Анна Велес

Отложенная казнь

© Велес А., 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

1

Кирилл вышел из автомобиля, раздраженно хлопнул дверцей и мрачно осмотрелся. Серое утро, серые дома, все будто пропитано противной сыростью. На этом фоне желтая лента ограждения просто резала глаз.

Он надел тонкие резиновые перчатки, в которых руки леденели сразу, в любую погоду, в любое время года. Плотнее запахнув пальто, он двинулся вперед. Нехотя. Кирилл ненавидел «уличные убийства». Всегда чужие глаза, в воздухе висит эта отвратная смесь страха и жажды зрелищ. Смерть – это таинство, неприглядное, глухое, тоскливое. Ее нельзя выставлять напоказ. Но… Он осмотрелся. К счастью, сегодня зевак мало, да и ребята из оцепления отогнали этих жадных стервятников подальше.

Кирилл привычно ловко проскользнул под линией ограждения. Асфальт с выбоинами и мелкими лужами. Щербатый, сиротливый, жалкий. И труп… Сначала Кирилл почему-то обратил внимание на ногу жертвы. Тонкую, худую и стройную, в серых узких джинсах, в ботиночке на высоком каблучке. Какая-то слишком хрупкая. Как и вся фигурка. Сколько же этой девочке лет? Вся она такая же тоненькая, миниатюрная, будто куколка. В короткой курточке, в белом свитерке, теперь испачканном кровью.

Кирилл подошел совсем близко, присел рядом с телом. Голова девушки была повернута в другую сторону, и майору сейчас так не хотелось видеть пустые глаза, застывшие на худеньком девичьем личике. Пока достаточно этого изломанного, брошенного тела, смешной крохотной сумочки, разметавшихся по грязи волос, красивых, густых, темных, как мех горностая. Собранных в косу…

Внезапно он подумал, что тут что-то неверно. Ведь на самом деле косичек должно быть две. Такие богатые, свисающие почти до талии. Эти косички совсем не вязались с торжественно-серьезным выражением еще почти детского, но уже удивительно красивого лица. Аристократически тонкого, с четкими, точными линиями, идеально правильными чертами лица и потрясающе гладкой молочно-белой кожей. И с огромными, еще такими наивными синими глазищами в обрамлении черных длиннющих ресниц. Откуда только такая почти царская красота у простой деревенской девчонки…

Кирилл на миг зажмурился. Что сейчас было? Они в центре города, немалого, между прочим. При чем тут деревня, косички… Он все же чуть нагнулся вперед и посмотрел на лицо убитой. Обычное женское личико. Симпатичное, в чем-то тоже наивно-милое, с чуть крупноватым курносым носиком, почти незаметными скулами и округлыми щеками. Глаза девушки оказались ожидаемо пусты. В этих красивых зеленовато-карих глазах навсегда застыло выражение удивления и тоски. Да и девушка эта явно старше той…

Кирилл раздраженно нахмурился. Суточное дежурство не прошло даром. В голову лезет какой-то бред…

– С тобой все нормально? – озабоченно спросили его. Чья-то рука сочувственно легла на плечо.

– Да, Вань. – Он машинально кивнул. – Насколько может быть нормально в таких обстоятельствах. Когда все это произошло? Кто-нибудь что-то может сказать?

– Естественно, свидетелей нет, – с угрюмым сарказмом известил его напарник. – Ее нашли в шесть утра. Первый, кто вышел из подъезда. Какой-то очередной любитель здорового образа жизни и активных ранних прогулок. Увидел, узнал, позвонил нам.

– Узнал, – акцентировал Кирилл. – Она местная?

– Да вот прямо тут и живет. – Иван указал на облезлую и расписанную неумелым подростковым граффити дверь подъезда. – Буквально пять шагов до дома не дошла…

– Как и в трех остальных случаях, – сухо напомнил ему друг. – Без экспертов видно, почерк тот же.

Он указал на кровь на груди и животе девушки.

– Четыре ножевых, – подтвердил напарник. – Похоже. Скорее всего, наш четвертый случай за год. Четвертый возможный глухарь.

– Глухая серия, – болезненно поморщился Кирилл. – А порез на щеке есть?

Иван молча нагнулся и чуть повернул голову мертвой девушки. Кирилл снова присел возле трупа, посмотрел… На миг все снова изменилось. Вместо лица убитой мелькнуло то, другое, молодое, серьезное, живое…

– Что-то с тобой точно сегодня не так, – констатировал его друг.

– Если буду хоть изредка спать, все наладится. – По тону майора легко можно было догадаться, что выспаться ему не светит. Впереди целый рабочий день. Тяжелый. Теперь это очевидно.

И он снова перевел взгляд на убитую. Ее левая щека была исполосована ножом. Точнее, неизвестный серийный убийца вырезал на коже уже знакомый полицейским знак «S».

– Вот ненавижу это! – раздался рядом третий голос – к ним присоединился эксперт. – Все эти зверские выходки. И эти их маньячные идеи. Что это такое?

Серега указывал на щеку девушки.

– Зорро он, что ли, недоделанный? – с досадой возмущался эксперт. – Или это его личная подпись?

Кирилл задумчиво мотнул головой.

– Боюсь, тут что-то глубже, – заявил он. – Глубже и древнее…

Это последнее слово влезло в голову само. И… вызвало какое-то странное ощущение. Преддверие воспоминания, некое предчувствие. Мерзкое и беспокойное.

Кирилл резко выпрямился. Что за черт? Пора к психологу? Что с ним творится сегодня? Это же далеко не первое суточное дежурство. Не первый выезд на труп. Даже конкретно в этом деле. Почему именно сейчас в голову лезет всякая муть?

– Ты, похоже, заболеваешь, – со знанием дела решил Иван, глядя на друга с беспокойством.

Кирилл просто кивнул.

– А где тот любитель ранних походов? – поинтересовался он. – Ты с ним уже говорил?

– Нет. – Друг тяжело вздохнул. – Но сейчас пойду. Похоже, сегодня лучше я. А ты давай, соберись…

И он, бросив на майора последний обеспокоенно-подозрительный взгляд, отправился к подъезду, где стоял молодой человек в спортивном костюме в компании полицейского в форме.

Кирилл посмотрел на Серегу.

– Мы хоть знаем, кто она? – спросил он.

– Сейчас. – Эксперт привычно ловко подобрал женскую сумочку, вскрыл ее и стал осматривать.

Кирилл почти ненавидел себя сейчас, но… Он снова посмотрел на лицо жертвы. Нет, вроде все нормально. Она не похожа на ту девочку. Точно старше, цвет волос другой, лицо не как у…

– Леони, – вслух произнес Кирилл.

– Лиана, – поправил его Серега, разглядывая паспорт жертвы. – Ну ты даешь! Откуда узнал? У вас теперь фишка такая? Угадываете имена трупов?

– Типа того, – буркнул майор.

Но имя Леони просто билось у него в голове тревожным колоколом. И с каждым ударом Кирилл чувствовал себя все хуже.

– Ей двадцать два года, – между тем спокойно продолжал эксперт. – Прописана в этом доме. Тут еще у нее проездной и электронный ключ… Наверное, с работы. И какие-то документы… типа бухгалтерия или что-то похожее. Кир, надо бы ее в морг. Время смерти установить и так далее…

Майор кивнул, не глядя. Ему надо было избавиться от звучащего в голове имени, от странного гнетущего беспокойства и от какой-то пугающе тяжелой грусти, которую он испытывал, без конца повторяя про себя: «Леони»…

2

Это случалось всегда. Неизбежно. Каждый раз, когда он видел своего врага, начинал испытывать боль. Он знал, что это чувство фантомно, но боль приходила всегда. Вспыхивала резко, охватывала целиком, поглощала, мешала дышать. А вместе с ней возвращался страх смерти, с которым он ничего не мог поделать. Этот страх унижал, и за это он ненавидел себя больше, чем своего врага.

А ведь он пришел сюда, чтобы просто удостовериться в торжестве своей правоты. Это должен быть очередной день его новой победы. Однако… Радости и удовлетворения больше не было. Только боль, разливающаяся жаром по животу, стремящаяся ввысь, к сердцу. Как тогда. В тот день, который его враг еще не помнит.

Боль заставляла прижиматься спиной к холодной и грязной стене. А он не выносил грязи. Любая грязь ассоциировалась у него с ощущением собственной крови, липкой и вонючей, засыхающей коркой на коже. И это все благодаря ему, человеку, который сейчас осматривал труп очередной убитой грязной девки.

Он многое бы отдал за то, чтобы убить этого человека. Сейчас, пока еще не поздно. Убить хотя бы раз. Но… Не так. Не исподтишка. Это должна быть казнь. Судилище перед богом и людьми. За его мерзость и грех. Должен разгореться огонь очищения. И когда-нибудь этот огонь поглотит его врага.

В этот раз он найдет способ это сделать. Он доведет свое служение до конца и тогда будет свободен. А пока ему придется еще немного потерпеть.

Он, преодолевая новый приступ, скручивающий внутренности, вызывающий тошноту, вперился глазами в фигуру, застывшую у трупа. Он хотел рассмотреть врага, понять, каким он стал здесь и сейчас. Это тоже было неправильно и зря, это заставляло страдать. Вот так, каждый раз, в деталях изучать ненавистное лицо, сейчас отчужденно-скорбное, усталое. Смотреть на его фигуру, как всегда высокую, подтянутую. Фигуру воина. Хотя какой он воин? Просто деревенский увалень, умеющий держать меч. Отрепье, чуть лучше тех, с кем он водится. Но… может быть, это его собственное очищение, его страдания, испытание. И он… он снова выживет…

Боль становилась невыносимой. Он осторожно стал отступать дальше, все еще не сводя взгляда с лица своего врага. И когда уже собирался отвернуться… Он не мог услышать так далеко, но… он прочел по губам и вздрогнул. Он почувствовал страх, омерзение, ярость и темное жуткое чувство, поднимающееся откуда-то из самых глубин. Как и всегда при упоминании этого имени. Леони…

Надо бежать. Сейчас это необходимо. Быстрее прочь. Пока еще есть силы, туда, в свою спасительную темноту и тепло кабинета. Туда, где есть лекарство. Временное спасение от всего этого. От боли, памяти, бессилия, от этого имени. Леони… Один укол, несколько минут блаженства и темнота. А потом он будет думать, как все это преодолеть.

3

Она помнила день своего посвящения. Лето, холм над озером. Помнила это пьянящее ощущение, когда впервые встала в центр круга. Когда в ней играла сила. Тогда Май подняла руки, и сотни бабочек сорвались вслед за ней с цветков. Она устремила свою энергию ввысь, к солнцу, и легкий ветерок завился между ее запястьями. Она была счастлива. Мир вокруг нее прекрасен, и он принадлежит ей.

Май достаточно было легко оттолкнуться от земли, и она бы взлетела – от этого переполняющего ее восторга, пьянящего всесилия, полной свободы и безграничного счастья. Тогда она умела летать. А сейчас…

Май неслась по замерзшему молчаливому лесу. Ноги в легких туфлях заледенели, и неумолимый холод поднимался к сердцу. Май бежала вперед, задыхаясь от страха. Если она не успеет… Ее волосы спутались, лезли в глаза, задевали за мелкие ветки. Она даже не чувствовала боли, когда лес брал с нее свою жертву, выдирая пряди с корнем. Май не видела тропинок, знакомых с детства, она бежала напрямик, на автомате, перепрыгивая через упавшие стволы, яростно раздирая кусты. Исцарапанная, грязная, в порванной одежде.

Май не слышала хруста веток под шагами Мона, его окрики и ругательства. Еще немного, вперед-вперед… успеть! Даже ценой своей жизни!

