Евгений Прядеев

Искра Бога

Глава 1

Если немного пофантазировать, то может показаться, что человек с разорванным от уха до уха горлом улыбается. Широкой и очень жизнерадостной улыбкой!

Мысль, конечно, как минимум, странная, но ничего другого в голову не приходило. Меня вообще никак не отпускало ощущение какой-то нереальности происходящего.

Пять часов утра. Я в ста километрах от МКАД в лесу с мокрыми от утренней росы кроссовками и диким желанием спать. А тут ещё и мужик этот улыбается. Самая прекрасная картинка для похмельного начала дня.

Вообще-то сегодня утром я абсолютно никуда не собирался. Ко мне в гости приехали два бывших сослуживца и за воспоминаниями совместной службы мы как-то незаметно загудели глубоко за полночь. Нет, вы не подумайте, всё было более, чем прилично, даже за добавкой никто сбегать не порывался. Ящика привезенного с собой Кизлярского коньяка вполне хватило, чтобы Светка удивленно округляла глаза с каждой следующей опустевшей бутылкой, а я ложился спать с ощущением расслабленности и блаженства.

Кто ж знал, что одному полковнику госбезопасности захочется разбудить меня буквально через пару часов после окончания застолья и сообщить, что ему срочно нужна помощь. Причем нужна настолько сильно, что его не смущает мое абсолютно нетранспортабельное состояние.

Признаться честно, что будь на месте моего друга кто-то другой, то он был бы послан в очень далекое эротическое путешествие. В кои веки выдалась возможность посидеть с друзьями и вспомнить времена прекрасной юности. Но Эдик — это Эдик…

Во-первых, мы слишком давно с ним знакомы, поэтому я по голосу понял серьезность озабоченности моего друга. А во-вторых, полковникам госбезопасности, еще и возглавляющим специальный отдел контроля за потусторонними силами отказывать как-то не принято. Да-да, того самого, который занимается исключительно мистикой и прочей дрянью, о которых обычные люди даже не подозревают. Земля, она, знаете ли, круглая…

Вот так и получилось, что я с больной головой и мыслями о минералке стою сейчас перед трупом несчастного бедняги и стараюсь не делать резких движений. В висках стучат сотни маленьких молоточков, а живот крутит, как будто я тухлой конины объелся. Не зря говорят, что алкоголь — это яд, а для оборотней особенно. Но он же, зараза, такой вкусный… Особенно, если в виде кизлярского коньяка… Жаль только, что чем более вкусно накануне, тем более плохо будет потом…

Понятное дело, мертвому уже ничего не предъявишь. Вот он, лежит передо мной и улыбается разорванным горлом. Совершенно обычный мужичок… Так и не скажешь, что в его внешнем виде есть хоть что-то примечательное.

Мысли в голове ворочались как неповоротливые бегемоты на отдыхе. Я с тоской смотрел на лежащее тело и даже не пытался повернуть голову в сторону что-то негромко ворчащих полицейских.

Впрочем, их мне даже было немножечко жалко. Труп этого несчастного грибники нашли вчера вечером. Как оказалось, в некоторых наших согражданах еще жива правовая сознательность, поэтому, добравшись до опушки, они немедленно по телефону сообщили о находке куда следует. Потом приехал дежурный автомобиль патрульно-постовой службы, убедились, что труп — одна штука — в наличии и, естественно, вызвали оперов и криминалистов.

А вот дальше, как я понимаю, привычный алгоритм дал сбой. Списать тело на несчастный случай или хотя бы отложить разборки до утра не получилось.

Наверное, Эдик ждал чего-то подобного и дал указание отслеживать удивительные трупы. Именно поэтому полицейским сначала поступила команда ждать, затем указание оказывать содействие и только потом, часа через три-четыре, появились мы.

Так… Это потом… Что у нас всё-таки с мужиком?

Камуфляжные штаны и ботинки с высокими берцами? Так этого добра в любом охотничьем магазине по самую макушку. Футболка серая, обычная, без какого-либо рисунка. Легкая ветровка такого же невыразительного немаркого цвета.

Мужик как мужик, грибник или охотник, коих сотни бродят по лесам не только в Подмосковье, но и вообще в любом другом регионе. Встретишь такого по дороге и уже через пять минут не вспомнишь его лица…

Хотя нет, этого вспомнишь, такую выразительную улыбку забыть невозможно…

— Что скажешь? — подошёл ко мне Эдик. Сегодня господин полковник был одет в потрепанные штаны и брезентовую ветровку, которая смотрелась на моем друге великоватой. Впрочем, с учетом довольно субтильного телосложения, на Эдике мешковато смотрелась любая одежда. Я посмотрел на него с тоской, прикидывая про себя, ему повторить все мои мысли сейчас или только отдельные?

— Андрей, не молчи, — судя по раздражённому тону Эдика, спать ему хотелось не меньше моего, что само по себе наводит на неприятные размышления.

— Андрей, да что с тобой?! Ты что, спишь на ходу? — раздраженно потряс меня за плечо Эдик. — Стоишь такой, улыбаешься, как дурачок… Скажи что-нибудь разумное, наконец.

— Да успокойся ты, — дернул я рукой. — Что ты сейчас хочешь от меня услышать? Вряд ли я сообщу тебе что-то такое, чего ты и сам не видишь!

Судя по всему, мои слова прозвучали чересчур громко, потому что я заметил, как один из полицейских оперов, стоявших кучкой вместе с ППСниками в отдалении, досадливо сплюнул и что-то негромко сказал своим коллегам.

— Я-то вижу, — спокойно ответил Эдик. Он наверняка зафиксировал краем глаза реакцию коллег из «младшего» ведомства, но внешне никак на неё не отреагировал. — Мне интересно, что ты можешь сделать.

— Могу сесть в машину и поехать домой, — пожал я плечами. — Не понимаю, что другое ты ожидал от меня услышать.

— Не валяй дурака, Андрей, — сощурил глаза полковник. — Убит человек, причём, начиная с весны, уже восьмой в этом районе.

— Ну и что? — продолжал я вялое сопротивление, понимая, что отвязаться от моего друга не получится. Здесь, посреди леса, Эдик вцепится в меня, как клещ, и не отстанет ни за что на свете. Думать головой надо было дома, не отвечать на звонок мобильника и мирно спать под бочком у Светки.

— Ты можешь взять след? — в лоб спросил полковник, которому почему-то понравился именно этот труп.

Я посмотрел в глаза полковника и понял, что отказаться не получится. В окружении Эдика я единственный оборотень, и я действительно могу взять след убийцы, даже сейчас, через двенадцать часов после трагедии, несмотря на прокуренный воздух и основательно затоптанную местность вокруг.

— Сволочь ты, Эдуард Алексеевич! — с тоской выдохнул я, втягивая воздух носом. — Если я заболею и умру, то со Светкой будешь сам объясняться.

— Ничего, подыщу как-нибудь слова, — ухмыльнулся весьма довольный собой полковник и взмахом руки подозвал к себе кого-то из полицейских.

Коренастый мужчина лет сорока в мокрых до колена джинсах подошёл неторопливо и с достоинством, как бы показывая, что он, конечно, признает старшинство чекиста, но и бегать перед ним на задних лапках не намеревается.

Полицейский остановился в паре шагов от нас, повернувшись вполоборота и всем своим видом показывая, как сильно мы ему надоели.

— Мы с коллегой отправляемся по следу убийцы, — Эдик по-прежнему делал вид, что поведение полицейских его ни капельки не раздражает. — Мне нужны три человека, которые пойдут с нами.

— Какого убийцы? — недоуменно посмотрел на него полицейский. — Товарищ полковник, я, конечно, всё понимаю, но здесь же волк поработал. Это и ребёнку очевидно. Вы что планируете, по лесу бегать и всю местную живность опрашивать?

Всё! Вот сейчас у Эдика полыхнёт. Во-первых, я слишком хорошо знал своего друга, а во-вторых, искры, вспыхнувшие у него в глазах, не оставляли никаких шансов несчастному мужчине, который просто не представлял с кем связался. Впрочем, бунт пресекать стоило в зародыше, иначе по следам убийцы нам действительно придется отправляться вдвоём.

— Смирно!

Мне кажется, что если бы полковник сейчас гаркнул во всё горло, то и тогда эффект оказался не столь впечатляющим. Эдик же, наоборот, прошептал, вернее даже, прошелестел команду, но умудрился при этом вложить в одно слово такую гремучую смесь эмоций, что несчастный полицейский непроизвольно вытянулся в струнку. Причём сделал это так старательно, что даже на носочки привстал.

— Ты что, капитан, думаешь, что самый умный здесь? — теперь мой друг говорил громче, чтобы его слова долетали до ушей и всех остальных, присутствующих на поляне. — Два придурка из Москвы приехали щеки понадувать и тебе всю малину испортить? Так что ли? Думаешь, нам заняться больше нечем, кроме как по ночам вместо сладких снов рожу твою постную лицезреть.

— Ничего я не думаю, — прохрипел капитан, которому, судя по всему, отчаянно не хватало воздуха.

— Я и не сомневался в этом, — продолжал напирать полковник. — Тогда о каком волке ты нам тут лепечешь? Что ж это за звери такие аккуратные у вас в районе, что людей убивают, а потом бросают аккуратненько на всеобщее обозрение? Почему тело не обглодано? Половина суток прошла, а ему даже лицо не обглодали. А ведь там самое вкусненькое. Глазки свеженького трупа выпить — деликатес мирового уровня! А хрящики? Хрящики ушные пробовал? Мммм, как они хрустят на зубах.

Разглагольствования полковника прервало содержимое желудка полицейского, которого согнуло вдвое и откровенно выворачивало наизнанку.

Нет, всё-таки Эдик садист настоящий. Он умудрился так реалистично нарисовать столь неприглядную картину, что даже меня, знакомого с ним не один год, откровенно мутить начало. Этот же несчастный капитан видел моего друга первый раз в жизни, а потому и представить не мог, что скрывается за субтильной внешностью худенького мужчины.

Я отошел в сторону от полковника и достал из кармана сигареты. Когда Эдик включал некоторые свои способности, вокруг него непроизвольно образовывалась санитарная зона. Хотел бы я назвать такую особенность харизмой, но это по любому как-то иначе называется…

— Этого человека убили! — ещё больше повысил голос полковник. — И преступник продолжит творить зло, если мы не попытаемся его остановить. Поэтому заканчиваем балаган и начинаем работать.

Он оглядел притихших полицейских суровым взглядом, а затем ткнул пальцем в двух ППС-ников:

— Ты и ты! Отправляетесь с нами! Ну и товарищ капитан, естественно. Кротов и Волков опрашивать. Остальные оформляют место преступления! Копии всех документов перешлёте затем мне.

Один из присутствующих, вроде бы следователь, открыл было рот, чтобы что-то возразить Эдику, но затем только-только досадливо взмахнул рукой и отвернулся. На мой взгляд, абсолютно верное решение. Господин полковник, конечно, иногда демонстрирует чудеса терпения, но под горячую руку ему попадаться не стоит.

— Андрей, чего ждём? — нетерпеливо спросил у меня Эдик, явно готовый уже не просто идти, а буквально бежать по следу. В другом месте и другой ситуации я бы даже не упустил случая позубоскалить над поведением обычно выдержанного друга, но сейчас только пожал плечами и показал направление рукой.

— Нам туда!

Ходить по лесу менты, конечно же, не умели. Впрочем, в юридических институтах этому не учат, а типичный городской житель, в принципе, не представляет, что такое лес. Мне же наоборот с каждым новым шагом становилось всё лучше. Головная боль понемногу отступала, а где-то внутри просыпалось второе, причем абсолютно не человеческого происхождения, дыхание.

Лес это не просто сборище близко выросших деревьев, а полноценная, причём абсолютно замкнутая и автономная экосистема. Многие растения, прекрасно чувствующие себя под тенью вековых сосен и года не протянут на открытом пространстве, звери и птицы не смогут найти кров и пищу. В дремучей чаще можно найти абсолютно всё, что нужно человеку для жизни — и постель, и крышу над головой, и всё остальное.

Мать-природа создала лес в полной гармонии с самим собой, и ему совсем не нужен кто-то ещё в этом мире. И естественно, что в этой гармонии есть своя неповторимая музыка. Какофония птиц и шелест листьев удивительно точно сочетаются с топотом тысячи маленьких и не очень ног, рождая мелодию, услышать которую могут лишь единицы.

А вот ломание ветвей и матерные восклицания, которые сопровождали наш отряд на всем пути следования, никак не вписывались в происходящее, заставляя всё живое убираться с нашей дороги и напряжённо ждать, когда же мы уже покинем чужую территорию.

Я шёл привычным пружинистым шагом, делая глубокие вдохи, чтобы не потерять уже слабеющий след, поэтому не сразу понял, что происходит.

Правды ради я слишком давно не был в лесу и только сейчас понял, как сильно мне его не хватало. Конечно, я не самый обычный оборотень, и прекрасно научился, в том числе и с помощью Эдика, контролировать свою звериную сущность. Причём, в отличие от большинства моих так называемых собратьев, на меня не действуют разного рода заклинания и средства, препятствующие обороту. Ну знаете, все эти истории про серебряную нить и хранение ножа, через который прыгают для смены облика. Так вот никакого оборотного ножа у меня нет, я умею менять сущность тогда, когда мне это потребуется. А серебряную нить, способную обездвижить самого огромного волколака, воспринимаю примерно также, как люди обычную веревку. Хотя и очень прочную…

Сейчас я наслаждался лесом, его утренней прохладой и свежим воздухом. Надо будет вытащить Светку с Алисой как-нибудь на пикник. И им хорошо, и мне в удовольствие. Вот Мирон вернётся со своей Азии и надо будет сразу организоваться.

Но это я отвлёкся.

От единения с природой меня отвлёк чересчур громкий вскрик одного из моих попутчиков. Обернувшись, я увидел, что уже порядком замаравшийся капитан сидит на земле и со страдальческим выражением на лице держится за ногу. Это было неприятно, но ещё большие проблемы сулила темная фигура, очертания которой я заметил за деревьями. Мои спутники слишком громко ругались, и это не могло не привлечь хозяина здешних мест. Оперативник явно не разбирался в таких нюансах и продолжал крыть матом лес, свою службу и обстоятельства, которые как он считал, привели его к производственной травме.

— Чего ты орешь? — подошёл я к капитану поближе. — Есть желание остаться в этом лесу навсегда?

— Ты что, угрожаешь мне? — вскинулся было полицейский, но тут же зашипел от боли и принялся ещё активнее ощупывать ногу. — Прёмся непонятно куда, неизвестно зачем! Я похоже ногу сломал! Что мне теперь, плясать от радости?

— Все нормально с твоей ногой, — присел рядом с капитаном на корточки Эдик. — Но мой друг прав, в лесу стоит вести себя потише.

— Я пойду, попробую пообщаться, — кивнул я в ту сторону, где видел тёмную фигуру. Головы полицейских естественно повернулись в этом же направлении, но ожидаемо ничего не увидели. — А то можем и правда не выбраться…

И не глядя на капитана с внезапной злостью добавил:

— По крайней мере, в полном составе.

Эдик не поддался общему порыву, он продолжал неторопливо ощупывать ногу пострадавшего.

— Иди, — кивнул он мне, по-прежнему не поднимая глаз. — Я пока попробую боль хоть немного облегчить…

Небольшая, метров пять в диаметре полянка, обнаружилась буквально через двести метров от места падения капитана. Я непроизвольно покачал головой, а потом глубоко в пояс поклонился, коснулся рукой земли и выпрямился, прижимая её к сердцу.

— Доброе утро! — негромко сказал я, оглядываясь. — Поговорить бы, уважаемый! В нас нет зла! Прости, что пришёл в твой дом с пустыми руками, сам знаешь, беда привела…

Как не пытался я смотреть одновременно во все стороны, появление хозяина леса всё равно случилось неожиданно. Казалось бы, только что здесь никого не было, и вот уже из-за куста ко мне выходит высокая темно-зелёная фигура.

Первое ощущение, что на меня идет дерево. Сухощавое тело, больше всего похожее на бревно, было обмотано побегами листвы, принадлежность которой я, имевший не больше тройки по ботанике, опознать бы не смог при всем желании. Верхние конечности напоминали человеческие руки весьма отдаленно. Скорее это были именно ветки, короткие отростки на которых создавали подобие пальцев. А вот ноги я бы назвал, как угодно, но только не сучьями. Хозяин леса передвигался на лапах, причем они походили на птичьи и звериные одновременно, но рассмотреть подробнее их никак не получалось.

Прибавьте к этому тот факт, что конечности могли сгибаться в любую сторону в самых разных плоскостях, и вы немного приблизитесь к тому образу, который я пытался описать.

Но даже столь несуразное телосложение не могло скрыть мудрость, сочащуюся из глаз на деревянном лице. Грубоватое, с очень резкими чертами лица, как будто над ним потрудился неопытный ученик резчика оно не отталкивало, а наоборот притягивало. Бездонные глаза дарили ощущение спокойствия и доброты, уверенность в том, что пришла сила, которая всегда четко отделяет хорошее от плохого.

Леший… Хозяин леса. Полноправный правитель всей окрестной территории, включая опушки и болота. Он на своей земле и в своем праве, и неожиданно я почувствовал себя маленьким и беззащитным.

— Мир тебе, Хозяин леса! — еще раз склонился я в поклоне. — Прошу простить меня и моих спутников, что потревожили твои угодья. Но мы пришли не по своей воле и обещаем не задерживаться в твоих владениях дольше необходимого.

Мой собеседник смотрел на меня немигающим взглядом и никак не демонстрировал, что понял или хотя бы услышал меня. Секунд десять он смотрел на меня, а затем медленно повернулся в ту сторону, где остались полицейские и Эдик.

— Ты ведешь по моей земле очень необычную компанию, сын медведя, — наконец услышал я первые слова от лешего. Если честно, я так обрадовался этому факту, что чуть было не прослушал то, что он начал мне говорить. — Никто из твоих спутников не умеет ходить так, чтобы не тревожить окружающих, а один из них призывает на мои владения такую хулу, что мне хочется немедленно вырвать из его рта столь поганый язык.

— Я прошу извинить его грубость и невоспитанность, — моя спина протестующе застонала от очередного поклона, но я упорно продолжал растягивать губы в максимально дружелюбной улыбке. Хозяин леса умеет быть очень и очень терпеливым, десятки тысяч удачливых грибников подтвердят это вам своим цветущим видом и полными корзинами отборнейших грибов. Обычно, лешие терпят их, как неизбежность, и не возражают против тех, кто просто собирает грибы или ягоды, искренне радуясь каждой находке.

А ещё эти существа обожают подсматривать за парочками, которые забираются поглубже в лес для любовных утех. Обычно такие забавы сопровождаются фонтаном позитивных эмоций, что естественно питает лес и его обитателей.

Но несчастный капитан умудрился за короткое время нарушить практически все неписанные правила посетителей леса, а грязные ругательства, которыми он щедро засорял окружающее пространство, никак не добавили ему симпатии в глазах лешего. Думаю, что фокус с ногой служил самым последним предупреждением, а окажись полицейский в лесу без нас с Эдиком, то широкая тропинка уже привела бы его в какую-нибудь трясину.

— Ты извиняешься за человека, которого не знаешь, — глухо проворчал леший, кинув на меня короткий взгляд. — Не уверен, что он стоит таких стараний.

— Он помогает нам найти убийцу, — возразил я Хозяину леса. — Быть может его поведение и заслуживает наказания, но сейчас он пытается сделать доброе дело. Мешая нам, ты подвергаешь опасности свои земли и всех живых существ, обитающих в твоих владениях.

— Ты будешь учить меня, сын медведя? — в голосе собеседника звякнула угроза. — Ты ещё слишком молод и горяч для этого!

— Я всего лишь говорю о том, что в лесу убили человека, — я понимал, что леший не горит желанием пускать в свою вотчину посторонних, но отступать было абсолютно не в наших интересах. — В ТВОЁМ лесу!

Это уже было практически прямым укором на грани оскорбления. Я понимал, что сильно рискую, но у меня не оставалось другого выбора. Поднималось солнце, на траве появлялась утренняя роса и след, по которому мы шли, стремительно истончался. Перед глазами непроизвольно возникал человек с разорванным горлом, и я не хотел упустить возможность поймать убийцу.

Поэтому я, отгоняя мысль о возможных последствиях, продолжил говорить и давить на гордость Хозяина леса.

— Это же было не первое убийство? Я прав? Тебя запугали угрозами? Почему ты сейчас срываешь свой гнев на нас и не хочешь помочь нам найти тварь, которая это сделала? Может быть, тебе хочется, чтобы твой лес прокляли и ничто живое больше даже не попыталось приблизиться к нему?

— Замолчи! — взмахнул руками-ветками леший. Его рык всполошил целые стаи птиц, испуганно взмывших в воздух над деревьями. Я увидел, как недоуменно озираются полицейские, сгрудившиеся вокруг Эдика, а один из них нервно теребил шнур табельной кобуры.

Удивительное, кстати, дело. Я прекрасно вижу и своего друга, и капитана, который уже встал на ноги и теперь что-то недоуменно спрашивал у полковника, и всех его коллег, а вот они похоже даже не понимают, в какой стороне меня искать в случае чего. Впрочем, Эдик то наверняка слышит и чувствует гораздо больше всех остальных, просто благоразумно не пытается помешать нашему с лешим разговору.

— Все беды в лесу от таких же как ты, — гораздо тише продолжил говорить Хозяин Леса. — Когда-то давно боги создавали себе воинов, а получилась шайка наглецов, привыкших брать желаемое только силой!

— Я знаю, что убийство совершил оборотень, — не стал обращать внимание я на оскорбление. — Мы хотим остановить его, и поэтому просим тебя не мешать нам! А лучше всего помочь! Это же и в твоих интересах!

— У меня нет общих интересов с такими, как ты, сын медведя! — покачал руками-ветками леший. — Природа создала людей людьми, а зверей зверями! Вы игрушка богов и поэтому не надо равнять себя с остальными…

Я открыл рот, чтобы возразить, но леший остановил меня очередным взмахом своих конечностей.

— Я помогу вам найти тех, кто бесчинствует в моем лесу, но не надо думать, что между нами есть какая-то дружба.

Глава 2

Полицейские уже заждались. Это было видно по их нетерпеливым позам и напряженным выражениям лиц. Кроме того, было похоже, что Эдик запретил им курить, и они теперь маялись от очередного непонятного запрета.

— Ну что? — возбужденно спросил у меня капитан. — Ты там все дела свои сделал? Или мы планируем здесь на пикник расположиться?

Я молча покрутил головой по сторонам, а затем просто махнул рукой, указывая направление, и пошёл в ту сторону первым.

Отвечать не хотелось. Понимаю, что судить о людях по первому впечатлению неправильно, но оперативник раздражал меня, причём на каком-то глубинном, подсознательном уровне. Не знаю, может быть на самом деле он и был достаточно хорошим профессионалом в своём деле, но его постоянное ворчание буквально сводило меня с ума.

Впрочем, надо признать, что он явно не был каким-то уникальным человеком. Помню в молодости сталкивался я с одним руководителем, так у него вообще было кодовое прозвище «Всё плохо». Ты мог прийти к нему абсолютно с любой бумагой на доклад и тут же немедленно получить её обратно. Подписать документ с первого раза было решительно невозможно. Даже в бланке установленного образца, который печатали в типографии и присылали нам уже в готовом виде, «Всё плохо» умудрялся найти несколько ошибок.

Впрочем, опытные сотрудники по этому поводу никогда не заморачивались. Они печатали документ, получали свою порцию критики и спокойно шли курить. Затем, не глядя на правки, меняли местами несколько предложений и опять несли бумагу на доклад. И, естественно, что снова получали ушат грязи на свои головы по поводу неграмотности и нерадивости. Пропустив мимо ушей всю эту недалекую брань, выслушав пару баек в курилке, ветераны бюрократических войн заново распечатывали первоначальный вариант, и он прокатывал на ура.

Для чего нашему начальнику были нужны все эти танцы с бубнами, я понял уже значительно позже, когда убедился, что он не являлся каким-то уникумом. Подобное поведение свойственно очень многим недалеким руководителям, которые не знают другого пути, чтобы показать самому себе и окружающим собственную значимость. Постоянное брюзжание служило своего рода защитой от окружающего мира, чтобы не дать возможности всем остальным почувствовать себя умнее или более успешными. Регулярная критика по поводу и без является неким спасительным якорем, дающим возможность ощущать себя ангелом, спустившимся с небес, чтобы навести наконец порядок в сложившемся бардаке.

Вот и капитан представлялся мне таким же ворчуном, который пытался таким образом казаться умнее и значительнее, чем есть на самом деле. Ещё там на поляне я обратил внимание, как он ехидно указывает судмедэксперту, на что стоит обратить внимание сейчас, а про что надо не забыть на вскрытии. Не знаю, почему тот воспринимал подобное поведение достаточно спокойно, я такое явно не стал бы терпеть…

Выскочившая из-под ног белка оторвала меня от размышлений и вернула к реальности. Интересно, что бы сказал капитан, если бы я действительно принялся объяснять ему про лешего, порядки в лесу и вот эту рыжую малышку, что по команде хозяина леса ведёт нас сейчас короткими тропами? Наверняка решил бы, что я над ним издеваюсь…

А тем временем, внезапно кончился лес. Казалось бы, буквально только что мы пробирались между близко стоящими стволами деревьев, и вот вокруг нас уже всего лишь редкие кусты. У меня над головой громко пискнула белка, а когда я поднял голову, малышка махнула хвостом и кажется даже подмигнула мне. Судя по всему, свою задачу эта красавица выполнила. Владения лешего оставались за спиной, а перед нами лежала простая асфальтовая дорога. От неожиданности я даже моргнул несколько раз, пытаясь убедиться, что мне это не кажется.

— Ничего себе, — присвистнул за спиной кто-то из полицейских. — А где это мы?

Если честно, вопрос был очень правильный и актуальный. Я достал из кармана смартфон и запустил приложение «навигатор».

Когда Эдик привез меня к убитому, то мне было интересно посмотреть в какой глухомани мы оказались, поэтому телефон автоматически зафиксировал точку, где мы осматривали тело несчастного с разорванным горлом. Картина получалась интересная…

Если верить геопозиции, то мы буквально за двадцать минут прошли по лесу километров семь. И это если по прямой, чего естественно никогда не бывает. Судя по всему, белка воспользовалась зачарованным путём, вернее, Хозяин леса разрешил ей сделать это.

Ладно, благодарить лешего будем позже. Сейчас на повестке гораздо более интересный вопрос. Куда именно привела нас белка?

Если я всё правильно понял, то наш путь должен был закончиться возле логова оборотня, совершившего убийство. Мне казалось, что это будет какая-то нора в глубине чащи, или на худой конец, старая полуразрушенная землянка, возле которой зверь и совершает обряд превращения.

Здесь же не наблюдалось ничего подобного. Прямо перед нами лежала узкая асфальтированная дорога, за которой начиналось небольшое озерцо с неровными берегами. Где-то вдалеке поднимался дымок костра и слышались возбужденные голоса. Я напряг слух, но даже мои особенности в данной ситуации не могли точно определить их принадлежность. Кажется, что детские, но утверждать на сто процентов явно не хочется. Не уверен я в этом, но, впрочем, сейчас это и не важно. Тот костёр находится километрах в двух от нас, и он явно не цель нашего путешествия.

Вправо полотно дороги просматривалось метров на триста, а потом оно плавно исчезало за поворотом, скрытое ветвями деревьев того же леса, из которого мы вышли. А вот влево было гораздо интереснее. Метрах в пятистах от нас раскинулась небольшая, метров сто в диаметре, площадка. Она оказалась покрыта даже не асфальтом, а вымощена брусчаткой, что меня почему-то искренне удивило. Как правило, такие изыски свойственны загородным особнякам весьма богатых товарищей, а здесь никакого коттеджа не наблюдалось в принципе.

Площадка упиралась в КПП воинской части. Это было настолько удивительно и неожиданно, что от недоумения я даже обернулся к Эдику.

— Может быть у меня глюки? — недоуменно спросил я у полковника, кивая в сторону типовых металлических ворот для автомобилей и будки дежурного с проходом на территорию для пеших посетителей.

— Не совсем понимаю, что именно ты имеешь в виду, — тяжело дыша, ответил мне мой друг, внимательно разглядывая шлагбаум и фигуру в камуфляже возле него. — Ты думаешь, что нам туда?

Я задумался, делая глубокие вдохи, а затем развёл руки в сторону.

— Я не думаю, я уверен, — растерянно посмотрел я по сторонам. — Понимаю, что ты ожидал чего-то другого, но тот, кого мы ищем, совсем недавно прошёл здесь в сторону этого КПП.

— А ведь похоже на правду, — задумчиво потер подбородок полковник. — Никто и не пытался искать убийцу среди военных, тем более что и часть то не особо крупная.

Теперь Эдик энергично почесал затылок, а затем обратился к нашим сопровождающим.

— Ну что ж, коллеги, — преувеличенно бодрым голосом начал он задавать вопросы. — Кто-нибудь из вас в курсе, где именно мы оказались и что это за воинская часть?

Капитан фыркнул, но говорить ничего не стал, а только подошёл ближе к краю леса и принялся преувеличенно внимательно изучать контрольно-пропускной пункт. Такое ощущение, что он впервые видит подобное сооружение. Нет, всё-таки мои ощущения меня не обманули, дрянной человечек, в разведку с таким ходить не стоит.

— Это связисты, — подал голос один из постовых. — Какая-то секретная часть. В прошлом году мы их привлечь пытались к поиску сбежавших заключённых, так они нам от ворот поворот дали. Типа у них своих дел хватает, а преступников пускай ловят те, кому за это зарплату платят.

В голосе сержанта отчетливо слышалась обида на «шурупов», посмевших так неуважительно повести себя по отношению к доблестных сотрудникам правопорядка. Впрочем, где-то я его понимал. Своё дело всегда кажется самым нужным и важным, и нежелание окружающих помочь тебе всегда больно бьет по самолюбию. С другой стороны, военным тоже претензии не предъявишь, у них свои приоритеты и строгие инструкции, регламентирующие действия практически в любых ситуациях.

— Связисты, связисты, — бормотал тем временем себе под нос Эдик, как будто что-то прикидывая, а затем посмотрел на меня и спросил. — Ну и что будем делать?

— Офанареть, — почти искренне восхитился я его вопросу. — Никто не забыл, что я скромный гражданский пенсионер? Ты целый полковник, тебе и карты в руки.

— Не ёрничай, — попросил меня Эдик усталым голосом. — Я тебя спрашиваю, как бы поступил ты, не оглядываясь на окружающих…

— Да очень просто, — пожал я плечами. — Пошёл бы туда и поинтересовался, что это за объект.

— Ну да, — вздохнул полковник. — Вы с Мироном никогда сложных путей не изобретали. Если можно пробить стену лбом, то почему бы не попытаться именно так и сделать. Мне непонятно другое… Тот, кого мы ищем, прошёл на территорию части в человеческом или зверином обличье? Может быть, мы упустили что-то важное, и где-то неподалёку есть поляна для превращений. Если я прав, то мне кажется, что сначала стоило бы ее осмотреть. Уж где-где, а там наверняка останутся какие-то следы, которые могут помочь идентифицировать убийцу.

— Не-не-не, — отрицательно помотал я головой, стараясь говорить потише, чтобы нас не услышали коллеги из смежного ведомства. — Эдик, ты меня не понял. Он не оборачивался, он прошёл в сторону КПП в зверином обличье.

Вот теперь мой друг действительно выглядел удивленным. Я, конечно, не очень могу объяснить причину такого изумления, но полковника явно проняло.

— По-моему, ты всё-таки что-то путаешь, — от неожиданности Эдик перешёл на шёпот, придвинувшись ко мне практически вплотную. — Андрей, подумай ещё раз, может быть, ты всё-таки ошибся? Ну как так может быть, что по территории воинской части разгуливает оборотень в зверином обличье и никто до сих пор не обратил на это внимания?

— Я-то откуда знаю, — реакция Эдика почему-то меня искренне позабавила. — С другой стороны, мне кажется, что ты немного сгущаешь краски. Сам посуди, наверняка никто не пытался прийти к КПП со словами «Ага! А вот и я! Злой и страшный оборотень!» Ночь, темно, какая-то собака прошмыгнула мимо шлагбаума… Что у неё, документы спрашивать?

Полицейский капитан наконец обратил внимания на наши негромкие перешептывания и аккуратненько бочком попытался подойти поближе. Что ж, любопытство не порок… Просто в данном случае не совсем уместно. Заметив его неловкие перетоптывания, полковник наконец-таки принял решение и решительно рубанул рукой вдоль тела.

— Гадать нечего! Идём и спрашиваем!

Не знаю, насколько живописно смотрелась наша компания, идущая гуськом вдоль дороги, но на контрактников, дежуривших на воротах части, большого впечатления мы не произвели. Двое широкоплечих парней не проявили никакой активности, лишь только один сказал что-то смешное своему напарнику, и они оба негромко рассмеялись.

Эдик шёл первым, и я не сразу понял, что его шаги с каждой секундой становятся всё короче, а сам он идёт всё медленнее. Лишь только когда полицейский капитан буквально упёрся носом мне в спину, я осознал, что мой друг тормозит нарочно и его смущает какое-то неправильное обстоятельство в происходящем.

Полковник продолжал идти вперёд, не оборачиваясь. Он достал из кармана телефон и начал на ходу отстукивать кому-то сообщение. Почему-то я был точно уверен, что это всего лишь прикрытие, а на самом деле Эдик буквально сканирует окружающее пространство. Он явно почувствовал какую-то опасность, но вот какую??

Я оглянулся, но увидел за спиной лишь недовольную рожу капитана да равнодушные лица весьма уставших патрульных. Наверняка они уже проклинали несчастливый случай, подкинувший столько приключений на их головы в эту ночь.

Дорога оставалась пустой, да и никаких новых звуков до меня не доносилось. Значит источник опасности не сзади, а впереди? Сосредоточившись, я посмотрел на бойцов у шлагбаума более внимательно и едва не вскрикнул от изумления!

Облачённые в камуфляж крепкие парни были… оборотнями!

От неожиданного открытия я буквально застыл на месте и шедший позади меня оперативник всё-таки впечатался мне в спину. Куда мы идём? Никто не забыл, что рядом с нами обычные люди?

Автоматы патрульных не вводили меня в заблуждение относительно расклада сил в создавшейся ситуации. Неподготовленный человек, живущий представлениями об обыденности окружающей действительности, как правило просто впадает в ступор, столкнувшись с чем-то, выпадающим из привычной картины мира. Надо быть полным отморозком, как Мирон, чтобы при первой встрече с упырем не заорать от ужаса, а догадаться воткнуть ему в грудь что-нибудь тяжелое и острое.

Причём мой напарник сам неоднократно признавал, что в тот момент ему просто банально повезло. Два оборотня — это достаточно серьезная сила, но какая-то чуйка подсказывала мне, что за периметром части у этих ребят вполне достаточно сородичей. Никогда не поверю, что эти двое добровольно встали на пост, обладая такими способностями.

На меня опять нахлынули все последствия вчерашней пьянки и утреннего похмелья. В висках снова застучали молоточки, а позитив и благодушие сменились раздражением и апатией. Ну зачем я влез в эти разборки?

Утро явно переставало быть томным, но сопровождавшие нас полицейские этого понять были не в состояние. Как бы меня ни раздражал ворчливый капитан, но следующие пять минут вполне могут стать последними в его жизни, а он тратит их на недовольство от столкновения со мною.

Не обратив внимания на его недовольное шипение, я уже собрался окликнуть Эдика, но полковник не дал мне этого сделать.

— Максим! — заорал мой друг в поднесённый к уху смартфон. — Я тебе геопозицию сбросил! Тут часть какая-то Министерства Обороны… Пробей-ка мне быстренько по учетам, кто такие, чем дышат, кто курирует… Нет, командира не надо. Я думаю, что сейчас с ним сам лично познакомлюсь… Ага, давай, конечно! Только не затягивай! И набери моему водителю, пускай сюда за нами подъезжает, мы здесь почти что закончили. И для полицейских транспорт пусть не забудет организовать, что мне их, в багажник грузить?

Спектакль явно предназначался для стоявших у шлагбаума. По сути своей Эдик банально тянул время и дарил нам призрачную надежду выбраться живыми из этой передряги. По крайней мере теперь ни у кого не должно возникнуть мысли, что с нами можно не разговаривать, а просто разорвать на мелкие кусочки. Человек сбросил геопозицию, вызвал подмогу, а значит его исчезновение породит кучу ненужных вопросов. Вряд ли стае оборотней нужно такое повышенное внимание…

— Максим, ну что ты как маленький! — продолжал тем временем сольное выступление полковник. — А что, а как, а почему? Придумай и организуй! Всё! Мне некогда!

Завершив вызов демонстративным жестом, Эдик убрал телефон во внутренний карман куртки и извлёк из него же служебное удостоверение.

— Полковник Седых! Служба безопасности! — выкрикнул мой друг. — Мне необходимо побеседовать с руководством вашего подразделения!

Стоявшие у шлагбаума бойцы переглянулись, а затем один из них быстрым шагом направился к будке дежурного.

— Ну и… — нетерпеливым тоном продолжал напирать полковник, но военного ксива Эдика нисколько не напугала.

— Извините, сейчас вызовем дежурного по части, — меланхолично ответил он, не глядя на моего друга. — У нас инструкция.

Мне категорически не нравился взгляд этого контрактника. Напрочь игнорируя целого полковника госбезопасности, он уставился на меня, внимательно следя за каждым, даже незначительным движениям. По спине пробежал холодок. Знаете, как смотрят бойцовские собаки на конкурентов за территорию, как будто прикидывая в каком месте будет удобно перекусить шею? Вот на меня сейчас смотрели примерно также.

— Инструкция у них, — проворчал Эдик и повернулся ко мне. Он что-то собирался сказать, но в этот момент дверь будки хлопнула и на пороге появился второй из бойцов, дежуривших возле шлагбаума.

— Дежурный по части проинформирован о вашем визите, — ответил он на немой вопрос полковника, и повторил слова своего напарника. — У нас инструкция.

После этого боец тоже уставился на меня, даже не пытаясь скрыть такой навязчивый интерес к моей персоне. Не желая провоцировать конфликт, я достал из кармана сигареты, закурил и, отвернувшись от стоявших у шлагбаума оборотней, с удовольствием затянулся.

Если честно, то всё, чего мне хотелось в эту минуту, это увидеть выезжающие из-за поворота автомобили, в которые мы все можем скоренько погрузиться и смыться подальше от этого места. Почему-то стоящие на посту возле КПП воинской части оборотни буквально выбили меня из колеи.

Я, конечно, уже давно живу на этом свете, и факт существования других оборотней, естественно, меня не удивляет. Но вот так, в лесу, одетые в форму и с кобурой на поясе… Скажи мне об этом кто-нибудь еще пару дней назад, я бы счёл такое предположение веселой шуткой. Оборотни не любят строгую дисциплину, и я тому наглядное подтверждение. Ещё на втором курсе пограничного института начальники заявили мне, что я абсолютно «не военный человек».

Думаю, что, если бы не мои успехи в учебе и спорте, то дожить до выпуска мне было бы не суждено. Да и потом, в процессе моей офицерской службы, у меня постоянно возникали глупые вопросу по содержанию уставов, приказов и распоряжений. А основной принцип хорошего военного — «Сначала выполни приказ, а затем оспорь его» мне так и не покорился.

Оборотни держатся за свой род, но это не заставляет их ходить строем. Именно поэтому я так поразился увиденной картине, и, судя по всему, Эдик был озадачен не меньше. Удивительная воинская часть, да и откровенное игнорирование простыми контрактниками целого полковника госбезопасности тоже выбивается из шаблона.

Убийца скрылся за воротами этой части, и дежурившие на КПП бойцы наверняка видели факт прибытия своего соплеменника. Они знают его, и возможно в курсе всех преступлений, совершённых в округе за последнее время. Другой вопрос, что сейчас, вот так с наскока мы ничего не выясним.

Возможно, здесь живет целая семья или даже состоящий из нескольких семей род оборотней. Варианты могут быть разные, но засовывать голову в пасть волка мне почему-то не хотелось. Я устал и очень хотел спать…

Эдик молча стоял возле меня и с беспечным видом разглядывал забор воинской части. Он явно хотел что-то спросить, но почему-то сдерживался и только периодически вздыхал, действуя мне на нервы.

Я же повернулся спиной к шлагбауму и с удовольствием докуривал уже вторую сигарету. Взгляды оборотней жгли спину, но особого выбора не было, поэтому оставалось лишь терпеливо ждать, когда приедут вызванные Эдиком автомобили.

— товарищ полковник, а что теперь делать то? — полицейский капитан задал вопрос негромко, но лично я ни капельки не сомневался, что оборотни на шлагбауме прекрасно слышат каждое сказанное им слово. — Вы же сами понимаете, что к воинской части нас ни одна собака не подпустит. Заберёте дело себе?

Каламбур про волков и собак показался мне забавным, поэтому в попытках сдержать смех я непроизвольно хрюкнул. Опер воспринял мою усмешку на свой счёт и немедленно побагровел, намереваясь поставить меня на место, но Эдик погасил ссору в зародыше.

— Не торопитесь, уважаемый, — мягко ответил он на вопрос капитана. — Думаю, что здесь мы не сможем найти ничего путного. Так что основная часть розыскных мероприятий все равно ляжет на ваши широкие плечи.

Оперативник грустно посмотрел на моего друга и шумно выдохнул.

— Боюсь, что мои плечи скоро не выдержат, — грустно сказал капитан, доставая из кармана мятую пачку сигарет. — С этими убийствами начальство уже как с цепи сорвалось…

Полицейский глубоко затянулся, как будто ожидая от нас с Эдиком слов сочувствия, а затем с неожиданной злобой в голосе добавил:

— Да и хрен с ними! Жена давно мозг клюет, что надо увольняться… Это я вот, как дурак…

Пустить слезу вместе с полицейским я не успел. Нет, не то, чтобы его слова совсем не нашли отклика в моем зачерствевшем сердце, но я был свято убежден в простой истине.

Где и кем работать, каждый мужчина должен выбирать самостоятельно. Не нравится тебе что-то в твоей судьбе — найди в себе силы изменить сложившиеся обстоятельства.

Тяжелая дверь КПП еще раз хлопнула, выпуская на улицу невысокого, крепко сбитого мужчину с угрюмым лицом и внимательным взглядом, которым он немедленно окинул всю нашу компанию. Слегка потертый и застиранный камуфляж сидел на нем, как влитой. Так носить форму умеют только кадровые военные, те, для кого она стала фактически второй кожей.

— Майор Ледовский, — представился он, впрочем, даже не попытавшись соблюсти все формальности и поднести ладонь к одетой на голову кепке. Вместо этого, он еще раз преувеличенно внимательно посмотрел на меня, а затем повернулся к Эдику. — Мне доложили, что вы из госбезопасности. Я слушаю вас!

В голосе Ледовского не было и тени смущения или страха перед представителем могущественной спецслужбы. Более того, он, наоборот, держал себя так, как будто бы полковником был именно он, а не Эдик, и сейчас смотрел на моего друга сверху вниз с нетерпением в глазах.

Полицейских майор, казалось, и вовсе не заметил. Стоят и стоят, ну и фиг с ними.

— Товарищ полковник, я слушаю вас! — повторил Ледовский с раздражением. — У вас ко мне какое-то дело? Нужна помощь?

Мир определенно сходил с ума. Майор откровенно дерзит старшему по званию, и это я молчу про то, что оборотень хамит человеку, который надзирает за такими как он и ему подобными. Да-да, Ледовский тоже оказался оборотнем, и судя по всему, также как и его сослуживцы не чувствовал в Эдике ничего потустороннего.

С одной стороны, это было хорошо, но майор упёрся взглядом в меня, что изрядно напрягало, моя сущность явно не была ни для кого секретом, хотя полицейские уже совсем не понимали происходящего.

— Километрах в пяти от вашей части произошло убийство, — Эдик был сама вежливость и учтивость. — Мне кажется, что военнослужащие вашей части могут что-то знать о произошедшем.

— С чего бы это? — почти искренне удивился Ледовский. — Нам ничего не сообщали, да и докладов от подчиненных не поступало.

— А ваши бойцы докладывают вам обо всех убийствах, которые совершают? — фыркнул полицейский опер. — Позвольте полюбопытствовать, часто это у вас происходит?

— Не позволю! — неожиданно резко отрезал майор. — Мы режимный объект и у вас нет права проводить здесь любые розыскные мероприятия.

От Ледовского ощутимо повеяло угрозой, но полицейский капитан не стушевался.

— Честным людям обычно скрывать нечего, — как будто в пустоту произнёс он с ухмылкой. — А за забором обычно прячутся с камнем за пазухой.

— Что? — вскипел майор. — Вы кто такой вообще? По какому праву вы обвиняете моих подчинённых?

— Вас никто ни в чем не обвиняет, — постарался пресечь ссору в зародыше Эдик. — Мы расследуем убийство, произошедшее недалёко от вашей части, и просим вас оказать нам максимальное содействие. Вы же по какой-то причине отказываетесь помочь нам, что согласитесь, выглядит как минимум странно. Вы даже не успели услышать, что именно мы хотим попросить от вас и уже встретили такую бурную реакцию.

— Наш узел связи выполняет задачи государственной важности, — механическим голосом повторил Ледовский. — Мы подчиняемся напрямую министру обороны, и я не позволю проводить никаких полицейских расследований.

— Никто и не собирался ничего расследовать, — пожал плечами Эдик. — Я всего лишь попросил вас оказать содействие госбезопасности. Или наше ведомство для вас тоже пустой звук?

Майор посмотрел на Эдика тяжелым взглядом, как будто желая что-то высказать субтильному полковнику, но затем внезапно обратился ко мне.

— Извините, уважаемый, а вы полицейский или тоже сотрудник госбезопасности?

— А для вас это имеет какое- нибудь значение? — улыбнулся я как можно шире. — Или у вас четкие инструкции Министра обороны, с кем разговаривать можно, а с кем нет?

Стоящие возле шлагбаума контрактники недовольно зашумели, переговариваясь о чем-то вполголоса. Им явно не нравилось в каком тоне я разговариваю с их майором, но мне было абсолютно плевать на их реакцию. Я провоцировал Ледовского, но делал это намеренно. У меня болела голова и мне не нравилась эта воинская часть. Я хотел домой, а не плести словесные кружева с военными.

— Это мои люди, — зло ответил мне майор. — И я не позволю порочить их честное имя, особенно из-за какого-то загрызенного волками бродяги. Они носят погоны, и заслуживают уважения хотя бы за это.

В этот момент я услышал приближающийся шум автомобилей, а ещё через несколько секунд из-за поворота вылетела служебная тойота Эдика и чёрный микроавтобус. Выскочивший из машины водитель Эдика показался мне самым родным и замечательным человеком на свете. Сейчас меня отвезут домой, где в холодильнике ждёт холодное пиво и мягкая подушка.

— Я думаю, что у нас с вами ещё будет возможность продолжить беседу, — с милой улыбкой сказал Эдик, давая знак полицейским рассаживаться в микроавтобусе. — Хотя и очень жаль, что вы не захотели нам помочь.

— У нас с вами разные задачи, — не поддался на провокацию майор, а затем стремительно подошёл ко мне и взял за руку, не давая сесть в машину. — Уделите мне несколько минут?

Делать этого мне абсолютно не хотелось, но железная хватка показывала, что отказа Ледовский может и не признать.

— Вообще-то мы торопимся, — сделал я все-таки слабую попытку отвязаться от внимания к своей персоне, но, как и думал, из этого ничего не получилось.

— Ты кто? — теперь майор смотрел мне прямо в глаза, как будто пытаясь заглянуть куда-то внутрь меня. — Зачем ты пришёл ко мне?

— Я? — аккуратно, но вместе с тем твёрдо освободил я руку из захвата. — Меня зовут Андрей, Я человек и не люблю, когда убивают мне подобных. Что-то ещё?

— Ты не человек, — негромко ответил Ледовский, и мы оба знаем это, так что можешь не рассказывать мне сказки про человеколюбие. Мы дети одного бога и должны держаться вместе. Приезжай сюда один и я дам тебе возможность стать бессмертным.

— По-моему, ты что-то путаешь, — я решил не отставать и тоже начать тыкать собеседнику. — У меня есть мама и папа, и как бы сильно я их не любил, на богов они явно не тянут.

Я не тороплю тебя, Андрей, — отступил на шаг назад Ледовский. — Но постарайся не думать слишком долго…

Капитан с Эдиком напряжённо наблюдали за нашей негромкой беседой, и увидев, как отходит майор, ощутимо расслабились. Я открыл дверь автомобиля и уже садясь услышал голос Эдика. Теперь мой друг обращался к Ледовскому максимально ехидно, видимо, решив все-таки оставить за собой последнее слово.

— Майор, послушайте! А с чего вы взяли что того несчастного загрызли волки?

Глава 3

— Слушай, вообще, конечно, странная история, — задумчиво протянул Мирон. Он только позавчера прилетел из отпуска и сейчас с интересом слушал рассказ про наши с Эдиком лесные похождения. — Целая воинская часть оборотней, а наш уважаемый полковник госбезопасности и не в курсе. Что ж это они так расслабились то?

— Ну, во-первых, совсем необязательно, что там прям все такие красивые, — возразил я другу. — Может быть, просто так совпало, когда мы туда приперлись. А, во-вторых, ты же сам знаешь, как «шурупы» любят повыпендриваться и поиграть в секретность. Эдик наверняка уже на уши всю военную контрразведку поставил, но пока эта махина раскачается…

— Это да, — задумчиво покивал головой Мироха, задумавшись о чем-то мне неведомом.

С той утренней прогулки по подмосковному лесу уже минуло больше недели. Эдик категорически запретил мне проявлять хоть какую-нибудь активность и строго-настрого предупредил не соваться в те места без сопровождения. Судя по всему, неведомая воинская часть, на воротах которой могут нести дежурства два оборотня сразу задела профессиональную честь моего друга, поэтому он решил лично во всем разобраться.

Мне он пока ничего не рассказывал, а я как-то не особо и настаивал. Дел и без того навалилось вагон и маленькая тележка. Алиска в школе расквасила нос однокласснику, который решил, что он самый сильный и потому уже достоин дергать девочек за косички. Времена нынче тяжелые, не то, что в моем детстве, поэтому в школу немедленно прибежала мама это горе-Казановы.

Самое интересное, что женщину даже на секунду не смутило обстоятельство, что Алиска почти что вдвое меньше, чем её ненаглядный сыночек. Она устроила разборки вплоть до привлечения директора школы с криками, что девочку надо изолировать от общества, в идеале, конечно, расстрелять за баней без суда и следствия.

Светка была на смене, поэтому в роли родителя выступил я, и, если честно, оказался немного смущен, услышав, что «Ваша дочь даже не собирается раскаиваться в своем поступке». Нехорошо же, девочке да еще и мальчика бить… Для приличия пришлось даже брови нахмурить, что, впрочем, Алиску ни капельки не смутило. Мамаша несчастного ловеласа тоже успокаиваться не хотела, пока я не рявкнул на нее, как следует.

Короче, Светка рычит на меня, что я её дочь в бандитку превращаю, обучая приемам самообороны, у всех мальчиков в классе появились подростковые комплексы, что они оказывается не самые сильные, а классная руководительница Алиски зачем-то передала мне свой номер телефона. Странная женщина… Неужели ей шкаф в учительской передвинуть некому?

Очередной митинг протестующих против прививки состоялся сегодня в Хабаровске. Собравшиеся перед зданием мэрии заявляли о непроверенности вакцины, несоблюдении сроков клинических испытаний, а также возможных побочных действиях препарата.

Акция прошла под контролем правоохранительных структур и обошлась без нарушений общественного порядка.

Блин, как же казённо и коряво звучат эти формулировки! Вряд ли диктор в телевизоре придумал их сам или вообще говорил без подготовки… Сценарист запил? Или выпускающий редактор просто устал от одинаковых фраз и внезапно решил покреативить?

Я вздохнул и придвинул к себе поближе бокал темного пива. Вечер, хорошая компания, чем не повод в очередной раз наведаться к Артёму? Эдик, правда, этот пивбар не очень жалует. Ему, видите ли, не нравится, что сюда обожают ходить вампиры со всей столицы… Ну и пожалуйста, на всех полковников не угодишь, тем более что нам с Мироном здесь нравилось. Всегда уютно, а с владельцем у нас вообще сложились вполне себе дружеские отношения.

Тем более, немаловажный нюанс! Для нас всегда зарезервированы мои любимые места за аппендиксом барной стойки, что позволяло не только с комфортом отведать вкусного пива, но и при желании с кем-нибудь встретиться и вполне уединенно пообщаться.

Сам Артём был не человеком, а вампиром, но уникальным, можно сказать, особенным и единственным в мире. Дело в том, что владелец пивбара не пил кровь. Представьте себе, такие вампиры тоже бывают.

Когда Артёма инициировали, то он посчитал, что его сделали наркоманом. В принципе, вполне логичная история, так что молодой человек предположил самый простой и вероятный вариант в нашей повседневности. Пытаясь избавиться от ломки, он тоннами ел всякую гадость, причем как естественного, так и неестественного происхождения, а спасение оказалось гораздо ближе, чем он думал.

Однажды вместо воды Тёма выпил пива, причем не какого-то крутого заграничного, а сваренного на частной пивоварне в Подмосковье, и голод исчез. Естественно, что молодой вампир немедленно кинулся проверять свое открытие, и результаты нравились ему всё больше и больше. Самое удивительное было в том, что на других вампиров хмель и солод никакого действия не оказывали, и они по-прежнему хотели крови.

Артём же не пьянел от пива, он его кушал, не испытывая при этом никакого вампирского голода. Теперь у него был свой бар, в достатке божественного напитка и определенный авторитет среди собратьев столицы. Виданное ли дело, в этом заведении организовывались самые кровавые и разнузданные вечеринки!

Правда, это происходило обычно по ночам. Днем здесь пили пиво, а ночью кровь. Днем смотрели новости по телевизору, а ночью на нём же крутили тематические клипы. Сейчас был день, поэтому на цветном экране отражалось изображение известного телеведущего.

— Артём, включи что-нибудь весёлое! — крикнул бармену сидящий рядом со мной Мирон. — В наше неустойчивое время любые новости вторгают меня в уныние, а оно, как известно, грех, приближающий нас к забвению.

Я поперхнулся пивом и удивленно посмотрел на напарника. У меня внутри росло и крепло устойчивое ощущение, что недавний отпуск пошёл ему совсем не на пользу.

Получилось то всё достаточно спонтанно. Мы с Мироном пару месяцев назад вытащили из секты дочку одного очень уважаемого человека. Признаться честно, успели практически в самый последний момент. Девушка уже была достаточно хорошо обработана, чтобы согласиться бросить родных и уехать жить в маленькую деревеньку на самом краю области.

А в глухомани той люди быстро теряли память и самостоятельность. Два средненьких по силе колдуна-самоучки откопали где-то ритуал подчинения и развлекались во всю мощь своей фантазии. В самом обряде сложного ничего не было, но в результате жертвы начинали чувствовать себя самыми счастливыми в мире. У них напрочь исчезали воля, желания и собственные мысли. Всё пространство в голове занимали почтение и обожание к лидерам секты.

Счастье несчастных теперь заключалось лишь в том, чтобы исполнять желания своих «богов», по крайней мере, колдуны требовали от своих адептов называть их именно так. В общем, картина маслом «Явление с небес народу»…

Ну так вот. Как я уже говорил, мы с Мироном успели в самый последний момент, когда дочка уважаемых родителей уже практически прошла инициацию.

Не могу сказать, что наше появление вызвало всеобщую радость, но бурные овации были. Фильмы про зомби апокалипсис видели? Вот тут было нечто подобное. Человек двадцать немного заторможенных молодых людей абсолютно не реагировали на призывы остановиться, так что, к сожалению, совсем без жертв обойтись мы не сумели.

Когда новоявленные «боги» увидели меня в медвежьем обличье, то припустили в разные стороны, как говорится, «теряя тапки». Одного мы потом нашли по шею в трясине, куда он провалился от испуга, а вот второго пришлось ещё полдня по буеракам разыскивать.

Так что всё хорошо, что хорошо кончается. Жаль только, что не для всех членов секты… Практически всех уже инициированных адептов пришлось отправить в психиатрическую клинику, и, как я понял, прогнозы звучали совсем неутешительно. Впрочем, как бы цинично это не прозвучало, больше всего нас с Мироном интересовало здоровье всего одной девушки, папа которой обещал нам «золотые горы», а оно сильно не пострадало.

Счастливый отец даже принял во внимание, что сама мадмуазель не слишком благодарно отнеслась к нашему участию в её судьбе. Моя в кровь расцарапанная рожа впечатлила его очень серьезно, и поэтому он по итогу отблагодарил нас за помощь более, чем щедро. Осознав, какая куча денег свалилась нам в руки, я, например, очень долго пытался сообразить, что же с ней делать.

Мысли, по крайней мере, возникали всякие. Начиная от попыток купить новую квартиру и заканчивая размышлениями о необходимости приобретения загородной фазенды. Впрочем, цены на недвижимость мой пыл остудили достаточно быстро, а там уже и Светка наложила на деньги экономическое эмбарго. Я, если честно, такому повороту дел даже обрадовался. Как гора с плеч упала.

Потратить деньги я смогу очень быстро, а вот женщина всегда найдет финансам полезное применение…

Мирон же, не мудрствуя лукаво, отправился в путешествие по Азии. Да-да, вы не ослышались! Не Мальдивы или Бали, где море, солнце, песок и много пива, а настоящее турне по Китаю, Индии и так далее… Мой напарник прочитал какую-то книгу о необходимости открывать новое и познавать скрытые от привычного взора возможности, восхитился, вдохновился и вот результат.

— Ну ты сам посуди, Андрюха! — возбужденно делился мой напарник впечатлениями от прочитанного. — Девчонка же всё верно написала. Мы привыкли кататься по курортам, ограничивая свой внутренний мир. Наша планета гораздо больше, чем побережье Турции или Таиланда. А тут одна пигалица подкопила деньжат и отправилась в самостоятельное путешествие по Азии. На целый год! Набралась новых эмоций, впечатлений, а заодно обобщила опыт своих коллег, как можно экономить в дороге на всём, чем придется. Круто же?!

Я поддакивал, не зная, как правильно реагировать на подобные откровения, но и сильно спорить с напарником не собирался. В конце концов, все взрослые люди. Если ему и его жене Наташке это интересно, то почему бы и нет?

Вот только первый же вопрос, который пришел мне в голову, переворачивал такую романтику с ног на голову. А у девушки есть кто-то близкий? Тот, кем она дорожит, и рядом с кем хочет находиться? Например, у меня есть Светка с Алиской. Пускай Светлана мне еще не жена, а всего лишь девушка, но её дочку я воспринимаю, как родную. Я физически не могу представить ситуацию, что брошу их на целый год и умотаю куда-то путешествовать.

А если отправляться в дорогу вместе с ними, то надо, наверное, позаботиться о более-менее комфортных условиях существования, что соответственно стоит очень и очень дорого. Да и в принципе, год — срок совсем немаленький. Тут на месяц то в отпуск уезжаешь и понимаешь затем, что город успел прилично измениться, а если дольше? Кем работать? Чем заниматься? Половина твоих знакомых уже успеет просто забыть о твоем существовании.

Так что меня пересказанная книга не вдохновила в принципе. Ну погуляла девочка, развеялась… Молодец! Это её жизнь и её выбор! Даже книгу вон написала, значит действительно впечатлений набралась по самые уши. Я пока на подобный экстрим подписаться не готов.

Но вот Мирон, вернувшийся из азиатского турне, меня удивил и напугал одновременно. Причем я даже не знаю, что именно с ним там такого произошло в путешествии!

То ли какой храм буддийский особенно красивым оказался, то ли рассказ местного экскурсовода прозвучал чересчур эмоционально, но мой друг, едва сделав первый глоток пива, заявил мне, что «жизнь коротка, поэтому относиться к ней стоит гораздо бережнее, чем мы это делаем».

Я, естественно, покивал головой, потому что сложно отрицать очевидные вещи, но оказалось, что озвученная мне первая философская мысль была лишь началом. Поэтому Мирон добил меня идеей, что ему необходимо срочно менять стиль жизни, худеть, регулярно заниматься спортом, а в перспективе еще завязывать с курением и алкоголем.

А пока он не готов к столь резким жизненным переменам, то он посвятит свободное время духовному развитию и будет читать классиков мировой философии. Он даже список книг за время путешествия составил и решил немедленно меня с ним ознакомить.

Мама дорогая!

Вы пробовали читать Ницше? А трезвыми? Я вот еще в институте рискнул и был вынужден расписаться в собственном скудоумии. Всё, что я понял из эпохального произведения под названием «Так говорил Заратустра», так это лишь то, что носить на себе чей-то труп по горам — не самая лучшая затея.

А вот Мирон, судя по всему, читал и ему даже нравилось…

Одна радость, хотя бы пить пока не бросил, а то мне уже совсем плохеть начало. Он и о вреде курения за сегодня уже трижды начинал агитировать, хорошо ещё, что именно в тот момент, когда закуривал очередную сигарету.

