Дмитрий Распопов

Ремесленники душ. Изгой

Глава 1

Copyright © Распопов Д.В.

Все права защищены. Эта книга или любая ее часть не может быть воспроизведена или использована каким-либо образом без письменного разрешения автора или его законного представителя, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу

Это художественное произведение. Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

* * *

Слуга отсутствовал достаточно долго, вынуждая меня метаться по комнате, словно загнанный зверь. Я то бросался к письму, повторно читая строки, словно ища в них что-то новое, то смотрел на собственное изображение, которое подарил Анне при расставании. Лучше от этого не становилось, поэтому когда на пороге появился хмурый начальник охраны, мои нервы были на пределе.

— Мистер Сандерс, мне нужна информация, — я помахал перед его лицом полученным письмом.

— На счёт этого не было распоряжений, — спокойно ответил он, — единственное что могу вам сказать, что майор действительно мёртв и его тело опознано, а его ассистентки рядом не оказалось. Судя по оставленным следам, её забрали с собой нападавшие.

Кулаки сжались от ярости.

— Что делается для её поиска?

— Всё, что положено в этом случае, — он пожал плечами, — не беспокойтесь сэр, капитан очень ценный антианимант и на её поиски будут выделены большие силы.

— Я понимаю, что не могу выйти из замка, но хотя бы передайте сэру Артуру, что хотел бы помочь в поисках.

— Передам вашу просьбу, — он чуть склонил голову и повернувшись, вышел из комнаты.

Неделя спустя

— Мистер Сандерс, — мой голос был спокоен, но внутри всё бурлило, — как это понимать?

— Я передал вашу просьбу, но сэр Артур сейчас очень занят, — мужчина опасливо покосился на меня, — просил вам передать, чтобы вы подождали.

— Хорошо, тогда что на счёт Анны?

— Поиски продолжаются, — лаконично ответил он.

Я поднялся с кровати и бушующее внутри недовольство выплеснулось наружу. Тысячи тонких отростков, видимых только мне выстрелили в стоящего напротив собеседника, и словно окутали его душу в кокон. Он замер, видимо что-то почувствовав, не смотря на то, что был из тех людей, чью душу ремесленники не могли изъять насильно.

— Сэр Рэджинальд, — он сглотнул, но остался спокоен, — вы ведь понимаете, что если убьёте меня, то совершите государственное преступление? Сэр Артур был против того чтобы вас по запросу императора поместили в более защищённое место, не усугубляйте своего положения.

— То есть мне ещё спасибо вам нужно сказать, за это всё? — ярость стала сильнее, при упоминании императорской семьи.

— Просто наберитесь терпения.

Я убрал свою ауру, поскольку ещё слово-другое и он точно бы не ушёл от сюда живым. Майор мёртв, Анна неизвестно где, а я тут в заключении и мне не позволяют даже почитать газеты, лишив любой информации.

Месяц спустя

Под дверь команды просунули свёрток, который я поднявшись с кровати сразу же спрятал за пазуху, вместо этого положил в щель между порогом и дверью монету стоимостью в сто гиней. Она моментально исчезла.

Вернувшись обратно на место, я затушил газовые фонари комнаты, оставив только один, установленный над кроватью. Затем вытащил свёрток и развернул его.

— «Да! — обрадовался я, увидев кипу свежих газет за последние дни».

Причем здесь были как имперские официальные вроде «The Daily Telegraph», так и бесплатно распространяемые Республиканские агитки в виде «Le Dauphiné Libéré». Их я указал специально, чтобы узнать, о чём пишут наши противники. Конечно же слуга, который согласился в обмен на деньги этим заниматься, был мне неизвестен. Я просто однажды оставил на видном месте записку, когда убирали мою комнату с таким предложением, и вскоре первая пачка газет оказалась у меня под дверью.

Я конечно же мог легко отличить его душу от всех остальных в доме, но вот что касалось внешности, она до сих пор оставалась для меня загадкой, но да мне это было и безразлично, главное, я стал узнавать, что происходит вне стен моего заключения. Правда никакой информации о механиках, которые вместе со мной участвовали в проекте у меня не было, как впрочем и о сэре Пэрри. Судьба этих людей, вовлечённых мной в проект меня также волновала, но как и по Анне, охрана отказывалась выдавать мне информацию.

Новости Империи я пролистал быстро, ничего существенного, кроме радостных бравурных сообщений о громких победах над республиканцами, а вот «Le Dauphiné Libéré» заставила сердце сделать дробный перестук. На страницах из самой дешёвой серой бумаги, большей похожей на картон, была изображены фотографии десяти ремесленников, которых тайная служба убила или захватила в плен за последние три месяца. Республиканцы подавали достижения своей особой службы, которая специализировалась на этом, и ни слова не говорили про новости с фронтов, где видимо у них было не всё так радужно, как им хотелось. Фотография Анны, в полном боевом облачении там также присутствовала. Я поднёс её ближе, чтобы рассмотреть тусклые чернила печати, но что-либо трудно было здесь рассмотреть, единственный вывод который можно было сделать на её основании, она всё ещё жива.

Три месяца спустя

— Сэр Артур, — я хмуро посмотрел на сидящего передо мной главу тайной полиции, — как такое возможно?

Мужчина, лицо которого сегодня, как впрочем и обычно, представляло застывшую маску, спокойно соврал мне в ответ.

— Анна мертва, сведения достоверны. Поиск её остановлен.

Я посмотрел ему прямо в глаза, надеясь, что он передумает и ответит честно, но нет, он спокойно на меня смотрел и не собирался говорить ничего другого. Может быть я и поверил его словам, в другой раз, так как привык ему доверять и для меня раньше он сделал столько хорошего, но сейчас, когда у меня под матрасом лежала вырезка из вчерашней республиканской газеты о том, что знаменитый антианимант Империи Анна Билофф полностью раскаялась в своих поступках и сейчас сотрудничает с Сенатом и органами госбезопасности Республики, я по другому посмотрел на его слова.

— Что с теми инженерами и механиками, что принимали участие в проекте дирижабля? Что с моими деньгами, которые как вы помните, я кроме своих знаний вложил в проект.

— За них не беспокойтесь, теперь весь Цех работает на нас, поскольку технология запустилась в массовое производство. Что на счёт ваших, моих и всех других акционеров, что вложились в проект, суммы возращены государством в полной мере. Ваши деньги, лежат на счету в банке.

— Никаких дивидендов? Проект просто у нас отняли? — спокойно спросил я, поскольку только что принял решение, которое вряд ли бы ему понравилось, узнай он об этом.

— Государство национализировало идею, так что все довольны тем, что нам хотя бы вернули вложенные средства, обычно такое происходит без возвратов, — маска на его лице даже не дрогнула.

— Какие планы о моей дальнейшей судьбе? — задал я последний, интересующий меня вопрос.

Мужчина замолчал, но спустя минуту нехотя ответил.

— С тобой всё сложно Рэджинальд. Мне приходится выдерживать многочасовые споры с канцелярией императора и его советниками, только чтобы твоё текущее положение осталось прежним.

— В смысле? — холодно поинтересовался я.

— Понимаешь, никто больше не сомневается в том, что ты гениальный ремесленник, который без государственного контроля может ещё изобрести что-то, что навсегда изменит расклад сил на обоих континентах.

Сэр Артур замолчал, словно подыскивая дальнейшие слова.

— Говорите смело, я уже готов услышать от вас всё что угодно, — спокойно заметил я.

— В общем есть мнение, — он сделал паузу и поправился, показывая пальцем наверх, — которого я конечно же сам не придерживаюсь, что вас нужно перевести в более охраняемое место, выделить лабораторию и помощников, которые будут перенимать ваш опыт.

— Мои желания, я как понял, никого не интересуют?

— Именно поэтому я против подобного решения, — нехотя кивнул он, — ни я, ни сэр Пэрри не хотим, чтобы ты работал из-под палки. Доказывая, что всё, чего ты добился на настоящее время — это итог твоей доброй воли и грамотного наставничества с нашей стороны, но никак не принуждения.

После его последних слов в комнате повисла тишина, которую он же первым и нарушил.

— Я тебе всё это так подробно рассказываю только потому, что ты прекрасно понимаешь, что кроме тебя, есть ещё твоя семья, которая живёт в доме, подаренном императором. Ведь они первые пострадают, если ты выкинешь, что-то эдакое.

Он неопределённо покачал кистью в воздухе.

Мои глаза сузились.

— Угрозы?

— Конечно нет, — он тут же качнул головой, — просто напоминание, что есть ещё куча людей, судьба которых зависит от твоего поведения.

— Я хорошо усвоил прошлый урок, преподанный мне принцессой, запомню сегодня и ваш, сэр Артур, — в душе всё клокотало от ярости, но я внешне был спокоен. Он был прав, любое моё действие могло отразиться на маме, дедушке или даже Марте с ребёнком, которых я приютил у себя.

— Тогда на этом всё, — он поднялся со стула и направился к двери.

* * *

— Как всё прошло? — поинтересовался первый советник императора, когда парокар качнулся, принимая внутрь салона главу тайной полиции.

— Лучше, чем могло быть, но хуже, чем я хотел, — проворчал человек, устраиваясь напротив собеседника.

Водитель получив сигнал, тронулся с места. Он был отгорожен от салона броневыми стенками, но загоревшаяся лампочка над головой, давала понять желания невидимых пассажиров.

— Артур, желание императора просто — не допустить утечки этой технологии, ведь как ты сам знаешь, всего десять дирижаблей оснащённых подобным усовершенствованием сейчас делают на фронте больше, чем единственный корабль проекта «Аргус» который обошёлся короне в сто раз дороже.

— Когда мы начинали этот проект, у нас не было Рэджинальда, — ответил в своё оправдание полицейский.

— Тебя никто и не винит, корабль просто чудо техники и инженерной мысли! — сразу поспешил успокоить его собеседник, — но его стоимость, по сравнению с эффективностью использования дирижаблей-уловителей…

— Я это прекрасно понимаю сэр Август.

— Так что давай прекратим наши споры и переведём вашего талантливого, но крайне опасного для всего мира подопечного под охрану императорской гвардии.

Советник сделал паузу, которую легко уловил глава тайной полиции, поскольку давно вращался при дворе и такие, с виду незначительные интонации легко схватывал на лету.

— А взамен? — решил уточнить он, правильность своих наблюдений.

— Ты давно хотел герцогскую корону на двери своего автомобиля, — как само собой разумеющееся заметил советник, — Его Императорское Величество решил, что это будет равноценный обмен за твою помощь в этом деле.

Сэр Артур не сомневался ни мгновение. Да, было немного жаль за дальнейшую судьбу подопечного, в развитие которого он вложил столько своих сил и времени, но наследуемый титул герцога, перечёркивал любые сомнения.

— Согласен, — он протянул руку, заключая сделку.

— Ну вот и отлично, завтра тогда отдам распоряжение на его перевод, — довольно заключил сэр Август.

— Пэрри я тогда, уведомлю сам.

— Да, ему ничего не положено, пусть будет рад тому, что на «проделки» его сына, мы до сих пор закрываем глаза.

— Согласен.

Глава 2

В два часа ночи, я полностью одетый откинул одеяло, которым был укрыт и поднявшись подошёл к двери, выпустив отростки души к аурам двух охранников, которые всегда дежурили перед дверьми. Оба были из категории людей с не извлекаемыми душами, но ничего не мешало мне добавить им моей собственной ауры с нужными колебаниями, которые я подобрал для каждого из присутствующих в замке во время своего вынужденного ареста. Вскоре их души стали излучать во все стороны энергию, опустошая сами себя, вскоре со своего кресла осел на пол первый охранник, а второй бросившийся было ему на помощь, замер, услышав мой голос.

— Марк, — обратился я к нему через дверь, — открой засов.

— Сэр Рэджинальд! — его голос дрогнул, — вы не понимаете, что делаете!

— Марк, если ты сейчас не откроешь дверь, то первым умрёт сначала твой друг, затем ты, а потом и все в доме, включая слуг. Если дашь мне спокойно уйти, никто не пострадает.

— Нападение! Все ко мне! — будучи верен своему долгу, охранник из шестого управления громко закричал. Это продолжалось минуту-другую, пока он не понял, что топота ног подмоги нет, как не было и выглядывающих слуг, поднятых им посреди ночи.

— Что вы сделали? — голос его снова дрогнул.

Я давно прислушивался и приглядывался к своей охране, именно из-за его молодости решил остановить выбор на нём при побеге, все остальные в дома были сейчас без сознания. С подготовкой, а также моими знаниями и умениями, это не затребовало много усилий.

— Если не откроешь дверь, то смерти всех в этом доме будут на твоей совести Марк, — произнёс я спокойным голосом, не подталкивая его к нужному мне действию. Главное было не передавить с угрозами, а то он мог просто уйти и мне ничего не оставалось бы, как выбираться через окно. С той высоты, где оно было расположено, это было крайне опасное занятие.

— Вы даёте слово, что никто не пострадает? — за укреплённой железом дверью раздался звук открываемого засова, а в замке показалась головка ключа.

— Ты сам знаешь, что я не хочу никому навредить, просто хочу спасти своих товарищей, а для этого мне нужно сбежать на фронт.

Ключ провернулся в скважине и дверь открылась.

— Чтобы не подумали на тебя, — я обратился к нему, — не против если я и тебя усыплю?

Он согласно покачал головой, протягивая мне ключ.

— Только я сначала вернусь туда, где лежит Тони, мой напарник.

— Договорились, спасибо Марк, — я взял протянутый ключ и пройдя с ним до указанного места, запустил у него процесс резонирования и опустошения души, как и у остальных. Через пару секунд он обмяк и потерял сознание. Закрыв за собой дверь и засов, я вернул ключ его неподвижному напарнику и стал спускаться по винтовой лестнице из башни вниз, туда где было основное помещение, откуда я мог попасть на улицу.

Подготовка к побегу заняла у меня не много времени, ещё три месяца назад я понял, что меня просто кормят пустыми обещаниями, а сами не собираются ничего предпринимать для поиска Анны. Ну или если поиск и вели, то точно не на территории Республики, на которой она скорее всего сейчас и находилась, если верить республиканской прессе. Так что либо я сам отправляюсь на её поиски, либо это никто никогда не сделает — это у меня в голове отложилось чётко.

Пройдя в холл и открыв наружную дверь, я спустился по лестнице к припаркованному для служебных нужд парокару. Аккуратно вытащив из машины водителя, я занёс его в дом, а сам вернулся за руль. Водитель из меня был так себе, из-за небольшой практики, но доехать до двух нужных мне мест я должен был, тем более что замок тайной полиции, находился в пригороде Лондона как раз в той стороне, откуда было близко моё собственное имение, всё что оставалось, просто добраться целым, не разбив по пути машину.

На моё счастье поздней ночью дорога была пуста, редкие автомобили проезжали на встречу, слепя меня светом своих фар. Пришлось снижать скорость и от злости на себя кусать губы, ведь мог научиться лучше управлять транспортом, но нет, всё время ездил как пассажир. Не попав в аварию и чудом не врезавшись в ворота въезда в поместье, я поднял сторожа и его собак, которые на всю округу объявили громким лаем, что кто-то вторгся на их территорию.

— Сэр Рэджинальд? — удивился Джон, подсветив меня фонарём, но не ослепляя им глаза.

— Буди маму, дедушку, Марту, мы уезжаем, — ошарашил я его новостью, — ты тоже. Бросай всё, бери только вещи и деньги.

— Но…, - он растерялся, — дом, поместье…

— Всё отберут, хорошо, если не в тюрьму посадят, — я покачал головой, показывая, что всё серьёзно. Он по военному коротко кивнул и кинулся помогать мне будить всех.

Разбуженному экстренными сборами управляющему я ничего не сказал, просто поставил в известность, что мы уезжаем. Всё что ему оставалось, это удивлённо наблюдать за экстренной эвакуацией жильцов. К чести мамы и дедушки, они с полуслова поняли грозившую им опасность, поэтому лишь однажды посетовав на то, что многое придётся оставить, молчаливо загрузились в парокар. Марта с ребёнком вообще не проронила ни слова, сказав, что доверяет мне полностью. Джон положил в багажник свои вещи, и уселся за руль, когда я сказал, что не рискну вести машину с пассажирами.

— Куда сэр? — лишь спросил он, выезжая из ворот поместья.

— Квартал ремесленников, наш старый дом.

Час поездки и я быстро выкопал два припасённых РС-100, а также аниматрон Кукольника, ожидающий своего часа. Конечно пришлось вскрыть все заначки с деньгами, поскольку они больше не были мне нужны, лучше эти деньги отдам вынужденным беженцам, которых сорвал с места своим поступком. Извозившись в земле и грязи, я наконец вернулся в машину, назвав следующий адрес.

— Это же военный аэродром сэр, — удивился Джон.

— Да, а где ещё мы угоним дирижабль? — я пожал плечами, вызвав у него ступор.

— Сэр вы уверены? Это государственное преступление, — хоть он и спорил, но машину вёл уверенно, видимо решив, что не слушаться меня будет иметь более худшие последствия.

— Я не принуждаю тебя, — тем не менее я решил предложить ему выбор, — довезёшь нас до туда, избавишься от машины и я дам тебе достаточно денег для беззаботной жизни дальше.

— Подумаю, — он благодарно кивнул головой.

Всё время до аэродрома все внутри парокара молчали, хотя я видел по глазам мамы и Марты, что у них было что у меня спросить.

* * *

До рассвета оставалось всего ничего, когда мы прибыли на место. Густой туман разливался по долине, закрывая обзор и не позволяя видеть ничего дальше десяти метров.

— «Отличная погода», — обрадовался я, выходя из парокара и помогая родным переносить вещи, ближе к проходной, где сразу насторожились дежурные солдаты, слыша шум.

— Сэр Рэджинальд, — Джон помог нам с вещами и затем остановился рядом со мной, — я не могу всё бросить, у меня тоже есть родные.

— Без проблем, — я протянул ему небольшой кожаный мешочек, битком забитый монетами по сто гиней, — спасибо за службу и помощь.

— Рад был знакомству сэр, — он без раздумий взял то, что заслужил, затем пожав мне руку сел в автомобиль и фыркнув паром, уехал прочь.

— Кто вы и что вам нужно — это военный объект, — пока я разговаривал с Джоном, прибывших со мной окружил вооружённый патруль.

Я походя, лишь одним движением руки опустошил их души ровно на тот объём, который вызывает шок и беспамятство, но не убивает. Шокированные взгляды родных пришлось прокомментировать, сказав, что они все живы, я не садист, чтобы сеять кругом лишь смерть. Они слегка успокоились, но всё же встречаемые то тут, тот там на пути лежащие тела, пугали их. Пришлось каждый раз заверять, что с ними всё в порядке, просто побудут без сознания какое-то время.

Я целеустремлённо вёл родных сначала по помещениям и казармам, затем через поле, где как я знал, всегда дежурит посыльный дирижабль, готовый в любой момент сорваться по приказу командования в путь.

— Кто вы, что вы тут делаете? — солдаты охраны едва успели задать вопрос, как тут же легли на холодную, влажную траву, прямо рядом с открытым входом.

Матрос дирижабля не успел даже испугаться, как я приказал его выйти и убрать трос с причальной мачты, чтобы взлёт прошёл гладко. Он попытался достать оружие, но демонстративно одетые при нём ярко-синие перчатки антианиманта, убавили его пыл. Я молча забрал и выкинул его оружие.

То же произошло и с остальным экипажем, его было всего два человека, поскольку скоростной дирижабль был небольшого размера, поэтому появившись в рубке, я уведомил капитана, что на время судно поступает в моё распоряжение и если они будут сотрудничать, никто не пострадает. Одного взгляда на мои перчатки и видимые из кабины неподвижно лежащие на земле тела солдат охраны, примирили его с этим фактом.

— Куда вы хотите лететь? — поинтересовался он, когда мы взлетели и стали набирать высоту.

Я молча показал точку на его карте.

— Мы не долетим, не хватит энергии в накопителях, — сразу категорично заявил он.

Занеся в кабину один и кожаных мешков, я вытряхнул оттуда припасённые накопители РС-100.

— А с этим?

Он с сожалением посмотрел на их полный заряд и кинул через плечо.

— Энтони, поставь эрэски в пустые слоты.

Мне пришлось последовать за матросом и проконтролировать, чтобы он выполнил распоряжение верно, вернувшись с ним обратно в кабину.

— Не хочу, чтобы на борту произошло непоправимого, — заметил я, обращаясь к оставшимся двум членам экипажа, при этом устало опускаясь на одно из пустых кресел, — поэтому пожалуйста оставайтесь оба в кабине под присмотром, если что нужно сделать по механизмам корабля, я сопровожу вас до нужного места. Повторюсь, неприятности мне не нужны.

— Нам тоже, — заверил меня капитан, и по его спокойной, целостной ауре я понял, что он сейчас не врал, что меня немного успокоило.

* * *

Три дня полёта в выбранном мной направлении, и вот ночью мы выгружаемся недалеко от небольшого приграничного городка с Республикой, прямо недалеко от прифронтовой полосы. Сгрузив все вещи, я извинился перед капитаном и они, не веря тому, что их отпустили, быстро стали поднимать латающий аппарат в воздух.

— Они ведь нас выдадут, — спросил у меня дедушка, провожая взлетающий дирижабль взглядом.

— Что ты предлагаешь, убить их? — поинтересовался я в ответ, на что мама и Марта тут же набросились на старика, говоря, как он мог о таком даже подумать. На словах я конечно же поддерживал их, только переживая в душе то, что оставил на душах улетевших людей метки со своей видоизменённой аурой, которая была ядовитой настолько, что буквально через полчаса убьёт их, отправляя дирижабль в неконтролируемое путешествие. Сказать об этом родным, я конечно не мог, поскольку видел их реакцию на вопрос дедушки.

— Что дальше? — поинтересовалась у меня мама, — и может расскажешь наконец, из-за чего вся эта суета?

Пришлось кратко пересказать всё что случилось, а также то, что если меня поймают и поместят в тюрьму, они станут главными заложниками, чтобы тайная полиция могла влиять на мои действия и поступки. Это произвело на них впечатление и они согласились, что попытаться скрыться в приграничном районе, было не плохим вариантом. К тому же, я объяснил, что не пойду с ними, чтобы не привлекать к группе внимания. На первое время они пусть остановятся в гостинице, а потом сказавшись беженцами, пусть ищут дом на постой, представившись другими именами. Если несколько месяцев к ним не будет внимания полиции, то пусть покупают дом и живут здесь, пока я не вернусь обратно. Дедушка при этих словах внимательно на меня посмотрел, но я не отвёл взгляд, хотя сам не был уверен в том, что смогу вернуться, но данное Анне слово никуда не делось, а прислав мне часть моего подарка, она явно давала понять, что ей требуется помощь.

Отдав почти все деньги, я помог им найти повозку, хозяин которой согласился доставить беженцев до ближайшего постоя. Обнявшись и попрощавшись с родными людьми, я зашагал в сторону фронта.

Глава 3

Майор Сорес Рамфи, чертыхаясь и ругая дежурного, который разбудил его среди ночи, быстро ополоснул лицо над тазом из протянутого дворецким кувшина с водой и одеваясь на ходу, вышел из дома. Внизу уже ждал парокар Сената, вместе с незнакомым водителем.

— Доброй ночи гражданин, — поприветствовал его тот, на что майор лишь кивнул головой.

Автомобиль тронулся с места, быстро набирая ход и выезжая на улицу Сент-Антуан, по которой до де Риволи и здания Сената можно было по ночному городу доехать за двадцать минут.

— Подробностей вам не сообщили? — поинтересовался он, смотря как мелькают тусклые огни газовых фонарей, освещающих одну из центральных дорог города.

— Нет майор, — водитель пожал плечами, — в гараж поступил приказ привести вас, запрос от комиссии по контролю за душеприказчиками.

Рамфи покачал головой, не понимая, что такого срочного могло понадобиться среди ночи, ведь он только вчера сдал отчёт о устранении очередного имперского антианиманта.

Парокар скрипнув тормозами, остановился возле гигантского здания Сената, в котором даже в эту ночную пору горело множество окон.

— Благодарю вас гражданин, — попрощался он с водителем, и зашагал вверх по мраморной лестнице, с каменными изваяниями львов по бокам.

Когда-то давно это здание было дворцом короля, который скоропостижно скончался, не оставив после себя наследников. Разгорелась гражданская война, продлившаяся десяток лет, пока наконец уставшие от всего простые люди не вышли с оружием на баррикады, сметя всех, кто претендовал на власть. Полетело много голов аристократов в то время, и кровь нации здорово обновилась, за счет того, что на многие государственные посты пришли новые люди. Революционеры, поэты, шахтеры, даже пара артистов было по началу у власти. Со временем, это всё утряслось и на высокие посты стали назначать специальные комиссии, которые анализировали каждую кандидатуру в отдельности в зависимости от того, чего достиг человек раньше. Это было закреплено в Конституции, но к сожалению и это майор знал по себе, сейчас многое решали связи. Связи и деньги — вот что сейчас было главным в Республике и идеи первых отцов-революционеров, стали медленно, но верно размываться. Особенно если дело касалось душеприказчиков, стоявших на отдельном счету в государстве.

Мысли о текущем положении дел в стране промелькнули у него при взгляде на потемневших мраморных львов, которых не чистили и не мыли похоже с лета, и бодро взбежав до самого верха, он показал пропуск дежурному патрулю у входа. Старший офицер знал его лично, но всё равно тщательно сверил номер пропуска с номерами в журнале, кому был разрешён вход в Сенат. Кивнув, Рамфи кладя пропуск в карман кителя, вошёл внутрь и повернул в левый коридор, чтобы подняться на третий этаж, поскольку ему нужен был триста тридцатый кабинет.

— Доброй ночи Эдвард, — открыв нужную дверь, он без удивления увидел человека, который похоже тут и жил. На своей памяти майор лишь два раза видел его на официальных мероприятиях вне этих стен, в остальных же девяносто процентах случаев, все встречи проходили только в его кабинете.

— Доброй Рамфи, — худощавый, затянутый в официальный мундир сенатского служащего, тот сверкнул половинками стёкол очков, — думаю для тебя особо.

—М-м-м? Да? — майор особого карательного отряда Республики устало упал на единственное кресло в кабинете, — что такого могло случиться, что ты поднял меня среди ночи?

— Прочитай, — глава комиссии протянул ему кусок телеграфной ленты.

Собеседник принял её и вчитался в краткие предложения.

— Наверно очередная шутка, — вернул он телеграмму, пожав плечами, — сколько таких уже было.

— Согласен, поэтому я сделал повторный запрос, — хмыкнул Эдвард, протянув новый обрывок ленты.

Глаза майора стали расширятся, едва он дочитал его до конца. Остатки сна вылетели из головы и он подскочил с места, бросив взгляд на календарь.

— Блять, как это не вовремя! Уже ведь четыре месяца прошло!

— Да, и вот именно поэтому, прежде чем посылать тебя туда, я и хотел поинтересоваться состоянием шлюхи Лютоглаза.

— Какое состояние Эдварт, ты смеёшься? — майор ругнулся снова, — как только ты сказал, что операцию по поимке на живца мы схлопываем, я отдал её в комиссию по правде. Прошла неделя, как сам думаешь, что от неё там осталось целого?

Глава комиссии скривился.

— Но хотя бы состояние можно узнать?

Майор молча встал с места и подошёл к аппарату телеграфа. Настроив нужные цифры передатчика, он сделал короткий запрос.

— Можешь угостить меня чаем, это надолго, если вообще они не спят, — он вернулся обратно на своё место.

Эдвард хмыкнул, но выглянув в коридор, подозвал административного служащего, ответственного за обслуживание их этажа и высказал просьбу. Тот молча кивнув, сказал, что будет через пару минут и правда, уже скоро, гремя столиком с разболтанными колёсиками, он появился в кабинете, оставив им чайник, две чашки и небольшую вазочку с печеньем.

Налив себе и военному крепкого чая, служащий вернулся на своё место и запивая напитком вкусное печенье они молча сидели, пока не заработал телеграф, выплёвывая из внутренностей ленту с пропечатанными на ней буквами.

Рамфи отставив чашку, поднялся и подошёл к столу, оборвав ленту, вчитался в мелкий шрифт. Скривившись, он передал её Эдварду. Тот ознакомившись, поднял на него взгляд.

— Если это окажется действительно он, тогда тебе придется его устранить.

— Не получится, — майор пожал плечами, — согласно директиве № 5.6 Сената, если я могу захватить Жнеца живым, то обязан буду представить его комиссии по контролю за душами, а она насколько я помню, выше вас по иерархии.

— Это если сможете, — недовольно нахмурился служащий.

— Эдвард, съездите за ним сами, — майор пожал плечами, — пристрелите там его хоть по пути назад, хоть на глазах у всех, только меня на это не подписывайте, я ещё жить хочу. Могу даже оружие вам дать.

Собеседник нахмурился и вернулся на своё место, сел за стол и обхватил голову.

— Может тогда её убить? Нет и концы в воду.

— Если его оставят в живых, а судя по тому что происходит сейчас на фронтах, в этом нет никаких сомнений, он начнёт копать, и наверняка сможет докопаться, что она была ещё жива на момент его появления здесь. Дальше события будут развиваться по непредсказуемому сценарию.

— В том виде, что она сейчас, шлюха точно далека от того человека, каким он её знал, — возразил ему Эдвард, — хотя ты прав, второй вариант худший из возможных, о лояльности Жнеца можно будет забыть. А вот если представить так, что империя отказалась её выкупить, хотя мы предлагали, то ситуация сразу становится интересной.

— Это ваши интриги Эдвард, моё дело доставить того, кто назвался Жнецом, — военный пожал плечами.

— Хорошо, я ещё обдумаю своё решение, а тебе пора в путь. Дирижабль уже на площадке, как и твои люди.

— Тогда до встречи, — Рамфи пожал протянутую руку и направился к выходу.

Далеко ходить не нужно было, недалеко от здания Сената была взлётная площадка, на которой и правда оказался небольшой курьерский сигарообразный дирижабль, возле которого, переминаясь с ноги на ногу от предрассветного холодного ветра, курили Холаф, Джон и Роберт.

— Привет босс, — они обменялись рукопожатиями и протянули ему сигарету. Он поблагодарил их и подкурив от протянутой зажигалки, сделал глубокую затяжку.

— Снова очередной самоубийца? — поинтересовался его заместитель, — решивший выдать себя за Жнеца?

— Боюсь, что в этот раз сдался либо очень сильный антианимант, либо он сам, — майор, сделав пару глубоких затяжек, потушил о землю недокуренную сигарету, и сложил окурок в специальную жестяную коробку, которую всегда носил с собой. Его подчинённые проделали тоже самое, затем по одному забрались в открытый люк летательного аппарата. Лететь предстояло долго, можно было доспать упущенное.

* * *

Идя по извилистым тоннелям окопов, майор Сорес внезапно поймал себя на мысли, что он волнуется. Сердце участило сердцебиение, ладони вспотели, а сам он ловил взглядом любого, попадавшегося на встречу. Охота за Жнецом была долгая, кропотливая и очень хотелось поставить галочку в своём списке имперских антианимантов, которых он поймал или устранил. Его встречал на входе в офицерский блиндаж заместитель командира полка. Который радостно представившись, облегчённо тряс ему руку.

— Как хорошо, что в прибыли майор, — частил он, — забирайте его скорее от нас, пока все кругом тут медвежьей болезнью не заболели и так на три дня сорвали сроки наступления.

— У вас все настолько трусливые? — хмыкнул Рафми, но капитал не попался на подначку, лишь отрицательно покачав головой.

Вместо того, чтобы возмущаться или спорить, он испуганно посмотрев в сторону блиндажа, он прошептал.

— Как его увидите, сами всё поймёте.

Волнение стало нарастать и в прикрытую дверь, которую охраняли два вооружённых бойца, с таким видом, словно их завтра расстреляют, он вошёл внутрь.

— Мистер Рэджинальд, заверяю вас, сопровождающий скоро прибудет.

Услышал майор, едва вошёл в натопленное помещение, где находилось два ряда кроватей, большой штабной стол с закрытой картой, а также стол и четыре стула. На одном сидел лицом к нему пожилой майор, а на втором спиной, неизвестный ему человек.

— Ну вот, я же говорил, — командир полка подскочил и радостно побежал встречать Рамфи.

— «Что они стелятся перед ним, — в голове мелькнула брезгливая мысль, которая пискнув от страха, сразу же забилась в дальний уголок мозга, едва второй человек поднялся с места и не повернулся к нему лицом».

Майор Сорес за свою жизнь видел много разных взглядов, да что уж говорить, он и сам был тем ещё живодёром, но вот то, как на него глянули стального цвета глаза, за секунду слово разрезав тело на слои, вынув душу, и сложив всё обратно в произвольном порядке, произвело на него впечатление.

Молодой человек, лет восемнадцати-двадцати, одетый в гражданскую одежду, из дорогой ткани, с аккуратной прической на голове, был бы ничем не примечательным, если бы не две вещи. Синих перчаток на руках, а также того самого ужасающего взгляда вивисектора, которым он его окатил при встрече, но даже без этого у Рамфи заколотилось сердце словно бешенное. Это безусловно был Рэджинальд ван Дир собственной персоной. Анна Билофф его слишком хорошо ему описала в поезде, чтобы можно было ошибиться.

Ужасный, неповторимый имперский душегуб, именем которого вот уже несколько лет пугали детей родители и республиканские газеты, называя его чуть ли не Антихристом и поднявшимся с глубин ада Сатаной. Изобретатель дирижаблей-собирателей, которые кружили над любым полем боя и собирали души так быстро, что республиканским душеприказчикам ничего не оставалось, кроме как бессильно разводить руками перед своим начальством. Жнец самим фактом своего существования ставил под сомнение всю известную науку о душах, взывая ожесточённые споры в научных кругах. Его боялись, им восхищались, его боготворили некоторые сектанты, которые ему поклонялись, и вот он наконец предстал самолично перед майором.

Пару раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить пульс, он незаметно вытер руку о брюки и протянул её на встречу.

— Специальный агент майор Сорес, выделен вам для сопровождения к Сенатской комиссии.

Молодой человек при звуках его имени вздрогнул, и дёрнувшаяся было рука на встречу, снова опала вниз.

— Это ведь вы убили майора Немальда? — голос собеседника оказался на удивление молодым.

Рамфи нахмурился, не понимая откуда тому стала известна секретная информация.

— Не беспокойтесь, эти господа тут не причём, — Жнец кивнул в сторону командира полка и его заместителя, — у меня свои источники информации.

Майор нахмурился, опустил руку, которую не пожали, и затем кивнул своим людям, чтобы принесли специальные кандалы, для транспортировки антианимантов.

— Это излишне, — когда двое военных осторожно подошли к нему ближе, Жнец недовольно нахмурился, видя тяжёлые железки.

— Мы не можем привести вас в сердце Республики, не будучи убеждены, что вы не представляете угрозы, — Рамфи, как и его помощники, потянулись к оружию.

Молодой человек недоумённо на них посмотрел и внезапно рассмеялся. Это насторожило всех, а Джон и Роберт сделали шаг назад.

— Похоже вы не до конца понимаете господа, с кем имеете дело, — отсмеявшись, Жнец холодно улыбнулся, — давайте я вам продемонстрирую одно из своих умений, иначе я думаю мы не найдем с вами дальнейшего взаимопонимания.

Военные резко выхватили оружие, направляя его на Жнеца, но мгновенная слабость во всём теле, сделала их руки и ноги ватными. Рамфи с затуманенным взором упал на пол, рядом попадали все, кто был в блиндаже. Жнец обошёл неподвижно лежащие тела и собрал оружие, затем поманил его пальцем к выходу. Почувствовав небольшой прилив сил, словно его окатили из стакана водой, майор поднялся и вышел на улицу.

Жнец оперившись ногами на неподвижно лежащего на дне окопа тело Роберта, поднялся на вершину бруствера.

— «Он что сумасшедший ещё к тому же? Его ведь свои убьют? — в голове Рамфи вяло шевельнулась мысль».

— Поднимайтесь, это безопасно, — на незаданный вопрос, он внезапно получил чёткий ответ.

Майор, преодолевая слабость, с трудом поднялся следом, с этой вышины открылся хороший вид как на свои позиции, так и на траншеи противника, а вот то, что он везде увидел, заставило его сжать зубы так, что он едва не прокусил себе язык.

Глава 4

— Я здесь нахожусь довольно продолжительное время, — спокойно прокомментировал Жнец вид десятка тысяч неподвижно лежащих на земле тел везде, где только это было видно, — поэтому могу одним желанием умертвить всех, кто есть на этом участке фронта. Не знаю сколько здесь, пятьдесят? Сто тысяч?

У майора похолодела спина и он снова столкнулся со спокойным взглядом стоящего рядом с ним человека.

— «А человека ли? — после продемонстрированного, майор уже не был так в себе уверен, как до встречи с ним».

— Они не мертвы? — прохрипел он, поскольку с трудом разлепил губы от внезапно охватившей его сухости во рту.

— Конечно нет, я ведь не чудовище какое-то, — Жнец улыбнулся ему в ответ, но глаза его оставались при этом такими, что Рамфи сам закончил за него предложение.

«… но в принципе меня это не остановит, если будет нужно для дела».

— Хорошо, давайте вернёмся вниз, и продолжим беседу, — Жнец легко спрыгнул вниз, и вошёл в блиндаж. Майор, хоть и с трудом, последовал за ним.

Едва он вошёл внутрь, как почувствовал, как силы полноводным потоком возвращаются к нему, как впрочем и ко всем, кто был с ними. Сам же Жнец сидел за столом, на прежнем месте, а перед ним лежало всё оружие, которое он забрал у присутствующих.

— Стоять! — майор рывком остановил подчинённых, которые в злости и от осознания того, что с ними произошло, бросились к оружию.

Нехотя, те замерли на месте.

— Думаю произошло небольшое недоразумение, — майор Сорес вернул себе чувство самообладания, — мы с мистером Рэджинальдом его разрешили, считаю нам не пригодятся кандалы для его транспортировки.

— Но Рамфи! Инструкции! — подчинённые удивлённо посмотрели на командира, не понимая почему тот передумал. Конечно, они же не видели того, что видел он и возможно к лучшему, а то Жнеца он бы и не довёз до столицы, узнай они реальные его возможности, которые тот продемонстрировал ему одному.

— Майор, можно я воспользуюсь вашим телеграфом? — попросил он, пришедшего в себя командира полка. Тот махнул рукой с обречённым видом, выделив ему сопровождающего.

Выйдя наружу, Рафи хмуро наблюдал, как люди приходят в себя, недоумённо спрашивая друг у друга, что произошло и почему они очнулись, лёжа на полу в нелепых позах. Роберт, на спину которого наступал Жнец, болезненно морщился, прося солдата посмотреть, почему у него внезапно заболела спина.

Найдя телеграфиста, майор с помощью него сигнализировал о произошедшем, как мог впихнув максимум информации в три коротких строчки. Ответ пришёл незамедлительно, и всего несколькими словами.

— Доставить живым! Код два.

Это означало, что он и его подчинённые должны были незамедлительно доставить нужного человека, обеспечив ему такой уровень охраны, чтобы он при любой ситуации остался бы жив, даже если бы для этого потребовалось сложить свои жизни. Всего второй раз за свою службу он получал подобный приказ.

Кинув ленту в пепельницу, он сжёг её, затем выругавшись и поблагодарив испуганно замершего солдата, вышел из палатки.

* * *

Первый вопрос, который задал Жнец, когда подписав все нужные бумаги с военными, майор отвёз его на станцию и усадил в купе с собой, а его подчинённые заняли два соседних был.

— Что с Анной?

Поскольку в нарушении всех инструкций и приказов, антианимант ехал не связанным и не с укрытыми специальной плотной тканью руками, майор заколебался перед ответом, что не укрылось от собеседника.

— Майор, я узнаю правду, если меня не убьют конечно к этому времени, — спокойно сказал Жнец, у которого из вещей было с собой лишь небольшой походный саквояж.

Рамфи вспомнил свои слова, которые произнёс перед Эдвардом и нехотя ответил.

— Поскольку вас долго не было, её отдали палачам.

— Она жива? — голос спрашивающего был ровен.

— Пока да, я остановил их, едва узнал, что вы решили сдаться.

— На сколько она цела? — а вот уже следующий вопрос, был задан хриплым голосом.

— Трудно сказать, я сам не видел, но обычно после комиссии по правде от людей мало что остаётся, — майор честно посмотрел на сидящего рядом молодого человека.

Тот всмотревшись в него вздрогнул, но промолчал, в таком состоянии находясь всю дорогу. Сам Рамфи, любящий поболтать с пленниками, пытаясь вытянуть из них интересные сведения, с этим пассажиром не стал рисковать и также молчал, просто радуясь тому факту, что тот не выкидывает никакие фортели.

«Четыре дня и я сдам его жандармерии, — Рафми повернулся и стал смотреть в окно, — дальше это будут не мои проблемы».

* * *

Прибывший на конечную станцию поезд просвистел об остановке и я, получив сигнал от охранявшего меня майора знак, поднял саквояж и направился в сторону выхода.

Сам вагон, как и вокзал были оцеплены людьми в тёмно-синей одинаковой форме, так что я мало что разглядел из местных достопримечательностей, пока меня вели под усиленной охраной к закрытому фургону. Всё что я успел увидеть, это серое, безликое здание вокзала и цепи оцеплении полиции, которые несколькими кругами охраняли поезд.

Прямо рядом с фургоном нас ожидало десять вооруженных полицейских, сразу нацеливших на меня оружие, а также подтянутый человек в странного покроя сером сюртуке.

— Рамфи, почему задержанный без кандалов? — сразу поинтересовался он, поджав губы.

— Я его доставил в целостности и сохранности, — военный не моргнул и глазом, — теперь это твоя головная боль Эдвард, можешь сам его заковать.

При этом майор посмотрел на меня, я на него и мы обменялись улыбками. Тот, кого назвали Эдвардом, увидел наше молчаливое переглядывание, которое его взбесило и он махнул охране. Двадцать человек отделились от цепи оцепления, и приблизились к нам, неся знакомые мне стальные железки, которые я уже видел недавно в блиндаже на фронте.

Всё то время, пока поезд ожидал у станции встречающих, я успел подготовиться, дотянувшись сначала до первого человека, затем второго и так далее, так что все вокруг имели по одному-два присосавшемся к их душам отросткам моей ауры, то я улыбнулся, ожидая, как ко мне подойдут полицейские, кончиком туфли проведя черту на бетонном полу платформы. За моими действиями с любопытством наблюдали все. Полицейские остановились, не смея подойти ближе и только угрозы человека в сером, заставили их сделать два шага и пересечь невидимую черту. Все кто заступил за неё, тут же упали на землю, мгновенно сложившись, словно карты из карточного домика.

Тут же послышались щелчки снятия оружия с предохранителей.

— Ладно, развлекайтесь, я свою работу сделал, — Рамфи в полной установившейся тишине, помахал мне рукой и направился к выходу.

— Майор Сорес! — окрик человека в сюртуке его остановил и он недовольно повернулся. Тот пошёл ему на встречу и стал говорить так тихо, что мне не было слышно. Видимо майору не нравилось то, что он услышал, поскольку с каждой минутой его настроение портилось. По итогу, он со поджатыми от злости губами, вернулся обратно.

На вокзале тем временем появились новые действующие лица в чёрных одеждах, которые моментально привлекли к себе внимание всех. Полицейские раздвинули цепь, чтобы они могли беспрепятственно пройти, и те важно прошествовали к нам. Моим огромным удивлением стало то, что у каждого! У каждого было либо пенсне, либо очки, либо монокль с огромной вставкой из паинита.

«Видимо местные ремесленники, — понял я по этому явному опознавательному знаку».

Правда до нас они так и не дошли, стоило им только взглянуть на меня и всё вокруг через паинит, как они мгновенно потеряв былую спесь, бросились прочь на безопасное расстояние.

— Чего это с ними, — удивлённо обратился ко мне Рамфи, которому я невольно начал симпатизировать, как единственному адекватному здесь человеку.

— Думаю увидели, что каждый здесь присутствующий находится под моим контролем, — я пожал плечами, — доказывая этим, что хотя бы не зря носят свои очки.

— Майор Сорес, — человек в сером сюртуке обратился к моему сопровождающему, — приказываю доставить задержанного в Бастилию, к месту его дальнейшего содержания.

— Слушаюсь гражданин Нойл, — откозырял ему Рамфи и показал мне рукой в сторону стоявшего фургона. Я молча последовал за ним.

* * *

Глава комиссии по контролю за душами, молчаливо наблюдал, как подчинённые трусливо поджав хвосты убегают прочь о территории, которая была словно паучьей сетью окутана мощной и плотной аурой прибывшего Жнеца. Он всё внимательно рассматривал через небольшой монокль, запоминая всё, что видел.

— Что скажешь Габриэль? — обратился к нему сидящий напротив глава комиссии по правде, — я специально попросил тебя приехать сюда со мной лично, чтобы из первых рук узнать, стоит вообще Жнец наших усилий и траты времени или нет?

Старик убрал от глаз монокль и покачал головой.

— Вы обезумели Пауль, притащив прямо в столицу этого монстра. Я не спорю, что был первым, кто хотел с ним поработать, поскольку ты не лучше меня знаешь, что наука о душах у нас развита хуже чем в Империи, не смотря на то, что у нас количественно больше душеприказчиков, чем у них. Но вот что я тебе скажу сейчас, после того, как увидел его. Пускать это чудовище в здание Сената опасно, он может убить всех, кто там находится и мы ничего ему не сможем сделать.

— Всё так серьёзно? — нахмурился собеседник.

— Более чем, — старик показал рукой на оцепление, растянувшееся на сотни метров, — все они были бы трупами, захоти он этого. Отростки его ауры присосались к каждой душе, к каждому человеку, а видя, как солдаты падали, мгновенно лишавшись две трети своей ёмкости ауры, я более чем уверен, что то же самое произошло со всеми вокруг.

— Похоже слухи о Жнеце не были таким уж и слухами, — Пауль поджал губы, — у меня много информации о нём в том числе и от тех, кто был с ним лично знаком. Все говорят о том, что он в обычной жизни простой человек, но это заканчивается ровно на том моменте, когда речь заходит об искусстве, они признают, что он гений в своём роде, о котором с восхищением отзывается все, кто с ним работал.

— Так что Пауль, видимо я буду голосовать за его устранение, — признался глава комиссии по контролю за душами, — никто из моих душеприказчиков, и я в том числе не сможем его остановить, если он взбунтуется.

— Но ты же понимаешь, что из-за его изобретения мы сейчас терпим колоссальные убытки. Количество поступаемой энергии в войне, которую мы сами и начали чтобы наполнить опустошённые резервы, стало практически нулевой. Никакие налоги не перекроют эти затраты. Да что я говорю, ты сам участвуешь в заседании этого оперативного штаба. Ещё полгода-год таких действий и нам придётся капитулировать. Ты этого хочешь?

Габриэль задумчиво почесал висок моноклем.

— Как мы его будем контролировать? — задал он единственный вопрос после минуты молчания.

— Дадим ему всё, что он хочет, благо шлюха жива до сих пор, пусть и находится не совсем в кондиционном состоянии.

— Всё? — удивился старик.

— По моим сведениям он весьма скромный молодой человек: лаборатория, хороший механик, пара красивых служанок, постоянный приток материала — вот и всё, что ему нужно для жизни.

— Хм, я подумаю Пауль, — засомневался над своим решением старик, — если всё так, как ты говоришь, то я не против работать с ним. Повторюсь. В то, что он вдохнёт в нашу науку новую жизнь, я нисколько не сомневаюсь, дело только в контроле над монстром. Только я никак не пойму, чего вы с Жаклин так о нём печётесь? Личный интерес?

— Безусловно, — не стал скрывать от него собеседник, хоть и не говоря всей правды, — нам стало известно, что он может воздействовать на не извлекаемые души.

— Ты это серьёзно? — изумился Габриэль, — это ведь считается невозможным.

— Как ты сам только что правильно сказал, многое, что касается этого молодого человека казалось невозможным.

— У нас насколько я помню двадцать три процента населения с не извлекаемыми душами, — пожевал губы старик, — если нам, с его помощью, удастся заполучить к ним доступ, за такое Сенат ему жопу целовать будет, не говоря уже о лаборатории и прочем.

Он помолчал и затем протянул руку, которую быстро пожали.

— Если введёте меня с Жаклин в долю, я присоединюсь к вашей коалиции.

— Габриэль, вот наше предложение, — ему протянули запечатанный конверт, который он положил во внутренний карман, — мы не требуем немедленного ответа.

— Я посмотрю и дам ответ до конца недели.

— Большего и не прошу, — собеседник нажал кнопку, чтобы водитель вернулся в машину.

Глава 5

Пока меня везли по городу, через небольшое окошко с решётками мало что было видно, да и честно говоря не очень хотелось. Настроение было никаким, поскольку хотелось увидеть Анну, но мои вопросы на эту тему упирались в глухую стену молчания. Пришлось смириться и сильно не возникать, и так я раздумывал над тем, правильно ли я поступал, что вёл себя так вызывающе и нагло. Если в начале просто хотел проверить реакцию на границы своей свободы, то теперь пришло понимание, что чем более явно я показываю своё превосходство перед ремесленниками республики, тем больше шансов на то, что со мной будут разговаривать. Так что выбранная линия поведения оказалось неожиданно верной, и был большой шанс вскоре встретиться с Анной.

Спустя пару часов фургон остановился, но остался стоять ещё полчаса, пока дверь открылась и внутрь не заглянул майор Сорес.

— Прошу, — он показал рукой на выход, — я осмотрелся, не хоромы конечно, но вполне сносно для узника вашего статуса.

Я не стал опираться на предложенную руку и спустился сам, оглядевшись по сторонам. Высоченные кирпичные стены, прямоугольником окружавшие всё вокруг и восемь башен расположенных по периметру всей тюрьмы были видны из небольшого внутреннего дворика, где остановился фургон.

— Знакомьтесь Бастилия, это Жнец. Жнец — это Бастилия, — странно пошутил майор, и видя, что я не понял, махнул рукой, — хотели снести при революции, но оказалось слишком хорошее здание для содержания душеприказчиков, так что пришлось смириться и теперь это вотчина комиссии по правде.

— Что это за комиссия? Второй раз слышу о ней, — поинтересовался я.

— Думаю это несекрет, — сначала задумался он, затем ответил, — Сенат разделён на тринадцать комиссий, каждая из которых отвечает за свою область управления государством. Комиссия по правде отвечает за внутреннюю безопасность, жандармерию и как следует из названия, выяснения правды.

— Ясно, спасибо, — я чуть склонил голову, позволяя ему взять у меня саквояж.

— Покажу его вашим тюремщикам, что в нём нет ничего опасного и верну обратно, — заверил меня он.

— Не повредите прибор, за него всех, кто будет к этому причастен, оторвут голову.

— Не беспокойтесь, это я понял ещё прошлый раз.

Четыре тюремщика, души которых явно были не извлекаемыми, поскольку я попытался до них «дотронуться», без особой опаски повели меня внутрь. Сначала был тщательный, но аккуратный обыск, затем меня заставили раздеться и выдали серую робу. Коробку с камнем я им не отдал, просто усмехнулся, при попытке взять её у меня из рук.

Видимо какие-то инструкции у них всё же были, так что видя, что кроме этого я им не препятствую, тюремщики отступились. Закончив со всем, они опечатали мои вещи, положив их в железную коробку, закрыв её при мне на ключ с биркой на нём за номером сорок восемь, затем повели наверх, по каменным лестницам, оставив в угловой камере с двумя узкими окошками, находящимися выше моего роста.

Едва дверь за ними захлопнулась, я мог спокойно вздохнуть и осмотреться. Майор оказался прав, скромно, ничего лишнего, но тем не менее чисто и удобно. Кровать, закреплённая к полу с тонким матрацем и комплектом постельного белья на нём, а также совсем небольшая подушка, которая была столь тонкой и невесомой, что я мог удержать её на одном мизинце. Рядом с кроватью находился стол с выщербленной столешницей и одинокий расшатанный стул, задвинутый внутрь его. В углу камеры находился умывальник и закрытое ведро, с понятным назначением.

Положив коробку с камнем на стол, я заправил кровать и лёг, прикрыв глаза.

* * *

Утром меня разбудил осторожный стук в дверь. Вскинувшись, я испуганно посмотрел на стол, где вчера составил камень, но так и заснул, едва закрыл глаза. Протянув руку, я забрал коробку, прижав к себе, только после этого опустил ноги с кровати.

Внутрь зашла женщина лет сорока, с весьма выдающейся внешностью. Ухоженная, красивая, явно в дорогом платье. Она несла с собой поднос, на котором дымились две чашки чая и рядом с ними тарелка полная бутербродов с сыром и колбасой.

— Доброе утро Рэджинальд, — поздоровалась она заходя в камеру и принеся ко мне одурманивающе пахнувшую еду. Хлеб был таким свежим, что запах чувствовался на лету, пока она сервировала стол, усевшись на единственный свободный стул, а мне подвинула поднос с чашкой и двумя бутербродами.

— С твоего позволения я тоже поем, с утра пришлось рано вставать, маковой росинки не смогла перехватить, — с этими словами она впилась красивыми белыми зубками в свой кусочек хлеба. Мне пришлось последовать за ней, поскольку живот недовольным урчанием напомнил о себе и о том, что перекусить будет отличной идеей.

Так мы молча и завтракали, заинтересованно наблюдая друг за другом. Покончив со своим бутербродом, она аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Давай познакомимся, меня зовут Жаклин де Брюи, я глава комиссии по труду.

— Рэджинальд ван Дир, — я, застигнутый врасплох с едой во рту, быстро пробубнил в ответ своё имя.

— Очень приятно наконец познакомиться с такой выдающейся личностью, — она аккуратно протянула мне руку, которую я пожал свободной рукой.

Она словно неверующе посмотрела на ладонь.

— Мой сын не поверит, — улыбнулась она, показав руку, — он твой фанат.

— Фанат врага, убивающих солдат республики? — удивился я.

— Это звучит невероятно Рэджинальд, но похоже мы переборщили с твоей демонизацией среди нашего народа, — она виновато пожала плечами, — теперь большая часть тебя боится до дрожи в коленках, другая, как мой сын, ищет любую информацию о твоих успехах.

— По моим тюремщикам не было видно, что они испуганы, — я качнул головой в сторону двери.

— Так это от того, что никто не знает, кого привезли в Бастилию, леттр де каше полезная вещь в определённых случаях. Годилась для короля, пригодилась и нам. Сейчас для всех, кроме избранных, ты просто VIP заключённый номер сорок восемь.

— И вы пришли рассказать о моей дальнейшей судьбе? — предположил я.

— Договориться, — твёрдо ответила она, мгновенно став серьёзной.

— Я слушаю.

— Ты не совсем понял, — она встала со стула и заходила по камере, — договориться со мной и той коалицией в Сенате, что я представляю.

— Вообще не понимаю вас, — признался я.

Она досадливо закусила губку и вернувшись, опустилась рядом со мной. Меня сразу охватил чарующий аромат её парфюма. Знакомый аромат роз с чем-то древесным.

— Не буду тогда лукавить и ходить вокруг да около, но сегодня будет решаться твоя судьба на пленарном заседании всех комиссий. Большая часть, за твоё физическое устранение, поскольку ты представляешь угрозу для нас и государства в целом, но вот я и ещё несколько человек, против этого, поскольку хотим, чтобы ты приносил нам пользу. Мы готовы дать тебе всё, что ты хочешь, только чтобы ты дальше продолжал свои исследования и делился ими с нами.

— Вы дадите мне лабораторию и всё нужное? — удивился я, — зачем это вам?

— Как бы кто к тебе не относился среди нас Рэджинальд, но никто не отрицает того факта, что ты выдающийся душеприказчик, — она пожала плечами, — у нас нет информации о так называемых исповедниках империи, но то, что есть на тебя, однозначно говорит о том, что тебе есть чем нам помочь. Именно поэтому я против твоего умерщвления.

— А вы не задумывались о том, что если я умру, может произойти нечто печальное для этого города? — поинтересовался я, — ведь я не дурак, чтобы лезть в пасть к голодному льву, не предприняв ничего для своей безопасности.

— С этого места поподробнее, — глаза её с узились.

— Ну пока рано делиться сутью моих умений с вами, но пока я находился на фронте и вокзале, а затем ехал сюда, то в душу каждого человека, который со мной контактировал я вложил частичку своей ауры настроенной на противорезонанс, так что если я умру и моя душа разлетится на мельчайшие осколки, все они начнут резонировать с душой носителя, что приведёт к его довольно быстрой и мучительной смерти.

— И как много таких людей? — холодно поинтересовалась она, — я теперь тоже «заражена»?

— Конечно, — я спокойно пожал плечами, — я настроил это таким образом, что это происходит теперь само по себе и что для вас более важно, так это то, что частички моей души, постоянно делятся, подпитываясь аурой владельцев, и могут оседать на душах тех, с кем контактировали их владельцы.

Глаза её расширились.

— Весь город может быть инфицирован! Вся страна!

— Именно! Это и есть моя страховка на тот случай, если от меня захотят избавиться. Можете позвать своих ремесленников, или как вы их тут называете душеприказчиков, чтобы в этом убедиться.

Она мне не поверила, отправилась на выход и отсутствовала час. По возвращению, и следа от былой приветливости у ней не осталось.

— Да мы сгноим тебя в таком месте, что ты руки мне целовать будешь за то, чтобы тебя вернули в такие тепличные условия! — красивое лицо исказилось от гримасы, и она накинулась на меня, — ты будешь жить всё это время и молить о смерти, которую тебе никто не предоставит!

— Тогда вам нужно поспешить, — я спокойно развёл руками, — время идёт и с каждой минутой количество инфицированных моей душой становится всё больше. Если же вы не собираетесь осуществить свои угрозы, то боюсь через год-другой все люди на этой планете могут умереть при моей смерти.

Женщина взбесилась ещё больше и бросилась вон, оставив меня одного. Я лишь улыбнулся. Мой последний, самый грандиозный проект, которым я занимался в заточении в замке тайной полиции чтобы подстраховать себя при сдаче в плен, работал. Я находясь в камере чувствовал и ощущал каждую частичку души, находившуюся вне меня, и их с каждой секундой становилось всё больше и больше, что не могло меня не радовать.