Наконец она вырвалась на поляну. Тут еще были заметны следы жидкого снега, острого, как осколки стекла, такого редкого для ее родных мест. Следы снега и крови. Ее запах ударил в нос, превращая страх в панику. Май свернула туда, куда уходила кровавая полоса. Она сама не замечала, как уже тихо плачет от отчаяния. Когда увидела его тело за очередными кустами, будто прорвало плотину, и она зарыдала в голос.

Май буквально подлетела к распростертому на земле мужчине, упала рядом с ним на колени, отчаянно расцарапав израненные и замерзшие ноги. Девушка тянула его вверх, поднимала, чтобы перевернуть слишком тяжелое тело на спину. Он упрямо не поддавался. Так же упрямо, как он полз сюда…

– Карл! – Его имя вырвалось из горла вместе с рыданиями. – Как же так… Карл!

Девушка сквозь слезы осматривала тело. Рана. Одна глубокая, на правом боку… И море крови… Май приложила свои закоченевшие ладони к этому месту и призвала свою силу. Ту самую силу, что могла подкинуть девушку в воздух, что рождала ветер, а когда надо, даже огонь… Но сейчас ладони лишь чуть потеплели. А этого так мало…

– Карл, – жалобно звала она. – Карл, милый… Открой глаза! Не уходи, Карл!

Но мужчина ее не слышал. Она даже боялась проверить, дышит ли он вообще. Он должен дышать, должен жить, даже если сейчас она вложит в него свою собственную душу и жизнь. Май снова попыталась призвать силу, но отчаяние и страх не давали мыслить, сосредоточиться, творить. Магия делается на холодный рассудок…

Май просто встряхнула мужчину за плечи, насколько хватило ее человеческих слабых сил.

– Карл! – Ее крик сорвался на верхней ноте. – Карл! Ты не бросишь меня! Карл, открой глаза!

Но он не открыл их. Просто лежал безвольно и… мертво…

Май резко села на кровати, распахнув глаза. Щеки были мокрыми от слез, в горле еще саднило от рыданий. Мон стоял рядом. Угрюмый и усталый.

– Опять? – обреченно спросил он.

Она кивнула, вытирая лицо.

– Когда? – поинтересовался он.

– Там, – глухо выдавила девушка и откашлялась, потому что горло будто зажали тисками. – В первый раз. Лес у Экса.

– Но тогда же все обошлось, – скупо улыбнувшись, заметил Мон. – Ему всегда везло, помнишь?

Она тоже заставила себя изобразить подобие улыбки.

– Хватит, – тихо, но твердо произнес друг. – Ты все же ведьма. Иди и выпей какую-то из твоих отрав. Иначе у тебя не будет сил спасти гада в этот раз. Свари пойло от памяти.

Май не стала спорить, спустила ноги с кровати.

– Ты не так уж сильно его не любишь, как хочешь показать, – напомнила она, потому что Мон от нее этого ждал.

– К сожалению, – наигранно сердито проворчал он. – Иначе бы не тратил столько времени на его поиск. Иди за отравой! А я его найду…

4

Выспаться. Это стало чем-то большим, чем даже мечта. С того момента, как Кирилл впервые вспомнил лицо Леони, все пошло наперекосяк. Дело об убийствах за эти дни не сдвинулось ни на дюйм, слишком странное дело. Не было улик. Убийца не оставлял следов. Не было версий. Кроме самой простой – что в их городе орудует псих. Не было ничего, что связывало бы жертв между собой. Имелось четыре трупа, одинаковый почерк и этот непонятный вырезанный знак на щеках убитых женщин.

Эта буква действовала на Кирилла не меньше, чем его галлюцинации, которые за пять дней стали нормой. Майор пребывал в полной уверенности, что знает смысл послания. Но не помнит. Хотя это предчувствие воспоминания мгновенно начинало раздражать, заставляло волноваться, и… приводило к диким приступам головной боли.

А ведь раньше такого никогда не было. У Кирилла ни разу в жизни не болела голова. До этого… До Леони. А сейчас… Он привык к Леони. Почти. Привык видеть ее лицо, косы. Ее старинный наряд не казался Кириллу странным. Просто Леони была такой. Когда-то в прошлом. Вот только век майор бы точно не определил. Больше его смущало то, что каждый раз девушка, вернее, еще девочка, склонялась над ним, начинала произносить какие-то слова. И Кирилл знал, что она говорит не по-русски, хотя прекрасно понимал ее речь. А еще – он точно был уверен, что этот голос принадлежит не Леони. Голос был старше этой девочки, увереннее и злее. И Кирилл почти любил этот голос… А все вместе полностью выбивало его из колеи.

Как и сны. Они приходили каждую ночь. Их сюжет был однообразен. Каждую ночь Кирилла убивали. Или хотя бы пытались это сделать.

Темная комната, голые каменные стены. Пара чадящих светильников. Грязь и шуршание крыс по углам. Люди, лежащие на каких-то койках. Сам Кирилл сидит на табурете возле одного из них. Первое, что он ощущает, – дикую нечеловеческую усталость. Потом запах. Вернее, смрад. Человеческой грязи, разлагающейся плоти и обгорелого мяса.

Кирилл одет в рубаху, которая когда-то была белой и чистой. Сейчас она заляпана кровью и смердит, как и все вокруг. Он обмывает руки в глиняном сосуде, похожем на что-то среднее между котлом и миской. Вода там тоже, наверное, когда-то была чистой. Сейчас она густо-розовая от чужой крови. Кирилл мочит в этом жутком растворе кусок тряпицы, серый, со следами чего-то желтовато-коричневого. А рядом с ним на огне греется металлический штырь.

Кирилл помнит свои мысли: сейчас надо прижечь бубоны на теле мальчика. Да, ведь перед ним лежит мальчик лет одиннадцати. Ребенок уже не может плакать, а только тихо стонет. У него жар. Кирилл чувствует тепло даже с такого расстояния. Руки мальчика задраны, и под мышками они – верные следы бубонной чумы.

Кирилл осторожно обматывает руку еще одной тряпицей, собираясь взять раскаленный штырь… И только тут краем глаза замечает движение сбоку. Это уже не крыса… Принесли еще одного зараженного? Нет… Фигура, закутанная в черный плащ, подбирается к нему. В руках убийцы кинжал…

Или подворотня. Ночь. Весенняя, буйная… где-то рядом гремит карнавал. Они нападают сразу. Их трое. Шпаг нет, только все те же кинжалы, черные маски на лицах и плащи…

Лес. Зимний, холодный. Его родной лес. Он тысячи раз бывал на этой поляне. Теперь он тут и умрет. Его противники снова молчаливы и хорошо обучены. Но он не так прост. Двое из них ранены его мечом. Сам Кирилл чувствует боль в правом боку. Одной рукой он зажимает рану, другой держит оружие. Один из нападавших резко бросается вперед…

После таких снов он вскакивал в своей кровати, тяжело дыша, мучаясь от все той же жуткой боли. Будто кто-то сжимает его голову тисками или прокручивает кинжалы в ранах на висках. А потом… Уснуть снова не получалось. Мозг просто отказывался отключаться после таких приключений.

Сейчас Кирилл плелся домой. Чудом довел автомобиль до своего двора, припарковался. Не забыть закрыть дверцы и включить сигнализацию. Он вышел из машины, проделал все необходимые действия, чтобы защитить свое имущество, и на минуту просто замер. Подышать воздухом. Еще не морозным, а просто холодным и немного влажным. Такой бывает дома после уборки урожая. Когда туманы ползут от озера, в лесу становится тихо и только скрипят голые ветки…

Он стиснул зубы. Снова… Он ведь даже не мог понять, что это: галлюцинации или… воспоминания? Но как он может помнить девушку, чье лицо никогда в жизни не видел? А у Леони такое лицо, которое забыть почти невозможно. Или вот это! Как он может помнить места, где ни разу не был? Но он помнит…

Кирилл развернулся, собираясь пройти несколько шагов до подъезда. И тут перед ним практически ниоткуда нарисовалась фигура, закутанная во что-то черное. Он даже не удивился. Надо быть совсем идиотом, чтобы не понять, к чему снятся такие сны, да еще столько раз подряд. Кирилла пришли убивать. Снова. Он позволил себе улыбнуться, когда увидел знакомый кинжал. Тот самый! Тонкое лезвие, сантиметров в тридцать длиной, небольшая гарда и рукоять, совсем простая, покрытая бронзой с рисунком. Хотя… он же сейчас не видит кинжал целиком…

Человек в черном попытался ухватить Кирилла за грудки. Ага, сейчас! Майор резко дернулся в сторону и вынул из рукава свое оружие. Конечно, забирать домой табельный пистолет ему никто бы не позволил без весьма значимой причины. А сны и видения к таковым не относятся. Но и ходить по улицам ночью совсем безоружным Кирилл себе позволить не мог. Будем считать, это дань традиции: железный штырь, пусть и не раскаленный, как было в том первом сне.

Нападающий снова попытался ухватить Кирилла хотя бы за рукав и тут же резко ударил кинжалом. Майор не стал уворачиваться и постарался отбить удар своим прутом. Преступник тут же отскочил назад. Да у них прямо дуэль! Жаль, нет любимого клинка!.. Кирилл как-то забыл, что никогда в жизни не держал в руках меч.

Преступник снова начал атаковать. Он раскачивался из стороны в строну, при этом выбрасывая руку с оружием вперед. Каждый новый удар шел под другим углом. Кирилл не следил за этими увертками, он дал противнику подойти ближе, а потом просто от души съездил ему кулаком в челюсть. Нападающий вскрикнул от неожиданности.

Кирилл расслабился. Преступник отступил, у него есть некоторое пространство для маневра… Все же не хватило умения. Или воспоминаний. Когда противник в следующий раз провел серию ложных выпадов, Кирилл просто не успел отбить один из них прутом, и кинжал порезал щеку. Резкая боль и неприятное ощущение влаги, стекающей за ворот. Мерзкое ощущение. Майор махнул прутом, отгоняя преступника. Однако тот, вместо того чтобы отступить назад, сделал шаг вбок, и когда сам Кирилл по инерции сдвинулся вперед, преступник ударил полицейского кинжалом в левый бок.

Вот это уже серьезно. Сразу неприятно потемнело в глазах и напала слабость. Кирилл зажал рану рукой, прищурился: зрение почему-то начало его подводить. И майор вовремя собрался. Обрадованный удачным ударом, преступник подобрался совсем близко, кинжал мелькнул рядом, видимо, убийца целился в сердце, но… Кирилл резко ударил нападавшего по руке, быстро, пока еще есть силы, замахнулся и постарался хорошенько двинуть преступника в голову. Однако прут прошел по касательной.

Преступник все равно отступил, его рука, похоже, была сильно повреждена, он придерживал ее другой. А кинжал… Кирилл, сползая по борту своей машины, радовался, что оружие отлетело и теперь где-то под днищем. По лицу преступника текла струйка крови. Надо бы еще раз врезать… Но только прут, оказывается, такой тяжелый… И этот… Он так далеко…

А кто-то рядом хлопает дверями автомобиля… Кирилл нахмурился. Он все же забыл включить сигнализацию? И где вообще ключи… Так холодно… в машине было бы теплее… И этот… куда он делся? Надо еще раз ему врезать… Майор начал проваливаться в странное, почти блаженное состояние, где тепло и… никак… только вот почему-то очень болит бок…

Его замечательное ничто боролось с болью. Он сам так хотел остаться там, в этой мирной темноте, но очаг в левом боку все разгорался холодом и одновременно огнем. У пламени был цвет крови и чего-то еще такого… грязно-желтого с коричневым, как в той миске, в Париже во время чумы… Кирилл был слишком упрям, чтобы просто ждать, когда эта мерзость захватит его целиком, и устремился прочь.