Вот и сейчас мой друг извлёк из кармана пачку и грустно посмотрев на неё сказал:

— Никак не могу найти достойной альтернативы курению. Чуть понервничаю, и рука сама тянется к карману. Уже всё, что можно перепробовал. И семечки, и леденцы, и жвачку. Никакого толку!

— Это всё от отсутствия гармонии в душе, — по привычке подколол я друга. — Возможно, стоит начать читать Платона не с вечера, а по утрам, вместо завтрака. Причём лучше всего это делать голым, стоя на гвоздях или хотя на горячей сковородке.

— Да ну тебя, — беззлобно отмахнулся Мирон. — Я ж тебе о сигаретах говорю. Курение, несомненно, очень вредная привычка, и я правда хочу избавиться от этой зависимости. Лучше бы подсказал что-то дельное.

— Расслабься и получай удовольствие, — посоветовал я напарнику. — Сам подумай, вот бросишь ты курить… И что тогда? В тебе не останется ни одного недостатка, только достоинства! Тебе самому не скучно будет жить таким идеальным?

Такого аргумента Мирон явно не ожидал. На несколько секунд он замер с недонесённой до сигареты зажигалкой, а потом громко расхохотался. Я с удовольствием присоединился к нему, и вот мы уже громко гогочем в два горла, не обращая внимания на окружающих.

Сидевшая в зале парочка студентов оглянулась на нас с явным осуждением во взоре. Правда, посмотрев на весьма немаленьких мужиков повнимательнее, молодежь, видимо, решила не портить себе вечер и делать нам замечание раздумала.

Во многих французских городах начались массовые протесты против «санитарных пропусков» и массовой вакцинации. Протестующие обвинили президента Франции Эммануэля Макрона в «злоупотреблении властью» и «государственном перевороте» из-за антиковидных мер.

Французов хотели обязать предъявлять пропуск для посещения кафе и ресторанов, массовых мероприятий и пользования общественным транспортом дальнего следования. Обязательную вакцинацию также хотели ввести среди медицинских работников — под угрозой увольнения они должны были привиться до 15 сентября. Против коронавирусных ограничений протестуют сотни тысяч жителей Парижа, Лиона, Дюнкерка, Перпиньяна и Ниццы.

— Блин, Артём!!! — воскликнул Мирон. — Ну попросил же! Выруби эту галиматью!

— Так она по всем каналам, — миролюбиво отозвался из-за барной стойки владелец заведения. — Знаешь сколько денег в эти протесты угрохано?

Он вышел в зал и подошёл к нам с двумя полными бокалами пива, заодно, видимо, решив забрать опустевшую посуду.

— Антитела от вируса портят вкус крови, — понизив голос, чтобы его никто, кроме нас, не слышал, добавил Артём. — Она становится горькой, причём настолько, что даже проглотить проблема. Ну вот наши и вложились в антирекламу вакцины. По крайней мере, голодными мои собратья не останутся, дураков, как видите, хватает!

— Тебе то чего переживать? — усмехнулся Мирон. — Ты же давно не испытываешь потребности в крови.

— Пейте пиво! — пафосно провозгласил Артём. — Оно вкусное, и на цвет красивое. А я и не переживаю, просто объясняю тебе, почему по всем каналам одна и та же тема. Хочешь, я приставку подключу? В Ведьмака погоняешь.

Компьютерные игрушки моим другом тоже были объявлены частью вселенского зла, поэтому, стиснув зубы, он с гордостью отказался.

— Нее, дружище! Спасибо! — поблагодарил Мирон. — У нас же встреча назначена, поэтому не буду отвлекаться… Но предложение я оценил.

Виброзвонок оповестил о пришедшем сообщении. Писала Светка.

«Степан съел твою колбасу и котлеты. Поешь у Артёма, иначе останешься голодным».

Еще одна напасть! Складывается ощущение, что живущему у меня в доме домовому наскучило слоняться по углам и он решил прочно поселиться в моей квартире. Самое удивительное, что Светка с Алиской такое соседство воспринимали достаточно благосклонно и всерьез воспринимали это маленькое недоразумение, как члена семьи.

Степан с удовольствием помогал Светлане с уборкой, учил уроки с Алиской, а с недавних пор начал еще и читать мне нотации о правильном образе жизни. Дожили, блин… Вот только домовые меня жизни пока и не учили…

Тем более, этот маленький балбес недавно проверял трубы в подвале и умудрился обвариться кипятком. Так-то, конечно, поступок героический… Дом благодаря Степану без воды не остался, но почему ценить это геройство должен именно я? Залепленное пластырем чудо безвылазно сидело в моей квартире и требовало воздания почестей… Конечно, у меня закрадывалось подозрение, что маленький проказник давно здоров, но без драки то как проверишь?

Я вздохнул и заказал еще пива.

Периодически в заведение заходили новые потенциальные клиенты, но того, ради кого мы пили пиво уже почти час, пока что не было. Пока что здесь наблюдалась обычная дневная публика. Кто-то заходил выпить бокал пива и прикинуть, стоит ли появиться в баре вечером, другие приветственно общались с Артемом и брали несколько бутылок чего-то редкого с собой.

В какой-то момент Мирон даже попросил чашку кофе, опасаясь окончательно осоловеть к моменту встречи, но наше ожидание всё-таки оказалось вознаграждено.

У нового посетителя пивбара внешность оказалась яркой и неординарной даже для этого не самого стандартного питейного заведения. К Артёму, конечно, заявлялись самые разные личности, но думаю, что кожаные штаны, заправленные в высокие армейские ботинки, позволяли себе немногие. Тем более, что это была не декоративная кожа, а толстая, выделанная вручную. Дополняла наряд безрукавка из такого же материала. Нечто подобное, как мне кажется, носили несколько веков назад индейцы в прериях, хотя вполне возможно я и ошибаюсь. В любом случае, смотрелся вошедший крайне колоритно. Тугие выставленные напоказ мышцы внушали уважение, а вот абсолютно лысый череп показался мне непропорционально маленьким и каким-то излишне бугристым.

— Андрюха, только не говори мне, что это он, — негромко произнес Мирон, делая большой глоток из чашки и знаком показывая Артему, чтобы налил пива. Я хотел было ответить, что не знаю, но в этот момент вошедший, не обращая ни на кого внимания, достал из-под безрукавки амулет, потер его, а затем шумно втянул воздух ноздрями… Интересное у него украшение, непонятно только, почему он так недовольно поморщился.

— Это к нам! — уверенно сказал я, взмахом руки обозначая вошедшему своё присутствие. — Представь себе, бывает и такое.

Новый посетитель посмотрел на нас с сомнением, а потом всё-таки подошел к аппендиксу барной стойки, за которым мы сидели и еще раз внимательно оглядел меня с напарником.

— Я Андрей, а это мой напарник Мирон, — не стал дожидаться я приветствия от неизвестного, незаметно отправляя давно заготовленное смс-сообщение. — Ты же нас искал?

— Здесь вампирское место, — по-прежнему не желал здороваться наш собеседник. — Это шутка такая?

Спина Артёма на миг напряглась, но затем, видимо вспомнив мои инструкции, он расслабился и повернулся к нам уже с обычной улыбкой на губах.

— Добрый день! — жизнерадостно пропел он, как делал всегда, когда видел нового посетителя. — Желаете попробовать нашего пива?

Вошедший проигнорировал бармена, поэтому мне опять пришлось взять инициативу разговора в свои руки.

— Уважаемый, ты попросил поговорить, — неторопливо начал я, делая глоток пива из своего бокала. — Мы назначили время и место. Ты опоздал, теперь тебе не нравится место. Может быть, разговор уже неактуален?

— Ты оборотень, — это был не вопрос, а утверждение, причем сказанное таким тоном, как будто требовало от меня каких-то обязательств.

— А я человек, — лениво произнес Мирон, причем не глядя на нашего нового собеседника. — Братан, двадцать первый век на дворе. Эпоха толерантности и всеобщей терпимости. Или ты не в тренде?

— Ась? — на лице вошедшего промелькнуло недоумение. Он посмотрел на моего напарника с таким видом, как будто в принципе не ожидал от него умения разговаривать. — В каком тренде?

— Так, — мне пришлось сделать вид, что моё терпение на исходе. — Мы разговаривать будем? Мы вообще-то деловые люди, и наше время стоит достаточно дорого. Либо ты рассказываешь, зачем хотел с нами увидеться, либо не мешай нам пить пиво.

Судя по всему, большие мышцы должны были компенсировать маленький размер головы, но вот только думать быстрее неизвестному это пока не помогало. Он в недоумении переводил взгляд с меня на Мирона, затем на Артёма, а потом снова смотрел на меня. Наконец, какие-то шестерёнки в его голове всё-таки заняли нужное положение, и он опять вернулся в действительность.

— Ничего не надо, — бросил качок Артему, а затем взгромоздился на высокий стул перед нами. — Меня зовут Ярослав. Старейшины поручили мне вести с вами переговоры и в случае, если мы договоримся, заключить с вами сделку.

— Наконец-то какая-то определенность, — проворчал Мирон, но наш новый знакомый не стал никак комментировать его реплику.

— Ваши координаты нам дал господин Тимохин, — начал говорить Ярослав. Речь у него тоже была достаточно странной. Складывалось ощущение, что он зазубрил текст по бумажке и теперь просто рассказывает выученный урок. — Нам известно, что вы помогаете в решении некоторых щекотливых вопросов. Мы хотим попросить вас добыть для нас книгу, содержащую сведения, важные для нашей общины.

Тимохин… Тимохин… Если честно, что-то я и фамилии такой припомнить не могу. Приятно, конечно, думать, что список моих клиентов вырос настолько сильно, но кажется, что нам с Мироном сейчас откровенную пургу прогнать пытаются.

Краем глаза я увидел за окном Мерзкого. В недавнем прошлом начальник пограничной заставы на южных рубежах нашей Родины, а ныне майор госбезопасности скучающей походкой продефилировал мимо пивбара, не забыв мазнуть цепким взглядом по внутренней обстановке. Еще недавно мой друг и однокашник честно тянул лямку, прикидывая время, оставшееся до двадцати лет календарной выслуги, когда совершенно внезапно ему свалились на голову мы с Мироном.

Причем не просто приехали в гости, а притащили на хвосте ворох ведьм, наполовину заграничного колдуна и кучу абсолютно непривычной для обычного человека информации. Например, что я уже давно умею оборачиваться в медведя, а магия бывает не только в сказках, но вполне обыденно соседствует буквально рядом с нами.

К чести моего друга, он не поехал кукушкой, а достаточно быстро воспринял изменившуюся реальность, поэтому даже не удивился предложению Эдика перевестись в Москву.

— Нам известно, что книга находится в развалинах усадьбы графа Воробьева, — продолжал тем временем безэмоционально рассказывать Ярослав. — Книга охраняется небольшим ковеном природных ведьм, поэтому мы не смогли добыть её сами. К сожалению, члены нашей общины не смогли договориться с ведьмами о передаче или выкупе данной книги, поэтому мы были вынуждены обратиться за помощью к вам.

— Молодец! — довольно неискренне восхитился Мирон. — Зазубрил ты инструкцию знатно. А теперь давай по нормальному поговорим.

— Ты что-то не понял из сказанного? — вперил в него немигающий взгляд Ярослав. — Вроде как всё предельно чётко.

— Для тебя может быть и да, — с деланным сожалением вздохнул мой напарник. — А у меня, например, много вопросов. Например, что это за книга? Ты уверен, что её в руки брать безопасно? Не получится ли так, что я или Андрей цапнем искомую вещь и там же в камень превратимся?

— Не должно быть такого, — неуверенно пожал плечами наш собеседник. — Старейшины про такое ничего не говорили.

— Отлично, — покачал я головой. — А спросить у них никак нельзя? Чтобы вот точно быть уверенным. А то не хочется, знаешь ли, неприятных неожиданностей. Впрочем, ты не ответил на основной вопрос. Что это за книга? Чья она? Почему вы считаете, что у вас есть право отнять её у ведьм? Да и вообще, как, собственно, выглядит сей манускрипт? Согласись, не очень хорошо получится, если при расчётах за сделанную работу вдруг выяснится, что мы принесли не искомое сокровище, а что-нибудь иное… Например, записную книжку тетки Агриппины, где она рецепты домашних пирожков хранит и дни рождения товарок записывает…

Мои вопросы были явно не по нутру Ярославу, более того, у него явно не было на них ответов, и это обстоятельство его неимоверно раздражало. Судя по всему, участвовать в переговорах ему приходилось не так уж и часто, если не сказать больше — никогда, поэтому наш новый знакомый просто не знал, что делать и как себя вести.

— Там будет всего одна книга, — наконец собрался с мыслями качок. — И одна ведьма. Надо прийти и забрать книгу. Мы платим хорошие деньги.

— Слишком много неизвестных, — с сомнением покачал я головой. — На таких условиях в здравом уме никто работать не согласится. Пойди туда, не знаю куда, возьми что-то, о чем ничего неизвестно.

— Я же не прошу вас за гулями по канализации бегать, — недовольно повёл крутыми плечами наш собеседник. — Все гораздо проще. Вам надо в полнолуние оказаться в гостиной этой усадьбы и забрать книгу у ведьмы.

— Слушай, друг, — шумно сглотнул Мирон только что отпитое пиво. — Ты вообще сам себя слышишь? Все что ты рассказываешь, попахивает какой-то несусветной подставой. Какая-то ведьма, которая строго по расписанию приходит на неизвестную свалку и проводит там неведомые обряды. Причём потом выясняется, что и ведьму ты знаешь, и свалка не просто свалка, а развалины исторической усадьбы, которая чуть ли не памятник исторического значения. Сдаётся мне, что ты пытаешься использовать нас втёмную…

— Мне кажется, что твой друг слишком много и слишком дерзко разговаривает, — сверкнул глазами Ярослав.

— Мне кажется, что мой друг взрослый мальчик и сам решит, как и с кем беседовать, — решил и я показать зубы собеседнику. — Это ты просил о встрече с нами, а не мы с тобой. Я и Мирон одна команда, поэтому у него ровно такое же право голоса во всех обсуждениях, как и у меня. Ему не нравится перспектива, которую ты нам рисуешь, поэтому он решил высказаться на эту тему. Я не понимаю, что конкретно тебе не нравится… Есть что сказать по теме — говори. Если мой друг прав, то давай выпьем ещё пива и расстанемся.

Теперь глаза нашего нового знакомого сверкнули уже гораздо менее ярко, но я и не думал обольщаться. Он обиделся и явно затаил злобу, просто ему хватило выдержки не демонстрировать свои эмоции в открытую.

«А ведь ему очень нужна наша помощь», — внезапно пришла мысль мне в голову. Судя по всему, действительно существуют какие-то дополнительные обстоятельства, которые не позволяют ему решить проблему самостоятельно. Другой вопрос, что эти же самые причины могут помешать и нам с Мироном, а я совсем не хотел бы засовывать голову в капкан, о котором почти ничего неизвестно.

Ярослав всё ещё молчал, никак не комментируя мои слова. Он только помрачнел лицом и сверлил меня напряженным взглядом, а затем также мрачно посмотрел на Мирона. Мой напарник отреагировал широкой улыбкой, в которой явственно читались дружелюбие, а также адреса, где он обычно вертит недовольных на выдающихся чертах своего тела.

— Мне надо посоветоваться со старейшиной, — наконец выдавил из себя Ярослав. Затем легко спрыгнул с высокого табурета. — Я свяжусь с вами на следующей неделе.

— Было очень приятно познакомиться, — отреагировал я на его телодвижения. Желания вставать и провожать гостя у меня не появилось, поэтому я просто изобразил что-то вроде поднятого сжатого кулака и толкнул свой пустой бокал в сторону бармена. — Артём, повтори пожалуйста.

Громко хлопнула входная дверь. Я посмотрел, как массивная фигура нашего недавнего собеседника стремительно проходит вдоль окна, а затем с благодарностью принял бокал только что налитого пива.

Отстучал смс Мерзкому. «Клиент вышел, принимайте!»

«Видим его! Скоро буду!» — не заставил ждать себя ответ Максима.

Я задумчиво разглядывал маленькие пузырьки, поднимающиеся со дна стакана, а затем перевел взгляд на Мирона.

— Ну и что скажешь? — спросил я у напарника.

— Да фиг его знает, — помотал бокалом в воздухе мой друг. — Вроде как одно к одному. С другой стороны, мутный он какой-то. Какой смысл устраивать кипиш в городе, если можно было с самого начала прийти к нам?

— Для этого подумать надо было, — наставительно поднял я вверх палец. — А, например, конкретно этот персонаж на сложные мыслительные действия не способен. Вон, простой вопрос, а Ярик завис на ровном месте. Побежал к старейшинам советоваться.

— Но общая идея совпадает, — не согласился со мной Мирон. — Они грабанули Мосю, взяли необходимые ингредиенты, а теперь им нужна книга.

Да, последние дни и впрямь были очень насыщенными. Тут же еще и Мосю ограбили…

Глава 4

Некоторые вещи в нашем мире изумляют просто одним фактом своего существования. Я, в принципе, уже давно живу на белом свете, но жизнь все равно периодически подкидывает сюрпризы из серии «Не может быть».

Ограбление Моси относилось именно к такому случаю. Мне казалось, что магазин старого вампира выступает такой зоной всеобщей безопасности, где забываются любые конфликты, а хозяин лавки зелий, ингредиентов к ним и прочей потусторонней всячины фигура в некотором роде неприкосновенная. Рано или поздно его магазин понадобится всем, невзирая на принадлежность к какой-то конфессии или вкусовые пристрастия.

Родился Мося в Армении и иногда даже любил утверждать, что является потомком легендарного Даханавара. Не уверен, конечно, что мифический персонаж признал бы такого родственника, но давно известно, что все армяне друг другу братья. Ведь правда?

Обосновавшись в Москве еще в те времена, когда город не был столицей государства, молодой амбициозный вампир занялся тем, что армяне умеют делать практически лучше всех в мире — зарабатывать деньги.

Мося открыл лавку с гордым названием «Гомеопатическая аптека». Никогда не интересовался историей фармацевтики, но думается, что раньше вывеска всё-таки была немного другая. Впрочем, это не сильно и важно. Уже почти два столетия услугами ловкого торговца пользуются все сущности мегаполиса и близлежащих окрестностей. Ведьмы закупают здесь травы, которые не могли собрать в подмосковных лесах, вампиры приобретают средства от голода, да и мало ли что может понадобиться знающему покупателю.

Однако Мося никогда не ограничивался торговлей с существами из потустороннего мира. Он по-прежнему продавал всем желающим эликсиры вечной молодости, зелья «мужской силы» и порошки «женской привлекательности». Кроме того, владелец лавки всегда старался держать свой роскошный нос по ветру, поэтому с недавних пор продавал все виды ковидных вакцин и антивирусные порошки мгновенного действия. Тот факт, что по заявлениям властей препараты не поступают в открытую продажу, судя по всему, не смущал ни владельца лавки, ни его покупателей.

Ассортимент в лавке был необычайно широкий, от лекарств до зачарованного оружия, причём в этой сфере у Моси в Москве практически не было конкурентов. Кроме того, владелец аптеки не брезговал скупкой трофеев у таких, как мы с Мироном, и постоянно находился в поиске волшебных вещей, случайно оказавшихся в руках обычных людей.

Самым удивительным лично для меня оказалось то, что Мося был неплохой исследователь трав, зелий и их разнообразных свойств.

По крайней мере, именно он умудрился разработать средство от вампирского голода, позволяющее принявшему его обходиться без крови достаточно долгое время. Продажа подобных эликсиров приносила Мосе стабильный и весьма немаленький доход, что позволяло вампиру не только поддерживать достойный образ жизни, но и кружить голову молодым девушкам.

А «красный огонь» вообще продавался по цене московской двушки, но зато гарантированно излечивал от любых, даже смертельных ранений. Кстати, когда-то мы Мерзкого именно таким и откачали, вернув с того света несмотря на два тяжелых пулевых ранения.

Так что владелец лавки в потусторонней Москве был весьма известной и примечательной фигурой, поэтому, когда он позвонил мне и пожаловался на свои беды, я поначалу даже не поверил.

— Андрей, меня ограбили! — замогильным голосом сообщил в трубке Мося, и первое, что я подумал — это розыгрыш. У меня правда в голове не укладывалось, что кто-то решился ограбить нашего любимого и обожаемого торговца.

Когда же нытье в трубку продолжилось, причем абсолютно бессвязное и отдающее бреднями умалишенных, то я вызвал такси и поехал посмотреть в глаза владельца лавки лично. Всю дорогу я пытался представить, какая именно гадость может сорвать крышу старому вампиру и с каким наслаждением я выскажусь, когда Мося вернется в адекватное состояние. Мой монолог был продуман от первой до последней буквы и даже несколько раз мысленно отрепетирован, но оказался абсолютно не востребован.

Мосю и вправду ограбили. Сам владелец лавки был обнаружен за стойкой практически при смерти, и оставалось только гадать, почему в критической ситуации он позвонил именно мне. Но уточнить этот факт я в круговороте дальнейшей суеты как-то позабыл.

Как оказалось, грабители точно знали куда идут, а потому действовали по классической и проверенной временем схеме. Примерно в полдень дверь в магазин распахнулась и на пороге оказался человек с маской на лице. Вместо «Здрасьте» он всадил в вампира заряд картечи из обреза, а затем принялся вместе с двумя сообщниками стремительно обшаривать запасы лавки.

Самое удивительное, что нападавшие оказались не жадными, и взяли исключительно то, за чем приходили. То есть они не покусились даже на деньги, лежащие в стоящем на самом виду в подсобке сейфе.

— Андрей-джан, вэришь-нэт, я как раз выручку пересчитывал, — причитал Мося, разглядывая остатки цветастой рубахи. — Хотя какую выручку… Так, копэйки… Но эти нэгодяи в сейф даже смотрэть не стали…

Да я и сам видел, что грабители четко понимали, что ищут. Пять стальных ножей, сонные зелья и осиновые стрелы с арбалетом. Очень странный и непонятный набор, но, как говорится, «играем с теми картами, что на руках».

Повезло еще, что Мося в лавке оказался один и никто кроме него не пострадал. Я, если честно, первым делом подумал, что бы произошло, если в гостях у владельца магазина была бы очередная молоденькая девушка. Нападавшие, судя по всему, ребята резкие и могли бы убить случайного свидетеля, не задумываясь.

А так зашли, всадили в вампира заряд дроби и ушли, прихватив то, что покупать честно по каким-то причинам не захотели. Ни следов, ни мыслей, что делать дальше…

Впрочем, кое какие выводы по итогам нападения сделать всё-таки можно. Во-первых, убивать Мосю явно не собирались. Смерть вампира означает его немедленное развоплощение, эта истина сейчас известна даже первоклашкам. По крайней мере, мировой кинематограф сделал всё, чтобы простые обыватели в это поверили.

Здесь же даже дробь была не серебряной, а свинцовой. Нет, спору нет, Мосе было очень и очень больно, но, полежав с часик на полу и перебрав все армянские ругательства, он вполне восстановился и сам с помощью вампирской регенерации.

А во-вторых, действовали явно не случайные любители приключений. Мосина лавка расположена в таком месте, что найти её могут только те, кто точно знает, что искать. Бывшая промышленная зона на севере столицы в основном занята складами и мелкими мастерскими. «Гомеопатическая аптека» здесь явно инородное тело, тем более простые грабители, как мне кажется, обязательно обчистили бы открытый сейф. Та сумма, которую Мося называет слезами, иным честным людям и за год работы не снилась.

В общем, вопросов оставалось явно больше, чем ответов, поэтому подумав немного, я позвонил Эдику. Мало того, что произошедшее преступление явно проходит по его ведомству, так в любом случае, «голова хорошо, а две лучше». Но это я так думал…

К моему удивлению, полковник госбезопасности ограблением Моси заниматься наотрез отказался. Нет, я конечно же был в курсе, что Эдик старого вампира, мягко говоря, недолюбливает, но чтобы вот так откровенно…

— Андрей, у нашего общего знакомого ничего существенного не пропало, — мягким, но от того не менее твердым тоном говорил мне в трубку полковник. — Я не хочу залезать в непонятную историю, от которой заранее дурно пахнет. Он явно кого-то обманул в очередной раз, и просто получил по заслугам. Либо исчезло что-то серьезное, но тебя в подробности почему-то посвящать не собираются.

— Да нет же, Эдик, — пытался убедить я друга, абсолютно не понимая его скепсис. — Я сам здесь и всё именно так, как я тебе рассказываю.

— Андрей, мы не на Диком Западе живем, — вздохнул в трубку полковник. — Никто не будет палить из ружья вместо приветствия ради горстки никому не нужного ширпотреба. Так что думай что хочешь, но я не приеду. И Максиму не звони, ему я тоже не разрешу в этом участвовать. Хочешь привлечь правоохранительные органы — позвони в полицию.

Будь ситуация иной, я бы решил, что Эдик шутит. Какая полиция? Что я буду должен ей говорить? Вот владелец лавки, в которого стреляли из ружья, но он уже почти поправился и даже следов на теле от ранений не осталось? Или предложить им в качестве взятки Мосину настойку для улучшения потенции?

Самое интересное, что весть о нападении на лавку в отдельных кругах столицы распространилась достаточно быстро. Не прошло и двух часов, как в магазин заявились представители двух семей вампиров с заверениями в своей непричастности и предложениями любой, в том числе и силовой, поддержки.

Следом появились какие-то ведьмы, которые неприязненно оглядев меня с ног до головы, обошли по большой дуге и рассыпались перед Мосей в признаниях вечной любви и огромных сожалениях. Мне эти женщины были незнакомы. Я вообще ведьм не очень жалую, и они, судя по всему, чувствуя мой настрой на каком-то подсознательном уровне, отвечали мне взаимностью.

Но в данном случае, я был вынужден признать, что и от этого племени бывает какая-то польза. Пошептавшись с Мосей, представительницы неизвестного мне ковена прямо на месте провели непонятный ритуал и с уверенностью заявили, что все нападавшие были людьми. Дескать они готовы поручиться честью своей семьи, что среди покусившихся на Мосино добро ни ведьм, ни вампиров, ни оборотней не было.

— Может иностранцы какие-нибудь залетные? — недоверчиво поинтересовался я, наблюдая за их таинственными манипуляциями и крайне самоуверенными заявлениями. — Гномы, например, или эльфы?

Ведьмы не удостоили меня даже взглядом, а Мося немедленно рассыпался в извинениях и утащил меня в подсобку, где прочитал целую лекцию о взаимном уважении, тем более по отношению к тем, кто не стесняется помочь старому вампиру в трудную минуту. Это он так на Эдика прозрачно намекнул, я и без подсказок понял, что Мося на полковника очень обиделся.

Жаль только, что самому полковнику на эти обиды плевать с самого высокого небоскреба Москва-Сити. Насколько я знаю своего друга, он крайне редко менял свои решения, всегда имея достаточно четкую аргументацию почему поступил тем или иным способом.

Хорошо, что хотя бы мне помочь согласился. Правда не сам, а Мерзкого подрядил. Да и то, если честно признаться, большого энтузиазма Эдик не продемонстрировал. Мне вообще показалось, что самым весомым аргументом оказалась моя угроза попросить помощи у вампиров.

— Андрей, я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — как всегда мягким тоном говорил мне в трубку полковник госбезопасности. — Ну позвонили тебе, ну попросили о встрече… Что в этом такого страшного и удивительного?

— Хотя бы то, что мой телефон не развешан на всех столбах, и абы кто его знать не должен, — объяснял я Эдику свои подозрения. — Сам посуди, мой круг деловых знакомств достаточно узкий, и появление в нем любых новых лиц уже подозрительно. А вдруг это люди, имеющие отношение к ограблению Моси?

— Опять этот Мося, — страдальчески восклицал Эдик, не желая участвовать в проверке моих подозрений. — Я уже говорил тебе, что не вижу в его ограблении ничего необычного. И вообще, может быть, твой друг просто для себя пиар-акцию организовал…

Короче, сопротивлялся господин полковник, как мог, но всё-таки сдался.

— О! Вечно молодой, хотя и не пьяный, — ухмыльнулся мой напарник знакомому лицу. Я вынырнул из воспоминаний и посмотрел вошедшего.

К нам с Мироном, широко улыбаясь, подошел мой бывший однокашник Максим Мерзликин, более известный в определенных кругах под именем Мерзкий. Глядя на него сейчас, уже было достаточно трудно представить, как он в камуфляже топтал фланги в роли начальника погранзаставы. И пускай очередные реформаторы отказались от исконного названия «застава», да и начальник на фланги чаще всего на машине выезжает, но Максим Мерзликин на границе смотрелся очень органично.

Сейчас же в модных рваных джинсах и молодежного покроя толстовки он был практически неотличим от тысяч других жителей столицы, хотя погоны мой бывший однокашник не снял и снимать не собирался.

Сам Максим Мерзликин был из той породы людей, которых лично я называл замороженными. Знаете, встречаешь человека лет через десять после окончания школы и с удовольствием видишь, что у него тоже морщинки под глазами появляются. А двадцать лет после выпуска из института вообще в конкурс животов превращается, и это абсолютно нормально и правильно. Люди растут, изменяются, стареют в конце концов, и такой порядок вещей никого не удивляет.

Максима же, видимо, об этом предупредить забыли, поэтому даже сейчас, почти через двадцать лет после нашего знакомства он продолжал оставаться стройным, подтянутым и вечно молодым юношей. Глядя на него, я всегда непроизвольно испытывал чувство неловкости за свои большие щёки и нелюбовь к физическим упражнениям.

— Ну что? — как всегда жизнерадостно спросил у нас Мерзкий. — Как думаете, успею я пива выпить, пока наружка этого бойца до точки вести будет?

— Ничего себе, — хмыкнул Мирон. — Совсем чекисты расслабились, уже и на работе бухать умудряются.

— Во-первых, я чуть-чуть и для создания образа, — ухмыльнулся Максим. — А, во-вторых, шеф сказал, что это не работа, а подработка. Не хватало ещё чтобы госструктура на побегушках у частной лавочки бегала.

— О времена, о нравы! — закатил глаза Мирон. — Значит, когда мы задницу Эдика прикрываем — это нормально и в порядке вещей. А как мы немножко помочь попросили, так сразу оскорбления начались.

— Вы сознательное население, — засмеялся Мерзкий. — И поэтому помогаете органам правопорядка из чувства гражданской сознательности. А мы делом заняты и не можем себе позволить постоянно отвлекаться на мелочи.

— Сволочи вы, — беззлобно отозвался я, принимая тон своего однокашника. — А если бы нас с Мироном хлопнули сейчас, это тоже была бы мелочь?

— Ну ладно тебе, не преувеличивай, — протянул Максим, благодарно кивая Артёму, который принёс ему бокал свеженалитого пива. — Этот красавчик был один. И вообще, мне кажется, что вы дуете на воду. Просто очередное общество любителей древних сказок, ничего серьёзного.

— Для любителей сказок они слишком хорошо представляют, что именно хотят найти, — возразил Мерзкому Мирон. — Этот Ярослав просил не абстрактное заклинание могущества или призыва вселенской силы, а конкретную книгу. Более того, он знает, как эта книга выглядит и уверен, что он и его товарищи имеют на неё право. Тут не все так просто, есть у меня такая уверенность.

Я согласно кивнул, подтверждая мысли напарника и затем добавил:

— Лично меня крайне напрягает само обстоятельство, что эта невидимая община умудрилась выйти на нас с Мироном… Я в душе не чаю, кто такой господин Тимохин и когда мы с ним могли пересекаться. Дело попахивает неприятной подставой!

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Мерзкий. — Была бы подстава — сработали бы гораздо тоньше. Заманить в ловушку с помощью обабла-тугодума… Замысел, скажу тебе, изяществом не страдает…

В словах Максима конечно присутствовала логика, но червячок сомнений продолжал точить мои внутренности.

— Слушай, а может быть это всё-таки просто совпадение? — спросил у меня Мирон, насыпая в чашку с густым черным кофе уже третью ложку сахара. — Этот Ярослав действительно ищет какую-то конкретную книгу, а ограбление Моси абсолютно не причем. Он же так и не объяснил нам, откуда появился и кто такие его старейшины. Может быть, это какое-нибудь общество староверов, которое уже несколько столетий дневник своего пращура ищет.

— Ну, конечно, — недоверчиво усмехнулся я. — Столько лет ничего найти не могли, а тут на тебе, именно в тот момент, когда Мосю ограбили. Тем более, мне непонятно, почему эти самые старейшины не пришли на встречу сами. Зачем было присылать накаченного тугодума, который двух слов связать не может?

— Опасались слежки, — пожал плечами Мирон. Он смешно вытянул губы трубочкой и теперь проверял, не слишком ли горячий кофе. — Или боялись засады. У стариков шансы уйти в таком случае стремятся к нулю, а этот бегемот в случае чего стену лбом проломит и уйдет от любой погони.

— Не уйдет, — заверил нас Мерзкий, с улыбкой наблюдавший за нашей перепалкой и взял в руки лежащий перед ним смартфон. — За ним идут настоящие профи. О, как раз адрес прислали, где он обосновался. Кстати, это совсем недалеко отсюда…

— И что там? — заинтересовался Мирон. — Гостиница, квартира?

— Да нет, — отозвался Максим, открывая приложение карт на смартфоне. — Странно, промзона какая-то. И чего его туда понесло?

— Так может он просто заметил слежку? — забеспокоился я. — Сейчас нырнет в дыру какую-нибудь и ищи его потом.

— Да не паникуй ты, — отмахнулся Мерзкий, продолжая копаться в телефоне. — Сейчас доложат и всё узнаем.

Он постучал пальцем по беспроводному наушнику, вставленному в ухо, как будто устраивая его там поудобнее, но, судя по всему, ожидаемого результата Максиму это не принесло.

— Ничего не понимаю, — пробормотал наш друг себе под нос, но мы с Мироном уже напряглись, понимая, что видимо что-то пошло не по плану.

— Ма-а-акс, — протянул я, заметив глубокие морщины на лбу Мерзкого, но он лишь отмахнулся и набрал на телефоне какой-то номер. Мы с Мироном напряженно следили за его действиями. Что-то явно начинало идти не по плану.

На этот раз правда невидимый абонент отозвался быстрее.

— Это Мерзликин, — отрывисто сказал в трубку наш друг. — Почему первая бригада не выходит на связь? Что значит выясняете? Они же доложили, что объект в адресе? Что это за адрес? Я жду!

Мы просидели несколько томительных минут в полном молчании. В принципе, я мог бы сходу назвать десяток причин невыхода на связь бригады наружного наблюдения, но внутри меня росло и крепло предчувствие чего-то плохого и непоправимого.

До этого момента всё было слишком просто. Клиент пришел в подготовленную ловушку, а затем прямым курсом отправился к своим друзьям, спокойно позволяя проследить свой маршрут и выдавая всех своих сотоварищей.

Так бывает только в наивных фантастических романах.

Жизнь, как правило, обожает чередовать светлые и черные полосы, подкидывая каверзы именно в тот момент, когда ты расслабился и решил, что всё уже хорошо и дальше будет только лучше.

— Нет! — чуть ли не закричал Максим в поднесенный к уху смартфон. — Всем оставаться на местах и вести круговое наблюдение. К машине первой бригады подходить запрещаю!

Он нажал кнопку отбоя и, не обращая внимания на удивленные взгляды других посетителей пивбара, залпом допил свой бокал. Мы с Мироном молча наблюдали, как ходит по горлу кадык Мерзкого, и ждали, пока он сам объяснит свою вспышку эмоций.

— Ну что, — Максим наконец вытряхнул в рот последние капли и оторвался от стакана. — Пошли посмотрим? Судя по всему, мы прокололись…

Глава 5

Ближайший горящий фонарь располагался от нас метрах в семидесяти, поэтому приходилось подсвечивать себе фонариками на телефонах. Мерзкий оказался прав и путь от бара Артёма до места назначения оказался совсем коротким.

Я даже не понял, в какой именно момент вокруг нас стало так темно. Улица возле пивбара была хорошо освещённой и достаточно оживлённой, но стоило нам сделать буквально пару поворотов, и мы оказались в глухом безлюдном и темном месте. Понятно, что на дворе сентябрь, смеркается рано, да и время, в принципе, движется к полуночи, но, всё равно, складывалось ощущение, как будто кто-то неожиданно закрыл большие шторы.

Поначалу я даже подумал, что мы зашли на территорию какого-то рынка, но приглядевшись понял, что это не так. Большие металлические ангары не имели никаких ярких вывесок, поэтому скорей всего в этом месте только разгружали и хранили товар, но никак не продавали. Не люблю такие лабиринты. Нагромождения металлических и бетонных конструкций почему-то всегда вызывают у меня ассоциацию с кладбищем.

Даже дневное оживление не похоже на полноценную жизнь. В таких местах правят бал машины, а хмурые люди лишь выполняют роль подручных. Целыми днями они вытаскивают из чрева фур и грузовиков различные ящики и мешки, прячут их в глубине своих ангаров, чтобы через короткое время запихать внутрь автомобилей поменьше. Этот замкнутый круг крутится бесконечно, но он лишь суррогат жизни, которая бьет ключом в другом месте и сюда не заглядывает.

А ночью склады замирают, и сходство с кладбищем только усиливается. Здесь всегда завывает ветер, в поисках еды бегают бродячие кошки и собаки, а в некоторых наверняка живут призраки.

Оперативная машина стояла под разбитым фонарем со все ещё работающим двигателем и выключенными фарами, но даже мне не хватало света луны, чтобы издалека разглядеть все подробности. Ребята явно не хотели привлекать внимание, и им это практически удалось.

Думаю, что мы бы сами искали это место немного дольше, однако на половине пути нас встретили сотрудники второго экипажа наружки и провели к нужной точке кратчайшими путями.

— Да уж, — покачал головой Мирон, не делая попытки тронуться с места. Детали произошедшего стали явственно видны шагов за десять до машины, и мой напарник так и замер у этой невидимой границы, казалось, не в силах сделать ещё хотя бы шаг ближе.

Мы с Мерзким оказались менее чувствительны и подошли к автомобилю практически вплотную. Картина, открывшаяся нашим глазам, выглядела и впрямь ужасающе. Первая бригада наружки, связь с которой безуспешно пытался установить Максим, погибла в полном составе. И тот факт, что они умерли на боевом посту, не делал боль утраты хоть на капельку меньше.

Водитель даже не успел выйти из-за руля, и сейчас лежал на сидении, выставив наружу только лишь одну ногу. Его грудная клетка была разворочена страшным ударом, и, кажется, в его теле не хватало сердца. Широко распахнутые глаза так и продолжили смотреть в звёздное небо, как будто перед смертью он увидел там что-то необычное. Казалось, еще секунду и его приоткрытый рот дрогнет, и он крикнет что-то туда наверх.

Второй член экипажа лежал в паре метров от пассажирского сидения автомобиля. В свете фонарика от телефона поначалу можно было даже подумать, что человек устал и просто прилёг отдохнуть. Ну знаете, как сладко спят пьяные на газоне, абсолютно не стесняясь проходящих мимо обывателей. Первым моим желанием было подойти и потрясти за плечо этого человека. А вдруг он жив и просто ранен?

Однако валявшаяся в отдалении рука, перегрызенная в районе локтевого сустава, возвращала к жестокой реальности. Приглядевшись, я заметил следы укусов на спине и боку погибшего сотрудника и передумал трогать тело. Почему-то мне ярко представилось, как у него еще и лицо обглодано, и я не захотел смотреть на это в реале.

— А где Дима? — раздался чей-то негромкий голос, и я понял, что надо искать ещё одно тело. Коллеги погибших стояли рядом с Мироном и внимательно следили за нашими с Максимом передвижениями.

Мерзкий запретил им приближаться к автомобилю, поэтому сейчас они могли только стоять и сжимать кулаки в бессильной злобе. Рядовое задание обернулось гибелью их товарищей, причём сотрудники наружки явно не понимали, кто мог убить таким варварским способом.

— Надо звонить Эдику, — ещё раз посмотрев по сторонам, сказал я Мерзкому. — Как бы господин полковник не сопротивлялся, но теперь это явно в его компетенции.

Максим только вздохнул и потащил из кармана смартфон. Уверен, что мой друг чувствует свою вину в произошедшем и мысленно прокручивает в голове различные варианты, пытаясь понять, где именно он ошибся. Да везде ошибся! Мы, как дети малые, купились на образ перекаченного дурачка и даже не заподозрили возможную угрозу.

Я в очередной раз потащил из кармана пачку сигарет и, снова матерясь, засунул её в карман поглубже. Не надо бы курить в этом месте, по крайней мере, пока не отработают эксперты. Объяснять им потом, где мои окурки, а где чужие представлялось в высшей степени свинством.

Я ещё раз посмотрел в сторону Мирона и ребят из наружки, а затем задумчиво почесал затылок. Почему-то стало очень и очень зябко. Надо проверить гардероб, заодно убедиться, что Светка с Алисой обеспечены одеждой по сезону. Лето уходит, дни становятся короче, а ночи всё длиннее, так что всякая дрянь начнёт чаще высовывать нос из своих норок. Кстати, Мося как-то рассказывал про чудесное средство от простуды собственного изобретения. Надо будет поинтересоваться при случае. Мне-то, понятное дело, насморк не грозит, а вот Алиске со Светкой вполне может пригодиться.

Отстраненные, не связанные друг с другом мысли лезли в голову, настойчиво вытесняя негатив. Причудливый изгиб психики, придуманный природой для сохранности психического здоровья, сейчас неимоверно раздражал и отвлекал от происходящего.

— Эдуард Алексеевич будет через двадцать минут, — подошёл ко мне Максим. — Сказал ничего не трогать и ждать криминалистов.

— Ну конечно, сейчас мы умные стали, всё по инструкции делать будем, — с неожиданной злостью громко рявкнул я на Мерзкого. — А с самого начала послушать меня нельзя было? Я сразу твоему шефу сказал, что мне не нравится этот звонок, и тебе повторял тоже самое! Не переживай, Андрей, все нормально, Андрей!

Меня откровенно несло. Я был зол на весь белый свет, хотя и понимал, что Мерзкий если и причём, то не настолько чтобы я сейчас срывал на нем свои эмоции. Но эта рациональная мысль казалась настолько слабенькой, что у неё не было никаких шансов успокоить мой внутренний ураган. Если бы недавний знакомый Ярослав сейчас оказался в зоне досягаемости, то я разорвал бы его голыми руками.

— Андрюха, тормози, — голос Мирона звучал тихо, а руки обхватили за плечи крепко. — Кричать не надо. Мы найдём этих тварей. Мы обязательно их найдём. И убьём.

Говоря эту в общем то банальную чушь, напарник легонько встряхивал мое тело, и постепенно волна вселенской ярости начинала отступать, сменяясь холодной решимостью. К тому моменту, как на территорию промзоны въехал чёрный тонированный микроавтобус, я уже полностью перестал эмоционировать и, наверное, внешне выглядел абсолютно спокойным. Я даже успел извиниться перед Максимом, который так некстати попал мне под горячую руку.

Мерзкий в случившемся был не виноват, тем более я видел, что мой друг и сам воспринял сложившуюся ситуацию достаточно близко к сердцу. Он не привык прятаться за чужими спинами и наверняка сейчас думал, что лучше бы сам оказался на месте кого-то из экипажа наружки.

Мы, кстати, успели осмотреться вокруг и даже найти тело несчастного Димы. Как по мне, третий член команды бригады наблюдения умирал дольше всех. Ему проломили грудь страшным ударом, и судя по всему, пару последних минут своей жизни он находился в сознании. Увидев эту картину, Мерзкий буквально позеленел, а затем несколько минут глубоко дышал и матерился вполголоса.

На меня же вид изуродованного тела почему-то произвёл не гнетущий, а наоборот бодрящий эффект. Я жаждал действий, желательно тех, которые позволят немедленно найти и сотворить что-то подобное с убийцами сотрудников наружки. Мозг заработал с чёткостью вычислительной машины, просеивая информацию и оставляя в памяти только важные и существенные детали.

В засаде было четверо. Двое из них ждали в небольшом двухэтажном особнячке, непонятно как оказавшемся посреди скопища складов и железных контейнеров, ещё двое затаились где-то неподалёку. Когда в нарушение всех инструкций машина топтунов остановилась, заехав вслед за Яриком на территорию, и один из них решил лично убедиться в правильности переданного адреса, то тут на них и напали.

Ребята сработали плохо, и это был факт, как бы цинично он ни звучал в отношении уже погибших людей. Судя по всему, их ввело в заблуждение поведение Ярослава, который со слов коллег, погибших из второго экипажа, шёл к своей цели быстрым шагом, не проверяясь и даже не оборачиваясь.

Да и сама территория промзоны внешне такой не выглядела. Если ее когда то и огораживал забор, то сейчас он уже давно остался в истории. Склады прятались среди недавно построенных высотных офисных зданий, и видимо тоже доживали на этом месте последние дни. Однако пока здесь хранили самую разнообразную гадость, что-то вроде бытовой химии, поэтому лично моих способностей хватило только на то, чтобы определить принадлежность убийц к оборотням.

Прибывшие в микроавтобусе эксперты принялись за работу за сноровкой опытных и много повидавших людей. В недрах автомобиля помещались не только кофры с аппаратурой и различными реагентами, но и три переносных прожектора. Теперь печальный пейзаж с погибшими сотрудниками смотрелся ещё более жутко.

— Привет, — подошедший Эдик, казалось, был абсолютно спокоен и даже не думал переживать о случившемся. Несмотря на ночь, он оказался облачен в строгий деловой костюм. Белоснежная сорочка, выглядывавшая из-под пиджака, напоминала ещё один фонарь, которых здесь явно не хватало. Интересно, мне кажется или в костюме он действительно немного выше ростом? Никогда не думал, что он комплексует из-за своего телосложения. Ему, в принципе, это чувство не свойственно.

— Слушай, ты вообще хоть чуть-чуть человек? — я почувствовал, как непроизвольно опять начинаю заводиться. — Совсем недавно здесь погибли люди. Между прочим, по твоей вине. А ты чуть ли не улыбаешься, как будто ничего серьёзного не случилось.

— Я и не думаю радоваться, — покачал головой Эдик. — тем более, что поводов и правда немного. Но и впадать в депрессию не вижу смысла. Страдания и заламывание локтей ребят не вернут и к разгадке их гибели не приблизят. Это во-первых! А во-вторых, хотелось бы напомнить тебе, что они вообще то были офицерами и прекрасно понимали, на что идут, поступая на службу.

— К такому их не готовили, — пробурчал я. — Ты должен был предусмотреть, что они могут встретиться с оборотнями. Я же не просто так попросил тебя о помощи, с обычными людьми всё было бы по-другому.

— Ну да, — усмехнулся полковник. — Обычные люди не жрут сердце своих врагов. Они пользуются ножом или автоматом. Андрей, если бы этих троих расстреляли из автомата, тебе было бы проще? Я повторяю тебе! Погибли офицеры, а не случайные прохожие! И единственное чем мы можем помочь им сейчас это найти тварей, которые это сделали. Так что подбери сопли и рассказывай!

Но и погрузиться в поиски убийц по горячим следам нам с Мироном тоже никто не дал. Узнав, что из-за химии, я почти ничего не чувствую носом, Эдик достаточно быстро потерял к нам интерес. Он внимательно выслушал наш рассказ о встрече с Ярославом в пивбаре и неопределенно хмыкнул, услышав про усадьбу графа Воробьева. Номер, с которого назначали встречу, оказался одноразовым. По крайней мере в сети он больше не появлялся, а зарегистрирован вообще на неизвестную бабушку из Саратова.

Короче, Эдик недвусмысленно дал понять, что мы с Мироном сейчас будем только мешать, поэтому лучше бы нам отправиться по домам.

— Думаю, что завтра или послезавтра вы мне понадобитесь, — напутствовал полковник нас на прощание. — А пока постарайтесь просто отдохнуть. Судя по всему, обстановка складывается гораздо более тревожная, чем мне казалось изначально.

Громадным усилием воли я удержался, чтобы не съязвить в ответ, и поэтому просто кивнул в ответ на слова Эдика. Мой друг абсолютно прав, склоки сейчас делу не помогут, поэтому мне надо просто успокоиться.

Помахав Мирону ручкой и пообещав позвонить утром, как только проснусь, я вызвал такси и себе. Хорошо, что в последнее время проблем с этим в столице нет никаких, периодически вообще возникает ощущение, что машин с шашечками больше, чем обычных Автомобилей. Так что поездка куда-либо сейчас достаточно легкое и простое мероприятие, самая сложная часть которого — это проговорить имя водителя. Не сочтите меня шовинистом, но имена Нусратило, Срапион и Муродилжон по-прежнему ставят меня в тупик.

Впрочем, в этот раз мне повезло и приехал просто Сергей. Я устало растёкся по заднему сидению и попытался собрать свои мысли о происходящем в кучку. Начинать надо, конечно же, со звонка. Ярослав и его старейшины явно искали меня, вот только с какой целью? Что-то подсказывает мне, что если бы они действительно хотели нанять меня для какого-то щекотливого дела, то ни в коем случае не решились на тройное убийство. Исполнитель не доверяет заказчику и пытается его проверить? Ну и что в этом такого криминального? Можно возмутиться, поторговаться, разорвать договорённости, наконец! Но не убивать!

Мне почему-то кажется, что гибель сотрудников наружки должна была стать каким-то сигналом для меня лично, вот только каким? Не надо спорить с неведомыми старейшинами? Или это демонстрация, что может ждать меня в случае отказа? Неужели они думают, что я испугаюсь и стану послушным? Зачем тогда им нужен такой слабак? Где гарантия, что я выполню их задание, и кто-то другой не испугает меня ещё больше.

А если это провокация? Может быть, неведомые недоброжелатели просто напросто проверяли мою реакцию на неожиданную ситуацию, а заодно хотели посмотреть, насколько большие ресурсы у меня за спиной? Ну и что? Допустим, увидели…

Всё равно, ничего не понимаю. Неужели всё это стоит жизни трёх человек?

И самое главное, неужели кто-то считает, что после этого я смогу нормально с этими людьми сотрудничать? Миллион вопросов и ни одного внятного ответа. Интересно, а к ограблению Моси эти отморозки все-таки имеют отношение или нет?

С одной стороны, почерк действий чем-то похожий, а с другой, Мося остался жив. Здесь же поработали, судя по всему, товарищи без сантиментов. Кроме того, убийство сотрудников наружки совершили оборотни, в этом я уверен на сто процентов, а Мосю ограбили люди.

Где-то на подсознании билась какая-то важная новость, но никак не хотела оформляться во что-то более-менее осязаемое. Впрочем, в этот момент машина уже подъехала к дому. Сейчас посижу на скамеечке, покурю, может что-то в моей голове и сложится.

Однако, несмотря на позднее время, перед подъездом почему-то оказалось достаточно многолюдно. Очень интересно, второй час ночи, а мечты о спокойных посиделках, видимо, так и останутся мечтами.

Приглядевшись к столпившимся, я непроизвольно улыбнулся. Вот сейчас и снимем стресс светской беседой…

Глава 6

Фонарь у подъезда испокон века светил тусклым темно-желтым светом, но понять суть происходящего вполне хватило и этого. К Вовчику пришли кредиторы.

Вообще, Владимир жил в моем подъезде с незапамятных времён и уже давно из вечно расхристанного юноши превратился во взрослого мужика с солидным пивным пузиком. Однако, возраст человека измеряется не датой в паспорте, а состоянием души, поэтому для всех соседей он так и остался Вовчиком.

По крайней мере, мне бы никогда и в голову не пришло называть его по имени-отчеству. Короткостриженый круглолицый крепыш в растоптанных кроссовках, зимой таскающий джинсы и толстовки, а летом безразмерные шорты и майки-алкоголички никак не мог быть Владимиром Сергеевичем или Николаевичем… Петровичем или Иванычем может и мог, наверное, но тогда без имени.

Впрочем, это всё частности, а наш Вовчик оставался Вочиком. Простой мужик слегка за сорок, который пребывал практически всегда на позитиве, разбрасывая вокруг себя флюиды энергии и драйва. При таком складе характера мой сосед категорически не переваривал суровый офисный распорядок с девяти до шести, вследствие чего постоянно находился в поиске гениальной бизнес-идеи.

Чем он только не занимался! То привезёт из какого-то совхоза фуру капусты, а потом ходит по квартирам и уговаривает хозяек купить пару кочанов про запас. В другой раз Вовчик купил битый джип и полгода чуть ли не на коленке восстанавливал этот металлолом в чужом гараже, рассчитывая озолотиться на перепродаже. Насколько я помню, он даже строительную фирму когда-то умудрился зарегистрировать, но вовремя одумался.

Короче, Вовчик постоянно находился в движении, а с учётом того, что в семье олигарха родиться ему не посчастливилось, то ничего удивительного, что приличную часть своего времени упорный бизнесмен находился в поиске денег. Ну, или «инвестиций», как гордо именовал этот процесс сам Вовчик. В реальности же он постоянно у кого-то занимал, затем перезанимал, чтобы отдать, рефинансировал банковские займы и обладал внушительной коллекцией кредитных карточек.

Но сколько веревочке не виться, конец всегда одинаков. На дворе ночь, честные люди спокойно спят в тёплых кроватках, а Вовчик стоит прижатый к грязной подъездной двери и что-то испуганно лепечет, а над ним нависают два внушительного вида товарища. А на скамеечке возле подъезда, кстати, ещё двое восседают. Группа поддержки, наверное…

Я почувствовал, как во мне растёт волна буквально детской радости. Напряжение вечера, злость и обида на обманувшего меня Ярослава, грусть от гибели сотрудников наружки… Вся эта гремучая смесь эмоций требовала выплеска, и хорошая драка могла стать прекрасным выходом из ситуации. Тем более, сосед в беде, то есть не совсем уж посторонний человек.

Услышав шум моих шагов, разговор стих и все пятеро уставились на меня. Разглядеть подробности было трудно, но думаю, что Вовчик смотрел с надеждой, а его ночные визитеры — с досадой. Ходят тут всякие, долги вытрясать мешают.

— О, Вовчик! — поприветствовал я соседа. — А ты чего не спишь? Нам же с утра на рыбалку.

— Д-да? — заикнулся было Вовчик, но тут же ойкнул, видимо, от тычка куда-то под рёбра.

— Проходи, уважаемый! — негромко прорычал один из собеседников Володи. — Нэ мэшай разговаривать!

Кавказский акцент меня изрядно удивил. Я, конечно, не особо сильно интересовался делами Вовчика, но мне казалось, что среди его знакомых были исключительно славяне. Вместе с тем, меня охватило возбуждение и необъяснимое веселье. Кавказцы никогда не дают заднюю, а значит у меня все шансы сбросить стресс и хорошо оттянуться.

— Так я ж не мешаю, — мой голос звучал максимально доброжелательно. — У меня просто дело к приятелю. Вы поговорите, а затем и я пообщаюсь. Договорились?

— Эээ! — теперь голос подал один из сидевших на скамейке. На него падала тень, но всё равно можно было различить тренированную фигуру и достаточно объёмную бороду. — Ты что, рюсски язык нэ панимаэшь? Иди домой. Патом с товарищэм поговоришь.

— Да нет, это ты, видимо, слышишь плохо, — с ещё большим весельем нарывался я на конфликт. — Мне надо поговорить с товарищем, поэтому я подожду здесь. Вам понятно?

— Ээээ, — теперь моей персоной заинтересовались уже все. Я переживал, что у кого-то может оказаться пистолет, но надеялся среагировать раньше, чем начнётся стрельба. Меня то самого убить пулей практически нереально, но я прекрасно знаю, как опасны и непредсказуемы рикошеты. Зачем нам лишние битые стекла и жертвы среди ни в чем не повинных обывателей?

Я достал из кармана пачку сигарет и прикурил, краем глаза внимательно наблюдая за неизвестными. Четверо против двоих — перевес достаточно серьезный, по крайней мере в обычной жизни, и, судя по всему, агрессивные знакомые Вовчика полагали также. Тем более, кажется, мой сосед уже достаточно деморализован, чтобы не рыпаться и терпеливо ожидать своей участи.

— Тэбэ что сказали, шакал! Вали отсюда! — встал со скамейки здоровяк и шагнул ко мне, замахиваясь для удара.

Если бы я не ожидал подобного, то мог бы запросто схлопотать по челюсти. Двигался мой противник очень и очень стремительно.

Но поскольку я был готов, то его старания оказались тщетными. Я сам сделал маленький шажок навстречу и ткнул ему в лицо зажженной сигаретой. Вряд ли у меня получилось нанести хоть какой-то значительный ущерб, но ворох искр на секундочку деморализовал нападавшего, а большего мне и не требовалось. Стандартную боксёрскую двойку мне ставил Мирон, а уж он явно больше меня разбирается в уличных потасовках.

Прямой в лицо для ослепления и отвлечения внимания, а затем удар от души в район солнечного сплетения!

Упс! Похоже, я перестарался. Мой противник неприятно булькнул внутренностями, отшатнулся на несколько шагов назад и споткнувшись о край скамейки, бесформенным кулем повалился на землю.

Судя по всему, я умудрился повредить ему диафрагму, а это крайне неприятная штука. Впрочем, времени на жалость к противнику мне не оставили его друзья, которые сейчас, выкрикивая что-то на непонятном наречии, неслись прямо ко мне. Сомневаюсь, что они мечтали обнять меня или выразить восхищение, моей отвагой, поэтому никаких предупредительных криков типа «Стоять! А то хуже будет!» с моей стороны, естественно, не последовало.

Еще один шажок, но уже в сторону и удар прямой рукой. Скорее даже не удар, я просто выставил и напряг руку, но «шлагбаум» сработал как надо. Кроссовки здоровяка оторвались от асфальта и приземлились немного позже головы. Глухой звук падения чего-то тяжелого, всхлип. Этот тоже пока не опасен.

А вот третий оказался самым юрким. Судя по всему, раньше он активно занимался борьбой, поэтому не нашёл ничего лучшего, как с разбега совершить проход мне в ноги.

Будь я полегче, у него могло получиться что-то дельное, а так я просто упал на него сверху и с удовлетворением понял, что собственные конечности юношу не удержат. Он что-то гортанно крикнул, потом отпустил захват и оказался подо мной. Я же, падая сверху, уперся ему в спину локтями и поморщился от противного хруста. Наверное, надо худеть… Хотя может и необязательно…

Я приподнялся, используя тело противника, как упор, и тут спину обожгло резкой болью.

— «Нож!» — пронеслась в голове паническая мысль. Я метнулся в сторону и обернулся навстречу новой опасности. К моему изумлению, позади меня оказался четвёртый из гостей Вовчика, невысокий щупленький мужчина, причём, как мне показалось, пребывающий уже в солидном возрасте. И орудовал этот старик не ножом, а тростью.

Судя по всему, именно ей он и перетянул меня по хребту, а теперь не мог взять в толк, почему я до сих пор не корчусь и не плачу от боли.

А палочка-то у него солидная какая-то… Спина и правда болит довольно ощутимо, кого-то другого дедушка мог и без сознания оставить.

— Получай, скотина! — нежданная подмога в виде соседа заставила меня изумиться ещё раз. Вовчик влетел в уже оканчивающуюся драку с ноги, повалив старика на землю, а затем попытавшись ещё и пнуть уже лежащее тело.

— Эй, полегче, — остановил я раздухарившегося соседа. — Ещё убьешь ненароком. Кто это такие вообще и чего от тебя хотели?

— Сволочи! — выдохнул Вовчик. — Уроды!

— Это понятно, — улыбнулся я такой развёрнутой характеристике. — А конкретнее? Что они от тебя хотели? Ты им денег должен?

— Ничего я им не должен, — буркнул сосед и кивнул на старика, который уже неторопливо поднимался на ноги. — Я вот на этого статью в Интернете написал. Он помощник депутата, у него племянник девушку сбил на пешеходном переходе. А этот ходит, свидетелям деньги суёт, они от показаний отказываются. Я сначала понять не мог, почему такая петрушка происходит, а потом походил, с людьми поговорил, ларчик и открылся… Вот я и написал всё, как есть, и заодно пару видеозаписей приложил. С камеры видеонаблюдения и показания свидетелей. А статья моя по другим пабликам разошлась, вот он и переполошился.

— Ну так и что? — я искренне не понимал причину ночной беседы. — Они ночью пришли к тебе денег предложить?

— Да нет же, — досадливо поморщился Вовчик. — Предлагали уже, я отказался. Они пугать пришли, типа, если не отдам им все материалы, то ноги и руки переломают. А вот выкусите!

В этот раз удержать соседа я не успел. Неудачливый борец попытался встать на четвереньки, но, получив размашистый удар ногой в голову, снова упал на асфальт, правда теперь не на живот, а на спину.

— Вы оба поимеете много проблем, — раздался негромкий голос старика. — Вы ещё не знаете, кому перешли дорогу.

— Да нам как-то плевать, — лениво ответил я, закуривая ещё одну сигарету. — Лучше валите отсюда, пока я полицию не вызвал. А то быстро отправитесь рубить ёлочки, и совсем не в те тёплые края, откуда вы родом.

Я смотрел, как старик собирает своих неудачливых коллег, и стонущая компания медленно ковыляет прочь от подъезда. Скоротечная драка позволила избавиться от излишков адреналина и вернула в меридиан моё эмоциональное состояние. Сейчас на душе уже было более-менее легко и спокойно.

