стоило мне шевельнуться, как он тут же вскочил на ноги. Огляделся, увидел, что источник звука я и опустил вздыбившуюся было шерсть.

— Николя, может уже обратно, а? Поговорить бы.

Миг, и передо мной снова человек. Удивительно! Хотя я слышала, что при обороте те же вервольфы должны раздеться, иначе их одежда порвется в процессе трансформации. Последнее я озвучила в виде вопроса.

— Я не меняю ипостась, — пояснил Николя. — Просто принимаю облик. Это немного другое: у меня нет инстинктов оборотней, силы тоже далеко не такие, но благодаря добытой шерсти и когтю лучше, чем было раньше.

— Да, ты рассказывал, — я села, голова почти не кружилась, но тело немного ломило. — Где горничная? Что вообще произошло, пока я спала?

— Деву я уволок в гостиную, пусть там полежит, вино и сыр прибрал, — Николя смотрел на меня с улыбкой и в то же время лёгкой грустью. — Всё, девочка, началась игра по-взрослому.

— А что, до этого были детские игры? — мне стало немного обидно за свои страдания.

— Они были скрытые, можно было лавировать, но сейчас Арнозис уже проявился перед нами. Поверь, он приложит все усилия, чтобы убрать нас всех со своего пути. И тебя, и меня, и Эйнара. Вопрос: каким способом?

— Я…, - замешкалась, но собралась с силами и всё-таки сказала: — я освобождаю тебя от твоей клятвы. Борись за себя.

Проговорила и тут же сникла. Потому что страшно, с другой стороны, я не вправе заставлять рисковать человека собственной жизнью, ведь он даже не мой подданный.

— Обижаешь, принцесса, — Николя присел передо мной на корточки и поймал потупленный взгляд. — Ты одна из немногих, кто смог покорить моё сердце. Я люблю тебя! Не бойся, не так, как Эйнар, — он поднял руку в предупреждающем жесте. — Я не претендую ни на что. Ты прекрасная, милая, очаровательная, невинная и в то же время сильная девушка. Из тебя выйдет прекрасная королева! Ну, или жена мага, если ты всё-таки выберешь этого выскочку, — хмыкнул он.

— Николя! — я всплеснула руками, не зная, как ещё выразить обуревавшие меня эмоции. — Ты замечательный человек! Я тоже тебя люблю!

На этих словах в комнату вошёл… Эйнар.

— Как интересно, — пробормотал он с каменным выражением и двинулся обратно.

— Стой! — вскрикнули мы с Николя одновременно. — Это не то, о чём ты подумал!

Я вскочила с кровати, но ноги мои ещё не обрели силы, поэтому упала, прогремев костями об пол. Николя, бросившийся вдогонку Эйнару, развернулся, чтобы помочь, а Эйнар… Эйнар тоже вернулся. Встал над нами и уставился укоряющим взором, мол, как мы могли!

— Я люблю его как друга, практически как брата! — выпалила я, опираясь о руку Николя, чтобы встать на эти непослушные ноги.

— И я, — Николя держал меня крепко, сам же смотрел в глаза Эйнару, не тушуясь, не отводя взор. — Я только что сказал этой бедовой девушке, что люблю её как сестру в ответ на то, что она вдруг решила освободить меня от клятвы, которую я дал ей перед тем, как она попала в Обитель.

— Клятву? — заинтересовался Эйнар.

— Да, я поклялся на крови…, - Николя объяснил ему нюансы. Эйнар задумчиво почесал затылок, вздохнул и решился.

— А меня? Как ты относишься ко мне?

— И тебя тоже, — заверила его. — По-другому. Сложно сказать точно, потому что…

Я оборвала себя, не в силах сформулировать так, чтобы объяснить точно и в то же время никого не обидеть.

— Потому что Филипп? — в отличие от Эйнара, Николя сразу всё понял. Я молча кивнула и в растерянности развела руками.

— Точно, ты ведь не можешь говорить, — вспомнил Эйнар прошлый наш разговор о чувствах.

Тогда я потеряла сознание. Но сейчас я говорила о своих чувствах к Эйнару свободно, в отличие от прошлого раза, меня просто не совсем верно поняли. Странно, а почему сейчас было легче? Неужели новая встреча с Филиппом многое изменила, пока неявно, но исподволь?

Сложно.

— Давайте лучше обсудим тактику, — сменил тему Николя. — Итак, что мы имеем? Инни хотели отравить либо сделать что-то ещё, причём еду подавали до того, как состоялась встреча с Сезариусом и его помощницей. Это раз. Арнозис вскрылся перед нами — это два. Значит, он либо захочет нас убрать, либо договориться, точнее, подчинить своей воле. Отсюда вытекает третье: что тебе сказал Аарон? Ты ведь с ним встретился, надеюсь?

Эйнар полез в пространственный карман и достал оттуда целый ворох вещей.

— Да, я сразу же, как мы дошли до Обители, развернулся и отправился назад. Сезариус что-то там возмущался, мол, какая невоспитанность, но ничего криминального не поведал. Задерживаться и узнавать, в сговоре ли он с Арнозиусом, я не стал — слишком велик риск. Сам знаешь, около Обители телепорт не откроешь, поэтому пришлось пробежаться до подножия и уже оттуда отправляться в Вителию.

— Ой, это мне? — я вертела в руках пару подвязок для чулок яркого красного цвета, которые подал Эйнар.

— Да, на них высшая защита, — откликнулся Эйнар и обжёг меня взглядом.

Я покрылась мурашками и вообще почувствовала себя очень неприличной девушкой. Красные подвязки — это так вызывающе!

— Да ладно, всё равно никто под юбкой не увидит, в этом вся соль, — буднично пробормотал Николя, остужая градус.

Сам он разглядывал ремешки для носков[1], тоже ярко-красные.

— Похоже, это любимый цвет Аарона, — хмыкнул Николя.

— Нет, это всё из-за особенностей его магии, я уже проверил на себе, — Эйнар указал на ногу, но задирать брючину и показывать, что на нём такие же, не стал.

Пожалел мою скромность.

Эх, знал бы он, что я за ним подглядывала тогда, когда он дрова рубил… Нет, не стоит об этом сейчас думать, тем более, когда нависла такая серьёзная угроза.

— Ты передал ему информацию о действиях Арнозиса? — Николя, в отличие от Эйнара, стесняться не стал — закатал брючины и нацепил защиту.

Предварительно отойдя в сторону и отвернувшись, но при желании я могла все отлично разглядеть.

— Да, даже составил ходатайство от своего имени по поводу факта подчинения Филиппа, который наблюдал воочию.

— Похоже, к моменту проверки, таких документов будет целый ворох, — хмыкнул Николя. — Я тоже собираюсь написать о нападении на себя с целью подчинения и о попытке отравить Инни.

— Что? — Эйнар тут же напрягся всем телом, а ещё впился в меня взглядом, видимо, ища признаки.

— Да, прямо с утра её обработали, — Николя закончил с ремешками, отряхнул брючины и подошёл к нам. — Хорошо, что я решил напоить Инни «Драконьей кровью» — это её спасло. Не нервничай, всё хорошо, — он предупреждающе поднял руки, видя, что Эйнар готов взорваться.

— Ты хотел и ему дать, — напомнила об остатках вина.

— Не знаю, не знаю, что-то он всё норовит меня порвать, — ухмыльнулся Николя. — Ты как, доверять мне вообще собираешься?

— Уже, — с трудом выдавил из себя Эйнар. — Прости, она для меня слишком важна.

Мне стало очень тепло и в то же время… странно. Ох, некогда сейчас в этом разбираться — нужно думать, как выжить и не поддаться магии Арнозиса!

— Ладно, так уж и быть, — Николя с хитрым прищуром достал початую бутылку, налил в бокал бирюзовое вино и протянул Эйнару.

— Ого, какая редкость! — присвистнул тот.

— Не то слово, — Николя поболтал остатки в бутылке и довольно кивнул мне. — Завтра выпьешь, сегодня точно нельзя. Кстати, кормить будем её сами.

— И поить тоже, — кивнул Эйнар. — Надо будет заказать повару побольше блюд и пополнить карман.

— Что будем делать с Арнозисом? — подала я голос. — Вы сможете его одолеть?

— К сожалению, в открытую конфронтацию вступать нельзя, — развёл руками Николя. — За ним стоит Ковен Галатии да и сам он силён. Вот если бы он открыто напал на короля…

— Да, придётся действовать окольными путями, — согласился Эйнар. — Доверять никому нельзя, могут попросту испугаться и подставить нас. Придётся ждать Верховной комиссии. Аарон обещал ускориться в связи с открывшимися обстоятельствами.

— Сейчас я ещё анализ сделаю и приложу результаты к своему ходатайству, — хмыкнул Николя. — Ладно, я в лабораторию.

— Подожди, а если он тебя пленит? — остановила я его.

— Моя лаборатория защищена так, что там даже таракан не прошмыгнёт! — Николя лихо подкрутил ус. — Но ты права, что-то я тороплюсь, надо разработать стратегию.

— Как можно меньше попадаться на глаза для начала, — предложила я.

— Нет, он сейчас, скорее всего, решает, что с нами сделать, и увиливание точно не поможет, — Эйнар с довольным видом похрустел пальцами. — Лишить бы его магии да набить по-простому морду!

— И не только её, да, — кивнула я, прямо таки ощущая в себе желание взять в руки меч и показать всё своё мастерство. — Давайте вы притворитесь, что с ним заодно.

— Он потребует клятву верности, — отозвался Николя.

— Разумеется, а ты думал, почему у всей защиты красный цвет? — хмыкнул Эйнар.

— Кровь? — глаза Николя округлились как никогда раньше. — Аарон пролил собственную кровь ради нас?

— Не ради нас, ради неё — кивнул он в мою сторону. Тепло улыбнулся. — Ты умеешь очаровывать.

Я пожала плечами. Потому что не очаровывала никого, просто была честна. Боялась, боролась со страхом, рисковала, открывая правду и в то же время понимала, что без искренности тут никак.

— Отлично, то есть можно будет вообще самому прийти, мол, давай по-хорошему, — потёр руки Николя.

— Да, Аарон предположил, что именно это нам больше всего понадобится, помимо собственно защиты от магического удара.

— Отлично, но сначала я всё же в лабораторию, — Николя изящно поклонился мне, подмигнул и телепортировался. Только голос его успел прозвучать напоследок: — глупостями, чур, не заниматься!

Мы с Эйнаром посмотрели друг на друга, развели руками и принялись думать, как разгрести навалившиеся на нас проблемы. Во-первых, горничную всё же следовало привести в чувство и попробовать узнать, кто и что мне подлил, а во-вторых, мне срочно требовалось посетить дамскую комнату!

[1] Да-да, и такие раньше имелись. До изобретения резинок, носки и гольфы крепились с помощью таких вот ремешков.

Глава 11. Дожить до проверки

Я едва успела привести в себя в порядок после незапланированного дневного сна, а Эйнар только-только привёл в чувство горничную, как ко мне пришла очередная служанка и сообщила, что через два часа начнётся торжественный ужин, и я на него приглашена.

— Я не могу, — спокойно и в то же время твёрдо ответила ей и выставила за дверь.

— Правильно, тебе сейчас ни есть, ни пить там нельзя, да ещё и этот Аркелл, — отозвался Эйнар, выходя из шкафа.

Вторая горничная, которую мы ещё не успели расспросить, стояла там же, ни жива, ни мертва.

— Я, правда, ничего не знаю, — дрожащими губами пролепетала она и бухнулась на колени.

Прямо там, в шкафу, правда, не рассчитала и повалилась вперёд, чуть не разбив себе лицо. Эйнар успел удержать её, причём не магией, а руками, экономил силы для отпора.

— Кто именно готовил еду для Ингеборги? — строго спросил он.

— Шеф-повар лично, как всегда для высших, — она дрожала всем телом, с опаской поглядывая на дверь. — Мне никаких особых указаний не поступало, только прислуживать вам как можно старательнее.

— Тогда почему ты пыталась нас подслушивать? — я не верила ей, хотя глаза цвета молодой листвы выглядели честными.

Но нет, после всего пережитого меня таким уже не проймёшь.

— Я услышала шум в гостиной, узнала голос Николя, а он такой…, - она закатила глаза и вздохнула. — Такой привлекательный. Он давно мне нравится, я хотела просто чуть больше узнать о нём. Вот только не знала, что он умеет превращаться в огромного ужасного волка!

— Эйнар, у тебя нет сыворотки правды? — мне порядком надоело это увиливание. Чтобы отговориться, она сейчас и не такого наплетёт.

— Есть, — он извлёк из пространственного кармана флакон, подошёл к столу, налил в стакан воды из графина и капнул в неё пару капель. — Выпей.

Служанка сотворила божественный знак, выдохнула и залпом опорожнила бокал, а потом… повторила слово в слово то, что говорила раньше. Эйнар нахмурил брови, помагичил над ней, но, в конце концов, всё же признал:

— И впрямь не врёт.

— Да, я влюблена в Николя! У него такие глаза, такие усы, ох! Никак не решалась признаться ему в своих чувствах, ведь кто я и кто он.

Мне стало очень неудобно. Надо же, не смогла понять, думала, что она — предательница. Как же тяжело всё это! Не могу верить людям, кроме очень узкого круга, а ведь они действительно могут быть честны. Как теперь дальше жить? Проверять всех на сыворотке? А ведь это надо будет делать регулярно, потому что тот же Арнозис не сразу стал предателем. Пару лет правления Филиппа он вообще удалился от дел. Получается, со всех надо брать клятву на крови, правда, и от неё есть защита, и она сейчас на мне и моих соратниках.

Кстати, она оказалась не только очень эффективной, но и скрытой — её невозможно было ощутить, как и распознать функционал, пока не увидишь сам предмет. Да и то не всё, Николя вот не смог рассмотреть некоторые нюансы, пока ему о них не рассказал Эйнар.

— Надо нейтрализовать сыворотку, — довольный маг вновь вынул какой-то флакон, наполнил стакан. — Чтобы ты не разболтала под её действием ничего лишнего.

Служанка, а её, как выяснилось, звали Фло, послушно выпила очередное зелье.

Пока разбирались с ней, дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вошёл Филипп собственной персоной. Одним взглядом выпроводив служанку за дверь, он, хвала небесам, не заметил неплотно закрытую дверцу шкафа, в котором в очередной раз спрятался Эйнар. Ибо не хотел оставлять меня одну и телепортироваться за пределы комнаты.

— Ингеборга, — обратился он холодно. — Вы обязаны присутствовать на ужине, если не хотите для себя позора.

— Простите, но, думаю, Аркелл очень даже в курсе моего истинного положения, потому и приехал сюда, — я была сама невозмутимость. — Он давно положил на меня глаз, вот только жена была помехой ему, но, насколько я слышала, сейчас её уже нет.

— Да, он вдов, — кивнул Филипп. — Но дело не в этом, а в том, что раз уж вы вернулись, надо держать лицо.

Зачем ему это? Помнится, после первой брачной ночи он сослал меня в поместье, нимало не заботясь о чём- либо подобном. Значит, моё присутствие на ужине нужно тем, кто заколдовал Филиппа, то есть Арнозису и, скорее всего, Агнессе и Генриху. Возможно, Аркелл с ними тоже в сговоре, вон как Арнозис кинулся его встречать и Филиппа заставил нарушить протокол.

— Интересно, — я подошла к нему поближе и, удивляясь собственной смелости, положила руку на грудь. Заглянула в глаза, пытаясь уловить ту искру, что была в них когда-то. — Ты сейчас со мной говоришь как Филипп или как ледяной король?

Его зрачки расширились, брови поползли вверх, а рот, которым он когда-то меня столь волнительно целовал, приоткрылся.

— После того, как ты запятнал мою честь перед всеми в первое брачное утро, мне ли бояться кривотолков? — я сама не понимала, откуда взялась во мне дерзость, чувствовала нарастающий жар в груди, а ещё, что на бёдрах слегка нагрелись подвязки. — Ты сам-то понимаешь, что сотворил, и насколько странно звучат твои слова о позоре сейчас?

Моя рука сжалась в кулак и несильно стукнула его по груди. Он охнул, неверяще посмотрел на меня, а потом… его лицо скривилось. Сжалось в гримасу отвращения, после резко, неестественно улыбнулось, вновь стало равнодушным. И так несколько раз.

Повинуясь порыву, я взяла его за грудки, притянула к себе, встала на цыпочки и… прижалась губами к его губам. Что делать дальше, я не знала, поэтому так и стояла губы к губам, млея от ощущений. Тело короля замерло, руки дрогнули, взяли мня за плечи, сжали, а потом отодвинули, прерывая контакт.

— Что ты делаешь? — его глаза оживали, пытались пробиться сквозь маску равнодушия.

— Ищу тебя, — прошептала я трясущимися губами.

Меня колотило от собственной смелости, а ещё от ощущений. Удивительных, совсем других, чем от объятий Эйнара. С магом мне было тепло и спокойно, волнительно, не спорю, но без этого невероятного напряжения, даже боли. Очень, очень тяжело! Невыносимо, хочется повторить и одновременно убежать, скрыться от боли в теплоте объятий мага. Или нет?

И тут Филипп запрокинул голову и расхохотался. Холодно, надменно, а когда наши глаза встретились, то его взгляд был вновь холоден и равнодушен. Похоже, магия Арнозиса победила в этой схватке.

О, Боже, как мне надоело это всё!

— Хорошо, я пойду на ужин, — собралась и как можно надменнее выдала ему, несмотря на то, что хотелось сжаться и уползти в шкаф, лишь бы не видеть издёвку в его глазах. — Но сидеть буду только на месте жены, раз уж речь идёт о чести.

— Да, Агнессы не будет, — кивнул Филипп.

Вот это новость! Что ещё за перемены стратегии? Что там вообще задумал Арнозис?

— Тогда прошу меня оставить и прислать служанок, чтобы я успела вовремя привести себя в порядок.

Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но… так ничего и не произнесли. Он только кивнул и вышел за дверь, а я только сейчас осознала, как у меня трясутся ноги, руки и вообще всё тело. С мученическим стоном я опустилась на ковёр.

И только потом вспомнила, что в шкафу Эйнар… а я целовала Филиппа… боже!

Закрыла лицо руками и не знала, как смотреть ему теперь в глаза. После всех наших слов и объятий…

— Инни, Инни, ты в порядке? — Эйнар в очередной раз вышел из шкафа, взял меня за плечи, поднял и прижал к своей груди. — Что с тобой?

В его голосе не было упрёка, только беспокойство, отчего я чувствовала себя ещё хуже. Предательница! Пустословка! Я не выдержала и всхлипнула.