Он полз, цепляясь локтями и упираясь коленями. Как тогда, в родном лесу по промерзшей земле. Полз и ждал. Тогда, в Эксе, он этого не знал. Но теперь… он ждал того голоса, что так часто слышал за последние дни. Голос ассоциировался с Леони, но не принадлежал ей. Возможно, в этот раз ему не повезет, и он умрет, но хотя бы перед смертью он должен увидеть настоящее лицо той, кому принадлежит голос.

А ведь Кирилл почти помнил это лицо. Вот сейчас, еще немного, и он сможет увидеть… если бы еще бок так не отвлекал. И холод… и эта слабость… но надо ползти, еще немного…

– Очнись! – прозвучал приказ.

Кирилл вздрогнул. Да! Она здесь. Только пока он никак не мог понять, где звучит ее голос: в его голове или там, в том мире, который он привык считать реальностью.

– Открой глаза, Карл!

Карл… Он всем телом, душой, сердцем откликнулся на это имя. Его имя. Она его позвала! Наверное, это все-таки там. В лесу. Она тогда звала его. И плакала. Кирилл не хотел видеть ее слез.

– Открой глаза! Ты можешь!

И тут его хорошенько встряхнули за плечи. Это движение толчком боли отозвалось в боку. Кирилл поморщился и с трудом разлепил глаза.

Ее волосы. Темнее, чем у Леони, красивого оттенка, какой бывает у коры сосен, непослушные, рассыпавшиеся по плечам. Ее лицо. Тоже худое, с чуть вздернутым острым подбородком, с широкими, почти кошачьими скулами. Ее вздернутый нос, блеклые веснушки. И ее глаза, яркие, ровно-серые, насмешливые. Нет, сейчас в ее взгляде напряжение и страх.

– Ты… – выдавил Кирилл и даже попытался улыбнуться.

Его накрыло волной облегчения. Будто он ждал ее не эти несколько дней, а всю жизнь. И вот она здесь. Она, ради которой вообще стоило проживать эту жизнь. Да и все предыдущие. Она, которую он надеялся увидеть, но не помнил еще пять минут назад. Май…

– А ты думал, в этот раз мы тебя бросим? – усмехнулась она. Только за показной насмешкой скрывалось все то же напряжение. – Держись. На этот раз на самом деле все не так плохо…

И он кивнул. Кирилл мало что понимал. Его благословенное ничто рухнуло куда-то вниз, а вот боль… Да, если бы не облегчение и совершенно непонятная неуместная радость от вида Май, он бы уже полностью утонул в этой боли и холоде. Но… Теперь все должно измениться. Он же знает… На самом деле это знал Карл, а вот Кирилл не понимал ничего. Но тоже чего-то ждал. Новой волны, теплой, густой, сметающей боль. Ярко-синей, чуть поблескивающей между ее пальцев. Волны силы Май… Эта сила сметала боль, оттесняла холод, неслась по жилам вместо его собственной крови. Он понимал, что так и должно быть, но понятия не имел, что это такое на самом деле и почему он решил, что источником этого является Май.

Май… Кирилл даже не стал удивляться, что это за странное имя и почему он его помнит, почему ждал ее и почти что звал. Он мог бы спросить, но сил почти не осталось. Он обязательно это сделает, когда проснется…

5

Нет, он даже не удивился. Он мог только улыбаться. Зло и насмешливо. Это же только игра. Из раза в раз покушение проваливалось. Но… Он так легко мог себе представить слезы и страдание на лице Май, суровость и тревогу Мона. Он даже мог вообразить, какая на ощупь у Карла кровь. Мерзкая, липкая, зловонная. Он хорошо знал, насколько она отвратительна. Как любая кровь. Как его собственная. Но… когда-то Карл заставил его узнать это, теперь пусть расплачивается за это. В очередной раз. Такой вот привет. Всем троим.

А дальше… Он с трудом сдержал желание брезгливо поморщиться. Она, эта поганая ведьма, снова осквернит Карла своей магией. Пусть так. Скоро их время придет, и у него будет на один повод больше, чтобы их покарать. Отдать их на суд людской и божий. Предать очищающему пламени. Это обязательно случится, так что пусть пока Карл еще поживет. Ведь он хотел верить, что это будет их последний раз.

Он все же позволил себе улыбнуться, но тут же снова стал серьезен. Ему необходимо пережить еще одно испытание. Перед ним сидел тот, кого он отправил против Карла. И это один из лучших воинов того времени? С перебитой рукой и залитым кровью лицом. Также воняющий этой липкой дрянью.

И теперь еще нужно дотрагиваться до этого смердящего неудачника. А он ненавидел касаться людей. Но еще будет возможность отомстить и за это.

– Все не так страшно, – произнес он, осматривая поврежденную руку своего посланника. – Перелома нет. Сильный ушиб мягких тканей, возможно, трещина в кости. Можете сжать кулак?

Сидящий перед ним жалкий неудачник тут же выполнил команду.

– Я наложу фиксирующую повязку, – деловито предложил он.

– Я смог бы еще держать оружие, – хрипло и почти жалко произнес его пациент. – Но… Учитель! Мой клинок остался там!

Естественно. Он снова с трудом подавил презрительную улыбку. Это просто железка. Никому не интересная. Хотя… пусть этот тупой, вонючий и потный кусок мяса верит, что это клинок правосудия.

– Ничего, – покровительственным тоном произнес он и даже заставил себя похлопать человека по плечу. – Я верю, что вы сможете его вернуть.

Жалко и смешно смотреть, как этот больной идиот расцветает от его слов. Он послушен и верит всему. Еще одна хорошо отмеренная доза препарата, и этот горе-посланник пойдет ради него на что угодно…

Глава 2

1

Наконец-то это все закончилось. Неделя кошмаров и нервотрепки. Она ведь уже почти поверила, что в этот раз они не смогут найти Карла в мире, который вдруг так изменился. Но им снова повезло. Они успели.

Май забралась в свою постель, свернулась калачиком и закрыла глаза, уже зная, что она увидит.

Тот же родной лес под Эксом. Она по-прежнему стоит на коленях рядом с телом Карла, и он все еще не открывает глаза. Сила не приходит, только все то же чуть заметное тепло в ладонях. Она его теряет. Из глаз потоком текут слезы, в горле застрял спазм. Она ничего не может сделать…

Наконец Мон продрался сквозь кусты, бурча под нос ругательства, за которые его отец всыпал бы сыну плеткой. Друг опускается рядом с ней на корточки, устало и отрешенно смотрит на Карла.

– Он тебе так нужен? – спрашивает Мон с деланым безразличием.

– Больше, чем я думала, – хрипло признается Май. – А я не могу…

В следующий момент Мон от души влепляет ей пощечину. Щеку обжигает болью, от незаслуженной обиды у нее мгновенно высыхают слезы и начинает пробуждаться злость.

Мон, будто и не замечая этого, принимается ножом срезать с Карла остатки окровавленного плаща.

– Еще и кольчуга, – ворчит он. – Одно название… Будто такое может помочь…

Кольчуга на самом деле была убогой, частично сплетенной, частично созданной из соединенных легких бляшек, которые можно пробить даже детскими игрушечными ножичками.

– Видишь? – сердито говорит друг, указывая на Карла. – Он еще дышит! Его сердце бьется. Нет повода для слез…

Она уже сама видит и благодарна Мону за оплеуху. Злость всегда способна вызвать силу. Май чувствует привычное синее сияние, разлитое в ладонях.

– Работай, – равнодушно бросает друг, отходя в сторону…

Он пришел в себя в белой пустой комнате. Тут и полицейским быть не надо, чтобы сообразить – больничная палата. Похоже, за окном еще ночь – в комнате темно. Кирилл прислушался к своим ощущениям. Он жив, что уже очевидно, но не здоров. Хотя пронизывающей боли в боку больше не было, как и холода. Но какое-то неприятное ощущение в том месте, куда его ударили ножом, осталось, как и слабость. Зато наконец-то выспался. Без сновидений.

Кирилл постарался осмотреть свои временные владения. Кровать, обычная, с пружинным матрасом и железным изголовьем, где прутья выкрашены в грязно-белый цвет. Тумбочка, убогая, незакрывающаяся, стул.

На этом стуле сейчас сидел человек. Мужчина. Высокий и массивный. Одет в белый халат, который ему явно мал. Вообще вся его фигура смотрелась как-то нескладно. Да еще это по-детски недовольное выражение лица и насупленные брови. Копна волос, черных, густых, вьющихся, выглядела так, будто ее расчесывали пальцами. Мужчина, казалось, был полностью сосредоточен на экране своего смартфона.

Сначала Кириллу показалось, что они не знакомы, но… Его «медбрат» засунул пятерню в волосы. Не поправил челку, а вцепился пальцами в свои кудри и взлохматил их, хотя они и так торчали в разные стороны без его помощи.

Кирилл, вернее, Карл, сразу вспомнил этот жест. Тогда он пришел в себя где-то в темноте, под каменным сводом. В пещере, в паре лиг от Экса. Он был укрыт шкурами, недавно выделанными, а потому еще не утратившими запах животных. В нескольких шагах от него горел огонь. У костра сидели Май, зябко кутающаяся в плащ с меховой подпушкой, и тот же мужчина, только на несколько лет моложе, тогда еще юноша, но такой же большой и нескладный.

– Зря мы не убили его, – сказал этот человек с сожалением.

– За что? – удивилась Май. – За то, что он не смог ничего сделать, потому что ни о чем не знал?

– Можно подумать, сделал бы, если б знал, – заспорил юноша.

– Кажется, ты забыл, – с упреком осадила его девушка. – Когда знал, то он ее спас.

Ее собеседник тоскливо вздохнул.

– Ладно, – признал он свое поражение. – Но по-моему, тебе просто нравится его смазливая мордашка.

– И это тоже, – весело усмехнулась Май.

Кирилл улыбнулся. Ему всегда становилось тепло от мысли, что его мордашка еще нравится Май… Пусть он вспомнил ее только несколько часов назад…

– Ты еще долго собираешься притворяться спящим? – осведомился у него псевдосанитар, не поднимая глаз от игры.

– Пока не пойму, являешься ли ты для меня угрозой, – иронично отозвался Кирилл. – Ведь тогда ты хотел меня убить. В лесу, дома…

– Карле! – Вот теперь мужчина отвлекся, чтобы неуклюже потянуться, но, правда, быстро передумал, сообразив, что халат может лопнуть по швам. – Ты всегда такой забавный, когда возвращаешься. Знаешь, сколько уже раз ты напоминал мне об этом?

Карле… Это не было издевкой. Именно так его имя звучало изначально. И этот человек всегда предпочитал называть его так. Этот человек…

– Мон, – Кирилл произнес его имя вслух. – А сколько раз я спрашивал тебя, почему ты этого хотел тогда?

– Ну… – его собеседник сделал вид, что задумался. – Пару раз спрашивал.

– И что ты обычно мне отвечаешь? – тут же уточнил Карл.

– Все это началось из-за тебя, – уже совершенно серьезно отозвался Мон. – Из-за того, что Леони выбрала тебя. Пусть ты ничего не знал обо всем этом. Но… Ведь ты даже ее не помнишь.

– Помню, – признался Карл, легко вызывая в памяти личико той девочки. – На этот раз помню. Ее лицо, две косички, шаль на плечах и яркую зеленую кофту.

Мон отбросил смартфон, помолчал и склонил голову набок.

– Что-то новое, Карле, – заявил он. – И это интересно.

– Нет, Мон, и даже не забавно. – Карл покачал головой. – Мне это кажется логичным. Но вот непонятно, почему я так прекрасно помню ее лицо, волосы, вроде бы даже фигуру, но не испытываю в этих воспоминаниях никаких эмоций. Май… ее я просто ждал. Ты… вызываешь у меня смешанные чувства: желание врезать тебе или пригласить напиться. Почему я ничего не испытываю к Леони?