Понятное дело, что проблемы никуда не делись и завтра, вернее, уже сегодня, всё равно придется с ними разбираться. Но теперь я смогу заняться делами со спокойной душой и не совершить необдуманных поступков.

— Спасибо тебе, Андрей, — с чувством сказал сосед, провожая кавказцев взглядом. — Даже не за то, что так лихо их раскидал, а просто за то, что не прошёл мимо. По нынешним временам, это редкость.

— Да ладно тебе, — неожиданно смутился я от его слов. — Вы просто проход загораживали, поэтому мимо пройти никак не получилось бы.

— Хороший ты мужик, — несильно ткнул меня кулаком в бок Вовчик. — Честно говоря, я о тебе раньше хуже думал.

Я промолчал, не зная, как реагировать на подобное признание, а потом, выбросив окурок, предложил.

— Пошли, наверное, по домам, а то уже утро скоро…

Мы молча зашли в подъезд и также молча ехали в лифте, не глядя друг на друга. Я выходил первым и, не зная, что сказать на прощание, просто махнул рукой. Вовчик буркнул в ответ что-то неопределенное и нажал кнопку своего этажа.

— Слушай, — придержал я двери уже закрывающегося лифта. — А эта девушка? Ну которую на пешеходном переходе сбили… Она тебе кто? Знакомая?

— Да нет, — пожал плечами Вовчик. — Я ее там первый раз в жизни увидел. Просто обидно стало. Девчонка лежит, как кукла, на асфальте, а этот мудак малолетний на неё ноль внимания. Как сидел в машине, так и сидит. Только по телефону без конца кому-то названивает.

Двери лифта закрылись и за ними раздалось привычное уху городского жителя гудение. Вот так Вовчик! Молодец какой! Не прошёл мимо, вмешался, и ведь даже не побоялся возможных последствий. Сосед, сам того не зная, значительно вырос в моих глазах.

А вот дома меня ждал сюрприз. Свет в прихожей горел, а значит Светка дома и не спит. Нет, то, что она дома — это неудивительно, а вот то, что не спит — настораживает.

— Андрей, что случилось? — зашептала ненаглядная, выходя из кухни и обозревая мой внешний вид. — Ты что? Упал? А кровь откуда? Ты поранился?

— Тихо, тихо, — зашептал я в ответ, пытаясь обнять девушку, но она ловко вывернулась из моих рук. — Алиска спит?

— Спит, конечно, — шлепнула меня по руке Светка. — Иди в ванную. Что с тобой? Перекись принести?

— Да успокойся ты, — улыбнулся я как можно беззаботнее. — Это не моя кровь. Со мной всё нормально.

— Ну-ну, — каким-то странным голосом прокомментировала девушка и легким толчком отправила меня умываться.

Когда я вышел из душа, Светка сидела на кухне и задумчиво мешала чай в кружке ложкой.

— Солнышко, что случилось? — решил не ходить я вокруг да около. — Ты какая-то не такая. Расстроилась, что я слишком поздно пришел? Ну так я говорил, что могу задержаться.

— Помнишь Ирку Васнецову? — внезапно спросила Светка, не поднимая на меня глаз. — У неё сегодня мужа в рейсе убили.

Ирку я помнил смутно. Она работала в ресторане, где познакомились мы со Светкой, а её муж, если я не ошибаюсь, был дальнобойщиком.

— Допустим, — аккуратно ответил я, понимая, что разговор сворачивает на какую-то зыбкую почву. — Нужна помощь? Деньги?

— Нет, — передернула плечами моя девушка. — Просто ей позвонили прямо на работу днем и сообщили о гибели мужа. Андрей, ты знаешь, как было страшно смотреть на её рыдания? Она каждый раз так ждала его, сменами менялась, чтобы побольше времени вместе провести, а тут раз и всё! Нет человека! И ведь ни одного человека, а сразу несколько… Как теперь Ирка будет? А дети её? Они одномоментно сиротами стали…

— Светик, — протянул я, обнимая девушку за плечи. — Ты чего заводиться начала?

— Я боюсь, Андрей! — выдохнула Светка, обмякая у меня в руках. — Ты можешь уехать посреди ночи, ничего не объясняя или вернуться домой весь в крови и с улыбкой заявить, что это не твоя, а чья-то чужая. Моя дочь дружит с домовым, которые только в сказках бывают, а твоего Эдика боятся даже кухонные тараканы. Ты заметил, что после его появления у нас даже комаров в квартире нет?

— Причем здесь комары? — опешил я от такого заявления. — Может быть это просто фумигатор хороший…

— Да какой фумигатор, — внезапно всхлипнула Светка. — Андрей, бестолочь, как ты не понимаешь, я люблю тебя и очень сильно боюсь потерять. А все эти твои приключения заставляют меня постоянно жить в страхе, вернешься ли завтра домой или Мирон будет что-то мямлить в коридоре, о том какой ты классный парень был…

— Успокойся, Светик, — обнял я девушку покрепче. — Со мной обязательно всё будет хорошо. Я тебе обещаю!

— А почему Степан говорит, что ты бессмертный? — внезапно спросила Светлана и я понял, что моё тело непроизвольно напряглось.

— Андрей, не молчи! — девушка высвободилась из моих объятий и посмотрела мне прямо в глаза. — Если ты меня любишь, то я хочу, чтобы ты был со мной честен. Чего именно я о тебе не знаю?

— Ээээ, — я судорожно искал слова для ответа, отгоняя из головы картины медленного поджаривания домового на сковородке. — Светик, я просто не знаю, что именно Степан имел в виду, когда говорил это. Ты же знаешь, что я очень удачливый человек, и мне не страшны никакие переделки. Не переживай, со мной и вправду всегда всё будет хорошо.

— Андрей, почему мне сейчас кажется, что ты меня обманываешь? — слёзы в глазах девушки высохли, и я очень боялся, что она начнёт злиться.

— Светик, — момент для выяснения отношений был подобран крайне неудачно. — Я просто пытаюсь сформулировать ответ. Мне нечего от тебя скрывать, просто откуда я знаю, что пришло в голову этому недоразумению, которое у нас домовым числится.

— Значит давай позовём его и спросим, — от голоса Светы дохнуло морозом, и я понял, что, судя по всему, наступил момент истины.

Звонок в дверь раздался неожиданно, но показался мне чем-то наподобие манны небесной.

— Я сейчас, — с готовностью метнулся я к двери. Любая передышка была сейчас только на пользу, давая мне возможность продумать свои слова и выстроить линию защиты.

Интересно, что ещё от меня понадобилось Вовчику. Вариантов, что пришёл кто-то другой, попросту не было, Мирон, Мерзкий или Эдик обязательно позвонили бы…

Посмотрев на автомате в дверной глазок, я очень удивился. Потом сложил два и два, и повернулся к вышедшей вслед за мной в коридор Светке.

— Позвони Эдику. Если не дозвонишься ему, то Мирону. И ни о чём не беспокойся!

Глава 7

— Ну что, Винокуров, допрыгался?

Ну наконец-то пошла хоть какая-то движуха. Я просидел в этой комнате с прикрученным к полу табуретом уже очень долго. Наверняка больше трёх или четырёх часов, и, если честно, порядком заскучал. Почему-то мне казалось, что Эдик или Мерзкий должны появиться гораздо раньше. По крайней мере, думать о том, что Светка им не дозвонилась, мне абсолютно не хотелось.

Комната, в которую меня посадили, оказалась покрашена в унылую серую краску. Под потолком болтается лампочка на шнурке. Два стула, прикрученных к полу, между ними массивный железный стол, естественно, тоже надежно укрепленный. Самой выдающейся деталью обстановки было массивное железное кольцо, приваренное точно посередине стола, и я никак не мог придумать его предназначение.

А ещё отчаянно хотелось спать. Пару раз я даже задремал, но вряд ли сумел отключиться особо надолго. Первый раз меня разбудил вопль какого-то пьяницы, оравшего на всю округу, что танкисты не сдаются, а второй раз я проснулся от настойчивого звонка мобильного телефона.

Причём, судя по всему, противная мелодия помешала не мне одному, потому что чей-то раздражённый голос в очень витиеватых выражениях объяснял, куда нужно засунуть эту звонилку.

Часы у меня отобрали, но и так было понятно, что время уже приближалось к утру. В коридоре захлопали двери, слышались чьи-то голоса…

Светка, наверное, дома с ума сходит. Пришёл домой, грязный и весь в крови, принял душ и опять исчез непонятно куда. Ещё и телефон выключен…

В какой-то степени мне даже было стыдно за эту ситуацию. Светлана занимает слишком большое место в моей жизни, чтобы я мог относиться к её чувствам и переживаниям так наплевательски. Но, положа руку на сердце, стоит признать, что сейчас сидеть в отделе полиции мне гораздо комфортнее, чем находиться дома.

Света неосознанно подошла к очень опасному и сложному вопросу. Я и сам много раз думал, как открыться до конца и признаться, что она живет с оборотнем. Придумывал десятки ситуаций и сотни раз репетировал наш разговор в голове, но ничего путного до сих не придумалось. Я боюсь элементарного. Мне страшно от мысли, что мои девчонки могут уйти, не желая жить рядом со зверем, пускай и в человеческом обличье.

Понятное дело, что этот разговор рано или поздно всё равно должен будет произойти, но как по мне, лучше всё-таки позже, чем раньше.

Так что пока меня устраивает и наш районный ОВД, хотя я и не думал, что окажусь сегодня ночью именно здесь.

Участковый и наряд полиции на лестничной площадке меня, конечно, удивили, но я быстро сообразил, откуда дует ветер. Судя по всему, ночные гости Вовчика действительно были ребятами со связями, поэтому доблестные стражи правопорядка среагировали предельно оперативно.

— Гражданин Винокуров, — начал было участковый, грузный старший лейтенант неопределенного возраста, но я не дал ему продолжить и выскочил на площадку.

— Капитан, у меня ребёнок спит, — перехватил я инициативу в разговоре, не обращая внимание на предельно серьезные лица патрульных, которые направили на меня автоматы. — Две минуты, я оденусь и пойдём к тебе беседовать. Лады?

Не дожидаясь ответа, я заскочил обратно в квартиру и начал судорожно одеваться.

— Андрей, ну что опять происходит? — буквально простонала Светка, наблюдая за тем, как я натягиваю футболку. — Мы только что об этом говорили.

— Света, дозвонись мужикам! — не стал ничего я объяснять и, чмокнув ее в макушку, вышел из квартиры. Судя по вздоху облегчения, капитан реально переживал, что я могу сбежать из квартиры. Делать мне нечего, только экстремала из себя изображать…

Визит полицейских удивил меня своей скоростью, если честно, я думал, что они заявятся утром или даже днём. По крайней мере, в обычных обстоятельствах бюрократическая машина просто физически не может раскрутиться быстрее.

Здесь же, судя по всему, имела место материальная стимуляция участкового, который, к его чести, быстро сообразил, кто именно из проживающих в подъезде может в одиночку отпинать четверых здоровых мужиков.

Я, к сожалению, с нашим околоточным до этого почти не пересекался. Так, видел пару раз, когда он по двору проходил, да и общался единожды, ещё только когда в квартиру эту переехал. Ну а какие у нас общие дела могут быть? Я не запойный, в местах лишения свободы не был, да и сомнительных знакомых у меня нет. Ну или, по крайней мере, я их стараюсь скрывать от людского глаза.

Так вот тогда капитан произвёл на меня вполне нормальное впечатление. Хозяйственный мужик, который точно знает, с какой стороны на бутерброде лежит масло.

При нашей первой встрече его явно не заинтересовал парень, работающий охранником, пускай и бывший военный. Хотя изучил он меня тогда своим цепким взглядом вдоль и поперёк, но скорее чисто в силу профессиональной привычки, потому что никакого желания общаться в дальнейшем не выказывал.

Ну а мне то тем более такая дружба была не нужна, своих забот хватает.

Так что никакого негатива к участковому у меня раньше не было, а вот сейчас капитан вызывал у меня чувство откровенной неприязни. Он же мало того, что сдал меня за долю малую, так ещё и согласился поучаствовать в моем задержании.

Самое удивительное, что меня почему-то не повели в опорный пункт полиции, а доставили прямиком в ОВД, где довольно невежливо затолкали в эту комнату со скудненьким ремонтом и оставили мариноваться.

Впрочем, я никуда не торопился. Чем дольше господа полицейские тянут время, тем для них же и хуже. Полковник Седых очень не любит отвлекаться на мелочи, а уж сегодня ночью, думаю, он будет недоволен особенно сильно.

Когда, наконец, дверь в допросную распахнулась, то мне пришлось удивиться ещё раз. Я ожидал появления Эдика, или хотя бы Мерзкого, но вместо них в дверном проеме показался невысокий круглоголовый толстячок с узкими губами и свернутым набок носом. Мятая форма с погонами старшего лейтенанта сидела на мужичке как-то криво, что, впрочем, его абсолютно не смущало.

Вместе с ним в кабинет зашел высокий сержант и молча прислонился к стене. Это был конвойный, тот самый, который и посадил меня несколько часов назад в этом кабинете.

— Ну что, Винокуров, допрыгался? — произнёс старлей немного визгливым голосом. Видимо, мой новый собеседник знал о своей физиологической особенности, поэтому для солидности старался басить, однако помогало не очень. Он явно был похож на персонажа из какого-то мультика, но у меня никак не получалось вспомнить, на кого именно.

— Я старший лейтенант Пеньков, старший дознаватель…, — именно в этот момент я потерял нить произносимых слов, потому что меня пробило на посмеяться. Огромным усилием воли я старался сдержать рвущийся из меня хохот, но образ госпожи Беладонны перед глазами никак не желал исчезать.

— До десяти лет лишения свободы! — пафосным тоном завершил тем временем свою речь Пеньков. — И я крупно сомневаюсь, что у вас есть хоть какой-то шанс избежать этой участи!

— Да что вы говорите, — включился я в разговор. — А вот вы что-то про две статьи уголовного кодекса говорили. А трое напавших на меня гражданина ни в чем не обвиняются?

— Гражданин Винокуров, — Пеньков изобразил на лице серьезное выражение. — В наш отдел поступило заявление, что сегодня ночью вы, находясь в состоянии алкогольного опьянения, избили с нанесением увечий средней тяжести трёх граждан Российской Федерации. Более того, вышеуказанные граждане являются помощниками депутата городской думы и находились при исполнении своих служебных обязанностей. Учитывая крайнюю опасность для общества, сообщаю, что вы задержаны, а материалы будут переданы в прокуратуру для возбуждения уголовного дела по статьям…

«Интересно», — отвлёкся я от повизгивания Пенькова. — «Почему трое, а не четверо? И насколько случайной была эта драка? Если неведомый Ярослав раздобыл мой номер телефона, то он мог и адрес где-то разыскать… А если всё было подстроено?»

— Винокуров, вы меня слушаете? — от усердия старлей «пустил петуха». — Я спросил, хотите ли вы решить вопрос с заявителями в досудебном порядке?

— А что, так можно было? — изумился я. — Они готовы извиниться и уехать домой. Попрошу занести в протокол, что я за них не голосовал. И за их хозяина тоже.

— Один миллион рублей, — судя по всему, первое озвучивание суммы я тоже прослушал. — И тогда гражданин Магомедов готов простить вас. Естественно, придётся ещё извиниться перед ним и его помощниками.

Я недоуменно покрутил головой, шалея от такой наглости. Понятное дело, старлей наверняка в доле, но сейчас же не девяностые, чтобы откровенно вымогать деньги из честных граждан.

Однако, посмотрев на абсолютно спокойное лицо конвойного, я понял, что ему подобные разговоры не в новинку. Процесс выбивания денег из честных граждан в этой лавочке поставлен на поток, и единственный вопрос, как быстро сломается жертва, попавшая в жернова системы.

— Мне кажется, что вы не до конца разобрались в ситуации, — попытался я всё-таки воззвать к голосу разума Пенькова. — Посмотрите на меня! Разве похоже, что пару часов назад я был в стельку пьян и занимался избиением мирных граждан? Может быть, вы рассмотрите и другие версии произошедшего?

— Это лишнее, — отрезал старлей. — Я привык в своей работе опираться исключительно на факты, а они в данной ситуации трактуются абсолютно однозначно. Три человека нуждаются в медицинской помощи, а вы нет! Значит они потерпевшие, а вы преступник. Было бы наоборот, то я бы задержал их, а не вас.

— Железная логика, — согласился я. — А если бы они убили моего соседа?

— Никакой сосед в заявлении не фигурирует, — категорически отверг мою гипотезу Пеньков. — Не надо пытаться запутать следствие лишними и несущественными деталями.

— Старлей! — вскипел я, начиная понимать, что этот Пеньков меня отнюдь не разыгрывает. — Ты меня слышишь вообще? Этот Магомедов с дружками реально угрожал моему соседу! Ты вообще людей защищать должен, а не деньги с них вымогать!

— Гражданин Винокуров! — строго постучал пальцем по столу Пеньков. — Вы забываетесь! С вас никто и ничего не вымогает! Господин Магомедов является представителем действующей власти, и его предложение о материальной компенсации стоимости лечения должно рассматриваться, как одолжение…

— Ты еще скажи, как подачка, — усмехнулся я, отчаянно борясь с желанием сплюнуть. — Я не знаю никакого Магомедова и говорить буду только в присутствии адвоката. Отстань от меня!

— Ты, Винокуров, умничать будешь в другом месте! — буквально прошипел старлей, подпрыгивая с табуретки. — И думать в следующий раз, на кого пытаешься руку поднять… Понятно?

— Я жду адвоката, — улыбнулся я, стараясь не взорваться. Мама дорогая, мир открывается для меня новыми гранями!

— Значит, по хорошему не понимаем… — с угрозой в голосе процедил Пеньков, постукивая теперь уже кулаком по столу. Я не нашел ничего лучшего, кроме как улыбнуться. Где же Эдик? Помимо желания спать мне теперь захотелось курить и горячего кофе.

— Конвойный! — крикнул следователь, глядя на меня ненавидящим взглядом. А затем всё-таки высказался, обращаясь ко мне. — Власть, Винокуров, надо уважать! Просто за сам факт её существования. Если позволить таким, как ты, Винокуров, много умничать, то может наступить хаос и бардак…

— Я расчувствовался и проникся, — ответил я предельно серьезным тоном, даже не пытаясь посмотреть в глаза Пенькову и наблюдая за вошедшим в комнату полицейским. — Только в ваших рассуждениях есть одна логическая ошибочка. Власть это не вы, ни он, и уж тем более ни гражданин Магомедов. Вы люди, которых судят за поступки.

— Посмотрим, как ты сейчас запоёшь, — зло буркнул следователь и, едва не срываясь на крик, приказал конвойному. — Пристегни его!

Я с любопытством наблюдал за тем, как мои руки сковывают наручниками, предварительно пропустив цепочку через кольцо в центре стола. Вот теперь стало понятно предназначение этого мебельного аксессуара. Интересно, раз эта штука здесь приварена, то, что ж получается? Она так часто бывает востребована? А как же правовое государство? Куда смотрят правозащитники?

— Ну что, придурок, — на лице Пенькова появилась глумливая улыбка. Он выдернул из-за пояса конвойного резиновую дубинку и двумя руками согнул ее, проверяя на прочность. — Начинаешь вспоминать правильные слова? «Извините», «простите», «я больше так не буду» …

— Если честно, я пока больше удивляюсь, — искренне ответил я. — Так беззастенчиво продаться непонятно кому и теперь беззастенчиво уверовать в собственную правоту… Тебе, старлей, по утрам в зеркало смотреть не противно?

— Ты за меня не переживай, — дознаватель вроде как и не обиделся, напротив, его движения были точны и деловиты. Такое ощущение, что папа собирался проводить еженедельную порку детей по субботам, а сейчас осуществляет привычный, до мелочей знакомый ритуал. — Я, в отличии от тебя, точно знаю, чьи в лесу шишки. От таких придурков, как ты, Винокуров, одни проблемы! Вы же нормальных слов не понимаете, значит придётся учить другими методами…

Не-е-е, он точно дурак. Самое страшное, что сержант рядом с ним не выказывает ровным счетом никаких эмоций. Если бы у него на лице светилось удовольствие, то я решил бы, что он садист, получающий удовольствие от чужой боли. Заметь я хотя бы нотку страдания, то можно было бы подумать, что человек просто попал в неприятные обстоятельства, ему нужна эта работа и он вынужден мириться со всем, что здесь происходит…

Но у конвойного не дёрнулся даже мускул. Ощущение, что он смотрит по телевизору детский мультик, содержание которого знает наизусть, а сотый раз пересматривать вынуждает годовалая дочка, которой именно эта история чем-то понравилась.

А вот у меня от улыбки Пенькова дернулось всё. И внизу живота похолодело. Дело в том, что я ещё с яслей не люблю, когда мне делают больно. Аллергия у меня какая-то на это дело. Ушибленная ночью спина заныла в предвкушении новых испытаний, поэтому я решил, что этот балаган пора заканчивать.

Видят боги, я хотел всё сделать правильно, но Эдика где-то носит.

— Старлей, а хочешь я тебе фокус покажу? — неожиданный вопрос вкупе с ещё одной лучезарной улыбкой заставили Пенькова замереть на месте с уже поднятой для удара рукой.

Дзинь!

Цепочка наручников лопается, как будто сделана из лёгкого пластика. Рот Пенькова открывается для крика, но слишком медленно, чтобы он успел что-то сделать…

Конвойный вжался спиной во входную дверь и судорожными движениями пытается нашарить кобуру с табельным пистолетом. Вот теперь отчетливо видно, что его лицо живое, а не застывшее, как будто пчёлы от души воском плюнули.

— Прекратить! — дверь распахнулась внезапно, и упирающийся в неё полицейский кубарем вылетел в коридор, так и не нащупав оружие.

«Хорошо, что не успел!» — мелькнула мысль у меня в голове. — А то стрельнул бы случайно, неизвестно куда пуля отлетела бы.

Эдик брезгливо переступил через конвойного и зашёл внутрь допросной. Из коридора в кабинет заглядывал какой-то полицейский полковник, а за его спиной столпились зеваки из числа других сотрудников ОВД.

— Развлекаешься? — с претензией спросил он у меня, с недовольством рассматривая Пенькова. Тот явно не понимал, что происходит, но под взглядом полицейского полковника всё-таки опустил дубинку и теперь пытался осознать, что за странный мужчина прервал его спектакль, и почему он ведёт себя так по хозяйски.

— Что за грязные инсинуации? — моему возмущению не было предела. — Я вообще-то вёл себя крайне мирно, по крайней мере, до тех пор, пока меня бить не начали. И вообще, мог бы приехать и пораньше. Такое ощущение, что ты до ОВД с Магадана добирался.

— Да лучше б с Магадана, — вздохнул Эдик. — Ладно, потом расскажу, чем я занимался. Поехали! Я спать хочу!

— Между прочим, я тоже спать хочу, — ответил я язвительно и потряс руками с остатками наручников. — С меня эти украшения снимут или с собой на память забрать?

В этот момент наконец-таки дар речи появился у Пенькова, который всё ещё хлопал глазами и растерянно рыскал взглядом по всем присутствующим.

— Эй, уважаемый! А вы, собственно, кто? Гражданин Винокуров задержан в связи с совершением серьёзного правонарушения! — теперь голос старлея звучал действительно солидно всем на удивление.

— Это какого же? — повернулся к нему Эдик. — Бракованные наручники сломал?

— Он избил трёх человек, между прочим, помощников депутата городской думы, и оказал сопротивление сотрудникам правоохранительных органов, — взвизгнул старлей, отчего мой друг досадливо поморщился.

— Не позволил отлупасить себя резиновой дубинкой? — негромко, как будто разговаривая сам с собой, поинтересовался Эдик, а затем опять повернулся ко мне. — Андрей, ты хоть что-нибудь можешь сделать без лишнего пафоса? Зачем было устраивать спектакль с избиением, танцами и арестом? Тебе что? как маленькому ребёнку внимания захотелось? Не мог этих придурков просто убить и прикопать где-нибудь в палисаднике?

В наступившей тишине раздалось отчетливое хрюканье полковника, который уже явно прикидывал, не самозванец ли мой друг, декларирующий столь ужасные вещи. Впрочем, если бы он не издал этот звук, то, возможно, Эдик бы про него и не вспомнил.

— Что касается вас, — обратился мой друг к полицейскому начальству, — то я сегодня же доложу рапортом о произволе, который творится в этом подразделении. Избиение задержанных, выбивание показаний, подтасовка фактов…

— Взятку ещё вымогали, — мстительно подлил я масла в огонь, но Эдик не обратил на мои слова никакого внимания.

— Если до недавнего времени я ещё думал, что произошла какая-то ошибка, но сейчас вижу, что вам не помешают жёсткие меры, — мрачно пообещал мой друг всем присутствующим.

В кабинете повисло мрачное и где-то даже гнетущее молчание. Я подошёл к конвойному и, не говоря ни слова, протянул ему свои руки. Тот вздохнул и начал снимать с меня браслеты.

— Ну долго тебя ещё ждать? — нетерпеливо буркнул Эдик, направляясь к выходу, но остановился, услышав очередной визг Пенькова.

— Вы ещё не знаете, с кем связались!!! Ссаться от страха начнёте!!!

Эдик промолчал, но бросил на него такой взгляд, что старлея буквально качнуло на месте. Суицидник! Я всегда говорил, что перед тем, как прыгать на кого-то, надо хотя бы выяснить, кто именно перед тобой находится.

Эдик смотрел на Пенькова, не отрываясь, и в какой-то момент мне даже стало жаль этого придурка. С другой стороны, такие идиоты понимают только язык силы. Полковник хотя бы преподаст ему жизненный урок, другие на его месте могли бы просто убить…

— Андрей!! — внезапно рявкнул мне Эдик. — Я опаздываю!!!

И мой друг стремительным шагом вышел из кабинета. Полицейские расступились перед ним, как по команде, а по форменным штанам старшего лейтенанта Пенькова тем временем медленно растекалось тёмное пятно.

Глава 8

К дому Эдик меня всё-таки подвёз. Из отдела мы вышли вместе, причём все двери перед нами распахивались без дополнительных вопросов и препятствий. Судя по всему, полицейские искренне желали побыстрее избавиться от нас, уже, наверное, в принципе, жалея, что умудрились с нами связаться.

Думаю, что сотрудники этого ОВД меня больше никогда задерживать не будут, а если даже придётся, то явно отправят куда-нибудь подальше. Впрочем, мне знакомство с местными порядками тоже особенно не понравилось.

Служебная «Тойота» Эдика стояла на парковке перед отделом полиции, и на фоне большинства припаркованных машин смотрелась как-то бедновато. Да уж, растёт благосостояние стражей правопорядка. Будем надеяться, что все они куплены не на деньги, выбитые с задержанных, а на честно заработанную зарплату.

Эдик стремительно подошёл к автомобилю, взялся за ручку дверцы и вдруг закричал на меня.

— Ты то куда лезешь? Или мне ещё таксистом для тебя поработать?

— Тихо, тихо, полковник! — поднял я руки вверх, которые уже действительно протягивал к задней двери. — Ты чего кипятишься? Я тебя чем-то обидел? Или считаешь, что я сделал что-то неправильно?

— А что не так? Ты думаешь, что всё правильно? — хлопнул ладонью по крыше автомобиля Эдик. — Андрей, ну неужели обязательно было весь этот балаган устраивать? Какая-то драка у подъезда, потом целое шоу в полиции! Светлана мне весь телефон оборвала, Мирон планы штурма ОВД разрабатывает, а ты что? В кабинете загораешь и цирковые номера показываешь?

— Я соседу помогал, — примирительно подергал я Эдика за край куртки. — Его злые дяди побить хотели. Ну что ты заводишься? Я должен был поступить иначе? Мимо пройти?

— Андрей, хватит паясничать! — ещё больше распалялся мой друг. — Ну почему у тебя всё в жизни всё с шуточками и прибаутками? Ты не забыл ещё, что люди погибли? И как бы ты ни улыбался, в этом частично есть и твоя вина!

Блин, вот умеет Эдик двумя словами всё настроение испортить. Естественно, что я ничего не забыл, но и впадать в депрессию считал абсолютно неправильным. Не знаю, как другие, а я, например, в состоянии уныния боец плохонький. Чтобы проблемы решать, нужно быть в тонусе, иначе не будет ровным счетом никакого толку.

— Я полночи объяснялся, как мог погибнуть целый экипаж наружки, а ты спектакли устраиваешь, — продолжал кипятиться полковник, по-моему, забыв, где мы находимся и что его слова могут услышать посторонние. — Это люди, Андрей, люди! Еще вчера они были живыми, у них были планы, мечты, их любили и ненавидели! А ты сидишь всю ночь в отделе и расслабляешься! Самому заняться нечем, так ты еще меня дергаешь по пустякам?

— Ну ладно тебе, — как можно примирительнее ответил я другу. — Говорю же, просто хотел сделать всё правильно. Мне и в голову не могло прийти, что участковый меня в ОВД потащит и потом здесь всю ночь промаринует. А кстати, почему по наружке объяснялся ты, а не Мерзкий? Он мне сказал, что это была полностью его операция.

— Молод он ещё, потому что, — уже тише забурчал Эдик, не заметив, как ловко я перевёл тему. — Кто начальник, с того и спрос. Санкцию на использование наружки, кто, по-твоему, давал? А дальше вообще дурдом начался. Те, кто не в курсе, чем занимается мой отдел, почему-то очень сильно этим вопросом заинтересовались. А те, кто в курсе, пришли в ужас, полагая, что приближается, как минимум, зомби-апокалипсис… И всем нужно что-то объяснить, всех успокоить. Один придурок в звании адмирала вообще объяснительную с меня требовал.

— Однако, — присвистнул я, постепенно понимая, как лихо всё закрутилось. Эдик возглавлял специальный отдел госбезопасности, который вроде бы существовал, но реально никогда и никому не подчинялся. При этом почти все руководители ведомства считали, что имеют к этому подразделению непосредственное отношение.

Я однажды пытался разобраться, какое место полковник Седых занимает в системе охраны государства, но очень быстро понял, что сам ничего не пойму, а правду мне никто не расскажет.

Отдел Эдика по меркам структуры был не таким уж большим подразделением, вернее будет сказать, совсем крохотным, однако занимал целое здание на набережной недалеко от Арбата. Многие облизывались на такое лакомое помещение, но быстро получали по зубам, и продолжали облизываться уже втихаря.

Подчинённые Эдика получали зарплату согласно штатному расписанию, однако на Лубянке видели максимум трёх-четырёх человек и периодически считали, что остальные просто не существуют. Кроме того, Эдик был начальником отдела ещё при последнем генсеке Советского Союза, и всем руководителям государства его представляли лично.

Если честно, мне было бы очень интересно посмотреть на их лица, когда им сообщали, что помимо обычных граждан, в государстве живут ещё самые разнообразные существа, внешне похожие на людей, но внутренне совсем другие.

Самый интересный вопрос, который был непонятен, например, лично мне, а кто такой, собственно, сам Эдик. Одно только то обстоятельство, что он служит в госбезопасности уже неизвестно сколько лет, на мой взгляд, должно было вызывать у уважаемых людей жгучее любопытство. Однако, как мне кажется, никто этот вопрос до сих пор не задал, причём не потому, что неинтересно, а просто потому, что страшновато.

Сейчас же всесильный начальник специального отдела стоял передо мной донельзя уставший и жаловался на претензии от каких-то генералов. О времена о нравы! То ли бардак в стране, то ли Эдик всё-таки стареть начал…

Мысль была настолько неожиданной, что я даже не сдержался и фыркнул. Эдик посмотрел на меня таким взглядом, как будто увидел умалишенного.

— Андрей, я тебе поражаюсь, честное слово! — вздохнул он. — Садись в машину, поехали домой. Разговаривать с тобой все равно бесполезно.

До дома было недалеко, и, к моему удивлению, Эдик внезапно решил поменять свои планы и подняться вместе со мной в квартиру.

— Надо чуть-чуть передохнуть, — объяснил мой друг своё решение. — Чайку попью, Светлану успокою…

Если честно, то я сразу же начал подозревать какую-нибудь очередную каверзу. Эдик решил попить чайку и успокоить мою девушку, которая волнуется? Мир сошёл с ума? Или может быть это какой-то другой, параллельный мир? Впрочем, деваться некуда, не выгонять же его теперь? Пусть уж лучше он у меня в квартире тараканов разгоняет.

Дома меня встречали, как героя. Хорошо, что Алиска была в школе и не видела всего этого пафосного действа под названием «Богатыри возвращаются с войны!»

Плачущая Светка уткнулась мне в грудь и всхлипывала от счастья и облегчения. Мирон с серьезной рожей стоял рядом и повторял, как заведённый: «Всё хорошо, что хорошо кончается». Смущенно улыбающийся Эдик молчал и глубокомысленно вздыхал в перерывах. Не хватало только трущегося об колени кота или собаки.

— Ну вы даёте, — только и смог сказать я, наверняка покрасневший от смущения.

— Дурак, — опять всхлипнула Светка. — Я всю ночь не спала, переживала…

— Может быть хотя бы в душ пустите узника, освобождённого из неволи? — с трудом смог вымолвить я, честно говоря, растроганный столь тёплым приёмом. Мне казалось, что не произошло ровным счетом ничего выдающегося, по крайней мере, такого, что заслуживало бы парада в мою честь, но всё равно, было очень и очень приятно.

Наверное, именно по этой причине я и мылся гораздо дольше обычного. Надо было немного успокоиться и привести эмоции в порядок. Всю свою жизнь я о ком-то заботился и за кого-то переживал, но, когда получил в ответ такие же эмоции, оказался не совсем готов к этому.

Правда, когда я вышел из ванной, оказалось, что момент триумфа пройден, а в мире всё как обычно. Эдик с Мироном пили чай, Света хлопотала у плиты, а перед столом крутился домовой по имени Степан.

— Я, между прочим, всё видел, — сообщил он мне с довольной улыбкой, подтягивая явно великоватые ему шорты. — Ты так ловко этих громил раскидал! Они-то сначала подумали, что ты просто толстый увалень, а ты их так!!! Раз! Раз!

— Сам ты увалень, — беззлобно отозвался я, улыбаясь. — У меня просто конституция такая.

Выглядел сегодня домовой, что называется, по-домашнему. Помимо явно спёртых где-то шорт ярко-малинового цвета, на нём была подаренная когда-то мной пограничная тельняшка и бейсболка с логотипом футбольного клуба «Динамо». Единственной неизменной вещью в гардеробе Степана были растоптанные кеды, которые домовой со своих лохматых лап не снимал в любую погоду.

— Он уже десятый раз повествует о твоих подвигах, — чмокнула меня в щеку Света. — Ты голодный? Я котлеты разогрела…

— Куда ему котлеты, и так пузо висит, — втиснулся между нами домовой. — Лучше мне парочку.

— Эй, сгинь, нечистая сила! — возмутился я. — Это мои котлеты!

— Только тот вступает на благой путь, кто, следуя верному учению, поймет в порочном — порочное и в непорочном — непорочное, — подняв палец вверх, торжественным тоном продекламировал Степан.

На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением светильника с лампами дневного света на потолке. Мы с Эдиком изумленно смотрели на домового, Светка потихонечку начинала хихикать, а Мирон продолжал сидеть с абсолютно серьёзной рожей, как будто не произошло ничего особенного.

— Малыш, ты хотя бы сам понял, что сказал? — ласковым тоном поинтересовался Эдик, беря с тарелки очередной бутерброд с колбасой.

— Это меня Мирон научил, — тут же сознался домовой, показывая пальцем на напарника. — Сказал, что именно так говорят очень умные люди.

— Ты не совсем правильно подобрал изречение, — степенно проговорил нахватавшийся в отпуске разной всячины философ. — Здесь уместнее другая мысль. Пусть смотрит он не на ошибки других, на сделанное и не сделанное другими, но на сделанное и не сделанное им самим.

— Андрей, он болеет? — посмотрел на меня Эдик. — Или это не Мирон, а кто-то другой?

— Ты ж не в курсе, — рассмеялся я. — Он в отпуске по Азии путешествовал, и вот результат. Человек поймал дзен и пытается постичь просветление.

— Я такими темпами инфаркт с вами поймаю, — вздохнул полковник. — Один полицейских троллит, другой Будду цитирует. Ещё и домового с пути истинного сбили… Он же вообще забыл, для чего его боги создали.

— Почему это? — опасливо глянул на Эдика Степан. — С домом всё нормально, нечисти нет, проклятий ни на кого не насылали…

— Иди уже, — поморщился полковник. — А то я действительно проверять начну, как всё нормально. И не вздумай подслушивать. Понял меня?

— Понял, исчезаю, — и домовой выбежал из кухни.

— Котлеты верни! — крикнул я ему в спину, но уже было поздно. На тарелке осталась только гречка. Светка опять захихикала и положила мне ещё пару мясных вкусняшек, а затем демонстративно сняла фартук.

— Общайтесь, мальчики! Я же вижу, что вам опять какие-то проблемы обсудить надо.

В дверях кухни моя красавица всё-таки не удержалась и, обернувшись, строго погрозила Эдику указательным пальцем.

— Но смотрите у меня, если он опять в тюрьму попадёт, то я на вас очень сильно обижусь.

Мне показалось или господин полковник поёжился? Показалось, наверное…

Пару минут мы молча сидели, не говоря ни слова. Я был занят уничтожением котлет, которые после голодной ночи показались мне особенно вкусными, а Мирон с Эдиком, видимо, не хотели мешать моему пищеварению.

— Давай, полковник, выкладывай! — нарушил, наконец, тишину Мирон. — Какие мысли о произошедшем вчера?

— Если честно, мыслей много, конкретики мало, — вздохнул Эдик. — Вы лучше спрашивайте, а я буду отвечать.

— Лучше будет, если взамен тысячи слов ты отыщешь одно, но такое, что вселяет Мир, — торжественно изрёк Мирон, а я от неожиданности подавился котлетой.

— Друг мой, давай ты будешь по-человечески разговаривать, а то я точно кукушкой поеду, — отдышавшись, попросил я напарника. — Мне всё равно не догнать смысл твоих афоризмов, и не хочу даже думать, к месту они или нет.

— Я всего лишь хотел сказать, что у всего произошедшего есть общее, — абсолютно не смутился Мирон. — Таких совпадений не бывает. Скорее всего, вы с Эдиком ненароком разворошили осиное гнездо. Вот скажи мне, полковник, нападения прекратились?

— Прекратились, — согласился Эдик. — Но это ещё ничего не доказывает. Допустим, оборотни из той части действительно убивали людей. Судя по всему, это происходило исключительно для тренировки или развлечения. Допустим, почуяв в Андрее оборотня, они поняли, что их потусторонняя сущность раскрыта и решили на время свернуть активность. Ну и что?

— Как что? — торжествующе поднял палец вверх Мирон. — Перестав бегать по лесам, они задумали какую-то другую пакость и им для этого понадобились ингредиенты из лавки Моси.

— Понимаешь, какая интересная штука получается, — с досадой в голосе ответил нам Эдик. — Я перелопатил всю столицу, но ни йоту не смог приблизиться к разгадке. Магазин Моси действительно ограбили люди. Никто из потусторонних сущностей не имеет к этому никакого отношения. При этом преступники точно знали, куда и зачем они идут, а это вещь ещё более удивительная. Даже в Москве не так много людей в курсе, что именно можно найти среди товаров старого армянина. Здесь же украли хлам, за который, на мой взгляд, гораздо проще заплатить. Тем более, Мося его и не прятал.

— Ну, может быть, они совсем нищие, — предположил я, закуривая. Мне пока было не совсем понятно, в какую именно сторону идут рассуждения Эдика. Деталь, за которую он зацепился, конечно, интересная, но почему-то казалась мне не самой важной в расследовании.

— Магазин у Моси, к тому же, практически на отшибе находится, — продолжал тем временем рассуждать Эдик, как будто сам с собой разговаривая. — Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Даже Эксплорик ни одной камеры наружного наблюдения в округе не нашёл. Так что, если я всё понимаю правильно, то эти ухари всё сделали абсолютно верно.

— Какой умный человек, — делано вздохнул Мирон. — Не зря полковником работаешь. Вот только нам сирым пока что ход твоих мыслей совсем непонятен.

— Да что ж тут непонятного, — удивился Эдик. — Ограбление совершили те, кого Мося знает, просто они не хотели, чтобы их потом вычислили. Ножи забрали дешёвые, но все-таки достаточно редкие, ингредиенты тоже в аптеке не продаются, значит мы по любому пойдём к Мосе спрашивать, кому он их продать мог. А таких покупателей наш общий знакомый не забывает. Это средство для мужского здоровья он кому ни попадя продаёт, а здесь товары более специфические, так что есть опасность потерять инкогнито.

— Тогда тем более непонятно, — удивился я. — Ты ж сам говоришь, украли хлам бесполезный. Чего тогда бояться?

— Видишь ли, — замялся Эдик. — Мне кажется, что я изначально немного поторопился в своих выводах. Если подойти к делу с известной долей фантазии, то все похищенное прекрасно укладывается в схему проведения обряда перерождения. Это очень древний ритуал, и мне вообще казалось, что он давно утрачен.

— Перерождения кого? — все равно не понял я полковника.

— Перерождения людей в оборотней, — ответил Эдик. — Это тебя обратили в момент смерти. Не буду утверждать точно, но, возможно, к тебе тогда в лесу явился сам Велес в зверином обличье. Другим так сильно не везёт, и когда-то в древности ведуны разработали обряд перерождения.

— А зачем? — перебил полковника Мирон. — Какой смысл сотворять зверя, живущего среди людей?

— Для защиты, — пожал плечами Эдик. — Оружие в те времена было примитивное, а охотников на чужое добро всегда хватало. Несколько оборотней в племени вполне могли обеспечить безопасность людей и спасти от смерти в случае нападения. Кстати, берсерков в Скандинавии изначально создавали для этих же целей.

— Весело, — озадаченно покрутил я головой. — Получается, кто-то хочет создать собственную армию оборотней. Ты не думаешь, что это может быть этот же майор?

— Говорю же, не знаю, — от досады Эдик даже повысил голос. — С ним и его частью вообще очень много непонятного. Я пробил через военную контрразведку, толку минимум, вопросов прибавилось. Этот Ледовский давно полковником должен быть, но сидит на майорских должностях и старается не высовываться. Узел связи, на который мы наткнулись, действительно центрального подчинения, но в реальности совсем маленький. Там штат меньше ста человек, но майор упорно добивался перевода именно в эту часть, причём довольно долго.

— Что ему там, мёдом намазано? — удивился я. — Или просто удобно для маскировки? Командир части, что хочу, то и делаю…

— А может быть где-то рядом есть место силы? — подал голос Мирон. — Кстати, усадьба этого графа, про которую Ярослав заливал, она где находится?

Эдик озадаченно посмотрел на моего напарника, а потом достал из кармана смартфон.

— Слушай, а ведь ты прав, — удивленно сказал полковник, порыскав несколько минут в Интернете. — По прямой до усадьбы меньше пяти километров…

Глава 9

Высокий худой старик в старом плаще темно-синего цвета и черной кепке а-ля «Ленин жив» не выглядел прирожденным оратором, однако оказалось, что внешность действительно обманчива. Про родные места наш сопровождающий рассказывал с таким энтузиазмом, что, даже несмотря на холодный сентябрьский ветер и висящую в воздухе изморось, невольно хотелось забыть про всё и безотрывно слушать его голос.

— Граф долгое время прожил за границей, однако сердце его навеки принадлежало России. В сорок седьмом году Матвей Михайлович возвращается из Голландии и получает в дар от императрицы имение, которое включало на тот момент две небольшие деревни и мельницу. Откровенно говоря, подарок был так себе, особенно с учетом заслуг рода Воробьёвых. От столицы далеко, доход небольшой, да и соседи не особо представительные. Однако, граф и здесь проявил себя умелым управленцем, сумев буквально за два года превратить свои владения в процветающее предприятие. Убедившись в том, что нищета и разорение ему не грозят, Матвей Михайлович принимает решение о постройке грандиозного дворцового комплекса. Главное здание усадьбы производило неизгладимое впечатление не только своими масштабами, но и архитектурой, во многом прорывной для своего времени.

Я усмехнулся и с интересом огляделся по сторонам. Скажи кому-то пару веков назад, что в этих полях земля станет золотой, никто б не поверил. Да даже пятьдесят лет назад местные просторы считались несусветной глушью, а сейчас вон… Всё вокруг особняками застроено, плюнуть некуда.

Еще пока мы только ехали с утра до усадьбы, я обратил внимание, что вдоль дороги практически не осталось лесов и сельскохозяйственных полей. Сплошные садовые товарищества и коттеджные постройки, практически вплотную примыкающие к шоссе. Поначалу я как-то не обратил на это внимания, но потом Мирону захотелось в туалет и выяснилось, что надо терпеть до ближайшей заправки. Остановиться «по старинке» на обочине не вышло просто потому, что попросту негде. Заборы, заборы, заборы…

Развалины усадьбы графа Воробьева оказались на территории какого-то санатория, и, наверное, только это спасло их от полного исчезновения. Хотя всё равно, выглядели они довольно непрезентабельно. Вырванный с мясом паркет, провалившаяся деревянная крыша и обшарпанные кирпичные столбы вместо въездных ворот навевали грусть и досаду, время и различные жизненные катаклизмы не пощадили когда-то прекрасное место.

А ведь как хорошо неизвестный мне архитектор здесь всё распланировал. На очень скромном по площади пространстве разместились главный дом, жилье для слуг, хозяйственные постройки и даже оранжерея, причем здания оказались не просто втиснуты в пространство, а казались цельной композицией.

Сейчас всё это великолепие представить крайне тяжело. Остатки былой роскоши напоминали о себе лишь небольшой церквушкой в отдалении на холме и огромным парком, который сейчас активно использовался отдыхающими санатория по своему прямому назначению. Даже сырая осенняя погода ничуть не мешала парочкам и компаниям прогуливаться по дорожкам среди беседок и многочисленных статуй.

Самое интересное, что пансионат был ведомственный, на воротах действовала строгая пропускная система, но вместе с этим для всех желающих приобщиться к истории свободно проводились экскурсии по остаткам поместья.

Я уж не знаю, как решал вопрос с охраной учитель местной школы Александр Григорьевич, но факт остаётся фактом. Увидев лицо старика в окошке Мироновского внедорожника, нас без лишних вопросов запустили на территорию, даже не поинтересовавшись наличием документов.

Судя по всему, местные сторожа имели в лице нашего экскурсовода вполне стабильный ручеёк дополнительного дохода, поэтому не стали утомлять ни его ни нас дополнительными формальностями. И в этом вся наша действительность. Можно построить десяток высоких заборов, придумать хитроумную систему пропусков и все равно пропускать людей на охраняемый объект по кивку из окна автомобиля.

Контакты учителя Эдик ещё вчера нашёл в Интернете и тут же, не откладывая дело в долгий ящик, договорился с ним об экскурсии для двух любознательных молодых людей.

Судя по всему, словосочетание «любознательные молодые люди» Эдик и Александр Григорьевич понимали по-разному. По крайней мере, увидев навороченный джип и двух амбалов, экскурсовод поначалу изрядно смутился. Он даже Эдику перезвонил, чтобы уточнить, не произошло ли какое-то недоразумение.

Наверняка, он был свято убеждён, что к нему в гости заглянут два студента исторического факультета, за которых наверняка договаривался кто-то из преподавателей, но жизнь действительно полна неожиданностей.

Сам Эдик с нами ехать отказался, заявив, что у него много дел, да и вряд ли он услышит на экскурсии что-то новое.

— На связи будем, — как всегда, лаконично и очень доходчиво объяснил свою позицию господин полковник, проверяя перед зеркалом в прихожей, не сбился ли узел галстука. — Услышите или увидите что-то интересное, звоните. Ну а пока я с других концов информацию пособираю…

И ушёл в осенний туман, провожаемый хмыканьем Мирона и откровенно радостной улыбкой Светки.

— Не-не, — заметила мой недовольный взгляд девушка, когда за Эдиком закрылась дверь. — Я очень сильно ценю и уважаю твоего друга! Я знаю, что он на многое готов ради тебя и вообще вы уже тысячу лет знакомы… Но Андрей, делай что хочешь, а мне спокойнее, когда Эдуард Алексеевич дружит с тобой издалека, на расстоянии…

— Это правильно, хозяйка! — шустрая лапка стащила со стола овсяное печенье. — Этот полковник только о работе своей думает, а у нас тут семья, к тому же, Алиса ещё девочка маленькая! Вот за кого переживать надо! Ай!!! За что?!?

Домовой явно не ожидал никакого подвоха, поэтому и пендель получился прямо-таки очень смачным! С оттяжечкой, от души… Если б Степан за ноги Мирона не схватился, то наверняка бы мог через весь коридор пролететь. А так только ойкнуть успел и шлепнулся на пороге кухни, исторгая болезные стоны и притворяясь самым несчастным существом на свете.

— Андрей! — закричала Светка, бросаясь к домовому, как к родному сыну. — Ты что? Совсем сбрендил?

Надо же! Я раньше как-то не думал, что моя девушка успела так сильно привязаться к этому лохматому чудовищу. Мирон тоже смотрел на меня весьма удивлённо, хорошо ещё что хоть пальцем у виска не покрутил…

— Что я тебе сделал то? — хныкал, почувствовавший поддержку в лице девушки Степан, не забывая, впрочем, пережевывать печенье. — Пользуешься тем, что я маленький? Так я и ответить могу! Забыл, что ты вообще в этом районе только благодаря мне живешь?

— Так и не понял ничего, — сокрушенно вздохнул я, изо всех сил стараясь выглядеть злым и угрюмым. — Значит с первого раза до тебя и впрямь не доходит…

— Андрей! — буквально рявкнула Светка. — Я тебе сейчас сама тресну! Что происходит?

Степан, спрятавшись за ногами моей девушки, тоже демонстрировал полнейшее непонимание ситуации. Я вздохнул и понял, что придётся объясняться. У волосатого поганца появились защитники, и с этим фактом нельзя ничего поделать. Ещё ведь и Алисе наверняка пожалуется, когда та со школы вернётся.

— У кого-то просто слишком длинный язык, — продолжил я изображать оскорбленного в лучших чувствах жестокого хозяина плантаций. — Степан, ты не домовой, ты пустомеля, от которого одни неприятности. Что ты Светлане наплёл про мое бессмертие? Совсем уже головой не думаешь? Или ты реально себя управдомом возомнил, который людям жильё с барского плеча жалует? Кто на птичьих правах живет?

Я нёс пургу, но очень надеялся, что домовой сообразит и подыграет. Если нет, то я его действительно съем, сырым и без соли. Даже несмотря на то, что у меня было время спокойно подумать, я так до конца и не решил, как же мне вести себя со Светланой. Открывать ей свою звериную сущность я по-прежнему боялся, и сейчас, оказавшись дома, только укрепился в мысли, что с признаниями стоит не торопиться.

Даже если Светка сейчас и забыла о вопросах, которые задавала мне ночью, то, поверьте мне, это абсолютно ненадолго. Пройдёт максимум день, и она начнёт атаковать меня снова, причём даже смерть не спасёт меня от необходимости давать правдивые ответы.

— Ах это? — прижал ручки к груди Степан. — Андрей, я же пошутил… Света тревожилась, вот я и попытался поддержать её, как сумел…

Соображал маленький проказник быстро, и поэтому не только догадался о причине моего недовольства, но и моментально выстроил линию защиту меня в глазах девушки.

— Светлана, вы, наверное, меня слишком буквально поняли, — тараторил Степан, дёргая мою красавицу за штанину домашней одежды. — Я же образно говорил. Понятное дело, что никакой Андрей не бессмертный. Обычный человек, как и все.

Мирон не сдержался и все-таки хрюкнул, видимо, сравнение меня с обычным человеком ему очень понравилось.

— Степан, по-моему, ты кого-то боишься, — заявила Светлана, уперев руки в боки и зоркая на меня совсем уж недобро. — Так вот не стоит! Расскажи нам всем, что Андрей от меня скрывает?

— Да ничего не скрывает, — Степан попытался бочком испариться из Кухни, но цепкая женская ручка не дала ему такой возможности. Светка схватила домового за волосы на голове и ощутимо тряхнула мелкого паршивца.

— Ты же сам рассказывал Алисе, что ее папа волшебник, который умеет колдовать, превращаться в разных зверей и с чудищами разными борется, — голос девушки стал угрожающим. Степан озирался по сторонам, понимая, что помощи ждать неоткуда. Он наверняка уже и сам не рад был, что появился на кухне, но Алиса была в школе, а мы с Мироном только ехидно улыбались, глядя на его страдания.

— В следующий раз думай, перед тем как что-то женщинам говорить, — глубокомысленно поднял палец вверх мой напарник. — Ибо мужчина слышит разумом, а женщина сердцем!

— Это тоже Будда сказал, — уточнил я у Мирона, но он лишь улыбнулся в ответ и заявил с гордостью:

— Неее, это я сам догадался! Я же тоже не один живу…

— Мирон! — в голосе Светки было столько мороза, что мой напарник непроизвольно поёжился. — Ещё и ты его покрывать собрался? Я живу с этим человеком и считаю, что имею право всё про него знать.

— Так никто ж не спорит, — немедленно поднял руки вверх мой друг. — Просто не понимаю, чего ты так завелась? Этот балбес несёт всякую ересь, а ты её слушаешь и Андрею мозг выносишь. Вот скажи мне, что именно ты пыталась от него услышать?

— Почему Степан говорит, что Андрей бессмертен? — всхлипнула Светка. Она упорно не хотела спрашивать напрямую меня и теперь обращалась непосредственно к Мирону. — Я жила обычной жизнью, и только недавно начала сходить с ума, обнаружив, что мой мир совсем не такой, как казалось раньше. У нас дома живёт домовой, Андрей таскает в сумке склянки непонятного предназначения, а от его друга бегают насекомые. Я боюсь! Я боюсь вас всех! И тебя, и Эдика, и Андрея! Неужели непонятно?

Я стремительно обнял девушку и изо всех сил прижал к себе, чувствуя, как её тело сотрясает крупная дрожь. Краем глаза увидел, как исчезает в стене Степан и аккуратно выдохнул. Домовой молодец! Всё сделал правильно. Надо будет потом за пинок извиниться и торт за помощь купить.

А вот я эгоист! Всё это время я переживал о том, чтобы моя тайна не стала известна Светке. Я боялся, что правда испугает её, и забыл о том, что неизвестность может устрашить гораздо сильнее.

Я гладил по спине девушку, которая отчаянно пыталась не плакать, но получалось у нее откровенно плохо. Чувство, что меня любят, по-прежнему было в новинку и никак не хотело становиться более или менее привычным.

Мирон, увидев, что его присутствие больше не требуется, тактично смылся домой, предоставив нам со Светкой возможность улаживать все недоразумения наедине. Чем, впрочем, мы с удовольствием и занялись.

Так что к моменту прихода Алисы из школы, мы были веселые, счастливые и очень хотели спать. Другой вопрос, что поспать нам никто не дал, потому что десятилетняя девочка после учебных подвигов хотела есть, гулять и поделиться впечатлениями о какой-то «Наташке» с новыми резинками для волос, про которые она «всем-всем в Тик-Ток рассказала!»

Я жадно впитывал эти эмоции счастья от моих женщин и без конца улыбался. Если не ради этого, то для чего тогда жить?

И поэтому мне почти не было стыдно, что я бессовестно наврал, а домовой и напарник подыграли мне в этом обмане. Мир в семье и душевное состояние Светки гораздо важнее всяких мелочей типа моей звериной сущности.

Ну, по крайней мере, именно такими словами я сам себя успокаивал. Понятное дело, что проблема не решена, а всего лишь отложена в дальний ящик, но хотя бы какое-то время я могу пожить абсолютно спокойно.

Вот сейчас, например, увлекшись приятными воспоминаниями, я прослушал половину сказанного нашим экскурсоводом. Ничего, в любом случае я сюда не историю родного края изучать приехал. Если что, особо выдающиеся моменты мне потом Мирон перескажет.

Меня гораздо больше интересует, что в этой усадьбе может быть такого, из-за чего недавно разгорелся весь сыр-бор. Причина для гибели людей, на мой взгляд, должна быть достаточно веской, иначе друзья Ярослава полные отморозки и никак иначе.

Тем временем, учитель повёл нас в сторону остатков главного здания поместья, обещая показать нам сохранившиеся чудом фрески на стене и какой-то уникальный английский камин. Если я правильно понял из обрывков рассказа Александра Григорьевича, к обстановке хозяин усадьбы подходил весьма кропотливо. Мебель сюда привозили со всей Европы, и неудивительно, что в девятнадцатом веке посетить дом Воробьевых считали своим долгом многие деятели культуры и высшего света.

Внутри здания оказалась откровенная помойка. Среди пустых бутылок и упаковок из-под всякой снеди валяются куски искусной лепнины. Мы неторопливо двигаемся по коридорам главного дома. Под ногами хрустят куски кирпичей и настенной плитки. Состояние комнат везде примерно одинаковое — грязь и разруха.

— По-моему, мы приехали зря, — негромко прошептал мне Мирон, стараясь, чтобы нас не услышал экскурсовод. — Нигде никаких следов. Вряд ли здесь проводились хоть какие-нибудь ритуалы.

— Мне кажется также, — согласился я с напарником. — Тем более, что в комнатах явно не хватает света. А лампы или другие источники света будут заметны с КПП. Но в любом случае надо обследовать здание до конца, может быть здесь есть подвал… Или заглянуть в другие постройки. Ты же знаешь, Эдик нам всю плешь проест, что мы чего-то не доглядели.

— Стены усадьбы были расписаны итальянскими художниками, — продолжал увлечённо тем временем вещать Александр Григорьевич. — Граф специально пригласил их, причём не поскупился на баснословный гонорар. Если верить запискам современников, то Воробьев хотел изобразить на стенах сцены из Святого Писания, но не получил благословения церкви. Матвей Михайлович был сильно оскорблён отказом, поэтому художникам было поручено зашифровать во вполне нейтральных картинах языческие символы.

— Какие символы? — мы с Мироном задали вопрос одновременно. Теперь поездка в усадьбу уже не казалась мне пустой тратой времени. Восемнадцатый век, православие является практически официальной религией и вдруг такие новости. Кроме того, Воробьев был достаточно образованным человеком, поэтому наверняка прекрасно понимал опасность язычества. Как с точки зрения конфликта с церковью, так и с точки зрения той силы, которая могла быть заключена в рисунках.

Однако экскурсовод, судя по всему, не придавал каким-то там символам большого значения. Наоборот, Александр Григорьевич, очень удивился нашему оживлению, а затем досадливо крякнул и почесал лысеющий затылок.

— Да я как-то никогда особенно и не интересовался этим вопросом, — честно признался старик. — Ну да, повздорил с местным батюшкой, но ведь в дальнейшем всё честь по чести было. Граф церковь построил, сам все посты соблюдал, на исповедь ходил и причащался регулярно. Я и про рисунки только в одном журнале случайно историю нашел, вот и рассказываю. Интересно же…

— Конечно, интересно, — с энтузиазмом подтвердил Мирон. — Это действительно очень необычно, что граф решил изобразить языческие символы, пускай и зашифрованные в картинах. Всё-таки не мальчик, а солидный мужчина, чтобы мелкими пакостями заниматься…

— Знаете, а ведь и правда… — задумался Александр Григорьевич. — Впрочем, интерес к язычеству в России во второй половине восемнадцатого века явление вполне обычное. В Европе Ренессанс, там античную культуру вспомнили, ну заодно и за свой местный фольклор взялись. А у нас так вообще научные труды написать умудрились, один только Глинка чего стоит…

— Глинка, это который композитор? — уточнил я, потирая лоб, вспотевший от обилия новой информации.

— Да не, Андрюха, художник! — хлопнул меня по спине напарник и громко загоготал, распугивая эхом птиц, спокойно сидевших на деревьях возле главного дома.

— Григорий Андреевич Глинка, — торжественно поднял вверх указательный палец учитель, — был выдающимся филологом. Грамоте самого императора учил, Николая Первого. А с композитором они просто однофамильцы, хотя и почти современники. Михаил Глинка родился лет на двадцать позже Григория Андреевича.

— Александр Григорьевич, — прервал я старика, который, судя по всему, нашел новую тему и уже набирал воздуха для очередной лекции. — А всё-таки вот эти языческие символы… Может быть, они где-то сохранились? Неужели все росписи итальянских художников погибли?

— К сожалению, все! — вздохнул учитель. — Два сильных пожара уничтожили все картины, и мы сегодня можем лишь представлять, какой великолепный вид был у этих комнат. К сожалению, при советской власти сохранить это великолепие не сумели, а может быть, просто большого желания не было.

— Разграбили и пожгли после революции? — предположил я, но ответить мне учитель не успел.

— Да не так всё было! — раздался буквально у меня из-за спины женский голос. От неожиданности я буквально отпрыгнул на пару шагов в сторону и лишь усилием воли удержался от удара. — Усадьба горела два раза, вот только люди её не поджигали!

Как женщина сумела бесшумно оказаться у меня за спиной, я до сих пор не понимаю. Одета она была явно не для тайных операций. Вязаная юбка ниже колена, пуховик и платок на голове.

Расслабился, стал забывать об осторожности. Так и правда можно без головы остаться, и тогда Светка меня с того света достанет…

Зачем? Ну как же! Чтобы оживить и сказать: «Ну я же говорила!»