— Инни, успокойся, всё хорошо, — он гладил меня по спине своими ручищами, успокаивал, а я чувствовала, что недостойна такой поддержки.

Попыталась вырваться, но не тут-то было. Он явно превосходил меня по силам. Тогда я собралась с духом и всё-таки произнесла горькую правду:

— Я его поцеловала, Эйн. Сама, — всем своим существом: глазами, мимикой я показывала, как мне стыдно. — На меня словно что-то нашло, очень захотелось проверить, смогу ли я… его спасти.

— Я видел, — Эйнар явно был не в восторге от этого: лицо напряжено, губы сжаты, но гнева нет. Странно, ведь с тем же Николя он реагировал резче, а там вышло недоразумение. — Но я понимаю, с чем это может быть связано

— вас объединяет брачный ритуал, который наверняка сильно мешает Арнозису. Мы видели, как Филипп порой выходит из-под его контроля.

— О, наверное, из-за него меня и потянуло к мужу, — по крайней мере, я на это надеялась — не хотелось чувствовать себя аморальной предательницей.

Надо же, я даже не подумала об этом в таком ключе, хотя могла бы догадаться! Ведь мы даже целоваться не можем с кем-то посторонним и говорить о сильных чувствах к другому, если они конфликтуют с магией обряда. И это вновь возвращает к мысли о признаниях любви к Агнессе, а также моих словах Эйнару.

— Скорее всего, — Эйнар ещё крепче сжал меня, отчего начала кружиться голова.

— Эйн…

— Прости, я слишком увлёкся! — он аккуратно усадил меня на кровать и вновь двинулся к шкафу. — Мне там определённо понравилось, — хмыкнул он. — И магия экономится, не надо её тратить на заклинание невидимости.

— Да, побереги магию, — кивнула ему, ощутив холод от того, что его руки перестали меня согревать. — Но тебе лучше сменить место, меня сейчас будут переодевать и полезут в шкаф.

— А, да, у вас, дам, свои ритуалы: переодеваться по десять раз на дню и всякое такое, — хмыкнул он и пошёл в сторону штор.

Очень вовремя, потому что в спальню вошло сразу четыре служанки, принявшиеся суетиться вокруг меня. Одна, как и следовало ожидать, полезла в шкаф, вторая взялась меня раздевать, третья двинулась в сторону трельяжа к расчёске и шпилькам, а четвёртая, та самая Фло, подошла к окну и поправила штору. Ту самую, за которой притаился Эйнар. Оказалось, кусок его сапога выглядывал, а она взяла и… прикрыла его.

Вот это новости! Неужели она решила играть на нашей стороне? Видимо, ради Николя. Вот что с людьми любовь делает! Её что, даже волчье обличие уже не пугает? Она же вот совсем недавно упала от него в обморок.

— Его величество сообщил, что будет сегодня в тёмно-синем, просил одеть вас в голубое, — служанка, отвечавшая за выбор нарядов, вытащила пару вариантов.

У одного был очень откровенный вырез, а у второго мне не понравился оттенок. Поэтому я собиралась отказать от обоих, но… подвязки для чулок снова нагрелись, и во мне проснулось безрассудство.

— Первое, — ох, что же там за магия у Аарона, если я так странно себя веду?

Самое удивительное, что никого мои красные подвязки не смутили. Такое чувство, что на них вообще не обратили внимания. Взгляды скользили мимо них даже тогда, когда меняли чулки на более тонкие и подходящие к платью. Полупрозрачные, с затейливой вышивкой в тон платью.

— Чьи это вещи? — я вдруг осознала, что мои сундуки как стояли в кладовой, прилегающей к покоям, так и остались там, а я впопыхах как-то не обратила внимания на такие мелочи.

Неудивительно, когда каждую минуту происходит что-то из ряда вон выходящее, либо вообще лежишь в обмороке.

— Ваши, — Фло аккуратно сложила использованные чулки и убрала их в корзину для белья. — Вы, наверное, запамятовали, как с вас сняли мерки по приезде.

— Отнюдь, я помню, но у нас была лишь одна примерка пары платьев и амазонки, — я тогда ещё удивлялась, как странно выглядит придворный портной, попросивший называть его Маэстро. — Он тогда успел дошить только бальное платье и передал его через Николя.

— Нет, Маэстро всё закончил, просто чуть позже. Он…, - Фло замешкалась, но всё же решилась закончить: — он специально шил Агнессе платья, которые ей не нравились, а по ночам доделывал ваш гардероб.

— О! — только и могла вымолвить я.

Неожиданно. Я слышала о недовольстве Агнессы королевским портным, из-за этого Эйнар и отсутствовал всю неделю моего пребывания в загородном поместье, не мог меня навестить. Мы думали, что это отговорка, предлог, чтобы услать его подальше (вдруг тот бы вскрыл махинации Арнозиса?), но оказалось, что причины вполне реальные.

А ещё стало приятно от такой поддержки, казалось бы, постороннего человека. Пусть она и привела к сомнительному результату, ведь не будь того предлога, мы с Эйнаром могли встретиться гораздо раньше.

— На самом деле, мы все вам сочувствуем, — решилась подать голос горничная, занимавшаяся расчёсыванием волос. — Большинство из нас, — поправилась она, поймав в зеркале мой недоверчивый взгляд. — Очень жаль, что вы лишились части вашей красоты — у вас были такие роскошные волосы. А Агнесса она… гадкая.

Я сидела и не верила своим ушам. Что же это получается, у меня целая группа соратников?

«Спокойно, Инни, дыши глубже. Вы проверили только одну Фло, допустим, Маэстро тоже зарекомендовал себя столь неожиданным поступком, а вот насчёт остальных нужна осторожность».

Из комнаты я вышла напряжённой, как тетива любимого лука, на которую уже положили стрелу и натянули. Сопровождала меня та самая служанка, которая высказалась о сочувствии. Она поддерживала меня за руку, вела по бесконечной веренице коридоров и периодически восклицала, какая я красивая и как удачно сделали причёску.

— Почти не видно, что с волосами что-то не так, — искренне радовалась она. — Хорошо, что у меня нашлись накладные пряди, они спасли положение!

«Пф, да какая разница? — недоумевала я. — Куда важнее сейчас попросту выжить и дождаться проверки. Интересно, а Эйнар будет на ужине? Он же вроде как правая рука Филиппа. Был. До того, как Арнозис решил вернуться в мир придворных интриг. Хотя, вполне возможно, он особо не отстранялся, просто делал вид».

Чем дольше мы шли, тем страннее выглядела обстановка. В конце концов, когда мы вошли в картинную галерею, где все стены были увешаны портретами королевских особ, я тревожно оглянулась.

— Ой, кажется, я перепутала повороты, — служанка растерянно озиралась по сторонам. — Простите, я тут недавно.

Я только открыла было рот, чтобы усомниться в её искренности, как в галерею вошёл… Аркелл. Собственной огромной персоной! Его тяжёлая походка заставляла напрячься, почувствовать себя хилым мотыльком рядом с огромной вороной, готовой «сожрать» жертву.

— Замечательно, — процедила я сквозь зубы. — Какая «неожиданная» встреча.

— Иди, я сам позабочусь о госпоже, — надменно бросил служанке Аркелл, отчего ту словно ветром сдуло.

Впрочем, я уже на неё не смотрела, возможно, двигаться в сторону выхода она начала заранее. Предательница. Что ж, я как чувствовала, что не стоит всем подряд доверять, вот только как теперь выкрутится? Надеюсь, Эйнар почувствует, что со мной случилась беда, или хотя бы обеспокоится долгим отсутствием.

— Если что, я замужем, — решила напомнить ему о главном.

— Это ненадолго, — он ухмыльнулся, да так противно, что я ощутила тошноту. — Я знаю о твоём положении и приехал поддержать в трудное время.

Аркелл подошёл совсем близко и остановился.

— Я вас не просила об этом, — к шварку реверансы, не достоин он их.

И так приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза. Неудобно. Но избегать прямого взгляда — значит показать свою слабость, а это опасно в моём положении.

— Что, думаешь, Филипп передумает и консуммирует брак? Даже не надейся, Агнесса крепко держит его за…

— Избавьте меня от подробностей, — я еле поборола желание сделать шаг назад, настолько он подавлял меня своей массой, не говоря уже об отвратительной натуре.

Но нельзя — так в нём лишь пробудится охотничий азарт. Точнее усилится, ведь он уже загнал меня в угол, фигурально выражаясь.

— И, тем не менее, выбор невелик: либо позор, либо королевство. Моё королевство.

Он подбоченился, пытаясь изобразить спасителя. Если не на белом коне, то хотя бы на гнедом. Правда, выглядел, скорее, тем, что этот самый конь выделяет, и очень не хотелось во всё это вляпаться!

— Вы пока принц, — я почувствовала, как подвязки вновь нагреваются на бёдрах.

Что бы это означало? В прошлый раз это было связано с Филиппом — я тогда осмелилась его поцеловать. Сейчас же у меня явно не было подобного желания, разве что жар в груди начал разгораться.

— Ничего, пока разведёшься, пока поженимся, пока первенца мне родишь…

— И скончаешься в родах, как предыдущие жёны, — подхватила фразу, сжимая кулаки. Жар разгорался всё сильнее, подталкивая меня к более активному сопротивлению.

— Потом и королём стану, — закончил он свою мысль. — Насчёт смертей — хилые были. Ты же Дамарийка, крепче них будешь — справишься!

Меня передёрнуло. Справлюсь как же. Конечно, справлюсь, вот только не так, как он планирует!

— У меня уже есть претендент на руку и сердце, — решила ходить с козырей. — И это не вы.

— Какая прыткая, — удивление мелькнуло на его пористом лице, полные губы причмокнули. — И когда успела? В Обители Огня? Или в горах?

— Это вас не касается, — эх, ну почему мы не догадались дать мне сигнальный артефакт, чтобы я могла позвать Эйнара или Николя?

И тут мой взгляд упал на открытую служанкой дверь, за которой оказалась… оружейная. Отлично!

— Ошибаешься, — Аркелл говорил ласково, вот только от его «ласковости» продирал мороз.

Я взглянула на него, потом за спину, ойкнула, приложив к губам пальцы и округлив глаза. Сработало! Аркелл оглянулся, а я, придерживая платье, чтобы не запнуться, кинулась в соседнюю залу. Не знаю, как из множества самого разного оружия я сразу увидела его — средний меч для подростков, похоже, небеса благоволили мне. Жаль только, что освещение здесь было магическое, не факельное, ведь живой огонь сейчас мог пригодиться.

— Ты решила поиграть в догонялки? — Ехидно крикнул Аркелл и, несмотря на грузную фигуру, довольно быстро прибежал за мной в оружейную.

Шварк, я думала, что он более неповоротливый. Так, нельзя позволить ему взять оружие, иначе мне конец. Надо нападать.

Выдохнув, я двинулась к нему, примеряясь, куда лучше всего ударить. Нога или рука? Или насмерть в живот или горло? Нет, я никогда не убивала людей, да и это всё-таки наследный принц, не хотелось бы развязывать войну с Новарией.

— Оу, я слышал, что родители позволяли тебе больше, чем обычным принцессам, но чтобы такое. Ты умеешь с ним обращаться? — он явно не воспринимал меня всерьёз.

Стоял и даже не пытался обзавестись оружием. Что ж, тем лучше для меня!

— Глупо брать меч и не уметь с ним обращаться, — я встала в боевую позицию, насколько мне позволяло платье, и серьёзно посмотрела на него. — Если не хотите пострадать, уйдите прочь и больше никогда ко мне не подходите!

— Иначе что? — он насмешливо оглядел мою фигуру, меч. — Ты хочешь меня одолеть этой детской железкой? Ну, давай, попробуй.

Он даже руки убрал за спину, мол, не боится меня. Это заставило задуматься. А вдруг у него артефакт защитный, который при попытке напасть, убьёт меня? Или оглушит. Прислушалась к ощущениям и поняла, что бёдра уже обжигают защитные подвязки, кровь бурлит, требуя не мешкать.

— Что здесь происходит? — раздался голос Эйнара, отчего я даже ощутила… разочарование. Потому что теперь нет смысла его бить. Странно, это действительно мои мысли?

— Пошёл вон, — лениво бросил ему Аркелл. — Не мешай мне налаживать контакт с будущей женой.

— Я…, - я хотела возразить, что не собираюсь ей быть, как он сделал какое-то движение, отчего меч со звоном упал на пол, а я оказалась в его объятьях. — Отпустите меня!

Больше всего я злилась на саму себя — упустила возможность, отвлеклась на мага и вот теперь меня обезоружили! Мои руки оказались скованны его железной хваткой, а платье слишком широко и многослойно, чтобы эффективно действовать ногами.

Эйнар, недолго думая, принялся колдовать: сконцентрировал в руках голубоватый шар, странно вывернул пальцы и вновь заговорил.

— Отпусти по-хорошему, пока цел, — казалось, гроза пророкотала под сводами высокого потолка.

— Бей, посмотрим, кто из вас сильнее, — с этими словами он отпустил одну из моих рук, достал из-под камзола защитный амулет.

Лицо Эйнара вытянулось, похоже, противник оказался серьёзнее, чем он предполагал. Пока мужчины играли в гляделки, я даже заметила, как мелькнуло торжество в глазах Аркелла, подвязки вновь дали о себе знать, будя во мне бунтарский дух. Пользуясь случаем, пока меня держат лишь одной рукой, крутнулась, освободилась от Аркелла, присела и потянулась к мечу.

Проклятье, это платье такое неудобное! Широкая юбка сковывала движения, при этом мешкать было никак нельзя. Я сделала рывок, дотянулась, наконец, до рукояти, оглянулась и увидела, что Аркелл ждёт не дождётся, когда я встану, чтобы вновь обезоружить.

И тогда Эйнар ударил. Понимал, что не нанесёт большого урона, но хотя бы отвлечёт.

— Всё-таки решился, паршивец, — прошипел принц, вздрагивая от отдачи.

Нет, боевое заклинание не нанесло ему существенного ущерба, но принесло несколько неприятных моментов. И тогда ударила я. Заговоренной сталью, тоже не особо надеясь на то, что пробью защиту архимага (а тут явно без Арнозиса не обошлось), но не могла не попробовать, тем более, когда так сильно жжёт защита Аарона.

Попала. Удивительно, но я смогла его ранить! В ногу, потому что подниматься в этом громоздком платье означало даром терять время. Лезвие меча окрасилось багрянцем, Аркелл вскрикнул, злобно сверкнул глазами и обнажил кинжал, висевший на поясе.

Шварк, я его даже не заметила! Куда смотрела до этого?

— Что у вас здесь происходит? — раздался грозный глас Арнозиса, появившегося из телепорта. Ожидаемо, ведь именно его амулет сработал в защиту этого мерзавца.

— Мне тоже это интересно, — а вот этот голос оказался полной неожиданностью.

Филипп, за которым мялась та самая горничная, что завела меня сюда. Она что, играет на два фронта? Или и впрямь случайно заблудилась? А сейчас привела сюда самого короля, как только умудрилась?

— Они напали на меня! — возмущённо взвыл Аркелл. — Я хотел лишь проводить Ингеборгу на ужин.

— Прогнав при этом сопровождавшую её служанку? — Филипп иронично приподнял бровь.

— А какой от неё толк, когда она заблудилась, — Аркелл сжимал ногу в месте ранения и шипел от боли.

— Зато ты, смотрю, слишком хорошо ориентируешься в моём дворце, — Филиппу было явно наплевать на какие- либо неудобства гостя.

Во время перепалки он подошёл ко мне, протянул руку и помог подняться с пола, за что получил сразу три изумлённых взгляда: от меня, Эйнара и Арнозиса. Взор Аркелла больше тянул на убийственный.

— Спасибо, — поблагодарила мужа и с вызовом вскинула голову. Меч тоже держала при себе.

— Она — моя супруга, — Филипп говорил холодно и в то же время не равнодушно, как это было раньше. О нет, сейчас в его голосе мелькали нотки ярости, а рука сжала мою очень сильно. — Поэтому держи себя в руках. А вообще, убирайся-ка ты обратно, откуда приехал.

— С раной в ноге? — возмутился Аркелл. — И вообще, ты же разводиться с ней собрался!

— Эйнар тебе её вылечит в качестве компенсации за нападение, — остальное он демонстративно проигнорировал.

Филипп жестом отправил Эйнара выполнять приказ, мою же руку отпустил, чтобы… властно взять за талию. К слову, Эйнар даже не шелохнулся, а Филипп «не заметил» его неповиновения. Слишком был занят. Мной.

— Тебе очень идёт меч, — его глаза пылали, как раньше. Завораживали, притягивали, подчиняли. — Я разрешаю забрать его себе.

— У меня уже есть свой, — не знаю, откуда во мне взялись силы возражать, но я это сделала. — Позвольте пользоваться им.

— Один меч хорошо, а два — ещё лучше, — ухмыльнулся Филипп, а потом притянул и… поцеловал меня.

Глубоко, властно, горячо! Погружая меня в водоворот острых ощущений, подчиняя своей воле, заставляя кровь кипеть, а тело плавиться. Подвязки тут же перестали жечь, успокоились, словно так и надо, сердце колотилось как бешенное, а губы горели огнём.

— Шварк, она всё-таки добилась своего! — недовольный голос Арнозиса отвлёк нас от поцелуя.

Сейчас в Филиппе не было ничего от того состояния, что довлело над ним последние недели. Лицо окончательно ожило, глаза пылали праведным гневом.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — Филипп протянул руку к шее, нащупал что-то невидимое (лично я видела только гладкую кожу в вырезе рубашки) и с болезненной гримасой принялся вытаскивать цепочку… из-под кожи.

Что? Серьёзно? Я глазам своим не верила, но факт оставался фактом: из-под кожи звено за звеном появлялась белая платиновая цепочка, обагрённая каплями крови. Боже, ему, наверное, невыносимо больно!

— Чтоб вас всех! — сплюнул Арнозис и принялся концентрировать в руках огромную сферу льдисто-голубого цвета.

И тут я поняла, что промедленье смерти подобно. Сейчас нас всех, скорее всего, убьют, причём особо изощрённым способом!

— Эйнар, нужен огонь! — вскрикнула изо всех сил. — Живой, с подпиткой!

Хвала небесам, спрашивать, зачем и почему, он не стал. Молниеносно извлёк из пространственного кармана факел и поджёг его. Не успев вспыхнуть, пламя тут же перепрыгнуло с вершины факела на пол, окружило нас защитным кольцом, только служанка осталась снаружи.

— Беги отсюда! — крикнула я ей, пока не стало поздно.

Словно очнувшись, та бросилась к выходу, Филипп неимоверным усилием таки сорвал с себя амулет — его цвет был непонятен из-за крови, а Арнозис активировал ту сферу, что сияла в его руках.

