Андрей Леонидович Ездаков

Время драконов

1. 8:40, четверг

Как всегда сработал внутренний будильник, и Виктор Михнев проснулся в 8.40 по московскому времени в своей двухкомнатной квартире в Чертаново. Утро не предвещало никаких неожиданностей. Сквозь занавески, наискось, пробивались слабые лучи солнца, разгоняя ночные тени и освещая погасший монитор компьютера, за которым Виктор просидел вчера аж до двенадцати ночи. «Левая» работа для коммерческой фирмы потребовала от него некоторого напряжения и слегка выбила из привычного графика.

Самочувствие было хорошее, настроение просто замечательное. Выпрыгнув из постели, Виктор широко распахнул окно. Увы, даже здесь на двенадцатом этаже прохладу октябрьского утра ощутимо дополнял «аромат» автомобильных выхлопов. Четыре легковушки у подъезда бодро пожирали кислород и выдавали «на гора» вонючую смесь угарного, углекислого газа и еще с десятка дурно пахнущих ингредиентов.

Кое-как проветрив комнату и проделав традиционную двадцатиминутную утреннюю зарядку, Виктор отправился в ванную. Прохладный душ, бритье и чистка зубов не заняли много времени. Любимое махровое полотенце, как всегда разогрело спину и грудь.

Бегло осмотрев себя в зеркало, Виктор остался доволен: в свои тридцать семь он едва выглядел на тридцать. Поджарое, мускулистое тело; гладкая кожа; в коротко постриженной русой шевелюре практически ни единого седого волоска; живые, чуть даже озорные серые глаза. Общее хорошее впечатление дополнял неплохой для середины октября загар. И вообще, 80 килограммов веса при росте 185 сантиметров — совсем неплохие параметры.

«Да, — подумал Виктор, — здоровый образ жизни: режим, разумные физические нагрузки, почти полное отсутствие табака, спиртного и женщин, а также регулярные обследования и, если необходимо, коррекционные медицинские процедуры — делает свое дело. Бог даст, и в полста буду выглядеть не больше чем на сорок, а чувствовать себя на тридцать пять». Однако Творец, как оказалось, уже запланировал для него нечто совершенно иное.

Впрочем, пока все было как обычно. Желудок, работавший не хуже внутреннего будильника, затребовал свое, и Виктор поспешил на кухню, где со вчерашнего вечера в кастрюльке отмокала овсянка. Пока каша готовилась на плите, электрический чайник вскипятил воду, и хозяин квартиры заварил чай. Блюдце овощей сопроводило горячую овсяную кашу, а пара галет с сыром, запитые крепким «индийским слоном» завершили завтрак.

Поблагодарив Всевышнего за хлеб насущный и за все сущее, Виктор вернулся к мирскому и прислушался к вечно «бормочущей» радиоточке. В стране все было нормально: опять разбился вертолет марки «Ми», где-то что-то взорвали чеченцы и кто-то «замочил» очередного бизнесмена. Сообщение о странном природном явлении на Урале Виктор услышал краем уха.

Видимо, наличие нескольких ученых слов повергло неопытного ведущего в полную прострацию, поэтому он пробубнил текст гнусаво и крайне неразборчиво, назвав упавшее небесное тело «митеворитом», а астрономов обозвав астрологами.

За сим последовал прогноз погоды (в Москве ожидалось плюс 12–14 с небольшой облачностью) и увесистая порция рекламы.

Бодрый мужской голос настоятельно рекомендовал при покупке какой-то категории продуктов отслеживать наличие на их боку труднопроизносимого названия, явно заимствованного еще из советских времен. В случае же его отсутствия покупателей наставляли потребовать именно такой товар и сообщали, что они имеют на это полное право.

Видимо в силу недостаточности рекламного времени советчик забыл сказать, что продавцы тоже обладают некоторыми правами, в соответствии с которыми могут тут же послать настойчивых покупателей по вполне определенному адресу. Впрочем, в указанном месте вряд ли можно было обнаружить искомое.

Заслышав радостный женский голос, сообщавший о начале критических дней, Виктор понял, что пора собираться на работу.

Убирая в ящик тахты постельное белье, он подумал, что четверг все-таки чудесный день. После работы можно будет заскочить к Сереге и обсудить его очередную завиральную идею о структуре вселенной и тяпнуть горячего ароматного чая, мастерски завариваемого серегиной женой Оксаной, с вареньем и конфетами, или, не торопясь, попить прохладного пивка из соседнего универсама. В общем, оттянуться и отогреться у доброго семейного очага.

А потом и вовсе будет пятница. Виктор иногда мог позволить себе денек не являться в родное ИСА — информационно-статистическое агентство — и планировал проделать это именно завтра, растянув таким образом отдых на три дня. Впрочем, отдых получался весьма относительным, ибо в следующий вторник нужно было сдавать «левака» и значительную часть выходных все равно придется просидеть за компьютером, вылавливая из Интернета и обрабатывая необходимые данные.

Обдумывая перспективу на предстоящие выходные, Виктор надел джинсовый костюм, замечательно подчеркивающий суховатую стройность его фигуры, и кроссовки в тон, которые должны были продемонстрировать некоторую демократичность и внутреннюю раскрепощенность их владельца. Далеко не каждый сотрудник ИСА мог позволить себе заявиться на работу в таком виде, но Николай Антонович, руководитель отдела стратегического анализа и шеф Виктора, прикрывал своего любимца.

Спускаясь в лифте, Виктор начал настраиваться на рабочую волну. Сегодня следовало всерьез заняться прогнозом заинтересованности граждан в ряде профессий. Особенно волновало государственные структуры полное падение престижности практически всех специальностей в сфере общественного транспорта, начиная от водителей автобусов и заканчивая машинистами метрополитена.

На выходе из лифта размышления о работе прервал радостный вскрик соседки Нины Тимофеевны, пенсионерки со стажем:

— Здравствуй, Витенька, спасибо тебе, родной, чайник теперь прямо как новый.

На прошлой недели Виктор починил ей электрочайник Philips неизвестного производства. Поскольку это был уже не первый случай, когда молодой красивый сосед приводил ей в порядок бытовые электроприборы, Нина Тимофеевна твердо решила, что Виктор — мастер золотые руки и при каждом удобном и не очень случае радостно его приветствовала и норовила чем-нибудь отблагодарить.

В понедельник вечером она никак не хотела пропускать Виктора домой, пожелав угостить его клюквенным вареньем. А ведь он в тот день наконец-то убедил молодую голубоглазую операторшу Машу посетить его скромное холостяцкое жилище и осмотреть безделушки и фотографии, привезенные из различных зарубежных поездок, и совсем не собирался откладывать это приятное уединение. Однако соседка была настойчива, и пришлось вместе с подругой забежать к ней «на пару минут».

Впрочем, у Нины Тимофеевны было довольно мило, и минуты постепенно сложились в целый час, да и после этого молодая пара ушла не без сожаления. Вкусный, мягкий чай с замечательным вареньем и изумительным домашним печеньем, сопровождался интересным разговором.

Оказалось, что соседка Виктора всю жизнь проработала вирусологом и, несмотря на свои годы, была прекрасным рассказчиком, многое пережившим и помнившим. Особенно интересно она рассказывала о непредсказуемости возможных мутаций ее бывших подопечных; о приобретении ими новых, неожиданных свойств при взаимодействии с клеточными организмами.

Впрочем, сейчас Нина Тимофеевна торопилась домой, и Виктору удалось ограничиться вежливым приветствием. Выйдя из подъезда, он пересек двор, отключил сигнализацию и забрался в свой добрый старый «гольф» цвета морской волны с металлическим отливом. Машина, как всегда завелась с пол-оборота, и, заботясь о легких своих соседей, Виктор сразу выехал на оживленную улицу.

Дорога до офиса занимала обычно не более двадцати минут, большая часть которых тратилась на стояние перед светофорами. Виктор включил радио и сразу наткнулся на новый шлягер популярной группы «Сверкающие» с содержательным текстом: «Я беременна, но это временно…». «Глубоко однако», — мысленно прокомментировал он.

Светофор из вредности переключился на красный как раз перед ним и не торопился продемонстрировать другие цвета своей неширокой гаммы. Виктор решил пощелкать программы приемника и даже прищурился от удовольствия, услышав вступительные аккорды своей любимой песни из репертуара Олега Ануфриева «Призрачно все в этом мире бушующем».

«Если удастся на этой песне проскочить последний квартал и припарковаться, то день сложится удачно», — загадал Виктор.

Светофор тут же подмигнул желтым и, не дожидаясь пока явно неуравновешенный владелец стоявшего сзади огромного черного «мерса» надавит на клаксон, Виктор тронулся с места. Впрочем, хозяин «мерина» все-таки посигналил, отводя душу. Про таких водителей знакомый автоинструктор всегда говорил: «Не связывайся с этим идиотом, его все равно когда-нибудь убьют, а ты поедешь дальше на целой машине».

Проехав квартал, Виктор свернул направо в переулок. Черный «мерседес» резко повернул следом за ним аж из третьего ряда. До родного ИСА оставалось совсем немного, но дорогу перегородил разворачивающийся грузовик. Пришлось остановиться и песня закончилась, начались новости.

Виктор занес руку, чтобы переключить канал, но тут уже толковый диктор внятно передал сообщение о предполагаемом падении небольшого метеорита на Урале в районе Екатеринбурга.

По его словам, поздним вечером множество горожан довольно долго наблюдали необычное сияние, наподобие северного. Потом небо на севере перечеркнула яркая голубая полоса, после чего прогремел глухой сдвоенный взрыв, напоминающий отдаленный раскат грома. Затем быстро стемнело и все стихло.

«Любопытно», — подумал Виктор, продолжая следить за неуклюжими маневрами ЗИЛа. Остановившийся сзади «мерс» непрерывно сигналил. Наконец грузовик вписался в габариты улицы и медленно двинулся в нужном ему направлении. Тронувшись за ним, Виктор попытался разглядеть личность нервного водителя «Мерседеса», однако лобовое стекло черной машины было абсолютно непрозрачно. Проскользнула мысль: «Ну и Бог с ним». Это было не совсем так.

Наконец-то «родной» двор с небольшой автостоянкой. Аккуратно заезжая на привычное место парковки, Виктор в зеркало заднего вида увидел, что «мерс» тоже вкатился на стоянку ИСА, игнорируя помеху справа в лице старенькой синей «десятки» завхоза Васильевича, которая жалобно заскрипела древними тормозами. Чуть не зацепив задний бампер «гольфа», «мерин» лихо влетел на соседнюю клетку и встал как вкопанный.

«Крутая тачка, — Виктор с удовольствием осмотрел «Мерседес», — однако водила…, н-да, давить таких БТРами надо».

Тем временем, опережая двух телохранителей в черных кожаных куртках, из машины буквально выскочил элегантно одетый высокий, полный мужчина. Подо лбом, наполовину скрытом кудрявой черной шевелюрой блестели, как крупные сочные маслины, нагловатые глаза, большой нос был с легкой горбинкой. «Еврей или кавказец, — решил Виктор, глядя как незнакомец уверенно и стремительно зашагал в сторону подъезда голубого двухэтажного здания ИСА, — и, судя по тому, что сам за рулем и манере вождения, скорее последнее».

Закрыв свой «гольф», Виктор посмотрел на оставшихся у «мерса» охранников и пошел к парадному входу в «контору», как иногда называли свое учреждение сотрудники ИСА. Солнечный луч, отразившись от открытой фрамуги второго этажа, попал прямо в глаз и заставил на секунду зажмуриться. Тут же накатились теплые воспоминания годичной давности.

В прошлом октябре Виктор на целые две недели выбрался с Маринкой в Турцию. Это было чудесное время. Мягкое море, нежаркое, но ощутимое солнце, пушистые волосы на плече и нежные влажные губы у шеи, тихонько шепчущие сущую ерунду. От нахлынувших воспоминаний по спине проползла приятная горячая волна. В таком лирическо-эротическом настрое он и проследовал мимо вахтера к себе на второй этаж.

В курилке на лестнице между этажами дым уже стоял столбом, однако даже через этот смог Виктор снова, как вчера и позавчера заметил быстрый, пристальный и какой-то непонятно пронизывающий взгляд, который бросила на него Вика, программист из группы технической поддержки, невысокая симпатичная брюнетка, в прошлом году закончившая ВМК МГУ.

«Пожалуй, нужно уделить девушке немного внимания», — подумал Виктор, никогда не отличавшийся особым постоянством по отношению к своим пассиям.

В отделе все было как обычно: молодой, задиристый аспирант Дмитрий, придвинувшись как можно ближе к Маше, развлекал ее разговором; увидев Виктора, та инстинктивно немного отодвинулась и ласково улыбнулась вошедшему. Юрий Андреевич, пожилой программист, писавший свой диплом, кажется, еще на машинах серии ЕС, уже уткнулся в экран своего монитора, Мишка — закадычный приятель, веселый собутыльник, раздолбай и замечательный системщик, разобрал машин ПК и что-то в нем ковырял.

Расположившись за своим столом у широкого окна, Виктор запустил компьютер и, пока грузилась операционная система, разложил на столе подборку отчетов о тестировании работников транспорта. Впереди был день напряженной работы, а затем долгожданный и заслуженный отдых, наивно полагал он.

2. 12:00, четверг

.

К полудню Виктору удалось перелопатить примерно половину имеющихся материалов. Начала складываться общая, несколько безотрадная картина низкой социальной заинтересованности в получении и последующем применении профессии водителя транспортного средства. Однако пора была немного перекусить. Виктор, сохранив промежуточные результаты, двинулся во двор, чтобы после короткой разминки посетить неплохую забегаловку расположенную рядом с ИСА.

Спускаясь по лестнице, он опять столкнулся с Викой. На мгновение возникло чувство легкой неуверенности в себе.

«А, попробую», — решил Виктор.

— Разве можно столько курить, — спросил он. И тут же, не давая достойно отпарировать, предложил, — лучше пойдем перекусим.

Девушка встрепенулась и даже как будто чуть-чуть зарумянилась.

— Подожди немного, я за сумкой сбегаю.

— Хорошо. Я на улице постою.

Вика убежала наверх, а Виктор спустился во двор. Там грелся на солнышке Васильевич. «Ветеран всех мировых и локальных войн», как звали старика молодые сотрудники ИСА, был похож на старого боксера с задумчивыми выцветшими глазами и обвисшими щеками. Одобрительно оглядев Виктора, начавшего мягкие гибкие движения разминки в стиле восточных единоборств, завхоз решил немного побеседовать с «молодежью».

— Вот ты, Витя, молодец. Следишь за здоровьем, на работе не сачкуешь, со старшими вежливый. А почему холостой? Детишек не любишь, али стоящую женщину не нашел?

Виктор понимал, что этот интерес продиктован личной трагедией старика. Много лет назад погиб его единственный сын. Теперь деда мучили тяжкие воспоминания и отсутствие шумных, озорных внуков. Не зная, что ответить и не прекращая своего «танца», он просто сделал неопределенный жест рукой. Васильевич осознал, что общение будет односторонним, и взял инициативу на себя:

— А вот совсем еще недавно такого интеллигентного и симпатичного парня съели бы с потрохами. Ох, девицы бойкие были, нахватались с Запада всяких штучек типа эмансипации, сексуальной революции, деланья карьеры, и красавчикам, вроде тебя, проходу не давали. Сейчас не то, бабы опять скромность вспомнили, стали на нормальных женщин похожи.

На солнце наползло небольшое облако, старик прищурился, сел удобнее, и переключился на другую тему:

— А погодка-то какая славная стоит, уж считай, третью неделю без дождя, тепло и солнышко балует. Мои старые косточки никак не нарадуются. Однакось, такая благодать может быть не к добру. Слыхал, чего в Свердловске-то случилось? То ли метеорит, то ли еще какая напасть шмякнулась вчера вечером. В полдень по радио передали, что какие-то странности наблюдаются в окрестностях. Сполохи там непонятные, а кто поехал глянуть — не возвращается. Вроде уже принято решение район оцепить.

У Виктора почему-то заныло сердце. Вообще-то он обладал очень тонкой интуицией и старался прислушиваться к своим ощущениям. Однако сейчас вникать в себя было некогда, потому что из проходной выпорхнула Вика. Замедляя амплитуду движений и успокаивая дыхание, Виктор подумал: «А у нее и фигурка славная».

— Я готова, — весело сообщила девушка. На боку ее висела крохотная дамская сумка, а волосы были слегка взбиты.

— Отлично, — сказал Виктор, сделав глубокий выдох, завершающий разминку, тогда, двинулись.

— Приятного аппетита, — немного двусмысленно пожелал им вслед Васильевич.

В кафе было довольно многолюдно, однако Виктор углядел в углу столик, за которым одиноко приканчивал компот угрюмый молодой программист, кажется, из отдела предварительной обработки данных.

— Свободно? — поинтересовался Михнев. Парень неопределенно мотнул головой, и молодые люди уселись рядом.

— Не торопишься? — спросил Виктор Вику.

— Ни капельки.

— Тогда посидим, подождем.

В кафе для особо торопливых предусматривались комплексные обеды, те же, кто хотел пообедать со вкусом, заказывали блюда по меню.

Парень потягивал свой компот, а начинать процесс обольщения в его присутствии не хотелось. Прерывая затянувшуюся паузу, Виктор спросил у угрюмого программиста:

— Ну и как дела? Хорошо?

— А чего хорошего? — отозвался тот, — вон метеориты всякие падают.

«Господи, — подумал Виктор, — и этот о том же. Дался им этот метеорит».

Разговор явно не клеился. Очень своевременно у столика появилась молодая официанточка и предложила меню.

Открывая потертую желтоватую папку, Михнев решил немного пофорсить и взять что-нибудь приличное.

— Ты чего бы хотела? — повернулся он к Вике.

— Да так, чего-нибудь попроще.

— Тогда попробуем мясо в горшочках. Говорят, оно здесь классное.

— Ну, это, наверное, дорого, — засмущалась девушка.

— Не боись, все расходы беру на себя.

— А в честь чего так? — заинтересовалась Вика.

— Да, в честь нашего знакомства.

Угрюмый программист подавился остатками компота.

— Постучать по спине, — улыбнувшись всеми тридцатью двумя зубами, вежливо поинтересовался Виктор. Парень, откашливаясь, что-то пробулькал и поспешно ретировался.

Вика, едва сдерживая смех, заявила: — Ладно, отметим, но платим пополам.

«Э, — подумал Виктор, — ошибся Васильевич, не перевелись еще эмансипе». Молча кивнул, а потом, после небольшой паузы сказал:

— Хорошо, но вечерний поход в кино за мной.

— Когда? — удивилась Вика.

— Сегодня в «Либерти» идет замечательный английский фильм в стиле фэнтези. Сеанс в восемь тридцать.

— Сегодня у меня не получится.

— Надо постараться.

Девушка задумалась. Тем временем Михнев сделал знак официантке. Когда она подошла, заказал две порции мяса в горшочках, овощные салаты и по стакану апельсинового сока. Вика все еще пребывала в отрешенном состоянии. Тогда Виктор применил старый испытанный прием: чуть коснувшись ее руки он внимательным и, как сам считал гипнотически-пронизывающим взглядом посмотрел ей в глаза и, понизив голос, серьезно сказал:

— Я на тебя очень рассчитываю.

Прием оказался верным. Девушка чуть вздрогнула, опустила глаза и прошептала:

— Я постараюсь.

Похоже, дело пошло, и вечерние посиделки у Сереги отодвигались на некоторое время.

Обед прошел, как говорится, «в дружественной, непринужденной обстановке». Вика кое-что рассказала о себе. Она была родом из Иркутска и в Москве только недавно смогла получить небольшую квартиру. Вся ее родня жила далеко от столицы и, судя по всему, ей приходилось несладко.

Расставаясь на лестнице, Виктор задержал викину руку в своей и сказал:

— Жду тебя у входа в кинотеатр, в восемь.

Девушка кивнула.

Настроение было приподнятое, лирическое, и работать уже, однозначно, не хотелось. Однако нужно было себя заставить. Михнев встряхнулся, сделал пару глубоких быстрых вдохов и плавных выдохов и, сосредоточившись на проблемах Министерства транспорта, вошел в комнату, где его уже ждали.

Николай Антонович вальяжно расположился в кресле Виктора, а рядом неуклюже пристроился на гостевом стуле заместитель директора ИСА по науке Виталий Булыжник — худой как щепка сорокалетний доктор технических наук. Все сотрудники подозрительно притихли, а Маша вовсе надулась и смотрела в окно.

«Видн, о ей уже настучали, — подумал Виктор, — ну, Димка, дождешься ты у меня».

— Слушаю шеф.

— Слушать будешь не меня, а директора, — сообщил Николай Антонович, поднимаясь.

— А чем я провинился?

— Да нет, Виктор, — вступил Виталий, — просто серьезное срочное задание.

— А как же транспортники?

— Похерь! — с чувством сказал Николай Антонович.

Втроем они подошли к полированной двери директорского кабинета. Секретарша Лидочка, изящно изогнувшись всем телом, прошептала:

— Ждут.

«Чего-то она о нем во множественном числе?» — успел удивиться Михнев.

Дверь распахнулась. В огромном кабинете директора ИСА Валентина Геннадьевича Морозова было сильно накурено. Клубы дыма плавали над гордостью директора огромным дубовым креслом, стоящим в углу.

«Ни фига себе! — подумал Виктор. — Он же не курит!»

Приглядевшись, Михнев и вовсе обалдел: директор — седовласый полнеющий крепыш, всегда казавшийся абсолютно независимым и непотопляемым, сидел на небольшом офисном кресле рядом со своим любимым раритетом и вид у него был чуть ли не просительный. В самом же старинном кресле расположился хозяин «мерседеса».

— Привели? — обратился Валентин Геннадьевич к стоявшим по бокам Виктора словно часовые своему заму и Николаю Антоновичу.

— Привели — проблеял Виталий, всегда терявшийся перед боссом.

— Значит так, Виктор, — с места в карьер начал директор, — знакомься, это наш уважаемый заказчик, президент концерна «Евростандарт» Шота Соломонович Маркарян, — он сделал легкий поклон в сторону владельца крутой тачки, тот в ответ слегка качнул подбородком. — С этого часа ты с группой сотрудников нашего ИСА переходишь в его полное подчинение и в восемь часов вечера вылетаешь на частном рейсе из Домодедово в Екатеринбург.

От ирреальности происходящего Виктор почувствовал холодок в спине. Хлынул поток неструктурированных мыслей: «Какого черта? Куда? А как же Вика?». Однако, вспомнив о методиках концентрации внимания, через две-три секунды он смог взять себя в руки. Все смотрели на него внимательно.

— Какова цель командировки? Ее продолжительность? Состав группы? Руководство? Базовое месторасположение?

Шеф, аж засопел от удовольствия. Любимый подчиненный не ударил в грязь лицом перед директором и напыщенным фирмачом. Директор выразил одобрение движением бровей и продолжил:

— Разве не слышал? В районе Екатеринбурга наблюдаются серьезные аномалии. По данным спутникового контроля они концентрируются в пяти-семи зонах. Компания Шота Соломоновича заинтересована в изучении подобных явлений с целью поиска новых, неизвестных нашей науке материалов и технологий. В группу входят сотрудники инструментального, радиационного, электромагнитного, химического и биологического контроля.

«Не слабо», — подумал Виктор.

— А также несколько аналитиков, во главе с тобой и коммуникационная группа. Располагаться будете на базе отдыха «Рассвет», севернее города. Там у Шота Соломоновича все под контролем.

Тут Валентин Геннадьевич немного смутился, получилось как-то по-блатному. Однако закончил:

— Срок командировки, пока неопределенный.

— Там же вроде район оцепили, нужно получить разрешение у военных или спецслужб, — заметил Виктор.

— Это не ваша забота, — неожиданно вмешался Маркарян, его голос оказался неприятно высоким и немного сипловатым.

— Хорошо, — сказал Михнев нахмурившись и, неожиданно подумав о Вике, добавил, — нам еще будут нужны ребята из технической поддержки.

— Этим займутся мои люди, — отрезал Маркарян.

— Ваши люди, — Виктор, готовый вспылить, колебался между вариантами «козлы недоделанные» и более вежливым «пусть тогда делают и все остальное». Однако сказалась многолетняя выучка, и он продолжил также спокойно, — не знают специфики нашего оборудования и софта.

Валентин Геннадьевич никогда не испытывал каких-либо добрых чувств к подчиненным. Они должны были хорошо работать и не очень много получать. Последнее было особенно важным, ибо будучи государственной организацией и пользуясь при этом значительными льготами ИСА давно и регулярно выполняло заказы частных компаний. Львиная доля оплаты за них благополучно оседала на разных счетах г-на Морозова. Конечно, ему приходилось делиться и с вышестоящими инстанциями, поэтому оттуда на такого рода деятельность смотрели сквозь пальцы.

Однако замечание Михнева было дельным, да и сам Виктор слыл человеком независимым. Такой враз положит заявление об уходе и поминай как звали, а второго спеца подобного класса в ИСА пока не было. Интуиция, не раз проявленная при решении сложных задач, в сочетании с высоким профессионализмом и работоспособностью делали его незаменимым. Особенно при выполнении предстоящего задания, с которого Валентин Геннадьевич рассчитывал поиметь кругленькую сумму.

— Думаю, разумное предложение, — опередил директор «фирмача», — Шота Соломонович, надеюсь, два-три человека не помешают, а нашу специфическую технику они знают прекрасно.

Маркарян скривился и, глядя в сторону, кивнул.

Валентин Геннадьевич повернулся к Виктору:

— Представьте подходящие кандидатуры.

Виктор сразу назвал троих, в том числе и Вику. Он даже не мог предположить, во что ее втягивает.

— Годится, — подытожил директор. Маркарян, по-прежнему изучая интерьер кабинета, не возразил. — В шесть часов нужно быть в аэропорту. В четыре тридцать отходит автобус от ИСА.

3. 16.30, четверг

Сборы были короткими. Обзвонив друзей, чтобы не беспокоились, Виктор упаковал в большую спортивную сумку вещи, необходимые для длительной командировки. Надел теплый индийский свитер, джинсовый костюм с начесом. Обул высокие крепкие кожаные ботинки, прихватил плотную шерстяную кепку. Рассовал по карманам документы и присел перед дорогой, чтобы вспомнить не забыл ли чего.

На душе было неспокойно. К обычному предотъездному волнению примешивалась непонятная, необъяснимая тревога. Михнев попытался сосредоточиться, проанализировать свое состояние и выявить причину столь сильного эмоционального стресса.

Первое — цель командировки. Изучение непонятного явления неизвестной природы. «В стиле пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, — усмехнулся Виктор своим мыслям, — впрочем, «куда» уже примерно ясно: севернее Екатеринбурга». Про феномен известно немного, конкретные данные спутникового и наземного наблюдения были обещаны Маркаряном в самолете. «Маркарян, — вспыхнуло в голове, — вот кто меня беспокоит!»

В этом человеке было что-то весьма отталкивающее. Конечно, в современной России многие преуспевающие бизнесмены вызывают неприязнь уже только тем, что в присутствии людей с заметно меньшим доходом ведут себя так, будто находятся в компании с абсолютно неполноценными существами. Ни один, даже совершенно незначительный человек не любит, когда им так явно пренебрегают.

Однако в данном случае было что-то другое. Словно в лощеном «фирмаче», долженствовавшем представлять собой классический экземпляр новой деловой элиты, сидело нечто глубоко фальшивое.

Что же? — напрягся Виктор, и вдруг понял: за все время, пока обсуждалась поездка, Маркарян ни разу не посмотрел ему в глаза, и вообще взгляд воротилы бизнеса постоянно метался по кабинету директора, словно не в силах за что-либо зацепиться.

Этот бегающий взгляд, пытающийся скрыть глубокую растерянность или даже испуг, резко контрастировал с той хозяйской манерой, с которой бизнесмен общался с сотрудниками ИСА.

«Что же здесь не так? — размышлял Михнев. — Черт, а может это вообще не связано с нашим заданием? Может, у него личные проблемы?» Но интуиция настойчиво подсказывала Виктору, что дело очень даже не чисто.

«Отвалить что ли, пока не поздно? Позвонить директору и, сославшись на любую более-менее разумную причину, отказаться. Например, на внезапную болезнь любимой тети. И на неделю слинять из Москвы, — заметалось в голове, — Стоп! Так нельзя. А как же Вика? Ведь я включил ее в список, который моментально утвердили». Ох, уж эти джентльмены! Сколько хороших, толковых, стоящих мужчин поломали свою судьбу, а то и вовсе погубили жизнь из-за нежелания причинить даже нечаянный вред очаровательной даме. Стоит ли оно того?

Виктор тряхнул головой, перевел дух и, с удивлением заметил, что вспотел. «Господи, да что со мной такое? Все поджилки трясутся. Попраздновал труса по полной программе. Небось, даже побледнел весь», — уже с определенной долей юмора подумал он.

Стараясь не обращать внимания на липкую волну страха, поднявшуюся из глубин подсознания, Михнев застегнул сумку, рывком закинул ее на плечо и почти бегом покинул свою квартиру, вернуться в которую ему было не суждено.

В четыре двадцать Виктор был уже у ИСА.

Здоровенный синий «Икарус» пыхтел выхлопной трубой, тщетно пытаясь прочистить закопченный многолетней работой глушитель. Из третьего спереди окна ему, улыбаясь, замахала рукой Вика. На душе чуть потеплело. Виктор подмигнул ей и направился к подножке, рядом с которой… стояла грустная Маша.

«Так, блин, — пронеслось в голове, — нормально уехать не удастся». Маша явно претендовала на прощальный поцелуй. Виктор ничего не имел против бывших любовниц, с большинством из них у него сохранились очень добрые и даже порой доверительные отношения. Однако ему никогда не приводилось общаться с ними на виду у новой пассии.

Решив импровизировать, Михнев изобразил на лице непомерную радость, широко распахнул объятия, и, лихо подхватив Машу, быстро закружил ее. Глаза девушки потемнели и широко распахнулись, густые светлые волосы разметались по сторонам.

Ощутив момент, когда Маша совсем потеряла чувство реальности, Михнев поставил ее на асфальт и, чмокнув в носик, прошептал: «Жди меня и я вернусь». Конечно, у него не получилось по-симоновски проникновенно, но все же весьма многообещающе. Огромные глаза захлопнулись и снова открылись, Маша хотела что-то сказать, но Виктор уже проскочил мимо крепыша в коже, сторожившего вход в автобус и слегка опешившего от представления, и нырнул в полумрак салона.

Разглядев недоумевающее лицо Вики он помахал ей и стал пробираться между какими-то ящиками, загромоздившими проход около места на котором сидел немного знакомый ему по занятиям единоборствами молодой биолог Алексей Галкин. Крепыш сопел следом. Имея некоторый опыт общения с подобными субъектами, Виктор резко обернулся и, придав своему лицу холодно-жесткое выражение, упреждающе спросил:

— Шота Соломонович с нами или ждет в аэропорту?

— Так это, там в еропорту, — смутился охранник.

— Хорошо, а кто за него?

— Да вон тот, — отступая к двери сообщил крепыш, указав пальцем на мощного мужчину в конце салона, также затянутого в кожу.

— Как зовут?

— Вован.

— Да не тебя, а его.

— Семеныч, — и крепыш быстренько выкатился наружу.

Семеныч Виктора пока не интересовал. Забросив сумку на полку, он сел рядом с Викой. Та, похоже, еще не решила: рассердится или обрадоваться, поэтому нужно было срочно брать инициативу в свои руки, и Михнев, пристально посмотрев на девушку, проникновенным голосом сказал:

— Я так рад, что мы едем вместе!

Краем глаза он следил за улицей, небеспричинно подозревая, что Маша уже немного оправилась от головокружения. Вика опять заулыбалась, а машины роскошные волосы уже мелькнули в соседнем окне. Нужно было что-то делать, поскольку чухающий автобус пока еще не собирался отъезжать.

«Семеныч!» — вспыхнуло в голове.

— Вика, я пойду, пообщаюсь с начальством, а ты держи мое место.

— Да от кого держать?

— Ну, знаешь, к такой очаровашке многие захотят подсесть, — сказал Виктор и двинулся по проходу избегая смотреть на окна.

В хвосте автобуса, на приподнятом заднем сидении, занимая сразу два места, восседал тот, кого охранник назвал Семенычем. Его плечи были непомерно широки, пузо заметно выпячивалось, а глаза, наоборот, совсем затерялись на бескрайних просторах щек.

— Семенович? — поинтересовался Михнев.

— Ну, — отозвался тот.

— Меня зовут Виктор, я — руководитель группы анализа. Хочу обратиться к вам как к заместителю Шота Соломоновича.

Последнее видимо очень польстило бугаю, и он чуть приоткрыл глаза.

— Мне нужны инструкции, — продолжал Виктор, прекрасно понимая, что Семеныч ничем подобным не располагает, — и информация по исследуемому феномену.

— Ээээ, — протянул тот, — это тебе надо к самому шефу.

— А, где он?

— Так в аэропорту нас встретит.

— Но вы-то, можете мне что-нибудь рассказать? Хотя бы изложить собственное представление о случившемся?

Наверное, подобного у бугая никто не спрашивал с момента рождения и он, преисполнившись ощущением собственной значимости, начал:

— Тут, браток, нам звякнули сегодня из Ебурга, что там что-то не так и армия начинает крутиться. У шефа нюх, он за версту навар чует, вот нас и поднял.

Фраза получилась длинная, Семеныч передохнул, вытер вспотевший лоб, после чего продолжил:

— Я так думаю, что это какие-то гаврики из космоса к нам нагрянули. А раз так, у них много чего может быть. Надо до них добраться и мокнуть слегка, а потом поговорить по душам за дело, оно, глядишь и выгорит.

— Интересно, — заметил Михнев и хотел продолжить расспросы, но в это время автобус чихнул особенно громко и тронулся с места. Поняв, что опасность миновала, Виктор кивнул Семеновичу и пошел на свое место. Когда он до него добрался, «Икарус» уже катился по двору ИСА. Однако Вика глядела немного напряженно, и расслабляться было еще рано.

— Кто эта блондинка, с которой ты кружился по двору? — глаза девушки стали походить на два пистолетных дула.

«Ну что за порода? — мысленно возмутился Михнев. — Стоит лишь немного подержать за руку и поговорить проникновенным голосов, как сразу попадаешь в разряд их собственности. Эх, и почему я не правоверный мусульманин?».

А вслух, стараясь придать голосу малую толику обиды, сказал:

— Да это же Маша, наша лаборантка. Славная девчушка. Пришла проводить, всегда переживает за своих.

В общении с прекрасным полом он всегда придерживался неписаного правила журналистов: «Правду, только правду, никогда всей правды». Так было проще и лучше: во-первых, невозможно запутаться; во-вторых, зачем вообще обманывать близких людей. И сейчас это сработало, прокурорский взгляд уступил место как бы пониманию и даже сочувствию, видимо по отношению к Маше.

Так что до аэропорта все было мило и почти по-домашнему. Удалось даже убедить Вику подремать на плече, и хотя девушку явно волновала дальняя поездка она прислонилась своей милой головкой к михневской джинсовой куртке и, прикрыв глаза, сделала вид, что отдыхает.

К главному зданию аэропорта автобус прибыл в начале седьмого. Справа от входа суетилась группа людей, в которой среди крепких, затянутых в кожу парней мелькали и знакомые лица сотрудников ИСА добравшихся своим ходом. Среди них Михнев разглядел притчу во языцах родного агентства — супругов Забелиных, которые, по утверждению их коллег-химиков, всюду ездили только вместе.

К этой группе Виктор и направился вместе с Викой. У девушки с собой был небольшой рюкзачок, и она двигалась весьма шустро.

«Видать, походница», — подумал Михнев.

Чуть в стороне стоял Маркарян, а рядом с ним два бугая помоложе, да и покрепче Семеныча. Вид у «фирмача» был несколько задумчивый и немного отрешенный, как будто человек принял-таки тяжелое, но неизбежное решение и теперь готов взойти на эшафот. Встретившись взглядом с Виктором, он ответил кивком на его поклон и опять устремил взор в пространство.

— Постой здесь и никуда не отходи, — попросил Михнев Вику. — А я подойду к начальству.

Поколебавшись девушка решила прикинуться паинькой и, взяв под козырек, сказала:

— Слушаюсь и повинуюсь.

Одобрительно кивнув, Виктор пошел к Маркаряну. Тот словно сменил личину и выглядел теперь «бизнесменом с человеческим лицом», этаким радетелем за страждущих и жаждущих. Его большие карие глаза излучали внутреннюю силу и тепло, и сама поза, когда он всем телом повернулся навстречу Михневу, казалось, выражала готовность помочь.

— Шота Соломонович, хотелось бы получить подробные инструкции и имеющуюся в вашем распоряжении информацию.

— Не торопитесь, Виктор. В самолете у вас будет время поработать, а сейчас помогите моим людям с загрузкой и посадкой. Мы летим частным рейсом и диспетчеры нас ждать не станут.

Увидев, что Михнев колеблется, преобразившийся «фирмач» улыбнулся и добавил:

— Минут через пятнадцать после взлета подходите, и мы все подробно обсудим.

«Ишь ты, — подумал Виктор, отходя от своего нового шефа, — этакий человек с множеством лиц. По крайней мере три — хозяйско-растерянное, филосовски-отрешенное и отечески-заботливое — я уже видел. Что-то будет дальше. А может в современном бизнесе иначе нельзя? Кто знает». Однако тот, кто все знал — молчал.

Виктору ничего не оставалось, как заняться погрузкой пассажиров и багажа в трудягу «ТУ-204». Физический труд и предотлетная суета не оставили места для мнительного подсознания, даже Вике не удалось уделить достаточно внимания. Впрочем, на этот раз она, похоже, осознала и ни капельки не обиделась.

Без четверти восемь частный рейс 8800 из Домодедова стартовал в направлении Екатеринбурга. Михнев засек время и немного откинул назад свое кресло, надеясь за оставшиеся до встречи с Маркаряном минуты сформулировать основные вопросы. Вика, сидящая в соседнем кресле, похоже, немного утомилась и теперь, несмотря на шум, дремала по-настоящему.

4. 20.00, четверг

Наконец крылатая машина завершила взлетные процедуры, стало потише. Виктор посмотрел на свои старинные механические часы, минутная стрелка чуть-чуть перевалила за 12.

«Однако пора», — решил Михнев и неприятно удивился, почувствовав, как снова заторопилось сердце и странный холодок пополз по телу: «Черт, да когда же это кончится? Мандражирую прямо как гимназистка».

Он посмотрел на Вику, сидящую у иллюминатора. Похоже, она заснула. Виктор, осторожно опустив сиденье на три позиции, уложил девушку поудобнее.

Справедливо решив, что Маркаряна стоит искать в первом классе, Михнев, встав с кресла, двинулся в носовую часть пассажирского салона. Там в широком кресле расположился глава «Евростандарта», а впереди и сзади него трое телохранителей. Один из них, единственный, одетый не в кожу моментально вскочил и загородил дорогу. Виктор не собирался обострять ситуацию и, остановившись, сказал охраннику:

— Я к шефу.

Тот, не выпуская из поля зрения вошедшего, вопросительно посмотрел на Маркаряна. Президент утвердительно кивнул. Охранник плавно сдвинулся в сторону, освобождая проход. «Грозный противник, — оценил Михнев мощную фигуру, пластичные движения и холодновато-льдистый, цепкий взгляд. — Чувствуется, парень прошел серьезную школу, он совсем не похож на хамоватых и малоподвижных бугаев, обычно выполняющих функции телохранителей». Впрочем, оставшаяся парочка охранников была именно из этой породы.

Виктор подошел к «фирмачу». Перед Маркаряном оказался небольшой столик, на котором стояла бутылка милого сердцу Михнева коньяка «Реми Мартин», три рюмки, из которых только одна была наполнена, и небольшая тарелка с нарезанными фруктами.

— Присаживайтесь, — бизнесмен указал на ближайшее кресло. Виктор не заставил себя упрашивать. Маркарян открыл бутылку и налил примерно на треть одну из пустых рюмок.

«Грамотно», — отметил про себя Михнев.

— Угощайтесь.

— С удовольствием.

Согревая благородный напиток в правой руке, левой Виктор прихватил пару долек лимона из тарелки. «Фирмач» одобрительно кивнул и, тяжеловато вздохнув, сказал: «Будем». Чокнувшись с Маркаряном, Михнев бросил быстрый взгляд через правое плечо и уловил в глазах странного охранника легкое неодобрение. «Интересный тип», — снова подумал он.

Смакуя чудесную жидкость, Виктор сделал медленный выдох носом. Теперь аромат коньяка прошел и по каналам обоняния. Выдержав короткую паузу, Михнев положил в рот лимон и резко куснул. Как всегда в подобных случаях вкус цитрусового оказался кисло-сладким.

— Хорошо, — выразил общее мнение Маркарян. Впрочем, что при этом думали и чувствовали остальные, осталось неизвестным. Глава концерна потянулся с полузакрытыми глазами, быстро выдохнул и продолжил уже по-деловому, почти как в кабинете директора ИСА:

— Проблема усложняется. Феномен распространился на другие районы Земли, и мы перестали быть, так сказать, держателями контрольного пакета.

Последнее он произнес совсем уж без энтузиазма. Быстро взглянув на Виктора, лицо которого, видимо, выражало высокую степень непонимания, Маркарян чуть наморщился и резко спросил:

— Так вы толком еще ничего не слышали? Весь день мусолят по всем теле- и радиоканалам.

Михнев пожал плечами:

— Некогда было слушать, делами занимался.

— Да, делами. Вот так мы и пропускаем важнейшие события.

«Фирмач» задумался, помолчал, потом сказал:

— С самого начала рассказывать слишком долго, а вы мне нужны как доверенное лицо. Поступим так, я коротко сообщу основные моменты, дам данные космоконтроля и некоторые документы, потом поговорите с Михаилом Ивлевым, — короткий кивок в сторону странного охранника, — а дальше, пока летим, поработаете с имеющейся информацией.

Виктор малость ошалел, никак не ожидал попасть в доверенные лица такой акулы, да, честно говоря, и не сильно стремился — хотелось пожить подольше. Однако судя по всему ситуация складывалась совсем нештатная и выбора ему никто не предлагал. Михнев сконцентрировался и напрягся, теперь придется ходить по тонкому льду. Он никогда не завидовал воротилам современного бизнеса, понимая, что весь их богатый антураж оплачен постоянной нервотрепкой, в лучшем случае связанной с несвоевременной поставкой товара, а в худшем — с напряженным ожиданием меткого выстрела наемного снайпера. Да и дрязги в этих кругах, как правило, разрешались не хорошим мордобоем, в котором Виктор немного смыслил, а с применением гораздо более неприятных вещей.

Тем временем Маркарян вводил его в курс событий:

— Вчера в 19.20 по московскому времени севернее Екатеринбурга многие очевидцы наблюдали свечение различной интенсивности и слышали звуки, похожие на сдвоенные взрывы. По данным со спутников, отмечено семь районов концентрации этих явлений, продолжительностью от получаса до трех часов.

Вы знаете наш народ: первые любопытные направились туда еще ночью, а утром устремился основной поток. Местные власти прошляпили. Когда к полудню начали перекрывать дороги, уже поступили десятки сообщений о пропаже людей. Забеспокоились и компетентные органы: было принято решение срочно блокировать всю прилегающую территорию. Подняли войска, оцепили район, километров сорок в диаметре, а внутрь направили спецподразделения, группы химической и бактериологической разведки. Начали детальную воздушную разведку, переориентировали несколько спутников…

Маркарян замолчал, немного хлебнул из своей рюмки, почмокал губами и, довольно бесстрастно продолжил:

— Из сухопутной разведки никто не вернулся. Связь в районе неустойчивая, продолжаются электромагнитные аномалии, так что поймали только странную передачу от группы спецназа. Больше ничего и никого… до восьми часов по-местному. Примерно в это время на кордон мотострелков вышел екатеринбуржец Инокентий Силин, оборванный, грязный и совершенно невменяемый, нес какую-то чушь про чудищ. А час назад передали о возникновении подобных феноменов на средних широтах, практически во всех частях света.

У Маркаряна дернулась щека, он погладил ее и закончил свою короткую речь словами: «По просьбе наших спецслужб концерн взял на себя задачу по научному изучению явления». Слово «взял» он произнес как «взвалил». Да и весь вид «фирмача» демонстрировал глубокое нежелание заниматься данной проблемой.

«Эгей, — подумал Михнев, — видать, СБ-шники давали «крышу» твоей фирме, а за это поручали выполнять не совсем чистые дела, обеспечивая прикрытие. Теперь же навалили полного «дохляка», и ты совсем этому не рад. Видать твоя деловая интуиция подсказывает, что на этом поручении можно и вовсе загнуться, как бедные любопытные горожане, да и нас с собой прихватить, впрочем, это тебя, скорее всего, совершенно не волнует».

— А какова задача сотрудников ИСА?

— В основном будем ориентироваться на местности. Вас, Виктор, мне порекомендовали как грамотного организатора с редким чутьем, поэтому становитесь моим, так сказать замом, в части руководства сотрудниками ИСА. При необходимости можете обращаться за помощью к моим людям, я распоряжусь, чтобы с вами сотрудничали.

Михнев продолжал удивляться. Он и раньше обратил внимание на то, что ни одного руководителя подразделений из ИСА на борту не наблюдается. Даже какого-нибудь завалященького завлаба. «Похоже, боссы больше полагаются на свою интуицию, чем я, и не лезут, куда не надо», — печально подумал Виктор. Вслух же сказал:

— Понятно. А где информация со спутников и документы?

Маркарян, похоже, опять углубился в философские размышления и отреагировал не сразу. Его опередил странный охранник Ивлев.

— Я вам все сейчас передам, — сказал он и сделал приглашающий жест в угол салона.

Передав Михневу компакт-диск, Михаил кратко и по-деловому сообщил о случившемся, повествуя с точки зрения сотрудника службы безопасности, каковым он в звании подполковника и являлся. По данным «компетентных органов» в лесной зоне оцепленного района наблюдается скрытое движение неких существ, разглядеть которые толком не удается ни с воздуха, ни из космоса. Размеры их оцениваются приблизительно: в диапазоне от «взрослой крысы» до «юного слона», как выразился Михаил.

Закончив непродолжительный рассказ, СБ-шник опять внимательно оглядел Виктора и, быстро перейдя на «ты» и понизив голос, сказал:

— Мы рассчитываем не только на твой высокий профессионализм, но и на твою известную способность интуитивно правильно оценивать обстановку.

Многозначительно помолчал и совсем тихо добавил:

— Если возникнут проблемы с людьми Маркаряна, обращайся непосредственно ко мне.

У Михнева аж зубы заныли от предчувствия крупных неприятностей. Похоже, верные последователи «железного Феликса» не очень доверяли команде из «Евростандарта» и надеялись использовать его как осведомителя. Ощущение тонкого льда под ногами сделалось трудно выносимым, очень хотелось срочно сойти с самолета, возможно, даже без парашюта.

Однако Виктор умел владеть своим лицом, если Михаил что-то на нем и прочитал, то лишь нормальное в подобной ситуации удивление и слабое понимание сделанного предложения.

Михнев поблагодарил подполковника за информацию и направился в хвостовую часть самолета, где были свалены приборы и компьютеры. Однако сразу дойти туда ему не удалось: на его месте расселся очередной «кожаный крепыш», рядом расположился другой и, судя по всему, они не очень корректно вели себя с дамой.

Виктор решил быть максимально сдержанным. В конце концов с этими братками ему не один день предстоит быть вместе в полевых условиях и если их сейчас сильно разозлить, то всякое может случиться. Уж что-что, а по части пакостей кожанники дадут любому сто очков форы. Поэтому, подойдя к ним, Михнев радостно улыбнулся: «Ребята, вы-то мне и нужны!».

Бугаи дружно повернули к нему практически одинаковые физиономии, выражение которых было отнюдь не ласковым. Один из них процедил: «А пошел бы ты…». В глазах забившейся к самому иллюминатору Вики читался такой страстный призыв о помощи, что Виктор начал немного раздражаться на «кожаных братьев», а такое его состояние порой приводило к неприятным последствиям.

Михнев металлизировал голос и жестко произнес:

— Не понял. Шота Соломонович поручил нам дело, а вы что мне несете?

Командный голос и упоминание имени босса произвели магическое действие. Бугаи дружно вскочили, при этом выражение на их физиономиях быстро сменилось на подхалимское. Тот, который был побойчее, заискивающе спросил:

— Что делать-то нужно?

— Надо срочно разобрать оборудование, достать компьютер, а потом выполнить кое-какую работу.

Виктор помахал перед их носами компакт-диском и, сделав приглашающий жест рукой, направился в хвост самолета. «Кожанники» двинулись следом. Один из них виновато пробубнил:

— Мы, это, с этим, как его, диском не умеем.

— Не волнуйтесь, — успокоил их Виктор, не оборачиваясь, — это уже моя забота.

Бугаи облегченно засопели и продолжали дружно топать за спиной. Инцидент был исчерпан. «Прекрасная дама спасена, — подумал Михнев, — все морды целы и врагов пока не появилось. Все-таки интеллект полезная штука, порой позволяет обходиться без лишних, а то и опасных телодвижений».

Когда после перетаскивания кучи тяжелых ящиков команда добралась до нужного Виктору мобильного ПК, он распорядился уложить все обратно, как было, отметив, что в случае возникновении проблем с оборудованием при посадке они будут отвечать лично перед Маркаряном. Бугаи отнеслись к угрозе серьезно и стали складывать все очень аккуратно.

Михнев же, забрав компьютер, вернулся на свое место и устроился поудобнее, чтобы плодотворно поработать часок. Краем глаза он наблюдал, как Вика просто сгорала от нетерпения выразить ему свою благодарность. Однако решил начать процесс воспитания подруги, которая должна точно знать, что если мужчина работает, его никак нельзя отвлекать. Но подруга попалась темпераментная, прождав минутку, быстро прильнула к нему, что-то прошептала и нежно чмокнула в щеку.

На такое проявление чувств надо было отреагировать. Виктор повернулся к ней и нежным голосом проворковал:

— Вика, малышка, я так не смогу работать.

— Ну и не нужно, — в глазах у Вики плясали черти. У роли спасителя оказалась и оборотная сторона. Надо было срочно исправлять положение, причем так, чтобы не обидеть девушку.

Постаравшись придать своим глазам страстный блеск, Михнев, чуть приглушенным голосом сказал:

— Малыш, я очень хочу, чтобы мы оказались с тобой вдвоем где-нибудь далеко отсюда, но пока кругом толпами ходят эти неандертальцы, я из последних сил сдерживаю свои желания.

Говоря «где-нибудь далеко отсюда», Виктор ни капельки не кривил душой, причем «вдвоем» было совершенно не обязательно. Опять стало тревожно. Вика же при упоминании «братков» словно очнулась, чертенята из глаз исчезли. «Будем надеяться, не надолго», — мелькнуло в голове «старого» ловеласа.

Девушка немного отодвинулась и, вздохнув, произнесла:

— Работай уж.

— Только это меня сейчас и может спасти, — промурлыкал Михнев. Огоньки опять заплясали в большущих карих глазах, но Вика сдержалась.

Наконец можно было заняться делом и Виктор, облегченно вздохнув, загрузил мобильный компьютер и стал копаться в содержимом компакт-диска. Там было немало интересного, более всего внимание привлекли данные радиоконтроля. Создалось впечатление, что в районе феномена действовало огромное количество маломощных передатчиков, использовавших практически все доступные радиочастоты.

Михнев с головой ушел в работу. Когда загорелось посадочное табло, предлагающее пристегнуть ремни, у него уже сложилась общая картина происходящего и начали проклевываться первые, робкие ростки рабочих гипотез. Таковых насчиталось целых три. Виктор с большим сожалением оторвался от дисплея лишь после того, как колеса самолета коснулись бетона взлетно-посадочной полосы. Пожалуй, у него есть что рассказать Маркаряну и даже предложить в качестве начального плана исследований.

А в Екатеринбурге уже была полночь.

5. 00:00, пятница

Погода в Екатеринбурге оказалась поганая. Над аэропортом раскинулось темное беззвездное небо, затянутое низко плывущими облаками, из которых непрерывно сыпал мелкий холодный дождь, готовый в любой момент смениться снегом. Михнев, поручив Вике свою сумку, пристегнул капюшон к куртке и пошел помогать разгружать технику.

Разгружали быстро. Команде Маркаряна помогала большая группа прекрасно организованных людей в серых плащах и куртках, которыми руководил Ивлев. Местные сотрудники службы безопасности были крайне немногословны и чрезвычайно трудолюбивы. В отличие от «кожанников» Маркаряна, они вообще не отвлекались и как будто бы даже не смотрели по сторонам. Однако Виктор, таская оборудование из самолета в стоявшие рядом автофургоны военного образца, порой фиксировал на себе внимательные взгляды.

Михнев обратил внимание на то, что люди Маркаряна, в основном, таскают какие-то прочные и хорошо запакованные большие ящики. «Оружие и наркотики», — ехидно подумал он и сильно удивился бы, узнав насколько прав.

Когда почти все уже было перенесено, Виктор решил, что нужно сообщить Маркаряну о своих соображениях по феномену. Но «фирмача» на летном поле не было. Михнев подошел к руководившему разгрузкой подполковнику и спросил:

— Михаил, подскажи, где сейчас Маркарян?