Всплеск адреналина внутри меня требовал выплеска, но я ограничился лишь тем, что в сердцах сплюнул под ноги.

— Дома плевать будешь! — строго заметила мне женщина, поправляя платок на голове.

— Подкрадываться было необязательно! — высказал я своё недовольство подошедшей и достал из кармана пачку сигарет. Из вредности очень хотелось добавить к своим словам обращение «бабушка», но боюсь тогда точно ничем хорошим наша экскурсия не закончилась бы. Стоявшая перед нами женщина выглядела крепкой старушкой в районе шестидесяти. Несмотря на возраст, от неё буквально исходили флюиды силы и здоровья. Про таких в моем детстве обычно говорили «кровь с молоком», правда, употребляя это выражение в отношении особ помладше.

Однако в данном случае, как мне кажется, было бы уместно практически любое сравнение. Дело даже не в размере бюста, который явно с годами не потерял в упругости и привлекательности, и уж тем более, не в крутости бёдер, а в том, что наша новая знакомая оказалась ведьмой.

Впрочем, экскурсовод об этой особенности, видимо, не догадывался, потому что, увидев женщину не напрягся как мы с Мироном, а, наоборот, расплылся в самой доброжелательной улыбке.

— Ольга Александровна, — буквально пропел Александр Григорьевич, расплываясь в самой блистательной из своих улыбок. — Очень рад снова лицезреть вас в этот прекрасный осенний день. Природа буйствует красками, но все они меркнут перед вашей естественной красотой.

Мама дорогая! А наш учитель оказывается тот ещё ловелас, жаль только, что цель для себя выбрал не по зубам. Интересно, а Ольга Александровна понравилась экскурсоводу своей естественной красотой или тут всё-таки есть частичка колдовства? Александр Григорьевич на ведьму только что слюни не пускает… Вон как улыбается, как будто кот крынку сметаны нашедший. И ведь наверняка не обьяснить мужику, что ничем хорошим его симпатия не может закончиться по определению. Всё-равно не поверит.

— Добрый день! — женщина прищурилась с хитрецой во взгляде. — Я смотрю, Александр Григорьевич, что количество ваших клиентов день ото дня увеличивается. Раньше вы обычно школьников водили на графский дом посмотреть, а сейчас вон каких добрых молодцев привели! Любо дорого посмотреть на них! Жаль только, что пугливые не по размерам. С виду медведи, а внутри мышки…

Сарказм и ирония сквозили буквально в каждом слове, сказанном ведьмой. И смотрела на нас с Мироном она с нескрываемой злобой, но экскурсовод, казалось, не замечал столь негативного отношения к нашим персонам.

— Ольга Александровна, голубушка! — воскликнул он, чуть ли не кланяясь в пояс объекту своего обожания. — Молодые люди хотят знать историю своей родины. Согласитесь, что по нынешним временам это редкость, и подобные устремления необходимо всячески поощрять.

— Конечно, нужно, — кивнула ведьма, вновь принимаясь буквально сканировать нас глазами. — Но так и вы тогда не халтурьте! Расскажите им настоящую историю усадьбы!

— Я, Ольга Александровна, историк! — гордо выпятил впалую грудь историк. — И привык оперировать только фактами. В документах указано, что усадьбу поджигали. Первый раз белогвардейцы в двадцать первом году, надеясь спалить заживо эскадрон Красной армии, а второй раз в двадцать восьмом.

— Тоже белогвардейцы? — уточнил хмурый Мирон, тоже догадавшийся к какому племени относится наша новая собеседница и ничуть этому известию не обрадовавшийся.

— Нет, — оживился Александр Григорьевич. — Тут история более запутанная. К этому времени усадьбу перестали использовать как казарму и хотели переоборудовать в детский дом для сирот, но, когда ремонт уже был практически завершён, произошёл страшный пожар. Следствие установило поджог. Тогда в отличии от первого случая погибли люди, если не ошибаюсь, сразу шесть человек. После этого дома усадьбы использовали как склады, и это длилось почти до конца семидесятых годов. В одна тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году было принято решение территорию парка усадьбы отдать под санаторий. Было построено два корпуса для отдыхающих и лечебный блок, после чего и территорию усадьбы понемногу начали облагораживать.

— Как-то не очень преуспели, — хмыкнул Мирон, по-прежнему не сводящий с ведьмы настороженного взгляда. — Ощущение, что как в семнадцатом большевики порезвились, так всё и осталось до наших дней.

— Усадьба является объектом культурного наследия, — запальчиво воскликнул экскурсовод. Щеки его раскраснелись, учитель принялся активно жестикулировать, защищая остатки былого величия и, казалось, даже немного обиделся за развалины. — Мало дать денег на ремонт, надо ещё найти специалистов, которые сумеют гарантировать восстановление исторического облика построек.

— Я так понимаю, что у вас другая версия произошедшего, — повернулся я к женщине, с улыбкой наблюдающей за Александром Григорьевичем.

— Допустим, — медленно кивнула ведьма. — Тебе рассказать или показать?

Глава 10

— Ну так как? — повторила свой вопрос ведьма. — Рассказать или показать?

— Очень рад, что мы с вами уже перешли на ты, — лучезарно улыбнулся я собеседнице. Надо сказать, что она с готовностью ответила на мою улыбку, вон, даже румянец на щеках появился.

Я почувствовал, как меня потихонечку отпускает. Напряжение, появившееся вместе с Ольгой Александровной, понемногу отступало и мне становилось окончательно ясно, что мы с Мироном совсем не зря приехали посмотреть на развалины усадьбы.

— Ну так вы с другом по возрасту мне в сыновья годитесь, — усмехнулась ведьма. — А может и во внуки. Сейчас вон пойдем ко мне, я вас чаем напою, блинчиков со сметаной отведаете. Сама с утра пекла, ещё наверняка тёпленькие.

— Спасибо, не надо, — пробурчал Мирон. — У меня уже есть бабушка, и я люблю её блинчики.

— Какой ворчун! — рассмеялась женщина. — Александр Григорьевич, ты где таких серьёзных мальчиков нашел? Прям как внук у моей соседки! Тоже вечно с серьезным лицом из Москвы приезжает, как будто в президенты назначили.

— Ольга Александровна, — перебил я словесные кружева ведьмы. — Мы с другом и в самом деле не хотим кушать. Давайте лучше вернемся к теме нашего разговора. Почему горела усадьба?

— Потому что хозяев дома надо уважать! — ответ прозвучал неожиданно жестко. Лицо женщины при этих словах как будто бы закаменело. — Я понимаю, что после революции у жизни появились новые властелины, но это не значит, что можно топтаться по памяти старых. Когда человек строит дом, он вкладывает в него частичку самого себя, можно сказать, даёт материальную основу своим местам и желаниям.

— Это истинная правда! — с готовностью поддакнул Александр Григорьевич. — У иных старых домов даже характеры есть, причём точь-в-точь как у хозяев.

— На стороне большевиков, — продолжала тем временем свой рассказ ведьма, — оказалось много всякого сброда, никогда в жизни дома не имевшего. Оно и неудивительно. Подобная публика всегда очень хорошо чувствует, какую сторону лучше выбрать для личного благополучия. Им были глубоко безразличны идеи всеобщего равенства, они пользовались хаосом, чтобы посильнее набить за чужой счёт свои карманы. В тысяча девятьсот восемнадцатом году в этой усадьбе на отдых расположились бойцы Красной Армии, которые не удовлетворились простым грабежом поместья. Они начали крушить стены, ломать парковые скульптуры, жечь мебель и осквернять портреты прежних владельцев этого дома. Это продолжалось весь день и половину ночи, а затем духи предков не выдержали.

Ведьма сделала поистине мхатовскую паузу и обвела нас всех внимательным взглядом, как будто проверяя, не думает ли кто-то из нас посмеяться над её рассказом. Но грудной голос завораживал и казалось, никто из нас даже не дышал, чтобы ненароком не пропустить хотя бы Слово. Ольга Александровна сделала глубокий вдох и продолжила.

— Один из красноармейцев, тот самый, который разрисовывал картины и пытался справлять на них нужду, в какую-то секунду вспыхнул, как спичка. Ошалевший от боли, он бросился по коридорам усадьбы, и предметы обстановки вспыхнули. Духи оказались милосердны к солдатам, поэтому никто из них не расстался с жизнью. Даже тот ополоумевший юноша, который тыкал штыком в холсты с портретами давно умерших людей, а затем, не удовлетворившись этим, принялся вспоминать самые гнусные изгибы своей фантазии. Призраки пощадили этих несчастных, забывших в угаре пьяной свободы, что они тоже смертны. Все красноармейцы успели выбежать на улицу, но сделать так ничего и не смогли. Они только стояли и смотрели на то, как огонь пожирает постройки старинной усадьбы.

— Красивая история, — Александр Григорьевич прокомментировал рассказ ведьмы с едва уловимым сарказмом в голосе. — Жаль только, что воспоминания очевидцев не сохранили ничего подобного, поэтому документальные свидетельства трактуют произошедшее совсем иначе.

Я думал, что Ольга Александровна сейчас обидится на нашего экскурсовода, но женщина в ответ на его слова только слегка улыбнулась. Судя по всему, подобный спор происходил далеко не впервые, и мудрая ведьма просто не считает нужным настаивать на своей точке зрения. Не берусь утверждать, но она видимо была живым свидетелем этого пожара, потому что иначе я могу только снять шляпу перед её актерским талантом. Монолог ведьмы вышел более чем проникновенным, по крайней мере, пока она говорила, мне удалось достаточно ярко представить и беснующихся бойцов Красной Армии, ошалевших от невиданной доселе роскоши.

Причём у меня ни в коем случае не было к ним негатива. Не знаю как правильно в науке называется этот эффект толпы, но в жизни мне приходилось наблюдать его достаточно часто. Встречаясь с чем-то им недоступным в жизни люди начинают испытывать негатив и непроизвольно стремятся разрушить великолепие, которого у них никогда не будет. Причём каждый по отдельности, может быть, и постарался бы сохранить красоту в её первозданном виде, а вот собравшись вместе им нужен только чей-нибудь пример…

Можно! Ломай, круши, топчи! Мы вот с хлеба на воду перебиваемся, а у них, смотри ж ты, люстра хрустальная…

И летит в эту ни в чем неповинную люстру что-то тяжелое, хотя уже завтра никто объяснить не сможет, чем именно бессловесный светильник мог так сильно провиниться.

Картина рисовалась яркая, но что-то меня в ней всё-таки смущало. Не так это было, совсем не так.

Внезапно я понял, что сопровождающий нас экскурсовод из помощника превратился в помеху. Мне очень хотелось поговорить с ведьмой наедине, без свидетелей и лишних недомолвок, но как не вызывая подозрений избавиться от Александра Григорьевича в голову не приходило. И ведь наведаться в гости в другой раз по-тихому наверняка не получится. Охрана на КПП предупредит ведьму о нашем визите немедленно, да и не факт ещё что пропустит.

«Дяденьки, пустите, нам с тётенькой поговорить хочется», — даже звучит смешно, а выглядеть, наверное, будет ещё комичнее.

Самым удивительным было неведомо откуда взявшееся у меня ощущение, что ведьма и сама не против пообщаться напрямую. Если изначально в настроении Ольги Александровны и был какой-то негатив по отношению к нам с Мироном, то сейчас он без следа испарился.

На секунду можно было даже представить, что мы просто стоим и общаемся с милой бабушкой, которая давно живет в этом месте и искренне рада молодым людям, решившим приобщиться к истории усадьбы.

Да уж… гнать надо от себя подобные фантазии. Как бы мило ни смотрелась ведьма, сути вещей это не изменит. От ведьмы оборотню не стоит ждать ничего хорошего, особенно от такой сильной и опытной, как Ольга Александровна.

Как же всё-таки избавиться от старика? Что-то внутри меня буквально зудело и подсказывало не откладывать беседу с нашей новой знакомой надолго. Александр Григорьевич тем временем продолжал увлечённо рассказывать о каких-то краеведах, сначала чуть ли не допросивших с пристрастием всех без исключения красноармейцев, видевших пожар своими глазами, а затем изложивших протоколы допросов в художественной форме.

— Чушь это всё! — безапелляционно заявила ведьма. — Вон лестница в подвал у вас за спиной. Там до сих пор кирпичи в полу оплавленные остались. А? Откуда они там взялись? Причём в форме идеального круга?

Судя по всему, этот аргумент нашему экскурсоводу раньше не озвучивали. Он растерянно оглянулся назад, а затем с грустью посмотрел на Ольгу Александровну.

«И ты, Брут?» — почему-то всплыла в моем сознании подходящая фраза. Я подмигнул Мирону, и он хвала богам понял меня абсолютно правильно.

— Александр Григорьевич, а давайте и правда посмотрим, что там интересного в подвале, — предложил мой напарник, буквально подталкивая старика в сторону лестницы. Тот факт, что она была прикрыта массивным и тяжелым на вид листом железа его конечно же не смущал. — Я слышал, что в таких домах именно под землёй было всё самое интересное.

— Там может быть опасно, — сделал слабую попытку отбиться от моего друга экскурсовод, но Мирон уже оттаскивал закрывающую ход вниз крышку в сторону, извлекая из кармана небольшой, но мощный фонарик.

— Да какие опасности! — с энтузиазмом воскликнул мой напарник. — Вы мне лучше скажите, а подземный ход граф построил? Ну например на случай нападения или вон до церкви, чтобы в дождь по улице не ходить.

— Естественно нет, — оживился Александр Григорьевич, все-таки делая первый шаг в сторону лестницы. — Видите ли, молодой человек…

Про нас с Ольгой Александровной он как будто бы уже и позабыл. Хотя, с другой стороны, вполне возможно, что учитель искренне уверен, что мы с ведьмой сейчас последуем за ними, но у нас были немножечко другие планы.

Пару минут мы просто стояли, разглядывая друг друга, а затем Ольга Александровна первой нарушила молчание.

— Ну и зачем вы сюда приехали? Хотя нет, не с того начала. Кто вы?

— Да я собственно и не знаю, что вам ответить, — настолько прямой вопрос поставил меня в тупик. — Что вам ответить? Я Андрей, моего друга зовут Мирон. А историю нашего появления здесь в двух словах не расскажешь. Могу только сказать, что мы не желаем вам зла, а наоборот, хотим предотвратить возможные неприятности.

— Вроде сказал много, а по делу мизер, — прищурила глаза Ольга Александровна. — Ты оборотень и признаюсь честно, мне не очень приятно твоё присутствие здесь. Я вижу, что ты не заодно с теми, кто приходил сюда недавно, но наверняка охотишься за тем же что и они.

— Здесь были оборотни? Когда? — мой мозг скрипнул и заставил шестеренки внутри крутиться быстрее. — У вас пытались отобрать книгу? Что в ней такого важного?

— Вооот, — удовлетворенно улыбнулась одними губами ведьма. Глаза ее при этом продолжали оставаться серьезными, а взгляд по-прежнему был изучающим и внимательным. — Значит про книгу ты в курсе. И зачем она тебе нужна? Ты тоже хочешь создать свою армию?

— А я разве сказал, что мне нужна ваша книга? — исчезнувшее напряжение опять начало появляться в воздухе и не могу сказать, что этот факт мне очень нравился. — Просто сам факт её существования уже привёл к смерти нескольких людей, и вот это обстоятельство уже мне категорически не нравится. Ольга Александровна, вы же уже поняли, что я пришёл сюда с благими намерениями. Может быть, попробуем поговорить конструктивно, без камня за пазухой, как говорится?

— А не много ли ты на себя берёшь, касатик? — прищурилась ведьма. — Я тебя вижу первый раз в жизни. Откуда мне знать кто ты и с какими намерениями? Может быть, тебя дружки подослали, которые неделю назад нашу книгой пытались силой забрать?

— Если честно, то я даже не знаю, что вам сказать и как ответить, — в недоумении развёл я руками. — Повторяю! Я сам по себе, и не имею никакого отношения к тем, кто пытался что-то отобрать у вас силой. Но на днях мне пытались сделать такой заказ, а после моего отказа погибли люди. Я считаю, что их смерть в том числе и на моей совести, поэтому приехал сюда сам, чтобы разобраться. Мне не нужна ваша Книга, а вот если вы подскажите кто приходил за ней, то я буду очень и очень признателен.

Теперь во взгляде ведьмы появилось сомнение. Она явно пока не верила мне, но что-то заставляло её продолжать этот странный разговор. С другой стороны, Ольга Александровна и так сказала уже гораздо больше, чем нужно, и причин такой откровенности я тоже пока не понимал.

Самым логичным вариантом было предположить какой-то подвох, но ведьма пришла сюда сама, и неудобный разговор начала тоже первой. Наверняка в санатории есть еще её товарки. Не одна же она дралась с оборотнями, которые явились за книгой. Кстати, тоже достаточно любопытно, а чем закончилось это противостояние? Такой же милой беседой, как у нас сейчас, или кровавой баней?

— Ольга Александровна, — неосознанно я улыбнулся. Вопрос, пришедший мне в голову, показался глупым, но и не задать его было бы неправильно. — Я правда ничего не знаю о книге, и плохо понимаю о создании какой армии вы только что говорили. Но один вопрос я все-таки задам. А какому божеству вы поклоняетесь в этой усадьбе?

— У-у-у, — рассмеялась на мой вопрос ведьма. — Вот теперь я точно понимаю, что вы с другом даже не представляете куда приехали… Иначе подобные вопросы вам даже в голову задать не пришло.

— Ээээ, — я улыбнулся ещё шире и покрутил в воздухе руками. — Неведомая книга, такое подробное знание истории усадьбы… Самое интересное, что ни вы, ни наш экскурсовод ничего не сказали о супруге графа, построившего это поместье. Вот я и сделал вывод, что на самом деле это не дом, а некий храм для поклонения.

— Какой ты умный, даром, что оборотень, — расхохоталась ведьма. — Может быть, ты ещё и понял, кому именно возводился храм?

Треск камней под ногами и знакомое пыхтение подсказали мне, что время нашего с ведьмой разговора подходит к концу. Через несколько секунд над землёй показалась голова Мирона, поднимающегося из подвала. С подозрением посмотрев на ведьму, он убедился в том, что со мной вроде как всё в порядке и помог выбраться наружу Александру Григорьевичу.

— Андрюха, зря ты с нами не пошёл! — громко заявил он, продолжая отыгрывать легенду любознательного молодого человека. — Там такие огромные подвалы. А в одной комнате вообще что-то вроде капища обустроено. Александр Григорьевич думает, что в усадьбу сатанисты наведываются.

— Ну что вы, молодой человек, — учитель старался дышать полной грудью, пытаясь скрыть старческую одышку. — Я сказал, что это наверняка школьники балуются и пытаются изобразить языческие обряды. Мистика и всё с ней связанное обладает удивительной притягательностью для подрастающего поколения. Надо будет поговорить с охраной, чтобы усилили контроль, особенно в вечернее время. Всё-таки здание очень старое, возможны обвалы, особенно из-за колебания температур. Я имею в виду, если бесконтрольно огнём баловаться, костры жечь, то и до беды недалеко.

Школьники балуются? Сдаётся мне, что все эти школьники исключительно женского пола и давно уже вышли из юношеского возраста. Интересно, как увиденное прокомментирует Мирон. Естественно, что не сейчас, а потом, когда мы останемся с ним вдвоём и сможем спокойно обменяться впечатлениями.

Надо отдать должное Ольге Александровне, на её лице не дрогнул даже мускул, хотя она несомненно была прекрасно осведомлена о происходящем.

— Я думаю, что вы, Александр Григорьевич, абсолютно правы, — немного торжественно заявила ведьма. — Как будет лучше? Вы скажете или я? Наверное, всё-таки вы, а то охрана сильно удивится, с чего это старшая сестра хозяйка под землёй лазить надумала.

— Конечно, конечно, — засуетился старик. — Вот только закончу экскурсию. Я собирался рассказать молодым людям об устройстве парка, а затем познакомить их с настоятелем нашей церкви. Отец Николай обещал сегодня быть в храме, мы с ним созванивались…

— Дело благое, — со смешинками в глазах закивала Ольга Александровна. — Храм у нас и правда замечательный.

Интересно, она сама то хоть раз в нем бывала? Никогда не интересовался вопросом, могут ли ведьмы переступать порог дома Господнего? По логике, наверное, нет, но почему она тогда встретила упоминание церкви с такой улыбкой?

Тем временем, Мирон достал из кармана сигареты и, прикурив, с наслаждением сделал первую затяжку, одновременно с этим кивая мне в сторону ворот санатория.

Однако я уже и сам видел, что на сегодня рассказы о тайнах отечественной истории для нас с Мироном закончены. На КПП пансионата суетились охранники, чуть ли не помогая побыстрее открываться автоматическим воротам, а затем в нашу сторону на большой скорости устремился автомобиль с тонированными стеклами.

Шины прошуршали по мокрому асфальту и одновременно из открытого окна донесся веселый голос:

— Оленька, душа моя! Соскучилась?

Глава 11

Говорят, что чем дольше человек живет на белом свете, тем меньше эмоций он испытывает. В целом, в этом утверждении есть своя железобетонная логика. Над удачной шуткой можно посмеяться пять, ну может быть даже десять раз, но потом всё равно она станет привычной и обыденной.

Можно восхититься, первый раз увидев Эйфелеву башню и не воспринимать её присутствие, проходя каждый день у подножия по дороге на работу.

Можно испугаться, проснувшись первый раз рядом с ненакрашенной девушкой, но когда ты женат лет пять, то вроде не так уже и ужасно.

С внезапными появлениями Эдика дело обстояло примерно также. В очередной раз поражаться тому, что он оказывается рядом в самый нужный или наоборот самый ненужный момент, сил не было абсолютно.

Поэтому знакомый голос из окна чёрной тойоты не вызвал у меня практически никаких эмоций. А вот реакция Ольги Александровны оказалась гораздо интереснее. Сказать, что ведьма испугалась, наверное, было бы неправильно. Её буквально затрясло при виде господина полковника, лицо стало бледным, а фигура изогнулась в неестественном полупоклоне.

— Эдуард Алексеевич, — голос ведьмы тоже подрагивал, хотя она и старалась изо всех сил натянуть на лицо улыбку. — Что же вы не предупредили нас о своём приезде?

— Обстоятельства, любезная Ольга Александровна! — полковник вышел из машины, как будто хотел обнять ведьму. Смотрелось это несколько комично, потому что субтильный Эдик если и не сильно был меньше женщины ростом, то телосложением проигрывал по всем статьям. Впрочем, моего друга это обстоятельство ни капельки не смутило, как оказалось, он и обнимать никого не собирался. — Тем более, вы же знаете, как я люблю делать сюрпризы.

Мирон подошёл ко мне поближе и достал из пачки очередную сигарету.

— Интересно, — негромко заметил он, прикуривая, — а господин полковник и правда занят был или ему просто вставать спозаранку не по статусу?

— Думаешь, он расскажет нам правду? — моя сигарета к этому моменту уже догорела до фильтра, и я покрутил головой по сторонам, прикидывая, куда было бы можно выкинуть окурок. Понятное дело, что добрые люди до меня этим вопросом сильно не заморачивались, но в присутствии Александра Григорьевича мусорить почему-то не хотелось.

Сам же экскурсовод сейчас недоуменно переводил взгляд с Эдика на буквально съёжившуюся от испуга Ольгу Александровну, и откровенно не понимал, что происходит. Дверь тойоты хлопнула ещё раз, правда теперь уже с другой стороны, и мы увидели широко улыбающегося Мерзкого.

— Ну вот, — грустно констатировал Мирон. — Судя по всему, экскурсия для нас закончилась.

— Эй, начинающие историки, — в свою очередь крикнул нам мой бывший однокашник. — Вы тут не замёрзли? В такую погоду надо шашлыки жарить, а не по холодным катакомбам шататься.

— Зависть ведёт душу к унынию, а тело к разрушению, — многозначительно поднял недокуренную сигарету вверх Мирон. — Не надо держать зла на своих друзей, что они имеют возможность прикоснуться к прекрасному в то время, когда ты вынужден тянуть лямку службы государевой. В конце концов, мы своё отслужили, имеем статус пенсионеров и отчитываться перед тобой не обязаны.

Мерзкий на такую отповедь ни капельки не обиделся, а только громко расхохотался, запрокинув назад короткостриженую голову. Хорошо, когда у человека такие яркие и открытые эмоции, легко и приятно с ним общаться. Не то, что его начальник, который сначала лапшу на уши вешает, что очень сильно занят, а затем является вслед за нами буквально через пару часов.

— Так это ваши сотрудники, Эдуард Алексеевич? — растерянно посмотрела на полковника ведьма. — То-то мне сразу показалось подозрительным их появление…

Александр Григорьевич как-то странно хмыкнул и с подозрением ещё раз оглядел нас с Мироном. Не знаю, о чем именно в этот момент подумал старик, но теперь в его взгляде появились нотки сожаления и чего-то ещё… Неприятного и до конца непонятного… Презрения что ли…

— Нет, Ольга Александровна, — Эдик ещё раз широко улыбнулся женщине. — Эти молодые люди всего лишь мои хорошие знакомые, хотя, не скрою, именно я попросил их съездить в ваши края на экскурсию. Время идёт, Ольга Александровна, мы не молодеем, а память периодически даёт сбои. Вот и запамятовал по-стариковски, что здесь именно вы проживаете. Но как вспомнил, сразу же устремился в путь, так что не обессудьте… Как ваши дела? Как здоровье? Что нового в вашей жизни?

— Скажете тоже, — нервно хихикнула ведьма. — По-стариковски. Всем бы ваше здоровье да память…

Движения рук женщины стали мелкими и подрагивающими. Ольга Александровна не просто боялась Эдика, она испытывала настоящий ужас от его появления, и несмотря на все попытки, скрыть своё состояние у неё получалось крайне плохо.

Мы с Мироном молча смотрели на разворачивающуюся картину и понимали, что наш черед открывать рот ещё не пришёл. Если честно, я пока что вообще не понимал происходящего, поэтому не считал нужным вмешиваться в разговор двух старых знакомых.

Ведьма и Эдик явно были знакомы? Зачем тогда вообще был нужен этот спектакль с нашей экскурсией? Чего именно боится Ольга Александровна? Она в чем-то провинилась? Даже если и так, она явно находится сейчас на своей территории и наверняка где-то рядом есть её товарки? Эдик настолько силён, что не боится угрожать целому ковену ведьм или проступок совершила только Ольга Александровна, поэтому на помощь других ведьм ей рассчитывать не приходится?

Вопросов было гораздо больше, чем ответов, поэтому я выбрал самую разумную, на мой взгляд, тактику. Молчать и ждать дальнейшего развития событий, авось что-то станет понятнее. Мерзкий вон тоже молчит и улыбается во все тридцать два зуба, хотя, наверное, ему Эдик по дороге сюда рассказал гораздо больше, чем нам с Мироном.

А вот Александр Григорьевич явно смотрел на ситуацию по-другому. Несмотря на возраст, воспитанные в нем когда-то рыцарские принципы не позволяли стоять в стороне и спокойно наблюдать за мучениями женщины, которая была ему явно небезразлична. Думаю, что пожилой учитель прекрасно понимал, что мы все прекрасно знакомы и в случае чего против четверых противников у него нет ни малейшего шанса, и только это обстоятельство пока не давало ему активно вмешаться в беседу Эдика и Ольги Александровны.

— Молодые люди, — обрёл, наконец, дар речи наш экскурсовод. — Кто вы такие? Что вообще происходит?

Я уже открыл было рот для ответа, но с удивлением понял, что учитель обращался не к нам, а к Эдику с Максимом. Да уж, даже двадцать лет назад мне не могло прийти в голову назвать господина полковника «молодым человеком», пусть даже тогда он ещё носил всего лишь майорские погоны.

— Александр Григорьевич, всё в порядке, — жестом остановила своего защитника Ольга Александровна. — Я знаю этих людей. Просто очень давно с ними не виделась.

— Я бы даже сказал, что слишком давно, — с готовностью подтвердил Эдик. — И понимаю, что следовало приехать в гости гораздо раньше.

— Я хочу знать, что происходит! — твёрдо ответил учитель, и я с уважением подумал, что внутренний стержень у старика оказался гораздо крепче, чем можно было предполагать при знакомстве. — Я давно знаком с Ольгой Александровной и считаю себя вправе присутствовать при вашей беседе. В конце концов, не забывайте, что находитесь на территории режимного объекта, здесь есть охрана.

Александр Григорьевич явно растерялся, поэтому и нёс сейчас откровенную околесицу. Эдик не успел ещё сделать ничего такого, чтобы появился повод звать кого-то на помощь. Кроме того, сам факт того, что его пустили на территорию на автомобиле, уже показывал некий статус моего друга. И это я молчу уже о том, что Эдику, в принципе, плевать на любую охрану, хотя экскурсовод, конечно же, об этом и не догадывался.

Впрочем, господин полковник всё-таки не желал тратить время зря. Внимательно посмотрев на старика, он видимо решил не ввязываться в словесные поединки, а только вздохнул и сказал не очень громким вкрадчивым голосом.

— Александр Григорьевич, а вы разве не торопитесь?

При этих словах экскурсовод как-то странно дернулся и посмотрел на полковника уже совсем другими глазами.

— Вам же домой надо, — продолжал тем временем говорить Эдик, внимательно наблюдая за реакциями старика. — А с Ольгой Александровной вы завтра планируете встретиться. Чаю испить, о жизни поговорить… Ольга Александровна, вы же завтра ждёте в гости Александра Григорьевича?

— Конечно, жду! — с готовностью подтвердила ведьма, по-моему, даже обрадовавшись такой перспективе. Впрочем, оно и понятно, если у человека есть завтра, значит, как минимум, сегодня его убивать не собираются. Вполне себе приличная перспектива.

Экскурсовод продолжал стоять на месте, как будто мешком по голове ударенный и только немного покачивался из стороны в сторону.

— Вам очень надо домой, Александр Григорьевич, — с нажимом продолжил говорить Эдик. — Давайте мой сотрудник подвезёт вас! Так будет быстрее!

— Спасибо большое! — с чувством поблагодарил учитель и на несгибающихся ногах пошёл к автомобилю. Мерзкий оказался настолько учтив, что даже открыл перед стариком дверь машины, а затем вопросительно посмотрел на Эдика.

— Отвезёшь домой и сдашь на руки родственникам, — махнул рукой полковник, но Ольга Александровна покачала головой и поправила моего друга.

— Нет у него никого, он один живет.

— Да? — рассеянно посмотрел мой друг на ведьму, а затем опять перевёл взгляд на Мерзкого. — Ну значит зайди вместе с ним и проследи, чтобы он лёг спать. Думаю, что с учётом возраста, это как раз через пол часика случится.

Максим кивнул, закрыл дверь за стариком, но был остановлен возгласом Эдика.

— Подожди!!!

Он требовательно посмотрел на нас и язвительно спросил.

— Я надеюсь, что вы уже расплатились?

— Естественно, — не менее язвительно ответил Мирон. — Сами то мы без подсказки не догадались бы.

Мы и правда расплатились с нашим экскурсоводом сразу же, как только встретились, и надо сказать, что это была полностью его инициатива. Подозреваю, что, увидев наши с Мироном физиономии, Александр Григорьевич просто напросто испугался, что после экскурсии его могут банально «кинуть». Более того, он не просто взял деньги, а немедленно отнес их в дом, и только после этого изволил тронуться с нами в путь.

Так что с этой стороны Эдик мог не переживать, хотя сам факт того, что он вспомнил об оплате старику, несомненно, характеризовал моего друга положительно.

«Тойота» стремительно сорвалась с места и мы, не сговариваясь все вместе проводили её взглядом. Теперь можно было поговорить серьезно.

— Ну что ж, Ольга Александровна, — повернулся Эдик к нашей новой знакомой. — Давайте теперь о вас поговорим и вашем ковене. Смотрю, я и впрямь стареть начинаю, доверием к ведьмам страдаю… Не дергаю их лишний раз, не проверяю… Или что? Обрели книгу Бабы Яги и решили, что вам теперь море по колено?

Слова полковника хлестали ведьму, как пощечины. Женщина закусила губу, не чувствуя крови, но я отчетливо видел, как по подбородку начинает течь тоненькая струйка крови. Ольга Александровна неосознанно слизывала эту кровь языком, по её побледневшему лицу пошли крупные красные пятна, но она продолжала смотреть на моего друга, не отводя взгляда.

Эдик тоже сверлил ведьму взглядом, и сейчас их разница в телосложении становилась практически незаметной. У полковника было право предъявить главе ковена претензии, и он сейчас этим правом пользовался в полном объеме. Но Ольга Александровна продолжала молчать, терпеливо выслушивая все претензии и упреки от моего друга.

— Я дико извиняюсь, — влез внезапно в разговор Мирон, так же, как и я внимательно слушающий монолог Эдика. — А причем здесь Баба Яга? Я всегда думал, что это исключительно сказочный персонаж, не имеющий к реальности никакого отношения.

— Сказочный, — кивнул головой Эдик, не отводя от ведьмы взгляда. — Но именно в сказках наши предки сохранили память о тех, кому поклонялись до появления на Руси христианства. Вы же заметили, какими символами изобилует усадьба графа Воробьева?

— Какими? — Мирон даже обернулся и внимательно посмотрел на развалины дома. — Здесь, если честно, не так много всего осталось, чтобы говорить об изобилии.

— Вы меня удивляете, — буквально простонал Эдик. — Оглядитесь вокруг. Граф Воробьев был оборотнем и, естественно, что он считал своим покровителем Велеса. Бога, создавшего когда-то оборотней на Руси. Именно поэтому церковь была выстроена так далеко от господского дома, а прямо позади усадьбы начинался лес. Символы Велеса наверняка остались вон на тех столбах, к которым крепились въездные ворота, а после постройки усадьбы их можно было отыскать практически в любом месте.

— Медвежья лапа была даже на гербе графа, — негромко добавила Ольга Александровна. — Он прожил здесь полтора века, трижды покупая себе новые документы и притворяясь сначала сыном, а потом и внуком Матвея Михайловича.

— Однако, — присвистнул я, смотря теперь на развалины усадьбы совершенно другим взглядом. — Значит, я в принципе не очень ошибся, когда говорил, что это не дом, а храм.

— Нееееет, — саркастически протянул Эдик. — Это именно был дом, в котором жил хозяин со своими слугами. А вот храмом он стал совершенно недавно. Да, Ольга Александровна?

— Пророчество сбылось, и мы обрели книгу нашей покровительницы, — глухим голосом ответила ведьма. — Мы посчитали это хорошим знаком, знаменующим её скорое возвращение из царства Нави. Но чтобы она вернулась, следовало показать ей, что мы ждем её здесь.

— Я, в принципе, так и думал, — кивнул Эдик. Язвительности в его голосе было столько, что, казалось, она сейчас начнет капать на землю. — Нет бы, сообщить о книге куда следует, с товарищами посоветоваться… Мы лучше тут танцы с бубнами устраивать начнем. Скажите спасибо, что оборотни никогда умом особым не отличались.

— А вот сейчас обидно прозвучало, — насупился я, не понимая, за что в мой огород бросили камень. — Причем здесь какая-то Баба Яга и оборотни?

— Прекратите так её называть! — буквально взвизгнула ведьма. — У Богини есть имя, и не следует его коверкать в угоду своему невежеству.

— Я правда не хотел никого оскорбить или обидеть, — изображать раскаяние не пришлось, потому что мне действительно было очень неловко. — Но вот только понятнее всё равно не стало. Как зовут вашу покровительницу? И при чем здесь Баба Яга? Только не говорите, что эта старуха из сказок и есть богиня…

— Истина зачастую может оказаться намного удивительнее, чем только можно было себе представить, — с грустной улыбкой покачала головой Ольга Александровна. — Наши боги милостивы и давно уже простили людям их короткую память.

— Мне кажется, что кто-то сейчас намеренно тянет время, — недовольно процедил Эдик. — Андрей, всё очень просто. Богиня путей, научившаяся ходить между мирами, умница и красавица. Наши предки называли её Ягиней. Одни говорили, что она дочь Вия, владыки Подземного царства, а другие верили, что она была рождена обычным человеком, но чем-то приглянулась Макоши. Как там было на самом деле, думаю, что боги и сами уже не помнят. Единственное, что известно точно, так это наличие у Ягини скверного характера.

— Эдуард Алексеевич! — вскричала ведьма, судя по всему, испуганная столь вопиющим пренебрежением по отношению к целой богине. Впрочем, господин полковник на её выкрики не обратил ни малейшего внимания и спокойно продолжал свой рассказ, а Ольга Александровна смогла только обессиленно прижать руки к щекам и вместе с нами продолжать его слушать.

— Гордячка была, каких свет не видывал, — говорил тем временем Эдик. — Лихая, свободолюбивая… Короче, бой-баба!

— Эдуард Алексеевич, — простонала ведьма, снова, впрочем, оставшись неуслышанной.

— Но с приходом христианства на Русь память о старых богах из людей чуть ли не каленым железом искоренять стали, вот и про Ягиню забыть пришлось, — продолжал свой рассказ Эдик. — Хотя и зря, как по мне. При всей её характерности Ягиня была одной из самых почитаемых богинь на Руси. Детей любила, к ней всегда обращались, если малым здоровья или счастья просили. От неверного выбора хранила, дорогу в жизни подсказывала. Но самое главное, славяне верили, что именно Ягиня встречает души умерших и отводит в Подземное царство, оберегая таким образом от неприкаянности и перерождения в нечисть. Поэтому и не исчезла Ягиня из памяти людской, а превратилась в персонаж детских сказок. Баба Яга, костяная нога!

— Да ладно, — услышал я рядом с собой возбужденный голос Мирона. Судя по всему, он был поражен рассказом Эдика не меньше моего. Я с удивлением посмотрел на невесть как оказавшуюся в моей руке зажжённую сигарету и продолжил внимательно слушать столь необычную историю.

— Да-да, — усмехнулся Эдик. — Именно та старуха, живущая в лесу и ворующая детей. И это уже совсем не та красавица, при виде которой все мужчины теряли дар речи, а некоторые и вовсе без чувств падали.

— А как же избушка на курьих ножках? — справился, наконец, я с замешательством.

— Да всё просто, — заулыбался полковник. — Так и знал, что вы об этом спросите. Это ворота в мир мертвых. Естественно, что образ собирательный, да и дома раньше часто ставили на столбы, подальше от сырости. Чтобы сваи не гнили, их окуривали дымом, отсюда и слово «курьи». Понятно?

Эдик посмотрел на нас с Мироном, широко улыбаясь, а я дернул рукой, осознав наконец, что сигарета догорела до фильтра и уже начала потихонечку жечь мои пальцы.

— Интересно и познавательно, — ответил я полковнику. — Рассказывать ты, конечно, умеешь. Это всё, конечно, хорошо, но вот только я всё равно не понял, при чем здесь оборотни.

— Емае, Андрей, — развел руками Эдик. — Я думал, что ты сообразительнее. Ягиня гордая была и в девках почти полжизни проходила. Сладить с ней ни у кого не получалось, пока она Велеса не повстречала. Впрочем, у них поначалу тоже стычка приключилась, причем серьезная, землю потрясти хорошо успели, но победителя так и не выявили. А как поняли, что достойны друг друга, так между ними любовь и возникла.

— Велес создал оборотней, — ошарашено сказал Мирон. — И в книге Ягини есть рецепт, как это сделать. Так?

— Не так! — закричала Ольга Александровна. — Там нет никаких рецептов от Велеса, уж я-то знаю.

— Может быть, вашему племени они просто не открылись, — уперся Мирон. Его лицо моментально покраснело, а плечи напряглись.

— Так ты думаешь они тебе откроются? — продолжала распаляться ведьма. — Только тебя и ждали сердешного.

Мирон с ведьмой стояли друг напротив друга, упрямо наклонив головы, как быки перед схваткой, а полковник только хохотал, наблюдая за их перепалкой.

Я же отметил про себя, что Эдик сейчас открылся для меня с новой, немного неожиданной стороны. Такого вольготного отношения к богам я от него не ожидал. Пускай это старые боги, их влияние в современном мире не так уж и велико, но они все равно остаются богами.

Эдик же рассказывал о Ягине с такой уверенностью, как будто когда-то был знаком с ней лично. Более того, он держался так, словно чувствовал себя ровней богине, и это рождало в моей голове всё новые и новые вопросы.

Жалко только, что Эдик мне на них вряд ли ответит.

Сам господин полковник в этот момент явно не задумывался о том, какие мысли бродят у меня в голове. Он глубоко вздохнул и обратился к стоявшей напротив раскрасневшейся ведьме.

— Ольга Александровна, давайте обойдемся без эпических сражений и дешевых аттракционов. Отдайте мне книгу.

Глава 12

— Всё-таки Эдик тот ещё мутный тип! — в очередной раз пробурчал Мирон, выдыхая струю белого сигаретного дыма.

Я уже отчаялся считать, сколько раз мой напарник повторил эту фразу, поэтому только глубокомысленно вздохнул и ничего не ответил. Ну а зачем, скажите, комментировать очевидные вещи?

— Приехал, нагнал туману, задурил голову несчастному старику и отобрал у ведьм книгу. А потом сел в машину и укатил обратно в столицу, никому ничего особенно не объясняя! — продолжал ворчать Мирон. — Мы что, мальчики на побегушках?

Единственная радость за последние полтора часа состояла в том, что у напарника всё-таки устало горло, из-за чего он практически перестал орать и снизил громкость голоса как минимум вдвое.

— Нельзя разве спокойно всё объяснить? — не успокаивался Мирон. — Андрей, что ты молчишь?

— Ну а что ты хочешь от меня услышать? — нехотя вынырнул я из состояния полудрёмы. — Это Эдик и учить его жизни уже поздно, все равно никакого толка не будет. Тем более, сам знаешь, мы гражданские, не всё и рассказать можно.

— Ну значит надо было не нас на экскурсию отправлять, а своих сотрудников, — пропыхтел Мирон. — Вон, Мерзкий с ним приехал, сразу видно, что не сильно уставший! Это я ещё молчу, какую он ряху наел от безделья на казенных харчах…

— Тихо, тихо, — засмеялся я от подобных эпитетов. — Мне, наоборот, Максим показался похудевшим и невыспавшимся. Судя по всему, казённый хлеб на деле не такой уж и сладкий.

— Не знаю, — буркнул мой напарник. — Ему-то, чего напрягаться? Он большей частью стоит и ушами хлопает, Эдик ему только мелочи какие-то поручает, а основную работу всё равно сам делает.

В целом, возмущение Мирона, на мой взгляд, было вполне справедливым. Господин полковник действительно мог бы с нами и объясниться.

Нет, я, конечно, догадываюсь, что информацию об обретённой книге он наверняка получил только сегодня утром. Понимаю и то, почему он немедленно сорвался в усадьбу. Все-таки подобная литература не каждый день всплывает в нашей реальности.

Но вот эта его привычка никому и ничего не рассказывать порой раздражала меня неимоверно. Причём, если я ещё как-то сумел к ней привыкнуть за бесконечное количество лет нашего знакомства, то все остальные ещё не успели. Впрочем, может быть, это просто я такой добрый, а может быть, просто никто не знаком с ним так долго, как я.

С другой стороны, даже меня изнутри сейчас скрёб червячок обиды, и, в первую очередь, наверное, из-за давнего знакомства Эдика и Ольги Александровны. Более того, если верить их разговору, то они даже заключали между собой какой-то договор, и господин полковник демонстрировал крайнее недовольство необязательностью ведьмы.

— Насколько я понял, — решил озвучить я свои мысли напарнику. — Ольга Александровна когда-то пообещала немедленно оповестить госбезопасность про обретение книги. Эдик получается узнал об этом событии с огромным опозданием.

— Ну сам же понимаешь, — отозвался Мирон. — Пророчества, тайные надежды… Кроме того, нельзя забывать и про извечную женскую логику. Вдруг никто не узнает? Вдруг всё хорошо закончится? А богиня потом будет нами очень довольна, тогда и плюшки какие-то перепадут.

— Да уж, с богиней тоже интересное открытие, — непроизвольно усмехнулся я. — Никогда не думал, что Баба Яга — это реальный персонаж.

— Есть многое на свете, друг Горацио… — с умным видом продекламировал Мирон. — А ты никогда не задумывался, почему так мало известно о славянской мифологии и языческих верованиях? Где-нибудь в Скандинавии книги об этом издаются сотнями томов, мифы Древней Греции известны каждому школьнику, а наш огромный пантеон славянских богов почему-то исчез из мировой литературы. Финист Ясный Сокол, Баба Яга и Чудо-Юдо. Всё?

— Ну почему же? — возмутился я, лихорадочно вспоминая каких-нибудь еще персонажей из прошлого. — Перун, Святогор, кикимора…

— Ага, котлеты, мёд и пчёлы, — хмыкнул Мирон. — Ты вспомнил абсолютно несвязанные друг с другом вещи. А всё почему? Потому что системности нет в знаниях, образования не хватает. От нас скрывают нашу историю, никогда не дают узнать истину…

— Тихо, тихо, — расхохотался я. — Ты еще про Всемирный заговор вспомни!

— А ты, между прочим, зря смеешься, — насупился Мирон. — Взять хотя бы твоего друга полковника. Неужели было сложно рассказать нам об этой ведьме? Или ты правда веришь, что он не знал о ней, когда отправлял нас на экскурсию? Хочешь сказать, что он не пробил информацию об усадьбе, когда она только всплыла в разговоре с Ярославлем?

— Не знаю, — честно признался я. — Может и правда забыл или не успел. Сам же знаешь, сколько суеты было.

Мирон недоверчиво фыркнул и потянулся за бутылкой минералки, а я опять отвернулся к окну и замолчал. Ну а что ещё я мог ему ответить? Повторить, что Эдик постоянно ведет свою игру? Так Мирон и без меня это знает.

Но его дурная привычка загребать жар чужими руками уже не раз засовывала нас в самую глубокую клоаку. Даже в этой усадьбе…

Мы имели все шансы не просто погулять на природе, а наткнуться на целый ковен ведьм, который бы спокойно похоронил нас в глубоком подвале. И даже суровая месть за наши тела большого облегчения уже не принесла. Эдик почему-то был твёрдо уверен, что ничего плохого с нами не случится? И тут же примчался вслед за нами… Где логика?

Да и вообще сегодня произошло слишком много непонятного. Ольга Александровна подозрительно легко согласилась отдать книгу, даже не попытавшись хоть как-нибудь поспорить с Эдиком и попытаться отстоять собственность ковена. Её даже не смутило возмущение товарок, появившихся буквально через несколько минут после появления господина полковника.

Наоборот, он так рявкнула на них, что даже у меня внизу живота появилось довольно неприятное ощущение, которое не проходило потом достаточно долго.

Сама по себе книга тоже не показалась мне какой-то выдающейся. Обычного размера, средней толщины, разве только что обложка из коричневой кожи. На Эдика, кстати, она тоже не произвела особого впечатления. Он взял томик в руку и, кажется, даже не рассмотрев его, сразу же передал Мерзкому.

Кстати, Максим, после того как отвёз экскурсовода, вернулся почему-то грустным и теперь стоял за спиной Эдика с максимально серьезной физиономией. Я было хотел с ним поговорить, поинтересоваться, не случилось ли чего с учителем, но не успел.

В общем, полковник забрал книгу, коротко кивнул всем на прощание и уехал. Ну не один, конечно. С Мерзким и водителем, на машине, но, твою ж такую дивизию, просто уехал.

— Книгу не показал, ничего не объяснил, — раздался голос отдохнувшего Мирона. Такое ощущение, что он сейчас читает мои мысли. — Сел в тачку и уехал. И Мерзкий такой же. Вот попомни моё слово, еще лет пять пройдёт и их друг от друга не отличить будет.

— Да успокойся ты наконец! — у меня появилось дикое желание выйти прямо здесь посредине дороги и ехать домой на такси. Да, господин полковник мудак и никак иначе его поведение не называется! Да, он в очередной раз внаглую нас использовал, но это правила игры, с которыми ничего не сделаешь.

Эдик прикрывает нас от самых разных неприятностей, пускай и делает это каждый раз с выражением величайшего одолжения на лице. Но не надо забывать, что нас с Мироном волнуют исключительно наши дела, а полковник вынужден думать о вещах гораздо более глобальных.

Звонок мобильного телефона раздался ровно в тот момент, когда Мирон уже вдохнул и открыл рот для очередного возмущения. Наверное, моя улыбка в этот момент выглядела слишком счастливой, потому что напарник скривил свою физиономию в чудовищной гримасе.

Я глянул на экран, улыбнулся и приложил палец к губам, призывая друга к молчанию. Мирон усмехнулся и закурил очередную сигарету.

— Ты не поверишь! — заявил я напарнику, нажимая на экране кнопку завершения вызова. — Звонил Мося. Он утверждает, что нашёл тех, кто его ограбил.

— Ого! — восхитился Мирон. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Если честно, за всей круговертью событий, я уже как-то и позабыл про ограбление магазина.

— Не переживай, Мося не даст тебе это сделать, — рассмеялся я. — С другой стороны, вроде как мы и так двигались в нужном направлении. После мыслей Эдика о том, что похищенное можно использовать для ритуала перерождения, я практически не сомневаюсь, что к ограблению Моси причастен этот майор из воинской части.

— Так-то оно так, конечно, — задумчиво покивал головой Мирон и засунул окурок в автомобильную пепельницу. — Но вроде ж ты говорил, что Мосю ограбили люди. Оборотней там не было.

— Ну да, не было, — согласился я. — С этой стороны картинка не складывается.

— Ну, а сам Мося что говорит? — поинтересовался Мирон. — Где он нашёл этих загадочных злодеев?

— Да ничего особенного он и не сказал, — досадливо поморщился я. — Всё как обычно. На суете и панике. Андрей! Я знаю, кто меня ограбил! Приезжай, мне нужна помощь!

— Так чего ты молчишь?! — возмутился Мирон. — Сидит тут такой умный, философствует…

— Ну так я вроде один собирался, — мое удивление было абсолютно искренним. — Ты же сам всё утро стонал, что тебе с Натахой надо в магазин ехать за новым диваном.

— Поехали, поехали, — оживился Мирон. — Диван никуда не денется. Уж лучше что-нибудь полезное за сегодня сделаю, чем таскаться по этим бесконечным салонам и выяснять, какие цвета есть в наличии. Ну вот скажи мне, какая разница, какой диван стоит в гостиной? Тоже мне проблема вселенского масштаба! Либо берём под цвет обоев, либо коричневый!

— Не понял, а коричневый то почему? — не понял я логику друга.

— Самый немаркий цвет, на нем даже пятна от кетчупа почти незаметны! — с готовностью объяснил напарник и гордо посмотрел на меня, уверенный в своей непогрешимой правоте.

Спорить я не стал. Да и смысла никакого в этом не было. Мирон считал так, я иначе. Мы не живем вместе, а значит и общую мебель покупать не придётся.

У меня был другой подход к выбору предметов домашнего интерьера, но переспорить Мирона в этом вопросе было невозможно. За время нашей дружбы я уже убедился, что для него на первом месте всегда была функциональность. В кресле удобно сидеть? Замечательно! И плевать какого оно цвета.

Мне же, наоборот, было в удовольствие прикинуть оттенок и убедиться, что именно он будет наиболее оптимален в конкретном месте конкретной комнаты. И неважно, что это будет за предмет: стол, стул или обувница в коридоре.

Звонок Моси как-то разрядил обстановку, и по дороге к лавке мы уже не вспоминали о книге ведьм и Эдике. А, может быть, Мирон просто почувствовал моё настроение, но я всё равно решил для себя, что нам с полковником надо как-то расставить точки над и. Ещё один подобный инцидент может породить слишком много никому не нужных последствий.

Но это будет потом. Сейчас надо разобраться с грабителями Моси.

В лавке уже ничего не напоминало о творящемся здесь совсем недавно бедламе. Дверь заменили, дырок в стене от картечи не видно, а ряд бутылочек за спиной хозяина лавки сверкал, как и раньше.

— Вот, вот, смотрите! — возбужденно тыкал Мося толстым пальцем в экран новомодного планшета. — Они торгуют моим зельем!! Это они! Они ограбили меня, а теперь пытаются нажиться на моём горе.

— Андрей, посмотри какие продвинутые вампиры пошли в наше время, — восхитился Мирон. — Он умеет пользоваться планшетом, но это ещё мелочи. Наш клыкастый друг гуляет по даркнету, причём не где-нибудь, а на сайте сатанистов. Мося, а каким ветром тебя занесло на эту помойку?

— Какая тебе разница? — пропыхтел владелец лавки, явно недовольный такими неудобными вопросами. — Я вас что, исповедоваться позвал? Мне помощь нужна! Я твёрдо уверен, что именно они ограбили магазин, при этом чуть не убив меня.

Я взял из рук вампира планшет и вгляделся в яркие картинки на экране. Да уж, долгая жизнь имеет свои особенности. По крайней мере, никак иначе объяснить интерес к подобной гадости я не могу. Какие-то черепа, перевернутые кресты, рисунки тварей… Самое главное, что наполнение интернет-страницы не имело никакого отношения к действительности. Уж кто-кто, а я-то мог утверждать это с определенной долей уверенности.

Но вместе с этим полнейшая безграмотность не мешала этим юным дарованиям торговать кровью девственниц и амулетами всевластья. Если честно, я даже удивился разнообразию ассортимента интернет-страницы. Многие предметы имели привычный людскому глазу вид, но совершенно невероятные названия.

Чего только стоит «освящённый тьмой фаллический амулет для достижения прозрения» или «святой огонь истинной ночи» в виде обыкновенной бензиновой зажигалки.

Впрочем, среди этого хлама действительно можно было найти некоторые знакомые вещи. Например, ножи Моси продавались под названием «Ритуальные клинки высших патриархов». Осиновые стрелы для арбалета вообще превратились в «Орудие постижения истины».

Градус бреда откровенно зашкаливал и не вызывал у меня ничего, кроме нервных смешков.

— Как говорил один персонаж из мультфильма — «Это жулики!» Мирон, я всё понял. Мося пытается натравить нас на своих конкурентов. Посмотри, они тоже какими-то фантастическими небылицами торгуют.

— Каких конкурентов?! — завопил возмущённый вампир. Его выдающийся живот заходил ходуном от излишне резких скачков, а на обычно бледном лице вроде как появился румянец. Он едва не вырвал у меня из рук планшет и ткнул пальцем в один из лотов. — Это мое зелье! Уникальный авторский рецепт, который ни одна медицинская лаборатория повторить не сможет! Они спёрли у меня настойку и теперь наживаются на беспомощности бедного учёного.

— Вот только не надо прибедняться, — поморщился я, разглядывая изображение пузырька и его описания. «Зелье силы мужской, посланное отцом нашим Вельзевулом для увеличения рода его». Однако, чем, оказывается, высшие демоны только не промышляют. — У тебя деньги в сейф не помещаются, а ты всё ноешь, как плохо и тяжело живется на белом свете.

— Тяжэло, Андрей, очень тяжэло, — согласно закивал владелец лавки. — Про сэйф это враки всё. Там так, оборотного капитала мало-мало совсем лежит, а на жизнь порой ничего и не остается.

— Ну-ну, — хмыкнул я, не желая продолжать эту скользкую тему. — Делать мне нечего, только еще чужие деньги считать. Мы сюда с Мироном по другому поводу приехали. — А скажи-ка мне, Мося, как ты вообще умудрился свои вещи на этом сайте найти?

Вот вопрос явно был в яблочко и очень сильно не понравился владельцу лавки. Вампир дернулся, как от пощечины, а затем опустил глаза куда-то в пол и забурчал под нос.

— Случайно! Андрэ-джан, вэришь, нэт? Случайно абсалутно! — кавказский акцент проскакивал в речи Моси крайне избирательно, и случалось это, как правило, только в моменты сильного волнения. Хотя, впрочем, я уже и так начинал понимать, что именно разволновало нашего общего знакомого.

— Мося, — с угрозой в голосе протянул Мирон, тоже начинающий догадываться, в чем здесь подвох. — Ты не рассказал, что у тебя еще и средство для потенции пропало?

— Мирон, да какое срэдство! — воскликнул Мося, с опаской поглядывая на нас с напарником. — Так, детская настойка. Я и позабыл как-то! А тут увидэл и сразу вспомныл! Ну да, пропала! А эти шакалы торгуют! Моей настойкой, кстати!

— Они еще и заряд картечи тебе в живот всадили! — напомнил я вампиру. — Мося, кто это? Ты их знаешь?

— Нэт! — быстро ответил владелец лавки, и я понял, что сказал он это слишком быстро для того, чтобы слова были правдой.

— Мося, — теперь была моя очередь угрожать вампиру. — Мы с Мироном сейчас расстроимся и начнем по одному вырывать твои старые зубы! Рассказывай! Кто это? Ты торговал с ними?

Вампир дернулся, видимо, собираясь отскочить от меня, но застыл на месте, схваченный за ворот рубахи крепкой рукой Мирона. Он трепыхнулся, но, наткнувшись на мой злой взгляд, обмяк и еле слышно ответил.

— Да!

— Что да? — встряхнул его Мирон за шкирку. — Ты продавал свою виагру этим извращенцам?

— Да, — снова повторил Мося. — Они были у меня постоянными покупателями.

— Очень интересные новости, — пробурчал я, откладывая планшет на край прилавка. — Мося, теперь я понимаю, почему Эдик отказался тебе помогать. Ты даже после заряда картечи в пузо не можешь перестать хитрить и пытаешься играть в непонятные игры. Неужели нельзя было сразу рассказать про этих сатанистов?

— Я не знал, что это они, — оправдывался Мося. — Да и про средство для потенции вспомнил не сразу. Тем более, на этих я вообще подумал бы в последнюю очередь…

— Что значит на этих? — внезапно проревел Мирон. — Так их еще и много?

Мося вздохнул и начал рассказывать.

Мои уши начали сворачиваться в трубочку буквально через две минуты после начала его исповеди. Оказывается, наш зубастый друг поставил дело на широкую ногу, и поставлял самые разнообразные зелья практически всем сектам столицы. Особой популярностью пользовались сонные зелья для введения паствы в нирвану и галлюциногены для создания атмосферы просвещения.

Возбуждающие зелья пользовались популярностью гораздо меньше, однако некоторые сообщества, по типу сатанистов, обожали завершать свои мероприятия разнузданными оргиями и здесь уже настойки Моси были очень даже кстати. Причем, как оказалось, кроме зелий для укрепления мужской силы он торговал еще и благовониями, возбуждающими сексуальное желание у женщин, что тоже приносило ему в бюджет неплохую копеечку.

— Да уж, Мося, — покачал я головой, когда наконец вампир закончил свои откровения. — Я от тебя такого откровенно не ожидал. Неужели было обязательно пачкаться в такой грязи? По идее, тех денег, что ты зарабатываешь на ведьмах и вампирах, тебе с лихвой должно хватать на все твои хотелки и желания. Зачем было еще и с этой публикой связываться?

Вампир молчал, а я в очередной раз подумал, что древние были правы. «Деньги не пахнут!» Однако у этой поговорки может быть несколько значений, и одно из них прекрасно продемонстрировали выстрелом в живот из ружья.

Судя по всему, поклонники тьмы решили больше не довольствоваться крохами от перепродажи Мосиной продукции и хапнуть большой кусок сразу. Зачем? Ну так это надо уже у них спрашивать. Может быть, квартиру побольше для своих оргий захотели, а может быть вообще из страны свалить решили… Куда-нибудь в Европу, где к извращенцам с каждым днем относятся всё толерантнее и толерантнее.

Непонятно только, почему они не тронули содержимое Мосиного сейфа, но ответ на эту загадку могут дать только непосредственные участники ограбления.

— Андрэй, — тронул меня за рукав куртки вампир. Вид у него был максимально виноватый, но он явно не собирался отказываться от задуманного. — Вы жэ поможэте мне? Надо обязательно наказать этих мошенников, чтобы они в будущем нэ смагли абидеть кого-нибудь другого.

— Прям-таки невинная овечка, — саркастически протянул Мирон. — А ты раньше головой подумать не мог? В тот момент, когда вообще решил с подобной публикой связаться. Как тебе в голову пришло вести какие-то общие дела с сатанистами?

— Мося, — в очередной раз вздохнул я и посмотрел на владельца лавки. — Врать не буду, ты меня очень сильно расстроил. Ты знаешь, как тепло мы с Мироном всегда тебе относились и представь, как тяжело нам разочароваться в своих самых лучших ожиданиях.

Я тайком от вампира подмигнул напарнику, и он сходу просчитав мой замысел, немедленно включился в игру.

— Знаешь, сколько раз мы твой шалман перед Эдиком защищали? — снова потряс Мирон тело Моси. — Господин полковник, вы не правы! Мося достойный член общества и никогда в жизни не свяжется с сомнительными личностями! Ты нас подставил! Ты понимаешь это?

— Ребята, ну чего вы?! — владелец лавки тоже не первый день ходил по бренной земле и прекрасно понимал, что мы сейчас откровенно вышибаем для себя максимально комфортные условия. Он, конечно же, не был до конца с этим согласен, но и деваться от нас ему было некуда. — Ну я просто не подумал…

— Вчера не подумал, завтра не подумаешь, — демонстративно пожал я плечами. — А нам с напарником рисковать нельзя. У нас, сам понимаешь, репутация.