Глава 12. Огонь

Настал час Икс. Выживем мы или сгинем в небытии. Огонь стоял стеной, защищая нас от заклятия архимага, вот только небольшая, но прочная нить силы тянулась от амулета Филиппа сквозь пламя к его хозяину, образовывая брешь. Пока небольшую, но она ведь может разрастись…

— Выбрось его за круг! — воскликнул Эйнар, выдёргивая из рук Филиппа артефакт подчинения и отправляя его адресату.

То есть Аронзису.

Тот недовольно скривился, ведь пройдя сквозь пламя, артефакт очистился от крови и прилетел к нему в первозданном виде. Или не совсем?

— Шварк, такую вещь испохабили, — ругнулся Верховный и усилил напор.

— Ого, огонь, оказывается, сжёг всю магию в артефакте, — хмыкнул Эйнар. — Какой у тебя интересный секрет, Инни.

Сказал и принялся приноравливаться к огню, всячески его усиливая. Филипп сжал мою талию ещё крепче, я посмотрела на него и поймала очень недовольный взгляд. Правда, обращён он был не ко мне, а к Эйнару.

— С каких это пор ты обращаешься к моей жене сокращённым именем? Она — твоя будущая королева.

— Прости, но сейчас это не совсем вовремя, — Эйнар стоял напряжённый, пот градом катился по его лицу. — А вообще, мы знакомы с детства.

— Не надо, — я прикрыла губы Филиппа рукой, в которой сжимала меч. Второй было неудобно — она оказалась за спиной моего супруга, похоже, окончательно пришедшего в себя.

Его глаза вопросительно смотрели на меня, завораживая своими эмоциями. Живыми, настоящими!

— Он действительно может меня так называть. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, я жива только благодаря Эйнару и Николя. Тот тоже, кстати, имеет право звать меня Инни. Не прилюдно, но в компании своих.

— Рад, что ты и меня причисляешь к компании своих, — прогудел он мне в руку довольно ехидно. — Раз уж при мне позволяешь так себя называть.

В процессе речи его нос пару раз касался рукояти меча, но, кажется, он не особо от этого напрягался. По крайней мере, не пытался убрать. Я сама это сделала, потому что… потому что его губы принялись ласкать мои пальцы, кажется, он даже меня лизнул.

Но это неточно.

— Ты хоть помнишь, что делал, когда был под воздействием? — спросила его, чтобы хоть как то отвлечься от волнительных, смущающих ощущений.

— Да, — его губы сжались, а глаза наполнились болью. — Я вёл себя, как последняя свинья! Если мы выживем, то я всю оставшуюся жизнь планирую искуплять свою вину всевозможными способами.

— О, Боже! — только и могла вымолвить я, ловя взгляд Эйнара, полный боли.

Он дрогнул, пламя всколыхнулось, отчего змейки волшбы Арнозиса принялись просачиваться сквозь языки пламени.

— Держись! — крикнула я пламени. — Огневинка, помоги!

Пламя взбодрилось, усилилось от моих слов, но тут произошло неожиданное: к Арнозису присоединился ещё один маг. Он был мне незнаком, зато остальные его очень даже узнали.

— Фридрих, ну, конечно! — воскликнул Филипп. — Кто бы сомневался, что ты в этом тоже замешан.

— Это Верховный маг Досландии, — пояснил растерянной мне Эйнар.

Выдохнул, собрался и вновь присоединил свои силы к моему пламени. Точнее пламени стихии.

Что делать? Этого недостаточно, потому что под напором двух архимагов мы стали сильно проигрывать. Надо подпитать огонь, точно! Я принялась вытаскивать шпильки из своей причёски, распускать волосы, кидать накладные пряди прямо в пламя.

— Гори-гори, Огневинка, прими мою жертву, защити нас.

— Что ты делаешь? — Филипп с ужасом уставился на то, как я примеряюсь мечом к оставшимся волосам.

— Надо дать жертву огню, тогда он станет сильнее! — воскликнула я. — Не вздумай останавливать, лучше помоги!

— А где твои волосы? — похоже, он только сейчас заметил, что я изрядно укоротила себе причёску.

— Где надо, — огрызнулась я. — Ты будешь помогать или продолжишь стоять истуканом?!

Филиппу явно не понравилась моя задумка, но он благоразумно не стал упорствовать, ибо пламя особо сильно всколыхнулось, а одна из молний — серебристо-фиолетовая, принадлежавшая Фридриху, чиркнула его по щеке, оставив широкий красный след. Пахнуло жжёной плотью.

— Лучше ножницы, — подал голос Эйнар.

Каким-то неимоверным усилием он вынул их из пространственного кармана и подал Филиппу. Тот морщился от боли, но терпел, даже руку к повреждённому месту прикладывать не стал, лишь взял ножницы и замер, не совсем понимая, с чего начинать.

— Режь под корень, — скомандовала я. — Не жалей!

— Я тебя любую приму, — ответил он, заставив задохнуться от чувств — столько силы и эмоций было в его голосе и взгляде. — Наклони голову.

Минута, и остатки моих волос уже лежали около наших ног. Голове стало легко-легко, и, несмотря на окружавший нас огонь, прохладно. Я нагнулась, подхватила отрезанные пряди и принялась кидать их прямо в пламя, повторяя одни и те же слова.

— Прими мою жертву, спаси нас, не дай сгинуть.

С каждой прядью огонь усиливался, разгорался шибче. И тогда Филипп… снял корону, бросил на пол и тоже принялся кромсать свои смоляные кудри.

— Зачем? — воскликнула я. — Это не поможет! У меня древняя кровь, я могу говорить со стихией, а твои волосы бесполезны.

— С чего ты так решила? — Филипп быстро обрезал всё под корень и выглядел теперь как ободранный кот с прядями разной длины. Они торчали в разные стороны вокруг проплешин более коротких участков. — Я буду полным дураком, если тоже не попытаюсь.

— Великий огонь, прими мою жертву! — он одним махом швырнул свои волосы в пламя, не размениваясь на несколько раз.

И оно вспыхнуло ещё сильнее! Разгорелось, принялось сыпать искрами на наших противников, поджигая их одежды, волосы, отвлекая от атаки.

Арнозис взвыл, принялся доставать из пространственного кармана артефакты и швырять их в нас без разбора. Фридрих взлетел вверх и начал колдовать что-то особо сильное и страшное. Потолок потерял твёрдую форму, в нём начала вихриться гигантская чёрная воронка, на которую было страшно смотреть.

— Ни хрена себе! — услышала я восклицание со стороны.

Посмотрела — Николя! А за ним удаляющаяся спина Фло. Если выживу — обязательно отблагодарю всех своих новых служанок!

— Зови на помощь! — крикнула ему.

— Уже! — откликнулся маг.

Лихо подкрутил усы (вот позёр, ситуация-то страшная!) и принялся кричать Арнозису с Фридрихом:

— Сдавайтесь! Сейчас прибудет Совет Верховных. Сопротивление только усугубит вашу вину.

— Ты смеешь мне угрожать, жалкая псина?! — Арнозиса буквально разрывало от ярости. — Предатель! Да чтобы раскачать Совет, требуется очень много времени. Я успею всех уничтожить!

И гнусно расхохотался. Сверху ему вторил Фридрих. Я подняла голову наверх, а там воронка из чёрной стала чернильно-синей с серебристыми всполохами. О, Боже, что это вообще за такое? И тут меня пронзила мысль: на всех нас защита Аарона, кроме Филиппа!

— Ну, сами напросились, — хмыкнул Николя и что-то сделал.

Я не видела что именно, но пол сотрясся так, что мы свалились, словно подкошенные. Филипп схватил меня в объятья и упал так, чтобы я приземлилась на него, потом мягко перевернул, придерживая голову, чтобы не стукнулась, и накрыл своим телом.

— Лежи и не высовывайся, — рыкнул он мне, но я извивалась под ним, пытаясь залезть себе под юбку. — Что ты вертишься?

Пока он смотрел на меня с укоризной, я таки добралась до ноги, кое-как сняла подвязку и торжественно надела не его свежеподстриженную голову. Всё, теперь пусть лежит, я сделала всё, что было в моих силах!

— Что это? — вокруг грохотало, сверкали молнии, что-то взрывалось, а его волновало, что я ему надела. Попытался даже снять, но я остановила его руку.

— Защита.

Он смотрел в мои глаза, проникая в душу. В его взоре было всё: сожаление, боль, теплота ко мне и… любовь? Или я себя опять обманываю?

А потом на нас рухнул потолок. Филипп прикрыл мою голову руками, но я всё равно чувствовала удары, пусть и смягчённые его телом. Чувствовала боль и поражалась, как он терпит, ведь ему достаётся куда сильнее, чем мне. Огонь плясал вокруг нас, не в силах защитить от такой угрозы, а потом вспыхнул свет. Яркий, ослепительный, от которого мы оба потеряли сознание.

Приходила я в себя медленно и печально. Голова кружилась, тело ломило, руки-ноги не подчинялись, как я ни пыталась шевельнуть хоть чем-то.

— Они совсем плохи, даже лекарские артефакты не справляются — слишком много смешанной магии плюс стихия огня, вот и вышло нечто невообразимое.

Это голос Аарона? Я не ослышалась?

— И что ты предлагаешь? — второй голос был мне незнаком.

— Надо звать драконов-хранителей. Во-первых, стихия до сих пор не успокоилась, во-вторых, только они способны их исцелить. Иначе они обречены, все трое.

Что? То есть не только мы с Филиппом, но и Эйнар пострадал? Надеюсь, Николя не так досталось, и он жив и здоров!

— Это через Магнуса, я так полагаю, — отозвался незнакомец. — Хотя ты, вроде, тоже с ними контактируешь.

— Редко, а вот он знает, как связаться. Да, пойду, поговорю с ним, а ты пока последи за ранеными.

— Да тут не столько за ними надо глядеть, сколько за их другом, который так и норовит вскочить с постели и начать их исцелять, хотя сам еле держится на ногах.

— Ну, он меньше пострадал, более резвый, — хмыкнул Аарон. — В общем, некогда тебе скучать.

Молчание. Только шаги незнакомца по комнате и шорох его одежды. А я даже пискнуть не могла — настолько мало сил. Ох, только бы драконы согласились!

Спустя некоторое время я очень пожалела о своих чаяниях, потому что драконы прибыли, более того, приступили к исцелению. Нет, сначала я обрадовалась, конечно, но потом, когда мне влили в рот что-то, отчего всё тело захлестнула боль, вот тогда я пожалела, что не умерла.

Казалось, что я горю изнутри. Словно по жилам текла не кровь, а горячая лава, которая выжигала всё и вся. Невыносимо, просто невыносимо! Я даже закричать не могла, потому что горло сдавил спазм, только вцепилась пальцами в одеяло и молилась, чтобы поскорее всё закончилось.

— Стихия окончательно взбесилась! — услышала я чей-то крик. Он звучал отдалённо, словно через толщу воды. — Горит главный храм, от Сезариуса пришла весть, что Обитель под угрозой полного разрушения, что вообще, мать вашу, происходит?

Мне стало чуть легче, огонь в венах утихал, отчего я смогла сосредоточиться на разговоре.

— Огонь защищает своё, — раздался грозный и в то же время очень приятный голос. Низкий, мужской, завораживающий. — Сейчас мы её исцелим, и всё стабилизируется.

— Интересно, почему они оба так странно подстрижены? — раздался ещё один незнакомый голос, в этот раз женский.

— Очнутся — спросим, — в мужском голосе заметно добавилось теплоты.

Теперь он напоминал густой гречишный мёд, и я поняла, что он очень любит её. Стало интересно посмотреть на обоих, я сделала усилие и… смогла открыть глаза.

Перед моим взором оказалась удивительная пара: оба очень красивы, величественны и… с вертикальными зрачками. О, Боже, так вот они какие — драконы-хранители!

Завороженная, я не сразу заметила, что на соседней кровати с таким же ошеломлённым видом лежал Филипп. Мы посмотрели друг на друга и… расхохотались — настолько нелепы были наши причёски. Но вообще, это было, конечно, нервное. Мы чудом выжили, причём от лечения чуть не умерли во второй раз, и сейчас, глядя на свои плешивые головы с редкими кустиками неровных волос, понимали, что это сущие мелочи.

— Раз уж ты проснулась, — раздался всё тот же низкий голос, который принадлежал бронзоволосому дракону, — не могла бы ты утихомирить стихию.

— Я? — удивилась поначалу, а потом вспомнила о жертве, поднялась, причём без особых проблем, и взглянула вокруг.

В комнате стояло три кровати, на одной из которых приходил в себя Эйнар, тоже, видимо, исцелённый драконами. Я улыбнулась ему, а потом, повинуясь порыву, взмахнула руками и… зажгла огонь в камине. Сама, безо всяких кресал и прочего!

Пламя заплясало, принялось сыпать искрами, и я почувствовала всем своим нутром, что оно так меня приветствует.

— Спасибо! — я присела на колени около очага, только сейчас обратив внимание, что мои движения больше не сковывает широкое платье, лишь длинная сорочка алого цвета. — Спасибо за всё! Я в порядке, успокойся, всё хорошо.

Слёзы непроизвольно потекли по лицу, руки потянулись к огню, который выпустил сноп искорок. Они принялись кружить вокруг меня, а потом сложились в древнюю руну согласия. Я знала её, потому что наш жрец настоял на необходимости изучить мне древний язык. Праязык, на котором когда-то, согласно легендам, говорили все люди, а также боги и прочие высшие существа.

— Спасибо, — ещё раз прошептала я, поймав парочку искорок в руки.

Их прикосновения не принесли мне вреда, напротив, они разгорелись, принялись ласкать кожу алыми язычками, даря тепло и нежность. Так необычно было смотреть на пламя, сидевшее на голой руке и не причинявшее ни малейшего дискомфорта. Казалось, что оно — продолжение меня, естественное и безопасное. Удивительно!

— Инни, ты обрела магию? — в изумлении воскликнул Эйнар, на что Филипп недовольно сморщился. Я улыбнулась им обоим, а потом взглянула на драконов с вопросом в глазах.

— Нет, ты всё так же простой человек с древней кровью, но благодаря нашему лечению теперь можешь вызывать огонь. Не больше, — отозвался бронзоволосый.

— Интересно, а откуда у неё такая кровь? — спросила женщина, поправляя рыжий локон. — Явно без драконов не обошлось.

— Да, кто-то из наших очень давно смешал кровь с человеком. Она постепенно разбавлялась, кому-то и вовсе её не досталось, а Ингеборге вот повезло.

Я вспомнила, что ни у Йозефины, ни у Кнуда с Вальдемаром такой связи со стихией нет, и снова улыбнулась огоньку в ладонях.

— Приветствую вас в Галатии, хранители мира! — раздался голос Филиппа, который, кажется, уже пришёл в себя и вспомнил об обязанностях монарха. Как и об элементарной вежливости. — Я — Филипп II сын Августа из рода Капетов, правитель Галатии. Это моя супруга — Ингеборга Дамарийская.

— Уже нет, — ехидно отозвалась драконица. — Наша кровь выжгла все неконсуммированные привязки. И да, меня зовут Диана Перерождённая[1].

— Аман, — кивнул нам мужчина. — Глава Бронзовых, хранитель Шиара и супруг этой красавицы.

— Эйнар, сын Йоммера, Верховного мага Дамарии, — последним представился Эйн. И в отличие от нас с Филиппом, у него был самый приличный вид.

— Не понял, — Филипп стоял растерянный, глаза его выражали крайнюю степень изумления. — Как это не моя жена?

Его голос дрогнул.

— Особенности драконьей крови, — пожал плечами Аман. — Всё что важно, закрепляет, второстепенное выжигает.

— Как это второстепенное? — Филипп смотрел на меня оторопелым взглядом и не понимал, что делать. — Я только-только полностью избавился от магии Арнозиса и собрался консуммировать брак, а теперь…

— Если для тебя это действительно важно, ты найдёшь решение, — проронила Диана.

— Можете заново провести брачный ритуал, — пожал плечами Аман. — Потом, после того, как восстановите главный храм.

И хитро посмотрел на меня, а я… я стояла и понимала, что вот она — моя свобода! Я могу выбирать, кого хочу, делать, что хочу, и никто мне не указ, потому что я тогда вызову огонь и всем мало не покажется! Даже братьям, не говоря уже об Аркелле и прочих. Какие необычные ощущения! Даже голова закружилась.

Да, тогда эту боль действительно стоило потерпеть, раз после драконьей крови такие чудесные последствия! Вот только… кого же выбрать? До возвращения во дворец я не сомневалась — Эйнара, но за последние дни Филипп открылся для меня с другой стороны. Он сумел сопротивляться магии Арнозиса, а ещё поцеловал и прикрыл своим телом от падающих камней потолка.

Ох, как всё сложно!

С другой стороны, сейчас над нами не довлеет брачный обряд, можно будет понять, какие чувства искренни, какие навязаны и с каким мужчиной продолжить свой жизненный путь. Понять бы ещё, как именно выбрать. Целовать по очереди? Как неприлично!

— И после того, как пройдёт суд, — Диана отвлекла меня от мятущихся размышлений, напомнив о главном. — И тебе, юная леди, стоит привести себя в порядок и ответить на многие вопросы. Например, зачем ты подожгла всю Галатию.

— Так уж и всю, — хмыкнул Аман, — только те места, где были источники стихии Огня. Хорошо, что они не знали, о чём я сейчас думала! А то стыдно…

Суд по результатам разбирательства назначили на следующий день после нашего полного выздоровления. Ну как полного, с волосами надо было срочно что-то делать. И если Филипп попросту добрил всё до равномерно короткого, то мне такой вариант не очень подходил. Николя предложил отрастить волосы магически, но не сильно, чтобы не ослабить зубы и кости. На это Диана только хмыкнула и сказала не маяться дурью, а ещё дать ей время.

Она поставила нас с Филиппом около окна, едва мы более-менее привели себя в порядок, то есть помылись, переоделись и подкрепились, установила мольберт и принялась самозабвенно рисовать. Причём на нас посмотрела от силы пару раз — вначале и в конце. Удовлетворённо кивнула, развернула к нам раму и мы ахнули. Потому что выглядели точь-в-точь, какими была на свадьбе, даже одежды те же!

— Но как? Ты видела нас на свадьбе? — охнула я.

— Нет, конечно, я знать не знала о вас до недавнего времени, — хмыкнула Диана, выпивая что-то из небольшой фляжки.

Она слегка пошатывалась, пальцы подрагивали, но после напитка ей явно стало легче. Интересно, что там?