— Он сразу уехал, — ответил СБ-шник.

Виктор вспомнил, как, выйдя из самолета на бетон аэродрома, он обратил внимание на два быстро удалявшихся черных джипа. «Да, пассажиры первого класса всегда первыми выходят из самолета», — подумал он тогда.

Видя его задумчивость, Ивлев, отдал короткое распоряжение своим людям и спросил:

— А что случилось-то?

— Мне надо было поделиться с шефом своими соображениями по поводу происходящего и согласовать примерный план действий.

— Так расскажи мне.

— Что прямо сейчас?

— Да нет. Поедем со мной в машине, там поговорим, и удобнее будет, чем в кунге какого-нибудь грузовика.

— А что, наших повезут в грузовиках?

Ивлев усмехнулся:

— Джипов на всех не хватает, причем всегда.

— Я не один, — снахальничал Михнев.

— И много вас? А, та симпатичная миниатюрная брюнетка. Что, подруга?

— Вроде того, — не стал вдаваться в подробности Виктор.

— Хорошо, — подумав секунду-другую решил подполковник. — Но довезу только до Верхней Пышмы, дальше мне надо будет съездить в штаб оцепления, а вы пересядете к своим.

— Годится.

Михнев нашел Вику в одном из грузовиков, где кроме нее, на прикрепленных вдоль бортов скамейках сидело еще человек десять-двенадцать. Помахав ей «На выход!», он спрыгнул и еще раз осмотрел площадку около самолета. Практически все было перенесено в военные вездеходы, только трое бугаев Маркаряна с трудом тащили к темному микроавтобусу какой-то очень большой и тяжелый ящик.

Тот, который в одиночку держал громадину сзади, непрерывно матерился. Приглядевшись внимательнее, Виктор узнал в нем одного из помогавших ему в поисках мобильного компьютера, а до того домогавшегося благосклонности Вики. Кажется, его звали Толян. Так к нему обратился, пересыпая густой нецензурщиной, второй «помощник», когда он заехал ему углом одного из ящиков по руке.

Поймав спрыгнувшую из кузова девушку, Михнев указал ей на черный джип, к которому направился Михаил и распорядился: «Жди меня там». Вика послушалась беспрекословно и даже не попыталась вернуть ему сумку. Видимо перспектива длительной поездке на жесткой скамейке в не отапливаемом кузове грузовика ее не вдохновляла.

Виктору, почему-то очень захотелось узнать, что же все-таки привезли с собой сотрудники «Евростандарта». Он быстро подошел к тяжело двигающейся троице и сказал: «Толик, подвинься, помогу». На раскрасневшемся от натуги лице бугая выразилось несказанное удивление и легкий намек на благодарность. Он быстро переместился к краю ящика, а Михнев подхватил другой. «Ох и тяжелый же, зараза! — подумал аналитик. — Хорошо хоть недалеко нести».

Однако и оставшиеся двадцать метров выжали из Михнева почти все силы. Слегка отдышавшись, он спросил у привалившегося рядом нового приятеля: «А на фига нам тяжелое оружие», — надеясь в случае чего свести все к шутке.

К его изумлению Толик, ничуть не удивившись, ответил: «А черт его знает, чего там будет. Ракетная установка еще никому не мешала». Виктор снова потерял дыхание, правда, уже по другой причине. Видно, «кожанники» прочно принимали его за доверенное лицо своего директора и ничего не скрывали. В голове мелькнуло: «Блин, да что они там маленькую войнушку затеяли? С кем? В материалах же ничего такого не было. Или так, на всякий случай прихватили десяток противотанковых ракет?».

Во рту образовался противный привкус, а по всему телу пробежала волна холодного страха: «Ну, влип». Однако он небрежно махнул Толику рукой и прохрипел что-то типа «Бывай», после чего на плохо гнущихся, и не только от физического перенапряжения, ногах направился к джипу Ивлева. Ему, пожалуй, было о чем порасспросить СБ-шника и кое-что сообщить ему взамен. Только так, на взаимовыгодной основе, Виктор хотел бы установить отношения с родными спецслужбами.

Михаил встретил его у джипа и открыл перед ним заднюю дверцу машины. На переднем сидении, как разглядел Михнев через тонированное стекло, уже удобно устроилась Вика.

Сзади кто-то тоже уже сидел. Перспектива оказаться между двумя СБ-шниками его не прельстила, наверное, с детства насмотрелся фильмов о действиях НКВД, и, улыбнувшись как можно дружественнее, Михнев сказал подполковнику:

— Только после вас.

Ивлев быстро забрался в середину, Виктор последовал за ним. Угнездившись на удобном сидении, спросил девушку:

— Вещи где?

Вика, обернувшись с довольной улыбкой, сообщила:

— В багажнике.

— Ну, все выяснили? Можно трогать? — поинтересовался Михаил.

Сразу же вспомнив старинный двусмысленный анекдот про Штирлица, Михнев по-гагарински ответил: «Поехали», и мягко урча мощным двигателем машина стала быстро набирать скорость. Все притихли и, как будто даже задремали, хотя по московскому времени было только около одиннадцати часов вечера.

Когда, наконец, оставив справа железнодорожную ветку на Артемовский, джип выехал на дорогу на Верхнюю Пышму, подполковник повернулся к Виктору и спросил: «Освоился немного? — Михнев утвердительно кивнул. — Тогда познакомься с капитаном Мурзиным».

Из-за плеча Ивлева выглянула круглая физиономия с глазами-щелочками, приплюснутым носом и раздвинутыми в улыбке тонкими губами. Протянулась и широкая ладонь с короткими толстыми пальцами.

— Ринат, — сообщил капитан приятным низким голосом.

— Виктор, — ответил Михнев, пожимая теплую сухую руку.

— Ну, вот и славно, господа, — подытожил Михаил, — а теперь к делу. У вас, наверное, будут какие-то вопросы?

— Да, кое-что не понятно.

— Спрашивайте.

Виктор прислушался и уловил ровное дыхание с переднего сидения: девушка спала слегка посапывая носом. «Устала от впечатлений и теперь молодой крепкий организм требует своего», — подумал Михнев, но на всякий случай немного понизил голос.

— Что творится с радиоэфиром в зоне?

— Чёрт-те что. Создается впечатление, что там находится большое число передающих станций, работающих практически по всему диапазону и это при повышенной ионизации и, следовательно, высоком уровне помех.

— У вас есть какие-нибудь данные о том, что это за радиостанции?

— Практически никаких. Только несколько раз удалось идентифицировать отдельные передатчики и с высокой долей вероятности можно утверждать, что они постоянно перемещаются с небольшой скоростью.

— Мощность?

— На уровне сотового или ниже.

Михнев задумался, похоже, одна из рабочих гипотез опровергалась, хотя и не полностью. Он продолжил расспросы:

— На диске не было данных контроля тектонической активности. Что по этому поводу есть у вас?

— Хороший вопрос, — усмехнулся подполковник, — действительно на период начала феномена сейсмическими станциями было отмечено несколько слабых толчков в этом районе. Порядка трех баллов. Потом еще несколько, с убывающей мощностью. Примерно с полудня по-местному все прекратилось.

— А в других районах мира, где сегодня произошло то же самое?

— Ну, во-первых, не сегодня, а уже вчера. Пора переключаться на местное время. Во-вторых, не совсем то же, имелись отличия. В-третьих, сейчас я обладаю только предварительными данными по новым зонам. Знаю, что там учли наш печальный опыт, сразу оцепили районы и разведку ведут очень аккуратно, в основном с помощью технических средств. Насколько это возможно. Однакои там местное население серьезно пострадало. В Штатах, в эпицентре оказался небольшой городок. Связи с ним нет и, по предварительным данным, на заслоны национальной гвардии еще никто не выходил.

Вздохнув, Михаил продолжил:

— Повышение сейсмической активности наблюдалось практически во всех районах. А вот со световыми эффектами по-разному: где-то были сполохи и свечения, а где-то нет. Сдвоенные взрывы очевидцы тоже слышали. Нарушение радиосвязи повсеместное. Насчет появления небольших раций ничего точно не знаю, достоверной информации пока нет.

— А недостоверная?

— Немцы сообщили, что фиксируют нечто подобное.

Немного помолчали. Виктор укладывал новую информацию в уже выстроенные гипотетические схемы; Михаил ждал, исподволь поглядывая на него; Ринат вообще себя никак не проявлял; Вика сладко посапывала впереди.

— Так, — протянул Михнев, — у меня есть несколько предположений. Сначала по природе явления. Основные источники его возникновения делятся на три группы: внешние, то есть внеземные или, проще, космические, природные, проистекающие из Матушки-Земли и техногенные, те, которые мы учудили сами.

Виктор примолк и погладил нос указательным пальцем. Вообще-то этот жест означал у него сильную растерянность, однако сейчас нос просто отчего-то зачесался. «Неужто быть мне сегодня битым и ободранным», — подумал Михнев, вспомнив старинную примету и понимая, что в ближайшие дни выпить по-крупному вряд ли придется, вслух же продолжил:

— Космический фактор плохо вяжется с непрекращающейся, и уж тем более нарастающей радиоактивностью, если, конечно, не предположить высадки злокозненных инопланетян, что весьма фантастично, хотя полностью исключить тоже нельзя. Необычные проявления планетарных свойств, каких-то нам ранее не известных, вполне возможны. Здесь неплохо укладываются и сейсмическая активность и излучения в радиодиапазоне и многое другое. Что касается техногенной версии, то она тоже не может быть полностью отметена, правда, появление новых очагов феномена в таком случае не совсем понятно.

— К чему ты сам-то больше склоняешься? — поинтересовался Ивлев.

— Наверное, к природному источнику нашей проблемы. Но не исключаю и другие возможности.

— Например, инопланетян? — наконец подал голос капитан.

— А почему бы и нет.

— Что предполагаешь делать? — спросил Михаил.

— Тотальный контроль всех возможных параметров — прежде всего. Зона большая, а эпицентр, насколько помню, невелик. Вот на нем и надо сконцентрироваться. Землю рыть нужно, хотя, конечно, не носом. Особое внимание уделить изменениям почвы и растительности. Хорошо бы побурить как следует и тщательно исследовать получаемые керны, а также постоянно отслеживать радиосвязь и радиационную обстановку.

— Значит, все же думаешь изнутри, из Земли-матушки? — подполковник выглядел очень задумчивым.

Виктор развел руками, дав понять, что ни в чем пока не уверен. Все снова притихли. За окном было темно и, видимо, сильно промозгло. В джипе же тепло и уютно и слегка укачивало. Однако спать не хотелось, в голове прокручивались разные варианты происходящего и из-за недостатка информации возникало раздражение.

Вскоре машина плавно затормозила. Вперед и вправо от шоссе отходила узкая разбитая дорога.

— Ну вот, добрались, — негромко сказал Ивлев.

Михнев понял, что сейчас придется выбираться наружу и мерзнуть около часа в ожидании основной группы автомобилей, везущих оборудование, людей Маркаряна и сотрудников ИСА. Он приоткрыл дверь, выглянул и увидел темный лес, мрачно поднимавшийся рядом. Впереди, примерно в километре, угадывались жилые постройки, а метрах в ста сзади, около дороги виднелось странное сооружение, больше всего напоминавшее дзот. Приглядевшись, Виктор понял, что это и есть дзот, собранный из мешков с песком и обсыпанный землей.

— Михаил, а что это мы проехали?

— Один из блокпостов системы оцепления.

— Послушай, давай немного пройдемся, — предложил Михнев, надеясь оттянуть отъезд СБ-шников и сократить время ожидания на пустой в этот поздний час дороге.

Ивлев молча кивнул, и они выбрались из машины.

— Давай, туда, — Виктор махнул в сторону блокпоста. Подполковник опять промолчал и неторопливо пошел в указанном направлении.

Виктор собирался сообщить о своих аэродромных наблюдениях. Он уже было открыл рот, когда его буквально пронизало сильнейшее ощущение близкой опасности. Это было не тягостное давление на психику, преследовавшее его весь четверг, а гораздо более острое чувство, требовавшее немедленных действий.

Михнев резко обернулся в сторону близкого леса, похоже, именно оттуда следовало ожидать неприятностей. Он напрягся и даже немного пригнулся. Казалось, какой-то злобный взгляд буквально прожигает его насквозь из мрачной сырой чащи. Ивлев остановился рядом, однако, судя по всему, ничего подобного он не чувствовал. Чуть приглушенным голосом Виктор спросил его, не оборачиваясь:

— Михаил, у вас есть с собой оружие?

— Да, конечно, а что случилось? — ответил подполковник, тоже повернулся к лесу и быстрым движением вытащил из под мышки мощную «беретту».

Михнев не отвечая, продолжал внимательно смотреть в лес. И тут… со стороны дороги они услышали цокот солдатских ботинок. Он приближался, и уже можно было различить, что идут двое. Звук оборвался, острый свет мощного фонаря осветил застывшую в напряжении пару. Раздался щелчок спускаемого предохранителя и резкий голос: «Кто такие?»

Михаил, прищурившись, обернулся. Опустил пистолет и отрекомендовался коротко и четко: «Свои».

На что последовал не менее традиционный ответ: «Свои по домам сидят».

Не выпуская из поля зрения темнеющий лес, Ивлеев переложил «беретту» в левую руку и правой полез во внутренний карман куртки. «Только очень медленно», — посоветовали ему.

Подполковник неторопливо извлек цветастый пропуск, махнул им и прошипел: «Убери свет».

Фонарь погас и к ним быстро подошли двое в камуфляже, вооруженные легкими автоматами «газель» — дальними родственниками «калашникова». Такими машинками, небольшими и удобными, была оснащена большая часть Российской армии и специальных подразделений. Судя по всему, в данный исторический период спор, начавшийся около века назад во время Великой Отечественной, между тяжелым, дальнобойным и довольно надежным ППШ с емким магазином и легким малозарядным «шмайсером», глохнущим зачастую даже от небольшой порции песка, разрешался в пользу последнего.

По мнению военных специалистов, огневой контакт между пехотинцами в современных боевых условиях, в основном происходил на дистанции до двухсот метров. «Газель», несмотря на малый 46-миллиметровый калибр, обладала прицельной дальностью до полукилометра. Впрочем, наряду с этим легким оружием в каждом подразделении имелось и «тяжелое»: дальнобойные, скорострельные автоматы «бизон», выполняющие, скорее, функции ручных пулеметов, выросшие из того же «калаша» и снайперские винтовки. Были на вооружении и опытные образцы лучевого, импульсного и плазменного стрелкового оружия.

А в лесу, между тем, действительно что-то происходило. Возник нарастающий шум, как будто кто-то весьма тяжелый и мощный ломился в сторону дороги.

«Посвети туда», — распорядился Ивлев. Стоявший рядом сержант включил фонарь и направил на опушку. Стал виден кустарник и ближайшие к дороге ели. На секунду Виктору показалось что в густой хвое мелькнули красные глаза, а затем, ломая кусты, на опушку вылетели две большие серо-коричневые туши и понеслись на застывших на дорожном полотне людей.

Михаил отреагировал мгновенно, и его пистолет затявкал, выплевывая традиционные 9-миллиметровые свинцовые пилюли. Почти сразу же огонь поддержали и обе «газели», как-то несерьезно затарахтевшие справа от Михнева. Прошло не больше пары секунд, а Виктору показалось, что неизвестные звери покрыли примерно треть разделяющего их расстояния и продолжали стремительно приближаться. В это момент над дзотом хлопнула осветительная ракета, и практически сразу тяжело и утробно зарычал «бизон».

Время словно замедлилось. Михнев, присев в боевую стойку, чуть повернулся влево и увидел как из стоящего неподалеку джипа, выскочили водитель и Мурзин. Капитан катился на своих коротких и чуть кривоватых ножках неожиданно быстро и уже целился в приближающуюся опасность из пистолета. Однако, похоже, плотного пулеметного огня тварям хватило. Бегущий впереди зверь споткнулся и шумно рухнул на землю, второй попытался развернуться и уйти назад в чащу, но пошатнулся и, неловко дернувшись, мягко завалился на бок.

Стрельба прекратилась, стало тихо. Если за деревьями кто-то и оставался, то преподнесенного урока хватило, и он решил не высовываться.

Ринат и водитель с пистолетами в руках остановились, не добежав до Виктора десяток метров, и замерли, оглядываясь по сторонам. Второй дозорный — высокий, молодой лейтенант выдвинулся на обочину и крутил головой, разглядывая поле боя в мертвенном свете разгоревшейся вовсю осветительной ракеты, висящей на своем зеркальном парашюте.

— На посту есть прожектор? — спросил у лейтенанта Ивлев.

— Нет, только осветительные ракеты.

Подполковник повернулся к своим коллегам и распорядился: «Быстро машину сюда и фары на этих», — он махнул рукой в сторону неподвижных туш.

Водитель резво побежал выполнять распоряжение. Двигатель был не заглушен и джип, развернувшись, моментально подъехал к группе, все еще не пришедших в себя людей, встал поперек дороги и врубил дальний свет всех четырех фар. Заметно посветлело.

— Посмотрим, — предложил Михаил.

Виктор молча кивнул. Ринат, не убирая пистолета, подошел к ближайшему зверю, попинал ногой, наклонился, осторожно, левой рукой, провел по оскаленной пасти. Михнев и Ивлев тоже приблизились к мертвому монстру. Лейтенант и сержант двинулись следом.

Такое можно было увидеть только в кошмарном сне. Перед ним лежала испещренная следами пуль мускулистая туша непонятного зверя, размером с крупную корову. Однако никакого сходства с миролюбивой буренкой в чудовище не наблюдалось. Широко раскрытые, близко посаженные глаза без зрачков находились над небольшой кнопкой носа, а под ним разверзлась огромная пасть, в два ряда усеянная сплошными клыками. Из выброшенной вперед лапы высовывались когти не менее дециметра каждый. Второй зверь был практически точной копией первого, разве что чуть помельче.

— Зверек — чудо-юдо, — прокомментировал Мурзин.

— Ё мое, — прошептал сержант.

— Добрались бы и всем нам кранты, — подумал вслух лейтенант.

Внимательно осмотрев туши невиданных зверей, Ивлев подошел к Виктору и спросил:

— Что думаешь?

— Про этого юного слона? Не знаю. Однако мне теперь на ум идет версия с проделками секретных физиков, биологов и иже с ними.

— А почему не космос, не Земля-кормилица?

— На чужих не похожи, свои родные, только из кошмариков. В подземную Плутонию я как-то не очень верю. В любом случае надо их капитально исследовать и, прежде всего, сделать генетический анализ. Думаю, он подтвердит, что инопланетяне здесь ни при чем.

Они отошли обратно к дороге.

— Пожалуй, мы побудем с вами, пока не подъедет основная группа, — решил подполковник.

— Да уж, пожалуйста, — отозвался Виктор, глядя на стоящую рядом с джипом и недоуменно моргающую глазами совершенно сонную Вику.

6. 07:15, пятница

Виктор проснулся внезапно. Буквально вывалился из какого-то жуткого кошмара. Впрочем, ничего удивительного, перед ним и сейчас, как наяву, маячила оскаленная морда чудовищного зверя. Холодный страх заполз в его сердце ночью на обочине дороги и не хотел оттуда уходить.

Михнев поморгал и повернулся на правый бок. Было темно и тихо, за спиной спокойно дышала Вика, но сон ушел. В голове крутились подробности ночного происшествия у дороги. Виктор еще раз похвалил себя за то, что быстро подошел к девушке, не до конца разбуженной пальбой, и не позволил ей глядеть на застреленных монстров. Уж она-то после такого зрелища точно не смогла бы заснуть. Но благодаря его маневру, Вика после пылкого, хотя и не очень умелого проявления женской благодарности за свое избавление от нежданных ухажеров в самолете, счастливо повздыхав, быстро отправилась в объятия Морфея.

А Михнев долго крутился на узковатой для двоих полутораспальней кровати не в силах до конца расслабиться. Наконец, он лег на спину и применил релаксационную методику аутотренинга. Это помогло и позволило заснуть. Однако сон получился недолгим и отнюдь не сладким. Чего уж хорошего, если тебя постоянно преследуют по темным бесконечным то ли коридорам, то ли переулкам какие-то ужасные твари. Поэтому голова была тяжелой, а тело непослушным, но спать уже не хотелось.

Лежа на боку, Михнев попытался понять, что же все-таки его разбудило. Не поднимая головы, он оглядел свой номер, расположенный на втором этаже главного трехэтажного корпуса базы отдыха «Рассвет», полностью выделенного для прибывших из Москвы и их сопровождения. Последнее появилось уже после инцидента у дороги. Связавшись со штабом войск оцепления, подполковник Ивлев остановил всю колонну и заставил дождаться взвода охраны. Только в таком составе он отправил группу дальше, причем начальником конвоя назначил капитана Мурзина.

Виктор вспомнил, что в телефонном разговоре с Маркаряном, состоявшемся прямо у обочины, подполковник не согласовывал свои действия с главой «Евростандарта», а буквально диктовал ему, что следует сделать. Впрочем, последний, похоже, не очень сопротивлялся, особенно после того, как Михаил красочно описал ему лесных чудищ.

Сразу по прибытии на место Ринат взял инициативу в свои руки, руководил размещением сотрудников ИСА и бойцов «Евростандарта» и не встречал при этом никакого явного противодействия. Впрочем, самого Маркаряна на базе отдыха не было, и «кожанниками» командовал на удивление невысокий, чуть ли даже не хрупкого сложения, пожилой, практически абсолютно седой человек, которого те называли Ник.

В результате бурной деятельности Мурзина все прибывшие разместились на втором и третьем этаже, а первый оккупировали молодые ребята из спецназа.

По идее, так было спокойнее. Хотя «Рассвет» находился вне зоны оцепления, но очень близко к ее блокпостам, а спецназовцы все как на подбор были крепкими ребятами и, похоже, даже на ночь не расставались с оружием. Перед тем как лечь спать Виктор спустился на первый этаж и, в поисках Мурзина, заглянул в несколько комнат. В одной из них, прямо на застеленных кроватях, не раздеваясь, спали двое солдат. Автоматы лежали рядом с ними. Впрочем, возможно, это была караульная смена.

Так что теперь зверюгам для того чтобы добраться до нежных тел научных работников и бугаев Маркаряна, нужно было преодолеть не только заслоны оцепления, но и вооруженный до зубов взвод спецназа. Однако на сердце у Виктора было очень неспокойно и даже беглый осмотр номера, где ничего не выглядело угрожающим, не принес желанного облегчения.

Он полежал еще немного, уговаривая себя заснуть. Не получалось.

Виктор, стараясь не разбудить подругу, осторожно поднялся, накинул рубашку на плечи. Поднес к глазам часы. В них еще сохранилась малая толика флуоресцирующего покрытия, и можно было рассмотреть время. Шел восьмой час утра по-местному.

«В Москве сейчас начало шестого, все спят без задних ног», — подумал он меланхолично. «Спят усталые ватрушки по углам, под одеяло, на подушки нам пора», — попытался Михнев убаюкать сам себя уже чуть слышно. Однако зрение вдруг резко обострилось, а сердце застучало часто и сильно.

«Адреналин, — понял Виктор, — но почему? Что случилось?»

Раньше, в минуты опасности, он замечал за собой такую особенность. Тело абсолютно самостоятельно переходило в какое-то иное, чем обычно, состояние, называемое им «боевым режимом», в котором он становился даже, пожалуй, не опасен, а смертоносен. Время при этом как бы растягивалось, а движения всех окружающих сильно замедлялись.

Михнев помнил семейное предание о том, что кто-то из его далеких предков был берсерком. Способность, приобретенная по наследству, очень помогала ему вести учебные и тренировочные спарринги с агрессивными соперниками при занятиях единоборствами. Гораздо сложнее было разминаться с приятелями, здесь приходилось уповать исключительно на технику, ибо силовой стиль Виктора не привлекал, да и комплекция не подходила. Серьезно же разозлиться или испугаться, что позволило бы включить боевой режим, он в этой ситуации не мог.

Сейчас организм был на грани, то есть достаточно малейшего толчка, и тело превратится в мощную боевую машину, а вот разум и логика отойдут на второй план. Нет, Михнев и в образе берсерка не терял над собой контроль полностью, но на поверхность всплывали инстинкты и что-то древнее и очень жестокое.

Виктор замер и стал дышать с использованием расслабляющей техники. Однако совсем успокаиваться он уже не собирался, поскольку еще ни разу в жизни тело не подводило его и не вызывало свои скрытые возможности без острой необходимости. Не подвело оно и теперь. Обострившийся слух уловил некий шорох в коридоре. Михнев бесшумно повернул ключ в замке, резко распахнул дверь и чуть подался назад. Тотчас же его захлестнуло острое чувство смертельной опасности, и мгновенно включился боевой режим.

При слабом, ночном освещении острое зрение берсерка сразу разглядело на полу нечеткую тень от кого-то, находящегося совсем рядом с комнатой. Мгновенно сработал рефлекс, и Виктор сначала плавно выдвинулся вперед, в дверной проем, а потом молниеносно отпрянул вглубь номера.

Получилось. Противник купился и коротким броском атаковал то место, где аналитик находился долю секунды назад. Это была уменьшенная, чуть крупнее человека, копия ночных чудищ, стоящая, как разъяренный медведь, на задних лапах. Неудачное нападение поставило тварь в неудобную позицию. Она повернулась к Виктору боком и даже немного спиной и чуть наклонилась. Михнев тут же нанес два мощных удара в плечо и бок монстра лишая его равновесия, тот пошатнулся и попытался развернуться в этом неустойчивом положении.

Это его погубило. Быстрый рубящий удар ногой в область левого коленного сустава сопровождался характерным хрустом ломаемой кости. Чудище взвыло и стало заваливаться набок. Виктор моментально переместился ему за спину и обрушил соединенные руки на клонящуюся вниз шею. Позвонок сломался сразу.

Зверь мешком рухнул на пол, его конечности несколько раз дернулись, и все кончилось.

Михнев быстро огляделся и увидел человека, лежащего у открытой двери соседнего номера в луже крови. Продолжая озираться в готовности отразить новую атаку, он подбежал к телу. Это был тот лохматый программист из отдела предварительной обработки данных, который не торопился освободить обеденный столик в кафе у ИСА. Похоже, что у него была выломана грудная кость и вспорота брюшная стенка: практически все внутренние органы вывалились наружу. В помощи он явно не нуждался, поэтому Виктор, с удивлением осознавая, что его совершенно не тошнит, быстро осмотрел открытый номер.

Там было пусто, видимо, это была комната программиста. Выскочив пулей обратно в коридор (а в своем боевом режиме он иначе как бегом или прыжками передвигаться не мог), Михнев услышал шум просыпающегося люда и быстро поднимающихся по лестнице спецназовцев.

«Да, такой вой мертвого разбудит», — мелькнуло в голове.

Однако следовало торопиться и до появления охраны привести себя в чувство. Сейчас Виктор горел, словно в огне. В состоянии бешенства температура тела резко поднималась, а потом очень неторопливо приходила в норму. Кроме того, тело буквально сжигала жажда активных действий, и вот эту жажду надо было хотя бы немного удовлетворить.

Михнев подскочил к монстру и, нимало не заботясь о сохранности его скелета и внутренних органов, принялся обрабатывать тушу ногами, приговаривая отнюдь не ласковые слова. За этим занятием его и застали два крепких бойца из спецназа, с автоматами наперевес выскочившие в коридор.

— Стоять! — рявкнул один из них.

«И бояться!» — мысленно продолжил Виктор, с радостью осознавая, что его отпускает и за ребят можно не беспокоиться, ибо поведение пробуждающейся в боевом режиме личности не всегда было адекватным. Она могла бурно прореагировать на подобный приказ. Возвращение же чувства юмора однозначно означало выход из состояния бешенства.

Михнев замер, пытаясь изобразить на лице испуг, смешанный с радостью от своевременного появления помощи. Пришлось сильно постараться, поскольку будучи от природы не слишком эмоциональным, до, во время и после боевого режима он вообще ничего не чувствовал.

Да и в целом Виктор негативно относился к рефлексивным мужчинам, мучительно обсасывающим свои неурядицы или разрывы с близкими людьми. Их стенания и бурные переживания раздражали, поскольку главным в жизни представителей сильного пола он считал Дело. Не текущую работу, хотя и относился к ней добросовестно, творчески и с интересом, а Дело с большой буквы. Может быть даже Главное Дело Всей Жизни.

Что же касается взаимоотношений с другими людьми, Михнев всегда старался быть внутренне и внешне благожелательным, но очень близко никого к себе не подпускать. Есть внутренний мир, конечно воспринимающий воздействия извне, но развивающийся по собственным законам. И в этом непрерывном процессе самосовершенствования Виктору очень помогала вера в Бога. Окружение же постоянно меняется, кто-то приходит, кто-то уходит, иногда навсегда, иногда на время. Процесс перманентный, и новые знакомые вовсе не обязательно будут хуже. Поэтому Михнев искренне полагал, что склонность к рефлексии на самом деле прикрывает обычное и, в пределах разумного, нормальное опасение перемен, разросшееся до размеров страха.

Ему удалось сыграть нужные чувства, и спецназовцы немного расслабились, но бдительности все же не теряли и стояли довольно далеко друг от друга.

— Ребята, тут такая же зверюга, как и те, что напали на нас на шоссе, сказал Виктор дрожащим голосом и, кивнув в сторону останков лохматого программиста, продолжил, как бы с еще большим страхом: — Она его совсем разорвала.

Похоже, солдаты только сейчас разглядели труп. Один из них, тот, что был ближе, подошел к двери соседнего номера и, стараясь не наступить в застывающую кровь, нагнулся. Когда он отвернулся от разорванного тела, лицо его стало мучнисто белым.

— Блин, как его разворотили.

— Это все монстр, — Михнев снова пнул лежащую тушу и почувствовал, что сзади, в номере, что-то неладно.

«Вика!» — вспомнил он и быстро обернулся.

Девушка стояла посередине комнаты и была очень хороша в коротенькой оранжевой футболке, что заменяла ей ночную рубашку. Однако лицо у нее было белее, чем у спецназовца, а ведь она еще не видела трупа программиста… Нужно было срочно приводить ее в чувство, а то всякое могло случиться с этой тонкой натурой.

— Ребята, вы тут покараульте, а я успокою девушку, — сказал Виктор и зашел в номер, не закрыв дверь.

Глаза Вики застыли.

«Транс, — подумал Михнев, — придется трясти».

Он подошел вплотную, девушка не реагировала, по-прежнему глядя в одну точку. Виктор взял ее за плечи и ощутил их жуткую закаменелость. Он стал сильно, но нежно разминать застывшие мышцы, при этом говоря что-то ласковое и успокоительное.

Слава Богу, подействовало. Плечи становились податливыми, а на глазах выступили слезы. Дальше пошло легче: девушку сотрясли рыдания, и она уткнулась уже совсем мокрым лицом ему в грудь. Виктор продолжал гладить Вику по волосам, плечам и спине, приговаривая: «Успокойся, малыш, все закончилось, все хорошо».

Между тем спецназовцы склонились над трупом твари. Тот, что был помоложе, — высокий, светловолосый, слегка курносый славянин — попытался приподнять страшную голову, и это, на удивление, ему удалось легко, ведь шейный позвонок зверя был сломан. Похоже, выражение, застывшее на мертвой морде, солдату не понравилось, и он со словами: «Ух ты ж пакость», — отпустил ее. Голова глухо стукнула по линолеуму.

— Ребята, надо бы вызвать начальство, — напомнил Виктор, полуобернувшись к двери, — и принести брезент или какой мешок, чтобы упаковать эту дрянь.

— Уже сделали, — откликнулся старший с лычками сержанта, с азиатскими чертами все еще бледного лица. — Сейчас придут.

Ждать пришлось недолго. По коридору затопало множество сапог и в дверном проеме вырос командир взвода спецназа — высокий широкогрудый сероглазый русоволосый крепыш лет двадцати пяти — двадцати восьми в камуфляже. На правой скуле, под глазом у старшего лейтенанта был короткий, но довольно широкий светлый шрам.

— Ну, — сказал он, осматривая поле боя, — что тут у вас?

Привыкшие к дисциплине бойцы выпрямились, и сержант доложил:

— Вот тут труп зверя, а у соседнего номера разорванный человек.

— Это наш программист, — решил вмешаться Михнев, усадил тихо всхлипывающую девушку в кресло и, подойдя к двери, продолжил: — Думаю, он был в том номере один.

Старший лейтенант кивнул, потоптался возле туши и пристально посмотрел на Виктора:

— А вы кто?

— Руководитель научной группы.

— А кто же его убил?

— Программиста? — прикинулся дурачком Михнев.

— Да нет, — отмахнулся взводный, видимо его расстроила бестолковость опрашиваемого, — зверя.

Михнев с удивлением осмотрел свои руки и, как бы не до конца веря собственным словам, сказал:

— Кажется, я.

На лице старлея выразилось явное недоверие, и он поинтересовался:

— И как же это вы сумели?

Виктор беспомощно развел руки и ответил:

— Сам не знаю. Наверное, просто повезло.

— Да уж, — похоже, командир спецназовцев немного успокоился. Михнев и раньше замечал, что крепкие, начальственные мужчины на дух не переносят чужой успех, а уж тем более чисто физическую победу над опасным противником. Такие ситуации действовали на них как красная тряпка на быка. Другое дело случайность. Это уже нормально. Повезти может любому, даже такому интеллигентному хлюпику. Подобное объяснение успокаивало «крепышей» и не позволяло возникнуть даже тени мысли о том, что на свете все же есть кто-то сильнее и умнее чем они.

Виктор знал эту особенность и неоднократно разыгрывал небольшие психологические этюды с неизменно положительным результатом. И сейчас, чтобы добиться окончательного успеха он промямлил:

— Похоже, когда я открыл дверь, этот зверь с разбега врезался в косяк и потерял сознание, а я уж потом его добил.

— Так и было, — подтвердил сержант, видевший процесс изгнания адреналина, но не понявший его сути.

В это время принесли брезент. Двое солдат быстро упаковали труп монстра и потащили вниз по лестнице. В такой же саван, но уже гораздо осторожнее, вновь прибывшие завернули тело погибшего программиста и тоже понесли вниз. Старший лейтенант занялся высыпавшими в коридор сотрудниками ИСА и «кожанниками». Он весьма доходчиво объяснил всем, что инцидент уже исчерпан и нужно идти досыпать, поскольку скоро подъем и утром будет много работы.

Прикрыв дверь, Михнев, наконец-то смог одеть брюки и подошел к Вике. Она сидела совсем тихо и немного дрожала. Он снял со стула покрывало и укутал им девушку. Подняв на Виктора свои огромные темные глаза, она прошептала: «Мне страшно».

Михнев взял девушку на руки и стал ходить по комнате, баюкая свою нетяжелую ношу. Когда Вика начала робко улыбаться, Виктор положил ее на кровать, сел рядом и стал поглаживать, согревая, тонкую хрупкую руку.

Так прошло немного времени, за окном чуть посветлело.

Вика то ли задремала, то ли просто прикрыла глаза. Михнев перевел взгляд на дверь номера и вспомнил, что не запер ее. Тихонько, чтобы не нарушить покой девушки, встал и подошел к выходу. В коридоре слышался негромкий разговор.

Виктор решил поглядеть: кто там. Поблизости от его комнаты стоял командир взвода, молодой лейтенант и руководитель людей Маркаряна — Ник. Аналитик решил, что не будет лишним.

Когда он подошел, собеседники, выглядевшие немного растерянно, смолкли, однако не пытались отделаться, видимо признав за равного. Виктор, обращаясь к старлею, спросил:

— Как бы мне переговорить с капитаном Мурзиным?

Его вопрос вызвал неожиданную реакцию. Все трое словно окаменели. Затем взводный перевел дух и словно с плеча рубанул:

— А нет его нигде. Одежда лежит, вещи здесь, а самого нет. Все обыскали.

— А по рации или сотовому пробовали?

— Так связи нет. Уже с полчаса сплошные помехи по всему диапазону.

— Может, нужно связаться со штабом, с подполковником Ивлевым? — замирая от ужасного предчувствия, спросил Михнев.

— И телефоны не работают. Там, в будке, наши ребята видели много здоровенных крыс: говорят, злющие такие. Может, они и кабели перегрызли.

Холодный пот мгновенно прошиб Михнева. И жуткий страх пронизал каждую его клеточку: «Мы пропали».

7. 08:30, пятница

Виктору показалось, что серовато-синие стены коридора сдвинулись и сдавили его. Дыхание прервалось, а сердце, наоборот, заколотилось, словно пойманная в силки птица. Видимо его состояние отразилось на лице, и вся троица внимательно на него посмотрела.

— Господа, — начал Михнев чуть придушено и хрипло. — В подобной ситуации нам нужно срочно перейти к выполнению директив плана «Ц», разработанного подполковником Ивлевым совместно с Шотой Соломоновичем, в детали которого я посвящен.

Трио изумленно молчало, а Остапа, то есть Виктора, уже вовсю несло.

— В соответствии со сложившейся обстановкой нам нужно предпринять ряд действий, — Михнев чувствовал, что ставший спокойным и уверенным голос слегка гипнотически действует на собравшихся, и продолжал в таком же духе, все более входя в роль лидера: — Во-первых, заблокировать все имеющиеся пути доступа в здание и организовать его надежную оборону. Во-вторых, попытаться восстановить связь со штабом оцепления или иной вышестоящей структурой.

Командир взвода согласно закивал головой и, похоже, уже был готов кинуться исполнять директивы новоявленного мессии. Лейтенант, тот вообще, вытянулся по стойке смирно и ел начальство глазами, лишь пожилой предводитель бойцов «Евростандарта» смотрел немного настороженно. Поэтому Виктор продолжил:

— Основное сейчас — сохранить людей и оборудование. Как только ситуация улучшится, нужно будет интенсивно провести все необходимые исследования и, в кратчайшие сроки, решить поставленную задачу.

Ник по-прежнему не выглядел до конца убежденным, но пока не вмешивался, а вот старлей уже ждал распоряжений. Обратившись непосредственно к нему, Михнев сказал:

— Поднимите всех своих. Основная группа пусть блокирует первый этаж. Наряды по двое-трое контролируют второй и третий. Отделение на крышу и перекрыть все подступы к корпусу, туда побольше тяжелого оружия.

При этих словах старший лейтенант тяжело вздохнул:

— У нас всего три подствольника на «бизонах» и совсем мало боеприпасов.

— Два наверх, один держит центральный вход, — быстро отозвался Виктор, и проникновенно добавил: — Пожалуйста, побыстрее, командир, от ваших действий во многом зависит, сколько из здесь присутствующих доживут до завтрака.

Видимо, проняло и начальника «кожанников». Приподняв густые седые брови, он спросил:

— Что, так серьезно?

— Увы, гораздо серьезнее, чем вы думаете, — горестно ответил Михнев и уже в спину убегающему старлею прокричал:

— Распорядитесь стрелять без предупреждения в любой движущийся объект, отличный от человека, а через десять минут жду вас в моем номере.

Лейтенант умчался вслед за, кивнувшим в знак понимания и согласия, командиром взвода. Виктор обернулся к Нику и, предупреждая его вопросы, опять взял инициативу в свои руки:

— Простите, как вас на самом деле величают?

— Николай Павлович Безбородко.

— Николай, ваши ребята тоже хорошие бойцы и стоит их подключить к солдатам.

Дождавшись ответного кивка, Виктор понизил голос и продолжил:

— Нужно как можно скорее добраться до вашего тяжелого оружия и переправить его в корпус.

Безбородко чуть заметно вздрогнул и опять недоверчиво взглянул на Виктора:

— Какое такое тяжелое оружие?

Михнев поднял руки, как бы призывая Бога в свидетели, и ответил словами Толика:

— Ракетная установка еще никому не мешала.

Похоже, эта реплика убедила Ника в наличии у Виктора определенной информации:

— Хорошо, пойду соберу своих и потом к вам.

— Старлею придется сказать.

Николай Павлович вздохнул и молча кивнул.

Михнев быстро вернулся в номер. Оставалось навести там порядок и, прежде всего, решить, что делать с Викой. Она лежала на кровати, но не спала, а напряженно следила за входной дверью. При появлении Виктора девушка радостно улыбнулась и немного приподнялась.

«Однако быстро пришла в себя, — с удовольствием отметил Михнев, — молодец».

— Малыш, обстановочка непростая, поэтому пойдем, я провожу тебя в твой номер. Ты там быстренько оденься, упакуйся и жди меня.

Конечно, глубоко и полно осознать серьезность и важность мужской миссии на Земле женщины не в состоянии. Однако в некоторых ситуациях они все-таки способны почувствовать, что мужчины существуют не только для доставления удовольствий слабому полу, а также добывания денег, продуктов, товаров, уборки квартиры, если же удастся себя правильно поставить, то и для стирки, глажки и готовки. Так произошло и сейчас. Похоже, Вика прониклась сложностью и ответственностью момента, кивнула и, быстро собравшись, направилась в свою комнату, которая располагалась через две двери на противоположной стороне коридора.

Виктор зашел в номер девушки, убедился, что там все в порядке, чмокнул подругу в щечку, забрал один стул и вернулся к себе.

Первым прибыл командир взвода. Он выглядел запыхавшимся, но довольным. Судя по звукам, доносившимся с первого этажа и с лестницы, взвод спецназа разворачивал оборону стратегического объекта очень оперативно.

— Как вас, кстати, зовут? — поинтересовался Михнев, внимательно рассматривая боевую отметину на правой скуле старшего лейтенанта.

— Игорь Викулов.

— Очень приятно. Виктор Михнев. А где это вас так?

— Да в одной горячей точке, — не стал вдаваться в подробности командир взвода.

Михнев пригласил его сесть на один из трех стульев, заблаговременно расставленных вокруг небольшого, немного ободранного желтого пластикового стола. Старлей не заставил себя упрашивать.

Почти сразу же раздался вежливый стук в дверь, и к компании присоединился Николай Павлович.

— Что у вас? — поинтересовался Михнев.

— Докладываю, — начал командир взвода. Видимо такая формула ему была привычнее. — Налицо сорок два бойца, включая меня и зама — лейтенанта Нефедова. Три «бизона» с подствольниками, три снайперские винтовки, тридцать шесть «газелей», два пистолета. К пулеметам и винтовкам по два боекомплекта, к автоматам по одному. Еще по паре гранат на брата. В общем, негусто.

Обдумав что-то, он продолжил:

— Восемь человек на крыше, восемь на подмену, по двое на каждом этаже и двадцать внизу с лейтенантом. Я не знаю, какого рода нападения следует опасаться, поэтому не могу сказать — надежна наша оборона или нет. Но боеприпасов однозначно мало.

Старлей замолчал, выжидающе оглядывая собеседников. Виктор посмотрел на начальника бойцов из «Евростандарта». Николай кашлянул, погладил свой прямой ровный нос и заговорил хорошо поставленным баритоном:

— У меня здесь около двадцати человек, вооруженных, в основном «береттами» и «газелями». Патронов тоже не густо, вроде как не на войну собирались. Я ребят разбил на три группы по этажам. Уже договорился с лейтенантом, он выделил моим парням внизу боковой сектор, у запасного выхода. Там наши самые крепкие и лучше вооруженные бойцы.

Ник замолчал и, похоже, не собирался больше ничего сообщать. Пришлось Михневу еще раз выразительно на него посмотреть и даже подбодрить словами: «Ну же, Николай Павлович. Дело-то серьезное».

«Евростандартовец» поерзал и после небольшой паузы продолжил:

— В расположенном при въезде на территорию базы отдыха ангаре находятся три наших джипа с тяжелым оружием.

Командир взвода уставился на Безбородко с выражением глубочайшего изумления. Даже рот приоткрыл.

— Да, — Николай словно оправдывался, — по имевшимся данным здесь не все было гладко, и руководство корпорации распорядилось доставить в зону серьезное боевое оружие.

— Так что там у тебя, — прервал его старлей, от волнения сразу переходя на «ты». — Не тяни душу!

— Три экспериментальные плазменные винтовки, два тяжелых, станковых лазера, три безоткатных орудия и мобильная ракетная установка. Все это с приличным боезапасом.

— Вау! — воскликнул командир взвода. Глаза его заблестели, и он даже причмокнул от удовольствия, мысленно представляя себе все это великолепие. Как и большинство молодых, крепких мужчин, он обожал оружие, только в отличие от многих из них не собирался этого скрывать.

Виктор, хотя и безразличный ко всем этим опасным игрушкам, тоже обрадовался, но очень ненадолго, ибо вспомнил, что въезд на базу отдыха расположен довольно далеко от основного корпуса, в котором они сейчас находились. Так что, до вожделенных железяк нужно было еще добраться. Учитывая же тот факт, что один из монстров забрел даже в охраняемый спальный корпус, можно было предположить, что они уже покопались в ангаре.

— Так, теперь моя очередь, — сказал он. — Еще в самолете Шота Соломонович пояснил, что видит меня, в качестве своего доверенного лица, как руководителя научного подразделения нашей экспедиции. Поэтому мне были представлены дополнительные данные по феномену. И, кроме того, я получил более полную информацию об экипировке отряда.

Тут Михнев, конечно, подзагнул, но, судя по кивку Николай Павловича, нечто подобное ему сообщили. Теперь нужно было сделать реверанс и в сторону госструктур. Глядя на старлея, Виктор продолжил:

— Мною также были достигнуты определенные договоренности о взаимных действиях с подполковником Ивлевым.

Теперь кивнул командир взвода, видимо успевший получить небольшой инструктаж от несвоевременно исчезнувшего Мурзина. Решив, что равновесие соблюдено, Виктор перешел к делу:

— Перед нами сейчас три основных задачи: добраться до тяжелого оружия; попутно, выяснить судьбу обслуживающего персонала базы отдыха, который остается здесь на ночь, и связаться со штабом оцепления зоны. Теперь, коротко, о том, что заставило меня так резко вас напрячь.

Собеседники внимательно слушали.

— Нападение на нас ночью у шоссе не было абсолютно неожиданным. По имеющимся данным, зона населена активно перемещающимися живыми существами, размерами от крысы до слона. Именно поэтому, Игорь, я так болезненно отреагировал на ваше сообщение о разрушении телефонных коммуникаций зверушками величиной с крысу. Честно говоря, надеялся, что оцепление выдержит, и мы сможем какое-то время спокойно поработать. Увы, произошел прорыв и, судя по всему, мы в самом его центре.

Виктор остановился, давая собеседникам время для осмысления и встречных предложений. Сразу же отозвался Ник:

— На ночь здесь остается двое-трое дежурных, остальные живут в Верхней Пышме и утром приезжают на работу на служебном автобусе.

— Во сколько?

— Да где-то в полседьмого, — сказал Безбородко и озадаченно оглядел собеседников.

— Значит, не время рассиживаться. Игорь, мне нужен автомат и дежурная смена хотя бы с одним «бизоном». Николай, боюсь без вас не обойтись. Возьмите человек пять — и с нами. Прихватите все нужные ключи. Встречаемся через пять минут внизу у главного входа.

Безбородко кивнул и вышел. Старлей собрался последовать его примеру. Михнев немного задержал его:

— Если мы накроемся, людей больше не дроби. Отбивайся и пытайся связаться с войсками. Когда станет совсем плохо, собирай всех и пробивайся к Верхней Пышме.

Игорь молча протянул Виктору руку. Пожав, ее Михнев улыбнулся богатырю и сказал:

— Сейчас соберусь и спущусь. Приготовь мне «газельку» понадежнее.

— Не волнуйся, все будет в лучшем виде.

— Надеюсь.

Побросав вещи в так толком и не разобранную сумку и окинув прощальным взглядом номер, подаривший ему несколько приятных минут и смертельно опасных секунд, Виктор зашел к Вике.

Девушка полностью одетая, сидела на единственном оставшемся стуле. На коленях стоял упакованный рюкзачок. Михнева опять порадовала ее собранность и способность сконцентрироваться в нужный момент, обычно присущие мужчинам.

— Малыш, мы сейчас сделаем небольшую вылазку, — Вика попыталась подняться, но Виктор мягко удержал ее. — Нет, это не женское дело. Ты сиди здесь, а я постараюсь вернуться. Когда начнется пальба, пригнись и держись подальше от окна. Если будет совсем худо, выходи в коридор, там должны дежурить наши ребята. В случае чего держись Игоря — старшего лейтенанта, командира спецназа.

Похоже, выдержка стала изменять девушке и на глазах появилась предательская влага. Михнев обнял ее, нежно поцеловал в висок. Вика жарко прильнула к нему губами.

«Чертовски жалко девчонку. Дернуло же меня внести ее в этот проклятый список», — пронеслось в голове.

Нужно было идти. Оторвавшись от уже не скрывавшей слез подруги, Виктор сказал:

— Маленькая, я буду очень стараться, ведь делаю это уже не только для себя, а для нас двоих.

Впрочем, даже в момент такого трогательного и, возможно, последнего прощания он помнил и об остальных участниках неудавшейся экспедиции, и о персонале «Рассвета», судя по всему попавшему утром как кур в ощип.

Внизу его ждали. Восемь крепких молодых спецназовцев и семеро бойцов из «Евростандарта», во главе с Николаем, которых Виктор еще совсем недавно с изрядной долей презрения мысленно называл «кожанниками», стояли у выхода из корпуса. Как быстро все изменилось. Теперь все они были свои ребята, а там снаружи — страшные беспощадные враги, одним словом, чужие.

Игорь подал Михневу автомат с двумя запасными магазинами и две гранаты. Все молчали.

Инструктаж сборного подразделения не занял много времени. Особо Виктор заострил внимание бойцов на необходимости доставки тяжелого вооружения к основной части отряда и предупредил о непредсказуемой внешности и тактике действия предполагаемого противника. Впрочем, среди солдат оказались двое, которые уже столкнулись с крысами в распределительной будке, а труп монстра, убитого Виктором, похоже, видели все.

Сказал Михнев и о предполагаемом приезде автобуса с персоналом базы отдыха. Здесь добавлять было нечего, все понимали, что шансов спастись у поваров, горничных и кастелянш немного, однако о них ни в коем случае нельзя забывать.

Пристроив боеприпасы по карманам куртки, так, чтобы ничего не мешало и до всего было несложно добраться, Виктор скомандовал:

— Трое — двадцать метров вперед, трое — сзади, остальные без задержек и постоянно озираться по сторонам. Темп средний, не бежать. С Богом, на вылазку к ангару.

— С Богом! — как эхо отозвался старлей.

8. 09:30, пятница

На улице было пакостно. Низко плывущие темно-серые облака, казалось, придавливали все к земле, а там, повсюду, через пучки увядшей травы, проглядывала липкая коричневая грязь.

Отряд, выскочивший из спального корпуса, быстро разбился на три группы. Вперед вышли трое солдат, сзади, на ступеньках главного входа, остались трое ребят из «Евростандарта». Остальные собрались вокруг Михнева. Чувствовалось, что все волнуются. Парни постоянно озирались и крепко сжимали в руках оружие.

Широкая асфальтовая дорога вела прямо от крыльца к двухэтажному красноватому зданию, в котором размещались столовая, кафе, биллиардная и отдельные службы базы отдыха. Немного не доходя до него, она разветвлялась, и влево отходил подъездной путь, по которому ночью все и прибыли. Туда нужно было свернуть, чтобы, обойдя столовую, пройти еще метров двести по обсаженной елями аллеи до въездных ворот. Рядом с ними и располагался небольшой ангар из профилированного железа, в котором находились джипы «Евростандарта» с тяжелым оружием.

Виктор немного постоял, осматриваясь. Пока все было тихо. Даже мелькнула мысль: «А не переборщил ли я? Может, это было случайное нападение?».

Однако внутренний голос убеждал его, что опасность не миновала. Поняв, что отряд ожидает его команд, Михнев махнул рукой в сторону подъездной дороги и крикнул: «Двинулись потихоньку!».

Авангард начал движение, за ним, постоянно осматриваясь, последовала основная группа. Замыкал шествие арьергард бойцов Безбородко.

До угла столовой дошли без происшествий. Ничто не шевелилось по сторонам от дороги, даже ветер, сильно дувший всю ночь, казалось, утомился и притих. И все же тишина была какой-то зловещей. Виктор никак не мог понять, в чем тут дело. Наконец, немного успокоившись, сообразил, что шум от движения их боевой группы, члены которой отнюдь не крались на цыпочках, давно должен был привлечь внимание ночных дежурных в здании столовой. Однако никто даже не выглянул из окна. Михнев поставил себе зарубку: «Как только доставим оружие в корпус, сразу же наведаемся в столовую. Поглядим, что там и к чему».

Похоже, остальные бойцы тоже немного освоились и успокоились, некоторые даже опустили оружие. Движение ускорилось.

Так, тихонько переговариваясь, они дошли до выезда из базы отдыха. На арке над воротами синими буквами на белом фоне было написано «Счастливого пути!».

Путь отряда лежал вправо, где метрах в двадцати от основной дороги возвышался серо-ржавый ангар.

По приказу Виктора авангард, через невысокие, голые в это время года кусты зашел слева от сооружения, а арьергард — справа. Основная группа подошла к воротам ангара и остановилась. Через минуту вернулась разведка и сообщила, что все спокойно. Пора было приступать к основной фазе операции, но Михнев почему-то не спешил. Какое-то иррациональное чувство опасности, затаившейся внутри ангара, сдерживало его.