* * *

Три дня ничего не происходило, ко мне никто не приходил, лишь стражники, которые стали через чур предупредительными и вежливыми, носили мне по одинаковому расписанию еду и выносили ведро с испражнениями.

Ещё через пару дней я услышал шум за стенами Бастилии, да такой, что не услышать его было невозможно. Приставив стул к одному из окон я поднялся на цыпочки, но и то едва смог увидеть край реки и огромное количество людей, которые видимо стекались к моей тюрьме. К вечеру шум стал таким, что приходилось с трудом засыпать, после ужина.

* * *

Ночью звук открываемой двери разбудил меня и я открыл глаза, но сразу их зажмурил, поскольку внутрь внесли яркий газовый фонарь. Напротив моей кровати замер мужчина лет пятидесяти, одетый в военную республиканскую форму.

— Доброй ночи, простите что так поздно, сэр.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — я опустил ноги на пол и протерев глаза, посмотрел на собеседника.

Умные глаза, подтянутая фигура, седина на висках — вот было первое моё впечатление.

— Начну пожалуй с извинений за своего коллегу, Жаклин хороший человек, но как все женщины, бывает иногда излишне эмоциональной.

Он не собирался присаживаться, лишь облокотился на стол.

— Я не виню её, обстоятельства были не из лучших.

— Соглашусь с вами, поэтому я начну с другого. Пойдёмте за мной.

Мужчина качнул фонарём, показывая мне на дверь. Я поднялся и без слов пошёл следом.

— Только обещайте, что будете держать себя в руках мистер Рэджинальд, — говорил он на ходу, — я на многое пошёл, чтобы ваша встреча состоялась так быстро.

Сердце заколотилось, а руки внезапно вспотели.

— Если это о том, о чём я подумал, — с сухостью в горле произнёс я, — то обещаю быть предельно корректным.

— Отлично. Мне вас рекомендовали как порядочного человека, надеюсь вы сдержите слово.

С этими словами он подошёл к крайней камере на этаже и отпёр дверь.

— Не волнуйтесь, никто не будет подсматривать или подслушивать вас, — обратился он ко мне, передавая фонарь, — я понимаю всю интимность встречи и настроен вести с вами конструктивный диалог в будущем, а эта встреча первый камешек в фундамент наших отношениях.

Я молча взял из его рук светильник, и с холодеющей спиной сделал шаг вперёд. На кровати заворочалось нечто, что бросило меня в дрожь одним своим видом. Всюду, куда падали лучи фонаря были лишь рубцы, уродливые шрамы и отсутствующие части тела.

— Кто там опять припёрся? — раздался знакомый хриплый голос и я не выдержав, бросился к кровати. Слёзы брызнули из глаз и я закричал от горя и ненависти ко всему живому.

Глава 6

Обрубок человека: без ног, с одной рукой, без носа, ушей, губ, лишь с одним целым глазом, который с трудом посмотрел на меня, когда я в слезах и отчаянии бросился к девушке, которую хоть и не любил, но относился как с самому близкому после мамы и дедушки человеку.

— Нет! Не смотри на меня! — Анна узнала меня и единственный глаз завращался в испуге, — Рэджинальд! Отвернись! Не смотри!

Не слушая её, я обнял и роняя слёзы на обезображенное лицо, стал целовать Анну, касаясь губами всех рубцов и шрамов. Слова девушки вскоре затихли и по вздрагиванию тела я понял, что она тоже плачет.

Я не помнил сколько времени прошло, но пришёл в себя сидя на кровати, держа на коленях её голову и поглаживая пальцами по коже, напрочь лишённой волос.

— Теперь ты никогда не полюбишь меня Рэджи, — посетовала Анна, обнимая меня единственной рукой, лишённой ногтей и со страшно изуродованными суставами пальцев.

— Прекрати, я всегда любил тебя, — я легонько шлёпнул её по руке, — как сестру, не как свою девушку, но всё равно это любовь глупышка.

— А я мечтала, что однажды ты признался мне, — она замолчала, а из уголка глаза снова появились слёзы, — теперь уже никогда этому не случится.

Я промолчал, затем переключился на другие темы, расспрашивая её о том, как погиб майор Немальд, как её захватили в плен и все те ужасы, которые ей пришлось пережить пока она была в плену. Девушка нехотя, но рассказала обо всём замыкаясь в тех случаях, когда описывала пытки. Пришлось настоять и я узнал, что до того, как она превратилась к обезображенный кусок мяса, её долго и зверски насиловали палачи, меняясь по трое на протяжении нескольких часов. Открыв рот, она показала, что ей выбили все зубы, заменив их потом грубыми протезами. Которые позволяли ей жевать пищу, но при необходимости могли быть извлечены в любой момент.

— Ты ведь запомнила их всех? — тихо поинтересовался я, но не рассчитывая на заверения сопровождающего, что нас не подслушивают, глазами показал Анне на дверь и прикрыл ей рот, но она понятливо кивнула и чуть сильнее сжала мою руку.

Прошло три часа, когда я понял, что пора идти на переговоры, чтобы с девушкой дальше обращались нормально и она всегда была рядом со мной. Поэтому не смотря на её слёзы и крики, я заверил, что это ненадолго и мне нужно будет обговорить с нашими пленителями дальнейшие планы, но как только освобожусь сразу вернусь к ней. Только при этом обещании и поцелуе она пообещала вести себя, как хорошая девочка.

Подойдя к двери я громко постучал, давая время чтобы к двери подошли и открыли её. За порогом оказался тот же человек, что и привёл меня сюда, поэтому я безропотно отправился за ним, вернув фонарь.

* * *

Вернувшись в камеру, я сел на кровать и вытерев мокрые от слез глаза, обратился к мужчине.

— Я принимаю и ценю этот жест дружбы, давайте теперь поговорим о деле. Только прошу, говорите пожалуйста в ключе: вы мне, я вам. Если придём к взаимопониманию, мои умения и весь потенциал будут вашими.

— Отлично, торги это то, в чём я мастер, — он легко улыбнулся и сел напротив меня, — но для начала, вы можете убрать ваши частички душ с людей? Без этого договора не будет, вас многие слишком сильно боятся.

— Как только документ будет подписан на бумаге, ратифицирован Сенатом, я это сделаю, — не моргнув и глазом соврал я, — до этого момента, это моя страховка от несчастных случаев.

— Понимаю, мне главное было получить от вас подтверждение, что это принципиально возможно.

— Ваши ремесленники не смогли этого сделать, как я понял? — поинтересовался я.

Мужчину мои слова насмешили.

— Я глава комиссии по правде, так что это не мои душеприказчики, но да вы правы, многие жидко гадили все эти дни, пока окончательно не выяснилось, что никто не может извлечь закладки вашей души, не убив при этом самого человека.

— А что это за шум был тут недавно, когда огромная толпа собралась под стенами тюрьмы.

Он досадливо поморщился.

— Один из тюремщиков узнал вас и разболтал своей жене, кто стал узником Бастилии, ну а дальше сами понимаете.

— Что они пришли требовать? Моей смерти? — поинтересовался я.

— В основном, но более просто хотели увидеть вас в живую, всё же государственная машина пропаганды эти несколько лет работала над вашим имиджем.

— Ясно, спасибо за ответы, — чуть поклонился я, — вернёмся к переговорам. Ваши инженеры и ремесленники оценили аниматрон, который я привёз с собой?

— Безусловно! — оживился собеседник, — гениальное творение! Ваше?

— К счастью нет, но я много сделал, чтобы его усовершенствовать, — с особым чувством произнёс я.

— Никто правда не смог его запустить в работу видимо по причине отсутствия важных деталей, но думаю это является ещё одной вашей страховкой?

— Да, их я тоже предоставлю после подписания договора.

Мы ещё долго обсуждали с ним условия, при которых мне готовы были оставить жизнь и предоставить частичную автономию, конечно же под бдительным надзором жандармов, но главное у нас не оставалось пунктов, по которым были бы противоречия, поскольку основное, что от меня требовалось — это работать ремесленником на благо Республики, поскольку как я понял о том, что я кроме прочего являюсь ещё и исповедником, они не были уведомлены.

— Как жаль, что вы ничего не знаете о исповедниках, — в конце разговора, неожиданно для меня он затронул и эту тему, — их так плотно опекает тайная полиция в империи, что у нас нет достоверной информации ни о их численности, ни составе, ни возможностях. Лишь предполагаем, что они сродни нашим элитным душеприказчикам, которые могут переселять души в механизмы.

— Я действующий исповедник Империи, — при этих словах его глаза стали расширятся, — обладаю подобными знаниями, а также владею нужной техникой переселения.

Его рот открылся и закрылся. Он ошеломлённо на меня посмотрел, затем извинился и вышел из комнаты, появившись, только спустя двадцать минут.

— Мистер Рэджинальд условия договора слегка изменились, — он растерянно пожал плечами, — если вы готовы убрать метки с душ уже заражённых вами людей, и раскрыть все тайны имперских исповедников, Сенат после обсуждения, может гарантировать вам свободу под надзором, и неограниченные возможности по вашей исследовательской работе.

— Неограниченные? — я слегка поднял одну бровь, — для ремесленника это слишком неопределённые слова.

— Лаборатория, любые ресурсы, помощники и людской материал вам будет предоставлен в неограниченном количестве, — твёрдо заявил он.

— Хорошо, составляйте договор по тем пунктам что мы проговорили и включите Анну в один из пунктов, как моего неизменного помощника, всё, что касается меня, должно быть и у неё.

— Безусловно, — он протянул мне руку и я пожал её.

* * *

На следующее утро всё закрутилось с такой скоростью, что можно было удивляться, как быстро тут принимаются решения. Не успел я позавтракать, как Пауль Эджерни, так звали моего ночного собеседника, принёс небольшой договор, всего на десяти листах, где на моё удивление больше всего были прописаны мои привилегии, чем обязанности, которые состояли всего из трёх строк: я вылечиваю заражённых людей, рассказываю и показываю душеприказчикам всё, что знаю о исповедниках и работаю на благо Республики, раз в год представляя на суд Сената свою работу.

Прочитав и внимательно ознакомившись со всем, я поставил год и число, передав бумагу Паулю, он сделал то же самое и пообещал вернуть мне бумаги как только их подпишут главы всех сенатских комиссий, а пока он распорядился, чтобы меня перевезли из Бастилии в место, которое будет моим временным домом, позже для меня персонально оборудуют отдельное жилище по тем требованиям, которые я сам озвучу.

— Только прошу вас мистер Рэджинальд, — он слегка наклонился ко мне ближе, — сегодня вечером произведите впечатление на старых пердунов из комиссии по работе с душеприказчиками. Уж больно они зазнались последнее время.

— Если это не повлияет на наш договор, то приложу все силы, — я пожал плечами, ещё не зная, чего от них ожидать.

— От пяти из тринадцати комиссий вы сейчас имеете полный иммунитет, но чем больше вы покажите своей полезности для дел Республики, тем больше членов Сената за вас будут голосовать.

— Я вас услышал господин Пауль.

— Лучше говорить гражданин Пауль, так у нас принято и этим вы не будете раздражать остальных людей. Королевское лобби ещё присутствует в нашей стране, но к нему большинство граждан относятся негативно.

— Прими к сведению гражданин, — покладисто согласился я.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — он улыбнулся мне одними уголками губ и приглашающе показал рукой на дверь.

— А Анна? — когда мы вышли в коридор, я посмотрел в сторону её камеры.

— Поскольку она не совсем транспортабельная, то её перевезут ближе к вечеру, когда на улицах и здесь не будет много зевак.

— Как же тогда собираетесь перевозить меня? — удивился я.

— Переоденем и замаскируем под одного из сенатских служащих, — как само собой разумеющееся ответил он, — уже всё готово мы как раз направляемся к моему гримёру.

Мы и правда прошли чуть дальше по коридору, где в одной из камер нас ждал лысый, чуть одутловатый человек, который стараясь не смотреть мне в глаза, быстро предложил сменить одежду на подготовленный серый комплект одежды, состоящий из нижнего белья, сюртука и штанов, а затем всего за полчаса изменил моё лицо до неузнаваемости.

— Благодарю тебя Эйрон, — сопровождающий поблагодарил своего человека и простившись с ним, мы пошли на выход.

Все встречаемые по пути жандармы нас словно не замечали, поскольку мы как два призрака проходили через помещения и заранее отпертые решётки, перегораживающие этажи, и никто не поворачивал в нашу сторону даже голов, все были заняты своими делами. На улице нас ждал простой с виду автомобиль, усевшись в который, я понял, что внутри он куда лучше, чем снаружи. Мягкие кожаные сиденья и даже бар с напитками, всё это совсем не ожидал я увидеть от с виду ничем не примечательного парокара.

Отказавшись от напитков, я приготовился внимательно смотреть по сторонам, когда автомобиль тронулся, но к сожалению, извинившись за секретность, окошки закрыли плотной тканью и я опять не увидел город, в котором очутился.

По пути мы беседовали о новостях, о ходе войны, даже вспомнили общих знакомых, оказалось Пауль по долгу службы пристально следил за прессой Империи и был в курсе большинства светской хроники.

— Рэджинальд, а вы случайно не знаете, почему после многих лет ношения закрытых нарядов, принцесса стала внезапно красоваться в весьма откровенных одеждах? — заинтересованно поинтересовался он, после того, как я ему поведал, что был однажды в императорском дворце.

— Я с помощью гениального механика и талантливого хирурга создал протез, в который смог переместить часть её изъятой души, — без задней мысли ответил я, — так что теперь он воспринимается ею как собственная рука, без всяких различий от второй, может правда она чуть тяжелее из-за встроенных механизмов.

Собеседник на против стал похож на выброшенную на берег рыбу.

— Пауль?

— Знаете Рэджинальд, как только я сформирую в голове ваш образ со всеми вашими умениями и достижениями, вы словно фокусник достаёте из шляпы нового кролика, — прокашлялся он.

— Это секретная информация в империи, — я пожал плечами, — но мне сейчас всё равно, я собираюсь ведь работать на вас.

— Я конечно не большой эксперт в области душ, но никогда не слышал о такой возможности ни у нас, ни в империи. Как часто такое практикуется у вас, это ведь отличная технология как не посмотри. Возвращать людям утерянные конечности, мечта любого врача!

Я хмыкнул.

— В прошлом может и было подобное, но в этом столетии пока только я могу осуществлять их.

— А сколько всего было таких пациентов? — он был по-настоящему заинтересован.

— Двое. Генерал Генрих эр Горн и собственно принцесса.

В машине воцарилось молчание, он словно переваривал эти новости, больше ни о чём меня не спрашивая. Встрепенувшись только тогда, когда мы подъехали к конечному пункту нашего путешествия и машина остановилась. Через минуту дверь машины открыл чопорного вида слуга в красно чёрной ливреи.

— Доброе утро гражданин Пауль, — поприветствовал он моего сопровождавшего, — две гостевые комнаты готовы, не смотря на кучу мешающих нам жандармов и душеприказчиков.

— Ничего — это временно, — глава комиссии легко вылез из парокара, дождавшись, когда я последую за ним. Мы оказались перед высоким, четырёх этажным особняком, со шпилями на всех углах крыши, а также весьма ухоженными лужайками, которые окружали белоснежную подъездную дорогу, по которой мы собственного говоря сюда и приехали.

— Моё скромное жилище, чувствуйте себя здесь как дома, — мужчина показал мне на лестницу, и пошёл вперёд, уточняя тихо на ходу у своего управляющего какие-то подробности по приготовлениям.

Я не спеша шёл за ними, оглядываясь по сторонам.

— «Странные порядки в Республике, — думал я, наблюдая за роскошью и богатством кругом, ничуть не уступающим тем, что я привык видеть среди домов аристократии у себя в Империи, — пока не совсем понятны отличия в наших странах, кроме обращения гражданин».

Мы проходили по помещениям и везде я наблюдал только дорогие материалы и драгоценную утварь, не говоря уже о количестве слуг, которых тут было явно многовато. Хотя нужно было отметить, что и дежурившие возле каждого коридора жандармы, одетые в неизвестную мне серую форму военного покроя, сильно отличались выправкой от тех, кого я видел в тюрьме, эти были выше, крепче сложены и главное лучше вооружены.

— Вот, комнаты вашего гостя, — управляющий остановился возле больших дверей, которые два слуги открыли перед нами, показывая вход в огромную комнату, в которой было не меньше роскоши и комфорта чем в том доме, в котором я жил с другими исповедниками.

— И она сообщается дверью с соседней комнатой, куда вечером вы сказали прибудет спутница вашего гостя, — он показал рукой и слуги, бесшумно вошедшие следом, открыли боковую дверь явно в женский будуар, настолько там всё было обставлено и украшено по-женски.

— Как вам? — Пауль обратился ко мне, — устроит такой временный дом?

— Более чем, — не стал кривиться я, покои и правда были шикарными.

— Тогда Эндрю, оставь нас пока одних, через час подавай завтрак.

— Слушаюсь, — тот со взмахом руки забрал с собой слуг и закрыл за собой двери.

— Давайте обговорим с вами пару правил Рэджинальд, для вашей и моей безопасности, — он показал мне рукой на кресло, опустившись на соседнее. Я аккуратно сел, стараясь не поцарапать красное дерево.

— Весь во внимании.

— Первое и самое главное, никогда не упоминайте своего имени, пока проживаете здесь. Вас будут знать, как моего гостя, но не более. Присутствие жандармов моего особого управления обозначено под тем предлогом, что вы очень высокопоставленный чиновник.

— Как же мне тогда представляться? — удивился я.

— Просто гражданин Икс, — он открыл тумбочку и достал оттуда мягкую шёлковую маску полностью закрывающую лицо. На ней не было никаких рисунков, просто белая многослойная ткань, с разрезами для глаз носа ушей и рта.

— Ну и второе, одевайте её пожалуйста всегда, когда выходите из дома. Встреч нам предстоит не мало и не хотелось бы, чтобы вы были узнаны — это сильно всё осложнит.

— Тогда вас не затруднит, дать мне ещё чёрные одежды и капюшон? — попросил я, — так будет проще скрыть маску.

— Да конечно, без проблем. Я распоряжусь. Что-то ещё?

— Мне нужно будет бельё, одежда и прочее для обычной жизни, то же, для Анны. Для неё пожалуй ещё нужна будут пара не болтливых служанок.

— Это уже предусмотрено, если хотите, можете прямо сейчас выбрать своих, из доступных в доме.

— Чуть позже, если нам предстоит встреча вечером с душеприказчиками, то хотел бы помыться, переодеться и привести мысли в порядок, — попросил я его.

— Конечно, я зайду за вами в пять, до этого времени всё будет вам предоставлено.

— Благодарю вас Пауль.

Глава 7

— Меня к сожалению не допустили на собрание, там будут присутствовать только высшие душеприказчики республики, личности которых так же как и у вас на родине, держатся в строжайшем секрете, — с этими словами Пауль пропустил меня во внутрь комнаты, а сам с видимым сожалением отступил назад. Час назад нас с ним привезли сюда в закрытом автомобиле с полностью чёрными стёклами, и мы были вынуждены ждать, что конечно же не прибавило настроения ни мне, ни ему. Он ещё раз, мстительно улыбаясь напомнил мне, быть с теми, кто нас ожидал, по строже. Поправив маску на лице и набросив глубже капюшон, я вошёл в большой кабинет, когда нас наконец-то вызвали.

Несколько прямоугольных столов, стоявших рядами, за которыми сидели люди в чёрных одеждах с обшитыми золотом стыках материи. На моё появление они отреагировали вяло, на лицах многих было отображено множество эмоций, от скуки и безразличия, до откровенного недовольства. Я подошёл к кругу на полу и замер на нём.

— Гражданин, вы предстали перед высшим советом душеприказчиков из-за желания Совета оценить ваши возможности. Вы готовы к экзамену? — раздался голос с ближайшего стола, от древнего старика, возрастом точно за семьдесят лет.

Я молча пожал плечами, вызвав гул недовольства в их рядах.

— Продемонстрируйте ваше владение аурой, — тот же голос продолжил свою речь, ничуть не сбившись, — расширьте её на максимально возможную для вас величину.

Я прикрыл глаза и сосредоточившись, запустил лучик ауры к первому сидевшему рядом со мной человеку, от него к другому и затем, как только хорошо почувствовал границы сначала комнаты, а затем здания целиком и находящихся в нём людей, просто отпустил свою ауру, позволяя ей захватить всех, кого почувствовал.

Крики ужаса и вопли страха раздались мгновенно, едва тысячи тонких энергетических линий толщиной с человеческий волос с огромной скоростью выстрелили от меня ко всем сидевшим в комнате, а затем и вовсе проникая за стены, устремляясь ко дальше, к тем, кто был мной замечен во время концентрации. Самые упорные боролись с моей аурой, не давая лучам прилипнуть к своей душе, и нужно отметить, что таких в комнате было всего с десяток, остальные же почувствовав, как по присосавшимся к ним жгутикам энергии стали утекать ко мне их души, повскакивали с мест. В комнату незамедлительно ворвались знакомые мне жандармы в серых одеждах и нацелили на меня револьверы. Стрельнувшие к ним энергетические лучи безвольно опали, столкнувшись с не извлекаемыми душами людей. Пришлось применить тот метод, который я использовал к полицейским из шестого управления, когда бежал из-под стражи. Просто запустил часть своей души к ним и вскоре они зафонтанировали энергией, которая по капле стала опустошать их души, правда крайне медленно, но это было единственное, что у меня получалось в душами подобной категории.

— Стоп! Хватит! — скрытая дверь, прямо рядом со мной открылась и оттуда вышли три человека, носившие точно такие же маски, что и я. Странно, что я их совершенно не чувствовал, пока они не появились рядом. Пожав плечами, я свернул ауру, которая за мгновение вернулась ко мне, словно ничего и не происходило до этого. Вошедшие прошли к одному из столов, махнув присутствующим и те бросились прочь из комнаты, оставив нас одних.

— Ты и правда очень силён Жнец, — заговорил со мной один из них, когда дверь за последним выходящим человеком закрылась, — нас уведомили, что ты являешься исповедником империи, поэтому Сенат интересует срок, за который ты можешь переместить душу человека в механизм.

— Если кающийся готов и будет мне помогать, то две недели, — я пожал плечами.

В комнате повисло молчание, а маски переглянулись.

— Ты ведь понимаешь, что врать бесполезно? Мы можем это легко проверить? — наконец сказал из сидевших рядом с тем, что заговорил со мной первым.

— Можем поспорить, если выиграю я, вы съедите свою маску, — спокойно ответил я, не сомневаясь в своих силах.

— Ещё глава комиссии по правде говорил о протезе, с частицей души человека, — когда заговорил со мной третий человек, а понял, что это женщина. В её голосе просто читался живой и неприкрытый ничем интерес к этому вопросу.

— Да, опыта у меня было мало, но две подобные операции я провел успешно.

— И конечно же сможете нам рассказать об этом подробно? Можете не выбирать термины, мы знакомы с трудами ван Червиваля, Дермарка, дер Хольца.

— Да? — очень сильно удивился я, — если это правда, мне проще вам показать.

— Извольте, — все трое достали очки, меркнувшие зелёным светом. Я же достал свой камень, который среди них вызвал лёгкий ажиотаж своими размерами.

— Приступим, — я поднял свою руку и посмотрев на неё через паинит, легко отслоил от конечности часть души, — для начала нам нужно синхронизировать свою душу так, чтобы полностью по резонансу совпадать с душой кающегося.

Я рассказывал и показывал, что и как делается, преобразуя собственную душу, которая словно мягкий пластилин послушно моей воле трансформировалась в то, что мне требовалось.

— И вот так, мы приращиваем слепок души обратно, — я вернул чистый энергетический конструкт себе в руку, который тут же стал сливаться с моей аурой и вскоре стал абсолютно не отличим от того состояния, в каком я его извлёк пятнадцать минут назад.

— Изабелла? — едва слышно спросил один из мужчин.

— Я встречала упоминание об этом в трудах ван Червиваля, но чтобы кто-то довёл технику до подобного уровня реализации… — она замолчала, — может мы закончим этот концерт и просто признаем очевидное?

— Не будем спешить, — проворчал второй человек, — расскажите нам о технике, на которой основаны дирижабли-собиратели. Это ведь ваше творение?

— Целиком и полностью, — признался я, — на самом деле они наверно больше засеиватели, чем собиратели, но извольте, расскажу вам подробности, которые мало кто слышал. Сами понимаете, военные секреты и прочее.

— Нам это безразлично, мы ищем только лишь знания, — перебил меня первый.

— Хорошо, только это будет чуть дольше и с предысторией, нужной, чтобы вы поняли мою мотивацию.

— Мы никуда не спешим, — заверили меня.

Я, почувствовав в этих людях родственные души, стремящиеся к познанию и самому искусству ремесленников, стал углубляется в подробности, вываливая всё, о чём думал и размышлял во время своих изысканий. Не заметив этого, я перешёл на такие специализированные термины, которые почерпнул из работ великих мастеров прошлого и на основе именно их трудов стал реализовывать все свои изобретения.

Закончил я спустя пару часов, полностью исчеркав доску за своей спиной формулами и спектрограммами различных состояний души. Горло надсадно хрипело и сухость не дала продолжить дальше. Но в принципе я полностью выговорился и поэтому извинившись, свернул лекцию.

— Я понял, как это работает, не понял только, как нам это прекратить? — после минуты переглядывания и тихого шёпота, спросил меня один из них.

Его вопрос заставил меня надолго задуматься. Когда я придумывал эту возможность, антидота для неё не предполагалось, ведь я не мог даже подумать, что однажды окажусь на другой стороне фронта. О чём честно и признался.

— И всё же? Не верю, что такой одарённый молодой человек, не думал о противодействии собственному изобретению.

Мне пришлось задумчиво почесать затылок, пачкая волосы меловой пылью.

— Ну пожалуй, так с ходу, есть вариант, но мне нужно будет тогда побывать рядом со всеми людьми, что присутствуют на фронтах.

— Насколько близко и что ты придумал?

— Не сильно, главное, чтобы я их видел.

— Полёт на дирижабле подойдёт? — уточнили у меня.

— Да вполне, — кивнул я, — я засею их души своими частицами и имперцы не смогут их вытянуть из погибших с помощью дирижаблей.

— А наши?

— Всё станет как и было до этого, прикосновением можно будет забрать любую душу, ну кроме не извлекаемой конечно.

— Без использования твоей души, частички которой сейчас на десятой части населения города, это можно сделать?

— Думаю да, но мне нужна будет лаборатория, материал и время, — я пожал плечами, — вы сами же попросили придумать меня решение на ходу. В голову приходит только такой метод.

— Все ремесленники империи, сидящие на дирижаблях-собирателях запускают как ты выразился засеивание только на подобранной тобой частоте? Может кто-то сделать свою?

— Безусловно, но тогда это будет воровство душ у Империи, ведь высвобожденные ими души попадут не в уловители, а в их собственную ауру, что как вы знаете карается смертной казнью.

Люди в масках о чём-то снова зашептались, до меня долетали отрывочные слова.

— Ты сможешь, если потребуется, изложить свои изобретения на бумаге? — спросила у меня женщина, — чтобы мы могли обучить подобным техникам большее количество душеприказчиков.

— Если дадите пишущую машинку и бумагу, я за пару месяцев воспроизведу свой труд, который в сильно урезанном виде сейчас издаётся в империи, как основное учебное пособие для ремесленников.

Женщина удивлённо вскрикнула.

— А я то думаю, почему многие главы выглядят там такими куцыми, словно из них повырезали важные абзацы.

— Вы знакомы с ним? — сильно удивился я.

Она покопалась в своих обширных одеждах, достав на свет книгу в знакомой мне обложке.

— Сэр Пэрри, сэр Рэджинальд, сэр Энтони, — прочитала она имена, — и никаких фамилий.

— Мои учителя, — я развёл руками.

— Сделаем так Жнец, — прервал нас первый из ремесленников, — если Сенат выдаст по тебе положительное решение, мы выделим тебе кроме запрошенных принадлежностей ещё и самого способного нашего ученика, который может быстро набирать текст. Он намного быстрее справится с этой работой, чем ты. Главное надиктуй свой учебник, только желательно не в урезанном виде. Дайте и нам оценить, все ваши таланты.

— Без проблем, только если он будет тупить или ошибаться, вылетит быстрее, чем его собственная душа из тела.

— Мы его проинструктируем нужным образом, — не колеблясь ответил он, — на сегодня всё, ваш экзамен окончен. Гражданин Пауль заберёт вас.

— Пока, — мне только и оставалось попрощаться, поскольку за мной пришли знакомые жандармы и отвели в комнату, где были все удобства, а также шикарный ужин с двумя слугами, которые во всем старались мне угодить. Потянулось долгое ожидание, не смотря на подписанный договор, я был уверен, что именно сейчас решается моя судьба. Бумаги подписали лишь для моего успокоения, что не могло меня не насторожить с какой лёгкостью здесь относятся к обещаниям.

* * *

Три человека вошли на середину зала, молча посмотрев на Председателя, который находился за небольшой трибуной, а вокруг него рядами сидели главы комиссий и их советники, которые и определяли каждый закон, которым подчинялась Республика.

— Приветствуем гражданина Председателя и Сенат, — глухо поздоровались они, замерев на месте.

— Вы лучшее что есть у Республики на сегодняшний день, — пафосно начал он речь, указав небольшим деревянным молоточком на фигуры в широких одеждах и масках, — мы оторвали вас от проектов чтобы вы дали полноценную оценку человеку, который называется Жнецом. Полезен он для Республики или нет. На основе вашего мнения, мы будем решать о его дальнейшей судьбе. Прошу вас высказываться.

— Продемонстрированные Жнецом техники и возможности, мне были до сегодняшнего дня неизвестны, — заговорил первый мужчина, — его способности за гранью полного их понимания и потому неизвестно, как мы сможем их распознать, если он захочет нас всех убить. Я высказываюсь за его устранение.

— Его мысли, умения, талант — передо мной словно встали призраки прошлых величайших учёных, — без заминки заговорила следом и женщина, — его знания без сомнений толкнут нашу науку на десятилетия вперёд. Но как и коллега, я за его устранение, мы не сможем его контролировать, у нас просто нет душеприказчиков подобного уровня.

— Гений, опередивший своё время, — глухо произнёс третий человек в чёрных одеждах, — я за устранение, даже не смотря на последствия.

— Благодарю вас, можете вернуться к своим проектам граждане, — Председатель криво улыбнулся, благодаря их.

Когда душеприказчики вышли, он развел руками.

— Что же, начнём высказываться, слово предоставляется главе комиссии промышленности.

Глава 8

Ждать мне пришлось и правда долго. Так, что я успел дважды перекусить и вздремнуть, прежде чем дверь открылась и появился донельзя довольный мистер Пауль.

— Простите за ожидание Рэджинальд, но споры выдались слишком жаркими.

— Судя по вашему довольному виду, всё прошло успешно?

— Не совсем, но главное, что вам дали испытательный срок, это пусть не сама победа, но её половина точно.

— Что мне нужно будет сделать?

— Для начала подписать дополнение к уже заключенному договору, — он достал из внутреннего кармана сюртука всего два листа и протянул их мне, — мы не стали уходить в казуистику, расписав главное, чего от вас ждут за указанный испытательный срок.

Я внимательно прочитал протянутые бумаги и наклонившись к столешнице с писчими принадлежностями подписал оба листа, на которых уже были подписи Сената и протянул один экземпляр мужчине.

— Первое — метки! — напомнил он мне.

— Сразу говорю, это не мгновенный процесс, — предупредил я его, — это не в моих силах. Просто запущу обратный процесс заражению и через какое-то время все от них избавятся. Начну с вас, а вы можете встретиться и проконтролировать это со остальными. Устроит?

— Если других вариантов нет, то вполне, — он пожал плечами.

Я лишь на мгновение прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и запустить процесс, который пообещал.

— Готово, думаю неделя-другая и всё станет как прежде, — я открыл глаза и посмотрел на него, — очистил ауры всех, кто в этом здании.

— Одну минутку, — Пауль извинился и вышел за дверь, но очень быстро вернулся обратно.

— Всё верно, душеприказчики подтвердили ваши слова, первый пункт начался выполнятся. Что насчёт второго?

Я достал коробку в которой хранил свой паинит и отодвинул второе дно, достав оттуда две маленькие детали.

— С этим, аниматрон заработает, — протянул я их ему.

— Ну и самое главное, — он радостно потёр руки, принимал у меня части прибора, — если вы не против, сейчас же вылетаем на самую горячую точку фронта.

— Вы сами будете меня сопровождать? — удивился я.

— Я и майор Сорес, с которым я как понял, у вас установилось взаимопонимание.

Я промолчал в ответ, поскольку хоть и считал также, но это не отменяло факта, что тот убил учителя и пленил Анну, а за это ему придётся ответить рано или поздно.

— В полном вашем распоряжении, — поскольку он ожидал моего ответа, пришлось что-то сказать вслух.

— Отлично, вы успели поужинать?

— Да.

— Ну тогда не будем задерживаться, сам я перехвачу что-нибудь по пути.

Пауль развернулся и отправился по коридору, я последовал за ним, не забыв одеть маску и капюшон. Спустившись на первый этаж мы вышли во двор где уже поджидал парокар главы комиссии. Усевшись внутрь, мужчина приказал водителю ехать на военный аэродром. Он оказался неподалёку, я даже не успел толком удобно устроиться на мягком сиденье.

На огромном поле с кучей дирижаблей нас ждали знакомые лица, с которыми я успел познакомиться при первой встрече. Майор не выглядел довольным, но лишь кивнул мне при встрече, не став рисковать и подавать руку, помня, что было прошлый раз.

* * *

Всего за три недели мы облетели все основные направления фронтов, где задерживались всего на пару часов, времени, которое было достаточно мне, чтобы заразить души военных своими частицами, которые не позволят имперским ремесленникам получать души, используя мою технологию. Да, конечно обычным способом они могли это сделать, но тогда это возвращало войну к тому состоянию, с какого она началась — ни у кого не было преимуществ.

Результаты этого не заставили себя долго ждать. Первые же крупномасштабные наступательные операции которые осуществили республиканцы, рассчитывая на эффект неожиданности, принесли такое количество душ, что Пауль, читая телеграммы, которые мы забирали при кратких остановках у штабов фронтов, с каждым днём стал выглядеть словно кот, досыта объевшийся сметаны и запив всё это валерьянкой.

Мне же было по большей части всё равно, я в эти моменты читал новости от Анны, которые мне передавали отдельными листами. Девушка писала, что скучает, но в целом с ней всё хорошо. Уход и помощь она получает сполна, что меня конечно же успокаивало, но хотелось, чтобы наконец эти полёты закончились и я во-первых смог с ней увидеться, а во-вторых начал наконец новые исследования, мысли о которых у меня накопились за время бесконечных полётов на дирижабле.

Мистер Пауль меня не разочаровал, однажды получив телеграмму с всего парой предложений, он поднял голову и радостно заметил.

— Ваш испытательный срок закончился Рэджинальд, вы сдержали все свои обещания, пора их сдержать и нам. Мы возвращаемся, ваше новое жилище и лаборатория готовы. Анна уже туда перевезена.

— Отлично, — сухо ответил я.

— Рэджинальд! — он непонимающе нахмурился, — что вы такой пасмурный?! Всё ведь хорошо! Вы снова займётесь любимым делом!

— Немного переживаю за родных, которых оставил в империи, — нехотя признался я, — но так да, я рад.

— Скажите, где они живут и мы их постараемся доставить! — через чур радостно предложил он, покосившись на майора Сореса.

— «Угу и самому передать заложников вам в руки? — про себя хмыкнул я, — нет уж извольте».

— Подумаю над вашем предложением. — тем не менее дипломатично ответил я, не став спорить.

— Что же, тогда вы наслаждайтесь обедом, а я отдам распоряжения капитану. Мы возвращаемся!

* * *

— Добрый вечер Артур, — сэр Энтони откинул одеяло и опустился с кровати, приветствуя вошедшего в комнату хмурого главу тайной полиции, — что привело тебя ко мне в столь поздний час?

— Собирайся, — отрывисто бросил тот, — заверяю, тебе это тоже не понравится.

— Дорогая?! — исповедник позвал жену и когда Элиза вошла, принеся ему верхнюю одежду, он поблагодарил её, облачившись для поздней поездки.

Уже в машине, когда они выехали на широкую и ярко освещённую дорогу, он поинтересовался.

— И всё же? Чем вызвана подобная срочность?

— Дирижабли-собиратели перестали работать, — хмуро признался Артур, — никто не может понять почему, этому я и вызвал тебя, как самого опытного исповедника, чтобы ты глянул на тела убитых, из которых теперь не собираются души этим способом.

— А, то есть обычными ремесленниками, они забираются? — уточнил он.

— Да, вот только сразу теряется преимущество, которое мы за этот год нарастили на фронте. Без технологии дирижаблей, всё вернулось к паритету в силах, что как ты понимаешь крайне не понравилось Его Императорскому Величеству.

— Мы то какое отношение ко всему этому имеем? — деланно удивился Энтони, — технологию напомню у нас отобрали, лишили всех патентов, мы не имеем к ней больше никакого отношения.

— Скажешь это императору, — зло бросил полицейский, — как только она перестала приносить прибыль, сразу вспомнили как о создателях, так и о тех, кто её реализовал.

Исповедник весело рассмеялся.

— Посмотрим, как тебе будет весело через пару часов, — не поддержал его веселье Артур, — когда будешь стоять перед императором.

Эти слова заставили старого исповедника погрустнеть и сосредоточиться. Так что когда они приехали в одну из загородных резиденций тайной полиции, и спустились в морг, в котором их уже ждало трое антианимантов, находившихся на службе у сэра Артура.

— Выйдите, — бросил он, не пошевелив и пальцем, тем не менее те, побросав инструменты и работу, мгновенно ретировались прочь из комнаты.

— Прошу, — полицейский кончиком трости показал на тела трёх молодых людей, которые лежали на прозекторских столах, двое из которых были уже вскрыты.

Сэр Энтони достал очки и одев их, подошёл ближе, осматривая тела. Через пять минут он хмыкнул и обратился к тому трупу, который был всё ещё цел.

— Ну что же, привет Рэджи, как всегда прекрасная работа мой мальчик.

Глава тайной полиции при звуках знакомого имени вздрогнул и вся его невозмутимость слетела в мгновение ока, он бросился вперёд и схватил исповедника за рукав.

— Что ты только что сказал Энтони?! Что ты сказал?!

Старый друг, убирая очки в чехол, грустно отметил.

— Произошло то, о чём я вас многократно предупреждал. Вы передавили на мальчика и он теперь против нас.

Он указал рукой на мёртвое тело.

— Не знаю точно, как это работает, но в душе этого солдата есть микроскопическая часть души Рэджинальда, уж эти эманации я никогда ни с чем не спутаю после стольких лет работы с ним. Могу лишь предположить, именно наличие этого кусочка и блокирует его же технологию. Ведь изначальную частоту резонирования при засеивании частиц, подходящую под большее количество душ, подобрал он.

— А остальные? — сэр Артур показал на другие тела.

— То же самое, — исповедник пожал плечами, — твои прикормленные собачки конечно здорово напортачили, перекорёжив их души при осмотре, но теперь, когда я знаю, что искать и на что смотреть, безусловно в этих телах тоже есть частицы души Рэджинальда.

— Как этому противостоять или предотвратить? — глава тайной полиции осунулся и словно постарел на десять лет, — только не спеши с ответом, подобный вопрос ты услышишь и во дворце.

— А тут нечего и думать Артур, — исповедник пожал плечами, — я не знаю, и боюсь никто кроме самого парня не знает.

— Я просил тебя подумать Энтони! — в голосе собеседника послышалась скрытая угроза, — Его Императорскому Величеству не понравится такой ответ.

— Ну пусть тогда прикажет пропустить меня и заодно всех остальных исповедников через строй солдат, пусть изобьют нас палками, — у старика не вздрогнул даже мускул на лице, — ну или заберут дело всей жизни, посадив под замок. Даю слово — это сто процентная гарантия, чтобы разобраться в проблеме!

— Энтони! Ты хоть не начинай! — разозлился сэр Артур, — я попросил тебя помочь, а не ещё больше всё усложнять!

— Хорошо, только для твоего успокоения я отвечу ему, что могу попробовать разобраться в этом, но срок не гарантирую.

— Это уже куда лучше, чем твой первый ответ, но если изменить концовку и попросить три месяца, будет вообще отлично.

— Ты ведь понимаешь, мне тогда придётся бросить всё, и заняться только этим? — изогнул бровь исповедник.

— К чёрту остальную работу Энтони! Империя за последнюю неделю потеряла миллионы! Все привыкли к получаемым душам и их потеря больно ударила по казне!

— Ладно, если ты настаиваешь, то я в твоём распоряжении, — нехотя согласился сэр Энтони, понимая, что ради таких сумм не остановятся ни перед чем.

— Отлично! — облегчённо вздохнув, полицейский вернул себе прежнюю невозмутимость, — поехали к императору, нужно успокоить его, прежде чем не полетели головы.

Старый исповедник на это лишь презрительно хмыкнул. Он много раз говорил, что Артуру, что советникам Императора, что к парню нужно относится совершенно по-другому. Ему нужно дать свободу и возможности, тогда он свернёт горы для своей страны. Сегодня он ещё раз убедился в правильности своих слов, едва понял, что придумал бывший ученик. Вот только теперь парень был по другую сторону баррикад, и это не только настораживало, но и откровенно пугало исповедника, представляя, что тот может наворотить, если там ему дадут лабораторию и возможность творить. Но эти свои мысли, он конечно же не будет транслировать никому другому, проблем хватало и без этого.

Глава 9

Сначала дирижабль, а потом автомобиль доставили нас обратно в Париж, всё так же под охраной специального подразделения, но хотя бы в этот раз, когда я начал доказывать свою лояльность, полиции больше не было. К тому же меня повезли не в имение мистера Пауля, а в неизвестное место в пригороде столицы. Закрытые окна не давали мне ориентироваться в пространстве, так что удалось рассмотреть, что новое место находится где-то у реки, и очень хорошо охраняется. Какой-то старый сторожевой форт был переделан под содержание важных гостей, поскольку снаружи неказистое и обшарпанное здание, к которому меня привёл майор Сорес, кардинально отличалось внутри от того, каким был внешний фасад. Во-первых везде была привычная мне роскошь, стоило только переступить порог единственной двери, которая вела внутрь, во-вторых выстроенная в два ряда длинная вереница слуг, которые встречали меня у входа, ну и в-третьих, самое главное, в деревянном кресле на колёсиках, меня ждала Анна.

Я конечно же бросился к ней, не смотря на приветствие слуг и обнял её, поцеловав после долгой разлуки.

— Привет Рэджи, — из уголка единственного глаза скатилась слезинка, — ты не против, я тут немного похозяйничала, всё равно особо нечем было заняться одной.

— Конечно, можешь даже об этом не говорить, — я приподнялся с колена и положил одну руку ей на плечо, поскольку к нам подошёл высокий, затянутый в чёрный фрак незнакомый человек вместе с майором Соресом.

— Позвольте представиться гражданин Икс, — первый из них обратился к мне, — я ваш дворецкий, Гастон д' Эбле. Ваше удобство проживания целиком возложено Сенатом на меня, так что по всем бытовым вопросам, можете вызывать меня в любое время.

Военный же сморщился и продолжил за ним.

— А меня приставили к тебе в качестве охраны и выполнения иных поручений, связанных с работой. Сразу скажу, что мне это вообще не нравится, но выбора мне не оставили.

— Вы будете поставлять мне материал для работы? — решил уточнить я, поправляя чуть съехавшую на лице шёлковую маску.

— Да, — его передёрнуло от этих слов, — а также всё остальное что вам потребуется для исследований. Мне сказали, что от вас ждут результатов, поэтому никаких препятствий с нашей стороны этому не будет. Тебе стоит только предоставить мне список необходимого.

— А он давно готов, — я достал из кармана сюртука лист бумаги и протянул его ему, — составил, пока мы летали на дирижабле.

Майор взял бумагу в руку и едва став читать, брови у него взлетели вверх, он поджал губы и вернул на меня взгляд.

— Мне нужно проконсультироваться у гражданина Пауля.

— У вас есть время до завтра, — я решил не упрощать ему работу, — сегодня я отдохну, а завтра с утра хотелось бы приступить к работе.

Военный кивнул и спрятав бумагу, ретировался из помещения, оставив нас с Анной, дворецким и остальными слугами.

— Давай я покажу твои комнаты, если что-то не понравится можешь ругать только меня, — Анна пошевелилась в кресле, привлекая к себе внимание, — весь ремонт и обстановка выполнены по моим желаниям.

— Конечно сейчас посмотрим, что ты сделала, — я взялся сзади за ручки кресла и покатил его в ту сторону, куда она показала рукой.

— Начнём с гостиной, вдруг мы будем принимать гостей.

За время экскурсии я понял только одну вещь, Анна вообще не разбиралась ни в чём, что касалось дома обустройства и чувства вкуса, поскольку помещения словно украшал, а затем расставлял в них мебель ребёнок. Причём его главной идеей при этом, было напихать всего побольше и побогаче. Вслух, понятное дело я не стал ничего озвучивать, а лишь восторгался и хвалил девушку. Она осталась такой довольной моей внешней реакцией, что даже щёки раскраснелись к концу поездки. Она призналась, что даже немного устала от показа и разговоров, и если я не против, то она хотела бы отдохнуть перед ужином, ведь мне ещё нужно будет переодеться и принять ванну. Согласившись, я кивнул дворецкому который всё это время молча ходил рядом с нами, не произнося и слова.

Он лишь пошевелил рукой, и к нам тут же подбежали две служанки, которые укатили коляску с Анной к её покоям. Махая рукой девушке, которая на меня постоянно оглядывалась, я дождался когда она скроется в длинном коридоре, затем повернулся к дворецкому. Улыбка моментально ушла с моего лица, а глаза цепко посмотрели на него, запоминая всё, до малейшей детали. Он, даже не смотря на мою маску, моментально почувствовал смену настроения, тут же вытянувшись по швам.

— В течении трёх месяцев, по одной комнате, чтобы этого не заметила Анна, заменить всё, сделав по последней моде. Я хочу, чтобы к концу этого срока дом выглядел не хуже богатейших особняков высших чинов Сенатских комиссий, — обратился я к нему, — это понятно Гастон?

— Абсолютно, — он чуть кивнул головой.

— На все вопросы мадмуазель отвечать, что я хочу лишь чуть добавить штрихов к её основному, безупречно выполненному ремонту.

— Слуги будут об этом оповещены, — он не моргнул и глазом.

— Кто ответственен за лабораторию?

— Всё что находится в стороне и ниже этого этажа гражданин Икс, во власти майора Сореса.

— Тогда жаль, что он так рано ушёл, — я чуть скривился, — хотелось бы также осмотреть оснащение рабочих помещений.

— Это не проблема, такой момент был предусмотрен, — он подозвал одного из слуг, и попросил позвать Холафа.

Вскоре действительно к нам подошёл знакомый мне военный из отряда майора. Он молча, но внимательно посмотрел на меня.

— Нужно осмотреть лаборатории, — кратко высказал я свои пожелания, на что он пригласительно показал рукой последовать за ним.

Оказалось, что вход в рабочие помещения был отдельным и даже совсем не рядом с основным зданием, до него пришлось пройти по улице. Зато когда мы попали в четыре больших, отлично обставленных рабочих зала, в которых могли с лёгкостью поместиться сразу несколько десятков людей, привязанных к прозекторским столам, то мне лишь оставалось развести руками и похвалить того, кто проделал тут подготовительную работу. Замечаний к оснащению лабораторий у меня не было. Закончив с обходом, я вернулся в основное жилое здание, где снова попал в руки к своему дворецкому.

— Гражданин, мадмуазель Анна выбрала для вас двух личных служанок, — с абсолютно невозмутимым видом начал он, увидев меня, — но в свете новых полученных от вас распоряжений, может быть вы присмотрите себе ещё кого-то?

Я внимательно посмотрел на него, на двух стоявших рядом с ним хоть и молодых девушек, но которых даже с большой натяжкой нельзя было назвать симпатичными, тяжело вздохнул, понимая, что появилась ещё одна причина ссор с Анной и ответил ему.

— Покажите всех.

Он невозмутимо отдал приказ и уже через десяток минут я увидел перед собой девичий цветник в прямом смысле этого слова. Молодые, со сверкающими глазами и пышущие то особенной силой юности, которая присуща только тем, кто только входит во взрослую жизнь, они все были очень даже ничего. В голову закралась одна мысль, которую я поспешил высказать.

— Анна выбрала мне самых, — я запнулся обдумывая, какое слово выбрать, — … самых не очевидных служанок?

— Даже более того, — Гастон посмотрел мне в глаза, — нам пришлось ради этих двух проводить дополнительный набор к основному составу, который привычен к обслуживанию высоких, но не совсем обычных гостей.

«Вот же-ж, — я тяжело выдохнул, вспоминая, что Анна была той ещё собственницей».

— Не будем обижать мадмуазель, сомневаясь в её выборе, так что к этим двум добавим ещё вон ту и ту, — я показал рукой на приглянувшихся мне девушек, которые были такими очаровательными и хорошенькими, что у меня в штанах от новых мыслей сразу стало тесно.

— Будет выполнено, — кивнул он, — могу я тогда взять на себя смелось и присылать к вам на ночной туалет только последних указанных девушек? Понимаете, вечером не всегда хватает слуг для уборки дома.

Я скептически хмыкнул при этом его замечании, видя сколько слуг находилось в небольшом одноэтажном доме, но его задумка мне понравилась.

— Полностью доверяю вашему профессионализму Гастон, — улыбка чуть тронула моё лицо, но он этого конечно же не мог видеть из-за маски, — но ко мне в покои, когда это будет видеть мадмуазель Анна, пусть заходят все четверо, в остальное время, по вашему желанию.

— Безусловно, — он чуть поклонился мне, не меняясь в мимике, — если я вам не нужен гражданин, могу я присмотреть за обедом, чтобы его подали вовремя? Вы в любой момент можете меня позвать: либо позвонив в шёлковый шнур, висящей крайним над кроватью, либо обратившись к любому из слуг.

— Я учту это, спасибо, — жестом руки я отпустил его.

Ко мне сразу же подошли выбранные девушки, не смея поднять взгляда при этом.

— Можем ли мы предложить вам принять ванную? — спросила меня одна из них, без особого смущения. Было видно, что они действительно хорошо вышколены и обучены, чтобы общаться с любого вида гостями. Даже с носящими маску и капюшон, полностью скрывающими лицо.

— Ведите.

В богато, но через чур аляписто обставленных апартаментах, больше похожих на будуар альфонса, чем учёного, мне не понравилось ничего, но выбора не было, первое время придётся потерпеть, чтобы не обижать Анну, к тому же, мои жизненные запросы были весьма скромными, так что сильного дискомфорта обстановка мне не приносила, так лишь чуть раздражала цветом и обилием мебели. Мне хватило бы большой кровати, шкафа для одежды и большого рабочего стола со стулом, ну и конечно очень много полок под книги. Многие из них были указаны в том списке, что я передал майору.

Шершавые, чуть грубоватые от тяжёлой работы четыре руки дотронулись до груди, расстёгивая пуговицы сюртука и старательно обходя маску с капюшоном, помогли мне снять всю одежду. Я едва не со стоном наслаждения погрузился в горячую ванную, которая ждала меня прямо по середине комнаты. Пар густо поднимался вверх, даря мне то ни с чем не сравнимое наслаждение, которое можно получить только целиком окунувшись в нужной температуры воду. Пока я наслаждался самыми лучшими первыми моментами погружения, позади послышался шорох ткани и через пару минут ко мне подошли одетые лишь в тонкие хлопковые сарафаны девушки.

— Позвольте вас помыть? — обратилась одна из них и лишь когда увидела кивок, осторожно намылив мочалку, дотронулась до моего тела.

Я прикрыв глаза стал наслаждаться, в то время когда по телу, сначала осторожно и неуверенно, а затем всё смелее заелозили две пары девичьих рук. Они сами поднимали руки и ноги, отмывая их от скопившейся грязи, делая при этом всё молча, но я видел, как они переглянулись между собой, когда увидели мою спину.

Член давно стоял, поскольку после многих месяцев воздержания подобная сладкая пытка никого не могла оставить равнодушным, но я решил посмотреть, как далеко они могут зайти, поэтому не делал ничего, чтобы дать им возможность понять мои желания.

Закончив со всем телом, они принесли новую, чистую маску и удалились из комнаты, дав буквально десять минут, чтобы я смог помыть голову, лицо и надеть чистую ткань, снова скрывшую моё лицо. Осторожно постучав и получив разрешение, обе вернулись ко мне и помогли подняться в ванной и под руки подведя к кровати. Девушки сначала обтёрли всё тело чистыми, мягкими и тёплыми полотенцами, затем уложили на кровать с шёлковым постельным бельём. Я его не очень любил, из-за того, что постоянно на нём скользил, но если выбирать между этим маленьким неудобством и вшами, то конечно же приятная, хоть и неимоверно дорогущая ткань выигрывала по всем статьям у проклятых кровососов.

Когда я оказался в позе распятия, расслабляясь после купания, девушки снова переглянулись между собой, словно что-то решая, затем та, которая со мной разговаривала сняла с себя мокрый халат, который уже давно ничего не скрывал и аккуратно забралась на кровать, внимательно смотря при этом на меня. Я не пошевелился, полностью отдавая им инициативу.

Девушка, не видя прямого отказа, забралась выше и сев сначала на мои бёдра, аккуратно взяла член в руку, слегка подрочив его, затем видя, что возражений по-прежнему нет, поднялась, направив внутрь мой орган, затем медленно, но уверенно опустилась снова вниз, слегка выдохнув в конце, когда член упёрся ей во что-то внутри.

Поджав нижнюю губу, чтобы не издавать много звуков, она оперлась руками на мою грудь и стала поднимать и опускать попу, так чтобы член медленно и плавно скользил внутри её влагалища. К моему удивлению, не смотря на длительное воздержание, первым не выдержала она, а не я. Мои глаза даже чуть расширились, когда девушка с лёгким всхлипом и содроганием влагалища, опустилась на меня, безвольно опав на минуту. Затем спохватившись, она быстро слезла, уступив место подруге, которая уже стояла рядом наготове.

Новая женская темница куда угодил член, была более плотная и упругая, чем первая, с трудом расширяясь под напором моего не маленького органа, именно поэтому с этой служанкой кончил первый я, но под конец, не выдержав, я схватил девушку за бёдра и пока член извергался внутрь горячей жидкостью, успел несколькими сильными и резкими движениями довести и её до оргазма. Эта служанка более живо отреагировала на свой финал, чем первая, громко вскрикнув и мелко задрожав на мне. Член окатило теплой жидкостью.

Следующие три минуты неги были прервана тем, что первая девушка деликатно покашляла и вторая тут же мигом с меня скатилась, мило покраснев при этом. Затем они вдвоем омыли мне низ живота влажными полотенцами и снова всё насухо протёрли. Только после этого они подмылись сами и оделись в платья, затем позвали слуг-мужчин, чтобы те опустошили и вынесли ванную из комнаты. Через десять минут суета закончилась, я остался один. Глаза от ванны и последующего секса стали медленно закрываться и я провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 10

Утром я проснулся полным сил и желанием работать, поэтому подёргав шнур дождался прихода своих служанок, которые после вчерашнего, явно стали чуть смелее и раскованное. Первым делом, увидев мой восставший при виде них член, они с милыми улыбками на лицах повторили приятный во всех смыслах секс и только после умывания, помогли мне одеться в чистую одежду.

На завтрак я спустился уже в сопровождении других двух девушек, не таких симпатичных как первые, но зато при виде меня и их, Анна не стала долго буравить девушек подозрительным взглядом, подставив мне щёку для поцелуя.

Когда я попросил слуг выйти на минуту, то с милой улыбкой сильно ухватил её за щёку.

— Ай, Рэджи! — жалобно всхлипнула она, — чего ты?!

Удерживая кожу, я ещё чуть сильнее её сжал.

— Ты ведь не будешь контролировать всю мою жизнь, так дорогая? — спокойно спросил я.

— Больно! Рэджи! Отпусти!

— Не забывай, как бы я хорошо к тебе не относился, но мы не муж и жена, — я сжал её щёку ещё сильнее.

Не дожидаясь ответа, я отпустил захват и наклонившись, легко поцеловал красную кожу.

— Надеюсь, мы поняли друг друга Анна.

Девушка не ответила, она обиделась и когда в зал вернулись слуги, не произнесла больше ни одного слова, метая в меня мстительные взгляды, которые разбивались о броню спокойствия.

— Доброе утро гражданин Икс, — обратился ко мне вошедший дворецкий и когда я кивнул, подойти ближе, он продолжил.

— Майор Сорес прибыл в сопровождении трёх грузовиков и спрашивает, когда вы сможете уделить ему время.

— Прямо сейчас, — обрадовался я, откладывая приборы на стол, и вставая, словно случайно обронил в сторону дующегося создания обидные слова, — а тот, кто плохо себя ведёт, тот не увидит лабораторию и то, что я заказал нам для работы.

У девушки моментально прорезался голос, но покачивая указательным пальцем в воздухе и не слушая множественных слёзных обещаний, я заторопился вслед за Гастоном, который с полной невозмутимостью смотрел за происходящим.

* * *

— Доброе утро майор, — поздоровался я с ним, не протягивая руки, но он уже привык к этому и тоже просто поздоровался.

— Успели собрать большинство из того, что вы попросили, а также людей, согласно вашему запросу.

— Где они будут жить? — поинтересовался я.

— Подальше от вас, на работу как и сегодня их будут привозить с мешками на головах.

— Отлично, тогда познакомимся и приступим к работе.

Из первого грузовика военные стали разгружать ящики, перенося их в лабораторию, а из второго стали высаживаться шестеро взрослых мужчин, тихо ругаясь при этом, поскольку ничего не видя из-за мешков, они то и дело цеплялись одеждой за деревянные борта машины. К моему удивлению, следом за ними, появился кто-то небольшого роста, явно невзрослый.