— Воистину, велика сила драконов, — Филипп завороженно смотрел на картину, а потом перевёл взгляд на зеркало, стоявшее в углу. — Инни…

— Что? — я оглянулась на него, потом устремила взгляд туда же, куда и он и обомлела.

Потому что в отражении стояли мы, прямо как на картине. С волосами, облачённые в свадебные наряды и очень красивые.

— Мамочки, — только и смогла вымолвить я.

В довершение событий Филипп встал на одно колено, взял меня за руку и вымолвил:

— Ингеборга Дамарийская, дочь Вальдемара и Софии, согласна ли ты вновь сочетаться со мной браком и стать королевой Галатии. Клянусь, больше уже ничего не помешает нам!

— Ой! — я стояла в растерянности.

Смотрела ему в глаза и не понимала, что делать. Он хочет жениться на мне во искупление вины? Или чтобы не ссориться с моими братьями, а напротив, получить сильного союзника? Любит ли он меня, Инни, а не Ингеборгу Дамарийскую? И главный вопрос: кого люблю я?

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал Диана и выскользнула из комнаты. — Если что, зови на помощь. Кому адресовалась последняя фраза, я так и не поняла, но надеялась, что мне.

— Не бойся, теперь ты точно станешь королевой, — он сказал это так, словно для меня сейчас это что-то значило.

— Займёшь достойное место.

— Знаешь, — я аккуратно высвободила пальчики из его руки, — мне с детства твердили, что я вырасту и стану королевой. События последних недель перевернули мой мир с ног на голову, мысленно я уже распрощалась с этим статусом.

— Прости ещё раз за всю боль, что я тебе причинил, — Филипп смотрел серьёзно и искренне, но, похоже, не до конца понимал, о чём я говорю.

— Я… я понимаю, что то был не ты, а магия Арнозиса, но, — я сглотнула, собралась и таки решилась. — Я осознала, что мне не важен титул.

Его глаза расширились, даже рот приоткрылся от растерянности, я же продолжила:

— Я решила, что хочу провести свою жизнь рядом с любимым человеком, и не важно, кем именно он будет. Важно, что мы будем любить друг друга, ценить и радоваться каждой минуте, проведённой вместе.

— Я правильно понимаю, что называть тебя Инни Эйнар может не только потому, что вы друзья детства? — отказать в проницательности Филиппу было нельзя.

— Правильно, — кивнула ему, понимая, что обрекаю сейчас Эйнара на скорейший переезд, причём при любом раскладе.

С другой стороны, почему бы Эйнару не вернуться в Дамарию и не стать рука об руку со своим отцом? Я теперь не мешаю, напротив, теперь не просто Инни, а повелительница огня! Ну, как повелительница, вызвать и припугнуть точно смогу. А уж если, не дай Боги, со мной что-то случиться, то тогда стихия вновь выйдет из-под контроля. И это, думаю, весомый аргумент при общении со мной.

Вот только я совершенно не уверена в своих чувствах. Взгляд Филиппа, его мужская суть притягивают меня не меньше, чем Эйнар, а воспоминания о поцелуях заставляют гореть щёки, а сердце биться быстрее. С другой стороны, то, как он начал речь со статуса королевы, меня покоробил. Потому что у меня теперь другие ориентиры в жизни. И с ними придётся считаться всем, да поможет мне Огонь!

Пока я размышляла, Филипп поднялся с колена, притянул меня к себе и властно произнёс:

— Я сделаю всё, чтобы ты передумала.

И не давая мне возможности пояснить, что я пока ничего окончательно не решила, поцеловал. Да так горячо, так пронзительно, что колени подогнулись, сердце заколотилось, как бешенное, а в животе начало крутить и гореть, особенно в нижней его части.

[1] Об истории Дианы и Амана вы можете узнать из романа «(Не)возможная невеста».

Глава 13. Суд

Несмотря на острые ощущения, я сумела уйти от Филиппа к себе и даже заснуть. Часам к трём ночи, но не суть. Меня будоражили его прикосновения, его властность и мужественность. И если раньше я грешила на последствия обряда, то сегодня он уже не действовал. Но как же Эйнар? Надо обязательно проверить, что я ощущаю в его объятьях. Я помню то волнение и тепло, которое испытывала с ним. Неужели так бывает? Я думала, что если уж полюбил кого-то, то всё, на других и смотреть не сможешь, а тут такое…

Всю ночь я металась во сне по тому же лесу, что и раньше, убегала, искала защиты, вновь наткнулась на странную башню, полезла на неё, а там оказалось не одна, а уже две кровати. На одной лежал Филипп, на другой Эйнар. Оба с обнажённой грудью, прикрытые по пояс одеялами. Они звали меня, а я стояла столбом и хотела… не знаю, чего я хотела. Аркелл, кстати, тоже пришёл, вот только он не карабкался, как раньше, а парил бесплотным призраком, что неудивительно, ведь, по словам драконов, он погиб. Никто не стал его спасать, маги- заговорщики защитили лишь себя.

— Надо было за меня идти, не пришлось бы сейчас мучиться, — бурчал он, колыхая своим огромным полупрозрачным телом.

— Конечно, тогда бы я мучилась от твоей жестокости, — отмахнулась от призрака.

— Зато ты была бы невинной жертвой, а не стервой, копающейся в мужиках, — он гнусно ухмыльнулся, умудряясь досадить даже в призрачном состоянии.

— Иди вон, — я взмахнула рукой, и на ней зажёгся огонёк.

Мне, определённо, нравилась новая способность, пусть ничего, кроме генерации я сделать с огнём не могла. Дальше элементаль действовал по своему усмотрению, впрочем, мне ли жаловаться, ведь все его деяния были мне на пользу.

— Надо же, как научилась, — хмыкнул Аркелл и пропал.

А я вновь осталась одна перед двумя мужчинами. В недоумении и растерянности. Было жутко неловко, что они одновременно присутствовали здесь. Как я буду целовать того же Эйнара, чтобы понять, кто из них меня больше волнует, если Филипп здесь и смотрит? И вообще, не только ведь в поцелуях дело, а в общении, в том, как чувствуешь себя рядом с мужчиной, насколько тебе хорошо с ним и без поцелуев.

— Похоже, ты ещё не созрела, — подал голос Эйнар. — В тебе слишком много сумбура.

— Да, пусть спит, надо дать время на раздумья и осознание, — согласился Филипп.

И оба пропали, а их кровати сдвинулись и стали единой, но пустой. Я со вздохом прилегла на неё, закуталась в одеяло и теперь окончательно провалилась в сон.

А утром меня ждал ранний подъём, скорые сборы и суд, на котором я выступала как истец и вообще инициатор проверки. Её, кстати, провели за те несколько дней, пока мы лежали в лазарете. Оказалось, что Николя успел достаточно быстро определить, что же мне подлили в еду, отправить результаты вместе с отчётом Аарону и отправиться в мои покои, где его ждали вести о том, что на нас напали.

И тогда он понял, что медлить нельзя. Отправил очередное срочное письмо Аарону, благо, шкатулку Эйнар ему отдал на время, а после, получив скорый ответ, что помощь прибудет в ближайшее время, отправился нам на подмогу.

Он пострадал меньше всех, поскольку находился в стороне от центра взрыва, но его тоже изрядно потрепало. Именно он помогал Верховным магам разобраться в ситуации, ведь допросить Арнозиса и Фридриха с помощью той же сыворотки правды было попросту невозможно — на архимагов она не действовала. А ещё они особо не пострадали от той заварушки, ведь смогли покинуть оружейный зал до того, как потолок окончательно обрушился. Правда, на выходе они сразу наткнулись на Верховную комиссию, так что даже если и собирались бежать, то не смогли.

— Встать, суд идёт, — провозгласил секретарь собрания, а я очнулась от дрёмы, потому что несколько часов сна — так себе отдых. — Начинается процесс по делу, инициированному Ингеборгой Дамарийской, супругой Филиппа Галатийского…

— Поправка, — раздался голос Амана — одного из судий, — она уже не является супругой Филиппа II.

Филипп поморщился и с недовольством посмотрел на Эйнара. Тот в свою очередь сидел с непроницаемым лицом, лишь искоса поглядывал на меня. В его взгляде нет-нет да мелькало довольное выражение, но тут же скрывалось за маской невозмутимости.

— Хорошо, инициированному Ингеборгой Дамарийской против Верховного мага Галатии Арнозиса Лакруа, обвиняемого в незаконных манипуляциях королём Филиппом II из рода Капетов путём магического вмешательства…

Мужчина, имевший очень строгий и прямо таки прилизанный вид, зачитал моё заявление, а также все дополнения, что мы приложили после.

Судьи сидели с непроницаемыми лицами, словно статуи. Их было всего двое — маги уступили первенство драконам-хранителям, ибо нет выше силы в этом мире — сам Асхан поставил их на столь высокую должность. Они заслужили её, принеся мир между драконами и людьми, положили конец давней вражде[1].

— Вызывается истец, Ингеборга Дамарийская, — я услышала, как упомянули моё имя, и почувствовала, как дрожат ноги.

Кое-как дошла до трибуны, положила руку на магический шар и повторила за секретарём клятву:

— Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

Шар вспыхнул ослепительно-белым, фиксируя клятву. Теперь если я солгу, то он окрасится в другой цвет. В зависимости от вида лжи, он может приобрести различные оттенки серого вплоть до чёрного.

Рассказ о свадьбе и последующих странностях я уложила в пару предложений, а вот о том, что именно подлили мои послы Агнессе, которая, к слову, ждала за дверью в качестве свидетеля, я осветила подробнейшим образом. Особенно отметила, что была против приворотного зелья и выразила сомнение в том, было ли оно на самом деле, учитывая, что Арнозис, как выяснилось, манипулировал Филиппом в своих корыстных целях.

— Протестую, ваша честь! — вмешался адвокат Арнозиса — рыжеволосый мужчина с вытянутым лицом. — Пока не доказана вина моего подзащитного, утверждение, что именно он им манипулировал, некорректно.

— Принято, — отозвался Аман с каменным выражением лица. — В данный момент он лишь подозреваемый.

И тогда мне пришлось поправиться. Неприятное чувство, скажу я вам, ведь на самом деле все прекрасно знали, кто есть кто, но приходилось соблюдать процедуру, да.

О своих мытарствах во время ссылки рассказала вкратце, не заостряя внимание на Николя и Эйнаре, лишь поведав, что добралась до Вителии, нашла Аарона и подала заявление. А вот потом, события, произошедшие после возвращения в Галатию, изложила в подробностях.

После меня вызвали Арнозиса, который… всё отрицал! Он обвинил меня и Эйнара в предательстве короны, сказал, что тот медальон, который достал Филипп из-под кожи, был исключительно защитным, но сейчас уже ничего не проверить, ибо все следы сгорели в моём огне. А вообще в той битве он пытался спасти своего сюзерена, тратить время на уговоры не стал, потому что понимал — бесполезно. Филиппа дезинформировали, и тогда он решил силой подавить заговор, а уж после всё объяснить своему королю. «Малозначительный» нюанс в виде сильно пострадавшего Филиппа он назвал трагической случайностью.

Мне стало так противно, что ком встал поперёк горла. Какая наглая ложь! Но приходилось молчать, так как право слова сейчас было у него.

Присутствие Фридриха Арнозис объяснил дружеским визитом. Да-да, оказалось, он совершенно случайно пролетал мимо и решил заглянуть на огонёк. Самое удивительное во всей ситуации, что артефакт оставался белым, и это заставило меня напрячься. Что же это получается — он не врёт?

Аман и Диана переглянулись, но ничего не сказали. Вот только Магнус — ещё один Верховный маг, который был с ними очень дружен, поднялся и куда-то вышел.

Зачем? И как вообще такое возможно? Это я об Арнозисе. Неужто, мы и впрямь ошибались? О, Боже, дай мне сил выдержать всё это!

Генрих, король Досландии, дожидавшийся своей очереди за дверью, как и остальные свидетели, тоже ничего особенного не поведал. Всё то же самое, что я знала раньше: жених Агнессы нечаянно погиб, упав с лошади (шар вновь не помутнел), он сначала было расстроился, потом вспомнил о симпатии Филиппа к его младшей дочери и по истечению срока траура двинулся к нему.

Почему без приглашения? Хотел сюрприз устроить. А то, что прибыли они как раз в день свадьбы, то случайное совпадение.

Какая прелесть, м-да.

— Мне очень жаль, что так вышло с Ингеборгой, — сокрушённо вещал король Досландии, пытаясь изобразить на своём одутловатом лице что-то вроде сочувствия. Выходило так себе — больше всего его гримаса наводила на мысль о том, что ему что-то мешает, например, сам факт моего существования. — Если бы знали о сроках и успели до обряда, то не было бы всей этой трагедии. Надо было заранее предупредить Филиппа, но мы не думали, что всё произойдёт так скоро.

Не знаю, как другие, но я всеми фибрами чувствовала, что он лжёт. Не во всём, но во многом, а сфера так и не меняла свой цвет…

Агнесса выглядела подавленной. Мне даже в какой-то момент стало её жаль, потому что выглядела она очень несчастной.

— Я просто хотела любить и быть любимой, — грустно вещала она, когда до неё дошла очередь. — Хотела родить ребёнка и жить счастливо с родным человеком.

Я взглянула на Филиппа — он хмурился. Поймав мой взгляд, он развёл руками и пожал плечами, всем своим видом показывая растерянность.

— Я её не люблю, — прочла по его губам. — У нас ничего не было.

Серьёзно? Как такое вообще возможно? Зачем тогда всё это было затевать? Не ему, но той же Агнессе.

Похоже, его признания заметила не только я, потому что со стороны кафедры раздался тяжёлый вздох. Мы посмотрели на Агнессу, она на нас, а потом… ту прорвало.

— Я никогда не любила Филиппа и он меня тоже. Мы и встречались-то всего пару раз, когда он учился в Досландской Военной Академии.

— О ком же ты тогда говорила? — подала голос Диана. Её тон был спокойным и в то же время мягким. — Ты сказала, что просто хотела любить и быть любимой.

— Об отце моего ребёнка, — все ахнули, Филипп и вовсе побледнел, а я… я даже не удивилась, разве что тому факту, что она призналась.

И, стоило начать говорить правду, как принцессу было уже не остановить. Она вывалила всё: о том, что её любимого замучили до смерти, о том, как забрали ребёнка сразу после родов и не говорили, жив ли он или она, а ещё как заставляли черстветь, «ковали» характер, дабы выдать повыгоднее замуж.

— То есть ты не по своей воле прибыла сюда, — уточнила Диана.

— Не то, чтобы меня заставляли, — честно смотрела ей в глаза Агнесса, отчего лично я прониклась некоторым уважением. — Все последние годы моей жизни я не делала ничего по своей воле. Меня её попросту лишили.

— Можно вопрос? — я взглянула на драконов.

— Можно, — кивнула мне Диана.

— Твои, эмм, капризы — это своего рода протест?

— Конечно, — горько усмехнулась она. — Хотя бы в такой мелочи, как фасон платьев, я могла себе позволить небольшое своеволие.

— Ты хочешь увидеть своего ребёнка?

— Безусловно! — на её глазах навернулись слёзы.

— Ой, ду-ура, — протянул Генрих со своего места.

— Первое и последнее предупреждение, — ровно проговорил Аман. — Ещё один акт неуважения к суду, и вы покинете этот зал.

— Отдай мне моего ребёнка и оставь в покое, — выкрикнула ему Агнесса. И столько боли было в её голосе, что я поёжилась.

— Дома поговорим, — нахмурился Генрих и демонстративно отвернулся от своей дочери.

И тогда я решила ей помочь. Не сейчас, ведь этот вопрос к делу не относился, но после суда обязательно захотелось подойти к драконам-хранителям и узнать, можно ли как-то надавить на короля Досландии. А если он и сам не знает, где ребёнок, то найти способ отыскать его. Или её.

Потом шёл Фридрих, на слова которого (а они полностью повторяли речи Генриха и часть утверждений Арнозиса) шар тоже никоим образом не отреагировал, а после него Филипп. Почему именно в таком порядке — я не знаю. Скорее всего, это какая-то хитроумная задумка: дать высказаться сначала той стороне, а потом только нашей. Хотя я выступала первая, как инициатор. Не знаю, я в судах не разбираюсь, по крайней мере, в процессуальной части. Меня учили лишь тому, что все решения монарха должны быть продуманны, взвешены и дальновидны.

— Я чувствовал давление, — принялся рассказывать Филипп. — Сопротивлялся, очень многое смягчил касаемо той же Ингеборги, что мне пытался диктовать Арнозоис. Не сослал её сразу же, а только перевёз в поместье после того, как отказался от консуммации брака. Разумеется, отказался я насильно — мне моя жена более чем понравилась, и я намеревался жить с ней долго и счастливо.

Я вздрогнула от противоречивых чувств, ведь, несмотря на то, что он говорил абсолютно искренне, я пока не могла забыть о той, боли, что он мне причинил. Пусть то было под воздействием.

— После того, как послов Дамарии поймали на месте преступления, — продолжал Филипп, — в котором я теперь уже сомневаюсь, он жаждал оставить её в тюремной камере, но я настоял на ссылке в обитель Огня. Надеялся, что там она будет от него далеко и пострадает меньше. Прости, Инни, я ошибся.

Он смотрел мне в глаза и завораживал своей искренностью. Оказывается, он ещё и сопротивлялся! О, Боже, что бы тогда могло со мной стать, если бы он полностью подчинился магии Арнозиса?..

— После твоего отъезда я жил, словно в тумане, разлука ослабила силу брачного ритуала, мне не откуда было черпать силы. Арнозис, видя, что я уже не сопротивляюсь, ослабил хватку, и тут вернулась ты. Ночью, когда я был в храме, надо мной почти не властвовала магия, ты и сама, наверное, заметила.

Я слушала его, кивала, а по моему лицу текли слёзы. Нет, я не рыдала и достаточно быстро от них избавилась, но для меня было открытием, насколько сильно он сопротивлялся. Всегда, не только в последнее время.

— Благодаря силе обряда и моему искреннему чувству к супруге, я смог, в конце концов, преодолеть магию. Снял кристалл подчинения, и тогда моё сознание окончательно прояснилось. И теперь, пользуясь случаем, я хочу прилюдно попросить прощения у Ингеборги, — я чуть не подавилась водой, которую в этот момент пила — горло пересохло от волнения. — Мои действия были оскорбительны и губительны для этой прекрасной и достойной во всех отношениях девы. И пусть я находился под воздействием, это не отменяет степени моей вины перед ней. Искренне надеюсь на прощение.