– Напиться – это здорово, Карле, – оценил Мон и вдруг улыбнулся, искренне: широко и непривычно задорно. Карл подумал, что вряд ли помнит такое, но его собеседник тут же снова стал замкнутым и серьезным. – Только пока не выйдет… А Леони… Чему удивляться, Карле? Как ты можешь испытывать к ней хоть что-то, если чувств у тебя к ней никогда не было? Пусть она и была самой красивой девочкой в Эксе, но… Когда ты впервые увидел Май, все было решено.

Он скорбно помолчал.

– К сожалению, тебя правда не в чем винить, – признал Мон. – Просто… Леони любила тебя. А я любил ее. Ты… с тобой и так все понятно.

– Мон. – Сейчас Кириллу, а может, и Карлу, было не до чужих трагедий. – Я помню очень мало. Скажи мне только, когда это было?

– В 1435 году, – послушно отозвался его собеседник. – Ты всегда слишком привязан к деталям. Место, время…

Кирилл собрался задать следующий вопрос, но Мон только отрицательно покачал головой.

– На сегодня хватит, – мужчина встал со своего стула. – Я вообще-то хочу спать. А врачи уверяли, что тебе нужен отдых. Не хватайся за мелочи, Карле. Не поможет. Все придет, когда будет нужно. Спи!

Мон просто приложил палец ко лбу Кирилла, и тот тут же почувствовал, что просто физически не в состоянии держать глаза открытыми. А ведь он даже не спросил… Но он уже спал.

2

Когда он очнулся в следующий раз, палата была залита дневным светом. Мона, естественно, не было. Зато тут суетилась молоденькая и в принципе симпатичная медсестра, для которой раненый преступником майор полиции был героем. Себя он героем не считал. Даже не знал теперь, кем является на данный момент. Но похоже, все-таки Карлом. Теперь уже окончательно. И с этим надо было смириться.

Аккуратно выставив сестричку, он постарался разобраться со своей памятью и хоть как-то ее подтолкнуть. Все же он полицейский или был им долгое время. Карл увидел на тумбочке свой смартфон, потянулся за ним. Движение почти не доставляло боли. Интересно, это результат действия обезболивающих или все же магия Май? Он знал, что она обладает магией, и относился к этому спокойно. Почти спокойно…

Карл взял аппарат в руки. Кажется, он зарегистрирован в какой-то из социальных сетей. Войдя в свой аккаунт, посмотрел плей-лист. Почти ничего из этого его больше не интересовало. Разве что… Даже удивительно, что здесь есть такой трек… Карл нажал кнопку воспроизведения, и по палате разнеслись первые аккорды «Марсельезы» в исполнении Пиаф.

Вообще он не любил эту мелодию. Скорее наоборот, она напоминала ему о пережитом страхе и злости. Но он и поставил ее, чтобы вспомнить Париж, но уже не чуму, а революцию, в которой для него не было ничего великого.

Карл будто снова увидел толпу, пьяную от свободы и явно чего-то горячительного. Вооруженные чем попало, с пустыми глазами. Просто свора. Карл бежал от них, таща за руку Май. По кривым грязным улицам и ужасающе воняющим переулкам. Спрятаться, затаиться. Хоть где-то, хоть на пару минут…

Май тогда дрожала от страха и отвращения. Она ничего не могла сделать против них. Никакая магия не способна остановить обезумевшую человеческую свору. Карл затащил ее в развалины какого-то дома, заставил пригнуться, затаиться в углу за кучей мусора и прижал к себе, надеясь унять ее дрожь. За ними ввалился Мон, как всегда насупленный, злой, с украденным где-то топором в руках и разбитой губой. В его глазах горела решимость убивать. Не этих обезумевших простолюдинов, а того, кто натравил толпу на них троих. Того, кто стоял за всем этим.

Карл нахмурился. Кажется, он вспомнил главное. Человек, стоящий всегда в тени. Тот, кого они убивают раз за разом. Тот, кто присутствует здесь и сейчас. Кто стоит за вчерашним нападением на Карла и убивает тех женщин. Тот, кого Карл ненавидит. Сильно, давно, кровно…

Дверь резко открылась, впуская в палату четверых посетителей. Серега, эксперт из отдела, с кем Карл, еще будучи Кириллом, ездил на место обнаружения трупа девушки, у которой было лицо Леони. Также его навестить пришли Славка и Макс, оперативники, с которыми Кирилл служил уже более пяти лет. И даже их непосредственный начальник Павел Семенович. Они радостно улыбались, старались подбодрить… Карл кивал, тоже улыбался и мучился вопросом, как снова, хоть на время, стать Кириллом.

– Ну ты счастливчик! – сказал ему Славка, известный на все управление любитель женского пола. – У тебя тут такие девочки…

– У меня тут рана в боку, – иронично напомнил ему Карл.

– Но ведь не в паху! – усмехнулся Макс. – И кровать вполне ничего. Но если серьезно, ты реально счастливчик. Между прочим, у тебя был очень жирный шанс до больнички не дожить.

– Почему? – искренне удивился раненый. – Колотое ранение в брюшную полость слева. Даже если задеты желудок или селезенка, у меня было около шести часов, чтобы получить медицинскую помощь. А смартфон с собой.

На лицах коллег появилось неприкрытое удивление, начальник нахмурился. Карл понял, что где-то совершил ошибку.

– Ну, – озадаченно выдал Серега. – Каким-то чудом жизненно важные органы оказались не задеты. Причем реально чудом… Врачи так сказали… Только вот интересно, откуда ты все это знаешь? Про желудок и селезенку?

Как же ему не знать! Он в том же Париже был чумным доктором и имел возможность вскрывать трупы. Пусть и тайно… Только вот Кирилл о таком, похоже, не подозревал.

– Это все можно нагуглить, – нашелся Карл.

– Это правильно, – закивал Макс с облегчением. – А то было бы, как в прошлый раз! Когда тебе в перестрелке плечо задело, ты нас спрашивал, есть ли там какие-то важные органы.

Да, это было три года назад в жизни Кирилла. По сути, все равно в жизни Карла. Только теперь эти воспоминания казались блеклыми и чужими. А их так необходимо вернуть…

– Ладно, – вдруг заговорил Павел Семенович. – Меня немного удивляет другое везение. На месте оказалась «Скорая помощь», причем частная. Они даже поработали бесплатно.

И шеф посмотрел на майора так выразительно, будто передавал ему слово.

– Вот тут мне реально повезло, – не растерялся Карл, выдав эту фразу с максимальной иронией. – Обычную приходится ждать, а тут частная и сразу на месте! Кстати, а что это была за «Скорая»?

Казалось, начальник им доволен. Но полковник даже не подозревал, насколько Карлу нужен этот ответ. Ведь он так и не успел спросить Мона, где найти Май.

– Это мы узнали, – радостно сообщил Серега. – Клиника «Май-медика». Кажется, занимаются нетрадиционной медициной. И похоже, успешно, если у них есть своя «Скорая помощь».

– Возможно, выезжали к кому-то на дом лечить от запоя, – выдал Карл, вспомнив манеру Кирилла. – Травками. Самое то!

– Только выезжала как раз сама Майя, – вкрадчиво заметил Павел Семенович. – Как-то слишком для запойного клиента. И тебе успела оказать помощь в этой самой «Скорой» очень профессионально.

Майя… так она себя называла здесь. Карл тут же вспомнил синий огонь в ладонях Май. Ее сила всегда светилась синим, когда она лечила. И бордовым – когда убивала… Мысль о том, что она может убивать, почему-то Карла не смущала. А ведь Кирилл должен был уже на этом моменте подбирать ей статью в УК РФ.

– Видимо, клиника больше похожа на частный кабинет, – как можно беззаботнее пожал плечами майор. – Но точно могу сказать: на меня напала не она. Кстати, пока я тут валялся, вы хотя бы установили, кто? Я там его приложил немного. Должны быть следы. Возможно, даже ДНК.

– Ты, Кира, и тут отличился, – усмехнулся Макс. – Хоть представляешь, что ты получил в неравном бою у своего противника?

Макс тут же протянул ему смартфон, на экране которого был снимок с места нападения. Карл кивнул. Конечно, он прекрасно знает этот кинжал. Раз пять точно видел…

– Ну да, – уверенно заявил он. – Тонкое лезвие, обоюдоострое, сантиметров 25–30. Подделка, конечно.

Вряд ли кто-то хранит это оружие у себя все пятьсот с гаком лет… Хотя думать сейчас об этом несвоевременно. И упоминать вслух тем более.

– Да уж вряд ли в тебя придут тыкать настоящим антиквариатом, – саркастично заявил его начальник. – Ты сам-то подумай, что это за оружие!

Тут Карл понял, что его спрашивают о чем-то другом. Так… Что он там говорил? Длинное, обоюдоострое и тонкое лезвие…

– Убийства женщин, – выпалил он с искренним удовлетворением, и не только оттого, что пока вроде бы удачно играет чужую роль. Все, что касалось этих убийств, интересовало Карла не меньше, чем Кирилла. – Серия… А я-то ему зачем?

– Хороший вопрос! – подтвердил Славка. – Но это точно то же самое орудие преступления.

– Представляешь! – радовался Серега. – Ты ценой своей крови продвинул расследование вперед. Только, может, не стоило так гореть на работе?

Коллеги усмехнулись.

– Но все же я не понимаю логики преступника, – вернулся к своему вопросу Карл. – Четыре женщины и вдруг я. С чего?

– Именно ты всего два дня назад расписывал нам психологический портрет убийцы, – напомнил ему Павел Семенович. – Уверенно так. Ты логически доказывал, что интервалы между преступлениями достаточно велики.

– Это потому, что убийца четко выбирает жертв, – подхватил Карл, которому сейчас самому было важно восстановить цепочку рассуждений Кирилла. – Это не спонтанные нападения. Он знает о них все. Наверняка выслеживает каждую из женщин. Убивали-то их буквально под окнами домов, у самого подъезда. И это не случайность. Он вел их до дома… И что? Я это говорил.

– Ну а подумать еще? – осведомился начальник. – Почему бы преступнику не закончить цикл? Не понаблюдать, как найдут тело? Такой тип убийц как раз может возвращаться на места преступлений.

– О! – подхватил Макс. – А ведь ты, Кира, на последние два трупа и выезжал. Он тебя запомнил. И вот!

– Возможно. – Карлу совсем не понравилась мысль, что незнакомец, которого он пока не вспомнил, похоже, намного лучше владеет информацией. И о самом Карле в том числе. А Май? Мон? Но пока нужно было играть роль майора. Только бы побыстрее…

– А что там с ДНК все-таки? – напомнил он.

– Оно есть, – удовлетворенно изрек Серега. – И даже опознано.

Карл позволил себе удивленно поднять брови.

– Маньяк в нашей базе?

– Пара приводов за драки и дебош, – рассказывал Макс. – Все больше в начале августа. Наш герой бывший десантник. Контрактник. Несколько заходов по горячим точкам. Зовут Чистяков Николай Вадимович. 42 года.

– Стоп, – радоваться пока, по мнению Карла, было нечему. – Он разменял четыре десятка без кровавых похождений. А потом – раз! – и четыре убийства. С чего?

– Горячие точки, – значительно напомнил начальник. – Это удобное место для кровавых приключений без последствий.

– Да, – согласился Карл, стараясь не отвлекаться на собственные воспоминания, особенно о Второй мировой. – Но когда это было? Сколько лет назад? Что заставило его сорваться сейчас? И почему женщины? Вообще обычно у людей такого склада другой выбор жертв. Они привыкли к равным соперникам. Или считают себя санитарами леса.