— Это кто? — я показал майору рукой на неизвестного, которого не было в списках.

— Человек в маске, такой же как у тебя, сказал, что вы поймёте зачем она тут, — военный пожал плечами, — с ней ещё доставили тяжеленую печатающую машинку и три ящика бумаги.

—А-а-а, — я тут же вспомнил недавний разговор с местными исповедниками, — да, теперь понимаю о чём речь.

— Её устройте в моём доме, мне некогда будет ждать, когда она будет ездить туда сюда. Закончит мной обещанный труд и быстрее покинет дом.

— Дело ваше, мне приказали, что она поступает в полное ваше распоряжение.

— Тогда скажите Гастону, чтобы выделил ей комнату рядом с моей, чтобы я не бегал искать её, — распорядился я, — так раз с ней закончили, ведите палачей вниз, в третьем грузовике материал?

— Да, десять человек, как вы и просили.

Он упрямо продолжал не называть людей терминами ремесленников, но мне было всё равно. Когда всё нужное распаковали и расставили по своим местам, с шести человек сняли мешки, они моргая и привыкая к яркому искусственному газовому освещению лабораторий, щурились в мою сторону. По соображениям безопасности окон в помещениях не было в принципе, только один охраняемый вход, он же выход. Я терпеливо ждал, когда у них восстановится зрение после долгой темноты.

— Всего два правила, чтобы мы все были довольны и счастливы, — я подошёл ближе к ним, не собираясь здороваться и представляться, — вы делаете только то, что я говорю и вопросы задаёте только касающиеся выполняемой работы. Понятно?

— Да гражданин Икс, — ответил один из них, остальные лишь кивнули, — мы проинструктированы должным образом.

— Отлично, тогда за работу. Материал на столах с первого по второй подготовить к работе, не больше второй степени, без лишения конечностей.

Выделенные мне палачи из комиссии по правде, стали не спешно расчехлять свои инструменты, затем из первого зала принесли связанных жертв, расположив их на прозекторских столах.

— Голосовые связки режьте первыми, терпеть не могу громкие крики, — напомнил я им, на что старший понятливо кивнул.

* * *

Вся первая партия была из преступников с не извлекаемыми душами, которые готовились взойти на эшафот, по этой же причине, поскольку смысла в их дальнейшем содержании для Республики не имелось, так что мне с большой радостью выдали их по первому же запросу.

Помня слова той женщины с которой я не поладил в Бастилии и слова Пауля, первым делом я решил лучше исследовать не извлекаемые души, которые уже длительное время мешали и мне самому, поскольку я не мог должным образом на них воздействовать, подвергая этим себя риску. Ну и будет здорово повысить сбор налогов во Франции, раз тут подобных людей было большое количество.

Поскольку дело было важным и сложным, я решил не спешить, сначала занявшись полным обследованием душ. Открывающий в безмолвном крике пациент, которому слегка прижгли пальцы и кожу, был хорошо для меня подготовлен, так что как в открытую книгу я погрузился в препарирование его души на слои.

Часто ошибаясь и идя по неизведанной ранее области, я своими действиями часто умерщвлял подопытных, требуя у палачей доставить мне следующего. Уже к середине дня мы сработались, они стали понимать, что и когда мне нужно, похоже и правда выдали профессионалов своего дела, как я и просил.

Конечно же я не собирался расспрашивать их о тех, кто пытал Анну, я не был идиотом понимая, что как только я об этом заикнусь, все тут же поймут с какой целью я это делаю и доверие ко мне хоть немного но упадёт, а этого мне было совершенно не нужно, хотя бы до того момента, пока я не начну приносить такие результаты, ради которых мне простят всё что угодно. Вот тогда я и собирался найти и покарать тех, кто был причастен к уродству Анны, причем сделаю это не из-за какой-то обыденной мести или чувства справедливости, а только потому, что так с Анной поступать было нельзя, лучше бы они её сразу убили, но не мучали подобным образом.

С этими мыслями я продолжал заниматься своим делом, всё больше погружаясь в неизведанные области непонятного для меня вида человеческой души.

* * *

— Следующего! — я позвал старшего палачей, когда понял, что тело на столе не подаёт признаков жизни и душа мгновенно перестаёт подаваться манипуляциям с ней.

— Больше нет гражданин Икс, — палач устало вытер лоб, и неожиданно попросил разрешения задать вопрос.

Поскольку это было впервые за день, я поощрительно кивнул.

— Прошу извинить меня, но людям нужен отдых, уже второй час ночи.

— Что? Как? — удивился я, совершенно не понимая, как такое было возможно, — мы что без обеда и ужина что-ли проработали всё это время?

Палач лишь развёл руками.

— Это не пойдет, — я покачал головой, только сейчас понимая, как я голоден. Пока работа кипела было совершенно не до этого, ведь исследования захватили меня целиком.

— На сегодня тогда закончим, завтра дам вам выспаться до обеда и впредь прошу мне напоминать об обеде и ужине. Уставшие и обессиленные помощники мне совершенно точно не нужны.

— Будет выполнено, — заверил меня он, — с вашего разрешения свои инструменты мы можем оставить здесь?

— Конечно, всё охраняется военными и можете оставлять здесь что хотите, я майора об этом уведомлю.

— Благодарю вас, — палач кивнул и заторопился к своим собратьям. Посовещавшись, они решили сначала тут всё прибрать, поскольку завтра невозможно будет дышать и работать из-за сильного запаха крови. Я не стал спорить с ними, только сказав, что тогда завтра встретимся в два часа после полудня, чтобы они успели выспаться и отдохнуть. Совсем уж выходной я не собирался устраивать, так как жажда исследований захватила меня целиком.

Оставив палачей разбираться с трупами и чисткой помещений, я вышел наружу, закашлявшись, едва вздохнул прохладный ночной воздух.

— Всё на сегодня? — ко мне подошёл взъерошенный майор.

— Да, даю палачам отдых до двух дня, затем продолжим, — хрустнув, я размял шею, — и добавьте ещё им в помощь двух человек, для уборки, они не успевают за мной.

— Хорошо, — майор скривился.

— Рамфи, — весьма фамильярно обратился я к нему, поскольку мне стали надоедать его гримасы, — ты можешь быть недоволен, ненавидеть меня — это твоё право, но то, чем я занимаюсь, принесёт твоей Республике миллионы золотых сейчас, и десятки и сотни миллионов в будущем. Ты можешь своей моралью обеспечить казну государства такими деньгами?

Военный не стал ничего отвечать, молча отвернувшись.

— Молчишь, — удовлетворённо ответил я сам за него, — поэтому прекращай меня бесить своими кривляньями, мне не приносит удовольствия смотреть на пытки людей, но по другому я не могу вести свои исследования с таким тяжёлым материалом.

Он не стал ничего отвечать, отойдя от меня, зато начал раздавать приказы на сворачивание отряда и отбытие обратно на базу. Я же, хмыкнув ему вслед, направился в дом.

Не смотря на то, что я постарался тщательно отмыться от крови ещё в ванной лаборатории, тщательно тря тело мылом, но видимо что-то такое осталось глубоко в душе и глазах, поскольку когда я вошёл в дом со мной взглядом не мог встретиться никто. Даже дворецкий при виде меня вздрогнул и быстро опустил глаза в пол и только Анна, едва увидев меня, заставила служанок подкатить коляску ближе и взяла мою руку в свою.

— Рэджи, возьми меня завтра с собой? Пожалуйста! Я теперь буду хорошей девочкой! — она жалобно посмотрела на меня внизу вверх.

— Обещаешь? — строго я посмотрел на девушку.

— Да! Да! — она закивала головой.

— Хорошо, но помни об обещании!! — я погрозил ей пальцем.

— Если мы помирились, — она была сама непосредственность, — то давай я тебя покормлю и потом займёшься той надоедливой малявкой, которая меня за день утомила своим присутствием.

Я тут же вспомнил про ученицу исповедников, которая вылетела из головы из-за текущих дел.

— Нет, не сегодня точно, — я отстранил служанок и сам покатил её коляску к обеденному залу, — что ты мне сегодня приготовила?

— Ой, решила извиниться и побаловать тебя, — радостно заметила она, погладив пальцы, лежащие на ручках коляски, — я помню тебе очень нравился китайский рис и такое длинное животное с щупальцами.

— Ты достала кальмара что ли? — сильно удивился я.

— Да! — девушка с гордостью на меня посмотрела, — потом всё время провела на кухне, чтобы повар не испортил чего.

— Ты моя умница, — я наклонился и поцеловал её в щёку, — давай попробуем.

Я не стал садить её напротив себя, а сам занялся её кормлением. Часть съедая сам, часть на вилке отправляя ей в рот. Анна блаженно щурилась и её глаза заблестели от счастья.

Она неожиданно положила мне руку на плечо и заглянула в прорези маски.

— Прости меня пожалуйста Рэджи, просто я когда подумаю о том, какая стала, и какие девушки тебя окружают, то становлюсь сама не своя. Внутри словно просыпается вулкан.

— Я не хочу давать тебе ложных надежд дорогая, но у меня есть мысли, как это можно исправить, — я наклонился к ней и тихо сказал, касаясь губами обезображенной щели, которая когда-то была милым ушком, которое я любил покусывать раньше вовремя наших с ней игр со связыванием.

Девушка замерла на несколько секунд, затем затряслась и прямо у меня на руках потеряла сознание. Когда внутрь вбежал врач, которого сразу же позвали слуги, то он осмотрев её он тут же всех успокоил, сказав, что у пациентки просто сильное нервное потрясение, он поставил успокаивающий укол, но когда она придёт в себя ей нужен только покой, иначе возможен рецидив. Я согласился с ним, передав девушку её служанкам, которые бережно усадив Анну в кресло, и поддерживая, чтобы она не сползла, медленно повезли в её комнату. Я остался один, решив доесть и правда прекрасно приготовленный рис и кальмар, да ещё и с под разными соусами.

Доев, я поднялся из-за стола. Двери зала тут же открылись и внутрь зашли мои служанки, став по бокам двери и опустив головы.

— Ванна готова гражданин, — сегодня со мной впервые заговорила вторая девушка.

— Сегодня не хочешь первой потереть мне бёдра? — с лёгкой улыбкой под маской поинтересовался я.

Девушка моментально покрылась краской, лишь едва заметно кивнув на эту весьма вульгарную шутку.

Глава 11

— Простите гражданин, но ваша спутница требует вас к себе, — сквозь сон я почувствовал, как меня легонько трогают за плечо, — доктор сказал, что было бы хорошо, если бы вы её посетили.

Злость от недосыпа сразу улетучилась, ведь если об этом сказал доктор, то служанка в этом не виновата. Я встряхнулся от сна и приподнялся на кровати. Молодой организм, почувствовав рядом ту, которая вот уже второй день дарила ему негу после бурного секса, сразу же отреагировал нужным образом, что конечно же она сразу заметила. Девушка, имени которой я даже не знал, внимательно посмотрела на меня, покосившись на восставший член. Я отрицательно покачал головой, когда она попыталась расстегнуть на себя платье, лишь встал с кровати, показывая ей опуститься на колени передо мной. Девушка тут же выполнила пожелание и уже через пару минут от её нежных поглаживаний руками и главное торопливых движений головой, я излился прямо ей в рот.

Она всё старательно проглотила и посмотрела на меня, словно спрашивая остался ли я доволен. Я чуть кивнул и пошёл одеваться, тем самым давая ей время привести себя в порядок. Вышли мы вместе, как и положено, она первая, я следом за ней. Ни следа того, что только что произошло, не было по ней видно.

* * *

— Анна! Как ты? — зайдя в комнату, я сразу увидел бледное, под цвет белоснежных простыней лицо девушки.

Она торопливо махнула рукой, чтобы врач и все слуги вышли из комнаты и когда это произошло, Анна поманила сесть ко ней ближе, горячо зашептав на ухо.

— Рэджи, ты сошёл с ума? Не делай этого! Это запрещено! Дорогой бы точно тебя не одобрил!

— Учителя к сожалению с нами больше нет, — я погладил её по сморщенной из-за рубцов коже головы, — да и кто меня теперь остановит? Мне разрешили делать всё что угодно.

— Рэджи — это против всех правил! Нельзя переселять душу человека в тело другого человека! Это табу! Запрет! — девушка вздрагивала мод моей рукой, но не отодвигалась.

— Давай так, если ты сейчас скажешь мне, что лично ты. Не общество, ни какие-то моральные принципы, а лично ты запретишь мне вернуть тебе красивое, молодое тело, то я займусь только исследованиями не извлекаемых душ, — я пожал плечами.

Анна задрожала и опустила голову мне на плечо. Секундой спустя, я почувствовал, как намокла ткань.

— Как я могу такое сказать? — тихо ответила она, — возьми хотя бы меня с собой, я смогу лучше готовить тебе материал, у меня точно больше опыта и знаний, чем у твоих палачей.

— От этого я не откажусь, — обрадовался я, что будет с кем обсудить этапы исследований, ведь с палачами я точно не хочу разговаривать, а уж тем более что-то обсуждать, касаемое работы.

К моменту, когда в форт вернулись военные и грузовик с палачами, а также будущими жертвами, мы были полностью готовы с Анной к работе. Я, затем и майор помогли занести коляску с девушкой в лабораторию и когда появились подручные, она взялась за них с тем пылом и страстью, какой я помнил, когда впервые с ней познакомился. Под её руководством дело мгновенно ускорилось, поскольку мне не приходилось присматривать за готовностью материала, всё это взяла на себя Анна, снова показав себя тем, кем всегда была — лучшим военным антианимантом, после смерти майора Немальда.

С её помощью, я целиком отдался лишь исследованиям не извлекаемых душ, чтобы быстрее показать свою пользу перед Сенатом, мне очень хотелось начать скрытные исследования, известные только мне и ей. Под вечер, на самом краешке горизонта сознания забрезжил лучик понимания, как я смогу обойти выставленную природой перед ремесленниками преграду. Я поделился своими идеями с Анной, она признала их весьма интересными, так что впереди нас ждало много работы, но одно было точно, я ни на секунду теперь не сомневался в своих намерениях, дать девушке новую жизнь. Эта идея возникла у меня ещё при полётах по фронту, а теперь всё чаще возникала в голове, обрастая подробностями и примерными ветками исследований, которые необходимо будет сделать. Часть самых интересных моментов я уже прояснил для себя, используя доступный подопытный материал, но конечно же, полноценно этим заняться собирался сразу, как только у меня получится предоставить материалы по не извлекаемым душам.

Месяц спустя

— Он сделал что? — у Сабины пробежал холодок по спине. Новость от другого душеприказчика застала её в дверях лаборатории, но приехавший вместе со своей охраной Реми, огорошил её новостями, заодно попросив поехать с ним, чтобы послушать невероятные известия лично от Жнеца. Так что сидя в отопленном салоне лимузина, они тихо переговаривались, отгородившись от водителя звуконепроницаемой перегородкой.

— Ты хочешь сказать, что за месяц исследований он решил проблему, над которой мы бились десятилетиями? — она всё ещё недоумевала от услышанного.

— По крайней мере так мне передали его слова военные и Сенат попросил нас троих послушать его выкладки и проверить, работает ли это на практике.

— А мы еще за Жаком заедим? — догадалась она по тому, куда двигался кортеж машин.

— Да, он попросил его забрать тоже. Кстати, есть новости от твоей ученицы? Как движется работа над учебником?

— Пока никак, Жнец всё время с утра до поздней ночи в лаборатории, трупы увозят оттуда грузовиками. Такими темпами тюрьмы у нас опустеют очень быстро.

— Ну комиссия по правде только рада этому, меньше денег тратят на содержание преступников, — пожал плечами собеседник, — к тому же, если то, что сказал Жнец окажется правдой, ему за это простят вообще всё что угодно. Если уж наше мнение Сенат не взял во внимание при принятии решения оставлять его в живых или нет, то после такого, нас вообще перестанут слушать.

— Будем надеется, что он решил пустить всем пыль в глаза, и мы выведем его на чистую воду, — скептически ответила женщина, сама, не очень веря в свои слова.

Путь до лаборатории Жака они проделали молча, снова разговорившись, когда третий душеприказчик присоединился к ним в салоне.

* * *

Я спокойно сидел у себя в лаборатории, ожидая приезда знакомых мне личностей и откровенно скучал. До их приезда меня попросили не работать, чтобы гости не испачкали свои одежды, так что особо нечем было заняться, кроме как лениво листать свои заметки по исследованиям. Анну и палачей я отпустил, поскольку дел для них пока так же не было.

Наконец вдали загремели двери и по длинному бетонному коридору послышали шаги нескольких людей. Через пару минут внутрь вошли три человека в таких же масках, что была и на мне. Взглянув на них через паинит, я убедился в своих предположениях, эти ауры ни с чем нельзя было перепутать.

— Добрый день, — я на правах хозяина решил быть вежливым, показывая гостям на скамейку у стены, как раз на против доски, на которой я собирался описывать формулы и основные направления своих исследований.

— Рассказывай, — без приветствий приказал мне тот, у кого была самая большая и насыщенная аура из троих.

Я пожал плечами и стал описывать сначала свои мысли и идеи, затем перешёл к выводам, полученным в ходе экспериментов, и под конец уже финальное заключение о принципиальной возможности получать эссенции душ из людей с не извлекаемыми душами, при этом ничего менять в существующей работе налоговой системы было не нужно. Всё что необходимо, это для сборщиков налогов посетить меня и получить в свою ауру крохотный кусочек души, который позволит им собирать души и у этой категории людей.

— Опять решение, основанное на твоей душе, — недовольно ответил он, — ты специально так делаешь?

— Конечно, — я пожал плечами, — мне хотелось бы прожить долгую и насыщенную жизнь, а не сделать несколько великих изобретений, после которых вы решите избавиться от меня. А так будет хоть какая-то страховка для меня, от посягательств на жизнь.

— Покажи, как это работает, — раздался женский голос и в руках душеприказчиков появились очки с зелёными стёклами.

— Лучше, если это сделает обычный ремесленник, — обратился я к ним, — хотите на время поставлю кому-то из вас на ауру нужный слепок души? После показа, уберу его.

Они переглянулись.

— Сначала покажи сам, о твоём предложении мы подумаем, — продолжила со мной диалог фигура с женским голосом.

Я пожал плечами и подойдя к мёртвому телу, лежащему на одном из столов, демонстративно дотронулся до него и сразу перекачал душу в монету, показывая сменившийся номинал душеприказчикам.

— Теперь только облагаемую налогом часть души живого человека, — она показала на следующий стол, где лежал ещё один человек, только без сознания.

Я подошёл и филигранным движением забрал нужную часть, снова отдавая монету им, но это было не особо нужно, все манипуляции с душами они прекрасно видели сами через паинит.

— Ждите, сейчас позову свою ученицу, — женщина вышла в коридор и скрылась по направлению к выходу.

Спустя десять минут напряжённого ожидания она вернулась, ведя перед собой девушку, которая должна была по идее записывать за мной учебник, но из-за отсутствия у меня времени, пока просто приставала с вопросами к Анне.

Девушка, увидев внутри ещё двоих душеприказчиков, стала низко им кланяться.

— Жули! — женщина строго её одёрнула, и та сразу испуганно выпрямилась.

— В общем когда я направляла тебя сюда, я решила не говорить к кому конкретно ты будешь прикреплена, — она показала на меня рукой, — но сегодня ты мне нужна для небольшого эксперимента, так что получишь для хранения один важный секрет. Сама знаешь, что будет, если ты начнёшь болтать. Но что-то я разговорилась, к делу. Моих коллег ты уже знаешь, а с этим гражданином тебе нужно познакомиться заново. Жули, поздоровайся — это Жнец.

Девушка, лицо которой было хорошо видно в ярком освещении зала, сначала открыла рот, затем до неё дошли слова учителя, и она тихо ойкнув, сделала два шага назад.

Я поднял руки и как пугали в своё время нянечки детей, сделал шаг к ней.

— Бу-у-у.

Лицо у ученицы посерело и она осела на пол. В помещении повисло молчание.

— Вообще. Не смешно, — обратилась ко мне с вызовом в голосе женщина, засуетившись возле бесчувственного тела молодой девушки, а мне пришлось достать одну из реторт и поднести к её носу крайне вонючий спирт. Чихая, та практически моментально стала отодвигаться от склянки.

Секунду и она полностью пришла в себя.

— Жули, ты можешь держать себя в руках? — женщина была зла и на неё тоже, поскольку ученица своим поведением выставляла и её в плохом свете.

— Да Учитель, простите, — девушка моментально поднялась с пола, отряхивая платье.

— Приступай, — женщина кивнула мне, показывая на девушку.

— Так уже, — я пожал плечами, — у неё не такая хорошая защита как у вас, так что она получила слепок, ещё идя сюда по коридору.

— Жули, подойди к тому столу и возьми у человека часть души, которая положена по закону, — душеприказчица показала девушке на стол, рядом с которым стоял я и протянула ей свои очки.

Девушка как величайшую ценность взяла их в обе руки и с такими же предосторожностями одела их на себя, только после этого подошла ближе.

— Но учитель, это ведь человек с не извлекаемой душой, — она остановилась рядом со мной, внимательно посмотрев на лежащего, — я ни с чем не спутаю такую ауру.

— Просто возьми налог!

Подстёгнутая хлёстким возгласом, ученица быстро опустила руку к плечу человека и через мгновение в её ауре появилась другая составляющая, ровно на то количество что было нужно.

Она, удивлённо осматривая свою ауру, а затем душу лежащего человека, едва слышно пролепетала.

— Как? Как такое возможно?

— Убедились? — я обернулся к трём душеприказчикам, которые внимательно наблюдали за процедурой.

— Скольких сборщиков налогов ты можешь пропустить через себя единовременно? — спросил тот, кто сегодня еще не говорил со мной.

— Ну, если оформить это в виде курсов повышения квалификации, где я якобы буду читать лекции, то по сто в день, — ответил ему я, не став говорить всей правды, что в принципе если собрать всех в одном месте, то на то чтобы закрепить на душах даже сотен тысяч людей слепок своей ауры, мне понадобиться меньше десяти минут. Пусть лучше думают, что мои возможности ограничены.

Душеприказчики переглянулись.

— Это легко осуществимо, — кивнул головой старший из них, — так за несколько месяцев можно будет вообще всех в стране обучить, тем более, если устроить выездные сессии в крупные города провинций.

— Решайте сами, идею я вам подал, — мне было и правда безразлично.

— Хорошо, мы оповестим Сенат о вашем изобретении и предложении, — с этими словами все трое пошли к двери. Девушка испуганно косилась на меня, боясь остаться со мной один на один, но учитель быстро исправил это, позвав за собой.

— «Теперь можно и поработать, — обрадовался я уходу гостей, — перекушу и вернусь обратно».

Глава 12

Они снова оказались перед знакомой трибуной, а также людьми, определяющими судьбы граждан Республики. Раньше втроём они появлялись здесь только раз в год, чтобы отчитаться о проделанной работе, но с появлением Жнеца, душеприказчиков стали таскать сюда чуть ли не каждую неделю.

— Приветствуем гражданина Председателя и Сенат, — поздоровались они, понимая, что опять весь день пойдёт насмарку.

— Граждане, прошу тишины! — Председатель постучал деревянным молоточком по столешнице, призывая к порядку.

Гул трибун медленно, но стих.

— Благодарю. Сегодня мы хотим заслушать доклад наших лучших душеприказчиков, которые провели предварительное тестирование технологии предложенной Жнецом на жителях Парижа. Напоминаю, что в рамках соблюдения секретности их имена засекречены, так что если есть детальные вопросы к уважаемым гражданам, то оформите письменный запрос в комиссию по душеприказчикам.

Это Председатель напомнил особо говорливым, которые стали выкрикивать с мест, давая тем временем старшему из троицы занять своё место и развернуть принесённые листы бумаги.

— Добрый день уважаемый Сенат, граждане, — начал свою речь душеприказчик спокойным голосом, который звучал тихо из-за одетой на лицо маски.

— Как вы и просили, буду приводить только факты, а не наши личные выводы. За две прошедшие недели, Жнец смог обучить почти полторы тысячи сборщиков налогов и те вернувшись на рабочие места собрали дополнительно миллион франков, что равняется увеличению их обычной выработки на сорок процентов. Если продолжить наращивание использования технологии Жнеца, то сбор налогов только по столице на следующий месяц прогнозируется комиссией по налогам на уровне десяти миллионов франков, что выше обычных сборов на тридцать процентов. Доклад окончен.

В зале настала тишина, которая была редким явлением здесь. Председатель откашлялся, поблагодарил душеприказчика и занял обратно место за трибуной.

— Граждане, прошу поднимать руку, кто хочет высказаться.

Взметнулся лес рук, и ему пришлось выдавать право голоса по старшинству.

— Почему какой-то чужак смог додуматься до этого, а весь наш огромный аппарат душеприказчиков нет? Может тогда оставим себе одного Жнеца, а остальных разгоним? — встал с места глава комиссии по промышленности.

— А если Жнец слетит с катушек, что будете делать в этом случае? — задали ему встречный вопрос, который ему не понравился, поэтому он стал развивать тему дальше.

— Вы пару месяцев назад нас убеждали, что его нужно вообще умертвить. Теперь оказывается он может принести на ровном месте доход Республики больше, чем его приносят три известные всем комиссии, и это я молчу про полностью дотационные комитеты.

Гул недовольных голосов взорвался в зале на такое заявление, но Председатель призвал всех к порядку, давая высказаться душеприказчику.

— Наше мнение не изменилось, — глухо ответил тот одним предложением на все заданные вопросы, — даже сейчас предложенная Жнецом технология основана на использовании созданных специальным образом его слепков ауры, которые помещаются в души сборщиков налогов и работают только у них и ни у кого больше. Никто другой не сможет этого сделать и это конечно правильно, но опять, как и в случае дирижаблей-собирателей Империи, получается привязка к одной конкретной личности, которая с лёгкостью может эту технологию и отключить.

— Жнец же на нашей стороне? Ему предоставлены все условия, он обеспечен всем, чем нужно. Какой смысл ему возвращаться в Империю?

— Сейчас да, но никто не знает, что будет через пять или десять лет.

— Моё почтение конечно гражданам душеприказчикам, но даже за один этот год, Жнец уже принесет больше прибыли, чем весь ваш комитет вместе взятый. Так что мыслить категориями, что будет через десять лет меня лично не сильно волнует, больше интересует где взять деньги на войну здесь и сейчас!

Душеприказчик не успевал поворачиваться, так много вопросов сыпалось со всех сторон. Он старался, не повышая голоса, всё объяснять подробно.

— У меня наверно вопрос больше к коллегам, чем к вам, — поднялся на ноги глава комиссии по правам граждан, — мы будем социализировать Жнеца? Встраивая его в нашу государственную систему, или будем относиться к нему, как и сейчас, как к расходному материалу?

— Как вы это предполагаете сделать? — хмыкнула на это предложение одна из душеприказчиков, — он заботится только об одном человеке на свете. Все остальные для него просто материал для исследований. Не говорю про светские мероприятия, но как вы предлагаете найти ему жену, если при одном упоминании его прозвища большинство девушек из порядочных семей будут сразу терять сознание.

— Я бы тогда хотел, чтобы этот вопрос был вынесен на общее голосование, — говоривший пожал плечами, — чтобы потом к моей комиссии не было вопросов.

— Добавил, — Председатель записал карточку с номером и отложил её на внутреннюю полку тумбы, — у вас всё уважаемый глава?

— Нет. Если уважаемый Сенат выскажется против социализации, тогда прошу добавить ещё один вопрос к голосованию — контроль над Жнецом.

— Этого нет в заключённом с ним договоре, — сразу заметил глава комиссии по правде.

— Сегодня нет, а завтра если проголосуем, появится, — его оппонент безразлично отмахнулся, — он не в том положении, чтобы выдвигать нам требования.

— Боюсь, что как раз в том, — поднял руку один из душеприказчиков, — чем больше он будет внедрять слепков своих душ, тем больше процессов будет от него зависеть. Всё ваше нежелание слушать наши рекомендации через десяток лет приведёт к тому, что мы станем зависимы от его души.

— Вы тогда нам зачем? — возмутился ещё один глава, — неужели за десять лет вы не сможете разобраться в том, что он делает? Тогда давайте поставим вопрос на голосование о вашей профпригодности!

У душеприказчика не было ответа на этот вопрос, поэтому Сенат забурлил словно океан, высказывая как различные ограничения, которые можно наложить на Жнеца, так и ставя вопросы о гигантских зарплатах душеприказчиков, которые были в Республике одними из самых высокооплачиваемых специалистов.

— Второй вопрос главы комиссии по правам граждан о контроле над Жнецом также выносится на голосование, — Председатель заполнил и отложил вторую карточку в тумбу, а довольный глава опустился на место.

Сенат ещё долго обсуждал животрепещущую тему, но не один не вернулся к вопросу устранения Жнеца, поскольку суммы налогов, которые пополнят бюджет уже в следующем месяце будоражили умы всех. Ведь большой бюджет — это возможность запросить денег для своих комиссий и комитетов, также новая мебель, машины, личные секретари и водители, а также прочие мелкие преимущества государственного служащего.

Утомлённые разговорами, душеприказчики снова вернулись домой затемно. Их слушали ровно до того момента, который касался денег, дальше все были уверены в том, что они смогут контролировать любого человека. Они были твёрдо уверены, что в крайнем случае можно будет обколоть Жнеца лекарствами и поместить в подземную тюрьму без доступа людей. Такое изредка применялось к особо опасным государственным преступникам, но только никто из простых людей и близко не понимал серьёзность опасений душеприказчиков о самой личности Жнеца. О чём он думает, какие цели преследует? Всё было под покровом молчания, который он сам, конечно же, не собирался никому раскрывать, и оттого душеприказчикам становилось не по себе, ведь они, пожалуй, единственные кто видели реальную опасность, которую представляла для государства эта весьма незаурядная личность.

Месяц спустя

— Суммарный доход с трех провинций, где уже сейчас применена технология Жнеца, увеличился на сорок процентов. Сейчас можно подвести точные цифры, бюджет пополнился сверх запланированного на пятьдесят четыре миллиона франков. Ориентировочные сроки окончательного внедрения по всем провинциям прогнозируем на двадцатое декабря. Ориентировочная добавочная прибыль, рассчитанная комиссией по налогам на конец года, планируется на уровне трёх ста двадцати миллионов франков. Доклад окончен, — уставший душеприказчик спустился с трибуны, уступая место Председателю.

Сенат в сокращённом составе, в котором участвовали только главы комиссией, погрузился в тишину, все пытались осмыслить в голове озвученные докладчиком цифры.

— Похоже Жаклин и Пауль, похоже придётся нам всем идти целовать жопу этому вашему Жнецу, — грустно пошутил со своего места глава комиссии по армии, — триста миллионов!!!

Указанные главы холодно улыбнулись в ответ недругу, показывая, что шутку поняли.

— Николя, есть примерные расчёты, какой бюджет нам планировать на следующий год в свете новых данных? Хотя бы порядок цифр? Ведь кроме налогов у нас есть и другие секторы экономики, которые приносят неплохую прибыль, — обратился он же к главе комиссии по налогам.

Названный человек, в пенсне и строгом сюртуке, отглаженным до стрелок, поднялся с места и открыл папку, которую держал в руках.

— Цифры конечно пока примерные, но я бы сказал на уровне десяти миллиардов.

— В полтора раза больше, чем прошлый бюджет и это почти без сантима вложений! — ахнул кто-то из глав.

— Кто первый в очереди на целование задницы? Запишите меня, — хмыкнул с места глава тяжёлой промышленности.

— Граждане, если у нас столько денег, на которые мы не рассчитывали, что, если нам подумать о Китае? — раздался робкий голос, который погрузил Сенат в ещё большую задумчивость, — проблема застарелая, а на её решение всё время не хватало раньше денег.

Руку поднял глава комиссии по армии.

— Да слушаю, гражданин? — обратился Председатель к официально поданному запросу на голос.

— Выношу вопрос о тотальном контроле над деятельностью Жнеца. Что делает, как делает, почему делает. Пусть комиссия по правде и душеприказчикам, наконец займутся своей работой и разберутся с его технологиями.

— Напомню, для забывчивых, мы и привели его в Республику, — тут же огрызнулся с места один из тех, в сторону чьего огорода кинули камень.

— Поддерживаю, мне надоело каждый раз слышать от них отговорки о том, что никто не знает, как работает всё то, что он достаёт из своих запасов словно фокусник.

— Я тоже напомню, — приподнялся глава комиссии по душеприказчикам, — что этого нет в его контакте и как следствие, приведёт к конфликту со Жнецом. Прошлый раз голосование по этому вопросу было сорвано известно кем, не будем показывать пальцем в их сторону.

— То есть вы предлагаете и дальше получать от него новые исследования, совершенно не понимая принципов их работы? — укололи его в ответ.

— Конечно нет! Три лаборатории с лучшими душеприказчиками занимаются исследованиями его деятельности, просто прямо сейчас у нас мало зацепок, он не делится с нами всем, что делает.

— Если не хотите контроля, заставьте писать его хотя бы отчёты, — раздался голос с другого места, — мы тратим на его содержание огромные деньги, пусть он их отрабатывает сполна!

— Граждане! Граждане! Прошу тишины и проявлять уважение друг к другу! — Председатель попытался привести представителей Сената к порядку, так много было желающих высказаться.

— Поднимайте руки и в порядке очереди ставьте ваши вопросы на общее голосование.

Шума стало чуть меньше, но всё равно к работе комиссий по правде и душеприказчиков было очень много претензий. Даже их союзники, которые проголосовали в своё время за работу со Жнецом, сейчас на фоне общего недовольства заняли нейтральную позицию, наблюдая, чем всё закончится.

Через три часа, большинством голосов главам комиссий по правде и душеприказчикам было приказано установить контроль за деятельностью Жнеца, в рабочее и не рабочее время. Как это будет сделано, Сенат оставляет решение за ними, но с обязательным ежемесячным отчётом.

* * *

В жарко натопленном кабинете, где немного дуло с окон, поскольку работы по утеплению здания Сената были провалены одним из подрядчиков, и теперь шёл повторный конкурс на выбор следующего, собрались трое.

— Готов вас слушать, — старик укрыл ноги пледом и потянулся рукой за чашкой горячего чая, — вы втянули меня во всё это.

Он показал узловатым пальцем на завизированное решение Сената, лежащее на столе перед ними.

— Разговаривать с ним, оповестив об изменившихся условиях игры, буду очевидно я, — Пауль пожал плечами, поднявшись с места, отправившись к окну и задёрнул слегка колышущиеся от холодного ветра тяжёлые, плотные шторы.

— Тебе нужно будет быть очень красноречивым, — хмыкнул Габриэль, отхлёбывая жидкость и закусывая маленьким бутербродом, лежащим на соседней тарелке.

— Да, особенно учитывая то, что это именно я попросил его отложить все исследования и отправится в поездки по провинциям, чтобы быстрее закончить проект по унификации налоговой системы, — глава комиссии по правде вернулся на место, опустившись на соседнее с коллегами кресло.

— Привет Рэджинальд, тут такое дело, за тобой теперь день и ночь будет установлено наблюдение, просто сделай вид, что его не замечаешь, — сыронизировал он.

— Ну, с его работой это ещё можно как-то решить, — Жаклин вежливо налила старику ещё чая в чашку, тот кивком поблагодарил её, — придётся твоим супер душеприказчикам первое время дежурить в его лаборатории по очереди, никто кроме них даже близко не сможет понять, чем он занят.

— Отрывать этих трёх от текущих проектов…, - тот покачал головой, — а кто будет поставлять армии корабли и дирижабли с вселёнными душами?

— Так я это и хочу сделать, — она встряхнула волосами, — мы выполним приказ, и легко докажем, что других душеприказчиков, чтобы его выполнить в Республике просто нет.

— Идея хорошая, но нужно обсудить её с моими сотрудниками, уверен они точно будут против. Методы работы Жнеца, как они мне говорили, просто чудовищны даже с их точки зрения, не говоря уже о моральной составляющей дела.

— Хорошо, что тогда делать с остальным временем, даже если получится договориться о контроле над его работой днём? — Пауль протянул руку к своей чашке с напитком, но отдёрнул её, вспомнив о язве.

Комната погрузилась в молчание.

— Есть одна идея и она сработала бы наверняка с любым мужчиной, но со Жнецом…, - Жаклин покачала головой, нервно наматывая локон на палец, — даже не знаю.

— Говори, не делай из этого спектакля, — душеприказчик допил чай и поставил чашку на стол, довольно откинувшись на кресле.

— Помните Мадлен? — нехотя ответила женщина.

— А-а-а, ту твою симпатичную шпионку, которая состояла любовницей у одного из советников императора? Насколько я помню она ему надоела и ты больше перестала хвалиться этим в Сенате, — пустил шпильку старик.

— Габриэль! — притворна обиделась она, на что собеседник лишь лукаво улыбнулся.

— В общем не суть, сейчас я её подложила под герцога Нарвского и информация от неё теперь идёт пусть не такого качества, как раньше, но всё же многое нам становится известно, именно благодаря ей.

— Почему она? — удивился Пауль, — если ты сама говоришь, что она ещё полезна в стане врага?

— А кто ещё? — женщина изогнула бровь, — Рэджинальд — дворянин, Мадлен — потомственная дворянка, он отлично образован и воспитан, она не хуже. Ну и она точно слышала о нём и его делах в Империи, и будет менее щепетильна в том, кто перед ней. А её способности втираться людям в доверие просто какие-то сверхъестественные. Других кандидатур мне в голову не приходит, кто сможет находится со Жнецом большое количество времени, при этом не выведя его из себя и сделав ситуацию ещё только хуже.

— Это да, — согласился старец, — с трудом представляю, как мы приставляем к нему какую-нибудь обычную девушку, которая при звуках одного его прозвища будет падать в обморок.

— А эта, сожительница Жнеца, Анна, не будет строить каверз? — поинтересовался Пауль, — мне докладывали, что они как-то даже поссорились из-за хорошеньких служанок в его спальне.

— Мадлен и в этом мастер, — пожала плечами глава по труду, — я бы не стала её предлагать, если бы была кандидатура попроще.

— Тогда решено, пробуем реализовать каждый свою идею, собираемся здесь через неделю, не против? — подвёл душеприказчик итог их посиделок.

Оба главы согласились, неторопливо поднявшись со своих кресел, выходя за дверь и оставляя хозяина кабинета в одиночеств. Когда деревянные створки за его временными союзниками закрылись, он недовольно пробурчал под нос.

— Сабина меня конечно убьёт, но похоже придётся доставать последний козырь в рукаве, чтобы уговорить её помочь. Других способов не завалить дело, мне не особо видится.

Бурча под нос, он отправился к сейфу, где лежало одно письмо, написанное женским подчерком, весьма интересного содержания.

Глава 13

Я трясся в лимузине по отвратительного качества дорогам, обдумывая то, с чем столкнулся за эти пару месяцев в поездке по провинциям. И хотя конечно, меня не допускали к внешнему миру, кольцами охраны отгораживая от всех, но всё же, запретить смотреть и видеть не мог никто. А увидел я то, что оказывается дела в Республике шли вовсе не так радужно, как мне хотели показать в Сенате. Я не видел толком столицу, но вот глубинка в которой я побывал лично, просто утопала в какой-то адской нищете. По утрам огромное количество жителей расходилась по каким-то огромным корпусам, стоящим за высокими заборами, а вечером, оттуда выходили, разбредаясь по домам. Причем если я вначале думал, как как круто, что каждый житель имел собственную комнату в пятиэтажных длинных кирпичных домах, гигантскими рядами уходившими за горизонт, то чуть позже, когда увидел один из таких домов поближе, уже не был так восторжен, как вначале.

Сколько бы я не задавал вопросов о жизни и времяпрепровождении простых жителей, всегда ответом была тишина. Майор молча показывал мне на лимузин, не открывая рта, и мне приходилось подчиниться, поскольку всё это происходило на виду у сотен зевак, которые недоумевали, кого это принесло в их город с такой охраной.

— Рамфи, меня начинает раздражать твоё молчание, — я откинулся на кожаное сиденье, внутри парокара, — что такого тайного ты можешь мне рассказать о жизни простых людей? Мне ведь интересно как живёт Республика, поскольку то что показываете мне вы, лишь парадный фасад, за которым скрывается что-то, похожее на вон те однотипные дома, которые тысячами стоят в каждом посещённом нами городе.

Майор промолчал, но по лицу было видно, что мои слова ему не очень понравились.

— Квартиру — каждой семье, был девиз революции и мы с этим справились, — с гордостью ответил он спустя некоторое время, когда я уже не думал, что он мне ответит.

— А одиночкам? — я постарался развить разговор, пока он готов был со мной разговаривать.

— Когда построили дома, жильё досталось всем, — отрезал он, — правда потом оказалось, что архитекторы, стоя гигантские человеческие муравейники просчитались с другим, но это не должно тебя волновать. Главное, что например у вас в Империи у большинства нет крыши над головой, или скажешь это не так?

— Так, но и в чём просчитались вы, меня тоже интересует.

— Спросишь у своих знакомых из Сената, — он откинулся на сиденье и закрыл глаза, — я и так что-то разболтался с тобой.

* * *

На моё огромное удивление, в столице нас встречал огромный кортеж из машин, которые перехватили головную машину и направили её в сторону здания Сената. Дорогу к нему я уже узнавал безошибочно.

— Это не к добру, — майор подобрался и поправил пистолет, сняв его с предохранителя, — жаль, что скорее всего не мне выпадет удовольствие всадить в вас пулю Рэджинальд.

Я хмыкнул, но всё равно прислушался к его предостережению, выпустив свою ауру на максимум.

— Всегда можем потренироваться, кто быстрее, ты со своим пистолетом или я с аурой, — я отвечал ему, а сам вертел головой, помечая по пути тысячи людей слепками со своей души, нужно было быть готовым ко всему.

Майор ничего не ответил, но продолжать тему не стал. Вскоре стало не до этого, нашу машину окружили с три десятка полицейских и вскоре дверь открыл общий знакомый.

— Пауль, что за цирк? — сразу обратился к нему майор, не убирая руки с оружия.

— Поздравляю вас гражданин полковник, — тот, не моргнув и глазом, протянул ему бумаги, которые Сорес осторожно взял в руки, — Республика оценила то, что вы сделали в борьбе с ремесленниками Империи, так что ваши бумаги об освобождении от обязанностей телохранителя гражданина Икс удовлетворены. Вы и ваше подразделение опять направлены в действующую армию свободными охотниками, как и раньше.

Майор, хотя уже полковник, хмуро перечитывал бумаги, находя там подтверждение слов главы комиссии и поджав губы, качнул головой в мою сторону.

— А что будет с ним? Не хочется умереть сразу, как только твоя мечта исполнилась.

— Теперь это не ваша забота полковник, можете быть свободны, у вас недельный отдых перед новым заданием. Обрадуйте своих ребят.

— Угу, пойду, прощайте, — военный не повернул больше голову в мою сторону, вылез первым, зычным голосом начав собирать отряд. Когда я оказался на улице, то увидел только удаляющиеся от кортежа множественные серые военные шинели, оставляющие меня в окружении только тёмно-синей формы.

— Что-то случилось? — спокойно поинтересовался я у Пауля.

— Да и не очень приятного Рэджинальд, — чуть нахмурился он, — пройдём в здание, нужно спокойно поговорить.

— А вы не боитесь, что я могу убить всех, кто в нём находится, если переговоры зайдут в тупик? — поинтересовался я его донельзя странным поступком.

— Буду только этому рад, — неожиданно признался он, — я сам не рад тому, что сейчас делаю, так что если буду вынужден сегодня умереть, то хотя бы пусть и остальные понесут коллективное наказание, за вынесенное решение.

— Ну пойдёмте, — хмыкнул я, когда он отодвинулся и стал показывать дорогу, а вооружённые полицейские, следя за нашим передвижением, делали вид, что меня контролируют.

* * *

— Ну-с? — я опустился в глубокое, продавленное тысячами посетителей кресло в кабинете Пауля и сняв маску, заинтересованно посмотрел на него.

— Я не должен вам его показывать, но вы же помните Рэджинальд, что мы с вами договорились быть честными друг с другом? — он передал мне официальный бланк, на котором были оттиски сразу десяти печатей.

Я не стал спрашивать, а вчитался в строки. Оказалось — это приказ Сената, об установлении надо мной контроля, наплевав на все ранее заключенные договорённости. Вернув лист Паулю, я полез во внутренний карман сюртука и достал оттуда непромокаемый конверт из кожи, который всегда носил с собой. Открыв его, я достал заключенный с Республикой договор сотрудничества и внимательно его перечитал.

— Что-то я здесь не наблюдаю мистер Пауль ничего, что было бы похоже на это, — я показал пальцем в сторону листа, который он держал в руках.

Он взял второе кресло и подвинул его ко мне, став ближе. Так что я даже почувствовал запах его приторной туалетной воды.

— Рэджинальд, повторюсь, я и двое тех глав, что вам известны, были против этого, но против большинства не пойдёшь, и решение было принято.

— То есть то, что я принёс Республике сотни миллионов дополнительной прибыли, ничего не значит? И теперь договором можно вытереть задницу? — я потряс в воздухе бумагой, которая стремительно превращались из официальной в туалетную.

— Конечно же нет, — он отрицательно замахал руками, — просто мы добавим к нему ещё несколько пунктов, вот и всё.

— Мистер Пауль, вы держите меня за дурака? — удивился я.

Он даже не стал меня поправлять, за мистера, лишь огорчившись ещё больше.

— Конечно же нет Рэджинальд! И в мыслях не было, просто я пытаюсь найти компромисс в случившемся, но даже внутри себя его не могу найти, не говоря уже про вас.

Я задумался, его понять было можно, как и то, что мои исследования пока и близко не были в стадии завершения. Лаборатория и материал нужны были мне больше, чем остальные пункты договора, а это значило, нужно было подчиниться, хоть и временно.

— Хорошо Пауль, добавляйте ваши пункты в договор, я его подпишу, — я лживо тепло ему улыбнулся, — но теперь, когда мы оба понимаем, как работает ваш механизм принятия решений, скажите мне как можно сделать так, чтобы ваша фракция усилилась, обрастя союзниками, а остальные заткнули рот и не открывали больше рот в мою сторону.

Глава комиссии задумался, было видно, что он не ожидал моего быстрого согласия, и тем более таких предложений.

— Я даже не знаю Рэджи, можно ведь мне называть вас так? — он заискивающе посмотрел на меня.

— Конечно Пауль, мы ведь друзья, — я снова как мог более тепло ему улыбнулся, чувствуя в груди лишь холод предательства и глубокого разочарования. Причём по его ауре было видно, что и он испытывал ко мне далеко не дружеские чувства, как пытался тут продемонстрировать, так что как настоящие игроки мы не показывали настоящих чувств друг другу и это немного успокаивало мой гнев.

— Так вот Рэджи, сейчас единственные, кто полностью на твоей стороне — это я, Жаклин и Габриэль, и если бы мы действительно как-то усилились, то это было бы просто здорово.

— Какие отрасли и что конкретно вы втроём контролируете, чтобы я мог придумать, как применить свои навыки в этих направлениях, — прикрыв глаза, задумчиво попросил я его, — перечисляйте всё, ничего не пропуская.

Он медленно, вдумчиво начал вспоминать, озвучивая вслух, дойдя вскоре до заинтересовавшего меня:

— Заводы по производству винтовок и револьверов для нужд полиции.

— Заводы по производству амуниции для нужно полиции.

Я открыл глаза.

«Оружие!».

— Так, стоп! — остановил я его, — какие заводы по производству оружия? Какие конкретно производственные циклы?

— Полные, от штамповки и вырезки деталей, до сборки, — он внимательно посмотрел на меня.

— Если я сделаю оружие более смертоносным, чем стандартные образцы, это нам поможет?

— Конечно! — нисколько не сомневался он, — сейчас идёт жёсткая конкуренция по поставкам вооружения в армию, и если у нас будет небольшое преимущество, это сильно укрепит наши позиции, не говоря уже про то, что имея стабильный источник доходов, можно будет делать подарки нужным людям, которые голосуют за решения при слушаниях.

— Хм, — я задумался, в голове мелькнуло пару идей, но конечно же их нужно было сначала проверить в лаборатории.

— Дописывайте пункты, чтобы я знал, на что иду и вернусь в лабораторию, проверить свои идеи, — наконец озвучил я собственные мысли.

Он с готовностью принёс новый контракт, который был составлен загодя. Я прочитал и старые пункты, и новые, недовольно хмурясь. Если контроль в не рабочее время меня не особо волновал, то вот присутствие душеприказчиков в лаборатории, сильно осложняло дальнейшие исследования.

— Подумайте, что можно сделать с этим, — я ткнул пальцем в нужный пункт, — это может сильно помешать нам в задуманном.

Он быстро ответил.

— Переговорю с Габриэлем, чтобы скажем спустя пару недель в вашей лаборатории не всегда присутствовали очень занятые душеприказчики высшего звена. Это ведь могут быть и менее опытные их коллеги.

— Меня это устроит, — довольно ответил я, — тогда всё? Я могу быть свободен? Хотелось бы принять ванну после долгой дороги.

— Ещё один момент Рэджи, — он смутился, — про контроль вас в нерабочее время.

— Конечно, говорите.

— Хотя вы весьма холодно относитесь к Жаклин, но она вас хорошо изучила и постаралась подобрать достойную пару, которая не будет вас отвлекать, находясь всё время рядом.

— Да? — сильно удивился я, — удивите меня, и если это будет действительно так, я принесу вашей коллеге свои искренние извинения.

— Одну минуточку, — извинился он и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Я ожидал его довольно долго, перечитывая раз за разом новый договор, и удивляясь при этом человеческой наглости.

— Прошу вас, сюда, — послышался его голос и затем дверь отворилась. Сначала внутрь вошёл он, а затем следом, одетая по последней дворцовой имперской моде девушка, лицо которой было мне смутно знакомо.

— Рэджинальд? Рэджинальд ван Дир? — искренне удивилась она, непонимающе посмотрев сначала на сопровождающего, затем на меня, — что он здесь делает?

— Мадлен? — настала моя очередь удивляться, поскольку я и сам вспомнил, что видел её в кругу принцессы, она была одной из её фрейлин.

— О, просто отлично, что вы оказывается знакомы! — Пауль донельзя обрадовался этому обстоятельству.

— Давай, сначала подпиши один документ Мадлен, — он зашёл за стол и открыв сейф вынул из него два конверта. С одним из них он подошёл к девушке и протянул его ей.

Та, всё ещё удивлённо посматривая на меня, достала красный лист бумаги и при виде заголовка, её брови сначала взметнулись вверх, затем взгляд перешёл на главу комиссии.

— Не сильно ли круто, для беззащитной, хрупкой девушки подписывать такое? Это же смертный приговор.

— Мадлен! — в голове мужчины появился металл.

— Хорошо, — она поджала губки и лёгким росчерком пера поставила длинную подпись.

— Что дальше?

— Читай это, как закончишь вернёшь мне, — он протянул ей второй пакет.

Пока девушка читала, он обратился ко мне.

— Видишь Рэджи, я стараюсь быть с тобой максимально честным. Мог дать ей задание шпионить за тобой без тебя, но решил, чтобы ты был в курсе всего.

— Он Жнец?!!! Он?!!! — раздался вскрик позади нас.

Когда мы повернулись, девушка испуганно посматривая на меня, продолжала читать документы. Закончив, аккуратно всё сложила в конверт, вернув его Паулю, тот, прежде чем продолжить разговор, вернул всё в сейф, сразу закрыв его.

— Рэджинальд ван Дир, — девушка задумчиво посмотрела на меня, затем на главу комиссии, — и как вы мне предлагаете за ним шпионить и обольщать, если он обо всём знает? Поделитесь мыслями?

— Обольщать? — заинтересовался я, окидывая её небольшую точёную фигурку задумчивым взглядом.

Она весело улыбнулась, подмигнув мне.

— Сразу скажу я не против, — задорно ответила она, — я ещё тогда во дворце обратила на тебя внимание, и если бы не эта тупица Мэри…

Я нахмурился — имя вызывало не лучшие воспоминания и девушка это сразу поняла.

— Прости, прости, — она подняла руки, — я тоже вспомнила, наверняка это были не лучшие твои воспоминания.

— Я рад, что вы поладили, — Пауль и правда радостно потёр ладони друг о дружку и приказал Мадлен, — ты всё прочитала, можешь приступать.

— Рэджинальд, поедим к тебе домой? — она вопросительно на меня посмотрела.

— Будто у меня есть выбор, — я пожал плечами и одев маску на лицо, направился к двери. За ней меня сразу окружил конвой из двух десятков полицейских.

— Слушай, если хоть половина из того, что я слышала о, — она начала говорить громко, но слово «жнеце» произнесла одними губами, — правда, то разве тебя остановит эта охрана?

Она показала рукой на полицейских.

— Конечно нет. Они и все вокруг на несколько километров были бы мертвы, если бы попытались на меня напасть.

— О!! Круто!! — она неподдельно восхитилась, особенно тем, как вздрогнули сопровождающие от этих слов, — ты такой замечательный!!

— Мадлен, ты можешь не так быстро вживаться в свою роль? — попросил я, — забыла? Ремесленники могут распознавать ложь.

— Ай!! — она даже не покраснела за то, что её поймали на горячем, — точно, что-то я сегодня не в форме.

— Расскажи лучше, как дела в Империи, что нового во дворце, как поживает наша любимая принцесса и император?

— О, это я могу, это я с радостью! — тут же согласилась она, став вываливать на меня поток информации, причем не как обычно потоком простой женской стрекотни, которую слушаешь в пол уха, а структурированно и поблочно, словно отчёт разведчика, перед командиром.

— Ты где так научилась? — удивился я, перебивая её.

— Как где? — удивилась она в ответ, — тебе не сказали, что ли? Я шпионю в Империи на благо Республики.

Наши взгляды встретились. Я почувствовал, что краснею. Хорошо ещё, что я был под маской.

Глава 14

С этим неловким чувством мы сели в парокар напротив друг друга и она продолжила рассказывать новости. Про меня конечно же не было ни слова, со стороны тайной полиции об этом простым обывателям и не могло ничего просочиться. Сплетни касались в основном около дворцовой жизни, так я узнал, что оказывается Билл О’Нил, который стоял первым в моём личном списке на мучительную смерть, является уже длительное время любовником принцессы. Данная связь всеми кто об этом знал, всячески порицалась, но императору не докладывали, боясь гнева правителя. Тайная полиция манипулируя этим знанием, так и вообще использовала Билла в каких-то своих тёмных делишках. Так что всех текущая ситуация устраивала.

— Та Мэри, кстати, что на тебя всё время жаловалась принцессе, оказывается любительница девушек, её поймали в тот момент, когда она раздевала одну из малолетних дочерей герцога Сасекского в одном из дворцовых закоулков, такой скандал был, что она пробкой вылетела из дворца.

— Рэджинальд? — девушка позвала меня, вырывая из мыслей.

— Да?

— Ну не сиди, словно статуя, я тут перед ним изливаюсь, память свою насилую, хотя бы новость про Мари тебя обрадовала?

— Ты знала, что обладаешь способностями к ремеслу? — спросил я её, поскольку это занимало мои мысли с того времени, когда мы сели в лимузин. Ради этого даже пришлось задействовать незаметно для неё, паинит.

— Что? Нет конечно?! С чего ты решил? — она изумлённо на меня посмотрела.

— Твоя аура прикасается к ауре собеседника в то время, когда ты с ним разговариваешь, это такие нежные, деликатные объятья, что волей не волей располагают человека к тебе, поскольку ты научилась немного подстраиваться под колебания души собеседника. Довольно быстро, при этом.

— Ты шутишь? — она рассмеялась, думая, что я говорю несерьёзно. Но я сидел молча, поскольку разгадав загадку, почему это полузнакомая девушка, пусть и красивая, начала мне внезапно нравится, мне сразу стало скучно.

— Ты не шутишь, — поняла она.

Дальше мы ехали молча, хотя под самый конец, она неожиданно спросила.

— Как это? Когда ты видишь всех людей насквозь?

— Не всех, я не настолько в этом хорош, — спокойно ответил я, — многие могут хорошо скрывать колебания души, срастаясь с ложью, которая льётся из их рта настолько, что это не вызывает у них никакого внутреннего отторжения и как следствие этого не влияет на их ауру.

— А у меня? — она схватила меня за руку, — я такая же лгунья?

Я аккуратно убрал её ладонь.

— Ты снова переигрываешь Мадлен, это становится неприятно.

Девушка моментально убрала руку, улыбка потухла на её лице и она погрузилась в себя.

* * *

— Пошли, познакомлю тебя с единственным человеком здесь, кто никогда мне не врёт, — когда кортеж остановился перед дверью знакомого особняка внутри форта, я вылез из машины и не подумав даже подать руки, заторопился внутрь. Вскоре за мной послышались торопливые шаги.

— Добрый вечер гражданин Икс, — на пороге меня приветствовал невозмутимый Гастон, — дом и слуги вашем в полном распоряжении.

— Где Анна? — первое, что спросил я у него, но ответа не потребовалось.

В коридоре послышался стук колёс и вскоре две служанки доставили близкого мне человека прямо к нам. Идя на встречу, я краем глаза увидел, как испуганно вспыхнули глаза моей сопровождающей, когда она увидела Анну.

— Привет дорогая, — я наклонился и поцеловал девушку в щёку, она губами пыталась поймать мои губы, но я был настойчив и расцеловал её только в щёки, хоть и множество раз.

— Как вела себя? Не докучали тебе местные?

— Отлично! Отлично Рэджи! Я научилась готовить! — она радостно улыбаясь, похвасталась, затем её взгляд упал на красивую девушку позади меня. Улыбка моментально стала тухнуть.

— Анна познакомься, это моя…, - я было хотел пошутить, назвав Мадлен в шутку своей женой, но затем вспомнил реакцию Анны на прошлую свою шутку и сдержался, — забудь. Пошли покажешь мне, что ты научилась готовить.

Глаза девушки моментально вспыхнули блеском и она схватив меня за руку, прикрикнула на служанок, чтобы те везли её на кухню. Медлен тенью двинулась за нами, внимательно посмотрев на наше крепкое рукопожатие. Анна не обманула, она и правда, очень медленно, одной рукой, но всё же приготовила мне яичницу с беконом и повар, дышавший через раз в моём присутствии, практически ей не помогал при этом.