Он обжёг меня своим пронзительным взглядом и опустил голову. Я встала, но не знала, что сказать. Прощаю? Не отнесут ли тогда моё согласие и к тому, что я согласна возобновить с ним брак? Э, нет, рисковать не стоит, потому что свидетелей тут действительно предостаточно, причём самого высокого порядка. Высшие маги, несмотря на то, что передали бразды судейства драконам, присутствовали на процессе.

— Я принимаю твои извинения, — ответила обтекаемо, — и не держу зла лично на тебя.

Многозначительно посмотрела на Арнозиса сотоварищи, заодно показала всем, что прощение не относится к личной жизни. По крайней мере, я на это искренне надеялась.

— Можно вопрос? — подал голос адвокат Анозиса, чьё вытянутое лицо в обрамлении рыжих волос начало меня раздражать. — А почему вы, Ваше величество, уверены, что вами манипулировал именно Арнозис? Чем вы можете подтвердить, что именно он оказывал вас него давление? Он лично давал вам команды? Это мог быть любой другой маг, тот же Эйнар, например. У него и мотив был — он сам хотел заполучить себе принцессу Ингеборгу, и тем, что вы её унизили своим расторжением, было ему только на руку.

И тут я поняла, что ничего не понимаю. Эйнар? Не может такого быть! Он ведь спас меня, заботился, помогал и вообще… Мы знаем друг друга с детства!

Я взглянула на Эйнара — вид у него был ошарашенно-возмущённый. Но он молчал, потому что не его очередь говорить.

Филипп напрягся, морщины прорезали высокий лоб, а взгляд расфокусировался — похоже, вспоминал, как именно всё происходило.

— Команды как действовать в той или иной ситуации шли изнутри, то есть словесно Арнозис не давал мне распоряжений, но! — он поднял палец, прерывая собравшегося что-то сказать адвоката. — Он постоянно находился поблизости, а несколько дней назад чуть не погубил нас, то есть меня, Ингеборгу и Эйнара. К тому же, избавившись от амулета, якобы исключительно защитного, я полностью освободился от чужеродного влияния, которое имел силы наложить только Арнозис.

— Отнюдь, — покачал головой адвокат. — У Эйнара и отец архимаг, и сам он очень сильный не по годам, талантливый и амбициозный маг.

Нет, я не верю!

Вновь посмотрела на Эйнара, на его открытый взгляд и окончательно уверилась, что его попросту пытаются оклеветать.

— К тому же все действия Арнозиса в тот трагический вечер относились не к вам, ваше величество, — адвокат поклонился Филиппу. — И не к вам, ваше высочество, — манерный поклон мне. — А именно к Эйнару, который ввёл всех вас в заблуждение.

— Не стоит делать из меня и уважаемого суда идиотов, — процедил Филипп. — То, что он ничего крамольного не произносил, — король особо выделил это слово, с ехидцей, — это не значит, что его действия теперь можно интерпретировать как вздумается.

Он обернулся к самому Арнозису, твёрдо посмотрел ему в глаза и выдал:

— Прими свою участь достойно. Натворил дел — отвечай. То, как вы с этим рыжим недоразумением пытаетесь вывернуть ситуацию наизнанку, выглядит жалко и глупо.

Арнозис ничего ему не ответил, лишь поморщился. Зато адвокат вскинулся от слов, которыми его назвали, попытался вменить ему неуважительное отношение, но… его протест отклонили. С каменным лицом, предупреждением Филиппа, что стоит немного сдерживаться, но выводить его из зала суда не грозились.

Следующим шёл Николя, потом Эйнар, детали показаний которых даже на меня произвели впечатление, хотя я это всё и пережила. Сомнений, кто именно был агрессором, вроде бы уже не возникало, пусть адвокат и пытался обвинять их в государственной измене, ведь они, по сути, нарушили прямой приказ.

— Я ничего не нарушал, — невозмутимо проговорил Эйнар. — Я находился в отпуске, у меня не было никакого приказа, более того, я действовал исключительно в интересах своего короля — Филиппа II, а не Арнозиса и иже с ним. Контракт у меня с Филиппом, а то, что творится что-то из ряда вон выходящее, было мне очевидно. А ещё очевидно то, что меня всё время куда-то отправляли по самым глупым заданиям, например, привезти Агнессе платья из Досландии, чего раньше никогда не было. Задания всегда давались соответственно моему статусу.

И если с трудом, но Эйнар отстоял свою позицию, то Николя оказался под большой угрозой. Потому что у него как раз-таки был приказ, и он всячески оттягивал его исполнение, дезинформировал руководство и прочее.

— Я был вынужден так действовать, потому что необдуманно дал магическую клятву, — всем своим видом Николя показывал, как раскаивается. — На крови!

Если бы я не знала Николя так хорошо, могла бы подумать, что он решил выставить меня виноватой. Но нет, у меня даже мысли подобной не возникло, потому что он — единственный, кто с самого начала и до конца оказывал огромнейшую поддержку. Поэтому я с интересом решила послушать, как он вывернет ситуацию в свою пользу — всё же он тот ещё прохиндей, сам так говорил!

— Кому именно вы дали клятву и была ли она добровольной? — тут же оживился рыжий адвокат. Его вытянутое лицо приобрело хищный вид, отчего я поёжилась.

— Ингеборге Дамарийской, разумеется, — он отвесил изящный поклон в мою сторону. — На тот момент она ещё была невестой, я никоим образом не мог знать, что мой король от неё откажется.

А вот это было уже враньё. Потому что клятву он дал гораздо позже, по дороге в Обитель, и я задержала дыхание, готовясь к тому, что сейчас шар помутнеет…, но нет. И тогда мне стало очевидно, что он совершенно точно не действует! Судя по довольному лицу Николя, он догадался об этом куда раньше, но доля риска, конечно, была. Он проверил свою догадку на собственной шкуре.

— Я, как мог, лавировал между двумя клятвами, стараясь не нарушить ни одну из них, — продолжал разливаться соловьём Николя, а я задумалась.

Получается, это не амулет или что-то там ещё у Арнозиса обмануло артефакт, как я до этого подозревала, а кто- то из Совета, скорее всего, его друг, подменил или испортил сферу правды. Надо об этом сообщить суду! Я даже дёрнулась в сторону Амана и Дианы, но в последний момент меня осенило: как это доказать? Сказать, что Николя солгал? Но тогда ему не поздоровится!

Эх, как же всё сложно!

А потом вернулся Магнус. Тот самый, который друг драконов и Аарона. Вернулся очень эффектно, ибо за ним летело два тела. Приглядевшись к ним, я сдавленно охнула.

— Хенрик! Хардвиг! Они живы? — не выдержала и, нарушая судебный протокол, выкрикнула я.

— Не очень, — отозвался довольный Магнус, ехидно улыбаясь в сторону Арнозиса. — Но это поправимо.

— Протестую! — вскочил уже сам Арнозис. — Он незаконно проник в мою лабораторию, в секретную часть! Как ты вообще выжил, там же такие заклинания?

Сказал и тут же осёкся, поняв, что сам себя выдал с головой. Впрочем, ему уже терять было нечего, потому что против него и так показаний набралось десять сундуков и бездонный ларец. Такой магический, у моего папы имелся.

Как бы ни пыжился его адвокат.

— Это те самые послы Дамарии, которые якобы пытались отравить Агнессу и приворожить Филиппа к Ингеборге?

— Аман поднялся, чтобы получше рассмотреть состояние тел. — Они в стазисе. Предсмертном, я так понимаю.

— Да, — Магнус крутнул рукой, и те приняли вертикальное положение.

Я охнула — их вид был просто ужасный. Следы мук на лице и теле, выражения лиц — всё говорило, что им пришлось несладко.

— Состояние тяжёлое, но поправимое, — выдал Аман. — Что ж, эти два свидетеля очень важны для суда, поэтому заседание откладывается до момента их полного восстановления. Думаю, утром можно будет продолжить. Максимум — в обед.

Это было неожиданно, хотя и вполне закономерно — появились новые участники дела, которых требовалось восстановить. О, Боже, неужели я вновь смогу увидеть и поговорить с Хенриком? Обнять Хардвига! С ума сойти, ведь я давно их похоронила и оплакала.

Выйдя из зала, я обнаружила, что уже далеко за полдень. Очень хотелось поговорить с Эйнаром, Николя и… Филиппом, но, к сожалению, им пришлось направиться в свои апартаменты. Как и прочим участникам процесса — всем им выделили магически изолированные комнаты, а Арнозису и иже с ним достались особо прочные заклинания. Так, по крайней мере, сказал Магнус, который обсуждал этот вопрос с Аароном и драконами. Особо он отметил важность дополнительного наблюдения за Арнозисом.

— Он прекрасно понимает, что завтра ему конец, — я взглянула на своего врага — его уже окружили и вели к противоположному от нашего выходу.

Надеюсь, он не слышал, что говорит Магнус! Потому что его речи были очень резки.

— Скорее всего, он и его соратники предпримут попытку организовать побег, — кивнул Аман.

— Ничего, их ждёт неприятный сюрприз, — ухмыльнулся Магнус, и от его выражения лица и тона мне стало очень не по себе.

Хорошо, что он на нашей стороне! Иметь такого противника попросту страшно.

— Отлично, — Диана улыбнулась не менее кровожадно. — Милый, как думаешь, сколько времени займёт восстановление новых свидетелей?

— Сейчас сколько? Пять вечера? Если не жалеть крови, то к десяти утра должны. Что? Неужели так много времени прошло? Ужас!

Как назло, стоило осознать, который сейчас час, как живот требовательно заурчал. А ещё меня подхватила под руку… Френни!

— Госпожа, пойдёмте, на вас лица нет, — проговорила моя верная горничная.

Конечно же, я поторопилась, ведь мне не терпелось рассмотреть её получше, расспросить, как она умудрилась выбраться из тюрьмы, и, конечно же, подкрепиться. А ещё принять ванну, ведь с меня, наверное, все семь потов сошли, пока длилось заседание.

Френни опасливо поглядывала на моих новых горничных, памятуя, как предыдущие оказались теми ещё пройдохами. Но этих подбирал сам Филипп — он мне успел шепнуть об этом на обратной дороге, да и Френни тоже он приказал освободить. Видимо, принялся искуплять вину, и на самом деле, это действовало! Мне было безумно приятно и радостно видеть родное лицо, чувствовать тёплые мягкие руки, аккуратно расчёсывавшие мои снова длинные волосы.

— Как я скучала по ним, — она любовно гладила пряди, ухаживая за ними после того, как я поужинала и приняла ванну. — В темнице было совсем нечего делать!

Я прыснула от смеха, не смогла удержаться. От её присутствия хотелось улыбаться, особенно от вот этой вот житейской логики. В тюрьме ей было не страшно, не холодно, а скучно из-за отсутствия работы!

— Ох, Френни, знала бы ты, что с ними за это время приключилось, тебя бы точно удар хватил! Остальные служанки, слушая наш разговор, с интересом поглядывали, как вольно мы общаемся.

— Вы, наверное, тоже хотите поесть, — Фло чинно обратилась к Френни на вы, подчёркивая её особый статус, едва она закончила плести мне сложную косу.

На что она смутилась и покраснела — я явственно видела это в отражении зеркала.

— Я успела подкрепиться и привести себя в порядок во время суда, — её рука дрогнула, отчего я невольно ойкнула

— она зацепилась пуговицей манжеты за прядь.

— Прости, милая, я всё переделаю! — воскликнула она, вознамерившись распустить мои волосы.

— Нет уж, я и так похожу, — я решительно встала, пригладила выбившуюся из причёски прядь. — Тебе тоже надо отдохнуть. Фло права, оказывая тебе особое внимание — ты перенесла много тягот, завтра сложный день.

— А как же рассказ о том, что произошло с волосами? — она растерянно развела руками, словно боялась остаться одна.

Скорее всего, именно так и было, ведь в камере, кроме неё и крыс не было больше никого. Брр, я аж вздрогнула от отвращения.

— Давай попозже, я вижу, как Фло переживает за Николя, так ведь?

Та действительно весь вечер не могла успокоиться — её руки подрагивали, а взгляд метался от меня к двери и обратно.

— О, госпожа, вы так внимательны! — Фло заломила руки. — Да, я очень переживаю за Николя! Как он там? И наш господин Филипп, мы так боялись за всех вас! Хорошо, что драконы прилетели и всех спасли.

— Николя сильно рисковал ради правды, — решила не уточнять детали, но и в то же время не лгать о том, что всё благополучно. — Арнозис и его адвокат пытались приписать ему предательство, но он сумел доказать свою правоту.

Фло схватилась за сердце, искренне переживая за свою недосягаемую любовь.

— Повторю ещё раз, теперь при Френни: спасибо вам огромное за помощь! За то, что позвали сначала Филиппа, потом Николя. И как не побоялись к самому королю подойти?

— Я натолкнулась на него, когда бежала в первый раз, — откликнулась Мари — та самая служанка, что заблудилась в коридорах по пути на ужин. Насколько я сейчас понимаю, не без посторонней магической помощи. — Извинилась, поклонилась, а потом сама не знаю, как решилась, но всё-всё рассказала ему. И о том, как заплутала, и об этом противном господине Аркелле.

— Это было очень своевременно, — заметила я.

— А потом она снова убежала к нам, чтобы предупредить остальных, — вставила Фло.

— Да, чудо, что Николя вскорости пришёл сюда! — снова подала голос Мари.

Они так лихорадочно высказывались, словно ждали весь день. Точно, так и есть! Вчера было не до этого, сегодня утром торопились, зато сейчас действительно самое время посплетничать. Вот только затягивать общую беседу я не собиралась — хотелось остаться наедине с Френни, рассказать ей такое, о чём не расскажу больше никому. Вообще, я бы даже спать с ней легла, как это бывало на драккаре по пути в Галатию.

То ли на моём лице всё было слишком красноречиво написано, то ли все попросту устали и перенервничали, а скорее всего, всё вместе, но вскоре нас оставили одних.

— Френни, обещай, что не будешь смеяться, — я сладко потянулась и встала.

— Я так давно не смеялась, — пожала она плечами, — что не отказалась бы от такого удовольствия.

— Раз так, то смейся, — я обняла её и прошептала: — давай сегодня вместе будем спать?

— Эх, я так хотела посмеяться, но не буду, — на её лице навернулись слёзы. — Потому что ни за что не откажусь!

И это было просто чудесно! Мы лежали с ней на кровати, я рассказала, как издевалась над своими волосами, Френни сдавленно охала, потом радовалась, что магия Дианы их вернула, а потом она неожиданно спросила:

— Скажи, госпожа, что говорит твоё сердце? — её проницательный взгляд смотрел прямо мне в душу.

— Честно? — я поёжилась, но с кем, как ни с Френни обсуждать свои сердечные дела? Ей я доверяю как никому другому. — Оно в смятении.

— Я чувствую, — она взяла меня за руку, провела пальцем по тому месту, где должно быть обручальное кольцо. — Знаешь, мне, необразованной женщине, трудно судить, но вот тебе моя простая житейская мудрость: предавший однажды предаст снова.

— Я думала об этом, — я смотрела на огонь, игравший в камине, и буквально жаждала поговорить со стихией. Возможно, он сможет дать ответы на мои вопросы. — Всё очень сложно и неоднозначно. Но одну могу тебе пообещать: решать буду независимо от титулов и богатств. У меня теперь есть сила!

И я показала, как могу генерировать огонь прямо на ладони. Это было легко, ведь невдалеке уже горело пламя, но не тушить же его ради чистоты показа.

В общем, заснули мы далеко за полночь.

Наутро нас, хвала всем богам, будить не стали, ибо заседание суда отложили до обеда. Мы отлично выспались, позавтракали, привели меня в порядок, чтобы вновь предстать перед Высшим судом. Стихия в эту ночь не приходила, уж не знаю почему. Может, чтобы не выдавать меня перед таким количеством архимагов, или ещё по какой причине. Трудно сказать, впрочем, сейчас уже не до этого — надо идти в зал заседания.

Мне не терпелось увидеть Хенрика и Хардвига! Как они? Было ли им так же больно, как мне, когда их исцеляла драконья кровь? Вправду ли они подлили не те зелья, о которых мне говорили…

Вот только началось заседание совсем с другого: Аман подошёл к камню правды, положил на него руку, поклялся говорить правду и далее по тексту, а потом выдал:

— Это я зачаровал Филиппа, чтобы развести его с Ингеборгой.

И… камень остался белым. Все взгляды тут же метнулись к Арнозису, имевшему весьма помятый вид.

— Я так и думал, — хмыкнул Аман. — Что ж, сначала выслушаем выздоровевших послов, а потом рассмотрим новые обстоятельства.

И так посмотрел на Арнозиса, что тот побледнел.

— Но как, вы знали о подмене? — не выдержав, воскликнула я. — И не остановили вчерашний абсурд?

— Подозревал, — уклончиво ответил дракон. — Мне было интересно, что будут говорить люди, думая, что им всё сойдёт с рук. Исключительно драконье любопытство.

Я промолчала. Во-первых, не стоит спорить с драконом, особенно когда он судья, а во-вторых, тому же Николя это сыграло вчера на руку.

После того, как сферу правды поменяли, а эту забрал Аарон на экспертизу, вышел Хенрик. Бледноватый, но вполне живой и даже здоровый! Я не могла не улыбнуться ему, несмотря на обстановку. Он, в первую очередь, обшарив взглядом зал и найдя меня, учтиво поклонился и тоже улыбнулся.

После клятвы посол принялся рассказывать о том злосчастном бале, и его слова были точь-в-точь мои, ибо они с Хардвигом не проигнорировали моё желание, а действительно лишь хотели подлить сыворотку правды Агнессе. Филиппа они не трогали вовсе. И шар оставался белым, потому что он не лгал, ибо прекрасно знал, что это за артефакт и насколько бесполезно увиливать после клятвы на нём.

Особенно впечатлило описание допроса, когда над ним и его коллегой попросту магически издевались, а потом убили. Вчера, когда их принялись лечить с помощью драконьей крови, они решили, будто то была не смерть, а лишь обморок, и пытка продолжается, но открыв глаза, узрели совсем другую обстановку.

И вот тут я поняла, что меня обманули. Филипп мне тогда сказал, что они погибли от взрыва! Разумеется, я подняла руку и озвучила этот вопрос.

— Ваш вопрос уместен, пусть он задан не допрашиваемому в данный момент человеку, — отозвался Аман. Филипп не стал отпираться.

— Да, я солгал, причём не под воздействием, а вопреки ему. Не хотел, чтобы ты мучилась ещё больше, тебе и так было несладко, — он проговорил это столь покаянно, что я… выдохнула.

Выдохнула и простила. Но факт лжи запомнила, да.

После аналогичных показаний Хардвига и благодарности за возвращение в жизнеспособное состояние, они сели на свободные места.