— Если кто узнает о твоих шашнях с сатанистами, то ни тебе, ни нам ни одна приличная тварь руки не подаст, — теперь тяжело вздыхать была очередь Мирона. — Все же знают, что мы твои лучшие друзья, и подумают, что мы тебя покрывали.

— Да откуда узнают то? — буквально взвыл Мося, заламывая руки. — Ребята, вы должны мне помочь! И никто ничего не узнает!

— Так от нас и узнают, — нагло улыбнулся я. — Ты нас подставил и теперь хочешь, чтобы мы поработали на тебя бесплатно. А это нечестно.

— Кровопийцы, — негромко пробормотал Мося, но мы с Мироном услышали.

— Андрей, пойдем отсюда! — громогласно заявил мой напарник. — С этим наглым поцем больше не о чем разговаривать. Как говорил великий Будда, предавший однажды не отступит от плохих начинаний!

— Подождите! — подпустил в голос слез и истерики Мося. — Андрей, Мирон, братья! Помогите мнэ! Я нэ хочу жить в страхе, что завтра эти отморозки могут вэрнуться. И да! Я хочу наказать наглэцов, решивших нажиться на моей слабости.

— Два «красных огня» и беспроцентный кредит на два года, — быстро сказал Мирон, развернувшись на месте.

Мося набрал воздуха в грудь, чтобы возмутиться, открыл рот, но затем, видимо, просчитал ситуацию и обреченно выдохнул.

— Я согласен!

Глава 13

Оказывается, я еще очень много не знаю в этой жизни. По крайней мере раньше при слове «сатанисты» мне представлялись какие-то темные подвалы, после долгого хождения по которым можно набрести на комнату с перевернутым крестом и неестественным светом десятков черных свечей.

Естественно, что для полноты картины стены должны быть измазаны кровью и украшены непонятными символами. С потолка может свисать кусок отваливающейся штукатурки, а по углам обязательно будут стоять бочки с горящим огнем. Ну и само собой разумеется, что лидером этих заблудших душ окажется полуголый мужик с ирокезом на голове, который будет скакать перед паствой, как солист одной известной немецкой группы, с горящим факелом в одной руке и черной книгой в другой.

Впрочем, если уж не подвал старинного замка, коего в современной Москве действительно днём с огнём не сыщешь, то уж тогда под штаб-квартиру сатанистов можно было бы приспособить какой-нибудь старинный особнячок прошлого или позапрошлого веков постройки.

Главное, что обстановка должна быть в тёмных тонах и с благородным оттенком старины.

На деле же всё оказалось гораздо прозаичней. Ведомые невнятными указаниями Моси мы подъехали к обычному дому в частном секторе, что спрятался совсем рядом с Ленинградкой. Типичный для этого района высокий деревянный забор, из-за которого выглядывает жестяная крыша с трубой и небольшой почтовый ящик возле калитки.

Так-то я и предположить не мог, что в столице ещё сохранились подобные оазисы. Казалось бы, город давно смирился с постройкой высотных домов, и даже девятиэтажки в последние годы считаются карликами, но вот вам картинка из другого мира.

Узкие улочки, труба колонки с водой и одноэтажные домики со скамеечками вдоль заборов. Море зелени и огромное количество скворечников на деревьях.

Здесь была настолько домашняя атмосфера, что на секунду можно было бы забыть о том, что буквально в двух шагах шумит десятиполосная автомагистраль, а невдалеке слышится гул электричек.

— Это точно здесь? — с сомнением спросил у Моси мой напарник, как видно обуреваемый теми же мыслями, что и я.

Вампир поерзал на заднем сидении, несколько раз посмотрел в разные стороны и твёрдо сказал.

— Да, мы приехали правильно. Я был здесь всего один раз, но точно уверен, что нам вон в тот дом.

Мирон красноречиво вздохнул, а затем обернулся назад к хозяину лавки.

— Вот скажи мне, Мося, где гарантия того, что ты не ошибся? Знаешь, мне совсем не улыбается, если потом окажется, что фотография моей рожи будет висеть на всех стендах с заголовком «Вооружен и очень опасен!»

— Я был здесь, — теперь насторожился и я, потому что уверенности в голосе хозяина лавки стало ощутимо меньше. — И точно помню зеленый деревянный забор с калиткой.

— Это успокаивает, — закивал, как китайский болванчик, мой напарник. — Но скажи мне, Мося, а это точно этот забор? Может быть вот этот?

И Мирон указал в сторону дома на противоположной стороне улицы. Мося напрягся, внимательно посмотрел в указанном направлении, но через пару минут расслабился и отрицательно помотал головой.

— Нет! Я точно помню, что нам сюда!

— Мося, это важно, — как можно более убедительно сказал я вампиру. — Ты сюда днем или ночью приезжал? И вообще, с каких пор ты к своим клиентам лично ездишь?

Хозяин лавки снова поерзал на сиденье, явно не очень желая отвечать на мой вопрос, а затем снова вздохнул и всё-таки пробубнил.

— Я заказ ему прэвозыл. У нэго какая-то оргия намэчалась, он целый ящщык возбуждающего зэлия для жэнщин заказал и нэскалька бутылочка настойки для мужской силы. Прасыл очэн срочна, платыл хорошие дэньги, вот я и согласылся…

— Ты никак еще и доставщиком подрабатываешь, — осклабился Мирон. — Вот теперь я действительно верю, что у тебя в лавке дела идут не очень хорошо. Слушай, а почему мы с Андрюхой этого раньше не знали? Мог бы хотя бы раз нам пиццу или пиво привезти вечером, не говоря уже про то, что пока до твоего магазина дотащишься, семь потов сойдет.

— Мне казалось, Мырон-джан, — обиделся Мося. — Что ты послэ путэшэствия по Азии стал мудрее. Это нэдостойно! Нэхорошо смэяться над тем, кто папрасил тваэй помощи!

Казалось, что еще чуть-чуть и Мося начнет заикаться от волнения, но нас с Мироном спектакль старого вампира ни капельки не смутил. Мы слишком давно его знали, поэтому прекрасно понимали, что при желании он может еще и не такую слезу пустить.

— Ай, пойдем, — легкомысленно махнул рукой мой напарник. — Если бы мы не любили тебя так сильно, то давно уже стоило бы заняться твоим развоплощением. По крайней мере, не знаю, как у Андрюхи, а в моей голове подобные мысли возникают с завидной регулярностью.

Мирон вылез из машины и не торопясь, вразвалочку, подошел к указанным Мосей воротам. Огляделся, а затем достал что-то из кармана куртки и начал возиться с калиткой.

К моему удивлению, она отворилась меньше, чем через минуту.

— Цени, Мося, — наставительно произнес я, указывая взглядом на своего напарника. — Взлом с проникновением и всё ради тебя! Непутевого торгаша, связавшегося с сатанистами. Теперь тебе понятно, как сильно мы тебя ценим и любим?

В этот момент мне почему-то показалось, что хозяин лавки еще сильнее съежился и как будто бы стал меньше ростом.

— Пошли уже, — открыл я дверь автомобиля. — Какой бы негодяй ты не был, но ты уже все-таки наш негодяй.

На улице моросил мелкий дождик, поэтому вылезать из тепла Мироновского внедорожника совсем не хотелось. Я поежился и насмешливо посмотрел на вампира, буквально вывалившегося на улицу с высокого сиденья.

— Пошли, Аника-воин! — рассмеялся я и направился к искомому дому. Автомобиль Мирона моргнул фарами, вставая на сигнализацию, и я в очередной раз поразился предусмотрительности напарника, который даже в такой ситуации не забывал ни о каких мелочах.

Участок и дом за забором меня откровенно разочаровали. Трава до колена в это время года буквально кричала, что газонокосилки в этих краях никогда не видели. Одинокая яблоня согнулась под весом полусгнивших яблок и плакала над сломанной веткой. Само жилище посланника Сатаны тоже как-то не особо впечатляло размерами. Мне всегда казалось, что князь тьмы относится к своим слугам более благосклонно.

Здесь же обнаружился скромный деревянный домишко буквально четыре на пять, ну или может быть на шесть метров, который строили явно не в этом тысячелетии. Может быть у меня, конечно, обман зрения, но, по-моему, он еще и набок изрядно перекосился.

Впрочем, надо признать, что стеклопакеты в доме меняли не так уж и давно, хотя и смотрелся на старом дереве пластик достаточно аляповато. Впрочем, зря я наговариваю на владельцев, вон и крыльцо совсем недавно обновили. Две свежеприбитые доски еще даже не собирались красить, и они желтели своим естественным цветом среди более взрослых бордовых сестер.

Мирон уже копошился возле дома, но входить внутрь пока не торопился. Он аккуратно, стараясь не шуметь, подтащил к стене какую-то деревянную чурку и сейчас, видимо, планировал разведать обстановку внутри.

Очень надеюсь, что мы появились не во время прохождения очередного собрания «Клуба поклонников Сатаны». Драка с толпой укуренных фанатиков в мои планы сейчас явно не входила.

Мирон ловко заглянул в окно, а затем повернулся к нам с широченной фирменной улыбкой на лице. Огляделся по сторонам, взял валяющееся железное ведро, перевернул его днищем вверх и уселся, привалившись спиной к стене.

— Думаю, что надо немного подождать, — заявил он, не переставая улыбаться. — Мы же не звери… Да, Андрей?

Ничего не понимая, я тоже заглянул в окошко и легонько присвистнул. Да уж, такие вещи прогнозу не поддаются.

Судя по всему, планировка дома с момента постройки никаких кардинальных реконструкций не претерпела. Моему взору открылась большая комната, которая видимо была единственной в домике. По крайней мере, если прикидывать по размерам периметра, то пространства в доме оставалось максимум на небольшую кухню и санузел.

Мебели в комнате было немного. Висящий на стене телевизор, круглый стол с парой стульев и огромный диван, в разложенном состоянии способный заменить небольшую вертолётную площадку.

По крайней мере, худой жилистый парень, раскинувшийся в позе морской звезды, занимал в лучшем случае треть от его пространства. Сверху на нем сидела довольно фигуристая девушка с явно осветленными волосами и ритмичность её движений не оставляла сомнений в роде занятий этой парочки.

В принципе, о том, что ребята отдыхают и причем достаточно давно, было понятно и по другим признакам. Беспорядочно разбросанная одежда соседствовала с пустыми пивными бутылками и пакетами из-под чипсов. На экране телевизора активно крутили разными частями тела какие-то современные исполнители поп-музыки, хотя до активности блондинки им было ой как далеко. Молодец, девочка! Старается так, что парню можно только позавидовать.

Машинально подивившись качеству стеклопакетов, из-за которых на улицу не доносилось ни звука, я улыбнулся и повернулся к своим друзьям.

— В принципе, думаю, что ты прав, Мирон, — согласился я с напарником. — Пять минут погоды не сделают, а у ребят, может быть, последний раз такое удовольствие.

— Чего это пять? — обиделся за парня мой друг. — Дело молодое, может быть, и за двадцать не управятся. Спорим, что минимум пятнадцать минут пацан продержится?

— И этот вариант не исключен, — кивнул я Мирону. — Но засекать, думаю, не станем. Тем более, спорить. Как-то это некрасиво выглядит.

Мирон хмыкнул, а у Моси, наконец-таки прорезался голос.

— Что там такое происходит? — спросил хозяин лавки, демонстрируя нетерпение и неудовольствие нашей неторопливостью. Сам вампир был немного пониже нас с Мироном, поэтому он даже не сделал попытки заглянуть в окно.

— Всё там нормально, — успокоил Мосю мой напарник. — Люди отдыхают, поэтому пока лучше им не мешать.

— В смысле не мешать? — не понял вампир. — Вы что? Внутрь не пойдете?

— Да не ори ты так, — поморщился я. — Пойдем, но чуть-чуть попозже.

Мося непонимающе развел руки в стороны, а затем все-таки решил не спорить, и только пожал плечами. Я же решил не стоять на месте и на всякий случай заглянул за угол домика, но быстро убедился, что неожиданностей ждать неоткуда. Участок по размерам явно не дотягивал даже до трех соток, так что первоначальное ощущение деревни потихоньку пропадало.

Впрочем, даже несмотря на маленькие размеры участка и близко расположенные друг к другу дома, здесь все равно наверняка жить было гораздо комфортнее, чем в бетонных коробках квартир высотных домов.

Стоны и мужской рёв пробились даже сквозь толщу хвалёных немецких стеклопакетов. Надо было все-таки поспорить с Мироном. То ли выносливость подкачала, то ли ребята начали задолго до нашего приезда, но прошло не более трёх минут. Молодежь, испорченная интернетом и клиповым мышлением. Ни малейшего представления о дегустации приятных жизненных мгновений.

— Ну что, постучимся? — не переставая улыбаться, поинтересовался мой напарник, а затем не дожидаясь от меня ответа легко вскочил на ноги и взбежал на крыльцо. Удивительно, но нам не пришлось даже искать кнопку дверного звонка или чего-то подобного. Входная дверь оказалась открыта, поэтому стоило Мирону надавить на ручку, как она подалась внутрь. Мой напарник усмехнулся и по-хозяйски прошёл внутрь дома.

Мося затоптался на крыльце и мне пришлось с силой подтолкнуть его. Наш старый приятель в очередной раз решил отсидеться в стороне, как только запахло малейшей опасностью.

Планировка дома оказалась именно такой, как я и подумал с самого начала. Правда, как оказалось, планировка и реальность тоже не всегда совпадают. Если я всё правильно понял, то кухня здесь отсутствовала в принципе, а из санузла доносились не самые приятные ароматы.

В доме вообще было как-то… Не то, чтобы грязно, я бы сказал, как-то неухоженно. Судя по всему, хозяева порядку уделяли не слишком много внимания, хотя, с другой стороны, с такими-то увлечениями. Кто его знает, может в аду вообще бардак постоянный…

— Кто ты, бл…? — резонный, собственно, вопрос оборвался почему-то на полузвуке. Как мне кажется, ответ Мирона оказался достаточно полным и доходчивым.

Поэтому зайдя в комнату, я совсем не удивился, что абсолютно голый парень лежит на диване и, держась за грудную клетку, судорожно пытается поймать ртом хоть какую-нибудь каплю воздуха. Ну в самом деле, куда ему с его комплекцией на Мирона прыгать? На такое и более крупные мужики не всегда отваживаются.

Блондинка сидела рядом со своим кавалером, подтянув колени к груди и кутаясь в покрывало. Машинально я отметил, что личико у девушки под стать фигуре, и даже сильный испуг от нашего появления его не портил. Я бы, конечно, с удовольствием полюбовался и на её фигуру без одежды, но сейчас такой возможности, увы, не было.

Парочка смотрела на меня и Мирона со смесью страха и непонимания. Я с удивлением осмотрелся по сторонам и понял, что не вижу в комнате ни одного сатанинского символа. В какой-то момент ко мне даже вернулись сомнения, что Мося промахнулся и мы пришли не по тому адресу, но появление в комнате владельца лавки расставило всё на свои места.

Нет, это невозможно описать, это надо было видеть. Реакция на Мосю была воистину шедевральной. У парня натуральным образом отвисла челюсть, а его пассия несколько раз хлопнула глазами, затем закрыла глаза руками и… завизжала во всю мощь своих легких. Честное слово, сигнализация на машинах орет тише. Я даже успел испугаться, что окна дома не выдержат и лопнут от такого ультразвука.

Шлёп!

Мирон не задумываясь подбежал к девушке и отвесил ей добрую пощёчину! Кардинально, но эффективно! Блондинка ойкнула и обиженно прижала ладонь к щеке, впрочем, даже не посмотрев на моего напарника. Она так же, как и её недавний половой партнер не отрывала глаз от Моси и смотрела на него с благовейным ужасом.

— Итак, здравствуйте! — растянул я губы в вежливой улыбке. — Признаюсь честно, у меня на сегодня запланировано еще несколько дел, поэтому хотелось бы закончить наше общение как можно быстрее. Вы же не против?

Парень с девушкой наконец оторвали свои взгляды от Моси и повернули свои головы в мою сторону.

— В-в-вы кто? — обрёл, наконец, хозяин дома, стаскивая со стоящего рядом с диваном стула джинсы. Пока я раздумывал, как поудачнее ответить на этот вопрос, парень принялся аккуратно натягивать на себя одежду, стараясь, впрочем, не делать при этом резких движений.

— Мы друзья вот этого господина, который утверждает, что ты его ограбил, — указал я на Мосю, который почему-то начал проявлять признаки нервозности. — Что ты можешь сказать по этому поводу? Хотя нет, давай начнём с самого начала. Как вас зовут?

— Я Тимур, а это моя девушка, Вероника, — ответил юноша настороженным голосом, видимо, всё ещё прикидывая, чем ему может грозить наше появление.

— Прекрасно, — одобрил я его готовность к беседе. — Так что насчёт ограбления?

— Я ничего не знаю, — быстро ответил Тимур. — И не буду отвечать на ваши вопросы без своего адвоката.

— Какого адвоката? — рассмеялся Мирон. — Юноша, ты никак белены объелся?

— Не надо меня оскорблять! — с достоинством вскинулся хозяин дома. — Я не ребенок, чтобы поддаться на глупые провокации. Так что представьтесь и объясните цель своего визита, иначе я буду жаловаться в прокуратуру и средства массовой информации?

— Ты что, укуренный? — Мирон даже пригнулся, пытаясь заглянуть в глаза молодого человека. — Да нет, зрачки вроде нормальные. Ты нашего друга ограбил и теперь его добром в Интернете торгуешь. Мы тебя сейчас в порошок сотрем за такие фокусы! Усёк?

— Ус-сёк! — Тимур с опаской смотрел на внушительных размеров кулак моего напарника, но всё равно регулярно возвращался взглядом к Мосе. К моему удивлению, вампир в этом доме вёл себя как-то странно. Он был необычайно тих и вообще, по-моему, выглядел расстроенным не меньше хозяев дома.

— Тогда не виляй задницей и рассказывай! — потребовал Мирон. — Это ты у нас вождь сатанистов?

— Каких сатанистов? — еще раз попытался юноша прикинуться шлангом, но завидев кулак моего друга, пришел к выводу, что «игра в разведчиков» провалилась. Впрочем, ничего нового мы не услышали.

Молодой авантюрист приехал в Москву из Мурманска, послонялся по собеседованиям и ночным клубам и начал думать, как жить дальше. Работать он не хотел, а денег на загулы не было. Открыто Тимур не признался, но, видимо, какое-то время он подвизался альфонсом у престарелых дамочек, одна из которых и подала ему идею стать мессией.

С Вероникой он познакомился уже в Москве. Девчонка бросила серую действительность какого-то провинициального Дегтярска и решила стать фотомоделью в столице.

Продолжение истории я мог бы рассказать и без парня. Пройдя несколько коек фотографов и продюссеров, обещавших обязательно сделать её звездой, но забывших про свое обещание сразу же после секса, Вероника встретила Тимура. Синица в руке всегда лучше журавля в небе, поэтому она и прислонилась к этому авантюристу, нашедшему более менее легкий способ делать деньги. Таких историй в Москве десятки, жаль только, что почти все они заканчиваются крайне печально.

— Как по мне, лучше бы ты продолжал бабушек окучивать, — констатировал я, когда парень выдохся и сделал передышку в своем монологе. — И безопаснее, и денег больше. И грабить никого не придется. Особенно, если не знаешь, на кого случайно можешь наехать.

— Я ни на кого не наезжал, — продолжал стоять на своём юноша, но тут опять Мирон включил режим «злого полицейского».

— Ты меня достал! — заорал он, подскакивая к дивану. Я тебя завалю! Ты моего друга обидел! Ты понимаешь это?

— Какого друга? — внезапно взвизгнула девушка и указала пальцем на Мосю. — Он же мёртвый!

— Опачки! — хлопнул в ладоши Мирон. — А откуда такая информация? Вы же не в курсе, кто мы такие и о каком ограблении идет речь?

До блондинки, наконец, дошло, что она банально прокололась, но слово не воробей. Оно уже вылетело и назад возвращаться не хочет.

— Так! — хлопнул я ладонью по столу. — Давайте подведем краткие итоги. Вы оба в курсе, по какому поводу мы пришли к вам в гости. Предваряя дальнейшие вопли о зомби Апокалипсисе, поясняю для особо непонятливых. Человечество давным-давно изобрело такую прекрасную вещь, как бронежилет…

Не уверен, конечно, что моя версия событий выглядит стройной и бесконечно убедительной, но фантазии придумывать что-то другое у меня сейчас не было. Желающий убедить себя в чем-то человек поверит в любую галиматью, а бесконечного скептика уговаривать можно столетиями.

— Следующий раз, когда решите кого-то убить, стреляйте ему в голову, — продолжал тем временем изображать я из себя крутого мафиози. — Так что на повестке дня у нас два очень насущных вопроса. Во-первых, с какого перепуга вы вдруг решили прекратить сотрудничество с моим другом, причем сделали это таким кардинальным, а к тому же еще и варварским способом? И второе, как вы собираетесь компенсировать ему потери от ваших невинных шалостей?

Парень с девушкой переглянулись. Если я правильно угадал значения их взглядов, то юноша как будто бы спрашивал у своей пассии разрешение на что-то, а она колебалась, стоит отвечать или нет. В какой-то момент она не выдержала и заплакала, а потом подняла на нас моментально покрасневшее лицо и с вызовом прокричала, указывая пальцем на Мосю.

— А это из-за него всё! Он меня изнасиловал!

— Опа-на! — от изумления я чуть было не сел на пятую точку, а затем посмотрел на нашего упыря совсем другими глазами. — Ты что, старый хрен, совсем с катушек съехал?

От моих слов Мося отшатнулся, как от удара, но, сделав пару шагов назад, уперся спиной в Мирона. Мой напарник смотрел ему в затылок не совсем дружелюбным взглядом, и видимо старый опытный вампир чувствовал его настроение кожей.

— Андрэ-джан! — вскричал кровосос, поймав мои глаза своими. — Ты мэня столъко лэт знаэшь! Кого ты слушаешь? Эта девка сама предлажила сэбя вмэста дэнег! Три мэсяца всё, что хатела, у мэня в лавке бэсплатно получала, а тэпэрь гаварыт, что я её изнасыловал. Нэвиданная наглость!

— Что???! — взревел хозяин дома и отвесил своей подруге приличную затрещину. — Так вот оно как! Ты воровала у меня деньги, и при этом не стеснялась рассказывать байки о жадности этого толстого армяшки, который каждый раз всё взвинчивает и взвинчивает цены.

— Я нэ толстый! — оскорблённо вскрикнул Мося, но его слова потонули в нашем с Мироном хохоте.

— Слушай, а эта девка, видимо, горячая штучка, — вытирая выступившие от смеха слезы, сказал мой напарник. — Раз уж ты за её поруганную честь не постеснялся человеку в пузо заряд картечи выпустить. Причем так, не разбираясь в мелочах, а просто вместо здрасьте!

— Тварь она продажная! — пробурчал в ответ Тимур. — Трахалась с этим толстяком, а когда я прижал её к стенке, то заявила, что он её изнасиловал.

На секунду он замолчал, а затем закричал:

— Это она предложила убить вашего друга! Она обманула меня, поэтому я не виноват!

— Э-э, что вы говорите! — восхитился Мося. — Вынэсли из маэй лавки всё, что толко увидэли! Миллионы убытков! Меня чудом не порэшили! А теперь еще и дэвку крайней сделать хотите?!

— Потому что думать надо, перед кем ноги раздвигать! — снова пробурчал парень, правда теперь на пару тонов тише.

— Да пошёл ты! — опять завизжала Вероника. — Он по крайней мере давал мне денег, а от тебя никакого толка, кроме проповедей и маленького члена.

— Ах ты сволочь! — в очередной раз вскинулся парень, но я снова хлопнул ладонью по столу, и он осел обратно на диван.

— Значит так! — решение в голове зародилось как-то неожиданно и спонтанно, но вместе с ним появилась уверенность, что придуманный вариант самый оптимальный. — В первую очередь, ты, Вероника! Собирай вещи, выкидывай сим-карту и сегодня же вечером вали к себе домой в Дегтярск. Если завтра или послезавтра кто-то из нас встретит тебя в столице, то, поверь мне, твоему будущему не позавидуют даже бомжи и портовые шлюхи. Понятно?

— За что-о-о-о? — взревела блондинка. Она вскочила на ноги, покрывало упало и мне, наконец, представилась возможность полюбоваться её фигурой, так сказать, в первозданном виде. Картинка, бесспорно, получилась бомбическая, но мне уже хотелось побыстрее закончить это глупое шоу.

— За то, что головой не думаешь, когда ноги раздвигаешь! — жестко оборвал я ее и перевел взгляд на парня. — Ну а ты, повелитель обиженных, сейчас будешь давать интервью на камеру. Где взял оружие, кто вместе с тобой участвовал в ограблении и так далее.

Я достал из кармана смартфон и выжидательно посмотрел на горе-пророка.

— Эй, красавица! Ты еще здесь? — раздался рык Мирона, и блондинка заметалась по комнате, собирая свои вещи. Её кавалер с тоской посмотрел на эту суету, а затем перевел свой взгляд на меня.

— А что потом?

— А потом ты тоже валишь из города, — пожал я плечами. — Будем считать, что в конкретной ситуации мы расходимся краями. Просто я не очень люблю секты, а уж тем более собрания сатанистов, поэтому этим бизнесом тебе лучше заниматься где-нибудь подальше…

— Новая Земля, например, неплохое место, — пробасил Мирон, но парню шутка, видимо, не понравилась. Он вздохнул и, проводив взглядом свою уже бывшую девушку, начал сливать всех, кого только мог вспомнить.

Впрочем, длилась исповедь не особенно долго. Просто дурачок, собравший вокруг себя компанию таких же идиотов.

— Ну и что, ты правда считаешь правильным, что мы их отпустили? — спросил у меня напарник, когда мы уже садились в машину. Обиженный на нас Мося пошел пешком в сторону Ленинградки, заявив, что поймает такси и доедет самостоятельно. Что ж, дело его, не все развлечения одинаково полезны…

Впрочем, надо сказать, что перед тем, как обидиться окончательно, он не забыл забить багажник внедорожника самым разнообразным хламом, найденным в доме Тимура. Причем юноша еще и лично загружал всё это в машину.

— Может быть, стоило хотя бы сообщить в полицию? — уточнил Мирон, но тут же осёкся. — Впрочем, да, с полицией это я, конечно, загнул.

— Ну а что с ними делать? — ответил я вопросом на вопрос. — Мы с тобой тем более не полиция, а дергать Эдика мне не хочется. Опять приедет, пафосным носом по сторонам поводит и ещё нас с тобой идиотами оставит. С другой стороны, ничто не мешает нам это интервью тому же Мерзкому подарить. Глядишь, что-нибудь интересное у него и получится.

— Ну-у, в принципе, ты скорей всего прав, — кивнул мой друг, заводя машину, а затем резко рванул автомобиль с места. Мы догнали бредущего по тротуару Мосю, и открывший окно Мирон радостно крикнул ему в спину. — Эй, любитель блондинок! Кредит не на два, а на три года! А то я всей Москве расскажу, какой ты ловелас!

Глава 14

Мы расстались с Мироном возле метро. Долгий-долгий день уже катился к своему завершению. Вспомнив, сколько всего произошло за сегодня, я удивлённо присвистнул. Вот бывают же такие дни.

Иногда ложишься вечером спать и не можешь вспомнить чего-то определённого, чем бы могла бы запомниться дата на календаре. У меня раньше так выходные проходили. Сначала надо выспаться, потом покушать, потом в магазин сходить… Если вдобавок попробовать ещё и порядок в квартире навести, то всё! Не факт, что до темноты успеешь дела завершить!

И вот сидишь ты потом такой в темноте перед телевизором и думаешь: «Странный выходной! Вроде бы столько планов было. А по факту ничего не успел».

Хотя, надо признать, что с появлением в моей жизни Светы с Алисой подобных дней стало гораздо меньше. Моя ненаглядная логично считала, что в четырёх стенах насидеться мы всегда успеем, поэтому при первой же возможности вытаскивала нас куда-нибудь для совместного отдыха.

Иногда мы выбирались на природу, хотя чаще проводили досуг всё-таки в пределах города. Всё-таки живем мы в достаточно хорошем для отдыха районе. Налево пойдешь, Скольники найдешь. Направо пойдешь, в лабиринтах ВДНХ заблудишься. И там, и там при желании можно достаточно хорошо повеселиться.

Мы и велосипеды напрокат брали, и катамараны, да и так просто пешком гуляли по округе, несмотря на любую погоду.

Хотя, с другой стороны, надо признаться, что собраться втроём гораздо сложнее, чем одному. То у моей девушки смена на работе, то школьники организованно на экскурсию едут, а то и я бесконечно мотаюсь по каким-то делам. Но мы в любом случае старались подстраиваться друг под друга и выбирать время, чтобы побыть вместе.

Так, ладно, какие у нас планы на сегодня? Я достал из кармана мобильник и позвонил Светке.

— Привет, лягушка путешественник! — раздался в динамике любимый голос. — А я только-только собиралась сама тебе позвонить. Как дела? Ты сегодня домой появиться собираешься?

— Да, наверное, надо бы, — непроизвольно заулыбался я. — Если честно, устал, как собака. Хочу есть, пить и поспать не мешало бы.

— Какой ты хитрый, — рассмеялась Светка. — Спать будешь только после того, как проверишь у Алисы уроки и её уложишь.

— А ты куда собралась? — расстроился я. — Что-то случилось?

— Да нет, — голос девушки тоже погрустнел. — Звонила менеджер, у нас теперь еще и Наташка заболела, работать совсем некому. Очень попросили в ночную выйти, даже двойную ставку пообещали.

— Блин, Света, ну зачем? — заранее понимая, что все мои слова пропадут в мировом пространстве. — Неужели нам денег не хватает?

— Андрей, мне кажется, что мы об этом уже разговаривали и пришли к согласию, — на заднем плане в голосе девушки ощутимо лязгнуло. — Я не смогу сидеть дома и заниматься только уборкой. Меня хватит максимум на неделю, а потом я превращусь в вечно ворчащую мегеру. Ты хочешь для себя такого будущего? Учти, я буду звонить тебе каждые пять минут и интересоваться, где тебя в очередной раз носит.

— Понял-понял, — непроизвольно замахал я руками, отгоняя от себя столь ужасные картины моего будущего. — Я всё помню, работа нужна тебе не для денег, а ради самореализации.

— Умничка, — я слышал, что Светка улыбается, поэтому расслабился и снова улыбнулся в ответ. — Просто, может быть, мы поищем тебе работу в офисе? Стабильная пятидневка, гарантированные выходные. Мы смогли бы проводить больше времени вместе…

— Ага, — расхохоталась моя ненаглядная. — И это говорит мне человек, который периодически ночует в отделении полиции. Короче, лети домой, не забудь проверить у Алисы уроки, покормить, причем картошкой с курицей, а не пиццей, и уложить спать не позднее десяти вечера. Всё запомнил?

— Так точно, мой генерал, — отрапортовал я. — Очень-очень скучаю!

— Сделаю вид, что поверю! — в динамике раздался смачный чмок и Светка отключилась. Я вздохнул, вызвал такси и закурил, ожидая машину. Планы на семейный вечер летели в тартарары, хотя завтра вроде как суббота и, может быть, у нас даже получится погулять после того, как Светка отоспится. Ладно, будет день, будет пища.

Уже садясь в подъехавший автомобиль, я почувствовал, что телефон вибрирует. Наверное, Мирон хочет сообщить мне, что довез вещи до Моси. Или, наоборот, старый вампир начнет жаловаться, что мой напарник до сих пор к нему не приехал.

Но, как оказалось, я ошибался. Звонил Мерзкий, и я даже на несколько секунд задумался, хочу ли отвечать на его вызов. Обида на Эдика пока никуда не делась, и соответственно проецировалась на Максима, как его подчиненного.

— Слушаю, — я всё-таки ответил, но абсолютно нейтральным тоном.

— И что слышно? — Мерзкий, судя по всему, пребывал в прекрасном настроении, что демонстрировал окружающим, абсолютно не стесняясь.

— В том то и дело, что абсолютно ничего, — постарался добавить я в голос официоза. — Ты чего звонишь? С очередным заданием от шефа? Так я занят, у меня ребенка оставить некому. Поэтому в этот раз постарайтесь спасти Галактику без моего участия.

— Вот Эдик так и сказал, что вы с Мироном обидитесь, — расхохотался Максим. — Такое ощущение, что ты не знал, как получится. Он даже мне не рассказывает и половины из того, что вокруг происходит. Хотя я вроде как непосредственный участник всех этих событий. Тем более, сам знаешь, наш общий знакомый очень не любит делиться сплетнями и домыслами, а стопроцентной уверенности в правильной интерпретации происходящего у него пока нет.

— Всё понятно, что ничего непонятно, — продолжал изображать я из себя чопорного английского лорда. — Максим, мне не очень удобно разговаривать. Ты по делу али как?

— Да нет, — разочарованно протянул Мерзкий. — Просто мне в кои веки выходной выходным объявили и до понедельника разрешили в конторе не появляться. Вот я подумал и решил провести это время с друзьями.

— Сегодня никак, — не поддался я на провокацию. — И завтра, скорей всего, тоже. Я тут в последние дни немного занят был по вине разных обстоятельств, поэтому и с семьей провести время надо.

— Ой-ой-ой, какие мы серьезные, — рассмеялся в ответ Максим. — Андрюха, ну не куксись. Хочешь, я пива возьму и сам к тебе домой приеду? Посидим, поболтаем, я тебе все новости расскажу, какие сам знаю. Поверь мне, там очень много всего интересного.

— Не хочу, — продолжал тренировать я свою силу воли. — У меня дома маленький ребенок, который весь вечер будет ходить и лицезреть наши пьяные рожи. Какой пример мы подаём молодежи?

— Интересно, если я женюсь, то стану таким же или всё-таки это не со всеми бывает? — задумчиво прокомментировал мои слова Мерзкий. — Неужели тебе действительно интереснее сейчас поехать домой, чем услышать о содержимом книги из усадьбы?

— Ты не поверишь, но интереснее, — улыбнулся я в ответ. — Когда-нибудь, мой друг, ты тоже повзрослеешь, помудреешь и тоже поймешь, что дети — это самое главное в жизни. А книг у меня будет еще очень много. Эдик её забрал, вот пусть он с ней и разбирается.

— Какой же ты злопамятный! — как будто даже восхитился Максим. — Ладно, я понял, что ты не в настроении. Попробую перезвонить тебе завтра, авось ты станешь добрее и отзывчивей к старому другу…

— Давай, береги себя, — попрощался я с Мерзким. — Главное, много не пей.

Я завершил вызов и задумчиво покачал телефон в руке. Мне действительно хотелось узнать про книгу, понять, что же в ней такого важного, что из-за неё оборотни не побоялись пойти на открытый конфликт с ведьмами. Но думаю, что всё это можно узнать и завтра, а сегодня я буду учиться быть папой!

Водитель такси, наверняка слышавший все слова, адресованные Мерзкому, поймал мой взгляд в зеркальце заднего вида и показал поднятый вверх большой палец.

— Уважаемый, от души! — с сильным акцентом сказал он. — Твоя семья должна гордиться таким отцом.

Вот только комплиментов от таксиста мне и не хватало в этой жизни… Хорошо, что в этот момент машина уже подвозила меня к родному подъезду. Всё ещё думая, правильно ли я поступил, отказав Мерзкому, я поднялся к себе в квартиру. Чудо-ребенок оказался дома один и уже корпел над уроками.

— А мама сказала, что ты меня будешь кормить, — выйдя в прихожую заявила Алиска и уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

— Конечно, буду, — согласился я. — А ты уже проголодалась?

— Немножечко, — захлопала ресницами маленькая хитрюша. — Давай закажем суши, и пока их привезут, я как раз доделаю уроки и окончательно проголодаюсь.

— Какие суши? — удивился я. — Мама сказала, что картошку с курицей приготовила. Её и будем есть.

— Ну папочка, — заканючила Алиса, прекрасно зная моё самое слабое место. Как только она называла меня папой, папулей или папочкой, я таял и соглашался на любую её авантюру. — Давай, я завтра картошку поем. И маме как раз останется. Она только пиццу не разрешила заказывать, а про суши ничего не говорила. Ну, пожалуйста, ну давай закажем!

— Так! — напрягая все свои морально-волевые возможности, состроил я серьезное лицо. — А ну марш доделывать уроки! А папа пока решит, чем мы будем ужинать.

В итоге всё конечно же получилось именно так, как захотела Алиска. Она быстренько доделала уроки, и я также быстренько их у нее проверил. Мы заказали суши и дружно слопали их за просмотром какого-то очередного диснеевского мультика. Думаю, что завтра я обязательно получу по шапке за то, что в очередной раз поддался на уговоры и не кормлю девочку полезной едой. Впрочем, можно сказать, что мы поели то, что нужно, а потом опять проголодались. Или, например, сослаться на то, что картошки с курицей не особо много, и мы переживали, чтобы маме осталось, чем позавтракать после смены.

В общем, мы прекрасно провели время. Затем девочка рассказала мне последние школьные новости, а я честно их все выслушал и даже попытался принять участие в обсуждении какого-то школьного флэш-моба. Ребенку хорошо, я счастлив, что еще нужно в этом мире? В какой-то момент все проблемы с сатанистами, ведьмами и оборотнями показались мне настолько далёкими, что про них и вспоминать особенно не хотелось.

Перед сном Алиска попросила меня почитать ей сказки, что последнее время происходило нечасто, но почему-то всегда доставляло мне несказанное удовольствие. Впрочем, откуда мне было знать, что именно в этом заключается главный подвох сегодняшнего вечера?

— Папа, а вот вы с мамой разве несчастливы? — детские вопросы прекрасны тем, что могут повергнуть в шок своей непосредственностью абсолютно любого. Вот и сейчас я поперхнулся на полуслове от неожиданности и уставился на Алису в полнейшем недоумении.

— Солнышко, ты почему так решила? — стараясь говорить мягко спросил я у девочки. — У нас с мамой всё хорошо.

— Но ты же сам сейчас прочитал, — еще шире распахнула глаза Алиса. — Принц и принцесса любили друг друга, жили долго и счастливо, и у них родились красивые дети. Вы же с мамой любите друг друга, и ты обещал мне братика!

— Э-э-э, — даже несмотря на то, что я сидел, пол под ногами почему-то ощутимо качнулся, и я почувствовал, что категорически теряю инициативу в разговоре. — Ну-у-у, это очень сложный вопрос. Понимаешь, Алиса, чтобы братик появился недостаточно только нашего с мамой желания. Иногда это получается легко, а иногда нужно набраться терпения и подождать.

— Сколько? — девочка буквально подпрыгнула на кровати и впилась в меня нетерпеливым взглядом. Я мысленно застонал, понимая, что сейчас надо пять раз подумать, чем сказать, хоть слово. Дети не мыслят категориями «скоро», «немного», «попозже». Им нужна четкая конкретика, а желательно «здесь и сейчас».

В идеале я сейчас должен достать из-под кровати маленького мальчика и сказать: «Да вот же он, твой братик». Причем мальчуган должен уже, как минимум, уметь разговаривать и поддерживать любые развлечения старшей сестры.

— Алиса, мы с мамой тоже хотим подарить тебе братика, — я состроил максимально честное и убедительное выражение лица, понимая, впрочем, что получается у меня не очень убедительно. — Вот она придёт с работы, и мы еще раз с ней об этом поговорим.

— Это правильно, — с неожиданно взрослыми и назидательными интонациями в голосе заявила копия Светки. — Без детей взрослые превращаются в пустышек.

— В кого? — в очередной раз поперхнулся я. — В каких пустышек?

— В обыкновенных, — пожала плечами девочка. — В тех, кто живет свою жизнь впустую. Нам на уроке рассказывали. Человек рождается для того, чтобы сделать наш мир лучше. Но мы не успеем сделать всё хорошо, потому что живём не очень долго, и наши дела должны продолжать наши дети. Те, кто тратит жизнь на зарабатывание денег или развлечения, проживает своё время впустую. Им некому передать свои дела. А у хороших людей всегда есть дети, которые продолжают то, что начали их родители.

— Это вам в школе преподают? — поразился я. — А на каком уроке? И что там сказано про детей, которые не хотят жить со своими родителями.

— Дети и должны жить отдельно, потому что только тогда они смогут завести своих детей, — ничуть не тушуясь заявила Алиса. — Когда я вырасту, я тоже буду жить отдельно от вас. Но ты не переживай, мы будем часто-часто звонить друг другу. А потом вместе ходить гулять.

— Ну не знаю, — я изобразил плаксивое выражение лица. — У тебя будут свои детки и ты забудешь про нас с мамой. Тебе же надо будет с ними гулять, играть, а также читать перед сном сказки.

— Папа, не говори глупости! — погрозила мне пальчиком маленькая девочка. — Ты же всё правильно понял.

Убедившись, что Алиса уснула, я приготовил себе чашку кофе и, плотно прикрыв дверь, обосновался на кухне. Нестерпимо хотелось курить. Интересно, у Алиски действительно в голове такие мысли, или это Светка её подговорила?

В любом случае, сейчас просто прозвенел очередной звоночек того, что надо как-то определяться в жизни и пространстве. Не знаю, чем я думал, когда начинал ухаживать за Светкой, но врать девушке до бесконечности точно не получится. Да и не хочется, если честно.

Но я в своей жизни как-то никогда не задумывался о детях. Сначала был слишком молодой, а потом, обретя новую сущность, вопросы деторождения как-то отошли далеко на второй план. Да и сейчас…

Что, собственно, я смогу дать своему ребёнку? С моим образом жизни рассчитывать на качественное воспитание не приходится, наоборот, сплошной пример того, как жить не надо. Постоянно отсутствовать дома, врать и рассказывать небылицы о своей работе?

При таких раскладах ребенок рискует повторить мой собственный путь, к окончанию школы связаться с плохой компанией и перепробовать почти все доступные наркотики.

Твою ж такую дивизию!

От таких фантазий мне самому изрядно поплохело, поэтому я всё-таки открыл окно и в три затяжки выкурил сигарету. Надо поговорить со Светой. Я не хочу её потерять и поэтому очень надеюсь на то, что мне удастся уговорить её не сбегать, узнав правду.

Как уснул, я не помню. Просто провалился в царство Морфея, но, видимо, окончательно без сил. По крайней мере, никаких путешествий по ярким и красочным снам эта ночь мне не подарила. Просто мимолетное забытьё. Закрыл глаза, открыл глаза, а за окном уже светает.

Кстати, надо будет поинтересоваться темой поподробнее. Где-то я читал, что сны снятся людям совсем не просто так. Более того, Морфей, которого мы часто поминаем всуе, совсем не наш персонаж, не славянский. На Руси сну придавалось очень большое значение, потому что считалось, что это не совсем обычное состояние человека, а близкое к смерти.

Наверное, всё дело в том, что объяснить сон какими-то простыми словами и правда очень трудно, поэтому заснувшего и наделяли всяческими сверхъестественными особенностями. Например, считалось, что во сне человек гораздо ближе к царству мертвых, чем когда бодрствует.

Наверное, поэтому, у наших предков был свой отдельный пантеон богов, ответственных за ночной отдых и всё, что с ним связано. Я помню долго смеялся, когда узнал, что имя бога сна у славян весьма оригинальное — Сон. Непочтительно, конечно, по отношению к богу, но, я думаю, что он меня простит за такое невежество.

Зато, в отличии от множества иностранных коллег, наш бог был не одинок и мог похвастаться женой Дрёмой, младшим братом Угомоном и домашним питомцем Баюном. И это я еще не всех помню. Надо и вправду освежить в памяти столь интересные подробности, будет, что Алиске перед сном рассказать…

Что касается ярких сновидений, то и здесь всё просто. Тому, кто часто видит цветные и четкие сны, благоволят боги. И таким образом пытаются разговаривать с ним, а тот, кто, как я, спит без снов, тот просто напросто недостоин их внимания.

Я на ежедневное благословение не претендую, поэтому сразу же понял, в чем причина столь нежных и ласковых поцелуев. Моя ненаглядная вернулась с работы, а мы с Алисой проспали это прекрасное событие.

— Счастье моё приехало! — попытался обнять я свою девушку, но она вывернулась из моих рук и, хихикая, отсела от меня подальше.

— Винокуров! — строгий голос Светки заставил меня всё-таки открыть один глаз и оценить оперативную обстановку. Чует моё сердце, где-то я опять успел накосячить.

Мозг обошелся без волевого усилия и самостоятельно раскрутил шестерёнки до космической скорости. Так! Обувь в прихожей, вроде, не разбросана, посуда, сто процентов, помыта, уроки Алиской сделаны. В школу ребенок, вроде бы, ходит самостоятельно, да и вообще, как вчера оказалось, сегодня суббота.

— Я хороший, — пролепетал я, щуря глаз и понимая, что чего-то не учел в своих расчетах.

— Допустим, — легко согласилась моя девушка, и я опять открыл глаз, подозревая подвох. Что-то здесь было не так, и надо было встретить опасность с гордо поднятой головой и широко раскрытыми глазами. Ну ладно, одним глазом, но, по крайней мере, не отворачиваясь.

— Андрей, я вот сейчас подумала, что слишком давно ты не дарил мне цветов, — безапелляционно заявила Светка и я мысленно застонал, понимая, что в ход пошли запрещенные приёмы.

Вот скажите мне, слишком давно — это сколько в днях? Да и вообще, кто дарит цветы осенью? Я понимаю, шерстяные носки. В них тепло и уютно, да и хватает одной пары надолго. А цветы…

— Солнышко, — открыл я и второй глаз, понимая, что тема разговора для раннего утра слишком нетривиальная. — Что случилось? Нет, мне совсем не жалко дарить тебе по охапке приятно пахнущих роз каждый день, но я стараюсь беречь твои нервы.

— Думаешь, что я умру от радости, получая цветы так часто? — рассмеялась девушка. — Не переживай, я буду очень стараться не реагировать так бурно.

— Да нет же, — я рванулся вперед и поймал Светку в объятия. — Ты же понимаешь, что по такой погоде они будут слишком быстро вянуть, и ты обязательно начнешь расстраиваться и испытывать боль утраты. Ты начнешь грустить, а вслед за тобой горечь потери начнет терзать и мое сердце. Подумай об Алиске, как тяжело ей будет видеть нас постоянно печальными. Мне кажется, что девочка еще слишком мала для такого жестокого зрелища.

— Ой, болтун, — рассмеялась девушка, а затем расслабилась у меня в руках и потерлась затылком о мою щеку. — Вот твои друзья считают совершенно иначе. Ну или может не друзья, а приятель, но в любом случае мне было очень приятно. А когда букет завянет, я постараюсь пережить это несчастье стойко. Так, чтобы ни ты, ни Алиска ничего не заметили.

— Какой приятель? — непроизвольно напрягся я и Светка, заметив мою реакцию, заметно нахмурилась.

— Андрей, ты чего? Ревнуешь что ли? — вывернулась девушка из моих рук и посмотрела на меня с недоумением. — Мужчина встретил меня у подъезда, сказал, что твой бывший сослуживец. Ты показывал ему мою фотографию, и он проспорил, что подарит мне букет цветов. Он, кстати, просил передать, что поменял номер телефона и карточку с новым оставил.

— Карточку? — буквально прохрипел я, понимая, что утро давно перестало быть томным. — А где она?

Ничего не понимающая Светка вышла из комнаты, но быстро вернулась, неся в руке картонный белый прямоугольник. На визитку эта бумажка не тянула от слова совсем. Скорей всего, это была просто плотная бумага, на которой сначала напечатали текст, а потом аккуратно обрезали до нужного размера. Да и надписей на картоне было не очень много. Одиннадцать цифр и два слова.

«Майор Ледовский».

Глава 15

Я смотрел на плотный прямоугольник бумаги и пытался заставить себя проснуться побыстрее.

— Андрей, что-то не так? — не знаю, что именно Светка увидела в моем выражении лица, но оно ей сейчас явно не понравилось. Девушка аккуратно потрясла меня за плечо. — Андрей, кто это был? Ты вообще знаешь этого человека?

— К сожалению, встречались, — пробормотал я, растирая уши. Дедовский способ помог — кровь по венам забегала быстрее, в голове появилось хоть какое-то подобие ясности.

— И что? — мой ответ явно не добавил Светке ясности. — Это какой-то плохой человек?

— Не переживай, — попытался улыбнуться я своей девушке. — Просто воспоминание из прошлого.

Я пытался выстроить в голове хоть какую-нибудь четкую картинку происходящего, но спросонья получалось откровенно плохо. Хотя майора, КПП и тело с разорванным горлом я вспомнил сразу и достаточно отчётливо. Это было как комикс, картинки с яркими цветами, которые одна за другой менялись у меня в голове.

Что от меня понадобилось оборотню из этой подмосковной части? Он тогда что-то говорил о желании работать вместе, предлагал влиться в его команду. Зачем я ему понадобился? И почему именно я? Как он вообще узнал, где я живу? Хотя нет, я не о том сейчас думаю!

Почему он подошел к Светлане? Намекнул, что моя семья в опасности. Блин, дела…

— Андрей, не молчи! — потрясла меня Светка за плечо. — Что случилось?

— Светик, не кричи, — я чмокнул девушку в щеку и изобразил виноватую улыбку. — Просто этот Ледовский… Как бы тебе сказать… Он не самое лучшее воспоминание в моей жизни, и прекрасно понимает, что при встрече может запросто схлопотать по морде. Вот он и подошел к тебе…

— Зачем? — не поняла меня Светка.

— Не знаю, — заставив себя встать с кровати и начиная натягивать джинсы, невпопад ответил я. — Наверное, подумал, что ты уговоришь меня не убивать его…

— А есть за что? — голос моей девушки стал холодным и серьезным, но ответить я не успел. Да и не знал я, если честно, что отвечать…

— Мама! Мама! — прискакало в нашу комнату маленькое чудо. — А почему я не слышала, что ты пришла? Ой, какие красивые цветы! Это папа подарил? А когда он купил? Степан! Степан! Это ты принес для мамы? Чтобы папа ей подарил?

Домовой не заставил себя долго ждать и тоже показался в дверях комнаты, с любопытством поглядывая на меня, Светку и букет цветов, лежащий на кровати. Сегодня утром он оказался облачен в оранжевую толстовку и голубой джинсовый комбинезон, отчего почему-то напоминал сантехника из популярной компьютерной игры моего детства. Коротышка быстро осмотрел всех собравшихся, затем букет цветов и вернулся взглядом ко мне.

Мне сейчас не хотелось ни с кем общаться, поэтому я не обратил на его немой вопрос никакого внимания.

— Степан, это же ты купил для папы цветы? — в полный голос завопила Алиска, увидев мохнатого коротышку.

— Нет, это я сама принесла, — Светка еще раз втянула ноздрями запах цветов, чем вызвала у меня непроизвольный приступ ревности. Ну или просто банальное желание убивать.

— Ничего себе! — удивилась Алиска. — Это как так? Папа! Почему кто-то дарит маме цветы? Ты разрешил?

— А почему папа должен запрещать? — возмутилась Светка, глядя на меня, но мне сейчас было не до выяснения семейных отношений.

— Стоп! — хлопнул я в ладоши, привлекая общее внимание. — Солнышко, свари мне, пожалуйста, кофе. Я покурю, позвоню, вернусь и мы с тобой всё обсудим. Хорошо?

— Хорошо, — настороженно ответила Светка, а затем внезапно обняла Алиску. — Ну что, моя хорошая, куда сегодня пойдем гулять? Какие у тебя были планы?

Что ей ответила девочка, я уже не слышал. Мои планы на отдых с семьей, судя по всему, накрывались огромным медным тазом.

Накинув куртку, я вышел на лестничную площадку и прошёл к подъездному балкону. Холодный ветер заставил меня поёжиться, но зато я понял, что проснулся окончательно. Вот теперь можно, наконец, прикинуть новые вводные спокойно.

Итак, со мной желает пообщаться оборотень, по совместительству военнослужащий и командир отдельной воинской части. Первый вопрос — зачем? Вряд ли он собирается позвать меня устроиться на военную службу по контракту. Я понимаю, что в современных мегаполисах оборотни более редкое явление, чем, например, вампиры или ведьмы, но всё равно, это не повод бросаться на шею первому встречному. Тем более, проявлять такую настойчивость. Или лучше сказать навязчивость? В общем, смысл примерно такой.

Идём дальше.

Ледовский знает, где я живу, с кем я живу, и примерно представляет распорядок моей жизни. Значит, мало того, что меня вычислили, за мной ещё и следили какое-то время. Вот это уже совсем плохо. Можно, конечно, списать мою тревожность на паранойю, но я воспринимаю Светкин букет цветов, как прямую угрозу для её жизни.

«Смотри, мы знаем тех, кто тебе дорог, и если не будешь покладистым, то они пострадают в первую очередь». Уроды! Если я угрозы в свой адрес воспринимаю достаточно спокойно, по крайней мере, они стали в какой-то степени привычными, то вот на выпады в адрес близких мне людей реагирую достаточно остро. Пускай прошло не так много времени, но сейчас Светка с Алиской составляют очень большую часть моего мира. Даже не так, я просто не представляю, что этих красавиц нет в моей жизни. Одна только мысль, что кто-то может обидеть самых близких мне людей, приводит в бешенство и рождает бесконтрольное желание убивать.

Я выбросил окурок в стоявшую банку и достал из кармана телефон. Задумчиво посмотрел на карточку с номером Ледовского, но решил, что звонить майору пока ещё рановато. Пускай подождёт, понервничает, помучается…

Эдик же отозвался после первого гудка, как будто держал свой смартфон в руках и ждал, что ему позвонят.

— А, это ты, — с нотками разочарования в голосе ответил он, услышал в телефоне мой голос. — У тебя что-то срочное?

— Представь себе, — ответил я. — Причем очень срочное!

— Ты опять куда-то вляпался? — скучающим тоном уточнил полковник, как бы всем своим голосом показывая, насколько ему надоело вытаскивать меня из разных передряг.

— Эдик, а ты не оборзел? — непроизвольно слова превратились в свистящий шепот. Мне очень хотелось наорать на него, выплеснуть всё своё напряжение, но горло свело спазмом, и всё на что я был сейчас способен, это шелестеть в трубку. — Слышь, полковник, если с девчонками что-то случится, я тебя кончу! Слышишь, сука!

В ответ в динамике раздались невнятные звуки. Ощущение, будто Эдик чем-то подавился и никак не может откашляться.

— Что ты там кхекаешь?! — спазм, наконец, прошёл и мой голос стал звучать намного громче. — Я, если и вляпался, то исключительно по твоей вине, полковник!

— Так, Андрей! — обрел в итоге способность говорить и полковник. — Объясни толком, что случилось? Что-то со Светой? Или с Алисой? Скажи конкретно!

— Пока ещё нет, — немного сбавил тон я. — Но твоими стараниями непременно произойдёт что-то плохое!

— Андрей! — в голосе Эдика лязгнул такой металл, что мне непроизвольно захотелось принять строевую стойку. — Перестань истерить! Сделай глубокий вдох и теперь спокойно расскажи, что приключилось. Я слушаю тебя!

Я вздохнул, закурил очередную сигарету и, стараясь отделять эмоции от фактов, рассказал Эдику о букете с визитной карточкой Ледовского.

— Ты ему звонил? — поинтересовался полковник, когда я закончил говорить.

— Ещё нет, — адреналин проходил и, делая очередную затяжку, я понял, что меня ощутимо потряхивает.

— Тогда не звони пока, — посоветовал Эдик. — Мне нужно хотя бы немного времени. Девчонок из дома не выпускай. Я сейчас организую охрану, да и домовой у тебя дельный, в обиду их не даст. Если Ледовский припрётся в гости, ни в коем случае не пускай его в квартиру. Беседуй на лестнице, на улице, где хочешь, но не в квартире! Это понятно?

— Естественно, — пробурчал я. — Вот уж на это мозгов хватит, не беспокойся!

— Выясни, чего он хочет, — продолжал говорить, тем временем, Эдик. — Ничего не обещай, ни на что не соглашайся! Тяни время! Ты меня понял?

— Понял, понял, — выкинул я очередной окурок. — Ты сам когда приедешь?

— Не знаю, — не ответил ничего определенного Эдик. — Сначала постараюсь собрать побольше информации по этому Ледовскому. Как же всё-таки всё не вовремя. Мне с книгой разобраться надо, а тут еще он активизировался. Странно, что Мося не названивает по поводу ограбления.

— Забудь об этом, — я поднес к глазам ладонь и убедился, что почти полностью успокоился. — Мы вчера с Мироном закрыли вопрос с ограблением. Там всё нормально.

— Да ладно, — удивился полковник. — Я вроде бы смотрел с утра сводку, никаких сообщений о глобальных разрушениях города не было. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Эдик, давай сначала с моей семьёй решим, — начал опять заводиться я. — С Мосей всё нормально. Этот придурок пострадал из-за собственной жадности, так что можешь не переживать. Имущество возвращено законному владельцу, все виноватые раскаялись и обещали так больше не делать.

— Ладно, ладно, — примирительно ответил Эдик. — Мне только легче. Странно просто, что я ничего об этом не знаю. Но это уже не к тебе вопросы. Всё, на связи. Чуть что, набирай. И Светке скажи то же самое.

Эдик отключился. Я задумчиво повертел в руке телефон, прикидывая, не стоит ли позвонить ещё и Мирону. С одной стороны, я уверен, что мой напарник немедленно сорвётся ко мне на помощь, а, с другой, какой-то острой надобности в его присутствии пока не наблюдается.

Занимать круговую оборону потребности пока нет, а девчонок, думаю, я способен защитить и без его помощи. Так, ну что? Звонить Ледовскому или пока нет? В любом случае, просто засунуть голову в песок и ждать у моря погоды не получится. Хотя бы просто потому, что я не могу посадить своих девчонок под замок и держать взаперти до бесконечности.

— Ну и что сказал господин полковник? — голос за спиной раздался так неожиданно, что я буквально подпрыгнул от испуга.

— Фу, блин, чёрт лохматый, — выдохнул я, убедившись, что рядом со мной стоит Степан, по обыкновению появившийся прямо из стены. — Ты что, подслушивал?

— Нет, — коротко ответил домовой и посмотрел на меня необычайно серьёзным взглядом. — Андрей, что случилось?

Было в голосе Степана что-то такое, проявляющееся крайне редко и потому настраивающее исключительно на деловой лад. Передо мной стоял не маленький шкодник, обожающий деликатесы из моего холодильника, а защитник дома, готовый приложить все силы для охраны своих и моих близких. А я знал, что при желании Степан способен очень и очень на многое.

Однажды он уже спас мою шкуру от толпы разъяренных ведьм, не побоявшись встать против них в одиночку, и, судя по всему, готовился сейчас поступить также.

— Рассказывай, Андрей! Светлане и Алисе что-то угрожает? — требовательно спросил Степан.

— Я не знаю, — честно ответил я, пожимая плечами. — Но скорее да, чем нет, и это меня очень нервирует.

— Кто? — вопрос был предельно конкретный и совсем не вязался с игрушечным обликом домового, однако в его тоне прозвучало столько внутренней силы, что я даже не подумал улыбнуться или усмехнуться.

— Оборотни, — вздохнул я. — Особых подробностей нет. Это военные, которым что-то от меня нужно. Судя по всему, они как-то узнали мой адрес и подарили Светке этот злосчастный букет. Сволочи!

— Намекают, что им известно, как надавить на тебя побольнее, — зло оскалился Степан. — Ну ничего, девчонок мы в обиду не дадим. Главное, чтобы они сидели дома и никуда не выходили. И не вздумай никого приглашать в квартиру.

— Да вы сговорились все что ли? — возмутился я. — Хватит повторять мне очевидные вещи. У меня и в мыслях не было кого-то приглашать. В конце концов, не так уж много людей, в принципе, бывает у меня дома.

— Я просто напоминаю на всякий пожарный случай, — не обратил внимания на мое раздражение Степан. — Эдик приедет?

— Обещал, но неизвестно когда точно, — продолжал докладывать я мохнатому начальнику. — Сказал, что сейчас охрану к нашему дому отправит.

— Толку то с той охраны, — проворчал Степан. — Ладно, посмотрим, что и как. Пойдем твоих красавиц уговаривать, а то они, по-моему, в Москвариум собрались, на дельфинов любоваться.

Непроизвольно поёжившись, то ли от осенней погоды, то ли от предстоящего разговора, я поплелся в квартиру. Степан такими условностями не заморачивался, просто исчезнув в стене дома.

Запах свежесваренной каши сводил с ума и совсем не настраивал на серьезные переговоры. Впрочем, две пары требовательных глаз, уставившиеся на меня, убеждали, что деваться некуда.

— Всем позвонил? — Светка встала из-за стола и начала накладывать в тарелку завтрак для меня. — Давай покушаем и решим, чем будем сегодня заниматься.

— Дельфины! Дельфины! — закричала Алиска, хлопая в ладоши. — Папа, пойдём в Москвариум!

Я вздохнул и максимально твердо сказал.

— Девочки мои красивые, сегодня вам придется остаться дома.

Ненавижу такие моменты. Глаза Алисы смотрели с непониманием и обидой, у Светланы же светилась смесь упрёка и тревоги. Я смотрел на них и старался подобрать правильные слова в этой ситуации.

— Очень долго объяснять, но… В общем, у меня появились дела…

— Ну, ничего, — перебила меня Алиска. — Мы с мамой вдвоём сходим.