Забрав тарелку с едой, мы переместились в обеденный зал и я под восхищённым взглядом Анны, всё съел до малейшей крошки, постоянно нахваливая её стряпню. Девушка была на седьмом небе от счастья. Даже когда я довёз её до спальни и перенёс с коляски в кровать, предоставив служанкам переодевать девушку, то проигнорировал шёпот о том, что Анна бы очень хотела, чтобы это вместо них сделал я. Поцеловав её в лоб и пожелав спокойной ночи, я покинул комнату, направившись в свои покои.

Там меня уже ждали две знакомых служанки, которые ожидали моего появления у двери, при этом любимая ванная, привычно установленная по середине комнаты, уже парила горячей водой. Вот только необычно, что когда они стали раздевать меня, при каждом прикосновении к моему обнажённому телу, обе испуганно вздрагивали и руки их начинались при этом дрожать. Даже когда они мыли меня, вроде бы ничего не изменилось, но всё равно я чувствовал, что-то происходит не то, они слишком осторожничали после всего, что между нами было.

Когда первая из них взобралась на меня я сразу почувствовал, какая она сухая и зажатая, хотя первый раз именно она была инициатором соития. Когда я недовольно поморщился, она мигом слетела с меня, зато вторая, недавняя скромняшка удивила меня ещё сильнее. Низ её живота был настолько мокрым от смазки, что она едва вставила в себя мой член, как тут же затряслась от оргазма, громко вскрикнув при этом.

— Что происходит? — обратился я к первой, — что за трансформации в поведении?

Обе молчали, причем вторая, только лишь от одних моих слов, всё ещё находясь на члене, кончила повторно. Мадлен, с круглыми глазами сидела не шелохнувшись в кресле углу комнаты, надеясь, что её никто не заметит.

— Наверно стоит тогда заменить вас, — задумчиво произнёс я, — на более расторопных.

— Нет! Прошу вас нет, господин Жнец! — первая девушка упала на колени, на пол перед кроватью, к ней почти моментально присоединилась вторая.

— Ого! — похоже сегодня был день удивлений, — вроде бы вы должны знать только о гражданине Икс?

— Простите господин Жнец, но об этом случайно стало известно, когда Ирма обольстила одного из военных, охранявших подземный бункер. Тогда все в доме узнали о тысячах трупов, которые оттуда вывозят и о вас. Только прошу, не меняйте нас!! Мы обещаем угождать вам всем чем угодно! Всё, что не попросите!!

— Причина? — мне импонировало, что они говорили правду, их чистая, незамутнённая аура была передо мной словно на ладони.

«Пора заводить очки, — решил я, — неудобно возиться с камнем каждый раз».

— Тому, кто работает в доме платят франк в месяц, нам же, поскольку мы работаем с вами, целых пять! — признались они, — это очень большие деньги!! Просто огромные!! Я всего за месяц перевезла свою семью из бараков пригорода, в приличный дом на окраине. Всего за месяц!!

На глазах девушки появились слёзы.

— Оставлю, при одном условии, — сделал я паузу, но обе бросились ко мне.

— Всё что угодно, господин Жнец!!

— Ведите себя как раньше!

— Обещаем! Клянёмся! — девушки, закивали головками.

Я наклонился к ним и тихо прошептал.

— Тогда ласкайте и ублажайте друг друга, чтобы это видела вон та девушка в кресле. Это будет вашим первым испытанием, а потом, если справитесь, снова получите доступ к моему телу.

Обе покраснели, но с таким пылом и жаром бросились выполнять мою просьбу, пристроившись рядом со мной на кровати, что я с улыбкой на лице наблюдал за тем, как преображаются их лица во время страсти, когда они по очереди довели друг дружку до оргазма, но ещё более меня поразило лицо Мадлен, которая с невозмутимостью дворецкого смотрела за всем происходящим. В голову закралась мысль, что она могла участвовать в оргиях и похлеще этой.

* * *

Утром меня разбудили прикосновения к телу, а затем я почувствовал, как на мой член надевается влажное, тёплое женское влагалище и начинает на нём энергично елозить. Думая, что это одна из девушек решила вернуться после той бурной ночи, что я им устроил, когда насладившись их играми, стал брать их сначала по очереди, затем поставив рядом с силой врывался по очереди в разгорячённые оргазмами тела, закончив победным рыком эту карусель разврата, излившись в одну из них.

Открыв глаза, я увидел над собой Мадлен. Встретившись со мной взглядом, она спокойно сказала.

— Сам виноват. Я полночи не спала, из-за ваших криков и собственного мокрого от смазки нижнего белья. Поэтому сам виноват, лежи, я быстро.

Она и правда справилась достаточно быстро, так что когда на утренний туалет вошли служанки, она чинно сидела на своём месте.

— Скажите Гастону убрать вот то кресло, — мстительно обратился я к девушкам, которые сегодня были более раскованы, чем при моём появлении вчера, — и пусть поставит односпальную кровать вон там.

Я показал рукой ровно напротив своей кровати, да еще и показывая при этом, как правильно её нужно при этом повернуть. Одна служанка тут же умчалась выполнять приказ, вторая помогла мне умыться и одеться, с удивлением посмотрев на низ живота, который обычно по утрам показывал признаки жизни, но сегодня никак не реагировал на её прикосновения. Девушка ревниво покосилась в сторону Мадлен, но та делала вид, что чистит ногти и ничто другое её не интересует.

Когда вернулись слуги и всё сделали, как я пожелал, оставив нас вдвоём, она со своего нового места даже не проговорила, а прошипела словно кошка.

— Мог просто попросить меня негодяй! Я знаю, зачем ты поставил мою кровать так, чтобы я всё видела!

— Маленькая месть, за утро, — мило улыбнулся я ей, — вечером обещаю, тебя ждёт незабываемое зрелище.

В ответ раздалось лишь рассерженное шипение.

Выйдя из комнаты в сопровождении всё ещё недовольной Мадлен, я споткнулся о девушку лет восемнадцати, которая с кипой чистой бумаги ходила рядом с моей дверью.

— Гражданин…, - она запнулась и посмотрев на мгновенно сделавшуюся невозмутимой Мадлен, продолжила, — Икс. Вы должны надиктовать мне учебник! Вы обещали учителю!

— Должен? — удивился я.

Она побелела и отступила на шаг назад.

— Учитель, она говорила…

— Ой малышка, не обращай внимание на него, — тут же она попала в дружеские объятия моей спутницы, — что он там обещал? Не волнуйся, как только вернётся из лаборатории, мы его тут же привлечем к твоему заданию! И будем его делать с ним всю ночь!! Я обещаю!

При этом Мадлен с таким довольным видом посмотрела на меня, что настроение стало стремительно убывать. Похоже последнее слово в утреннем противостоянии осталось за ней.

Чтобы хоть как то ей досадить, я весь завтрак рассказывал Анне, как тяжело спать с Мадлен в одной комнате. Девушка всю ночь храпела, словно рота солдат, но словно этого было мало, при этом ещё и постоянно пускала газы во сне.

Анна, принимая всё за чистую монету, кидала в сторону красной, словно рак соперницы яростные взгляды, та же пару раз открывала рот чтобы мне ответить, но в присутствии слуг и охраны, тут же его закрывала.

Выходя из двери особняка, чтобы попасть в лаборатории, я резко обернулся, чтобы с удовлетворением увидеть, как порядочная, благовоспитанная девушка из весьма уважаемой семьи, плюёт мне в спину словно обычный портовый грузчик. Настроение снова поползло вверх.

Спустившись в подвал лаборатории, я поздоровался с приставленной ко мне душеприказчиком в знакомой чёрной сутане и маской на лице, и решил, что сегодня день должен пройти плодотворно, чтобы настроение осталось на прежнем уровня. А для этого я позвал Анну и попросил её на ушко так руководить палачами, чтобы она полностью показала своё истинное, непревзойдённое никем искусство. Девушку не нужно было уговаривать дважды и она кровожадно улыбаясь, раздала команды палачам. Те удивлённо переглянулись, но молчаливо принялись за свою работу. Им было всё равно.

Через два часа душеприказчица, стала сначала опорожнять свой желудок прямо на бетонный лаборатории, а затем и вовсе сбежала от нас, пропав на целых полдня.

— Умница моя, — я поцеловал Анну в уголок губ, встав на колено перед ней, и девушка обняла меня единственной целой рукой, не выпуская из объятий ещё долгое время.

Глава 15

То время, пока душеприказчик отсутствовала, я провёл с пользой. Первым делом отделил от себя небольшой кусочек души по тому шаблону, как это делали в своё время люди с тысячами душ. Затем стал примерять его к лежащим на прозекторских столах, чтобы найти самый смертельный вариант, который убивал практически мгновенно, отравляя при попадании душу человека. Причем я сразу работал и с обычной душой и с не извлекаемыми душами, чтобы найти сразу универсальный вариант. Это оказалось тяжелее всего, поскольку души кардинально отличались друг от друга, поэтому пришлось уйти от первоначального варианта с одним единственным слепком и рассмотреть новый, никогда ещё не используемый мной вариант с двумя слепками душ, каждый из которых работает на свою ауру. Здесь я столкнулся с новыми трудностями, они оказались слишком большие по размеру, у меня так никакой души не хватит, если встраивать в таком количестве в каждого солдата.

Нужно было позже заняться миниатюризацией слепков, при этом оставляя их работоспособными, пока же мне необходимо было проверить, как лучше поступить, привязывать слепки к оружию или солдатам. Поскольку я не так хорошо разбирался в механике, как в душах, то потребовалась помощь специалистов. Для этого я передал через палачей записку, а сам приступил к другому, не менее сложному проекту.

Я уже несколько раз подступался к переселению души человека в другое тело, но каждый раз меня преследовали неудачи. Если я просто менял душу в старом теле на новую, человек мгновенно погибал, если я сначала за мгновение убирал старую душу, перед заполнением пустого сосуда тела новой душой, погибали оба человека. Что характерное, я не понимал, с какой стороны можно было за это взяться. Собственные идеи я перепробовал. Похоже наступала пора вернутся к трудам старых мастеров с надеждой встретить что-то интересное. Пауль привёз по моему запросу целую библиотеку трудов душеприказчиков Республики, из того что смог достать, остальное он сказал нужно было договариваться с Габриэлём. В их подвалах тоже хранилось много недоступных простым людям знаний. Я попросил его посодействовать в этом, но пока вопрос повис в воздухе, ведь я не мог попросить найти мне книги по переселению душ в людей, этим сразу выдав себя.

— «Что же, похоже на сегодня и правда работа закончена», — понял я, отдавая приказ палачам закруглятся. Они стали мыть инструменты, запаковывать в мешки трупы и мыть лабораторию. Я же отправился наверх, к книгам.

* * *

Не обращая внимание на тут же оказавшихся рядом со мной Мадлен и служанок, я прошёл в свои апартаменты и закрылся в комнате, где были только стеллажи с книгами. Я впервые так плотно засел за просмотр того, что мне навезли, поскольку собственные идеи кончались и я не особо понимал, как подступиться к этому вопросу дальше. Вот и приходилось просеивать мусор в поисках золотого самородка. Дело спорилось, я откладывал просмотренные книги в сторону, сортируя откровенный мусор и религиозные бредни от того, что можно было и правда почитать более вдумчиво, но всё равно залежи литературы были очень большими, похоже я тут завис тут не на один день.

* * *

— Рэджи? — до плеча дотронулись и я повернулся, всё ещё в мыслях прибывая в прочитанной книге.

— Анна?

— Уже довольно поздно дорогой, может быть поужинаешь? — взгляд девушки светился заботой.

Я посмотрел за её спину, увидев там напряжённых служанок.

— А сколько сейчас?

— Уже почти два часа ночи.

— Да, пожалуй ты права, только ужинать я не буду, завтра рано вставать, я попросил Пауля приехать для решения пары вопросов, — я отложил книгу и встал с места, с хрустом потянувшись.

— Умываться не будешь?

— Пусть служанки протрут тело влажными полотенцами и хватит, — решил я.

Настроения устраивать оргии, после того, как столкнулся с нерешаемой задачей, уже не было, мозг работал только в одном направлении, так что после умывания я просто улёгся в кровать, отослав всех прочь.

Служанки погасив свет, молча удалились. Мы остались с Мадлен наедине. Я, всё ещё прокручивая в голове прочитанное, ворочался с бока на бок. Сон никак не шёл. Помучавшись так два часа, я поднялся и одевшись, снова ушёл в комнату с книгами, вернувшись к чтению.

* * *

— Рэджинальд! Так рано встал? — удивился глава комиссии по правде, заходя в мою комнату.

— Доброе утро, — я потёр лицо, — скорее не ложился. Вы привезли образцы и нужных людей?

— Доброе утро, конечно, как ты и просил. Лучшего механика и лучшего оружейника, что у нас есть.

— Отлично, вы завтракали?

— Да, как раз перед отъездом.

— Тогда не буду заставлять вас ждать, пойдём сразу в лабораторию, — я заторопился наружу, не обращая внимание на чистую одежду, которую служанки положили возле кровати.

— Задача оказалась сложной? — поинтересовался мужчина, видя мой не очень презентабельный вид.

— Да, пришлось обратить взор к книгам, но пока ничего толкового не нашёл, — признался я, не уточняя, какая именно проблема мне не давалась.

— Я уверен, у тебя всё получится! — подбодрил меня он, но по его ауре я видел, что это опять лишь просто слова. Хорошо, что это меня давно престало волновать.

Мы вышли из дома и подошли к двум людям, которые кутались в не очень тёплого вида пальто, на утреннем морозце.

— Пройдёмте вниз, не стоит мёрзнуть, — пригласил я их пройти за собой. Только спустившись вниз я разглядел их лучше. Один толстый, невысокого роста пухляш в смешных очках и костюме тройке в крупную клеточку. Он беспокойно оглядывался по сторонам, постоянно принюхиваясь, второй же, был его полной противоположностью. Высокий, худой и одетый пусть не в дорогую одежду из хорошей ткани, но было видно, что очень стремился выглядеть стильно.

— Оружие мы уже занесли, — прокомментировал мой вопросительный взгляд Пауль.

— Отлично, — я обернулся к обоим специалистам, — мне потребовалась ваша помощь, поскольку нужно решить два важных момента в том улучшении для оружия, что я задумал. Для этого я и позвал вас, чтобы минимизировать затраты на дополнительное производство.

— Мы вас слушаем, — ответил за обоих первый гражданин, немного меня побаиваясь.

Я растянул на столе лист бумаги и стал чертить то, что придумал вчера — использовать сдвоенные слепки душ. Оба подошли и склонились над бумагой. Когда я закончил наброски концепта, слово сначала взял толстячок.

— Я не смогу сделать устройства, с таким радиусом действия как вы предлагаете, чтобы ещё при этом не увеличивать вес оружия. А почему вы не хотите использовать приёмопередающие станции, которые будут стоять недалеко от окопов, но при этом будут не мешать солдатам использовать оружие?

— А так возможно? Насколько большим можно сделать их охват?

— Это вообще не проблема, — тут же замахал он руками, — ведь следующим в звене можно поставить большую мощную станцию, которая будет связываться со всеми приёмопередатчиками в радиусе десятка километров.

— То есть вы предлагаете в само оружие встраивать маломощные устройства, а дальше эту энергию передавать путём промежуточных ретрансляционных станций? — понял я его задумку.

— Именно! — обрадовался он моей догадливости.

Я задумался, в его идее был смысл, но только в одном случае, об этом я и спросил.

— Насколько маленьким вы сможете сделать накопители и пластины приёма душ, да ещё и встроить их в приёмопередающую станцию?

Толстячок подошёл к листу бумаги, и десятью точными линиями изобразил примерный чертёж, в натуральную величину.

— С такими размерами, он может поместиться куда угодно на винтовку, — удивился Пауль, стоя рядом с нами.

Самый высокий из них, оказавшийся оружейником, задумчиво ответил на это замечание.

— Не знаю, как смогут работать ваши устройства, не рассыпавшись от энергия отдачи от множества выстрелов, но только для производства будет выгодней встраивать это всё в приклад, если они и правда будут того размера, какой вы указали. Добавить в производственный цикл высверливание древесины по шаблону, а затем склейку обоих деревянных пластин с внутренним вкладышем, не составит особых проблем.

— Хм, да, ты прав. Нужно будет обязательно проверить, этот момент. Обычно наши механизмы хрупкие, поскольку не предполагается, чтобы по ним постоянно били или роняли.

— Лучше тогда придумать стальной защитный кожух и механизм защиты, — предложил я, — ведь кроме всего прочего, нужно чтобы когда он попал к имперцам, они при его вскрытии не могли понять принцип работы механизма, хотя бы какое-то время.

— Очень! Очень правильное дополнение! — глава комиссии даже пожал мне руку, поскольку никто на это не акцентировал внимание, но проблема попадания оружия в другие руки была в данном случае критичной.

— Тогда давайте решим, что будет выгодней, помещение слепков души в этот самый механизм и уже дальше он будет подстраиваться под душу солдат или мне нужно будет сделать повторный облёт фронтов? У каждого варианта есть положительные и отрицательные стороны, — продолжил я, — главный минус встраивания моего слепка в оружие, это то, что неважно кто возьмёт его в руки республиканец или имперец, оно будет работать с одинаковой убойной эффективностью. В случае же моего личного контроля, над теми, кто будет потом открывать огонь, только те у кого будут метки на душах, смогут пользоваться новым оружием, так как я это задумал.

— Вы так и не сказали нам гражданин Икс, для чего всё это? — поинтересовался оружейник, — мы сейчас примерно поняли, что нужно сделать, а вот для чего?

— А, ну это и есть самое сложное, что я ещё пока и сам недоделал, — пожал плечами я, — слепок моей души в оружии, будет во время выстрела забирать часть души стреляющего, формируя из этого кусочка оболочку для пули резонирующую специальным образом, так что при попадание такой пули она будет вызывать практически мгновенную смерть любого живого существа. При этом души, повреждённые такой пулей, отделятся от тела и полетят к стрелявшему, вместе с его кусочком ауры, вернувшемуся обратно в тело. Ну а дальше, как нам пообещал мастер механик, души через ретрансляторы попадут в ваши накопители.

В лаборатории настала тишина.

— Как такое вообще возможно? — недоумённо посмотрел на меня оружейник, — если у нас есть такая технология, то почему её не применяли раньше?

— Я придумал её только пару дней назад, — я развёл руками, — так что сегодня с вашей помощью стало понятно, как она может заработать.

Двое мужчин ошарашенно переглянулись между собой.

— Он случайно не тот самый Жнец? О котором только и говорят в кулуарах здания Сената последнее время? — они повернулись к Паулю, лицо которого моментально скисло.

— Вообще-то это государственная тайна, — ответил он, поскольку явно ответ на этот вопрос ждали именно от него, — так что за свою догадливость получите красные бланки на подпись.

— О, нет! Ещё один! — простонал пухляш, повернувшись к своему коллеге, — ну Арон, стоило тебе произносить это имя вслух? Мог же потом в машине сказать!

— Поздно, — злорадно ответил за оружейника глава комиссии, — поэтому вместо дома сначала заедим ко мне.

— Когда я получу работающие образцы? — поинтересовался я у них.

Механик стал загибать пальцы, просчитывая что-то в уме.

— Ну, я могу произвести обговорённых габаритов модуль, да ещё и с устойчивым к тряске механизмом примерно за неделю, дальше его нужно будет встроить в приклад и протестировать, как он поведёт себя при выстрелах.

— Думаю это займёт ещё неделю, — согласился оружейник, повернувшийся ко мне, — вы успеете доработать свою часть идеи?

— Если мне не будут мешать, — я выразительно взглянул на Пауля, — то постараюсь.

— И я тоже приложу все силы к этому, — подтвердил он.

— Тогда господа рад был с вами познакомиться, — я чуть склонил голову, — но к сожалению, меня ждёт работа.

Они сразу же заторопились прочь, оставив нас наедине.

— Рэджи, ты правда сможешь это сделать? — он напряжённо всмотрелся мне в маску, — ты ведь лучше меня понимаешь, насколько сильно это может перевернуть ход военных действий.

— Мне нужны ещё книги, много свободного времени, и чтобы в затылок при этом никто не дышал, — кивнул я, — ты кстати обещал мне книги из запасников душеприказчиков.

— Габриэль сказал, что сначала ты должен предоставить им учебник, — Пауль развернулся и прошёлся вдоль прозекторских столов, — только после этого речь может пойти о их библиотеке.

— Хорошо займусь той девушкой, — сморщился я, — надеюсь не зря.

— Тогда если что пиши, я всегда в твоём распоряжении, — он подал руку, которую я вежливо пожал и заторопился на выход.

Я усмехнулся, когда он думая, что я этого не вижу, брезгливо вытер ладонь потом о штаны.

«Похоже высшее руководство республики мало чем отличается от такого же в империи, — в голове промелькнули мысли, — не держат данного слова, не воспринимают меня как личность, лишь заставляют приносить прибыль лично для них».

Размышляя над новыми для себя реалиями, я поднялся наверх и вернувшись в дом, опять засел за книги.

Глава 16

— Рэджи, всё хорошо? — из задумчивости меня вырвал голос Анны, — ты пропустил завтрак и обед. Так нельзя! Давай хотя бы поужинаем вместе?

Я поднял на неё взгляд.

— Прикажи принести сюда, не хочу никуда выходить.

— Конечно! — она тут же сказала служанкам отвести её на кухню, чтобы распорядится о нужным блюдах.

— Может и мне великий и ужасный Жнец, уделит внимание? — от двери послышался жалобный голос Мадлен, — шпионить за тобой становится скучным, давай хотя бы поссоримся опять?

Повернувшись на стуле, я потянулся, тело порядочно затекло.

— Поужинаешь с нами?

— Ты ещё спрашиваешь!! — она немедленно согласилась и когда слуги привезли небольшой столик всего с двумя тарелками, я пододвинул его ближе к кровати и сел на неё, откинув белоснежное полотенце с накрытых крышками блюд.

Мадлен пододвинула ближе кресло, а Анна просто осталась рядом на коляске.

— Поухаживай за Анной, — попросил я девушку, не смотря на протест последней. Приставленная за мной соглядатаем Мадлен, без лишних слов сначала добавляла еду в тарелку Анны, только потом себе.

— Какие планы Рэджи? — ремесленница, смирила недовольство, позволяя себе помогать.

— Разгрести вон тот мусор, — я показал вилкой на комнату с книгами, — осталась половина.

— Что то конкретное ищешь? — спросила Мадлен.

На мой скептический взгляд она поправилась.

— Ну мне нужно же что-то докладывать про тебя, а то ведь скажут плохо слежу и приставят кого пострашнее и не такого воспитанного.

В её словах была доля правды, поэтому пришлось поделиться частью информации о задумке с оружием, она кивала, внимательно слушая.

— Это очень круто, если вам такое удастся, — удивилась она в конце рассказа, — оружие, один из основных доходов главы комиссии по правде, в доле с ним моя наниматель и комиссия душеприказчиков. Это очень сильно усилит их позиции.

— На то и расчёт, мне не очень хочется, чтобы мою свободу ограничивали ещё больше.

— Если уж про это зашла речь, — она закусила губу, — Жаклин заинтересовали твои слова о том, что я могу быть потенциальным душеприказчиком, я что, могу и экзамен на это пройти?

— Конечно, — я пожал плечами, — Анна тебя всему обучит и поможет.

— Я? — глаз цвета небесной синевы удивлённо на меня посмотрел.

— Да, есть какие-то претензии дорогая?

— Нет, конечно нет, как скажешь Рэджи.

— За что я тебя люблю, так именно за такие моменты, — я наклонился и поцеловал её в щёку, — спасибо что помогаешь без лишних вопросов.

— Ну Рэджи, кто ещё тебе будет помогать! — непонимающе ответила она, заслужив ещё один поцелуй.

— Ладно, можете приступать прямо сейчас, я всё равно ближайшее время буду занят, — я поднялся с кровати, — спасибо за ужин и компанию.

* * *

Спокойно почитать мне не дали, едва я вернулся в комнату, как туда же прорвался маленький метеор. Перепуганная от собственной смелости, девушка умоляюще на меня посмотрела, тихо прошептав.

— Господин Жнец, пожалуйста, я здесь уже второй месяц, а пользы от меня никакой! Прошу вас!

— Хм, — в голову пришла неплохая идея, — а ты и правда хорошая ученица?

— Лучшая! — она с вызовом посмотрела на меня.

Я протянул ей три книги.

— Какая из них никчёмный мусор?

Девушка бегло пролистала страницы всех трёх, и осторожно ответила.

— Вероятно, это зависит, от того, что вас интересует.

— Свободна! — я с разочарованием, отвернулся от неё.

— Все три! Все три полная ересь! — она дёрнулась ко мне, с выступившими на глазах слезами.

Я заинтересованно обернулся.

— Объяснись.

Девушка сначала спутанно и сбивчиво, затем почти слово в слово повторила мои собственные мысли об этих «творениях». Я посмотрел на кучу книг, которые ожидали отсеивания и принял решение.

— Хорошо, будешь полезна, заключим небольшой договор. Ты помогаешь мне, я уделяю время тебе. Неси сюда свою машинку.

Радостно вскрикнув, та бросилась из комнаты, уже через десяток минут вернулась в сопровождении двух слуг, которые принесли за ней огромного печатного монстра, который вместе со столом и стулом заняли целый угол комнаты, а пристроившаяся за ним девушка, приготовилась слушать.

— Что же, — я открыл книгу из неразобранной кучи, — пожалуй начнём с основ, слово в слово перепечатывая мой прошлый труд, для начала вам хватит и этого.

Девушка замерла, но как только я заговорил снова, её пальцы запорхали над клавишами машинки и стрёкот кнопок и механизмов наполнил комнату.

Две недели спустя

— Рэджинальд? — в дверь постучали и когда я отозвался, в комнату спешно вошёл Пауль, обеспокоенно посмотрев на меня, — у вас всё готово? Мы привезли образцы.

Я оторвался от чтения.

— Дежурящие душеприказчики в лаборатории всё ещё отвлекают меня от работы.

— К сожалению ничего пока с этим сделать нельзя, мы отчитываемся о каждом твоём дне, — он извиняющее развёл руками, — может быть позже?

— Пауль, всё что нужно, прислать более некомпетентных людей, — я нахмурился, — эти трое слишком много видят! Все наши достижения могут достаться вашим врагам, вы понимаете это?

— Более чем, — он нервно потёр ладони о ткань сюртука, — попробую ещё раз поговорить с Габриэлем.

— Хорошо, пойдёмте, опробуем образцы, вы привезли ведь и материал?

— Да десяток дезертиров с обоими типами душ, как вы и просили.

— Отлично, — я одел тёплые ботинки, сюртук и пальто, натянув кепи поглубже на уши. Зима постепенно входила в свои права и даже короткие перебежки между домом и лабораторией могли выморозить тело.

— Арон и Френки сильно сомневаются, что это всё заработает, — стал рассказывать он мне по пути, — они сказали, что такое просто за гранью их понимания и человеческих возможностей.

Я лишь хмыкнул на подобные заявления. Если бы они знали, чем я занимаюсь сейчас, они бы ещё больше стали вопить, что такое невозможно. Я, сталкиваясь с бесконечными трудностями на пути переселения душ, может быть тоже забросил это дело, но только искалеченное тело Анны, которое я видел перед собой каждый день, предавало мне сил и я вновь и вновь возвращался к книгам и исследованиям. Для меня это стало своеобразным вызовом.

— Доброе утро, — поздоровался с обоими мастерами, которые ожидали нас в первой комнате, рядом с двумя деревянными ящиками, всё время косясь в сторону второго помещения, куда завели дезертиров.

— Что же, сначала покажите то, что мы будем встраивать в приклад, в открытом виде, — без особых предисловий попросил я и когда мне протянули небольшую коробочку, которая оказалась по размером меньше в два раза, чем то, что рисовал нам мастер механик при первой встрече, я удивлённо на него посмотрел.

— После многочисленных тестов со стрельбами, оказалось, что только плотно укомплектованный механизм может выдержать многочисленные выстрелы, — он развел руками, — пришлось не спать ночами, но разделить крупные накопители на секции мелких, плотно укомпоновав их между собой.

— Простой радиосигнал вы пробовали передавать?

— Да, примерно двести метров, легко добивает до более мощного ретранслятора.

Я достал паинит и поднёс его к глазам, пробуя на прочность накопители и саму систему. Всё работало как часы, была видна рука настоящего мастера.

— Где установили станцию?

Пауль показал тростью в потолок.

— Прямо над нами.

— Ладно давайте проведем тест.

Я закачал в накопитель частичку своей души и она тут же, через механизм, похожий на телеграфный, передалась дальше, как раз наверх.

— Пусть проверят.

Глава комиссии не поленился и сам пошёл наружу, вернулся довольным, протянув мне монету.

— Два франка!

— Ну тогда давайте опробуем уже собранный образец, — я вернул коробочку в руки механика и взял от оружейника винтовку, точную копию той, какую массово использовали на полях сражений.

— Тяжелее? — я взвесил её в руке.

— На двести грамм, — согласился Арон, — но если ваше предложение сработает, пустяки. Дальше можно будет оптимизировать и сам механизм, и дерево из которого делаем приклад, облегчая всё это.

Выпустив жгуты ауры, я без проблем добавил в особую группу накопителей винтовки, комбинированный слепок своей ауры, специально подготовленный для этой технологии. Дальше он работал автономно, подписываясь энергией от каждого выстрела, забирая себе один процент энергии от полученных душ. Об этом конечно же, я не собирался никому говорить.

Протянув винтовку одному из палачей, я кивнул в сторону другой комнаты. Он молча взял оружие направился к дезертирам, вскоре мы услышали выстрел. Оба мастера поморщились, но остались на месте. В этот раз Пауль сам не пошёл, отправив помощника. Тот вернулся много быстрее, поскольку бегал резво и принёс монету достоинством десять франков.

— Наблюдатель сказал, что стрелка накопителя даже не дёрнулась, но часть хранилища наполнилась и он слил это в монету, — отдал он боссу принесённые деньги.

— Слишком быстрая смерть, — прокомментировал я устремлённые на меня взгляды, — давайте все винтовки, проведём последний эксперимент.

Подготовив и раздав оружие остальным палачам, мы остались дожидаться, когда из соседней комнаты стихнут массовые залпы. Практически через две минуты после установившейся тишины к лабораторию влетел запихавший помощник Пауля, который дожидался конца эксперимента в машине со станцией ретранслятором.

— Работает! Наполнители заполняются! — радостно сообщил он нам.

Взгляды четырёх пар глаз устремились на меня. Оставалось на это лишь сделать глубокой реверанс с отставленной вперёд рукой и шаркнуть ножкой.

Глава комиссии взмахнул рукой и вскоре все ушли из помещения, оставив нас вдвоём.

— Хм, Рэджинальд, — он заискивающе на меня посмотрел, — осталось решить тогда последний, самый главный вопрос. Как слепок вашей души будет попадать в выпускаемые нами винтовки?

— Перед отправкой состава с оружием на фронт, мне нужно будет побыть рядом.

— Сколько времени вам на это потребуется? — он сосредоточился, — ведь понимаете: открытый вокзал, охрана, прочие меры безопасности.

— Часа будет достаточно.

Он ошеломлённо на меня посмотрел.

— Я было подумал о днях и неделях, но час? Рэджинальд ты уверен в своих силах?

— Более чем, — усмехнулся я, не став говорить, что смогу сделать это и с километра от вокзала, главное, чтобы моя аура достала до поезда с вагонами. Но к чему ещё больше шокировать человека.

— Арон кстати предлагал рассмотреть ещё револьверы, сказал, что и их он смог бы модернизировать, если Френки соберёт устройство размером с рукоять.

— Дальше они могут работать без меня, — я пожал плечами, — я теперь нужен буду только на закачке слепков перед отправкой оружия на фронт.

— Первая партия будет готова уже через неделю, я сам поеду к своему давнему приятелю, который сейчас командует одним из фронтов и прослежу за полевыми испытаниями. Вы ведь не будете нужны при этом?

— Пауль, если что и может дать сбой, то только механизм, но не мой слепок, — улыбнулся я ему, — даю вам гарантию.

— Конечно я вам верю! — тут же засуетился он, — как кстати ваша работа над учебником продвигается?

— На удивление, Жули оказалась и правда хорошим слушателем и наборщиком, — не стал лукавить я, — но труд большой, а времени у меня как вы видите, не всегда очень много.

— Чем займетесь дальше? — он весь подобрался, словно перед прыжком.

— Вы уже рассчитываете, что я вам выдам следующую технологию? — удивился я, — едва закончив предыдущую? При этом с вашей стороны не сделано ничего. Книг как не было так и нет, душеприказчики контролируют каждое моё движение в лаборатории, не говоря уже про Мадлен.

Он поморщился, видимо рассчитывая на другой ответ и не став развивать тему.

— Хорошо, тогда будем ждать результатов полевых испытаний и затем я вернусь к вам с новостями, — быстро свернул разговор он.

Я лишь пожал плечами, в республике мне много что обещали на словах и мало что давали по факту. Это тоже я вслух не стал говорить, не портить же мне с ним отношения ещё больше.

Глава 17

Сэр Энтони убрал голову молодой жены от своего паха, едва увидев вошедшего без стука и приглашения человека.

— Что? Опять? — с тяжёлым вздохом спросил он, видя выражения его лица. Элиза, быстро собравшись, ушла из комнаты.

— Собирайся Энтони, — тот не стал ничего объяснять, — дело дрянь.

Позвонив в колокольчик, исповедник вызвал слуг и те быстро принеся зимнюю одежду, помогая ему одеться. Через полчаса кортеж с десятью машинами сопровождения, распугивая все машина на дороге громкими сигналами, ворвался в ворота императорского дворца. Старому исповеднику сразу стало грустно.

Сэр Артур молча повёл его по лестницам и коридорам, туда, где был малый приёмный зал императора, а также его личный кабинет, в который мог попасть не каждый. Ремесленник бывал там и не раз, и каждый раз эти встречи не заканчивались ничем хорошим. Вот и сегодня, судя по тому, с какой скоростью убирались слуги с их дороги, он догадался, что традиция скорее всего не нарушится и в этот раз. К своему сожалению, он похоже не ошибся. Не доходя даже до двери личного кабинета, который охраняли шестеро гвардейцев, вздрагивающие каждый раз, когда из-за двери прилетали шестиэтажные матерные конструкции, сказанные слишком знакомым голосом.

Дверь перед ними открыли и они оказались внутри, сразу попав на глаза взбешённому правителю, перед которым стояли бледные и промокающие лоб, все его нынешние советники.

— Бездари! Ёбанные тупые выблядки портовых шлюх! — император с налитыми кровью глазами, продолжил орать на советников, — лишены всех званий и должностей. Даю вам два часа на то, чтобы убраться из столицы в свои имения. Если только увижу вас или ваших родственников, развешу сразу всех на дорожных столбах! Вон из дворца, куски собачьего дерьма!

Едва не сбивая друг друга, те бросились из кабинета, а взор властителя обратился на пришедших.

— Артур, ты тупой ебанат или прикидываешься? — ласково поприветствовал он главу тайной полиции.

— Ваше императорское величество, я не идеален, но обо всём становившемся мне известным, всегда докладывал вашим советникам, — глава тут же склонил голову, — у меня есть копии всех переданных отчётов.

— Ну ка! — в его направлении протянулась рука и в неё тут же опустилась кипа бумаг. Император отвернулся от них, сел в огромное кресло напротив камина и стал читать, кидая прочитанные листы сразу в огонь.

— Пидары! Бесполезные, никчёмные пидорасы! — через десяток минут Валериан встал со своего места.

— Но ты мог! Мог прийти ко мне на прямую! Ты имеешь на это право!

— Я не очень хочу спорить с вами Ваше императорское величество, но согласно эдикту номер двенадцать дробь восемьдесят семь, моя должность не входит в перечень лиц, имеющих прямой доступ к вам.

— Что? — от гнева у императора даже задёргалось правое веко, — и он у тебя конечно тоже с собой?

Глава тайной полиции не зря занимал своё место столько времени и эта копия показалась на свет из недр его бездонных внутренних карманов.

Силы покинули Валериана и он скомкав указ, подписанный собственноручно, с яростью кинул его в огонь.

— Садитесь, — уже спокойным голосом произнёс он, направляясь к двери. Приоткрыв её, он отрывисто приказал.

— Тайрон!

— Да ваше имперское величество! — гаркнул в ответ глава его охраны.

— Пока мы тут беседуем, повесь напротив моих окон эту безродную собаку О’Нила.

— Сейчас будет исполнено ваше императорское величество!

Дверь закрылась и император вернулся в кресло, не мигающим взглядом уставившись на двоих людей перед собой.

— Энтони, ты вроде всегда был адекватнее остальных. Расскажи мне с самого начала, кто такой этот Жнец и почему он работает не на нас, если именно мы его нашли, воспитали и сделали исповедником?

— Хм, ваше величество, а можно прежде чем я начну, спрошу вас, что произошло? Я ещё не закончил прошлый проект, с частицей души Рэджинальда. Артур мне ничего не рассказал, пока мы ехали сюда.

— Пока это государственная тайна, но покажи ему, — кинул головой император в сторону Артура. Тот поднялся подошёл к столу на котором лежал какой-то длинный предмет обёрнутый в ткань и вернулся, протянув Энтони винтовку.

Тот, понимая, что всё не спроста, достал очки. Одев их, взял оружие в руки. Пять минут напряжённого осмотра и он восхищённо присвистнул.

— Гений!

— Ага спасибо, мы уже тоже это поняли, — ехидно ответил император, — давай рассказывай!

Исповедник, поняв, что предел терпения правителем достигнут, прокашлявшись, начал с самого начала, давая вставить слова Артуру там, где за жизненным путём подающего большие надежды парня, следила тайная полиция.

* * *

— А-а-а, так это он вернул ногу Генриху и руку Луизе! — Валериан легко ударил себя по лбу ладонью, когда выдохшийся старик, закончил длинный рассказ, — то-то я думаю, что уже где-то слышал это имя раньше!

— Тайрон! — рявкнул он и когда дверь немедленно открылась, он спросил, — не вижу никого на дереве!

— Ваше императорское величество, на такой высоте к сожалению не было деревьев, мы его повесили на балконе этажом выше, вон посмотрите.

Все трое повернулись к указанному окну, где и правда с вываленным языком висел начальник охраны дворца.

— Отлично. Доставьте и рядом повести главу гильдии ремесленников, этого, ван Дира, — приказал он, — и тела не снимать без моего приказа!

Когда дверь за гвардейцем закрылась, император задумался.

— Семья, родственники?

— Забрал с собой при побеге, скорее всего с ним же в Республике, — осторожно ответил Артур, — поиск вели, но не усердствуя.

— Если он такой умный, каким вы его преподносите, он не отдаст им в руки заложников, — нахмурился Валериан, — объявите в имперский розыск всех, кто был с ним связан. Найти и допросить!

— Сделаю, — наклонил голову Артур.

— Тайрон!

— Да Ваше императорское…

— В жопу засунь своё величество, — мгновенно взорвался император, — не видишь, что ли, я тут говно за вами всеми разбираю.

— Слушаю, мой император, — просто ответил тот.

— Сгоняй быстренько в канцелярию, пусть напишут приказ, сэр Артур бла бла бла назначается первым императорским советником. Мигом ко мне, я подпишу.

Тайрона сдуло из комнаты через секунду, а сэр Энтони почувствовал гордость о осознания того, что наконец увидел перед собой истинное лицо правителя своей страны.

— Так. Теперь полномочия у тебя есть, дальше?

— Соберу отряд, нужно будет установить где его содержат и попробовать устранить, — предложил сэр Артур.

— Сомневаюсь, что это получится, — предостерёг исповедник, — заметит издалека чужие ауры, все твои солдаты умрут.

— Какой радиус его ауры? Хотя бы приблизительно? — нахмурился глава тайной полиции.

— Пара километров, может быть больше? Он всегда был скрытным малым, — пожал плечами исповедник.

— Всё равно попробуй Артур, хотя бы убедимся, что это так! — предложил Валериан, — пошли только кого не жалко, но поставь хороших соглядатаев подальше, чтобы увидели насколько близко те смогли подойти.

— Сделаю! — тут же согласился тот.

— Ну ладно с этим покончили, если нет других мыслей. Думаю подобраться или подослать к нему шпионов у нас точно не получится, его наверняка держат в золотой клетке за семью засовами.

Все трое переглянулись, но император был прав, способов переговорить с Рэджи и уговорить его вернуться обратно, у них сейчас просто не было.

— Вернёмся к винтовке, — Валериан показал на оружие, — Энтони, мы лишь знаем, что она мгновенно убивает, не важно куда попала пуля, при этом душа человека сразу исчезает из тела. Причем при разборке самого механизма, он выходит из строя, так что осторожнее, это последний действующий образец. Сможешь нам что-то рассказать, без разбора приклада?

— Примерно, — исповедник погладил оружие, — как вы правильно сказали, здесь находится небольшое устройство, с кучей накопителей, нужно будет уточнить у механиков зачем столько много мелких, если можно поставить один крупный. Так вот, в одной из групп находится слепок души Рэджи, очень похожий на тот, что я сейчас исследую. Почему говорю очень похожий, потому что уверен, что он бы не стал повторяться.

— Посмотри внимательно, может быть ещё что-то? — настаивал император, — ты уже сейчас дал нам столько, сколько никто не дал за целых два дня! К тому же ты единственный кто с ним тесно общался!

— Хорошо, только мне нужно сосредоточиться, — попросил исповедник, на что император и сэр Артур тут же оставили его одного, уйдя к окну, где от ветра раскачивался повешенный.

* * *

— Матерь Божья! — вскрик с кресла заставил их чуть ли не бегом вернуться обратно. Прошло полчаса, за это время они успели обсудить самые важные вопросы, дальнейшей совместной работы.

— Энтони?!

Мужчины зависли над ошарашенным исповедником.

— Это плохо! Очень плохо! — тот что-то прикидывал в уме, трогая руками приклад.

— Что?!

— Приведите собаку, которую не жалко пристрелить!

Через пять минут животное было доставлено в кабинет и исповедник, без малейшего колебания, разнёс ей выстрелом голову на куски. Бросившиеся в кабинет гвардейцы были посланы императором, они снова остались втроём.

— Догадался? — понял Валериан по тому, как исповедник не смотря на кровь и куски мозгового вещества, бросился к ещё чуть шевелящемуся трупу.

Тот поднялся на ноги, его взгляд стал острее, а лицо осунулось.

— Последний эксперимент. Приведите сюда кого-нибудь с не извлекаемой душой.

— Тоже его застрелишь? — поинтересовался император. Тот лишь судорожно кивнул.

Через десяток минут непонимающего, связанного человека в одежде дворцового слуги, затащили в кабинет.

— Ворует и шпионит на Республику, — кратко познакомил всех с ним сэр Артур и исповедник, лишь мельком глянув на ауру слуги, вскинул винтовку и выстрелил ему в ногу, также бросившись к упавшему телу, как до этого к собаке.

— Энтони! — поторопил его император.

— Где вы её нашли? На фронте? — тот поднялся с пола.

— Пока нет, шпионы достали новый вид оружия, украв один ящик с завода, а второй с одного из поездов, которые едут на фронт. Они ещё не поступали в войска, только на склады для дальнейшего перевооружения. У нас есть месяц, может два, пока они не поступят в линейные полки.

— Вторая? Вы сказали есть вторая?

— Лежит рядом, но она не убивает как первая, — император показал рукой на лежащую винтовку, к которой тут же, словно коршун бросился сэр Энтони, ему хватило пять минут, чтобы её осмотреть.

— Эта не убивает, потому что внутри нет слепков души Рэджи, — исповедник потряс образцом в воздухе, — а эта уже с его душой. Так что он как минимум посещает поезда, уходящие на фронт, чтобы сделать эти закладки!

— Отлично, одним из мест устранения может быть вокзал, — похвалил его Артур, делая пометку в своём блокноте, — но это ведь не всё? Почему ты убил человека именно с не извлекаемой душой, ведь всем известно, что её нельзя отнять у такого типа людей.

— Скажите это Рэджинальду, — цинично ответил исповедник, — я сначала не мог понять, зачем два слепка в накопителях, лишь решил предположить, что раз Рэджи любит доделывать работу до конца, он мог заложить что-то, что будет действовать на всех людей без исключений. Как видите, я оказался прав.

— Так погоди Энтони. Не так быстро, — император непонимающе на него посмотрел, — меня все уверяли десятилетиями, что мы не можем собирать налоги с людей с не извлекаемыми душами, а тут ты заявляешь, что твой бывший ученик смог это сделать?

— Вы зрите прямо в корень ваше императорское величество, — исповедник развёл руками, — так что у нас не одна, а целых три проблемы. Первая, Рэджинальд скорее всего научился сам, и вполне вероятно обучил местных, извлекать души которые извлекать раньше не мог никто, вторая — его оружие убивает не столько пулей, сколько кусочком души того, кто производит выстрел, ну и последнее, самое интересное — душа умершего прилетает в накопитель того оружия, откуда был произведён смертельный выстрел, а это значит, если такие винтовки попадут на фронт, наши ремесленники останутся без работы.

В кабинете настала тишина. Все переваривали сказанное и даже когда о стекло ударился слетевший башмак с ноги второго тела, которое закачалось рядом с первым, это не отвлекло их от главного.

— Что ещё может придумать твой бывший ученик? — с опустошением в голосе произнёс Валериан.

На что старый исповедник лишь пожал плечами.

— Без малейшего понятия. Поле для его деятельности слишком обширное. Но зато могу легко перечислить то, что еще считается сейчас невозможным: клепание словно пирожки, механизмов с переселёнными душами и переселение душ людей в другие тела.

— Ты хочешь сказать, что есть шанс, что он может вселить кого-нибудь в тело, например нашего императора? — едва слышно и боясь того, что он произносит, спросил его сэр Артур.

— Повторюсь — это не возможно, — сэр Энтони почесал затылок, но внезапно смутился, — но с другой стороны, ещё вчера я думал, что невозможно вытягивать из людей не извлекаемые души.

От его слов, император и бывший глава тайной полиции схватились за головы.

Глава 18

— Таким образом мы реализовали духовной энергии на дополнительные сто миллионов франков, увеличив внешний экспорт сразу на десять процентов, — человек в отглаженном сюртуке и очках, понял взгляд от доклада, — и это всего за месяц, с официального доклада главы комиссии по армии о начале перевооружения частей. Мы решили, что для страны такое количество духовной энергии не нужно в подобных объёмах, так что излишки пошли на продажу. На эти деньги мы смогли купить необходимые нам объёмы серебра и золота, подняв золотовалютные резервы на один процент. Если текущие объёмы поставок от армии сохранятся, у нас есть все шансы к середине следующего года стать второй страной по экспорту духовной энергии. У меня на сегодня всё граждане. Вопросы?

Он аккуратно и неторопливо собрал бумаги, которые положил в папку.

— Э-м-м, Николя, я далёк от всех этих цифр, что ты на нас обрушил, понял только то, что наша страна внезапно стала богатой? — поинтересовался с места глава комиссии по культуре.

— Да. Планируемый ВВП на следующий год, при текущих темпах доходов мы пересчитали на более оптимистичный, подняв его до четырнадцати миллиардов франков.

Поднятая рука из зала привлекла внимание Председателя.

— Да, слушаем вас гражданин, — дал он слово главе комиссии по армии.

— Хочу поднять вопрос, почему всем известные главы комиссий воспользовались своим привилегированным положением близкого знакомства со Жнецом и вооружение изготавливаемое по новой технологии, производится только на их заводах, оставляя всех остальных без работы! Это вопиющая наглость и безответственность!

Вверх понялась сухая, старческая рука.

— Есть возражения гражданин Габриэль?

Получив утвердительный кивок, Председатель Сената ответил.

— Вам слово.

— Хочу напомнить всем присутствующим, что именно мы были инициаторами работы Жнеца на Республику. Мы со своих бюджетов комиссий обеспечили ему быт и лабораторию, доставку преступников и прочее. Уважаемые коллеги, не вложили в это ни сантима, так что весьма странно слышать теперь от них заявления, что мы имеем какие-то приоритеты в получении технологий, особенно после того, как нас заставили установить над ним тотальный контроль, который ему очень не понравился. Настолько, что он заявил, что ничего нового в наши руки пока не собирается предоставлять, поскольку мы ещё не выполнили своих прошлый обещаний.

В зале раздались возмущённые выкрики, которые были подавлены стуком молотка Председателя.

— Да гражданин, — дал он слово прошлому оппоненту главы комиссии по душеприказчикам.

— Возмутительная наглость чужака, которому мы предоставили кров, еду, а также полная неспособность глав комиссий, связанных с ним напрямую, обеспечить его лояльность. Я голосую за перевод Жнеца в более охраняемое и менее роскошное место. А то у меня от сумм, которые мы тратим на его обустройство и содержание, скоро все оставшиеся волосы выпадут.

— Граждане, — после поднятой руки, встал глава комиссии по правде, — вам не кажется, что мы повторяем ошибку, которую прошлый раз допустили имперцы? Они сделали его жизнь невыносимой и он просто сбежал к нам. Вы готовы к этому?

Сенаторы тут же забурлили, высказывая слова негодования к подобным высказываниям. Ведь республика приняла, обеспечила всем, пусть и талантливого, но всё же человека, который стал просто наглеть, требуя от принявшей его страны повышенных льгот. Чёрная неблагодарность с его стороны! Он должен работать и как все остальные граждане страны приносить пользу!

— Тишина! Прошу всех успокоиться и высказываться поочерёдно! — удары деревянного молотка никак не могли призвать зал к порядку. Голос Председателя стал срываться и он не выдержал.

— Заседание переносится на час, поскольку работать в таких условиях невозможно. Если через час порядка не будет, я прикажу охране выводить самых буйных из вас.

С этими словами он закрыл заседание и гордо удалился в свой кабинет. Сенат тут же разделился на группы и все стали жарко обсуждать, как действовать дальше. Стоявшая у окна троица привлекала всеобщее внимание, но к ней никто не подходил, многие просто боялись, что остальные воспримут это как их поддержку.

— Ну что Пауль, ты получил что хотел, — старый душеприказчик прикрыл рот перчаткой, чтобы его губы не были видны, — как думаешь из этого выпутываться?

— Очень просто, ещё месяц и на моих счетах будет столько, что хватит на затыкание ртов самым крикливым, — легко усмехнулся собеседник, — а дальше, мы сможем и вовсе составить большинство.

— Если уж говорить об этом, — женщина развернулась к залу спиной и одними губами прошептала два имени, — ко мне обратились жёны некоторых глав с вопросом о возможном сотрудничестве. Но всех интересует цена.

— Ого, — удивились оба, — приглашай на встречу всех, обсудим. Пятеро гораздо лучше трёх.

— Я тоже так подумала, — улыбнулась она, — так что через два дня, у меня, в восемь часов вечера.

Оба мужчины согласились.

* * *

— Но мистер Рэджинальд — это невозможно, — который раз уже за время совместной работы пролепетала девушка со своего места, прекратив печатать, — все учебники прямо и категорично об этом говорят!

Я хмыкнул и прямо на её душе показал, как приживить сразу десяток разных душ, собрав по кусочку от присутствующих в доме слуг.

— Если бы мне было не лень, я бы сделал больше, как это можно на самом деле, — я с удовольствием смотрел как Жули, потрясённо смотрит на себя через мой паинит.

Девушка оказалась любознательным, очень умным учеником, который не только впитывал в себя знания, которые я диктовал, она раз за разом останавливалась и уточняла непонятные для неё моменты. Сначала меня это раздражало, отвлекая от работы, но поскольку вопросы и правда были только такие, какие могли знать только высшие посвящённые в ремесло, типа имперских исповедников, то я вскоре просто отвечал на них, решив, что так будет проще.

— Мне нигде ничего подобного не рассказывали, — она слегка взгрустнула, — жаль, что мы с вами так мало времени проводим вместе.

Я удивлённо повернулся, а Жули сначала непонимающе на меня посмотрела, но затем поняв, что сказала, краска стыда стала заливать её шею, затем щёки и коснулась даже ушей.

— Я..я..я не то хотела сказать! — залепетала она, — вы как учитель, как душеприказчик находитесь для меня на таком недосягаемом уровня, что я жалею, что так мало времени с вами провожу! Даже ребята из моей группы говорят…

Тут она поняв, что сболтнула лишнего, прикусила язык, а меня наоборот это зацепило.

— Какие ребята и какой группы? — я подошёл ближе и попытался посмотреть ей в глаза, но девушка тщательно избегала моего взгляда.

— Жули! Одно моё слово и ты вылетишь отсюда словно пробка! — строгим тоном напомнил я, — рассказывай! Даже я помню, что этот учебник должны сначала посмотреть твои учителя, и уж точно он не должен был стать предметом свободного прочтения или обсуждения.

Девушка замялась, но было видно, что моя угроза её проняла.

— Как хочешь, — я повернулся, но меня тут же ухватила хрупкая девичья рука.

— Мистер Рэджинальд! Умоляю!

— Просто расскажи, — я снова обернулся, — как ты знаешь, я не сильно горю желанием помогать твоим учителям.

— Вы наверно не знаете, но многие студенты, обучающиеся ремеслу, вас практически боготворят, — она тихо заговорила, отпуская рукав, — все новости с фронта с вашим участием тут же облетают все курсы и вызывают море обсуждений. Когда стало понятно, что вам для сбора душ не нужен контакт с телами, многие пытались воспроизвести вашу технику, но не имея информации в учебниках и не получая подробностей от преподавателей, некоторые стали пробовать практиковаться на мёртвых.

Я заинтересованно на неё посмотрел.

— Только не говори мне, что такая хрупкая и невинная девушка ходила по ночам на кладбище и там экспериментировала?

Спавшая было краска с щёк, быстро туда вернулась.

— И много вас таких? Экспериментаторов?

— Двенадцать, — тихо прошептала она, — мы стремимся к знаниям, больше того, что преподают в университете, поэтому когда я попала к вам и об этом стало известно остальным, с меня потребовали запоминать всё, что вы говорите. Каждое сказанное слово!

— Ты поэтому так отреагировала на меня в лаборатории? — в голове мелькнуло просветление, — когда узнала моё прозвище?

— Конечно. Когда ты всю жизнь издали смотришь на солнце, трудно на него смотреть, когда оно оказывается прямо перед тобой, — не очень смело пошутила она, впервые с начала разговора, осторожно на меня посмотрев при этом.

— То есть для тебя и твоих ребят, я бог? — решил уточнить я.

— Для многих из нас, но я более трезво отношусь к этому понятию, — огорчила меня Жули.

— Зато ты не стесняешься рассказывать им секретную информацию, — уколол её я, — как много вы уже изучили?

— Всё что вы говорили и я напечатала! По ночам, я делаю вторую копию учебника на другой машинке, которую пронесла сюда тайком.

Мне в голову закралась интересная идея и я словно ненароком решил заложить её в голову девушки.

— Ну в принципе, если они хотя бы в половину умны как ты, я не прочь был бы с вами встретиться в более приватной обстановке. Смог бы ответить на вопросы, да и в общем, обсудить ремесло.

Рот Жули открылся и она в потрясении на меня посмотрела.

— Но. как. вы..же…а…мы, — она не могла подобрать слов.

— Я когда-то и сам был студентом. Как и вы, всё постигал на собственном опыте, — я пожал плечами, — так что понимаю ваше стремление и какие сложности подстерегают при этом на пути. В общем обдумай, я лишь предложил. Само собой, что об этом разговоре я никому не скажу, это не в моих интересах.

— Мне нужно поговорить с Дамьеном, — она всё ещё не могла прийти в себя.

— Это наш лидер, — добавила она, видя мой вопросительный взгляд.

— Поговори, я не тороплю тебя, — я показательно небрежно пожал плечами, — только помни, что до конца книги осталось не больше десятка глав. После её окончания тебя легко могут отсюда попросить. Сама видишь, как обстановка накаляется с каждым днём.

Девушка закивала головой.

— Ладно, вернёмся к резонансам множества душ, — я вернулся к своему стулу, — что последнее я сказал?

— Что можно настроить частоту колебаний, для существования резонансного контура нескольких аур, — быстро прочитала она последнее из напечатанного.

— Ага, точно, — я на секунду прикрыл глаза, вспоминая свою мысль, — тогда дальше.

Я продолжил диктовать и машинка застрочила с прежней скоростью.

Глава 19

Среди ночи, когда я привычно не спал, заканчивая разбирать новую стопку книг, то на самом краю чувствительности своей ауры почувствовал, как появились души, на которых не было моих меток. Это было крайне странно, поскольку кругом на расстоянии десятка километров вокруг подобного давно не было. Все имели либо постоянные, либо экспериментальные слепки моей души. Поскольку за мной днём подсматривали душеприказчики, то я решил не ограничивать свои эксперименты только теми людьми, которых мне привозили. И пусть качество экскрементов с непрямым контактом было значительно менее плодотворным, чем на живых и подготовленных палачами людях, но всё же, некие зависимости и мысли я смог вывести и так, находясь на значительном расстоянии от изучаемых объектов.

Аур без меток становилось всё больше, они вошли в зону прямого воздействия и быстро окружали форт. Я задумался, как мне поступить, но тут души пришедших стали тушить ауры охраны, убивая людей и это решило дело. Потянувшись лучами своей души к противником, я одним простым движением отнял у них всех жизни. Тем же, кто затаился поодаль, не приближаясь к дому, я просто повесил метки, чтобы отслеживать, куда они двинутся дальше.

Посчитав своё дело выполненным, я вернулся к чтению. Предупреждать никого не стал, мне не платили за охрану, я обезопасил только себя.

* * *

— Рэджинальд?! — громкий голос, а главное энергичное потряхивание за плечо, смахнули сон, словно крошки рукой со стола. Недовольно открыв глаза, я увидел перед собой незнакомого старика, а также Пауля и Жасмин, с которой познакомился ещё в Бастилии, когда она хотела первой заключить со мной договор.

— Чем обязан столь представительной делегации? — немного удивился я, оглядывая комнату, в которой оказалось ещё и много людей в синем.