— А теперь слово Аарону, отвечавшему в эту ночь за безопасность всех участников процесса, — Аман не стал скрывать предвкушение.

Оно светилось в глазах, звучало в голосе и завораживало. Кого-то в позитивном ключе, а кого-то в негативном. Арнозис с Фридрихом странно дёрнулись и тут же замерли. Столь же неподвижными стало ещё несколько Верховных магов, сидевших по бокам зала.

Подозрительно…

— А что тут говорить, собственно? — после стандартной клятвы Аарон ехидно ухмыльнулся, потом вновь сделал строгое лицо, вынул из кармана свиток и принялся монотонно зачитывать все пункты:

1. Попытка взлома охранных заклинаний прошлой ночью в два часа тринадцать минут. Неудачная.

2. Попытка подкупа мага-охранника прошлой же ночью в три часа сорок восемь минут. Неудачная.

3. Попытка нейтрализации магии в радиусе ста лье с помощью антимагина. Контрафактного. Изъято в семь двадцать четыре утра.

4. Попытка активации уничтожающего артефакта в зале суда три минуты назад. Неудачная. От последних слов меня прошиб холодный пот. Судя по лицам окружающих, их тоже.

5. Вишенка на торте. Артефакт правды в нерабочем состоянии, оставлена лишь процедура принятия клятвы.

— Протестую! — среди гробового молчания раздался дрожащий голос адвоката. Уже не столь бодрого, просто цепляющегося за бюрократическую соломинку. — Вы бы не успели провести должного качества проверку артефакта за столь короткий срок. Тем более что вы не выходили за пределы зала.

— Вы забыли, господин адвокат, что нынешний артефакт рабочий, а, значит, я не солгал ничуть. А проверка да, проведена заранее, подловили. Мы позволили себе немного театральщины.

Он лихо подмигнул покрасневшему от возмущения мужчине.

— Огласи список имён нарушителей, — прервал его Аман.

— Арнозис, Фридрих, Кардилон, Массан и Патриций.

Последние несколько имён оказались мне незнакомы. Судя по вытянувшимся лицам Верховных, то был кто-то из них.

— Помощники, значит, — хмыкнул дракон. — Соратники. Кто из них ломал артефакт?

— Патриций.

— Прекрасно, заодно проредим Совет, а то порой с той стороны как пахнёт гнильцой, — хмыкнула Диана. — Меня даже мутить начинает.

— В виду открывшихся фактов дела к артефакту правды вновь вызывается Арнозис Лакруа для повторного ответа, — невозмутимый секретарь всё с той же прилизанной причёской подал голос.

И вот тут началось главное «веселье»…

Арнозис не мог двинуться с места, потому что его парализовало защитным заклинанием. Ведь он пытался взорвать тут всё к жареному шварку. Интересно, на что он вообще рассчитывал? Видимо, это был акт отчаяния после неудачных попыток убежать.

Нет, мне его нисколько не жаль. Напротив, я жаждала услышать правду, ибо надоело бродить, словно слепая в тумане неясности. Зачем вообще он всё это затеял? Чем я ему помешала?

Арнозиса препроводили к артефакту с помощью левитации, поставили на ноги, положили его руку на округлую поверхность и задали стандартный вопрос.

— Идите к шварку! — рявкнул он, едва смог говорить. — Ничего не стану вам рассказывать, просто убейте и всё.

— В принципе, этот вариант нам тоже подходит, — меланхолично ответила Диана. — Попросим потом некроманта поднять дух и призвать к ответу.

На это Арнозис злобно скрипнул зубами. Похоже, у него были иные планы на посмертие. И тогда он с недовольным видом принёс клятву и принялся сухо излагать факты, от которых у меня свежевыращенные волосы дыбом встали. Хотя, по большому счёту, ничего необычного, всё в рамках банальных человеческих амбиций и застарелых обид, лелеемых годами.

Род правителей Дамарии ненавидели все: сам Арнозис, его друг Фридрих и, конечно же, Генрих после того позора с неудавшимся браком старшей дочери. И если того же Генриха ещё можно было понять (но не простить), то эти высокопоставленные… (нет, не буду произносить это слово, я ведь приличная девушка!) негодяи попросту хранили старые обиды со времён бурной молодости.

Оказывается, мой дед, будучи ещё юным принцем, унизил их когда-то перед девушкой. Они были навеселе, наглы и самонадеянны, он не менее пьян и самоуверен, а ещё на нём были королевские артефакты — наследник как-никак! В итоге навредить они ему не смогли, а потом ещё и по шапке получили за дебоширство.

В общем, мужчины, они такие мужчины…

Если бы Арнозис знал, что в его отсутствие, а он действительно уходил к Великому Истоку подпитать силы, Филипп решит заключить брачный союз с Дамарийцами, он бы даже начала переговоров не допустил. К его великому сожалению, узнал он всё слишком поздно, как и его друг Фридрих.

— Тот бы тоже не узнал, если бы не Аркелл, прибывший к Генриху за помощью. Он как раз умертвил очередную жену, дождался конца срока траура и приплыл свататься, а невеста уже уплыла к другому. Помешать магически он им не мог, так как ещё от его деда все приличные маги сбежали.

— Ещё бы, — хмыкнул Аарон, — я первый сделал ноги. Сигизмунд вообще был не в себе и, судя по всему, его потомство недалеко от него ушло.

Дёрнувшийся было адвокат (сработал профессиональный рефлекс протестовать) передумал. Да, нарушение протокола судебного процесса, но тут уже не попрыгаешь, клиент скорее мёртв, чем жив.

— Именно поэтому мы и потеряли драгоценное время, — продолжал Арнозис. — Он добирался своим ходом. Да, у него были купленные на стороне артефакты, но они помогали только не пасть лошади.

Пока он доехал, пока заручился помощью Генриха взамен на то, что в случае военного конфликта Досландии с Дамарией он будет имитировать бурную деятельность, но по итогу действовать в интересах Досландии.

На это уже я скрипнула зубами. Предатель! Гнилая душонка!

Потом они пытались меня похитить, точнее обратились за этим к Фридриху, но он не смог пробиться через защиту дворца, пришлось срочно искать Арнозиса. Пока Фридрих дозвался Арнозиса, пока тот цепью порталов добрался до места, обряд уже совершили. Вот тогда на свадьбу «неожиданно» пожаловали незваные гости, а перед брачной ночью Филиппу дали зелье, а потом и вовсе надели подчиняющий артефакт. Тот самый, который он после выдрал из-под кожи.

Брр, как вспомню, так вздрогну!

— Но у Филиппа была слишком сильная защита — он прошёл ритуал, более того, успел влюбиться в эту пигалицу,

— недовольно вещал Верховный маг Галатии. Уже бывший. — Приходилось постоянно его контролировать и усиливать артефакт. И то он умудрялся находить лазейки и портить мне планы. Происшествие на балу здорово мне помогло.

Разумеется, он подставил Хенрика и Хардвига, а потом и вовсе устроил взрыв, обвинив в нём ни в чём неповинного помощника посла — Хвицерга — в использовании запретной магии. На допросе, правда, пришлось изобразить убийство послов и вызов духов, но на самом деле то была качественная иллюзия. К чему такие сложности? Потому что те не желали признаваться в том, чего не совершали, артефакты защищали их разум. Убийство тоже не решило бы проблему, так как настоящие духи не лгут, поэтому проще было отправить их в стазис и в очередной раз облапошить Филиппа. Сам виноват — не хотел быть как его отец — слушать великого и мудрейшего Арнозиса, а жить своим умом. За то и поплатился!

Меня, как ни желал он провернуть это дело в обход договора с Аркеллом, убить не получалось. То Филипп препятствует вопреки подчинению, то из Обители сбежала, то вообще имела наглость выжить в горах. Безобразие! На его возмущение я ядовито улыбнулась и развела руками, мол, не судьба.

— Сезариус и Арма — твои подельники? — спросил его Аман, отвлекая от поединка наших взглядов.

— Да ну их, — махнул рукой Арнозис. — Какие из них помощники? Один со стихией не может нормально договориться, даром что Верховный жрец Огня в Галатии, а вторая не дотянула. Ну и принцесса оказалась с сюрпризом — умудрилась договориться со стихией. Эх, такая хорошая кровь в такой паскудной семейке! — Он сокрушённо покачал головой. — Вот если бы она вышла замуж за Генриха или Аркелла до инициации, они бы её научили смирению, а так… сейчас ей будет никто не указ. Так ведь?

Он испытующе взглянул на меня.

— Это уже не ваше дело, — я твёрдо смотрела ему в глаза и чувствовала, как его это бесит больше всего. Моё спокойствие и твёрдость.

— Собственно, это всё, — выдал он. — Аркелл прибыл сюда по собственному почину — не утерпел ждать в Досландии, за что и поплатился головой. Случайно.

— Отлично! — Аман встал, подал руку Диане и вышел из зала.

— Суд удаляется для принятия решения, — провозгласил секретарь.

[1] Подробнее о ратных подвигах драконов в романе «(Не)возможная невеста».

Глава 14. Выбор

Суд закончился, все разъехались по своим делам, а я осталась выяснять, как жить теперь дальше, а точнее с кем. Приговор был суров, но справедлив: Арнозиса и Фридриха лишили магии, их помощников разжаловали и тоже урезали резерв. Генриху объявили магическую изоляцию. После его смерти наследник сможет подать прошение о пересмотре, но для этого ему придётся пройти проверку (я так поняла, на адекватность) и принести клятву. Как и в Новарии, в Досландии теперь не будет Верховного мага, услугами прочих магов Генрих не имеет права пользоваться. Покупать ему теперь артефакты по двойной цене у сомнительных личностей, так как законопослушным магам придётся дать клятву на крови.

Процедура крайне сложная, Ковен Досландии весьма сильный и многочисленный, но нечего было Фридриху пытаться обмануть Совет Верховных! Да, рядовые маги не виноваты, но рыба гниёт с головы. Теперь всем им придётся отказывать своему правителю в какой-либо магической помощи, а артефакты изготавливать таким образом, чтобы Генрих не мог ими воспользоваться. Таким образом, исключался вариант обхода запрета через третьи руки.

Жёстко, но что поделать? Лелеять давние обиды, да ещё и вовлечь в месть ни в чём не повинных людей, начиная с потомков, заканчивая жителями стран, ведь в войнах, как известно, страдает в первую очередь простой народ…, тот ещё признак «великого ума». Вот и пусть теперь отвечают за свои поступки! И если тому же Генриху ещё можно найти лазейку: заказать у какого-нибудь ренегата артефакт без ограничений, но это большой риск и траты, то Арнозис с Фридрихом уже всё. Магии их лишили качественно и безвозвратно.

Несколько дней мы потратили на помощь Агнессе, даже Филипп участвовал в этом, чему я безмерно удивилась. Как мы и подозревали, Генрих знать не знал, куда отправили ребёнка Агнессы, как и то, жив ли он, точнее она. Агнесса родила девочку — об этом сообщили ушлые Хенрик и Хардвиг (как же хорошо, что Арнозис не успел их добить и держал в стазисе, боги знают с какой целью!), которых я расцеловала при первой же возможности.

Удивительно! Иноземные послы знали куда больше, чем король, а всё потому, что ему было плевать на собственную дочь и внучку. Обе незаконнорожденные, дочь ему тоже когда-то не была нужна, но на её счастье (а может, как раз таки наоборот, несчастье) она выросла очень красивой девушкой. Тогда-то Генрих и понял, что вот оно — ещё одно средство завести полезные связи! Выдать замуж и получить поддержку одного из соседей.

Что у Агнессы внутри, его не волновало никогда. Он даже хотел и её отправить к праотцам на пару с любовником, но вовремя остановился — не хотелось терять поддержку Гриналии, с чьим наследным принцем была заключена помолвка. Знал бы он, что тот погибнет, а вмешательство в дела Филиппа и вовсе обернутся глобальными проблемами, удавил бы сразу. Нет человека — нет проблем.

Всё-таки сыворотка правды — это страшная вещь! Узнаёшь слишком много, куда больше, чем нужно для дела.

По итогу девочку нашли с помощью поискового артефакта, капнув на кристалл несколько капель крови Агнессы. Так мы узнали координаты, а Эйнар и Николя открыли портал. Каково же было наше удивление, когда рядом с девчушкой, жившей в такой глуши и бедноте, что просто ужас, мы нашли… элементаля ветра!

Сначала мы с Филиппом не поняли, что это за странная рябь в воздухе, зато Эйнар и Диана, тоже отправившаяся с нами, пока её супруг был занят контролем исполнения наказания Генриха, сразу поняли, с кем столкнулись.

— Ну, привет, — хмыкнула драконица — И что ты тут делаешь?

Воздух около малышки, копошившейся в траве под раскидистым деревом, сгустился, обретая вполне себе человеческие формы. Нестабильные, полупрозрачные, удивительные.

— Привет, дорогая, какими судьбами в такую глушь? — голос его шелестел, как листва на ветру. Хотя, он же ветер! Боже, как всё-таки удивителен наш мир!

Не менее удивительной оказалась дочь Агнессы. Несмотря на грязь и ветхую одежду, она поражала красотой и обаянием. Очаровательные кудряшки, немного пыльные, но не суть, огромные ореховые глаза, губки бантиком — само очарование!

— Мы ищем потерянную дочь вот этой женщины, — она указала на мою бывшую соперницу. Нет, мы не стали подругами, но зла друг на друга не держали.

Элементаль принялся кружить вокруг Агнессы и сердито ворчать:

— И где мы ш-шлялись? Бросила ребёнка, а сама вон как богато одета. С-стыдоба!

Мы опешили от такого напора. Надо же, как его волнует судьба простого маленького человечка.

— Это не я, а мой отец, — из глаз Агнессы потекли слёзы, сама она бросилась к своей дочери.

Но не тут-то было! Ветер встал между ними стеной, задул так сильно, что принцессу снесло назад, но она встала и вновь пошла вперёд, пытаясь преодолеть воздушную преграду. Рыдала, захлёбывалась ветром, но кричала:

— Я её люблю! Я так долго её искала! Пусти, уйди прочь, я хочу обнять свою дочь!

— Хватит издеваться! — раздался такой грозный рык, что я сама не заметила, как оказалась… на руках Филиппа. Эйнар стоял перед нами и защищал обоих. О, Боже, как так вышло?

Я огляделась и узрела самого прекрасного в мире дракона. Изящное тело, покрытое переливающейся чешуёй, цвет которой я так и не смогла определить. Синий? Красный? Жёлтый? Нет, тут были все цвета радуги, и они искрили на солнце, притягивали взгляд, завораживали красотой.

— Няка! — воскликнула малышка, встала на некрепкие ножки и пошагала к дракону. Сколько ей лет? Она такая кроха.

— Стой! — из полуразвалившейся хижины выскочила девочка лет десяти и, хлопая косами по спине, бросилась к малышке. — Не трогай!

Она подхватила её на руки и бросилась наутёк. Малышка возмущённо зарыдала.

— Эйнар! — воскликнула я, но он уже сам накинул на беглянку магическое лассо и тянул её обратно.

— Отпустите! — верещала старшая девочка.

— Да-ай няку-у! — орала младшая.

Филипп сжал меня ещё крепче, Агнесса упала от того, что ветер неожиданно стих, драконица перекинулась обратно в человеческий облик, а Эйнар донёс беглянок обратно к нам.

— Интересно, а старшая девочка чья? — прошептала я на ухо Филиппу, обмирая от такой тесной близости. Всё же он производил на меня ошеломляющее впечатление даже без связи брачного обряда.

— Не имеет значения, — ответил он мне так же на ухо, обдавая жарким дыханием и вызывая мурашки. — Здесь мы её точно не оставим.

И столько было силы и чувства в его голосе, что я вздрогнула.

Когда все утихомирились, начиная с элементаля, заканчивая малышкой, мы всё смогли объяснить. Как так вышло, что у матери забрали дитя, и почему она не могла найти его раньше. Кто такая Диана и почему у неё чешуя так красиво переливается, а ещё, что теперь у малышки всё будет хорошо. Мама заберёт её с собой, увезёт в свой дом, который у неё теперь есть, и никому не отдаст.

Да-да, Диана с Аманом сделали Генриху весомое внушение, заставив выделить своей дочери достойное жильё и содержание. Не при дворе — она его терпеть не могла, как выяснилось, но и не в подобной глуши, где самым респектабельным строением была двухкомнатная избушка с соломенной крышей. Не та, в которой жили девочки, соседняя, эта же готова была развалиться от более-менее сильного ветра.

Ветхая старушка, которая приглядывала за девочками, вернулась домой примерно через час. Она несла корзинку с грибами и лукошко с ягодами. Мы за это время успели купить у соседей мяса и молока, нарвали в небольшом, но ухоженном огородике овощей и готовили обед. Сначала я даже не поняла, что еле бредущая со стороны леса бабушка — та самая, кому поручили королевское дитя. Незаконнорожденное, но всё же.

— Добрый вечер, господа, — старушка, несмотря на возраст, держалась с достоинством. — Что вас привело в столь дальний угол?

— Добрый вечер, мы за детьми, — Филипп взял слово, что было для меня особенно неожиданно. Всё же это дело Агнессы, вот только та сидела совершенно расклеенная, в обнимку с обеими девочками и глотала слёзы.

— Дело в том, что одну из них отобрали у матери, а мы помогли её найти, — пояснила я, поймав ошарашенный взгляд карих глаз. — По крови.

— А которая из них дочь-то? — растерянно спросила она, глядя, как обе девчушки прилипли к Агнессе.

Ага, значит старшей она тоже не родная, похоже, ей сдавали ненужных бастардов из высшего общества, причём ничего не поясняя. Видно, что бабушка проста и очень добра.

— Обе! — с жаром выпалила Агнесса — Я заберу обеих.

— А как же я? — бабушка так растерялась, что обе корзинки выпали у неё из рук.

Слава Богам, Эйнар успел подхватить их магией и не дал рассыпаться тому, что с любовью, преодолевая старческую немощь, собирала для девочек их няня.

Интересно, чья же всё-таки старшая?

— Мне тоже, — прошептал на ухо Филипп.

Ой, кажется, я спросила вслух, хорошо, что негромко.

— И вас тоже с собой заберу! — похоже, Агнесса пошла вразнос.

С другой стороны, я бы тоже не смогла бросить старушку одну в глуши на произвол судьбы, особенно учитывая, что именно она ухаживала за её дочерью. Да, одежка на малышке была ветхой, но и сама старушка не щеголяла богатством. Похоже, они просто выживали, все вместе: одна добывала еду, вторая помогала по хозяйству и присматривала за младшей.

У меня от всего этого тоже навернулись слёзы.