Последние слова заставили его нахмуриться. Знак на щеках убитых женщин. Метка, клеймо, наказание… У Карла появилось уже знакомое раздражающее предчувствие воспоминания.

– Почему у кого-то едет крыша, когда нормальному человеку не понять, – обиженно заявил Макс. – Поймаем, спросим.

– А ловим? – скептически осведомился Карл.

– Вообще с момента идентификации его личности прошло всего несколько часов, – напомнил ему начальник генеральским тоном. – А в остальное время мы были сильно заняты переживаниями о твоем здоровье.

Карл намек понял. Это ему надо спешить, узнать, поймать… Кого-то в тени, которого он еще не вспомнил. И даже не понял, почему у него этого самого времени мало. Но все же интуитивно чувствовал эту гонку… Хотя теперь чего ломать голову? Человек из тени знает о нем. Может быть, уже ищет Май…

Он заметил выражение недоумения на лице Славика. Он что-то пропустил.

– Кир! – буквально гаркнул Макс.

– Ты чего кричишь? – удивился Карл.

– Да я тебя уже три раза зову! – возмутился коллега.

Карл нахмурился. Это была большая ошибка. За своими мыслями он совсем забывает быть Кириллом. Они могут почувствовать неладное. А эти люди ему нужны.

– Прости, – повинился он. – Я еще не в себе.

Если бы Макс знал, насколько правдивы его слова!

– Оно и понятно, – сочувственно подхватил Серега. – Ты давай, выкарабкивайся. А то Иван там один бегает по пропискам этого нашего десантника, без боевого прикрытия.

Иван – лучший друг Кирилла. Как ни странно, Карл испытывал к этому человеку чувство приязни, близости и доверия.

– Ага, – выдал он иронично. – Я-то думаю, что это он не с вами? Совсем загрустил о моем здоровье?

– Сильнее всех, – кивнул Павел Семенович. – Сказал: хоть кто-то должен за тебя отомстить. Но, скорее всего, не найдет он твоего обидчика. Обещал прийти вечером.

– Будет не мне сочувствовать, а ныть, что никого не нашел. – Карл помнил все привычки напарника Кирилла. – Он у нас еще тот меланхолик.

– Главное, чтобы ты с него пример не брал, – решил Славка. – Ладно. Мы поедем тоже искать следы маньяка. А ты давай лечись! И вот тебе для нервов.

Он аккуратно положил на край кровати пачку сигарет. Карл брезгливо поморщился. Он не переносил запаха табачного дыма.

– Я бросил, – чопорно сообщил он.

– Давно? – удивился за всех начальник.

– С неделю уже, – не соврал Карл. Он не курил с того дня, как вспомнил Леони.

– Теперь понятно, чего ты такой сердитый, – решил Серега, забирая пачку. – Это от никотиновой ломки. Но ты держись. Мы тебе и апельсинов принесли. Традиционно.

Карл кивнул. Апельсины он любил. Особенно запах апельсиновых цветов. Он помнил его так хорошо… Чем-то этот аромат ассоциировался с домом. С Эксом. С родным небом, горами и озером…

– Что-нибудь еще хочешь? – спросил Славик. – Можем вечером с Ванькой передать.

– Гранаты! – тут же выпалил Карл.

От одного воспоминания о вкусе любимых фруктов у него рот наполнялся слюной. Гранаты с горячим хлебом и молодым сыром…

В палате снова повисло недоуменное молчание.

– Вы чего? – Он понял, что опять сказал лишнее.

– Кир, ты же ненавидишь гранаты, – напомнил Макс.

– Ну да. – Карл изобразил кислую мину, надеясь исправить положение. – Но эта кислятина с кучей костей лучше, чем таблетки. Если уж мой желудок чудом не пострадал от удара извне, не надо пытаться заработать язву изнутри.

– Это ты к чему? – осведомился сбитый с толку Серега.

– У меня была большая потеря крови, – устало разъяснил ему раненый, которому окончательно надоело выкручиваться. – Понижено содержание железа. Его надо восполнить. Нужны продукты специальные. Или таблетки. Они в облатках, и эта оболочка плохо действует на слизистую желудка. Так и до язвы недалеко. Продукты лучше!

– Ладно, мучайся гранатами, – решил Славка. – Держись, мужик.

Они все по очереди пожали ему руку. Карл не мог дождаться, когда же они наконец уйдут. Ребята неплохие, во многом ему помогают, но… Ему прямо сейчас надо постараться узнать как можно больше. О себе, о человеке в тени. О том, с чего началось все это безумие.

3

Телефоны клиники «Май-медика» в Интернете нашлись всего за пару минут. Один из них обещал связь с некоей «приемной». То есть это место ближе всего к тому, где можно найти Май. А значит, и Мона.

На вызов ответил приятный молодой женский голос, официально радостный. Секретарь прилежно выдавала положенные фразы, но Карл решил ее перебить.

– Девушка, подождите, – решительно приказал он.

Она замолчала, кажется, удивленно.

– У меня к вам простая просьба, – продолжал он. – Просто передайте Мону, что он мне срочно нужен.

– Мон… – упоминание этого имени ввело даму в полный ступор. – Он никогда…

– Не общается ни с кем из пациентов, – Карл прекрасно знал характер этого человека. – И не надо. Просто скажите ему, звонил Карл.

– Но я не уверена… – начала растерянно девушка.

– Что он ответит? – следующая догадка звучала уже саркастично. – Я не прошу найти его и передать трубку. Просто донесите до него мое сообщение.

– Я не знаю, где он, – жалобно призналась секретарь.

– Зато я точно знаю, что у него есть смартфон, – парировал Карл. – Как и у всех. Если вы просто напишете ему сообщение, это сэкономит вам и мне время. А заодно спасет вас от его дурного настроения.

– Хорошо, – после паузы сдалась она.

Карл, не прощаясь, прервал вызов.

Мон появился в его палате через десять минут. В это время Карл изучал картинки из Яндекса. Точнее, фото Экс-ле-Бен.

– Глупая мысль, – как всегда мрачновато буркнул Мон, кинув взгляд на экран. – Тебе это не поможет. Там все изменилось.

Похоже, на этот раз злился он не из-за Карла, а именно из-за этих перемен.

– Вижу, – сухо заметил Карл, откладывая смартфон. – Кое-что осталось. Наша пещера, например.

То место, где его выхаживали после самого первого нападения, где в углу лежали вонючие шкуры, где он услышал разговор Мона и Май.

– Теперь она чистенькая и чужая, – не согласился Мон. – И туда водят туристов.

– Как и в монастырь, – теперь и Карл почему-то болезненно поморщился. Это место ему интуитивно не нравилось.

– Забудь, – коротко распорядился его собеседник. – Нашего дома просто больше нет.

Карл кивнул. Он это понимал, и ему было больно. Пусть об их Эксе он вспомнил только пару дней назад.

– Ты тут прописался, что ли? – сменил он тему.

– Я просто спал, – в тоне Мона появились надменные нотки. – Ты же не возомнил себе, что я буду твоим телохранителем?

– Моя мания величия еще не столь развита, – усмехнулся Карл.

– Надо же! – картинно удивился его товарищ. – У тебя вдруг появилось чувство юмора, Карле!

– Это самоирония, – поправил его Карл. Ему нравились эти перебранки.

– Тем интереснее. – Мон склонил голову набок, как делал всегда, слыша что-то новое. – Но пока еще интереснее узнать, зачем ты меня звал? И почему меня, а не Май?

– Пока у меня вопросы именно к тебе, – перешел Карл на деловой тон. – Кстати, больше не смей проделывать со мной свои фокусы. Твоя магия не так сильна, как у Май, но все же… Я даже не успел узнать у тебя номер телефона!

– Зачем? – философски изрек Мон. – Ты же все равно меня нашел.

– Да, причем легко, – согласился Карл. – А ты не думал, насколько легко это мог сделать и кто-то другой? И в этом случае нам всем хорошо бы быть рядом. Или хотя бы предупредить друг друга об опасности.

– Он не полезет к Май!

Это прозвучало с каким-то детским вызовом, будто Мон очень хотел бы верить, но…

– Ты говоришь, что я изменился, – напомнил Карл. – Почему ты думаешь, что он не изменится?

Мон упрямо поджал губы, потом рывком забрал его смартфон и вбил туда свой номер.

– Только не доставай меня по пустякам! – велел он. – И хватит уже трепа! Зачем ты меня позвал?

– Из-за Леони, – признался Карл. – Ты сам сказал, это странно, но сейчас первой я вспомнил именно ее.

– Да, – серьезно подтвердил его товарищ. – Ты вообще никогда ее не вспоминал. Я уже сказал тебе, что, по сути, тебе нечего было вспоминать.

– Я это запомнил с первого раза, – раздраженно заметил Карл. – Но сейчас мне важно знать… Я помню ее девчонкой. Ей всего-то лет одиннадцать–двенадцать. Но ты говорил, она меня любила. А ты ее… Она же ребенок!

– В тебе слишком много от этого поганого времени, – решил Мон. – Тогда тебе самому было всего шестнадцать. А Леони двенадцать, да. Но она уже могла…

Он замялся в смущении.

– Тогда взрослели раньше, – понял Карл.

– Типа того, – буркнул Мон.

– Но почему я могу вспомнить тебя в более старшем возрасте, могу вспомнить Май… любой. А Леони… – Он развел руками.

Его собеседник на миг отвернулся и ссутулился, будто его ударили.

– Ты и не вспомнишь, – нехотя признал он. – Леони никогда не исполнилось тринадцать. Она умерла.

– Черт! – Карл реально пожалел, что спросил. – Извини.

Мон посмотрел на него удивленно. Похоже, его поразила искренность Карла.

– Ее убили, – пояснил он раньше, чем его собеседник придумал, как спросить об этом тактично. – Ее, а также их с Май отца и мать. Сожгли на костре. А потом и моего отца… Он был палачом. Вслед за ними…

Карл прикрыл глаза. Почему-то ему было больно так, будто он потерял родных. Это была застарелая, привычная скорбь, которая накрыла его снова.

– Я не должен был тебя спрашивать, – нехотя признал он.

В палате повисло тяжелое молчание.

– Ты правда изменился, Карле, – заметил вдруг Мон непривычно спокойно. – Возможно, так и должно быть. А может, это все снова ни к чему не приведет. Но ты пытайся, спрашивай, делай хоть что-нибудь. Мне надоела наша бесконечная, разорванная на куски жизнь. Я хочу спокойно уйти за Леони, зная, что Май останется с тобой. Пусть ты ее не очень-то достоин…

Он хотел сказать что-то еще, но просто постоял несколько секунд, а потом вышел из палаты. Карл получил больше, чем хотел. Но от этого стало несравнимо хуже.

4

Он наблюдал за дверями больницы. Слишком много суеты из-за глупого деревенского мальчишки. Май давно его подлатала. Рана несерьезна. Но сколько шума! От этих людей, кто стережет здесь закон. Полиция… странный и малозначимый элемент в его деле. Они никогда не поймают его. Они ничтожны, как и сам Карл. Тем более что он в этот раз один из них.

Он пришел сюда не для того, чтобы снова видеть своего врага. Он пришел насладиться другим – его возвращением. Несмышленый щенок будет теперь мучиться от головных болей и снов. Будет бороться со своей памятью, капризно желая получить все и сразу, как всегда. Хоть немного можно насладиться его страданиями, пусть и на расстоянии.

О! Он усмехнулся. В двери отделения заходил Джако. К этому человеку он не испытывал ничего, кроме презрения. Жалкий, вечно обиженный на судьбу, по мелочи подлый. Но он даже может быть полезен, потому что ненавидит Карла так же сильно, как и он сам. Интересно, наступит ли тот день, когда Джако все же решится убить Карла? Это сразу решило бы столько проблем…

Он вздохнул. Ничего. Нужно только подождать. В этот раз все так идеально, удобно… Он найдет способ наказать своих врагов и избавиться от них навсегда. Предать их тела и души очищающему огню, как он всегда мечтал.