— На форт ночью было совершено нападение! Только утром при смене часовых было обнаружено, что окрестности вокруг просто завалены трупами. Больше тысячи тел!

— Видимо ваша хвалёная охрана, оказалась недостаточно хорошей, как вы думали. Ещё повезло, что я не спал в это время, — я пожал плечами, — но это точно не повод врываться и будить меня.

Все трое ошарашенно на меня посмотрели.

— То есть вы их всех убили и спокойно отправились спать? — решила уточнить Жаклин.

— Только пришельцев, часовых перебили без моего участия, — подтвердил я.

— Позвольте спросить, как вы поняли, что это враги напали на форт? — проскрипел старик, прислушивающийся к моим словам.

— На них не было моих меток, — просто ответил я.

Главы комиссий снова переглянулись.

— Простите Рэджинальд, но в связи с чрезвычайным происшествием, Сенат принял решение перевести вас в более охраняемое место, — Пауль показал рукой на дверь, — мы едим сейчас!

— И могу я его увидеть? — настроение резко упало вниз, я не хотел менять своё текущее место жительства, так как ко всему привык и тут меня тут всё устраивало.

Пауль достал знакомый бланк со множеством печатей, показав его мне издалека, не давая в руки, усиленно закрывая при этом большим пальцем верхний крайний угол, на котором стояла дата вынесения этого приказа.

— Уберите палец с даты Пауль, не держите меня за идиота, — нахмурился я и когда он нехотя послушался, я получил подтверждение своих предположений. Постановление было выпущено три дня назад.

— Получается одно из двух господа и дамы, — обратился я к сенатором, — либо вы знали о покушении и ничего не сделали, либо наш договор окончательно потерял силу. Что скажите?

Их лица напряглись, а полицейские в комнате направили на меня оружие, словно забыв, что только этой ночью я легко убил более тысячи вооружённых людей.

— Мы были против Рэджинальд, — попыталась исправить ситуацию Жаклин, — но большинство было слишком озабочено потерей доходов, чтобы прислушиваться к голосу разума.

— Вы мне обещали, что оружие позволит вам получить большинство, — напомнил я им.

— Ладно, хватит этих поклонов и расшаркиваний с ним, — лицо душеприказчика внезапно стало каменным, — у появились дополнительные факторы, которые не учитывались при первом обсуждении соглашения.

Я поднялся с кровати и не обращая внимание на нацеленные на меня стволы, оделся. Похоже переговоры вышли на новый, не известный пока мне уровень.

— И что же это? — поинтересовался я, вставая напротив них, и скрещивая на груди руки.

— Посмотрите в окно, — он показал, куда мне подойти.

С дрогнувшим сердцем я распахнул шторы и увидел, что внизу стоит чёрный лимузин, рядом с которым непонимающе смотрит по сторонам дедушка, стоящий в кольце охраны. Ладони сами сжались в кулаки, хрустнув костяшками.

— Ради нашей безопасности, поскольку мы не знали, как вы на это отреагируете, ваша мама находится в другом месте, — безжалостно добил меня душеприказчик, — поэтому собирайтесь гражданин, вас перевозят в другое место и пожалуйста без шуток.

В голове промелькнуло множество мыслей, но не зная где они держат маму, убийства всех вокруг мне ничего не давало, лишь ставило под угрозу жизнь родных. Угрозы тоже стали бы фактором который мог их насторожить, поэтому я мгновенно успокоился, приняв в глубине душе решение, похожее на то, какое у меня созрело перед побегом из Империи.

Я молча достал из кармана сюртука договор и на их глазах порвал его на мелкие кусочки.

— Готов следовать за вами.

Они, услышав мой спокойный голос вздрогнули, но посторонились, пропуская вперёд.

— Анна поедет следующим кортежем, — попытался подбодрить меня Пауль, но я повернувшись, посмотрел на него словно на пустое место, этих людей больше для меня не существовало.

* * *

— Мама! Дедушка! — я обнял родных, и слёзы покатились у меня из глаз.

— Рэджи! Как ты возмужал, похудел! — мама обняла и заплакала в ответ, лишь дедушка хмурился и старательно делал вид, что по его сморщенному суровому лицу не скатилось ни слезинки.

— Что произошло, почему вы здесь? — осторожно спросил я их, поглядывая на охрану, которая окружила две колонны машин. Встретиться с семьёй разрешил Пауль и то с условием, что Анны рядом при этом не будет. Я готов был согласиться и не на такое, чтобы убедиться, что у родных всё в порядке.

— Имперская полиция нас вычислила и хотела увезти в столицу, — тихо ответил дед, — по пути нас отбили у них неизвестные и привезли в какой-то дом. Только два дня назад мы узнали, что сможем встретить тебя здесь.

Я кивал, слушая их рассказ, но долго нам не дали быть друг с другом, поскольку душеприказчик поторопил меня и пришлось вернуться в свою машину, оттуда наблюдая, как другой кортеж увозит близких мне людей в сторону столицы.

— С ними всё будет хорошо, — Жаклин мило улыбнулась, — их никто не обидит.

У меня внутри всё клокотало и бурлило, и я с большим трудом промолчал, целиком развернувшись к окну.

* * *

Парокар остановился и мне позволили отодвинуть штору с окна.

— «В какую глушь мы заехали? — была первая мысль, когда я увидел только сплошные стволы деревьев и скалу рядом с машиной».

Открыв дверь и выйдя наружу я ещё больше убедился, что меня привезли непонятно куда.

— Твой новый дом, — Пауль приглашающе показал рукой на вход.

Войдя внутрь, я сразу понял, что былой роскоши можно было тут не ждать. Внутри скалы, как этого и можно было ожидать, было сыро и холодно. От входа мы прошли не сильно много, задерживаясь только возле караулов, которые охраняли хорошо простреливаемый единственный коридор. У последней двери мы задержались ещё, поскольку двое сенаторов остались ждать снаружи, а глава комиссии по правде вошёл со мной внутрь.

Взгляд пробежался по одной комнате, которая была совмещена с лабораторией. Пара прозекторских столов, куча реторт и нужных мне реагентов, всё это соседствовало с простой кроватью и единственным столом.

— Служанок тебе больше не положено, увы, — он обвёл рукой помещение, — я распоряжусь, чтобы поставили ещё одну кровать, когда прибудет ваша спутница, так что пока обустраивайся и не переживай. Это самое надёжное жилище из имеющихся у нас и сюда точно никто никогда не проникнет, поверь мне.

Я промолчал и подошёл к кровати.

— Да, и Рэджинальд, если у тебя есть мысли совсем забросить исследования, — он сказал это уже мне в спину, — то прошу их отставить в сторону, Сенат потребует от тебя результатов через месяц. Хоть что-то, что позволит считать, что ты не водишь нас за нос.

Я скрипнул зубами, упав на кровать, которая ощутимо хрустнула под моим весом, а пошевелившись, и вовсе увидел, как на чистую простынь с матраса забирается столь ненавидимой мной насекомое. Ненависть захлестнула меня с такой силой, что аура стремительно расширилась во все стороны, словно гигантской волной обшаривая пространство вокруг, ставя метки на всё, до чего дотягивалась. И если в других направлений препятствий для неё не было, то внизу, под горой, она столкнулась сначала с небольшим сопротивлением приличного размера аур, которые в итоге не смогли ничего мне противопоставить. Затем душа рванула ещё быстрее вниз и натолкнулась на огромной океан чужой энергии. Её было так много, что я от удивления замер на месте, не слушая главу комиссии, который озвучивал для меня новые правила содержания. Меня интересовал не он, то что было внизу, на большой глубине! Огромная, не меньше моей душа, которая при соприкосновении с моей, легко отмела все попытки поставить на себе метки, в ответ же выстрелила свои отростки, которые я с той же лёгкостью откинул прочь. Я и мой новый противник сделали ещё пару попыток захватить друг друга, но силы оказались слишком равны, так что наши ауры замерли на границе друг у друга, изредка прощупывая соперницу отростками. Воцарился некий нейтралитет.

— Кто содержится внизу? Глубоко внизу, — перебил я Пауля.

Тот нахмурился.

— Просто отступники, какое тебе дело до них?

— Я говорю не про ту мелочь, что под нами в ста метрах, — отмахнулся я, — я про того, кто глубже, у самого подножья горы. Кто-то мощный, сильный и опасный.

Его лицо вытянулось.

— По моим сведениям там никого нет, нужно спросить у Габриэля.

Он вышел из комнаты, а вскоре вошёл вместе с душеприказчиком.

— Мне нужно встретиться с ним! — заявил я обоим, показывая рукой вниз, — думаю для вас не секрет, что я столкнулся с препятствием в исследованиях, которое не знаю, как устранить. Предоставленная вами литература, просто шлак, на который я только потратил уйму своего времени. Вы не хотите мне дать ничего стоящего, так что разрешите поговорить с ним! Думаю это будет полезно.

— Не могу принять такое решение в одиночку, — проскрипел душеприказчик, — нужно разрешение Сената. Что касается книг, Жули предоставит вам нужное из нашей библиотеки, я выпишу разрешение. Теперь вы здесь и эти сведения дальше никуда не уйдут.

— «Ага, знал бы ты про некую группу студентов, в которую входит эта девушка, — усмехнулся я про себя, но вида ему об этом не подал, незачем подставлять Жули просто так».

— С ответом я появлюсь позже, — кивнул он мне на прощание и вместе с Паулем вышел за дверь, оставив меня одного.

Глава 20

Когда привезли Анну, я в нескольких словах обрисовал девушке текущую ситуацию, а также наш новый статус заключённых, помещённых пусть и не в такие суровые условия, как те что обитали под нами, но всё же это была именно тюрьма для ремесленников.

— Хочешь сказать, если будем себя плохо вести, нас посадят ещё глубже? — нахмурилась она.

— Угу и возможно нынешние условия, — я обвёл рукой весьма спартанского вида жилище, — покажутся нам раем.

— Есть мысли? — тихо просила она, — что будем делать дальше?

— Пока нет, но уверен, что придумаем. Пока меня больше волнует матрас со вшами, — я скривился в сторону кровати, — подумаю первым делом, что делать с этим.

— Хорошо, дорогой, — она потянулась и погладила мою руку, — извини, что не могу тебе помочь.

— Прекрати, ты помогаешь тем, что находишься рядом, — я провёл рукой по её лицу. Она наклонила голову прижав ладонь к своему плечу.

* * *

Проклятые насекомые выводили меня из себя. Гнев от многочисленных укусов, когда от них невозможно было избавиться ночью, заставлял утром, когда я яростно расчёсывал ранки, плескаться моей ауре словно воде в переполненной ванне, когда малейшее колебание заставляло воду выплёскиваться из краёв. Душа в эти моменты становилась такой нестабильной, что всё чего она касалась во вне съёживалось, вздрагивало и старалось сделаться незаметным. Те душеприказчики, которых держали ниже нас, в эти моменты стремительно укрепляли защиту, но это им мало помогало. Волны яростной ауры сметали всё на своей пути, разбиваясь только у подножья горы о похожую сущность равной силы. Причем я чувствовал, что тот внизу, ещё и старался подбодрить меня, осторожно касаясь лучами своей более спокойной ауры, моей бушующей души.

— Ненавижу тварей, — прошипел я, так и не найдя способа избавиться от кровососов, которых я ненавидел всей своей сущностью. Ещё тогда, когда близко познакомился с ними на службе полиции, живя на съёмной квартире, у меня выработалась к ним брезгливость, то сейчас, когда было о их существовании слегка позабыл, живя в комфортных условиях, повторное их появление вызывало настоящую и искреннюю ярость.

Отвлечённый на свои мысли, я не заметил, как в нашу комнату, больше похожую на камеру, вошёл человек.

— Мистер Рэджинальд, — Жули, с небольшой печатной машинкой в руках ошеломлённо оглянулась вокруг, — что произошло? Почему вы здесь?

Дверь за ней скрипнула и закрылась, а я помог её донести печатную машинку до стола.

— У Сената появились заложники, моя мама и дедушка, — кратко ответил я.

— Но, вы же, столько сделали, — она всё ещё не понимала произошедшего, — газеты трубят о победах на фронтах и невиданных успехах в подъёме экономики. Всего этого не было бы без вас! Это же любому очевидно, кто знает о том, что именно ваши решения и идеи позволили всему этому осуществиться.

— Деточка моя, — к ней подкатилась на коляске Анна и коснулась рукой, — мир несправедлив и я молю бога, чтобы ты как можно позже с этим столкнулась.

Девушка внезапно поникла, плечи её опустились.

— Хватит переживать за меня, садись, продолжим работу. Нечего тебе в этом месте находиться больше, чем это необходимо, — подтолкнул я её к стулу.

* * *

— Может всё же нужно было договориться с ним по-хорошему? — глава комиссии по правде не хотел выходить из парокара, когда машина подъехала к дверям тюрьмы.

— Смысл? — старый душеприказчик пожал плечами, — у нас появились такие заложники, что ему нечем это перекрыть. Проще действовать с позиции силы, к тому же после поддержки решения о помещении его в тюрьму, мы наконец получили большинство голосов в Сенате. Нас стало семеро и теперь практически за любой проект мы можем проголосовать в нашу пользу.

— Да, только надзиратели после заселения в тюрьму Жнеца отказываются там работать. Количество смен сократилось втрое и текущий штат работает за двойной оклад. Такими темпами мы вскоре вообще лишимся желающих соседствовать с ним.

— Мы не заметили видимых причин подобной обеспокоенности. Души у людей он не отнимает, а то что им кажется — это просто какая-то ерунда, — Габриэль был категоричен, поскольку несколько раз присылали на проверку душеприказчиков после неоднократных жалоб начальника тюрьмы о том, что днём надзирателям неуютно и страшно, а после ухода со смены их всю ночь мучают кошмары. Причём всё это исчезает, если неделю не дежурить в тюрьме.

— Размеров массового помешательства это пока недостригло, но сегодня утром после самоубийства одного из охранников у себя дома, начальник тюрьмы подал рапорт об увольнении, так что Габриэль можешь верить, можешь нет, но факт остаётся фактом — люди больше не хотят тут работать.

— Нужно припугнуть Жреца, чтобы прекратил это! У нас есть, как на него можно воздействовать! Отдадим на день его мать твоим палачам и он сам прибежит к нам в слезах, умоляя прекратить пытки.

— Ты сам же говоришь, мы не можем доказать, что это его воздействие. Он сам утверждает, что занят исследованиями и возможно крики умирающих так действуют на охранников, а не его якобы аура. Согласись, в этом есть логика.

Душеприказчик стал кутаться в пальто, прежде чем дал сигнал шоферу открыть дверь. Морозный воздух ворвался внутрь, заставив и Пауля быстро запахнуть полы своей одежды.

— Пойдём поговорим, может быть у него уже есть новые технологии, которые нас заинтересуют, в конце концов у нас есть разрешение на одну встречу с заключённым номер три.

— Пошли.

Мужчины вышли из парокара и быстрым шагом зашагали к гостеприимно распахнутым воротам тюрьмы, где их встречал бледный, с осунувшимся лицом старый знакомый.

— Неважно выглядишь Жан, — покачал головой Пауль, пожимая протянутую руку.

— Сейчас зайдёте к нему в камеру, и посмотрим, как будете выглядеть вы, — с наслаждением в голосе ответил тот, — к счастью, завтра меня это уже не будет касаться, расхлёбывайте сами, что заварили тут.

— Жан! — Габриэль удивлённо посмотрел на человека, который раньше ничего не боялся и именно поэтому оказался на таком посту, — от тебя ли я это слышу?!

— Мне хватало тут проблем с узником номер три, и его выкрутасами, теперь вы притащили ко мне ещё и этого монстра, — начальник тюрьмы зло сплюнул на пол, — чем вас не устраивало содержание его в тепличных условиях? Насколько я знаю, на прошлом месте он жир тихо и мирно.

— Напомню тебе, что приказы Сената не обсуждаются! — попытался поставить его на место возмущённый душеприказчик.

— Прошу, — они дошли до нужной камеры и начальник тюрьмы приказал бледному охраннику открыть дверь, — я сегодня уже насмотрелся, так что подожду вас за дверью.

Удивлённые его поведением, сенаторы зашли внутрь и непонимающе переглянулись, увидев только спину Жнеца, сидевшего на краю кровати, а также пищавшую от восторга калеку, которая радостно махала руками, держась тем не менее подальше от него самого и кровати.

Переглянувшись, они сделали пару шагов, и когда увидели чем тот занимается, их чуть не вывернуло на изнанку. Сидящий человек махал руками, а в такт его ритму и неслышимой никем музыки по относительно чистой простыне маршировали сотни тысяч вшей. Целый ковёр невыносимо мерзких насекомых дёргался и подпрыгивал в такт взмахов рук ремесленника, вызывая этим очередной взрыв хохота у сидевшей в кресле девушки.

— Рэджинальд? — Пауль стараясь не смотреть на творившуюся на кровати вакханалию, позвал парня.

Тот улыбаясь, повернулся к нему.

— Господа, у меня для вас отличная новость!

Те недоумённо на него посмотрели.

— Вот, я изобрёл новую технологию — управление вшами с помощью души! Мне потребовалось на это более ста человек и сотни часов практики, чтобы расщепить свою ауру на сотню тысяч мельчайших волокон. Всего пара часов практики и вуаля, смотрите что у меня получилось!

Он показал рукой на кровать, где полчища кровососов замерли неподвижно.

— Вы потратили души сотни людей и недели своего времени, на управление вшами?! — возмутился душеприказчик.

— А что, мне кажется отличная технология! — Жнец всё ещё был воодушевлён, — я думаю, она будет пользоваться популярностью!

Лица обоих сенаторов скривились от ярости.

— Сейчас мы с коллегой обсуждали, что если отдать вашу мать всего на день палачам комиссии по правде. Вы будете готовы увидеть рядом с собой вторую подобную калеку? — Пауль с брезгливостью показал в сторону Анны.

— Вы создали мне подобные условия для работы, — я спокойно пожал плечами, — так что для начала я вынужден тратить время, чтобы хоть как-то благоустроиться. Ваши угрозы меня не сильно волнуют, поскольку прежде чем принимать подобные решения вы сначала вынесете этот вопрос на слушания Сената. На одной чаше весов окажутся деньги, которые вы зарабатываете с помощью моих технологий, на другой возвращение к прежнему уровню бюджета.

— Если мы удовлетворим одну вашу просьбу, то сможем рассчитывать на ответную любезность в виде нормальной технологии?

— Какую из? — Жнец заинтересованно на них посмотрел.

— Встречу с узником номер три, — Габриэль показал пальцем вниз.

— Согласен, — не колеблясь ответил тот, — даю слово.

— Хорошо, тогда не будем долго ждать, а сразу пойдём к нему, — обрадовался душеприказчик готовивший себя к долгим торгам.

— У вас будет всего десять минут. Простите, но такова предосторожность, чтобы вы не узнали друг от друга слишком многого, да и позволит вас с мотивировать, встретиться с ним ещё раз.

— Не будем терять времени, — поторопил их парень.

— Жан! — крикнул Пауль, чтобы им открыли дверь, прежде чем они отправятся на последний этаж, по длинной винтовой лестнице.

* * *

Всё моментально забылось, едва я стал спускаться вниз. Гнев, радость, месть, всё ушло на второй план. Мои мысли, душа стремилась сейчас туда, где колыхалось море энергии. Чем ближе я к нему подходил, тем сильнее наши ауры соприкасались, и тем больше я чувствовал, как оттуда снизу идёт ощущение затаённого ожидания. Волна встречной энергии ударилась о мою ауру, так что пришлось уменьшить её размер, чтобы мы не помешали друг другу. В ответ, неизвестный проделал тоже самое.

Спуск занял значительное время для всех остальных, поскольку я слышал тяжёлое дыхание двоих сопровождающих, а также отдышку старика, но только не для меня. Наоборот, это было словно ты заходишь в спокойное море: сначала по щиколотки, затем по колено, потом вода касается паха и вот ты уже стоишь посреди непоколебимой мощи стихии, которая тебя окружает. Именно эти ощущения я испытывал, когда спускался вниз.

Внезапно винтовая лестница закончилась и мы оказались возле двери единственной камеры на этом этаже. В тусклом свете бликов факелов, поскольку тут не было газовых светильников и с трудом можно было что-то разглядеть, но мне это всё было не важно. Я хотел встретиться с равным себе.

Три человека с трудом, но смогли открыть порядком проржавевшую дверь с тремя засовами и я получив один из факелов, с трясущимися от волнения коленями, сделал шаг внутрь.

— У вас десять минут, время пошло, — предупредили меня ещё раз и дверь за мной захлопнулась, заскрежетав засовами.

В тусклом свете чадящего и плюющегося смолой я увидел, как на лежанке зашевелилось тело и заросший волосами с головы до ног человек с неё приподнялся.

— Равный обмен, — с трудом вырвались из его горла слова, было слышно, что ему с трудом даётся человеческая речь.

— Как? — по его ауре, её движениям я отчётливо понимал его потаённое желание вырваться отсюда, а я был единственным, кто мог это осуществить.

— Равный обмен, — чуть более понятие, чем первый раз, ответил он.

— Что нужно сделать?

— Я покажу, дальше решай сам, — клубок волос и отвратительного запаха качнулся в мою сторону и я почувствовал на своей руке тонкую, всю в струпьях сморщенную руку, которая внесла в мою ауру кусочек слепка души собеседника.

— Уходи, — попросил он и вернулся на лежанку.

Больше говорить было и правда не о чём, тем более понимая, что каждое наше слово было слышно за дверью. Поэтому я повернулся, спрятал в своей ауре полученный слепок, как меня когда-то этому учил сэр Энтони и постучал в дверь. Выйдя, я поймал на себе вопросительные взгляды.

— Какой-то сумасшедший, — я безразлично пожал плечами, — ноль пользы.

Они разочаровано переглянулись и мы пошли обратно. Я страстно желал изучить полученный кусочек, но никак не мог этого сделать, пока рядом был душеприказчик и охрана. Хоть любопытство и сжигало меня, но я взял себя в руки. Ночью и только ночью, я смогу к нему вернуться.

Глава 21

Все насекомые из моей кровати и лежанки Анны были отправлены развлекать охрану, которая похоже начала подозревать, что дежурить или проходить рядом с дверью моей камеры чревато приобретением неожиданных соседей на одежде, так что глубокой ночью, когда кругом не раздавалось ни звука, кроме посапывания неподалёку, я открыл глаза и развернул ауру. Чтобы не нарушить структуру чужого слепка, я был очень, просто предельно осторожен, начав его обследовать. Глаза медленно, но верно стали расширяться, а волосы во всему телу встали дыбом от восхищения, которое меня пробрало до костей, когда я понял, что передо мной.

Если провести аналогии, то мои слепки аур даже с самой максимальной оптимизацией выглядели как тяжёлые, напольные часы с боем: крепкие, основательные, надёжные. Конструкт полученный от заключённого душеприказчика в этом смысле больше был похож на миниатюрные карманные часы со сложнейшим механизмом внутри. При ближайшем рассмотрении я увидел пятнадцать различных структур, которые существовали только для одной цели в слепке — просто усиливали одну из частей основной конструкции. И так было везде, в каждой части. Я никогда не рассматривал возможность использования такой модульной системы для душ, ведь даже от мыслей о расчётах подобного взаимодействия, становилось дурно, а тут кто-то сильно заморочился в этом, предоставив мне практически готовый результат, который можно было легко размножить и использовать по своему усмотрению, лишь добавляй в модульные части нужные частоты колебаний. Вот только я не стал этого делать по одной простой причине. В принципе той же, по какой сейчас миллионы людей вокруг носили мои метки. Что неизвестный ремесленник мог встроить в этот слепок я не знал, а зависеть от неизвестных факторов я точно не собирался. Так что пусть не так красиво и изящно, но мне нужно было сделать нечто подобное, но своё.

С грустью я посмотрел на идеальный инструмент, который можно было хоть сейчас брать и использовать, а пока, с тяжёлым вздохом потянул из окружающих людей охраны крохи душ, на начало собственного плетения. Почему я не боялся, что мои манипуляции с их аурами заметят? Всё просто. Брал ровно столько, чтобы уже к утру их души восстановились до прежних значений, тем более что много мне и не было нужно от каждого, я брал массовостью.

* * *

Утром, в камеру пришла Жули, которая последнее время приходила всё реже. Она как могла оттягивала день нашего с ней расставания, поскольку я объявил на прошлой неделе, что до конца книги осталось лишь две главы. Она крайне не хотела заканчивать учебник, вовремя наших встреч чаще просто болтала, рассказывая о учёбе и о том, как мои теории, она со своей группой начала претворять в жизнь, удивляя всех вокруг своими успехами в ремесле.

— Жаль конечно, что после того, как вас перевели сюда, — неожиданно призналась девушка, — исчез даже небольшой шанс встретиться с нашими парнями и девчатами.

Я, перебирая в уме новый модуль и слушая девушку лишь в пол уха, легко улыбнулся.

— Такая возможность может вскоре появиться, но мне нужна будет твоя помощь.

Девушка подпрыгнула на месте.

— Как? Разве такое возможно мистер Рэджинальд?

— Угу, думаю через пару недель я смогу провести первые опыты и мне понадобиться для этого твоё тело.

Глаза Жули расширились, а щёки вмиг покраснели.

— Моё тело? Но…

Первый испуг неожиданно прошёл, девушка крепко сжала кулаки и стала серьёзной.

— Конечно, всё что потребуется мистер Рэджинальд. Я готова!

Она даже потянулась к пуговицам своего платья, но мой смех остановил её.

— Я не совсем это имел ввиду, но в принципе, если ты не против, то мы можем развлечься, когда окажемся снаружи.

— Рэджи! — моментально раздалось яростное шипение с соседней кровати, — плохой! Я больше с тобой не разговариваю!

Рассмеявшись ещё громче, я поймал на себе сразу два недоумённых взгляда.

— Позже всё узнаете, — покачал головой я, — давай Жули, садись за машинку, нечего терять время, пора закончить учебник и показать его твоим учителям.

— Они давно не мои учители, — она сжала губы. — Вы дали мне столько, за то недолгое время что мы знакомы, чего я не знала и наверняка никогда бы не узнала в жизни, так что я давно считаю вас своим учителем.

— Это не важно, — отмахнулся я от откровений юной особы, — главное покажи им конечный труд.

— Хорошо учитель! — радостная, что я не стал отрекаться от этого статуса, она шмыгнула за стол, на котором стояла небольшая пишущая машинка. Заправив лист, и переведя каретку, она приготовилась слушать.

Неделя спустя

— Простите мистер Рэджинальд, — девушка, едва наступив за порог камеры, тут же бросилась ко мне, вся в слезах.

Мне пришлось отвлечься и принять на грудь хрупкое, невесомое тело с острыми кончиками грудей, которые уткнулись в моё тело, мгновенно вызвав ответную реакцию внизу живота.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Я хотела растянуть оформление учебника ещё на неделю, но бывший учитель увидела его, когда пришла ко мне и сказала, что этого делать не нужно. Наша работа с вами окончена и я с огромным трудом выпросила прощальную встречу с вами, чтобы об этом рассказать.

Я покачал головой, моя новая структура ещё не была закончена до конца, поскольку расчёт был на большее время, её ещё нужно было тестировать и тестировать, устраняя недостатки.

— Да уж, неприятные новости.

— Простите меня пожалуйста! — она зарыдала ещё сильнее, обнимая и прижимаясь всем телом.

— Жули, твои стенания меня только возбуждают, — поделился я своими чувствами, поскольку секса у меня не было с момента переезда сюда. Анна конечно пыталась воспользоваться тем, что мы одни в камере, но я не позволил. В том состоянии в каком она находилось, это было бы в высшей степени нелепо и стеснительно. Так что когда о твоё тело трётся молодая, приятно пахнущая девушка, основные мысли в голове были точно не о сопереживании.

Она подняла голову, пытаясь понять слова, затем смущённо отпрянула.

— Вы говорили, что вам нужно моё тело! — она моментально собралась и снова тесно прижалась, — сегодня единственный шанс. Больше мне не дадут прийти к вам.

Я задумался, девушка была права конечно, но с другой стороны, тестировать конструкт на единственном человеке, которого хоть капельку было жаль потерять, такой себе выбор. Взяв в руки камень, я стал всматриваться в свой сырой по сути слепок.

— Слишком большой риск, он ещё не готов, — наконец вынес я вердикт, как бы мне не хотелось обратного.

На глазах девушки показались слёзы.

— Мистер Рэджинальд! Это моё тело! Моя жизнь, я могу этим распоряжаться!

Молчащая всё это время в углу Анна, затаив дыхание слушала нашу перепалку, но услышав слова Жули, вскрикнула.

— Рэджи, я против! Она ещё по сути ребёнок!

— Я взрослая, мне восемнадцатью лет! — топнула «взрослая» девушка ногой по полу.

— Оно и видно, — я переглянулся с Анной и та ещё раз отрицательно покачала головой.

Я закусил губу. Был ещё один вариант, который я рассматривал лишь как теоритический, но тут уже был большой риск для меня, моей собственной души, в отличии от первого более менее безопасного варианта.

Тяжёлый вздох вырвался у меня, я принял решение, которое мне не очень нравилось.

— Попробуем другой вариант. Менее опасный для тебя, — я показал Жули лечь на кровать.

Она подозрительно на меня посмотрела и не сдвинулась с места.

— Но есть подвох? Какой? Ведь минуту назад у вас был только единственный вариант, а теперь сразу появился второй, к тому же безопасный.

— Ложись, пока я не передумал, — рыкнул я, — я буду рисковать вместе с тобой. Довольна?

Девушка моментально запрыгнула на кровать, застыв там словно кукла. Я сел рядом, удобнее устроился, чтобы не затекла спина и положил обе руки ей на грудь. Сегодня я хотел иметь прямой контакт, чтобы контролировать даже микрон её и своей изменяемой ауры.

— Что же, приступим.

Моя аура тягучей пастилой стала сворачиваться, укутывая собой душу девушки, словно паук в кокон свою жертву и вскоре ни луча её собственной ауры не было видно. Пора было запускать конструкт, который должен был полностью переделать её душу, настроив на новую частоту колебаний, точнее даже не одну частоту, а несколько, которые нужны были для дальнейшего существования конструкта по заданным мной критериям.

Время тянулось медленно, пот застилал глаза, хорошо, что Анна, видя, как мне тяжело удерживать всё под контролем, бросилась к нам и периодически вытирала пот со лба, переезжая от кровати к раковине и споласкивая полотенце.

Всё сразу пошло наперекосяк, и я на ходу устранял проблемы с модулями, которые под воздействием чужой ауры стали работать вовсе не так, как я это задумывал изначально. Стирая и создавая многое на ходу, я всё больше сливался с девушкой, переплетая наши души. Становилось так страшно, что не смогу разорвать потом наши поистине смертельные объятья аур, что часто меня кидало в холодный пот, а руки ощутимо потряхивать. Не знаю, что помогло в этот момент больше, моя непоколебимая вера в себя и собственные умения, или полностью пластичная, раскрывшаяся передо мной наизнанку душа подопытной, которая с готовностью менялась под моим давлением так, как это нужно было мне. Не знаю, сейчас я бы не смог этого сказать наверняка, но тот момент, когда последняя капля души Жули прошла через конструкт и её аура стала резонировать совершенно по другому, став иной даже по плотности и насыщенности, я вздохнул с облегчением и убрав руки от девушки, повалился кулем на кровать. Сил не было даже на то, чтобы пошевелиться.

— Рэджи? — мне протёрли лоб и заглянули в лицо, — ты как?

— Успешно, — прохрипел я, попросив стакан воды, — но чтобы ещё раз, я согласился на подобное, лучше меня сразу пристрели.

— Обязательно, как только расскажешь потом, что ты делал, — серьёзно заверила меня Анна, привезя воду.

Я жадно присосался, цедя понемногу, рядом пошевелилась девушка.

— Что? Уже всё? Как прошло? — она приподнялась и посмотрела на меня и Анну.

— Были неприятные ощущения? — поинтересовался я, отдавая стакан обратно своей спутнице.

— Нет, ни малейших! Были иногда покалывания во всём теле, но сейчас я вообще ничего не чувствую, — заверила меня она.

— Ну, итог мы сможем проверить, только когда ты окажешься снаружи, — хмыкнул я, — главное не трусь и не переживай.

— А чего мне ждать? — девушка смущённо посмотрела на меня.

— Я сам не знаю, — я улыбнулся и развёл руками.

— Тогда наверно не будем больше ждать, — Жули поднялась, поправила платье и подойдя к Анне, взяла её руку в свои ладони.

— Прощайте мисс Анна, — она наклонилась и прижалась щекой к сморщенной, некрасивой от шрамов руке, — мне будет не хватать вашей силы воли и крепости духа, я сама никогда бы не справилась с тем, что с вами произошло. Вы пример для меня человеческой стойкости и выдержки, спасибо вам за это.

Анна вздрогнула и по её щеке поползла слезинка.

— Иди уже, а то сейчас разревусь тут как дура, — грубовато отмахнулась она от девушки, — прощай.

Жули поклонилась мне и накинув верхнюю одежду, постучалась в дверь. Лязг засова за ней, заставил меня вернуться на кровать. Я устроился так, чтобы не упасть с неё и предупредил Анну.

— Чтобы не произошло, не давай никому до меня дотронуться!

Она серьёзно кивнула перед тем, как я закрыл глаза и увидел среди сотен тысяч маленьких зелёных тусклых пятен вокруг, которые испускали души тех людей, которые носили мои метки, одну, самую яркую. Светившуюся с такой интенсивностью, словно свет маяка в тёмную ночь для заплутавших в море кораблей. К ней я и направил свою ауру, повторяя процесс сливания, только уже с помощью созданного конструкта, пусть и весьма далёкого до завершения.

Глава 22

— Жжёный, ты уверен? Мы уже неделю караулим эту кралю на вокзале, а её всё нет, — мутного вида мужчина, в рваной одежде и гнилыми пенками вместо зубов недовольно дрожал на морозе.

— Не мельтеши Дуб, сегодня утром она села на поезд, Кислый лично видел, — подросток, лет семнадцати, но весьма крепкий в плечах, всматривался в прибывающие пригородные поезда.

— Кислый, Кислый, — собеседник недовольно сплюнул зелёного цвета слюну, образовавшуюся от постоянной привычки жевать табак, — она всегда с охраной ходила, с чего вы решили, что сегодня будет по другому?

— Я эту цыпу давно приметил, облизывался который месяц на её ножки, — сально ухмыльнулся ему в ответ Жжёный, — одежда, чемоданчик, всё заслуживает нашего внимания. Ну и на сладкое, будет она сама.

— Перестреляют нас из-за твоей похоти, — пробубнил полноватый человек, сидящий в углу заброшенного здания, из которого они обычно высматривали себе припозднившихся, пьяных или одиноких жертв.

— Не ссы, нытик, — тот брезгливо поморщился в ответ, — Кислый сказал, что сегодня она была без охраны, а это значит наш возможно единственный шанс!

Вдалеке раздалось два посвиста, один длинный, второй короткий.

— Всё, сигнал, она вышла на станции! — подросток сразу дёрнулся к полу обвалившемуся окну, легко его перепрыгнув, — за мной!

Подельники нехотя последовали за ним, всё ещё не веря в такие счастливые совпадения. Серыми тенями они обошли освещённые места, где дежурили полицейские и вышли на единственный не освещённый десятиметровый отрезок тропинки, который должен был пройти каждый, кто хотел попасть на станцию извозчиков, по пути в город.

Невысокая фигурка в синем плаще туда и спустилась, быстро стараясь миновать страшный участок.

— Привет красавица, — Жжёный, широко улыбаясь, вышел её на перерез, краем глаза посматривая как за обстановкой, так и за товарищами, которые окружали девушку. Её нужно было запугать, и отвести подальше отсюда, пока не появились свидетели.

Девушка вздрогнула и огляделась, заметив, как вокруг неё неожиданно сжимается кольцо из незнакомцев.

— Познакомимся? — парень подошёл ближе и по хозяйски взялся за капюшон, откидывая его с головы. Показавшееся лицо вызвало у него вздох удивления и восхищения. Раньше он видел либо губы, либо часть щеки или глаз, сейчас же, овал лица незнакомки был просто идеален. Чистая, белая кожа просто требовала, чтобы в неё впились мужские пальцы и мяли, терзали её. От мыслей, что он с ней сейчас сделает, у него поднялся член, мгновенно отвердев от приливающейся крови.

— Давай, — неожиданно низким, грудным голосом ответила девушка, и подняла на него взгляд, — кто из вас главный?

От вида глаз, в белках которых было вместо одного, целых два зрачка, причём разных цветов, у парня мгновенно задрожали колени. Непослушная рука поднялась к груди и он, никогда не веривший ни в одного бога, стал креститься, мгновенно вспомнив, как когда-то в детстве, этому его научила мать.

— Чур меня! Чур!

— Жжёный тащи её! Что копаешься! Сам же говорил по быстрому всё сделаем! — позади послышался нервный голос Кислого.

— Ага, похоже ты и есть главный, — довольно произнесла девушка, — послужишь мне проводником. Остальные нам не нужны.

Жжёный, с внезапно трясущимися от ужаса руками и ногами, оглянулся по сторонам, смотря, как безмолвно опадают на тропинку его товарищи, не произнеся при этом ни звука.

— Веди на станцию, мне нужно попасть в город, — девушка поманила его пальчиком, — ну же, чего ты такой застенчивый? Ведь только что хотел со мной познакомиться.

— А… ч-ч-то с…с…ними, — голос парня внезапно дал петуха.

— Мертвы конечно, — она беззаботно качнула головой вперёд, — будешь испытывать моё терпение, то я сначала переломаю тебе ноги, затем руки и напоследок откручу тупую голову и отдам её на корм воронам. Пошёл!

Последние слова она сказала с такой интонацией, что парень подпрыгнул на месте и бросился вперёд, постоянно оглядываясь на девушку позади себя.

— Вы…вы. Отпустите меня? — он сглотнул слюну, которая комом встала в горле.

— Если доставишь меня до одного места, и побудешь при этом хорошим гидом, я подумаю.

— Что вы хотели бы узнать? — Жжёный даже не помышлял о бегстве, поскольку от незнакомки просто веяло холодом и той особой опасной силой, которую он живя на улицах с малолетства, знал назубок. Людей именно с этой особой сущностью он всегда обходил за квартал, что и позволило ему в отличии от его более тупых товарищей дожить до сегодняшнего дня. Вот только сегодня чутьё подвело его и он ошибся. В этот момент он нисколько не сомневался в том, его жизнь висела сейчас на волоске.

— Да, всё. О городе, людях, чем живёте, — девушка вернула капюшон на место.

По интонациям голоса парень понял, что её это и правда интересует. Он, сбиваясь и путаясь в словах, стал показывать и рассказывать всё, что окружало их вокруг.

Когда они прибыли на станцию, девушка указала на самую дорогую повозку.

— Эту хочу.

— Она дорогая, — попытался пискнуть парень, мгновенно почувствовав, как силы покидают его и он падает на колени, хотя секунду назад твёрдо стоял на ногах.

Маленькая, аккуратная ножка, обутая в коричневую, явно дорогую кожаную туфлю, опустилась ему на пальцы, вминая их с не дюжей силой в каменные плиты дороги.

— Я сам решу, что мне нужно. Это понятно? — от её голоса у него сдали последние нервы и он лишь учащённо закивал головой.

— Отлично, рада что мы достигли взаимопонимания, — она пошла к выбранной повозке, не смотря как сидящие вокруг извозчики, начали насмехаться над парнем.

— Ха-ха!! Жжёный, ты когда успел стать слугой у благородных? — во весь голос гоготал сидящий на козлах двухколёсной повозки извозчик, когда они с девушкой подошли ближе.

— Нам нужно в город, — девушка указала рукой вперёд на дорогу.

— Два франка краля и я не только довезу тебя до места, но и доставлю много удовольствия, — тот подкрутил ус.

— Ей управлять умеешь? — девушка посмотрела в сторону Жжёного и парень лишь кивнул, боясь произнести хоть слово.

— Едем, — она стала садиться в бричку, а парень с ужасом наблюдал, как хохочущие на станции мужчины, молча начали опадать со своих мест, заваливаясь кто куда. Всё это происходило в полной тишине, которая давила на него так, что он всхлипнул. Нейтан, который сидел перед ним, просто упал на землю, в зажатой руке утащив за собой поводья, так что ему пришлось сначала разгибать чужие пальцы, а затем оттаскивать тело влево, стараясь при этом не пугать лошадей, которые начали нервно всхрапывать.

— У вас есть магазин масок или чего-то подобного? — неожиданно спросила незнакомка, когда он поднялся и занял место на узкой скамейке, качнув вожжи, чтобы повозка тронулась вслед за лошадьми.

Он лишь снова качнул головой.

— Сначала заедем туда, а пока продолжай рассказ, я слушаю.

* * *

Чувство, когда ты находишься в чужом теле было ни с чем не сравнимое. Было такое ощущение, словно меня засунули в бутылку и в таком состоянии я пребывал с того момента, как вселился в тело Жули. Её душу и сознание я чувствовал, они были рядом, стоило только протянуть руку, причём девушка не волновалась и не переживала, целиком доверяя мне, хотя я чувствовал, что у неё есть возможность побороться за контроль над телом. Просто она умышленно это не делала, позволяя целиком руководить мне.

— «Это нужно будет тщательно исследовать, — понял я, — ещё не хватало чтобы тот в кого я соберусь переместить душу Анны, выкинул её обратно».

— Эй Жжёный, куда везёшь такую кралю! — послышался весёлый голос сбоку, когда мы въехали в пригород столицы, со стороны ещё довольно небедных кварталов. Об местном устройстве и жизни мне многое поведал новый возница и то, что я услышал не внушало хоть каплю удовольствия.

Стоило только каплю напрячь волю, как позади опали трупы людей, которые пытались остановить повозку, увидев знакомого, везущего куда-то хорошо одетую девушку, явно не с этого района. Спина возницы снова вздрогнула.

Мы ехали вдоль сотен домов которые были настолько единообразными, что взгляд негде было и не на чем остановить.

— Послушай, а где у вас школы? Магазины? Прочие удобства? — поинтересовался я, видя перед собой только однотипную плановую застройку.

— Нет, — он откашлялся перед ответом.

— Как это нет, а где вы покупаете продукты? Учите детей? Работаете в конце концов? — удивился я.

— Продукты вымениваем или покупаем у сельских, которые приезжают каждое утро на выделенные для них рыночные места, ну или в среднем городе воруем в лавках. Работаем как все, в работных домах, по выбранной специальности.

— Все одновременно что ли? — не понял я.

— Нет посменно, по двенадцать часов в день.

— А-а-а, видел, длинные такие высокие здания, окружённые заборами, — я вспомнил свои поездки по провинциям, — почему не работаешь ты? Лентяй?

— Моя смена дневная, если не явлюсь, поставят прогул, — хмуро ответил он.

— И всё? Какая-то слабая мотивация работать по двенадцать часов.

— Три прогула и тебя лишат души, — пояснил он, — за этим тщательно следят, лучше даже, чем за сдачей налогов.

— Так погоди, что ты мне тут пудришь мозги, — снова не понял я, — а если я не хочу работать? Или болею например.

— Болеть можно, но не чаще трёх раз в год. Не работать нельзя, — он старательно пытался донести до меня свои сбивчивые мысли, — придёт полиция и отведёт тебя в дом благости и всё, ты на небесах.

— Погоди, ты меня в конец запутал, — я приказал ему остановится, — но есть же старики, дети, беременные, инвалиды в конце концов. Как они могут работать в подобном графике?

— А вы много стариков или калек видели вокруг? — он повернулся ко мне и показал рукой кругом.

В глядевшись в сотни и тысячи людей, которые занимались своими делами, или просто свисались с окон, переговариваясь с соседями, я и правда не заметил среди них ни одного старше примерно шестидесяти лет. Холодок пробежал по спине.

— Хочешь сказать живут только те, кто может работать?

Он невесело качнул головой.

— Во время правления короля было по другому, но потом была революция и ввели новые законы, к которым привыкли сначала наши родители, а потом и мы.

Я, всё ещё не веря, показал рукой, чтобы он продолжил движение, а сам тщательно всматривался по сторонам.

— Стоять! Пропуск! — дорогу нам перегородил конный наряд полиции, и старший из них успел сказать лишь одну фразу. Мы поехали дальше, а сползшие с сёдел всадники, осели на землю.

Через два часа движения среди одинаковых, успевших набить оскомину домов, которые и не думали заканчиваться, парень свернул вбок, везя меня куда-то влево. Почти сразу, когда мы съехали с нормальной дороги, наперерез нам бросались то одна группа людей, то другая, но не добегал никто. Все опадали на землю, пополняя изрядно разросшуюся ауру Жули. Кстати для меня неприятной новостью стало то, что находясь в её теле, я мог управлять только её аурой, а она у ней была крайне не прокаченной и малой по размеру, поэтому каждая смерть всё больше её подпитывала, позволяя становиться сильнее. Желания убивать невинных людей у меня не было, но вот тех, кто осознанно пытался причинить вред девушке, я убивал без малейших колебаний.

— Мастер Арнольд, я вам клиента привёз.

Мы остановились возле дома, где до этого играли дети, но как только мы подъехали ближе, вся округа словно вымерла. Показательные смерти оказались отличным аргументом для местных оставить нас в покое.

Из окна первого этажа выглянуло бородатое лицо, всё сплошь покрытое старыми язвами от оспы.

— К кому-то другому не мог поехать? — буркнул он.

— Можете сами ей это сказать, — Жжёный кивнул головой за спину.

— Прошу простить меня граждан…, - голос продавца сбился на мгновение, — миледи.

Он скрылся внутри и вскоре показался в дверях подъезда, неся на двух длинных палках кучу прикреплённых к ним масок. Мой взгляд сразу остановился на самой странной. Просто литое стекло овальной формы, без глаз, носа и рта, с нанесённой на обратной стороне ртутной амальгамой таким образом, что маска стала зеркалом.

— Что это? — я показал пальцем на донельзя странную вещь.

— Скоро Новый Год, но за три до него мы отмечаем ночь кошмаров. Люди надевают самые страшные маски и ходят пугают друг друга, — объяснил мне продавец, — эта маска, не пользуется большой популярностью, она не вызывает страха. Ведь люди видят в ней лишь отражения.

Я достал из кошелька Жули один сантим и на изумлённых глазах людей сделал её достоинством в сто франков, протянув человеку.

— Хочу её.

Тот, затрясшимися руками, так что даже не удержал и выронил монету на землю, бросился отвязывать от шеста приглянувшийся мне предмет, словно на время забыв про деньги. Только когда он отдал мне маску, крепившуюся к голове с помощью крепких надёжных ремней, просунутых в специально сделанных для этого в стекле проушинах, он наклонился и поднял оброненное.

Я приладил маску к лицу, мир стал чуточку темнее, но всё равно был хороший обзор впереди, чуть хуже по бокам, но это было и не важно, главное, лицо Жули больше никто не мог видеть.

— Сделай ещё несколько таких, — я кинул ему ещё одну монету, — мне нравится твоё изделие.

— Слушаюсь, будет сделано миледи, — он низко поклонился.

— Едим, теперь уже куда я сказал, — приказал я своему извозчику, откидываясь на спинку брички.

Когда мы прибыли на место, о котором говорила мне Жули, я вылез из повозки, а рядом со мной тут же плюхнулось на землю скулящее тело.

— Госпожа, прошу, не убивайте!

Я повернулся, не испытывая к человеку, который промышлял грабежом и убийствами ни малейшего сожаления и то, что он мне помог, нисколько не умоляло того, что к этому времени Жули наверняка была бы уже мертва, попади в его руки, без меня внутри.

— Ты видел моё лицо, — безжалостно ответил я, пожав плечами, — прощай.

— Госпожа! Молю! — по его лицу побежали дорожки слёз, а на одной из ног, от паха вниз, стала намокать штанина.

Бесполезная душонка вырвалась из тела, впитываясь в ауру Жули, а я зашагал дальше, прямо к зданию, которое девушка указала мне как главный ориентир, где собирается их группа. Показав на входе пропуск, я прошёл наверх. Они снимали маленький уголок где-то под самой крышей, но им хватало и этого, лишь бы было место в котором можно было поговорить приватно, не опасаясь чужих ушей.

Я нашёл нужную дверь и толкнул её внутрь. Говоривший за небольшой кафедрой высокий, атлетического вида парень замолчал, но увидев знакомые одежды, радостно заговорил.

— Жули! Мы тебя заждались! Проходи скорей.

Я молча зашёл и подойдя к нему в плотную, посмотрел вверх, поскольку парень был выше Жули на целую голову.

— На колени.

— Жули, — он продолжал улыбаться, — зачем ты надела эту маску? Ещё не ночь кошмаров.

— Я сказал. На колени, — чётко и по слогам произнёс я, разом отнимая у них всех по две трети души, ровно столько чтобы они остались в сознании, но и в тоже время от полученного шока упали на пол.

Вокруг послышались крики ужаса, боли и молодой парень передо мной сложился, мгновенно став ниже. Я вернул им души, в этот раз вливая их обратно тонкой струей, чтобы они почувствовали это.

Глаза парня, который наконец смог пошатываясь, подняться на руках и посмотреть на меня внимательно, засветились фанатичным блеском. Он с трудом, но опустился на оба колена, замерев передо мной со сложенными вместе ладонями.

— Ваше святейшество! Моя жизнь, ваша жизнь! Я готов служить вам!

— Отлично, — я видя, как и остальные всё ещё не особо понимая, что произошло, стали делать тоже самое, что и их лидер.

— Дамьен? — поинтересовался я у него, как самого сообразительного.

— Да ваше святейшество, — он низко мне поклонился, оставаясь по прежнему коленопреклонённым.

— У меня не так много времени, поэтому поступим так. Сначала я отвечу на те вопросы, которые вы хотели задать мне лично, затем поговорю с тобой тет-а-тет. Проясним некоторые моменты.

Парень моментально повернулся и так гаркнул на парней и девушек, что те мигом оказались за ним, сев в одинаковые позы.

— Спрашивайте, о чем хотите, — я устало опустился на скамейку перед ними.

— Как вы можете присутствовать в теле нашей подруги? Ведь это считается невозможным, — тут же, не раздумывая, первым спросил он.

— Я наконец научился перемещать души между живыми людьми, — я пожал плечами, — пока сырая, не обкатанная технология, но с вашей помощью я надеюсь сделать её идеальной.

Возгласы восторга и фанатичного обожания разнеслись уже от многих из молодых людей, наконец прозревших, кто это, небрежно покачивая ногой, сидит сейчас перед ними.

Глава 23

Восторженные студенты забросали меня вопросами, на каждый я старался ответить ёмко и развернуто, хотя конечно опираясь при этом только на собственный опыт и практику. Когда вопросы стали повторятся, я свернул заседание и Дамьен распустил всех по домам, оставшись со мной в одиночестве.

— Твой социальный статус? — начал я с главного.

— Семья довольно состоятельная, отец работает в одном из Сенатских комитетов, — быстро ответил он, — я мало общаюсь с ними последнее время, стараюсь самостоятельно зарабатывать деньги.

— Похвально, но вернись домой, мне интересны слухи из Сената, постарайся узнать, что говорят там обо мне. Если есть друзья которые там работают, сблизься с ними, тоже не будет лишним. Деньги у тебя есть с собой?

Он достал кошелёк полный монетами достоинством в сантимы, я взял его в руку, и потянул в ауру духовной энергии от тысяч людей, которые проходили мимо здания университета, вернув через минуту его же вещь, только полную монетами максимального достоинства. Его челюсть отвисла.

— А я так тоже смогу? — не верящее спросил он, перебирая сто франковые монеты в руках.

— Всё только в твоих руках, — уклончиво ответил я, так как даже собственное будущее, мне казалось слишком туманным и неопределённым.

— А когда мы сможем снова вас увидеть? — он отложил деньги и снова с фанатичным блеском в глазах посмотрел на меня.

— На сегодня пожалуй с меня хватит, я и так потратил слишком много сил чтобы добраться до сюда, но Жули, когда она придёт в себя передай, что я налажу конструкт в её душе к концу недели и думаю в субботу, в это же время, мы сможем снова поговорить.

— Всё сделаю ваше святейшество! — он низко поклонился.

— Тогда держи девушку, я ухожу.

Дождавшись, когда парень будет крепко держать тело Жули, я прикрыл глаза, сразу обнаружив вдали бушующий лесной пожар, который затмевал пол неба — так выглядела моя собственная аура у тела, находящегося в тюрьме, а ниже всего этого плескались спокойные синие воды ауры заключённого номер три, с которым мы недавно встречались. Зрелище было несомненно завораживающее, но мне и правда было пора.

* * *

Открыв глаза, я наткнулся на обеспокоенный взгляд Анны.

— Всё хорошо, у меня получилось, — успокоил я её, — не так как я планировал изначально, но тоже неплохо.

Она охнула и схватила меня за руку.

— Дорогой!

Я нежно сжал её пальцы.

— Нужно будет ещё много поработать, чтобы довести технологию до конца, но если честно, даже меня пугают возможности, которые можно осуществить с её помощью.

— Мы всем отомстим? — глаз её засиял от радости и выступивших слёз.

— Посмотрим, пока у меня в приоритете твоя и моя безопасность, а также поиск мамы с дедушкой. Поэтому ведём себя по-прежнему тихо, на рожон не лезем. Понятно?

— Конечно Рэджи! — даже немного обиделась она, за подобные подозрения с моей стороны.

— Ладно, пора отдыхать, — я откинулся на кровати и попытался закрыть глаза, но образы Парижа всё ещё не отпускали. Отсутствие стариков и инвалидов, которые в империи встречались на каждом шагу, здесь цинично уничтожались собственным народом и это сильно покоробило моё сердце. Чувство того, что так не должно быть, только укрепилось в мыслях. Ладно Сенат, но люди, почему не высказывают своё отношение к этому, почему словно бессловесные животные позволяют убивать близких? Я уже даже не затрагивал их отношения ко мне, всё это враньё, отказ от своих слов и постоянное желание получать и получать ещё больше денег, ничего не отдавая в замен, всё это меркло на фоне их отношения к собственному народу. Если для этих людей убить собственного дедушку или бабушку было в порядке вещей, то к такому чужаку как я, у них было ещё меньше милосердия и желания помогать. С этими людьми мне точно было не по пути, ведь даже я, со всеми своими возможностями и весьма вольным отношением к человеческой жизни, старался не убивать невиновных, что уж говорить про родных и близких мне людей.

— Рэджи? — раздался голос неподалёку, выводя меня из раздумий.

— М-м-м?

— Может всё же не будем убивать девочку? — тихо спросила Анна, — мне кажется она хорошая.

— У нас не так много вариантов, — также не громко ответил я, — к тому же сегодня выяснилось, что в чужом теле можно управлять только тем размером ауры, которая есть у этого человека. Так что боюсь твоя душа, после переноса, станет значительно меньше, если вообще не ослабнет.

Я замолчал, думая о последствиях.

— И? Что дальше?

— Нам не подойдёт любое тело. Я предполагаю, что при переселении души ремесленника в тело обычного человека, он потеряет свои способности. Поэтому тело молодой, красивой девушки обладающей ремеслом, подходит для наших целей идеально.

— Я не могу, она честная, настоящая, нельзя вот так взять и оборвать её жизнь. Как потом жить с этим?

От удивления, я даже приподнялся на локте, чтобы увидеть взгляд Анны, которая лежала на своей кровати, но лицом ко мне.

— Удивлён, что слышишь подобное от меня? — иронично поинтересовалась она, видя моё выражение лица, — от убийцы, психопатки и шлюхи? Как там меня ещё называли в армии?

— Ты прекрасно знаешь, что я так никогда к тебе не относился, — я покачал головой, — ты мне понравилась с первого взгляда, пусть твои методы и были мне не близки.

— Рэджи, только не она, — тихо сказала она в ответ, после минуты раздумий, — я не смогу.

— Хорошо, как скажешь, — её решение сильно сужало варианты, но не прислушаться, я не мог.

— Спасибо, Рэджи, — произнесла девушка и я почти сразу за этим услышал чистое, ровное дыхание. Она уснула.

Я повернулся на бок, снова закрыв глаза, и сон, после тяжёлого дня, быстро настиг и меня тоже.

* * *

— Мистер Рэджинальд! — утром меня разбудил вежливый и осторожный голос.

— Жан?! — удивился я, увидев прошлого начальника тюрьмы, который не так давно уволился отсюда. Новый, правда так и не появился, но всё равно странно было видеть его в своей камере, да ещё и по утру.

— Решил лично засвидетельствовать вам своё почтение после возвращения и рассказать, что принял решение внести разнообразие в ваше меню, за свой счёт, — он словно заправский дворецкий убрал белое полотенце с подноса, который стоял на табурете и в нос мне ударили одурманивающие запахи вкусной еды, которую я не видел с момента своего заключения сюда.

— Хм, а взамен? — я поднял бровь, понимая, что ничего не бывает бесплатным.

— Ну, я не могу у вас ничего конечно требовать, — тут же стушевался он под моим взглядом, — только просить. Но я рассчитывал, что за трёхразовое питание приличного качества, вы что-то сделаете с той негативной аурой, которая витает над тюрьмой с момента …хм. хм…в общем, вы ведь могучий душеприказчик, для вас это не составит больших проблем.

— Что-то ещё? — улыбнулся я, видя его смущение, когда он чуть не проговорился, что подозревает меня.

— Вши, — он смутился ещё сильнее, — можете их не натравливать больше на меня и охрану? С детства ненавижу этих тварей.

Я посмотрел на блюда, и задумался:

— «Может хоть этот, сдержит своё слово?».

Протянув руку, я пообещал подумать, что можно сделать с его пожеланиями. Жан, сразу бросился ко мне и быстро пожал её в ответ, видимо думая, что я могу неожиданно передумать

— Спасибо мистер Рэджинальд, — он наклонил голову, — приятного аппетита вам и мисс Анне.