Однако нужно было что-то предпринимать. Николай уже поигрывал связкой ключей и выразительно смотрел на него. Преодолев внутренний холод, Виктор распорядился, чтобы десять человек остались снаружи, а остальные вошли в ангар.

Безбородко быстро открыл и снял два непростых замка, видимо, привезенных из Москвы. Створки ворот медленно поползли в стороны, ржаво скрипя на несмазанных петлях. Михнев ощутил короткий приступ удушья и почувствовал, что температура тела стала быстро повышаться. Сжимая автомат вспотевшими ладонями, он ждал, когда боевой режим развернется в полную силу. Тот почему-то медлил.

Пытаясь оценить нависшую опасность и понять, откуда она может нагрянуть, Виктор бегло пробежался по своим органам чувств. Внутри ангара было темно и все же справа, недалеко от входа угадывались очертания трех черных джипов, стоящих капотами к воротам. Слева и впереди практически ничего не было видно. Слух также не выявлял источников тревоги. Когда ворота открылись, все снова насторожились и притихли. Стоявшую вокруг тишину нарушал только тихий звук падающих невдалеке капель. Видимо где-то подтекал неплотно закрытый кран.

А вот обоняние, обострившееся в предстрессовой ситуации, уловило тонкий аромат высокооктанового топлива. Михнев, увидев, что Николай нетерпеливо шагнул в сторону открытых ворот, предостерегающе поднял руку. Безбородко снова застыл и стал пристально вглядываться внутрь.

Теперь даже звук падающих капель казался подозрительным. Возможно, это капала отнюдь не вода, и ангар в любой момент мог превратиться в страшную огненную ловушку для большей части отряда. Надо было на ходу менять план операции.

— Авангард — к воротам, — Виктор махнул рукой в сторону выезда из базы отдыха, — арьергард — на дорогу.

Когда указание было выполнено, он подозвал двух спецназовцев, один из которых был вооружен тяжелым автоматом, единственным на весь отряд, и коротко распорядился: «Со мной».

Кивнув «Нику», приказал остальным:

— Рассыпаться у входа и ждать!

Шестеро бойцов быстро рассредоточились в радиусе пятнадцати-двадцати метров. Двое присели на колено и навели оружие на вход, остальные тоже не дремали. Только после этого четверка вошла в темный зев ангара и медленно направилась к джипам.

Внутри запах бензина стал резче, и его учуяли остальные. Безбородко остановился, повернулся к Михневу и испуганно прошептал:

— Бензин натек.

— Знаю, — отмахнулся Виктор, озираясь по сторонам и ожидая пока глаза привыкнут к темноте, — не отключайте сигнализацию, может заискрить.

Николай согласно кивнул головой и, убрав связку ключей в карман, взялся за автомат обеими руками.

Подошли к автомобилям «Евростандарта». Михнев рассмотрел большую лужу, в которой стояли два джипа. Третий, находящийся ближе в выходу, оказался на небольшом вздутии асфальтового пола и вокруг него было сухо.

— Начнем с него, — сказал Виктор. — Что здесь?

— Ээээ, «плазменки» и ракетная установка с несколькими зарядами.

Кивнув, Михнев сделал круговое движение рукой. Его поняли и быстро окружили джип. Виктор оказался около двери водителя, дальше расположился Безбородко, солдаты зашли с другой стороны.

Осмотрелись. Слева от входа, вдоль всей стены вздымались заваленные каким-то хламом стеллажи. Перед ними валялись ящики, коробки и мешки. Справа стеллажи были практически пустыми, и грязный пол был свободен. Сзади же половину ангара перегораживал полуразрушенный остов огромного автобуса, и за ним ничего не было видно.

Похоже, третья машина не текла, и Михнев, поймав взгляд Николай, снова жестом показал, что ее нужно открыть.

Ник выудил связку ключей, порылся в ней и нажал на соответствующем брелке нужную кнопку. Джип пискнул, щелкнули запоры дверей.

Виктор, продолжая озираться по сторонам, открыл дверь, проскользнул на сиденье водителя, снял передачу и отпустил ручник. Потом, убедившись, что руль повернут правильно, выскочил обратно и весь обратился в слух. Ему показалось, что в дальнем левом углу ангара, сбоку от автобуса, негромко звякнуло что-то железное. Опять стало тихо.

— Быстро, выкатываем вручную! — распорядился Михнев, и, не дожидаясь помощи, уперся в дверь машины. Джип сдвинулся с места довольно легко, тут налегли остальные и, буквально в считанные секунды, команда вырвалась на открытое место.

Если кто-то и затаился в темноте ангара, то такого оборота событий он, похоже, не ожидал. Первый раунд остался за людьми.

На улице, несмотря на пасмурную погоду, показалось необычайно хорошо и светло. Виктора немного отпустило, но не до конца, по-прежнему ощущался жар во всем теле и очень хотелось рвануть куда-нибудь или набить кому-то морду.

«Черт, а ведь в этот поганый ангар нужно снова вернуться!» — с какой-то необъяснимой тоской подумал он. Однако пока стоило заняться вытащенным на свет божий джипом.

Жестом указав караулившим вокруг на вход в ангар, Михнев призвал их удвоить бдительность и поинтересовался: кто умеет водить такую машину. Вызвался старый знакомый из «Евростандарта» — Толик. Безбородко передал ему комплект ключей и джип, бодро заведясь, выскочил на подъездную дорогу. Водитель высунулся из окна и ждал дальнейших указаний.

— Мотор не глуши. Если начнется заваруха — на полных парах лети к спальному корпусу, там тебя прикроют, и быстренько выгружайте оружие, — распорядился Михнев.

Толик согласно закивал.

Повернувшись к оставшейся группе, Виктор распорядился: «Пошли за следующим. Порядок тот же. Если что, прикрывайте». Последнее относилось к пятерке, остающейся снаружи.

Идти в ангар страшно не хотелось. Как будто к ногам привязали по пудовой гире. Глаза застилала сероватая пелена. Сердце же колотилось совершенно безумно.

«Так нельзя, — сообразил Михнев. Он уже не сомневался, что внутри начнется заваруха, сработало пресловутое шестое чувство. — Уделают, как миленького. Надо очухаться».

Поэтому, сделав знак остановиться, он около минуты восстанавливал нормальное состояние с помощью дыхательных упражнений. Помогло. Сердце немного успокоилось, зрение очистилось. Тогда Виктор дал команду на второй заход. Однако внутри их уже ждали.

Не успела четверка как следует углубиться в тьму ангара, как несколько серых размазанных теней метнулись к ней справа, где еще минуту назад вообще ничего не было. Виктор успел поблагодарить Господа за помощь, ибо боевой режим включился мгновенно, и тут же всадил две пули в ближайшего монстра. Впрочем, отдача оказалась несколько сильнее, чем он ожидал, и второй выстрел прошел выше. Однако первый был прекрасен, и в переносице зверя образовалось аккуратное отверстие, а сам он, коротко взревев, рухнул на пол.

Расслабляться было некогда: еще два чудища — точные копии утреннего «гостя» — были уже почти рядом, а третий, завалив одного из солдат, рвал его своими ужасными когтями и клыками. Спутники Виктора, похоже, оказались не готовы к такой быстрой атаке и только поднимали свое оружие.

Короткая очередь, сделанная уже с учетом отдачи не была столь точна, как первый выстрел, но свою основную задачу выполнила — перемолотила двум тварям ноги. По схватке в коридоре Михнев помнил, что это у них не самое крепкое место. Правда, один из подкошенных зацепил Николая и сбросил его на пол, но тот уже окончательно пришел в себя и выпустил в зверюгу треть обоймы, чем моментально выключил его из списка живых.

А вот сбитому спецназовцу пришлось худо. Конечно, он был крепче лохматого программиста, но оставался простым смертным человеком. Хотя парень пытался сопротивляться, но ужасные раны, мгновенно покрывшие его руки и грудь не оставляли сомнения в быстром исходе поединка. Однако он продержался несколько секунд и этого оказалось достаточно для оставшихся снаружи. Одновременный огонь из пяти стволов буквально сбросил зверюгу с жертвы.

«Четыре — один», — поражаясь своей холодности, подумал Виктор и сделал контрольный выстрел в голову четвертого монстра, подвывающего на полу с перебитыми ногами.

Дальнейшие события разворачивались с калейдоскопической быстротой. Слева из-за ящиков и тюков взметнулось несколько уже знакомых чудищ, а из-под автобуса выкатился темно-серый вал бегущих вплотную мелких зверушек размерами от крысы до хорька.

«У блин, — пронеслось в голове у Михнева в интервале между выстрелами, которые он хладнокровно всаживал в головы крупных монстров, — надо выметаться отсюда».

Однако выметаться было особо некуда. На улице поднялась суматошная стрельба, и раздались крики ужаса и боли. Видимо, атака была хорошо скоординирована и внешнее прикрытие также подверглось внезапному нападению.

Расстреляв с помощью Николая и второго солдата больших тварей, Виктор с радостью уловил в какофонии звуков удаляющийся рев мощного автомобильного мотора. Хоть часть дела была сделана.

Тем временем сплошной ковер мелких хищников приближался. Уже можно было рассмотреть их оскаленные пасти с мелкими острыми зубами.

Решение пришло быстро и было, как обычно в подобной ситуации, немного неожиданным. Вместо того, чтобы во всю прыть улепетывать на улицу, прямо в пасть бушевавших там чудищ, Михнев рухнул на пол и открыл интенсивный настильный огонь по приближающейся нечести. Теперь каждая пуля пробивала сразу множество тел и наносимый урон вырос в несколько раз.

Его почин был моментально подхвачен. Особенно эффективным получился огонь из «бизона». Тяжелые пули буквально плющили зверей, даже если их лишь слегка задевали. Казалось, положение выправляется. Остро запахло кровью, и тут Нику, похоже, стало нехорошо. Спецназовец тоже прекратил стрельбу, перезаряжая автомат. В это время их обошли справа. Словно лавина накрыла Безбородко, выдвинувшегося дальше всех, и раздался его ужасный крик. Так мог кричать только человек, которого заживо начали обгладывать сотни ненасытных мерзких пастей.

Тут же Виктор услышал сухой щелчок — магазин закончился. Одним быстрым плавным движением, как учил дед — потомственный офицер, он перезарядил свою «газель», чувствуя, что все равно опаздывает. Крик Николая перешел в нечто совершенно непереносимое. В этот момент Михнев понял, что шанс спастись есть, ибо, повинуясь звериному инстинкту, мелкие хищники остановились, чтобы пожрать свою добычу. На них напирали новые ряды и на том месте, где еще слабо шевелилось человеческое тело, возник живой холм, полный ненасытной жажды крови.

«Гранату бы туда!» — подумал Виктор.

И, словно воплощая его мысль, растерзанный монстром солдат слабо взмахнул окровавленной рукой и кинул небольшой смертоносный шарик в самую гущу мелких тварей. Умирающий солдат до конца исполнил свой долг. Прикрывшись автоматом от случайных осколков, Михнев увидел, как одновременно со вспышкой взрыва последний раз сверкнули радостью его глаза и закрылись уже навсегда.

Слегка оглушенный Виктор приподнялся, чтобы оценить масштабы поражения и степень угрозы возникновения пожара. Он постоянно помнил о луже бензина под джипами.

Поле боя выглядело жутко. Десятки разорванных крысиных трупов буквально устилали пол. Еще больше животных раненых или контуженых визжало, билось и пыталось куда-то уползти. А те, что остались целыми и невредимыми со всех ног разбегались по темным углам ангара. Значит, инстинкт самосохранения у этих тварей все же был, с удовлетворением отметил Виктор.

Люди получили передышку и, хотя численность отряда сократилась вдвое, второй раунд также был выигран. Нужно было срочно этим воспользоваться. Михнев и солдат, не сговариваясь, рванули к джипам.

Подскочив к ближайшему, Виктор понял, что здесь их опередили. Он разглядел через затемненное стекло, что задняя дверь у машины оторвана напрочь. Тогда Михнев вскочил на крышу джипа и, нагнувшись, заглянул в дыру. В распотрошенных ящиках лежало то, что совсем недавно гордо именовалось тяжелыми станковыми лазерами. Толстенный титановый ствол одного из них был буквально завязан узлом.

Постоянно нарастающая злоба на мерзких чудищ породила взрыв бешенства. Виктор почувствовал, что теряет контроль над собой. Автомат буквально жег руки. Хотелось одного: бросить эту дурацкую железяку и добраться до тварей руками, ломать их кости и раздирать тела. Особенно желанным было найти ту сволочь, которая так поиздевался над металлом и сжать ее поганую черепушку, чтобы мозги брызнули во все стороны, если они, конечно, есть.

Последняя мысль была спасательным кругом иронии, похоже, брошенным кем-то сверху угасающему сознанию, полностью подавленному первобытной стихией берсерка. Очень вовремя. Еще пару секунд и Михнев превратился бы в бестолково вопящее существо, способное только к разрушению и, скорее всего, погиб бы поскольку физические возможности человеческого тела все-таки ограничены.

Теперь же он снова стал мыслящим человеком с несколько ускоренной реакцией и увеличенной силой. Восстанавливая контроль над ситуацией, Виктор быстро огляделся. У соседней, тоже выпотрошенной машины топтался спецназовец с автоматом наизготовку. Крики и стрельба на улице притихли и сместились к столовой, видимо, оставшиеся в живых бойцы отступали вслед за единственным уцелевшим джипом, пытаясь добраться до основных сил.

Крыс нигде не было видно. Однако боевой режим, способный привести на грань безумия, и не думал отпускать Виктора.

«Почему? Где новая угроза?» — крутилось в голове.

Чтобы лучше разглядеть, что происходит в конце ангара за автобусом, Михнев легко перепрыгнул с одного джипа на другой, стоящий более чем в трех метрах. У солдата округлились глаза, видимо, запас способности к удивлению у него еще не был исчерпан. Но Виктор тут же забыл о нем, поскольку увидел врага.

Больше всего эта зверюга, ростом почти со слона, поднявшая над автобусом свою маленькую голову с приплюснутым лбом, напоминала каменного тролля из фэнтезийных творений, навеянных незабвенным Толкиным. Михнев почему-то сразу понял, что этой скотине, покрытой толстенной кожей, пальба из «газели» повредит не больше, чем настоящему слону дробина. Сомнительна была и эффективность «бизона».

Похоже, монстр это тоже сообразил, во всяком случае, в его маленьких красных глазах явно отразилось понимание. Своими огромными лапами он раздвинул автобус, который шумно и пыльно развалился на две части, и не торопясь направился в сторону застывших людей.

«Если это не конец, то что же?» — отрешенно подумал Виктор и стал судорожно соображать, как избежать неминуемой гибели.

Злобные глазки приближающегося чудовища светились разумом: жестоким, злым, но, безусловно, разумом. И решение пришло самое простое — погасить этот черный свет. Конечно, для точного попадания в такую небольшую и постоянно смещающуюся мишень нужно было быть отличным снайпером.

Впрочем, шансы были. Отец, офицер в четвертом поколении Михневых, научил Виктора стрелять уже в семь лет и позже, вплоть до совершеннолетия сына и появления стойкой неприязни к оружию, постоянно тренировал его. Быстрота реакции сейчас была невероятная. Нужно только было подпустить зверюгу поближе и не спугнуть раньше времени.

— Мы еще посмотрим, кто из нас сегодня охотник! — прошипел Михнев, держа монстра на прицеле и выжидая удобного момента. Тот не замедлил представиться. Спецназовец не выдержал и, громко вскрикнув, рванул к воротам.

— Стоять! — рявкнул Виктор, не спуская глаз с чудища.

Монстр, похоже, воспринявший это на свой счет, неожиданно замер и уставился на него, казалось, даже с удивлением. Дистанция около пятнадцати метров устраивала Михнева. Два одиночных выстрела практически слились, а потом все потонуло в ужасающем реве.

Зверь зажал морду лапами и заметался по ангару круша все вокруг. К счастью, после выстрелов он развернулся градусов на семьдесят и основной удар его многотонной туши приняла на себя левая стенка ангара. Проржавевший металл не выдержал и разорвался. Все сооружение начало заваливаться на бок.

— Ходу! — заорал Виктор, спрыгивая с джипа.

Солдата не надо было уговаривать, он и так всей душой уже был на свежем воздухе.

Михнев чуть задержался, уж очень он не любил крыс. Вытащил зажигалку, открыл максимальный сектор газа и поднес к неширокому ручейку бензина. Полыхнуло крепко. Смотреть на разгорающийся пожар было некогда и Виктор в несколько прыжков оказался на улице. Там все было плохо.

Перед ангаром на асфальтовом пятачке и утоптанной земле лежало несколько растерзанных тел и с десяток крупных монстров. Гораздо большее их число было в полном здравии и, они явно обрадовались неожиданной возможности продолжить свой скудный завтрак. Подминая жухлые кусты, зверюги со всех сторон дружно двинулись на людей, причем в этот раз не торопились.

Михнев обернулся. Сзади, в скособочившемся ангаре, вовсю бушевало пламя, а впереди смыкалось полукольцо жутких тварей.

«Поспешишь, людей насмешишь, — вспомнил Виктор, проклиная свое недоброе отношение к грызунам, — да и патронов осталось мало».

Солдат встал рядом и изготовился для стрельбы. Он что-то шептал, то ли молился, то ли по старой славянской привычке матерился, распаляя себя перед последним боем. Изощренный ум научного работника буквально гудел от перенапряжения, пытаясь отыскать какой-нибудь выход. Однако, похоже, оставалось только подороже продать свою жизнь, и Михнев смирился. Коротко помолившись, он начал прицеливаться в наиболее наглых хищников, которые подобрались особенно близко.

Две твари справа, пригнулись и рванули вперед. Короткая очередь успокоила их. То, что это был обманный маневр, Виктор сообразил, лишь уловив шум с другой стороны. Он отпрыгнул с разворотом и еще в воздухе открыл огонь. Монстров было слишком много. Михнев понял это, еще не коснувшись земли. Спецназовец не успел отскочить, и моментально был сбит с ног. Правда, он еще стрелял, но жить ему оставалось секунды.

Пользуясь преимуществом в реакции, Виктор опять резко отскочил, почти к стене ангара. Пропустил двух зверей и расстрелял в спину. Тут же уклонился от когтистой лапы и сильнейшим ударом приклада раздробил атакующему хищнику нос. Ускользнул еще от двоих, уже не успевая стрелять, и столкнулся с третьим. Потерял равновесие и упал на спину.

Сверху надвинулась зубастая пасть. Сгруппировавшись, Михнев перекувырнулся через голову. Не успевая вскочить на ноги, резко спружинил вправо. Пока удавалось уйти от непосредственного контакта, но это не могло продолжаться долго, «бизон» замолчал, а звери набегали отовсюду. Один из них оказался совсем рядом, плотоядно ощерился и, вдруг, напрочь лишился головы. То есть часть ее, включая нижнюю челюсть, еще оставалась при нем, а вот остальное убыло в неизвестном направлении.

Виктор подумал, что сходит с ума, однако еще несколько монстров повалились на землю и только тогда до слуха донеслись звуки выстрелов крупнокалиберных пулеметов. Сделав еще парочку сальто-мортале, Михнев снова оказался у стены ангара, раскаленной от полыхавшего внутри огня.

Хищникам было не до него. По дороге к базе отдыха неслись три бронетранспортера, а еще два остановились на небольшой возвышенности и вели прицельный огонь. С одной из приближающихся машин сорвалась управляемая ракета, и через пару секунд за ангаром раздался взрыв, наконец-то прервавший рев ослепленного гиганта.

Все было кончено. Третий раунд снова остался за людьми.

Когда с подъехавшего БТРа соскочил подполковник Ивлев, Виктор едва смог подняться ему навстречу. Его шатало, трясло и дико мутило. Была одна только радость, что позавтракать он не успел. Отключившийся боевой режим отыгрывался на организме за несколько минут чрезвычайного напряжения. Михаил подбежал, обхватил аналитика слева и быстренько отвел от плюющегося изо всех дыр и щелей пламенем ангара.

У бронетранспортера Виктору дали флягу и мягко, но настойчиво отобрали автомат, который он так и сжимал в правой руке. Михнев глотнул, приятная обжигающая жидкость плеснулась в горле. Второй глоток отозвался теплом в желудке, а после третьего его стало отпускать.

Поняв, что «клиент созрел», Ивлев спросил:

— Что это за чудеса акробатики ты тут выделывал?

Виктор хотел ответить, но не смог. В глазах потемнело, лицо подполковника странно вытянулось и поплыло вбок, откуда-то налетел порыв прохладного ветра и все исчезло.

9. 10:40, пятница

Мягкое плавное покачивание неожиданно сменилось резким рывком и ударом в правое плечо. Виктор пришел в себя и, приподняв голову, увидел, что четверо солдат внесли его на брезенте в холл спального корпуса. Похоже, они оказались нерасторопны и в узких дверях зацепили его плечом за косяк.

Такого c Михневым еще не было. Он потерял сознание первый раз в жизни и сейчас вспоминал момент перехода в лежачее положение с глубокой неприязнью, ибо это было очень тошно. Впрочем, счастливых и светлых лиц вокруг него как-то не наблюдалось и Виктор сделал философский вывод в стиле «А кому сейчас легко?». Было подозрительно тихо.

Носильщики остановились, и Михнев попытался сесть. Это удалось лишь со второй попытки. Тотчас же закружилась голова, почти неудержимо захотелось снова прилечь, однако он удержался. Концентрация внимания и контроль за правильностью дыхания опять сделали свое дело, и неприятные ощущения стали ослабевать. Удалось даже коротким броском перебраться на стоящее рядом кресло. Неожиданно прорезались звуки, и Виктор понял, что народ вокруг отнюдь не безмолвствовал, просто отчего-то временно отказал слух.

«Ни фига себе, — подумал он. — Как я весь рассыпался-то».

Мрачные размышления о тщете всего сущего прервались громким криком со стороны лестницы: «Витенька! Живой!».

Остановить порыв Вики, наверное, не смог бы и здоровенный тролль, оставшийся лежать у догоравшего ангара. Она вихрем пронеслась через холл и кинулась Михневу на шею. Дышать снова стало тяжело.

Кое-как успокоив рыдающую женщину, Виктор огляделся. В холле толпилась множество людей. Здесь были и солдаты спецназа, охранявшие базу отдыха, и вновь прибывшие бойцы, и ребята из «Евростандарта», и, наконец, научные сотрудники ИСА. Порядка не наблюдалось никакого, все галдели, одни обнимались и хлопали друг друга по плечам, другие бурно жестикулировали, кто-то, раскачиваясь, стонал, словно от зубной боли. «Ага, — сообразил Михнев, — в разгаре встреча вернувшихся героев. Тех, кто смог вернуться. И мне кое-что перепало».

Последнее относилось не только к прильнувшей Вике, но и к непрерывно трясущему его за левое плечо Игорю Викулову. С лица старлея при этом не сходило выражение прямо-таки детской радости, даже шрам стал менее заметен.

— Ребята, а кто и как охраняет здание? — попытался привлечь внимание окружающих к насущным проблемам Виктор. — Там этого зверья еще столько бегает.

— Не волнуйся, — продолжая улыбаться, ответил командир взвода и отпустил плечо. — Там спецгруппа Ивлева все под контролем держит. Они на БТРах патрулируют территорию базы. Не одна сволочь не высунется.

— Как тут насчет подвалов и разных подземных коммуникаций?

— Точно не знаю.

— Игорь, нужно проверить, да и подполковника предупредить, а то, знаешь, насмотрелся я на эту злобную мелкоту. Отнюдь не семечки и пролезть везде могут. Их будто направляет кто.

— Хорошо сейчас распоряжусь.

Викулов сразу посерьезнел и быстро отошел к группе своих солдат. Михнев же по-прежнему чувствовал себя не очень хорошо и решил пока остаться в нежных объятиях подруги. Нужно было привести в порядок не только вестибулярный и мышечный аппарат, но и разбегающиеся мысли. Пока Виктор сосредоточился на одной из них, а именно на эффекте отдачи после неоднократного и, можно сказать, частого и длительного пребывания в состоянии берсерка. Результат его явно не устраивал, хотя, если задуматься, без боевого режима все могло бы оказаться гораздо хуже, даже этой омерзительной слабости и тошноты могло уже не быть никогда.

Почувствовав себя немного лучше, Виктор опять обратился к старлею:

— Игорь, а много моих людей вернулось?

— Семеро.

— Джип добрался?

— Все в порядке, не волнуйся. Сейчас подполковник сотоварищи распаковывает подарки «Евростандарта».

— Насчет подземных коммуникаций…

— Предупредил и организовал группу внутри здания.

— Хорошо.

Кажется, действительно можно было расслабиться. Свою миссию отряд выполнил насколько мог и даже, наверное, сверх того. Ребят было очень жаль. Впрочем, упрекать себя было не в чем. За чужие спины Виктор не прятался, силы распределил разумно. Просто враг оказался очень силен. А перед глазами Михнева стоял солдат, растерзанный у выхода из ангара, который своим последним усилием спас его от неминуемой гибели.

«Спасибо тебе, — мысленно поблагодарил Виктор и попросил Всевышнего: — Господи, прими душу его и прости прегрешенья его».

Тело по-прежнему было тяжелым и самочувствие не блестящим, поэтому Михнев попросил Вику помочь добраться до номера. С трудом преодолев ставшую необычайно крутой лестницу и ужасно длинный коридор он, наконец, скинул куртку и растянулся на постели. Глаза норовили закрыться, но его беспокоила одна мысль: как бы подруге не захотелось чего-нибудь более интимного. Впрочем, девушка вновь продемонстрировала высокую степень сознательности, а может, просто выпавшие на ее долю переживания временно отбили сексуальные желания. Она села рядом с кроватью и стала тихонько гладить Виктору руку. Стало уютно, внутри тела разлилось приятное тепло. Глаза закрылись, и он задремал.

Проснулся Виктор словно от внутреннего толчка. На часах было 10:40 по местному времени.

«Черт возьми, — вспомнил Михнев, — а ведь ровно сутки назад я спокойно поднялся с постели у себя в квартире и, обдумывая радужные перспективы предстоящих выходных и отгулов, начал неторопливо собираться на работу. Боже мой, сколько же всего случилось за эти чудовищно растянутые сутки. Однако несмотря ни на что мой внутренний будильник четко сработал».

Приподняв голову, Виктор огляделся. Вика сидела рядом на кресле и о чем-то глубоко задумалась. В окно уже лился нормальный свет осеннего пасмурного дня. Состояние заметно улучшилось, тошнота, слабость и головокружение полностью прошли.

«Эх, что не говори, а здоровый образ жизни дает о себе знать и при восстановлении после критических ситуаций, — подумал Михнев, с удовольствием потягиваясь, — сейчас бы еще часок порасслабляться и перекусить, а потом можно и горы своротить».

Но горам, похоже, просто не стоялось на месте. Этого часа ему никто выделять не собирался, и в дверь настойчиво постучали.

— Войдите.

На пороге возник Михаил Ивлев со старлеем и незнакомым Виктору высоким полноватым офицером с погонами майора.

— Ну что, пришел в себя, герой? — поинтересовался подполковник.

— Не совсем, — честно признался Михнев.

— Увы, труба зовет.

— Далеко?

— Да нет, здесь поблизости. Ты давай поднимайся, вояка. Согласуем дальнейшие действия.

Михнев выразительно глянул на Вику. Похоже, за эти неполные сутки знакомства она научилась понимать его вовсе без слов, поэтому сразу направилась к выходу. На пороге обернулась и, мягко улыбнувшись, сказала:

— Я буду в своем номере.

Виктор кивнул ей:

— Как только закончим, зайду.

Дверь закрылась, и военный совет расселся на стульях и кровати. Стол подтащили поближе.

Виктор пригляделся к подполковнику. Осунувшееся бледное лицо и темные полукружья под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. Майор выглядел не лучше. На их фоне старший лейтенант Викулов смотрелся этаким бодрячком, даже румянец на щеках имелся.

«Ну да, он же моложе, да и спал до того, как я схватился с монстром в коридоре», — подумал Михнев.

— Познакомься, Виктор, — начал Михаил Ивлев кивнув в сторону майора. — Это командир спецотряда, приданного нам для наведения здесь порядка, — майор Шилов Александр Ильич.

— Можно просто — Александр, — сообщил майор, протягивая через стол свою крупную ладонь для рукопожатия. Он расположился на стуле напротив Виктора, его зеленые глаза внимательно изучали собеседника, хотя взгляд был не такой цепкий и холодный, как у Ивлева и его коллег.

— Познакомились и ладно, — в своей обычной манере продолжил подполковник, — а теперь о деле. За минувшую ночь ситуация радикально изменилась. Перед рассветом агрессивная фауна «Зоны» предприняла атаки по всему периметру и в двух местах преодолела оцепление. Первый прорыв пришелся как раз напротив вашей базы отдыха. Вы, можно сказать, попали в самый эпицентр. Получив эти сведения, штаб организовал несколько «летучих отрядов» для уничтожения монстров. Один из них я и возглавил, и мы, полагаю, подоспели вовремя.

Ивлев выжидающе посмотрел на Виктора. Тот задумчиво кивнул и спросил:

— Что-нибудь известно об обслуживающем персонале «Рассвета», который должен был прибыть сюда утром и о ночных дежурных?

— На территории их нет, а в здания мы пока не очень-то лезем, рискованно.

— Да, могут быть любые сюрпризы. Мы ведь даже не знаем, какие еще разновидности этих зверюг имеются и на что они способны.

— А какие монстры вам уже попадались? — спросил майор.

— Пока три вида. «Зубастики» наподобие тех, что напали ночью у шоссе, правда, несколько меньших размеров.

— Не выросли еще, — вставил Михаил.

— Возможно. Во-вторых, крысы, покрупнее и позубастее обычных. И в-третьих, этот маленький слон, которого вы завалили ПТУРСом у ангара. Я его про себя называл троллем.

— Ага, Толкина начитался?

— Да уж не без того. Но ты же сам его видел. Тролль, он и в Африке тролль.

— Кстати, насчет Африки, — перебил Ивлев. — Там вроде пока тихо, а вот по всей средней полосе и субтропикам такая же катавасия, что и у нас. Практически повсеместно после первоначального затишья повылазило всякое зверье и прорвало заслоны и кордоны, выставленные войсками и полицией.

— А там какие виды монстров?

— Точных сведений нет. Как правило, кто их увидел, тот уже ничего рассказать не может. Описание чего-то вроде наших «зубастиков» прислали немцы, когда мы уже двинулись к вам. Эти ребята оказались покрепче других, свою зону закрыли прочно и пока все вылазки отразили.

— Да, немчура — неплохие вояки и очень организованные.

Воспользовавшись краткой паузой, Михнев обдумал услышанное и решил вновь вернуться к истории вопроса. Повернувшись всем корпусом к Ивлеву, он спросил:

— Михаил, а что все-таки послужило причиной возникновения феноменов? На вырвавшихся на волю из секретных лабораторий мутантов эти зверюги не похожи. Какая-нибудь информация есть?

— На этот раз ученые явно ни при чем. Сработал какой-то внешний по отношению к человечеству фактор. Откуда это зверье: из космоса, другого измерения или времени, из-под земли — мы точно не знаем. Это, в конце концов, не так важно.

— Извини, — перебил Виктор. — Источник возникновения угрозы, зачастую определяет ее направление, уровень и динамику развития ситуации.

Ивлев, не соглашаясь, махнул рукой:

— Да какая, на хрен, разница откуда и с какой целью прет сюда эта сволочь! Важнее найти центры ее концентрации уже здесь на Земле и врезать по ним всей имеющейся мощью.

В Михневе взыграл дух исследователя и аналитика:

— Даже если мы локально решим проблему с монстрами, а, судя по сообщениям из-за рубежа, да и по ситуации в нашей зоне это будет совсем не просто, то нет никакой уверенности в том, что феномен не повторится в самое ближайшее время, но в еще более ужасной форме. Нам просто необходимо попытаться понять с чем мы столкнулись, чтобы противостоять вторжению наиболее эффективно.

— Ты рассуждаешь прямо как кабинетный червь. «Изучить», «разобраться», а они за это время сожрут половину страны или всего мира.

Видя, что подполковник начинает раздражаться, Виктор решил слегка разрядить обстановку:

— Ну, Африка-то останется, ты же сам сказал, а там такие темпы роста населения, что они быстро восполнят все потери.

Михаил оторопело уставился на Михнева, как будто с размаху налетел на стенку. Старлей, молчавший на протяжении всего обсуждения, не удержавшись, хихикнул, по лицу майора тоже проскользнула улыбка.

Все-таки чувство юмора не до конца выветрилось из закоренелого СБ-шника. Его взгляд, обычно внимательный и холодный, а сейчас тяжелый и напряженный, слегка потеплел. Ивлев провел рукой по лицу, словно стирая паутину, обвел взглядом улыбающиеся лица собеседников, погрозил им пальцем и хмыкнув, сказал: «Ну, вы, блин, даете, мужики».

Обстановка разрядилась, и Игорь захохотал уже в голос.

Выждав, пока все опять станут серьезными, Виктор перехватил инициативу:

— Есть уже какое-то конкретное решение? Вы что-то спланировали в штабе?

— Бери выше. Пришел приказ из Москвы. Хотя инициатива, конечно, была наша.

— Не тяни. Что будем делать-то?

Подполковник стал очень серьезен и заговорил официальным тоном:

— Сегодня ночью удалось вычислить, а затем и запеленговать «мозговой центр» нашей зоны. Он расположен отсюда примерно в двадцати километрах к востоку. Визуальные наблюдения подтвердили наличие аномалии. Было принято решение о нанесении ядерного удара. Таким образом мы раз и навсегда покончим с основной опасностью. Далее нужно будет провести зачистку местности от оставшихся без единого управления монстров одновременно с ее деактивацией.

— А как же мы? — наконец вставил Викулов.

— Да, Михаил, — развил тему Михнев, — Ведь здесь у нас гражданские лица, сотрудники ИСА и «Евростандарта», плюс местное население. Что с ними будет?

— Не волнуйтесь, с 10.00 по местному времени началась операция «Отлив», в ходе которой производится срочная эвакуация всего гражданского населения из зоны возможного радиоактивного поражения. Ты, Виктор становишься руководителем всей экспедиции. Тебе в помощь придается взвод спецназа старшего лейтенанта Викулова. Ваша задача как можно быстрее выйти в заданный район юго-западнее Верхней Пышмы. Там вас встретит транспортное подразделение, с его помощью вы доберетесь до аэропорта. Самолет уже заправлен и ждет. Подробности в пакете.

С этими словами Михаил вынул из внутреннего кармана куртки запечатанный конверт и передал его Михневу. Судя по всему, сообщение Ивлева поразило не только Виктора. Игорь окаменел лицом, майор Шилов нахмурился, и на лбу его образовалась вертикальная складка.

— На чем поедем? — спросил Виктор.

— На территории базы отдыха есть два старых автобуса. Сейчас мои ребята приводят их в порядок. Дам один БТР сопровождения. Со сборами не тяните.

Михнев понял, что немного обижен:

— Ну конечно, бравые парни из войск особого назначения и СБ-шники будут рисковать собой, сдерживая натиск монстров до самого ядерного удара. А мы, гражданские слабаки, должны улепетывать во все лопатки.

Однако поток недовольных мыслей удалось остановить. В конце концов, каждый делает свое дело, на данный момент его задача — организовать быструю и успешную эвакуацию работников ИСА и сотрудников «Евростандарта». Никто не гарантирует, что все пойдет гладко. Напротив, интуиция подсказывала, что проблем будет море.

Виктор погладил пакет с директивами и сказал:

— Ладно, будем готовиться к выходу.

Посмотрел на старлея, очень уютно расположившегося на кровати и продолжил:

— Игорь, оставь внизу минимальную охрану, а остальных пошли срочно собирать наших. Через пятнадцать минут все члены экспедиции должны быть в холле, полностью экипированные и готовые к отъезду.

Викулов только что не козырнул и моментально покинул номер. От его расслабленности не осталось и следа. За ним поднялся и майор. Повернулся к Ивлеву, спросил:

— Разрешите проверить готовность транспорта?

Михаил молча кивнул. Они остались вдвоем с Михневым.

Виктор открыл конверт и, бегло ознакомившись с содержимым, развернул на столе подробную километровую карту. На ней были четко отмечены база отдыха, пункт отправления в аэропорт и два варианта маршрута движения. Быстро прикинув расстояние, Михнев понял, что предстоит преодолеть примерно тридцать километров проселочных дорог. Он поднял глаза на подполковника:

— Слушай, Михаил, люди без завтрака. Может, знаешь, где раздобыть хоть завалящий сухой паек?

— Своим не поделюсь. В столовой был запас консервов, хлеба и прочего, но я бы пока туда не стал совать нос. Похоже, мы контролируем только этот корпус и дороги вокруг, все остальное смертельно опасно.

— Ну что ж, придется потерпеть. А почему бы нам с ходу не двинуться к аэропорту? И время выиграем и лишнюю перевалочную базу сократим.

— У автобусов ресурс малый, а прямая дорога перерезана.

— Что так плохо?

— Еще хуже. На северо-востоке разрыв составил около четверти всего периметра. Что там творится сейчас одному Богу известно, да может еще авиаразведке. Поэтому высшее руководство так торопит с бомбардировкой.

— В чем ваша миссия?

— Минимизация прорыва тварей, помощь в эвакуации и наведение ударной авиагруппы на цель в случае отказа глобальной системы.

— А с чего это вдруг может отказать спутниковая система?

— Помимо постоянных маломощных передач по всему радиодиапазону в зоне наблюдались мощные импульсные выбросы. В штабе не исключили возможности наведения активных помех при подходе к цели, — Ивлев нахмурился и сплел пальцы. — У нас с собой есть средства лазерного наведения почти до поверхности земли. В параллель с нами действуют еще три такие же оперативные группы, так что запас приличный.

— Но ведь отсюда далековато.

— К моменту атаки мы выдвинемся ближе к «мозговому центру» зоны, и уж тогда наши летчики наверняка не промахнутся.

У Виктора перехватило дыхание:

— Это же верное самоубийство.

— Не совсем. Взрыв планируют подземный, так что проникающая радиация нас минует. Взрывную волну и последующее заражение как-нибудь переживем под броней. А даже если и не переживем, главное выполнить задачу — остановить эту нечисть.

— Все равно страшно. Да и люди с тобой.

Ивлев помолчал, потом вдруг улыбнулся:

— Мы солдаты. Наше дело такое. В мирное время страна тратит на наше обучение, содержание и экипировку большие деньги, отрывая от тех, кто создает реальные ценности. Когда же становится хреново мы должны закрыть вас всех, пусть даже ценой собственной жизни.

Взгляд Михаила стал просветленным и немного фанатичным:

— Ты не понимаешь, хотя у тебя в роду четыре колена офицеров. Я всю жизнь готовил себя к такому. С раннего детства меня задевала несправедливость, и я всегда защищал слабых, получая немало синяков и шишек. Смолоду закалял душу и тело, избегал соблазнов. Постоянно совершенствовался и тренировался. У меня нет семьи и каких-то иных серьезных привязанностей. К своим сорока я прекрасно знаю четыре иностранных языка, спецы называют докой в электронных устройствах, в совершенстве овладел практически всеми видами стрелкового и станкового оружия, тактикой рукопашного боя. Хотя сегодня ты своими кульбитами и стрельбой в прыжке меня поразил.

Ивлев внимательно посмотрел на Михнева. Тот слушал, затаив дыхание. Он понимал, что такую исповедь от сотрудника СБ можно услышать один раз в жизни. Подполковник вздохнул и продолжил доверительно, как другу:

— Виктор, сегодня мой звездный час. Я в лепешку расшибусь, технику угроблю, но прикончу эту дрянь. И не потому, что мечтаю о славе и монументе на родине героя. Мое имя и не прозвучит нигде. Я просто должен спасти людей, отрывавших от себя на мою подготовку, верящих, что «если завтра война», то найдутся бойцы, которые остановят врага. Понимаешь?

— Да, Михаил. И спасибо тебе.

В горле у Виктора стоял ком, глаза предательски щипало. Он понял, что это не поза, а глубокое душевное стремление истинного воина, цель которого не захват и разрушение, а защита и сохранение. На душе стало легче. Хотелось верить, как в детстве маленькому мальчику, что найдутся смелые люди и спасут от всех бед и несчастий.

Однако нужно было работать, и Михнев снова обратился к бумагам, запоминая ориентиры на маршруте предстоящего движения и продолжая всесторонне анализировать ситуацию.

— А ты чего сам-то не перекусишь? — прервал молчание Ивлев.

— Чем? — не понял Виктор.

Подполковник глазами указал на тумбочку у изголовья кровати. Там лежало огромное зеленое яблоко и пакетик крекеров.

«Ай да Вика, ай да молодец», — умилился Виктор и предложил:

— Поделим?

Михаил отрицательно покачал головой:

— Тебе там одному мало. Ты вон сегодня уже как навоевал.

— Ну, без вашей помощи мне бы кранты.

Под хруст сухого печенья и яблока работа пошла веселее, и когда в дверь ввалился старший лейтенант, Михнев был уже готов отправиться в путь. Документы и карту он положил во внутренний карман любимой куртки. Покрутил головой, напоследок оглядывая номер: не забыл ли чего.

— Все в сборе — доложил Игорь.

— Сейчас иду.

Виктор повернулся к Ивлеву:

— Бывай, подполковник. Прощаться не хочу. Надеюсь, свидимся.

Михаил встал, подошел к нему, хлопнул рукой по плечу:

— Ни пуха!

— К черту.

С порога Михнев еще раз обернулся. Подполковник стоял посреди комнаты, спокойный и отрешенный, как человек, готовящийся к мучительно-трудной, но нужной и неизбежной работе. Острое чувство предстоящей потери пронзило Виктора, и он ясно осознал, что больше никогда не увидит этого человека, который мог бы стать его другом.

Преодолевая внезапную слабость, Михнев прощально поднял руку и вышел в коридор. Старлей, перехватив его взгляд в сторону Викиного номера, сказал:

— Она внизу со всеми. И твою сумку прихватила. Где только такую славную подругу отхватил?

— Долго искал, — соврал Виктор. — Ну, опять с Богом.

— Да, но теперь вместе.

Они плечом к плечу двинулись к лестнице, впереди их ждала дорога домой.

10. 11:30, пятница

Автобусы, два древних, почти как пирамиды, ЛАЗа, кряхтели у крыльца старыми дизельными движками. Впереди, около угла столовой, стоял БТР, выделенный Ивлевым для сопровождения импровизированной колонны. Участники экспедиции, в ожидании команды на посадку, теснились на небольшой площадке перед крыльцом спального корпуса. Михнев не торопился. Опять угнетало предчувствие беды. Он кивнул Вике, однако не спешил забрать свою сумку.

Обернувшись к старлею, Виктор спросил:

— Как там мой автомат?

Старлей заговорщицки подмигнул и сделал знак одному из солдат. Тот подал чистенькую «газель». Видя, что Михнев заколебался, Викулов сказал:

— Бери, бери, это твоя, можешь не сомневаться. У СБ-шников вытянули, почистили и перезарядили. Гранаты-то у тебя остались?

Виктор хлопнул себя по карманам — «малая артиллерия» была на месте. Оглядев автобусы, распорядился:

— Игорь, осади людей назад. Надо еще раз проверить транспорт.

Убедившись, что народ подался ближе к корпусу, подошел к ЛАЗам. Подозвал старшего лейтенанта:

— Расставь своих поблизости, а я открою багажное отделение. Посмотрим, не прячется ли там кто?

Получив от водителя одного из автобусов запирающую ручку и отметив, что спецназовцы расположились полукругом за спиной и держат автоматы на изготовку, Михнев подошел к первому ЛАЗу вплотную. Ручка не повернулась в гнезде еще и на половину, как уже ставший за сегодня привычным жар окатил его с головы до ног.

«Все назад!» — рявкнул Виктор, мгновенно открыл люк и отпрыгнул.

На землю хлынул поток мелких серых тел. Едва коснувшись земли, Михнев сделал второй прыжок, в воздухе снял предохранитель и передернул затвор. Приземлился он плашмя и сразу открыл эффективный настильный огонь по крысам.

Участники экспедиции отшатнулись, раздался истошный женский визг, и толпа рванулась обратно в корпус, сшибая и топча друг друга. Солдаты же спецназа остались стоять как вкопанные и, хоть и позднее Виктора, но практически все одновременно открыли плотный огонь.

Серый поток не иссякал.

«Господи, сколько же их там?» — подумал Михнев, краем глаза заметив, что трое спецназовцев последовали его примеру и тоже вели огонь лежа.

Наконец, изливающийся из багажного отсека серый поток внезапно оборвался. Однако с десяток или чуть больше тварей нырнуло под днище, а несколько штук прорвались через заслон и накинулись на людей. Раздались крики. Виктор моментально вскочил и принялся сбивать крыс с мечущихся людей прикладом автомата. Отвалившихся он тут же топтал ногами. На помощь подоспели двое солдат, и с тварями было покончено.

Оставался еще второй автобус. С его стороны доносились подозрительные скребущиеся звуки.

— Двоим дочистить здесь, медики к раненым, остальные за мной! — выкрикнул Михнев и рванулся ко второму ЛАЗу, чувствуя, как в душе опять нарастает бешенство.

Закрытые дверцы багажных люков вспучились, как будто старый автобус страдал острым несварением желудка.

«Что-то там?» — подумал Виктор, опередив спецназовцев и заняв удобную позицию в нескольких метрах чуть сбоку. И тут одна из дверок, неприятно заскрипев, сорвалась с петель замка и отлетела. Михнев мысленно поздравил себя с удачным местоположением, плюхнулся на землю и принялся расстреливать крыс, буквально выплеснувшихся из разорванного нутра ЛАЗа. Перезаряженный на бегу автомат работал как часы.

То ли хищников во втором автобусе оказалось больше, то ли их начальный импульс был сильнее, а может причиной послужило то, что он оторвался от солдат, которые только подбегали к полю боя, но ситуация осложнилась. Виктор понял, что не успевает погасить приливную волну крыс и вот-вот окажется под ней. В голове мелькнула картина жуткого шевелящегося холма тварей, пожирающих живьем Николая Безбородко.

Моментально оценив ситуацию, аналитик сообразил, что выбор невелик. Поскольку спецназовцы еще только развертывались полукругом сзади, готовясь открыть огонь, он своей стрельбой в нешироком секторе преобразовал атакующую лавину мелких хищников в некое подобие серпа, концы которого уже смыкались у него за спиной. Путь к отступлению был отрезан.

«Нет дороги назад, дуй вперед!» — продекламировал про себя Виктор, вскакивая и начиная короткий разбег.

Теперь главное было, чтобы в последний момент какая-нибудь особо шустрая тварь не юркнула под ногу. Обошлось. Перед самым валом наступающих крыс Михнев присел и чудовищным толчком послал свое тело вверх.

Такое под силу только берсеркам. Плавно перевернувшись в воздухе и на какое-то мгновение словно зависнув в нем, он приземлился на крышу автобуса.

Виктор ощущал странный внутренний подъем, бешенство отступило. Как будто этот короткий полет наполнил его пьянящим чувством внутренней свободы. В голове снова прокручивалось все увиденное за эту секунду как при замедленном показе. Старт, плавный переворот, во время которого земля и небо дважды поменялись местами и, наконец, приземление на мягко спружинившие ноги.

«Господи, и почему мы не птицы? Как же это здорово — быть в воздухе и летать!» — мечтательно пронеслось в голове.

Однако реальная жизнь ворвалась в сознание Михнева сама — криками и стрельбой.

Видимо, раздосадованные потерей перспективного завтрака в его лице, крысы дружно навалились на солдат, и тем приходилось туго. Пока Виктор витал в облаках своих ярких переживаний, тварям удалось отрезать одного спецназовца от цепи. Они повалили его и теперь жадно обгладывали еще трепещущую человеческую плоть. Увидев это, Михнев озверел сразу и на этот раз окончательно. Видимо переход от чудесного ощущения полета к жестокой схватке оказался слишком резким, и сознание не выдержало.

Испытывая острейшую жажду разрушения, он мгновенно спрыгнул вниз, схватил «газель» за горячее дуло, совершенно не чувствуя ожога, и принялся молотить ею хищников, словно дубиной. Конечно, этим Виктор мешал солдатам стрелять, так как они боялись попасть в него. Однако эффективность его действий была несравнима с их пальбой. Время словно замедлилось, и крысы как будто двигались в густом и плотном сиропе. Михнев легко уклонялся от их заторможенных атак, каждым взмахом своей импровизированной дубины прокладывая в живом ковре очередную длинную просеку.

Очень быстро он добрался до живого холма над телом спецназовца и тут оторвался по полной программе. Буквально за пару секунд Виктор превратил это скопище тварей в посмертный курган, из которого не раздавалось даже слабого писка.

Закончив с этим, он моментально развернулся, остро желая продолжить, но сражаться было не с кем. Остатки живого ковра со всех ног разбегались в разные стороны. Похоже, что тот, с кем они столкнулись, не просто оказался им не по зубам, а вызвал в их крошечном мозгу дикий ужас.

Побоище закончилось, но бешенство пока не отпустило Михнева. Он немного пробежался, легко догнав и раздавив еще с десяток крыс. И тут прорезалось сознание. Гоняя в голове преобразование Фурье, Виктор на высокой скорости стал описывать широкий круг вокруг автобусов, периодически резко тормозя и ускоряясь, и тщательно контролируя дыхание.

Отпускало, постепенно и даже как-то неохотно. Боевой режим никак не хотел отключаться.

«Неужто рядом опять опасность? — подумал Михнев. — Вот черт, да когда же это закончится!»

И тут он вспомнил необычайное ощущение полета, испытанное буквально только что. Свобода и восторг вновь наполнили его, и бешенство мгновенно исчезло. Виктор даже споткнулся от неожиданности. Он как раз замыкал маршрут и оказался рядом со входом в спальный корпус.

Несколько человек оказывали медицинскую помощь пострадавшим. Михнев уже спокойно подошел поближе, чтобы рассмотреть покусанных. По правде говоря, он только сейчас вспомнил о Вике и тревога за девушку окончательно разогнала угар боя.

Крысы успели добраться до четверых людей, трех сотрудников ИСА и бойца «Евростандарта». Последнему заканчивали бинтовать ногу и он, возбужденно блестя глазами, рассказывал окружающим: «Представляешь, блин, две гадины вцепились. Я одну стряхнул и ногой, а она, падла, здоровая и опять лезет. Так я ее сверху и всем махом. Тут ей и кирдык. А вторая, сволочь, прямо живьем меня жрет. Схватил ее, еле оторвал, и башкой об асфальт, только мозги брызнули».

За этого крепкого парня можно было не волноваться. Неплохо выглядели и два сотрудника ИСА, обработку их ран тоже уже заканчивали, а вот невысокой пухленькой «химичке» пришлось туго. Одна из крыс вскарабкалась ей на грудь и мало не дотянулась до горла.

Рядом с женщиной сидел на корточках молодой лейтенант, заместитель Викулова, с которым Виктор познакомился еще после утреннего инцидента и пытался остановить кровь из многочисленных ран. «Химичка» находилась в полубессознательном состоянии и на происходящее вокруг реагировала слабо. Михнев тронул лейтенанта за плечо. Спецназовец поднял глаза, посмотрел вопросительно и с каким-то удивлением.

— Лейтенант, — обратился к нему Виктор. — Ей срочно нужен врач. Помнится, в составе экспедиции был один или двое. Разыщите быстрее.

Замкомвзвода вскочил:

— Где он может быть?

— Поищите в холле. Народ туда рванул после атаки.

Действительно, кроме раненных и нескольких ребят из «Евростандарта», вокруг стояли исключительно люди в камуфляже.

Лейтенант, еще раз странно взглянув, кивнул и побежал в корпус.

Михнев решил осмотреть себя, не зацепили ли твари и его в момент безумной рукопашной. Вроде ничто не беспокоило. Немного саднила ладонь, в которой по-прежнему был зажат автомат, вернее то, что от него осталось. Виктор, с заметным трудом, разжал руку и выпустил славно поработавшую измочаленную машинку, всю заляпанную останками уничтоженных хищников. Глаза опустились следом за упавшим оружием, и Михнев понял причину удивления в глазах замкомвзвода. Все джинсы, низ и рукава любимой куртки были буквально покрыты слоем быстро подсыхающей крови и еще чего-то скользкого. От вида всей этой жуткой субстанции Виктора затошнило.

Оторвавшись от созерцания своей безнадежно загубленной одежды, Михнев посмотрел на ЛАЗы. Полученные ими повреждения оказались не такими большими, как рисовало напуганное воображение. В основном ремонт должен был свестись к замене простреленных колес. Это радовало, поскольку требовало не более получаса времени.

За созерцанием произошедших разрушений Виктор пропустил момент появления Игоря, который, не брезгуя измызганной одеждой, обхватил его ручищами и, радостно тормоша, прокричал:

— Ты опять живой, Господи!

— Зовите меня просто: начальник, — съерничал Виктор, с трудом выбираясь из медвежьих объятий старлея. — Автобусы нужно дообследовать, быстро поменять баллоны и ходу отсюда.

— Да уж здесь медом не намазано.

— Игорь, есть во что переодеться?

Викулов скептически оглядел Михнева, поцокал языком:

— Такой прикид загубил. Ладно уж, найду тебе чего-нибудь цвета хаки, не обессудь. Есть у нас кое-какой запасец.