Он бросил последний взгляд на окна палаты Карла и побрел прочь. Шел и представлял себе их всех – избитых, сломанных, измученных, привязанных к позорным столбам. Представил пламя, рождающееся прямо из его ладоней и ползущее к эшафоту. И… вот уже огонь заполняет все, охватывает тела, рвет их, заставляет вопить от нестерпимой муки. Убивает и очищает. Да! Так и будет. Он найдет способ очистить их.

Он ускорил шаг. Так хотелось еще немного помечтать… Немного лекарства, блаженство и грезы. Всего одна ампула. В его кабинете. Надо поспешить…

5

Мон давно ушел, но тягостное впечатление осталось. Карл помнил эту скорбь. Именно она стала той силой, что превратила их жизнь в странный отрывочный бег. Сначала была боль. Та же пещера, где Май просто лежала на шкурах, отвернувшись к стене, отказываясь от еды, без сна. Мон, сгорбившийся у костра, иногда сердито вытирающий слезы драным грязным рукавом. И его собственная злость, порождаемая бессилием. А потом они просто стали мстить…

Тогда Карл видел свой дом в последний раз. И дом, и весь Экс – таким, каким он его запомнил. Дом, которого больше нет… Карл в это не верил. Пусть прошло время, изменились люди, а на улицах вместо серо-коричневых стен из простого известняка теперь стоят яркие и красивые здания. Но там их озеро. Их горы. И может быть, частичка их леса. Такое не умирает. Земля помнит. И камень. Так говорила Май.

Май… Он отчаянно скучал по ней. До головокружения. Так хотелось еще раз просто увидеть ее лицо, глаза, всегда смотрящие на мир с вызовом и легкой насмешкой. Ее запах совсем не изменился. Все тот же чудесный тонкий букет ароматов знакомых трав. Ее волосы, по-прежнему густые и непослушные… Май осталась собой, как и Мон. А Карл… Он понимал, что с каждым возвращением меняется. Но его преданность этим двоим неизменна. Как и любовь к дому, к Май…

Он заснул, вспоминая Прагу, их маленький дом у реки. Это был длинный и почти спокойный год. И тот вечер, когда они сидели у костра, жарили мясо, пили вино. Тот вечер, когда он впервые сказал ей о своих чувствах. И их первая ночь…

Карл проснулся около шести вечера, когда ему принесли скудный больничный ужин. Он совсем не был привередлив в еде. Им редко удавалось жить комфортно и есть вдоволь. Так что тут не до капризов.

В семь часов дверь палаты широко открылась, и на пороге появился он… Карл знал, что этого человека зовут Иван, и опасался его прихода. Они дружили с Кириллом еще с университета, уже более 15 лет. Такого не проведешь. Да… Карл умудрился раза три ошибиться при остальных, а уж тут…

Иван улыбался широко и как-то шкодливо. Он был высоким, плечистым, но удивительно худым – темно-каштановые волосы коротко острижены, кожа на вытянутом лице почему-то всегда смуглая, будто парень большую часть жизни провел на югах. И глаза – темные, как две оливки, какие всегда подавали за столом в доме отца. Большие, чуть вытянутой формы. В принципе, как и у самого Карла. Как и у их отца…

Узнавание было резким. Оно прокатилось волной, принеся облегчение и… нет, радость – слишком слабое слово. Тут были все эмоции, какие можно испытать, только когда встречаешь старого и верного друга. Карл улыбнулся в ответ, искренне и тепло.

– Что? Загораешь тут? – Иван устроился на стуле, где давеча сидел Мон. Карлу очень хотелось прямо сейчас об этом другу и сообщить, но…

– Это очень утомительное занятие, – вместо этого иронично заметил он. – А ты, говорят, сегодня искал того, кого вряд ли так легко поймать.

– Вообще нереально, – тут же подтвердил напарник, и на его лице появилось жалобное выражение. – По месту прописки не видели уже года два. Телефонов на него не зарегистрировано, банковских карт тоже. Друзей нет, родственников тем более. При такой паранойе не удивительно, что он серийный убийца.

– Все как я и говорил, – пожал Карл плечами. – Ты ноешь даже когда это положено делать мне.

– Это кому это ты такое говорил? – тут же с вызовом поинтересовался друг.

– Нашим, – весело пояснил его напарник. – Когда заходили с обязательным визитом.

– О да! – усмехнулся Иван. – Наслышан. По их мнению, тебя тут обкололи болеутоляющими до такого состояния, что у тебя крыша поехала. Так что они твоим сказкам обо мне просто не поверят.

– Чем же я их так поразил? – Вопрос был не праздным. Карл хотел знать, насколько сильно коллеги Кирилла отреагировали на его ошибки.

– Ну, то, что ты курить бросил, мелочь. – Друг еще пытался держать веселый тон, но было понятно, что ситуация его нервирует. – И твои вдруг открывшиеся познания в медицине? Но самым масштабным потрясением стали гранаты.

Карл позволил себе усмехнуться. Играть дальше он не собирался.

– Принес? – В его тоне слышались требовательные нотки.

Друг раскрыл пакет-майку, висящую на его запястье.

– Конечно, – сообщил он чуть ворчливо. – Ты, кстати, в курсе, сколько они здесь стоят?

Это «здесь» решило все… Карл принял у него первый крупный фрукт. Не такой красивый, с помятостями, и не ярко-красный, а розовый с чуть заметными крапинками на кожуре.

– То, что надо, – почти ликующе сообщил он и посмотрел на друга. – Ты всегда умел их выбирать. Там, дома. В нашей кладовой за кухней, куда мы ходили ловить пауков. Помнишь, Джако?

Друг, вернее, брат, замер на какой-то еле заметный миг. Потом он поднял голову от пакета, забыв про второй гранат. Сначала был взгляд – цепкий, даже немного злой. Потом его лицо разгладилось, будто по нему прошла волна облегчения. Улыбка стала широкой, даже ликующей.

– Карле, – произнес Джако, как и всегда растягивая звуки в имени брата. – Ты вернулся.

Он привстал, потянулся вперед. Они с Карлом неуклюже обнялись. Потом Джако прошел к двери и аккуратно повернул ключ в замке.

– Это может выглядеть странным, – заметил брат. – Там сестричка бойкая. Разволнуется.

– Но нам много времени и не надо, – отозвался Джако со странной беспечностью.

– Что-то ты в этот раз поздно, Карле, – продолжил он. – Я начал бояться, что ты вообще ничего не вспомнишь. Но теперь все в порядке.

– Не совсем, – честно признался Карл. – На самом деле я еще помню очень мало. Так, урывками. И пытаюсь все сложить воедино.

– Как всегда торопишься, – с еле заметным злорадством заметил Джако. – Но в этом ты весь. А первой, конечно, была Май? Ты всегда сначала вспоминаешь ее.

Карл уже хотел возразить, но почему-то промолчал. Что-то было не так.

– Это же она спасла тебя вчера ночью? – почти требовательно спросил брат. – Успела, значит.

– Как и всегда, – осторожно заметил Карл. Все это вызывало в нем беспокойство. – Май… она совсем не изменилась. Ты ее уже видел?

– Пока только издали. – Тон брата становился все более холодным, а взгляд… решительным и жестким. – Но теперь точно успею и повидаться, и поболтать вдоволь.

Он вытащил из заплечной кобуры свой табельный, снял оружие с предохранителя и направил пистолет на Карла.

Это был странный момент. Карл не испугался. Скорее он был разочарован или обижен. Боли предательства еще не было. Все же он вспомнил брата буквально пять минут назад. Но… Ведь он доверял ему. Всегда. Когда был Кириллом и когда – Карлом. И он, и Май, и Мон… Была злость. Привычная. Даже привычно усталая. Ведь они раньше часто ссорились с братом. И пусть Джако старше, Карл часто брал над ним верх.

Карл не стал делать резких движений. Бесполезно. Комната слишком мала. Прятаться негде, да и не успеть. Помощи тоже не предвидится. Ладно, сто́ит тогда просто узнать: за что? Карл видел, что Джако ждет этого вопроса. Предвкушает его. Брат всегда был таким. Они часто ссорились именно из-за раздражающей манеры Джако кидать обвинение или вызов и ждать, когда младший братишка начнет выспрашивать, в чем на этот раз его вина. Карл перестал играть по этим правилам, когда ему было семь лет.

– Знаешь, – наигранно доверительно сообщил он брату. – Во всем твоем плане, Джако, есть один нюанс… ошибка… Нет, провал! Катастрофический провал. – Он специально тянул время, стараясь разозлить бывшего напарника еще сильнее. Все равно помирать, так хоть оттянется за его счет. – Приходить убивать меня из собственного табельного совсем глупо.

– Ты снова пытаешься доказать свое превосходство надо мной! – Вот это разозлило его по-настоящему, как в детстве. – Но все это не имеет значения!

– Ты готов сесть за мое убийство? – глумливо осведомился Карл. – Нет, я в целом не против. Твое дело. Но почему все так топорно! Мог бы пожить.

– Поживу! – Джако вдруг снова расплылся в улыбке. – Долго это не продлится. Без тебя в этот раз Энрика убьет Май. Даже скорее Мон, пока она будет оплакивать тебя. Мы, как всегда, исчезнем. А в следующий раз… тебя не будет! И она станет моей!

Карл удерживал на лице выражение вежливо-насмешливого любопытства, а сам старался быстро переварить полученную информацию и новую порцию воспоминаний. Энрик… Тот, кто всегда в тени… Теперь Карл знал его имя, и… Нет, наверное, этого слишком мало. Все, что сейчас всплывало в памяти, – худой долговязый подросток с невыразительным лицом, почему-то очень бледный для их климата. Зато с роскошной шевелюрой и тонкими пальцами, которые в другую эпоху могли бы стать пальцами музыканта. Тогда этому мальчишке было всего шестнадцать. Как Мону. Но… Этого мало!

– Ок. – Карл решил вытянуть из ситуации по максимуму. – Ты хочешь, чтобы Май стала твоей. Я даже не удивлен. В этой истории все хотят женщин. Причем именно тех, которых не могут получить. Это ясно…

– Не ясно, – тут же завелся Джако. – Ничего тебе не ясно. Как всегда, высокомерный ублюдок.

– Ну, во-первых, у меня-то семья полная, перед богом и людьми, как говорят, – продолжал практически издеваться Карл. – А во-вторых, даже если ублюдок, то явно еще и удачливый. Иначе ты бы тут не размахивал пистолетом.

А в голове снова мелькали воспоминания, на этот раз такие дорогие и теплые. Наконец-то Карл вспомнил лицо матери. Она не была так уж красива по общепринятым меркам, но для своего сына казалась прекрасной. Высокая, с пышными формами, с открытым лицом такой формы, какую сейчас называют «сердечком», с четкими чертами лица, но почему-то не грубыми, а удивительно женственными, и такими добрыми светлыми глазами. Не голубыми, нет. В их краю такое – редкость. Но глаза матери были как мед с лугов, как янтарь и с веселыми зеленоватыми прожилками. Она всегда улыбалась, когда смотрела на сына.

– А ведь в чем-то ты прав, Карле, – вдруг успокоился Джако. Он перехватил пистолет и чуть склонил голову, рассматривая брата. – Думаешь, почему я не убил тебя раньше? Хотя бы неделю назад? Я хотел, чтобы ты все вспомнил, в том числе свою удачливость. Ведь мало кому так везет: получить сразу и самую красивую девчонку в Эксе, и самую сильную ведьму. Да и отец всегда выделял тебя. Хотя я старший.

– Отец вообще никого и никогда не выделял, – холодновато напомнил ему Карл.

Отца он тоже вспомнил. Высокого, ширококостного. Именно в него братья пошли ростом и фигурой. У отца были темные курчавые волосы, обычные для тех мест, и почти круглое лицо, которое наследовал старший. Карл больше пошел в мать, с ее четкими чертами и высокими скулами. Но никто из детей не унаследовал холодный характер отца. Нет, он любил детей. Но в силу своей чопорности никогда не показывал своих чувств. Он давал им все, что положено: воспитание, кое-какое образование, место в деле. Но не любовь и тепло.

– И все же тебе всегда давалось больше, – не сдавался Джако. – Ладно отец. Но… тогда, в Эксе, все смотрели только на тебя, и мои друзья сразу становились твоими. В учебе тебе все давалось легко. Май и Мон – они тоже выбрали тебя. Особенно Май. Даже Энрик и тот считается с тобой, боится тебя. Уже тогда боялся. В поединках побеждал ты, хотя именно я был лучшим воином. Счет поручали тебе, переговоры тоже.

– Потому что ты всегда давал волю эмоциям и пропускал простейшие удары, – напомнил Карл. – А счет… Надо было меньше проводить времени с этими самыми друзьями в таверне. Что до Мона и Май… Тут ты тоже никогда не рвался вперед. Ни в одно из наших возвращений ты даже не пытался убить Энрика. И кстати, с чего бы это при таком раскладе ему тебя бояться?

– Да все и всегда давалось тебе, – будто и не слыша его, продолжал брат. – Каждый раз! В Париже ты был аристократом, когда я почему-то обычным мясником. Когда мы вошли в Польшу, ты был уже лейтенантом, а я только старшиной. Даже здесь ты – майор, а я – капитан.

– Это смешно, Джако. – Карл начал раздражаться. – В Париже я был чумным доктором и пахал как проклятый. Второй раз из-за моего якобы происхождения нас чуть не растерзала толпа. Великая Отечественная… не думаю, что тебе хотелось бы поднимать людей за собой в атаку. И вообще, чего тебе не хватало, брат? Я же все и всегда делил с тобой!

– А я не хочу, чтобы со мной делились. – Он потрясал пистолетом, похоже, забыв, что оружие снято с предохранителя. Карл подумал, как бы этот придурок не ранил себя. – Я хочу всем владеть один. Понимаешь? Мне не нужен брат. Тогда в Эксе… Знаешь, я только один раз был счастлив: когда стоял на площади и смотрел на смерть Леони и ее родителей. Ты этого лишался! Навсегда! И я так верил, что в этот момент там, в лесу, наемники Энрика смогут убить тебя… Но не вышло. Жаль…

Он чуть успокоился.

– Я вписался во все это, чтобы найти возможность убить тебя, – снова холодно и жестко сообщил Джако. – Там, когда вы первый раз убили его и поняли, что он проклят и возродится. Тогда я стоял рядом с вами и давал эту чертову клятву на крови. Чтобы просто дождаться момента!

Вот оно! Вот ради чего стоило слушать все это! Карл с трудом сохранил лицо. Он вспомнил того же подростка, лежащего на земле, прямо в пыли улицы Экса, чуть скорчившегося и жалкого. Из живота Энрика торчал меч. Его, Карла, любимый клинок. Вспомнил Май, еще совсем молоденькую. Ведь тогда ей было всего четырнадцать. Вспомнил, как она чуть поморщилась, проливая на рану убитого свою кровь. Следом это сделали Мон и сам Карл. И да, четвертым был Джако. Потом Май говорила какие-то слова, шепотом, речитативом. Заклятье на крови. Карл мало что понимал, он только очень боялся за нее – магия отнимала у нее все силы. Когда Май закончила обряд, то просто потеряла сознание. Карл успел подхватить ее и… И все. В следующий раз он очнулся во Флоренции недалеко от дома алхимика.

– Джако, ты совсем не меняешься, – устало заметил Карл. – Столько лишних слов… Ты остался, чтобы убить меня. Но почему тогда тянул так долго? Только не надо говорить, что не было другой возможности.

Брат вызывал в нем раздражение и неприятное, почти брезгливое чувство жалости, как это часто бывало раньше. Что-то в Джако всегда было не так. Карл подумал, что ему как-то не хочется умирать от руки такого человека.

– Дело не в возможности, – увлекшись, брат почти опустил оружие. – Дело в другом. Ты даже не заметил этого, да? Тебя ранят из раза в раз. Это часть вашей обычной схемы. Каждый раз Май бежит тебя спасать и трясется над тобой. А сколько раз ты сам вытаскивал Мона из передряг и штопал его раны? И ты даже не заметил, что ни разу такого не было, чтобы кто-то из вас умирал. А этого никак нельзя допустить. Потому что мы смертны, Карл. Все вчетвером. Если кто-то из нас умрет, это будет конечная смерть, чего вы так желаете Энрику, хотя раз от раза не можете достичь. Мне понадобилось время, чтобы аккуратно уточнить именно этот нюанс. И вот теперь мне реально наплевать, что случится со мной после того, как я разнесу тебе голову выстрелом. Я подожду, и в следующий раз буду с ними вместо тебя. Но ты не воскреснешь.

Карл понимал, что сказанное сейчас братом более чем ценно. Но это так не вовремя… Надо сначала спасти самого себя, а уж потом думать. Если останется чем.

– Отлично, – наигранно равнодушно заявил он. – И сколько еще ты собираешься трепаться? Машешь оружием, толкаешь речи. Ты в своем обычном репертуаре, Джако. А ведь все дело в том, что тебе просто не хватает мужества убить брата.

И Карл уставился ему в глаза – четко, холодно, с вызовом. Джако поднял оружие, вытянул руку с пистолетом вперед и замер. Карл подумал, что оказался прав: брату не так-то просто убить. Ведь он никогда и не убивал. Джако поднял вторую руку, вцепился ею в рукоять пистолета. Так точнее – с двух рук. Карл продолжал играть с ним в гляделки. Он знал одно: в последний момент, перед выстрелом, на который брат все-таки решится, Джако зажмурится. Тогда есть шанс.

В палате висело молчание, атмосфера была напряженной, если не сказать гнетущей. Карл боялся, что не выдержит первым. И тогда он просто решил поторопить события.

– С тобой одни проблемы, брат, – язвительно сообщил он. – Давай по команде, а то вообще не решишься. Пли!

Джако вскрикнул от злости. И… выстрел прозвучал, только у двери. Кто-то снаружи вынес замок пулей. Брат дернулся, пистолет чуть отклонился в сторону. Карл использовал этот момент, чтобы просто запустить в него подушкой.

Когда летящий предмет взмыл в воздух, Джако все же выстрелил. Просто по инерции, не ожидая какого-либо нападения или вообще движения. Подушку разорвало, перья облаком зависли перед лицом несостоявшегося убийцы. Карл, пользуясь случаем, скатился с кровати. План был прост: добраться до стула и долбануть им брата. Возможно, при этом он все же схлопочет пулю, в какую-нибудь из важных частей тела. Но они в больнице – шанс на спасение велик.

Пока он полз до стула, Джако успел вслепую всадить в кровать еще две пули. А потом кто-то от открывшейся настежь двери выстрелил в самого Джако. Брат вскрикнул от боли, но именно в этот момент Карл добрался до стула и каким-то образом умудрился метнуть предмет мебели в свихнувшегося родственника. Он даже попал – Джако рухнул вместе со стулом вниз в том же безумном хороводе перьев.

– Полный сюрреализм, – устало прокомментировал Карл, тяжело поднимаясь с пола.

– Полный дебилизм, – раздраженно поправил его Павел Семенович, убирая оружие.

Глава 3

1

Все успокоилось где-то через час-полтора. Пока в палате работала бригада полицейских и суетились врачи, Карл лежал на кровати и изображал сильно раненного и утомленного человека.

Наконец все успокоилось.

– Можешь прекратить этот цирк, – буркнул Павел Семенович, присаживаясь на новый стул, принесенный кем-то из заботливого персонала. – Давай поговорим, Карле.

Карл тут же открыл глаза, устроился удобнее и выдал то, о чем думал последние несколько минут.

– Я вас не помню, – честно сказал он. – Ни в Эксе, ни потом…

– В этом вашем Экс-ле-Бен я никогда не был, – заявил ему начальник убойного отдела. – Да и во Франции вообще. И вообще, ко всей этой вашей шайке-лейке не имею ни малейшего отношения.

– Тогда почему? – суховато поинтересовался Карл. Нет, в целом он был благодарен за спасение. Но вот вопрос: какова цена?

– Три года назад Кирилл спас мне жизнь, – устало вздохнув, уже совсем другим тоном пояснил Павел Семенович.

– Да, я знаю, – посчитал нужным известить его бывший Кирилл. – Тогда была перестрелка. Вы несколько увлеклись и высунули голову из укрытия, чем хотел воспользоваться один из преступников. И у меня был выбор: ваша голова или мое плечо.

– Верно, – начальник вперился в него испытующим взглядом. – Значит, у тебя есть его воспоминания.

– Есть. – Карл считал, что в этой ситуации стоит быть максимально правдивым. Похоже, этот посетитель все же не станет его убивать. Наверное, два покушения подряд было бы слишком. Даже для него. – У меня всегда остается интеллектуальный запас, навыки и умения того… кем я был в этот раз. И воспоминания. Но только нет какой-то эмоциональной прослойки.

Он хотел извиниться за это, но передумал. В конце концов, он не виноват в том, чего не понимает. Почему он заменил именно Кирилла, Карл объяснить не мог.

– Ну, хоть так. – Павел Семенович на миг отвел взгляд. – Я все равно вернул ему долг. К тому же все это было слишком странно, и я хотел разобраться.

– И мне очень интересно знать: как? – тут же спросил Карл.

Начальник нагнулся и достал из-под тумбочки что-то маленькое, похожее на черную таблетку.

– Не помню, чтобы раньше у вас была привычка везде носить с собой прослушивающее устройство, – иронично заметил Карл.

– Да я и сейчас не в восторге, – в таком же тоне признал Павел Семенович. – Это смахивает на паранойю. Но…

Он пожал плечами и убрал микрофон в карман.

– Кирилл был моим заместителем, – стал объяснять он. – Но прежде всего другом. И когда я заметил пару странностей… В целом у него тараканов своих хватало. Но… Эта бессонница, странные запросы в Интернете. А потом Серега сказал, что теперь Кира угадывает имена убитых женщин, только странно их произносит… А еще ты два дня назад прекратил реагировать на свое имя. Все это можно было бы пережить, списать на стресс и так далее. Но так получилось, что я вчера задержался на работе. Уже выходил из отдела, когда дежурный передал, что тебя ранили. Я был там. Видел тебя, твою Май и этого странного Мона… Только вот что совсем не понятно: я, проработавший в полиции более двадцати пяти лет, запоминавший все детали, имена и лица… почему-то вообще не помню, как выглядит эта твоя девица и ее странный друг. Это меня напугало и заставило задуматься. Вот я и… решил подстраховаться.

Карл улыбнулся – хитро и при этом гордо.

– Май знает много подобных фокусов, – признал он. – Она стала осторожнее с годами. А раньше могла пошутить так, что вы очнулись бы дома с полным провалом в памяти. Но в этот раз такой финт был опасен.

– Думаю, да, – согласился начальник. – Я бы мог сильно заинтересоваться ее личностью. Но все же меня больше интересует твоя личность, Карле. Несколько странное имя…

– Можете называть меня просто Карл, – вежливо предложил бывший Кирилл. – Просто в Эксе свой выговор, и многие имена звучат немного иначе.