— Кстати, почему многие, и вы в том числе, перешли на приставку «мистер», хотя раньше всё время долбали меня своим «гражданином»? — решил я спросить давно интересовавший меня вопрос, тем более, что мы вроде как с ним поладили, впервые за всё время. При своём первом посещении камеры, когда нас только доставили сюда, он был более прямолинеен и негибок, сказав, что ему всё равно на то, кем я являюсь и в тюрьме главный он, а правила написаны для всех одинаково. Тогда я лишь согласился с этим, поскольку знал, что он скоро пожалеет о своих словах. Так и произошло. Пара миниатюрных, едва заметных слепков на ауры всех охранников и массовый психоз был обеспечен, не говоря уже про поздние шутки с управлением блох.

— Не все сразу понимают с кем они имеют дело, — ответил он абсолютно серьёзно, — даже когда слышат ваше прозвище. Только те, кто узнаёт вас лучше, понимает, что привычные слова, применимо к вам, не будут работать.

Начальник тюрьмы удивил меня подобным признанием и в знак благодарности, я провел перед ним рукой. Тысячи насекомых тут же стали выпрыгивать из всех складок его одежды и бодрыми прыжками направились вон из камеры. Он проводил небольшой ковёр кровососов поражённым взглядом, затем повернулся ко мне.

— Обед будет в три часа, мистер Рэджинальд. Через полчаса за вами заедут, нужно будет посетить пару вокзалов. Думаю к этому времени, вы вернётесь, хотя могу и завернуть вам с собой пару бутербродов. Свежий хлеб, листья салата, сыр, ветчина, в общем пальчики оближите, если по пути проголодаетесь.

— Я был бы весьма вам признателен, — я наклонил голову, и он поклонившись в ответ, выйдя из камеры.

Едва он вышел, я собрал с охранников свои слепки и позвал Анну присоединиться ко мне. Начальник и правда расстарался, решив со мной установить хорошие отношения. Еда явно была приготовлена в неплохом ресторане и привезена сюда из города. Я сильно сомневался, что на тюремной кухне, могли приготовить хотя бы часть из всего этого.

— Похоже жизнь налаживается, как ты и говорил, — девушка довольно жуя булочку, запивала её ароматным чаем, при этом блаженно морщась.

Я лишь хмыкнул, заканчивая есть, и готовясь к новым посетителям.

* * *

Когда Жнеца вывели из камеры, Пауль прежде чем пойти следом, обратился к сияющему, словно новенький франк, начальнику тюрьмы, показывая ему на остатки роскошного завтрака.

— Кто разрешил и согласовал?

— Купил за свой счёт, — тот не дрогнул и мускулом, — есть какие-то проблемы?

— Вообще-то есть, — сенатор недовольно нахмурился, — он не должен чувствовать себя комфортно. Только желание упорно работать на благо республики, чтобы получить в ответ подобные блага, которые вы отдали ему за просто так.

— Не за так, — с лица Жана не сходила улыбка.

— Вы договорились?! — лицо сенатора посуровело, — об этом сегодня же узнает ваш глава комиссии.

— Меня уговорили вернуться на это место с обещанием, что я могу делать всё что угодно, лишь бы Жнец сидел тихо и смирно, — не поддался на угрозы начальник тюрьмы, — так что он уже сдержал свои обещания по отношению ко мне, и я намерен придерживаться того же.

— Я это просто так не оставлю! — Пауль, зло взмахнув полой подбитого мехом пальто пошёл к выходу, не замечая, как на лице начальника тюрьмы расползается всё большая улыбка. Ещё бы, только ему одному подмигнул Жнец на выходе из камеры, показывая взглядом на один из косяков двери. Когда Жан посмотрел туда сам, то вздрогнул, увидев, сколько там скопилось насекомых, которых он ненавидел всей душой, и что было более забавно, что при проходе двери любого полицейского охраны или душеприказчика, от вшей отделялась группа одной численности, которые словно десант, прыгали на одежды проходящих мимо людей. Так что когда он остался наедине с главой комиссии по правде, улыбка сама по себе не сходила с его лица, когда он подставлял себе, что будет сейчас твориться в грузовиках и лимузинах, которые повезут Жнеца.

— Пусть разбираются с ним сами, — он вышел из камеры, закрыл засовы и обернулся к старшему надзирателю, которой вернулся на прежнее место только после заверения, что плевать на всё остальное, но лично они заключат со Жнецом свой договор, — а мы лучше будем жить тут, как прежде.

— Согласен, это точно не наша война Жан, — предельно серьёзно кивнул тот, забирая поднос с остатками еды, — два франка в неделю из двойного оклада, стоят нашего спокойствия. Ребята кстати тоже согласились участвовать, чтобы ты не один тянул всё это.

— Уверены? — удивился тот, когда он звал всех обратно, лично объезжая каждого из бывших отличных сотрудников, об этом не было и речи, лишь обещание прекратить выкрутасы Жнеца.

Тот в ответ лишь кивнул, не произнеся и слова. Ни у кого из них не повернулся язык возразить, когда он предложил сделать для одного конкретного заключённого исключение в содержании под стражей.

Глава 24

— Мне тут рассказали про ваши законы, — едва парокар тронулся, я обратился к Паулю, — и я не очень понял момента, как можно убивать тех, кто не может работать? Это ведь бесчеловечно!

— Это мне говорите вы? — он презрительно улыбнулся, — тот кто убивает сотнями тысяч?

— Я — это уникальный случай, — не согласился с ним я, — а вы превратили всю страну в какую-то фабрику, где все люди только работают и ничего более.

— У нас все имеют крышу над головой, трёх разовое питание и при женитьбе или выходе замуж, каждая семья получает отдельную квартиру! Может таким похвастаться ваша Империя?

— Нет, но как по моему мнению, вы словно скот загнали людей в огромный тёплый сарай, но как только они перестают приносить пользу, от них тут же избавляются, и именно это мне кажется ужасным, — я понимал его логику, но не мог её принять. Для меня было ступором осознание, что например дедушка бы здесь просто не выжил бы, его давно умертвили, а деньги за душу отдали родным.

— А наш народ наоборот не хочет жить на помойке и влачить жалкое существование не зная, как прокормить семью, — сенатор пожал плечами, — у наших детей счастливое детство до четырнадцати лет, они сыты, одеты, обуты, ни в чём не испытывают трудностей, и всё это оплачивает государство. От родителей требуется лишь обеспечить им воспитание и подготовить к работе на фабриках.

— А как же социальный лифт? — возмутился я подобной постановкой вопроса, — по вашему получается, что сын простого рабочего никогда не станет сенатором?

— Почему же? Он может выбрать путь военного или полицейского, а дальше уже в зависимости от собственных качеств, может стать кем угодно.

Я в сомнении покачал головой.

— Мне видится, что ваше устройство общества другое, но не лучше Имперского. Да многое из того что есть у вас, недоступно в обществе где вырос я, но всё же например сын булочника, имея дар, сможет стать ремесленником и даже дворянином, у вас же этот шанс крайне призрачен, не говоря уже про глобальное повышение статуса. Ваши ремесленники не сильно ушли по социальной лестнице вверх, если не рассматривать элиту, то они находятся в статусе просто высокооплачиваемых рабочих.

— А нам и не нужно слишком много душеприказчиков, — Пауль внимательно на меня посмотрел, — мы обучаем всех, выбирая из общей массы только самых талантливых. Так что считаю, что это у вас такой шанс могут получить не все.

Его слова заставили меня задуматься. В чём-то он был конечно прав, но всё же такую философию общества, которая была в Республике, я лично не мог принять.

— Хорошо, оставим это, — я нехотя кивнул головой, — возьмём конкретный пример. Я пришёл к вам добровольно, обеспечил огромный технологический рывок в области ремесла, который принёс огромные прибыли и вместо благодарности, а также введения меня в высшие слои общества, вы заключили меня в тюрьму. Чем вы отличаетесь от Империи в этом случае? Где ваша хвалёная свобода выбора?

Глава комиссии по правде нахмурился, видимо он не очень хотел обсуждать всё то, что было связано со мной.

— Вы другой случай Рэджинальд. Подобных уникальных способностей и знаний нет ни у кого в нашей стране и возможно вообще в мире. Одно ваше присутствие делает страну сильнее, не говоря уже про прочие достижения. Так что логично, что за обладание вами и вашим гением будут соперничать многие. Сенат не исключение. Ведь то, что оружие использующее вашу технологию производится только на наших трёх заводах, обрушивая прибыли остальных, моментально сказывается на благополучии целых комиссий и комитетов. Никто не хочет получать меньше дотаций из бюджета.

— Почему бы тогда не обеспечить мне нормальные условия жизни, как это было недавно?

— Сейчас всё делается ради вашей безопасности, — цинично ответил он, и его ложь я почувствовал прямо физически, так явно она проявилась на ауре человека.

— В том числе и держать в заложникам моих родных? — поинтересовался я, хотя внутри всё бурлило.

— Ладно, хотите правду, — он недовольно посмотрел на меня, — будет вам правда. Вы не контролируемый убийца с огромными возможностями, которые пугают всех без исключения до дрожи в коленях. Вас бы расстреляли ещё в первый день, если бы не эти же способности, которые с каждым новым вашим изобретениям заставляют всех трястись от страха, представляя себе, что будет, если это достанется врагу. Поэтому контроль и только контроль может нам обеспечить хоть какой-то призрак стабильности и уверенности при общении с вами.

— То есть предложение поселить нас четверых в уединённом, спокойном месте и дать мне спокойно работать, вообще не рассматривалось? — прошипел я сквозь зубы.

— Рассматривалось и было признано через чур ненадёжным. Есть Китай, Германия, та же Империя. Кто поручиться за то, что вас не переманят вражеские агенты? — он недоумённо пожал плечами, — вы слишком опасны Рэджинальд, поэтому получаете ровно то, что заслужили.

— Тюремную камеру и вшей?! — ярость заклокотала во мне всё сильнее.

— Я не собираюсь больше это обсуждать, — он отмахнулся от меня рукой, отворачиваясь к окну, — вы живы, ваша шлюшка тоже, не говоря уже о родителях, так что успокойтесь и наслаждайтесь работой, которую вы так любите.

Зубы сжались до боли в челюстях, так что пришлось хоть и с трудом, но взять себя в руки. Моё недовольство было никому здесь не интересно, мне прямо высказали что я нужен лишь как механизм по добыванию денег, не более. Рассматривать меня как полноценного члена общества никто из них не собирался. Впервые в голове появилась мысль о несправедливости мира, который меня окружает. Я раньше никогда об этом даже не задумывался, принимая всё за данность и текущие реалии, но сегодня, впервые, я подумал о том, что меня не устраивает подобный порядок вещей. Причем неважно где это, здесь или в Империи.

От свежести и необычности подобного взгляда, я даже закрыл глаза и откинулся на спинку широкого кожаного сиденья.

— «Неужели я и мне подобные являются сдерживающимися факторами развития мира дальше? — задумался я, — если рассмотреть мою родную страну, то без энергии человеческих душ остановятся все механизмы, заводы, корабли. Страна находится в прямом рабстве у ремесленников, ведь только от их навыков и знаний можно получить больше энергии необходимой для всего, что окружает человека. Другие, альтернативные источники никто не рассматривает. Ведь та же добыча газа и угля, которые идут на отопление домов или работу газовых светильников просто не идёт ни в какое сравнение по КПД с энергией получаемой от человеческих душ».

Я открыл глаза и посмотрел в окно, которое кто-то забыл зашторить, как это обычно бывало при каждой поездке. Тысячи и тысячи одинаковых коробок зданий проносились мимо, показывая копошащихся там людей. Всё это напоминало гигантский муравейник, и самих муравьёв, которые нужны только для одной цели — работать и умирать во славу своей королевы, или Сената, если переложить аналогию на Республику.

— «Не думаю, что и тут люди бы стали терпеть смерть родных и близких от рук ремесленников, если бы не постоянный приток денег от этого. Смерти стали бы просто не выгодны, если душу невозможно было получить от человека. Да, может быть и война тогда стала не нужна?».

Мысль об этом меня захватила.

— «Хотя тогда возможно сражались бы за уголь и тот же газ, но сколько бы она продолжалась? Год? Два? Явно не десятилетия как эта, которая то затихает, то снова вспыхивает, когда возникает потребность в получении бесплатных человеческих душ от врага».

Обдумывая всё это я действовал на автомате, привычно выбираясь из машины, когда мы прибыли на один из вокзалов и охватывая своей аурой составы и ящики с оружием, помещая в накопители слепки ауры. Это было так привычно, что не прерывало мои мысли, которые были заняты другим. Поэтому то когда ощутил опасность на краю распахнутой во все стороны ауры, то тело само собой сделало движение вниз, а я лишь удивлённо констатировал, как голова стоящего рядом со мной сенатора лопается, словно перезрелый арбуз. Его тело тут же стало фонтанировать кровью и заваливаться в мою сторону. Мне пришлось отодвинуться и с небольшим чувством удовлетворения наблюдать, как один из тех, кто думал, что вершит мою судьбу, сейчас превратился просто в кусок мяса.

Второй, третий и сразу четвертый выстрелы раздались почти сразу, но для пяти стрелков самый первый, неожиданный и благоприятный момент был упущен. Я нашёл их, лежащих по разным крышам вокзала и убил, вытянув душу, так что все выстрелы пришлись либо в бросившихся ко мне полицейских, либо вообще в землю, высекая искры из каменных плит вокзала.

Практически сразу началась шумиха, беготня и меня схватив за шею затолкали обратно в лимузин, не слишком заботясь при этом о моих чувствах, зато отлично демонстрируя то, о чём говорил мне ныне покойный Пауль — я для них просто инструмент, не более.

Отрешившись от всего, я вернулся к своим размышлениям об устройстве мира и что в принципе не плохо, если бы в нём можно было бы что-то поменять к лучшему. Мысли о то, что можно такого сделать, хаотически кружились в голове и желание поделиться ими с Анной, становилось всё сильнее. Мне нужен был единомышленник!

* * *

Дверь камеры тягуче скрипнула и закрылась за мной, а я по-прежнему был погружен в собственные мысли.

— Дорогой? — Анна выбралась из кровати и весьма резво перебравшись в кресло, подъехала ко мне, крутя рукой колесо, — что случилось?

— Слушай, а тебе не кажется, что мы могли бы сделать этот мир чуточку лучше?

Я, почувствовав прикосновение к руке, перевёл на неё взгляд. Она снизу вверх удивлённо на меня посмотрела.

— Зачем?

— Ну просто всё это как-то не очень правильно. Люди слишком зависимы от ремесленников и это явно тормозит развитие общества. Где новые технологи?? Изобретения? За последние сто лет наше общество не сильно куда-то продвинулось.

— Рэджи? — она обеспокоенно посмотрела мне в глаза, — что произошло? Откуда подобные мысли?

— В меня стреляли, Пауль погиб, — совершенно равнодушно ответил я, — но главное, что он сказал мне до своей смерти. Нас не воспринимают здесь за полноценных членов общества, мы — лишь инструменты которые зарабатывают деньги. Как только станем не нужны, от нас тут же избавятся, я и раньше об этом догадывался, но тут мне чуть ли не прямо об этом сказали.

— Что?! Ты сам не ранен? — девушка испуганно стала осматривать меня со всех сторон.

— Нет, всё хорошо, — я отшатнулся от неё, — что скажешь Анна?

— Дорогой, я думаю ты просто переволновался, — он подъехала к кровати, похлопав рукой по одеялу, — ложись, отдохни. Позже поговорим.

Через несколько минут нам принесли роскошный обед и было не до разговоров, а едва дождавшись вечера, я направил свой взор к горящей вдалеке ярко-зелёной метке конструкта.

* * *

— Жули? Что с тобой? — надо мной склонилась обеспокоенная незнакомая женщина, когда я оказался не в своём теле. Покосившись по сторонам, но не открывая глаза, я увидел шёлковую маску, лежащую на столе рядом, а также знакомые чёрные одежды с золотой каёмкой. Решение пришло мгновенно, пусть Анна и будет сильно недовольна, тем что я принял решение без неё, но подобного удобного случая больше могло никогда не случиться, поэтому я действовал без колебаний.

— Учитель, — притворившись крайне слабым, я протянул к ней небольшую девичью руку, будучи в теле Жули.

— Да моя девочка, — она вложила свою руку в мою и я не скрывая растекающейся по губам улыбки, открыл глаза.

— Что??? — это единственное на что хватило душеприказчицы, которая тут же потеряла создание от сильнейшего духовного истощения, на которое я потратил все силы девушки, и пока женщина была без сознания, навешал на неё конструкты, которые тут же принялись за дело. А я, по-прежнему удерживая её руку, контролировал перестройку ауры. Значительно улучшенный за это время слепок словно прожорливое существо ускоренно менял колебания души душеприказчицы, на знакомые мне частоты.

С теми силами, которыми обладала Жули, на полную перестройку потребовалось больше трёх часов, но зато, когда я потянулся к оставленному в тюрьме телу, и на мгновение положил руку на голову лежащей рядом Анны, то её тело лишь вздрогнуло, когда душа стала перетекать через один конструкт в другой, только находящийся за километры от тюрьмы.

— Жули? Что ты тут делаешь? — раздался хрипловатый голос, когда перенос был завершён и Анна пришла в себя. Услышав себя, она вздрогнула, затем посмотрела на сразу две руки, одежды в которые была одета, целые ноги. Женщина подскочила и бросилась искать что-то, куда можно было взглянуть и найдя маленькое серебряное блюдо, стала долго в него внимательно всматриваться, прежде чем вернулась обратно ко мне.

— Не предел мечтаний, — она горящим взором посмотрела на меня, — но ты ведь сможешь поместить меня в любое выбранное тело?

Я, подняв выпавшие из рук прежней душеприказчицы, очки с зелёными линзами, одел их на нос и внимательно оглядел новое тело Анны и её ауру. Она впечатляла, ремесленница и правда была сильна.

Сняв очки я протянул их ей, со словами.

— Конечно, но вряд ли ты найдешь здесь что-то лучшее.

Оглядев себя она и правда довольно хмыкнула.

— Мы ведь таким образом и тебя можем переместить Рэджи? — поинтересовалась она.

— К сожалению нет, — я расстроено покачал головой, — найти кого-то с тем же размером ауры как у меня, будет крайне проблематично, поэтому пока ты будешь обустраиваться здесь, вместе с Жули, я отправлюсь оплакивать твою смерть в тюрьму. Думаю сейчас ученица больше расскажет тебе о жизни владелицы этого тела и что нужно тебе знать, чтобы себя не выдать.

— Согласна, — она подошла ближе и провела рукой по нежной щеке девушки, — надеюсь очень скоро увидеть тебя дорогой, даже не надейся избежать этого!

Глаза её возбуждённо блеснули.

— Девушку мне главное не испорть, — серьёзно предупредил её я, — она всё видит и слышит сейчас.

— Не беспокойся, буду крайне осторожна, я отлично понимаю, какой шанс получила, — она наклонилась и поцеловала меня в губы.

Жули внутри меня мгновенно почувствовала себя неуютно и смущённо, это был её первый в жизни поцелуй. Я усмехнулся и сообщил об этом Анне, напомнив, чтобы была осторожна как сама, так и не выдала девушку, которая сейчас являлась единственным проводником моей души во внешний мир.

— Хорошо, возвращайся, а нам с ней предстоит долгий разговор, — согласилась Анна.

Я прикрыл глаза и потянулся обратно к своему телу.

Глава 25

— Врача! Срочно врача! — я прекрасно выспался и только утром, «якобы» случайно обнаружил мёртвое тело на соседней кровати.

Первым ко мне вошёл начальник тюрьмы, который обеспокоенно положил руку на уже холодный труп, сразу поняв, что девушка мертва. Со страхом посмотрев на меня, он выбежал наружу, чтобы раздать приказы. Доктор появился только через час, констатировав смерть от остановки сердца.

Вокруг тут же началась суета и беготня, постоянно прибывали новые люди, из которых треть была докторами, треть душеприказчиками и оставшаяся треть сенаторами. Всё вертелось вокруг мёртвого тела, а я же, с самой скорбной миной на лице сидел всё это время на своей кровати, безучастно смотря в одну точку.

Со мной пытались говорить, как то отвлечь, но это было бесполезно, я оставался полностью без эмоционален и неподвижен. Вскоре от меня отстали, и тело унесли, взамен оставив завтрак, на колченогом табурете. Мне пришлось для наблюдателей не трогать его, изображая вселенскую скорбь, хотя есть хотелось зверски. В себя я пришёл только ближе к вечеру, когда живот уже откровенно требовал уделить ему внимание. Отлично зная, что за мной наблюдают, я сделал вид, что с трудом запихиваю в себя еду, на самом же деле, откровенно веселясь от всего, что происходит, поскольку едва мне стоило прикрыть глаза, как я видел вдалеке два небольших ярких маяка, которые находясь, рядом подсвечивали мне путь к себе. Это обнадёживало и я хотел скорее, чтобы настала ночь, тогда я снова смогу видеться с Анной.

* * *

Мужчина и женщина, молча сидя в кабинете, смотрели на пустое кресло, где только вчера находился их товарищ.

— Что будем делать Жаклин? — старик подслеповато прищурился, — выборы главы комиссии по правде назначены на завтра. Труп Пауля ещё даже не похоронили, а вороньё уже слетелось.

— У него есть наследники, пусть его счета делят как хотят, — женщина безразлично вздёрнула плечом, — акции Пауля и так перейдут к нам, контроль над заводами не будет утерян.

— Теперь нас осталось двое, тебе не страшно? — он задумчиво подвинулся в кресле, чтобы поправить плед, лежащий на ногах. Из окон немного дуло, хотя их вроде как подготовили к зиме и холодам.

— Страшно, ещё как, — она покачала головой, — не стало шлюшки, которая здорово сдерживала Жнеца в передвижениях и теперь от него можно ждать любого фортеля. Как теперь его выводить к поездам, если он может в любой момент сбежать и никто его не остановит?

— А родители? — Габриэль внимательно на неё посмотрел, — думаешь их может не хватить?

— Может хватит, а может и нет, кто знает? Одно ясно, наши позиции знатно пошатнулись после смерти Пауля и подстилки Жнеца.

— Может тогда есть смысл вообще от него избавиться или передать контроль за ним в Сенат?

Женщина задумалась. Лишь спустя пару минут подняла на соратника взгляд.

— А это хорошая идея Габриэль, мы наконец избавимся от обвинений в том, что владеем им единолично, и дадим почувствовать остальным, как это общаться с подобной личностью.

— Тогда если ты не против, привлечём своих сторонников и разыграем отличную партию, передачи контроля над Жнецом тому, кто будет больше всех кричать об этом, — плотоядно облизнул языком губы душеприказчик, — правда и доходы с оружия придётся делить тогда на всех, но думаю жадность в этом случае сыграет против нас.

— Согласна, мы сняли сливки с этого, пора и честь знать, — Жаклин потянулась и коснулась колена старика, — тем более, что следующая партия будет готова к отправке на фонт только через пару недель, успеем придумать за это время, как подороже продать наши акции заводов.

— Поддерживаю, лучшее — враг хорошего, — Габриэль покивал головой, — только будь предельна осторожна, никто не должен узнать о наших планах, раскрутим это всё так, чтобы снять максимум прибыли.

— Не сомневайтесь во мне, я точно вас не подведу!

Когда она ушла старик прищурил глаза, раздумывая, делиться ли с ней или нет. Ведь идея и воплощение будет его, а она сейчас, без Пауля, лишь лишнее звено общей цепочке решения насущных проблем.

* * *

Глава комиссии по армии поднял руку.

— Слово предоставляется гражданину Николсону, — тут же отреагировал Председатель, указав деревянным молоточком на грузного генерала.

Тот поднялся, обвёл взглядом Сенат и достав заготовленную речь на листке бумаги, стал её зачитывать. Краткая суть сводилась к тому, что на фронтах острый дефицит нового оружия и потому он выносит на голосование, передачу Сенату технологии, контроля над Жнецом, а также самих заводов, которые сейчас используют лишь три комиссии.

Зал тут же забурлил в радостном предвкушении дележа добычи. Деньги никогда лишними не бывают.

— Гражданин Габриэль, ваше слово? — Председатель увидел поднятую руку.

— Мы составили смету наших расходов на содержание Жнеца, поставку ему человеческого материала, изготовление прототипов и оплату работы механиков и оружейников, а также перепрофилирование заводов, под новое экспериментальное оружие. Если главы других комиссий готовы нам это возместить, то мы можем рассмотреть вопрос передачи прав. У меня всё.

Душеприказчик опустился на своё место, а беседы внутри комиссий закипели с новой силой.

— Жаклин?

— Поддерживаю Габриэля, — женщина даже не стала подниматься, — если траты буду покрыты, я не против.

— То есть вы вот так просто отдадите нам всё? И его, и заводы? — недоумённо уточнил с места глава комиссии по промышленности, — в чём подвох? Вы ведь зубами держались за них, срывая любые голосования по этим вопросам.

— После смерти нашего дорогого Пауля от рук проклятых шпионов империи, мы не смогли договориться со Жнецом, — она посмотрела в сторону говорящего, — а прекрасно осознавая его опасность, решили, что взвалим на себя слишком неподъёмную ношу, по единоличному контролю над ним.

— Поэтому проблему решили спихнуть нам? — собеседник иронично поднял бровь.

— Вы все эти месяцы были так настойчивы, чтобы перехватить у нас его, — старый душеприказчик поддержал свою коллегу, — теперь получая это практически по себестоимости, недовольно морщите нос. Мы ведь можем ещё раз попытаться с ним поговорить, только в этот раз не будучи такими категоричными, как вы заставляете нас быть с ним.

Зал притих.

— Я бы не отказался от акций заводов по производству оружия, — глава по армии задумчиво пожевал губы, — а уж как приструнить одного единственного человека, мы армейцы точно разберёмся.

— Голосуем? — его сторонники согласно покивали в ответ на его слова.

— Решение принято, — Председатель поднял заполненный бюллетень с печатями всех тринадцати комиссий, — единогласно! Контроль над Жнецом и новой технологией оружия, переходят под общее управление Сената, любые действия по ним согласовываются всеми. Временный ответственный за самого Жнеца — глава комиссии по армии.

Генерал под бурные аплодисменты получил постановление Сената, вернувшись на своё место.

* * *

Едва дождавшись ночи, я потянулся к знакомой ауре, мгновенно оказавшись в теле молодой девушки. С каждым разом это давалось мне всё легче.

— Жули? — рядом раздался обеспокоенный женский голос.

Открыв глаза я увидел душеприказчицу.

— Кстати, а владелица не долго сопротивлялась захвату? — поинтересовался я у Анны, поднимаясь со стула, — я доработал конструкт, но ты по факту первая, кто насильно занял тело другого человека, в котором сохранилась его старая личность.

— Рэджи! — женщина вскочила с соседнего кресла и бросила меня обнимать, — знаешь, я до сих пор если можно так сказать, «перевариваю» её личность, обретая знания и информацию, но процесс точно будет долгим, поскольку она активно сопротивляется.

— Хорошо, давай я осмотрю тебя, чтобы не было неожиданностей.

Взяв протянутые мне очки и одев их, стал осматривать её ауру. С большим удивлением увидев, что кое где владелица смогла вернуть себе прежний состав души, поэтому пришлось обратить на это внимание Анны, и самому подлатать прорехи, как и поправить ту часть слепка конструкта, которая отвечала за удержание нужного резонанса ауры пациента.

— Будь внимательной, — предупредил я девушку, — технология ещё не обкатанная, нужно быть крайне осторожной. Нам ведь не нужно, чтобы тебя выкинули из этого тела, возвращаться будет некуда.

Анна восприняла это заявление со всей серьёзностью.

— Конечно дорогой!

Я вернул ей очки и сел на кровать, раздумывая, какими будут мои следующие шаги.

— Узнала что-то за вчера и сегодня? — поинтересовался я, погрузившись в раздумья и слушая Анну вполуха.

Девушка стала рассказывать всё что узнала, а также покраснев сообщила, что вчера ей пришлось переспать с мужем бывшей владелицы тела, а то он стал задавать слишком много вопросов о слегка изменившемся поведении жены.

— Ты ведь не будешь ревновать Рэджи? — умоляюще попросила она.

— Нет, всё нормально, — отмахнулся я, — сам же попросил тебя не выделяться, так что продолжай.

Она косясь и наблюдая за моим поведением поведала, что завтра её и остальных душеприказчиков пригласили к военным, для серьёзного разговора. Что это будет она не знает, но Реми, второй из знакомой мне их троицы, был крайне встревожен этим приглашением.

— Ладно, возвращайся домой, нам не нужно лишнее внимание к твоей персоне, — я поднялся с кровати и поцеловал её в щёку, направляясь потом к вешалке с одеждой, — а я встречусь со студентами. Узнаю новости.

— Я хочу пойти с тобой, — она умоляюще посмотрела на меня, что весьма крайне непривычно выглядело, поскольку делала эта малознакомая мне женщина. Даже голос был абсолютно другой, не такой мелодичный, как у прошлого тела Анны.

— Нет и ты сама прекрасно это понимаешь. Мы не можем пока привлекать к тебе внимание, — я погрозил ей пальцем, надевая зеркальную маску и закидывая на голову капюшон, — завтра здесь, в это же время.

— Хорошо Рэджи, — смирилась она.

Выйдя из здания, где была лаборатория душеприказчицы я оказался на широкой, хорошо освещённой улице. Была глубокая ночь, так что людей практически не было, лишь повозки изредка проезжали мимо, а извозчики бросали удивлённые взгляды на девушку, которая спокойным и не спешным шагом прогуливается вдоль дороги.

— Какая краля! Иди к нам, повеселимся! — буквально через сотню метров дорогу мне преградила весёлая компания молодых людей, внешний вид которых говорил о достатке. Точно они были не похожи на тех, кого я видел при въезде в город в рабочих кварталах.

Я на мгновение поднял голову, и отблески газовых фонарей наверняка отразились от зеркала, заставив их вздрогнуть.

— Милашка! — ко мне сделал шаг и схватил за руку один из самых пьяных, — сними маску, сегодня не ночь кошмаров.

— Даю вам шанс, — тихо произнёс я, — отпустить меня и заткнувшись, разойтись по домам. Тогда, возможно, вы проживёте долгую и счастливую жизнь.

Крепкие парни переглянулись, и весело рассмеялись. Вперёд шагнули ещё два, схватив и прижав меня к своим телам.

— Давай лучше снимем с тебя одежду и все вместе весело проведём время, — посмеиваясь, протянул один из них руку к маске.

Я шагнул влево, обходя опускающиеся на землю трупы и поторопился дальше. Мне нужно было пройти ещё несколько кварталов. Извозчика я не хотел брать, поскольку ночной воздух и пешая прогулка здорово меня бодрили, после стольких месяцев нахождения взаперти.

Ещё пару раз происходили подобные встречи с одинаковым результатом на освещённой улице со зданиями разнообразной архитектуры, но стоило только сойти с неё и попасть в тёмные спальные кварталы одинаковой застройки, как встречи стали постоянными. Уличные бандиты всех мастей стали попадаться чуть ли не на каждом шагу, они просто не верили своим глазам, видя молодую девушку в хорошей одежде, одну, по середине своих владений. Аура Жули набирала и набирала души, ширясь с каждым часом, что позволяло мне не отвлекаться на бросающихся наперерез насильникам и грабителям. Они не проходили и пары метров, падая на землю бездыханными трупами.

Поскольку весь путь до университета был таким, мне пришлось походить ещё немного вокруг, чтобы цепочка трупов не привела полицию прямиком к одному конкретному зданию.

Глава 26

На вахте никого не было, но ключ в кошельке Жули идеально подошёл к дверному замку. Запрев за собой, я поднялся в знакомую комнату, на чердаке университета. Я думал никого там уже не встречу, какого же было удивление, когда на шум открываемой двери, поднял с подушки заспанное лицо Дамьен. Увидев маску, он кубарем скатился на пол, преклонив колени.

— Привет Дамьен, — я чуть наклонил голову в приветствии и уселся на то место, которое он недавно занимал.

— Ваше святейшество, — он, отходя от сна, опасался даже смотреть на меня.

— Завтра собери всех, они будут мне нужны, — распорядился я, — а пока дай руку, мне нужно ещё кое-что от тебя лично.

Он безропотно протянул ладонь и я взяв её, стал устанавливать на его ауре свой конструкт, одновременно с этим устраняя те ошибки, которые допустил в прошлый раз.

— «Шаблон должен становится идеальным при каждом использовании, — так считал я, внося в него правки».

— Готово, — я отпустил его, — теперь, если почувствуешь, как тебя отстраняют от управления телом, не паникуй и не бойся, я буду использовать твоё тело также, как сейчас это делаю с Жули.

Он вскрикнул, но быстро опомнился, с восхищением посмотрев на меня.

— Для меня это честь Ваше святейшество!

— Есть какие-то новости? — поинтересовался я, устало откидываясь на спинку. Две такие большие манипуляции подряд, порядком вымотали тело Жули, нужно было быть осторожным, чтобы не навредить ему.

— Нет, кроме того, что я как и обещал вам вернулся домой и слушаюсь теперь во всём родителей.

— Отлично, что с друзьями, которые работают в Сенате? Успел встретиться?

— Пока нет.

— Мне нужны связи среди светского общества, есть кто-то на примете, от кого можно получить туда допуск?

— Николь, девушка, что сидела сзади меня, — он показал рукой место, где она находилась, — её родители богатые промышленники и она только недавно жаловалась, что ей активно ищут жениха, таская за собой на все балы подряд. Родителям не нравится её увлечение ремеслом, поэтому и хотят побыстрее спихнуть в такую же богатую семью, чтобы уже муж присматривал за ней, а не они.

— Отлично, завтра тогда начнём с неё, — обрадовался я, — кто-то ещё?

— Пожалуй нет, остальные имеют хорошо обеспеченные семьи, но не элита общества, — он покачал головой.

— Тогда на сегодня всё, держи тело Жули, — попросил я его и парень аккуратно обнял девушку, когда я покидал тело.

* * *

— Мистер Рэджинальд! Мистер Рэджинальд! — взволнованный голос будил меня, становясь всё настойчивее.

Я, после ночных похождений толком не выспавшийся, нехотя открыл глаза, увидев обеспокоенного начальника тюрьмы.

— Жан?

— Только что пришёл приказ о вашем переводе господин Рэджинальд, — сказал он, протягивая телеграмму, — я посчитал необходимым вам об этом сообщить.

Я взял ленту и прочитал приказ. Время перевода было указано на двенадцать дня.

— Благодарю, — вернул я ему бумагу, — давай тогда плотный завтрак и мокрые полотенца, нужно будет привести себя в порядок.

— Всё сделаем, не беспокойтесь, — наклонил он голову, разворачиваясь перед выходом. Пара приказов и надзиратели бросались выполнять приказы.

— Мистер Рэджинальд, — он повернулся лицом ко мне и осторожно поинтересовался, — надеюсь после вашего отбытия с тюрьмой ничего не случиться? Наша договорённость останется в силе?

— Конечно Жан, я крайне ценю людей, верных своему слову, — заверил его я нисколько на него не сердясь, он сделал всё, о чём мы договаривались, — поэтому дайте мне пожалуйста полчаса. Проснуться и привести себя в порядок перед завтраком.

— Конечно сэр, — он тут же оставил меня одного.

Мысли в голове пронеслись быстрее поезда.

— «Перевод? Куда? И главное зачем? Я и так нахожусь в тюрьме».

Ответов на эти вопросы у меня не было, но зато было одно не решённое дело здесь. Поэтому пока не стало поздно, я расширил ауру, и поместив на неё конструкт, послал лучи вниз, к человеку, который мне помог. У меня был долг пред ним и нужно было его оплатить.

Спокойные воды чужой ауры спокойно его встретили и без колебаний взяли себе конструкт, сразу интегрируя его в свою душу. Я на мгновение попросился в его тело и был тут же допущен, оказавшись в полной темноте.

— «Как только выберусь, верну вам долг, просто подождите, — передал я ему в мыслях, на что старик радостно покивал головой».

Не став задерживаться более в чужом теле, я вернулся обратно как раз тогда, когда принесли завтрак и кучу чистых, влажных полотенец. Поблагодарив надзирателя, я разделся и стал умываться, протирая всё тело влажной тканью. Только после этого надел порядком пропахшую потом одежду, которую мне меняли лишь раз в три дня, и сел есть. Неспешно жуя и запивая бутерброды, я растягивал удовольствие по максимуму, почему-то у меня было стойкое чувство, что это был мой последний подобный завтрак.

* * *

Ровно в двенадцать часов засовы на двери камеры заскрипели и внутрь вбежал десяток солдат, нацелив на меня оружие. Следом за ними внутрь вошёл высокий, красивой внешности мужчина в парадной форме капитана, который приложив платок к носу, крайне недовольно посмотрел на меня.

— Встать!

Я удивлённо посмотрел на него, не сделав и попытки это сделать.

— Встать! Я сказал! — заорал он, покрываясь красными пятнами.

В дверях я увидел любопытные лица надзирателей, поэтому усмехнулся и спокойно произнёс.

— А то что?

Военный, едва не закипев от этих слов, протянул руку к одному из солдат и потребовал шомпол, когда получил требуемое, бросился с ним ко мне, занеся руку для удара.

Я проследил взглядом, как его тело оседает на пол, а нос расквасился, встретившись с каменными плитками пола. Кровь полилась сразу, пачкая его недавно чисто отглаженный и чистый мундир. Повернувшись, я с улыбкой посмотрел на солдат, которые наблюдали эту сцену. Они смотрели то на тело неподвижного командира, то на меня. Затем один, затем другой, бочком стали выходить из камеры. Когда они исчезли, ко мне заглянул начальник тюрьмы и я лишь развёл руками в ответ на его удивлённое выражение лица.

* * *

Через двадцать минут появилось два солдата, без оружия, которые трясясь от ужаса, попросили у меня забрать командира, я лишь отмахнулся рукой, позволяя им. Мне самому было интересно, кто такой тупоголовый решил, что со мной можно обращаться подобным образом.

Ещё через полчаса в камеру зашли шесть новых, крепких телом солдат с шомполами в руках, которые без слов, кинулись на меня. Я подумал, что это через чур и лишил создания сначала их, а затем и всех, кто приехал по мою душу, впитав в себя прорву энергии. Перед входом стояло аж два полных грузовика с солдатами и третий, с одним лишь водителем и конвойным, видимо для меня, так что «подкрепился» я знатно.

С трудом вытащив всех по одному из камеры, я попросил Жана принести мне обед, что он тут же сделал, старательно делая вид, что ничего особенного только что не произошло.

* * *

Вечер и ночь прошли спокойно, я хорошо поужинал, выспался, так и не решившись переместиться в тело Жули, чтобы не оставить своё тело беззащитным в свете непонятных телодвижений, что сейчас происходили вокруг меня. Поэтому когда утром, в самый разгар завтрака открылась дверь и в камеру вошёл одетый по гражданке Рамфи Сорес, с красными глазами и весьма неважно выглядящий при этом, я гостеприимно показал ему рукой на табурет напротив.

— Присоединяйтесь Рамфи, хотя должен вам признаться, что вид у вас крайне неважный с последнего раза, что мы виделись. Новые погоны так на вас повлияли?

— Благодарю, — тот не стал выёживаться и кряхтя, упал на предмет мебели, который зашатался под его весом. С трудом сохранив равновесие, но потянулся к бутербродам и яичнице.

— Что это за клоун был тут вчера? — мирно поинтересовался я у него.

— Да, есть у нас один, в штабе, — он укусил крупный кусок, тщательно его пережёвывая, — меня заранее вызвали конвоировать вас, но он решил проявить инициативу и выслужиться, самостоятельно отправившись сделать это раньше.

Я удивлённо на него посмотрел, он не моргая, встретился с моим взглядом.

— Что поделать, идиот, — он развёл руками, — хорошо хоть вы его не убили, а то шуму было бы … он сын одного влиятельного генерала.

— Тогда точно идиот, — подтвердил я, запивая чаем.

— Мистер Рэджинальд, — в камеру заглянул Жан, — ещё чаю? У вас гость.

— Да спасибо большое, — поблагодарил его я, за ещё один принесённый чайник.

Военный внимательным взглядом проводил передачу и поинтересовался.

— Чем это вы их так прикормили?

— Мы договорились не портить друг другу жизнь, — туманно ответил я, — вы же знаете, как я ценю людей, которые держат обещания.

— Это точно, — тут же нахмурился он, — но я лично не могу вас обрадовать подобным.

— Куда перевод и зачем? — поинтересовался я, — я ведь уже в тюрьме.

— Мой ответ вам не понравится, — его настроение стало портиться с каждой секундой, — Гуатраномо, тюрьма особого режима для военных преступников, предателей, шпионов.

— Что? Хуже, чем здесь? — удивился я.

Он отвёл взгляд.

— Здесь просто рай.

— Хм, ну что же, тогда нужно хорошо подкрепиться, перед тем как туда ехать, — сердце дрогнуло от его слов, но я постарался не выдать себя, — а причина то какая? Чем моё пребывание тут не понравилось Сенату?

— Поезда, идущие на фронт, будут проходить мимо той тюрьмы, так что вас никуда больше возить не потребуется. Это усиленные меры безопасности в отношении вас, после последнего покушения и ещё кое что.

— М-м-м?

— Я не должен говорить этого, но мне показали приказ Сената, вы теперь под общим надзором. Решения по вам принимают все главы комиссий, — нехотя ответил он.

— То есть своих старых знакомых я больше не увижу? — я понял, что меня тупо слили. Очередной раз.

— Пойдёмте мистер Рэджинальд, спасибо за завтрак, — от промокнул губы салфеткой и поднялся на ноги, не делая и попытки достать пистолет из кобуры. Кто-кто, а уж он точно знал, насколько это бесполезно.

— Надеюсь моих родных поместят не туда же? — хмуро поинтересовался я, вставая следом. — У мамы больное сердце, а дедушка уже слишком стар.

— Ничего не обещаю, но постараюсь оставить их там, где они содержатся сейчас, — он отвел глаза в сторону.

Я одновременно и огорчился, и обрадовался этому. Если родных поместят рядом, то это будет отличным шансом совершить побег. Но если они всё же окажутся в тюрьме, то им придётся испытать тяготы заключения, что было опасно для их здоровья.

Простившись с начальником тюрьмы и надзирателями, которые вышли меня проводить, я молча прошёл за Рамфи, и сел в обычный легковой парокар военной модели, который неоднократно видел, как на фронте, так и здесь в столице.

— Не лимузин конечно, но уж что есть, — извинился он.

— Чего это ты такой вежливый стал? — удивился я, поскольку помнил, что мы друг друга недолюбливали, а тут он за всё утро не сказал ни одной колкости.

Он покосился, но всё же ответил.

— Насмотрелся на фронте, как ваше оружие работает.

— И как? Впечатлён?

— Лучше бы я вас тогда при перевозке пристрелил, — честно признался он, — такого не должно происходить в мире.

— А, то есть вариант, когда ремесленники вытягивали души убитых солдат, тебя полностью устраивал, — удивился я.

— Это ещё куда не шло, но не это, — он покачал головой, — у противника непонятно откуда оказалось наше оружие, приёмопередающие станции и теперь оно работает против нас. На фронтах идёт такая бойня, просто жуть. Сотни тысяч трупов с обоих сторон, и ни одного раненного. Похоронные команды увеличивают свою численность каждый день, а крематории не успевают сжигать тела.

— Как оружие попало к врагу? Да ещё и в таком количестве? — он продолжал меня удивлять, — чувствуется запах предательства.

— С этим разбираются, — сжал губы он, — но один из последних составов прямиком отправился к врагу, добавив им ещё подобного вооружения.

— О-о-о, — я потёр ладони друг о дружку, — интриги, расследования, предательство, всё как я люблю.

Рамфи печально покачал головой, не разделяя моего веселья.

Глава 27

Ехать пришлось довольно долго, так, что я даже задремал. Только когда автомобиль громко подал сигнал и остановился, я встряхнулся, приходя в себя и открыл глаза. Настроение сразу испортилось, когда парокар заехал на баржу, которая повезла нас на остров, на котором виделись только высоченные каменные стены и шпили бастионов.

— Отсюда не было совершено ни одного побега, — хмыкнул Рамфи, увидев, как я перестал веселиться.

— Мне тогда нужно будет увидеть родных, чтобы удостовериться, что с ними всё в порядке. Желательно это делать на какой-то периодической основе, — хмуро заметил я, разглядывая как приближаются каменные стены, которые отвесно уходят в море.

— Опять же ничего не обещаю, но доведу ваши желания до командования.

— Уж постарайтесь, — иронично ответил я, сразу начиная вешать на всех в тюрьме те слепки, которыми довёл до увольнения надзирателей из прошлой тюрьмы. Похоже здесь придётся всё начинать сначала, чтобы со мной считались.

Баржа подъехала к маленькой пристани, и большие, тяжёлые ворота открылись, впуская автомобиль внутрь. Проехав десяток метров, Рамфи остановился и выйдя из транспортного средства направился к поджидавшему его человеку в форме военного. Я же остался внутри парокара, ощущая на себе десятки внимательных взглядов.

Через полчаса он вернулся, неся тяжёлые железные кандалы.

— Вам придётся их надеть, иначе вас у меня не примут, — он ожидающе посмотрел на меня.

Выбора не было, пришлось протянуть руки, на запястьях которых сразу же повисли железяки, неприятно натирая кожу. Ярость, тлеющая в груди от всего, что со мной происходит последнее время, колыхнулась в душе, вызвав выброс ауры, которая словно гигантская волна разбежалась от тюрьмы по водной глади, и только дойдя до центра города стихла.

— Идёмте, мне нужно будет потом заехать в штаб и передать ваши требования, — полковник показал последовать за ним. Едва мы прошли единственное открытое место, где стоял парокар, как вокруг нас появилось четыре вооружённых человека, которые с любопытством смотрели на меня.

Меня провели в какое-то помещение, где Рамфи передал бумаги и меня человеку с такими большими усами, что оставалось удивляться, как он может с ними есть. Простившись со мной, полковник вышел из комнаты. Высокий, крепкий человек, который притянул мой взгляд своей растительностью на верхней губе, внимательно ознакомился с бумагами, и только после этого посмотрел на меня. Он задумчиво постукивал свёртком листов по руке, видимо принимая какое-то решение.

— Выйдите все, — внезапно приказал он остальным надзирателям.

— Но капитан, — один из четырёх, с двумя нашивками на руке, удивлённо на него посмотрел, — это же Жнец!

— Я прекрасно об этом осведомлён! — он иронично на него посмотрел, — мне повторить приказ?

Мы остались одни и первое время, лишь смотрели друг на друга, но первым тишину нарушил он.

— Перед вашим прибытием, я получил телеграмму от одного своего знакомого, — он показал головой в сторону материка, — он весьма лестно отзывался о вас и дал совет с вами договориться.

— Кто же этот весьма мудрый по всему человек? — мне стало интересно.

— Гражданин Жан, начальник тюрьмы из которой вас перевели к нам.

— О, да, — кивнул я, — вначале моего пребывания там мы сначала не поняли друг друга, но затем вполне комфортно стали проживать на одной территории.

— Проживать? — его бровь поднялась.

Я пожал плечами, оставляя ему додумывать остальное.

— Я слышал о неприятностях, которые случились там, а также массовые увольнения, не очень хочу, чтобы подобное случилось у меня. У нас тут весьма слаженный коллектив, и потеря каждого сотрудника весьма серьёзно отразится на содержании заключённых.

Мне ничего не оставалось, как снова пожать плечами.

— Хорошо, давайте я попробую выслушать ваши условия, — неожиданно предложил он, — если это будет не сверх моих возможностей, возможно мы сможем договориться.

Я удивлённо на него посмотрел. Не так я представлял себе тюрьму, которую мне расписал Рамфи, тем более встретить тут такого адекватного человека.

— Чистое постельное бельё раз в неделю, сменную одежду раз в три дня и нормальную еду, — не стал я слишком уж завышать требования, — ну и если возможно свидания с родными, чтобы я знал, что с ними всё в порядке.

— Последнее не в моём ведении, зная вашу историю, — тут же открестился он, — на счёт первого это возможно. Только что вы понимаете под нормальной едой? Устроит та, которую едим мы сами? Вы ведь понимаете, что мы на острове и доставка сюда продуктов, весьма непростое и накладное дело.

— Я могу вам давать деньги для этого, — предложил я, — вы даёте мне пустую монету, получаете сто франков, можете распоряжаться дальше с ними как считаете нужным.

— Это неприемлемо, — моментально ответил он, — факт взятки мгновенно лишит меня должности.

— Тогда я согласен на вашу еду, если она в лучшую сторону отличается от того, чем обычно кормят арестантов.

— Предлагаю тогда согласовать между нами этот временный вариант сроком на месяц, после этого сможем подкорректировать его, если стороны будет что-то не устраивать, — он протянул мне руку.

Я пожал её, всё ещё удивляясь, что встретил тут человека, который заботиться в первую очередь о коллективе, а потом уже о приказах начальства.

— У нас весьма прохладные камеры, — он встал и показал мне следовать за ним, — из-за близости реки. Утром и вечером бывает весьма холодно, тем более в это время года. Вас утроит, если я принесу несколько шерстяных одеял?

— Был бы весьма вам признателен.

— Только сами понимаете, они кишат вшами, — он покосился на меня, — мы всё же в тюрьме и тут от них не избавиться.

— О, это непроблема, я нашёл как бороться с паразитами, — легко отмахнулся я, — если наши договорённости будут соблюдаться, я могу избавить от них и ваши одежды с бельём.

Глаза военного сверкнули.

— Я обсужу это со своими коллегами.

За разговорами, мы спускались всё глубже.

— На верхних этажах всегда ветрено, как не законопачивай открытые для воздуха бойницы, — прокомментировал он мой вопрос, — на самых нижних этажах, под землей наоборот через чур душно и затхло, поэтому я приготовил вам камеру на среднем уровне, не угловую. Правда слева и справа весьма шумные соседи, но к сожалению это лучшее, что есть сейчас у меня.

Проведя меня и правда на два этажа ниже, он повёл по коридору. По пути попадались решётки, которые нам тут же молча отпирали вооружённые военные, настороженно смотря при этом на меня.

— Вот прошу, — он остановился возле камеры с номером 303 и открыл дверь.

Я прошёл внутрь и огляделся. Маленькая, слабо проветривая комната с единственным узким окном под потолком, откуда слабо пробивался солнечный свет. В ней была только скамья, на которой ничего кроме тонкого матраса не было.

— Нормальную кровать, вы сможете поставить? — я повернулся к нему.

— Конечно, я просто хотел показать вам лучшее, что могу предложить, — он извиняюще развёл руками, — можете если не верите, посетить верхние и нижние этажи.

— Считаю бессмысленно проверять слова профессионала в своём деле, — я отрицательно покачал головой, — мне можно ещё хотя бы стол и стул, письменные принадлежности для работы?

— Конечно, без проблем, — он качнул головой, — остаётесь здесь?

— Как будто у меня есть выбор, — хмуро улыбнулся я, — но это не ваша вина.

— Тогда простите, мне придётся приковать вас за ногу к стене, — он показал на виднеющуюся цепь в углу, — такой приказ руководства.

— Хорошо, — я протянул ему руки, — это хотя бы можете снять?

— Конечно, — он тут же вытащил ключ из связки, что висела у него на поясе и снял с меня железки, приглашающе показал рукой к цепи.

Пришлось пройти за ним и дать себя приковать. Металл больно стал царапать кожу, на что он заметил.

— Постараюсь что-то придумать, может шёлковую ткань подложить под него.

— Я был бы весьма признателен за заботу, — поблагодарил его я.

— Тогда прошу ещё раз меня извинить, пойду распоряжусь о мебели и постельных принадлежностях, — чрезмерно вежливо распрощался он выходя из камеры.

Я лишь склонил голову в признательности.

* * *

— Натан, ты с ума сошёл? — едва начальник тюрьмы, весьма довольный проведёнными переговорами со Жнецом, вошёл в общую караульную надзирателей, как к нему бросились старшие надзиратели, — зачем ты ему такие излишества пообещал! У нас тюрьма, а не гостиница!

Капитан покачал головой и вытащив из кармана телеграфную ленту, протянул её им. По мере прочтения их лица начали вытягиваться, а затем она разошлась по рукам остальных, кто был не на дежурстве.

— Я в принципе не против взять отгулы за свой счёт, а вы сами сообщите ему, что наши договорённости отменяются и он обычный заключённый, — капитан спокойно сел за стол, налив себе стакан чая, — вот только гражданин Жан, который уже десяток лет является начальником тюрьмы, где содержаться душеприказчики, весьма настоятельно не рекомендовал мне этого делать.

— Но это не правильно! Первая же проверка и нам сделают замечание и оштрафуют! — продолжали настаивать они.

— Что же, вы знаете, я всегда прислушиваюсь к вашему мнению, поскольку мы уже давно вместе, — Натан развёл руками, — если большинство проголосует за репрессии в отношении Жнеца и соблюдения всех правил тюремного распорядка, я это приму, только на пару недель уеду отдыхать.

— Голосуем?

В воздух поднялось гораздо больше рук, чем тех, кто решил не рисковать.

— Тогда я с вашего позволения сообщу Жнецу эту новость, а также то, что беру отгулы, — капитан даже с какой-то весёлостью встал и направился к заключённому.

Тот удивлённо всё выслушал, понятливо покивал и заверил, что лично к начальнику тюрьмы не испытывает никакого негатива и готов с ним побеседовать через две недели после возвращения. Довольный выполненным долгом начальник тюрьмы направился собирать вещи и писать рапорт, он давно не был на море, а тут появилась такая чудесная возможность отправиться на отдых вместе с семьёй.

Две недели спустя

— Гражданин капитан! Гражданин капитан! — семья военного, радостно галдя и обсуждая поездку, стала выгружать вещи. А к отдохнувшему, загорелому главе семейства подбежал почтальон, тряся пачкой телеграфных лент и писем.

— Да? Что случилось?

— Заберите пожалуйста почту! Я каждый день прихожу к вашему дому, а ваш помощник отказывается принимать её! — умоляюще произнёс он, показывая полную сумку.

— По моему приказу, — военный подкрутил усы, — хорошо пройдёмте в дом, освобожу вас от ноши.

Собеседник радостно вскрикнул и побежал впереди, затарабанив в дверь. Ему надоело по три раза в день бегать по одному и тому же адресу вот уже вторую неделю. Кошмар начался в позапрошлую среду и так каждый день, даже в выходные!

— Откуда пишут? — поинтересовался хозяин дома, подняв бровь, когда почтальон просто перевернул сумку и на указанный поднос посыпалась гора телеграфных лент и писем.

— В основном из Гуатраномо, — у почтальона резко перехватило горло при этом названии, — но есть и из военной комендатуры, а также других военных адресов, которые как вы знаете помечены только литерными цифрами.

— Спасибо. Если это всё, то можете быть свободны, — Натан взял одну из лент, датируемых вчерашним числом и пробежав по ней взглядом, коротко улыбнулся и хотя официально день заступления на службу у него был завтра, он решил сжалиться и поехать в тюрьму сейчас. К тому же крайнее любопытство этому весьма способствовало.

— Дорогая, вернусь вечером, — помахал он супруге, которая разбиралась с вещами и детьми, показывая домработнику куда что относить.

Едва он подошёл к служебному катеру и увидел грустных, усталых матросов, которые обычно расслабленно болтали друг с другом, ничего не делали на палубе ожидая пассажиров, как понял, что внутри возможно увидит более удручающую картину. Так и оказалось.

Первые же люди, которых он увидел, выглядели крайне неважно: осунувшиеся, земляного цвета лица с красными от постоянного недосыпа глазами, они были больше похожи на оживших мертвецов, чем военных надзирателей, при этом постоянно яростно почёсываясь при ходьбе. Увидев начальника, они бросились к нему, умоляя пойти к Жнецу и договориться прекратить их мучать. Когда же на глаза попались старшие надзиратели, которые и были поборниками справедливости и чёткого выполнения приказов начальства, Натан даже пожалел, что упомянул об этом факте Жнецу, перед своим отбытием. Хотя с другой стороны, он предвидел подобное развитие событий и это будет им отличной наукой на будущее, если вздумают и дальше оспаривать его решения, а так загорелый, пышущий веселостью и здоровьем, он просто был полной противоположностью тому, как выглядели подчинённые.

— Натан, умоляю! — его старый друг показал рукой в сторону камеры Жнеца, — он ни с кем кроме тебя не хочет говорить. Мы уже предлагали ему ваши договорённости, но он лишь улыбался и заявлял, что ни с кем другим переговоры вести не будет.

— Запросили бы начальство, — капитан решил пустить ещё одну шпильку, спускаясь вниз, — они бы наверняка приструнили его.

— В штабе ответили, чтобы мы соблюдали условия его содержания, остальное их не интересует, — пожаловался ещё один старший надзиратель, поднимая рукав формы и яростно расчёсывая руку, которая была сплошь покрыта укусами вшей.

— Ладно, зовите в камеру добровольцев из сотрудничающих с нами заключённых с тряпками и вёдрами, будут всё отмывать там, также нормальную мебель и постельные принадлежности доставьте к моменту помывки.

Когда все бросились выполнять приказы, и ему отпёрли дверь, он вошёл внутрь, сразу же столкнувшись с острым взглядом осунувшегося, но вполне довольного собой человека. Жнец сильно похудел, одежда повисла на его теле, но кругом было относительно чисто, видимо он сам убирался в камере и что самое поразительное, он не чесался, как все вокруг.

Натан с трудом остановил себя от желания почесаться самому, нервы почему-то решили, что по его рукам и ногам уже ползёт армия насекомых.

— Добрый день мистер Рэджинальд, — он с улыбкой протянул руку, которую уверенно пожали, — мои подчинённые похоже осознали, что выбрали не верное решение.

— Отлично выглядите капитан, — тот пожал плечами, — как отдохнули?

— Прекрасно, просто прекрасно! — честно ответил тот, — вы не будете против пройти в мой кабинет? Мы подберём вам одежду и почаёвничаем, пока вашу камеру начисто вымоют и обставят?

— Не имею ни малейших возражений против этого, — хмыкнул тот, — мне вернуть вашу тюрьму в прежнее состояние?

— Ой, было бы весьма любезно с вашей стороны, — Натан нагнулся и самостоятельно отомкнул замок ножных кандалов, сморщившись, когда увидел, как кожа под ними потемнела и в некоторых местах порвалась, обнажив мясо.