— Старик, очень обяжешь.

— Пошли.

— Сейчас транспорт осмотрю и двинем. Кстати, моя «газелька» приказала долго жить. Еще подберешь?

Старлей сделал строгое лицо:

— Да на тебя так ничего не напасешься, гражданин начальник.

Но не удержался и, заулыбавшись, добавил:

— Не боись, найдем. А жаль, твоя машинка хороша была, сам пристреливал и выверял.

— Так она и поработала на славу.

— Да уж, наблюдал.

Быстрый осмотр ЛАЗов не выявил никаких новых опасностей. В салоне добили пару-другую ошалевших крыс, в двигательных отсеках было пусто.

«Не любят когда горячо, — подумал Виктор и почему-то вспомнил сообщение подполковника Ивлева об отсутствии напасти в жаркой Африке. — Тоже еще загадка».

Отдав необходимые распоряжения о замене колес и подготовке к отправлению не позже чем через полчаса, Михнев прошел со старлеем в корпус, где быстро переоделся в чуть великоватую камуфляжную форму.

Выйдя на улицу вместе с Викуловым, Виктор уже не застал раненых, их унесли в помещение. Замена колес происходила быстрыми темпами, водителям помогал десяток добровольцев, как из «Евростандарта», так и сотрудников ИСА. Несколько спецназовцев активно поддерживали импровизированную ремонтную бригаду. Видно, задерживаться в «Рассвете» не хотелось никому, причем сильно.

— Как там покусанные? — поинтересовался Михнев у отиравшегося рядом с автобусами лейтенанта.

Тот козырнул и доложил:

— Ваше распоряжение выполнено. Врача нашел, он быстро остановил кровотечение у сильно пострадавшей. Сейчас все раненые находятся в дежурной комнате, рядом с холлом.

— Спасибо, — поблагодарил Виктор усердного замкомвзвода и, обращаясь к старлею, сказал: — Игорь, оборудуй, пожалуйста, из подручных средств одно лежачее место и тройку для легкораненых.

— Сделаем.

Викулов, прихватив двоих солдат, снова скрылся в спальном корпусе.

Поглаживая новый автомат, Михнев прогуливался вокруг ЛАЗов, но сейчас его интересовал не ход ремонтных работ. Практически не замечая происходящего, он опять вспоминал и переживал то необычайное сладостное ощущение парения, которое испытал, вспрыгивая на крышу автобуса.

Все эмоциональные переживания, будь то сексуальное удовлетворение, наслаждение хорошей сауной и общением с друзьями, даже радость от качественно сделанной интересной работы не шли ни в какое сравнение с гаммой чувств, посетивших его в краткий миг полета. Михнев никак не мог понять и до конца поверить, что с ним может случиться такое. Он, логик до корней волос, пытался проанализировать свои ощущения, но ничего не получалось. Прекрасный аппарат формального мышления пасовал перед кратким, но необычайно ярким мигом его бытия.

Виктор даже начал понемногу раздражаться, понимая, что бессилен решить эту задачу и найти ответ на вопрос: «Почему ощущение полета вызвало в нем такую бурю чувств и эмоций?». В конце концов аналитический склад ума все же помог ему выбраться из зацикливания.

«Видимо, случившееся не может быть решено известными мне формальными методами и должно быть отнесено к категории чувственного опыта, — решил аналитик. — То есть к тем областям, которые традиционно считаются женской епархией, и, стало быть, мне мало доступны».

Этот, довольно логичный вывод успокоил Виктора. Чтобы окончательно улучшить свое настроение, он снова представил себя парящим в воздухе и, с радостью понял, что теперь может вызывать такое небывалое ощущение лишь одним усилием воли.

«И почему я раньше никогда не интересовался планерным спортом или дельтапланами, — размышлял Михнев. — Даже с парашютом отказался прыгнуть, когда отец решил меня приучить к десантным операциям».

Мысль Виктора прихотливо скользнула в прошлое. Вспомнился один из очень немногих случаев, когда он отказался делать то, что велел отец: высокий, широкоплечий человек, с удивительно крепкими руками и пронзительным взглядом серых глаз.

Как наяву, Михнев увидел себя пятнадцатилетним пацаном, стоящим, упрямо нахмурив лоб, в коридоре родительской малогабаритной двухкомнатной квартиры около телефонной полки, перед уже одетым отцом, который был явно удивлен оказанным ему сопротивлением. Он привык безраздельно господствовать в своей небольшой семье и если от кого и терпел возражения, так только от деда — Алексея Ивановича. Да и то, пожалуй, лишь потому, что тот таки дослужился до звания генерал-майора, хотя бы перед самой пенсией. Сам же Сергей Алексеевич был выдворен в отставку в чине майора, едва сыну исполнилось двенадцать. Это произошло в тот период, когда временщики, правившие страной, посчитали, что России не нужна армия. Были проведены повальные сокращения, коснувшиеся, в основном, самой работоспособной и толковой части командного состава, под которые и попал Сергей Алексеевич — талантливый молодой офицер, недавно закончивший академию.

Возможно, эта несправедливость и послужила толчком к изменению характера отца. Обычно строгий, но справедливый он стал непреклонным и агрессивным. Любое несовпадение точки зрения членов семьи с собственной Сергей Алексеевич воспринимал как личное оскорбление и лишь периодически гостивший дед, мог оспаривать его решения.

Двадцать два года тому назад в теплый осенний день Виктор впервые проявил твердость характера и отказался ехать с отцом на аэродром для прыжков с парашютом. Сейчас уже было трудно вспомнить, что послужило толчком к этому поступку: жесткость ли родительского распоряжения, трудности переходного возраста или какое-то внутреннее, необъяснимое нежелание испытывать чувство свободного падения. Важно то, что именно в тот давний день, Виктор осознал себя взрослой личностью, способной самостоятельно решать что ей нужно, а что нет.

Дело тогда чуть не дошло до серьезного рукоприкладства. Сергей Алексеевич порой позволял себе наподдать своим домочадцам. Однако за сына вступилась мать Виктория Тимофеевна, тихая, невысокая, чуть полноватая женщина, характер которой совершенно не соответствовал имени. Пожалуй, впервые за все время своего замужества, она осмелилась выступить против своего супруга, причем не в мягкой форме уговоров, а резким вскриком: «Не смей его трогать!»

Виктор до сих пор был благодарен матери за то неожиданное заступничество. Ему помогли выстоять в сложнейшей ситуации, против практически непререкаемого авторитета и он понял, что может и должен уметь отстаивать свою точку зрения, как бы трудно ни было. В дальнейшем жизнь не раз предоставляла возможность проявить это качество и часто, после очередной одержанной победы, Виктор вспоминал и мысленно благодарил мать за своевременную поддержку, так укрепившую его веру в свои силы.

Воспоминания, уведшие Михнева из полной опасностей действительности в родной дом и пору детства, были настолько яркими, что он не сразу сообразил, что происходит, когда его стали настойчиво трясти за плечо. Образы отца, матери и деда неохотно таяли перед глазами, а вместо них неожиданно появилась встревоженная физиономия со шрамом.

— Виктор, что с тобой?

Реальность хлынула на Михнева словно ушат холодной воды. Он снова был в зоне проявления Екатеринбургского феномена и кругом кишмя кишели разнообразные злобные твари, готовые разорвать на части его самого и людей, чья судьба теперь была тесно связана с ним.

— Что случилось, Игорь? — окончательно придя в себя спросил Виктор.

— Да, ты тут стоишь как статуй, черт бы тебя побрал, — с лица старлея постепенно сходило озабоченное выражение. — Аж, напугал меня своим отсутствующим видоь.

— Да так, родных вспомнил, дом.

— А, — понимающе отреагировал Викулов. — Я тоже про своих стариков думал, как они там? Извини, но все готово, как говорится: кони стоят пьяные, хлопцы запряженные.

Михнев осмотрелся: площадка перед спальным корпусом была пуста, оба ЛАЗа пыхтели двигателями и готовы были тронуться в путь.

— Солдат рассредоточил по автобусам?

— Так точно, отделение на БТРе, остальные примерно пополам по автобусам.

— Нормально, я буду в бронетранспортере, ты на первом ЛАЗе, лейтенанта отправь командовать вторым.

— Сделаем, — Игорь, махнул рукой и из ближайшего автобуса выскочил замкомвзвода.

Когда он прибежал, Виктор продолжил:

— Движемся колонной, поскольку связи нет, передаем звуковые сигналы. Два гудка — просьба остановиться, три — «все ко мне». Если отстанете, сразу дудите два раза. А сейчас — по машинам и проверьте сигналы, дайте по паре гудков, как будете готовы к отправлению.

Оба офицера одновременно кивнули головами и бегом направились к своим автобусам. Михнев быстро вскарабкался на БТР, проскользнул на место командира. Проверил внутреннюю связь с водителем и с десантным отсеком, она, слава Богу, действовала. Покрутил башню, осмотрел окрестности через смотровые устройства. Обзор был неважный, отопление, по-видимому, не работало. Тем временем оба автобуса прогудели по два раза.

Коротко объяснив водителю маршрут, Виктор распорядился начать движение и попросил включить обогрев кабины.

Глухо загудел мощный двигатель, и бронированная машина плавно тронулась с места. Автобусы потянулись следом.

Когда проезжали мимо сгоревшего ангара, где пару часов назад пришлось выдержать первый серьезный бой с монстрами, Михнев не удержался, поднял люк и высунулся наружу. Стало еще холоднее, однако обзор сразу улучшился.

Рядом с выездными воротами стоял другой БТР. Из него тоже кто-то высунулся и помахал Виктору рукой. Приглядевшись, он узнал майора Шилова. Помахал в ответ. В сердце неприятно кольнуло: что-то подсказывало, что этого человека, как и подполковника Ивлева, он больше никогда не увидит.

Миновав ограду, БТР поехал быстрее. Впереди стлалась дорога, дорога домой. Она, слава Богу, есть, но какой-то будет?

11. 12:30, пятница

Первые пять километров по асфальтовому покрытию колонна прошла спокойно и довольно быстро. По сторонам тянулись хвойные перелески, местами проглядывали и лиственные деревья, уже сбросившие свой наряд, а потому казавшиеся даже более хмурыми, чем угрюмые ели. Погода по-прежнему была пасмурной, но дождя пока не было.

В БТР стало заметно теплее, отопление все-таки работало, и Михнев уже почти не закрывал люк. Обзор сверху был несравнимо лучше, а выданный старлеем бушлат хорошо защищал от холодного осеннего ветра. Виктор с нетерпением ждал появления дорожного указателя, от которого их маршрут уходил вправо на проселочную дорогу. Следующая часть пути должна быть значительно сложнее. Еще не известно, в каком состоянии сейчас грунтовое покрытие. Смогут ли по нему пройти старые туристические автобусы, предназначенные исключительно для шоссе?

Конечно, они заготовили тросы, укрепили буксировочные скобы, но, если ЛАЗы увязнут, проблем все равно не оберешься. Ведь бронетранспортер один, а автобусов два. Значит, придется тащить один двести-триста метров, потом возвращаться за другим, и это при условии хорошей видимости. Если же дорога станет петлять по лесу или пойдет дождь, то и разминуться на узком проселке непросто и отъезжать далеко нельзя. Михнев хотел, чтобы вся колонна была постоянно на виду.

Опять в голове прокручивались события последних суток. Виктор поймал себя на мысли о том, что, по сути, кроме краткого мига полета у него не было нормальной возможности посидеть и подумать над проблемой, проанализировать имеющуюся информацию и построить хотя бы приблизительную умозрительную модель развития ситуации. По-прежнему, совершенно не понятны истоки возникшей угрозы, ее направленность и темпы развития.

Откуда пришли полчища чудовищных монстров, так похожих на ночные людские кошмары? По какому принципу они выбирали объекты своих атак? Кто и как руководил ими? Почему, наконец, им не очень нравится тепло?

Вопросы, вопросы. По-хорошему, нужно сесть за рабочий стол и начать обобщать имеющуюся отрывочную информацию. Подключить статистические программные пакеты, заполнить их базы данных, а то и вовсе запустить интеллектуальную систему поддержки принятия решений «ПоПУРи».

Эта, основанная на знаниях, экспертная система установлена на всех рабочих компьютерах Михнева уже второй год, однако, прочитав документацию и обучившись взаимодействию с ней, Виктор практически ни разу не использовал ее возможности при анализе реальных ситуаций. Так, что называется, «задним числом», несколько раз гонял интеллектуальный продукт на уже решенных задачах, причем каждый раз убеждался, что подсказки «ПоПУРи» оказываются довольно точными. Может теперь пригодится?

За этими размышлениями Михнев чуть не пропустил место поворота. Хорошо, что перед выездом все четко описал водителю. Тот притормозил и плавно съехал на проселок без дополнительных указаний.

При первом взгляде на новый участок эвакуационного пути, который предстояло преодолеть, настроение Виктора несколько улучшилось. Вправо уходила не раскисшая от почти непрерывных дождей грунтовка, а вполне приличная широкая дорога, засыпанная гравием. Да и лес здесь как будто расступался. Во всяком случае, первый километр проселка шел через уже убранные поля и виделся отчетливо.

«Даст Бог, проскочим, — с надеждой подумал Михнев, — Должно же нам хотя бы иногда везти».

Наивный, ведь у Всевышнего были совсем иные виды на уходящую экспедицию.

Бронетранспортер, не торопясь, переваливался по неровностям гравийного покрытия. Сзади, практически вплотную, не отставая, тянулись автобусы. В придорожных канавах стояли лужи, по краям схваченные тонким ледком.

«Похоже, ночью прилично подморозило, — решил Виктор. — Время за полдень, а еще даже не везде отпустило».

Почему-то опять стало зябко. Показалось, что от темного леса, теперь уже близкого, потянуло холодом.

Михнев плотнее запахнул спецназовский бушлат и стал внимательно вглядываться в подступающие к дороге группы деревьев. Появились и заросли кустарника, довольно высокие, но в это время года, слава Богу, хорошо просматриваемые.

Повинуясь внутреннему чувству приближающейся опасности, Виктор нагнулся к переговорному устройству и приказал водителю еще больше снизить скорость и также удвоить внимание, чаще посматривать по сторонам.

Наконец, поляны и перелески закончились, и колонна вошла в пока еще невысокий молодой лес. Видимость сразу сократилась до нескольких десятков метров. Хорошо еще, что поросль оказалась смешанной, а то за сплошной еловой стеной вообще ничего нельзя было бы рассмотреть.

Для лучшего обзора Михнев высунулся из люка почти по пояс. Настроение было паршивое. В душу закрался леденящий страх, и он уже даже почти желал, чтобы монстры скорее напали, и все снова стало ясным и понятным. Ведь открытый бой лучше, чем изматывающее нервы непрерывное ожидание атаки.

Так, терзаясь чувством приближающейся опасности, он проехал километра два-три, а потом жаркая волна опять окатила его с ног до головы. С удивлением, Михнев понял, что вместе с азартом берсерка к нему пришло успокоение. Внутреннее напряжение отпустило, и тело буквально радовалось предстоящей драке.

Виктор резко приказал водителю остановиться. Он быстро осмотрелся и своим обострившимся зрением сразу отметил странные деревья, почти симметрично расположенные по бокам дороги, метрах в пятидесяти впереди. Вокруг все было спокойно, но Михневу показалось, что справа, за деревьями чуть шелохнулись подозрительные, неправильные для леса тени.

Губы Виктора искривила прямо таки демоническая улыбка. Он решил нанести удар первым, скользнул на свое место и навел прицел примерно в середину левого «дерева». Плавно нажал пуск. Короткий шипящий звук сменился ревом реактивного двигателя, и ПТУРС рванулся к цели. Мощный взрыв всколыхнул лесную тишину. Сразу за ним раздался низкий протяжный вскрик тяжело раненного крупного зверя. И тут же ему ответил злобный вопль десятков глоток справа от дороги.

Контролируя слухом гудение электромотора, загоняющего на стартовую позицию новый реактивный снаряд, Михнев развернул перископ вправо и увидел цепь «зубастиков» размером, от крупного волка до буйвола, атакующих колонну. В этот момент прозвучал сухой щелчок: следующий ПТУРС был готов к употреблению.

Приникнув к прицелу, Виктор увидел, что второе «дерево» вытащило свои «корни» из земли и, словно огромный спрут, потянулось к бронетранспортеру.

Противотанковый, кумулятивный снаряд вошел точно в середину комка щупальцев и разорвал его буквально в клочья. Михнев этого уже не видел. Нажав на гашетку крупнокалиберного пулемета, он плавно провел стволом вдоль наступающей волны монстров туда и обратно. Тяжелый пулемет изрядно проредил цепь тварей. Вой и скулеж раненых «зубастиков» и рев крупнокалиберного пулемета дополнились тявканьем полутора-двух десятков «газелей» и низким гулом нескольких «бизонов». Грохнули гранаты. Зазвучали испуганные крики и визг женщин.

Бой был в разгаре. Виктор испытывал внутренний подъем, смешанный с уже ставшим привычным горячим желанием растерзать кого-нибудь в клочья. Последнее пока удавалось сдерживать.

Развернув спаренную турель опять в сторону «деревьев-осьминогов», Михнев прицелился и еще одним ПТУРСом покончил с первым. Тот, разорванный почти пополам, все-таки пытался добраться до БТРа, и уже немало преуспел в этом, сократив разделявшее их расстояние вдвое. Другой, разорванный первым точным попаданием, не подавал признаков жизни.

Дорога для дальнейшего движения колонны была освобождена, теперь нужно было опять заняться хищниками. Виктор посмотрел вправо и понял, что немного запаздывает. Основная часть «зубастиков» уже штурмовала автобусы, не проявляя ни малейшего интереса к бронетранспортеру. Наибольшее их число скопилось у второго ЛАЗа.

— Быстро вправо, — скомандовал он водителю, не переставая короткими очередями уничтожать отставших монстров. — И вдоль колонны — назад!

БТР рванулся и моментально соскочил с гравийной насыпи. Пожалуй, охрана первого ЛАЗа справлялась с напастью, во втором же дело обстояло хуже. Михнев увидел, как, по меньшей мере одна тварь ввалилась внутрь его.

В этот момент задний вентиляционный люк на крыше переднего автобуса подскочил и упал в придорожную грязь. Из него резким рывком высунулся крепкий спецназовец и сразу открыл огонь вдоль правого борта задней машины, сбивая налипших на него тварей.

«Классно придумал», — мелькнула мысль, и Михнев тут же подхватил почин. Тяжелый пулемет работал гораздо эффективнее «газели». «Зубастики» стали валиться со второго ЛАЗа гроздьями.

Бронетранспортер развернулся и рванулся вдоль автобусов. Один монстр, видно подраненный, не успел увернуться и попал под правое переднее колесо. Раздался хруст, как от давимого ногой таракана, только значительно громче, и Виктор почувствовал, что сейчас потеряет над собой контроль, как в стычке перед входом в спальный корпус базы отдыха. Последним усилием, в попытке удержаться над пропастью боевого безумия, он заставил гаснущее сознание вспомнить ощущение полета, и тут случилось невероятное.

Словно спала пелена, ограничивающая возможности человеческих органов чувств и Михнев сразу увидел, услышал и ощутил все, происходящее в радиусе сотни метров. Он видел перекошенные ужасом лица людей в салонах автобуса и сопереживал их жуткий страх перед невиданной напастью, одновременно с этим воспринимал агрессивный азарт боя, пронизывающий солдат спецназа и даже чувствовал дикую злобу и неистребимую жажду крови, излучаемую монстрами.

Он оказался сразу и нападающими, и защищающимися. Ощущал себя единым с молчаливыми деревьями, окружающими часть дороги, на которой разыгралась кровавая драма, с хмурым небом, откуда, наконец-то, посеял мелкий дождь и с раскисшей землей, неохотно впитывающей в себя первые капли холодного дождя и горячую кровь.

В этот момент Виктор услышал шепот ветра в кронах, шелест капель, глухие чмоки входящих в тела хищников пуль, скрежет бьющегося стекла, треск раздираемой материи и человеческой плоти, грохот выстрелов, шум работающих двигателей, крики, визг, вопли, вой, рев и множество других звуков, сопровождающих схватку.

Все случилось совершенно внезапно. На какой-то миг потрясенный Михнев перестал быть собой, потерял ощущение своего тела и стал сразу всем, что было вокруг. Горизонты восприятия необычайно расширились, понятия сзади и спереди, сверху и снизу перестали быть существенными.

Конечно, пребывая в этом странном состоянии, он прекратил огонь, чем не преминули воспользоваться монстры. Еще несколько зубастых тварей проникли в салон второго автобуса, и Виктор воочию увидел, как одна из них буквально распорола снизу доверху невысокого, немолодого, полного человека и тут же погибла под выстрелами двух спецназовцев в упор.

Во всей этой мешанине звуков, образов и переживаний Михнев неожиданно выделил некий общий мотив, направленный на него, вернее на того маленького человечка, небольшой части огромного единого целого, который замер на сиденье командира бронетранспортера, вцепившись руками в спусковой механизм пулемета. Единый порыв, с болью, страхом и надеждой обращенный к нему можно было воспринять как вопрос: «Что же он там? Почему медлит? Почему не стреляет?»

Виктор вдруг словно увидел строгие глаза деда, глядящие на него с недоумением и обидой, и услышал его немой укор: «Что же ты подводишь доверившихся тебе людей?»

Для Михнева дед всегда многое значил, и сейчас он словно очнулся. Пропала широта панорамы, исчезла гамма звуков. Мир вернулся в привычные для человека рамки. Виктор снова оказался в своем теле и, недолго думая, выпустил в тварей длинную точную очередь.

БТР врезался в плотную толпу монстров давя, калеча и просто оттесняя их от второго автобуса. Михнев, наверстывая упущенные секунды боя, стрелял непрерывно и не промахивался. Из первого ЛАЗа выскакивали солдаты и сразу включались в процесс избиения хищников. Защитники второй машины приободрились и дружным натиском выбили забравшихся чудищ наружу, под плотный огонь. Близился финал, и опять поле боя оставалось за людьми.

Ни один «зубастик» не ушел. Приходя в себя после боя, Виктор вспомнил, как ощутил их злобу, голод и, какую-то совершенно непонятную боль. Да, в момент своего странного прозрения он чувствовал не только человеческие переживания, но и «души» зубастых монстров. И, с удивлением узнал, что все эти звери были разными, и каждый из них нес в себе отдельную личность, не такую яркую, как у людей, как будто приглушенную чем-то, но все же глубоко индивидуальную.

Но было и что-то еще. Некая единая воля, словно направлявшая нападающих и поддерживающая ярость их атаки.

«Так, еще одна загадка. Господи, и когда я только смогу над всем этим поразмыслить», — сокрушался Михнев, вылезая из люка бронетранспортера.

О странном моменте единения со всем окружающим он старался пока даже не вспоминать. Уж очень ирреальным было это ощущение, уж очень несвойственным человеку, с самого момента рождения привязанному к скорлупе своего тела и возможностям органов чувств.

Сейчас надо было решать насущные задачи. Из переднего автобуса выскочил старший лейтенант Викулов. Именно он спас пассажиров второго ЛАЗа, когда, выбив люк, высунулся на крышу и открыл фланговый огонь по штурмующим машину монстрам.

Виктор соскочил с бронетранспортера и почувствовал тяжесть и дрожь во всем теле. Он прислонился к броне и так ждал Игоря.

— Во, блин, дали жизни гадам, — буквально прокричал тот, блестя глазами и отдуваясь. — Всех положили!

— Да уж, — удивляясь собственному безразличию, вяло ответил Михнев.

— Ага, — продолжал радоваться старлей, и только теперь, заметив странное состояние Виктора, спросил: — А ты чего такой квелый? Часом не угорел?

— Да нет. Думаю, сколько людей погибло.

— Вот черт, — сразу посерьезнел Викулов. — Они туда, в автобус поналезли. Пошли посмотрим.

— А у тебя как? Все целы? — спросил Михнев, направляясь под усиливающимся дождем следом за Игорем ко второму автобусу.

— Все. Только нескольких слегка осколками гранат зацепило. Слишком близко кинули.

Во втором ЛАЗе погибло девять человек и семеро были ранены, причем двое тяжело. Так одному спецназовцу, монстр, уже издыхая, успел оторвать левую руку, а у пожилой сотрудницы ИСА был разорван живот. Увидев это зрелище, Виктор чуть не потерял сознание. Чувствуя, как плывет все вокруг, он едва успел выскочить наружу. С трудом подавил спазматические сокращения практически пустого желудка, часто задышал и подставил немеющее лицо дождю. Наконец, по прошествии пары минут, ему удалось оклематься.

Обратно в автобус входить не хотелось. Жуткая мешанина внутренностей крови выгнала из ЛАЗа практически всех способных самостоятельно передвигаться. Вышел и старлей. Он стоял у двери, сняв свою камуфляжную кепку, и тряс головой. Видно, и бывалого бойца проняло это кошмарное зрелище.

— Игорь, давай-ка размещай всех участников экспедиции в первой машине, а половину твоих ребят посадим в БТР.

— Сейчас сделаю, и дунем отсюда, ко всем чертям.

Конец фразы сопровождался яростным рубящим движением руки, после чего отводя душу Викулов виртуозно выматерился.

Начали перебираться в первый автобус. Солдаты таскали вещи гражданских, им активно помогали ребята из «Евростандарта». Несколько человек ловко вытащили оставшиеся целыми окна второго ЛАЗа и теперь вставляли их на место выбитых в передней машине. Около двадцати спецназовцев патрулировали вокруг, на случай новых осложнений, но Михнев почему-то был уверен, что больше нападений не последует.

Он распорядился оставить в развороченном автобусе большую часть оборудования, которое сотрудники ИСА зачем-то потащили с собой. Задняя четверть салона оставшегося ЛАЗа была превращена в лазарет и даже отделена занавеской. Там вовсю трудились два врача экспедиции, медбрат от спецназа и несколько добровольных помощников, в том числе и Вика.

С переходом части солдат в БТР всем удалось разместится в одном автобусе. Непонятно, что было делать с погибшими. Старлей сообщил Виктору, что никаких специальных средств для перевозки покойников у него нет. Поэтому сейчас надо было решить дилемму: или как-то упаковать трупы и везти с собой, или похоронить здесь поставив памятный знак и отметив место на карте, чтобы потом перезахоронить по-человечески.

Михнев подозвал Викулова и Толика, который после происшедших событий стал неформальным вожаком бойцов «Евростандарта» и, под непрекращающимся дождем, устроил импровизированный военный совет.

— Конечно, оставлять их нельзя, — рассуждал Игорь. — Монстры выкопают и сожрут.

— А как везти? — горячился Толик. — Ну, скажи как? Для живых-то места нет, раненые друг на друге сидят. Как?

Мнения разошлись, и решение все равно оставалось за Виктором, как ни старался он от него откреститься.

— Неужто и брезента никакого нет? — обратился Михнев к старлею.

— Почему нет, на бронетранспортере скатка.

— Тогда укладываем туда тела и закрепляем на БТР.

Вопрос был решен. На душе стало легче. Хотя Виктор почему-то не верил, что твари будут раскапывать могилу. Кажется, они предпочитали исключительно свежую добычу.

Наконец все расселись по местам, Виктор занял свой командный пост, и уменьшившаяся колонна тронулась дальше. На дороге остался раскуроченный автобус и куча трупов кровожадных тварей. Вскоре место схватки скрылось за пеленой дождя, а потом и за изгибом лесной дороги.

Путь предстоял еще неблизкий, но, опять же неясно отчего, Михнев ощущал внутреннее спокойствие и понимал, что больше нападений не будет. Они выходили из опасной зоны и, похоже, столкнулись сейчас с ее своего рода пограничной заставой.

12. 14:00, пятница

Дальнейший путь прошел без ЧП. Дважды переполненный автобус начинал буксовать, и дважды бронетранспортер вытягивал его на буксире. В эти моменты все настороженно затихали, а те, у кого в руках было оружие, удваивали бдительность. Но ничего, обошлось. Зона выпускала их. Неохотно, с кровавым боем, но выпускала.

Когда до пункта сбора оставалось меньше десяти километров, колонна снова выехала на асфальтированную дорогу. Тут Виктор совсем успокоился, опустился на сиденье и прикрыл люк, оставив лишь небольшую щель для притока свежего воздуха.

Расслабившись и угревшись, аналитик попытался проанализировать события последнего дня. Однако понял, что времени мало даже для того, чтобы мысленно рассортировать имеющиеся данные, да и думать совсем не хотелось. Тогда он решил все-таки с пользой истратить последние полчаса пути, закрыл глаза и стал медитировать.

До конца отключить сознание никак не удавалось. Не помогала ни дыхательная практика, ни другие, известные Виктору методы.

Перестав бороться с собой, Михнев решил просто отдохнуть, и прихотливая память снова унесла его в прошлое, теперь уже недалекое.

В феврале этого года он расстался с Мариной, женщиной, многое привнесшей в его жизнь. Два с половиной года вместе — это не шутки. За такой период хорошо узнаешь человека, имеешь возможность увидеть его как в минуты душевного подъема, так и в моменты слабости или болезни.

У Виктора было немало любовниц, но только две из них оказались настолько значимы для него, что он всерьез обдумывал возможность прекращения своего холостяцкого существования и допускал исход, который по молодости лет называл «интерполяцией по Мендельсону». Первый раз это случилось очень давно, еще в пору беззаботной студенческой юности. Второй такой женщиной стала Марина.

Моложе его на три года, она была разведена и жила со своей дочерью. Михнев никогда особо не любил детей, но с девятилетней Катей быстро сдружился и не испытывал от ее присутствия никакого дискомфорта. Роман развивался стремительно. Случайно познакомившись с симпатичной, высокой, стройной блондинкой в автобусе, Виктор был пленен ее огромными, широко раскрытыми зелеными глазами, как будто смотрящими на мир с постоянным удивлением. Копна густых, ухоженных, прекрасно пахнущих волос, коснувшихся его лица в тот момент, когда он нагибался чтобы помочь собрать рассыпавшиеся по полу фрукты, сразила его окончательно.

Михнев нес целлофановую сумку милой дамы до самого подъезда, под предлогом надорванности ручек и тревоги за судьбу витаминов отклонял ее робкие попытки воспрепятствовать ему. По дороге он использовал несколько своих отлаженных приемчиков в общении с противоположным полом для создания приятного впечатления, был вежлив, остроумен, искрометен, обаятелен и блистал эрудицией. И, на прощание, получил телефон очаровательной женщины. А дальше у Марины просто не было шансов вырваться из цепких лап настойчивого ухажера.

Михнев редко чего-либо действительно сильно хотел, особенно в отношениях с прекрасным полом. Но это оказался именно такой случай и он не упустил его. «Крепость пала» через полторы недели почти ежедневных встреч.

Однако сейчас, по прошествии более трех лет, Виктор понимал, что тогда не все было так, как он полагал. Считая себя чуть ли не покорителем женской твердыни, единственным и неповторимым мужчиной Марининой судьбы, чудесным любовником и нежным другом, полностью завоевавшим ее сердце, и человеком, которого она любит больше жизни, он глубоко заблуждался. На самом деле он, всего на всего, попал в ситуацию, называемую им теперь «принципом кирпича».

Название пришло по ассоциации с образом большущего камня, начавшего в дождливый день мощное поступательное движение по мокрой наклонной крыше высотного дома. Он вовлекает в совместное перемещение в одном, наперед заданном направлении, все, что попадается на пути. И если вначале этот маршрут еще как-то можно корректировать, то в момент отрыва от крыши и краткого периода свободного падения каменюка уже абсолютно не управляем. Он прет к своей цели кратчайшим путем невзирая ни на что.

Таким кирпичом и оказалась на момент знакомства Марина. Незадолго до их случайной встречи она, может быть, сама того полностью не осознавая, приняла бескомпромиссное решение выйти второй раз замуж и неукоснительно направилась к этой тихой гавани. То, что на ее пути оказался Виктор — простая случайность. Не сядь он в тот автобус, через день или неделю «кирпич» подмял бы под себя какого-нибудь Николая, Андрея или Сергея и тот услышал бы те же самые признания в немыслимой любви, узнал бы о своей абсолютной мужской исключительности и тому подобное.

Собственно, именно расставание, пришедшееся уже на момент «свободного падения», высветило всю ситуацию. Видимо, Михнев где-то сильно уперся, зацепившись, как за ограду крыши, за какие-то свои холостяцкие принципы и привычки и Марина поняла или почувствовала, что что-то не складывается по ее сценарию, но уже не могла или не захотела остановиться. Оставив на висках у Виктора первые седые волосы, «каменюка» со свистом сорвался вниз, уже в полете подхватив другого спутника (Марина вышла замуж меньше чем через полгода после разрыва).

Михнев печально улыбнулся. Увы, никакой серьезный жизненный опыт не дается просто. Легкая седина, по мнению некоторых приятелей и подруг, даже украсила его и придала особый шарм. Но о том, что произошло в его душе, не знал никто. Виктор не очень любил делиться своими сокровенными мыслями и переживаниями даже с близкими людьми.

На самом деле случившееся, а в еще большей степени выводы, которые он из него извлек, сильно повлияли на мировоззрение Михнева и его восприятие женщин. Он понял, что большинство из них являются в чистом виде потребительницами, то есть существами, использующими окружающий мир и, в частности, мужчин исключительно для удовлетворения собственных потребностей, ни мало не заботясь о нуждах и чувствах другой стороны.

Этот безапелляционный вывод очень помог Виктору. Он перестал рефлексировать в отношениях с противным полом, при необходимости легко расставался с его представительницами и заметно сократил время, выделяемое на устройство своих сердечных дел. Результат оказался удивительным. Если раньше Михнев порой подолгу не мог познакомиться с очередной подругой, а потом медленно и трудно развивал отношения с ней, то теперь ему буквально приходилось фильтровать поступающие заявки и искусственно держать некоторых нетерпеливых дам на расстоянии.

Никогда не страдая повышенной сексуальной заинтересованностью, Виктор ограничивал свои интимные контакты одним-двумя в неделю. К этому иногда добавлялось какое-нибудь культурное мероприятие. Все оставшееся время он использовал на физические, изотерические и научные занятия. Поэтому последние полгода оказались необычайно плодотворными с точки зрения самосовершенствования и развития профессиональных навыков.

Михнев заметно окреп, стал спокойнее и сосредоточеннее и даже начал продвигаться по служебной лестнице, к чему никогда особо не стремился. Его жизнь наполнилась и новым духовным содержанием. Виктор чаще обращался к Богу и, как ему показалось, стал немного лучше чувствовать и понимать его великий замысел, конечно, в рамках возможностей отведенных обычному человеку.

При мысли о Творце в груди у Михнева появился приятный теплый комок. Он крепче закрыл глаза и вознес короткую благодарственную молитву.

На душе стало хорошо. Тревоги трудного дня отступили. Возникло ощущение легкости и защищенности, похожее на то, которое он испытал при кратком полете, но не такое острое и как бы более мягкое и долгое. Словно невидимый ангел плавно провел над Виктором своим чудесным крылом.

В таком приподнятом настроении Михнев снова вернулся к нелегкой реальности и, приникнув к окулярам, осмотрел окрестности.

Создалось впечатление, что весь мир получил благословение. Даже сплошной облачный покров разошелся, и выглянуло невысокое октябрьское солнце. Отступивший от дороги лес казался светлым и умытым только что закончившимся дождем. Асфальтовая дорога выглядела надежной. БТР шел ровно и довольно быстро, а впереди уже показался временный указатель эвакопункта. Добрались.

Рядом с дорогой были развернуты несколько мобильных домиков. На одном из них яркой красной краской на белом кругу был выведен крест. К нему и направился автобус с раненными после короткой, но тщательной проверки, устроенной патрульной службой лагеря.

Михнев выбрался из бронетранспортера и, одергивая еще немного влажный бушлат, направился к группе военных, стоящих у самого крупного дома. Туда же спешил Викулов, смешно щурившийся на солнце.

Подошли практически одновременно. Их ждали.

Высокий, сухопарый полковник лет сорока пяти, как и Михнев, надевший бушлат на размер больше, внимательно и как будто немного недоброжелательно смотрел на вновь прибывших.

— Разрешите доложить, — рявкнул старлей, полковник кивнул. — Группа эвакуируемых ученых во главе с начальником экспедиции Виктором Михневым и взвод сопровождения вышли в заданный район для дальнейшей эвакуации.

— Потери? — полковник обращался к Викулову, видимо, не воспринимая стоящего рядом штатского всерьез.

Командир взвода молчал и смотрел на Виктора.

«Ну что же, вступим в беседу», — спокойно подумал Михнев, а вслух произнес:

— Девять человек погибло в дороге. Они — в брезенте на бронетранспортере. Семеро раненных, еще четверо пострадало в бою на базе отдыха. Один из автобусов был сильно поврежден при нападении на колонну в лесу, километрах в двенадцати-пятнадцати отсюда. Пришлось его оставить.

Полковник Говоров, как прочитал Виктор на нашивке над его карманом, поморщился, будто проглотил что-то кислое и таки соизволил взглянуть на начальника экспедиции. В его светло-голубых рыбьих глазах явственно читалось призрение ко «всяким разным штатским, путающимся под ногами у бравых военных». Увы, такой тип офицеров встречался в российской армии не реже, чем боевые весельчаки вроде Викулова и сосредоточенные суровые воины наподобие Ивлева.

При воспоминании о Михаиле, хорошее настроение разом покинуло Михнева и он начал жалеть, что не надерзил полковнику. Слишком разительным был контраст между офицерами, с которыми он познакомился в зоне боевых действий и этим, ярко выраженным, даже немного неопрятным тыловиком.

Видимо выражение лица Виктора здорово изменилось и Говоров, уже открывший рот для какого-то нелицеприятного высказывания в его адрес проглотил свою реплику, сухо кивнул и коротко поблагодарил за исчерпывающую информацию.

Не будучи скованным рамками устава, Михнев спокойно отвернулся от группы военных и, не торопясь, пошел к автобусу, из которого высаживались сотрудники ИСА и «евростандартовцы». Спецназовцы Викулова и солдаты эвакопункта продолжали выносить раненных. Нужно было выяснить насколько транспортабельны пострадавшие и уже потом возобновлять разговор о дальнейшей эвакуации.

Рядом с ЛАЗом Виктор заметил своего утреннего знакомца: высокого светловолосого, слегка курносого спецназовца, первым поднявшимся к месту поединка с «зубастиком» в коридоре базы отдыха. Тот выглядел неважно. Лицо его было бледным, на висках и лбу заметны капли пота, глаза припухли и, похоже, немного слезились.

— Что случилось, дружище? — обратился Михнев к парню. — Хреново выглядишь. Укачало или еще что?

— Не знаю, — с трудом выговорил молодой боец. — Что-то плохо мне. Голова болит и кружится и вообще, как-то странно все.

— А ну-ка, пойдем в госпиталь, может у тебя нервное потрясение или что другое. Не боись, здесь врачей много, разберутся.

Сдав пошатывающегося спецназовца медбрату, дежурившему у входа в импровизированный госпиталь, Виктор снова вернулся к автобусу и здесь увидел Вику. Девушка заметно осунулась, вся как-то подобралась и как будто повзрослела лет на десять.

— Ты хоть перекусила чего?

Вика покачала головой:

— Не успела.

— Ишь, а меня подкормить успела.

Девушка чуть улыбнулась.

Обращаясь ко всем сразу, Михнев сообщил:

— Далеко от автобуса не отходите, сейчас уточню детали и, надеюсь, скоро поедем в аэропорт, а там на самолет и домой.

При упоминании о предстоящем отлете народ заметно приободрился. Люди стали рассаживаться рядом с ЛАЗом, кто на что, открыли сумки, зашуршали пакетами с провизией. Виктор повернулся к Вике:

— А у тебя осталось чего-нибудь пожевать?

Девушка виновато покачала головой.

— Тогда пошли со мной, поищем. Да оставь ты сумки здесь, никто их не возьмет.

Последнее относилось к попытке Вике взвалить на себя свой рюкзак и Михневскую спортивную сумку.

Налегке пошли осматривать лагерь. В какой-то момент обострившееся от голода обоняние Виктора уловило приятный запах из-за крайнего домика. Завернули за угол и сразу обнаружили полевую кухню. Повар в высоком белом колпаке смотрел на них изучающе. Вокруг никого не было.

— Ну что, — поинтересовался Михнев, подходя ближе, — беженцев покормите?

Повар заулыбался:

— Подходите, подходите. Трошки размешаю, и кушайте на здоровье.

Пожалуй, такой вкусной овсянки Виктор давно не ел. Горячая, густая, подсоленная каша, сваренная на молоке, буквально сама просилась в рот. Вика не отставала. Слава Богу, все случившиеся пертурбации не отбили у нее аппетит.

Дойдя до дна и только что не облизав глубокую пластмассовую тарелку, Михнев почувствовал себя сытым и довольным.

«А что, — подумал он, — как ни крути, а жизнь продолжается и нужно с благодарностью воспринимать каждую ее минуту. Много ли радостей будет дальше, одному Богу известно. Пока же из переделки выбрались целые и невредимые. Наелись и сейчас двинем домой».

За этими расслабленными и даже немного сонными рассуждениями Виктор вспомнил о других сотрудниках экспедиции и раненных и понял, что опять придется идти к полковнику и договариваться об обеде.

Он поднялся, поблагодарил повара, отправил, заметно повеселевшую Вику к автобусу, а сам направился к штабу, у которого состоялась первая встреча с полковником Говоровым. Обязанности начальника экспедиции обязывали заботится о ее сотрудниках и отставить свои симпатии и антипатии в стороне.

У входа в штаб по-прежнему кучковалось несколько свободных от дежурства офицеров. Они покуривали, негромко балагурили и с удовольствием поглядывали на расчистившееся от тяжелых осенних туч небо. Кое-кто распахнул бушлаты и подставил гимнастерки лучам уже не жаркого, но все-таки приятно греющего солнца.

На подошедшего начальника экспедиции обратили внимания. Какой-то майор слегка кивнул ему, а разговор немного затих.

— Где полковник Говоров? — поинтересовался Михнев у майора, вспомнив, что при докладе о потерях в личном составе этот офицер стоял рядом с начальником эвакопункта.

— Там, — майор кивнул в сторону высокой серо-зеленой пластиковой двери, ведшей внутрь штаба. — Заходите.

— Спасибо, — поблагодарил Виктор, поднялся на крыльцо, взялся за блестящую металлическую ручку и потянул дверь.

Однако ему не суждено было полюбоваться убранством тылового штаба. Уже знакомый приглушенный протяжный вой заставил его замереть. Мгновенно повисла напряженная тишина, а вслед за этим раздались громкие человеческие вопли.

Михнева словно ветром сдуло. Перепрыгнув через перильца, ограждающие крыльцо, он рванулся к госпитальному дому. А там нарастал шум. Звериный вой сменился ревом и довольным рычанием, а людских воплей прибавилось.

Еще издали Виктор увидел разбегающихся во все стороны сотрудников ИСА и ребят из «Евростандарта», а среди этого напуганного человеческого стада метался до боли знакомый силуэт «зубастика». Он был необычайно шустр и подвижен и хватал одного человека за другим. Михнева удивила его странная тактика: зверь не убивал людей, а ранил и сбивал с ног, после чего атаковал следующую жертву. На траве вокруг госпиталя уже лежало больше десятка человек.

Виктор ощутил знакомый прилив сил и быстрый рост температуры тела, каждое мгновение мог включиться боевой режим, и как ни не хотелось демонстрировать свои возможности местным военным, но людей надо было спасать. Однако на этот раз его опередили. Перед монстром выскочил крепкий парень в темной кожаной куртке, быстрым движением вскинул мощную «беретту» и открыл огонь. Михнев узнал в лихом бойце своего старого знакомца — Толика.

Тварь все таки добралась до «евростандартовца». Практически издыхая, «зубастик» махнул своей когтистой лапой, сбил Толика на землю и рухнул рядом.

Так и не войдя в режим берсерка, Виктор подскочил к упавшему парню:

— Ну как ты?

— Да ничего, живой, — ответил Толик, с трудом приподнявшись на колено и качая головой, как после нокдауна. — Подрал меня, падла.

— Ничего, — помогая бойцу подняться, заверил Михнев, — похоже, неглубоко, а главное удачно: прямо перед госпиталем.

— Да уж, — промычал «евростандартовец», с трудом переставляя ноги, когда Виктор тащил его к домику с красным крестом.

В небольшой комнате, видимо приемном покое, лежало несколько тяжелораненых. Двое из них шевелились и стонали, остальные были без сознания. А на пороге следующего помещения, расплылось страшное месиво из человеческих останков. Михневу снова стало плохо. Едва не уронив Толика, он выскочил на улицу, буквально языком придерживая рвущееся наружу содержимое желудка.

Остановился Виктор только завернув за угол дома. Чуть придя в себя, начал нормализовывать дыхание и подавлять периодически накатывающиеся приступы тошноты.

Краем глаза он заметил, как в госпиталь заскочило четверо вооруженных солдат из местной караульной службы. Прошло немного времени, но стрельбы не было слышно, значит, на этот раз монстр был один.

К дому сбежались штабные. Раненым оказывали помощь. Несколько офицеров толпились вокруг убитой твари. Они шумно обсуждали ее внешний вид, наклонялись, щупали мощные лапы, разглядывали двухдюймовые когти и острые клыки, торчащие из приоткрытой пасти. Появился и полковник Говоров.

Окончательно оклемавшись и дождавшись пока командир эвакопункта налюбуется поверженным монстром, Виктор подошел к нему и поинтересовался, как и когда можно будет организовать горячее питание сотрудников экспедиции. О том, что сам уже перекусил, Михнев решил пока умолчать.

Говоров смотрел на начальника экспедиции вполоборота, но даже в таком положении умудрился изобразить на своем лице глубокую неприязнь и спросил своим резким голосом:

— Что это за гадость вы к нам притащили?

— С чего вы взяли, что это мы вам что-то «притащили»?

— Так до вашего появления ничего подобного здесь не было.

— Ну и что с того. Ваши солдаты тщательно проверили наши автобус и бронетранспортер при въезде на территорию лагеря. Ничего не нашли. А в сумке или рюкзаке такую бестию не пронесешь. Не так ли?

Полковник не нашел, что ответить, и, фыркнув, повернулся, чтобы уйти.

— Так как насчет обеда для моих сотрудников, — остановил его вопросом Михнев и, решив-таки проявить осведомленность, добавил: — Тут у вас, похоже, неплохая полевая кухня за соседним домом.

Говоров развернулся и, видимо, хотел сказать что-то резкое, но вокруг были его офицеры, а, кроме того, эвакопункт напрямую предусматривал организацию питания. Так что открыто саботировать распоряжение вышестоящего руководства полковник не мог, поэтому, скривившись, словно от зубной боли, он буквально прошипел:

— Стройтесь и подходите к раздаточному пункту через десять минут.

Виктор не сдержал улыбки, ибо представил себе сотрудников ИСА и бойцов «Евростандарта», марширующих по территории эвакопункта.

Говоров, естественно, воспринял улыбку на свой счет. Лицо его совсем перекосилось. Направившись в сторону штабного дома, он довольно громко бубнил что-то о «чертовых штатских, таскающихся повсюду и привозящих всякую дрянь».

Михнев пошел выяснять состояние раненных.

Медбрат, принимавший пациентов, баюкая свою сильно разодранную руку, сообщил, что по списку выходило, что тварь разодрала в клочки четверых ранее пострадавших: пухленькую «химичку», еще одного работника ИСА, спецназовца, потерявшего руку в лесном бою, а также солдата, которого Виктор недавно привел в санблок с признаками инфекционного заболевания.

Выйдя из санблока, Виктор направил людей к полевой кухне, а сам пошел выяснять перспективы дальнейшей эвакуации. Полковник принял его на улице, На этот раз вел себя сдержанно и никаких препятствий не чинил. Было решено, что через полчаса участники экспедиции отправятся в аэропорт, в сопровождении все того же взвода спецназа. Для этого им выделяются четыре грузовика. Бронетранспортер остается на эвакопункте.

Помимо здоровых сотрудников ИСА и бойцов «Евростандарта» эвакуации подлежали все легкораненые, способные самостоятельно передвигаться. Таковых насчиталось двенадцать человек. Для них в кузовах грузовиков устаивали специальные лежачие места.

Следующие полчаса Виктор провел в горячке сборов.

Когда четыре мощных армейских грузовика с членами экспедиции и охраной двинулись к выезду из эвакопункта, Михнев почувствовал, как глаза его неудержимо смыкаются.

Ремешок стоящей между ног спортивной сумки выскальзывал из рук. Все вокруг поплыло, звуки пропали. В момент окончательного отключения сознания Виктор почувствовал, как Викины руки обняли его, и он положил ей голову на плечо.

— Спасибо, малышка, — благодарно прошептал Михнев и тут же крепко уснул.

13. 16:00, пятница

Ему снился тяжелый кошмарный сон. Кто-то огромный и злой гонялся за ним по бестолковому лабиринту, напоминающему поле боя одной из многочисленных компьютерных игр в стиле «экшн», наследниц старого доброго DOOM'а.

Ноги Виктора почему-то постоянно увязали в песке, он двигался медленно, дышать было совершенно нечем, сил не оставалось, а злобная тварь пыхтела уже рядом, где-то за ближайшим поворотом. Наконец, рев зверя сделался почти не переносимым. Михнев рванулся из последних сил, громко вскрикнул и развернулся к монстру, чтобы встретить неизбежную смерть как полагается настоящему бойцу: лицом к лицу.

Глаза никак не фокусировались на огромной морде монстра. Более того, зверюга стала как-то странно расползаться клочками, появились непонятные тени и Михнев вынырнул из сна.

Он был в кузове грузовика. Сидел, наклонившись вперед на деревянной скамейке, а слева, из последних сил удерживала его от падения небольшая, молодая, очень милая брюнетка.

Окончательно очухаться ему помог все тот же рев, не имевший, впрочем, никакого отношения к зубастым и когтистым тварям. Просто низко над колонной прошло звено тактических бомбардировщиков МИГ.

«Бомбить идут», — сообразил Виктор и, мысленно обращаясь к подполковнику Ивлеву, прошептал:

— Удачи тебе.

После чего выпрямился и откинулся на туго натянутый бортовой брезент. Машину немного покачивало. В кузове было темновато, но лицо Вики было видно отчетливо и на нем явно присутствовало выражение испуга.

— Что случилось, малышка? — спросил Михнев чуть хриплым со сна голосом. — Кто тебя напугал?

— Ты.

— Чем это?

— Ты так громко закричал.

Виктор потер лицо:

— А что хоть кричал-то?

— Да ничего, так просто кричал и все.

Михнев взял руки девушки в свои и, мягко поглаживая их, пошутил:

— Это, наверное, к дождю. Я перед непогодой всегда сплю беспокойно.

И тут он услышал, что удаляющийся рев реактивных двигателей замещает негромкий, но быстро усиливающийся звук капель, все чаше барабанящих по крыше грузовика.

«Ну вот, накаркал», — мелькнуло в голове.

А Вика, уже заметно развеселившаяся, потерлась носом о его плечо. Затем хитренько прищурилась и сообщила:

— Буду иметь это в виду.

Виктор улыбнулся в ответ и поинтересовался:

— А долго я спал?

— Наверное, с час.

— И ты все это время меня держала? — с удивлением спросил Михнев.

— Да нет, — засмущалась девушка, — Ты сначала тихий был и дремал, откинувшись назад, это последние несколько минут разбуянился.

— Спасибо тебе.

Виктор вздохнул всей грудью, потянулся так, что захрустели суставы, потряс головой. Сон ушел. В голове стало ясно, и события последнего дня начали четко укладываться в какую-то, пока еще до конца непонятную картину.

Тем временем машина замедлила ход, повернула налево, за задним бортом появились ангары, смутно видимые за пеленой расходящегося дождя. Рядом с ними стояли самолеты, а дальше простиралось летное поле аэродрома.

«Слава Богу, добрались без приключений», — подумал Михнев.

Грузовик еще замедлил свое движение и остановился.

Виктор выпрыгнул на асфальт и осмотрелся. Похоже, их подвезли к служебным помещениям. Народ повалил из всех четырех машин, на площадке сразу стало шумно и многолюдно. Над головами разноцветными цветами распустились зонтики. Один из них, большой, светло-зеленый раскрылся прямо над Михневым. Это, конечно же, был викин зонтик.

— Отойдем чуть в сторону, — предложил Виктор. — А то тут, в толпе, ничего не разглядишь.

Впрочем, толпа быстро редела. Дождь шел уже не шуточный, и многие снова забрались в крытые кузова грузовиков. На площадке остались самые «непромокаемые», и в одном из них Михнев распознал старлея, тот озирался по сторонам.

— Игорь, иди сюда, — позвал он, — у нас тут зонтик.

Упрашивать Викулова не пришлось, он подбежал, и сразу под зонтом стало тесно.

— Слушай, а нас вроде бы должны были встречать.

— Да, типа того.

— Чего-то никого не видно.

— Наверное, дождя испугались. Но как говорится: «Если гора не торопится к Магомету, то он должен найти ее и поторопить».

Они дружно гуськом подошли к грузовику. Посадив девушку в кузов, Виктор взял второй зонтик, и они с Игорем шустро направились к служебным зданиям.

Не прошли друзья и половины пути, как с севера раздался долгий низкий приглушенный взрыв.

— Не иначе, долбанули, — остановился старлей.