— Нет, моя хорошая, — судорожно подыскивал я хоть какие-нибудь аргументы, способные убедить маленькую девочку. — Мама устала, ей отдохнуть надо. А ты у нас умница, поможешь в квартире уборку сделать. Хорошо?

— Но папа! — закричала Алиска. — Сегодня же выходной! Я хочу гулять!

— Действительно, Алиса, давай сегодня побудем дома, — встала на мою сторону Светка. Она была сообразительной девушкой и прекрасно поняла, что речь идет в первую очередь о безопасности ребенка, но льдинки в её прекрасных глазах не сулили мне ничего хорошего.

— Ну, мама! Мы же уже договорились! — закричала Алиска, вскакивая из-за стола, но Светлана уже включила режим «строгого родителя», в котором её переспорить было просто напросто невозможно.

Я смотрел на готового заплакать ребенка и не знал, куда деть руки. Изнутри меня жгло чувство вины, а живот сводило от необходимости объясняться перед Светкой. Может быть, вот это тот самый момент, когда стоит ей всё рассказать?

Телефонный звонок прервал мои благие намерения, настойчиво требуя ответа. Вопреки моих ожиданиях, номер был незнакомым. Сначала я подумал, что это звонит кто-нибудь из сотрудников Эдика, сообщить, что их прислали для нашей охраны, но всё оказалось гораздо интереснее.

— Андрей Александрович, проснулись? — я с трудом сдержал готовое сорваться с губ ругательство, а мой собеседник тем временем продолжал говорить, как видно наслаждаясь моим замешательством. — Поговорить бы хотелось… Может быть, в гости пригласите? Я бы не отказался от чашечки горячего кофе.

— Врачи не советуют употреблять много кофеина, — огрызнулся я, подходя к окну кухни и выглядывая во двор. У подъезда стоял серебристый БМВ, а на его капот опиралась знакомая фигура. Этот наглец даже не постеснялся рукой мне помахать.

— Ну, так как? Я зайду? — поинтересовался Ледовский.

— Нет, — жестко отрезал я. — Ждите, сейчас спущусь.

И нажал кнопку отбоя. Блин, прёт, как танк, уверенный в отсутствии достойных конкурентов. Ладно, в эту игру можно сыграть и вдвоём.

— Андрей, ты ничего не хочешь мне объяснить? — взгляд Светки был максимально серьезным. Вот за что я её бесконечно уважаю, так это за умение не истерить в стрессовых ситуациях. Редкое качество для женщины, которое при его наличии приобретает поистине бриллиантовый оттенок.

— Светик, я тебе обещаю, сейчас вернусь и мы обо всём поговорим! — поклялся я и принялся обуваться.

Мелькнула мысль позвонить Эдику, но я её отмел, как ненужную. Полковник не умеет телепортироваться, а в общих чертах ситуацию он и так знает. Главное, не пускать майора в квартиру.

Двор почему-то оказался достаточно пустынным. Может быть, еще достаточно рано, а может свою роль сыграла не самая приятная для прогулок погода. Небо было затянуто серой хмарью, а с неба моросил противный дождик.

К моменту моего появления на улице серебристой машины у подъезда уже не было. Я покрутил головой и понял, что пока я спускался, Ледовский припарковал свой БМВ немного в стороне, найдя место в ряду автомобилей жильцов дома.

Сам майор стоял под деревом маленького скверика, который составлял практически единственный островок зелени в нашем дворе. Ну что ж, пришла пора разобраться, что ему от меня нужно.

Надо отдать должное. Ледовский не стал царственно ждать, пока я подойду, а, немного помедлив, вышел из своего укрытия от дождя и пошел ко мне навстречу. Мы встретились прямо посередине асфальтового пятачка, и только сейчас я с удивлением понял, что оборотень приехал на встречу один.

Я мог утверждать это точно, как минимум в нашем дворе других оборотней не было.

— Здравствуйте, Андрей! — изобразил что-то вроде полупоклона майор и протянул мне руку для рукопожатия. — Пообщаемся?

— По-моему, именно для этого вы вытащили меня на улицу, — пожал я плечами, отвечая на приветствие. — Хотя для начала беседы было бы неплохо прояснить один вопрос.

— Какой же? — изобразил Ледовский искреннее любопытство.

— Откуда ты узнал мой номер телефона? — спросил я в лоб, сразу обозначая, что не желаю играть в словесную пикировку. — И почему не позвонил сразу мне, а подошел на улице к моей девушке? Это что, угроза?

— Тихо-тихо, Андрей, — поднял вверх руки Ледовский. — Не надо кипятиться. Я же не спрашиваю, почему, получив моё послание, ты бросился звонить какому-то Эдику.

— А я обязан тебе что-то объяснять? — не стал поддаваться я на провокацию. — Ты не перепутал меня со своими бойцами? У тебя ко мне дело? Прекрасно. Я готов тебя выслушать, но только после того, как ты ответишь на мои вопросы.

Ледовский промолчал. Он немного склонил голову на бок и внимательно разглядывал моё лицо. Пауза затянулась секунд на тридцать, но я не отводил взгляд, всем своим видом показывая, что уступать не намерен.

— То, что ты служил, это понятно, — начал наконец говорить майор. — Судя по всему, в десанте или мотострелках. Гонора многовато.

— Не угадал, — улыбнулся я. — К шурупам вообще не имею никакого отношения.

— Пограничник, значит, — протянул Ледовский, и я не разобрал, чего в его голосе в этот момент было больше — удивления или сарказма. — А я связист, а это значит, что для меня нет никаких тайн в цифровом пространстве. Пускай большинство считает, что наша задача только антенны по деревьям раскидывать, но на самом деле, под моим началом служат весьма сообразительные ребята.

— Очень рад за тебя, — пожал я плечами, — но ясности это пока не добавляет.

— На КПП части стоят камеры, с записи которых я получил твое изображение, — снисходительным тоном ответил мне майор. — Отсканировать его и найти, в каком месте ты оставил следы — плёвая задачка для специалиста. Так что твой телефон, адрес и некоторые другие подробности я получил достаточно быстро.

— Браво, маэстро! — изобразил я аплодисменты. — А к невесте моей зачем подкатывал? Соскучился в своей глуши по женскому обществу?

— Ты палку не перегибай, — совершенно неожиданно для меня взгляд Ледовского стал жёстким, а черты лица как будто бы закаменели. — Шутка, повторенная дважды, перестает уже быть веселой. Я с тобой нормально разговариваю, так что нечего тут быковать на меня!

— Да ладно, — развел я руки в сторону. — Я вот прямо сейчас испугаюсь и начну просить прощения. Я не знаю, что тебе рассказали про меня в интернете, но давай всё-таки проясним некоторые нюансы. Не надо лезть к моей семье! Мне это не нравится! Так понятно?

Ледовский буквально буравил меня взглядом, казалось, что ещё чуть-чуть и мои волосы вспыхнут от его злости. Однако, надо отдать должное его самоконтролю, в этот раз пауза в разговоре была гораздо короче.

— Всё! — снова поднял он перед собой ладони в примирительном жесте. — Признаю, был неправ.

Я посмотрел на него скептически. Убейте меня, но почему-то веры к майору у меня не было ни на грош.

— Мне не стоило дарить цветы твоей девушке, а надо было просто позвонить и пригласить на встречу, — продолжал говорить Ледовский. Теперь в его голосе слышались грусть и даже немножечко раскаяния, что лично меня даже начало откровенно раздражать. — Поэтому давай не будем размазывать кашу по тарелке и перейдем к сути. Мне нужна твоя помощь!

— Очень оригинально, — с сомнением протянул я. — А можно узнать, какая именно?

— Я хочу провести ритуал обращения в оборотней своих детей, — спокойно ответил Ледовский таким беззаботным тоном, как будто речь шла максимум о покупке батона хлеба в ближайшем магазинчике. — Я готов заплатить, сколько потребуется. Мне нужна книга, которая находится в усадьбе неподалеку от моей части и твоё личное участие в ритуале.

— Какие мелочи, — всплеснул я руками. — Слушай, а некто Ярослав звонил мне недавно, случайно не от тебя?

— Да, это мой человек, — честно ответил Ледовский, даже не дёрнув ни одной мышцей на лице. — Извиняться за то, что хотел использовать тебя втемную, не буду. Считаю, что это глупо. Просто я не хотел сразу раскрывать все тайны.

— Мммм, — протянул я. — А сейчас что-то изменилось?

— У меня осталось совсем мало времени, — не тушуясь ответил майор. — Для ритуала мне нужен еще один оборотень, тот, в чьих жилах нет моей крови. Ты сам пришел к воротам моей части, и я счел это хорошим знаком.

Я задумался. С одной стороны, в словах майора была определенная логика, да и не сказать, что я сильно разбираюсь в нюансах проведения ритуала превращения людей в оборотней. А вот если посмотреть на всё происходящее под другим углом зрения, то сказанное Ледовским не вызывало у меня никакого доверия. Ну не бывает так, что первому попавшемуся встречному предлагают участие в мероприятиях подобного рода.

Нет, поверить в счастливую случайность я могу. И в то, что майор очень сильно удивился, увидев у ворот своей части оборотня, тоже. Но всё остальное попахивает откровенной подставой.

— Значит так, Винокуров, — Ледовскому, видимо, надоело ждать, пока я отвечу, и он решил взять инициативу в свои руки. — Давай не будем тянуть резину. Мне нужна книга из усадьбы графа Воробьева. Я знаю, что ты там был вчера, а значит сможешь достать для меня и книгу. Завтра с утра съезди туда, найди фолиант и приезжай к части. На КПП я предупрежу, тебя пропустят.

— Слушай, майор, — решил играть я абсолютно в открытую. — А тебе не кажется, что ты несешь бред?

— Что-о? — всё-таки моя манера общения целому командиру части немного непривычна. Ничего, потерпит, мои отцы-командиры от меня тоже в свое время наплакались. Но у них, хотя бы вариантов не было, поэтому они в конечном итоге привыкли, а вот Ледовский оказался явно не готов к подобному хамству.

Или просто забыл уже о тех временах, когда кто-то осмеливался говорить что-то наперекор его мнению. Власть — она, знаете ли, меняет мировосприятие, причем очень часто в неправильную сторону.

Почему-то вспомнился один из бывших начальников Мирона. Дядя достаточно быстро после института проскакал по карьерной лестнице и к тридцати годам уже гордо именовался начальником отдела, в статусе которого и прожил следующие двадцать лет. Когда его рожа надоела всем без исключения, мужика просто выперли на заслуженный отдых, даже не попытавшись предложить альтернативный вариант продолжения службы.

И тут выяснилось, что, кроме как черкать бумаги остро отточенным карандашом, и орать на совещаниях, дядя больше ничего не умеет. Нет, может быть раньше у него и были какие-то еще способности, но за время просиживания в начальственном кресле, они атрофировались за ненадобностью. Дядя мыкался больше года, постепенно опуская планку своих амбиций, пока не очутился, по мнению Мирона, в самом подходящем для него месте.

Сторожем на автостоянке!

Если верить рассказу моего напарника, то бывший полковник взялся за дело с присущим ему энтузиазмом, и первое время даже пробовал орать на водителей, объясняя тупоголовым баранам, как правильно парковаться и почему въездные ворота закрываются ровно в полночь до пяти утра. Надо признать, что опыт словесных баталий у военного пенсионера был приличный, но он забыл, что гражданские общаются между собой несколько иначе.

Бывшему начальнику Мирона просто и без затей настучали по морде, а потом еще пару раз повторяли воспитательные мероприятия, пока бывший полковник не уяснил, что золотые времена кончились, и в его же собственных интересах вести себя как можно тише.

Так вот, Ледовский, видимо, подобного сценария жизни для себя не представляет. Я не знаю, сколько точно ему лет, и уж тем более не в курсе, сколько из них он работает начальником. Но сейчас это вообщем то и неважно. Я, конечно, не особо сильный дипломат, но мне кажется, что мы подошли в нашем разговоре к некоей черте, за которой решится, кто будет определять правила нашего с ним общения.

— Винокуров, не забывай, с кем ты разговариваешь! — чуть наклонив голову, буквально прорычал Ледовский.

— Э-э-э, нет, — помахал я перед его лицом указательным пальцем. — Это ты не забывай, что я гражданский человек и у тебя никакого права отдавать мне какие-то распоряжения. Ты можешь попросить, а я подумаю, помогать тебе или нет. Понятно?

— Что ты хочешь? Денег? — губы майора искривились в презрительной гримасе, но я только улыбнулся в ответ.

— В принципе, от денег я тоже отказываться не буду.

Выражение лица Ледовского подсказывало, что он очень сильно сейчас хочет меня ударить. Я даже непроизвольно начал поворачиваться к нему вполоборота, ожидая начала драки, но действительность в очередной раз преподнесла мне сюрприз.

Я услышал позади себя женский крик, визг шин и шум мощного мотора. В эту же секунду майор цапнул меня за куртку и, прыгая назад, сильно рванул на себя. Непроизвольно я начал заваливаться на него, а Ледовский, не отпуская меня, кувыркнулся через небольшой заборчик. Я с удивлением понял, что мы пролетели метра два и приземлились уже не на асфальт, а размокшую землю газончика того самого скверика, где майор ждал моего выхода из подъезда.

Оттолкнувшись от грязи, я вскочил на ноги, готовый к драке, но вовремя сообразил, что майор сейчас не нападал, а спасал меня. Прямо напротив нас остановился большой черный джип, из окон которого на нас смотрели автоматные стволы.

Я пригнулся для очередного прыжка, но сильный удар в бок снес мое тело с линии огня и, уже падая, я услышал знакомые звуки. По нам с майором палили из автоматов…

Глава 16

Сбивший меня с ног Ледовский оказался удивительно тяжёлым. Я, конечно, не рассчитывал, что широкоплечий взрослый мужик окажется пушинкой, но тяжесть, навалившаяся на грудь, оказалась гораздо больше ожидаемого.

— Слезь! — просипел я, пытаясь спихнуть с себя грузное тело. — Слезь! Кому говорю!

Однако майор молчал и не шевелился. Я с ужасом подумал, что от пули в голову не спасёт даже талон на бессмертие. Выстрелов слышно не было, и я, копошась под тушей Ледовского, явственно представлял, как неизвестные убийцы выходят из автомобиля, чтобы добить свои жертвы. Почему-то воображение рисовало мне высокие, одетые во все чёрное, фигуры, в длинных до пят развевающихся плащах и почему-то с израильскими автоматами УЗИ.

— Андре-е-ей! — голос Светки я мог бы узнать из тысячи похожих. Вот только зачем кричать и привлекать к себе внимание убийц? Они же могут попытаться избавиться от нежелательного свидетеля.

Эта мысль придала мне сил, и, уперевшись двумя руками в грудь майора, я всё-таки сумел столкнуть его с себя и с недоумением понял, что мои руки испачканы в чем-то липком.

«Ледовский ранен!» — эта мысль показалась мне настолько удивительной, что я даже не успел испугаться. Впрочем, пугаться сейчас тоже было некогда.

Оказывается, я не так уж и долго валялся на земле, потому что никаких людей в чёрном рядом со мной не наблюдалось, а двери темно-синего джипа только начинали открываться. Блин, вот это уже совсем плохо. Что делать в ситуации, когда ты без оружия, а твои противники вооружены автоматами, я представлял достаточно плохо. Начать кидаться в них грязью?

— Андре-е-ей!

Мысли в моей голове кружились с космической скоростью, а время вокруг, как будто бы остановилось. Краем сознания я слышал крик Светки, негромкий стон раненого майора, женский визг и даже какие-то мужские голоса, но всё внимание сфокусировалось на этих медленно открывающихся дверях автомобиля, из-за которых должна была появиться моя смерть.

Где-то внутри появился червячок сомнения, а со мной ли действительно всё это происходит? Возможно, произошла какая-то ошибка, но я явно не отношусь к той категории людей, которых расстреливают на улице. Или целью неведомых убийц всё-таки был Ледовский?

Впрочем, размышлять об этом сейчас уже было поздно. Майор раненый лежит на грязной земле, а неизвестные стрелки вряд ли согласятся выслушивать мои аргументы в свою защиту. Люди, способные устроить стрельбу из автоматов в центре мегаполиса, как правило, не очень любят оставлять свидетелей, да и в целом, одним трупом больше, одним меньше…

В голове всплыл детский анекдот про Чапаева и каратистов, которые с голой пяткой на шашку лезут… Как избавиться от этой дурной привычки? Ладно, об этом тоже можно подумать потом, если выживем.

Пока же вероятность этого была крайне невысокой. Мелькнула мысль обернуться, но вряд ли сейчас это могло кардинально изменить ситуацию. Пару килограммов свинца остановят не только медведя, но гиппопотама.

— Андре-е-ей!

Света, родненькая! Спрячься в квартире и не высовывайся! Да что ж такое то? Неужели у Степана не хватает мозгов утащить моих девчонок подальше от окон?

— Андре-е-ей!

Откуда выскочил старенький «Форд Фокус», я не заметил. Всё моё внимание было приковано к неизвестным убийцам, поэтому автомобиль, врезавшийся в джип на полной скорости, оказался для меня такой же неожиданностью, как и для неведомых преступников.

Внедорожник откинуло вперёд на пару метров. Грохот, разлетающиеся в разные стороны осколки стекла и какие-то пластиковых деталей… Всё это было крайне живописно, но самое главное, что нападающие были ошеломлены и у меня появилось хоть немного времени для того, чтобы действовать.

Что я делаю? Самое правильное бежать не к машине с этими уродами, а прямо в противоположную сторону. У них же автоматы, а ты совсем без оружия! Куда? Впрочем, скорей всего, будь я один, то действительно ломанулся бы куда-нибудь подальше. Но лежащий в грязи раненый майор не отпускал меня. Если бы я сейчас убежал, то никогда бы в жизни потом не сумел договориться со своей совестью.

Впрочем, все эти мысли копошились в голове где-то на задворках сознания. Я буквально прыжками бежал к джипу, надеясь на то, что нахожусь в мёртвой зоне для выстрелов и то, что успею раньше, чем пассажиры внедорожника успеют выйти из него на улицу.

Дверь «Фокуса» распахнулась, но я решил, что тот, кто внутри наверняка не враг мне, а друг, поэтому можно немного подождать с выражением искренней благодарности. Важнее сейчас разобраться с теми, кто пытался убить меня и Ледовского.

Я подбегал к внедорожнику сзади, поэтому пассажир, вываливающийся с заднего сидения, оказался прямо передо мной. Не останавливаясь, я прыгнул на него, выставив вперёд колено и локти. Нога наткнулась на что-то твёрдое, отчего всё тело прострелила острая боль, но зато один из локтей впечатался точно в челюсть моего противника. Неизвестный обмяк и начал сползать мне под ноги, а из его руки выпал старый добрый АКСУ. Надёжная машинка, пускай даже кучность никакущая.

На таком расстоянии подобные мелочи никого не смущают. Пнув со всей силы в пассажирскую дверь, я заставил тонкий металл прогнуться и ударить по руке водителя, выбирающегося со своего места. Он был без автомата, но и большой чёрный пистолет смотрелся достаточно угрожающе. Мне были нужны хотя бы мгновения, иначе не избежать новой попытки подстрелить меня, как медведя в тире.

Выгнувшаяся дверь должна была отвлечь водителя, и она со своей задачей прекрасно справилась. Впрочем, надо отдать должное, среагировал на меня он достаточно быстро. Не тратя времени на передёргивание затвора, он просто швырнул своё оружие мне в лицо и прыгнул следом.

Если на летящий мне в голову тяжёлый кусок железа я успел среагировать, то вот последовавших сразу за ним ударов руками попросту не увидел. Удар в солнечное сплетение чудом не сбил мне дыхание, а клацнувшие зубы возвестили, что не всё в этом мире так просто.

Похоже, мой новый противник был боксёром. После довольно удачной двоечки он моментально разорвал дистанцию, и пока я хлопал глазами успел снова приблизиться и зарядить по лицу ещё раз.

Привкус крови во рту заставил меня думать ещё сильнее. Убить не убьёт, но запросто может, пока я ушами хлопаю, добраться до чего-нибудь огнестрельного. Или нож найдёт, тоже удовольствие не самое великое. А ведь ещё должен быть третий.

Следующий рывок своего оппонента я встретил вовремя. Удар ногой под коленку выглядит не слишком благородно, но зато максимально эффективно. Мой противник ойкнул, потерял концентрацию, и я от души влепил ему боковым по печени.

Теоретически приличный человек должен от такого удара потерять сознание, но то ли спарринг-партнёр таким не был, то ли просто я бить не умею. Скорей всего второе… Видимо, я не попал в нужную точку, потому что мой противник, отлетев на пару шагов, только скривился от боли, а затем, матюгнувшись, снова сжал кулаки и шагнул ко мне навстречу.

— Хек! — появление третьего участника нашего поединка было неожиданным, тем более что он возник за спиной у моего противника. Размахивающий бейсбольной битой Вовчик смотрелся эпически, но в то же время нельзя было не признать, что появился он весьма вовремя. Тем более, как оказалось, мой сосед не лишён определённой решительности.

По крайней мере, многие из моих знакомых сначала подумают, прежде чем с размаху бить человека бейсбольной битой, ещё и по голове. Вовчик же не сомневался ни секунды, отчего специалист в боксёрском деле сейчас валялся бесформенным кулем у нас под ногами.

— Андрюха, итить их мать! Ты живой? — задал он практически самый нелогичный вопрос в этой ситуации. Я неопределённо пожал плечами, не зная, как правильно будет отреагировать, но Вовчик меня уже не слушал.

— Посмотри за этими! — попросил он и потянул из кармана тренировочных штанов телефон. — Надо ментов вызвать!

— И скорую обязательно, — вспомнил я про Ледовского. Убедившись, что никто из пассажиров джипа не подаёт признаков активности, я собрал в машине всё, напоминающее оружие, и потащил эту груду железок на себе к майору. Пускай на виду лежат, так, по крайней мере, мне будет спокойнее.

Ледовский лежал на животе и вздрагивал всем телом при каждом вздохе. Судя по дыркам на его футболке, в него попало минимум четыре пули, но майор пока не собирался сдаваться. Хотя о чем я говорю? Сразу не умер — значит ещё побегает. Пули то наверняка не серебряные, значит регенерации оборотня должно хватить для выздоровления. Вряд ли у этих отморозков нашлось столько патронов для того, чтобы серебром обогащать всю округу.

— Кто это? — подошёл ко мне Вовчик. — Знакомый?

— Можно и так сказать, — ушёл я от прямого ответа. — Расскажи мне лучше, как ты здесь оказался? И почему бросился так бесстрашно мне на выручку?

— Ну так это же эти, — зло сплюнул Вовчик. — Подручные того типа, который меня кошмарил. Я их связал, кстати. Их же ремнями… Сволочи!

Дальше последовало ещё несколько сложных нецензурных конструкций, из которых я понял, что мой сосед решил с утра заняться машиной, движок которой по холодной погоде начал то ли чихать, то ли кашлять. Впрочем, когда началась стрельба, он просто сидел внутри и грелся, размышляя о бутылке пива. Видимо, в качестве основной дилеммы выступал вопрос, стоит ли начинать пить так рано, или всё-таки потерпеть хотя бы до обеда?

Молодчиков с автоматами в руках он опознал практически сразу, причём возможно даже на каком-то подсознательном уровне. Совсем недавно он сталкивался с этими отморозками слишком часто.

— Я даже, блин, испугался сначала, что это они за мной пришли, — продолжал возбуждённо тараторить мой сосед. — Но тут они пулять начали, и я понял, что это ты под раздачу попал.

После этих слов Вовчик как-то замялся, будто испытывая смущение. Я же пытался заткнуть отверстия на теле Ледовского снятой с себя футболкой и поэтому поначалу даже не обратил на эту паузу никакого внимания.

— Они же тебя из-за меня грохнуть решили, — сказал, наконец, сосед. — Потому что ты за меня заступился. Ну и что мне после этого? В стороне стоять?

Если честно, то я даже не нашёлся, что ему ответить. Я в принципе не большой умелец слова говорить, а тут ещё и момент такой пафосный. Как будто мы два героя американского боевика.

Вокруг кровь, кишки, а в центре этого хаоса стоят два бравых парня и один другому говорит: «Я не мог поступить иначе!» А второй ему не менее напыщенно отвечает: «Я был в тебе уверен, друг!» В этот момент начинает играть какая-нибудь мужественная музыка, камера наезжает на лицо главного героя, а домохозяйки всего мира начинают рожать у телеэкранов будущих героев…

— Андрей! — обхватили меня за плечи знакомые руки. — Что с тобой? Ты не ранен?

— Свет, отойди! — отмахнулся я от девушки. — Со мной все нормально, а вот с ним, похоже, не очень.

— А кто это? — не умолкала Светлана, правда, отойдя перед этим от меня на пару шагов. — И почему вообще стреляли?

— Светик, все хорошо! — отвлёкся от майора я на свою ненаглядную. — Всё более, чем прекрасно. Ты объясни лучше, зачем на улицу выскочила? А вдруг сейчас опять стрельба начнётся?

— Вот именно! — подняла вверх указательный палец девушка. — Пойдём домой! Нечего тебе здесь делать!

Всё-таки женская логика сильно отличается от мужской.

— Свет, ну какое домой? — Ледовский всхрипнул и я постарался прижать футболку к его груди посильнее. — Сейчас полиция приедет, скорая. Давай лучше ты пойдёшь к Алиске, а я здесь разберусь с делами и приду.

— Она со Степаном, — теперь в голосе Светланы послышалась истерика. — Я так перепугалась! Я вообще уже подумала, что потеряла тебя. А ты живой! Я тебя теперь никуда не отпущу!

Мама дорогая, океан эмоций! И это ещё хорошо, что я рассказываю дома о своих похождениях крайне выборочно. Вернее сказать, вообще не рассказываю. Боюсь, что узнай Светка хотя бы половину наших с Мироном приключений, она бы просто легла на пороге и не выпустила меня из дома…

В этот момент к нам во двор, оглушая сиреной всю округу, влетела машина «скорой помощи». Почему-то у меня сложилось ощущение, что водитель, увидев развернувшийся перед ним пейзаж, от неожиданности нажал на тормоз и уже планировал врубить заднюю скорость. Впрочем, я и сам удивился, что медики появились раньше доблестных служителей правопорядка, но как говорится, мы то здесь причём?

Впрочем, Вовчик и в этой ситуации оказался сообразительнее меня, потому что, увидев машину с красным крестом, он немедленно сорвался с места и с криками «Сюда! Сюда!» помчался в сторону микроавтобуса.

Не знаю, что именно он объяснял врачам, но, по крайней мере, медики не развернулись и не уехали. Запросто могли дать задний ход и вернуться уже только в сопровождении полиции. Причём я бы их за это даже не осудил. Их задача спасать людей, а не лезть под пули ополоумевших с автоматами.

Выскочивший из микроавтобуса с красным крестом на боку врач оказался довольным молодым парнишкой. Навскидку ему едва исполнилось тридцать лет, но оказалось, что невысокий рост и мальчишеские черты лица бывают удивительно обманчивы.

— Так, дядя, — бесцеремонно обратился он ко мне, ухватив за локоть железной хваткой. — Ты у нас как? Живой? Тогда отойди в сторонку и не мешайся!

Я облегчённо выпрямился и даже не попытался сопротивляться. Парень явно знал, что делает, поэтому он абсолютно прав. Я сейчас ему буду только помехой.

Тем временем доктор сноровисто осмотрел лежащего майора, аккуратно, будто пианист по клавишам, пробежался пальцами по телу, а затем громко и с чувством матюгнулся.

— Всё так плохо? — непроизвольно задал я вопрос, но парень даже не повернул голову в мою сторону.

— Нина, готовь перевязочный материал и адреналин! Семеныч, тащи носилки!

Нам с Вовчиком позволили помочь в погрузке тела майора в скорую помощь, а затем микроавтобус рванул с места. Окрестности огласили вой сирены и звуки крякалки. На прощание медик сунул мне карточку с номером телефона и сказал, что все подробности можно узнать на подстанции.

— Вот такая вот петрушка, — задумчиво вымолвил Вовчик, провожая скорую взглядом. — Как думаешь, Андрей, твой знакомый выживет?

— Надо всегда верить в лучшее, — вместо меня ответила Светка, вцепившаяся в мою руку так, что я всерьёз опасался за целостность кожи.

— Солнышко, иди домой! — попросил я девушку, а затем добавил ей на ухо парочку непечатных выражений. — Поверь мне, ты сейчас очень мешаешь.

В глазах Светки мелькнула неприкрытая обида, но эту неприятность я как-нибудь переживу. Присутствие девушки действительно становилось помехой и отвлекало от более насущных вопросов, а их с каждой минутой в моей голове появлялось всё больше и больше.

— Правильно, — неожиданно поддержал меня Вовчик, провожая взглядом идущую к подъезду девушку. — Нехрена ей было вообще на улицу вылезать. Слушай, Андрей, может этих козлов связать надо?

— Вон менты приехали, — махнул я головой в сторону въезжающих во двор автомобилей. — Они сами и свяжут.

Господа полицейские, кстати, подъехали к дому без обычной помпы. То есть, ни включённых мигалок, ни сирены. Едут медленно, остановились в отдалении, правда с разных концов парковки… Партизаны, да и только. Даже выходить из машины не торопятся.

Мы с соседом заинтересованно наблюдали за их телодвижениями, не понимая, как правильно реагировать в сложившейся ситуации. Наконец, дверь одного из автомобилей открылась и неожиданно знакомый голос заорал:

— Всем положить оружие! Лечь на живот! Быстро!

— Вот уроды! — вздохнул Вовчик и начал медленно опускаться на колени. Мне ничего не оставалось, кроме как молча последовать его примеру. Параллельно я пытался вспомнить, откуда знаю голос неизвестного мне полицейского, но память категорически отказывалась объяснять эту загадку.

Подбежавшие стражи порядка довольно бесцеремонно обыскали нас, а их коллеги, тем временем, восторгались картиной разбитого джипа и лежащих вповалку тел подручных депутата.

— Поднимите их! — вот теперь до меня дошло, почему голос показался знакомым.

Передо мной стоял тот самый старлей, который мечтал выбить из меня признание в избиении подручных депутата, когда я заступился за Вовчика.

— Господин Винокуров, — услышал я полный сарказма голос. — Знаете, а я почему-то сразу подумал о вас, как только пришло сообщение о перестрелке. И моя интуиция оказалась безошибочна.

В брошенных репликах оказалось такое количество желчи, что я даже удивился. Однако, посмотрев на старлея внимательнее, я понял, что его буквально потряхивает от возбуждения. Что-то было не так, и мой старый знакомый явно пытается делать хорошую мину при плохой игре.

В голове немедленно начали рождаться самые невероятные предположения, но я отогнал их от себя, как фантастические. Все-таки в большинстве своём в полиции работают вполне себе приличные ребята.

Внезапно глаза старлея вспыхнули радостным огоньком, а пухлые щеки ещё больше покраснели. Он ещё раз внимательно огляделся вокруг, ненадолго задерживая взгляд на самых разных деталях, а затем принял горделивую позу и заговорил.

— Знаете, господин Винокуров, а я вот сразу был уверен, что вы далеко не такая невинная овечка, какой прикидывались! И вот, посмотрите! — старлей театральным жестом обвёл вокруг. — Прямые доказательства моих подозрений. Стрельба в центре Москвы, разбитые автомобили и четыре трупа. Шумиха поднимется знатная, так что теперь тебе никакие друзья не помогут отмазаться от заслуженного наказания.

— Э-э-э, — от подобной трактовки событий на секунду я даже потерял дар речи. — Старлей, ты ничего не перепутал? Какие трупы? Возле машины лежат те, кто напал на меня и моего знакомого. Это его, кстати, только что скорая увезла с парочкой лишних отверстий. Ты сам-то понимаешь, что говоришь?

— Я всё прекрасно понимаю, — оскал на лице старлея выглядел крайне зловещим. — У вас с подельником поехала крыша, поэтому вы, по всей видимости, решили ограбить несчастных, и ради этого напали на джип и его пассажиров.

— Андрей, он же шутит? — посмотрел на меня Вовчик, в недоумении потирая затылок, но юмором, к сожалению, пока и не пахло.

— Я думаю, что мы быстро найдём свидетелей, которые подтвердят, что трое законопослушных и уважаемых граждан нашего города стали жертвой бесчеловечного нападения. Ваш сообщник врезался на своей машине в автомобиль этих несчастных, чтобы заблокировать им путь к спасению. Вам, гражданин Винокуров, было недостаточно ограбить простых людей. Вы решили ещё и убить их!

Руки державших нас полицейских напряглись, и я понял, что если они и не верят в слова старлея, то как минимум планируют занять его сторону, а не мою.

— Старшой, извини, но у тебя ничего не выйдет! — сказал я, пытаясь расправить заломанные плечи. — Моя жена подтвердит, что придуманная версия не имеет ничего общего с реальностью.

— Она заинтересованное лицо, — отмахнулся мент. — Значит её слова ничего не значат.

— А как же раненый? — вскинулся Вовчик. — Его вы тоже уже списали со счетов?

— Какой раненый? — заинтересовался полицейский, а я мысленно простонал от досады. Не стоило Вовчику упоминать Ледовского, его появление на сцене может вызвать слишком много ненужных вопросов.

— Эти уроды подстрелили случайного человека, — кивнул сосед в сторону джипа. — Или вы тоже запишете его в участники нашей банды?

— А где он тогда? — недоуменно посмотрел на нас старлей.

— Скорая со двора выезжала, — вспомнил один из патрульных. — Надо через диспетчера узнать какая именно и куда повезла раненого.

— Без тебя знаю, — раздражённо буркнул старлей и отошёл от нас, доставая телефон из кармана.

Давление патрульных на плечи ослабло, и я смог выпрямиться, чтобы спокойно осмотреться по сторонам. Полицейских машин во дворе уже было не две, а четыре. Два сержанта растягивали цветную ленту, огораживая место перестрелки, а за пределами обозначенного периметра потихоньку собирались зеваки. Ну, конечно, как никак событие. Стрельбы в нашем дворе, наверное, никогда не случалось.

От нечего делать я напряг слух и начал слушать версии соседей относительно произошедшего.

«Вон тот, толстый, видите? Голыми руками троих разорвал. Я его знаю, он в соседнем подъезде живёт… Ветеран спецназа ГРУ… Ему кровники мстить пришли, но не тут-то было».

«Такой тихий двор был», — вещала одна из бабок, вечно просиживающих на лавке возле детской площадки. — «А теперь от этих бизнесменов житья не стало! Вот опять друг дружку перестрелять пытались!»

«Этот, который с нашего дома, с ним перетереть пытался», — размахивал руками подросток лет пятнадцати, с которым мы периодически встречались во дворе. — «А он и его завалил, и охрану! Видишь, взгляд какой кровожадный! Сейчас с ментами порешает и в больницу поедет, добивать этого первого»

«Светка то такого мужика отхватила!» — рассказывала крашенная блондинка солидной полной женщине в не по сезону тёплой дублёнке. — «Я-то думала, он тюлень тюленем, а он вон какой супермен оказался! И не побоялся за свою женщину под пули лезть. Это её бывший приезжал, он девочку отсудить хочет…»

Да уж! Какая богатая у моих соседей фантазия! Половина из озвученных версий мне и в страшном сне не смогла бы прийти в голову, а они вон стоят, на полном серьёзе обсуждают.

— Ну что, Винокуров, — на лице вновь подошедшего старлея была такая довольная ухмылка, что я непроизвольно вспомнил, как он совсем недавно собирался отбить мне почки с помощью резиновой палки. — Смылся ваш подельник! Так что будете вдвоём за все свои художества отвечать?

— Куда смылся? — недоуменно протянул Вовчик. — У него дырки по всей груди были…

— Пациент пришёл в себя и, угрожая сотрудникам «скорой помощи», потребовал остановить машину, после чего вышел прямо посередине проезжей части, — с выражением, как первоклассник у доски, продекламировал старлей. — Так что, наколол вас подельник!

Глава 17

Накрапывающий мелкий дождик добавлял какой-то атмосферности и нереальности. Если честно, моё сознание даже раздвоилось в какой-то момент, и я подсознательно ждал то ли криков «Розыгрыш!», то ли команды режиссёра «Стоп! Снято!».

Всё случившееся напоминало мне очень плохой боевик, а может быть даже неудачную комедию. Я понимаю, что мы живём в удивительное время, но всё равно отказывался верить, что всё происходящее действительно правда.

Средь бела дня фактически на глазах у кучи народа меня пытались расстрелять из автоматов, и теперь меня же ещё пытаются объявить главным бандитом. И это хорошо, что Вовчик не постеснялся влезть в заварушку, потому что без его участия меня действительно могли нашпиговать свинцом, как поросёнка яблоками. Однако ж, посмотрите сами!

Последние несколько минут меня не покидало ощущение какой-то нереальности происходящего. Казалось, что я просто сплю и вот-вот меня разбудят.

Старлей же наоборот выглядел донельзя довольным, как будто только что решил сложное уравнение и теперь искал, с кем бы этой радостью поделиться. Он непрестанно крутил в руках мобильный телефон и улыбался так мерзко, что, кроме как ударить его, других желаний не возникало.

Жаль только, что мои руки по-прежнему были скованы за спиной, и, если честно, уже понемногу начинали затекать. Причём, этот говнюк трёхзвёздный, видимо, не забыл неприятные неожиданности при нашем знакомстве, поэтому на моих руках красовалось аж две пары наручников.

Этого вполне хватило для спокойствия отдельных балбесов, хотя Вовчик, увидев, как меня окольцовывают, вытаращил глаза от удивления.

— Ничего себе, — только и успел недоуменно выдохнуть он, как тут же получил сильный удар в живот от стоявшего рядом патрульного. Пока мой сосед хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание, старлей только гаденько улыбался и никак не комментировал происходящее.

Редкое сочетание тупости и отмороженности! Неужели он действительно думает, что придуманная версия выдержит хотя бы малейшую критику?

Причём, самое смешное, что старлей не просто думал, а был прямо-таки уверен в этом. Он сделал пару коротких телефонных звонков, а затем подозвал к себе двух полицейских. Один из них кивнул и начал что-то возбуждённо говорить в висевшую на плече радиостанцию, а второй, постарше и с хмурым выражением лица, продолжал терпеливо ожидать распоряжений.

Вокруг нас тем временем началась какая-то суета, зевак отгоняли подальше, кто-то кому-то что-то кричал, а мы с Вовчиком продолжали стоять, как памятники посреди площади, и я всё больше переживал, как бы действительно эти памятники нам не понадобились. Только бы Светка опять не начала лезть не в своё дело…

— Так, старшина, — скомандовал тем временем старлей стоявшему рядом с ним полицейскому в бронежилете. — Сейчас сюда следователь подъедет, а там, может быть, и пресса с руководством нарисуется… Поэтому давай, организуй тут всё… Ну ты в курсе…

— А вы куда? — поинтересовался полицейский, даже не попытавшись уточнить, что именно он должен организовать. Видимо, подобные задачи были ему абсолютно не в новинку.

— Ты дурак что ли? — повысил голос старлей. — С этими поеду вопрос закрывать. Что мне на них, целый день любоваться?

— А с людьми Глеба Петровича что делать? — уточнил старшина, зыркнув на меня непонятным взглядом. — В отдел или как?

— Великанов, ты издеваешься что ли? — буквально простонал старлей. — Запиши их показания и расскажи всё как было. В отделе их тоже светить не надо!

— Понял, — кивнул старшина и неторопливым шагом направился в сторону подчинённых.

Старлей же ещё раз огляделся по сторонам, а после начал запихивать нас с Вовчиком на заднее сидение служебного форда. Отделённые решёткой от водителя задние сидения представляли из себя что-то вроде мини загончика, в которым, видимо, и следовало транспортировать таких опасных для человечества преступников, как мы с соседом.

— Куда? — коротко спросил у старлея водитель.

— На наше место, к кладбищу, — также коротко ответил старлей, и машина тронулась с места.

— Эй! — взволнованно засуетился Вовчик. — А почему к кладбищу? Нас разве не в отдел везут?

— Нет, конечно, — хохотнули полицейские. — Там вам делать уже нечего.

— В смысле нечего! — в голосе моего соседа послышался ужас. — Вы не имеете права! Я требую адвоката!

— Какого адвоката? — обернулся к нему старлей. — Ты точно дурак, к тому же клинический. Тебе же с самого начала объяснили, что ты лезешь не в своё дело! Нет, ты же решил поиграть в героя! Волну поднял, истерику устроил! Кто тебе эта девка? Что ты за неё так сильно переживаешь?

— А ты почему? — вклинился я в разговор. — Такое Ощущение, что девчонку сбил именно ты. А иначе зачем тебе все эти телодвижения?

— Ты вообще заткнись! — отмахнулся от меня старлей. — Ещё один придурок, который лезет не в своё дело. Ты ж этим борцом за справедливость раньше даже не здоровался.

— Ну и что? — не понял я его логику. — Мне надо было спокойно пройти мимо?

— А почему бы и нет? — пожал плечами старлей. — Зато не задавался бы вопросом, почему твоя жизнь стремительно приближается к финалу. И никакой полковник госбезопасности тебе уже не поможет. Вернее, ты в любом случае этого уже не узнаешь.

— Странная логика, — через силу рассмеялся я. — Мы, значит, должны засунуть язык в одно место, а вот ты кладёшь болт на присягу и покрываешь потенциального убийцу.

— У всех бывают в жизни косяки, — пожал плечами старлей. — Что ж теперь, Федьке в тюрьму из-за слепой курицы садиться?

— О как, — восхитился я. — Так вы ещё и знакомы, как я понимаю.

— Представь себе, — даже не повернул головы в мою сторону полицейский. — За одной партой всю школу просидели, а его отец теперь работает на моего. Просто отцы у нас малость мягкотелые, а я сразу сказал, что подобные проблемы решать надо кардинально.

— Бритвой по горлу и в колодец? — вспомнил я цитату из старого фильма. — Так что ли?

— Да хотя бы и так, — не стал спорить старлей. — Все равно уже вонь поднялась, значит гасить ее надо в зародыше. Не понимают люди по-хорошему, значит и разговаривать с ними не надо. Нет же! Давайте попробуем поуговаривать… Договориться… Кому легче от этого стало?

— Ну и гнида же ты, — буркнул Вовчик. Он сидел, набычившись и тяжело дышал, с ненавистью глядя в спину старлея. — Беспредел творите и думаете, что вам всё с рук сойдёт?

— Конечно, сойдёт, — повернулся к нам старший лейтенант. — Ну а ты сам скажи мне! Какого хрена понадобилось разводить всю эту канитель с уговорами, взятками и так далее, если вы такие тупоголовые… Кому легче стало от твоей активности? Так бы деньги взяли и жили бы дальше себе припеваючи. А теперь всё! Ни денег, ни жизни!

— Не всё в этом мире меряется деньгами, — упрямо проворчал Вовчик. — Вы девушку чуть инвалидкой не оставили и считаете, что можно деньгами откупиться. А завтра что? Убивать начнёте?

— А это уже тебя не касается, — голос старлея похолодел. — Захотим — начнём, и явно ни у кого разрешения спрашивать не будем. Пора бы понять простую истину! Есть те, кто могут! И есть все остальные…

Всё, на что меня хватило, это только покрутить головой в ответ. Говорить с этим придурком не о чем, да и не особенно хотелось. Он всё равно меня не услышит. Парень явно родился в «золотой» клетке и жизнь мордой об стол била его крайне редко. Самое удивительное, что он не какой-нибудь там уникальный персонаж, а довольно распространённая особь в современной действительности. Сколько дураков не отлавливай, всегда найдутся другие, твёрдо уверенные в своей исключительности.

Ладно, философские вопросы можно обсудить и попозже. Сейчас надо заниматься вопросами более насущными, например, задуматься, где черти носят Эдика.

Машина под управлением полицейского уже успела выбраться из лабиринта переулков спального района и устремиться по шоссе в сторону лесных массивов Лосиного острова. Вовчик вертел головой по сторонам и, видимо, с каждой секундой боялся всё больше. Впрочем, а чего ещё я ожидал от него?

Он явно не дурак, и прекрасно понимает, куда и зачем нас везут. Смерти боятся все! Это непреложный факт, который опровергнуть могут только сумасшедшие. А ожидание смерти, которое тем более ты не можешь предотвратить, превращает существование в сущий кошмар. В такие моменты время останавливается, секунды растягиваются в часы, а мысли, наоборот, начинают летать в голове с космической скоростью.

Судя по всему, ужас постепенно овладевал моим соседом. Он начал сильно потеть, движения глаз стали беспорядочными, а тело потихонечку начала сотрясать крупная дрожь.

— Ты всё равно сдохнешь! — с истерическими интонациями в голосе выкрикнул Вовчик. — Нас будут искать!

— Ой, да ладно тебе, — снова отмахнулся старлей. — Кому ты нужен то?

В этот момент полицейский повернулся и посмотрел на меня пристальным взглядом.

— А вот ты, сука, можешь быть нужен, — задумчиво пробормотал он и потянул смартфон из кармана куртки.

— Великанов! — на лице старлея опять появилась так раздражающая меня мерзкая ухмылка. Он специально разговаривал по телефону, внимательно наблюдая за моей реакцией. Он жаждал увидеть страх или отчаяние в моих глазах, поэтому даже распоряжения своему подручному отдавал нарочито медленно. — Великанов, как там обстановка? Шефы не приезжали? Ну и хорошо! Слушай, пошукай по соседям, найди телку этого толстяка. Ну что с ней делать? Вяжи и в отдел! А вечером все вместе поразвлекаемся…

Я не знаю, что ему ответил Великанов, но отвернувшийся от меня старлей буквально расхохотался, и этот гогот отозвался в моей голове колокольным набатом.

Если до этого момента происходящее особо сильно меня не напрягало, то вот звонок старлея по поводу Светки моментально взвинтил меня до крайнего уровня.

Ну а как иначе? Для чего тогда жить, если у тебя нет любимого или родного человека? Меня можно называть слабаком, подкаблучником или как-нибудь ещё… Мне, если честно, плевать, я даже об этом слушать не хочу. Кто-то из великих сказал, что только женщина способна сделать сильного мужчину слабым. Если кто-то из представителей сильного пола с этим не согласен, то его можно только пожалеть, потому что настоящая женщина на его пути ещё ни разу не встретилась.

Светка подарила мне смысл в жизни, что особенно важно, когда понимаешь, что будешь жить гораздо дольше, чем большинство окружающих. Тратить вечера на телевизор, компьютерные игры или общение с домовым до бесконечности невозможно, хотя некоторые в современном мире и пытаются доказать обратное. Я понял, для чего мне нужны заработанные деньги, осознал, что ни одна трата на себя любимого не принесёт столько удовлетворения, сколько может подарить счастливая улыбка Светки или Алисы.

Моя девушка возродила во мне когда-то позабытое желание возвращаться домой и сегодня я не представлял, как жил раньше без её улыбки. Именно поэтому мои расслабленность и безмятежность моментально испарились.

Старлей по-прежнему от всей души смеялся, уже завершив разговор, а я напряг мышцы и почувствовал, как кольца цепочки наручников понемногу начинают растягиваться. Вовчик смотрел на меня со смесью ужаса и изумления на лице, а я молил всех богов, чтобы он ненароком не открыл сейчас рот для каких-нибудь восторгов. Я не представлял пока, что именно буду делать, но в висках билась тревога за моих девчонок, а внутри рождалось звериное желание убивать!

Удар по машине совпал с разрывом наручников, но этого никто не заметил, потому что и Вовчик, и полицейские смотрели на вишнёвую отечественную «семёрку», влетевшую нам в правое переднее крыло. Жигули выезжали откуда-то со двора, и надо быть абсолютно слепым, чтобы не увидеть прямо перед собой полицейскую машину.

— Вот же придурок! — выругался водитель и, стукнув от досады по рулевому колесу, полез наружу. — Баран, ты инвалид или стремишься к этому?

Мне из нашего загончика происходящее виделось крайне плохо, но я искренне надеялся на появление Эдика. Впрочем, разочарование наступило слишком быстро. Сидящий за рулём жигулей парень полковника безопасности не напоминал даже издали, и я понял, что действовать придётся самостоятельно.

— Эй, старлей, фокус хочешь?

Всё-таки жизнь придурков ничему не учит! Мне казалось, что он должен помнить, чем закончился мой подобный вопрос в прошлый раз, а потому, как минимум, проявить разумную осторожность. Этот же недоразвитый повернул свою голову с таким пафосом, как будто уже примерял на себя нимб небесного воина.

— Нна-а! — я вложил в удар всю свою ненависть, но даже её не хватило, чтобы снести приваренную к стойкам решётку. Впрочем, в данной ситуации вполне хватило и того, что ячейки оставили живописные следы на лице старлея, а сам он заверещал и прижал ладони к лицу. Сквозь пальцы сразу же начала сочиться кровь, но я уже не смотрел в его сторону.

Изогнувшись всем телом и бесцеремонно вдавив спиной в дверь Вовчика, я изо всех сил шарахнул ногами по противоположной двери, и замок не выдержал такого варварского отношения.

Я выскочил из машины на улицу и распахнул переднюю пассажирскую дверцу. Старлей орал с закрытыми глазами, беспорядочно водя вокруг себя руками. Вот он схватился ладонью за стойку автомобиля, намереваясь выбраться на улицу, но я не такой ему такой возможности.

— Тварь! — закрыться пассажирской двери помешали пальцы старлея, но я и не собирался жалеть этого придурка. Крик старлея перешёл в протяжный вой, но внутри меня не шевельнулось и намёка на жалость.

Схватив урода за волосы, я вытащил его из машины и апперкотом поднял лицо на приемлемую высоту. Похоже под кулаком что-то хрустнуло.

— Винокуров! Остановитесь!

Не отвлекаясь на крик, я сделал шаг назад, а потом с разбега зарядил старлею с ноги по мужскому достоинству.

— Развлекаться любишь? С бабами воевать? — заорал я, глядя, как сучит ножками недоразумение в полицейской форме.

— Андрей, ты же убьёшь его! — выкрикнул Вовчик, но мне было абсолютно плевать на последствия. Этот урод покусился на мою семью, а значит должен быть наказан.

— Эй! Ты чё творишь? — заорал водитель, хлопая себя ладонью по кобуре, но в ту же секунду начал оседать на землю, получив довольно профессиональный удар по затылку от владельца «Жигулей». Причём бил юноша, не колеблясь, к тому же не рукой, а чем-то вроде кистеня.

— Это вы Винокуров? — скорее утвердительно, чем вопросительно спросил он у меня, и я понял, что Эдик всё-таки появился. Пускай не сам лично, а в виде своих коллег.

Позади меня раздался визг тормозов, и обернувшись, я увидел ещё две вишнёвые «семёрки», грамотно берущие в коробочку патрульный автомобиль. Из машин выскочили люди, но меня они сейчас не интересовали. Я судорожно искал по карманам телефон и параллельно практически орал ударившему водителя парню.

— Там моя семья. Этот козел приказал взять их в заложники!

— Тихо, тихо! — подскочил ко мне юноша и положил ладонь поверх моей руки, уже начавшей набирать номер. — Там майор Мерзликин, он обо всём позаботится…

— Нет, вы не понимаете! — где-то в глубине души мне было стыдно за истерику, но это было где-то очень глубоко.

— Ну так тогда поезжайте быстрее к семье, — вкрадчиво предложил юноша и я понял, что это сейчас лучший выход из ситуации. Ожидание превратится в настоящую пытку! Я должен быть там! Я должен защитить своих девочек!

Наверное, эта мысль настолько заполнила мой мозг, что я даже не удивился, почему вишнёвые «жигули» могут ехать по встречке. Шины так и свистели на мокром асфальте, но, к моему удивлению, изделие отечественного автопрома достаточно уверенно держало дорогу, не пытаясь влететь в ближайшее дерево или столб. Более того, минимум дважды по пути нам попадалась машина ГИБДД, но вслед нам не стреляли и погонь не устраивали… Странненько всё это… Может быть, всё дело в цвете? Мерседесы такие явно не выпускают…

Во дворе уже почти ничего не напоминали о развернувшейся совсем недавно баталии. Я выскочил из машины на ходу и ринулся к знакомому подъезду.

— Спокойно, кабан! — вырос на моем пути Мерзкий. — Всё почти хорошо! Никого убивать не надо!

— Сам кабан! — отодвинул я бывшего однокашника в сторону. — Где мои девчонки?

— Дома! — схватил Максим меня за рукав ветровки. — Андрей, подожди! У Светы с Алисой всё нормально! Там другая проблема!

— Какая? — заставил я себя затормозить. — Пошли? Что не так? Что случилось?

— Пошли, — вздохнул Мерзкий и чуть не за руку повёл меня к подъезду.

Поднявшись по лестнице, я остановился, в первую секунду не сразу осознав происходящее. И только сообразив наконец, что моим девчонкам ничего не угрожает, я позволил себе расслабиться и расхохотаться.

Мерзкий смотрел на меня недоуменным взглядом, явно не до конца понимая причину моего веселья, поэтому пришлось пояснить и для него тоже.

— Это похоже Степан прикалывается! — хлопнул я друга по плечу, чувствуя, как из меня буквально толчками наружу выходит напряжение последних часов. Как же все-таки хорошо знать, что у тебя есть друзья и они всегда придут на помощь в трудную минуту. Продолжая смеяться, я начал медленно подниматься по ступенькам, любуясь на маленький спектакль. Может быть, конечно, получать удовольствие от подобного зрелища и правда немного жестоко, но я не испытывал от этого никаких моральных терзаний.

Интересно, если это на телефон снять и в сеть выложить, лайков много будет?

— Чувство юмора у твоего домового не очень доброе, — задумчиво прокомментировал происходящее Мерзкий.

— Да ладно тебе, — усмехнулся я, не отрывая глаз от полицейских. — Говорю ж тебе, просто Степан прикалывается.

— Да это садизм, а не приколы, — почесал затылок Максим, но следом за мной идти не торопился. Судя по всему, его увиденное впечатлило гораздо сильнее, чем меня. Впрочем, в какой-то мере я вполне понимал эмоции своего друга.

Два взрослых мужика в полицейской форме стояли на коленях и синхронно кланялись входной двери в квартиру, повторяя при каждом движении одну и ту же фразу.

«Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в теремочке живёт?»

Глядя на подобный натюрморт, можно не только в потусторонние силы поверить, но и много другой чепухи напридумывать. Я поднялся на площадку и остановился позади полицейских.

«Свят, свят, свят…» — донеслось до меня откуда-то сверху. Я поднял глаза и увидел соседку тётю Настю, сухонькую набожную старушку, которая жила в этом доме как бы не с момента его постройки.

— Андрей, это ты? — прервала бабушка свою молитву, прищуривая глаза, и сразу же, не дожидаясь ответа, начала читать «Отче наш», привычной скороговоркой проглатывая окончания.

— Тётя Настя, да вы чего? — постарался рассмеяться я как можно естественнее. — Испугались?

— Андрей, чего это они? — вопросом на вопрос ответила старушка, опасливо кивая на полицейских. — Умом никак тронулись?

— Да нее, — продолжал я выдавливать из себя улыбку. — Переаттестацию пройти пытаются. Завалили экзамен вежливости при общении с местным населением. Вот теперь грехи замаливают!

— Шуточки у тебя, Андрей, — поджала губы старушка, — а честные люди в магазин сходить не могут!

— Так идите! — развёл я руками. — Никто ж не мешает! Наоборот, я стараюсь сделать нашу полицию доброй и отзывчивой! Разве ж это плохо?

— Не знаю, не знаю, — тётя Настя всё-таки решилась продолжить свой спуск по лестнице, крепко держась за перила правой рукой и почему-то пытаясь креститься левой. — Как по мне, сто лет бы с этой полицией не встречаться и сразу все счастливы будут!

— Зря вы так, тётя Настя, — укорил я соседку. — Они наш покой берегут, за порядком следят, чтобы в магазин ходить не страшно было… Ну а то, что невежливые немного… Так-то воспитание непутёвое, вот мы и исправляем его ошибки…

— Воспитатель выискался, — фыркнула старушка, протискиваясь мимо меня и полицейских. — Работу бы лучше нашёл! А то сидишь на шее у бабы с ребёнком и голову людям морочишь!

Последние слова соседка выкрикнула уже в конце лестничного пролёта, едва не налетев на Мерзкого. Тот аккуратно придержал споткнувшуюся старушку, а затем доверительным тоном сказал ей, предупреждая очередные вопросы и молитвы:

— А вот я как раз из службы занятости. Дошли ваши письма, тётя Настя! Кому надо дошли!

— Матерь Божья, — расчувствовалась соседка. — Все-все дошли? И пенсию поднимут?

— Обязательно поднимут, — с серьёзным видом подтвердил Максим. — Вот сейчас с полицией закончим и за пенсии примемся, сей же час!

— Храни Вас Господь, — перекрестила Мерзкого тётя Настя и резво поскакала вниз по ступенькам.

— Балабол, — прокомментировал я чудачества друга.

— От балабола слышу, — отпарировал Максим. — Может быть, ты лучше отпустишь уже этих бедолаг?

— Их послали причинить вред моей семье, — со злорадством ответил я. — И они даже не попытались как-то отказаться от этого поручения. Так что лично мне их ни капельки не жалко. Радоваться, наоборот, надо, что они нарвались на Степана, а не причинили вред беззащитным людям.

— Меня аж на слезу пробило, — съязвил Мерзкий. — Если уж на то пошло, то это от тебя беззащитных людей защищать надо. И от твоих питомцев с садистскими наклонностями!

В этот момент полицейские перестали кланяться и бормотать вопрос о теремке, а на Мерзкого прямо из пустоты над головой вылился стакан с воды. Пустой стакан исчез в воздухе, а Максим начал материться, обещая связать носки из шерсти маленького негодника.

Входная дверь квартиры распахнулась и на пороге замерла ошарашенная Светка.

— А что здесь происходит? — недоуменно спросила она, переводя взгляд с меня на валяющихся на полу полицейских, стонущих от боли и усталости, а затем на мокрого Мерзкого, который так и не перестал материться.

— С вами всё хорошо? — перешагнул я через блюстителей порядка. Улыбающаяся из-за спины Светланы Алиса отвечала на мой вопрос всем своим видом, но я очень хотел обнять своих девчонок и прижаться к ним покрепче.

— Папа, а почему Степан сказал, что вы неблагодарные? — с детской непосредственностью спросила девочка, а Светка ещё раз посмотрела мне за спину и негромко сказала на ухо.

— Степан вообще какой-то странный… Я пришла домой, а он запер все двери, окна и не давал нам подойти к ним. Мне даже страшно стало. Такое чувство, что мы в тюрьме. Ходит по квартире, что-то бубнит себе под нос, а когда я пыталась в окно посмотреть, где ты, так меня будто бы ветром отшвырнуло.

— Степан — молодец! — крепко прижал я к себе девушку. — Он защищал тебя и Алиску. Вот эти люди собирались причинить вам зло, и я не успел бы прийти к вам на помощь.

Говорить что-то ещё было бессмысленно, поэтому я только ещё крепче обнял Светлану, мысленно надеясь, что хотя бы на сегодня приключения закончатся.

Впрочем, с появлением Мерзкого и правда порядка в близлежащей вселенной стало больше. Как я понял, с ним вместе приехали ребята, курирующие ментов, и они в данный момент только что не плясали от восторга, слушая рассказы моего друга и его коллег.

Целая организованная группа бандитов в погонах! Если всё подать грамотно, то можно не только орден, но и существенное повышение заработать. А самое главное, подобные успехи являются железной индульгенцией от будущих грехов, что по нынешним временам даже ценнее, чем блестящие значки на кителе.

Причём коллеги долго не верили, что практически раскрытое дело им отдают на блюдечке с единственной просьбой не упоминать отдел полковника Седых в целом и отдельных его сотрудников в частности. Но это уже их конторские разборки, я о них даже думать не хочу. Если у ребят совесть есть, то они к особняку на набережной цистерну коньяка подгонят, а нет, так им же хуже. Эдик обожает коллекционировать долги и услуги, а уж такую он явно не забудет.

Я, кстати, удивился, что самого товарища полковника до сих пор нет в зоне видимости. На мой вопрос Мерзкий только пожал плечами и в очередной раз пожаловался, что ему никто ничего не докладывает.

— Позвонит, пару указаний отдаст и опять исчезнет, — вздыхал он, расположившись на моей кухне. — Иногда чувствую себя не майором, а рядовым курсантом.

Ну нет его и фиг с ним! Мне на это уже было немного параллельно. С девчонками всё хорошо, я тоже почти живой, поэтому всем всё прощаю. Душ, коньяк, ляпота!

— Светлану с Алисой надо куда-то отправить, — прямо с порога заявил Эдик, появившийся у меня дома только через пару часов. К тому времени подручных старлея уже увезли в Лефортово, Мерзкого дважды накормили самыми разными деликатесами, а я успел принять душ и более-менее успокоиться.

Не хватало пока только Мирона. Я попросил Мерзкого набрать моему напарнику и вкратце объяснить ситуацию, но смысла в его приезде ко мне домой пока просто не было. В конце концов у меня стандартная двушка, а не дворец, чтобы огромные компании собирать.