— Милая, — Филипп притянул меня к себе, а я… уткнулась ему в плечо и разрыдалась.

Его тёплые руки гладили мою спину, губы касались виска и что-то ласково шептали. И тогда я поняла, что этот мужчина не просто король, не просто воин, но и душевный человек. Человек, способный сострадать, которому не чуждо ничто человеческое.

После общего обеда мы отправились прямиком в тот дом, который выделил Агнессе Генрих. Конечно, обошлось не без «сюрпризов», что нас даже не удивило, поэтому пришлось помогать с обустройством: Эйнар и Николя магией поправили крышу и пол, Филипп спонсировал срочные покупки (содержание Агнессе пока не начали выплачивать), а я металась. Сначала по делам, потом всю ночь проворочалась на новой постели (мы остались переночевать, так как очень устали), никак не могла уснуть и думала-думала-думала.

Как ни крути, но к Филиппу меня тянуло больше, чем к Эйнару. Пока остаться наедине с магом и проверить, каково это — целоваться с ним без препятствия в виде отдачи от брачного обряда, не было возможности. И с каждым часом я понимала, что, возможно, и не стоит этого делать, потому что будет бесчестно… по отношению к Филиппу. Ведь он всем своим существом тянется ко мне, обволакивает своим вниманием, заботой и в то же время не давит, не навязывает свою волю, просто всегда рядом.

Хотя иногда я ловлю его жадный взгляд, которым он буквально пожирает меня. Вздрагиваю от волнения, отвожу глаза и пытаюсь не краснеть. А ещё постоянно вспоминаю слова Френни о том, что предавший однажды может предать снова.

Не то, чтобы я думала о Филиппе так плохо, но раз уж его смог околдовать Арнозис, то сможет и кто-нибудь другой. Нет, Филипп, конечно же, не виноват, это могло произойти с любым немагом, но как научиться доверять? Я волей-неволей вспоминала некоторые моменты, всплывавшие в памяти спонтанно и не всегда к месту, и не дававшие мне покоя.

Например, его совет попытаться обратить на себя внимание Генриха. Глупость, понимаю, но не вытравливалось это воспоминание, хоть убей!

Каково было моё счастье, когда я почувствовала… присутствие стихии огня! Наконец-то! Как же я рада её видеть! Можно поговорить обо всём этом и не только!

Но прежде чем говорить, я вдоволь наслушалась о том, какая я балда. Да-да, Огневинка выговаривала мне за то, что я не взяла с собой открытый огонь, когда шла на ужин, тогда она смогла бы меня защитить до появления архимага, и я бы не пострадала.

— Я, конечно, рада, что теперь, после исцеления драконьей кровью ты стала сильней, но всё могло закончиться куда печальней!

Пламя волновалось — колыхалось, искрилось, даже не могло принять человеческую форму, какую я видела в прошлый раз.

— Прости, — я покаянно опустила голову, — я вообще не хотела туда идти, чувствовала себя неважно, а потом было уже поздно.

— Хорошо, что теперь ты больше не зависишь от постороннего, — стихия приняла моё покаяние, стала понемногу успокаиваться. — Давай, рассказывай, что там дальше произошло, я ведь после того, как ты выздоровела, ушла на отдых. Уж очень поистратилась, пока не давала всем покоя — чтобы шевелились энергичнее, тебя лечили, а не сопли жевали!

Я похихикала над её непосредственной манерой выражаться (и где нахваталась?), а потом поведала ей все подробности, не утаила ни одной своей мысли, эмоции и секрета. Рассказала о найденных детях, а ещё о том, что не знаю, как теперь быть.

— Слушай, а зачем тебе вообще выходить замуж? — стихия развела своими огненными руками. Теперь, успокоившись, она смогла обрести человекоподобную форму. — Забирай приданое да езжай домой. Братья теперь тебе слова поперёк не скажут, а если скажут, так я отвечу им. Огоньком!

Она игриво прыснула искрами, которые принялись кружиться вокруг меня весёлыми мотыльками.

— Жаль, что здесь, в Галатии, меньше пользуются открытым огнём, мои элементали даже не смогли подслушать заговорщиков. Зато в Дамарии холоднее, меня там больше, тебе точно нечего бояться.

— А как же Филипп и Эйнар? — растерянно выдавила я.

В прошлый раз она по-другому говорила, да и вообще общалась более величественно. Призывала прислушаться к своему сердцу.

— А что Филипп и Эйнар? — хмыкнула Огневинка. — Один останется править, другой будет ему помогать. Или не будет, уедет поближе к тебе и станет ухаживать. Помучаешь его, погоняешь за цветами да сладостями, а потом решишь, надо оно тебе это или нет.

— Эм-м, — я не знала, что и говорить. Почесала макушку, выдохнула и выпалила: — вообще-то я хотела посоветоваться с тобой, кого же выбрать, а ты…

— А я и советую: никого! Зачем они тебе? Филипп пусть и старается загладить вину, но сам этих проблем наворотил, где гарантии, что снова не наворотит? А Эйнар, — она замешкалась, формулируя мысль.

Её подвижное лицо слегка размылось — настолько сильно задумалась. Всё-таки разговор со стихией — это нечто удивительное!

— Меня настораживает, что он весь такой влюблённый с полпинка, а где он был до этого?

— Влюблённый с полпинка? — я расхохоталась от формулировки. — Ох, я не могу, как смешно ты сказала!

Смеялась я долго, заливисто, всё никак не могла остановиться, постепенно понимая, что ведь она права. Остановилась.

— Слушай, а ведь так и есть! Нет, он не мог быть в меня влюблённым раньше, мы расстались, когда мне было восемь, а ему восемнадцать. Он не воспринимал меня иначе, нежели как ребёнка, но сейчас…

— И я о чём! — довольно кивала Огневинка. — сразу такой влюблённый, хотя не видел тебя десять лет.

— Это что получается, это он из корысти? — я похолодела.

Вспомнила, как он говорил Николя о том, что никуда Кнуд с Вальдемаром не денутся, когда мы уже с ребёнком к ним приедем, но потом добавил, что это так, он просто помечтал. Я тогда была сильно взволнованна, довольно снисходительно к этому отнеслась. Но что если…

— Есть верный способ проверить, — подмигнула мне стихия. — Можно их обоих привести к моему Источнику, а уж я их там попытаю на предмет искренности и верности своим словам.

И кровожадно потёрла руки.

Мне стало не по себе. Как-то жалко их сразу к стихии, у них нет древней крови, хотя… один маг, второй вроде тоже непрост, его волосы помогли. Кстати!

— Слушай, а почему помогла жертва Филиппа? Ну, когда он волосы состриг.

— Так у него тоже есть древняя кровь. Ты что, думаешь, только с твоими предками драконы шалили? Э, нет, они те ещё потаскуны, пока истинную пару не обретут.

И захихикала. Искры посыпались в разные стороны, а я удивилась. Что с ней? Она как-то странно разговаривает, раньше у неё была другая манера.

— Что случилось? — я обеспокоенно всмотрелась в её черты.

— Да задолбали меня они, — вздохнула Огневинка. — Все.

— Кто все? — не поняла я.

— Да мужики. Сезариус совсем с ума сошёл. Как узнал о нашей с тобой связи, взревновал. Сидел около истока, перечислял, сколько лет и сил потратил на меня, а я это… путана какая-то. Я сначала не поняла, а потом как поняла, что он имел в виду, так выгнала из Обители.

— Да ты что! — я схватилась за голову. — Так Галатия осталась без Верховного жреца огня?!

— Да ладно, от него всё равно никакого толка не было, сколько бы он ни пыжился, — отмахнулась та. — Я сейчас пытаюсь с Армой нормальный контакт наладить, но этот хмырь всех помощников истощил. Дебил.

— Да, у них специфические методы, — вздрогнула, вспоминая. — Но Филипп тут не причём!

— А Эйнар? — лукаво прищурилась Огневинка.

— А что Эйнар? — не поняла я. — Он ведь не имеет отношения к этому.

— Как это не имеет, он сейчас главный помощник Филиппа, тоже причастен. Так что веди обоих, заодно спрошу с них за жреца. Пусть нового ищут, только не мужчину. Жрицу хочу, толковую на этот раз!

— Я, — я аж икнула от напора. — Я передам им завтра, мы как раз устроили Агнессу с детьми, собирались возвращаться.

— Давай, — хмыкнула Огневинка. — Кстати, обрати внимание, что первый, за кого ты вступилась, был Филипп. Подмигнула и ушла. А я осталась, да. Вот как теперь всё это переварить и не сойти с ума?

На следующее утро я рассказала мужчинам о желании стихии встретиться с ними. Оба были, мягко говоря, изумлены. Впрочем, Филипп согласился сразу, а Эйнар не стал от него отставать. Николя и Диана тоже изъявили желание повидаться с огнём. Позавтракав и распрощавшись со всеми, маги открыли портал к подножию гор, а после получаса пешей прогулки мы уже стояли у гигантских ворот, сегодня гостеприимно распахнутых.

Кардинальные изменения постигли не только врата, вся Обитель была… раскурочена. Те воронки во дворе, которым я удивлялась в прошлый раз, пылали, встречая дорогих гостей. В скале, из которой была выточена фронтальная часть Обители, зияла дыра, а сквозь неё мы увидели огромный столп пламени Истока.

— Привет! — я улыбнулась огням, протянула к одному из них руки, погладила. Язычки так и льнули к моей коже, не причиняя ей никакого вреда.

— Вот это да-а, — протянул Николя. — Сколько же в тебе сюрпризов, Инни.

Филипп глянул на мага, но кривиться не стал. То ли привык, что ко мне так обращаются, то ли не считал его за соперника.

— Это всё драконья кровь, — прошептала я, имея в виду как предков, так и Амана с Дианой.

На крыльцо вышла Арма, видимо, услышав наши голоса. Выражение лица, когда она поняла, кто посетил их Обитель, было бесценно. Изумление, благоговение и страх — вот что мелькало в её мимике. Глаза теперь не были чёрными, кажется, они возвращались в нормальное состояние. Даже кожа перестала быть сухой, каковой была во время моего пребывания здесь.

И это не могло не радовать!

— Приветствую высоких гостей в Обители Огня, — она поклонилась нам.

Голос тоже перестал быть скрипучим. Интересно, это от того, что она перестала следовать методике Сезариуса? Та самая, где главный лозунг: измучай себя до полусмерти во имя непонятно чего.

Поприветствовав её в ответ, мы вошли внутрь. Удивительное дело, жар от Истока не был теперь нестерпимым. Напротив, вполне комфортным, все чувствовали себя нормально, даже те, кто не обладал древней кровью.

— Первая, чур, я иду, — подала голос Диана и двинулась к Огню.

Мы ушли в другую часть Обители, чтобы не нарушать приватность, хотя это было довольно условно, так как везде, буквально в каждой стене зияли дыры. Единственное, что осталось неизменным — эта та часть храма, что уходила вглубь горы.

Когда мы проходили мимо кухни, я вздрогнула — настолько неприятны были воспоминания. Пусть я не держала зла на Арму, пусть именно здесь впервые тесно пообщалась с Огневинкой, но чистка котлов — это не то, о чём я хотела вспоминать.

Диана отсутствовала недолго, вернулась очень довольная и в то же время озадаченная.

— Эйнар, твоя очередь, — она махнула рукой в нужном направлении. — Только выпей сначала это, — она подала ему свою фляжку, из которой пила после того, как нарисовала нас с Филиппом.

После того, как он сделал пару глотков, драконица напоила своим эликсиром короля, а потом взяла Арму под руку, отвела в сторонку и принялась ей что-то втолковывать. С одной стороны, хотелось подслушать, с другой, воспитание не позволяло. Я стояла и размышляла, что же будет дальше, каких ждать результатов, как совершенно неожиданно Филипп подошёл и заключил меня в объятья.

Пользовательское соглашение Соглашение о конфиденциальности

Правила размещения авторского контента

Заказ обложек и корректура Privacy policy

— Не знаю, что ждёт меня там при общении со стихией, поэтому…, - он взглянул на меня, в глазах мелькнул страх и в то же время желание. Желание быть рядом, не отпускать ни на шаг. — Поэтому скажу сейчас. Что бы ни случилось, знай — я искренне тебя полюбил. Не сразу, в день свадьбы ты попросту мне понравилась, но позже, когда я боролся с давлением Арнозиса, проникался всё больше и больше: состраданием, восхищением твоей стойкостью, а ещё дикой ревностью. Знала бы ты, как меня выворачивало, когда мой голос предлагал тебе приглядеться к Генриху. Не говоря уже об Эйнаре, которому мне даже предъявить нечего, ведь именно он с Николя не дал тебе пропасть.

Филипп сжал меня ещё сильнее, выдохнул, его губы обожгли мои в коротком, но таком горячем поцелуе, а потом резко отпустил. Было видно, как ему тяжело, он стиснул пальцы в кулаки, лишь бы не сорваться и снова не сжать меня в объятьях, развернулся и пошёл. Словно чувствовал, что пора, потому что ему навстречу уже шагал Эйнар.

— Он ждёт, — вид у Эйнара был усталый и растрёпанный. — Держись!

— Спасибо! — кивнул ему король.

И в его голосе не было ни злости, ни ревности. Он был собран, сосредоточен на будущем разговоре, отмёл всё лишнее.

А я… я смотрела ему в спину и мне было жутко неловко от того, что Эйнар подошёл ко мне близко-близко. Кажется, вздохни я, и наши груди соприкоснутся, поэтому я затаила дыхание. Как назло, никого не оказалось рядом, мы остались совершенно одни, и… вот же он, этот момент! Можно поцеловаться с ним, понять, наконец, что именно я чувствую без каких-либо головокружений от защиты брачного обряда, но…

Что же на самом деле им движет? Как прошёл разговор со стихией? И вообще, оно мне надо?

— Прости меня, Инни, — Эйнар взлохматил свою шевелюру ещё больше, а потом не выдержал, схватил меня за плечи своими руками, притянул и зарылся носом в макушку. — Прости, я сбил тебя с толку.

— В смысле? — прохрипела я, сдавленная его медвежьими объятьями. Он ослабил хватку, но не отпустил.

— Ты никогда не была моей, а я замахнулся, посмел мечтать…

— Стоп, это что, Огонь тебе промыл мозги? — я опешила. Отстранилась от него, чтобы заглянуть в глаза. — Что она тебе сказала?

— Она? — не понял Эйнар.

— Огневинка, — кивнула в ответ.

— Я не знал. Она мне не показывалась в человеческом облике, а по голосу было непонятно. Нет, она не говорила прямо, просто задала ряд вопросов, ответив на которые я понял, что был неправ.

— Мне это не нравится, — нахмурилась я. — Знаешь, то, как ты меня поддержал, мысль, что у меня есть опора, выбор, отличный от Филиппа, Аркелла и Генриха, дала мне силы, надежду на хороший исход.

— Я был искренен, — тут же ответил он, словно уже говорил это, но не мне. Да, похоже, стихия знатно его пропесочила, заставила изрядно понервничать. — Я действительно очень хорошо к тебе отношусь, готов всегда прийти на помощь и прочее, но…

— Но…? — я сглотнула, нервничая, переживая за всех нас. Троих.

— Но если выбирать между магией и тобой, я выбрал магию. Прости, — он покаянно склонил голову.

— А почему ты должен был что-то выбирать? — странное условие, учитывая, что Эйнар очень сильный и талантливый волшебник.

— Не знаю, но огонь так поставил вопрос, мол, если из-за Ингеборги придётся лишиться магии, ты согласишься? А как я могу, если без неё я жизни не мыслю? Как мы будем с тобой жить, если без неё я стану никем? Это не говоря о том, что в последнее время мы с тобой почти и не общались.

— Возможности просто не было, — принялась оправдываться я, в глубине души понимая, чего добивалась стихия.

Она просто положила на другую чашу весов то, что было ему дорого больше всего. Жестоко, но… действенно. Интересно, что она предложит Филиппу? Отказаться от королевства? Скорее всего. И что же ответит он?

Я почувствовала, как всё сжалось у меня внутри, да так сильно, что чуть не согнулась от боли. Ох, вот оно как! Чувство вернулось, то самое, которое скручивало меня тогда, когда брачный обряд соединял нас. Оно осталось со мной.

— Да, но я не слепой и вижу, как вас тянет друг к другу. Филипп никогда себя так не вёл, как делает это с тобой.

— Серьёзно? — несмотря на внутреннюю боль, я ловила каждое его слово.

Ждала, словно путник в пустыне, когда же он даст мне животворной влаги. То есть расскажет об особом ко мне отношении. Не его, Филиппа. Всё-таки Филиппа, будь он неладен! А как же все те страдания, которые пришлось пережить из-за него?

— Да, он обычно сдержан, краток и спокоен. Никогда не отличался особой трепетностью, всегда прямой, суровый, но справедливый, конечно. Настоящий король. С тобой же у него горят глаза, он ввязался в эту историю с пропавшей девчонкой Агнессы, а ведь раньше наверняка поручил бы это кому-нибудь другому. И это было бы совершенно нормально!

— Согласна, — кивнула, соглашаясь со всем: с тем, что нам не было необходимости самим тащиться в ту деревушку, а потом помогать с обустройством дома, но так хотелось.

Это казалось очень важным, потому что… потому что кто ещё, если не мы? Кому нужна несчастная девушка со сломанной судьбой и потерянным ребёнком?

А ещё глаза у Филиппа действительно горели так, словно я единственная женщина на свете. И это подкупало.

Мы поговорили о многом. О детской влюблённости, которая на самом деле мало соответствует тому, чем на самом деле является взрослая любовь. Правда, я пока не в курсе, что там дальше, ибо брачной ночи ещё не было, но уже сейчас чувствовала разницу. Ту разницу между тёплым, местами горячим, но довольно наивным чувством к Эйнару, и тем, что я ощущала к Филиппу. Да, эмоции были самые разнообразные, ведь наши отношения не были простыми, но я ничего не могла с собой поделать. Стоя здесь и сейчас, я, даже до того, как Эйнар начал что-либо говорить, понимала, что не смогу его поцеловать. Просто для проверки, это ведь не измена — я сейчас свободная девушка. Официально. Но внутри меня уже росло оно — большое чувство. Оно напоминало розу: у неё были шипы, от которых я чувствовала боль, но в то же время она была сильна и прекрасна. Прекрасна, потому что ради этой любви я, похоже, готова расстаться со своей свободой, как бы заманчиво о ней не рассуждала Огневинка.

Вот только остался открытым вопрос: что же выберет Филипп?