— Похоже на то. Хорошо бы куда надо.

— Да уж.

Немного постояли, прислушиваясь, не будет ли повторных взрывов, но слышен был только шум дождя.

— Пошли, а то и зонты не спасут, — предложил Михнев.

Возражений не последовало, и они быстро добрались до светло-серого бетонного двухэтажного здания.

Отопление работало и внутри было тепло и сухо. Длинный коридор, ведущий в глубь здания, заканчивался приоткрытой дверью, за которой слышались голоса. Виктор и Игорь направились туда.

В открывшейся их взорам большой комнате на неупорядоченно расставленных стульях и компьютерных креслах сидело не меньше десятка человек. Часть из них была в военной форме, часть в аэродромной спецодежде, а двое в штатском.

«Коллеги Ивлева», — как-то сразу определил Михнев и поздоровался:

— Добрый день, господа.

Разговор сразу стих, все напряглись и уставились на вошедших. Наконец, разрушая явно затянувшуюся паузу, один из СБ-шников проговорил:

— Если он вообще добрый.

— Ну да, — сказал Виктор, кивая на окно, за которым, под пеленой сильного ливня стало темно как ночью. — Еще скажите: если это можно назвать днем.

Местные расслабились, кое-кто даже бледненько улыбнулся. Тем временем Викулов высмотрел среди сидящих невысокого, пожилого, полного офицера с погонами полковника и лицом сельского учителя, бодро подскочил к нему, чем, похоже, немного напугал, и, вытянувшись по уставному, громко рявкнул:

— Господин полковник, разрешите доложить?

— Докладывайте, только здесь особо демонстрировать военную выправку не нужно, — ответил тот.

Старлей тут же перешел в положение «вольно» и продолжил уже нормальным голосом:

— Группа эвакуируемых из базы отдыха «Рассвет» ученых во главе с начальником экспедиции Виктором Михневым и взвод сопровождения прибыли в аэропорт для дальнейшего следования к месту назначения.

— И куда же вы собираетесь следовать?

— Я так понимаю, что участники экспедиции на своем самолете в Москву, а мое подразделение на место постоянной дислокации.

— А где оно?

— В Магнитогорске, господин полковник.

— Эк, куда захотели, в Магнитогорск, — как бы рассуждая сам с собой негромко произнес полковник. Похоже, он действительно был тут не последним лицом. Немного пожевал губами, перевел взгляд на Михнева и продолжил:

— Ну, ваших-то мы отправим, как только дадут добро аэродромные службы. Насколько я в курсе, самолет заправлен и к вылету готов. Да он уже чуть было не улетел, помешало распоряжение наших коллег.

На последних словах полковник кивнул в сторону штатских.

Виктор недоуменно посмотрел на офицера и переспросил:

— Кто чуть не улетел? Как чуть не улетел?

Ему ответил высокий сухой СБ-шник сидящий справа:

— Ваш шеф с десятком людей пытался сегодня отправиться в Москву, не дожидаясь остальной части экспедиции. Со взлетной полосы сняли.

«Маркарян! — вспыхнуло в голове у Михнева. — Мерзавец. Запахло жаренным, и он решил рвануть побыстрее, бросить тут нас всех».

«А впрочем, чего еще можно было от него ждать», — уже спокойнее подумал он. Вслух же поблагодарил сотрудника СБ:

— Спасибо, что задержали самолет, а то у нас тут куча народа, да еще и раненые.

— Много раненых?

— Больше десятка, но все ходячие, тех, кто тяжелый, оставили в эвакопункте.

— Разумно, — кивнул головой полковник.

— А когда нам на посадку можно будет двигаться? — поинтересовался Виктор, глядя на троицу, одетую в форму гражданской авиации и сидящую особняком около окна.

— Так хоть сейчас, — отозвался самый молодой из них, на вид лет тридцати. Только лететь пока не получится.

— Почему?

— Получено штормовое предупреждение, и аэропорт временно закрыт. Да вы на улицу поглядите.

Действительно за окном творилось что-то неладное, что-то явно не для середины октября. Стало совсем темно, черные, тяжелые тучи быстро шли почти над самой землей, из них непрерывным потоком извергалась вода. Этот водопад уже и ливнем-то нельзя было назвать. Прямо-таки «разверзлись хляби небесные». Перекрывая шум дождя, завывал сильный ветер. Погода явно была нелетная.

Обращаясь к полковнику, Михнев попросил:

— Разрешите моим людям перейти в помещение. Боюсь, в такую бурю находиться в кузове грузовика небезопасно.

Словно подтверждая правильность его слов, в угрюмый дуэт ветра и дождя вплелись новые звуки. Раздались громкие крики, и стал слышен рев двигателей.

— Хорошо, переводите людей, — распорядился полковник.

Виктор и Игорь бегом направились к выходу, за ними устремился худой СБ-шник и двое младших офицеров. «Летуны» остались на месте.

Ветер буквально вырывал входную дверь из рук. Крепыш Викулов держал ее открытой с заметным напряжением. А на улице творилось черте что. Один из грузовиков получил такой ветровой удар в бок, что опрокинулся на правый борт. Теперь вокруг него, невзирая на проливной дождь, суетились люди из других машин, а из кузова выбирались пострадавшие.

Михнев поспешил на помощь, за ним остальные. Слава Богу, никто сильно не поранился. Дело ограничилось синяками, шишками и ушибами.

Помогая выбраться из кабины завалившегося грузовика водителю и старался перекричать шум бури, Виктор распорядился, чтобы все следовали в здание.

Когда последний из эвакуируемых, наконец оказался в помещении, Михнев перевел дух и понял, что весь вымок и замерз. Пробравшись через враз ставший тесным коридор, он снова предстал перед местным командным составом и добился разрешения разместить людей в свободных комнатах.

Лишь после этого Виктор занялся собой, и, не особо стесняясь окружающих, переоделся в сухое из своей сумки, предусмотрительно завернутое в целлофановые пакеты. Промокшая Вика тоже решила переодеться. Прикрыв девушку от посторонних взглядов мокрым бушлатом, он сам с удовольствием за ней подглядывал. Похоже, Вика спиной чувствовала его взгляд и переодевалась не без некоторой доли кокетства, что ее совсем не портило.

«Хорошенькая», — подумал Михнев, и от вида изящного женского тела кровь быстрее побежала по жилам.

Впрочем, пренебрегать народными средствами не стоило, и он сделал пару глотков любимого джина из заветной фляжки. Дух захватило и стало совсем тепло. Как истинный джентльмен, Виктор предложил фляжку даме.

— Ой, наверное, крепкое? — смутившись, поинтересовалась Вика.

— Да, но выпить надо, а то можешь простыть. Глотай сразу, а потом дыши.

Девушка закрыла глаза и сделала глоток. Мгновенно глаза ее распахнулись во всю ширь, а рот напрягся, словно в немом крике.

«Непривычная, однако», — решил с удовлетворением Михнев и строго скомандовал:

— А ну дыши!

Девушка повиновалась, вдохнула и замахала руками. Виктор ловко выхватил у нее фляжку, быстро завернул и вновь стал нежным и галантным:

— Ну все, малыш. Это же не чистый спирт, а всего лишь хороший джин. Проберет, но слизистую не сожжет, не волнуйся.

— Ага, не волнуйся, — наконец обретя дар речи раскапризничалась Вика, — Я чуть не умерла.

— Все хорошо, что хорошо кончается. Теперь ты в сухом, в тепле, да и внутри должно быть тепло, так что советую меня поблагодарить.

Подруга прищурилась и вредно засопела, изображая обиду. Потом, улыбнувшись, чмокнула его в щеку.

Теперь предстояло заняться основным делом: выяснить прогноз синоптиков и договориться с начальством о предстоящем отлете.

Тот же молодой сотрудник авиапредприятия сообщил Виктору, что буря скоро закончится, но потребуется время для наведения порядка на взлетной полосе.

Удовлетворенный подробным и доброжелательным объяснением, Михнев отправился к своим. Худой СБ-шник хотел что-то сказать Виктору, но потом, видимо, передумал и остался в своем вращающемся компьютерном кресле.

Михнев, не торопясь, обошел все занятые членами экспедиции и солдатами взвода сопровождения комнаты. Поговорил с людьми, поинтересовался состоянием раненых. В основном они были в порядке, только трое чувствовали себя неважно, среди них и тот бравый «евростандартовец», который у дверей базы отдыха голыми руками разделался с двумя крысами. У него и еще двоих легкораненых сотрудников ИСА несколько повысилась температура и появились странные ощущения, которые они толком не могли описать.

Оба врача разводили руками. Один из них предположил, что это последствия нервного напряжения или какая-то инфекция. Последнее почему-то насторожило Виктора: ведь если твари заразны, то, возможно, все покусанные ими заболеют неизвестно чем. Он сразу вспомнил молодого спецназовца, растерзанного монстром вместе с еще несколькими ранеными в госпитале эвакопункта.

Но ведь тот не был покусан или даже поцарапан. Скорее всего, причина его заболевания была другой. Но за остальными ранеными, находящимися на его попечении, надо было следить внимательно.

Михнев был так занят, что даже не уловил момент окончания бури, когда здание перестало содрогаться под непрерывными порывами ветра, а водостоки прекратили шуметь как бурные водопады.

Он осознал все это только тогда, когда к нему подошел молодой работник аэропорта и сообщил, что минут через десять можно начинать посадку на самолет. К этому времени состояние троих раненых сильно ухудшилось. Температура поднялась, появились галлюцинации и эффект мерцающего сознания. Виктор сообщил об этом сотруднику авиакомпании и попросил вызвать местных врачей или «скорую».

Молодой авиатор отнесся к просьбе серьезно, сразу связался с медпунктом аэропорта. Оттуда обещали в течении десяти минут прислать персонал и каталки, для тех, кто уже не мог двигаться самостоятельно.

Пока Михнев следил за подготовкой своих подопечных к отправке к нему подошел Игорь Викулов. Похоже, крепкий спецназовец был немного смущен предстоящей процедурой прощания с человеком, с которым за такой короткий срок съел пуд соли, а то и больше. Виктор улыбнулся и шагнул к нему навстречу. Мужчины крепко обнялись.

— Ты тут не засиживайся, — сказал Михнев Игорю, чуть отстранившись, доложись руководству и дуй в Магнитогорск, ведь свою задачу твой отряд выполнил.

— Да уж, постараюсь, — пообещал старлей и протянул Виктору что-то в зажатом кулаке. — Возьми на память. Этот талисман помогает.

В руке у Михнева осталась помятая стреляная гильза.

— Спасибо, — поблагодарил он, понимая, что это очень дорогой подарок. — Откуда она?

— Этот патрон мне жизнь спас, а потом и гильза пару раз уберегла. Так что пусть теперь тебе послужит.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил Виктор. — Буду при себе держать.

Друзья подняли правые руки, столкнули их в воздухе и разошлись каждый в свою сторону. Викулов к своим бойцам, а Михнев на выход к летному полю. И опять его пронизало чувство невосполнимой утраты. За неполные сутки он успел подружиться с двумя прекрасными офицерами и теперь ощущал в душе сосущую пустоту, понимая, что никогда больше не увидит их.

14. 18:00, пятница

Не успел Виктор отойти от здания, как его окликнули. С крыльца спускался худой СБ-шник.

— Я вас немного провожу.

— Хорошо.

Метров десять прошли молча. Потом СБ-шник заговорил:

— Знаете, я много лет работал с Ивлевым и привык доверять его впечатлению о людях. Сегодня утром, в телефонном разговоре он очень высоко оценил вас и порекомендовал обсудить сложившуюся ситуацию с вами, если сам уже не сможет этого сделать.

У Михнева сжалось сердце, и в горле возник неприятный ком. Он резко остановился, повернулся к СБ-шнику и внезапно охрипшим голосом спросил:

— Что с Михаилом?

Лицо худого неожиданно болезненно искривилось:

— Его больше нет.

— Как это случилось?

СБ-шник каким-то безжизненным голосом принялся рассказывать:

— При подходе к объекту ракеты потеряли наведение и начали подготовку к самоликвидации. Предвидя такую возможность, командование направило к зоне удара несколько мобильных групп со средствами лазерной коррекции траектории. Одну из них возглавлял Михаил. Только она добралась до заданного района и в последний момент взяла на себя управление. Одна ракета все же ушла, а вторая пошла по пеленгу. Точность наведения была невероятной. Заряд поразил цель практически идеально.

Рассказчик помолчал, потом продолжил:

— Двадцать минут назад мы расшифровали данные визуального контроля со спутников. Стала понятна такая ювелирная точность. Михаил находился менее чем в пятистах метрах от эпицентра. Там даже похоронить нечего.

— Господи, а остальные?

— Он был один. Группа прикрывала его до объекта, а потом он отправил их назад. Десять минут назад они доложили, что вышли к базе отдыха «Рассвет». Конечно, облучились немного и двоих потеряли в стычках с монстрами, но вышли. Он спас всех, прикрыл собой.

— Сделал то что хотел и то что должен был. Светлая ему память.

Михнев почувствовал, что в глазах накапливается предательская влага. Герой закончил свой земной путь. Он встал против страшного врага и не пощадил своей жизни ради других. Да примет Господь его душу.

Они постояли, помолчали. Потом Виктор достал заветную фляжку и предложил:

— Помянем Михаила.

СБ-шник молча кивнул. Михнев глотнул и передал ему флягу. Худой последовал примеру. Чуть сморгнул, видать, глаза тоже были не на сухом месте, и вернул фляжку. Затем сказал:

— Мы тоже вскоре вылетаем в Москву. Там в аэропорту дежурят наши сотрудники. Отыщите майора Дерюгина, скажите, что вы от полковника Смирнова и помогите его аналитической группе разобраться в ситуации. По возможности дождитесь меня, хотелось бы обсудить всю эту мутатень с вами. Михаил советовал привлечь вас к работе, насколько это возможно.

— Хорошо, — согласился Виктор, протянул руку на прощание и спросил, — а как вас зовут?

— Андрей.

— Счастливо вам, Андрей.

— Удачного полета.

Они простились, и Михнев поспешил к самолету.

Посадка уже практически закончилась. Быстро взбежав по пустому трапу, Виктор вошел в самолет и осмотрелся. Народ размещался в салоне второго класса, многие помогали устраиваться раненым.

«Вообще-то пострадавших нужно бы в первый класс, — подумал он. — Там не так трясет, да и кресла получше, поудобнее».

Пройдя вперед, Михнев откинул занавеску и сразу наткнулся на тупой взгляд охранника. Это был «кожанник» из свиты Маркаряна, не отбивавшийся с остальными участниками экспедиции от монстров на базе отдыха, не месивший грязь на лесной дороге, не видевший, как рядом гибнут люди. Он поднялся и, загородив дорогу, сквозь зубы процедил: «Ну, чего приперся?».

Раскормленная морда с щелочками заплывших жиром глаз выражала полное призрение к вошедшему. Традиционная темная кожаная куртка едва сходилась на толстом брюхе. Виктор понял, что начинает нагреваться, однако решил попытаться уладить дело миром, хотя воспоминание о том, что эта группка откормленных бугаев, рассевшихся на широких креслах первого салона вокруг своего трусливого шефа, пыталась бросить их здесь, лишь добавляло огня в топку его организма.

— Мне нужно переговорить с Шотой Соломоновичем.

— Они не принимают, — мерзко ухмыльнулся охранник и попытался вытолкнуть Михнева в тамбур.

— Доложите ему, что пришел его доверенный Виктор Михнев, — громко сказал он в расчете на то, что Маркарян услышит и захочет побеседовать.

Реакции из центра салона, где расположился президент «Евростандарта», не последовало, а бугай, раздосадованный оказанным сопротивлением, начал напирать не на шутку.

Виктор почувствовал, что еще несколько секунд и появятся сломанные руки, а то и шеи. Для того чтобы задержать переход в боевой режим, он снова воспроизвел в себе ощущение красоты полета. Поняв, что охранника просто так не удержать, Михнев оставил на месте свою левую ногу и резко ушел назад вниз и вправо. Когда «кожанник», увлекаемый инерцией, полетел головой вперед в тамбур, еще слегка ускорил его движение правой рукой.

Большего грохота, наверное, не произвел бы и знаменитый слон из посудной лавки. Не оглядываясь, Виктор решительно шагнул в носовой салон и увидел, что на него нацелено несколько стволов.

— Да вы что, обалдели? — растерялся он.

Такой открытой враждебности, которая читалась на лицах остальных «кожанников», Михнев никогда раньше не встречал. Он почувствовал, что даже одно неверное движение может стоить ему жизни, и пожалел, что не дал себе перейти в состояние берсерка. Тогда бы у него оставалась возможность уйти с линии огня. Но он не мог пока воспринять людей как смертельную угрозу и поэтому оказался неподготовленным к подобной встрече.

Помощь пришла совершенно неожиданно. Откинулась занавеска с другого борта, из-за нее вынырнули четверо людей в коже и направили на сидящих свои неизменные «беретты».

— Бросай оружие, козлы, — рявкнул здоровенный верзила. Виктор сразу узнал в нем «евростандартовца», вместе с которым они с Толиком и еще одним бойцом перетаскивали вчера ночью ракетную установку в джип. Тот добавил:

— И сидите тихо, уроды, перестреляем враз.

Видимо, голос, которым была произнесена тирада, показался окружению Маркаряна решительным, а отсутствие многословного мата еще более подчеркнуло серьезность намерений говорящего. Стволы опустились.

— Бросить оружие, — распорядился уже сам Михнев.

Его послушали. Вошедшие подобрали пистолеты. Один из них Виктор засунул себе за пояс.

— В хвост их и руки свяжите, — скомандовал он. Видя, что его приказ выполняется слишком усердно, добавил, — не изуродуйте. А Маркаряна пока оставьте. Мы тут минут десять побеседуем.

Верзила молча кивнул и отпустил съежившегося главу концерна.

Когда все покинули салон, Михнев подсел к Шоте Соломоновичу и сказал:

— Нужно многое обсудить.

«Господин президент» утратил всю свою импозантность и вальяжность и выглядел сильно напуганным.

Виктор начал допрос, что называется, с места в карьер.

— Почему хотели нас здесь бросить? — жестко спросил он.

— Мы думали, что вы уже все погибли, — проблеял Шота. — Нам так сообщили.

— Кто сообщил и когда?

— Э-э-э, наши друзья из спецслужб, — глаза главы концерна предательски забегали.

— Не ври, гад. Я только что говорил со Смирновым.

Похоже, связь Виктора с представителями службы безопасности окончательно доконала президента «Евростандарта». Он поник, взгляд стал как у затравленного зверька, затем всхлипнул, и плачущим голосов пропищал:

— Все пропало. Мы все погибнем. Эти звери уже кругом. От них не спастись.

Чувствуя, что сейчас начнется истерика, Михнев хлестанул левой ладонью Шоту Соломоновича по лицу. Тот сразу притих.

«Черт, как же быстро власть переменилась», — с неприязнью подумал Виктор, а вслух спросил:

— Где звери? Что ты несешь?

Глава концерна, жалобно шмыгая носом и часто моргая большими глазами-маслинами, торопливо начал рассказывать:

— Сегодня утром образовалось еще несколько новых зон. Теперь их уже больше двадцати. Одна из них открылась недалеко от Москвы, под Клином. А еще ночью была потеряна связь с несколькими американскими и европейскими городами, находившимися недалеко от таких же зон. С десяти часов утра вообще нет никаких известий из Австралии и Новой Зеландии.

Маркарян протер рукой влажные губы и продолжил:

— В правительстве паника, деловые люди разбегаются как тараканы, хотя непонятно — куда нужно бежать. Даже в спецслужбах царит разброд, никто не понимает — что происходит. Управление войсками парализовано, большинство старших офицеров тоже ударились в бега. Все разваливается, и скоро нас всех сожрут.

Похоже, он снова был близок к истерике.

Михнев резко прервал его:

— А какого же хрена ты намылился в Москву? Там же, говоришь, своя зона образовалась?

Президент «Евростандарта» как-то по-детски пожал плечами:

— Я не знаю, я просто хотел домой.

— Домой, — изумился Виктор. — Так для вас, космополитов чертовых, весь мир дом.

Маркарян развел руками. Похоже, он сам не мог отчетливо представлять свои действия и уж тем более разумно планировать их. Он очень сильно испугался. Михнев понял, что дальше расспрашивать главу концерна бессмысленно, но какой-то информацией Шота еще мог располагать. Ее то и надо было из него извлечь, и Виктор продолжил допрос уже более спокойным тоном:

— Где данные по текущему состоянию дел в различных зонах? Материалы спутниковой разведки? Сообщения наземных служб? В общем, где вся информация о феномене за сегодняшний день и предыдущую ночь?

Маркарян, уже начавший было немного расслабляться, опять съежился и молча отрицательно покачал головой.

— Что нет? — не понял Михнев. — Ты же в курсе того, что происходит в правительстве, деловых кругах и даже у СБ-шников. Где все данные?

— Мы все оставили в лагере и ехали налегке.

— Блин, то есть даже вчерашние компакты бросили? — уточнил Виктор. — Так быстро бежали?

Глава концерна даже ноги поджал, настолько, видимо, ему хотелось стать маленьким и незаметным. Понимая, что добиться какого-либо связного рассказа о происходящем от него сейчас невозможно, Михнев напряженно думал о том, как получить доступ хотя бы к части информации о происходящих вокруг событиях. Безусловно, у Шоты оставались каналы связи, и сейчас нужно было их из него вытрясти.

— Какие линии связи у тебя есть, — поинтересовался он, — и с кем мы можем оперативно связаться?

Виктор не случайно подчеркнул слово «оперативно». Турбины ТУ-204 загудели сильнее и самолет начал плавно покачиваться, видимо выруливая на взлетную полосу.

— У меня только мобильный телефон, — сообщил Маркарян.

— Что, на весь самолет нет ни одного спутникового или иного канала пошире?

Президент «Евростандарта» отрицательно покачал головой.

— Грустно, — строго сообщил ему Михнев. — Но не это главное. Мне нужны пароли и коды доступа в закрытые сети правительства и спецслужб. Надеюсь, эта малость у вас осталась?

Шота снова потряс головой.

— Как это? — не поверил Виктор. — Да откуда же тогда у тебя свежая информация о новых зонах, о панике в правительстве и у военных?

— Все оборудование и компакты с ключами остались на месте. Мы ничего с собой не взяли.

Михнев понял, что руководство бежало от исследуемого феномена без оглядки, как от чумы, и пользы теперь от него никакой нет. Нужно было «вползать» через мобильный телефон в общедоступную сеть и среди немыслимых эверестов электронного мусора, накопившегося там за долгие годы эксплуатации WWW, неустанно растущие и по сей день, искать жемчужные зерна полезной информации.

Сдав Маркаряна на руки своим союзникам, Виктор вместе с Виталием, так звали нового лидера «евростандартовцев», занялся размещением в первом салоне раненых и медработников. Среди добровольных помощников, опять оказалась Вика. Почему-то этот факт расстроил Михнева. Уже утомившаяся интуиция снова сделала стойку.

«Господи, — подумал он. — Чем мне салон первого класса-то не понравился».

Однако самолет уже выходил на стартовую позицию, да и вопросами поиска полезной информации нужно было заняться вплотную. Виктор подавил в себе тревожное чувство и поручил нескольким бойцам приглядывать за плененными сотрудниками концерна и по возможности помогать медикам. После этого он сел в кресло, подключил свой мобильный компьютер к телефону и занялся неблагодарным поиском иголки в стоге сена.

Михнев копался в WWW около часа. Ровно гудели турбины. В салоне вокруг было тихо. Многие участники экспедиции, утомленные происшедшими событиями дремали, несмотря на неподходящее дневное время. Кое-кто бодрствовал, однако начальнику старался не мешать. Видимо, его авторитет был сейчас очень высок. К тому же многие сотрудники ИСА знали, по совместной работе в агентстве, что когда Виктор работает, его лучше не беспокоить. Лицо его в такие периоды становилось холодновато-отстраненным, взгляд концентрировался на экране, а пальцы быстро летали над устройствами ручного ввода информации и управления компьютером.

Если в такой творческий момент кто-то отвлекал Михнева от задачи, то получал такой ледяной ответ, что, порой, явная грубость казалась предпочтительнее. Даже непосредственный руководитель, начальник отдела стратегического анализа Николай Антонович, не имея на то веских оснований, не рисковал беспокоить своего любимого сотрудника во время работы.

Виктор смог через открытую часть мировой сети получить информацию, необходимую для создания приблизительной карты распространения монстров в трех старых зонах, в том числе и екатеринбургской. На ней фиксировались все наземные свидетельства о появлении тварей в том или ином количестве в различных, прилежащих к эпицентрам районах и данные воздушного наблюдения, до которых удалось добраться.

Картина получалась неутешительная. С каждым часом ареал распространения зверья расширялся, а его численность возрастала. Было похоже на то, что в каждой зоне существовала некая центральная дыра, или «ворота», как мысленно окрестил это место Михнев, из которых на Землю непрерывно выливался поток монстров.

«Интересно, — подумал Виктор, — удалось ли Михаилу закрыть такие «ворота» у екатеринбургской зоны? Если да, то надолго ли? И вообще «ворота» ли это?»

Дальнейший поиск информации становился мало результативным. Последние десять минут Михнев натыкался на новых сайтах на повторы или на какие-нибудь подростковые рассуждения на тему зоны. Конечно, и в устах младенца могла прозвучать истина, но уж больно много этих электронных «уст» открылось за последние сутки. Анализ их рассуждений занял бы не один час напряженной работы, а Виктор таким временем пока не располагает. Впрочем, он не располагал и десятком минут, но пока не знал об этом.

Поскольку он уже несколько минут смотрел на динамически меняющиеся на трех частях экрана контуры исследуемых зон, а никаких новых мыслей не рождалось, нужно было зайти на проблему с какой-нибудь другой стороны. Михнев вспомнил, что по дороге в аэропорт он предполагал использовать для анализа ситуации интеллектуальную систему поддержки принятия решений «ПоПУРи», стоящую на всех его компьютерах.

Запуск системы и согласование форматов данных разных приложений заняли чуть больше минуты. Вылезшая на экран когнитивная мордочка потешной длинноухой собаки выражала благодушное довольство, значит процесс обработки имеющихся данных, с использованием интеллектуальных компонентов, пока проходил благополучно. На третьей минуте перемалывания информации мордочка стала проявлять признаки легкого недовольства, которое еще через минуту четко выразилось в обиженном выражении и высоко поднятых ушах. Системе не хватало данных.

— Так, посмотрим, что тебе надо, — пробурчал Виктор, и его пальцы начали выделывать сложные пассы над сенсорной панелью.

Для нормального завершения работы «ПоПУРи» не доставало уровня уверенности в показаниях очевидцев, которые Михнев изначально определил лишь как возможные.

Слегка поморщившись, Виктор волюнтаристски повысил степень надежности данных. Песик снова радостно заулыбался и еще две минуты сладко причмокивал, обрабатывая информацию. Наконец почти через девять минут с начала работы система завершила анализ ситуации и была готова выдать хозяину свои рекомендации. Правда, мордочка имела слегка виноватое выражение, видимо «ПоПУРи» не пришла к единому окончательному результату, а готова была предложить набор возможных решений с разной степенью достоверности или некое незаконченное, промежуточное предположение.

— Ну, посмотрим, что ты нам сегодня намолотила, — вполголоса подбодрил Михнев свою интеллектуальную систему. — Может, что полезное.

Он перешел в режим просмотра. Экран высветил результат, к которому пришла система. Глаза Виктора выпучились от изумления.

— Какого черта!!! — рявкнул он так громко, что затихло даже недовольное бурчание пленных «евростандартовцев» в конце салона.

А на мониторе яркими красными буквами высвечивалось одно слово: «ЭПИДЕМИЯ». Впрочем, внизу еще наблюдалась приписка, гласившая, что из-за недостатка данных и неточности имеющихся сведений невозможно точно определить характер заболевания и спрогнозировать скорость его распространения. И уж совсем полным издевательством выглядела веселенькая зеленого цвета сноска, предлагающая обратиться в соответствующие медицинские учреждения для уточнения целого ряда вопросов, список которых вынесен в отдельный файл.

Словно сквозь туман в голове Михнева снова начала проступать общая картина происшедшего. В ней находили свое место и бесследные исчезновения отдельных людей и странное поведение отдельных монстров и та непонятная боль и тоска, исходящая от них, которую он ощутил в краткую минуту единения со всем сущим.

Однако картина так и не успела сложиться до конца, ибо даже сквозь ровный гул двигателей стала слышна какая-то возня в носовом салоне, завершившаяся громким испуганным криком. Поскольку голос был очень даже знаком, Виктор не медлил ни секунды. Буквально вынырнув из-под компьютера, он моментально влетел в салон первого класса. Боевой режим успел включиться по дороге.

Зрелище, представшее перед его взором, стало за последние сутки уже привычным. Трое «зубастиков» терзали ребят из «Евростандарта». Медперсонал и их добровольные помощники забились в дальний угол к кабине пилотов и вопили на разные голоса, раненых стало меньше и вели они себя как-то странно беспокойно.

Вообще-то применение огнестрельного оружия в самолете, летящем на высоте более десяти тысячи метров — дело крайне опасное. Один неосторожный выстрел — и гарантированая разгерметизация салона. Однако в состоянии берсерка Михнев просто не умел промахиваться. Поэтому первые две пули из трофейной «беретты» буквально разнесли голову дальнего монстра, который рвал бойца, еще подающего признаки жизни.

Ближайшая тварь бросила свою жертву, кровавым мешком рухнувшую в проход, и потянулась к Виктору. Это она, конечно, зря. Шансов все равно не было. Чуть сместившись вдоль ряда кресел, чтобы «зубастик» предстал анфас, Михнев спокойно напрочь отстрелил ему голову тремя выстрелами.

Продолжая двигаться к середине салона, он держал на мушке третью гадину и одновременно осматривался, пытаясь разглядеть пространство между рядами. Вроде бы больше ничего не было видно. Тем временем оставшаяся в живых тварь неожиданно быстро нырнула вниз.

Виктор удивился. Он привык, что если находился в боевом режиме, то воспринимал движения противника плавными и замедленными. В данном случае зверюга очень поторопилась. Делать было нечего, предстояло выкурить ее из-за широких кожаных кресел.

Держа пистолет наготове, Михнев одним прыжком оказался напротив того ряда, за которым скрылся «зубастик». Тут он был, голубчик, никуда не делся и, не успев предпринять ничего столь же неординарного, как уход с линии огня, получил свою порцию свинца.

Похоже, все было кончено, но боевой режим не отпускал Виктора.

«Что же это, — подумал он, — может, где крысы затесались. Их тут не просто разыскать, а если начнут «финтить», как последний монстр, то и вовсе намаешься».

Однако ему предстояло столкнуться совсем с другой угрозой.

Ощущение ледяного холода в затылке возникло одновременно с испуганным криком Вики, все еще стоящей в группе медиков у кабины пилота.

Резко обернувшись, Михнев увидел поднимающегося из соседнего кресла раненого мужчину. Вид у него, прямо скажем, был странный. Он как будто стал выше ростом, руки сильно удлинились и выглядывали из рукавов рубашки почти по локоть, в груди что-то бурно клокотало, и она буквально ходила ходуном, цвет кожи изменился и немного отливал синевой.

Но самым ужасным было отсутствие сколь-нибудь разумного выражения в его глазах. Они превратились в пустые бездонные провалы, как у мертвых зомби из фильмов ужасов.

Виктор оказался во власти разноречивых чувств. С одной стороны, годами воспитанный альтруизм и стремление помочь ближнему толкали его помочь странному мужчине. С другой стороны интуиция и острое ощущение опасности настоятельно рекомендовали ему бежать отсюда прочь, причем как можно скорее.

Ни одной из сторон не удалось одержать вверх и Михнев, решив к тому же что он не настолько труслив, чтобы убегать от неведомой, да еще пока и невидимой опасности, остался стоять на месте, с удивлениям следя за происходящим. А события развивались стремительно.

15. 19:30, пятница

Тело мужчины словно подернулось рябью и прямо на глазах стало менять свои очертания. Руки преобразовались в нечто, напоминающее пучок длинных тонких щупальцев. Ноги заметно утолщились и срослись в подобие постамента или ствола. Голова плавно растекалась и быстро исчезала в недрах расширяющегося тела.

Михнев буквально остолбенел и чуть не поплатился за это. Существо, стоящее напротив него и начинающее походить на уменьшенную копию «деревьев-осьминогов», резко качнулось в его сторону, выбросив пучки щупальцев, которые дружно потянулись к нему. При этом сами щупальца не становились тоньше, а словно бы вытягивались из глубины туловища. Зрелище было омерзительным.

Успев пожалеть, что потерял время, когда еще можно было расстрелять возвышающуюся над телом новоявленного монстра голову, Виктор прогнулся назад, ухватился свободной левой рукой за подлокотник кресла, потом оттолкнулся и, завершив переворот в воздухе, опустился на ноги в другом проходе.

Два пробных выстрела в центр тела монстра не нанесли ему заметных повреждений. Отстреленное третьим щупальце, тут же начало расти снова на том же месте. А ПТУРСов поблизости не наблюдалось.

«Однако, — подумал Виктор. — Как же эту дрянь утихомирить?»

В памяти всплыли картины из различных фантастических фильмов, в которых героям приходилось бороться с этакими безголовыми чудовищами. Как правило, там помогали уже не колющие, а режущие и рубящие предметы, например, мечи и боевые топоры. Увы, подобная роскошь была сейчас не более доступна, чем реактивный снаряд.

И тут Михнев вспомнил об остро заточенном туристическом топорике, лежащем на дне спортивной сумки с вещами. Не секира кривоногих карликов конечно, но все же добрый рубящий инструмент. Теперь нужно было придумать, чем занять разрастающегося монстра на время отлучки за топором.

И снова помощь пришла со стороны бойцов «Евростандарта». Трое ребят в своей неизменной коже, во главе с Виталием, ворвались в первый салон через ближайший к твари проход и сразу выхватили свои «беретты».

— Продержите его на дистанции секунд двадцать! — крикнул Виктор и кинулся в салон второго класса.

Он выхватил из сумки топор, замотанный в плотную ткань, разворошив остальные вещи, и тут же кинулся обратно. На ходу, пальцами разодрал обмотки и сорвал чехол с лезвия.

Видимо одновременный огонь из трех пистолетов оказался для твари более чувствительным, чем одиночные выстрелы и она, размахивая щупальцами, все еще находилась в середине салона.

Виктор подскочил к зверюге и нанес первый косой удар в основание выступа, из которого рос пучок щупальцев. Плоть монстра оказалась податливой. Уклоняясь от его попыток захватить оружие или руку, а также от брызг крови и чего-то еще, Михнев, ловко орудуя топором, быстро удалил оба пучка щупальцев. Затем, пресекая в зародыше попытки чудища отрастить новые щупальца, он, словно заправский мясник, принялся разделывать тушу.

Когда все было кончено, Виктор быстро осмотрелся. Остальные раненые пока вели себя тихо. «Евростандартовцы» опустили пистолеты и стояли с одинаково зелеными лицами. В углу кто-то не сдержался и бурно опустошал желудок. Вика и еще одна сотрудница ИСА, помогавшая медикам, лежали без чувств, а по двери, ведущей в кабину летчиков, медленно сползал на пол второй пилот с абсолютно белым лицом, вышедший посмотреть, что творится в самолете. Ну что ж, посмотрел.

Сам Михнев стоял в луже крови с каким-то странным голубоватым отливом. Эта же жидкость залила его руки и топор. Куски монстра были разбросаны вокруг него, а состояние одежды, по-видимому, оказалось еще плачевнее, чем после рукопашного боя с толпой крыс у второго автобуса при отправлении из базы отдыха.

Нужно было срочно привести себя в порядок, да и боевой режим шел на спад и, потому в любой момент Виктору могло стать так же плохо, как и окружающим.

— Следите за остальными ранеными, — отдал он распоряжение Виталию. — Чуть что не так, сразу пулю в голову.

Командир «евростандартовцев», глядя на Михнева с нескрываемым ужасом, кивнул.

«Интересно, как это выглядело со стороны, — думал Виктор, быстро проходя в переднюю туалетную кабинку. — Чего они испугались больше: нового монстра или моего боевого порыва? Выйду — спрошу».

Вымыв руки и топор, он сполоснул лицо и, насколько это было возможно, привел в порядок одежду. Боевой режим постепенно отпустил и от запаха, исходящего от смываемой крови «дерева-осьминога», начинало немного мутить.

«Так, — подумал Михнев, берясь за ручку двери. — Сейчас выйду и увижу ужас в глазах своих спутников».

Виктор не хотел, чтобы его боялись. Может быть, в отношениях с людьми он и бывал немного холодноват, держа на определенном расстоянии даже очень близких друзей, но никогда не желал, чтобы при виде его кто-нибудь пугался. Во-первых, это было неприятно, а во-вторых, поведение испуганного человека становится порою не предсказуемым. На поверхность могут всплыть совершенно неизвестные темные стороны души, древние инстинкты, наподобие берсерка.

В этом состоянии вполне нормальный, человек может превратиться в нечто неизвестное и даже опасное, типа того, как это случилось с раненым из первого салона, только без столь ярких внешних изменений. Ведь никто не знает, какие ангелы и монстры таятся до поры до времени в глубине личности, лишь выжидая соответствующего момента, чтобы неожиданно проявиться.

Пока Виктор размышлял на эту тему, лайнер довольно круто лег на левое крыло.

На какое-то мгновение Михневу пришла в голову ужасная мысль, что пока он тут прохлаждался, решая проблемы этического характера, остальные раненые превратились в монстров, перебили всех и захватили управление самолетом. Холодный пот выступил на лбу, и Виктор резко рванул дверь.

Слава Богу, в салоне ничего особо не изменилось. Широко расставив ноги и опираясь на спинки кресел трое бойцов «Евростандарта», уже вполне пришедшие в себя, стояли на карауле. Медики тоже оклемались и оказывали друг другу помощь. Раненые сидели тихо, как мыши, и, казалось, даже не дышали. Второй пилот вернулся в кабину. За ним и направился Михнев, рассчитывая выяснить причину столь резких маневров в воздухе.

Дверь в кабину летчиков оказалась запертой, поэтому пришлось в нее довольно крепко постучать, благо рукоять пистолета была под рукой.

Из-за металлической двери раздался настороженный голос:

— Кто там? Что вам нужно?

Поскольку вопрошали довольно вежливо, да и не было особой нужды обострять отношение с пилотами, Виктор спокойно ответил:

— Это начальник экспедиции, Михнев. Мне нужно переговорить с вами и выяснить, почему мы так внезапно изменили курс?

Виктор вдруг понял, что без всякого внутреннего напряжения назвал себя начальником экспедиции.

За дверью притихли. Видимо, рассматривали его, а, может, советовались, как поступить. Поэтому Михнев не поленился чуть наклониться и, оказавшись лицом на уровне глазка, улыбнулся одной из своих шикарных улыбок, которые держал про запас на самые сложные случаи жизни.

Наконец заскрежетал старый, давно не смазываемый замок, и дверь приоткрылась. На пороге стоял невысокий летчик и испуганно смотрел на Михнева.

— Не волнуйтесь, я один и почти без оружия, — своеобразно успокоил его Виктор. — А там в салоне мои люди контролируют ситуацию.

— Хорошо. Заходите.

Михнев всегда в детстве мечтал побывать в кабине настоящего большого самолета во время полета. Нет, не пилотировать его, а полюбоваться множеством табло, лампочек и иных весело перемигивающихся индикаторов. Конечно, такое многоцветье он видел в кино и тогда еще не понимал, что если полет происходит нормально, то всего этого буйства красок увидеть не удается. Только в нештатных ситуациях загораются дополнительные лампочки и тревожные табло.

Пилоты сидели на своих местах, видимо, встречал его штурман. Виктор обратился к немолодому, очень благообразному командиру экипажа.

— Что случилось? Почему мы изменили курс?

Пилот немного замялся, потом ответил:

— Понимаете, когда началась стрельба, мы отправили второго пилота посмотреть: что там у вас происходит? Он вернулся и рассказал, что у нас на борту те самые ужасные монстры, про которых сообщают все средства массовой информации, и вы ведете с ними бой.

Он снова замолчал, видимо, соображая: как лучше сообщить о том, что было дальше. Михнев начал испытывать сильную внутреннюю тревогу и решил его немного подбодрить:

— Да вы не стесняйтесь. Говорите все как есть. Я руковожу эвакуацией сотрудников экспедиции и отвечаю за них. Поэтому мне просто необходимо владеть всей информацией, чтобы разумно принимать обоснованные и взвешенные решения.

«Красиво излагаю, — мысленно похвалил себя Виктор. — Что с людьми делает даже недолговременное и самозваное пребывание на ответственной должности. Главное — не увлечься краснобайством, как отдельные руководящие граждане».

— Поймите нас правильно, — сказал командир корабля. — Мы должны были доложить на землю о том, что у нас ЧП. Связались с Москвой и нам приказали совершить срочную посадку в Казани. Там к нашему прибытию должны будут соответствующим образом подготовиться.

— Соответствующим, это как? Не пальнут ли часом по нам из зенитно-ракетного комплекса, чтобы разом решить все проблемы: имеющиеся и предполагаемые. Знаете, у страха глаза велики.

Похоже, такая простенькая мысль не приходила командиру в голову. Он сильно побледнел.

— Сколько аэродромов в Казани, способных принять наш самолет? поинтересовался Михнев.

— Два.

— Заходите не на тот, куда вам велели наземники, а на другой.

— Да как же можно! — попытался возмутиться первый пилот.

— Быстро и сейчас же! — резко отозвался Виктор. — Надеюсь, вам жить не надоело! Если надоело, то я отстраняю вас и назначаю на ваше место второго пилота!

Для большей вескости он достал из-за пояса «беретту» и помахал ею в воздухе. Командир скривился, словно проглотил что-то горькое. Потом махнул рукой и сказал устало:

— Не надо. Уберите. Мы сделаем все так, как вы говорите.

— Не говорю, а приказываю, — возразил Михнев, затем перешел на доверительный тон. — Наши разговоры, как я понимаю, фиксируются, и вы будете иметь возможность сослаться на принуждение, правда, только в том случае, если мы сможем сесть.

— Не сесть, а приземлиться, — вяло возразил первый пилот, развернувшись к приборам и выполняя сразу несколько манипуляций. — Идите в салон и устройтесь понадежнее, снижаться будем резко.

— Противоракетный маневр, — попытался изобразить знатока Виктор.

— Ну какой противоракетный, на этом-то самолете, — усмехнулся полному дилетантизму командир. — Идите уж, мы все поняли.

— Хорошо, только по внутренней связи объявите о срочной посадке, а то у меня там несколько людей на ногах.

Первый пилот молча кивнул. Михнев вышел в коридор и сразу услышал сообщение о предстоящей посадке, после чего пол резко ушел у него из-под ног. Вот этой части полета он просто терпеть не мог, а в таком исполнении, снижение показалось ему просто кромешным адом, рвущим наружу все внутренности.

Однако все плохое, как впрочем, и хорошее, когда-нибудь заканчивается. Когда все вокруг перестало трястись, пол занял свое обычное место и не пытался больше предательски ускользнуть из-под ног, а громкий рев турбин сменился легким гудением, Виктор обнаружил себя практически целым и невредимым в кресле стюардессы первого салона, совершенно не помнящим, как и когда туда забрался.

«Да, та еще посадочка», — подумал он.

Спутники его тоже выглядели весьма растрепанно. Лучше всего смотрелись ребята из «Евростандарта», они уже поднялись, привели себя в порядок и заняли места вокруг поднадзорных раненых.

Слегка покачиваясь на подкашивающихся ногах Михнев снова направился к кабине пилотов.

На этот раз дверь была открыта, и его уже ждали. Второй пилот, улыбнувшись жалобному выражению на лице Виктора, сразу пригласил его в кабину.

— Ну, как там? — спросил Михнев и кивнул в сторону открывающейся из кабины панорамы аэродрома.

Командир экипажа усмехнулся:

— Они были несколько удивлены нашим внезапным появлением в их зоне ответственности, но реагировали как-то вяло.

— Как нам высадиться? — спросил Виктор.

— Сейчас организуем аварийные трапы. Боюсь, нас никто не будет встречать. Судя по всему, здесь полный бардак.

Помолчав, командир экипажа печально добавил:

— Похоже, действительно на страну обрушилась катастрофа. Если уж в небе такой развал, то подумать о том, что творится на земле даже страшно.

И горестно покачал головой.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил Михнев. — Думаю, вы и нас и себя спасли.

Через несколько минут экипаж выпустил два аварийных надувных трапа, и члены экспедиции начали скатываться по ним на землю, как с горки.

Виктор прошел в хвостовую часть машины. Связанных «евростадартовцев» и вконец сникшего Маркаряна охраняли двое ребят. После того, как самолет покинули все здоровые участники экспедиции, «гвардию» и самого президента отконвоировали к двери и спустили вниз. Теперь оставалось только забрать пятерых раненых и, по-видимому, чем-то инфицированных сотрудников ИСА. Их спускали по одному, внимательно следя за малейшими отклонениями в поведении.

Раненые, безусловно, понимали происходящее и изо всех сил старались вести себя естественно. Пока им это удавалось. Была ли то хитрость врага, или они, действительно не представляли опасности для окружающих, разобрать пока что не представлялось возможным.

Похоже, в Казани тоже не все было ладно. Получасовая возня у аварийных трапов самолета, совершившего внеплановую посадку не вызвала никакой реакции у местных аэродромных служб. Кругом стояла тишина, нарушаемая только голосами членов экспедиции и воробьиным чириканьем.

«Чего-то они осенью?» — насторожился Виктор. Однако интуиция не подавала сигналов тревоги, и он подумал: «Наверное, от того что резко потеплело, вот и радуются позднему октябрьскому солнышку, ведь впереди долгая зима».

Он бы прав во всем, целиком и полностью, но сам даже не представлял насколько.

Выстроив людей в некое подобие колонны, Михнев повел их к невысокому желтоватому зданию аэропорта. На пути наконец-то, стали попадаться сотрудники аэродромной команды. На группу посматривали, но с вопросами не приставали.

Так, без происшествий вышли на площадь перед аэропортом. Здесь уже встречались и обычные горожане, правда, для вечера пятницы их было немного. Устроили привал. Бойцы «Евростандарта» взяли под охрану раненых и пленных, которым пока развязали руки.

Виктор отозвал Виталия в сторонку, чтобы решить, что делать дальше.

Крепыш однозначно считал, что нужно прорываться в Москву.

Михнев кивал, соглашаясь, а про себя размышлял: «Ну почему всех так неудержимо тянет в столицу? Маркарян, тот, вообще, хотел всех бросить и уехать. Этот тоже ничего другого слушать не желает, да и мне самому очень хочется туда. Почему? Может, это действие заразы, которая сидит уже во всех нас?»

Виктор даже головой махнул, отгоняя такую чудовищную мысль. Не может же, в самом деле, какой-нибудь микроб или вирус обладать разумом. Да ведь толком и не ясно: инфекция это или непонятно что?

В общем, ему опять предстояло решать судьбу многих людей, чего Михнев очень не любил. Будучи по натуре крайне свободолюбивым человеком, он никому не позволял командовать собой, но и сам не стремился ограничивать свободу других людей, а также навязывать им свое мнение. Возможно, определенную роль здесь играло нежелание взваливать на себя ответственность за других.

Однако сейчас решение снова оставалось за ним. Он читал это по лицам сотрудников ИСА и бойцов «Евростандарта», обращенных к нему с надеждой и затаенным страхом. Страхом перед неизвестным будущим, перед нежданной и непредсказуемой напастью, даже перед ним, способным в одиночку справляться с несколькими монстрами. Надеждой на то, что он опять найдет выход, что довезет их до дома, что в пути защитит и обережет от опасности.

Михнев снова вспомнил строгий взгляд деда, тяжело вздохнул, мягко улыбнулся уголками губ, ободряюще кивнул всем, мол: не волнуйтесь, все будет хорошо. Потом повернулся и пошел в здание аэровокзала, где находилась справочная служба.

16. 20:30, пятница

Внутри помещение оказалось практически пустым. Присутствующих можно было пересчитать по пальцам двух, ну, максимум, трех рук. Электронные табло отправки и прибытия рейсов даже не освещались. Увы, но окошко справочной также было наглухо закрыто.

Решив все же поискать кого-нибудь из сотрудников аэропорта, Михнев поднялся на второй этаж. Зал выглядел совершенно пустым. Большинство дверей были заперты, только одна слегка приоткрыта. Виктор заглянул туда и попал в небольшое полутемное помещение без окон, снизу доверху заставленное стеллажами и напоминавшее заброшенный склад.

Однако у дальнего стеллажа наблюдалось какое-то движение. Приглядевшись, Михнев рассмотрел невысокого пожилого мужчину в потертом комбинезоне, что-то перебиравшего на полке.

Виктор подошел ближе, слегка откашлялся. Мужчина обернулся. На Михнева взглянули маленькие невыразительные глаза.

— Уважаемый, — просительным тоном начал Виктор. — Подскажите, пожалуйста, где я могу получить интересующую меня информацию?

Мужчина ответил неожиданно сильным низким голосом:

— А что вас интересует?

— Я здесь с группой сотрудников, — Михнев решил не уточнять детали своего появления в Казани — Нам нужно как можно быстрее добраться до Москвы.

— Ишь, чего захотели. Аэропорт уже второй день закрыт.

— Почему?

— А вы разве ничего не слышали? Какие-то монстры появились. У нас еще вчера вечером все полеты отменили. Так что если хотите куда-то полететь, попробуйте из главного аэропорта. Впрочем, сейчас может и оттуда не получится.

— А что такое?

— Да, там ЧП: наши ПВО-шники минут сорок назад случайно сбили самолет из Казахстана, он только-только на посадку заходил.

Виктора бросило в жар, горло сразу стало сухим:

— Как это произошло?

— Да, говорят, ракета сама собой запустилась. Только диспетчеры судачат, что не одна ракета там была.

Михнева из жара кинуло в холод, по телу поползли мурашки, и он с трудом выдавил из себя:

— А что за самолет-то?

— Старенький Ту-204. Шел из Казахстана каким-то дополнительным рейсом вне графика.

Теперь внутри у Виктора все буквально заледенело, словно пролетевшая совсем рядом, но, слава Богу, пока что мимо, костлявая, все таки задела его своим ледяным крылом. В голове мгновенно пронеслись образы горящей и разваливающейся в воздухе машины и кричащих в предсмертном ужасе, ни в чем не повинных людей.

Опять внезапно появилось чувство единения с окружающим, но на этот раз со сдвигом во времени и пространстве. Михнев словно пропустил через себя боль и ужас людей гибнущих в падающем самолете. Большинство из них все долгие секунды, остававшиеся до чудовищного удара о землю были в сознании и понимали происходящее. От этого было еще страшнее. Некоторым «повезло»: одни умерли от ужаса, сознание других не выдержало случившегося и помрачилось, но основная часть пассажиров казахстанского рейса успела перед гибелью пройти все мыслимые круги ада.

Виктор почувствовал, что теряет ощущение реальности. Пучина страха и страдания множества людей затягивала его в себя все глубже. Внезапно его крепко взяли за руку, и агония гибнущего самолета развеялась словно морок.

Сотрудник аэропорта стоял рядом и тряс Михнева за левую руку. Глаза у него стали внимательными и даже сочувствующими:

— Что с вами? Вам плохо?

Виктор тряхнул головой, отгоняя кошмарные видения:

— Нет, просто утомился в дороге, да и спал мало.

— Так здесь есть гостиница, — сообщил мужчина. — Можно устроиться всей группой. Не думаю, что там сейчас много народу.

— Спасибо, — поблагодарил Михнев, окончательно приходя в себя. — Но нам надо как можно быстрее попасть домой, в Москву. Если не самолетом, то как?

— Во-первых, по железной дороге. Поезда ходили нормально, хотя слышал от диспетчеров, что самолет упал как раз на железнодорожное полотно, рядом с городом. Во-вторых, у нас недалеко отсюда отличный автовокзал. Там есть регулярные рейсы до Москвы и чартеры под заказ. Если у вас большая группа, то наймите автобус и вперед.

— А как добраться до автовокзала?

— Здесь на площади останавливается сотый автобус, он прямо до автовокзала и идет. А кроме того, есть частные маршрутки и автобусы, довезут куда скажите.

— Так, может, прямо до Москвы отсюда и довезут?

Лицо собеседника выразило сомнение:

— До Москвы — вряд ли. Тут в основном местные перевозки, по городу, или по области. Хотя кто его знает, как договоритесь.

Михнев искренне поблагодарил сотрудника аэропорта и поспешил к своим.

Практически вся эвакуируемая группа находилась на том же месте, где Виктор ее и оставил. Впрочем, несколько человек все же отсутствовало. Виталий объяснил, что народ отпросился или по нужде, или за съестным и питьем.

Михнев одобрил действия своего нового помощника и сказал, что попытается решить транспортную проблему. Он понимал, что для найма автобуса до Москвы потребуются немалые деньги. Кроме Маркаряна такими средствами в группе никто обладать не мог, поэтому пришлось опять побеспокоить Шоту Соломоновича.

Тот сидел на бордюре, совершено безучастный к происходящему. Виктор сразу рассказал ему о цели своего визита. Президент «Евростандарта» молча вытащил из нагрудного кармана кредитную карточку и протянул ему. Затем снова сцепил руки и уставился в землю.

Михнев тронул его за плечо и спросил:

— Сколько здесь?

Казалось, Маркарян вопроса не понял. Потом медленно, с трудом разлепляя губы, сказал:

— Должно хватить.

— А пароль?

Так же неохотно, словно через силу, Маркарян назвал заветный код доступа.

Виктор решил прежде, чем идти договариваться о поездке, проверить карточку и снова направился в здание аэропорта, где заметил несколько банкоматов.

К счастью, два из них работали, и Шота не соврал. Пароль был верным, а сумма на счету значилась изрядная. Михнев сразу снял часть денег. Кто знает, будут ли работать банкоматы позже, да и аванс, скорее всего, потребуется.

После этого, отягощенный дензнаками, он вышел на привокзальную площадь и направился в ту ее часть, где стояли немногочисленные автобусы дальнего следования.

Поначалу никто и слушать не хотел о столь длительном путешествии. Наконец, водитель пятого по счету автобуса, невысокий толстый молодой татарин с круглым, абсолютно плоским лицом и глазами-щелочками, проявил заинтересованность, но заломил совершенно астрономическую цену.

Михнев терпеть не мог торговаться, но здесь сработало чувство ответственности за людей, и он напористо снизил стоимость поездки больше, чем на половину. Договорились и ударили по рукам. Парня звали Рустам. Он затребовал аванс, получил причитающееся и, напевая что-то на родном языке, завел автобус.

Виктор сел в его не первой свежести, но еще вполне приличный и вместительный «мерседес» и через площадь подъехал к участникам экспедиции. Началась посадка. Всех раненых разместили в конце салона, через один ряд от них устроилась охрана, а уже дальше места произвольно заполнялись сотрудниками ИСА и ребятами из «Евростандарта». Отдельно, опять же под пристальным надзором посадили Маркаряна и его телохранителей, которым снова связали руки.

Не хватало троих «евростандартовцев», отлучившихся в магазин. Михнев с Виталием ждали их снаружи. Наконец те, запыхавшиеся и нагруженные сумками с провизией и питьем, подошли к автобусу. Виктор предупредил их, что придется поделиться едой со всеми.

Высокий «евростандартовец» даже обиделся:

— Да мы что, не люди что ли, не понимаем? Для всех старались.

Михнев поблагодарил ходоков, пересчитал людей и дал команду отправляться.

Автобус плавно тронулся к выезду с привокзальной площади. Вечерело. Солнце готовилось спрятаться в темные облака, маячащие у горизонта. Впереди была ночь пути. Виктор очень хотел, чтобы она прошла спокойно, но сам поспать не рассчитывал.

За окнами исчезли последние городские постройки, потянулись поля и пригородные дачные поселки. «Мерседес» выехал на магистраль и резко прибавил ход. Двигатель урчал мощно и ровно. Слегка покачивало. Михнев сидел рядом с Викой в середине салона и пытался снова сосредоточиться на проблеме. Ему этого опять не позволили.

Рядом с креслом осторожно покашляли. Виктор повернулся и увидел Виталия и рядом с ним нерешительно мнущегося бугая из охраны Маркаряна.

— У него к тебе базар, — сурово сообщил Виталий.

— Что такое?

— Мы, это, посоветовались промеж себя, — смущенно промямлил «кожанник», — и решили к вам перейти.

Видя удивление на лице Михнева, он быстро продолжил:

— Вы в нас не сомневайтесь, мы же понимаем. А что бросить вас хотели, так это начальство велело, да и напугались сильно. Мы же тоже люди.

Виктор задумался. С одной стороны, полностью доверять этим парням нельзя, с другой — караулить две потенциально опасные группы сложно, тем более ночью, в дороге.

Михнев вопросительно посмотрел на Виталия:

— Ты как думаешь?

Командир верных «евростандартовцев» пожал плечами:

— А что? Вроде нормальные ребята.

Михнев сделал вид, что глубоко задумался, хотя решение уже принял. Бугай, заметно волновался. Промариновав его немного, Виктор строго сказал:

— Ладно, амнистируем вас частично. Будете вместе со всеми, но оружия не получите.

Многозначительно помолчал и добавил:

— И помните, чуть что не так, пристрелим. Нам лишние сложности не нужны.

Бугай вздохнул с облегчением и пошел порадовать своих. Виталий отправился следом развязать остальных пленных и перераспределить охрану. Ее задача упростилась: осталось только следить за ранеными.

Михнев внутренне порадовался, что одной проблемой стало меньше. Конечно, хлопот с охранниками могло еще хватить через край, но эти ребята не обладали высоким уровнем самостоятельности и организовать какой-нибудь бунт без внешней установки были не способны. Маркарян же растерял всю свою властность и на руководящую должность совсем не рвался. Однако приглядывать за ним все-таки нужно, мало ли как дело повернется.

Стемнело быстро. В салоне зажегся свет. На западе была сплошная облачность и автобус, несущийся по магистрали со скоростью свыше ста километров в час, стремительно к ней приближался. Пассажиры стали готовиться ко сну. Виктор подошел к Рустаму и попросил ехать ночью поосторожнее, а если возникнут какие-нибудь проблемы, то сразу будить его. В помощь водителю придавались два бойца из «Евростандарта», которые должны были дежурить на первом за ним сидении по очереди.

Толстенький татарин не возражал. Он по-прежнему негромко мурлыкал какую-то песню, спокойно и очень уверенно ведя большую машину.

Михнев договорился с Виталием, что первую часть пути поспит, а в полночь тот его разбудит, и сам отправится отдохнуть. Затем как смог устроился на максимально откинутом назад широком и довольно удобном сидении. В плечо сразу уткнулась женская головка. Виктор накрыл подругу и себя курткой. Стало тепло и приятно. В это время водитель включил ночной режим освещения, и возникло обманчивое ощущение почти домашнего уюта.

Виктор расслабился, стараясь не думать о происходящем. В конце концов, великие древние не зря говорили: утро вечера мудренее. К тому же он полагал, что пока оставалась только одна проблема — раненые, а под надежным присмотром верных ребят она тоже могла подождать до утра. Он опять ошибался, ибо другая опасность приближалась к участникам экспедиции с быстротой, превышающей скорость мощного «мерседеса».

Но пока еще было время немного отдохнуть, и Михнев погрузился в блаженный сон, хотя и не на очень удобном лежбище, зато в приятной компании.

Ему ничего не снилось, и когда он внезапно проснулся с непонятным предчувствием близкой беды, то подумал, что не спал вовсе. Однако, взглянув на часы, увидел, что до полуночи оставалось менее пятнадцати минут. Вокруг было тихое, «сонное царство», двигатель работал также ровно, как и в начале пути, и все же гнетущее ощущение опасности не покидало Виктора.

Он решил встать и все проверить, тем более что интуиция за последние два дня еще ни разу его не подводила. Да и трудно было улежать: все тело как будто гудело, требовало активных действий, словно предвкушало скорый переход в режим берсерка.

Получше накрыв Вику курткой, Михнев прошел в конец салона, чтобы поглядеть на раненых и их охрану. Там все оказалось в порядке. Виталий, дежуривший вместе с двумя бойцами из «Евростандарта» кивнул Виктору: мол, все под контролем.

Михнев неторопливо двинулся к креслу водителя, поглядывая по сторонам. Большинство пассажиров спало, хотя и неспокойным сном. Многие ворочались, кое-кто постанывал.

Около Маркаряна Виктор ненадолго задержался. Глава «Евростандарта», который еще вчера гордо выносил свое большое холеное тело из шикарного лимузина, теперь свернулся калачиком на двух сидениях и тихонько всхлипывал во сне.

Постояв немного и поразмышляв о том, что могут сделать с человеком жизненные обстоятельства за столь короткий срок, Михнев вспомнил, как подобная метаморфоза произошла с одним его хорошим приятелем — Дмитрием Вихровым.

Несколько лет назад тот сгоряча вложил все свои деньги в довольно рискованный бизнес, которым заправлял его школьный знакомый. Более того, он занял приличную сумму под неофициальный залог своей трехкомнатной квартиры, в которой жил с женой Светланой и двумя дочерьми: семи и двенадцати лет.

Дело прогорело, школьный друг исчез в неизвестном направлении, как выяснилось, прихватив деньги еще нескольких десятков человек. Очень скоро в дверь позвонили кредиторы. Никакие отсрочки, даже с выплатой процентов их не устраивали. Диме было предложено в течение суток освободить жилплощадь. Он кинулся по знакомым и родственникам и совершил невозможное: за восемнадцать часов собрал нужную сумму и даже с избытком.

Виктор, зная устойчивое финансовое положение приятеля и сочувствуя ему, тоже выделил небольшую сумму из своего холостяцкого бюджета. Тогда Вихров был одним из руководителей и совладельцев небольшой компании, разрабатывающей архитектурные и стилистические решения для зданий и сооружений, и зарабатывал очень даже неплохо. Конечно, он не мог иначе, ведь на нем был весь дом, ибо жена, родив вторую девочку, объявила себя «священной коровой» и не только отказалась выходить на работу, но и большую часть домашних дел переложила на супруга.

После десяти-двенадцати часового рабочего дня, Дмитрий, придя домой, встречал не заботливую и нежную подругу призывающую своего друга, защитника и кормильца отдохнуть и поужинать, а вздорную, сварливую женщину, жалующуюся на свои проблемы и требующую все больше денег. Последние Светлана с удовольствием тратила на врачей, косметологов, массажистов, наряды, парфюмерию, а потом, как выяснилось, и на молодых любовников. Времени на семью у нее просто не оставалось, поэтому готовка, стирка и уход за славными и очень любимыми дочурками тоже лег на Вихрова.

Несмотря на столь своеобразное распределение домашних обязанностей, характер жены отнюдь не улучшался. Она стала надолго отлучаться, порой не приходила ночами, становилась все требовательнее и капризнее. Дело дошло до того, что начали таять ранее сделанные семейные сбережения. Здесь, правда, Дмитрий проявил твердость и не позволил растранжирить накопленное годами в результате отказа себе во многом.

Первый раз за всю семейную жизнь встретив отпор, Светлана очень удивилась, однако ее новый жеребец настоятельно требовал денег, ссылаясь на карточные долги. Женщина придумала хитрый ход: сфабриковала тяжелую болезнь своей матери, последнюю оказалось нетрудно уговорить, ягодки были явно с одного поля. Под предлогом необходимого лечения за границей мужу был выставлен счет на огромную сумму, а тут-то как раз, как на грех, объявился старый школьный дружок с заманчивым предложением.

Дмитрий, что называется, «попал». Кредиторы сделали ход конем: они отказались брать деньги, настаивая на квартире, а на следующий день незнакомый голос по телефону сообщил Вихрову, что его младшая дочь находится в «надежном месте» и для того, чтобы снова ее увидеть, нужно заплатить примерно ту сумму, которая и была занята ранее.

Дмитрий срочно связался с кредиторами, те отказались признаться в похищении ребенка и напомнили о необходимости срочно освободить квартиру, пригрозили помочь в этом. Вот тогда то Вихров и сломался.

Михнев заехал к нему просто так, по дороге в организацию, заказ которой только что выполнил. Видимо опять сработала интуиция. Виктор не сразу узнал приятеля, открывшего ему дверь: перед ним стоял совершенно седой старик с мертвыми потухшими глазами. Учитывая, что прошло меньше суток с момента последней встречи, когда озабоченный, но собранный и целеустремленный Дмитрий брал деньги в долг, эта перемена выглядела ужасной.

Тогда Виктор, потрясенный до глубины души, смог помочь приятелю. Удалось поднять старые контакты деда, выйти на службу безопасности, которая оперативно провела блестящую операцию по освобождению девочки. В ходе дальнейшего расследования выяснилась связь кредиторов не только с похитителями, школьным приятелем и молодым альфонсом, но и с одним из совладельцев компании, в которой работал Дмитрий. Был на подозрении и главный инвестор фирмы, но ему удалось выпутаться.

Вихров продал свою долю компании, развелся с женой. Однако лишь через полтора года, благодаря ласковым разумным дочерям и славной, терпеливой и нежной молодой женщине — Ольге, работавшей в той же фирме ландшафтным дизайнером и несколько лет тайно любившей шефа, Дмитрий смог научиться улыбаться. А вот волосы его уже навсегда остались седыми, да и глаза утратили былой блеск, а порой в них мелькал страх.

Жалкий вид Маркаряна породил воспоминания из прошлой жизни.

«Господи, ПРОШЛОЙ! — изумился Виктор. — Я сам назвал ее так. Значит, уже разделил свою жизнь на то, что было до этой ужасной командировки и тем, что происходит со всеми нами сейчас».

Он даже остановился от этой мысли. Да, Рубикон перейден. Спокойное мирное существование, довольно сытое и приятное, хотя и с небольшими проблемами именно так они воспринимались теперь, осталось в прошлом. Впереди было совершенно не предсказуемое будущее, которое могло оказаться до безобразия коротким, собственно для многих уже закончившееся. Мурзин, Безбородко, Ивлев, боец, бросивший гранату, пухленькая «химичка», молодой солдат в госпитале и многие другие уже завершили свой земной путь.

Неизвестно, что сейчас с Игорем Викуловым, полковником Смирновым, Толиком. Страшно даже представить, во что он мог превратился. А что будет с остальными, с теми, кто едет в этом «мерседесе»? Уже сейчас среди них есть раненые, которые на самом деле совсем неизвестно кто. И все равно, пока точно не ясно, кто они, их нельзя убить или бросить, иначе сами перестанем быть людьми и превратимся в зверей.

Мысли, мысли, мысли. Тяжелые — как каменные жернова, горькие — как полынь, смутные — как похмелье. Нет ясности в голове, нет четкой картины происходящего, а потому мечемся, как загнанные в угол кошки. Что не сделаем, все может оказаться неверным и даже губительным, причем не только для самих нас, но и для других.

Тот ракетный залп системы ПВО, который оборвал жизни двух сотен пассажиров самолета, летевшего из Казахстана, подтвердил правоту Маркаряна: наверху царила паника, и это очень опасно, ибо в такие периоды принимаются совершенно необоснованные решения, диктуемые не разумом, а животным страхом и желанием выжить любой ценой, за счет чего угодно.

Другая мысль никак не могла четко оформиться, но была как-то связана с ярким воспоминании о Дмитрии Вихрове.

Виктор нахмурился, он не любил, когда не мог вспомнить что-то ценное. Краем глаза заметив, что Виталий устраивается поспать, он подошел к водителю, надеясь, что сконцентрировавшись в тишине сможет восстановить нужное знание.

Дорога ныряла под колеса автобуса непрерывной темно-серой лентой. Мелькали полосы разметки, справа изредка вырывались освещенные лучами фар дорожные знаки и указатели. Рустам продолжал мурлыкать свою бесконечную песню, сидящий за ним «евростандартовец» выглядел бодрым. Все казалось спокойным, однако в теле Михнева, неподвластно никакой логике, быстро разгорался жаркий огонь.

Боевой режим готовился вступить в свои права, но вначале обострилось мышление. В последние секунды перед предстоящей схваткой Виктор понял, что подсказывало подсознание в виде образов старого приятеля и его жизненной коллизии. Внутренние или внешние силы тщетно пытались напомнить ему о связях в высших эшелонах власти и службы безопасности, оставшихся в наследство от блаженной памяти деда Алексея и уже один раз продемонстрировавших свои возможности.

Рука Михнева потянулась к мобильному телефону. Несмотря на ночное время, по одному или двум из прочно запомнившихся пяти номеров обязательно бы ответили. Однако он опоздал. Впереди, на шоссе появились огоньки, похожие на аварийные ограждения или пост патруля дорожной милиции. Именно оттуда исходила угроза для мчащегося автобуса, а остановиться и развернуться было уже невозможно. Волна жара захлестнула Виктора. Время пошло гораздо медленнее.

17. 23:55, пятница

Михнев пока не знал, какая опасность затаилась впереди, но предполагал, что она сродни той силе, что организовала ракетный залп системы ПВО по подлетающему к Казани Ту-204. Он решил попробовать искусственно вызвать свое необычное, всеобъемлющее восприятие и через него узнать: кто или что ждет экспедицию впереди на дороге?

Виктор вспомнил ощущение свободного полета и опять, как в лесу и на пыльном складе, широко распахнулся горизонт восприятия. И среди неясных шорохов ночи отчетливо проступила волна страха, злобы, ненависти и просто холодной бездушной готовности убивать.

Это были не монстры, отнюдь. В засаде находились самые опасные и смертоносные существа родной планеты — солдаты специальных подразделений службы безопасности и военной разведки, обученные проводить диверсионно-террористические акции и ликвидацию неугодных людей. Они удобно расположились на позиции, подковой охватывающей магистраль и ждали именно их автобус.

Выхода не было. «Мерседес» уже попал в ночные прицелы безоткатных орудий и установок управляемых реактивных снарядов. Плавно вели мощную машину и стволы пулеметов. Разворачиваться поздно, пытаться прорваться бессмысленно. Эти ребята никогда не делали серьезных ошибок и не упускали своей добычи. Они — настоящие профессионалы, безотказные и верные труженики на ниве смерти, оснащенные самым надежным оружием.

Чтобы спастись самому и спасти членов экспедиции, нужно было срочно сделать что-то совершенно неординарное. Однако мгновения уходили в вечность, автобус стремительно приближался к изготовившимся к стрельбе на поражение солдатам, а ничего подходящего на ум не приходило.

Михнев понял, что проигрывает, еще несколько секунд и шквал смертельного огня обрушится на беззащитный «мерседес» и куски разрывающегося металла вопьются в слабую и податливую человеческую плоть, а бушующее пламя пожрет останки. И тогда ужасное ощущение неизбежной гибели словно вошло в тело и душу Виктора. Он будто бы уже горел заживо в этом огне, пронзенный десятками пуль и осколков.

Страх смерти охватил Михнева с невероятной силой. Все существо возопило о желании жить. Возникло странное ощущение мощной энергетической поддержки откуда-то со стороны, будто кто-то многоголосый и многолицый встал за его спиной надежной опорой. И тогда огромная эмоциональная волна ненависти к убийцам смешанная со страстным желанием выжить внезапно поднялась в нем на непостижимую высоту и щедро выплеснулась на головы затаившихся впереди солдат.

Удар был совершенно неожиданным, как по форме, так и по содержанию. Пальцы матерых, профессиональных убийц, уже лежащие на курках и гашетках, свела судорога. Ноги подкосились. Глаза, глядящие в прицелы, помутнели, а рассудок рассыпался как разбитое зеркало. Перед затуманенными взорами поплыли лица уничтоженных ими людей постепенно превращающиеся в жуткие, непереносимые сознанием образы.

Лишь один солдат успел-таки перед мучительным концом нажать на спуск тяжелого пулемета. Очередь наискось прошила лобовое стекло. Две пули разорвали грудь водителя автобуса и он рухнул на руль, заливая его своей теплой, живой кровью. Было видно, что он из последних сил старался остановить мощную машину и удержать ее на дороге.

К нему на помощь бросился дежурный «евростандартовец». Рустам попытался что-то сказать, но вместо слов из его рта потекла алая струйка. Однако он продолжал держать руль и жать педаль тормоза. Автобус останавливался.

После ментальной атаки на противника Виктор ощутил мощнейшую отдачу. Было такое чувство, что часть волны ненависти вернулась к нему и прошла через его разум, сминая и раздирая его. А вслед за этим по всему телу разлилась мертвящая слабость. Поддерживающая сила исчезла, и сознание стремительно меркло. Михнев безвольным кулем сползал на пол. Но ответственность за жизнь людей заставила его еще раз напрячься. Не зная, уничтожены ли враги или только парализованы, он из последних сил поднял голову и непослушными губами произнес:

— Не останавливаться!

Его услышал не только дежурный, но и умирающий Рустам. Невероятным усилием он убрал ногу с педали тормоза и, все еще придерживая руль, сполз с сидения, которое тут же занял «Евростандартовец». Лишь убедившись, что управление находится в надежных руках и тяжелая машина снова начала разгоняться, маленький татарин закрыл глаза. Он сделал все, что мог, пассажиры были спасены. Его сердце остановилось.

Виктор потерял остатки сил и погрузился в пучину беспамятства.

Прошло немало времени прежде чем до него стали доходить какие-то звуки. Это было чье-то всхлипывание. Сознание возвращалось очень медленно и как будто неохотно. Вслед за звуками появились пространственные ощущения, и Михнев по плавному покачиванию понял, что находится в движущемся автобусе. Потом прорезалось осязание и заныла поясница, под которой наметился неудобный бугор.

Заработала память, и Виктор вспомнил засаду на дороге и неожиданную ментальную атаку, проведенную с помощью неизвестного союзника. Наконец включилось и зрение. Михнев увидел над собой потолок автобуса и всхлипывающую Вику.

Слабость была страшная. Хотелось опять закрыть глаза и ни о чем не думать. Но, несмотря на это, Виктор все-таки успел удивиться, что не ощущает никаких запахов. Похоже, что из всех чувств пока что не восстановилось только обоняние.

«Ну что же, — вяло подумал он, — не самая большая плата за спасение».

Тем временем окружающие заметили его приход в себя. Раздались радостные вскрики. Вика перестала хлюпать носом и прильнула к его груди. Среди общего шума раздался голос одного из докторов:

— Да разойдитесь вы, дайте ему нормально дышать!

Люди послушались, даже подруга немного отпрянула. Стало светлее и просторнее. Теперь Виктор смог разобрать, что лежит в проходе на импровизированных носилках, сделанных из спинок кресел.

Какая-то мысль начала беспокойно стучаться в ленивый мозг. Он впустил ее и сразу же напрягся. Нужно было предупредить людей о возможной опасности. С трудом пошевелив непослушными губами и совершенно сухим языком, Виктор промямлил:

— Следите за раненными.

— Не волнуйся, глаз не спускаем, — ответил знакомый голос.

Михнев поднял глаза и увидел склонившегося над ним Виталия.

— Хорошо, — просипел Виктор. — А сколько времени меня не было?

— Минут двадцать. Жуть просто, даже не дышал вроде. Мы уж думали: все, кранты. Однако доктор сердце услышал. Стучит, говорит.

— Да, уж, — вмешался доктор, сидящий слева на кресле — Пульсик у вас однако был. Меньше тридцати ударов в минуту. Занырнули вы, право слово.

Михнев попробовал пошевелиться, получилось, хотя с трудом, ощущение было такое, словно злобные враги раскатали его катком, а затем, не удовлетворенные достигнутым результатом, еще и не слабо обработали прессом. Но нужно было снова «принимать бразды правления». Тем более что и обоняние наконец-то тоже заработало, и он полной грудью вдохнул теплый и немного затхлый воздух.

Виктор закряхтел и попытался приподняться. Не тут-то было. Мышцы спины и живота не слушались, голова закружилась, и даже немного затошнило. Он снова откинулся на спину и опять почувствовал что-то твердое под поясницей. Заведя руку назад, Михнев вытащил из-под спины мобильный телефон.

«Однако, — подумал он. — Я ведь, кажется, собирался куда-то позвонить?»

Телефонные номера дедовых друзей, как по команде, всплыли в памяти. Виктор выбрал два из них. По первому никто не отзывался, вторая попытка оказалась удачнее, на третьем гудке трубку подняли, и знакомый по эпизоду с Дмитрием Вихровым голос ответил.

Михнев никогда не страдал провалами памяти, поэтому назвал собеседника по имени-отчеству — Андрей Владимирович, поздоровался и представился.

На другом конце линии образовалось удивленно-напряженное молчание. Похоже, если собеседник и ждал какого-то звонка, то отнюдь не от него, поэтому Виктор решил сыграть ва-банк.

— Мы тут недавно повстречались с вашими коллегами из одной «группы встречающих», — нахально заявил он. — Так что звонков от них не ждите. И больше так не делайте.

— Где это случилось?

— Недалеко от Арзамаса.

Руководитель одной из самых засекреченных служб страны промолчал, переваривая услышанное. Воспользовавшись паузой, Михнев прикрыл микрофон ладонью и спросил у Виталия:

— Где ближайший поворот на Нижний Новгород?

— Вроде недавно проехали, — ответил тот.

— Тогда быстро разворачивайтесь и туда, — скороговоркой приказал Виктор.

Виталий кинулся к водителю, автобус тут же начал тормозить и развернулся. Тем временем трубка снова ожила. Голос Андрея Владимировича был тих и печален:

— Виктор, вы не понимаете, что творите.

— Ну да, — зло огрызнулся Михнев. — Зато вы очень здорово понимаете! Сначала казахский самолет угробили, теперь начнете отстреливать все междугородние автобусы!

— Да начнем. Поймите, ваше появление в столице чревато серьезнейшими последствиями, — попытался убедить его собеседник. — Вы же не знаете, что на самом деле происходит.

— Ну почему же, — неожиданно успокоился Виктор. — Мы все отчетливо представляем и даже везем вам пятерых зараженных человек.

— Так вы знаете об инфекции?

— Догадываемся. Мы все-таки научная экспедиция. Или вы полагаете, что проблему можно решить пулеметами и ракетами?

— Думаю, что нет. Но в Москву вам путь закрыт. Чем бы вы не прикрывались, мы вас не пропустим.

На последних словах голос Андрея Владимировича заледенел. Михнев отчетливо помнил этого невысокого, неприметного человека, неопределенного возраста, без сколь ни будь ярких черт. Он лично руководил операцией по освобождению младшей дочери Вихрова, а с ним были еще несколько бойцов невидимого фронта. Кто-то из них, возможно, навеки остался около дороги в уничтоженной засаде.

Теперь судьба развела их по разные стороны баррикады. Виктор очень жалел, что у него появился такой сильный противник. Уговаривать или убеждать его было совершенно бесполезно. Человеческие жизни всегда были для генерала мелкой разменной монетой, когда дело касалось государственных интересов. Завершая телефонный разговор, Михнев резко сказал:

— Через несколько часов мы будем в Москве! Ждите!

Затем нажал кнопку отбоя и распорядился остановиться.

Автобус, уже разогнавшийся, в сторону Казани, съехал с дорожного полотна и встал. Виктор, обратившись к Виталию, распорядился:

— Срочно собери все мобильные устройства связи. Все. По ним нас снова могут обнаружить, ведь состав экспедиции не тайна за семью печатями. И объясни людям, что дело идет о нашей жизни или смерти. Следующий раз на нас просто сбросят большую бомбу, если, конечно, найдут, а вот тут-то мы должны им помешать.

Народ оказался сознательный. Быстро собрали все мобильные устройства, в том числе у раненых и у погибшего водителя, аккуратно уложенного на второе сидение. Виталий подошел к Михневу с тяжелой сумкой, набитой аппаратами разных форм и расцветок.

— Выбросите на противоположную сторону дороги, — приказал Виктор.

Когда все было закончено, «мерседес» снова набрал скорость и вскоре свернул на дорогу, ведущую к Нижнему Новгороду. Тем временем Михнев ломал голову над вопросом: как добираться дальше. Автобус, понятное дело, нужно было бросить.

Связываться с авиацией, после недавних событий, совсем не хотелось. Оставалось либо сесть на поезд, либо опять воспользоваться автотранспортом. Правда был еще и водный путь, но это для очень неторопливых, а ситуация, похоже, менялась стремительно, причем не в лучшую сторону.

Как раз начали передавать новости. Испуганные дикторы зачитывали длиннющие списки городов и населенных пунктов, связь с которыми была потеряна. Назывались и целые страны, полностью прекратившие общение с остальным миром.

Судя по всему, организованного отпора монстрам практически нигде уже не было. Только крепкие и дисциплинированные немецкие парни еще держались, подтверждая славу одних из лучших солдат мира. Дивизии бундесвера обливались кровью, несли чудовищные потери, но пока надежно перекрывали свои зоны. Однако это не могло продолжаться долго. Натиск тварей явно усилился, несмотря на обработку многих эпицентров ядерным и нейтронным оружием. К тому же с каждым часом появлялось все больше новых зон.

А главное, никто не мог описать параметров и характеристик биологического оружия, так внезапно ударившего по планете, не говоря уже о том, чтобы определить источник его происхождения.

Землян разделывали под орех и, если не произойдет какого-либо чуда, то процедура уничтожения человечества, а, точнее, его перевода в новую, монстровую форму, должна была окончательно завершиться за несколько дней, максимум за неделю.

Придя к такому печальному выводу, Михнев перестал терзаться двойственностью своего положения: с одной стороны — руководителя и защитника сотрудников экспедиции, старающегося доставить их домой; с другой — врага родины, везущего в столицу потенциально опасный бактериологический груз — раненых. Зараза доберется до Москвы и без его участия. Поэтому теперь нужно было сообразить, как попасть туда раньше ее.

Когда за окном замелькали окраины большого города, Виктор уже знал, что делать дальше.

В прошлом году он ездил в Нижний Новгород сдавать работу заказчикам. Последние остались очень довольны и в день отъезда организовали ему богатые проводы с шикарным ужином и профессиональным варьете в одном из лучших ресторанов на набережной Волги. Вечер плавно перетек в ночь и, когда Михнев попытался исчезнуть, ссылаясь на железнодорожный билет, его убедили не торопиться. А по окончании мероприятия подвезли к другому скорому поезду и устроили в нем наилучшим образом.

Этот поезд отправлялся в Москву около четырех часов утра. Из-за неудачного времени народу в нем было немного. Вот на этот скорый Виктор и рассчитывал, учитывая, что желающих путешествовать теперь будет еще меньше.

Вскоре заметили дорожный указатель, обозначавший поворот в сторону вокзала. Снизили скорость и, в душе благодаря местное руководство за хорошее оснащение дорог, направились в нужную сторону.

Когда «мерседес» остановился на привокзальной площади, Виктор сказал Виталию, что кому-то из его бойцов придется выбраться на автобусе обратно на шоссе и угнать машину как можно дальше в сторону Москвы. После чего добираться домой своим ходом. При этом Михнев честно предупредил, что «мерседес» может быть снова атакован, причем довольно скоро, поэтому нужно внимательно следить за ситуацией и при первых же признаках опасности бросать автобус.

Вообще-то Виктор ожидал ракетной атаки с целью полного уничтожения экспедиции, ибо спецслужба никогда не повторяет уже провалившийся вариант ликвидации. Поэтому надежд на возвращение ребят было не много, о чем он их и предупредил. Однако крепкий, среднего роста парень, по имени Сергей, приведший машину в город, согласился ее отогнать.

Он чуть кривовато улыбнулся и сказал, как отрезал: «Один справлюсь. А если не суждено будет выбраться, не хочу никого с собой тянуть».

Михнев поблагодарил его и, пожав руку, пожелал благополучно добраться до дома. Но что-то подсказывало ему, что этого не случится.

Пассажиры быстро выгрузились. Раненных контролировали четверо «евростандартовцев» и двое сотрудников ИСА. Виктор выходил последним. Он мысленно еще раз поблагодарил погибшего маленького татарина, отправляющегося на своей машине в последний рейс. Потом махнул рукой Сергею и вышел. «Мерседес» закрыл дверь и тронулся с места, резво набирая скорость.

Члены экспедиции сгрудились у здания вокзала. Непростой путь домой продолжался.

Виктор пошел в кассовый зал. Народу там, как и предполагалось, было совсем мало.

Судя по расписанию, нужный поезд не был отменен, и Михнев подошел к окошку, за которым в одиночестве скучала невзрачная кассирша средних лет.

Узнав, что пассажир желает закупить целый вагон в отнюдь не популярном поезде, она оживилась и принялась манипулировать на своем компьютере. К сожалению, совсем пустых вагонов не оказалось, но в одном из плацкартных было выкуплено всего два места. Виктора очень устроил тип вагона — проще контролировать ситуацию. Он тут же заплатил за остальные пятьдесят два места и прикупил еще два билета в купе, надеясь договориться и перевести туда чужих пассажиров.

Пока все складывалось неплохо. До отправления поезда оставалось около часа и, оставив членов экспедиции в зале ожидания, Михнев решил осмотреться и выйти в город, в надежде узнать что-нибудь интересное.

На привокзальной площади не было ни души. Холодный осенний ветер гонял какой-то мелкий мусор, небо было плотно затянуто низкими дождевыми облаками. Виктор побродил немного под резкими порывами ветра и почувствовал, что начинает мерзнуть. Махнув рукой на прогулку и возможность что-нибудь разузнать у местных жителей, он напоследок посмотрел на небо и замер, пораженный.

Несмотря на яркое городское освещение и плотный покров туч на севере почти полнеба занимало странное голубовато-зеленое свечение. Оно немного походило на северное сияние, но было гуще и статичнее, без переливов и переходов цветов. Словно где-то далеко включился мощный прожектор и пытался пробить толщу туч, частично проецируясь на них как на экране.

Странное явление продержалось секунд пятнадцать-двадцать, потом плавно сошло на нет. Михневу стало очень холодно и захотелось бежать из обреченного города как можно быстрее, поскольку он понял, что где-то совсем близко, может, на окраине Нижнего Новгорода только что открылась новая зона.

Пройдя через здание вокзала, Виктор вышел на платформу. Слава Богу, поезд уже подали, и участники экспедиции садились в свой вагон.

Михнев сразу отыскал держащихся особняком чужих пассажиров: молодую супружескую пару, напуганную творящимися вокруг событиями и решившую срочно перебраться в Москву, под крылышко родителей мужа. Виктор мысленно посочувствовал им, ибо сам уже не верил в возможность спасения.

Молодоженов не пришлось долго уговаривать. Они с радостью приняли предложение и перешли в купейный вагон. Теперь кругом были только свои. Михнев расположил раненых в одном блоке плацкарта, оба соседних были отведены охране. Несколько человек контролировали переходы в передний и задний вагоны. Проводник безмолвно принял пару крупных купюр и исчез.

Экспедиция приготовилась к последнему этапу пути. Все понимали, что он действительно может оказаться последним, поэтому молча расположились на своих местах. Спать, похоже, не собирался никто. Поезд мягко тронулся и стал набирать скорость.

18. 04:30, суббота

За окнами уплывали назад окраины Нижнего Новгорода. В вагоне царил полумрак, еще больше нагнетавший обстановку страха и неуверенности. Виктор посидел немного, затем несколько раз неторопливо прошелся по вагону. Все участники экспедиции выглядели неважно. На лицах людей отражались жуткие события минувшего дня и напряженное ожидание дня наступающего. Что-то он им принесет?

Михнев понимал, что ничего хорошего от начавшейся субботы ждать не приходится. Ареал распространения инфекции быстро расширяется. Спецслужбы охотятся на экспедицию, как на стаю бешенных волков. И еще, он по-прежнему не мог решить вопрос: что же все-таки так активно движет его соратниками в их неукротимом стремлении вернуться домой? Ведь в одиночку или небольшими группами, избегая крупных городов в нашей все еще большой, несмотря на старания вот уже нескольких поколений политиков, стране, члены экспедиции могли бы продержаться вне поля зрения особистов довольно долго. А так, двигаясь единым отрядом, они представляли отличную мишень для удара, который может покончить с ними разом.

Почему никто даже не хотел слушать его, не очень, правда, настойчивые, предложения об отходе в глубинку? У людей стекленели глаза и каменело лицо лишь при одном упоминании такого варианта. Да и сам он, нужно признаться, буквально рвался в столицу, а когда начинал обдумывать возможность иного решения, чувствовал сильный дискомфорт.

Вот и сейчас, стоя в одиночестве в полутемном тамбуре, он, случайно вспомнив грибоедовское: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов», ощутил молчаливое давление. Причем чувство было такое, что это не воздействие со стороны, а собственное внутреннее противодействие любой попытке свернуть с намеченного курса.

Кто же проложил этот курс? Собственное сознание или засевшая где-то в глубине организма зараза, ждущая только удобного момента, чтобы превратить его в ужасного монстра?

От этих вопросов Михневу стало прямо-таки не по себе. По телу пробежала волна озноба, даже зубы застучали. Захотелось туда, где другие люди. Согреться их теплом, поболтать с Виталием, обнять и приласкать Вику. Желание объединиться с товарищами по несчастью стало почти нестерпимым. Виктор, не в силах бороться с непонятным искушением, взялся за ручку двери и остановился.

Напрягая волю, он ослабил психическое давление. Подавив страх и сконцентрировав внимание, восстановил контроль над своим телом и разумом. Сразу же пришли новые вопросы: «Что со мной? Откуда эти странные мысли? Кто мне их навязывает?»

Слово «навязывает» родило злость и, словно чувствуя где-то рядом противника, организм начал разогреваться, готовясь перейти в боевой режим. Сознание очистилось окончательно, и Михнев уже спокойно стал анализировать ситуацию и свои непривычные ощущения.

Непривычные — это мягко сказано. По натуре, Виктор всегда был одиночкой. Более того, он разработал целую теорию не только оправдывавшую, но и превозносящую индивидуальные ценности каждой личности. Он называл свою философию «Путь Дракона» — путь одиночества и мудрости. В первом он уже изрядно преуспел, ко второму двигался непрерывно и целеустремленно, стремясь, при любой возможности, расширять и углублять свои знания об окружающем мире и умение спокойно и взвешенно оценивать обстановку.

Этому, безусловно, способствовало одиночество, привносившее в его жизнь способность сконцентрироваться на внутреннем мире, лучше познать себя и попытаться решить один из важнейших для него вопросов. Еще несколько лет назад, анализируя взаимоотношения людей и Создателя, Виктор пришел к выводу, что основной их лейтмотив состоит в бесконечных жалобах на «злую судьбу» и просьбах о помощи в делах земных. Вот тогда-то Михнев и задал себе несколько необычный вопрос: «А что я могу дать Творцу? Чем я в состоянии помочь ему в воплощении его великого Замысла? В чем состоит моя миссия?»

По мнению Михнева, истинная дорога к Богу лежала внутри каждого человека. Пройти ее можно было только самому — путем осмысления и осознания собственного предназначения и постоянного духовного совершенствования. Однако такая позиция не отвергала контактов и с другими людьми. Более того, Виктор полагал, что взаимодействие с ними постоянно обогащает его новыми идеями, мыслями и чувствами. Со своей стороны он также старался понять стремления людей и в меру своих сил и возможностей помочь в тех из них, которые, как он полагал, не противны промыслу Всевышнего.

При этом Михнев старался не навязывать свою точку зрения, а лишь делиться своими соображениями и предположениями. Конечно, по молодости, особенно в светлые студенческие годы, он не раз горячо настаивал на необходимости принятия неких правильных, с его точки зрения, решений. Очень переживал, видя, что окружающие не слушаются его мудрых советов и делают все по-своему, как ему казалось — неверно.

Только со временем Виктор осознал, что правильное решение у каждого свое, ибо все люди очень разные и, по сути, решают на своем земном пути абсолютно различные задачи. К тому же он понял, что большинство его знакомых, обсуждая проблемы, отнюдь не торопятся представить на общественный суд свои истинные мотивы и стремления. А порой они их даже сами не до конца представляют.

Кроме того, изучая историю развития науки и техники и, немного, искусства, Михнев получил еще ряд свидетельств в пользу своего пути, где сочетаются одиночество и мудрость. У него сложилось стойкое представление о прогрессе, как, в основном, следствии действий отдельных, особо одаренных, представителей человечества: гениальных ученых, талантливых инженеров, одухотворенных писателей, поэтов, художников.

Большинство же так называемых групповых решений, по мнению Михнева, являлись коллективными доработками мыслей одного автора. Естественно, грамотно подобранная команда работает быстрее, чем один человек, особенно, если в ней изначально правильно распределены роли. Одни генерируют идеи, другие уточняют методы и средства их реализации, третьи, если нужно, продвигают готовый продукт на рынок. Каждый талантлив по-своему и задача гениального организатора, тоже сугубо индивидуальная, — дать участникам союза возможность максимально самореализоваться. Всем вместе, но каждому в отдельности.

Поэтому любому человеку нужно решать свою задачу, которая, возможно, является частью более общей проблемы. Решать, в конечном итоге, самому, согласуясь со своими внутренними представлениями и знаниями, а также моральными и духовными устоями. И, кстати, вовсе не обязательно при этом двигать прогресс. Миссия большей части человечества, возможно, состоит в чем-то другом, но обязательно своем.

Так что, будучи ярко выраженным и глубоко убежденным индивидуалистом, Виктор поразился своим необычным ощущениям и переживаниям, настойчиво влекущим его в лоно коллективизма. Эти чувства никак не могли родиться в его сознании. Они были привнесены откуда-то извне. Причем воздействие оказалось очень сильным, он едва не поддался ему и только годами культивируемый самоконтроль позволил остановить наваждение.

«А как там остальные? — подумал Михнев. — Ведь это явно была ментальная атака и, не исключено, что ей подверглись и другие участники экспедиции».

Он рванулся вглубь вагона, еще ничего не видя в полумраке, остро ощутил опасность и перешел в режим берсерка.

Зрение сразу обострилось, его угол заметно расширился, и Михнев разглядел странно расслабленные позы и бездумное выражение на лицах своих подопечных, которые совсем недавно выглядели настороженными и собранными. А впереди, в блоке раненных, творилось нечто омерзительное и непонятное.

Там образовался какой-то огромный, непрерывно шевелящийся и меняющий очертания живой ком, из которого в разные стороны тянулись многочисленные щупальца. Два из них уже пронзили насквозь одного охранника, третье оплело другого и, похоже, уже проникло в его плоть.

Остальные бойцы «Евростандарта» не оказывали никакого сопротивления. Выражением лиц они напоминали слабоумных. Только двое из них как-то пытались сопротивляться неведомому противнику. В одном из них Виктор узнал своего помощника. Виталий, с трудом переставляя ноги, пятился назад по проходу, тряс головой, словно после тяжелейшего нокаута, но даже не пытался вытащить оружие.

На этот раз помощи ждать было неоткуда. Приходилось рассчитывать только на себя.

Заряженная «беретта» словно сама скользнула в руку. В течении нескольких секунд Михнев выпустил в безобразный живой холм всю обойму. Безрезультатно. Впрочем, не совсем. Поглотив пули, это скопище биоплазмы обратило на него внимание и к Виктору потянулись аж четыре щупальца. А топорик лежал в сумке.

Михнев судорожно начал искать выход их создавшейся ситуации. Конечно, он мог убежать. Пользуясь своим преимуществом в быстроте реакции, он уже дважды ускользал от захвата и легко оставил бы новую разновидность монстров с носом. Но опять в нем вспыхнуло чувство ответственности за судьбы остальных членов экспедиции. Ну не мог он их бросить, да и, к тому же, очень хотелось размазать новую пакость по стенке.

Решение всплыло в голове, как кусочек шоколада в бокале шампанского, в сопровождении пузырьков злости. Ментальный удар — вот что сейчас может спасти положение.

Продолжая уклоняться от непрерывных попыток кома захватить или пронзить его острыми щупальцами, Виктор сконцентрировался и, словно бросаясь в холодную воду, вызвал в себе ощущение полета. Сработало. В нем снова будто жило и чувствовало все окружающее, в том числе и живой холм, от которого исходили сильнейшие эманации голода и страстного желания поглотить всех и вся.

Не выйдет! На этот ментальный ориентир Михнев и направил нарастающий поток своей пузырящейся злости, быстро перерастающей в нечеловеческую ненависть. Удар получился славный. Сознание монстра схлопнулось, потом попыталось раскрыться, но Виктор, без передышки, гвозданул его обострившимся яростно-радостным чувством близкой победы, а затем буквально разорвал на мелкие клочки, которые тут же спалил в жгучем пламени своего бешенства.

Какие энергии и биополя переплелись в эти короткие мгновения в тесном плацкартном вагоне в безмолвном поединке, Михнев не знал.

Внешне же все выглядело так, словно ком агрессивной протоплазмы сплющился, а затем лопнул и разбрызгался по стенкам мутной жижей. Сразу же после этого начали приходить в чувство оставшиеся в живых охранники и остальные участники экспедиции.

Виктор попытался расслабиться, чтобы быстрее пережить неприятные последствия боевого режима. Однако тот почему-то не спешил отключаться, а в следующее мгновение все тело пронзило ощущение смертельной опасности, идущей откуда-то сзади. Михнев резко развернулся, успев левой рукой выхватить новую обойму из внутреннего кармана.

Интуиция снова не подвела его. Из прохода надвигался новый противник.

Прямо на него летел «зубастик», в жуткой морде которого еще угадывались черты президента «Евростандарта». Впрочем, сейчас Шота Соломонович больше походил на себя двухдневной давности — крупного, злого и решительного, чем на того маленького угнетенного и раздавленного ужасом переживаемой трагедии человека, каковым выглядел всего несколько часов тому назад, дремля на сидении туристического автобуса. Однако и это сходство утрачивалось прямо на глазах.

Михнев понял, что не сможет увернуться и не успеет перезарядить пистолет.

На его счастье тело сработало само, без участия разума. Он автоматически ухватился двумя руками за металлические поручни по бокам тесного прохода, резко приподнялся, качнулся назад и со всей силы выбросил навстречу твари сомкнутые ноги.

Удар получился сильнейший. Будь на месте монстра обычный человек, такой выпад берсерка пробил и промял бы его до позвоночника. Но против Михнева оказалась крепкая и довольно тяжелая зверюга. Впрочем, и ей пришлось не сладко. «Зубастика» откинуло назад метров на пять. По дороге он сильно стукнулся о перегородку, от чего та треснула, и притих.

Время выиграно. Теперь Виктор не торопясь зарядил «беретту». Но он все же недооценил живучести монстра. Когда патрон вошел в ствол, тварь неожиданно ожила, и с душераздирающим воем бросилась в окно. Раздался звон бьющегося стекла. Михнев от неожиданности замер, а бывший глава холдинга уже был за пределом досягаемости.

Оправившись от изумления, Виктор подскочил к разбитому окну и выглянул наружу. В ночной темноте практически ничего не было видно даже с его обостренным зрением. Учитывая скорость, с которой мчался поезд, можно было предположить, что монстр остался далеко позади.

Михнев, чувствуя начинающийся отходняк, убрал оружие и торопливо заткнул образовавшуюся дыру МПС-овским матрасом. И сделал это вовремя, а то холодный встречный ветер уже успел выстудить и без того не очень хорошо отапливаемый вагон. Нужно было опять заняться своими подопечными.

Участники экспедиции смотрели на него изо всех плацкартных боксов. Смотрели все с тем же страхом и с той же надеждой. Он не подвел их и на этот раз, когда неведомый противник применил против него его же оружие, так удачно сработавшее на шоссе.

Виктор вспомнил, что на этот раз не чувствовал никакой поддержки со стороны, в отличие от атаки на спецподразделение. Более того, ему показалось, что сила, помогавшая ему на шоссе, была сродни той, которую буквально излучал живой ком.

Да, это были звенья одной цепи, и ночью на автодороге ему помогало то, что пыталось погубить сейчас в вагоне. Впрочем, пыталось ли? Ведь холм биоплазмы напал на него только после того, как он всадил в него всю обойму своей «беретты», а до этого занимался другими членами команды, не обращая на него никакого внимания.

Однако «зубастик»-Маркарян атаковал уже целенаправленно его, Михнева. Эта тварь проскочила не меньше трех плацкартных боксов. И ведь не отвлеклась по дороге на более легкую добычу, как делали ее предшественники.

Виктор задумался. Может быть сила, управляющая всем этим сонмищем монстров, имеет на него какие-то виды, но не лишена обычных, вполне человеческих эмоций и способна просто обидеться или разозлиться. Пока, судя по последним событиям, это выглядело вполне правдоподобным.

«Примем такой расклад за рабочую гипотезу. А чем я могу быть ценен этому нечто или некто? — размышлял аналитик. — Пожалуй, единственное, чем я сильно отличаюсь от остальных участников экспедиции, это способностью «берсерка». Впрочем, не только. Я оказался довольно ярким лидером, грамотно и своевременно решающим большинство «подброшенных» неординарных задач. Да и странные ощущения единения с окружающим и способность наносить биоэнергетические удары — тоже, пожалуй, явления не повсеместные».

Виктор сделал внимательно следящим за ним подопечным успокаивающий жест, мол, все в порядке. Люди поверили и стали разбредаться обратно по своим местам. Похоже, наконец-то у него появилось свободное время, чтобы спокойно проанализировать ситуацию. Он сел на боковое сидение и, отключившись от внешних раздражителей, продолжил обдумывание проблемы с точки зрения новой гипотезы.

«Безусловно, эта сила — разумна и даже имеет какие-то свои слабости. Об этом свидетельствует поведение подконтрольных ей существ, — рассуждал он. — Впрочем, не полностью подконтрольных. У них остаются какие-то остатки собственного сознания, в частности, срабатывает инстинкт самосохранения. Значит, прав был Ивлев: наличествуют какие-то управляющие центры; пути биологического распространения инфекции, подчиняющей людей и, видимо, некоторых животных; каналы связи и, наконец, собственно объекты управления — зараженные существа».

«Почему же тогда не принесли желаемого результата массированные удары по тем образованьям, которые приняли за мозг этой напасти? — спросил Виктор себя и сразу же ответил. — Потому что не по тому били. Возможно, эти яркие четкие структуры были именно отвлекающими, созданными специально, чтобы ввести нас в заблуждение. В то же время истинные командные центры, прекрасно замаскированные, продолжали свою разрушительную деятельность».

Теперь нужно было попытаться понять, кто или что реально управляет экспансией?

«Стоп! — оборвал себя Виктор и даже хлопнул ладонью по лбу. — Похоже, я пошел по проторенной дорожке, которая завела в тупик наше военное и гражданское руководство. Я неосознанно пытаюсь упростить задачу, свести ее к традиционному статичному централизованному управлению. А если здесь мы столкнулись с динамичным, имеющим значительное резервирование? То есть таким как, например, у морской звезды, у которой головой может служить любое щупальце. Отрубили его и ничего страшного, функцию координации работы систем организма берет на себя другое».

Мысль понравилась, и он стал развивать ее дальше:

«Возможно, мы имеем дело со структурой, располагающей десятками и сотнями резервных пунктов управления, которые подхватывают руководство процессом при выходе из строя основных. Это — одна гипотеза, но есть и другая. Что если мы столкнулись с системой, имеющей распределенное управление, наподобие муравейника или пчелиного роя? И элементами этого управления, в нашем случае, служат остатки человеческих сознаний, которые я чувствовал во всех без исключения крупных монстрах».

Идея прямо-таки поразила Михнева и он стал быстро анализировать возможность существования такого коллективного образования с точки зрения уже известных его проявлений. Многие события и явления прекрасно укладывались в это представление: и синхронные, вполне человеческие, действия различных тварей, и стремление не столько уничтожить людей, сколько поранить и заразить их. Конечно, на ранних стадиях монстры, как правило, убивали свои жертвы, но это можно объяснить начальной несогласованностью действий множества разумов и напуганностью тех из них, что были приобщены недавно.

Возможно, в деталях он и ошибался, но общая картина представлялась отчетливо. Теперь нужно было попытаться найти в этой мощной и слаженной системе какое-нибудь слабое звено. Тогда можно будет нанести удар в нужном направлении и выиграть эту, уже кажущуюся безнадежной войну.

Настроение у Виктора заметно улучшилось. Он и раньше замечал за собой такую особенность: когда работа спорилась и появлялось решение ранее казавшейся безнадежной проблемы, у него возникала радость, чувство эмоционального подъема и, вообще, этакое просветленное состояние. Так же было и теперь, он выработал две возможные базовые гипотезы о природе явления, и нужно было время, чтобы они обросли деталями и подробностями. После чего можно было вплотную заняться решением задачи, с точки зрения ликвидации как основы феномена, так и его последствий.

Михнев потер руки и, чувствуя, что сейчас не сможет продвинуться дальше, решил заняться насущными делами. Он снова прошелся по вагону, ободрил все еще взволнованных людей и проследил, чтобы все было в порядке. В этом ему активно помогал Виталий, похоже, окончательно очухавшийся от психического удара.

Вдвоем они успокоили участников экспедиции. Некоторые из них даже улеглись поспать, ведь впереди было еще несколько часов пути. Среди них была и Вика, которой Виктор помог удобно устроиться на второй полке.

Она все же проявляла признаки беспокойства и пыталась расспросить у него, что же произошло в боксе с ранеными. Михнев коротко обрисовал поединок с монстром, отпуская подробности. Девушка немного расслабилась. Для достижения окончательного эффекта Виктору пришлось прибегнуть к проверенному средству ласковому шепоту на ушко о том, что все будет хорошо, и они, наконец, выберутся из этой переделки, и надолго останутся где-нибудь в тихом уголке только вдвоем. В общем, «добрая сказка с хорошим концом».

Под тихий успокаивающий шепот подруга закрыла глаза, а через пару минут заснула, задышав медленно и ровно.

За оставшееся время, необходимое поезду для того, чтобы добраться до Москвы, Михнев решил переделать уйму дел. Слава Богу, спать ему совсем не хотелось, и он работал со свойственной ему энергичностью. Возможно, этому способствовала и более чем двадцатиминутная разминка в холодном тамбуре, проведенная им даже более интенсивно, чем обычно. Может, помогла и чашка крепкого кофе, предложенная одним из сотрудников ИСА — известным на все агентство кофеманом.

Вначале Виктор снова напряг интеллектуальную систему «ПоПУРи». Поменяв настройки всевозможных параметров искомого решения, он выжал из программы практически все, на что она была способна. Выводы, сделанные системой подтверждали его гипотезу и, в большей степени, второй вариант, то есть наличие распределенного управления монстрами. В результате получился этакий коллективный разум, состоящий из усеченных человеческих сознаний, захваченных инфекцией.