— Вызову вам доктора, — посетовал он, поднимаясь на уровень глаз Жнеца, — нужно привести ногу в порядок.

Тот ничего не сказал, лишь поморщился и кивнул.

Глава 28

Я с наслаждением опустился на чистое, приятно пахнущее бельё и замер, давая телу просто отдохнуть. Двухнедельное противостояние с администрацией тюрьмы, и мне самому далось нелегко. Баланда, которую давали заключённым была просто отвратительна на вид и на вкус. Грубая, узкая лавка, с которой я упал пару раз во сне также не придавала сил, молчу уже про вонючее и не стиранное нательное бельё, от запаха которого становилось дурно. Наверно поэтому я не стал сдерживаться и развернул террор не только по отношению к администрации, но и вообще ко всем заключённым. Соседей по бокам я утихомирил в первый же день, они теперь вели себя словно мышки, а вот остальным досталось сполна. Постоянно вспыхивали потасовки, бунты, недовольства, что конечно же добавляло работы надзирателям, помимо того, что их собственное душевное состояние было сильно подорвано ночными кошмарами. За две недели, тюрьма превратилась в постоянно кипящий, гудящий недовольный улей, которым мог вспыхнуть за секунду по любому поводу. Мне даже пару раз под дверь подкладывали записки, где корявым подчерком умоляли прекратить издевательства, обещая взамен усилить давление на администрацию со стороны всех заключённых. Я на пару ночей сбавлял обороты, но затем, видя, что мало что происходит, добавлял жару, экспериментируя со слепками и добиваясь того, что люди даже в светлое время суток вздрагивали от малейшего шума.

Сегодня же, с появлением единственного вменяемого человека, общие мучения прекратились. Мне предоставили всё желаемое, даже оказали медицинскую помощь, поэтому я решил не убирать, а временно приостановить работу конструктов, давая всем долгожданный отдых.

В отличии от тюремной жизни, на воле дела обстояли лучше. Анна полностью интегрировалась в общество, и даже её коллеги не могли её разоблачить. Правда были некоторые проблемы с мужем, который не понимал возникшей к нему внезапной холодности, но я попросил Анну быть с ним ласковее, чтобы это нас не выдало. Она нехотя, но согласилась.

За это время я успел повесить на всех студентов группы Дамьена свои конструкты и теперь мог перемещаться не только в тело Жули, что сильно расширило мой диапазон присутствия в городе. Я давал им задания и переключался из тела в тело, собирая информацию и добавляя новых конструктов тем, кто меня заинтересовал в результате этих поисков. Хотя всё равно больше отдавал предпочтения ей, поскольку она и Дамьен были самыми непоколебимыми моими последователями, к тому же с постоянными убийствами тех, кто решался покуситься на одинокую девушку, бродящую по ночному городу я раскачал её ауру до приличных величин. Что тоже обуславливало желание работать в основном в её теле.

Николь, девушка из очень обеспеченной семьи, про которую мне сказал парень, тоже оказалась очень полезна. Раньше она отказывалась участвовать в балах, но теперь на радость родителям, только тем и занималась, что перемещалась с одной вечеринки на другую, в поисках одного конкретного человека, который был мне нужен. Я прекрасно осознавал, что пора было готовить побег, ведь с каждым месяцем, мои условия пребывания в Республике становились всё хуже и хуже, происходило явно что-то, чего я не знал, слишком уж стали ко мне пренебрежительно относится. Я дал задание Анне узнать, что происходит у других душеприказчиков и сегодня она должна была рассказать о своих поездках, так что я с нетерпением дожидался ночи, чтобы с ней поговорить.

* * *

— Рэджи, у нас проблемы, — едва я открыл глаза, как рядом оказалась Анна, придерживая тело девушки на кровати.

— Что-то узнала? — я пожал её руку и поднялся.

— Да, ты оказался прав в своих подозрениях. Одна из групп исследователей, которую возглавляет Реми, смогла распутать твой слепок, который ты наложил на солдат на фронте. Они смогли повторить его, пусть не так эффективно и изящно как у тебя, но я видела его в живую. Огромная блямба на треть ауры, но тем не менее она работает почти также, как и твоя.

— То есть возможно они и в оружие научатся помещать слепки, — я задумчиво почесал подбородок.

— Точно не скоро, с теми возможностями, что у них есть сейчас, накопители в прикладе должны быть слишком большими, — она покачала головой. — но душеприказчики воодушевлены своим открытием и явно продолжат работу в этом направлении.

— Хм, — я задумался, времени становилось всё меньше и меньше, а это значило нужно было ускорять свои планы.

— Это ещё не всё, — продолжала она меня «радовать», — активизировалась полиция, поскольку количество трупов, после твоих ночных прогулок стало превышать все мыслимые пределы. Нагнали военных, душеприказчиков, так что на улицах ночью стало слишком много патрулей.

— Что-то ещё? — настроение стало идти вниз.

— К сожалению да, — она сильнее сжала мою ладонь, — вчера приходил Дамьен, сказал, что в Сенате проходят дебаты о твоей дальнейшей судьбе, после того, как они заслушали доклад о достижении работы группы по расшифровке твоих слепков душ.

— Так и думал, — я нахмурился, — то-то стало непонятным, почему меня оставили в покое и не требуют больше новых технологий. Они ждут, когда их исследователи дадут сто процентную гарантию в том, что смогли понять всё, что я изобрёл.

— Как-то слишком быстро это произошло, тебе не кажется? — удивилась она, — мы ведь рассчитывали с тобой на пару лет, а тут всего за несколько месяцев это произошло.

— Есть у меня мысли по этому поводу, — я задумался, — поэтому мне нужна Мадлен. Удалось выйти на неё?

— Это единственная хорошая новость, — вздохнула Анна — Николь сказала, что вчера видела её на балу у главы комиссии по промышленности. Так что весьма вероятно сегодня она будет там же, поскольку празднуют юбилей сенатора на протяжении нескольких дней.

— Что же, тогда мне нужно быть там, — я откинулся на кровать, — поблагодари за меня Жули, скажи, что я припас для неё нечто очень интересное. Пусть исследуют мой конструкт, который я оставлю на её ауре в районе правой ноги. Это моя благодарность, за её помощь.

— Непременно, — Анна наклонилась, чтобы меня поцеловать, — сегодня ещё появишься у нас?

— Не знаю, как пойдёт дело с Мадлен, — я пожал плечами, закрывая глаза и ищя нужную мне метку. Она оказалась не так далеко, поэтому я потянулся к ней и чужая душа радостно откликнулась на встречу.

* * *

— «Привет дорогая, — поприветствовал я чужую личность, от которой чувствовал только эмоции». Они были крайне положительными и даже восторженными, у группы Дамьена считалось за честь, если я занимал чьё-то тело, и я нисколько этому не сопротивлялся, давая им в обмен знания, какие они не могли получить нигде больше, как у меня. В этом теле было слегка неуютно, да и аура маловата, но жаловаться было не на что, мне и так помогали каждый в меру своих сил.

— Николь? Что с тобой? — рядом оказалась незнакомая женщина, с взволнованным лицом. Из глубины чужого сознания пришли эмоции, что это близкий человек, видимо мама.

— Всё хорошо мам, — ответил я, — видимо корсет слишком туго затянут. Сейчас будет уже лучше.

— Может быть поедим домой? — женщина поддержала меня за руки, — сегодня не так много молодых людей присутствует, как вчера.

— Давай ещё побудем для приличия, потом возможно уедем, — попросил я, и та кивнув, позвала двух фрейлин, которые оказались рядом со мной, не выпуская из виду.

Оглядевшись по сторонам, я не заметил нужную мне девушку. Вспомнив про свои глаза, я старательно прикрываясь веером, стал обходить зал в надежде её увидеть и точно, буквально через десяток метров, в другом зале я нашёл нужного мне человека, в окружении пять молодых людей.

Николь была слегка толстовата и неказиста, по местным меркам, но богатое приданое родителей притягивали в её фигуре пару-тройку взглядов, но молодые люди присутствующие в зале почему-то боялись к ней подходить, сосредоточив своё внимание на других девушках.

Я подошёл ближе и протиснувшись через круг мужчин, взял непринуждённо улыбающуюся девушку за руку, потащив за собой. Она, впрочем, как и все вокруг даже замерли от удивления, от такого поступка. Няньки позади меня зашипели, словно змеи, так что пришлось их слегка оглушить выбросом ауры.

— Нам с подругой нужно поговорить, — свободной рукой я отмела их попытки последовать за нами, — имейте совесть, мы с ней не виделись две недели и страшно соскучились!

Не зная дом, я наугад потащил за собой не сопротивляющуюся девушку, наконец найдя дамскую комнату, куда увлёк её за собой. Оказавшись внутри я сначала убедился, что в ней кроме нас никого нет, затем подпёр дверь стулом, обернувшись к ней. Улыбаться она перестала, сейчас настороженно смотря на меня. Опытная шпионка благоразумно не поднимала шум, не понимая происходящего.

— Привет Мадлен, — я опустил веер и она увидела глаза с двойными зрачками, — скучала по мне?

Глаза у девушки стали закрываться, ноги подкосились и она медленно стала заваливаться на пол. Только у самого паркета я успел её поймать. Пока она находилась без сознания, я лучше укрепил и спрятал свой конструкт, который повесил на её ауру при первом касании, когда взял девушку за руку.

— Рэджинальд? — слабо произнесла она, открывая глаза спустя пару минут, находясь на моих коленях.

— Кто ещё, — хмыкнул я нежным девичьем голоском, никак не сочетающимся с тем, что я говорил.

— Но как? Как это вообще возможно? — она не делала и попытки поднять голову с моих колен.

— Ремесло, не больше, — я улыбнулся ей, — у меня есть к тебе дело.

— Какое?

— Нужно чтобы ты отвезла письмо одному человеку, в Империю.

— Хм, Рэджинальд — это как ты понимаешь не так просто, я ведь на службе вообще-то, — нахмурилась она, — кто меня отпустит, даже я соглашусь.

— В вашей стране я понял одно, нет не решаемых проблем, есть только нехватка денег, — я нежно провёл рукой по её волосам, — я тебе их дам, много денег, так что ты дашь столько взяток, сколько нужно чтобы туда отбыть и ещё самой останется для небедной жизни.

— Ты ведь не примешь отказа? — она грустно на меня посмотрела, — я не сильно хочу ввязываться в политику.

— Дорогая, ты уже и так в неё ввязалась, когда оказалась рядом со мной, поэтому давай не будем опускаться до угроз и просто как старые друзья решим вопрос миром. Я даю тебе деньги, ты оказываешь мне одну услугу.

— Хорошо, ты умеешь быть убедительным, — тяжело вздохнула она, — что и кому нужно передать?

— Жене одного важного человека. К нему самому тебя никто не подпустит, но вот жена, та да, более свободна в передвижениях.

— Когда мне нужно выезжать? — девушка настроилась на деловой лад.

— Послезавтра, — я прикинул в уме, — завтра ночью встретимся в твоём доме, подготовь мне много пустых монет для заполнения и бумагу, напишу письмо.

— А кто ко мне придёт? Эта девушка?

— Скорее всего нет, другая, ты её знаешь.

— А, та помощница душеприказчиков? — сразу догадалась она.

— Да, не пугайся только зеркальной маски, ношу чтобы не видели глаз.

— Так постой, — её глаза от страха расширились и она даже поднялась, оказавшись головой вровень со мной, — молодая девушка, голубой плащ, зеркальная маска, так это ты тот призрак, который распугал всех жителей столицы заставив их забиться в квартирки по ночам и не высовывать оттуда своего носа? Газеты только и трубят о бессилии полиции который день.

— Ну не такой уж я и страшный, — я потянулся и поцеловал её в губы, — прошу тебя, это очень важно для меня. В империи остались незаконченные дела, а времени у меня всё меньше.

— Хорошо, дорогой, я всё сделаю, — она улыбнулась и поцеловала меня в ответ.

— Тогда мне пора, пошли пока нас не хватились, — я поднялся с пола и подал ей руку, она опёрлась и встала следом.

На выходе нас поджидали удивлённые взгляды молодых людей и нянек, но мы не обращая ни на кого внимания, мило распрощались. Каждый вернувшись к своим делам.

* * *

Девушка торопилась, часто переходя на бег. То, что она узнала сегодня было важно, чрезвычайно важно! Жнец мог вселятся в чужие тела, путешествуя по миру не смотря на то, что сам при этом находился в тюрьме. Она сначала и правда думала ему помочь, но при здравом рассуждении и когда его не стало рядом, она решила, что награда, которую она получит из рук своей нанимательницы будет более значительной чем та, что предлагал он, к тому же, не нужно будет ничем рисковать.

Именно поэтому послав почтальона со срочным сообщением о необходимости встречи, она торопилась к дому сенатора, которая наверняка её уже ждала. Вот наконец последний поворот и она у нужного крыльца. Быстрый стук в дверь и ей открывает дворецкий, который сначала впускает её внутрь, а затем вежливо принимает тёплые вещи и шляпку.

— Дорогая, что случилось? На тебя лица нет! — из комнаты на встречу ей вышла Жаклин, обеспокоенно подходя и беря её за руку.

— Я …., - Мадлен почувствовала, как теряет контроль над телом и безвольно падает на пол, лишаясь сознания.

* * *

Сознание медленно возвращалось к девушке и она с кружащейся головой и болящим затылком, открыла глаза. Ей никто не помогал, и она с трудом опираясь на руки поднялась с пола, наткнувшись на двойной зрачок сидящей в кресле напротив неё женщины.

— Мадлен, Мадлен, — в голосе нанимательницы появились не свойственные той нотки, — как же ты разочаровала меня, дорогая.

От ужаса происходящего девушка снова едва не лишилась сознания. Только всесокрушающий ужас держал её в тонусе, выплёскивая в организм кучу адреналина. Руки и ноги стали дрожать, а зубы ощутимо стали постукивать друг о друга. Она сидела одна одинёшенька напротив монстра, возможности которого она лично знала, как никто другой.

— Рэджинальд, прости, я думала…, - с трясущимися губами она хотела хоть что-то ему сказать, но тот лишь покачал пальцем.

— Я дал тебе шанс, но ты решила меня предать. Печально, я думал будет всё значительно проще. Прощай, а ведь ты мне даже когда-то нравилась.

Девушка не успела ничего ответить, как мгновенная вспышка боли, лишила её чувств.

* * *

— Дамьен? — я похлопал тело Мадлен по щеке, — Дамьен?

Девушка ошеломлённо открыла глаза, удивлённо посмотрев на меня и вокруг.

— Ваше святейшество, — он сглотнул, — я чувствую себя необычно.

— Встань и осмотрись, — я подал руку, помогая ему встать.

Девушка поднялась крайне неуклюже, постоянно норовя завалиться то вправо, то влево.

— Другой центр тяжести, — предупредил его я, — но ты скоро привыкнешь.

Он раз за разом, но начал ходить всё более уверенно, остановившись у ближайшего зеркала, внимательно посмотрел на лицо девушки, в теле которой сейчас находился.

— Красивая, — он провёл руками по щекам и краснея, заглянув в декольте, понятное дело, что там обнаружив.

— Ты конечно можешь потом развлекаться сколько хочешь, с этим телом, — хмыкнул я, увидев его манипуляции, — но только пожалуйста сначала дело. Твоё тело как? Не обнаружат?

— Жули разместила меня у себя, пообещав обтирать и переворачивать, чтобы не образовались пролежни, — заверил он меня, снова краснея, — только я голый там лежу, не удобно же перед ней.

— Она надёжная и волевая девушка, — я покачал головой, — если пообещала, то выполнит мою просьбу.

— Да ваше святейшество, я в полном вашем распоряжении! — он обернулся ко мне.

— Смотри, поскольку ты не имперец и не знаешь местных правил, то Анна будет тебя периодически подстраховывать, оказывая в этом же теле. Слушайся её во всём, чтобы не было проблем.

— Вы смогли разместить в одном теле целых две личности?! — ахнул он от удивления.

— Вообще-то три, если учитывать и прошлого владельца, — гордо хмыкнул я, — хотя личность Мадлен сейчас скорее мертва, чем жива, но не беспокойся она не сможет тебе помешать, перехватив контроль над телом. К сожалению я пока не преодолел ограничение, чтобы ты мог спокойно занимать это тело несколько раз, поэтому придётся тебе до самого конца пути быть в нём, я не хочу рисковать.

— Хорошо, тогда разрешите приступать?

— Да. Тебя снаружи будет ждать парокар, водитель и группа наёмников для охраны. Доберётесь до границы, дальше Анна подскажет, как лучше перебраться и какой дорогой проехать в Лондон.

— Всё выполню ваше святейшество! — заверил меня он.

— Пойдём, мне тоже нужно будет кое-куда пройтись, — я улыбнулся, отправляясь одеваться.

Глава 29

Сенатором было быть удобно, жаль конечно, что мне нужно будет убить это тело, пока моё собственное неподвижное в тюрьме не вызвало заинтересованности надзирателей, а потому я решил, что оно послужит мне для оного дела, которое теперь, после предательства Мадлен, не стоило откладывать на потом.

Вызвав водителя и охрану, я преспокойно доехал до здания сената. Глубокий меховой капюшон никого не смущал, поскольку документы у меня были в порядке, так что спокойно зашёл внутрь и охрана сама довела меня до нужного кабинета, оставшись снаружи. Сев в не очень удобное кресло, и стал разбирать документы и приказы, погружаясь в дела сенатора. Кое что было любопытного и по моей особе. Это я особо внимательно прочитывал, кидая в урну и поджигая их сразу.

— Жаклин? — дверь скрипнув, впустила главу комиссии по душеприказчикам, который зайдя внутрь, расположился напротив.

— Что случилось? Ты же знаешь, что я занят, — недовольно выговаривал мне он.

— Это срочное Габриэль, ты ведь помнишь Мадлен? — тихо произнёс я, вынуждая подсаживаться его ближе.

— Да и что? — всё ещё недовольно ответил он.

— Она кое что узнала о Жнеце, поэтому я и попросила тебя срочно зайти, вопрос не требует отлагательств!

— Что такого она могла узнать, если он находится в тюрьме? — недоверчиво прошептал он, наклоняясь ещё ближе.

Я сделал загадочное лицо, и поманил его ещё ближе, одновременно с этим доставая пистолет, со знакомой рукояткой духовного оружия, который я обнаружил в ящике её стола. Заинтригованный душеприказчик наклонился практически вплотную, когда я резким движением вытащил руку и выстрелил сначала в него, убедившись, что пуля вышибла мозги старика, а затем поднёс оружие к собственной голове и выстрелил.

Боль была страшная, так что вернувшись в собственное тело, я ещё час лежал, мучаясь фантомными болями. Пристрелить себя, находящегося в другом теле, оказалось плохой затеей, но особого выбора не было, эти двое определённо заслуживали наказания. Жаль, Пауля убил не я, но ему и без меня воздалось по заслугам.

* * *

Полковник шёл по коридорам Сената, не понимая, зачем старый знакомый позвал его к себе. Они не виделись довольно длительное время из-за постоянных командировок на фронт, так что приглашение, да ещё и в Сенат, было донельзя странным.

О том, что запахло неприятностями он догадался сразу, как только увидел полицейских, оцепивших весь третий этаж. А их количество прямо намекало о том, что случилось нечто неординарное. Показав удостоверение, он прошёл в сторону единственной открытой двери, и нахмурился, увидев за столом два мёртвых тела.

Человек, наклонившийся над ними, услышав шаги, поднял голову и увидев полковника, с облегчением выдохнул, направившись ему на встречу.

— Привет Рамф, рад тебя видеть.

— Давненько не виделись Доэль, — он пожал сухую, крепкую руку в ответ, — что такого произошло, что лучшему следователю Республики понадобилась помощь простого служаки?

— Не принижайте свои заслуги гражданин полковник, — тот поморщился и приказал всем помощникам покинуть кабинет.

— И всё же?

— Понимаешь, последние месяцы, в столице происходит полная чертовщина, — он показал на лежащие друг на друге тела, — массовые убийства, истерия о пришествии нового мессии, спонтанные самоубийства и всё это упало на плечи моего департамента.

— Я конечно тебе сочувствую, — военный пожал плечами, — но я тут при чём?

— Для консультации, — следователь ощутимо напрягся, — вот для примера. Зачем сенатор, у которого было всё, что только можно было себе пожелать, убила другого сенатора и покончила с собой? Причём по заверениям их приближённых, оба очень хорошо ладили друг с другом.

— Ну не знаю, может не поделили что то? — Рамфи снова непонимающе посмотрел на старого друга, — всё ещё не понимаю, зачем тебе я.

— Знаешь ли земля слухами полнится, — туманно начал тот, — говорят ты очень плотно работаешь со Жнецом…

— А он тут причём? — удивился военный, — последний раз когда я его видел, он сидел в камере, прикованный железной цепью к стене.

— Рамфи, мы давно знаем друг друга, ответь мне честно, вот зная его возможности, ты мог бы предположить, что всё творящееся его рук дело? Ну не может быть так, что статистика нераскрытых убийств с момента появления в столице Жнеца стала выше, чем за все последние десять лет вместе взятые.

Полковник открыл рот, чтобы ответить, что это полная чушь, и верить в подобное уже за грани разумного, но потом вспомнил бледных, трясущихся надсмотрщиков, вшей, слушающихся команды ремесленника и закрыл его.

— Как говоришь их убили? — вместо этого спросил он, резко заволновавшись.

— Гражданка Жаклин вызвала из дома охрану и автомобиль, спокойно приехала на работу, зашла в кабинет, поработала, сожгла какие-то документы, а потом когда зашёл второй сенатор, выстрелила в голову сначала ему, затем себе. Всё бы ничего, но вчера в комиссии по правде случилось нечто подобное. Один из палачей схватился за нож и порезал пятерых коллег, пока его смогли остановить. Когда прибыли следователи, и полицейские, чтобы расследовать дело, один из охраны тоже схватился за оружие и застрелил ещё пятерых из оставшихся палачей, следом покончив с собой.

У полковника заскребло под ложечкой, когда он протянул цепочку событий, в которых участвовали палачи, сенаторы, Жнец и привела она к нему самому, как одному из звеньев, кто очень активно поучаствовал в жизни одного крайне необычного имперского ремесленника. Перед глазами промелькнуло сначала нежелание того пожимать ему руку, затем лица дочерей и жены. Он сглотнул тяжёлый комок внезапно оказавшийся в горле.

— Знаешь, что Доэль, я могу поехать и спросить об этом его самого, — предложил он, не захотев высказывать свои соображения, ведь если он окажется прав… Холодные мурашки побежали по всему телу.

— О? Да? Отлично, буду ждать от тебя хоть каких-то новостей, — тот радостно поблагодарил его, тепло попрощавшись. Взявший себя в руки военный, заторопился выйти из кабинета, где внезапно стало слишком душно.

Рамфи рванул ворот кителя, не замечая запрыгавших по полу пуговиц и ошарашенные взгляды полиции, увидевших подобное зрелище. Он ускорял шаг, и выбежав на улицу, упал на заднее сиденье автомобиля, сказав только три слова водителю.

— В Гуатраномо, быстрее!

* * *

Я лежал на кровати, строя планы на ночь, когда дверь камеры внезапно отворилась и на пороге появился крайне обеспокоенный чем-то Рамфи Сорес.

— Полковник? — удивился я, приподнимая голову от подушки, — вас каким ветром сюда занесло?

Он прошёл в камеру, посмотрел как за ним закроют дверь, затем походив внутри, подхватил стул и сел напротив меня. Я заинтересованно на него посмотрел, не понимая, что ему тут нужно.

— Могу сказать, где держат ваших родных, если пообещаете не трогать меня и мою семью, — неожиданно предложил он, вызвав у меня едва ли не панику.

— «Где? Как я мог проколоться? Ведь свидетелей не было!».

Моё замешательство не скрылось от него, он настойчиво продолжал смотреть мне прямо в глаза.

— Я не хочу ничего знать Жнец, не хочу больше быть к этому всему причастным, просто меняю одни жизни на другие.

— Кто ещё такой умный, интересно мне знать? — поинтересовался я, прищурив глаза.

— Мой знакомый, главный следователь Доэль, но он лишь предположил, что кругом творится непонятное, а я, зная предысторию, лишь сопоставил факты.

Ни я, ни он, понимая, что нас могут слушать, не говорили вещи в открытую, только то, что было понятно нам двоим. Я понял, что он догадался, кто стоит за смертями палачей и сенаторов, он поняв, что это я, испугался за жизни членов своей семьи.

— Руи Данте 13, - произнёс я его домашний адрес и он вздрогнул всем телом, — как поживают малышки Грета и Жизель?

Рамфи стало не узнать, из обычно строгого и подтянутого военного словно выпустили весь воздух.

— Обмен? — он поднял на меня взгляд, полный надежды.

Я задумался, вспоминая его роль в происходящем, а также то, чем он успел нам насолить с Анной. Как ни крути, я с сожалением приходил к пониманию, что он просто солдат, хорошо выполняющий приказы. По отношению ко мне, он никогда не проявлял и тени презрения или чего-то подобного, оставаясь человеком с холодным рассудком и чистым сердцем. Открыв глаза, я протянул ему руку, впервые за время нашего знакомства.

— Я где-то читал Рамфи, что воздух крупных городов крайне вреден для детского здоровья.

Он подскочив, схватился обеими руками за мою, внимательно слушая.

— Ещё писали, что морской воздух более полезен, — я задержал его руку в своей, притянул к себе огромного мужчину, словно пушинку.

Он прошептал мне на ухо два адреса, а я посоветовал при переезде продать все монеты, вместо этого запастись драгоценными металлами. Он кивнул, разрывая рукопожатие.

Конечно же, я поставил ему конструкт на ауру, если он вдруг подобно Мадлен, решит меня предать. Больше я не хотел ошибаться в людях, да и те, кому можно было доверять, в этой стране стремительно заканчивались. Осталось отдать всего пару-тройку долгов перед последним пунктом моего плана.

— Прощайте, — он наклонил голову и стремительно вышел из камеры.

— Прощай, — я вернулся на кровать, возвращаясь к собственным мыслям.

* * *

— Андрэ, вы слишком настойчивы, — миловидная девушка из семьи государственных служащих, убрала горячую руку, которая легла на платье в районе колена.

— Дениз, моё сердце просто трепещет от любви к вам, — молодой капитан, в чистой, отглаженной форме, надушенный дорогим парфюмом не зря считал себя разбивателем женских сердец. Вот и ещё одна дурочка попала под его обоняние, после трёх дней ухаживания, согласившись посмотреть его коллекцию бабочек. Сейчас они и ехали к нему домой, держа друг друга за руки. Только восставший член и шумящая от возбуждения голова не давали ему спокойно мыслить, он раз за разом пытался приподнять платье девушки, чтобы ощутить её гладкую кожу. К сожалению та, хоть они и ехали в полностью закрытом от внешних взоров лимузине, была неумолима, ещё больше возбуждая его страсть. Он уже представлял, как бросит её на свою кровать и сдёрнув все эти тряпки в сторону, насладиться молодым и сочным телом.

— Расскажите мне лучше о ваших родителях Андрэ, какие они? Вы меня с ними познакомите?

Наивная дурочка искренне считала, что поймала птицу счастья за хвост и этот красавиц военный, имеющий прекрасную должность при штабе армии жениться на ней, прельстившись на симпатичную мордашку. Хотя надо отдать должное, девушка действительно была красива и хорошо сложена, но он брал и не такие крепости оставляя их всех потом на окровавленных простынях, после лишения девственности. Это он считал особым шиком, побывать в теле невинных девушек первым.

— Папа генерал, мама домохозяйка, — тем не менее ответил он, — тебе не о чём беспокоиться, они примут любой мой выбор.

— Ах, я словно в сказке дорогой, — нежно проворковала она, разрешая ему чуть приподнять платье и дотронуться до голени.

Так, возясь в её пышных юбках и панталонах, они доехали до его холостяцкого жилища и чинно зашли внутрь, отдав одежду дворецкому. Дав ему сразу пару франков и выходной. Когда тот радостно ушёл, военный повернулся к девушке и предложил подняться на второй этаж. Когда оба оказались в комнате, он запер дверь, положив ключ себе в карман, а увидевшая это она забеспокоилась.

— Андрэ? А где ваша коллекция? И почему вы заперли дверь?

Мужчина срывая с себя одежду, словно дикий зверь бросился к испуганной девушке. Правда едва он дотронулся до неё, как внезапно ноги и всё тело стало слабеть, и он не понимая, что происходит, стал оседать на пол. Дениз ему в этом помогла, затем она взяв один из стульев и села на него совсем не по девичьи, спинкой вперёд и широко раздвинув ноги. Платье ей немного мешало, но она с лёгкостью отодвинула его в сторону показав свои белоснежные шёлковые панталончики и стройные ножки.

— Давай поиграем в игру «Вопросы и ответы», дорогой, — она опёрлась руками на спинку стула и Андрэ вздрогнул, когда на него внезапно посмотрели четыре зрачка по два в каждом глазу.

Глава 30

— Любимая, что происходит? — он попытался сделать попытку подняться, но тело было ещё слишком слабо для этого.

— Правила простые, ты отвечаешь честно, я снимаю одну деталь своего гардероба, ты лжёшь, я тебя наказываю, — она ласково улыбнулась, — ты ведь этого хотел от меня?

Почувствовав неладное, а ещё больше испугавшись её тона, он запаниковал.

— Дениз, дорогая, я никогда бы тебя не обидел! — притворно обиделся он.

— Хорошо, если ты не понимаешь, покажу пример. Скольких девушек ты обесчестил здесь, заманивая под предлогом осмотра бабочек?

— Никого, я клянусь тебе!

— Вижу, что ты лжёшь, — она поднялась со стула, окинула взглядом комнату и найдя толстую книгу какого-то путешественника, описывающего свой путь в Китай и обратно, вернулась и с силой ударила ей его по лицу. Брызнула кровь, а молодой человек ошеломлённо посмотрел на девушку, которая снова замахнулась и второй раз ударила уже ему по носу. При этом на её губах блуждала загадочная улыбка.

— Скорее всего ты этого не помнишь, но пару лет назад, одна восторженная, но крайне глупая девушка увлеклась красивым военным и оказалась здесь, в этой самой комнате. Придя в себя только на следующий день, вся избитая, обесчещенная и голая. Семья от неё после того, как оказалось, что на ней никто не собирается жениться, отвернулась, родственники и соседи при встречах обзывали шлюхой, так что бедняжке всё что оставалось, когда её выкинули за двери родного дома, это пойти и прыгнуть в реку, покончив с собой.

Молодой мужчина затрясся от страха, а безжалостная рука ещё раз поднялась, чтобы ударить, но он заскулив, свернулся клубочком, закрывая голову.

— Удивительно, но видимо ты всё-таки вспомнил, — девушка вернулась на стул, — звали её Шарлота Бойль.

Парень на полу заскулил ещё сильнее, а Дениз ему улыбнулась.

— Как ты знаешь, моя фамилия тоже Бойль и мы с ней, я уверяю тебя, точно не однофамильцы.

Стряхнув с рук и обложки тяжёлой книги кровь, она задумчиво произнесла.

— Его святейшество обещал мне тебя в полное распоряжение, но запретил при этом убивать, пообещав, что твоя участь будет значительно хуже, чем просто холодного трупа. Я ему верю, так что эта ночь дорогой, только наша с тобой.

Она поднялась и решительно направилась к нему. Жалобный крик раздался в доме, но некому было обращать на это внимание. Такое тут периодически происходило и все соседи давно к этому привыкли, видя, как даже полицейские стараются обходить этот дома стороной при обходах.

* * *

Я поднялся с пола, физически ощущая, как было больно человеку, которого избивали всю ночь.

— Спасибо Дениз за помощь, — обратился я к опустошённой, измотанной девушке, которая спустив так долго копившуюся ярость на предмет своей ненависти, сейчас горько плакала.

— Что с ним будет ваше святейшество? — она повернулась ко мне и утирая слёзы, посмотрела, как я умываюсь и стараюсь привести лицо человека в порядок. Было зверски больно, но я терпел, его тело мне нужно было в дальнейших планах.

— Как я и обещал, ничего хорошего, — я покачал головой, вправляя нос, и затыкая отверстия кусочком тряпки, поскольку сразу же полилась кровь.

— Я вам ещё нужна? — она поднялась и осмотрела себя. Платье пришло в полную негодность, поскольку было целиком забрызгано кровью.

— Снаружи тебя ждёт парокар, тебе помогут переодеться и привести себя в порядок, — я протянул ей ключ, — возьми в шкафу плащ этого ублюдка, чтобы соседи не видели крови на одежде и твоего лица. И не забудь в прихожей собственные вещи.

— Спасибо, — она кротко кивнула, принимая мою помощь в одевании и перед выходом из комнаты обернулась, — я всегда в вашем распоряжении ваше святейшество, пожалуйста рассчитывайте и на меня тоже.

— Я подумаю, — не отвлекаясь от умывания и замазывания синяков на лице пудрой, я помахал ей рукой.

Девушка тяжело вздохнув, стала спускаться вниз, а вскоре я услышал, как хлопнула входная дверь.

Через пять минут в комнату поднялся дворецкий, который был в курсе всех дел молодого господина, поэтому был сильно удивлён моим внешним видом, а также видом девушки, которая покинула дом. Обычно всё было в точности наоборот.

— Хозяин? — он обеспокоенно на меня посмотрел, — вызвать полицию?

— Нет Бастиан, всё хорошо, кобылка оказалась с норовом, но мы весело провели ночь, помоги мне, — я показал ему на запасной комплект одежды.

Дворецкий аккуратно снял и принёс мне новую форму. Я когда брал её, дотронулся до его руки и впервые посмотрел ему прямо в глаза. Он испуганно вскрикнул, но тут же осел на пол. Завладев его телом, я положил его на пол, рядом с кроватью, которая сплошь была забрызгана кровью, как впрочем и пол вокруг неё и вложил ему в одну руку книгу, которой Дениз избивала его хозяина, а во вторую взял пистолет, приставил к голове и нажал на спуск. Разлетевшееся серое вещество и кровь по стенам, не сильно испортили и без того испачканную вчерашнем избиением комнату. Вернувшись обратно в тело военного, я поморщился, понимая, что головная боль мне была обеспечена теперь на весь день. Убивать себя, в теле других людей было чертовски больно.

Подхватив форму и чистое нижнее бельё, я спустился вниз, чтобы окончательно привести себя в порядок и переодеться. Закончив туалет, я подошёл к телеграфу и отбил краткий приказ подогнать машину и охрану к моему дому и через пол часа, когда они прибыли, я отправился в штаб за нужными документами.

Я знал, что отец этого тела сегодня на службе появится поздно, поскольку находился у своей любовницы, так что у меня было время, чтобы получить бланки и печати, для оформления нужных бумаг. В штабе сынка высокопоставленного генерала отлично знали, боялись и ненавидели, справедливо считая, что он занял тёплое местечко только благодаря отцу. Всё что мне потребовалось, это делать презрительное выражение лица, и цедить слова, чтобы нужные бумаги оказались у меня в руках. Зайдя в кабинет отца тела, я отпёр сейф, поставил печать и подделал его подпись, ничего сверх того, что не делал сам капитан раньше. Собственно говоря он также и прошлый раз сделал, когда хотел выслужиться, отконвоировав самого Жнеца! Самое удивительное, что он тогда не получил за этот своевольный поступок никакого наказания! Ни выговора, ни понижения, вообще ничего! Отец лишь пожурил его за самоуправство и всё. Так что когда я попросил понаблюдать за этим самодовольным идиотом, довольно быстро обнаружилась его садистская наклонность по растлению молоденьких девушек, а уж когда его опознала одна из близких знакомых моих студенток, план в голове созрел буквально за пару минут.

* * *

Закончив все дела в штабе армии, я приказал выделить мне роту солдат в сопровождение и когда грузовики подъехали в сопровождении двух легковых парокаров, я протянул командирам сопровождения приказ о переводе двух заключённых в другое место. Они прочитали, взяли под козырёк и я поехал с ними, в своей машине, чтобы проконтролировать всё.

Маму и дедушку содержали хоть и в двух разных местах, но видимо от лени и собственного чувства безопасности, что я нахожусь в тюрьме, располагались эти дома так близко друг к другу, что даже я, найдя всего лишь кого-то одного из родных, тут же бы нашёл и второго. Поскольку дома находились в поясе престижного района, но до ближайших однообразных пятиэтажек было всего несколько десятков метров, то вооружённая охрана, приставленная к ним, защищала больше от внешних вторжений, чем от побега. Когда прибыла целая колонна машин, да ещё и с официальным приказом, дежурные караулы с радостью передали нам охраняемые объекты.

Закончив со всеми делами, я отвёз родителей в тот дом, где развлекался с молоденькими девушками Андрэ, расположив охрану со всеми удобствами на первом этаже дома. Остальных же, поблагодарив командиров, отпустил. Теперь осталось дождаться вечера, пока меня не хватились в камере. Положив тело военного на кровать, я заменил себя на сознание Анны, объяснив ей текущую ситуацию, и заодно получил хорошие новости, что Дамьен в теле Мадлен без происшествий, пересел с парокаров на курьерский дирижабль, планируя на нём долететь до границы с Империй. Причём парень, самостоятельно это придумал, решив, что так будет быстрее. Легко расставаясь при этом с полученными от меня деньгами, просто арендовал один из таких дирижаблей. Молодец, что тут ещё сказать. Девушка попросила, чтобы я заменил её на кого-то другого, поскольку она сейчас занята, так что мне пришлось выдёргивать сознание студента, которого раньше не использовал, но который страстно рвался это на себе испытать.

— Бернар? — я встал возле зеркала, когда в глазах отражения военного появилась ещё одна пара зрачков.

— Да, ваше святейшество! — через чур громко воскликнул он, находясь в полном эмоциональном восторге от произошедшего.

— Тише! — шикнул я на него, — ты можешь подежурить тут до вечера? Не хватятся твоего настоящего тела?

— Ваше святейшество, если можно, я переложу его на кровать и запру дверь в комнате, — попросил он, — тогда точно не хватятся.

— Хорошо, даю тебе десять минут.

Подождав, когда он закончит свои дела, я вернул его и дал последние наставления, как себя вести, поскольку внизу находятся солдаты, а здесь, как он сам видит, лежит труп. Парень понятливо покивал головой, заверив, что постарается не напортачить. На всякий случай я ему показал дополнительную метку в ауре военного, через которую он в случае возникновения проблем может пропустить дополнительную ауру. Я это увижу, и могу прийти на помощь, но делать это нужно лишь в самом крайнем случае.

— Мне пора, — я кивнул в отражение, — не урони тело.

— Да, ваше святейшество, — заверил меня он.

* * *

По возвращению в собственное тело я сначала огляделся, но хорошо, что ко мне просто так сейчас не заходил, так что можно было сделать вид, что просто слишком долго спал и занялся утренними процедурами, после чего постучав в дверь, попросил завтрак.

День прошёл спокойно, посетителей не было, поэтому я хорошенько поработал над улучшением и оптимизацией новых конструктов и едва солнце скрылось за горизонтом, я мгновенно перенёс сознание в тело военного, поскольку нужно было спешить, пока о самовольном перемещении мной пленников не стало известно выше.

Поздоровавшись с Бернаром, который отчитался, что день прошёл спокойно, он дал денег караульным внизу и те принесли еды на всех. Других проблем не возникало, поскольку покорные судьбе пленники тихо сидели в своей комнате. Поблагодарив парня, я дал ему ещё несколько распоряжений, а также указал где взять денег из тайника в их аудитории университета. Он бросился исполнять просьбы, заверив, что всё выполнит в лучшем виде. Чем мне всегда нравились молодые идеалисты, что если они примут твою веру или учение как свои, то приказывать никому не нужно, все с радостью и полной уверенностью в правоте собственных поступков будут тебе помогать.

Спустившись вниз, я предупредил солдат, что скоро тут появится душеприказчица, которая проведёт допрос пленников. Это тело, без капли умений к ремеслу меня страшно стесняло, ведь в нём я не мог ничего сделать, если возникнут проблемы. Хорошо ещё, что постоянная привычка солдат к выполнению приказов отданных старшими по званию хватало, чтобы держать ситуацию под контролем.

Проведя в нетерпеливом ожидании час, я наконец увидел в окне припарковавшийся на улице парокар Анны, и правда, уже через пару минут, она постучалась в дверь и предупреждённые караульные, увидевшие к тому же шёлковую маску и чёрные одежды с золотой каёмкой, тут же открыли ей, мгновенно падая безвольно на пол, стоило только ей войти внутрь и закрыть за собой дверь.

— Наконец-то, — поблагодарил её я, — в этом теле совершенно него не возможно делать.

— Прости, спешила как могла, дорогой, — она прильнула ко мне, — столько забот свалилось. Меня привлекли к работам Реми, по распутыванию твоих слепков, параллельно муж стал истерить, требуя к себе повышенного внимания, плюс подготовка к побегу, ну и Дамьена нужно всё время проверять, как он там в теле девушки уживается.

— Спасибо родная, — я поцеловал её в щёку, — осталось не много, и мы сможем уехать отсюда.

— Жду не дождусь, когда смогу добраться до твоего сладкого тельца, — она плотоядно облизнулась, а глаза маслянисто блеснули при этом.

— Всему своё время, — я взлохматил волосы на голове нынешнего тела Анны, — ну, что, ты готова?

— Да, три парокара здесь, которые разъедутся в разные стороны в центре города, ещё три подменных по пути, отряд охраны, записка на столе дома, и я доставлю твоих родных в нужное место.

— Помнишь запасной план, если что-то пойдет не так?

— Конечно Рэджи, что ты со мной, как с маленькой, — она надула губы.

— Просто проверяю дорогая, — я поцеловал её в краешек губ, — если найдешь интересное себе тело, то используешь вон тот конструкт, который расположился на правой руке. Я ещё лучше его модернизировал, перенос должен сработать теперь и без моего участия, тебе нужно лишь дотронуться до нужного человека и подать ауру в этот слепок.

— Ого! Круто! А что будет с этим телом? — она показала рукой на себя.

— Тебе придётся его устранить, — спокойно ответил я, — ему нельзя попасть в руки душеприказчиков.

— Всё сделаю! — серьёзно настроившись, закивала она.

— Что же, забирай родных и отвози их, — я показал в сторону комнаты, где сейчас находились мама и дедушка. Вряд ли они поверят, если я сейчас назовусь Рэджинальдом, поэтому расскажешь им о том, что мы их вместе спасли, уже в пути. Только Анной не называйся, чтобы их не испугать.

— Дорогой, — она поднялась на носки туфель и поцеловала меня в губы, — мы уже всё проговаривали по сто раз, я не глупая, чтобы забыть.

— Прости, просто переживаю за них и тебя.

— Сейчас принесу плащи и отведу их в машину. Ты остаёшься здесь?

— Буквально на пару минут, нужно ещё одно дело закончить, — признался я.

— Тогда до встречи, — она помахала рукой, направляясь к машине за одеждой, чтобы укрыть маму с дедушкой от внимательных глаз.

Дождавшись, когда все уедут, я сел на кресло напротив зеркала и закрыв глаза потянулся к красному маяку, который находился за городом, под горой. Буквально через секунду в голове оказалось чужое сознание.

— Ты всё же решил сделать всё по своему, — холодный, острый ум хотел занять всё, но я не позволил, чтобы он не вышвырнул меня из чужой головы.

— Я ведь не идиот, который позволит поставить без проверки чужой слепок на свою ауру.

— Намекаешь, что именно я этот идиот? — от него повеяло раздражением.

Необычно было смотреть в зеркало и разговаривать сам с собой, но выбора особо не было, для этого тела у меня была заготовлена последняя роль.

— Нет, поскольку у тебя не было выбора, — я пожал плечами, — ты просил равный обмен, я готов его тебе предоставить. Это тело, плата за подсказку о перемещениях душ.

— Оно полностью не способно к ремеслу, — тут же озлобился он, — это ты называешь равным обменом?

— У меня есть планы, и вышедший на волю опытный ремесленник точно не входит в их перечень, — я устало помассировал виски, — поэтому только одно предложение, либо ты забираешь себе это тело, либо я снимаю с тебя свой слепок и забываю о твоём существовании навсегда.

— Можешь хотя бы поместить меня в тело младенца, который обладает хоть искрой таланта?

— Я ещё не дошёл до такого состояния, чтобы убивать детей, — отрицательно покачал я головой, — хотя иногда кажется, что эта грань моральных принципов становится всё расплывчатей и расплывчатей.

— То есть ты не оставляешь мне выбора?

— Я даю тебе тело молодого, здорового мужчины и средства к побегу, в городе тебе лучше не оставаться, если конечно не хочешь снова оказаться в тюрьме. Я немного пошумел, и вскоре сюда могут нагрянуть военные и полиция.

Чужое сознание задумалось.

— Хорошо, я принимаю обмен. Что будет с моей аурой?

— О, не волнуйся она послужит мне на пользу, — улыбнулся я лишь уголком рта, — ни капли не утечёт просто так.

— Делай, что должно, — он расслабился и я усилием воли переместился обратно в собственное тело, потянувшись к двум связанным одинаковыми конструктами телам, и из одного потянул гигантский объём духовной энергии, а второму передавая полный контроль над телом. Чтобы переработать то, сколько было у ремесленника ауры, ушло не мало часов, но я справился, вытянув всё до капли. Сняв конструкты с обоих тел, я открыл глаза.

— Получилось! Получилось! — зловещая улыбка и удовлетворение от сделанного, растеклись по моему лицу. Ведь стоило только посмотреть на объём моей нынешней ауры, как даже самому становилось не по себе. Гигантский океан энергии взволнованно колыхался на таком огромном расстоянии от тела, что я был уверен, что если задамся целью, то мне хватит дотянутся ей до самых дальних границ Республики. Страна по факту лежала у моих ног.

— Что же, пора начать подготовку к последнему пункту плана, — я удобнее устроился на кровати, — нужно начать писать свои законы, а не подчиняться тем, кто мне пытается их навязывать.

Глава 31

Императорский новогодний бал был как всегда прекрасен. Тысячи гостей со всех концов страны, тонны еды, приготовленной сотнями лучших поваров и нескончаемые бочки с вином и шампанским. Танцы, разговоры, обмен слепнями, всё в лучших традициях аристократии. Молодые дебютантки жались по углам, вместе со своими родителями и фрейлинами, дожидаясь когда их всех позовут на общие танцы с кавалерами, в сущности такими же подростками, как и они, только другого пола. Те, наряженные в лучшие костюмы, словно бойцовские петухи грозно вышагивали между рядов гостей, внимательно поглядывая по сторонам, вдруг какая из девушек приглянется и не покусится ли на ту, кто уже понравилась, кто-то из соседей.

Графиня Элиза ван Гордон с высоты своего положения с ленцой смотрела за всем происходящим. Богатая и знатная дочь своих родителей, она сделала стремительную карьеру, выйдя замуж за ремесленника, который водил дружбу с самим Императором. Даже сегодня, когда он по её просьбе прибыл на бал, хотя обычно всегда пропускал эти мероприятия, его тут же нашли в толпе внимательные глаза и уже через пять минут гвардеец императора попросил его прибыть к тому в кабинет. Что конечно же видели все вокруг, ещё больше возвеличивая девушку в собственных глазах. Едва муж отошёл, как к ней тут же стали стекаться знакомые и не знакомые люди, чтобы выразить своё почтение.

Вот и молодая женщина, подойдя к ней в порядке очереди, протянула украшенный золотом и драгоценными камнями футляр.

— Прошу графиня, примите от моей семьи этот скромный подарок, — попросила она, стыдливо пряча глаза за плотной вуалью на лице.

Взяв его в руки, Элиза открыла и все кругом ахнули, едва увидев тончайшей работы веер, выполненный из слоновьей кости и сплошь усыпанный драгоценными камнями. Взяв его в руку, она не смогла выпустить обратно, хотя обычно старалась не принимать подарков от незнакомых людей. Отдав футляр слугам, она повернулась к девушке, которая с поклоном замерла неподвижно.

— Думаю нам стоит отойти, чтобы я могла вас поблагодарить приватно, — понимая, что такое не дарят просто так, она показала глазами в сторону дамской комнаты, Девушка сделала книксен и заспешила за ней. Зайдя внутрь одной из специальных комнат, где дамы могли поправить косметику или выполнить свои естественные потребности, она подперла собой дверь, чтобы их никто не побеспокоил.

— Кто ты и чего тебе нужно? — небрежно спросила она у коленопреклонённой девушки напротив.

— Лично мне ничего не нужно, — вуаль откинулась и на девушку посмотрели двойные зрачки красивых глаз, смутно знакомого лица, — но у его святейшества видимо есть к вам какие-то вопросы.

Сердце Элизы испуганно вздрогнуло, когда в глазах говорившей с ней девушки появилась третья пара зрачков.

— Да, нам точно есть о чём поговорить с Элизой, — другими интонациями заговорила собеседница, — собирайся, мы едем обратно домой.

— Но я не могу, императорский бал, мой муж! — возмутилась она, но силы с каждым произнесённым словом стали покидать её и она без чувств упала на пол.

Через пару минут, мисс Гордон неуклюже поднялась, поправила платье и приняв у коленопреклонённой девушки вторую шляпку с плотной вуалью, которую та достала из сумочки, посмотрелась в зеркало.

— Дамьен, ты мне будешь ещё нужен, Анна покажет тебе молодых людей, с которыми нужно будет сегодня познакомиться, сделай это пожалуйста так, чтобы они не видели тебя ни с кем другим.

— Всё выполню ваша светлость, это легко, — тот наклонил голову и горестно заметил, — стоит любого только поманить рукой, как они тут же оказываются у моих ног. Неужели и я такой же, будучи мужчиной?

— Считай это уроком, как не нужно себя вести, — хмыкнула девушка с двойными зрачками, — ладно, всё выходим и разделяемся, чтобы не привлекать излишнего внимания.

* * *

Сэр Энтони спешил домой, поскольку многие знакомые сказали ему, что жене сделалось дурно и она уехала домой. Та находясь на третьем месяце беременности, должна была и правда себя неважно чувствовать, если решила покинуть бал, на который готовилась попасть целый год. Прощаясь на ходу с друзьями, он сел в парокар, попросив водителя ехать быстрее. Сердце обеспокоенно стучало, словно чувствовало неприятности. Непонятно откуда появилось липкое чувство страха, которое сидело внутри всю дорогу до дома, и даже когда он бросив шубу слугам, вбежал в их спальню, и увидел спокойно лежащую на кровати жену, всё равно чувства облегчения не пришло.

— Добрый вечер учитель, — Элиза открыла глаза и сэр Энтони вздрогнул от страха, увидев двойные зрачки.

— Простите, я не знал, что она беременна, так что решил минимизировать её перемещения, чтобы не навредить ребёнку.

— Рэджинальд? — старый исповедник, страхи которого неожиданно сбылись, упал на колени, рядом с кроватью.

— У вас появился ещё кто-то? — в голосе жены послышались знакомые интонации, полностью испарившие любые сомнения, — начинаю ревновать.

— Что ты хочешь? — он был опустошён и обессилен, поскольку переживания за беременную жену полностью вытеснили все мысли из головы. После двух выкидышей подряд, на этого ребёнка были большие надежды как у него, так и у жены.

— Для начала вашу руку, — Элиза протянула свою и Энтони без сопротивления положил свою ладонь в её, ощущая, как в ауру проникают множество неизвестных ему конструктов чужой души.

— А теперь, когда я обезопасил себя, мы просто поговорим, — девушка показала ему рукой на кресло.

Исповедник, из которого словно вынули стержень, молча упал на мягкое сиденье.

— Чего ты хочешь? — он поднял голову, когда в комнате повисло молчание, — я и раньше знал, что запрет на перемещение человеческих душ тебя не остановит, так что не сильно и удивлён, увидев тебя здесь.

— Сначала я бы хотел уточнить кое-что, — бывший ученик внимательно на него посмотрел, — ремесленники республики как-то слишком быстро распутали мои конструкты, и меня терзают смутные сомнения, что только вы могли этому поспособствовать, ни с кем другим я не делился своими выводами по своим исследованиям.

— Это правда, император обменял мои знания по твоим работам на пару составов с новым оружием, что ты изобрёл для республиканцев, — признался он, — все оказались довольны сделкой.

— Сенат договорился со своим злейшим врагом?! — эта новость заставила меня искренне удивиться.

— Ну, то что мы прям уж такие злейшие враги, слегка преувеличенная прессой история, — он пожал плечами, — служба императора, когда это нужно, обменивалась с Сенатом информацией и раньше. Думаешь пути передвижения ставших неугодными Империи ремесленников, и в том числе Немальда, просто так доставались республиканцам?

— Сэр Немальд?! Неугодный?! — меня словно молотом приплющило к кровати, — с каких это пор лучший антианимант стал неугоден короне?!

— Я сам не очень в курсе, этим занимается внешняя разведка вместе с Артуром, но вроде бы это и началось с тех самых пор, как тот забросив работу, став заниматься больше исследованиями, не реагируя ни на какие приказы начальства.

— Но всё равно, даже так, убить лучшего своего антианиманта в обмен на что?! В голове такое не укладывается!

— На две дивизии солдат, которых отправили на подготовленную бойню республиканцы, ну и запрет использования одушевлённых механизмов с их стороны на определённых участках фронтов.

Я замолчал, переваривая услышанное. Конечно и раньше знал, что всё вокруг прогнило насквозь, но такое!! Такое, для меня была верхом тупости и некомпетентности.

— Весь мир сгнил, — горько заметил я, озвучивая вслух свои мысли, — как до этого дошло сэр Энтони? Мы ведь с вами хотели всеобщего процветания, возвеличивания искусства. В какой момент это заменилось на прагматизм и пренебрежение к лучшим своим гражданам?

— Такое было всегда Рэджи, — он хмуро развёл руками, — просто ты был слишком юн и идеалистичен, чтобы это видеть. Теперь же, ты явно повзрослел.

Я задумался, а он мне не мешал, с тревогой смотря на тело жены.

— Ладно, поскольку вы были ко мне всегда добры, и по сути являлись настоящей семьёй на всё время обучения, я предлагаю вам сделку, — я поднял на него взгляд.

— Что ты хочешь? — он внимательно на меня посмотрел в ответ.

— Для начала полное молчание и даже в мыслях не повторять наш сегодняшний разговор. А лучшее, просто купите и уедете с женой в какое-нибудь далёкое имение, подальше от столицы.

— Что ты задумал? — его глаза расширились.

— Это не важно сэр Энтони, я просто предлагаю жизнь вам и вашей семье, в обмен на небольшую помощь здесь в столице, на время пока я тут не закончу свои дела.

— Что ты от меня требуешь?

— Прошу учитель, прошу! — я настаивал на этой формулировке, — если бы я хотел заставить вас, то не вёл бы этих длительных разговоров, а просто занял бы тело и сделал всё, что нужно. Или у вас есть сомнения в этом?

— Думаю, что нет, — он отрицательно покачал головой.

— Тогда я прошу вас помочь мне, тем более ничего порочащего вашу честь я не прошу, взамен дам время подготовиться к грядущим изменениям.

— Что от меня потребуется?

— Передать тоже самое предложение одной девушке механику и врачу, которые мне здорово помогли в своё время, если они согласятся, возьмите их с собой в поездку в имение, если нет, то пусть живут как хотят.

— И всё? — искренне удивился он.

— Вы единственные, кто мне не безразличен, — я пожал плечами, — до остальных мне нет дела.

— Тогда я согласен, когда нам нужно уехать?

— Как можно скорее, лучше всего завтра. Продавайте дом по бросовой цене, и мой вам совет, меняйте все духовные деньги на драгоценные металлы и камни.

На его лбу появился холодный пот при этих словах.

— Ты что хочешь сделать, Рэджинальд?!

— То, о чём вы сами мне только что сказали, и чего раньше я не замечал.

— Рэджи…

— Всё учитель, не будем больше утомлять Элизу, — я отмахнулся от него, — я оставляю её вам, но конструкты не снимаю, только когда окажитесь на другом конце страны, я избавлю обоих от своего присутствия.

Он устало поднялся на ноги.

— Прощайте учитель, если всё выполните, как мы договаривались, я вас больше не потревожу.

— Прощай Рэджинальд, — тихо ответил он, — прощай.

Глава 32

Переместившись в тело Мадлен, я стал наблюдать, как Дамьен во всю флиртует со знакомой мне личностью, который за эти годы стал ещё красивее, лощение и богаче. Смерть отца явно на него подействовала положительно, ведь теперь герцогом Уэльским был он сам. Причём было видно, что тот знал девушку и раньше.

— Ох, Мадлен, вы опять играете с моими чувствами, — он улыбнулся, а друзья, стоявшие с ним рядом, подхалимски громко рассмеялись, — я прошлый раз предлагал вам своё покровительство, но вы выбрали другого.

— О, ну это нам девушкам можно простить, — Дамьен похоже отлично вошёл в роль, хотя на мой взгляд он слегка перебарщивал в женских ужимках. У настоящих девушек это получалось гораздо более естественно, чем у него, — мы всегда ищем надёжное и крепкое плечо.

Тот усмехнулся.

— К сожалению для вас дорогая, я уже нашел себе спутницу на этот вечер, — он показал на очаровательную молоденькую девушку, дебютантку этого года, которая при взглядах, которые бросали молодые люди в её сторону, то краснела, то бледнела, прижимаясь к родителям.

— Она должна мне танец, так что прощайте Мадлен, следующий раз лучше выбирайте себе пару, — он презрительно хмыкнул в её сторону и направился к выбранной девушке.

Оставшиеся молодые люди, будучи не столь знамениты, как их приятель, попытались навязаться Мадлен, но меня по большей части интересовал только главный зачинщик той старой ссоры, остальные были лишь шавками в его стае.

Попросив Дамьена отдать мне контроль над телом, я стал осматриваться кругом, выбирая самого малозаметного, самого щуплого молодого парня дебютанта на балу с хотя бы зачатком ремесленных умений и конечно же нашёл такого. Прижавшись к одной из колон нужный мне кандидат растерянно посматривал на толпящихся людей вокруг.