На маленькой кухне сейчас и так было не протолкнуться, поэтому Эдик стоял в дверях, а Мерзкий вообще маячил за его спиной в коридоре.

Максим, кстати, извинился перед домовым, так что Степан на правах героя сидел на одном стуле с Алиской и за обе щеки уплетал торт «Прагу». Так-то я тоже люблю шоколадные десерты, но это был персональный приз Степана, купленный Максом в качестве извинений, так что никто не пытался покуситься даже на маленький кусочек. Сам же домовой предложил только Алиске, и то поскольку она всегда его защищала.

— Андрей, ты меня слышишь? — повысил голос полковник. — Я вообще-то к тебе обращаюсь. Девчонкам угрожает опасность. До тех пор, пока ситуация не разрулится, их надо спрятать.

— Куда? — устало спросил я. Адреналин в организме закончился, поэтому я сидел на стуле абсолютно расслабленный и, если честно, соображал сейчас тоже не очень хорошо.

— Не знаю, — пожал плечами полковник. — Путёвку купи. На Бали, например… Или в Кению… Говорят, что там очень красиво. Ну или хочешь, я их у себя в особняке поселю?

— У тебя точно не надо, — усмехнулся я. — У тебя в отделе жильцы чересчур беспокойные…

— Эй, мужчины, — подала голос Светка. — Ничего, что мы с Алисой тоже здесь? Вы у нас то спросили?

— Светлана, поверьте мне, — Эдик поменял тон на вкрадчивый. — Никто не знал, что сложится настолько опасная ситуация. Андрею будет гораздо удобнее, если он сможет не оглядываться на вас и вашу безопасность. Сегодня обошлись без жертв, ну по крайней мере, почти… А что будет завтра? Он разнесёт половину Москвы, потому что кто-то сделал вам или Алисе больно?

— Как по мне, так лучше бы он просто не попадал в подобные ситуации, — Светка и не думала тушеваться. — Каждый раз, когда вы приезжаете к нам в гости, Эдуард Алексеевич, дело заканчивается какими-то непонятными приключениями. То Андрей срывается непонятно куда, то возвращается весь в грязи… Я уж не говорю, что не всегда целый…

Светка настолько явственно выделила имя-отчество полковника своей интонацией, что Эдик буквально застыл на одном месте. Он молчал, то ли признавая правоту моей девушки, то ли просто подбирая наиболее убедительные аргументы… Заметив нерешительность полковника, Светка уже набрала воздуха в грудь для решительной атаки, но в этот момент подал голос мой мобильник.

Этот номер я сегодня уже увидел.

— Кто? — требовательно спросил Эдик, но я только усмехнулся в ответ.

— Ну а ты сам-то как думаешь?

Глава 18

— Слушаю, — нажал я кнопку приёма звонка, едва за мной захлопнулась квартирная дверь.

— Я надеюсь, что ты не в камере и не по громкой связи разговариваешь? — раздался в динамике насмешливый голос. Надо же, вполне себе жизнерадостный, так и не скажешь, что несколько часов назад с дырками по всему телу кровью захлёбывался…

— А есть предпосылки? — постарался поддержать я тон собеседника. — Какие ко мне могут быть претензии? Неизвестные негодяи, наверное, планировали принять участие бандитской разборке, что-то перепутали и устроили стрельбу из автоматов в моем дворе. Я-то здесь причём?

— Действительно, — хмыкнул в ответ Ледовский. — Москва очень опасный город. Вот так приедешь в гости к приятелю повидаться, а вместо радостей встречи схлопочешь пулю.

— Ну ладно тебе прибедняться, — укорил я майора, мысленно прикидывая, не собирается ли он предъявить мне за своё ранение. — С тобой же всё нормально, судя по голосу…

— Чёрствый ты человек, Андрей, — в очередной раз хмыкнул Ледовский. — А как же мои невыносимые моральные страдания?

— Это по какому же поводу? — я напрягся, понимая, что до этого была лишь прелюдия разговора.

— Кто это был, Винокуров? — из голоса моего собеседника исчезла даже тень улыбки. Теперь он буквально рычал в трубку, выплёскивая все свои напряжение и недовольство. — Ты что думаешь, я правда поверю в такие совпадения? Я приехал к тебе с миром! Поговорить! И именно в эту минуту появляются какие-то придурки с автоматами в руках? Ты сам то в это веришь?

С каждым сказанным словом голос моего собеседника становился всё громче, и последние слова Ледовский буквально проорал в трубку.

— Эй, алё! Ты адекватный?! — начал в ответ и я говорить громче. — Ты действительно думаешь, что это мои люди решили салют в твою честь устроить?

— Ну а что я должен ещё подумать? — не сдавался майор. — Таких совпадений не бывает и быть не может!

Блин блинский… Достав из кармана сигареты, я автоматически закурил и сделал глубокую затяжку.

Я не знаю, что ему ответить. Самое обидное, что со стороны майора ситуация и правда выглядит достаточно неприглядно. Ледовский проявил инициативу, приехал встретиться со мной с глазу на глаз, так сказать, «с открытым забралом», а вместо обычного разговора нарвался на отморозков с автоматами в руках.

— Послушай, майор, — постарался я взять себя в руки и говорить максимально спокойно. — Давай посмотрим на произошедшее немножечко под другим углом. До сегодняшнего утра я практически не вспоминал о твоём существовании. Если ты сумел отследить меня и мою семью, то наверняка понял, что я стараюсь жить обычной жизнью… Да, с некоторыми особенностями и допущениями, но обычной! Я не лидер преступной группировки, не мафиози из кино и у меня нет на быстром наборе в мобильнике тревожной группы с автоматами. Понимаю, что в это сложно поверить, но произошло чудовищное совпадение!

Ледовский молчал. Я напряжённо вслушивался, пытаясь понять, на связи мой собеседник или причуды сотовой связи просто напросто прервали наш разговор.

Внезапно я понял, почему вообще веду весь этот разговор и пытаясь оправдаться перед майором. Я не хотел, чтобы он затаил обиду и ударил меня исподтишка.

Ледовский, несомненно, способен на поступок. Он абсолютно не раздумывал, когда бросился мне на помощь, а сейчас в общем то даже не пытается выставить счёт за недавние ранения. А ведь мог бы разныться, начать давить на чувство вины или жалости… «Андрей, ты мне должен! Я спас тебя!»

И вот эта готовность действовать… Скажем так, меня это обстоятельство немного напрягает. Ледовскому нужна моя помощь, и кто его знает, что может прийти в голову этому оборотню, когда он поймёт, что уговоры не так уж и эффективны.

— Почему-то изо всех сил хочется тебе поверить, — наконец негромко ответил Ледовский. — Ну и кто же тогда были эти придурки, которые сначала стреляют, а потом здороваются?

Я вздохнул и пересказал майору историю про своего соседа, который в поисках справедливости натолкнулся на «новых хозяев жизни», пытающихся применять старые порядки. Естественно, в моем повествовании отсутствовали некоторые детали, например, никак не упоминались Эдик и его коллеги. Почему-то я с самого начала решил, что об этом нюансе стоит умолчать и не раскрывать майору совсем уж все карты.

Мой собеседник слушал меня, не перебивая, только изредка хмыкал в телефонную трубку, как будто восхищаясь произошедшими событиями.

— Очаровательно! Однако, Андрей, у тебя очень интересная жизнь, — со смешком прокомментировал он мой рассказ. — И в чём-то твой ментёнок даже прав. Не сидится тебе на попе спокойно, ты вечно пытаешься всем помочь и сунуть нос не в своё дело. Поэтому мне тем более непонятно твоё упорство в случае со мной. Что ты хочешь за свои труды? Денег? Ещё что-нибудь?

— Для начала, я просто пытаюсь понять, почему ты выбрал именно меня на роль своего помощника, — без раздумий ответил я. — Ну и плюс ко всему, мне действительно интересно, какими последствиями для меня может обернуться эта помощь.

— Самыми приятными, — немедленно ответил Ледовский. — Это я про последствия. Книга может дать нам с тобой невиданную силу, и мне кажется, что это не тот подарок, от которого следует отказываться. В конце концов, вместе мы всегда сможем гораздо больше, чем поодиночке. Ты согласен со мной?

— И всё-таки, ты почему-то упускаешь первую часть моего вопроса, — ушёл я от прямого ответа, выбрасывая бычок и сразу же закуривая новую сигарету. — Почему именно я?

— Потому что наша встреча неслучайна, — в динамике послышался сигнал клаксона. — Сейчас, подожди…

Судя по всему, Ледовский садился в подъехавший автомобиль, и я прикинул, что, судя по времени, прошедшему с момента его побега из скорой, за майором приехал кто-то из подчинённых. Интересно, а машину свою он решил возле моего дома оставить?

— Так вот, Андрей, — продолжил, наконец, майор не до конца высказанную мысль. — Я уже говорил, что крайне плохо верю в совпадения. Мне кажется, что ты не просто так появился на КПП моей части, а значит, богам было угодно, чтобы мы с тобой встретились. В нашем мире не так много оборотней, и раз уж они встречаются, то обречены держаться вместе. Поодиночке нас сожрут, и я не никогда в жизни не поверю, что ты не понимаешь этого.

— Глубокая мысль, — я постарался, чтобы мой голос не звучал очень язвительно. — Но ты, наверное, заметил, что я никогда не стремился к славе и мировому господству. Меня вполне устраивает та тихая жизнь, которую я вёл до встречи с тобой.

— Да что ты говоришь! — Ледовский, в отличии от меня, даже не пытался скрыть сарказма. — Как же тогда ты оказался возле моей части, к тому же в компании полицейских?

— По той же самой причине, что озвучивал раньше, — невозмутимо ответил я, выбрасывая очередной окурок. Позиция майора стала мне предельно понятна. Услышав то, что хотел, я принял решение и теперь не считал нужным вести какие-то долгие дипломатические дискуссии. — Меня вполне устраивает та тихая и спокойная жизнь, которую я строил долгие годы. И в этой жизни оборотни не используют людей в качестве пищи или игрушек для забавы.

— Моим детям была нужна тренировка, — невозмутимо отпарировал Ледовский. — Не надо переживать за людей, их вполне достаточно на этой планете… Тем более, как показали недавние события, если часть из них умрёт, то остальным будет гораздо легче.

— Не знаю, — внутри меня родилось много слов, которые я мог бы озвучить майору, но произносить их вслух пока не хотелось. — Мне кажется, что брать на себя роль бога всё-таки излишне самонадеянно. Поэтому извини, но думаю, что тебе стоит поискать другого помощника.

— Ты хорошо подумал? — а вот теперь в голосе майора послышалась явственная угроза. — Учти, второй раз я такого предложения не сделаю.

— Более чем, — окончательно уверился я в своей правоте. — Давай просто сделаем вид, что мы с тобой никогда не встречались. Единственное, что я могу для тебя сделать, это предупредить. Попридержи своих детей или кого ты там отправляешь на охоту. Мы не самые сильные существа в этом мире, и те, кто следит за нашим поведением, могут быть очень недовольны очередными жертвами. Пока тебя не трогают, но не надо думать, что ты сможешь оставаться безнаказанным вечно.

— Знаешь что, Андрюша! — если бы с помощью мобильной связи можно было плеваться, то сейчас, похоже, у меня было бы заплёвано всё лицо. — Держи свои советы при себе. Хочешь жить овощем — живи себе на здоровье! А я хищник, поэтому не собираюсь спрашивать разрешения взять то, что принадлежит мне по праву! Ты меня понял?

— И вам тоже всего самого наилучшего, товарищ майор, — улыбнулся я в трубку. — Берегите здоровье и не кашляйте.

Нажав кнопку отбоя, я постоял пару минут на балконе, разглядывая городской пейзаж, а затем поёжился и отправился в квартиру. На душе у меня было легко и спокойно. Точки над всеми буквами «И» и «Ё» расставлены, так что надеюсь больше Ледовский не будет доставать меня своими настойчивыми просьбами.

— Ну и чего ты весь такой счастливый? — мои надежды, что Эдик обиделся и не стал меня дожидаться, успехом, к сожалению, не увенчались. Полковник стоял в прихожей и буквально взглядом требовал немедленного отчёта о разговоре с Ледовским.

— Да вот, — не торопясь снял я куртку, нарочно затягивая паузу. Позлить Эдика — это бесценно, для всего остального есть заначка в старом рюкзаке на антресоли. Степан правда заявил, что подобные схроны в моем случае организуют только клинические идиоты, но мне почему-то было так спокойнее. — Наш общий знакомый звонил. Рассказывал о чудесном исцелении и качестве современных пуль, которые никак не хотят перевариваться.

— Я и без твоих кривляний понял, что звонил Ледовский, — недовольным голосом ответил Эдик. Из кухни выглянул Мерзкий, а следом за ним мелькнула и Светкина голова. — Я не понимаю только, что именно ты мог обсуждать с ним так долго. И почему нельзя было поговорить здесь? К чему это ребячество?

— Эдик, ну не морщи лоб, — заулыбался я в ответ. Хорошее настроение внутри меня буквально бурлило и требовало выхода наружу. — Ты же наверняка хочешь стать генералом, а кто тебя назначит с такими морщинами? Генерал должен обладать гладкими щёчками, чтобы они хорошо смотрелись на парадных фотографиях. А на твою рожу глянешь, так сразу плюнуть хочется!

— Андрей! — рявкнул Эдик. — Хватит паясничать! Мы совсем недавно говорили о том, что этот майор может угрожать твоей семье и тебе надо думать об их безопасности, а теперь ты возвращаешься и несёшь какую-то требуху! Объясни нормально, что происходит!

— Объясняю нормально, — я не удержался и принял строевую стойку, изображая бравого солдата Швейка. — Я его послал, он обиделся, но всё-таки пошёл. Поэтому я искренне рассчитываю, что он отстанет от меня, моей семьи и больше я его никогда не увижу.

— Андрей, ты сейчас серьёзно или снова шутишь? — во взгляде Эдика сквозила откровенная жалость. — Такие люди никогда не отступают от задуманного. Если он решил, что хочет использовать тебя в своих планах, то, поверь мне, значит он сделает всё, чтобы этого добиться.

— Он не человек, а оборотень, — легкомысленно отмахнулся я от полковника. — Мы поговорили, и я думаю, что вполне себе поняли друг друга.

Затем я снова улыбнулся и крикнул в сторону кухни.

— Свет, а можно мне кофе?

— Папа! — выскочила из своей комнаты Алиска. — Смотри, что я нашла.

Девочка протягивала мне телефон с открытой интернет-страницей. Шоу дельфинов вместе с каким-то красочным представлением.

— Мы же сходим туда? Правда? — затараторила Алиса, дёргая меня за ремень. — Папа, ну давай сходим, ну, пожалуйста!

Эдик открыл было рот для возражений, но, натолкнувшись на мой предостерегающий взгляд, только шумно выдохнул и прошёл на кухню.

— Солнышко, мы обязательно сходим, — мягко отцепил я от себя руку девочки. — А когда именно, я пока не знаю. Давай мы с мамой обсудим и сообщим тебе. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Алиска и с криком кинулась на кухню. — Мама! Мама! Пойдём смотреть дельфинов! Мама! Они такие красивые!

Что ей отвечала Светка, расслышать было решительно невозможно, поэтому я прошёл вслед за девочкой и остановился.

Картина, конечно, забавная. В самом углу кухни сидел Мерзкий и пытался одновременно сделать два дела, а именно съесть огромный бутерброд с сыром, ветчиной и шпротами, параллельно прикидываясь ветошью, которую желательно не замечать и не трогать. Рядом с ним, нахохлившись, как воробей, сидел господин полковник и шумно вздыхал, пытаясь хотя бы так выразить своё отношение к происходящему.

У плиты стояла Светка и отбивалась от Алиски, которая совала ей прямо в нос смартфон с рекламой шоу и не переставая канючила:

— Папа согласен! Он мне сам только что сказал! Давай сегодня сходим! Ну, пожалуйста!

Однако, пластичность детской психики — вещь удивительная. Утренняя стрельба под окнами и переживания Светки за меня для девочки уже были чем-то абсолютно далёким и призрачным. Ребёнок жил моментом, и желательно, чтобы этот момент был ярким и счастливым.

— Мама, ну давай пойдём! — в сотый раз повторила Алиска, но тут уже на помощь Светке пришёл я.

— Алиса, чем дольше ты отвлекаешь маму, тем меньше шансов, что мы пойдём туда именно сегодня. Давай, иди в комнату и дай взрослым немного пообщаться!

— Ну вы только недолго, — попросила Алиса, глядя на меня своими огромными глазами, а затем посмотрела на Эдика и строго добавила. — А то сегодня опоздаем, завтра у тебя, папа, дела непонятные нарисуются…

И, гордо вскинув носик, удалилась. Мерзкий поперхнулся бутербродом и чуть было не забрызгал своего начальника кусочками масляных шпротов. Светка стояла, зажав рот, и старалась не расхохотаться в полный голос. Эдик, казалось бы, получил неожиданный подзатыльник и сейчас только ошарашенно смотрел на нас всех поочерёдно. Затем господин полковник шумно выпустил воздух через ноздри и возмущённо сказал:

— Ну это уже вообще ни в какие ворота! Света, я надеюсь, что хотя бы ты проявишь благоразумие… Я уже говорил тебе, и повторю ещё раз! Для вашей с Алисой безопасности несколько дней вам стоит посидеть дома под охраной!

— Эдуард Алексеевич, — медовым голосом пропела моя ненаглядная. — Если честно, я именно его и собираюсь проявить. Вы когда-нибудь жили вместе с маленькой девочкой? Нет? Так я вам расскажу, что произойдёт буквально через двое суток пребывания ребёнка в четырёх стенах. У неё был стресс и держать её взаперти было абсолютно неправильно. Ей нужны яркие и самое главное положительные эмоции.

— Эдик, правда, — поддержал я девушку. — Мне кажется, что ты преувеличиваешь. В конце концов, снаряд дважды в день в одну воронку не падает. Ледовский едет к себе в часть, сегодня ему явно не до меня будет.

— Андрей, ты, наверное, забыл, что такое звериная ярость и неконтролируемые эмоции, — насупился полковник. Он кинул взгляд на Светку, как бы прикидывая, стоит ли говорить при ней на такие темы, но потом всё-таки продолжил. — Такие, как Ледовский, не умеют контролировать агрессию, и никто не может предсказать, на что способен зверь, не получивший желаемого.

— По-моему, ты что-то путаешь, — упрямо покачал я головой. — Он желает не меня, а помощи в каком-то деле. Но насколько я понял, то моё участие не столь уж и принципиально. По крайней мере, никакой особенной агрессии я не услышал.

— Мне бы очень хотелось признать, что я ошибаюсь, — начал заводиться Эдик. — Но это не значит, что надо наплевать на угрозу и продолжать вести себя так, как будто ничего не происходит. За несколько дней дома с вами всеми ничего не случится. В конце концов, Алиса вполне себе взрослая девочка, чтобы понять необходимость этого.

— Для начала было неплохо понять это взрослым, — пришла мне на помощь Светка.

— Эдик, я вполне способен защитить девчонок, — продолжал спорить я с полковником. — Тем более, кто-то обещал нам хорошую охрану.

— Мне кажется, что Андрей со Светой правы, — с набитым ртом пробурчал Мерзкий, но тут же оказался тем самым громоотводом, удачно попавшимся под руку.

— Ты ещё куда лезешь! — вызверился на него Эдик. — Доел? Молодец! Поехали! Нам в отличии от некоторых работать надо!

— Эдик, ну чего ты нервничаешь!? — попытался урезонить я полковника, но он уже был на взводе и абсолютно не желал со мной разговаривать.

— Делай, что хочешь! — чуть ли не крикнул он, обуваясь в прихожей. — Вот только не говори мне потом, что я тебя не предупреждал.

Не успевший дожевать Максим сумел лишь виновато улыбнуться на прощание и придержать входную дверь, которую с силой пытался захлопнуть полковник.

— Ну и ладушки, — с каким-то облегчением на душе сказал я и хитро посмотрел на Светку. — Так мы идём смотреть на дельфинов?

Шоу и в самом деле оказалось достойным посещения. Не знаю, как организаторы сумели добиться такого впечатляющего эффекта, но происходящее интересно было всем. И детям, и взрослым. Игра света, со вкусом подобранная музыка, завораживающий голос, читающий текст, и, конечно же, дельфины, устроившие настоящее сказочное представление.

Так что, признаюсь честно — мне понравилось! А девчонки так вообще едва не лопнули от переполнявших эмоций.

Всю дорогу домой Алиска со Светкой обсуждали увиденное и делали это настолько заразительно, что таксист не выдержал и начал интересоваться деталями представления. Судя по всему, услышанное заворожило и его тоже, потому что он клятвенно пообещал непременно сводить на шоу себя и свою семью.

Переполненная эмоциями девочка уснула достаточно быстро, а мы со Светкой воспользовались редкой возможностью и устроили себе романтический вечер при свечах. Бутылка красного вина, медленные разговоры ни о чем и радость от любимого человека рядом. Вот именно так я и представляю себе счастье.

А все эти мечты о мировом господстве пускай достаются чересчур активным майорам. У меня никогда не было масштабных амбиций, тем более, прослужив энное количество лет офицером, я прекрасно понял, что власть — это не радость, а большое количество проблем.

Только в сказках царь сидит на троне и скучающе болтает ножкой, слушая льстивые речи подданных о собственном величии. На самом деле, чем большим количеством людей приходится управлять, тем большее количество задач необходимо решать практически ежеминутно.

Может быть, конечно, кому-то это и нравится, но мне оставьте вот такие спокойные вечера в обществе любимой женщины. Мне достаточно…

Проснулся я от настойчиво жужжащего мобильника. Мельком глянув на экране, я поразился наглости отдельных товарищей и выскользнул из комнаты в коридор, чтобы не разбудить Светку.

— Слушай, майор, — буквально зашипел я в трубку, выходя на кухню и включая свет. — Мы же с тобой вроде бы обо всём договорились. Какого ляда тебе от меня надо в такую рань?

— Он ещё спрашивает, — усмехнулся Ледовский. В динамике слышалось завывание ветра и какой-то другой шум, который я спросонья никак не мог идентифицировать. — Ты, наверное, решил, что я лох и меня можно кинуть, не особо заботясь о последствиях? Так вот, сообщаю тебе! Я не лох, и никогда им не был!

— А поподробнее? — буркнул я в трубку, чувствуя, как внизу живота рождается чувство необъяснимой тревоги.

— Ты мне вчера сказки рассказывал, соловьём заливался, — ответил Ледовский. — А сам оказывается уже знал, что в усадьбе нет книги. Ну и как? Почитал? Занятное чтиво?

Я молчал, не зная, что ответить, а Ледовский продолжал разоряться, выплёскивая в динамик всё новые и новые ругательства.

— Дурачком прикидывался? Невинной овечкой? Или думал, что я просто опущу руки и оставлю ситуацию как есть? Запомни, Винокуров! Если мне что-то нужно, то я всё равно это получаю! Эти ведьмы, конечно, оказались крепким орешком, но и они не смогли ничего сделать. А когда им начали прижигать пятки калёным железом, то запели за милую душу. И знаешь, что они мне рассказали?

Спрашивать что, было глупо. Самый элементарный вариант почему-то оказался для меня логарифмическим уравнением. Я почему-то и предположить не мог, что, поговорив со мной, Ледовский сразу же ломанётся в усадьбу и попытается взять её штурмом.

— Что ты молчишь? — взвизгнул в трубке майор. — Где моя книга? Ведьмы сказали, что ею забрал ты вместе со своими друзьями. И не пытайся отнекиваться! Я показал этим дурам твоё фото, и они дружно опознали твою лживую физиономию!

Я продолжал молчать, прикидывая, какие действия следует предпринять в первую очередь. Увозить девчонок или Степан будет в состоянии защитить их в доме? Звонить Эдику или сначала выдернуть Мирона.

— Молчишь? — продолжал тем временем бесноваться Ледовский. — Всё, Андрей! Шутки кончились! Даю тебе два часа, чтобы привезти книгу к воротам моей части! Время пошло! Иначе ты сильно пожалеешь о том, что позволил себе так шутить со мной!

Вызов оборвался, а я всё стоял посреди кухни и прикидывал, что необходимо сделать в первую очередь. Ледовский взял штурмом усадьбу. Но как? Там же охрана на воротах, да и ведьмы, если верить Эдику, достаточно опытны, чтобы отбиться от нападения оборотней.

Ошеломлённый произошедшим разговором, я на автомате нашёл пульт от кухонного телевизора и включил новостной канал.

«Правоохранительные органы пока воздерживаются от развёрнутых комментариев», — ворвался в моё сознание голос диктора. — «Однако, как стало известно, группа неизвестных ночью ворвалась на территорию пансионата и предприняла ряд хулиганских действий. Мотивы преступников до сих пор неизвестны. Вместе с тем, сообщается о пяти погибших, трое из которых были охранниками и две сотрудницы учреждения. Нападавших не заинтересовали корпуса, в которых проживают пациенты и отдыхающие, но от их рук серьёзно пострадали развалины графа Воробьёва, находящиеся на территории санатория. Рассматривается версия религиозной подоплёки у произошедшего акта вандализма. Мы будем следить за развитием событий».

— Андрей, что случилось?

Я с недоумением обнаружил стоящую рядом со мной Светку. Увлёкшись новостями, я как-то пропустил её появление на кухне.

— Да ничего не случилось, — улыбнулся я девушке как можно беззаботнее. — Просто забавное совпадение. Мы с Мироном совсем недавно ездили любоваться развалинами именно этой усадьбы.

— Андрей, я всё понимаю, но ты уж за круглую дуру меня не считай! — нахмурилась Светка и, отодвинув меня в сторону, начала доставать чашки из кухонного шкафа. — Если не хочешь рассказывать, то так и скажи. Но рассказывать сказки о том, что вы с Мироном совершенно случайно любовались местом, которое сегодня разгромили террористы, не надо!

— Какие террористы? — изумился я женской логике. — Ты же сама слышала, хулиганы балуются. Ни взрывов, ни стрельбы… Скорей всего, наркоманы чего-то не того обдолбались, вот и балуются.

— Ага, конечно, — кивнула Светка, кидая в чашки чайные пакетики. — Пять человек погибших… Наверное, таблетки очень забористые попались.

Тут да, крыть нечем. У команды Ледовского откровенно поехала крыша. Никак иначе такое количество трупов объяснить не получается.

Немного подумав, я набрал Эдику. Как оказалось, полковник уже был в курсе произошедшего, поэтому первое, что я получил в свой адрес, была огромная порция язвительности.

— Очень хочется сказать, что я предупреждал, но вряд ли ты признаешь свою вину, — саркастически начал беседу Эдик вместо приветствия.

— Может быть потом? — предложил я, не желая участвовать в словесных пикировках.

— Ну я же говорил, — вздохнул полковник. — Андрей, мне особо сказать тебе нечего. У твоего майора снесло крышу. Сейчас ищем варианты решения этой проблемы. Будешь нужен — позвоню. Договорились?

— Эдик, ему нужна книга, — напомнил я причину всех злоключений. — Может быть, стоит ему её отдать?

— Нет, — отрезал полковник. — Эту книгу оборотням отдавать нельзя. Впрочем, желательно её вообще уничтожить, но это не так легко, как хочется. Всё, береги девчонок, я попозже наберу.

— Только не говори мне, что ты опять собираешься куда-то сорваться, — ровным голосом то ли спросила, то ли упрекнула Светка, заварившая чай и сейчас остервенело кромсавшая сырокопчёную колбасу на бутерброды.

— Не буду, — через силу улыбнулся я. — Будем с Алиской смотреть мультфильмы. Я планирую быть дома и никуда не деваться.

— Мы под домашним арестом? — продолжала хмуриться моя девушка, но я сделал вид, что не понимаю, о чем именно она говорит.

Впрочем, за завтраком она немного оттаяла, а совместный просмотр мультфильма вроде бы окончательно примирил Светку с действительностью. Она даже сама предложила Алиске поучиться вязаться крючком, на что девочка отреагировала с восторгом.

Впрочем, чтобы не говорили отдельные ворчуны, наши дети всегда рады родительскому вниманию. Гаджеты и компьютеры всего лишь спасение от одиночества…

Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Номер был незнакомым, но зато место, которое было снято на пришедшем во вложении видео, я опознал сразу. Пивной бар Артёма!

Двое молодчиков в камуфляже разносили внутреннее убранство бейсбольными битами, а третий, выступавший в роли оператора, подбадривал их матерными выкриками.

Где-то на заднем плане послышалось завывание полицейской сирены и видео прервалось.

— Урроды! — бессильно прорычал я, читал короткий текст, пришедший следом за видеофайлом.

«Нам нужна книга, и постарайся не затягивать с этим!»

Я опять чертыхнулся и нашёл в книге контактов номер Артёма. Телефон владельца пивбара не отвечал. Длинные гудки почему-то показались мне похоронным маршем.

Сволочь Ледовский придумал самый оптимальный способ давления. Понимая, что меня самого прижать достаточно проблематично, он начал бить по близким…

Неужели весёлый бармен мёртв? Из-за меня? Вот же твари! Я ещё раз попытался дозвониться до Артёма, но с тем же результатом. И что делать? Звонить Эдику? Нет, он проверять здоровье вампира точно не поедет… Мирон? А вдруг там засада?

Я набрал номер Артёма ещё раз… Длинные гудки и никакого ответа! Твою ж такую дивизию…

— Степан! — гаркнул я так, что, казалось бы, задрожали даже стекла в окнах. На удивление, домовой появился практически сразу, хотя мне казалось, что его сейчас нет в квартире.

— Мне очень надо уехать, — отрывисто бросил я домовому. — Проследи за девчонками. Кроме тебя, надеяться больше не на кого.

— Хорошо, — с самым серьёзным видом кивнул коротышка. Конечно, растоптанные кроссовки и детский оранжевый комбинезон на Степане смотрелись не очень внушительно, но, как никто другой, знал, что в своём доме домовой способен выдержать схватку практически с кем угодно.

— Теоретически во дворе должны дежурить люди Эдика, — продолжал я, уже натягивая куртку. — Но, если честно, на них надежды у меня мало. Поэтому просто не выпускай девчонок из квартиры.

— Я постараюсь, — снова кивнул домовой.

— Куда ты опять? — выскочила из кухни Светка. — Ты же обещал, что сегодня будешь с нами.

— Светик, мне очень надо! — с нажимом произнёс я, не желая вдаваться в подробности. — Никуда не выходите из квартиры. Я постараюсь вернуться побыстрее.

— Андрей… — начала было что-то говорить Светка, но я уже не слушал её, захлопывая за собой входную дверь в квартиру.

Артём по-прежнему не отвечал на звонки, и я начал подозревать самое худшее. Неужели подручные Ледовского решились ещё и на убийство вампира? Майор, должно быть, слишком самоуверен, если решился бросить вызов общине московских кровососов.

Да, у этой братии случаются внутренние конфликты, но Артём одинаково радушно общался со всеми конкурирующими группировками. Территория его бара считалась местом всеобщего перемирия, так что сомневаюсь, что кто-то из вампиров откажется вступиться за моего приятеля.

Ожидая машину такси возле подъезда, я позвонил Мирону и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Напарник заявил, что я единоличник и потому мой путь к полному просветлению будет бесконечным. После чего перешёл на нормальный деловой тон и пообещал в течение часа подъехать к Артёму.

— Хотелось бы верить, — сказал я сам себе, завершая вызов. Мирон, судя по всему, забыл, в каком регионе живёт. Как бы ни пыжилось столичное начальство, но с наступлением осени в Москву вернулись и круглосуточные пробки. Боюсь подумать, что будет происходить зимой. Судя по всему, в ностальгии Мерзкого по Дагестану есть немалая толика разумного.

Уже садясь в машину, я подумал, что Эдик вчера был не так уж и неправ в своих негативных прогнозах. Ледовский в гневе оказался практически неуправляем, причём сейчас он пёр буром, не оглядываясь на средства и потери. Надо выяснить, что там с Артёмом и собираться в гости к этому сумасшедшему. Хотя очень надеюсь, что силовую операцию Эдик способен провести и без моего участия. Или не способен?

Я с изумлением понял, что по-хорошему Ледовскому ничего и не грозило. В отделе у Эдика работает не больше двух десятков сотрудников и вряд ли кто-то из них по ночам носит костюм супергероя. Обычные регулярные войска слабо эффективны в противостоянии с оборотнями, недаром некоторые из моих сородичей, оказавшиеся в зоне боевых действий, возвращались оттуда, увешанные орденами.

Одного деда Василия можно вспомнить. Прошагал разведчиком от Москвы и до Кёнигсберга, сотни вылазок за линию фронта и ничего… Жив-живёхонек…

Как же тогда можно выжечь это волчье гнездо? Сбросить на него бомбу с напалмом? Но там наверняка живут и обычные люди, которым просто не повезло оказаться не в то время, не в том месте. Окружить кольцом? Опять-таки, где взять столько сил и средств, да и непонятно насколько долго продлится осада… Опять же гражданские… Где гарантия, что Ледовский не использует их в качестве заложников?

Короче, вопросы, вопросы, вопросы…

Выругавшись про себя, я опять раз набрал владельцу пивбара.

Теперь на мой звонок Артём ответил практически сразу, правда голос вампира оказался настолько тих и безжизненный, что я начал переживать за его здоровье ещё сильнее.

— А-а-а, это ты, — слабо прошелестел владелец бара в трубку. — А я как раз тебе звонить собирался. Привет передавать.

— Артём, с тобой всё в порядке? Я уже еду к тебе! — практически выкрикнул я в трубку, но голос вампира ни стал ни на йоту громче.

— Приезжай, — безэмоционально ответил Артём и отключился.

Оставшиеся двадцать минут до точки назначения за просидел на заднем сиденье такси, как на иголках. Впрочем, как бы я не готовился, увиденное оказалось гораздо хуже всех моих фантазий.

Живописный вид разгромленного бара привлекал внимание даже у окрестных котов и голубей.

— Ничего себе! — присвистнул таксист, молчаливый мужчина лет пятидесяти. — Что ж тут случилось-то?

— Да кто ж его знает, — с сожалением ответил я, разглядывая останки детища Артёма. — Затем и приехал, что разобраться надо.

— Твоё заведение? — уточнил таксист, но я отрицательно помотал головой.

— Друга! Хулиганы, наверное… Или, может быть, посетители что-то не поделили.

— Беда-а-а, — протянул водитель, останавливая машину. — Красивое место, наверное, было. А застраховано?

— Не знаю, — честно ответил я и полез из машины на улицу.

Вид пивбара, конечно, заставил моё сердце сжаться. Зная, с какой любовью Артём относился к этому месту и сколько сил было потрачено на его обустройство, на душе становилось грустно и тоскливо.

Витринные окна были, естественно, разбиты на мелкие кусочки. Мебель и барная стойка были превращены в кучу щепок, годящихся сейчас только для растопки мангала и разбросанных метров на тридцать в радиусе от входа. Запах десятков сортов пива, безжалостно вылитых на землю из разбитых бутылок и растерзанных бочонков, создавал неповторимое амбре, стойко державшееся на улице, несмотря на влажную погоду. Нападавшие умудрились согнуть даже входную дверь, которую Артёму сварил какой-то умелец из толстых листов настоящего металла.

Твари, откровенные твари!

Я подошёл к оконному проёму и заглянул внутрь, надеясь увидеть Артёма. Внутри никого не оказалось!

— Эй! — негромко позвал я, только сейчас подумав, что внутри запросто может оказаться засада. Ответа не было, и только холодный ветер гонял по помещению бумажные салфетки.

— Тук-тук! — повысил я голос, пытаясь понять, куда можно поставить ногу, чтобы кроссовки остались целыми.

— А, это ты, — выглянул из-за занавески Артём. Судя по всему, вполне себе живой и здоровый.

— Тёма, привет, — поздоровался я, не зная, какие именно слова сейчас будут правильными.

— И тебе не хворать, — со вздохом ответил владелец бара, ещё раз обводя взглядом свои разгромленные владения. — Знаешь, когда вы с Мироном первый раз появились на пороге моего заведения, я сразу понял, что рано или поздно дело кончится плохо. Единственное, что сейчас могу сказать в вашу защиту, это произошло не рано, а поздно.

— Артём… — в замешательстве я развёл руки в сторону. — Это моя вина, и я её признаю. Через тебя один придурок пытается надавить на меня. Я обязательно разберусь с этим, даю слово!

— Да не надо мне никаких слов, — вздохнул Артём. — Бар жалко… Не поверишь, просто чудо, что здесь никого не было во время нападения. Я у Крамера был на мероприятии, поэтому закрылся вчера около десяти вечера. А утром позвонили полицейские, предложили приехать и посмотреть, что осталось от заведения.

— Они кого-нибудь видели? — задал я, в общем-то, бессмысленный вопрос, потому что и так прекрасно знал, кто именно устроил разгром.

— Нет, — снова вздохнул Артём. — Камеру над входом разбили первой, а все окна, которые выходят на бар — офисные. Да и какая, собственно, разница. Раз ты в курсе, кто это, то и раздумывать нечего. Соберёшься убить кого-нибудь — сообщи. Я с удовольствием поучаствую…

— Артём, — начал было я говорить какую-то бессмыслицу, но в этот момент в кармане опять зажужжал мобильный телефон. Я достал его, твёрдо уверенный, что звонит Мирон, но номер оказался абсолютно незнакомым.

— Папа! — моё сердце в груди замерло, предчувствуя ужасные вести.

— Алиса, девочка моя! Что случилось? — я практически кричал в трубку, не совсем понимая, что именно боюсь сейчас услышать. В голове роились тысячи мыслей одновременно, а воображение рисовало самые жуткие и страшные картины. Неужели эта тварь посягнула на ребёнка?

— Папа, какие-то дяди похитили маму, — ровным и чересчур спокойным голосом произнесла девочка. — Папа, приезжай, пожалуйста, домой! Мне страшно!

В мозгу мелькнула мысль, что Алиска говорит слишком странным и безжизненным голосом. Может быть, её тоже похитили? Это ловушка? Может быть, её заставляют произносить те слова, которые я слышу?

В этот момент в динамике послышался тихий плач, который с каждой секундой всё больше перестал в натуральную истерику.

— Андрей! Ты меня слышишь? — я сообразил, что телефон у Алиски забрал Степан, который, в общем-то, не очень жаловал современные технологии. — Андрей, приезжай домой. И полковнику своему позвони. Свету и правда похитили…

Глава 19

Мирон вёл машину молча, вцепившись двумя руками в рулевое колесо, и наверняка про себя костерил меня самыми последними словами. Я видел состояние напарника, но настроения разговаривать или что-то объяснять не возникало.

Мы и так уже успели крепко поругаться в баре у Артёма. Да что там поругаться, мы вообще чуть не подрались и удержались буквально в одном шаге от того, чтобы начать превращать в кровавый фарш лица друг друга.

Мирон приехал к бару Артёма буквально через несколько минут после меня и надо сказать слегка обалдел от увиденного. Где-то я его понимал. Существуют вещи, которые буквально с момента своего появления во вселенной кажутся настолько привычными, как будто существовали всегда.

Этот бар был именно таким. Интерьер, обслуживание, подбор напитков — всё это создавало ту волшебную атмосферу, которая делала заведение центром притяжения сотен или даже тысяч людей со всей столицы. Мы и сами с Мироном искренне полюбили это место, а Артём стал для нас не просто приятелем, а кем-то вроде партнера, с которым можно и проблемой поделиться, и о помощи попросить.

Ну и вдобавок, все те, кто знает о московской жизни немножечко больше обыкновенных обывателей, естественно, осведомлены, что по ночам у Артёма собираются вампиры. Причём не просто собираются, а заключают мирные соглашения или договариваются о сделках.

— Мир сошёл с ума? — поинтересовался Мирон, впрочем, не обращаясь ни к кому конкретному. Скорей всего, вопрос был исключительно риторическим и прозвучал просто ради того, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Да нет, друг мой, — пожал руку моего напарника сам владелец бара. — Сложно поверить, но даже война не началась. Просто кто-то решил, что я вожу с вами слишком тесную дружбу.

— Не понял, — повернулся ко мне Мирон. — Андрюха, о чем он сейчас говорит?

— А вот теперь я не понял, — удивленно посмотрел на меня Артём. — А он что, вообще не в курсе происходящего?

Пришлось признать, что это действительно так. Постарался быстренько исправить это упущение, но, по-моему, запутал его ещё больше.

Мирон оказался не в курсе доброй половины происходящих в последние дни событий и начал высказывать мне вполне понятные претензии. Наверное, в другой ситуации я бы согласился с ним, а может быть, даже извинился, но не сейчас. Я заявил, что мне некогда, и пошёл бы мой напарник со своими претензиями в жопу.

Мирон, видимо, даже дар речи потерял от такой наглости. Думаю, что ещё секунда и он бы реально меня ударил. В какой-то момент он даже собрался это сделать, но потом видимо понял в каком я состоянии и передумал.

— Поехали домой, — предложил мне напарник, но я лишь отрицательно помотал головой.

— Артём, — обратился к владельцу бара, всё ещё скорбно взирающему на останки своего заведения. — Дай мне немного времени, и мы поговорим на тему компенсации твоих проблем. Деньги не проблема, но сейчас мне надо решить вопрос со Светланой.

— Езжай, Андрей, — кивнул вампир. — И помни, что я с большим удовольствием поучаствую в наказании сволочей, сотворивших это.

Я кивнул, потому что говорить сейчас какую-то банальность не хотелось, а по делу то и добавить нечего. До наказания ещё дожить надо. Перво-наперво надо разобраться с похищением Светланы. А для этого задать вопросы тому, кто обещал, что ничего подобного не случится.

Так что, может быть, это и неправильно, но домой я не поехал.

Да, меня трясло от ненависти!

Да, ярость внутри меня грозила выйти из-под контроля.

И да, мне неимоверно хотелось кого-нибудь убить! Причем, в идеале, кого-то конкретного.

Именно из-за этих «Да» домой я и не поехал.

Просто ещё раз перезвонил на последний телефонный номер, и на звонок снова ответил Степан.

— Алису успокоил, — вместо приветствия оповестил меня он. — Я так понимаю, что домой ты пока не собираешься…

— Степан, надо освободить Свету, — объяснил я домовому. — Девочке нужна мама, а не мои пустые обещания.

— Ты полностью прав, — поддержал меня Степан. — С Алисой всё будет хорошо…

Степан запнулся, а затем добавил уже тише.

— Прости меня, Андрей, что не уберёг Светлану!

Я хотел было спросить, как же всё-таки случилось так, что моя девушка оказалась в руках Ледовского, но тут в динамике послышался голос Алисы и домовой отключился.

Я вздохнул и решительно выдохнул:

— Гони к Эдику!

Мирон сильно удивился, когда я сказал, что мы едем к Эдику, но памятуя мою недавнюю вспышку гнева, не стал ничего уточнять, за что, если честно я был ему безмерно признателен.

По моему глубокому убеждению, прямо сейчас было необходимо сделать всё для освобождения Светы, и моя поездка домой этому никак не поможет. Алису пускай успокаивает Степан, а я лишь потрачу драгоценное время, которого и так совсем немного. Сейчас надо забрать у полковника книгу и ехать к Ледовскому. Не знаю, что именно он там задумал, но моя девушка не должна в этом участвовать.

Если Эдик не отдаст мне книгу добром, то я просто убью его. Или по крайней мере от души попинаю его тщедушное тельце.

Знаете состояние, когда ситуацию надо изменить, а никак не получается. Ненавижу подобные ощущения, но сейчас получилось именно так. Причем, самое обидное, но получается, что я сам и довёл до этого. Надо было сидеть рядом с девчонками, а не участвовать в сомнительных комбинациях госбезопасности.

Хорошо ещё, что ехать было недалеко, а дороги оказались на удивление свободными. Если бы мы умудрились встрять в пробку где-нибудь на подъезде, то я наверняка бы выскочил из машины и побежал бы к отделу Эдика на своих двоих.

Въездные ворота начали открываться ещё как только мы включили сигнал поворотника. Эдик ждал нас на балюстраде у входа в особняк, поэтому я выскочил из машины, едва Мирон только начал давить на педаль.

— Ну что, сука! — заорал я, не обращая внимания на отвисающую челюсть напарника и рванулся к полковнику. Вот эта тварь, которая виновата во всех моих бедах. Не знаю, что именно я собирался сделать с Эдиком, но внутри меня по-прежнему горела жажда убивать.

Я рванулся вверх по ступенькам, уже мысленно представляя, как смачно мой кулак влетит в скулу полковника. Мне показалось, что Эдик почему-то даже не удивился ни моему появлению, ни столь эмоциональной реакции.

Наоборот, он как-то грустно улыбнулся при моем появлении и теперь с интересом наблюдал за тем, как я бегу к нему, сжимая кулаки.

Далеко на подсознании мелькнула мысль о неправильности такого поведения, но у неё не было никаких шансов прорваться через желание треснуть Эдика по физиономии.

Однако, моим желаниям пока сбыться было не суждено. Когда до полковника оставалось буквально несколько ступенек, он направил в мою сторону какой-то предмет, очень сильно походивший на обыкновенную перьевую ручку. Уже в следующее мгновение реальность перед глазами подернулась пеленой, а ноги перестали держать моё тело.

Я открыл рот, чтобы выругаться, однако оказалось, что и это удовольствие оказалось мне пока недоступно. Моё тело сковал внезапный паралич, и я со всего размаха рухнул на ступеньки. Самое удивительное, что боли от падения я не почувствовал, а последней мыслью сознания перед тем, как окончательно угаснуть было убеждения, что полковника всё-таки надо убить. Давно пора!

Возвращение в реальность проходило медленно. Ощущение, будто выныриваешь на поверхность из какого-то липкого киселя, причём вроде кажется, что ты уже очнулся, но в то же время что-то продолжает держать и цепляться за тебя.

Глаза по-прежнему наотрез отказывались открываться, а рука оказалась слишком тяжелой, чтобы помочь векам подняться. Ладно, полежим пока так. Очень надеюсь, что это ненадолго, потому что времени всё меньше и меньше.

Следующей мыслью был вопрос, как долго я находился без сознания, но подумать об этом я не успел, привлечённый знакомыми голосами.

— Вы оба друг друга стоите! — с жаром высказывал Мирон своё недовольство Эдику. — Мне одно непонятно, когда вы договориться то успели между собой? И главное, всё втихаря, всё тайком! Уроды! Другого слова и подобрать трудно!

— Да кто же знал, что всё так повернётся, — отвечал с досадой полковник. — Я сразу предположил, что Ледовскому может понадобиться Андрей. Это было ещё тогда утром, когда мы вообще обнаружили эту воинскую часть. Андрей боялся, что ты не дашь ему влезать во всю эту авантюру, поэтому и обещал рассказать тебе всё попозже. Наверное, не успел, а может быть просто подходящего случая не было.

— Эдик, я всё понимаю, ты человек государственный и мыслишь порой в совершенно недоступных простым людям плоскостях, но как тебе вообще могло в голову прийти устроить подобную провокацию?

Возмущённый голос Мирона долетал до меня как будто через вату, однако все слова слышались вполне себе отчетливо. Я попытался пошевелиться и с радостью понял, что тело начинает меня слушаться. Пусть пока с трудом, но всё-таки это гораздо лучше, чем ощущать себя полным паралитиком.

— Мирон, ну а какие были варианты? — голос Эдика звучал тише. В нем вообще слышалась огромная усталость, мне даже стало его немножечко жалко. Жалко??? Я с удивлением прислушался к своим ощущениям и понял, что желание убить полковника действительно куда-то испарилось.

— Надо было просто не мешать Андрею, — с жаром ответил Мирон. — Скрутить этого Ледовского, как только он появился у его дома и всё. Сделай он так сразу, сейчас бы не пришлось чесать репу, что дальше делать. И ни о каких переговорах с этим майором не шло бы и речи!

— Как у тебя всё просто, — усмехнулся Эдик. — А где гарантия, что Андрей действительно бы смог справиться с Ледовским? Я даже примерно не представляю себе всех его возможностей. Судя по той информации, которую удалось собрать, его сегодняшняя личность далеко не первая, а значит он уже давно научился пользоваться всеми преимуществами своей звериной формы. Драка, конечно, получилась бы эпической, но вот результат, извини, непредсказуем.

— Значит, надо было просто не отсиживаться в очередной раз в стороне и помочь, — упрямо пробурчал Мирон. — В конце концов, просто меня бы предупредили, и я бы спокойно подстрелил этого придурка из арбалета. От серебра рецептов ещё не придумали.

— Ну не скажи, — возразил Эдик. — Тот же Андрей реагирует на него вполне спокойно. Ты же сам проводил эксперимент и связывал его серебряной нитью.

— Просто надо вогнать не одну стрелу, а две или три, — отпарировал Мирон. — В ногу, в руку, а будет дергаться, так сразу в сердце. Или тебе настолько принципиально с ним лично пообщаться?

— Да не в этом дело, — вздохнул Эдик. — Мы не знаем, сколько всего оборотней Ледовский сумел собрать в части. Ты можешь сказать, что будет, когда они поймут, что их командира убили? Ну или не командира, а вообще Бога или Избранного? Представь себе хотя бы двадцать оборотней, которые бродят по Подмосковью и режут всех без исключения!

Мирон выругался. Судя по всему, подобный сценарий событий не приходил ему в голову.

— У меня нет возможностей блокировать эту воинскую часть, — продолжал тем временем говорить Эдик. — Я пытался собрать информацию всеми возможными способами, но не помог даже Эксплорик. Все линии связи защищены от внешнего проникновения, а проверяющие увидели лишь ту картину, которую им рисовали. На территории находятся дома для гражданских и там живет не меньше пятисот человек. Человек, Мирон, а не зверей, которых совсем не жалко уничтожить. Кроме того, и среди военнослужащих части вполне хватает обычных людей, а не оборотней.

— И что? Никто ничего не рассказывает? — глухим голосом поинтересовался Мирон. — Всех всё устраивает, и никто ничего не может сделать?

— Местные боятся Ледовского, как огня, — ответил Эдик. — Это видно невооруженным взглядом, но к делу пришить достаточно сложно. Министерство обороны вообще не понимает, с чего вдруг у меня возникли какие-то вопросы к этой части. Все задачи выполняются в срок, причём некоторые из них имеют государственную важность. Ну вот и как ты предлагаешь мне действовать? Блокировать часть войсками, половину из которых вырежут как котят при первом же столкновении? Или может быть выступить по телевизору? Рассказать людям, что среди них живут оборотни с вампирами, а конфеты из буфета таскают не дети, а некоторые несознательные домовые?

Мирон молчал. Наверняка ему было что сказать, но он понимал, что все его аргументы сейчас выглядят недостаточно убедительно.

— Но сейчас то, что делать? — наконец пробурчал мой напарник. — Света похищена, и мы оказались в ситуации, когда любое неосторожное действие может обернуться её смертью.

— Я рассчитывал, что Ледовскому нужен Андрей, — ответил Эдик. Мирон имел право знать всё о происходящем, так что полковник не скупился на подробности. — Мы предполагали, что он устроит провокацию и попытается выманить его из дома, а потом захватить для каких-то своих целей. Тем более, Степан вполне в состоянии никого не пускать в квартиру достаточно долго, пока не прибудет помощь. Кто ж знал, что эта сволочь смоделирует звонок из скорой помощи, будто бы Андрея сбила машина буквально на соседней улице? Светлана выскочила из дома, даже не попытавшись одеться, и её взяли прямо у подъезда. Охрана была вырублена снотворным, тем же самым, каким я отключил Андрея. Только он уже проснулся и сейчас внимательно слушает нас, а все мои люди в реанимации с крайне неблагоприятными прогнозами.

— Сволочь! — с чувством сказал я, вставая на ноги с дивана и с удовлетворением ощущая, что мир перед глазами почти не качается.

— Я или Ледовский? — поинтересовался Эдик.

— Вы оба, — искренне ответил я, крутя головой. — Знаешь, Эдик, всё-таки периодически мне очень хочется тебя убить. Сейчас надо освободить Свету, а потом я обязательно это сделаю. От общения с тобой у меня одни проблемы!

К моему удивлению, Эдик промолчал и даже не попытался что-то съязвить в ответ по своему обыкновению. Он только дернул головой и в очередной раз тяжело вздохнул.

— Молчишь? — продолжал я развивать успех, видя, что полковник и впрямь чувствует свою вину. А раз он не пытается спорить, то значит и результата можно добиться гораздо быстрее.

— Мне нужна книга! Давай ты сейчас отдашь мне её, а когда Света с Алисой окажутся в безопасности, тогда мы и попытаемся сделать мир лучше!

— А с Алисой то, что не так? — вскинулся Эдик, и я понял, что мои девчонки ему и впрямь небезразличны.

— Плачет она, — постарался я, чтобы мои слова звучала максимально жестко. — Боится, что больше не увидит маму по вине одного дяденьки, который что-то там не просчитал в своих комбинациях!

— Андрей, подожди, — попытался уйти в защиту Эдик. — Ну мы же с тобой оба посчитали, что именно так сделать будет правильно. Ты сам согласился со мной, что толпа неуправляемых оборотней чревата бедствием федерального масштаба!

— Эдик! — продолжал давить я, чувствуя, что осталось совсем немного. — Я не хочу вступать сейчас в споры, что такое хорошо, а что плохо! Мне нужна книга. Давай отложим все твои хитроумные комбинации на потом, когда Света будет в безопасности.

Я видел, что сейчас в моем приятеле боролись две ипостаси. С одной стороны, передо мной сидел всё тот же Эдик, которого я знаю уже неизвестно сколько лет, который очень тепло относится к моей девушке и несомненно переживает, что с ней приключилось несчастье.

А с другой, полковник безопасности никуда не делся. Обычным людям бывает очень трудно понять, что такое профессиональная деформация у силовиков. Человеческая жизнь перестаёт считаться абсолютной ценностью, как бы страшно не звучало это утверждение.

Есть интересы государства, общества, и ради какого-то общего, возможно выглядящего эфемерно блага вполне допускается пожертвовать одним, двумя, а может быть и несколькими членами этого самого общества.

Я слышал аргументы Эдика и прекрасно понимал, какую опасность для окружающих могут представлять вырвавшиеся на свободу оборотни. Одуревшие от крови, от безнаказанности, от возможности убивать и не имеющие другого желания. Я понимал, какие проблемы как у него лично, так и у руководителей самого высокого ранга, включая тех, кто управляет нашим государством, если выплывет наружу информация о тварях, убивающих людей десятками.

Но это были аргументы Эдика, полковника госбезопасности. А меня волновала судьба Светки, и пусть весь мир подождёт, пока я не разберусь с этой проблемой.

Эдик смотрел на меня и Мирона, а в кабинете буквально физически чувствовалась внутренняя борьба, которая раздирала сейчас на куски нашего друга. Возможно, я сейчас тоже не совсем прав и отдав Ледовскому книгу, мы получим в ответ целое море неприятностей, в которых можем просто напросто утонуть.

Но неприятности, возможно, и не наступят, а спасать Свету надо сейчас, пока она жива и здорова.

На лбу Эдика собрались огромные морщины. Он принимал решение мучительно и наконец решился ответить.

— Нет, Андрей, я не дам тебе книгу!!!

Глава 20

Профессиональная деформация, конечно же, страшная вещь! Я не понимаю, почему столько лет знакомства, дружбы и совместных передряг не смогли перевесить служебный долг Эдика?

Где-то в глубине души у меня, конечно же, проявлялись зачатки разума, и в такие моменты я даже понимал логику его поведения… Не друга, а полковника госбезопасности, но меня тут же начинало буквально бомбить от эмоций.

Люди! Общество! Человечество!

Да плевать! Плевать с самой высоченной колокольни!

Сейчас абсолютно другая ситуация! Я повёлся на просьбу Эдика, в очередной раз зачем-то решил помочь ему и в результате всё пошло кувырком. Фокус не удался, а потерявшие все берега твари похитили мою невесту!

Хмурый толстячок в дождевике и завёрнутой в целлофановый пакет фуражке проводил меня внимательным взглядом, но всё таки спрятал полосатую палочку подальше и остановить меня не решился. Это правильно! Не стоит ему сейчас рисковать своим здоровьем! Ну едет мужик, орет в машине матом и лупит кулаками по рулевому колесу…

Он же никому не мешает?

Впрочем, не надо думать, что едва усевшись за руль, я начал вести себя, как полный неадекват. Просто некоторые московские трассы сами собой созданы исключительно для выплеска эмоций. Вот стоишь ты такой весь несчастный в пробке, до светофора остаётся совсем чуть-чуть, ты его уже видишь, загорается зелёный…

Рано радуетесь! Вы продолжаете стоять и все ваши возможности ограничиваются исключительно выплёскивающем желчи на окружающих!

Тем более, что я до сих пор не мог до конца поверить в произошедшее. Светка, конечно же, поступила донельзя глупо, поверив в фиктивный телефонный звонок и не послушавшись Степана. Домовому от меня тоже достанется на орехи, что не сумел справиться с двумя девчонками, в результате чего одну банально спёрли из-под носа, а вторая едва-едва перестала плакать. Но Эдик то!!!

Неужели его хваленые коллеги настолько непрофессиональны, что позволили вот так легко вырубить себя с помощью снотворного? Чтобы там не говорил Эдик в их защиту, моё доверие к отечественным силовикам начинает стремительно падать ниже плинтуса. Аргумент, дескать, в охране сидели обычные люди, которые привыкли иметь дело с такими же людьми, а не с оборотнями, в моих глазах тоже не выдерживал никакой критики!

Неужели наши подмосковные оборотни гораздо опаснее международных террористов? Зачем тогда государству тратить столько денег на войну с ними? Проще уж заплатить тридцать серебренников вампирам с оборотнями. Они бы с большим удовольствием вырезали половину Ближнего Востока, причём не оставляя особенных следов своего присутствия.

Но это меня уже совсем не в те дебри занесло. Думаю, что и без меня хватает желающих управлять международной политикой. Как по мне, на повестке дня вопрос гораздо более актуальный — Светлана и её освобождение.

Немного подумав, я достал из кармана мобильный телефон и позвонил домой. Светкин телефон, судя по всему, уехал вместе с ней, но Степан наплевал на условности и спер смартфон у кого-то из соседей. Будем надеяться, что вся эта история закончится раньше, чем полиция сумеет отследить спертый мобильник.

— Что случилось? — услышал я в трубке приглушённый голос домового.

— Да ничего, — на секунду замешкался с ответом. — Просто хотел уточнить, как дела.

— Всё нормально, — Степан не шептал, а просто разговаривал как-то удивительно тихо. — Мультики, мёд и варенье творят чудеса. Но это не значит, что надо названивать каждые пятнадцать минут. Девочка ждёт маму и каждый подобный звонок всего лишь лишний повод объяснять, что она приедет попозже.

Мне понадобилось огромное усилие воли, чтобы сдержаться и не начать орать на этого коротышку. Мало того, что он не уберёг мою невесту, так теперь ещё позволяет себе чуть ли не отчитывать меня за слишком частое беспокойство о судьбе Алисы.

— Андрей, у тебя всё? — прошипел Степан. — Я не могу отвлекаться надолго.

— Ещё совсем чуть-чуть, — пропел я в ответ. — Запомни мои слова, мохнатое чудовище! Если ещё и с Алисой хоть что-нибудь случится, то я тебя на фрикадельки нашинкую! Понятно?

— Светлану верни, фрикадельщик! — едва слышно фыркнул домовой. — А претензии будешь своему полковнику высказывать, который втянул тебя в очередную авантюру. Надеюсь, в следующий раз ты головой подумаешь, прежде чем бежать вперёд собственного визга навстречу приключениям.

— Чего? — оторопел я от такой отповеди. — Ты совсем бессмертным себя возомнил?

— Да хоть бы и так, — несмотря на то, что шипеть Степан старался как можно тише, я буквально физически ощущал злость в каждом сказанном им слове. — Просто кроме меня тебе правду, похоже, никто не скажет. Ты придурок, Андрей. Супергерои не заводят семью, а если уж ты решил заботиться о ком-то в этом мире, то было бы неплохо, для начала, подумать об их безопасности. А уже потом бросаться на спасение Вселенной!

— Всё сказал? — начал было заводиться я, но в этот момент на заднем плане послышался голосок Алисы и домовой отключился.

Решение, конечно, грамотное, но сейчас я лишился возможности выплеснуть очередную волну эмоций и от раздражения разразился очередной матерной тирадой.

Поймав на себе очередной ошалелый взгляд водителя из стоящей рядом на перекрёстке машины, я понял, что опять завёлся сверх меры и надо постараться успокоиться. Глубокий вдох, медленный выдох… Повторить ещё несколько раз. Ну вот, можно двигаться дальше. Всё в этом мире конечно, в том числе и бесконечные заторы.

А вот за что я люблю многие подмосковные шоссе, так это за разрешённую возможность гонять больше ста километров час. Вывернул на такую трассу со МКАД и можно не стесняясь набирать скорость, наслаждаясь быстрой ездой.

Ветер свистит в ушах, фонарные столбы у дороги сливаются в одну полупрозрачную стену и волей неволей настроение само начинает повышаться.

Пытаясь отвлечься от недавнего спора с Эдиком, я сосредоточился на вождении и старался подумать о чём-нибудь отстраненном. Например, о том, как классно давить на педаль газа и чувствовать мощь мотора. Причём это особенно классно, когда управляешь чужим джипом и не переживаешь о штрафах за превышение скорости.