Следовательно, последняя не только выполняла функции заражения новых объектов, но и, каким-то образом, создавала среду передачи информации между ними. А может быть, и несла в себе некое ментальное начало — стержень, на который навешивались дополнительные мыслящие элементы, в процессе расширения сферы влияния.

Значит, корень зла целиком был в этой заразе, появившейся неизвестно откуда и распространявшейся путем попадания непосредственно в кровь жертв. Судя же по случаям с капитаном Мурзиным, молодым солдатом, поддавшимся ее влиянию уже в госпитале эвакопункта и, возможно, Маркаряном, она могла передаваться и через неповрежденные кожные покровы.

Источник беды обнаружен, теперь надо было понять, как с ним бороться. В идеале, хорошо бы узнать, откуда появилась эта напасть. Тогда можно будет пресекать появление новых очагов в зародыше. Нужно также определиться со структурой инфекции для уничтожения последствий ее распространения и, возможно, даже излечения уже пораженных людей.

Сейчас Виктору не хватало милой соседки — Нины Тимофеевны, специализировавшейся на всякого рода заразе. Правда, как помнил Михнев из того чудного вечернего разговора за чашкой чая с вареньем, который, казалось, случился чуть ли не в предыдущей жизни, а на самом деле меньше недели назад, она занималась только вирусными инфекциями.

Впрочем, кое-что из той беседы он, оказывается, запомнил и это несмотря на присутствие рядом такого нежного и трепетного существа, как Маша. Неожиданно в голове всплыло то, что вирусы, как правило, гораздо более устойчивы к неблагоприятным внешним воздействиям, чем клеточные микроорганизмы. Однако при существенном изменении параметров окружающей среды они переходят в спорообразное состояние и теряют практически всю свою функциональность. Впрочем, это не мешает им полностью пробуждаться через много лет при восстановлении подходящих условий.

Значит, следовало, в первую очередь выяснить, что стало разносчиком заразы: вирус, микроб или некое иное, но, безусловно, мелкое и вредоносное образование. Затем можно было заняться поисками противоядия. Впрочем, похоже, что на это совсем не оставалось времени. О светлых, продезинфицированных биологических лабораториях с многодневными экспериментами пришлось сразу забыть. Не успеть, да и не пустят, поскольку большинство подобных центров контролировались службой безопасности, следовательно, им, «врагам родины», дорожка туда заказана.

Оставался неофициальный путь. Нужно собрать инфекционистов, химиков, биологов и попытаться найти какую-нибудь подходящую базу в сфере частного бизнеса, как-то связанного с подобного рода исследованиями.

У Михнева, кроме Нины Тимофеевны, знакомых, работающих в этой области, не было. Однако в составе экспедиции от ИСА было несколько медиков, химиков и даже двое биологов. Поэтому можно было воспользоваться их знаниями и связями.

Тем временем поезд продолжал мчаться на запад, с каждой минутой приближая участников экспедиции к столице и тем опасностям, которые их там поджидали.

19. 10:00, суббота

Задача была поставлена, и Виктор начал ее планомерно решать. Через полчаса он уже привлек к работе двух химиков — супругов Ольгу и Александра Забелиных и молодого биолога Алексея Галкина.

Уединившись с ними и Виталием, в крайнем боксе, Михнев представил имеющиеся данные, изложил свои соображения и выводы интеллектуальной системы. Ребята раскачивались медленно, видимо сказывалось напряжение последних суток и ночное время. Основным лейтмотивом их ответных выступлений стало то, что «государство у нас, мол, большое и могучее, вот пусть и решает эту проблему».

Пришлось немного поднажать на них, чтобы интенсифицировать процесс мышления. Не драматизируя обстановку, но и не скрывая существующих опасностей, Виктор объяснил, что даже если населению России и повезет, и научные организации смогут найти решение задачи, в чем он лично сильно сомневался, то конкретно на них это везение никак не распространится. В лучшем случае, их выловят как диких животных и разместят в карантин, где будут экспериментировать по полной программе, но, скорее всего, просто уничтожат, а тела сожгут, как во времена средневекового морового поветрия. Так что, в данном случае, спасение «утопающих», однозначно, дело рук самих «утопающих».

Похоже, члены новоявленной научной группы прониклись. Ольга, правда, всплакнула, ну такова уж природа женской защитной реакции: понервничала поплакала — сняла стресс и снова как огурчик. Совсем не то, что тяжелое мужское переваривание в себе, после которого остаются седые волосы, язвы, инфаркты и инсульты и прочие столь же «приятные» последствия.

Народ попросил немного времени для детального ознакомления с имеющейся информацией. Михнев предоставил им свой компьютер, Алексей притащил свой и дело пошло. Виктор даже прогулялся немного по вагону, выполняя свою организационно-контрольную миссию. Все было нормально, многие участники экспедиции отдыхали, кое-кто тихо беседовал, а парочка крепких «евростандартовцев» что-то бодро уплетала за обе щеки. Михнев им даже позавидовал. Несмотря на весь свой могучий самоконтроль, аппетит он потерял основательно.

Вскоре научная группа пригласила его к себе. Основной вывод, который был сделан — это подтверждение гипотезы Виктора о распространении «модифицирующей инфекции», так они ее назвали, как минимум, двумя путями: прямым и контактным. Естественной казалась и связь измененных существ с наблюдающимися помехами в радиодиапазоне, но здесь мнения разделились: биолог полагал, что это новообразованное свойство организмов, а супруги-химики высказывались за особенности самого носителя заболевания.

Никто не сомневался в том, что необходимо как можно быстрее исследовать зараженных, чтобы определить характер носителя. И, что очень важно, уже были намечены две перспективные исследовательские базы, которые способны с этой задачей справиться. Забелины предлагали одну частную компанию, активно занимающуюся поисковыми работами в области биохимии, расположенную недалеко от метро «Кузьминки». Галкин рекомендовал обратиться в некую, как он сказал, «неплохую контору», обладающую прекрасным оборудованием для соответствующих исследований, базирующуюся в Зеленограде.

После небольшого давления он раскололся и сообщил, что эта фирма связана с криминалом и раньше занималась выработкой особо чистых и, стало быть, дорогих синтетических наркотиков. Теперь же хозяева понемногу легализуются и ведут интересные работы в области генетики. Они уже выполнили несколько официальных заказов пищевой промышленности для пивоварения и выпуска качественной и безопасной молочнокислой продукции.

В результате короткого обсуждения решили обратиться в биохимическую компанию. Трое были «за», один «против», Виталий воздержался. Виктор не хотел связываться с криминалом, поэтому высказался «за». Как выяснилось в последствии, он ошибался.

За работой и дискуссиями время пролетело незаметно и неожиданно начало светать. Конечно, октябрьский рассвет не в пример июньскому — тусклый и серый, но он означал приближение к конечной станции. Значит, нужно было решить проблему с прибытием, поскольку на вокзале их могли ждать «добрые дяди» с пулеметами.

Михнев распорядился будить всех и попросил сообщить ему о приближении к платформе «Выхино». Он решил высадить людей на ней. Для этого две пары бойцов «Евростандарта» были отправлены в соседние вагоны, чтобы одновременно с ним открыть стоп-краны. Скорость поезда в пределах кольцевой автодороги должна была быть невысокой, и Виктор рассчитывал, что экстренное торможение не приведет к серьезным травмам.

Когда впереди показались станционные постройки, все участники экспедиции сосредоточились у двух тамбуров и приготовились покрепче держаться на ногах.

Началась платформа. Михнев и Виталий синхронно сорвали два стоп-крана в своем вагоне. Раздалось сильное шипение. Поезд резко затормозил. Отдельные члены экспедиции все-таки не устояли и упали, но никто не пострадал. Конечно, пассажирам других вагонов пришлось хуже.

Поезд остановился. Сразу открылись заранее отпертые двери, и народ хлынул на платформу. Несколько человек сразу же шустро юркнули в тоннель и исчезли. По плану же все должны были выйти на пристанционную площадь и уже оттуда двигаться дальше. Вместе или порознь, как решат. Кое-кто, видимо, решил для себя этот вопрос заранее. В принципе, Виктора это не расстроило. Он не собирался конвоировать всех участников экспедиции на предполагаемую исследовательскую базу, а лишь выполнил свою задачу и довез их до Москвы. Дальнейший путь каждый должен был выбрать себе сам.

Высадка продолжалась чуть больше минуты. Последними из начавшего медленное движение поезда выскочили Михнев, Виталий и четверо «евростандартовцев», предварительно закрыв все стоп-краны и убедившись, что в вагоне никого не осталось.

Большинство участников экспедиции ждало их.

— Вниз и на площадь, — распорядился Виктор и подал пример, почти бегом нырнув в пешеходный тоннель.

Остальные расторопно последовали за ним.

Над городом плыли низкие темно-серые тучи, несущие то ли дождь, то ли снег. На площади в этот утренний субботний час было пустынно. Стояло несколько автобусов, маршрутных такси и частников. Примерно половина палаток была еще закрыта, большинство же магазинов уже гостеприимно распахнули свои двери, однако покупателей было немного.

Члены экспедиции собрались в кучку недалеко от входа в тоннель. Пока Забелины дозванивались по таксофону руководителю научного подразделения биохимической компании, Виктор коротко обрисовал всем создавшуюся ситуацию и предложил дружно отправиться на новую базу, справедливо предполагая, что кое-кто из собравшихся может оказаться носителем инфекции. При этом он сказал, что возможно, с помощью коллег из биохимической компании удастся найти лекарство от этой чумы.

Народ отреагировал неоднозначно. Большая часть научных работников категорически высказалась за то, чтобы разбежаться. Люди добрались до столицы, нерешительность и испуг почти прошли, они не хотели, чтобы кто-то распоряжался их жизнью. Михнев попытался переубедить их, предупреждая, что дома их, скорее всего, уже ждут, и напомнил об инциденте у шоссе.

— Какая такая засада, — воскликнул Борис Серов, инженер из отдела предварительной обработки данных. — Знать ничего не знаем. Пальнул какой-то дурень по автобусу в темноте из ружья, вот и все.

— А если была спецгруппа, — поддержала его молодая смазливая операторша из того же подразделения, — то куда же она подевалась? Нас бы в таком случае уже и в живых не было.

Объяснить участникам экспедиции особенности проведения ментальных ударов Виктор не мог. Не хотелось, да и не хватало терминов, ведь перед ним, в основном, был научный люд, который не очень-то верил во всякую-разную биоэнергетику. Он и сам, еще совсем недавно, довольно скептически воспринимал сообщения об успехах достигнутых в области изучения этого явления. Поэтому попытался просто обратиться к здравому смыслу.

— Господа, не забывайте, мы с вами вырвались из карантинной зоны без всякого на то разрешения. Теперь нам грозят всевозможные санкции со стороны властей, обязанных предотвратить возможное распространение инфекции. А, как вы знаете, такого рода обязанности, особенно когда речь идет о сохранности собственной шкуры, наши власти выполняют неукоснительно и, порой, даже с чрезмерным усердием.

Не подействовало. Собрание зашумело, грозя перерасти в стихийный митинг. Редкие прохожие начали присматриваться и прислушиваться. Лишняя популярность тем, кто проходил по разряду «первостатейной дичи» у спецслужб, была совершенно ни к чему. Михнев резко махнул рукой. Народ притих.

— Не шумите, — сказал он спокойно. — Никого принуждать не будем. Пусть каждый сам выбирает свою долю.

Немного помолчав и убедившись, что его опять слушают, продолжил:

— Ситуация во всем мире критическая. Не сегодня так завтра будет поражено большинство населения. Поймите, обычная человеческая жизнь закончилась двое суток назад, когда откуда-то: из глубин космоса или Земли, на нас выплеснулась страшная беда, превращающая людей в монстров и полностью лишающая их индивидуальности. Мы, специалисты, были направлены в эпицентр, чтобы попытаться решить проблему и у нас еще есть возможность это сделать.

Увидев по выражению глаз окружающих, что призыв к выполнению долга ученого не произвел на собравшихся никакого впечатления, Виктор попытался сыграть на амбициях и родительских чувствах:

— Мы же сейчас, как никто, в курсе происходящего и можем стать спасителями человечества. Тогда поколения потомков будут с благодарностью вспоминать наши имена, а наши дети и внуки продолжат свою жизнь в обычном мире, может и не совершенном, но знакомом, надежном, безопасном и довольно комфортном.

Увы, эффект тот же, то есть практически нулевой. Этого Михнев не ожидал, ибо в самой человеческой природе заложена потребность заботится о своих детях и внуках. У большинства есть и нормальная тяга к известности и славе. Но ничего не сработало!

То ли участники экспедиции действительно уже были поголовно заражены и обычные человеческие ценности стали им чужды, то ли люди настолько перепугались и измучились, что хотели только одного: добраться до дома и спрятаться там от невзгод. Скорее всего, присутствовали оба фактора.

Тут Виктор увидел, что к нему идут Забелины, и Александр, радостно улыбаясь, машет рукой, видимо, вопрос с базой решен положительно. Те, кто уйдут — не должны знать о месте предстоящей дислокации, поэтому Михнев сделал супругам знак молчать и снова обратился к членам экспедиции:

— Друзья, мы много пережили вместе. Я никого не неволю, но время не ждет. Кто едет с нами — оставайтесь, кто уходит — берите сумки и отходите.

Основная масса участников экспедиции подхватила свои вещи и направилась ко входу в метро. Остался только костяк: Алексей Галкин, его приятель Геннадий, супруги Забелины, конечно же, Вика, Виталий и с ним семеро «евростандартовцев».

Итак, экспедиция делала вторую попытку разобраться с феноменом, но в ее составе осталось всего четырнадцать человек: восемь бойцов и шесть ученых.

«Ладно, — подумал Виктор. — Попробуем взять не числом, а умением».

До «Кузьминок» удобнее всего было доехать на метро, однако Михнев не хотел светиться. Большая часть покинувших их выбрала именно этот вид транспорта, а то, что вскоре все они, живыми или мертвыми, окажутся в руках спецслужбы, он не сомневался.

Нужна была маршрутка — и вместимость подходящая и отследить не так просто. На всякий случай Виктор планировал сменить транспорт раз-другой, прежде чем они доберутся непосредственно до цели.

Договориться с одним из водителей оказалось несложно: клиентов в этот час было мало. Деньги Маркаряна продолжали помогать экспедиции.

Маршрутное такси выбралось на магистраль и меньше чем через пятнадцать минут высадило их у метро «Текстильщики». Когда машина отъехала на приличное расстояние, и из нее уже нельзя было рассмотреть действия, предпринимаемые группой, Михнев повел свой отряд на местную стоянку и арендовал новую маршрутку.

Этот путь был еще короче, и Ольга Забелина, взявшая на себя обязанности штурмана, попросила водителя остановиться, немного не доезжая до объекта.

Вышли, расплатились и, подождав, пока машина уедет, двинулись к стоящему через три строения невысокому трехэтажному голубому зданию. Там-то и располагалась биохимическая компания.

Хотя они добрались довольно быстро, у больших, металлических ворот их уже ждал невысокий седой человек интеллигентного вида. Ольга и Александр поздоровались с ним и представили ему Виктора, в качестве руководителя группы.

Пожимая руку отчего-то смутившегося Евгения Анатольевича, Михнев ощутил смутное беспокойство, этакий легкий укол вновь забеспокоившейся интуиции. Он уже привык не отмахиваться от подобных сигналов и навострил органы чувств, пытаясь своевременно понять, что не понравилось его внутреннему голосу. Выждав подходящий момент, когда директор по науке отвернулся от него и повел их к входу в здание, Виктор сделал предупреждающий знак Виталию и, проходя мимо него, шепнул: «Полная готовность».

Повторять не потребовалось. Похоже, за недолгое время, проведенное вместе, помощник безоговорочно поверил в своего нового шефа и любое его распоряжение выполнял незамедлительно. Он повернулся к своим бойцам и что-то коротко сказал им. «Евростандартовцы» сразу разделились на три группы, и два человека, тут же подошли к Михневу, явно намереваясь выполнять функции телохранителей.

Виктора такой маневр немного позабавил, ибо после всего случившегося он ощущал себя в состоянии позаботиться и о себе, и об окружающих лучше, чем кто бы то ни было. Однако не стал противиться. Надо, так надо. В конце концов, если им придется столкнуться с людьми Андрея Владимировича, то пусть они пока ничего не подозревают о его особых боевых способностях.

Евгений Анатольевич подвел их к входной двери, открыл ее и пригласил следовать за ним. Все, кроме группы из трех бойцов, вошли в помещение. Видимо, Виталий отправил эту тройку охранять периметр или хотя бы главный вход в здание.

Внутри было темно. Естественно, суббота — не рабочий день.

Прошли большой холл и через широкие двустворчатые двери вошли в маленький уютный боковой.

— Располагайтесь пока здесь, — сказал директор по науке. — А я вызову из дома нужных специалистов и обслуживающий персона.

Михнев внимательно наблюдал за Евгением Анатольевичем, но так и не смог поймать его взгляд, глаза того непрерывно бегали. Это напрягло Виктора еще больше, и он тихо, сквозь зубы шепнул своим телохранителям: «Проследить».

Ребята беспрекословно повиновались и быстро двинулись следом за представителем компании.

Михнев осмотрел свой отряд. «Евростандартовцы» были настороже, а вот «научное крыло» явно расслабилось. Супруги привольно расположились на широком диване, обтянутом синей тканью. Алексей и Геннадий, не торопясь, принялись распаковывать свои сумки. Даже Вика, похоже, не чувствовала его беспокойства и, усевшись на кресло с высоким подголовником, с удовольствием на него откинулась.

Ситуация не нравилось Виктору все больше. Он встал, быстро прошелся по холлу, выглянул в окно. Похоже, пока не было никаких внешних причин для волнения и все же внутри Михнева начал разгораться энергетический пожар.

— Вещи не распаковывать! — резко бросил он всем и, обернувшись к Виталию, спросил: — Есть связь с группами?

Тот четко кивнул, и Виктор увидел в его ушах паутинки наушников, совмещенных с микрофоном.

— Внешней группе непрерывно докладывать о состоянии дел, — распорядился Михнев, — пусть постоянно что-нибудь тихонько говорят или напевают. Без перерывов. Любое пропадание звука — сигнал боевой тревоги.

Помощник кивнул, отошел к окну и отдал быстрые распоряжения. Похоже, его не до конца поняли, поэтому он повторил задание несколько громче и добавил кое-какие выражения из богатого русского языка.

Тем временем Виктор подошел к дивану. Коллеги с недоумением смотрели на него.

— Кто такой Евгений Анатольевич? — обратился он к Забелиным. — Давно его знаете? Что он за человек? Охарактеризуйте, коротко.

Последнее слово Михнев добавил не случайно. У него возникло странное ощущение удушья. Как будто кто-то затягивал тугую петлю на шее. Возникло ощущение надвигающейся катастрофы. Какой — неизвестно, но тут разум вынес предположение о возможном нападении спецподразделения, предупрежденного и наведенного кем-то. Организм уже разогрелся вовсю, и для перехода в боевой режим не хватало только маленькой искры.

Ольга заговорила медленно, как будто специально растягивая слова:

— Это… Евгений Анатольевич… мой дядя… Двоюродный… Знаю его… еще с детства… Он хороший… добрый и… умный.

А вот последнее Виктору не понравилось. Интересно, насколько дядя умный? Настолько, чтобы связаться со службой безопасности?

Ольга встала с дивана, и, продолжая все также не торопясь рассказывать о достоинствах своего родственника, стала медленно прохаживаться по комнате. Только теперь Михнев понял, что движется и говорит она с нормальной скоростью, это он сам уже «вышел на рубеж» и хотя еще не перешел в боевой режим, но воспринимает окружающее несколько по-иному.

Тем временем женщина дошла до окна и повернулась обратно, лицом ко всем. В то же мгновение Виктор стал берсерком и вроде даже успел заметить пулю, разбившую большое затемненное стекло и буквально разорвавшую голову Забелиной. Все дальнейшее происходило, словно в замедленном кино. Михнев, стоящий в глубине холла почти у двери, все видел, понимал и почти ничего не успевал сделать.

По возможности растягивая слова, чтобы услышали и нормально поняли, он прокричал: «Всем на пол!» После этого, вдоль правой стены рванулся к креслу, из которого медленно поднималась Вика. Краем глаза он заметил, как ужасно исказилось лицо Александра, вскочившего с дивана и с нечеловеческим воплем кинувшегося к падающей вперед жене. Химик получил третью пулю, ибо вторая раздробила висок Геннадию.

Снайперов, похоже, было много, и все собравшиеся в комнате оказались в западне. Продолжая двигаться в загустевшем воздухе к подруге, Виктор почувствовал «свою пулю». Нет, он ее не увидел, но ощутил, что она уже покинула ствол винтовки. Резко наклонился и ускорил движение, сместив тело влево. Затем снова распрямился, находясь уже почти в центре комнаты, и заметил пролетевший справа комочек смертоносного металла. Тот промчался с шуршанием и чмокнул стену.

Михнев снова рванулся вперед, подхватил Вику и буквально влетел в правый от окна простенок. Левый оккупировали Виталий — в начале обстрела сразу же опрокинувшийся назад вместе с креслом и один «евростандартовец» — как и Виктор, находившийся в глубине комнаты. Прямо под подоконником распластался на полу Алексей Галкин с располосованной и обильно кровоточащей левой щекой — ему просто повезло. Остальные были мертвы. Собственно, и девушка должна была погибнуть. Но от испуга она так резко поднялась, что опередила свою смерть. Предназначавшаяся ей пуля воткнулась в подголовник кресла, а от второй ее спас резкий бросок Михнева.

Тот час же на улице перед входом завязалась короткая перестрелка и быстро стихла. Виктор вопросительно взглянул на помощника, тот вслушался в наушники и отрицательно покачал головой. Михнев хотел напомнить ему о двоих бойцах, находящихся в глубине здания, но Виталий уже сам что-то говорил в микрофон. Здесь профессионалу ничего подсказывать было не надо.

Комната превратилась в западню, поскольку все подступы к двери простреливались. Положение казалось безвыходным. Им не выбраться из этого дурацкого холла. Виктор понял, что он-то может уйти, пули не достанут его при скоростном броске с несколькими изменениями направления движения. Однако для других этот путь был заказан. Михнев разозлился, и в голове просветлело.

Он, наконец, понял предназначение нескольких клавиш управления на стене. Судя по всему, эта комната порой использовалась в качестве зала для просмотра видеоматериалов, и над окнами на больших бобинах были скручены плотные шторы-экраны. Со стороны же помощника имелись рукоятки для опускания и регулировки жалюзи. Это выход.

— Виталий! — крикнул Виктор. — На счет «три» опускай жалюзи и закрывай их, а я разверну экраны.

Тот кивнул и поднял большой палец кверху.

— Один, два, три!

Жалюзи упали сразу. Шторы разворачивались медленнее, но к тому моменту, когда они полностью опустились, помощник разобрался с регулировкой и полностью свел вместе пластмассовые полоски.

Снайперы не ожидали такого поворота дел и на несколько секунд растерялись. Все оставшиеся в живых участники экспедиции рванулись к приоткрытым дверям. Когда большинство выбралось в большой холл, стрелки пришли в себя и открыли бешенный, частично автоматический, огонь по предполагаемому пути отступления группы.

«Евростандартовец», замыкавший отступление, чуть замешкался в дверном проеме, и это стоило ему жизни. Несколько пуль вонзились ему в спину, и молодой крепкий парень, с исказившимся от боли и осознания своей гибели лицом, плашмя рухнул на пол.

Из одной ловушки они выбрались, но впереди грозилась замкнутся следующая. Через входную дверь и два выбитых боковых окна в главный холл уже вваливались спецназовцы в черных комбинезонах и защитных шлемах с опущенными забралами.

До прохода в общий коридор, пересекавший все здание, было не меньше пятнадцати метров, а ворвавшиеся солдаты уже поднимали оружие. Михнев не успевал перевести себя в состояние готовности к нанесению ментального удара и потому просто потянул всех к проходу в надежде, что хоть кто-нибудь дойдет живым.

Положение спасли двое оставшихся в живых «евростандартовца», следившие за директором по науке. Они, словно черти из коробки, выскочили из коридора и открыли автоматический огонь из «беретт». Конечно, спецназовцы были защищены бронежилетами и касками, но среагировали нормально, то есть попытались найти укрытие. К тому же трое-четверо были ранены в конечности и добавили переполоху своими криками.

Этих секунд, подаренных славными ребятами, которых Виктор еще сутки назад пренебрежительно называл про себя «кожанниками», хватило группе, чтобы пересечь холл по диагонали и укрыться в коридоре. Теперь можно было перевести дух и решить, что делать.

Ситуация оставляла желать лучшего. Здание явно было оцеплено со всех сторон и выхода из него не было. Оставалось только попытаться атаковать спецназовцев на ментальном уровне и пробиваться по образующемуся в этом случае свободному пространству или погибнуть всем здесь. Второй вариант Михнева не устроил и он начал настраивать себя на первый.

Сконцентрировался и вспомнил пьянящее чувство полета. Все опять сработало. Оболочка собственного тела словно растаяла, а окружающее заполнило все существо Виктора. И он сразу понял две вещи.

Во-первых, снести целиком какой-то сектор облавы не удастся. Очень много людей, они широко распределены и страхуют друг друга. За первым эшелоном атаки ощущался второй, а за ним еще. Кроме того, Михнев неожиданно почувствовал среди нападавших людей, тоже обладающих способностью к ментальному восприятию. Их было всего несколько человек, и они явно уступали ему в энергетике, но не позволили бы смести заслоны одним ударом, а второй мог и не получиться.

«Однако хорошо подготовились, гады, — усмехнулся Виктор, вспоминая лицо дедова знакомца Андрея Владимировича. — Но все же не предусмотрели кое-чего».

Это «кое-что» начиналось под ближайшей лестницей и тянулось вглубь сетью коммуникационных каналов.

— Все под лестницу, быстро.

Это решение спасло всем жизнь, так как спецназ начал массированный штурм. В коридор полетели дымовые и газовые гранаты, открылась беспорядочная стрельба. Группа, затыкая носы и глаза, дружно рванулась к входу в подземелье. Виктор прикрывал отход. В нынешнем состоянии, он очень слабо реагировал и на дым, и на слезоточивый газ. Поэтому успел заметить как открылась дверь комнаты напротив холла и на пороге вырос размахивающий платком Евгений Анатольевич.

Увы, предательство не всегда оплачивается золотом, и директор по науке получил воздаяние свинцом. Одна из шальных очередей пересекла его грудь.

А группа, легко сбив замок с подвальной двери, шустро нырнула в хитросплетение подземных ходов.

Впереди, освещая путь неизвестно откуда взявшимся фонариком, бежал Виталий, за ним Вика и Алексей, следом Михнев и замыкали группу, плотно вошедшие в роль телохранителей два «евростандартовца». Перемещаться было нелегко — высота тоннеля не превышала полутора метров. Так что бег получался весьма своеобразный. Да еще ряды крепежных скоб по бокам, на которых лежали кабели, постоянно пытались зацепиться за какую-нибудь часть одежды. Виктор даже слегка позавидовал ловко скользящей впереди невысокой и гибкой девушке.

Преодолели около двадцати метров, дальше ход разветвлялся на три. Михнев, по устоявшейся мужской привычке выбрал путь налево. Однако не успели они уйти с подземного перекрестка, как сзади раздалась очередь. Шустрые спецназовцы уже ворвались в подвал. Слава Богу, никого не задели. Двое бойцов отпрянули назад и открыли ответный огонь. Из прохода кто-то пронзительно закричал, и раздались новые очереди.

Виталий остановил Михнева, передал ему фонарь и совершенно просто сказал:

— Командир, дальше вы одни. Мы прикроем.

Видя, что Виктор колеблется, он продолжил:

— Надо наверху всех людей спасать. Уж вы там постарайтесь, а мы здесь сделаем все, что нужно.

Потом показал на несколько гранат и закончил:

— А когда станет невмоготу, тот, кто останется, подорвет тут все, чтоб они дальше не прошли.

Уже в который раз за последние сутки между Михневым и смертью вставал какой-нибудь воин, то СБ-шник Ивлев, то спецназовец Викулов, а теперь вот отставной десантник, почти что вчерашний «браток» Виталий, фамилию которого он даже не знал. Крепко сжав плечо своего надежного помощника, Виктор пообещал:

— Сделаю все, что смогу!

Виталий дружески хлопнул его по плечу и поспешил к перекрестку, где вовсю кипел бой.

Трое побежали дальше, путаясь на поворотах и цепляясь за крепеж. Наконец, появился вертикальный колодец со скобами лестницы на стенах. Первым поднимался Алексей, ведь нужно было открывать люк, второй Вика и третьим Виктор.

Вот и верхний обрез. Галкин напрягся, пытаясь поднять тяжелую, заржавевшую крышку. Вика проскользнула сбоку, повисла на одной руке и стала помогать другой. Тяжелый круг заскрипел и подался и в этот момент далеко внизу прогремел мощный взрыв.

«Прими, Господи, души их», — попросил Михнев.

20. 12:00, суббота

Выбравшись из люка, они оказались на тротуаре. Мимо проезжали редкие автомобили и автобусы. Судя по всему, напряженная обстановка вынудила многих москвичей засесть дома. Кто-то же, напротив, устремился за город, но сделал это еще вчера.

Вот и сейчас по крайнему правому ряду в сторону от центра, не торопясь, ехала старинная десятка синего цвета с прилично загруженным верхним багажником. Увидев этот автомобиль, Виктор захотел протереть глаза — к нему, не спеша, приближался ветеран отечественного автостроения, принадлежащий завхозу ИСА, а сам Васильевич, как обычно гордо, восседал за рулем.

Впрочем, он ехал не один. Рядом с ним сидела очаровательная пышноволосая блондинка, которая, в данный момент, что-то интенсивно пыталась ему доказать и указывала рукой на стоящую на тротуаре троицу.

Михнев зажмурился, потряс головой, а потом резко открыл. Нет, это был не мираж, а именно Васильевич, а в его стареньком авто сидела Маша, и она уже увидела и узнала его.

Машина затормозила прямо перед ними. Дверь открылась, девушка в распахнувшейся светлой куртке выпорхнула из нее прекрасной неземной птицей и бросилась Виктору на шею с криком: «Любимый!»

Думать о том, какое впечатление произведет этот пассаж на Вику, не было ни сил, ни возможности. Столь бурное проявление нежных чувств тронуло даже Михнева. Да и что там говорить, когда такая красавица кидается к мужчине с подобными словами, будь он хоть трижды железный с изрядной примесью льда, ему, обычно, становится чертовски приятно и его голова заметно размягчается, утрачивая большую часть своих логических способностей.

Однако, в противовес, сработало то обстоятельство, что они по-прежнему находились в положении дичи, на которую открыт сезон охоты без правил. Поэтому, приобняв девушку, Виктор скомандовал своим спутникам: «Быстро в машину».

Видя, что те все еще пребывают в растерянности, он, продолжая обнимать Машу, свободной рукой буквально затолкнул Алексея на переднее сидение, а Вику на заднее. После чего, не размыкая объятия, забрался в машину и втащил Машу за собой.

Поскольку не было известно насколько надежно взрыв связки гранат завалил проход, нужно было как можно быстрее уезжать. Михнев наклонился вперед и попросил:

— Васильевич, ради Бога, гони отсюда и побыстрее.

Завхоз согласно кивнул, его щеки дружно колыхнулись, и машина плавно тронулась с места.

Чуть переведя дыхание, Виктор снова подался вперед и попросил:

— У нас большие проблемы, и очень нужна ваша помощь. Только учтите, это опасно и, может быть, даже смертельно опасно.

В зеркале заднего вида стало заметно, что блеклые глаза старика сощурились. Он многозначительно хмыкнул и спросил:

— Кто сел вам на хвост: бандиты или органы?

— Последние.

«Ветеран всех войн» хмыкнул:

— Пожалуй, попробую помочь. А что нужно-то?

— Сейчас нам надо срочно добраться до Зеленограда, — сообщил Михнев. Заметив немой вопрос на лице удивленно обернувшегося Алексея, кивнул ему и продолжил, Как раз к первым.

Васильевич посуровел лицом и коротко ответил:

— Хорошо.

После чего резко увеличил скорость, совершил головокружительное перестроение через три полосы и оказался в левом ряду, намереваясь уйти на поворот.

— Алексей, — обратился Виктор к молодому биологу. — Свяжись со своим знакомцем.

Галкин кивнул, а Михнев, памятуя о выброшенных мобильных устройствах связи, повернулся к Маше. На заднем сидении явно что-то назревало. Девчонки кидали друг на друга злые взгляды, но, умницы, чувствуя остроту момента, разборку пока не начинали.

— Маша, у тебя мобильник с собой?

Девушка, глядя на него с укором, протянула свой телефон.

— Спасибо, малышка.

Виктор передал аппарат Галкину и тот начал дозваниваться своему криминальному приятелю.

Отлично, организационные моменты были решены, теперь надо было утрясти личные, и Михнев обратился к своей более ранней симпатии:

— Маша, а куда ты ехала с Васильевичем? Мы вломились и, наверное, испортили твои планы?

Девушка встряхнула своими чудесными волосами, еще раз прожгла взглядом конкурентку и ответила:

— Иван Васильевич — давний друг моей бабушки и сейчас он взялся довезти меня до ее дачи в Салтыковке. Но тут вломились вы и поменяли все мои планы.

— Машенька, еще все можно переиграть. Мы высадим тебя у метро, пока ты никоим образом не засветилась в нашей компании. Я ведь не шучу, с нами теперь очень и очень опасно.

Лицо очаровательной блондинки быстро изменилось, в глазах блеснули слезы:

— Прогнать меня хочешь, да? Из-за нее, да?

Ну, не умел Виктор противостоять проявлению женской слабости. Не зря знаменитая артистка прошлого века, исполнявшая главную роль в фильме «Укрощение строптивой», так подчеркнула свои слова: «Ведь наша сила в нашей слабости, а наша слабость безгранична». Сила Маши была сейчас велика, и Михнев сдался, но все-таки попытался ее уговорить.

— Маша, милая, мы объявлены во всероссийский розыск по линии спецслужб. Но и это еще не главное. Нам удалось установить, что происходящие по всему миру явления спровоцированы некоей инфекцией. Пораженные ею люди становятся как бы частью огромного монолитного целого, почти без остатка поглощаются им. При этом они превращаются в ужасных монстров, стремящихся заразить новые жертвы, и ради этого нападают на еще не инфицированных людей.

Виктор осекся: глаза девушки высохли и светились неподдельным интересом, как у любопытного ребенка, слушающего страшную сказку. Мужчине ли понять женщину…

Михнев уловил напряженное внимание и со стороны водителя. Кстати, наконец-то он узнал имя завхоза, а то все Васильевич и Васильевич, даже неудобно как-то. Поэтому продолжил уже для двоих:

— Мы смогли вырваться из эпицентра явления. На обратной дороге потеряли много людей. К счастью, никого из нас монстры не покусали, но абсолютно твердой уверенности, что мы здоровы, нет. Поэтому сейчас мы едем в закрытую научно-исследовательскую лабораторию с целью исследовать себя на предмет заражения и изучить образцы инфекции, имеющиеся у Алексея.

Виктор кивнул в сторону молодого биолога и замолчал, давая возможность слушателям освоиться с новой информацией, а Галкину спокойно поговорить со своим абонентом, до которого тот наконец дозвонился.

Алексей закончил переговоры и обернулся назад. Большие карие глаза парня сияли. Он поднял кверху большой палец и доложил:

— Все классно. Едем. Через час нас уже будут ждать у входа.

Теперь прорезался и Васильевич:

— Значит, ребята, хотите попробовать спасти человечество? Доброе дело. Главное успеть, а то, я так понял, со временем-то у нас напряженка. Слыхал по радио, что сегодня с утра образовались новые зоны, этого, как там, «Монолита». Уже некоторые страны совсем пропали. Ни ответа от них, ни привета.

— Да, — ответил Михнев, про себя порадовавшись этой оговорке старика «у нас». Значит, он уже зачислил себя в команду спасателей. — Инфекция охватывает все большие территории. Кстати, мы никак эту заразу не называли, а вы, Иван Васильевич, хорошо ее окрестили, действительно «Монолит».

— Но у нас, — продолжил он, — есть надежда, что в надлежащих условиях, мы сможем разобраться с характером инфекции и не только остановить ее распространение, но, возможно, и излечить тех, кто ею уже поражен.

Повернувшись к Маше, он закончил свое выступление:

— Поэтому я и не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью и ехала с нами. Мало того, что тебя могут убить СБ-шники, ты можешь заразиться от нас. Прошу тебя, подумай хорошенько.

По выражению глаз Маши Виктор понял, что она не отступится от своего решения. Девушка улыбнулась ему как-то по-матерински и сказала, словно уговаривала маленького ребенка:

— Глупыш, ведь если я погибну, то с тобой. А если мы успеем, то спасем всех.

Она, как и Васильевич, уже включила себя в состав группы и не желала слушать никаких отговорок. Ну что же, будь что будет.

Какое-то время проехали молча. Завхоз на высокой скорости, как заправский лихач, петлял по незнакомым Виктору пустынным улицам, видимо, выводя машину на северо-западное направление кратчайшим путем. Михнев спросил о том, что происходило в столице в минувшую пятницу. Маша задумалась над его вопросом, а Васильевич ответил коротко:

— Паника.

— А поподробнее?

— Все средства массовой информации перешли на истерический тон. Каждые полчаса передачи по всем телевизионным, радио и виртуальным каналам прерываются на очередной выпуск новостей. Тон такой, словно эти ведущие только что, чудом вырвались из зоны боевых действий и обратно ни в коей мере не собираются.

Завхоз замолчал, сосредоточился на управлении, лихо, с выездом на полосу встречного движения, проскочил какую-то довольно сложную развязку и продолжил:

— Все руководство страны напрочь исчезло, а потом проскользнуло сообщение, что, мол, главы всех ветвей власти резко убыли во внеочередные отпуска в неопределенном направлении. На одном из каналов пронюхали, что начальнички наши и олигархи отчалили со всеми чадами и домочадцами. Одно слово — «синехуз и труворинг». В общем, поехали в теплые края искать себе новую страну и новый народ, как давно и не очень тайно мечтали.

Что-то начало всплывать в голове у Виктора при упоминании теплых краев, что-то важное, но Васильевич продолжил свой рассказ и он сосредоточился на нем:

— Было еще несколько бестолковых выступлений высших офицеров. Ну дык, наш генералитет за последние полвека всегда страдал косноязычием и, за редким исключением, недалекостью. Правда, как-то на общероссийском канале, да, точно, вчера вечером, проскочил толковый полковник. Он сказал, что произошло нападение не только на страну, но на многие другие страны, однако пока истоки и цели атаки до конца не ясны. То есть положение тяжелое, но не безнадежное. Он, кстати, что-то говорил о создании чрезвычайного совета, в состав которого входят представители деловых и правительственных кругов, а также силовых структур. Но где это, что это и кто этот совет возглавляет, не сообщил.

У Михнева возникли определенные подозрения, если не по руководству нового органа, то, по крайней мере, по отдельным его членам. Андрею Владимировичу было самое место в этой структуре, причем место, конечно же, не рядовое. Вот с кем они, похоже, перехлестнулись. Вот откуда такая быстрота и скоординированность действий. Серьезный вырисовывался противник. Не намного лучше «Монолита».

Виктор снова повернулся к Маше:

— Ну, а ты как?

— Сначала все искала передачи про екатеринбургскую зону, хотела узнать, как ты там. Потом наслушалась всего и испугалась. Позвонила бабушке на дачу. Она говорит — приезжай. А Иван Васильевич согласился меня подбросить. С утра быстренько собралась и поехали.

Девушка замолчала, потом пристально посмотрела на него своими огромными голубыми глазами и сквозь слезы закончила:

— А у дороги ты стоишь. Я так обрадовалась, так обрадовалась, а ты совсем даже не один.

«Ну почему, как она сразу поняла, что мы с Викой были близки? Телепатки они, что ли, все поголовно?» — подумал Михнев, ища правильную линию поведения в создавшейся ситуации. Совсем не хотелось каких-то однозначных решений. Они теперь все члены одной группы, и внутренние конфликты между ними крайне нежелательны. Это может помешать им решить свою задачу. Да и нравились ему обе эти, такие разные, женщины.

Ничего путного в голову не приходило. Все приемчики, которые он применял раньше, в подобных ситуациях почему-то казались пошлыми и нечистыми. Видимо, сейчас, стоя на грани жизни или смерти, он многое стал оценивать иначе.

Впрочем, Виктор и раньше редко грешил против истины, чаще он просто что-то недоговаривал или, как говорят в журналистских кругах — немного смещал акценты. Теперь же он ощущал странное желание быть абсолютно искренним с близкими и дорогими ему людьми. Может быть и потому, что не знал, удастся ли увидеть их живыми буквально через несколько минут.

— Девчонки, — сказал он спокойно. — Скажу вам честно, вы обе мне очень сильно нравитесь. Обе дороги мне и потеря любой из вас будет несчастьем.

Михнев замолчал и посмотрел на женщин. Обе молчали и внимательно его слушали. Похоже, прислушивались и на передних сидениях, но это его не смутило и он продолжил:

— Наверное, я был не прав, поступив подобным образом, но в подобных делах разум не самый лучший советчик и я поддался своим чувствам. Понимаю, что ситуацию нужно решить, но не могу выбрать одну из вас, потеряв при этом другую. Кроме того, я не знаю, что с нами будет через минуту. Давайте, отложим устройство личных дел до завершения нашей работы. Если мы не справимся, «Монолит» решит все за нас. Если же мы победим, то во всем разберемся. Хорошо?

Не похоже было, чтобы соперницы смирились с создавшимся положением, даже перед лицом возможной близкой гибели, но отложить решение они были готовы. Судя по всему, обе девушки действительно любили его и могли если и не простить, то понять.

Так что одной проблемой у группы стало меньше. Можно было сосредоточиться на феномене. Однако Виктор понимал, что для избежания ненужных эксцессов с подругами нужно было вести себя очень осторожно, стараясь не отдавать предпочтения ни одной из них. В то же время отношения с обеими женщинами должны быть доброжелательные. Ну, в этом-то Михнев всегда преуспевал и, как правило, не имел лишних неприятностей со слабым полом.

Пока трио утрясало взаимоотношения, Васильевич проявил чудеса вождения и добрался до пересечения с кольцевой автодорогой. Все так же на высокой скорости машина пересекла ее, и тут пассажиры обратили внимание на большое число автомобилей дорожной милиции, выезжающих на полотно. Буквально за спиной беглецов замкнулось кольцо контроля за машинами, покидающими Москву.

Лишь еще две иномарки успели проскочить вслед за синей десяткой. Остальные машины были остановлены, и начался досмотр. На подмогу дорожникам подъезжали, моргая спецсигналами, черные авто спецслужб, а вдалеке показались автобусы со спецназом.

— Однако, как мы ловко успели, — заметил Виктор. — Вот уж, огромное спасибо вам, Иван Васильевич. Практически спасли нас.

Глаза деда утонули в глубине морщин, щеки колыхнулись, он усмехнулся и сказал:

— Мой девиз меня еще никогда не подводил.

— А что за девиз?

— Быстрота — залог здоровья.

— Да уж. Точно на все сто.

Облава осталась позади и десятка стремительно неслась по шоссе к Зеленограду. Михнев мысленно молил Бога, чтобы он дал им побольше времени для работы и замедлил действия недругов. При этом подразумевались и неутомимые охотники из спецслужб, и расширяющиеся, как чернильные кляксы зоны, и, возможно, притаившиеся в глубине их организмов «бомбы замедленного действия». Всевышний частично пошел им навстречу.

До города добрались без приключений. Завхоз ехал все так же быстро, но осторожно, строго соблюдая правила дорожного движения.

От въезда в Зеленоград Алексей взял на себя обязанности штурмана, и вскоре группа оказалась на окраине города, возле неприметного, серого двухэтажного здания, похожего на детский сад. Ворота в невысоком плохо покрашенном заборе были открыты, и рядом с ними стоял крепыш, живо напомнивший Виктору его недавних соратников из «Евростандарта».

Парень в камуфляжном бушлате неторопливо лузгал семечки и лениво поглядывал по сторонам. Однако Виктор заметил, что его якобы сонные глаза внимательно осматривают все проезжающие мимо автомобили.

Когда они почти поравнялись с охранником, его расслабленность сняло как рукой. Он резко распрямился и сделал недвусмысленный жест, обязывающий остановиться.

Десятка встала. Из передней двери вылез Галкин. Быстро подошел к парню и что-то негромко ему сказал. Охранник отошел чуть в сторону и показал им в сторону подъездной дорожки к дому.

Возле самого здания их встретили двое: еще один крепыш с холодным, внимательным взглядом и высокий, хорошо сложенный мужчина средних лет с неброской, но приятной внешностью славянского типа в дорогом изящном пальто. Начинающаяся лысина, проредила копну некогда густых, темно русых волос. Серые глаза были внимательны, но не так холодны как у его телохранителя.

Команда вышла из машины. Галкин поздоровался с высоким за руку и представил его Михневу как Олега Зимина.

Пожимая руку новому знакомцу, Виктор внимательно прислушивался к своим ощущениям. Вроде, пока все было в порядке.

Приветствия и представления быстро закруглились, так как на улице дул холодный пронизывающий ветер, а низкие темные тучи, похоже, вот-вот должны был пролиться дождем. Поэтому все поторопились пройти в теплое помещение.

Интерьер здания представлял разительный контраст с его непрезентабельным внешним видом. Практически сразу за проходной, оборудованной современными электронно-оптическими и еще, Бог знает, какими системами контроля за допуском, начинался холл, обставленный прекрасной мебелью в классическом стиле, обтянутой бархатистой даже на взгляд, светло-коричневой тканью. На стенах были развешены картины, в дальнем углу стояла ваза. Окна закрывали плотные шторы в тон стенам.

— Однако, — не удержался Виктор. — Прямо-таки светская гостиная.

Словно подтверждая его слова, на стенах плавно загорелись светильники в форме подсвечников, разгоняя полумрак, царивший в помещении.

— Эта часть здания предназначена для приемов, — подтвердил Олег. — Здесь мы ведем переговоры. Надеюсь, наши — будут успешными.

Он немного неестественно улыбнулся. Виктор, глядя ему прямо в глаза, ответил:

— Думаю, нам нечего делить, поэтому проблем возникнуть не должно.

Зимин согласно кивнул и указал в сторону небольшого столика, стоящего в углу холла. Там было только два кресла, поэтому остальным, в том числе и охраннику хозяина пришлось разместиться в некотором отдалении.

Михнев воспользовался приглашением и сел к стене, чтобы быть лицом ко входу и иметь возможность, не очень напрягая шею наблюдать за всем происходящим в комнате. Олег сел напротив. Мужчины немного помолчали, устраиваясь удобнее и разглядывая друг друга. Затем Виктор заговорил:

— Нет нужды рассказывать вам о положении в стране. На всех нас надвигается катастрофа, избежать которой не удастся никому, но, возможно, есть шанс найти контраргументы и решить проблему.

— Как?

Похоже, Зимин, был более чем в курсе происходящего и всерьез опасался за жизни свою, и близких. Он даже немного подался вперед, задавая свой вопрос.

— Мы оказались в курсе происходящего, в силу того, что одна крупная компания, а именно «Евростандарт», наняла нас для изучения этого явления, — Михнев сделал паузу и посмотрел на собеседника, тот кивнул, видимо, «слава» Шота Соломоновича была широка. — Экспедиция, в основном, закончилась неудачей, но мы собрали много данных и наблюдений, которые уже частично обобщили и получили связную картину происходящего. Полагаю, наша гипотеза о ходе развития событий близка к реальному состоянию дел.

— Да, да, продолжайте.

— К сожалению, результаты наших исследований заинтересовали спецслужбы, и мы потеряли возможность нормально работать в стенах своего агентства.

Виктор излагал Олегу немного измененную версию произошедшего. Во-первых, нет нужды раньше времени беспокоить хозяина так нужной сейчас лаборатории сообщением о потенциальной бактериологической опасности со своей стороны. Во-вторых, стоило немного преувеличить имеющиеся у группы успехи. Похоже, все было воспринято нормально. Зимин кивнул еще раз и спросил:

— Так какова ваша гипотеза? И как можно бороться с этой напастью?

— Мы убеждены в инфекционной природе явления, — прочтя удивление в глазах собеседника, Михнев улыбнулся. — Нет, это не грипп. Вы, наверное, слышали о монстрах, появившихся в зонах феномена? Так вот, по нашим данным, это люди, ставшие жертвой штамма некоего вируса. Теперь главной задачей становится его изучение на том материале, который у нас есть. Нужно найти защиту против этой заразы и здесь без вашей помощи не обойтись.

— Что вам нужно для работы? И за какой срок вы надеетесь справиться?

— Мы взрослые люди, Олег, и я честно скажу, что стопроцентной уверенности в успехе нашего исследования у меня нет: может сработать фактор времени (у нас его очень мало), на нас могут выйти СБ-шники, в конце концов, нам может не хватить знаний и технических возможностей для решения задачи, если она вообще разрешима. Но мне кажется, что попробовать все-таки стоит. На карту поставлено слишком многое, чтобы сдаться без боя.

Зимин еще раз кивнул:

— Я, в принципе, уже дал Алексею свое согласие.

— Отлично. Когда мы сможем осмотреть имеющееся оборудование, познакомиться с вашими специалистами и приступить к работе?

— Да прямо сейчас. Только спецы еще не все собрались.

— Тогда я попрошу таймаут, комнату и пару душей. Мы так долго бежали, что нужно привести себя в порядок.

— Хорошо. Вадим вас проводит. Там все уже подготовлено. А через час я спущусь к вам, и пройдем на рабочие места.

Олег поднялся, снова пожал Виктору руку, крепче, чем в первый раз, и вышел. Команда поднялась и последовала за телохранителем.

Когда, пройдя длинный коридор, Вадим повернул на лестницу и вместо того, чтобы подняться по ней, спустился к невзрачной дверце, будто бы ведущей в подсобку, Михнев понял, что хозяин не оговорился, сказав, что спустится к ним. За дверью было темно, но проводник уверенно прошел несколько шагов вперед и включил свет. Слабенькая тусклая лампочка неярко осветила традиционную каптерку, заваленную хламом.

Вадим поманил их в дальний угол, проделал какие-то манипуляции. Часть стены отъехала, и открылся проход вниз. Спустившись еще немного, они оказались на широкой площадке, на которую выходили двери нескольких лифтов. В один из них они и зашли.

Спускались недолго, но с приличной скоростью.

Дверь открылась, и они вышли в ярко освещенную комнату, прямо напротив контрольного поста. Из комнаты в разные стороны вели четыре двери. Два вооруженных охранника внимательно следили за их действиями. Вадим подошел к ним и что-то сказал. Один из охранников нажал какую-то кнопку, и открылась крайняя правая дверь. За ней был короткий коридор и несколько дверей.

Вадим открыл свой практически безгубый рот и процедил:

— Здесь четыре гостевых номера, располагайтесь как хотите. Удобства внутри.

Группа прошла по коридору. Провожатый вышел, и дверь за ним захлопнулась.

— Как в тюрьме, — резюмировал Васильевич.

— Не совсем, — не согласился Галкин, открывая дверь хорошо обставленного двухместного номера. — Здесь очень комфортно.

— Ладно, — сказал Михнев. — Пусть дамы займут правую половину, а в левой разместимся мы.

— Чего еще можно ждать от мужчин, — в первый раз за последние пару часов подала голос Вика. — Они всегда идут налево.

Маша одобрительно хмыкнула, а у Виктора немного отлегло от сердца. Даст Бог, девчонки найдут общий язык, и за них не нужно будет беспокоиться. Пусть даже причиной их единения станет неприязнь к нему. Сейчас даже худой мир в коллективе будет лучше доброй ссоры.

Он проводил каждую из них до двери. Убедился, что все в порядке и пошел в последнюю слева комнату вслед за Алексеем, посмеиваясь над собой, что в ситуации, когда рядом две очаровательные женщины, причем обе его любовницы, он уединяется в номере с молодым человеком. А в комнате занятой завхозом уже вовсю плескалась вода. Еще бы, все ИСА знало Васильевича как фаната чистоты и порядка. Собственно, Михнев и выбрал в напарники Галкина, надеясь успеть за час принять душ, с завхозом это было проблематично.

21. 15:00, суббота

Олег Зимин появился ровно через час. Девчонки еще не успели привести себя в полный порядок. Особенно трудно было Маше, ее роскошная грива никак не хотела просыхать. Короткие волосы Вики сильно распушились и были немного влажными. Женщины исподволь приглядывались друг к другу, но враждебности между ними не наблюдалось. Это был хороший признак, и Виктор окончательно успокоился.

Договорились оставить пока дам на попечении Васильевича и осмотреть рабочие помещения вместе с Алексеем. Теперь их путь лежал в крайнюю левую дверь.

«Ну, еще бы, — иронически подумал Михнев. — Ведь пошли одни мужчины».

За входом начинался длинный серый коридор, немного напоминавший больничный, но с металлическими дверями по обеим сторонам.