Мило попрощавшись с парнями, я навёл справки о цели, оказалось это самый младший сын многочисленного семейства барона Генуа, которого привели на первый сезон показов наследников родов. Ещё парень подавал определённые успехи в науке и отлично учился в школе.

Мадлен пригласили на танец и я покружившись для вида в общем кругу, извинился перед партнёром, не высокого роста толстячком, который мило смутился, когда я поцеловал его в щеку в виде извинений и якобы чтобы отдышаться, встал прямо рядом с той колонной, где стоял замеченный мной юноша. Тот моментально покраснел, стоило мне оказаться рядом, а когда я заговорил, он и вовсе поплыл, словно впервые в жизни общался с девушкой.

— Какой застенчивый юноша, как вас зовут? Кто ваши родители? — мило заговорил я с ним, копируя интонации Мадлен.

— А-рр-он, — заикаясь и едва выговаривая буквы, произнёс он, стараясь не смотреть на глубокое декольте девушки.

— Поможет милый рыцарь в помощи даме? — спросил я его, мило улыбаясь, — похоже я потянула ногу.

Тут он не только целиком покрылся краской от прилившей крови, но ещё и стал жутко потеть, капли стали скатываться по его лицу на чистую манишку.

—Я? — он старательно старался не смотреть мне в глаза и на грудь, стоя всё время с опущенной головой, и меня осенило.

— Да вы, — я протянул ему руку, — или откажите даме в просьбе?

Он сначала испугался, затем схватился за неё, с силой сжав в руке.

— Нежнее мой рыцарь, — я ему ещё раз улыбнулся, — мы девушки нежные существа.

Чтобы и дальше его не смущать, я попросил довести меня до ближайшей дамской комнаты, по пути навешивая конструкты на ауру, и тут же их тщательно скрывая. Ремесленников на балу было слишком много, чтобы оставлять всё это на виду.

— Благодарю вас, мой спаситель, — я нагнулся и поцеловал его в щёку, прежде чем распрощаться.

Взглядом проследив, как тот, пошатываясь от свалившегося ему на голову приключения, направился обратно к своей колонне.

— «Дамьен, перехвати, — приказал я, отдавая ему тело Мадлен, а сам устремился к новому телу, которое только что взял под контроль».

— «Мда, не густо», — я занял тело паренька и огляделся, сил очень мало, ноги и руки словно спички, со зрением тоже не всё гладко. Как он вообще видел-то меня без очков? Которые кстати нашли тут же, в поясной сумочке рядом с небольшим кошельком с монетами. Что меня порадовало, так это неплохая аура, которой было достаточно для моих сегодняшних целей.

Одев очки, зал преобразился, став чётким, и я направился к нужной девушке.

— Герцог! Моя дочь сказала вам нет! — щуплый старик в весьма неважном костюме, сшитым по моде как минимум десятилетней давности, стоял перед Энри, закрывая собой напуганную девушку и жену. Привлечённые шумом, сюда стали подходить всё больше дворян.

— Барон, я просто пригласил девушку на танец, что в этом такого? Это ведь вечер её дебюта, не лишайте её этого.

Окружающие посмеивались, поскольку и дураку было понятно, что у мелкого поместного барона, явно из глуши, нет ни единого шанса выстоять против напора блистательного герцога, да ещё и со свитой.

Молча пройдя мимо всех, я подошёл к девушке и протянул ей руку.

— Прошу у вас танец, миледи

Шум вокруг мгновенно прекратился, девушка быстро вручила мне свою руку, а герцог с моментально налившимися кровью глазами и сжатыми челюстями смотрел, как выбранную им спутницу уводят прямо у него из под носа.

Мы танцевали с прелестной, милой девушкой, которая смущалась так сильно, что не могла и слова сказать мне. Когда музыка стихла, я повёл её обратно к родителям. Дорогу мне тут же преградил герцог.

— Пшёл вон с моей дороги, — процедил я сквозь зубы и не поднимая взгляда через очки, довёл девушку до отца.

Тишина настала такая, что было слышно, как с соседнего стола упала чья-то ложка.

Меня потрогали сзади за плечо и когда я повернулся, там стоял улыбающийся один из молодых людей свиты герцога, который сверх вежливым тоном произнёс.

— Могу я пригласить вас на приватный разговор в саду?

Девушка испуганно вскрикнула, её отец печально на меня посмотрел, но не сдвинулся с места, ему было кого защищать, но мне было всё равно, я спокойно повернулся и пошёл за ним следом, наблюдая краем глаза, как постепенно за мной направились все, в том числе и сам герцог. Чтобы нам не помешали, двое встали в проёме двери, ведущей в сад, отсекая желающих идти на нами следом. Но таких и не наблюдалось, поскольку и так было понятно, куда и зачем повели слишком наглого паренька. Уж ссориться с герцогом желания было мало у кого из местных.

Мы прошли минуты три, оказавшись в самом углу парка, рядом с весьма укромной беседкой, откуда спугнули милующуюся парочку, которая увидев такое количество людей, сразу же исчезла в окружающих строение высоких кустах, скрывающих всё, что тут происходит.

— Прежде чем ты захлебнёшься в крови, выплёвывая зубы на землю, хочу поинтересоваться. Ты идиот? — герцог, встал напротив меня, скрестив руки на груди.

Я поднял голову и посмотрел на него и он отшатнулся назад, видимо увидев два зрачка. Переместившись в тело парня, что прикоснулся ко мне, я выхватил шпагу и напал на ближайших соседей, закалывая их. Двое упали на землю, хрипя от булькающей крови в лёгких, а герцогу я успел проколоть голень, прежде чем парня закололи его друзья, в ужасе смотря на дело своих рук. Всё что мне оставалось, это перехватив управление ещё одним из них, напасть на остальных и так несколько раз, пока мы не остались одни, с герцогом, который перестал делать попытки бежать, когда я наступил ему на раненую ногу.

— Кто ты? Что тебе нужно? — заверещал он, не хуже молодого поросёнка.

— Всего лишь твоё тело, — я нагнулся и поставив конструкт, перехватил контроль.

Парень стоявший теперь напротив меня моментально стал заваливаться, падая на землю.

С трудом поднявшись на ноги, поскольку рана была нанесена приличная, я поднял одну из шпаг убитых, поместил её в ножны и уже опираясь на неё словно на трость, шагнул к лежащему молодому человеку в очках, который невольно помог в осуществлении моего плана, вложив ему в руку шпагу того парня, которым я первым управлял. Теперь картина полностью сложилась, и я заковылял обратно в зал, представляя, как удивится парень, когда очнётся, не помня ничего что произошло. Было мне его жаль? Втравив в подобное? Определённо да, но я надеялся, что после того, что я устрою тут дальше, о нём все быстро забудут.

— Энри?! Что с тобой? И где все остальные? — два друга герцога встретили его возле двери в зал, изумлённо смотря на рану, а также забрызганный кровью костюм.

— Там, там…, - слабо простонал я, показывая рукой в сторону беседки, — срочно позовите мне врача.

Через десять минут начался такой шум и гам, с привлечением гвардейцев императора, что я получив квалифицированное лечение от доктора императорской семьи, оказался в обеспокоенных руках Луизы, которая примчалась сразу же, как только услышала о произошедшей трагедии.

— Нам нужно срочно поговорить, — я показал глазами на верхние этажи, где находилась её комната, — этот берсеркер сказал кое что касающегося безопасности вашей семьи, ты должна узнать первой и потом решишь, говорить отцу или нет.

— Да, да конечно, — приняла она всё за чистую монеты, приказывая слугам помочь мне идти. Буквально через десяток минут мы остались одни, поскольку она всех выгнала прочь.

— Что произошло Энри? Что он тебе сказал? — она обеспокоенно положила руку на плечо герцога.

— О, дорогая принцесса, это точно тебя заинтересует, — я с улыбкой оглушил её, ударив кулаком прямо в челюсть. Девушка кулём опала на кровать. Поскольку времени было в обрез, я быстро вскочив, стал разрезать на ней одежду, а затем когда она осталась полностью голой, стал также резать на полосы шёлковые простыни, привязывая её руки и ноги к кровати, расположив в форме звезды. Крепко заткнув ей рот, я привёл принцессу в сознание, побрызгав водой на лицо, а затем под недоумённым и недоверчивым взглядом Луизы достал шпагу и обнажив клинок, отбросил прочь ножны.

— Что же, начнём урок послушания, — спокойно произнёс я, замахиваясь и с силой опуская на её спину сталь плашмя. Тело вздрогнуло, дёрнулось, а из под кляпа послышался громкий стон, сильно заглушенный тканью, но меня это не остановило, я раз за разом наносил удары, стараясь сделать так, чтобы на её спине появился тот же рисунок, который сейчас был на моей.

Я бил её и приводил в сознание, когда она безвольно повисала на жгутах привязи, и когда раздался шум за дверь, сначала не обратил на это внимание. Лишь когда выбили дверь и в комнату вломились гвардейцы, возглавляемые лично императором, который видимо хотел спросить, как дела у дочери и меня, но увидев то, что творилось на его глазах, замычал от ярости, и выхватив пистолет у ближайшего гвардейца стал стрелять в меня.

Пули рвали тело герцога, принося боль, но я, видя, что его жизнь стала угасать, бросил напоследок удовлетворённый взгляд на иссечённую и окровавленную спину всё ещё живой принцессы, прежде чем покинул умирающее тело.

* * *

— Артур! Что блядь это было?! — император метался по кабинету, когда к нему зашёл его первый советник, — что нашло на Энри?! Он ведь был её лучшим другом!

— Там внизу, ещё десяток трупов наследников благороднейших семейств, — тихо ответил тот, — мои люди уже работают, не волнуйтесь ваше императорское величество, мы разберёмся в произошедшем.

Четыре часа спустя

Император читал бумаги проведённого расследования по горячим следам и хмурился, ничего не понимая.

— Ты хочешь сказать, что какой-то замухрышка, который весь вечер боялся что на него просто даже обратят внимание, пошёл к свите герцога и перехватил у него девушку, на которую тот положил взгляд? А когда тот решил его проучить, то убил всех кроме него?

— Он сам при этом ничего не помнит, последнее событие оставшееся у него в памяти, это приезд на бал, — добавил сэр Артур.

— Затем Энри заперся с моей дочерью в её комнате, лишил её сознания и привязав к кровати, избил? Зачем? Почему?

— Не избил ваше императорское величество, а наказал, изуродовав лезвием спину так, чтобы принцесса точно осталась после этого жива.

— Какая разница Артур? — император повернулся к нему.

— Тут есть весьма большая разница ваше императорское величество, — тот чуть смутился под яростным взглядом, но продолжил говорить, — он её именно наказал, примерно так же, как наказывают солдат за провинность, каждую среду на площади вашего дворца.

Он тут же осёкся при последних словах и они с императором переглянулись, моментально вспомнив, кого ещё наказывали из дворян подобным образом. Это они не раз обсуждали на троих, когда проговаривали биографию одного парня.

— Срочно сюда Энтони! — прошептал император, оглядываясь по сторонам, словно из зеркал или окон на него мог выпрыгнуть невидимый призрак.

— Пошли курьера с двумя машинами и охраной Артур! Срочно!

— Поеду сам, — тот откланялся и выбежал из кабинета.

* * *

— Энтони, не молчи! Ты явно знаешь больше, чем говоришь! — Валериан накинулся на старика, который был не похож на себя прежнего.

Сэр Артур, перехвативший отбывающего из города целиком с семьёй и минимум вещей исповедника, едва ли не силой привёл старого друга в императорский дворец.

Не смотря на поток вопросов и тона императора, не предвещавшего ничего хорошего, тот упрямо молчал.

— Мой император, позвольте мне, — сэр Артур, отодвинув взбешённого Валериана в сторону, усадил исповедника на кресло, сходив налив виски, вручил бокал старику. Тот долго не хотел пить, и только когда сам советник плюхнул себе сразу полбокала, сделал с ним вместе маленький глоток.

— Рэджинальд? — спросил советник у исповедника.

Тот лишь молча кивнул.

— Перемещается между телами? — развил логичную идею опытный полицейский, вспомнив их разговоры у камина.

Тот снова качнул головой.

— Он приходил к тебе? Угрожал?

Исповедник сделал глоток и только после этого ответил.

— Не угрожал, был в теле Элизы, а вы сами знаете. Было два выкидыша, и она сейчас на четвёртом месяце…

Император перестав материться, подтащил кресло, налив и себе бокал виски.

— Хочешь сказать, мы теперь в жопе?

— Судя по тому, что он обронил вскользь, то в полной.

— Может быть мы ещё успеем, — Валериан перевёл взгляд на Артура, — отбей телеграмму в Сенат, по моему каналу, — пусть запускают план «Угроза».

— Сделаю, — тот сделав глоток, поднялся и поспешил в специальную комнату, о существовании которой знали едва ли десяток человек.

— Что он такого сказал Энтони, что ты бросил всё и собрался бежать? — император перестав злиться на человека, которого напугали так, что тот всего за одну ночь кардинально изменился и попытался выпытать из него хоть крохи информации, понимая, что непонятно, чтобы он делал в подобной ситуации, где бы дочь сейчас лежала не в лихорадке, а при смерти.

— Судя по всему, он хочет изменить мир, только как, не сказал, — Энтони, покрутил стакан в руках, взболтав янтарную жидкость.

— Что будем делать? Надеюсь теперь ты останешься с нами? Нам не некого больше рассчитывать Энтони, только я, ты и Артур! — Валериан посмотрел ремесленнику прямо в глаза, но тот отвёл взгляд.

— Он оставил какие-то новые слепки на моей и ауре Элизы, — сэр Энтони показал вокруг себя, — я могу быть опасен, мой император.

— К чёрту это! — тот ещё раз сделал глоток, — если мы не сможем предотвратить катастрофу, то хотя бы понять, как можно уменьшить последствия. Ты с нами?

— Отправьте с Элизой охрану, и да, я весь ваш мой император, — тот тяжело вздохнул, расправляя плечи, впервые за вечер.

— Отлично! Дождёмся Артура и устроим совет, накидай на бумаге всё, что приходит в голову, зная его текущие возможности, а мы будем думать, много думать, — чертыхнулся Валериан, отбрасывая пустой бокал в сторону. Тот жалобно звякнув, разбился о каминную решётку.

* * *

— Да ваше святейшество, оба мертвы, повешены по приказу императора, — Дамьен отчитался об услышанном на балу, когда меня не было рядом.

— Проклятые ублюдки, — скривился я, находясь в теле одного из дворцовых слуг, — что за невезение, главные негодяи избегают наказания.

— Ваше святейшество, но они как бы мертвы, — осторожно напомнил тот.

— Но не от моей руки Дамьен.

— Что делаем дальше? — девушка напротив, внимательно посмотрела на меня.

— Я тебя убиваю и на этом наш вояж в Империи можно считать оконченным, — я достал нож из-за сапога. Обычный столовый нож, который лишь слегка заточил сейчас о камни.

— Прости, но будет больно, нож туповат.

— Ничего я потерплю, — он подставил мне шею.

— Скажи Жули, чтобы была готова, этой ночью я буду у вас, ещё раз обсудим план побега.

— Да ваше святейшество, — Дамьен, перед тем как захлебнуться кровью, успел мне кивнуть.

Оставив тело слуги с окровавленным ножом в руке рядом с трупом предательницы, я вернулся в своё настоящее тело, открывая глаза и радостно улыбаясь. Ещё одна месть свершилась!

— Господин Рэджинальд! Подавать завтрак? — у двери послушался осторожный стук, когда я встав с кровати, стал шумно умываться.

— Да неси! — крикнул я, находясь в собственных мыслях и далеко отсюда. Я обдумывал произошедшее и предстоящее, и практически на автомате принял салфетку, столовые принадлежности с принялся за привычный завтрак. Наколов кусочек омлета, я обернул его ломтиком бекона и положил еду в рот, тщательно прожёвывая и запивая это чаем.

— На обед у нас сегодня курица и каша, — стоявший рядом надзиратель, едва не лучился довольством. С моим появлением и заключением сделки, еда у надзирателей также подросла качеством, так что на его ауре я видел только довольство и радость жизнью.

— А ещё…, - он внезапно стал синеть, схватился рукой за горло и стал сползать на пол, громко хрипя при этом.

— Охрана! Надзирателю плохо! — закричал я, но на мой зов никто не пришёл.

Чувствуя, как спина покрывается холодным потом, я встал и подойдя к двери запертой камеры попытался выглянуть наружу, через смотровое окошко. Первое, что бросилось в глаза, это два тела охранника, которые с синюшными лицами лежали в коридоре на полу.

— Суки! — понимание происходящего мгновенно появилось в голове, и вместе с нарастающей болью внутри живота, я бросился на кровать, расплетая конструкты и запуская те, что готовил применить гораздо позже. Смерть пришла неожиданно, прервав мои мысли и жизнь, когда ещё не всё из запланированного было сделано. Прохрипев последнее ругательство своим противникам, обыгравшим меня, пожертвовав при этом всего лишь жизнями охранников тюрьмы, евшим эту же самую еду, что и я. Ведь если бы те знали, что несут мне яд, я сразу бы это вычислил по их аурам, а так, будучи в том же неведении что и я, они поплатились жизнями. С этой мыслю я и потерял сознание от последней яркой вспышки боли.

Глава 33

Дверь в камеру медленно открылась и внутрь вошли два душеприказчика, волнуясь и поглядывая на коридор. Они пугаясь и вздрагивая от каждого постороннего шума подошли к лежащему на кровати телу молодого мужчины и дотронулись по очереди сначала до шеи, затем поднесли небольшое зеркальце к его рту, внимательно наблюдая, не появиться ли на нём испарина. Через минуту исследований, оба облегчённо выдохнули.

— Мёртв! Он мёртв!

Через десяток минут камеру наполнили уже люди по солиднее в виде двух душеприказчиков в чёрных одеждах с узнаваемыми золотыми каёмками, а также представители сенатских комиссий.

— А где Сабина? — двое мужчин в масках подошли к телу, внимательно наблюдая за аурой, которая в отличии от души обычного человека, колебалась и волновалась, словно была живой.

— Не знаю, пропала, говорят муж сбился с ног в её поисках, но думаю сейчас это меньшая из проблем. Объявится, куда ей деваться.

— Согласен, — кивнул второй душеприказчик, протягивая руку и кладя её на голову мёртвого Жнеца, — попробую вытянуть, представь сколько тут денег.

— Ну попробуй, — хмыкнул первый, с улыбкой наблюдая за потугами своего коллеги, что-то ему подсказывало, что это будет не так просто, как в случае с обычными людями.

Пропыхтев несколько минут, тот выругался и отошёл, утирая пот под шёлковой маской.

— Такое чувство, что пытаешься сдвинуть гору.

— Во дворе уже складывают костёр, никто не хочет рисковать с ним, — первый мужчина кивнул головой в сторону выхода, — так что я даже пробовать не буду, от греха подальше.

Пришедшие три доктора, составили акт о смерти и подписались под ним, поставив личные печати, а уже через пять минут тело, завёрнутое в промасленную ткань вынесли во двор тюрьмы и положили на привезённую большую стопку дров, которую тут же подожгли. Масло сыграло своё дело и пламя, раздуваемое свежим ветерком с реки, загудело с такой силой, что за час превратило и дрова, и тело когда-то самого сильного ремесленника, лишь в золу и горстку костей. Всё это было аккуратно собрано и развеяно над рекой.

— Хм, и что происходит? — душеприказчики оглядывались по сторонам, смотря за чужой аурой, которая никуда не делась, так и оставшись висеть над тюрьмой, накрывая собой весь город и уходя куда-то дальше за горизонт.

— Все метки и слепки работают, — второй также стал осматриваться, — неужели с его смертью и даже исчезновением тела, душа никуда не исчезла и сейчас подпитывает всё, что им было создано? Здесь с нами присутствуют многие с кем он контактировал, по идее они должны были умереть, как обещал он в своё время. Мы ведь даже подвели войска к столице, приготовившись к массовым смертям.

— Ничего не понимаю.

На них двоих было направлены встревоженные взоры присутствующих тут людей, так как от заключения этих двоих зависело всё, что будет дальше.

— Давай пока составим акт, что аура не поддаётся контролю с нашей стороны, но и никуда и не развеивается. Нужно хотя бы пару дней, а лучше неделю подождать. Пусть не снимают патрули с улиц и не понижают готовность армии к уборке трупов с улиц.

— Поддерживаю, — согласился собеседник, поскольку ничего другого в голову им больше не приходило.

Неделю спустя после смерти Жнеца

Сенат внимательно слушал доклад двоих лучших душеприказчиков, настороженные лица многих, после каждого абзаца, становились всё расслабление.

— Я закончил, — человек в шёлковой маске сложил документы снова вместе и посмотрел по сторонам.

Поднялась одна рука, на которую тут же отреагировал Председатель.

— Как получилось так, что мы ожидали сотни тысяч трупов, а по итогу ничего не произошло, даже оружие как работало, так и работает!

— Этого мы пока не знаем, — ответил душеприказчик, — все свободные исследователи занялись этим необычным феноменом, но факт остаётся фактом, над всей нашей страной словно гигантский зонт, висит аура Жнеца. Подпитывая собой всё то, что он создал.

— Хм, и тогда чего мы боялись? Непонятно, — непонимающе пожав плечами вопрошающий вернулся на место.

— Получается вы не можете не подтвердить, не опровергнуть, что она опасна для нас? — прозвучал новый вопрос с места, откуда-то из ложи армейцев.

— Абсолютно верно, пока этот феномен не исследован.

Что хотел продолжить душеприказчик осталось неизвестным, поскольку в зал вбежал представитель комиссии душеприказчиков, который подбежав к своему новому главе, о чём-то быстро зашептал ему на ухо. Тот нахмурился и когда тот закончил, поднял руку, прося слово. Поскольку все и так были словно на иголках, ожидая хоть каких-то последствий от смерти человека, от звуков прозвища которого многим становилось дурно, то его немедленно пригласили к трибуне.

— Могу официально заявить, что эта аура забирает души умерших людей, если этого в течении часа не сделают душеприказчики. Взгляните на город через очки с паинитом. Многие, особенно молодые члены сенатских комиссий бросились к окнам, чтобы передавая друг другу несколько пар очков с зелёными стёклами увидеть, как в небо, закрытое зеленоватой аурой поднимаются тонкие струйки тумана разной степени плотности.

— Это что? Души? — тут же раздались взволнованные голоса вокруг.

— Да, — глава комиссии по душеприказчикам был хмур, — особенно это стало проблемой в зоне военного конфликта. Там наша и сторона империи просто не успевают, поскольку души начинают отлетать к душе Жнеца.

— Похоже, вот он подводный камень, который он нам оставил, — даже с некоторым облегчением заметил кто-то из зала, — как мы можем с этим бороться?

Взгляды присутствующих перевелись на душеприказчиков.

— Мы этим займёмся, — только и смогли, что ответить они, поскольку такого явления ещё утром не было.

— Уж постарайтесь, — кто-то из стоящих возле окна молодых людей язвительно заметил, поворачиваясь в их сторону, — а то мы так совсем без денег останемся.

Месяц спустя послесмерти Жнеца

— Энтони? — Валериан протянул телеграфную ленту исповеднику, которого срочно вызвали во дворец, тридцатый раз только за последнюю неделю.

Тот подошёл ближе и взяв бумагу, внимательно прочитал. Закончив, поднял взгляд на императора.

— Это проблема.

Император переглянулся с советником, скептически поморщившись.

— Мы это тоже уже поняли, делать-то что будем?

— Прекращу все проекты, займу всех исповедников только этим, — кратко ответил он, — если аура дойдёт до столицы, нужно будет перекраивать все процессы, связанные с налогами и сбором душ.

— Присаживайся, — сэр Артур показал ему привычное место слева от себя, — нужно понять, что и где можно поправить, чтобы ускорить процесс сбора душ. Есть конечно сомнения в том, что эта аура не дотянется до столицы, но лучше перестраховаться.

Старый исповедник, тяжело опустился в кресло. Главное, что с Элизой было всё в порядке, а уж с навешанными конструктами на его и её ауре, он уж как-то разберётся со временем. Главное никто не умер, после смерти бывшего ученика, как они переживали, и возникающие сейчас проблемы выглядели вполне решаемыми.

Три месяца спустяпослесмерти Жнеца

— Доходы упали на треть, хотя вынужден признать, меры, которые мы заранее выработали, весьма эффективно этому противодействуют, — сэр Артур зачитывал доклад, в ставшим привычном кабинете, где собирались только они трое, больше никому император не доверял, так и не став заводить других советников кроме этого. Это конечно весьма льстило самолюбию герцога, но и с другой стороны накладывало много дополнительных обязанностей. Всю работу которую раньше делали семеро, упала на него одного и даже огромный штат помощников и заместителей не сильно его разгрузил. Всё равно, то что он нёс на доклад Императору он проверял и перепроверял лично.

— Канцлер Германии, император Руссии, король Польши, выдвинули нам требования о компенсации будущих потерь, — продолжил он чтение, — аура расползается от нашей страны дальше, накрывая собой соседние страны. Целиком остановить подпитку её душами не представляется возможным. Контролировать смерти людей на такой огромной площади не в состоянии никто.

— Перемирие хотя бы частично помогло? — поинтересовался исповедник, сидящий уже с бокалом виски.

— Да, безусловно, но этого всё равно не хватило, чтобы остановить её быстрое распространение во все стороны.

— С такой скоростью, есть шанс, что она накроет собой весь мир? — хмуро поинтересовался император.

— Вероятность весьма велика, стоит ей только выйти за пределы Европы, где всё же есть какие-то методы её противодействию. Ведь то, что творится у руссов или в Азии, не поддаётся не только контролю, но и исчислению. Боюсь, как только она окажется там, скорость распространения увеличиться, возможно многократно.

— Как раз прибыло китайское посольство, с просьбой о встрече, — нахмурился Валериан, — хитрые азиаты смекнули первыми, что дело пахнет дерьмом.

— Кстати Энтони, есть результаты исследований? Что нам с ней делать? — повернулся он в исповеднику.

— Результаты есть и все они весьма плачевные, — тот покачал головой, — аура Жнеца нейтральная, впитывает любую духовную сущность, но в тоже время от себя не отдаёт ничего, абсолютно. Никому ещё из исследователей нашим или республиканским не удалось изъять из неё ни капли энергии. Что более печально, массовая гибель животных от забоя или лесных пожаров, также прекрасно идёт на её подпитку. По факту все забойные фермы перестали приносить прибыль от душ животных, работающие там ремесленники малочисленны и низко профессиональны, чтобы соперничать с душой Жнеца, которая к сожалению не растворилась вместе с его смертью.

— Всё что он создал до сих пор работает? — Валериан посмотрел теперь в сторону советника.

— Да, отказов пока не было замечено.

— Думаю, пока аура над нами, это и не удивительно, ведь по сути она подпитывает все метки и слепки им ранее созданные, к тому же у нас просто не хватит сил снимать их с миллионов людей, которые их носят, — поддерживал его сэр Энтони.

— То есть вы заявляете, что скоро весь мир накроет этой хренью, — император потыкал в потолок над головой.

— Это весьма вероятный итог, — не утешительно подтвердил исповедник.

Полгода спустяпослесмерти Жнеца

— Пошли их всех в жопу, — злой император устал отбиваться от кучу послов и делегаций со всего мира, которые стекались в его дворец, словно муравьи. Весь мир столкнулся с проблемой, которую учинил всего лишь один человек и правители соседних и не очень стран выражали крайнее удивление этим фактом, задавая всего один вопрос на множестве языков:

— А причём тут мы, в ваших разборках?

Ответа на него пока не было, зато были проблемы и многомиллионные иски со всех сторон, требовавших компенсировать потери от поступлений в бюджет энергии человеческих душ. Подобное конечно не могло делать хорошим настроение императора пусть и не бедной, но и не огромной по азиатским меркам европейской страны. Вот и сейчас он заперся в любимом кабинете с советником, лицо которого не внушало ни малейшего спокойствия.

— Энтони с женой? — поинтересовался он, показав взглядом на непривычно пустое креслом рядом с собой.

— Да, она рожает, — тот пожал плечами, — завтра пообещал быть с хорошими результатами.

— Неужели в происходящем есть хоть капля хорошего? — скептически отнёсся к этой новости Валериан, наливая себе виски, которое в этом кабинете за последний год тратилось сотнями литров.

Сэр Артур не успел ответить, как в кабинет без стука вбежал адъютант и глава охраны императора, который с радостным лицом и протягивая зелёные очки ремесленников императору, произнёс:

— Мой император, посмотрите на небо!

Его рука сильно дрожала, когда он протягивал принесённую вещь.

Валериан подозрительно принял очки и приложив их к глазам внимательно посмотрел на небо, ожидая увидеть там привычную зеленоватую марь. Но ничего, кругом ничего не было, только абсолютно чистое, летнее небо без единого облачка.

— Зови Энтони, к чёрту роды, — он передал очки советнику, — меня этот его мёртвый бывший ученик скоро тоже в могилу сведёт.

Сэр Артур лишь мгновение посмотрел на небо, прежде чем вышел из кабинета и отдал краткое распоряжение дежурившим за дверью собственным помощникам.

Всего час ожидания и вскоре внутрь вошёл радостный исповедник, с широкой улыбкой на лице.

— Родила? — вяло поинтересовался император, голова которого была занята совершенно другими проблемами.

— Да, мальчик! Крупный и главное здоровый! — ответил Энтони, от сияющего лица которого можно было прикуривать.

— Я этому безусловно рад, но у нас новая проблема, — император показал в сторону окна, — что скажешь?

— Видел, — тот возбуждённо стал ходить по кабинету, отмеряя шаги, — исчезли все метки, которые были на людях. Я смотрел, пока меня везли сюда, ровные, привычные ауры людей радующие глаз. Словно вернулся в прошлое до…ну вы сами знаете до чего.

— До появления твоего ученика, — проворчал император, — так это хорошо или плохо?

— Если получим подтверждение, что всё вернулось в прежнее русло, то да, проблема исчезла сама по себе, — исповедник развёл руками, — только скорее всего все его изобретения перестанут работать в этой связи.

— Нам это только на руку, — облегчённо вздохнул сэр Артур, — не было и не надо.

— Это уж точно, — согласился с ним император, — тогда жду от вас доклады каждый день в течении следующей недели, чтобы понять, чего мы лишились, а что приобрели после исчезновения этой штуки.

Он снова потыкал пальцем в потолок.

— Слушаемся ваше императорское величество.

Глава 34

Год спустяпосле смерти Жнеца

— Вельфор, иди к маме, — Элиза, сидя на толстом ковре, протянула руки к годовалому малышу, который сидя напротив неё, листал толстую книгу, уморительно делая вид, что читает. Так же, как и его отец, шевеля при этом губами. Сходство было настолько очевидным, что на глазах у неё показались слёзы умиления. Роды прошли тяжело, так что приглашённому на всякий случай хирургу пришлось зашивать её, после всего случившегося. Но результат явно этого стоил. После двух неудачных попыток, едва не вырвавшим её сердце из груди от горя, вот он, краса и гордость молодой мамочки, умильно играет с взрослой книгой. Причём эта любовь у него появилась сразу, как только он окреп настолько, чтобы смог ходить. Первой же игрушкой, которую он потребовал, и конечно же получил, была книга, лежащая на коленях отца.

С тех пор и повелось, что его не интересовали никаких другие игрушки, кроме книг, он молча отталкивал всё, что ему предлагали или покупали многочисленные родственники, и наоборот на лице расцветала беззубая улыбка, когда кто-то приносил новую книгу. Причём никто не знал, как, но малыш различал их то ли по обложкам, то ли по толщине, но те книги, что он уже когда то листал, его больше не интересовали. Эти подарки он встречал без особого восторга. Сама Элиза, бабушки, дедушки да и все знакомые удивлялись его способностям, правда одно терзало её всё это время, не давая совсем спокойно окунуться в приятные тяготы материнства — малыш за всё время, ни сказал ни единого слова. Даже когда он был голоден или нужно было сменить нижнее бельё, он молча, но крайне серьёзно подходил к ней и показывал рукой то, что его интересовало. Приглашённые доктора, лишь разводили руками, говоря, что с виду физическим проблем не наблюдается и он вполне себе развивается как, и должен это делать обычный ребёнок.

Дверь внизу едва слышно стукнула, но малыш тут же отложил книгу в сторону и протянул руки Элизе. Она поднялась и взяв его на руки, заспешила вниз. Ещё одна необъяснимая его странность, он всегда знал, когда она или Энтони приходят домой, безошибочно определяя это. Они даже делали пару экспериментов чтобы это проверить, но ребёнок не ошибся ни разу. Вот и сейчас, спускаясь вниз с годовалым малышом на руках, она была твёрдо уверена, что встретит мужа.

Какого же её было удивление, когда рядом с ним увидела человека, которого меньше всего ожидала увидеть в своём доме.

— Ваше императорское величество! — она сделала неловкий книксен, чтобы при этом не уронить сына.

— Смотри, не обманул, да Артур? — тот улыбнулся ей и повернулся к первому советнику.

Тот лишь хмуро улыбнулся.

— Твой муж пока мы сюда ехали, рассказал нам о вашем смышлёном малыше, любящем книги, — Валериан улыбнулся, рассматривая ребёнка, — он и сейчас запросился вниз?

— Да ваше императорское величество, — она расплылась в ответной улыбке, — никто не знает, как он это делает.

К её удивлению, муж выглядел совсем не радостно при этом всём, а когда внутрь вошли ещё трое незнакомых ей людей, она вспомнила, что вообще-то является хозяйкой дома, в гости к которой пожаловал сам император. Опомнившись, она вручила сына одной из его нянек, а сама бросилась раздавать приказы слугам, загружая их работой по встрече и обустройству гостей. Когда все расположились в обеденной зале, она смогла наконец обмолвиться парой слов с хмурым мужем, который был словно не рад появлению в их доме столь важных гостей.

— Энтони, дорогой, что случилось? — она на секунду прижалась к нему, ведь не смотря на значительную разницу в возрасте, они любили друг друга.

— Вот уже как год, как в стране перестали рождаться дети, с возможностями ремесленников, — тихо прошептал тот ей на ухо, — не вздумай этим с кем-то поделиться, пока это государственная тайна.

— Конечно, как ты мог подумать! — возмутилась она, возвращаясь к интересующей её теме, — а как это?

— Анализы на кровь, которые берутся у всех детей в знатных родах показали, что никто из них не способен к ремеслу. Когда главы семейств поделились между собой этой информацией, она тут же стала известна и императору, — Энтони показал взглядом в сторону Валериана, который сидя во главе стола, сейчас произносил какую-то шутку, над которой все рассмеялись.

— Провели сначала выборочную проверку, затем полную, и результаты всех ужаснули. Никто, ни один ребёнок возраста Вельфора, ни в одном сословии страны, не способен стать ремесленником, не говоря уже про исповедников.

— Получается, наш сын уникален? — сначала обрадовалась Элиза, не придав особого значения первым словам мужа.

— Ты не знаешь главного, — совсем шёпотом попытался объяснить ей Энтони, — мы сделали запрос в другие страны, и там этим вопросом также обеспокоены, просто думали, что такие проблемы существуют только у них.

— И? Какие последствия? Ну нет в этом поколении, будут в следующем, мы ведь были всегда, — она всё ещё не понимала проблемы.

— Элиза! — шикнул на её муж, — что будет через десять? Двадцать лет?! Некому будет учить их, некому передавать опыт! К тому же нет никакой гарантии, что такие дети будут рождаться в будущем!

Девушка от ужаса, прикрыла рукой рот.

— Это же…это…, - она не могла подобрать нужных слов, чтобы описать сказанное мужем.

— Крах. Крах всему мировому порядку, — он наклонился и прикоснулся пальцем к губам, — никому.

Она понятливо кивнула, и отошла распоряжаться слугами. Гости не должны были заметить отсутствие хозяйки или её внимания к ним.

Три года спустя послесмерти Жнеца

Муж с каждым днём всё дольше задерживался в императорском дворце, практически не появляясь дома. Энтони исхудал, постоянно не высыпался, и стал через чур нервным и раздражительным. Когда Элиза пыталась с ним поговорить о происходящем, он лишь становился злым и закрывал ей рот, называя обсуждения слухов, государственной изменой. А обсудить было что, шила в мешке не утаить, поскольку все семьи империи были тесно друг с другом связаны и новости о том, что третий год подряд не рождаются малыши со способностями к ремеслу, начали нагнетать панику. Всех текущих ремесленников, а особенно детей, поимённо учли, выдав особые бумаги, закрепивший их статус. Воины и мелкие конфликты временно заморозились по всему миру, поскольку сбившие ноги послы курировали по странам, заключая договора и предлагая новые союзы. Шёл учёт и контроль всех, кто был способен выдоить из другого человека хоть каплю души.

Вельфор насторожился и поднял голову, откладывая очередную книгу в сторону. Внимательные глаза остановились на ней и он также молча протянул руки.

— Энтони? Почему так рано? — удивился она, безропотно поднимая набирающего вес малыша к себе на руки и спускаясь вниз.

Внезапно она услышала грохот выстрелов, людские крики, а затем дверь дома вздрогнула от первого удара, а со второго сорвалась с петель и упала внутрь, рассыпав осколки стекла по мраморному полу. Тут же в дом ввалились три озверелого вида мужчины, один из которых увидев дворецкого, нацелил на него револьвер и выстрелил. Второй, увидев двух служанок, закричавших от ужаса при смерти главного распорядителя дома, кровожадно улыбнулся, бросившись к ним.

В дом следом тут же ворвались окровавленные мужчины и женщины, вооружённые кто чем: кто ножами, а кто и просто деревянными дубинами со вбитыми в верхушки гвоздями. Всё произошло так быстро, что Элиза от кошмара происходящего, замерла неподвижной статуей. Вожак, ворвавшийся первым, подняв голову увидев на лестнице дворянку. Громко свистнув, он отозвал второго своего бойца, который оставил служанок в покое и направился наверх.

— Я первый, — осадил его главный, когда тот протянул руку, чтобы утащить за собой замершую от ужаса девушку в комнату.

Внезапно мужчина молча свалился на пол, прямо перед ногами, а малыш, раздвинув объятья матери, соскользнул вниз, и перешагнув через труп, направился по лестнице вниз. Прямо к толпе обезумевших от крови людей.

— Она ведьма! — завизжала одна из женщин, видя, что её упавший муж даже не шевелится, — ведьма! Сжечь её!

Толпа людей тут же колыхнулась вперёд, чтобы смести с трудом спускающегося малыша с лестницы, но все также молча, стали падать там, где их настиг невидимый удар. Все кроме главаря. Дойдя до которого, трёхлетний малыш, будучи чуть выше его колена, внимательно посмотрел на того снизу вверх и дотронулся до ноги. Бандит вздрогнул, попятился назад и бросился бежать прочь.

На дом сначала опустилась тишина, затем раздался сначала громкий вой девушек-служанок, а затем онемевшая Элиза пришла в себя, бросившись к сыну, стараясь при этом не наступать на лежащих вповалку людей. Подбежав, она бросилась к малышу, рыдая и обзывая себя плохой матерью, но тот лишь поднял руки, так, как обычно просился, чтобы его куда-то отнесли. Сквозь слёзы, она приказала девушкам забаррикадировать вход мебелью, а сама отнесла сына на верх, где он снова уселся за книгу, как ни в чём не бывало. То, что сын скорее всего будет немым, они с мужем уже смирились, поскольку сколько бы докторов и учителей они не приглашали, никто не мог внятно объяснить, почему тот молчит. Вытерев слёзы и убедившись, что с ребёнком всё в порядке, она вернулась назад, чтобы найти хоть какое-то оружие и приготовиться, если будет повторное нападение.

* * *

Через час в доме было полно полиции, а Энтони, в порванной одежде и безумным взглядом, баюкал в объятьях жену и сына.

— Дорогой? Что происходит? Что случилось? — внезапно жена громко всхлипнула и заплакав в голос, уткнулась ему в подмышку, — они хотели нас убить!

— Бунт черни, — тяжело ответил он, — стало больше невозможно скрывать наличие проблемы с рождаемостью ремесленников и чернь, обрадовавшись этому взбунтовалась, устроив погромы. Тысячи людей и ремесленников, были убиты. Кровь разлилась по всему городу. Сейчас полиция и войска наводят порядок.

— Но почему? Как это допустили?

— На этот вопрос императору и сэру Артуру ответит сегодня глава тайной полиции, — он пожал плечами, — насколько я понял, это происходит не только у нас. Последователи какой-то секты из Республики, несут своё учение по странам, запудривая мозги простым обывателям, о том, что грядёт конец света и предотвратить его можно, только убив всех ремесленников в мире. Кто-то их слушает, кто-то нет, но результат ты видишь сама.

— Что же будет дальше? Как теперь жить, зная, что в любой момент на дом могут напасть? — всхлипывала она, теснее прижимаясь к мужу и обнимая при этом ребёнка.

— Мы однозначно переедим во дворец, — успокоил её муж, — личное распоряжение императора, нам выделят половину крыла.

— Ого! Откуда такая честь?! — слёзы мгновенно прекратились и девушка удивлённо посмотрела на Энтони.

— Из-за него, — он показал на сопящего сына, переворачивавшего страницы новой книги.

— А, — она хотела задать ещё вопрос, но тот покачал головой, — давай не здесь будем это обсуждать.

— Хорошо дорогой, но императорский дворец…, - она покачала головой, — сколько всего нужно будет перевести.

— Не волнуйся, это не наши проблемы. Выделен камердинер, который будет всем этим заниматься, — он погладил её по голове, пытаясь успокоить, — сейчас главное, что ты и сын в безопасности, со мной.

* * *

— Как обследование Вельфора, Артур? — император успокаивающе махнул рукой, видя, как Энтони при звуках этого имени, дёрнулся в кресле.

— Успокойся, мы не могли доверить тебе столь щепетильное дело, его обследовали аккуратно и нежно другие исповедники, — осадил было открывшего рот старика император.

Тот безвольно упал в кресло от этого окрика.

— Мы не можем рисковать, тем более, если он может вырасти похожим на сам знаешь кого, — продолжил тот.

— Он ребёнок! Мой сын! — возмутился сэр Энтони.

— И твои коллеги полностью это подтвердили, не волнуйся, — сэр Артур, протянул бумаги императору, — нет никаких сомнений, что ребёнок невероятно силён, что в общем-то не удивительно, зная, кто его родители, но в чём можно быть точно уверенным, так это то, что он плоть от плоти сын нашего друга и Элизы, а также то, что какой-то посторонней ауры в нём не было обнаружено.

— Хоть какое-то облегчение, — Валериан, прочитав документы, протянул их Энтони, который вцепившись, быстро пробежался глазами по сухим строчкам текста, под которым подписались все до единого исповедника, кроме понятно, него самого. Который и не знал, что сына собираются изучать.

— Но как это возможно? Десять человек, одной силой воли! Трёхлетний ребёнок! — император посмотрел на Энтони.

— Похожее случалось уже и раньше, когда Элизу кто-то начинал сердить и она выходила из себя, но Вельфор тогда смотрел на этого человека и тот падал без чувств. Правда никто не умирал при этом, до недавнего происшествия, — повинился старый исповедник, — жену стали бояться, и не злить по пустякам, особенно когда он находится рядом с ней.

— То есть, для тебя ничего сверхъестественного не произошло? — удивился сэр Артур, — ребёнок и раньше показывал необычные способности.

— Да, удивили лишь смерти, но скорее всего он просто испугался за маму, — сэр Энтони пожал плечами, — он никому не даёт её в обиду.

— Да уж, — императора перетряхнуло, — надеюсь ты воспитаешь его правильно, страшно представить, если что-то пойдёт не так.

— Мы стараемся ваше императорское величество, — серьёзно ответил старик, понимая, что эта не та тема, над которой можно шутить.

— Тогда ладно, перейдём к тебе Артур, — Валериан повернулся к первому и единственному своему советнику, — расскажи-ка нам, какого хуя этот имбецил, которого ты посоветовал на столь ответственный пост, проебал мятеж прямо в сердце моей Империи?

Сэр Артур тяжело вздохнул, прежде чем начать, а сказать ему было что и не только про графа.

Глава 35

Семь лет спустя послесмерти Жнеца

— Да мне насрать, что он думает, ему дают огромную кучу денег, пусть берёт Луизу в жёны и не ебёт мне мозги! — император орал на трясущегося посла, который и сам был не рад, что принёс очередной отказ от предложения, пристроить дочь императора в любой мало мальски значимый королевский или императорский двор Европы или Азии. При звуках её имени все женихи бежали от посла словно он был прокажённым. После того, как весь мир узнал, кто был причиной творившегося переустройства мира, императорский дом Англии был персоной нон-грата везде, где только можно. Никакие деньги и титулы не могли привлечь в страну не то что женихов, но и вообще любую аристократию, которая выбрала новой столицей мира Испанию, предпочитая теперь проводить своё время там.

— Это не возможно, ваше императорское величество, — уныло ответил посол, — принц Датский утром покинул страну, как только я ему это предложил.

— Суки! — император в сердцах грохнул пустой стакан о стену, но промазал, попав в зеркало, которое вдребезги разбилось.

Вбежавшие на шум гвардейцы, увидев небольшой погром, учинённый бушующим повелителем, сочли за лучшее скрыться обратно за дверь, уведя за собой и трясущегося от страха посла, пока его не хватил инфаркт. Когда подошёл советник к личным покоям императора, все осколки были уже собраны слугами.

— Артур? — услышав стук двери, Валериан обернулся к двери, — только скажи, что и у тебя плохие новости?! Вылетишь отсюда как тот гад, что не может дочь никуда пристроить, уже скоро старухой станет и всё без мужа! Где мне наследника брать?!

— Хм, ваше императорское величество, — сэр Артур сказал это с полностью серьёзным лицом, — вы ведь и сами ещё в полном расцвете сил. Покойная императрица, пусть земля будет ей пухом, и то бы это одобрила. Вспомните её последнюю волю на смертном одре.

Император задумался, внезапно его лицо всего на мгновение просветлено.

— Силён ты поднять настроение Артур, ничего не скажешь, я подумаю над твоим предложением. Ладно, давай свои плохие новости.

— Ну не всё прям уж так печально мой император, — тот подал бумаги в трёх кожаных папках, — как вы наверняка помните, в синей дела по экономике, к красной особо важные, требующие вашего личного ознакомления и резолюции, ну и зелёная, хорошие новости.

— Наверняка пустая? — Валериан приоткрыл её, увидев всего два листочка, которые там одиноко лежали.

— Даже так? — он вытащил машинописные листы и всмотрелся в строчки, — треть ТЭЦ смогли перевести на уголь? Так быстро? Ты же давал десять лет на это?

— Я попросил ускорить темпы замены котлов, — тот склонил голову, — электричество нам нужно, как воздух.

— Кто бы спорил, — собеседник продолжал внимательно читать, — придётся отказаться от всех парокаров и пароциклов? Вернуться обратно к лошадям?

— Временно мой император, мы начали замену вашего автомобильного парка на дрова и уголь, пусть не так быстро и эстетично, как на энергии душ, но лучше, чем ничего.

— Сколько уйдёт на переоборудование всех машин в стране?

— Мы решили не делать этого, просто начав выпуск новых на паре, а тем, кто при покупке сдаст свой старый автомобиль, будем предоставлять значительные скидки.

— Хорошая идея, одобряю! — закивал император, продолжая читать, но остальное было слишком мелким, поэтому он вернул скромные листы в зелёную папку и взялся за красную. Вот тут уже, привычно лежала целая стопка.

— Когда же она закончится! — взмолился он небесам, на что советник лишь пожал плечами. Знал бы император сколько тут было документов в самом начале, до его личного разбора, то он бы точно вырвал бы себе все волосы на голове.

— Энтони предложил постепенно отказываться от услуг ремесленников?! Энтони?! — у Валериана глаза полезли на лоб.

— Да ваше императорское величество, он ведь курирует этот вопрос, и обладает всей информацией. Посмотрите ниже приведены цифры, которые указывают с какой скоростью будут падать налоговые поступление в эссенциях человеческих душ в разрезе ближайших десяти лет. Нам нужно переходить на другой вид сборов.

— Ага, а это уже от тебя, — тут же понял Валериан, доставая новый лист, — серебряные и золотые монеты? Как тысячелетия назад?

— Лучшего сейчас не придумать мой император, — тот склонил голову, — ничему другому не будут доверять люди, когда духовные монеты выйдут из оборота. Я также предлагаю уже сейчас начать этот процесс постепенной замены, чтобы не вызвать множественных волнений. Какое-то время мы ещё продержимся на старых монетах.

Валериан стал просматривать остальное, но везде был только отказ, отмена, сокращение мощностей и перевод всё на те ресурсы, которыми пользовались в своё время их далёкие предки.

— Что с рождаемостью? — он отодвинул в сторону бумаги, которые могли вогнать в уныние любого.

— Без изменений мой император, тесты делаются теперь сразу в родильных домах, ни одного положительного теста.

— Семь лет! Семь грёбанных лет хаоса и разрухи Артур! И всё из-за одного единственного человека! Как такое может быть?!

Советник промолчал, не став ступать на запретную тропинку. Имя Рэджинальда ван Дира, как и целиком его рода, были вычеркнуты из всех дворянских книг Империи и навсегда преданы забвению. Такова была воля императора и она была выполнена в точности.

Валериан задумался о чём-то своём, и нехотя пододвинул обратно стопку бумаги.

— Чего притих, садись рядом, будешь объяснять, чего не пойму, — рыкнул он на советника, который тут же метнулся к своему креслу, подтаскивая его ближе.

* * *

Элиза и Энтони, лёжа на кровати взявшись за руки, тихо разговаривали, поглядывая на сына, который притащив откуда-то походную одежду, стал одеваться и распихивать по поясному ремню оружие и патроны. Затем достав с полки, где стояли сотни книг всего лишь две, положил их в мешок, на дне которого звякнули металлом судя по всему другие его личные вещи.

— Вельфор? — Элиза улыбаясь, спросила, — дорогой? Ты решил опять поиграть в ковбоев? Уже поздно, ночь на дворе.

— Сын! — исповедник повысил голос, видя, что ребёнок вообще никак не реагирует на слова матери. Такое было впервые, обычно не смотря на свою немоту, тот всегда слушался родителей.

Вельфор повернулся к лежащим на кровати и открыл рот.

— Вы заставили меня перейти ту черту учитель, за которую я никогда раньше не переходил, — проговорил он спокойным, чистым голосом, от самого факта существования которого, взрослые замерли.

— Поэтому, умрите спокойно, — он поднял руку и оба почувствовали, как их оставляют силы, лишая сознания.

— А мне пора, — он не поворачиваясь больше к замершим в последних смертельных объятьях биологическим родителям, забросил себе мешок за плечо и выйдя из комнаты, стал спускаться вниз по лестнице.

Была и правда ночь, так что бросившуюся было на шум дежурную служанку, умертвили с той же скоростью, что и супружескую чету до этого. Открыв окно императорского дворца, ребёнок закрепил верёвочную лестницу на перилах балкона и стал спускаться вниз.

— Ваше святейшество, — внизу его ждали коленопреклонённые и повзрослевшие Дамьен и Жули, которые с сияющими глазами смотрели на спускающегося сверху ребёнка.

— Бумаги, документы у вас есть? — он движением руки поднял их с колен.

— Конечно ваше святейшество, ведь я начальник сегодняшнего караула, — хмыкнул мужчина.

— Я рад, что вы поженились, — ребёнок прикоснулся к обоим, — довезёте меня куда нужно и я вознагражу вас.

— Ваша светлость! — оба вскрикнули в один голос, — как можно! То, что вы живы и позвали только нас служить вам, вот высшая ценность!

Ребёнок, хмуро на них посмотрев, лишь кивнул головой.

За императорским дворцом, на одном из подворьев, которые последнее время во множестве расплодились вокруг дворца, троица села на лошадей, и привязав заводных животных со скарбом и едой, двинулась в долгий путь, пропав в темноте ночи.

* * *

Жители итальянской рыбачьей деревушки, на самом дальнем краю страны, давно привыкли к странным новым соседям, которые пять лет жили с ними рядом. Древний старик, разменявший седьмой десяток лет, тем не менее и не думавший умирать своей смертью. Пожилая женщина, которая вела всю работу по дому, который они выкупили у прошлых владельцев за весьма приличные деньги и заплатив к тому же местным умельцам, сделали ремонт и обновили крышу, а также весьма странная молодая девушка, которая никогда не работала по дому и не помогала матери, а только что и делала, что выходила на дорогу, ведущую в деревню, и сидя на камне, весь день смотрела куда-то в даль. Её поведение удивляло всех без исключений, поскольку она вообще ничего не делала, а лишь сидела и ждала. Каждый день с восхода солнца и до самого вечера, уходя в дом лишь чтобы поспать и поесть, но на следующее утро всё повторялось снова и так каждый день, каждую неделю и месяц в году. Её не останавливали ни дождь, ни снег, ни холод и не жара. Кто бы когда не появился на дороге, она вскакивала с места, но буквально вскоре, снова замирала на камне печальной живой статуей.

Для местных, суеверных людей такой поведение было сверхстранным, вызывающим многочисленные слухи, но что более необычным было то, что её родители, если они были ими ей, никогда не упрекали её за это. Сами возились с лодкой, сетями, домом, но никогда и словом не упрекнули дочь за подобное поведение. Когда в один из голодных годов к ним в дом попробовали наведаться местные, оголодавшие молодые сильные парни, сбившиеся в банду, грабящие соседей, то но на утро оказалось, что они не вернулись в свои дома. Все знали, что они пошли в тот странный дом, но никто не видел, чтобы они оттуда выходили, как и то, что их больше вообще никто никогда не видел.

Больше желающих наведаться, даже в гости, к этой странной семье не было. Они жили отдельно от всех, никому не мешали, лишь изредка прося за мелкие серебряные монеты выполнить сложную работу, недоступную старику и женщине. Желающих помочь, даже за плату было мало, но всё равно находились отчаянные, поскольку и такой наличности тут отродясь не водилось, а имея в кармане серебро, можно было на городской ярмарке в ста километрах отсюда купить весьма и весьма нужные для деревенского быта вещи. Не говоря уже о таких статусных вещах, как оклады для икон в дом или часах. Такие покупки обсуждались и показывались всей деревне, а обладатель подобного богатства ещё целый год был на слуху у всех местных кумушек, чесавших друг с другом языки, вечерами у колодцев.

Так и прошло пять лет и местные жители даже как то свыклись с фигурой, сидящей на камне перед въездом в их небольшую деревеньку. Она вызывала удивление только у редких заезжих путешественников, весь же рыбачий посёлок стал воспринимать девушку, как безобидную чудачку, у которой не всё в порядке с головой, иначе как ещё объяснить подобное поведение?

* * *

Анна безразлично смотрела на дорогу, которая менялась перед глазами только при смене времён года. То она была покрыта зеленью, то цветами, то раскисла от слякоти и грязи, чтобы потом укрыться белым снежным налётом. Всё было настолько привычно и обыденно её взгляду, что когда вдали показался силуэт всадника, она привычно подпрыгнула на месте, прижимая руку ко лбу, чтобы солнце не светило в глаза и можно было лучше рассмотреть того, кто там едет. По мере приближения ездока, становилось понятно, что это маленький ребёнок, который едет на не по возрасту ему высокой лошади. Непонятно было, как он вообще взгромоздился на такую высоту.

Выпустив ауру, она коснулась ребёнка, и снова разочарованно опустилась на камень. Это был не он. Лошадь тем не менее добралась до неё, а сидевший наверху всадник остановил своего скакуна, посмотрев на сидевшую на камне девушку.

— Давно ждёшь? — спросил он.

Анна сначала не собиралась отвечать вовсе, но всё же неприветливо буркнула, надеясь, что он уедет дальше своей дорогой.

— Не твоё дело недомерок.

Ребёнок при этих словах не обиделся, не возмутился, а лишь заливисто рассмеялся.

— Знаешь Анна, тебе не кажется это странным, что каждый раз, даже находясь в чужих телах, я всё равно моложе тебя. Думаешь это судьба?

Девушка отмахнулась было от прозвучавших слов, но смеющееся лицо всадника, а ещё больше его довольный вид и слова, всколыхнули в ней давно угасшее чувство надежды.

— Рэджи? — она поднялась и неуверенно посмотрела на ребёнка, которому было от силы лет семь.

— Пришлось задержаться, представляешь, эти твари отравили меня, — ребёнок по взрослому пожал плечами, продолжив, — так что тебе опять не достанется моё сладенькое тельце, по крайней мере ещё лет семь-восемь точно.

И тут девушку накрыло. Она бросилась к лошади, которая испуганно всхрапнула от такого резкого движения и едва не силой стащив ребёнка с седла, стала его тискать, обнимать, так сильно прижимая к себе, что тот морщился от боли, но молчал.

— Рэджи. Рэджи. Рэджи вернулся, — она заливаясь слезами, повторяла и повторяла его имя, словно читая мантру, только спустя десять минут, когда он прикрикнул на неё, она отстранилась от малыша.

— Так не честно дорогой! — она опустилась на колени и прижалась к его щеке, — через восемь лет я стану почти старухой, а ты опять будешь совращать молоденьких девушек! Я так с тобой больше не буду играть!

Ребёнок громко рассмеялся.

— Больше никаких посторонних девушек в нашем доме дорогая, обещаю тебе.

Запищав от радости, она стала его обнимать и затем взяв за руку, повела к их дому, постоянно сжимая ладонь, чтобы проверить, что он действительно рядом, и никуда больше не пропадёт. Пара вскоре скрылась в доме, откуда разнеслись громкие крики радости, а деревенские жители, из тех кто не был на рыбалке или в полях, сплошь высыпали на улицу, обсуждая случившееся и разнося новость по деревне. Девушка всё-таки дождалась того, кого ждала все эти долгие пять лет! Это было невероятно, удивительно и больше похоже на чудо.

Минули года, десятилетия, но до сих пор в далёкой, богом забытой рыбацкой деревеньке на краю Италии. Старики, словно предание, передают каждому следующему поколению прекрасную сказку о верности и неугасающей надежде, двух любящих сердец.

Конец третьей книги, декабрь 2021.

Content

Дмитрий Распопов
Ремесленники душ. Изгой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35