Когда я попросил ключи от машины, Эдик с Мироном очень сильно удивились. Всем давно известна моя позиция о необходимости собственной машины в столице, но это ж не значит, что у меня нет водительского удостоверения. В конце концов, я пограничник, а это значит, что умею управлять практически всем, что способно сдвинуться с места.

Так-то я считаю, что в Москве машина для их владельцев давно превратилась из роскоши в каждодневную обузу. Мест для парковки с каждым годом становится всё меньше, цена на бензин целеустремленно ползёт вверх, не обращая никакого внимания на курсы валют и биржевые котировки. Бесчисленное количество реагентов, высыпаемое на дороги, сокращает срок жизни любого «железного коня» максимум до нескольких сезонов.

И это только некоторые из факторов, которые убеждают меня в ненужности собственного автомобиля. Если возникает необходимость куда-то поехать, то есть большой выбор разнообразных таксопарков. Впрочем, спуститься в метро или покататься на автобусе, тоже никогда не казалось мне чем-то зазорным.

В конце концов, если уж возникнет острая необходимость, то машину вполне можно взять в аренду.

Почему-то вспомнилось, как классно было, когда меня вообще возили водители. Причём, как не удивительно, такое счастье полагалось офицерам пограничных застав, чему многие из наших коллег в погранотряде искренне завидовали. Впрочем, как правило, стать водителем за радость было и для бойцов, потому что это сразу дарило им некоторое привилегированное положение среди однополчан. Лично у меня успело смениться четверо, всё-таки срок срочной службы не так уж и долог.

Когда-то давно, когда я ещё был начальником пограничной заставы, мой уазик водил забавный парнишка с оригинальным именем Батыр. Если я правильно помню, Батыр был родом откуда-то из калмыцких степей и обожал регулярно рассказывать мне свою родословную. По его версии семейного древа, Чингисхан, Тохтамыш и Батый приходились моему водителю кем-то вроде троюродных дядюшек, о чем естественно никто особо не упоминает, всё-таки скромность украшает, но и не считает нужным скрывать от окружающих подобное близкое родство.

Признаюсь честно, поначалу я даже принял его рассказы за чистую монету и втайне возгордился, вон дескать какой у меня родовитый водитель. Однако время шло, подробностей в рассказах про «родственников» становилось всё больше, и я понял, что Батыр, мягко говоря, преувеличивает. Особенно в тех историях, где Чингисхан в промежутках между походами для завоевания мира варил маленькому «Батырёнку» кашу по утрам и водил в детский садик.

Но это я отвлёкся. Как водитель Батыр меня устраивал на двести процентов. Я никогда и никуда с ним не опаздывал, потому что потомок татаро-монгольских завоевателей летал по любым дорогам воистину с космической скоростью. Естественно, что периодически за такое лихачество нам приходилось выслушивать от начальника тыла, который ревностно следил за соблюдением правил дорожного движения и в случае необходимости решал вопросы с гаишниками.

Так вот именно Батыр задал мне удивительный вопрос, который заставил меня задуматься надолго. Самое интересное, что даже сейчас, по прошествии пары десятков лет, я до сих пор не знаю на него правильного ответа.

— Товарищ лейтенант, — обратился ко мне тогда боец, отчаянно крутя баранку на горном серпантине. — Вот скажите… Зачем делают машины, способные ездить двести километров в час, если почти на всех дорогах можно разгоняться не больше девяноста? Получается, промышленники в сговоре с гаишниками и подталкивают нас к нарушению правил?

Помню, что я тогда чуть ли не воздухом подавился от неожиданности. Логика моего водителя была железной, а ответить ему было нечего. Конечно, с тех пор многое изменилось, даже появились дороги, на которых безбоязненно было ездить гораздо больше сотни, но всё-равно вопрос повисал в воздухе. Вокруг нас ездили машины, способные разогнаться гораздо больше двухсот километров в час, и это при том, что в центре столицы надо ползти на максимально разрешённых сорока. Видимо, это одна из тех загадок, познать которые никому не суждено.

Так я и ехал, придаваясь философским размышлениям и убеждал себя, что всё закончится хорошо. Светка наверняка жива и здорова, а я обязательно успею вовремя.

Впрочем, до конца успокоиться мне так и не удалось, поэтому я невольно продолжал незаконченный спор с Эдиком. Тема конечно философская и наверняка где-нибудь на кухне под бутылочку, в опосредованном виде, она обсуждалась бы гораздо интереснее, но сейчас меня интересовал один конкретный момент моей жизни, касающийся меня напрямую, поэтому спокойно и отстранённо не получалось.

Что важнее? Уступить требованиям преступника, веря в то, что он тоже выполнит свои обещания или любые переговоры с негодяями обречены на провал?

Если честно, в тот момент, когда Эдик отказался давать мне ведьмовскую книгу, самым мягким словом, описывающим мое состояние было «Охренеть!» Причём обязательно с большой буквы и кучей восклицательных знаков.

Сказать, что я не ожидал такого поворота, это значит не сказать ничего. Мне почему-то казалось, что мои девчонки для Эдика также дороги, как и для меня, а значит никаких других вариантов как отдать книгу и быть не может. Сначала надо освободить Свету и спрятать её в безопасном месте, а потом уже обсуждать вопросы мести и всеобщего благополучия.

Как оказалось, мои ожидания, как сказал когда-то один невысокий юноша, это действительно мои проблемы. Причём, только мои и никого более.

Полковника госбезопасности волнуют вопросы более масштабные. Эдик так и заявил мне прямым текстом. Дескать, как бы сильно он не любил меня и моих девчонок, на первом месте для него всё равно останутся интересы страны, а не конкретного человека. Это он меня так обозвал, если кто не понял. Конкретным человеком!

Я вспомнил, что в тот момент меня буквально затрясло от возмущения.

— Эдик, давай ты не будешь опять будить во мне желание сделать из тебя отбивную котлету! — огрызнулся я в ответ на философствования полковника. — О стране он, видите ли, думает! Вот пускай хотя бы раз в жизни страна подумает не о себе, а о конкретном человеке! Отдай книгу! Мне нужно освободить Свету, и за неё я готов отдать Ледовскому хоть все фолианты из твоего хранилища!

— Отдавать книгу прямо сейчас опасно, — продолжал говорить в моём друге полковник госбезопасности. — Я ещё не разобрался до конца в её содержании.

— Потом разберёшься, — наседал я на Эдика. — Может быть, там и нет ничего страшного. Ты не разобрался, значит и Ледовский быстро не поймёт. Это всё долго, сложно, а Светлану спасать надо прямо сейчас! Ты действительно этого не понимаешь?

— Андрей, подожди, — продолжал стоять на своём Эдик. — Я же не говорю, что Свету не надо спасать. Но кроме неё там есть же и другие люди…

— Эдик, да что ты несёшь? — вклинился в наш диалог Мирон. — Может быть, нам еще и на службу устроиться? Гражданские и невиновные — это твоя забота, а не наша. Не надо сейчас переваливать с больной головы на здоровую.

— Да кто переваливает? — не сдавался Эдик. — Но неужели вы и правда готовы похоронить этих несчастных? Почему нельзя попробовать спасти всех? И Светлану, и тех, кто оказался в заложниках Ледовского по чистой случайности?

— Потому что это опасно, — жестко оборвал его Мирон. — Нас интересует один человек, а не все сразу!

— Знаешь старый анекдот про неудачников? — поддержал я напарника. — Не повезло людям, бывает… Но вот если ты забыл, то я недавно уже согласился тебе помочь, а теперь нахожусь в полной заднице. Мне нужна Светка, живая и здоровая, а всё остальное уже отложим на потом.

— Только вот потом у этих людей может не быть, — тихо сказал Эдик. — Андрей, дай мне пять минут. Я примерно представляю, что можно сделать, но мне действительно не справиться без тебя. Я помогу и дам тебе книгу, но без твоей помощи у меня и правда ничего не получится.

Я смотрел ему в глаза не меньше минуты.

Твою ж мать!

Кто-нибудь и когда-нибудь мне объяснит, почему я всегда его слушаю?

Я припарковал машину на пятачке возле КПП и медленно вылез из-за руля на улицу. Крупные капли ударились об мою макушку и я почувствовал, как Вода потекла за шиворот тоненькой струйкой.

Дождь это хорошо. Дождь перед дорогой или большим делом всегда к удаче! Верная примета, которая уже очень давно меня не обманывает. Так что дождь сейчас это прекрасно, удача сегодня мне очень понадобится.

Солнце пряталось где-то за облаками, но всё ещё стояло в Зените, поэтому Ворота воинской части оказались открыты. Приглядевшись, я понял, что около шлагбаума стоят оборотни, правда, их я раньше не видел. Судя по всему, мои опасения были не очень далеки от действительности, и у майора здесь действительно спрятана настоящая армия.

Оба высокие, широкоплечие и с одинаково наглым выражением на лице. Даже волосы их, несмотря на то, что один был блондином, а второй брюнетом, оказались пострижены идентичным полубоксом.

Я огляделся. Если бы не присутствие дежурных у шлагбаума, то можно было решить, что часть необитаема. Людей не видно, даже на территории за воротами не наблюдается никакого движения. На довольно обширном пятачке перед КПП не припарковано ни одного автомобиля. Да что говорить, здесь даже кошек и собак не было.

В памяти опять всплыло прошлое, вернее, беспородная шавка Маня, которую подкармливали все без исключения бойцы комендантской роты. К тому моменту, как я появился в части, собака была признана талисманом погранотряда, а заодно и штатным сотрудником всех подразделений режима.

Не знаю почему, но Маня облаивала не все машины заезжающие в часть, а только выборочные, из числа гражданских, не относящиеся к нашему автопарку. Именно эти автомобили всегда подвергались усиленному досмотру со стороны бойцов, и, как оказалось, в подобном ритуале был свой тайный смысл.

В то злополучное утро перед нападением на погранотряд, Маня даже не посмотрела в сторону бойца, вышедшего на крыльцо с тарелкой нарезанных сосисок и гречневой каши, как обычно выделенной в столовой для четвероного сотрудника комендатуры. Собака облаивала стоящий неподалёку от КПП «жигулёнок» и настойчиво пыталась прокусить неподдающиеся ее зубам шины.

Юноша с тарелкой оказался сообразительным, поэтому немедленно доложил о странном поведении Мани по команде. В необычность поведения собаки поверил даже седой подполковник, исполняющий в то утро обязанности дежурного по части, поэтому не постеснялся поднять телефонную трубку и вызвать наряд тогда ещё милиции.

Постовых вместе с Маней превратили в решето, но погранотряд в то утро избежал лишних жертв. «Жигулёнок» взлетел на воздух, видимо, что-то внутри от адской начинки сдетонировало при ответных выстрелах.

Маню хоронили с почестями. Вернее несколько кусочков хвоста и комочков шерсти, что от неё остались. Благодаря ее предупреждению к моменту появления основных сил боевиков отряд уже был поднят по тревоге и ощетинился сотнями автоматных и пулемётных стволов.

На КПП быстро появилась новая собака, но даже офицеры, проходя мимо, часто вздыхали и с тоской констатировали «Не Маня».

Я потряс головой, отгоняя воспоминания из прошлого. Сейчас они показались мне абсолютно неуместными.

С другой стороны, такое отвлечение позволило мне немного выдохнуть и, кажется, даже напряжение последних нескольких часов потихонечку начало меня отпускать.

Двое моих соплеменников смотрели на меня с легкими улыбками. Удивления на их лицах я не заметил, судя по всему, они ждали моего появления. Или, по крайней мере, их предупредили, что рано или поздно я могу появиться.

— Майора позови! — вместо приветствия буквально прорычал я, не дойдя ещё и десятка шагов до шлагбаума.

— Какого? — ухмыльнулся один из дежурных, даже не дёрнувшись при моем рыке. — У нас их здесь много.

Я был явно не в том настроении, чтобы выслушивать насмешки, поэтому даже не успел трезво подумать, что можно ответить на столь наглые Слова. Перейдя с шага на бег, я впечатал ногу в живот заговорившего со мной оборотня и немедленно сделал два шага назад, чтобы не выпускать из поля зрения второго соперника.

— Да ты ох… — получивший удар брюнет согнулся, судорожно хватая ртом воздух. Его напарник не стал бросаться ко мне, а, наоборот, прижался к стене и судорожно расстёгивал висящую на ремне кобуру с пистолетом.

— У меня нет настроения шутить, — поднял я вверх ладони в примирительное жесте. — И времени на это нет. Мне нужен Ледовский! Позовите его сюда.

Блондин наконец справился с клапаном кобуры и теперь смотрел на меня сквозь целик пистолета. Ствол оружия мелко подрагивал, но с такого расстояния даже инвалид не промахнется. Идиот!

Я вздохнул и молча пошёл к нему. Первых два шага блондин не верил, что кто-то может не испугаться пистолета, затем на его лице появился ужас. Он судорожно нажал на спусковой крючок, затем ещё раз, потом посмотрел на свои руки, но больше ничего сделать не успел.

— Придурок! С предохранителя снимать надо!

Я вывернул пистолет из его ладоней грубым рывком. Судя по донесшему хрусту, среагировать белобрысый не успел, поэтому как минимум один палец некоторое время будет побаливать. Так обычно бывает при переломах.

Блондин попытался заныть, но я с нескрываемым удовольствием прервал его попытки всё тем же пистолетом, от души ударив по голове массивной рукоятью.

Затем я на секунду задумался и повторил фокус с брюнетом. Не люблю оставлять за спиной неадекватов, а эти двое, судя по всему, ими и являются. Я же русским языком сказал, что мне нужен Ледовский.

Путь на территорию части для меня был открыт. Оркестра и красной косоротой дорожки, конечно, не наблюдалось, но это совсем ничего! Мы люди не гордые, обойдёмся без торжественной встречи.

Так, что у нас здесь? Прямо передо мной возвышается клуб. Конечно, в каком-нибудь посёлке или даже небольшом городке к такому зданию давно бы прицепили табличку «Дом культуры», но сильно сомневаюсь, что армия кардинально изменилась с момента моего выхода на пенсию. По штатному расписанию в любой воинской части предусмотрен клуб, всё остальное ненужные излишества. Ну а то что помещение с колоннами и лепниной отгрохали, так это уже мелочи, не заслуживающие особого внимания.

Складывалось ощущение, что клуб находится на некотором возвышении, что придавало и так немаленькому зданию помпезность и внушительность.

Вправо и влево от КПП вдоль забора уходила асфальтовая дорога. Куда она ведёт, пока не очень понятно, но из фотографий спутниковой съемки, любезно продемонстрированных Эдиком с помощью Эксплорика, я знал, что она опоясывает всю территорию и имеет множество ответвлений к различным постройкам.

По идее, вот эти трехэтажные дома, что стоят вдоль дороги, предназначены для проживания военнослужащих части и их семей, а прямо за клубом должно располагаться что-то вроде плаца.

Но где же люди? Кроме начинающих постанывать за моей спиной бойцов, на улице не было ни души. Это удивляло и пугало одновременно. Мне доводилось бывать в военных городках, и подобной тишины мне никогда не встречалось.

Даже там, где полностью отсутствовали гражданские, всё равно кипела какая-то своя, непонятная с первого взгляда жизнь. Кто-то куда-то шёл, кто-то с кем-то разговаривал или ругался. А здесь же только ветер гоняет листву по дорожкам…

— Андрей! — крик раздался неожиданно, причём со ступенек клуба, хотя казалось, что на них уже давно не ступала ничья нога.

Ледовский вышел из-за колонны и стоял наверху лестницы, широко расставив ноги и заложив руки за спину. В этот раз майор оказался облачен в полевой камуфляж, причём несмотря на холодную погоду ограничился только его летним вариантом. Я бы даже не удивился закатанным рукавам, но видимо настолько тепло Ледовский себя не чувствовал.

— Андрей, очень рад, что я в тебе не ошибся, — крикнул майор. — Ты действительно любишь свою невесту. Она же невеста, правильно?

— Невеста, невеста, — пробурчал я под нос, продолжая разглядывать Ледовского и оглядываться по сторонам. Почему-то именно в этот момент мне начало казаться, что очередной план Эдика начинает трещать по швам, ещё не начав исполняться.

— Чего ты молчишь, Андрей? — продолжал тем временем самодовольно наслаждаться сам собой Ледовский. — Хотя зачем я спрашиваю? Официального штампа в паспорте у вас нет, а ради постороннего человека ты бы сюда не приехал. А значит что? Значит, я всё сделал правильно!

— Я приехал и привёз книгу! — надеюсь, что мой голос сейчас звучал достаточно твёрдо, чтобы не выдать охватившее меня волнение. — Будем надеяться, что ты держишь своё слово, поэтому возьмёшь желаемое и освободишь девушку.

В ответ на мои слова майор только расхохотался.

— Ты такой молодец! Может быть, мне ещё извиниться перед тобой?

Ледовский взмахнул рукой и я сначала почувствовал, а только затем уже увидел, как всё вокруг меня пришло в движение. Справа, слева и даже за моей спиной появились одинаковые фигуры в темных комбинезонах. Судя по фигурам, пришедшим со стороны КПП, всё произошедшее ранее не стало для Ледовского неожиданностью, а, вернее, даже было им спланировано.

Судя по всему, что-то в плане Эдика снова пошло не по сценарию. Додумать эту мысль до конца я не успел. Со спины послышалось шипение, а затем я почувствовал укол в районе поясницы. Рот непроизвольно раскрылся для вскрика, но вот сил издать хотя бы какой-нибудь звук у меня уже не нашлось. Ноги задрожали, а колени против воли начали подгибаться.

Ощущения были знакомые, а мысль о том, какими ещё матерными словами можно описать моё отношение к Эдику и всем его многоходовым комбинациям, оказалась сильнее всех остальных.

На этом фоне ещё один укол в район лопатки показался мне чем-то мелким и не особо значительным.

Будем надеяться, что хотя бы сейчас расчеты Эдика окажутся правильными…

Глава 21

В этот раз переход от забытья к реальности дался мне гораздо легче. Может быть, организм адаптируется? Твою ж дивизию, какая откровенная чушь лезет ко мне в голову.

Впрочем, липкий туман в голове не позволял рассчитывать на другой сценарий. Не знаю, что именно входит в состав этого снотворного, но последствия его применения крайне и крайне неприятные.

Разлепив веки, я был вынужден признать, что хотя бы частично предположения Эдика оказались реальностью. Конечно, рисковать собственной шкурой занятие достаточно опрометчивое, но господин полковник бывает таким убедительным…

Будем надеяться, что его очередной план не провалится с треском, иначе… если честно, о последствиях думать даже не хотелось. Эдик, я в тебя очень верю! Не подведи!

— Андрей, это даже не логика, это просто последовательное перечисление событий, — горячился, размахивая руками Эдик. — Если Ледовский хочет тебя убить, то зачем городить все эти сложности с похищением Светы и уговорами? Проще уж было прикончить тебя где-нибудь в городе…

— Ты уже рассказывал всю эту канитель, — возражал я полковнику. — Вот только тогда ты говорил, что майору нужен я, а не моя девушка.

— Так и есть! — продолжал убеждать меня Эдик. — Но ты не просто нужен ему. Есть что-то, что можешь для него сделать только ты, поэтому Светлана будет выступать весомым аргументом в вашем диалоге.

В других обстоятельствах я бы наверное всё таки послал господина полковника в далекое эротическое путешествие, но сейчас стоял вопрос о безопасности Светланы, поэтому пришлось покориться судьбе и согласиться на предлагаемый план.

В конце концов, более менее придя в себя от приступа ярости, я был вынужден признать, что без Эдика мне и правда не справиться. Не знаю, сколько именно подручных у Ледовского, но если их хотя бы больше пяти, то мне объективно нечего ловить в открытом противостоянии. Как бы я себя не любил, но факты — вещь упрямая. Они, как муравьи в старом анекдоте, сначала завалят, а потом ногами запинают.

Всё-таки, оборотни, пусть и молодые, это не гопники, редко ожидающие достойного отпора, и не алкаши у поселкового гастронома. Любой оборотень даже в человеческом обличье достаточно достойный соперник, а уж если рядом с ним такие же собратья…

Так что лично у меня план предельно простой. Надо отвлечь Ледовского и его подручных, спасти Светку, а потом уже можно подумать о других гражданских военного городка и открытом противостоянии с майором. Другой вопрос, пока не особо понятно, как именно всё задуманное можно осуществить.

Судя по горящим уличным фонарям, я провёл в забытьи не пятнадцать минут, а гораздо больше. Кроме того, моё тело нагло ощупывал холодный осенний ветер, что удовольствия отнюдь не добавляло. Меня лишили одежды и привязали к чему-то деревянному абсолютно голым! Извращенцы! Больше добавить нечего!

— Очнулся? — в лицо ударил луч фонаря, и на мгновение я ослеп от его яркости.

На автомате изо рта вылетели только грязные ругательства, что, впрочем, можно было бы зачесть и как ответ на заданный вопрос.

— Товарищ майор, он очнулся, — доложил тот же голос, причём, судя по интонации, на мои оскорбления он никак не отреагировал. Настоящий военный! Сволочь! Глаза продолжали болеть и не давали сориентироваться.

Послышались тяжелые шаги и откуда-то сбоку в поле моего зрения выплыла фигура Ледовского. Довольный, улыбающийся! Тварь жизнерадостная! Вот теперь, когда никакие обещания меня не сковывали, желание разорвать майора на мелкие кусочки стало особенно сильным.

Рвануться! Повалить на землю! Нет, не просто повалить, а швырнуть с размаху! Долго бить! И рвать, рвать, рвать на мелкие кусочки!

Но рвануться к майору возможности пока не было. Я висел распятым на деревянном щите или, может быть, даже стене от сарая. Руки и ноги оказались крепко притянуты к плохоструганной поверхности веревками или жгутами. Самое интересное, что у меня не было возможности даже вволю покрутить головой и, судя по неприятным ощущениям в районе лба, эту часть тела тоже решили привязать покрепче.

Ладно! Допустим, что птичка попалась и деваться ей некуда. Мне бы Светку вытащить отсюда, а там я и вернуться могу! Я же не гордый…

Ледовский встал передо мной, широко расставив ноги, и уставился на меня с широкой улыбкой. Блин, ну откуда у майора-шурупа такие замашки? Что за привычка к позёрству?

— Как дела, Андрей? Голова не болит? — количество сарказма в голосе Ледовского зашкаливало за все разумные пределы. Он буквально таки упивался своим величием, стоя передо мной и искренне считая себя полноправным хозяином положения.

Я сделал вид, что не понимаю, кто со мной разговаривает, несколько раз демонстративно моргнул глазами, а затем тоже растянул губы в улыбке.

— А-а-а, это ты, — усмехнулся я. — Слушай, майор, выяснять, когда и как ты стал балаболом, мне лень. Расскажи лучше, тебе яйца в госпитале пересаживали или просто служил где-то в неудачном месте? Радиация там, испарения от болот? А?

— Какие яйца? — выражение лица Ледовского резко изменилось. Обожаю такие моменты! Вот стоит человек, ощущает себя властителем мира, уже наверняка даже фразочки в голове заготовил, чтобы показать, какой он крутой и обалденный, а тут вдруг на тебе.

Оказывается, не все окружающие готовы тащиться от него и восхищаться. Обидненько!

— Ну твои яйца, — с удовольствием наслаждался я офигевшим выражением лица майора. — Просто как я тебя не увижу, ты всякий раз едва на шпагат не садишься. Вот я и подумал, что у тебя между ног что-то огромное болтается. Болят?

— Ах ты! — рявкнул кто-то сбоку от меня, но тут же замолчал, увидев поднятую руку майора.

— Я не понимаю тебя, Андрей! Кто болит? — Ледовский похоже до сих пор не мог поверить, что я, голый и связанный, позволяю себе откровенно издеваться над ним.

— Ну ты чего, майор? Фуражку с мозгами забыл? — продолжал веселиться я. — Яйца, говорю, болят наверное?

— Винокуров, — озадаченно потёр лоб Ледовский. — Ты, наверное, совсем отмороженный? Или тебя совсем ничего не смущает в твоём положении?

Я попытался изобразить пожимание плечами. К этому моменту мои глаза окончательно избавились от мути после снотворного, и я смог более-менее оценить сложившуюся обстановку.

Если я правильно помнил схемы военного городка, которые успел показать мне Эдик, то меня притащили на плац. У полковника вообще оказалось достаточно много разной макулатуры, в том числе и спутниковые снимки, добытые Эксплориком неизвестно в каких недрах Интернета.

Не знаю, насколько правильно называть плацем прямоугольник перед одноэтажным зданием, похожим на административное, но на площадь пространство сто на двести метров явно не тянуло, да и нет в ней в военном городке насущной необходимости.

Скорее всего так, просто место для каких-то общих праздников и сборов. Митинг провести, с коляской погулять, палатку на праздник поставить. Здесь же наверняка планировали через пару недель елку к Новому году поставить… Но раз уж мы в военной части, то пусть это будет плацем.

Или всё таки площадью?

Впереди меня возвышалась громада того самого клуба, за колоннами которого совсем недавно прятался Ледовский, справа и слева виднелись четырехэтажные дома, похожие на жилые. Что примечательно, на улице темно, а света в окнах нет. Судя по всему, всё местное население здесь, на плацу. Интересно, они сами пришли или их принудительно собрали? Стоят, гудят что-то… Ну точно как дети на утреннике вокруг ёлки.

Правда пока что вместо ёлки стоял я, вернее этот самый деревянный щит со мной, голым и красивым. Шагах в десяти от меня суетилась компания одинаковых, будто клонированных, молодых парней, пытавшаяся установить какое-то сооружение. Из-за привязанной головы и неясного света факелов в сумерках я никак не мог рассмотреть, что же это такое. Впрочем, судя по доносившимся крепким словечкам, это что-то тяжелое и неудобное.

Раздалось громкое молодецкое уханье и я понял, что именно делали одинаковые ребята. Они устанавливали идола!

Интересно, какому именно божеству посвящено это сооружение? Неужели и правда Велесу? Мне было стыдно признать, что я совсем не представляю, как должен выглядеть покровитель всех оборотней. В памяти упорно не хотело всплывать никакого образа, только прозвище «Скотий бог». А почему скотий?

Стыдно то как!

Тем временем, мне показалось, что людей на плацу, как будто бы, стало больше. Вокруг меня и идола на почтительном, метров в двадцать, расстоянии столпилось огромное количество людей. Я даже примерно не мог прикинуть, сколько их здесь, но явно не меньше нескольких сотен.

Наверное, это и были те самые жители военного городка, о которых так сильно переживал Эдик. Я заметил женщин с детьми на руках, подростков и стариков. Мужчин, скажем так, военнобязанного, от двадцати до пятидесяти лет, возраста, за исключением подручных майора, в зоне видимости почему-то не наблюдалось. Этих то гавриков ни с кем не перепутаешь. Одинаковые берцы, камуфляжные штаны и голый торс выше пояса. Стрижка ежиком, морда кирпичом. А вот нормальных мужиков не было. Неужели Ледовский их всех убил?

Не знаю, как именно так получилось, но два фонаря неподалёку от меня создавали неровный круг света, внутри которого были я, Ледовский и несколько молодых парней с охапками самодельных факелов.

Все остальные стояли в тени, как будто не желали показываться на глаза. Масса людей, плохо видимая в полумраке, превращалась какое-то бесформенное большое существо. Я слышал многоголосое дыхание, перешептывания, какие-то резкие, больше похожие на команды, крики в отдалении, но мог видеть только первые ряды.

Где же действительно все мужчины? В конце концов, в части должны были быть ещё военнослужащие, кроме оборотней.

Я попытался покрутить плотно примотанной головой, чтобы рассмотреть собравшихся за границей света людей получше, но майор расценил моё движение по своему.

— Что ты так извиваешься, Винокуров? Серебро жжется?

Серебро? А-а-а, наверное, меня примотали к щиту веревкой из этого материала. Я чуть было самодовольно не ляпнул, что со мной такие фокусы не работают, но к счастью сумел захлопнуть уже открывшийся рот вовремя. Время для таких откровений пока не наступило.

Вместо этого я постарался выдавить из себя смех.

— Да вот смотрю, сколько ты народу собрал для представления! Боишься меня? Без поддержки не получается?

Ледовский в ответ только расхохотался. Правда, в отличие от меня он смеялся искренне, снова обретя уверенность в себе и почувствовав твёрдую почву под ногами.

— Ты слишком много о себе воображаешь, Андрей, — майор оскалился и оглянулся по сторонам. — Я уважаю твою выдержку и попытки улыбаться перед лицом смерти, но ты не понял главного. Это не группа поддержки. Это бойцы моей будущей армии.

— Наверное, я и правда после снотворного ничего не понимаю, — скривился я в презрительной усмешке. — Сказки про Чёрного Властелина уже давно вышли из моды. Да и что ты можешь сделать, даже если эта кучка испуганных людей признаёт тебя своим господином?

— Не-е-е-т, — теперь улыбка Ледовского начала напоминать откровенный оскал. — Это они пока люди. Но сегодня им всем предстоит обратиться в оборотней, которые под моим руководством смогут вершить самые великие дела. Я предлагал тебе дружбу, стать моим соратником и другом, но ты нагло обманул меня. Подобные вещи ни у кого не остаются безнаказанными.

Я открыл было рот, чтобы сказать пару слов в свою защиту, но затем понял полную бесполезность своих намерений. Сомневаюсь, что Ледовский решит поменять своё решение, если вдруг даже и прислушается к моим оправданиям. Другой вопрос, что именно он собирается со мной сделать.

— В этой книге содержится ритуал жертвоприношения, который позволяет превращать обычных людей в божественные создания, — продолжал тем временем вещать Ледовский, потрясая темным томиком, который видимо вытащили у меня из-за пазухи. — В случае с одним человеком достаточно капли крови, но я решил, что твоей крови хватит на всех!

Последние слова он прокричал, театрально вскинув вверх руки, а вокруг нас ярко зажглись подожженные кем-то факелы.

— Ты отдашь мне всю свою кровь по капле, — продолжал тем временем вещать без пяти минут Темный Властелин. — И все эти люди станут моими слугами.

— Если честно, — скривил я губы, уловив паузу в монологе Ледовского. — Всё это напоминает детскую комедию. С чего это вдруг оборотни превратились в чародеев? Ты не способен провести ритуал, у тебя элементарно нет для этого способностей.

— В книге всё описано достаточно подробно, — снова потряс томиком майор. — Я успел внимательно ознакомиться с ней, пока ты отдыхал, сверкая своим задом. Кроме того, этот путь мне указал наш создатель, и я верю, что он не оставит меня в столь благом деле.

Создатель? В голове немедленно возник целый рой мыслей, и я понял, что окончательно перестаю понимать происходящее. Всё прочитанное мной в Интернете про Велеса, конечно, изобиловало домыслами и неточностями, но я не помню ни одного упоминания о человеческих жертвоприношениях.

Вопросов нет, наверняка в истории случались подобные прецеденты, но они происходили по инициативе излишне ретивой паствы, чем по желанию самого божества. Да и про планы захвата мира тоже не упоминал ни один источник.

С другой стороны, если Ледовский так уверенно потрясает ведьмовской книгой, то может быть он и правда прочитал в ней что-то выдающееся. Вопрос только, что именно.

Эдик заставил меня взять с собой другую книгу. Вот уж в чем-чем, а в этом вопросе он оказался непреклонен. Не знаю, что такого было в собственности ведьм из усадьбы графа Орлова, но полковник наотрез отказался не то, что давать мне её с собой к Ледовскому, но и даже объяснять, почему он делает именно так.

Так что сейчас в руках у майора находилась другая книга, идентичная искомому внешне, но с совершенно другим содержанием. По крайней мере, Эдик говорил как-то так, поэтому я вообще не представляю о каком ритуале сейчас говорит Ледовский. И перспектива пожертвовать свою кровь ради Всемирной радости меня почему-то ни капельки не прельщает.

— Как оказалось, у ритуала есть один маленький нюанс, Андрей, — продолжал тем временем вещать Ледовский. — Ты должен отдать свою кровь на это благое дело добровольно.

— Свистишь ты что-то, — перебил я майора. — Я-то тебе зачем при всех этих раскладах? Не боишься, что моя кровь тебе не на пользу, а на вред пойдёт? А ну как новые адепты тебя слушаться не захотят?

Судя по всему, именно этот вопрос был из серии «задавать не следовало». Глаза Ледовского моментально покраснели, а лицо исказилось в такой жуткой гримасе, что в первый миг я подумал, будто он оборачивается.

Это выглядело настолько жутко, что от майора отшатнулся даже один из его подручных. Не представляю, каких именно усилий ему стоило сдержать себя в этот момент, но в результате Ледовский всё таки смог вернуть себе нормальный цвет лица и сказать следующую фразу практически обычным голосом.

— Ты удивительно догадливый парень, Андрей! Мне искренне жаль, что мы не подружились…

Он еще раз потёр лоб, а затем не торопясь взял из рук стоявшего рядом подручного обычный нож, похожий на охотничий.

— Суть ритуала превращения в том, что оборотень, не принадлежащий к роду, должен отдать свою кровь добровольно и смешать её с кровью главы рода, то есть моей. В Сибири мне помогал мой друг и наставник, но к сожалению его убили. Моя кровь теперь тоже не пригодна для обращения, поэтому вместо меня участие в ритуале примет мой сын.

В круг света шагнула знакомая фигура, но я скорее угадал, чем узнал, где мы встречались с этим оборотнем раньше. Сын майора подошёл к нам ближе и встал передо мной рядом со своим отцом, и вот тогда я точно опознал его. Мирослав! Тот здоровяк-увалень, что приходил вербовать нас в бар к Артёму. Интересно, он участвовал в разгроме столь прекрасного питейного заведения? Думаю, что если да, то многие из вампиров хотели бы высказать ему своё «фи» лично.

Интересно, сколько же сейчас времени? Долго мне еще висеть на этом щите и изображать из себя беспомощную жертву? Осенний ветер напоминал о себе всё чаще, причём последние несколько минут я начал откровенно коченеть.

— Майор, всё это хорошо и красиво, но пока что мне не удалось услышать главного. Что получу я за свою помощь? — я постарался, чтобы при этих словах мой голос звучал ровно и не дрожал от предвкушения грядущей драки. Всё таки, как бы пафосно не звучали переживания о судьбах гражданских в этом военном городке, меня интересовала только Светлана, и это было то самое место, на которое Ледовский мог давить сколь угодно долго.

— Жизнь, — улыбнулся майор. Похоже, он просчитал ситуацию не хуже меня и сейчас наслаждался моим беспомощным положением. — По поводу твоей обещать не могу, сам понимаешь, ритуал — штука непредсказуемая. А вот твою девку я отпущу. Жалко, Конечно, терять такую аппетитную красавицу, но думаю, что моя семья без неё как-нибудь проживет.

Ледовский взмахом руки подозвал к себе кого-то из подручных и приказал привезти девушку. Парень понятливо кивнул и умчался куда-то мне за спину, а майор хмыкнул каким-то своим мыслям и отошёл в сторону. Через секунду его привыкший отдавать распоряжения голос снова разнесся над плацем. Подручные неправильно устанавливали факелы, и Ледовский заставлял всё переделывать.

Интересно, что из сказанного им про ритуал правда, а что нет? То, что мне уготована роль донора крови — это понятно. Причём надо не просто чуть-чуть отдать, а, так сказать, всю без остатка. Впрочем, нечто подобное и предполагалось. После того, как я настолько сильно разозлил Ледовского, было трудно ожидать, что он планирует оставить меня в живых и позволить жить долго и счастливо. Может быть, конечно, раньше, я и занимал какое-то иное место в его планах, но это было настолько давно, что майор наверное уже и сам забыл об этом.

А вот дальше начинаются вопросы. Почему-то у меня такое ощущение, что здоровяку Мирославу тоже уготована роль сакральной жертвы. Даже если Ледовский ошибается об истинных возможностях ритуала, и обратить в оборотней можно не сто, а допустим пятьдесят или пятнадцать человек, то все равно это должно быть очень и очень мощное заклятие. Пригоршней крови здесь не обойдёшься. Хотя опять таки, не факт, что я рассуждаю правильно.

На роль жертвы вполне прекрасно подходит ваш покорный слуга, а кровь Мирослава должна только усилить эффект от столь щедрого подношения. Главное, чтобы Ледовский не планировал в качестве жертвы использовать Светлану. Одно дело, её поставят в стороне в качестве напоминания для меня, дескать, веди себя нормально, и с твоей девушкой всё будет хорошо, и совсем другой расклад, если рядом с ней будет какой-нибудь шустрый оборотень с жертвенным ножом наготове.

Как же медленно тянется время! Сколько уже прошло? Эдик успевает или опять в его планы вмешались какие-нибудь непредвиденные обстоятельства?

Послышались шаги и я, глубоко втянув воздух ноздрями, я почувствовал запах любимой.

— Андрей! — Светка забилась в руках держащих её оборотней. — Андрей!

Девушка буквально висела на двух мордоворотах, хотя нельзя сказать, будто её терзания причиняли им хоть какой-нибудь физический дискомфорт.

Волосы растрепаны, один из рукавов куртки оторван, лицо покрывает множество мелких царапин. Судя по всему, моя маленькая хрупкая красавица сопротивлялась, как дикая кошка.

Я почувствовал, что мои кулаки сжимаются, а ногти больно впиваются в кожу. Внутри меня поднималась волна всепоглощающей ярости и безумия. Я отомщу за каждую царапинку на теле любимой. Я порву на мелкие кусочки всех, на кого она укажет пальцем! Я…

Я спокоен! Я сделал, вернее попытался сделать глубокий вдох, понимая, что время активных действий ещё не пришло.

— Вот видишь, Андрей! — услышал я как будто бы издалека голос Ледовского. — С твоей девушкой всё нормально. Если бы не её постоянные попытки перегрызть горло хотя бы кому-нибудь из моих детей, то даже одежда была бы целой! А так можешь сам убедиться в искренности моих слов. Никто уважаемую Светлану не бил и старался не обидеть!

— Ты отпустишь её прямо сейчас?

Уже произнеся эти слова, я понял, что сказал их слишком быстро. Не удержался! Выдал свои эмоции и Ледовский без труда уловил моё беспокойство за любимую…

— Ну что ты, Андрей! — расхохотался он, чуть ли не потягиваясь от самодовольства. — Как я могу позволить девушке бродить ночью одной по лесу? А вдруг волки?

И он рассмеялся ещё громче, видимо сочтя свою шутку удачной. Рядом раздалось ещё несколько смешков, видимо, поддерживать лидера семейства в этом городке было принято абсолютно во всем.

— Я даю тебе слово, Андрей! — внезапно оборвал своё веселье Ледовский. — Твоя женщина останется жить! Но учти, если ты попробуешь схитрить, то она будет всего лишь одной из сучек в моей стае.

Я заметил, как при этих словах испуганно вздрогнула и дёрнулась всем телом Светка. Согласен, перспектива и впрямь не самая замечательная.

Девочка моя, потерпи, пожалуйста, ещё немного! Совсем чуть-чуть…

— Ну что ж, начинай! — прохрипел я, стараясь не упустить из вида любимую.

Ледовский посмотрел на меня долгим взглядом, а затем кивнул, как будто соглашаясь с какими-то собственными мыслями.

— Огонь! — громко крикнул майор, отставляя в сторону правую руку, и практически сразу кто-то из подручных вложил в неё уже подожженный факел. Ледовский медленно пошёл по кругу, запаливая один за одним установленные на плацу самодельные светильники.

Подручные майора обнялись за плечи и встали полукругом позади идола. Жители городка по прежнему находились за границей света и всё также напоминали мне большое бесформенное животное.

С каждым новым зажженным факелом всё больше проступала из темноты деревянная фигура, и я понял, что реальность совсем не совпадает с моими ожиданиями. Худое, грубо вырезанное тело, острые черты лица.

Я почему-то был твёрдо уверен, что Велес выглядит совсем по другому.

Внезапно глаза идола начали странно поблескивать, и в такт этому мерцанию начали топать подручные Ледовского. Их слаженный стук каблуками заполнял всё окружающее пространство, и казалось, что жители городка тоже дышат в унисон этому ритму.

— Отец наш небесный! — закричал, подняв голову вверх, Ледовский. — Прими в объятия новых детей твоих и благослови на подвиги во славу твою!

Ритм заполнял воздух, кровь в висках стучала молоточками, а голова начала болеть, причём с каждым новым ударом каблуков всё сильнее.

— Прими кровь сородичей наших, чтобы из неё родить новых детей твоих! — продолжал кричать Ледовский в небо, а затем подняв вверх руки с зажатыми в них факелом и ножом, посмотрел прямо на меня.

— Кровь моей семьи и чужой семьи во славу твою! — майор поманил кого-то рукой и к нему торопливо подошёл Мирослав.

— Прими кровь сына моего во славу твою! — вновь закричал Ледовский и двумя резкими движениями нанёс парню глубокие порезы на руках.

Кто-то в толпе вскрикнул, а майор подвёл парня к идолу и заставил обнять деревянную фигуру.

— Кровь моей семьи во славу твою! — вновь прокричал Ледовский и повернулся ко мне, отпустив Мирослава.

Твою ж такую дивизию! Ну почему всегда приходится спасать свою шкуру самостоятельно? Где Эдик?

В этот момент в ритуале что-то пошло не по плану. Возможно, Мирослав был простужен или в детстве злоупотреблял стероидами, но глаза идола перестали моргать, а сама деревянная фигура затряслась как будто в приступе судороги.

Ошарашенные парни перестали топать, а жители городка, видимо, забыли, как дышать. Недоуменный Ледовский повернулся к изображению неизвестного мне бога, но больше ничего сделать не успел.

Голова идола вспыхнула ярким пламенем!

Раздался пронзительный свист, а в темноте кто-то закричал истошным голосом:

— Бе-е-ги-и-те!!!

Кто-то из подручных Ледовского кинулся в темноту, чтобы удержать людей, но в этот момент горящая голова идола лопнула и разлетелась во все стороны ярко-красными угольками.

— А-а-а-а! — завопил женский голос, и бегство в разные стороны окончательно стало неуправляемым.

В этой суматохе никто не заметил, как из груди оборотня, державшего Светлану за правую руку, вырос окровавленный серебряный наконечник. Его напарник заметил неладное и попытался привлечь к себе внимание, как вдруг землю сотряс взрыв, сопровождаемый оглушительным грохотом.

«Началось!!!» — подумал я, и в это же мгновение на плацу возникли чёрные размытые тени. Эдик всё-таки договорился!

— Тварь! — проревел непонятно к кому обращаясь Ледовский и бросился ко мне с занесённым над головой клинком, но я уже тоже начал действовать и не собирался покорно ждать, пока майор покромсает мою бедную тушку.

Где-то подсознании мелькнуло восхищение Мироном, который сумел с большого расстояния сделать настолько точный выстрел из своего арбалета. Всё-таки стрела — это не пуля. На её полёт влияет слишком большое количество факторов, поэтому я до самого последнего момента переживал за Светлану.

Судя по всему, моё превращение в медведя оказалось для Ледовского большим и неприятным сюрпризом. Как обычно, в зверином облике время стало тягучим, поэтому я успел заметить изумление в его глазах. Видимо, до недавнего времени майор и не подозревал, что существуют оборотни, не реагирующие на серебро.

Мое тело стремительно увеличивалось в размерах, руки-ноги превращались в лапы, а стягивающие жгуты рвались, не выдержав усиливающегося давления. Вовремя сориентировавшись я не упал на землю, а мягко приземлился на все четыре лапы.

Ледовский что-то крикнул, наверное, отдавал Команды своим подручным, но мне пока что было не до него. Я просто напросто снес майора в сторону и рванулся к Светлане.

Второй конвоир уже тоже лежал возле её ног со стрелой в горле, а забрызганная кровью девушка визжала от ужаса. Свету била истерика, а громкость крика могла сравниться с какой-нибудь пожарной сиреной.

В несколько прыжков я оказался возле своей невесты, а затем принял человеческий облик. Девушка смотрела на меня широкими глазами, видимо, не до конца понимая, что происходит. Её крик не стихал, а наоборот, кажется становился громче.

«Прости меня, любимая!» — то ли сказал, то ли прошептал я, отвешивая ей мощную оплеуху. Метод оказался действенным. Светка замолчала и схватилась за моментально покрасневшую щёку.

— Хватайся за меня и держись как можно крепче, чтобы не произошло! — приказал я ей, закидывая её руки себе на шею. — Держись крепко и не отпускай!

Что-то больно ударило меня под лопатку, а затем за спиной раздался крик и свистящий полушёпот приказал.

— Уводи девку!

Уже обернувшись в медведя, я увидел позади себя распростертое тело с пистолетом в руке и чёрную тень, уносившуюся в сторону идола. Я понёсся в сторону КПП, искренне надеясь, что сориентировался правильно и мне хватит сил добежать туда. Звериная регенерация позволяла пока не обращать внимание на ранение, но я чувствовал, как с каждым прыжком из моего тела толчками выходит кровь.

Светка висела на боку бесформенным кулем и тоненько скулила мне в самое ухо. Судя по всему, теперь мне точно придётся многое ей объяснить…

Эпилог

— Слушай, Мирон, я так честно скажу! — Артём чуть ли не подпрыгнул от возбуждения, размахивая руками и в красках описывая недавние события. — Когда Максим заглянет ко мне в гости, я его поить и кормить исключительно бесплатно буду. Ты бы видел, как он этого гада здорового из пулемета надвое развалил!

— Да видел я, — отмахивался мой напарник. — Только из КПВТ шмалять много ума не требуется. Из него и грузовик пополам разрезать можно.

— Это просто Мерзкому захотелось на БТРе покататься, — со смехом подтвердил я, вспомнив героическую рожу Максима. — Он с института мечтал о подвигах, чтобы как в кино, въехать на броне на территорию осаждённого города!

— Ага, — подхватил Мирон. — Там ещё по сценарию милые барышни должны фигурировать, которые бросают цветы доблестному офицеру!

— Да ну вас! — отмахнулся Артём, не переставая впрочем улыбаться. — Я сам, если честно, испугался, когда увидел в какую образину их главный обернуться смог. В жизни бы не подумал, что такие огромные оборотни бывают. Он же метра три был в холке, если не больше. Стоит такой, весь чёрный, глаза желтые, а изо рта слюна во все стороны.

— Ты лучше объясни, как сам-то там оказался, — попросил Мирон. — Когда мы с Андреем от тебя уехали, ты рыдал крокодильими слезами над развалинами своего бара. А уже потом, когда городок зачищать начали, гляжу и понять не могу, ты или не ты.

— Ай, да всё просто! — Артём сделал богатырский глоток из бокала и мечтательно зажмурился от удовольствия. — Вы уехали, а я начал завалы разгребать. С полицией разобрался, владельцу помещения позвонил. только только список необходимого прикидывать начал, как звонит Крамер. Я думал, он о моих неприятностях узнал и посочувствовать хочет, а может быть даже помощь предложить, но не угадал.

— Ну он то всё равно помог тебе, — уточнил Мирон. — Я слышал, половина вампиров столицы на ремонт скинулась.

— Скинулась, скинулась, — улыбнулся Артём. — Но это уж потом было. А тогда у меня было искреннее желание убить кого-нибудь, так что предложение Крамера оказалось как нельзя кстати.

— Если честно, я до сих пор не понимаю, как Эдик сумел договориться с вампирами, — озвучил я вопрос, который до сих пор оставался для меня без ответа. — Если я правильно понял, Артём, при штурме городка погибло больше двадцати твоих сородичей.

— Больше, — подтвердил мои мысли бармен. — Но думаю, что огромного количества аргументов и не потребовалось. Крамер вполне себе разумный руководитель, чтобы понимать, как может отразиться на всех нас такая толпа безумных оборотней. А с таким руководителем они явно были бы безумны.

— Да уж, — поддакнул Мирон, протягивая Артёму опустевший бокал. — Ледовский умудрился за короткий срок оставить после себя целую гору трупов. Грибники в лесу, наружка безопасников… В средствах он не церемонился. И если бы ему удалось провести ритуал до конца, то думаю, что крови пролилось бы очень много.

Мы замолчали, думая каждый о своём. Не знаю, как мои друзья, а я вспомнил тот труп из леса из разорванным горлом. Кем был этот несчастный, оказавшийся не в то время и не в том месте? Была ли у него семья, дети? Кто грустит сейчас о нем и скучает?

— Светлана, как Вам пиво? — оборвал мои воспоминания жизнерадостный голос Артёма. Казалось бы, улыбаться шире уже невозможно, но оказывается, что предела совершенству не существует.

— Артём, спасибо огромное! — заулыбалась моя красавица, внимательно слушавшая наш разговор и с интересом разглядывающая помещение. — Всё очень вкусно! Даже обидно, что Андрей не приглашал меня к вам в гости раньше.

Светка улыбалась. Этот факт я считал своим самым большим достижением за последний месяц.

Первые две недели после освобождения из лап Ледовского мы провели в том самом ведомственном санатории, на территории которого находились развалины усадьбы графа Орлова. Эдик организовал наше проживание там настолько легко и непринужденно, что у меня вообще возникли подозрения, будто это его личная собственность. Причём к госбезопасности пансионат явно не имел никакого отношения, иначе можно только расплакаться от уровня нищеты и беспорядка в отечественных спецслужбах.

Светлана на третий день сказала, что по ощущениям вернулась в Советский Союз, а Алиса искренне восхищалась отсутствию вай фая и стиральной машины. И это я не вспоминаю телевизор с кинескопом. Ребёнок так и не понял, зачем было нужно пристраивать позади экрана такую бандурину, если все телевизоры и так плоские.

Но самое главное, что мы смогли спокойно отдохнуть и подлечиться. Впрочем, мой организм в долгом уходе и так не нуждался. Буквально через пару дней я и забыл уже, что меня недавно подстрелили, а вот для Светки пережитое прошло гораздо труднее.

Первые три ночи она не спала, а дремала, поминутно вздрагивая и обнимая меня, как можно крепче. Если бы не отвары Ольги Александровны, местной ведьмы, то думаю, что нам бы вообще какие-нибудь мощные антидепрессанты понадобились.

— Девка у тебя, соколик, справная, — постоянно приговаривала женщина, зорко следя, чтобы Светлана выпивала принесенную в термосе жидкость до конца. — Красивая, сильная и мудрая! Береги её! Разве ж это дело, что она у тебя так болеет? Ей ещё рожать и рожать надо, а не плакать в подушку.

При слове «рожать» моя ненаглядная каждый раз вздрагивала, но вслух никак не комментировала. Её психика совершила какой-то забавный пируэт в пространстве, осознать который пока что были не в состоянии ни я, ни Светка.

Во-первых, моя девушка никак не реагировала на новость, что её избранник оборотень. Максимум реакции, которой я снял за последний месяц, было «Теперь понятно, почему ты при ходьбе косолапишь».

Когда я попытался вызвать Светлану на откровенный разговор, то получил вежливый отказ.

— Андрей, я пока не осмыслила то, что узнала, — сказала девушка, крепко обняв меня. — Поэтому пусть пока всё идёт, как идёт. А там посмотрим.

Во-вторых, она ни разу не поинтересовалась, а какая судьба постигла Ледовского и его подручных. Понятное дело, что я не стал бы описывать в красках, как Мерзкий очередью из крупнокалиберного пулемета развалил надвое огромного чёрного волка, но и такое равнодушие настораживало. Как будто ничего и не было.

Ну и в третьих, демонстративное нежелание общаться с Эдиком. Когда полковник приехал в санаторий справиться о нашем самочувствии, то Светка демонстративно делала вид, что его не существует. Эдик, впрочем, не обиделся и тихонько сказал мне, что это всего лишь реакция на стресс, но я то знаю свою женщину!

В один прекрасный момент она просто пришибёт полковника сковородкой и его не спасут никакие сверхспособности. Как говорится, я бы на месте Эдуарда Алексеевича теперь оглядывался почаще.

Вот кто несомненно был полностью доволен сложившейся ситуацией, так это Алиска. Я подумал, что школа для подрастающего поколения, конечно, важна, но душевное здоровье мамы гораздо важнее. С учителями договориться оказалось не очень сложно, а для Светки присутствие рядом дочери оказалось тем ещё лекарством.

Сама же девочка неожиданные каникулы восприняла с полным восторгом, быстро освоилась в санатории и стала лучшим другом всех медсестёр и окрестных кошек. Первые подкармливали Алиску сладостями, а вторых девочка кормила уже сама сосисками, которые мне приходилось в промышленных масштабах покупать в поселковом магазине.

Но это всё были мелочи на фоне того, что Светка снова начала спокойно спать и улыбаться.

Три недели пролетели как один миг. В Москве нас встретила отдраенная до блеска квартира и смущающийся Степан. Он, конечно, уже был в курсе, что всё закончилось хорошо, но всё равно испытывал чувство вины за похищение Светки. Впрочем, обвинять домового во всех бедах было бы не совсем правильно. В конце концов, своя голова должна быть на плечах, и у меня в первую очередь.

За три недели девчонки так привыкли к моему круглосуточному присутствию рядом, что узнав о приглашении меня с Мироном в бар к Артёму, моя любимая уговорила взять её с собой. Алиска, конечно, тоже пыталась проситься с нами, но мы сочли питейное заведение не лучшим местом для маленького ребёнка.

Поэтому к Артёму мы приехали вдвоём, причём как не торопились, всё равно появились в пивбаре намного позже Мирона. Впрочем, это как раз неудивительно. Артём обещал поить бесплатно.

Сам владелец заведения стоял за стойкой в только что отремонтированном баре и, довольно щурясь, потягивал какое-то экзотическое пиво с фруктовым вкусом.

Официально заведение ещё не открылось после реконструкции, но Артёму так хотелось похвастаться возрождением своего детища, что он пригласил нас с Мироном, так сказать, эксклюзивно.

Тем более, мы с напарником, можно сказать, выступали как непосредственные спонсоры возрождения питейного заведения, а я, так вообще, причина его ремонта и реставрации. С другой стороны, сейчас можно было лишний раз убедиться в тезисе, что «всё что ни делается — всё к лучшему».

Раньше Артём просто арендовал помещение, и это счастье выливалось ему в приличную копеечку. Как оказалось, владелец недвижимости после учинённого разгрома попытался разорвать договор и найти более миролюбивых арендаторов. Под угрозой оказалось само существование пивбар, всё таки, к этому месту многие привыкли, и переезд обязательно повлечёт за собой как кучу потерь, так и просто сложностей.

Пришлось Артёму привлечь юристов из числа сородичей договариваться. Не-не, убивать владельца никто не планировал, но кровососы твёрдо решили отстоять любимый бар в прежних границах. Я же не зря говорил, что данное заведение в определенных кругах считается культовым местом. Так что предстояли долгие и сложные переговоры.

Впрочем, в коммерческих талантах вампиров я никогда не сомневался, а уж тем более когда намерения оказались подкреплены внушительной суммой наличных… Если я правильно понял, то поддержать нашего друга решили многие, в том числе и я. Едва оклемавшись, я приехал в гости и всучил Артёму достаточно внушительную пачку купюр в самой разнообразной иностранной валюте. Возможно, в другой ситуации сумма была в несколько раз меньше, но я по-прежнему считал, что бар разнесли по моей вине, а деньги это лишь часть того, чем я могу компенсировать потери.

Как любит повторять один мой старинный приятель, деньги — это всего лишь бумажки. И я всё чаще вынужден с ним согласиться. Любовь, здоровье, счастье… Всё это не продаётся в магазине.

Самое ценное сокровище в нашем мире — это отношения с окружающими. Вот их как раз не купишь деньгами, как бы кто не уверял вас в обратном. Знаете, бывают такие богатенькие мажорики, которых всегда окружает стайка подхалимов, падкая до халявы. И эти несчастные очень долгое время не понимают, что все комплименты в свой адрес они получают не за заслуги, а за деньги. И буквально завтра, максимум послезавтра, все те, кто клянутся им в любви и вечной дружбе, могут исчезнуть, как дымка после рассвета.

Заканчиваются деньги, а вместе с ними куда-то растворяются и те, кто этими деньгами пользовался. Дурачков с деньгами на их век хватит.

Ну так вот. В результате всех перепетий Артём просто-напросто выкупил помещение, а затем организовал авральный ремонт, пытаясь воссоздать изначальный вид. Как по мне, получилось даже лучше, чем было изначально. Может быть, конечно, всё дело в новенькой мебели, не отполированной сотнями посетителей, а, с другой стороны, может быть, всё сверкало из-за счастливой улыбки самого хозяина заведения.

— Кстати, Андрей, — задал новый вопрос Артём. — А почему всё-таки взорвался идол? Что было не так с ритуалом?

— Я не знаю, — честно пожал я плечами. — Сначала как-то было не до этого, а потом и вовсе забыл поинтересоваться этим вопросом. Наверное, всё дело в книге. Эдик же её подменил.

— Знаешь, Андрей, я в этом мире видел много удивительных вещей, но твой друг Эдуард Алексеевич — это нечто особенное!

О боги! Ещё один капитан Очевидность!

Интересно, сколько раз за последний месяц я слышал эту фразу? Хотя, надо признаться, что от Артёма сегодня она прозвучала всего лишь третий раз.

— Я, кстати, с вашим мнением относительно господина полковника полностью согласна! — внезапно подала голос Светлана, протягиваю бармену пустой бокал из под пива. — Налейте мне, пожалуйста, вишневого. Выпьем за здоровье Эдуарда Алексеевича. Оно ему обязательно понадобится при нашей встрече.

От этих слов Артём непроизвольно поежился, но не стал никак комментировать. Мирон же завились расхохотался, а затем хлопнул меня по плечу.

— Вот, Андрей! А мы её спасать ринулись! У девушки просто должного настроя не было, а то бы она и без нас Ледовского на фарш покромсала.

— Будешь выпендриваться, я позвоню Наташе и расскажу, что я здесь, а её ты с собой не взял, — пообещала Светлана.

— Ладно-ладно, — замахал руками Мирон. — Давайте лучше я объясню вам, отчего рванул идол. Я уже успел этим вопросом поинтересоваться.

— Как мне нравится, что он перестал умничать и постоянно вспоминать свои философские притчи, — протянул Артём мне бокал со Светкиным пивом. — А то я уже переживать за его здоровье начал.

— Жить в России по азиатской философии невозможно, — отмахнулся Мирон. — Да и надоело мне. Ладно, слушайте.

Объяснения напарника особо ситуацию не прояснили, по крайней мере, я запутался минуте на пятой повествования, но зато успел дать себе честное благородное слово заняться самообразованием. По крайней мере, в той части, которая напрямую касается меня любимого.

— Короче, Ледовский считал, что оборотней создал Чернобог, отсюда и человеческие жертвоприношения. А Эдик уверен, что Андрей стал медведем по воле Велеса, поэтому он не допустит его смерти, — с удовольствием рассказывал Мирон. — Именно поэтому он и был уверен, что ритуал Ледовского провалится. Кровь Мирослава и объятия статуи вообще относились к другому заклинанию, что-то там из серии магии огня. Со слов полковника, взорваться должен был не идол, а сам Мирослав, но что-то пошло не так, поэтому пострадала только голова этого черномазого.

В этот момент бокал Мирона подпрыгнул на стойке и упал на бок, едва не окатив моего напарника потоком пены.

Мы ошарашено смотрели на мокрую стойку, а затем Артём достал тряпку и спокойным голосом произнёс:

— В следующий раз постарайся не упоминать вслух имена тех, к кому не относишься с должным уважением. Даже если тебе кажется, что их не существует.

Мирон громко сглотнул и кивнул.

Я почувствовал, как мою ладонь крепко сжимает рука Светланы и потому постарался перевести тему куда-нибудь в более безопасное русло.

— Артём, расскажи лучше, как получилось так, что оборотни не почувствовали вас? Я и сам до самого последнего момента даже не подозревал о вашем присутствии.

— Вот как раз об этом лучше сбросить у господина полковника, — пожал плечами Артём. — Он использовал какой-то мощный артефакт, но даже с его помощью оказался выжат почти досуха. Его после окончания драки Крамер на руках к машине нёс.

— То есть он сумел отвести глаза всем оборотням? — уточнила Светлана. — Он что, такой сильный волшебник?

— Да какой он волшебник, — начал было Мирон, но вспомнив происшествие с пивом, захлопнул рот и только пожал плечами.

— Знаете, Светлана, — с абсолютно серьезным лицом сказал Артём. — Думаю, что господину полковнику наиболее правильно подойдёт слово «Нечто». До тех пор, пока он не скажет сам, мы никогда не узнаем природу его происхождения.

В этот момент снаружи кто-то забарабанил в окно бара. Окна были плотно завешены тяжелыми бархатными шторами, естественно, иссиня-чёрного цвета, поэтому все с недоумением посмотрели на входную дверь.

— Кого там ещё нелегкая принесла? — проворчал досадливо Артём. — Висит же табличка «Закрыто»!

Впрочем, неизвестный гость явное собирался останавливаться, поэтому продолжал долбить по стеклу, периодически прерываясь для ударов в железную дверь.

Артём вздохнул и пошёл смотреть, кого принесла нелегкая. Впрочем, долгих разбирательств не получилось.

— Ага, господа алкоголики! Не ждали!

Этот голос перепутать с другим было сложно. На пороге бара стоял улыбающийся Мерзкий.

— Я надеюсь, вы ещё не всё пиво здесь выпили?!

Content

Евгений Прядеев
Искра Бога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог