Игорь ТОЛОКОННИКОВ

Позвольте представить вам советскую научную фантастику

Игорь ТОЛОКОННИКОВ — студент 4 курса факультета русского языка и литературы Волгоградского университета. Он не отрывается от своих книжных полок, так как считает, что научная фантастика — это образ жизни. Это уже его вторая публикация в «Вижнз».

Научно-фантастический жанр в Советском Союзе имеет долгую предысторию. Он возник в России в 18 веке: первым фантастическим произведением стал опубликованный в 1768 году роман М. М. Хераскова «Нума Помпилий, или Процветающий Рим», а в 1784 году появился роман Левилина «Современное путешествие», где впервые в русской литературе описывался полет на Луну. В следующем, девятнадцатом веке большую активность в этом жанре проявляли писатели, относившиеся к декабристским кругам. Наиболее значительным из них был автор произведений «4338 год» (1838) и «Город без имени» (1839), Владимир Одоевский, по праву считающийся отцом русской фантастики. Наряду с этим, фантастическими можно назвать и некоторые произведения, возникавшие в рамках ведущих литературных жанров, среди них повесть Н. В. Гоголя «Нос»: однажды утром, проснувшись, один чиновник обнаруживает пропажу собственного носа. Нос же разгуливает по городу в мундире статского советника. Что делать?

В наступившем XX столетии в свет выходит большое количество научно-фантастической литературы. Среди этого потока были романы последователя Одоевского Александра Богданова «Красная звезда» и «Инженер Мэнни». В 1907 году был основан научно-фантастический журнал, посвященный литературе, «описывающей преимущественно жизнь в будущем». С тех пор в Советском Союзе не появилось, фактически, ни одного научно-фантастического журнала.

Искра, разгоревшаяся в сердцах трех ведущих фантастов: А. Толстого, А. Беляева и А. Грина, была перенесена ими в послеоктябрьскую Россию, они и определили внутреннее содержание всей советской научной фантастики. Алексей Толстой, (автор таких программных работ, как «Петр I» и «Хождение по мукам») — создатель социальной научной фантастики. Его романы и рассказы, полные приключений и неожиданностей, определили основные черты последующих произведений: «Аэлита» (1923) и «Гиперболоид инженера Гарина» (1927). Александр Беляев был большим пропагандистом научной фантастики в духе Жюля Верна и учредителем Советского научно-фантастического фонда. Наиболее известны его романы «Голова профессора Доуэля» (1925), «Человек-амфибия» (1928) и «Ариэль» (1941). Они могут напоминать Жюля Верна или нет, но Г. Уэллс в комментарии к первым двум беляевским романам отметил, что они отличаются в лучшую сторону от западных произведений. Мне кажется, отличие заключается в том, что Беляев уделяет внимание не только технической, но и этической стороне повествования.

Одинокий силуэт Александра Грина смутно вырисовывается в тумане романтической фантазии. Романтика долгое время занимала противоречивое положение в системе художественной литературы. Достаточно сказать, что в железных условиях 30-х этот жанр очень быстро исчерпал себя, поскольку сюжетные рамки произведений были сужены до описания ближайшего светлого будущего и предсказания быстрого технического прогресса.

Так продолжалось до 50-х. Только в 1956 году увидели свет произведения барда романтики Александра Грина. Герой романа «Золотая цепь» (1926), случайный миллионер, предлагает все свои богатства девушке, которую любил, когда был беден. Она понимает, что двадцать тысяч шагов, которые нужно сделать, чтобы обойти его чудесный дворец, станут непреодолимым расстоянием между их сердцами. Главная героиня романа «Алые паруса» (1921) — Ассоль. Старик рассказал ей сказку, и она поверила, что ее жених явится к ней на прекрасном корабле с алыми парусами. Прошли годы, девочка выросла, и вот однажды…

Великая «утопия» Ивана Ефремова «Туманность Андромеды» (появление этой книги в 1957 году удивительным образом совпало с запуском первого искусственного спутника Земли) стала поворотным пунктом в истории советской научной фантастики: она принесла недостающую перспективу. Роман был написан с сознанием того, что «только высшая форма существования может спасти человечество от неизбежного уничтожения, ожесточение нашего хрупкого мира и есть уничтожение, и это придает мне веру в то, что другого будущего быть не может, если нам вообще суждено какое-либо будущее!» Смелое заявление, но у Ефремова было очень много подражателей, он и сейчас властвует над умами советских фантастов.

Признанные лидеры современной советской фантастики — братья Стругацкие, Аркадий и Борис. Герои их ранних произведений «Страна багровых туч» (1959), «Стажеры» (1959) и «Полдень. XXII век» (1967) внедряются в Солнечную систему и осваивают галактические просторы. Позже авторов заинтересовали психологические аспекты вторжения («Трудно быть богом»—1964, «Пикник на обочине»—1972). Отличается от других сатирическое произведение «Улитка на склоне» (1966), но писатели не перестали искать решение гуманитарных и этических проблем («Последний круг рая», 1965, «Пикник на обочине» и «Град обреченный»—1988). Они определили розницу между советской и зарубежной научной фантастикой следующим образом: «Самая большая разница состоит в том, что герой западных фантастических произведений стремится к осуществлению своих целей всегда в одиночку, в то время как герой советской научной фантастики — представитель доброкачественного общества». Приняв это во внимание, как бы это ни было спорно, давайте взглянем на творчество других авторов.

Некоторым пуристам вероятно может показаться странным тот факт, что я не могу представить себе советской научной фантастики без польского гения Станислава Лема. Его блестящая философская проза («Солярис», «Эдем»), трактат «Сумма технологии» и полные юмора дневники Иона Тихого оказывают большое влияние на творчество современников. Как никто другой, он сумел передать неуверенное продвижение ищущего человечества.

Георгий Гуревич — глава нашей научно-технической фантастики, он склонен предаваться размышлениям типа «Что, если…» человечество получит возможность регенерировать клетки? Оправдано ли прослушивание чужих мыслей? Гуревичу была присуждена одна из первых премий памяти Ефремова.

Разрешите мне закончить свой обзор списком самых популярных научно-фантастических произведений за 1987 год.

РОМАНЫ: Стругацкие «Сказка о тройке», «Гадкие лебеди», М. Булгаков «Дьяволиада», «Собачье сердце», А. Житинский «Потерянный дом, или Разговор с милордом», К. Булычев «Свод ведьм»[1].

РАССКАЗЫ: Рыбаков «Его оружие», «Зима» В. Шаламов.

ПЕРЕВОДНЫЕ РОМАНЫ: С. Лем «Футурологический конгресс», Виндам «Крусамеды»[2], Боб Шоу «Нулевой человек».

На первый взгляд может показаться, что советские любители фантастики сейчас зачитываются вещами, вышедшими уже давно, которые могут показаться западному читателю немодными. С другой стороны, претерпеваемый сейчас нашей литературой период развития обещает в будущем принести уникальные плоды.

(Редакционный комментарий к письму Игоря Толоконникова)

Здравствуйте, Игорь!

Ваши соображения, касающиеся прошлого выпуска журнала «Вижнз», вначале должны были войти в Вашу статью «Позвольте представить вам советскую научную фантастику», однако из соображений экономии журнальной площади мы поместили их в рубрике писем. Вы, Игорь, как обычно, предлагаете необычный взгляд на наши недавние публикации. Нам очень хотелось услышать критические замечания в свой адрес и от наших американских читателей. У кого-нибудь есть, что добавить?

Дорогая редакция «Вижнз»!

Разрешите мне порассуждать о воззрениях, которые излагает в предыдущем выпуске профессор Саган. Была очень подробно обрисована роль научной фантастики как фактора, уменьшающего боязнь нового и проводящего научные идеи в массовое сознание. Однако научная фантастика — литература, хотя и литература, имеющая свои особенности; именно в этом качестве она принадлежит к процессу самопознания человека. Прослеживая в себе различные влияния извне, мы начинаем понимать, что новые технологии и открытия сами по себе лишь делают наш мир менее прочным. В то время как традиционная литература отражает реальность, данную нам в ощущениях (вспомните панику, вызванную радиопостановкой по «Войне миров» Г. Уэллса в 1930-х годах: это был урок, со всей объективностью продемонстрировавший отсутствие альтернатив реальности), научная фантастика устанавливает хрупкое равновесие между реальным и нереальным, перебрасывает мосты между сущим и возможным.

Моральный аспект присутствует всегда. В пользу этого свидетельствуют такие произведения, как «Вне времени» Майкла Ландуэбера или «Хирургическая забастовка» Энтони Шинеллы с их сожалением по социальным условностям и порядкам: они волнуют нас, выразительно показывая человечество в системе известных схем.

«Вне времени» — очевидно, произведение научной фантастики, так как оно согласуется с нашими знаниями о поведении человека. Как бы мои личные пристрастия ни нашёптывали, что поведение жителя пещеры неестественно (в начале конфликта он чересчур пассивен, а после шока, которому подвергается в кабине посланий, он будет избегать любых дверей и закрытых помещений, хотя и садится в челнок), — в таком случае покажется ложным и поведение Макса. Я хочу сказать, что люди прошлого и будущего тщательно срисованы с современного человека и, таким образом, никакой подлинно фантастический конфликт здесь невозможен. Отсылаю читателей к интервью с А. Азимовым в предыдущем выпуске журнала (с. 22): «Моя научная фантастика зависит от научного фона» — подчеркивает он.

«Хирургическая забастовка» представляется мне искусственной в части теории об определении разновидностей организмов в горле с первого взгляда. Любая возможная в будущем война требует определенных приготовлений для того, чтобы побуждать людей действовать нужным образом. И поведение Мэлори, почти профессора колледжа в области изобразительных искусств, противоречит утверждению: либо неестествен герой, либо сюжет. Недавно я прочитал статью, в которой был упомянут дневник советского писателя реалистического направления Ю. Олеши. Это — своевременная иллюстрация идеи «Хирургической забастовки». К числу творческих замыслов Олеши относилась пьеса о Второй мировой войне (Великой Отечественной войне). Фашистский драматург приезжает к своему другу на передовой — командиру батальона. В разговоре о русских и русской культуре он упоминает поэтичное фольклорное предание о сказочном граде Китеже. Офицер кричит, хватаясь за пистолет: «Нет, это ложь! Это ваша собственная фантазия. Они не могут создавать ничего прекрасного!» Невозможно относиться к людям как к низшим существам, если они способны создавать красоту; и мы видим, что Мэлори скорбит над развалинами дворца.

Искренне ваш Игорь Толоконников

Примечания

1

sic! Имеется в виду повесть «Подземелье ведьм». — Прим. книгодела.

2

sic! Имеется в виду роман «Хризалиды» («Куколки» или «Отклонение от нормы»). — Прим. книгодела.

Content

Игорь ТОЛОКОННИКОВ
Позвольте представить вам советскую научную фантастику

Примечания