Заглянули в первый отсек справа. Здесь располагался компьютерный зал. Виктор с радостью узнал в одном из крупных системных блоков, обособленно стоящем на полу, мощнейший многопроцессорный сервер, предназначенный для массовых многопотоковых вычислений. Насколько он слышал, в страну было завезено всего двенадцать таких «монстров». Один из них, с большущими трудностями, используя свои связи в правительстве, смог раздобыть для ИСА начальник отдела стратегического анализа Николай Антонович.

Наличие такого же компьютера в этом подземелье впечатляло.

Задерживаться не стали. Следующая дверь на той же стороне привела их в химическую лабораторию. В ней уже работали двое людей в голубых халатах.

Дверь напротив вела в биологическую лабораторию, которая, также как и химическая была отделена от коридора небольшим тамбуром с застекленной верхней частью задней стены. Галкин выразил признаки явного возбуждения и попытался тут же проникнуть за вторую дверь, однако, сначала нужно было пройти специальную дезинфекционную камеру. Молодой биолог сразу попытался напялить на себя защитный скафандр, но его отговорили. Нужно было дождаться еще двух местных специалистов.

Вышли в коридор. Что находится за другими тремя дверьми, Зимин уточнять не стал, а на прямой вопрос Михнева об этом, честно ответил, что им об этом знать не нужно.

Ну что ж, имел полное право. Виктор поинтересовался, когда можно начать компьютерные исследования. Олег кивнул в сторону очкастого щуплого паренька в стоптанных кроссовках, линялых джинсах и, потерявшем начальную форму и цвет, стареньком свитере, скромно стоявшего у двери:

— Познакомьтесь, наш компьютерный гений — Дмитрий Сизов. Прошу любить, жаловать и сотрудничать.

Честно говоря, Михнев уже отвык от этого, ставшего притчей во языцах типажа «задвинутого» программиста. В ИСА такую вольность, как появление на работе в джинсах и куртке, но обязательно опрятных, позволяли очень немногим и не каждый день. Этот же парнишка, похоже, ничего другого отродясь не носил. В общем, родился такой.

Однако, коротко переговорив с «мальчуганом», как он мысленно окрестил Сизова, Виктор остался доволен его профессиональными знаниями и, открыв свой верный мобильным компьютером, приступил к делу.

Информационная сеть компании оказалась прекрасно развитой не только с аппаратной, но и с программной точки зрения. Михнев быстро обнаружил на сервере мощный интеллектуальный пакет ПРОФИ (ПРОдукционно Фреймовый Интерфейс). Рядом с ним «ПоПУРи» выглядела детской игрушкой.

Быстро скоммутировав обе системы, Виктор заставил местную программу переработать все имеющиеся данные. Несмотря на название, это приложение имело очень простенький интерфейс. Слава Богу, хоть не пришлось смотреть на пустой темный экран в ожидании ответа, гадая, чем занята система: обсчетом его задачи или ожиданием перезагрузки зависшего компьютера. На синем фоне быстро менялись два числа. Одно демонстрировало степень загруженности ресурсов, второе примерный процент готовности ответа.

На этот раз ждать результата пришлось совсем недолго. Но ничего существенно нового, а главное приятного, Михнев не увидел. ПРОФИ, также пришел к выводу о наличии эпидемической опасности. В отличие от «ПоПУРи» новая система обладала возможностью динамического моделирования ситуации и благодаря ему предсказала нарастание темпов роста заболеваемости. Хорошо хоть не экспоненциального характера.

Виктор откинулся на удобном офисном кресле и прикрыл глаза. Нужно было переформулировать задачу. Но как? В голове кружились обрывки воспоминаний. Какие-то мысли, возникшие в ходе бесед с Ивлевым, Васильевичем и кем-то еще пытались сложиться в структурированную мозаику, но никак не могли, придавленные другими размышлениями.

Решив переключиться на новую область деятельности, Виктор вышел во Всемирную Сеть и занялся обновлением и пополнением своих данных о развитии феномена. Информация была печальной, но работа спорилась, и он как всегда в подобных ситуациях забыл о времени.

Отвлекло Михнева мягкое прикосновение к плечу. Неохотно оторвавшись от терминала и обернувшись, он увидел Машу. Девушка, хитро улыбнувшись, сказала:

— Господин начальник, извольте отобедать со всеми.

— Ну, зачем так официально?

Тут Виктор заметил в комнате Дмитрия и Вику, тоже смотрящих на него со странной улыбкой.

— Со всеми, так со всеми, идемте ребята, — решил он, вставая, потом поинтересовался, — а чего это вы на меня так ехидно смотрите? У меня какие-то проблемы в одежде?

— Ну что вы, начальник, — совершенно в тон Маше ответила Вика. — Вы как всегда подтянуты, стройны и опрятны.

«Да уж, не видела ты меня сразу после мясорубки у экспедиционных автобусов», — подумал он, вслух же сказал:

— Что же вас так развеселило? Поделитесь, может, и я посмеюсь.

Молодой программист прыснул, следом за ним Маша. Отсмеявшись, она сказала:

— Вот не думала, что у тебя такой хороший голос. Ты так славно напевал почти все время.

Вика неодобрительно посмотрела на предательницу: раскололась, да еще и перешла на неофициальный тон, а ведь они договорились. Однако Михневу было не до того. Он ощутил, что потерял дыхание и похолодел от кончиков пальцев до корней волос. Давненько он так не пугался, но сейчас было от чего.

То, что он во время напряженной работы или глубокой медитации с почти полным отключением сознания начинал напевать, однозначно свидетельствовало о том, что он серьезно заболевает. Несколько раз с ним такое уже случалось. А на данный момент Виктор знал только одну опасную инфекцию, которой мог заразиться.

Он с трудом овладел своим лицом, однако женщины почувствовали перемену, напряглись и смотрели на него уже без улыбок, словно вопрошая: что случилось?

Не нужно было раньше времени пугать их, поэтому Михнев восстановил дыхание, натужно улыбнулся, махнул рукой и сказал, по обыкновению не солгав:

— Так, один не очень приятный случай вспомнил.

Ситуация разрядилась и молодежь, загомонив двинулась на выход.

Кормили их рядом с холлом в хорошо оборудованной столовой.

«Теперь, — подумал Виктор, снова проходя под бдительными взглядами охраны, хорошо бы узнать, что за четвертой дверью, хотя там, наверное, пост службы безопасности».

За обедом собрались все участники исследований. Кроме пятерых сотрудников ИСА были двое химиков, «мальчуган» Сизов и еще двое незнакомых Михневу мужчин среднего возраста, с которыми пришел Алексей, наверное, биологов. Обстановка была доброжелательная, видимо, присутствие двух хорошеньких женщин заставляло научных работников думать не только о решаемых проблемах. Мужчины словно бы подтянулись и старались выглядеть молодцами.

А Михневу было плохо, так плохо, как еще никогда. Он понял, что заражен и знал последствия этого. Сколько еще времени осталось ему быть в нормальном человеческом обличие? Когда он заревет и, выращивая когти и клыки, набросится на этих ребят, среди которых есть два близких ему человека?

Еда не лезла в горло. Он заставил себя проглотить несколько ложек первого и выпил кисловатый напиток. Потом подошел к столику, за которым сидели биологи, и спросил:

— Ну, как результаты?

— Запустили основную серию экспериментов, — радостно сообщил Галкин, затем с воодушевлением продолжил. — Представляете, Виктор, тут такое оборудование. Все настраивается на массу режимов. Пока мы здесь едим, там заканчивается исследование образцов из поезда.

— И когда получим результат?

Молодой биолог взглянул на часы:

— Примерно через пятнадцать минут.

— Хорошо. Как только — так стразу ко мне. А я пойду еще поработаю.

Он быстро добрался до компьютерного зала, но не смог работать. Ужас и отчаяние захлестывали сознание тяжелыми волнами. Хотелось убежать куда-нибудь и завыть в голос. Нет, не по волчьи…, пока не по волчьи.

В этом состоянии полного внутреннего раздрая его и застал Алексей. Молодой человек выглядел совершенно потерянным и поэтому не заметил, что происходит с начальником. Он остановился у двери и трагическим шепотом, чуть не плача, произнес:

— Ничего не получилось.

— Как так?

— Все исследования дали отрицательный результат. Либо в пробе из поезда не было никакой инфекции, либо прошло слишком много времени, и вирусы погибли.

— А на споры проверяли?

Галкин даже обиделся:

— Да что вы, ей Богу? В первую очередь на них и проверили. Там же явно были неблагоприятные условия.

— Ну что же, — зажимая свое мятущееся сознание сказал Михнев. — Одно заключение можно сделать: если мы все-таки имеем дело с вирусным или бактериальным заражением, то его носитель не устойчив и не обладает четко выраженной возможностью пережидать периоды неблагоприятных условий. Это хорошо. Теперь нужно выделить этот возбудитель и создать ему совершенно невыносимые условия. И как можно быстрее!

Последняя фраза вырвалась помимо воли. Алексей внимательнее пригляделся к нему, покачал головой и промолвил:

— Вы неважно выглядите. Отдохнули бы.

— Да устал малость, но отдыхать будем позже. По последним данным скорость распространения заболевания нарастает. Боюсь, у нас не остается не только недели, но даже дней, а учитывая близость расположения одной из зон, и часов-то не много. Поэтому интенсифицируемся по максимуму. Сейчас вы возьмете пробы крови и лимфатической жидкости у меня, себя и Вики. Начните с меня. И скорее прогоните на своем замечательном оборудовании.

В течение десяти минут все подозреваемые на зараженность сдали анализы и потекло томительное время ожидания результатов исследований.

Виктор так и не смог заставить себя работать. Все тело трепетало от страха. Никакие процедуры восстановления самоконтроля не могли очистить сознание от плавающих в нем ледышек ужаса. Он сослался на неважное самочувствие, попросил не беспокоить себя до получения результатов тестов и удалился в гостевой номер.

Раздевшись и встав под чуть теплый душ, Михнев попытался снова побороть отчаяние. Попеременно напрягаясь и расслабляясь, он старался переключить внимание, концентрируясь на разных вещах. Пробовал думать о работе — неудачно. Страх накатил девятым валом и развеял все мысли в пыль. Тот же результат при воспоминании о родных, друзьях и близких женщинах.

Лишь мысль о Боге возвращала его в мир реального восприятия. На какое-то время становилось легче, безумие отпускало, но не до конца. Оно лишь отступало в отдаленные уголки сознания, готовое снова завладеть им, как только концентрация внимания снизится. Держать себя постоянно в состоянии иступленной молитвы Виктор не мог. Поэтому то страшное нечто, что пыталось захватить его разум и растворить в себе, все чаще и на более долгое время подчиняло его.

Он не хотел сдаваться и становиться незначительной частицей огромного целого. Этот путь не для него, и он сопротивлялся, как мог.

В какой-то момент Михнев понял, что сил для изнурительной внутренней борьбы не осталось. Он сдавался. Сел в ванную и на последних проблесках сознания стал решать вопрос: как быстрее покончить с собой. Он не мог противостоять невероятной силе «Монолита», внедренной в него миллионами микроскопических существ, постоянно производящих себе подобных и заполняющих его организм.

«Как покончить с этим? — билась мысль на грани беспамятства. — Что сделать? Утопиться в ванной не удастся, не позволит захватчик и остатки инстинкта самосохранения. Удавиться не чем, да и не на чем, нигде нет ничего, похожего на крюк или перекладину. Как уйти от страшной участи? Боже, помоги!»

Тут он вспомнил о надежной «беретте», которую убрал в сумку перед приездом сюда. Чудовищным напряжением воли выбрался из ванной. Упал. Ударился рукой о раковину, но практически не почувствовал боли. Тело уже почти не подчинялось сознанию, но «Монолит» еще не полностью завладел им, хотя видимо, ощущая неладное, очень торопился поглотить свою новую добычу.

Не имея возможности снова подняться, он пополз. Впереди, почти неодолимой преградой высилась закрытая дверь. Нужно было дотянуться и нажать на ручку. Простейшая процедура в обычной жизни, необычайно трудная сейчас.

Малопослушная рука поднималась по пластику. Поле зрения сузилось, сейчас он видел только матовый металл ручки. Первая попытка не удалась. Рука соскользнула и бессильно упала. Во второй раз он твердо помнил, что надо контролировать не только руку, но и пальцы. Это было сложнее, но пока еще удавалось.

Наконец, после, казалось бесконечных усилий, кисть зажала неподатливую ручку. Теперь он потерял контроль над рукой. Чуть не плача Виктор рванулся телом назад. Дверь открылась. Вперед в комнату, где на тумбочке стоит расстегнутая сумка.

Казалось, что он ползет уже много часов. Расстояние в несколько метров растянулось на километры. Сил совсем не осталось.

Уже дотянувшись рукой до ремешка сумки, свешивающегося вниз, он словно заснул наяву. Сознание уступало давлению извне. Перед глазами поплыли непонятные сцены. Снова, как будто оказавшись во многих местах сразу, он видел множество одновременно происходящих событий чужими глазами. Но в отличие от собственного нормального зрения теперь все представлялось без каких-либо красок, в темно-светлой гамме и без глубины. Было такое впечатление, что он смотрит старый-престарый черно-белый двумерный фильм, состоящий из отдельных лоскутков событий.

Отныне так будет всегда. Невзрачный плоский мир станет его вечным уделом, наравне с миллиардами других человеческих существ, отдавших свою личность ненасытному монстру, растворившихся в нем. Он будет осознавать детали происходящего лишь тогда, когда «Монолит» будет заинтересован в использовании его тела или части сознания, пригодной для решения очередной задачи. А сейчас он преобразуется в боевую единицу системы и пойдет заражать всех находящихся в здании и защищать двоих, таких же, как он, но еще не инициализированных до конца.

Тело начало зудеть, видимо, «Монолит» запустил в нем процесс трансформации в боевую тварь. Это неприятное ощущение снова всколыхнуло его сознание, которое буквально возопило: «Нет! Никогда! Ни за что!»

На короткий момент был восстановлен контроль. Ему удалось сдернуть сумку с тумбочки. Она упала набок и из нее выпали вещи, в том числе и, о радость, пистолет. Плохо слушающаяся рука ухватила тяжелую прохладную рукоятку, сняла предохранитель, потянула к голове.

Он торжествовал. Сейчас все это закончится. Он никогда не станет рабом этого чудовищного единого монстра. Он уйдет, напоследок показав «Монолиту» огромный кукиш и перед смертью выкрикнет: «Накося, выкуси!»

Дуло «беретты» смотрело прямо в лицо. Маленькое, как зрачок на ярком свету, и в то же время огромное, как туннель в бесконечность. Теперь нужно только нажать пальцем на курок и все.

Похоже, «Монолит» понял, что проиграл неистовую борьбу за этот разум и, словно вздохнув, стал отпускать его. Угол зрения расширился, мысли перестали метаться как лани среди стаи волков. Перед смертью наступило успокоение и освобождение. Указательный палец правой руки начал плавно сдвигать курок и тут на поверхность выскочила одна простенькая мысль: «Меня сейчас не станет, а этот гад, живой и здоровый, будет порабощать других людей. Не выйдет!»

Виктор закипел злобой. Тело быстро раскалялось и, несмотря на отсутствие реального врага, организм стремительно приближался к переходу в боевой режим. Пистолет был отложен. Противник ощутил перемену и попытался снова восстановить контроль над сознанием. Но не тут то было. Разгорающееся бешенство смело эти запоздалые потуги как полноводный поток жалкую щепку. Пробуждение берсерка полностью изгнало всякое влияние извне на разум.

Михнев быстро поднялся и осмотрел себя в зеркало. Слава Богу, никаких признаков начавшейся было перестройки тела не заметно. Он снова полностью управлял собой, вот только очень хотелось сломать кому-нибудь шею. Очень даже известно кому, только где у этого типа шея?

Оказывается, можно найти пути борьбы с «Монолитом». Ведь сейчас он одержал победу, причем на ментальном уровне, то есть на территории, до сих пор безоговорочно принадлежащей противнику. Это внушало надежду.

Нужно срочно проанализировать произошедшее и понять, что являлось ключевым, поворотным моментом в этом невидимом бою. Конечно, сыграла роль большая сила воли, которую Виктор вырабатывал с младых ногтей. Она позволила предпринять почти успешную попытку суицида. Но это не было победой. По сути дела, он просто получил возможность сбежать. Преодолеть же влияние «Монолита» на свою психику он смог, лишь перейдя в боевой режим.

«Стоп, стоп, — сказал себе Михнев. — Перейдя или только готовясь к переходу».

Это был очень важный момент. Ведь если в состоянии берсерка он действительно находился на ином уровне восприятия и оценки действительности, то есть сознания, то при подходе к нему обычно ощущал одно качественное отличие — заметный рост температуры тела.

«Температура! — ярко вспыхнуло в сознании. — Как же я мог забыть! Ведь с самого начала было известно, что инфекция не жалует своим вниманием жаркие области планеты. Впрочем, у зараженных тоже отмечалось лихорадочное состояние».

Виктор задумался: «Ан, нет! Тогда в аэропорту врачи говорили о повышении температуры всего лишь до 38 градусов. Видимо, мало! Нужно градусов 40 или даже под 42».

Гипотезу надо было срочно проверить. Михнев шагнул к двери, но его опередили. В комнату вошел Алексей. Сказать, что на молодом биологе не было лица, было все равно, что назвать гибель «Титаника» пикантным приключением.

Виктор сразу догадался, что новая серия экспериментов завершилась удачно. Он взял Галкина за руку и произнес: «Спокойно».

Биолог беспомощно хлопал губами и никак не мог справиться с голосовыми связками. Пришлось резко хлестнуть его по лицу, чтобы оно приобрело более осмысленное выражение.

— Все трое заражены, не так ли? — резко сказал Михнев. — И я больше всех? Так чего вы испугались? Ведь я еще держусь, значит, у вас в запасе уйма времени, и мы успеем найти противоядие. Тем более что одна идея у меня есть и ее надо срочно проверить.

С этими словами он подобрал кое-какие вещи и буквально потащил ошарашенного Алексея в лабораторию.

Обеззараживание и одевание защитных костюмов не заняло много времени, но пришедший в себя биолог успел рассказать о полученных результатах. Носителем заболевания оказался вирус с очень сложной структурой ДНК и сложной белковой оболочкой. Он замечательно размножался в тканевых культурах, как человека, так и целого ряда животных. При этом не разрушал зараженные клетки, а продолжал симбиотически сотрудничать с ними.

После достижения определенного уровня концентрации, в живых клетках начинали образовываться сложные структуры, включавшие в себя тысячи отдельных вирусов, отбрасывающих свои «хвосты» и определенным образом спаивающихся оболочками. Такие образования, не способные, кстати, воспроизводить новые вирусы, имелись в пробе, взятой у Виктора. Вика и Алексей отставали от него по насыщенности носителями почти на порядок. Учитывая скорость размножения — это около полусуток.

Михнев слушал, переодевался и кивал. Теперь нужно было спешить. Ведь никто из зараженных не обладал его способностью берсерка и не мог периодически снижать количество заразы в своем организме в результате кратковременного, но энергичного нагрева. У ребят оставалось всего несколько часов. А у остального человечества?

В лаборатории кроме их двоих никого не оказалось.

«Интересно, — подумал Виктор. — Допустим, один из коллег Алексея побежал докладывать о полученных результатах Олегу, ну а второй-то куда делся?»

Времени додумывать не было, а жаль.

Споро заложили партию экспериментов. Михнев работал на подхвате, четко и быстро выполняя указания молодого биолога, только иногда просил уточнить названия приборов и перевести на русский язык используемые жаргонизмы. Он никогда не испытывал внутреннего дискомфорта от того, что кто-то лучше него разбирается в той или иной области знаний и не стремился в любом деле становиться лидером, полагаясь на профессионалов.

Галкин начал плавно повышать температуру образцов, регулярно снимая показания всех контролирующих приборов. Время шло, но пока положительных результатов не было. Вирус спокойно перенес температуру в 38 и даже в 39 градусов. Виктор начал сомневаться в правильности своей гипотезы. Может быть, в его случае сыграл роль какой-то другой фактор: генетическая особенность, плохо перенесенная в детстве прививка от туберкулеза или еще что-нибудь.

Над следующей серией измерений Алексей колдовал дольше обычного и вдруг, отшатнувшись от аппаратуры, запрыгал как сумасшедший с криками:

— Есть! Есть! Есть!

В скафандре у него получалось довольно неуклюже и даже комично, но Михневу было не до смеха. Они сделали это! Они нашли противоядие! Он сам готов был пуститься в пляс, а то и постоять на голове. Однако что-то снова заставило его насторожиться, хотя пока и не включало боевой режим. Он вспомнил, что увлекся работой и напрочь забыл о том, что руководству фирмы уже должно быть известно о том, что они заражены. Резко обернувшись, Виктор убедился в правильности своих предположений.

За стеклянной стеной собралась целая толпа. В центре стоял Зимин, рядом с ним один из биологов, второй опять отсутствовал. Вокруг плотно расположился почти десяток охранников, часть из которых держала троих оставшихся членов экспедиции. Как только они все вместились в небольшой тамбур?

Михнев решил не обострять ситуацию, сила сейчас явно была не на их стороне. Он помахал Олегу рукой и поднял вверх большой палец. Директор сдержанно кивнул и сделал знак подойти к переговорному устройству. Виктор последовал в угол лаборатории и наклонился над небольшим встроенным микрофоном, знаком подзывая и Алексея.

— Мы узнали, что вы заражены, — каким-то мертвенным голосом произнес Зимин, и Михнев наглядно представил, как тот судорожно протирал спиртом руку, которой здоровался с ним. — Поэтому сейчас доставим остальных ваших сотрудников и изолируем в этой лаборатории.

Виктор задумался. Ситуация неважная, однако он понимал Олега:

— Хватит ли у вас защитных костюмов на всех?

— А зачем они вам.

— Полагаю, что двое наших сотрудников, присоединившихся к нам уже в Москве, не инфицированы, да и ваших людей, которые с нами контактировали, тоже наберется немало.

Это он повредничал и, с удовольствием наблюдал, как стукач-биолог суетливо замахал руками и стал что-то быстро объяснять, указывая на скафандры. Видимо, хотел убедить начальство, что взаимодействовал с зараженными только через защиту.

Зимин задумался. Получалось, что в карантин нужно было запереть едва ли не всех его сотрудников, успевших пообщаться с прибывшими. Непростая задача.

Михнев решил выдать ему еще немного информации для размышления и подтолкнул к микрофону Алексея, посоветовав говорить коротко и только суть. Биолог доложил:

— Эксперименты дают возможность утверждать, что при температуре порядка 40,5 градусов происходит распадение структур, образованных вирусами и, к тому же, процесс их размножения многократно замедляется. Нам нужно еще немного времени, и мы найдем оптимальный режим для полного уничтожения инфекции.

Задачка давалась Олегу непросто. У него даже лоб покрылся испариной. В конце концов, взвесив все «за» и «против», он сказал:

— Хорошо. Работайте. Мы вас все равно заперли. А здесь я оставлю охрану. Когда закончите, передайте через них, а мы тут посидим рядышком, подождем.

Девушек и завхоза вывели, следом вышел директор, за ним, явно беспокоясь за свою судьбу, доносчик. В тамбуре осталось двое охранников.

— Нормально, Алексей. Работаем дальше.

Еще около часа прошли в напряженном ожидании и быстрых манипуляциях с материалами и приборами. Галкин явно был недоволен ходом экспериментов. Заглянув ему в лицо через прозрачное забрало шлема, Виктор уже не увидел того энтузиазма, который пробудил в биологе первый успех. Дальше все пошло не так, как он ожидал.

В очередной раз помогая проделать необходимые операции, Михнев взглянул на показания термометра и обомлел. Этот опыт проводился при повышении температуры среды почти до 44 градусов. У него оборвалось сердце. Выход, наверное, есть, но человечество не сможет через него пройти. Такая температура погубит любого гораздо раньше, чем что-либо сделает с вирусом. По-видимому, Алексей продолжал эксперимент уже исключительно из научного интереса, также отчетливо представляя, что решение найти не удалось.

— Говори тихо, — буквально прошептал Виктор, подойдя к Галкину вплотную. — Не торопись сообщать температуру, когда закончишь, нам еще надо выбраться.

Биолог обречено кивнул и продолжил работу.

Через некоторое время он повернулся с поднятым большим пальцем. Михнев заглянул через его плечо и увидел, что термометр остановился на отметке 45 градусов. Эта температура полностью разрушала вирус, хотя большинство клеточного материала погибло раньше.

Виктор помахал охранникам и крикнул:

— Мы нашли решение!

Один из них побежал за Олегом и тот не замедлил явиться. Дверь открыли, и Виктор сконцентрировавшись на своей ненависти к «Монолиту» начал разогрев, поскольку полагал, что без стычки не обойтись. Однако судьба распорядилась иначе.

Неожиданно везде замигали лампочки охранной сигнализации, а хорошо поставленный голос возвестил из громкоговорителей: «Вторжение на второй уровень!»

Началась суета. Охрана рванулась к выходу. Михнев сотоварищи попытался последовать за ними. Зимин остановил его: «Не туда!»

Подбежал к последней двери справа. Провел магнитной карточкой по ридеру, затем приложил палец к незаметному углублению. Толстая, бронированная дверь медленно открылась. Впереди была тьма.

Олег сунул Виктору небольшой фонарик и сказал:

— Бегите до конца, там выход в канализацию, дверь откроется легко.

— Давайте с нами, — предложил Виктор.

— Нет. Это моя фирма и я никому не позволю шастать по ней. Даже СБ-шникам.

— Это они?

— Да. Черт, не доглядел двурушника в своем хозяйстве, теперь расплачиваюсь.

Михнев понял, что речь идет о втором биологе. Он отдал фонарик Васильевичу и пропустил группу вперед. На пороге, кивком, попрощался с директором.

— Вы уж там прижучьте эту заразу и от нас тоже, — попросил тот и закрыл дверь.

Михнев побежал за своими, а в душе у него нарастал жгучий стыд. Ведь он точно знал, что не сможет исполнить последнюю просьбу этого человека.

22. 08:00, воскресенье — время драконов…

Темная ночь опустилась на город. Возможно последняя ночь, еще кое-где освещаемая электрическими огнями. Зеленоград погрузился в почти беспроглядную мглу. Лишь далеко на юге над столицей поднималось зарево. Виктор не мог понять, то ли это пока еще не совсем отключенное электрическое освещение, то ли зарево пожаров.

Последнее было более вероятно, поскольку весь вечер с той стороны доносились звуки канонады. Москва не хотела сдаваться «Монолиту» без боя. Андрей Владимирович и иже с ним пытались организовать последний рубеж обороны, но это было бесполезно. Михнев не сомневался, что в стане комитетчиков хватает инфицированных людей и не сейчас, так по утру они расправятся со своими коллегами.

Однако здесь в чьей-то брошенной квартире, без света и воды, ему нужно было думать о другом, вернее, о других. То есть о своих «бомбах замедленного действия» — Вике и Алексее. А тут еще Маша.

Виктор покачал головой: неисповедима женская душа.

Когда они впятером выбрались из канализации и спрятались в подъезде ближайшего двадцатичетырехэтажного дома, непосвященные в детали спутники потребовали от них с Галкиным подробного отчета о происходящем. Михнев, не таясь, рассказал все: и то, что он, Вика и Алексей заражены; и то, что инфекция может передаваться не только через кровь, но и, в некоторых случаях, в результате контакта через кожу; и то, что им удалось найти средство для борьбы с ней, но оказалось, что лекарство страшнее болезни и убивает быстрее. Поведал и о той огромной скорости, с которой распространяется «Монолит».

После этого Михнев попросил у Маши и Ивана Васильевича прощения за то, что втянул их в эту историю и предложил уходить лесами на восток. Возможно, там удастся отсидеться или примкнуть к какой-нибудь группе и разработать другое, не термическое средство борьбы с вирусом.

Оба отказались. Завхоз задумчиво сказал:

— Староват я по лесам бегать. Да и не уйдешь от судьбы. Не зря, видать, свела с вами. Останусь до конца, а там будь что будет.

То, что сделала Маша, поразило Виктора до глубины души. Девушка подошла к нему, обняла и буквально впилась в губы долгим, глубоким поцелуем. А когда он все-таки отстранил ее, напоследок, больно до крови куснула за губу.

Все ошалело смотрели на новообращенную и молчали, а он, хлопая глазами и автоматически зализывая прокушенную губу, пробормотал:

— Ты что? Зачем? Ведь теперь наверняка же заразилась. Машенька, ну что ты наделала?

Она улыбнулась Михневу теплой и мягкой улыбкой, взяла его за руку и ответила:

— Все-таки ты совсем глупый. Я просто люблю тебя. Очень люблю. И хочу быть с тобой до конца. Всегда.

Вспоминая это, Виктор снова вздохнул. Он знал, что любовь заставляет людей порой делать большие глупости, но не такие же!

Сам он, похоже, был лишен способности любить так глубоко и сильно. Не дано ему было такое умение от природы. Также как не всякий может взять высоту в два с половиной метра, сочинить замечательную мелодию или доказать теорему, так и далеко не каждый способен испытывать восторг искренней, безбрежной любви и дружбы. И хотя многие люди были симпатичны Михневу, а некоторые даже очень, но до высот самопожертвования в области чувств он подниматься не умел. Холодный разум превалировал в нем всегда.

Поэтому случившееся поразило его. Рассудок начинал буксовать, поскольку никакой логики в поступке всеми любимой, домашней девочки из профессорской семьи коренных москвичей, и притом единственной дочери, не было.

Одно было очевидно. Теперь рядом с ним были три потенциальные части «Монолита» и, похоже, у двоих из них уже начался процесс формирования внутриклеточных структур, которые удалось выявить в лаборатории. Да и сам Виктор ощущал некий дискомфорт в сознании. На привычные образы накладывалось нечто чуждое, впрочем, тоже уже знакомое. Но он-то умел с этим бороться, а у его спутников такой возможности не было.

Рядом, на разобранном, немного продавленном диване метался Алексей. У юноши наблюдались все те признаки, которые обычно предшествовали переходу: повышенная температура, лихорадочное состояние и мерцающее сознание. Вику, сидевшую в кресле напротив тоже начал колотить озноб. Закаленная невзгодами «лимитной» жизни девушка медленнее поддавалась инфекции, но процесс все равно шел в обычном направлении. По-видимому, человеческий организм был не способен выработать антитела против этого вируса.

Васильевич и Маша ухаживали за биологом. В квартире нашлось несколько бутылок минеральной воды, печенье, сухофрукты и орехи. Сейчас девушка обтирала горячий лоб Галкина носовым платком, а завхоз пытался уговорить его съесть немного размоченных сухофруктов. Алексей крутил головой и ничего не воспринимал. Дело плохо. Жутко было наблюдать эту агонию. Михнев поудобнее пристроил за поясом «беретту» — одну из немногих вещей, которые захватил с собой, направляясь в биологическую лабораторию, и внимательно наблюдал за происходящим.

И вот, наконец, случилось то, чего он ожидал. Галкин резко выпрямился, а лицо его приобрело непривычное жесткое выражение.

— Все назад! — резко скомандовал Виктор, положил руку на рукоять пистолета и почувствовал как по телу разливается привычное тепло.

Маша и Васильевич отпрянули, Вика сжалась в кресле.

Лицо и все тело биолога словно бы потекли. Через несколько секунд перед ними сидел рычащий «зубастик». Глаза твари злобно сверкали, но в целом с ней что-то было неладно. Неожиданно хищная морда заколебалась, и из ее глубины снова проступили человеческие черты. Утробный рык сменился ломающимся криком:

— Убейте меня скорее! Пока я держу эту зверюгу внутри. Быстрее!

Михнев был поражен. Не считая его собственного случая, он первый раз видел, как человеческое сознание хотя бы временно преодолевает ментальную силу «Монолита». Он заколебался. С одной стороны, монстр опасен. С другой, а вдруг Алексею удастся победить эту заразу в себе и не только выжить, но и открыть путь к спасению другим.

Тем временем в глубине разума молодого биолога шла страшная борьба. Она отражалась на его внешности. Черты лица то проступали отчетливо, то снова терялись. В какой-то момент «Монолит» явно превозмог рассудок Галкина, и монстр сделал резкий рывок к остальным. Виктор мгновенно выхватил «беретту», но все еще медлил.

И тут Алексей последним усилием вернул себе контроль над телом. Его вновь ставшие человеческими глаза широко раскрылись и он сначала медленно, а потом все быстрее пошел к окну. Раздался звон бьющегося стекла и так и не сдавшийся биолог полетел вниз с высоты двенадцатого этажа.

Михнев подскочил к окну и успел увидеть момент падения. Удар об асфальт оказался смертельным.

— Что там? — тихо спросил Васильевич.

— Погиб.

Все замолчали. В наступившей тишине стали слышны отдаленные звуки выстрелов. Кто-то еще пытался сражаться. У Виктора же уже не было сил. Похоже ситуация была безнадежной и оставалось только два выхода или сдаться и влачить жалкую бесцветную жизнь, исполняя распоряжения хозяина, или поступить как Галкин и как недавно собирался он сам.

Из грустных размышлений его вывели всхлипывающие звуки. Плакала Вика. Михнев представил, как ей сейчас плохо, ведь в происшедшем с биологом она увидела свое совсем близкое будущее. Он подошел к девушке сел рядом и крепко обнял ее. Вика прижалась к нему и разрыдалась в голос, сквозь слезы вскрикивая:

— Я не хочу! Не хочу умирать! Я боюсь! Не хочу так!

С другой стороны к девушке подошла Маша, обняла ее и тоже стала всхлипывать. Сзади встал Васильевич, положил руки на плечи плачущих женщин и, сглатывая ком в горле, приговаривал:

— Ох, горе-то какое. Ох, горе.

Постепенно все затихли. Вика будто окаменела. Похоже, приступ отчаяния прошел, и сейчас она плохо воспринимала происходящее вокруг.

Продолжая обнимать ее, Виктор посмотрел на других. У Маши в глазах еще стояли слезы, но в целом она была спокойна, словно готова ко всему. Васильевич явно расклеился. Не хотел он снова терять людей, за последний день ставших ему такими близкими и почти родными. Сколько же можно гибнуть молодым. Чувствовалось, что эта жизненная несправедливость доконала старика и рухнули внутренние запруды столько лет сдерживавшие его горе. За несколько минут он постарел на десяток лет, руки его дрожали, а из глаз непрерывным потоком катились прозрачные слезы.

В комнате тем временем заметно похолодало. Из открытого окна тянул зябкий октябрьский сквозняк. Нужно было искать новое пристанище. Михнев подумал о том, сколько этажей придется пройти на этот раз, чтобы отыскать квартиру, не запертую спешно разбежавшимися владельцами. Впрочем, теперь он не станет церемониться, а просто высадит первую попавшуюся не укрепленную дверь.

Заметив, что Маша начала ежиться, он решил не откладывать это дело и поторопил всех. Вика совсем ослабела и не могла самостоятельно двигаться. Виктор взял ее на руки и вынес на лестничную площадку. Здесь было немного теплее.

Хотя Вика весила немного, нести ее вверх по лестнице было тяжело, видимо сказывалась напряженность двух последних суток. На Васильевича рассчитывать не приходилось, поэтому, поставив девушку на ноги на площадке следующего этажа, Михнев отдышался и попросил ее постараться двигаться самой. Она неуверенно пошевелилась, сделала пару робких шагов, пошатнулась, но устояла.

Несколько следующих лестничных пролета Вика прошла сама, при активной поддержке Виктора и помощи Маши. В то же время Михнев постоянно приглядывал за совсем раскисшим завхозом.

Вокруг нерушимыми крепостными воротами высились металлические двери. Все они были заперты. Владельцы, несмотря на панику, рассчитывали вернуться сюда. Наивные. То что происходило во всем мире не оставляло человечеству никакой надежды на восстановление прежней жизни. Словно сама Земля, много лет терпеливо сносившая издевательства над собой со стороны двуногих эгоистов, полагающих, что все на свете создано исключительно для их удобства, решила под корень извести этот неуживчивый, нахальный род.

Однако отдельные его представители все еще продолжали цепляться за жизнь, хотя, скорее всего, уже не верили в то, что она будет долгой. Пока четверка измученных людей поднималась вверх, этаж за этажом, вокруг в городе продолжались столкновения. Слышалась стрельба и крики, а в какой-то момент рядом с домом прогромыхала гусеницами тяжелая боевая машина.

Им повезло только на девятнадцатом этаже. Виктор одним ударом выбил хлипкую фанерную дверь, и они оказались в захламленной двухкомнатной квартире. Здесь можно было отдохнуть и даже немного подкрепиться оставшимися консервами.

Михнева все больше беспокоила Вика. Девушка горела в лихорадке и совершенно обессилела. Последние два этажа ее снова пришлось нести на руках, небольшой запас сил, пробудившихся в ней, быстро закончился.

Виктору было страшно, что вскоре эта небольшая симпатичная женщина, с которой они хотя и недолго, но были вместе, превратится в нечто кошмарное и нападет на остальных участников отряда. Впрочем, чудовище, скорее всего, попытается просто нейтрализовать их и серьезно заняться только Васильевичем.

Нужен ли «Монолиту» этот старый, уставший от жизни человек? Очень может быть, что нет. Тогда его судьба предрешена и, скорее всего, до следующего вечера он не доживет.

Михнев удивился, откуда такие мысли и, поразмыслив, понял, что по-прежнему крепко связан с «Монолитом» и воспринимает его ментальные образы. Скоро нужно будет пройти «процедуру очищения», так он назвал про себя кратковременный искусственный переход в состояние берсерка с целью разрушения структур, создаваемых вирусом.

Пока же группа отдыхала, пользуясь последними часами временного затишья, а может быть, самой жизни. Вика дремала в его объятиях. Как только Виктор пытался высвободиться, девушка начинала беспокойно шевелиться и вскрикивать, поэтому он замер в не очень удобной позе на полуразвалившейся софе, обнимая ее обеими руками и иногда легонько поглаживая горячее лицо.

Маша расположилась неподалеку на раскладушке. Она не спала. Красивое лицо девушки было обращено к потолку, глаза открыты. Судя по тому, что ее губы иногда трогала легкая улыбка, она думала или вспоминала о чем-то приятном. Грешным делом Виктор решил, что может быть и о их чудесных встречах, которых, к сожалению, было всего две, но мысли о них грели и его душу.

Наверное, эта девушка действительно любила его, и, совершенно не в соответствии со своим юным возрастом, с радостью отдавала ему свою душу и тело, стремясь, чтобы и ему было хорошо. Увы, печальный опыт прежней жизни заставил Михнева выдвинуть тезис о том, что настоящая женщина, как правило, начинается только после двадцати восьми лет, когда осознает свое истинное женское предназначение и становится способной не только брать, но и отдавать. Маша явно выпадала из этого определения.

Васильевичу же было совсем плохо. Он что-то тихонько бормотал и непрерывно раскачивался в обтрепанном кресле. Взгляд завхоза был печален и отстранен, казалось, все жизненные невзгоды сконцентрировались в нем. «Ветеран всех войн» внушал опасения, хотя и иные чем женщины.

Так, в скорбном молчании, нарушаемом лишь тихими стенаниями Васильевича, прошло несколько часов. Вскоре должно было начаться утро. Сквозь сплошную серую облачность неясно начал проступать рассвет. На улицах, вокруг дома затихло, похоже сопротивление людей было окончательно сломлено, и город перешел под контроль «Монолита». Впрочем, еще не полностью. Четыре человека в холодной двухкомнатной квартире на девятнадцатом этаже были живы и, по крайней мере, один из них, внимательно прислушивался к происходящему вокруг.

Внутреннее чутье Виктора уже некоторое время подавало сигналы тревоги. Он не придавал им должного значения, ибо полагал, что это связано с Викой. Однако сейчас уже жалел о том, что не прислушался к себе и окружающему немного раньше. Температура поднялась резко, и лежа на софе, Михнев чувствовал собственное обжигающее дыхание.

«Ну, кого там еще черти принесли? — сердито подумал он. — Не дают отойти спокойно».

Не давали. Обострившийся слух уловил негромкий шум вторжения в одну из квартир несколькими этажами ниже. Судя по звукам, пришедшие явно не были людьми.

Виктор резко сел. Сразу же проснулась Вика. Ее темные глаза были полны страха и муки.

— Зачем ты меня разбудил? Мне снился такой хороший сон. Будто бы все хорошо и нет никакого «Монолита», а мы с тобой вдвоем.

Поднялась и Маша, по-детски протирая глаза, под утро сон сморил и ее. Щеки девушки подозрительно покраснели, видно температура уже поднялась микроскопические слуги «Монолита» не теряли времени. Васильевич никак не отреагировал на движение, он сидел с закрытыми глазами в той же позе, что и несколько часов назад и тихонько стонал сквозь стиснутые зубы, как будто от сильной боли.

— Всем внимание и тихо, — шепотом, но отчетливо сказал Михнев. — Мы не одни в здании и, похоже, «гости» пришли сюда именно по наши души.

— Ну и пусть, — простонала Вика. — Господи, скорее бы уж. Так плохо и страшно, быстрее бы все закончилось.

Во взгляде Маши проступило сострадание к бывшей сопернице.

— Малыш, — обратился к Вике Виктор. — Пойми, ничего не кончится. Просто наши мучения перейдут в другую, еще более страшную форму и мы не вольны даже будем прервать их.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь, знаю. Я тоже заражен и уже побывал на той стороне. Мерзкое, я тебе скажу дело. Все серое и плоское. Ничто не радует и не печалит. Есть только «большой хозяин» и его потребности и желания.

— Так ужасно? — качая головой, тихонько спросила Маша.

— Я даже не могу выразить словами, насколько. Ты просто растворяешься в чем-то несравненно огромном и становишься его мельчайшей частицей. Без воли, без желаний, без имени и роду. Жутко.

— Погоди, — неожиданно вмешался Васильевич, глаза его оживились. — Но как же ты справился с этой заразой? Ведь вот Алексей пытался, но ничего не вышло.

— Я могу, — не стал вдаваться в подробности Михнев, — Хотя было очень трудно. Думаю, и другие смогут.

Тут он вспомнил начальный этап своей психологической борьбы с «Монолитом» и продолжил:

— Нужно что-то очень захотеть или кого-то очень полюбить и сконцентрироваться на этом чувстве. Думаю, женщинам, это удастся даже лучше, чем мужчинам. В этой стороне жизни они намного сильнее.

— Да, — вскрикнула Маша. — Я знаю о ком мне думать, на ком концентрироваться.

Ее восхищенный взгляд не давал повода усомниться, что она говорит о своем чувстве к Виктору.

Вика снова всхлипнула и сказала чуть слышно:

— Я тоже люблю тебя, Витя, но не знаю, как об этом думать.

Михнев не умел учить чувствовать, тем более женщин. Поэтому, памятуя, что времени мало и незваные гости могут нагрянуть с минуты на минуту, решил зайти с другого боку:

— Вика, ты же сильная женщина. Вспомни, сколько трудностей ты преодолела. Как тяжко тебе было одной в чужом, почти враждебном городе. Ты не сломалась, не согнулась. Ты все преодолела и смогла своего добиться. Ты устроила свою жизнь, нашла хорошую работу. Ты сделала себя, ты состоялась и как женщина, и как личность. Теперь у тебя просто еще одна преграда. Борись с ней, ломай ее. Помни, ты намного сильнее и мы, твои друзья, рядом. Теперь ты уже не одна.

Видимо, он попал в точку. В отличие от Маши, для которой глубокое чувство к другому человеку могло затмить даже заботу о собственной жизни, Вика обладала мужским характером. Вернее, такой ее сделали трудные будни в московских общежитиях и на съемных квартирах и борьба не только за успех и достаток, но, порой, за хлеб насущный. Она была похожа на него, но, злее и, пожалуй, жестче, как большинство женщин с мужским типом личности.

Он достучался до ее суперэго. Глаза девушки вспыхнули. Она вся подобралась, словно грациозный хищный зверь и ответила совершенно другим голосом:

— Да мы еще поборемся. Посмотрим, кто кого?

Хотя Виктора и рассчитывал на нечто подобное, но столь разительная перемена удивила его. Он понял, что совсем еще не узнал эту девушку за прошедшие три дня. Однако угадал правильно, с чем себя мысленно и поздравил.

— А теперь давайте сматываться отсюда, пока эти зверюшки до нас не добрались.

Четверка выбралась на лестничную площадку и, стараясь не шуметь, двинулась вниз по лестнице. Спустившись на четыре этажа, они поняли, что не пройдут. На пару этажей ниже раздались вопли и рев и, уже не таясь, вверх по лестнице кинулась большая группа монстров.

Они поднимались быстро. Спрятаться было негде, пришлось отступать наверх. Михнев шел последним, зажимая в правой руке верную «беретту» и постоянно заглядывая в промежуток между лестничными пролетами. Твари настигали их. Беглецов и преследователей разделяло чуть больше одного этажа.

Серо-зеленые стены лестницы превратились в ловушку. Деваться было некуда. Виктор чувствовал близкое присутствие множества слуг «Монолита», голову начинало давить, на собственные мысли накладывались чужие, пока неясные. Спрятаться в квартире не удалось бы, потому что поднимающиеся звери, для которых стальные двери не были помехой, потрошили их одну за другой. Собственно, только из-за этих задержек они до сих пор не догнали группу.

Так же цепочкой один за другим они миновали ненадолго приютивший их девятнадцатый этаж и поднялись выше. Квартира с выбитой дверью немного задержала монстров, они вошли в нее не сразу, а после разведки.

Группа выиграла этаж. Однако теперь твари ускорили ход, похоже, догадались, что люди наверху и уже не взламывали все квартиры, а, быстро сокращая расстояние, поднимались за ними.

Вот и выход на чердак. Дверь заперта, а хищники уже, как говорится, дышат в затылок. Они прошли двадцать третий этаж и увидели преследуемых. Раздался радостный рев.

Михнев обернулся и двумя точными выстрелами разнес головы самых шустрых. Остальные отпрянули и укрылись за изгибом лестницы.

Следующим выстрелом он открыл замок. Дверь со скрипом распахнулась, и на них пахнуло сырым, затхлым воздухом давно не проветриваемого помещения. Рядом виднелся люк на крышу.

Неожиданно на плечо легла рука Васильевича. Старик явно ожил, его глаза блестели:

— Виктор, у тебя есть запасные обоймы?

— Да.

— Отдай-ка пистолет мне. Попробуйте крышей пройти в смежный подъезд. А там вниз и ходу. Только ты побереги девчонок. Ишь, шустрик, влюбил в себя двух таких красавиц.

Последнюю фразу завхоз произнес с явным одобрением.

— А как же вы?

— Я свое давно отжил. Еще когда сына похоронил, единственного. Попробую хоть вас, молодежь, выручить.

Времени на размышление было немного. Монстры за поворотом лестницы зашевелились, затевая какую-то очередную пакость. Михнев решил рискнуть. Он протянул старику «беретту» и две оставшиеся обоймы, отодвинул задвижку люка и первым выскочил на плоскую крышу дома.

Уже совсем рассвело. Низко, почти задевая антенны, проплывали тяжелые осенние облака. Порыв холодного ветра кинул в лицо водяную пыль. Сверху накрапывал мелкий дождь.

Быстро осмотревшись, Виктор протянул руку и помог выбраться девушкам. Теперь только бы люк второго подъезда оказался не запертым. Под дождем они побежали к нему. Девушки озирались по сторонам. Сразу видно, что крыши им были в диковинку, не то, что Михневу, облазившему в детстве с друзьями все соседние чердаки.

Вот и люк, Виктор дернул мокрую стальную ручку. Заперто. Не повезло. Дом-то двухподъездный. Так что ничего не оставалось, как идти назад и присоединиться к Васильевичу, который уже трижды выстрелил, видимо в атакующих тварей.

Они успели отойти всего на несколько метров, когда раздался ржавый скрип, и крышка запертого люка откинулась в сторону. Из люка на них глядела ухмыляющаяся морда «зубастика».

Михнев подскочил и, коротким ударом ноги отправив его обратно, попытался захлопнуть крышку. Напрасно. Снизу напирали новые монстры.

Сбросив вниз еще двоих, он понял безрезультатность своих усилий и решил укрыться в первом подъезде, там можно было закрыть люк на задвижку и выиграть несколько секунд, а может и минут.

В этот момент он не отдавал себе отчета в том, что битва все равно проиграна. Выигрыш какого-то времени почему-то казался ему важным.

Они почти добежали до первого подъезда, когда стрельба приняла суматошный характер и смолкла. Последний защитный бастион был сломлен. Иван Васильевич, ветеран нескольких локальных конфликтов двух веков, обливаясь кровью и уже ничего не чувствуя, рухнул на груду застреленных монстров, так и не успев перезарядить пистолет.

Виктор с девушками метнулся в сторону и оказался у невысокого, гораздо ниже пояса и довольно хлипкого на вид ограждения. Внизу открывался замечательный вид на ухоженный двор с практически пустой стоянкой машин. Отступать дальше было некуда. Западня захлопнулась. Из обоих люков, не торопясь, понимая, что теперь добыча от них никуда не денется, поднимались монстры.

Михнев досчитал до двадцати и махнул рукой. С такой сворой, без оружия не справиться и берсерку. Девушки спрятались у него за спиной и молча наблюдали за приближением тварей.

Вперед вышел крупный «зубастик». Не доходя метров десяти-двенадцати, остановился. С его мордой что-то происходило. Несколько секунд трансформации и на сжавшихся в ожидании конца беглецов смотрела физиономия Шоты Соломоновича.

Видно, лицо Виктора выразило изумление, поэтому монстр рассмеялся, глухо, не по-человечески, и слегка искаженным голосом главы «Евростандарта» спросил:

— Что, думал, отделался от меня?

Михнев продолжал недоуменно взирать на него и тот продолжил:

— Это я, не сомневайся. Жив и здоров. И даже занимаю неплохой уровень в нашей иерархии. Мои возможности используются часто.

— Не удивлен, — наконец нашелся Виктор.

— Но нам нужен ты. У тебя есть интересные способности, они пригодятся. Да и девчонки твои тоже не лишние.

— Не дождешься.

— А что ты сделаешь?

Михнев кивнул через плечо:

— Покончу со всем разом.

Маркарян задумался. Такой вариант «Монолит» не устраивал.

Тем временем Виктор с болью в душе снова оглянулся на двор, лежащий далеко внизу. Эх, почему люди не птицы? Сейчас бы два крыла и улетели бы от этих тварей далеко и надолго.

Неожиданно совершенно странная, дикая мысль пришла ему в голову. Это был выход! Необычный, странный, но выход.

Продолжая вполглаза наблюдать за замешательством в стане монстров, Михнев привлек девушек к себе и горячо зашептал им свое предложение. Две пары глаз взметнулись на него в немом изумлении.

— Девчонки, у нас нет иного выхода, — сказал он уже в полный голос. Беспросветное прозябание, или смерть, Но можно попытаться использовать возможности, заложенные в нас вирусом, соединить сознания, перехватить управление процессом и трансформироваться в тех, кто умеет летать.

Видя, что сомнение еще не преодолено, Виктор горячо продолжил:

— Нам нечего терять! Прижмитесь ко мне крепче! Объединим через его каналы наши души, только наши, и заставим эту заразу превратить нас в то, что убьет сам вирус и спасет нас!

Глаза Маши выразили восторг и бесконечную веру в него, она сказала одно, но очень емкое слово:

— Да!

Вика, похоже, еще колебалась, но снова глянула на толпу монстров и словно кинулась с обрыва:

— Я с вами!

Трое промокших людей на краю крыши крепко обнялись и замерли, проникая мыслями и чувствами друг в друга через структуры «Монолита». Михнев, как уже поплававший по ментальным волнам, направлял процесс. И трансформация началась!

Скопившиеся на крыше монстры увидели, как тела людей стали плавно менять очертания. В какой-то момент вокруг них появилось яркое голубое сияние, затем, когда оно погасло, твари кинулись врассыпную, испуская дикие вопли животного ужаса.

Вирус сделал свое дело и превратил троих людей в родоначальников новой расы, чьей судьбой стало продолжение древа разумных существ на Земле. Расу с горячей кровью, в которой инфекция моментально погибала. Теперь монстры с остатками человеческой воли, охваченные их огненным дыханием, на время будут лишаться воздействия «Монолита» и получат свободу выбора: с кем идти дальше.

Три огромных и невыразимо прекрасных огненных существа: красное, золотистое и самое крупное — серое, три грациозных дракона плыли невысоко над городом, прощаясь с прошлым и расходясь в разные стороны. Путь Дракона — путь одиночества и мудрости.

Кончалась эпоха людей. Начиналась эра драконов и их долгого противостояния с «Монолитом». Да поможет им Бог!

К О Н Е Ц

Content

Андрей Леонидович Ездаков
Время драконов

1. 8:40, четверг

2. 12:00, четверг

3. 16.30, четверг

4. 20.00, четверг

5. 00:00, пятница

6. 07:15, пятница

7. 08:30, пятница

8. 09:30, пятница

9. 10:40, пятница

10. 11:30, пятница

11. 12:30, пятница

12. 14:00, пятница

13. 16:00, пятница

14. 18:00, пятница

15. 19:30, пятница

16. 20:30, пятница

17. 23:55, пятница

18. 04:30, суббота

19. 10:00, суббота

20. 12:00, суббота

21. 15:00, суббота

22. 08:00, воскресенье — время драконов…