Как говорится, на ловца и зверь бежит. Он шёл не менее взлохмаченный, чем Эйнар. Его брови сошлись над переносицей, губы сжались в тонкую линию, лицо покраснело. Я чётко ощущала, что он в гневе. Ой, неужели он подумал…?

— Стерва! — процедил он сквозь зубы. Я похолодела. Это он сейчас мне? — Вздумала мне проверки устраивать! Подумаешь, стихия! Это не значит, что надо мной можно издеваться! Слышишь меня? Я уважаю тебя, но и ты уважай меня!

Пламя истока, которое видно было теперь практически отовсюду, завибрировало, затрещало, принялось сыпать искрами. Ох, так это он Огневинке? Что ж так жёстко? Она может прогневаться.

Но нет, огонь потрещал и вернулся в норму.

— Что… что случилось? — я еле держалась, чтобы не кинуться ему в объятья.

Меня непреодолимо влекло к нему, но я не знала итога. Он ответил ей? Или просто обругал за попытку манипулирования и ушёл?

— Она предложила мне выбрать между королевством и тобой, — хмыкнул Филипп, а моё сердце уже колотилось где-то в районе горла. — После всей этой заварушки, когда я сам себе не принадлежал, меня тут на вшивость решили проверить!

— Вообще-то, меня тоже проверяли, — откликнулся Эйнар. — Предложили выбрать между Инни и магией.

— Тебе легче, — отмахнулся Филипп. — Без магии можно спокойно жить, впрочем, с такой женщиной, как Инни, без королевства тоже. Слышишь меня? Вот только глупости всё это, причём здесь стихия и моё правление?!

Он подошёл ко мне, укутал в свои объятья, приподнял, а потом и вовсе подхватил на руки и понёс прочь из Обители.

— Чтобы я ещё раз сюда приехал? Да ни за что! — ворчал он, выходя за ворота. — Будет ей новая жрица — перерою всю Галатию и не только, но найду, пусть сама с ней разбирается. Зачем мне эта нервотрёпка? У, женщины!

Я так ничего и не поняла. Он так расплывчато сказал, что я ни в чём не уверенна, а ведь моё сердце рвётся на части от неизвестности, впрочем… нужна ли она, эта проверка? Почему он, законный король, должен отказываться от своего права быть им? Что вообще за глупости? Я и так его люблю, и замуж за него выйду, вот!

— Я скоро с ума с этим всем сойду, — продолжил через некоторое время Филипп. К слову, он так и не выпустил меня из рук, словно боялся, что убегу. — Сначала Арнозис, потом суд этот, теперь Огонь!

— Не обращай внимания, — я погладила его волосы на затылке, прильнула к груди. — Она не только вас с Эйнаром проверяла, но и меня.

— То есть? — не понял он.

— Сначала наговорила мне, что я свободна и, в общем-то, могу не выбирать никого, — я почувствовала, как его руки сжались, пальцы впились в моё тело. Он даже остановился. — Я много думала, а потом, когда ждала тебя, поняла, что… всё это глупости. Что я…

Я запнулась, не в силах продолжить. Ком встал посреди горла, не давая вырваться ни одному звуку.

— Малышка, милая моя, — он поставил меня на ноги, прижал к себе. Я чувствовала, как его сердце сильно стучит, гораздо сильнее, чем может стучать моё. Физически. — Я тоже понял, что всё это глупости. Королевство, власть. Всё пыль, если в сердце нет огня, а мой огонь — это ты!

— О, Боже! — всхлипнула, сама потянулась к его губам, растворилась в нём, моём супруге.

Пусть, обряд не действителен, мы его повторим. И консуммируем! А ещё закажем у Аарона самую лучшую защиту, будь то красные подвязки, а то и вовсе — панталоны, найдём жрицу, перестроим Обитель (хотя возможно Филипп будет против, всё же она его довела) и… и будем счастливы назло всем!

Эпилог

— Согласен ли ты, Филипп II сын Августа из рода Капетов взять в жёны Ингеборгу Дамарийскую…

Мы вновь стояли перед жрецом в свадебных одеждах и волновались не меньше, чем в первый раз, а возможно, даже больше. Мало ли, кого ещё может не устроить наш брак? Но нет, всё шло спокойно, да и не могло быть иначе в таком окружении.

Храм восстановил Аман с Дианой, причём очень быстро — у них просто невероятная созидательная магия! Также они остались и на торжество, заодно позвали Магнуса и Аарона, а ещё… моих братьев! После суда все проблемы с северными провинциями чудесным образом рассосались, Кнуд и Вальдемар теперь не были заняты, к тому же им не надо было везти приданое, посему они смогли прибыть порталом налегке.

Я смотрела на них и глазам не верила. Казалось, что мы с ними виделись не какой-то месяц, а как минимум лет десять — настолько много произошло событий, и настолько изменилась сама я.

Впрочем, сейчас не до них, я стою рядом с удивительным мужчиной, умудрившимся сопротивляться самому архимагу, причинивший мне большую боль и в то же время дарующий мне огромную радость. Каждый божий день он делает всё, чтобы исправить последствия недавних событий, как в стране, так и в наших отношениях. Он — великий король, который готов был отказаться от королевства ради меня, а потом поставил на место стихию Огня, когда она сказала, что он прошёл испытание. То есть призналась, что то было банальное манипулирование сознанием, дабы узнать его истинные чувства. И получила соответствующую реакцию.

И ему ничего за это не было! Потому что он был прав, и у него хватило силы отстоять свою позицию.

Его руки были самыми желанными для меня, губы манили, хотелось уже перейти к самой приятно части брачного обряда, но надо было говорить клятвы, потом пить напиток и вот… наконец-то!

До дворца мы ехать не собирались — к чему нам карета, когда тут под боком имеется портальная зала?

— Мы уже потешили народ в прошлый раз, хватит, — отмахнулся Филипп от попыток сделать всё по традиции.

Церемониймейстер обиженно поджал губы. Мы стояли на месте и пока не торопились на выход, вокруг нас толпились гости. Среди них не было посторонних, только родственники и близкие люди.

— Я…, - мои щёки зарделись, но я выдохнула, вдохнула и всё-таки решилась: — мне бы хотелось продолжить с того момента, на котором мы в прошлый раз прервались. Минуя официальную часть, так сказать.

Видели бы вы лицо церемониймейстера! Оно стало пунцовым, изумление сменялось возмущением, а потом и вовсе последовал непередаваемый спектр эмоций. Кнуд, услышавший моё заявление, аж крякнул.

— Ингеборга! — попытался возмутиться он.

— Ладно тебе, девчонка столько пережила, — вступился за меня Вальдемар. Разумеется, им всё рассказали, заодно сообщили, что Йоммер теперь тоже в Совете Верховных — там как раз освободилось несколько мест. — Повзрослела, теперь ей никто не указ, как ты с ней собираешься жить?

Последнее было уже Филиппу.

— По любви, — серьёзно ответил мой муж, разве что глаза его горели огнём предвкушения.

О, он был однозначно за то, чтобы пропустить пиршество! Но тут он неожиданно обернулся к Эйнару, протянул ему руку, взял меч, тот самый, которым я проткнула ногу Аркелла, встал на одно колено и торжественно преподнёс мне его.

— Инни, я тебе уже подарил его, но потом о нём позабыли, поэтому сейчас я хочу вручить этот меч как гарантию того, что мои намерения кристально честны, — я стояла ошарашенная, Кнуд с Вальдемаром попросту открыли рты и только Эйнар понимающе вздохнул. Я вздрогнула, но собралась и приняла меч, правда, чуть не выронила его от последовавших слов: — если я когда-нибудь выкину что-то непотребное, вроде отказа от брака, можешь меня им проткнуть.

Все затаили дыхание в ожидании моего ответа, но я стояла в растерянности и не знала, как быть. Слишком сильные чувства меня одолевали. Мощные и противоречивые.

— Я понимаю, что тебе трудно мне довериться из-за нашего прошлого. Из-за того, что я, пусть не по своей воле, но совершил. Поэтому вот тебе меч, ещё один к тому, что ты привезла из Дамарии, и право первого удара.

Я посмотрела на меч, потом в глаза своего мужа, в голове прояснилось, и я смогла твёрдо ответить:

— Нет, я лучше проткну им твоих врагов!

— Молодец, девочка! — воскликнул Вальдемар, принявшись ещё и громко хлопать в ладоши.

— Истинная Дамарийка! — вторил ему Кнуд.

Остальные, ошарашенные столь неожиданным поворотом, тоже аплодировали. Особенно старались Хенрик и Хардвиг, и, конечно же, Николя. Тот вообще светился радостью и гордостью. Аарон с Магнусом хитро улыбались, Аман переглядывался с Дианой, а Эйнар… Эйнар явно загрустил. Эх, возможно, он захочет уехать, когда закончится его контракт. И я даже могу его понять.

Впрочем, что будет, то будет, а у нас впереди брачная ночь! Этот поступок Филиппа окончательно расслабил меня. Всё что было, осталось в прошлом, а будущее мы построим сами! А та боль, что я пережила, сделала меня только сильнее.

И вообще, не я одна пострадала, Филиппу тоже пришлось несладко, начиная с сопротивления, заканчивая судом. Ведь он привык, что суд — он сам, а пришлось подчиниться, довериться драконам, положиться на их мудрость. Сложно, учитывая все нюансы того процесса.

— Всё, прошу нас простить, но праздновать вам придётся без нас, — Филипп решительно подхватил меня на руки, я еле успела перехватить меч поудобнее, а потом двинулся на выход к портальной комнате, где нас ждал переход в… собственную спальню.

Служанки дружно взвизгнули, когда мы появились прямо посреди комнаты.

— Все прочь! — рыкнул на них Филипп.

Всех тут же словно ветром сдуло. Всех, кроме Френни, разумеется. К слову, мы её звали на церемонию, но она сказала, что нужнее здесь, вдруг кто-нибудь что-нибудь сделает не так, а то и того хуже — во вред.

— Госпожа, всё в порядке? — её голос дрогнул, ибо Филипп одарил её очень красноречивым взглядом.

— У меня меч в руках, — хихикнула я. — Уж как-нибудь справлюсь с мужем. Филипп хмыкнул, я и вовсе расхохоталась, а Френни стушевалась и таки ушла.

— Отличная у тебя служанка, — похвалил он её. — Только тебе преданна. Это полезно.

— Ничего, скоро она поймёт, что тебе тоже можно доверять, — я положила меч на кресло, выдохнула и решительно повернулась к мужу.

— Не бойся, — он тут же уловил моё волнение. — Иди ко мне, я тебе помогу. Точно! Служанок-то мы разогнали! Как теперь снимать платье?

Впрочем, оказалось, что мужчины это тоже умеют делать, более того, почему-то мужские руки так волнительно развязывают шнуровку, так горячо снимают панталоны, отчего ноги подгибаются, сердце колотится, а голова кружится, словно я выпила вина на голодный желудок.

Я и не знала, что можно быть настолько близко друг к другу.

Не знала, как сладко это — довериться мужчине, позволить ему ласкать всю-всю себя, позволить стать частью себя, раствориться в нём. Пусть на время, но это так…

Стыдно, неловко, горячо, сладостно!

— Ох, знала бы, что это так здорово, ещё в прошлый раз бы нашла возможность консуммировать наш брак! — выпалила я, лежа на плече своего теперь уже точно мужа.

Моё тело подрагивало, вибрировало от удовольствия, осознавало самоё себя. Оказывается, оно умеет чувствовать не только руками и ногами. Ну и губами, конечно. О нет, оно много чего умеет, и мне теперь предстоит раскрывать его секреты! С помощью Филиппа, разумеется.

Он рассмеялся. Тепло, радостно, довольно.

— Знала бы ты, чего мне стоило сдерживаться и не наброситься на тебя в полную силу моей страсти, — проговорил он, опаляя своим дыханием моё ухо. — Да, нас ждёт много прекрасных ночей. И дней. И утром тоже можно будет повторить, да.

— Правда? — я округлила глаза и в изумлении уставилась на него. — Но разве это не делают по ночам?

— Сейчас ночь? — он выгнул бровь, от чего стал ещё привлекательнее.

— Нет, но у нас особое событие, — я провела пальцами по его груди, принялась накручивать на один из них завиток чёрных волос.

— У нас особый брак, — он тоже потянулся к моей груди, я вздрогнула от удовольствия. — Мы любим друг друга. А ещё у нас есть лекарский артефакт, так что все неудобства от первого и сто первого раза нам не помеха!

С этими словами он приложил ко мне зелёный кристалл в белой оправе, от чего тянущее чувство внизу живота исчезло. А с ним исчезли сомнения в том, насколько неправильно заниматься любовью не ночью, да ещё так долго, сладко и… да попросту невероятно!

— Кричи, милая, не стесняйся, — рычал Филипп видя, как я из последних сил стараюсь не орать.

Никогда не думала, что вообще смогу извлекать из себя подобные звуки! Такие тонкие, такие пронзительные, а ещё громкие, их так сложно сдержать. И после слов Филиппа я перестала это делать. Пусть. А вообще, надо бы обзавестись артефактами от прослушки, но не сейчас, сейчас слишком хорошо, слишком некогда этим заниматься.

— А-а, — я вскрикнула так тонко и звонко, аж бокалы зазвенели на столе.

— Давай, любимая, спой ещё для меня, — и он сделал какое-то особое движение бёдрами и… тем самым органом, который, оказывается, может доставлять столько удовольствия, что я вспыхнула.

Разгорелась, как огромный костёр, рассыпалась яркими искрами, хвала небесам, не в прямом смысле. Ой, нет, кажется, я подожгла балдахин…

Филипп вскочил, схватил кувшин с водой, плеснул на пламя — не помогло.

— А ну хватит! — рыкнул он на него.

Язычки насмешливо затрепетали, сыпнули искрами и… погасли, оставив после себя запах гари и некрасивое пятно. С дыркой, разумеется.

— М-да, — он почесал и без того взлохмаченную голову. — Придётся обзаводиться ещё и противопожарным артефактом.

— Однозначно! — кивнула я.

Потому что мне безумно понравилось, что я только что чувствовала. И я планировала это повторить, да не единожды. А вот портить интерьер спонтанными всплесками стихии не хотелось, как и прерывать занятие на самом интересном месте.

Первое брачное утро всё-таки вынудило нас выйти к гостям. Ближе к обеду, да. Тогда-то нам и воздалось за прогул! Всяческие шутки на грани и за ней, подарки, пожелания ещё более пошлые, нежели шутки. Ох, такое чувство, что я теперь всегда буду ходить красная. Потому что одно дело любить мужа за закрытыми дверями, а другое — слушать, как это надо делать, от других.

— Ну, всё, хватит, отомстили, — Филипп решительно прервал очередную шутку над тем, как непросто купить качественную кровать. — Мы всё поняли, но не раскаиваемся.

Я согласно кивнула и отпила глоток вина.

— Меня вот что интересует: кто у нас может родиться, если у обоих древняя кровь? — Филипп переводил взгляд с драконов на магов и обратно, а я… мне вдруг стало так хорошо.

Потому что после всего того, что мы проделали в нашей спальне, не могло не вылиться в ребёнка. И это замечательно, ведь тогда мы станем ещё ближе, ещё счастливее, хотя куда уж больше!

— Хороший вопрос, — промурлыкала Диана. — Полноценный дракон вряд ли будет, конечно, но сильный полукровка запросто.

— Возможно даже с магическими способностями, — поддакнул Магнус. — Пожалуй, я всё-таки соглашусь на ваше предложение стать Верховным магом Галатии.

— Да ты что? — Аарон неверяще вскинул бровь. — А как же твои любимые Окраинные горы?

— Будем летать туда в отпуск, — Магнус подмигнул своей необычной спутнице — глаза у неё были раскосыми, кожа красноватого оттенка, а волосы чёрные и прямые, как дождь.

— Мне всё равно, — пожала она плечами. — Главное, что мы вместе.

— Ловлю на слове, — ту же сориентировался Филипп. — Кстати, Николя, ты как маг, который теперь отвечает за нашу личную безопасность, теперь должен переехать во дворец.

— Главное, чтобы не жениться, — хохотнул Николя, ничуть не расстроенный сменой места жительства. Напротив, он лихо подкрутил ус и закинул в рот кусок сыра.

После обеда я отвела Аарона в сторонку и наконец-то спросила, что же такого он наколдовал в подвязки.

— Я до сих пор помню те странные ощущения, они словно подсказывали, как лучше, правильней поступить.

— Скажем так, я увидел в тебе сомнения, метания, и решил помочь с самоопределением, — хитро подмигнул Аарон. — Имей в виду, всё это магия вытянула из самой тебя, я не управлял.

— Но почему? — я смутилась, мне было до сих пор стыдно, что я умудрилась испытывать симпатию сразу к двум мужчинам.

— Что почему? — он смотрел на меня внимательно, ловя каждую эмоцию.

— Почему я вообще смогла испытывать что-либо к Эйнару, если любовь к Филиппу была истинной.

— Ты ведь не дракон, — хмыкнул маг. — В тебе не так много их крови. А человеческой натуре свойственно сомневаться, особенно когда тот, кого любишь, поступил с тобой плохо. Не переживай, сейчас ведь тебе всё ясно?

— Конечно! — ответила я искренне. — Просто хотела разобраться в себе.

— Это очень полезное качество правителя — стремление добраться до сути. Причём начиная с себя. Ты действительно достойная королева, Филиппу очень повезло.

— Спасибо! — я вновь зарделась от смущения. — Я высоко ценю ваше мнение.

— Давай на ты в узком кругу, — Аарон взял меня за руку. — У тебя ведь осталась моя шкатулка?

— Да, а вот подвязки всё, развалились ещё тогда, после нападения.

— Они выполнили свою функцию. В общем, шкатулку береги, если что обращайся. Или просто пиши, как дела. Если Магнус будет вредничать — на него иногда находит — я всегда подскажу, как с ним совладать.

Я хихикнула.

— Обязательно!

А потом Филипп прервал нас, закутал в свои объятья, снова украл у гостей. Потому что мы слишком долго ждали, шли к тому, чтобы быть вместе. И теперь не могли насытиться друг другом, буквально сгорали от нетерпения прикоснуться кожа к коже, ещё ближе, до самого нутра!

И пусть весь мир подождёт!

Конец.

Content

Fjolia (Анна Соломахина)
Ненужная жена

Глава 1. Свадьба

Глава 2. Брачная ночь и её последствия

Глава 3. Бал

Глава 4. Ссылка

Глава 5. Обитель

Глава 6. Побег

Глава 7. Встреча со старой любовью

Глава 8. Первый шаг к справедливости

Глава 9. Возвращение

Глава 10. Новый гость

Глава 11. Дожить до проверки

Глава 12. Огонь

Глава 13. Суд

Глава 14. Выбор

Эпилог