– Ладно, Карл. – Было видно, что Павлу Семеновичу непривычно называть так старого друга. – Что это? Ну… Ты и Кирилл? Раздвоение личности? Воспоминание из прошлой жизни? Или что-то из того, что мне будет совсем трудно принять?

Карл понял, о каких странных запросах в Сети идет речь. Еще будучи Кириллом, он сам искал ответ на этот вопрос.

– Мне и самому хотелось бы больше верить в диссоциативное расстройство идентичности, – признался он. – То есть расщепление личности. Я полностью заменил Кирилла. Моя личность отличается от его. Однако при этом я не должен был бы помнить и ваше ранение три года назад, и своих коллег, и прочее, что случалось с ним. Но я помню. Также иные личности отличаются от основной и характером, и интеллектом, даже могут отличаться по гендерной принадлежности. Но ни одна из них не будет помнить события столетней или, еще хуже, почти шестисотлетней давности.

– И еще с ума вместе не сходят, – угрюмо напомнил Павел Семенович. – А вас тут таких целая организованная группа.

– Типа того, – покладисто поддержал его Карл. – Однако мои воспоминания о Париже времен Революции или об Испании середины XVI века можно было бы объяснить той самой теорией о прошлых жизнях. Многие верят, что люди, прожившие вместе в прошлом воплощении, будут вместе и в этот раз. Только снова есть две загвоздки. При перерождении меняется все, в том числе и внешний вид. Но я выгляжу так же, как и во время Великой Отечественной войны. Просто стал на пару лет старше. И еще… Мы не живем новыми жизнями от рождения до смерти. Мы появляемся, просыпаемся в чужой оболочке и четко проживаем одну свою жизнь.

– Разорванную на куски, – напомнил начальник. – Как сказал этот странный Мон.

– Не буду спорить по поводу его странности, – не удержался от усмешки Карл. – Но это факт. Все началось в 1435 году. Тогда мне было шестнадцать. Еще год все это развивалось. А когда я очнулся во Флоренции в 1507 году, мне было к восемнадцати. В Париж 1619 года, в самый разгар чумы, я попал двадцатилетним. Ну и так далее. На сегодня мне на самом деле всего тридцать четыре. И это не вписывается ни в какие теории.

– Значит, – помолчав, подытожил Павел Семенович. – Все дело реально в каком-то проклятии и обряде на крови.

– Другого объяснения нет, – признался ему бывший подчиненный.

– А что будет с Кириллом? – тоскливо спросил начальник.

– Когда я уйду, он вернется, – пожал плечами Карл. – Надеюсь, будет жить долго и счастливо.

– Если ты уйдешь, – уточнил его собеседник. – Как это ваше проклятье работает?

– Если бы знал, давно бы доживал свою собственную жизнь без приключений, – буркнул ему тот, кто когда-то был Кириллом.

– И в этом наша с тобой проблема, – веско заметил Павел Семенович. – Как ты будешь жить очередной кусок своей жизни здесь. По сути, ты не полицейский больше. Да и ребята в отделе не дураки, очень быстро они заметят, что ты не Кирилл. А этот случай с Ванькой или как там его?

– Джако, – подсказал Карл. – Что с ним будет?

– Я слегка прострелил ему руку, – признался начальник. – Ты огрел его стулом. Хорошо так, с приличным сотрясением. Пока он пробудет в клинике, полечится. Там присмотрят за его психическим здоровьем. Твой Джако выглядит невменяемым.

– Он всегда был психом, – раздраженно заметил его бывший коллега. – Взрывной и нелогичный. Но я не думаю, что он смог бы меня убить.

– Вы реально братья? – не удержался от любопытства Павел Семенович.

– По отцу, – кивнул Карл. Теперь он все помнил просто отлично. – Он был самым богатым торговцем в Эксе и владел землями. Джако – его старший сын, но от другой женщины. Она была травницей и могла помогать при родах. Только самой себе не помогла. Ее пыталась спасти мать Май, лучшая повитуха в городе, но… Выжил только ребенок. А потом отец женился на дочери одного виноградаря, с хорошим приданым. Она была скромной деревенской девчонкой, но потом расцвела. Ее считали самой красивой женой в Эксе, и это была моя мать. После нее красотой прославилась только Леони.

– Ну… – начальник пожал плечами. – В целом парню, может, и было чему завидовать. Хотя убивать – это слишком. Однако не будем отвлекаться на твои семейные трагедии. Что будем делать с тобой?

– Я тоже думал об этом, – признался ему человек из прошлого. – Я мог бы взять затяжной больничный, даже якобы уехать куда-то лечиться и восстанавливаться. Мог бы прикинуться, что у меня потеря памяти. Мало ли! Вон, долбанулся сильно головой, пока стул метал. Даже мог бы уволиться из органов. Правда, Кирилл мне за это вряд ли сказал бы спасибо… Но снова есть один нюанс. Тут и полицейским быть не надо, чтобы понять: это дело, которое сейчас ведет ваш отдел, тесно связано со мной. Ведь, по сути, все эти шестьсот лет мы занимаемся тем же самым, что и вы. Мы ловим преступника. Больного фанатика-маньяка, который убивает. Всегда.

– А вы убиваете его, – напомнил Павел Семенович, – что не слишком вписывается в законы РФ. Кстати, а почему он-то возвращается? В чем смысл его проклятья?

– Не помню, – честно признался Карл. – А может быть, и не знаю.

– Надо бы узнать, – начальственным тоном распорядился шеф убойного отдела. – И поскорее.

– Как только выпишусь отсюда, – согласился с ним бывший подчиненный несколько саркастически, – так сразу и займусь этим. Самому надо, хотя бы из чувства самосохранения. Ведь понятно, что маньяк бросил свою схему и переключился на меня. И кстати, оставил свое оружие. Так просто он теперь от меня не отстанет.

– Ну, это не факт, – усомнился Павел Семенович. – Оружие можно достать и новое. Но вот ты… Нет, пока придется тебя держать в поле зрения. Давай-ка пока ты побудешь на больничном, например в клинике этой твоей Май. В отдел не суйся, но будь со мной на связи. А там…

Он тяжело вздохнул.

– Я все понимаю, – почти жалобно сказал он. – И тебе жить надо. И Кириллу… Там, короче, будем решать по обстоятельствам. Но с ребятами нашими лучше тебе все-таки не общаться. Работаем пока в паре. И ищем… А ваш маньяк точно этот Чистяков?

– Естественно, нет, – усмехнулся Карл. – Наш Энрик всегда в тени. Уверен, что Чистяков – только его пешка. Таков уж у нашего маньяка стиль: убивать чужими руками. Да и… Чистякову 42, а Энрик на год младше меня.

– Еще одно чудное имя, – поморщился Павел Семенович.

– Можно называть его Энрике, – предложил Карл. – Важно другое. Пока мы ловим именно Чистякова. Ваша система правосудия вряд ли поверит мне на слово. Да и… всегда бывают ошибки.

– В своей логике ты до отвращения похож на Кирилла, – морщась, признался начальник. – Но обойдись без убийств.

– Пока убивать некого, – напомнил ему новый напарник. – Но послания… Буквы на щеках женщин – стиль Энрика. В них есть смысл, и я уже неделю ломаю голову над этим. Это не личный пунктик Чистякова. Такое уже бывало. Тавро… Какая-то идея фикс этого мальчишки…

– Ну, не горячись, – успокоил его начальник. – Ты, как я понял, помнишь далеко не все. Да и время еще есть. Твои соучастники еще, может, подскажут… – он помялся. – Слушай, ты говорил, воевал в Великую Отечественнную. А за кого?

Карл сразу привычно вытянулся на кровати, сел ровнее.

– За Родину, – улыбаясь, сказал он.

Павел Семенович понимающе кивнул.

– А за Сталина? – хитро сощурился он.

– Ну… – Карл пожал плечами. – В начале войны еще такое было. А вот уже в 44-м и 45-м мы шли только за Родину.

Начальник довольно кивнул.

– А Париж? – с азартом поинтересовался он. – Ты говорил, что был чумным доктором. Серьезно, ходили в этих костюмах с носами?

– Ходили. – Карлу казалось, что теперь он разговаривает с любопытным ребенком. – Только я не смог. В этом клюве были ладан и травы. Второе – это нормально, но вот на ладан у меня аллергия. Да и в плаще жарко. Работал так, на свой страх и риск.

– Это там ты медицину выучил? – продолжал расспрашивать Павел Семенович.

– Не медицину, а физиологию, – поправил его человек из прошлого. – Там я кое-что смог узнать. Но лучше изучить человеческое тело мне удалось во Флоренции. Там я был помощником у одного алхимика. Мы тайно выкупали тела, в смысле трупы, и вскрывали. Мой учитель надеялся попутно найти в крови золото. Но он так боялся всего и вся… А больше всего, что за ним придут. Когда же это случилось, он просто выпил яд, чтобы не попасть на суд.

– Это отчаянно, – заметил начальник убойного отдела. – Что за суд? Это за трупы?

– Это по обвинению в колдовстве, – пояснил Карл и вдруг нахмурился. – Подождите… Колдовство… А ведь Леони и всю семью Май сожгли на костре…

– Ну ведь твоя Май – сто процентов ведьма, – напомнил Павел Семенович. – В это даже я поверю.

– Вот именно… – Карл напряженно думал. – Ведьма. Перед казнью им надевали на шею такую табличку. Всегда… sorcière!

– Это что? – начальник точно полиглотом не был.

– Все то же слово «ведьма» на французском! – перевел ему напарник. – Знак на щеках жертв! То же самое тавро. Вместо таблички. И первая буква этого слова!

– То есть твой Энрике убивает чужими руками и по-прежнему клеймит своих жертв как ведьм? – наконец-то смысл версии до Павла Семеновича дошел. – А ведь… Слушай! В соцсетях у этих женщин что-то такое было про мистику! В этом есть смысл!

Он недовольно глянул на Карла.

– И подтверждение твоей дикой версии о двух маньяках, – закончил он. – Я так этого не люблю… Но теперь будем проверять.

– Отлично. – Карл был доволен, что полицейский нашел себе дело. – А теперь пора меня отсюда выписывать!..

2

Он наблюдал из окна своего автомобиля, как один из полицейских, кажется, их начальник, ведет Карла к своей машине, будто телохранитель. Его это смешило. Жизнь Карла ничего не стоила. Зачем снова столько суеты?

Автомобиль тронулся с места, и он хотел уже было отправиться следом за Карлом, но… Он и так знает, куда сейчас везут его врага. К Май. А вот к ней он пока приближаться не собирался. Уже однажды совершил такую оплошность. Второй раз ошибаться не стоит. Не сейчас. Ведь у него уже есть некие идеи, как предать казни всех его врагов.

Карла, Май, Мона и, возможно, даже Джако, если они сами не убьют этого неврастеника. Он остался на месте, в тепле салона своего автомобиля. Он сидел и вспоминал. Или даже… смаковал? Болезненное и странное ощущение, но это так! Он смаковал ненависть к каждому из них.

К Карлу прежде всего. Это была отточенная, холодная ярость. Желание расквитаться за боль, за страх. Просто взять верх. Унизить, как когда-то Карл посмел унижать его. Но больше всего его бесило, что при виде Карла он вспоминал эти унижения. Начинал снова испытывать это чувство, будто он… изгой, отщепенец, низкий и чуждый, непринятый и непонятый. Он знал, что это лишь детская обида, пережитая давно, но зудящая, как старая рана. У многих его пациентов есть этот синдром жертвы. Он считал таких людей слабыми и презирал их. Но он ненавидел сам чувствовать то же самое. И за это он ненавидел Карла.

Май… Здесь было другое. Он не мог соврать себе, что не опасается ее. Конечно, она крайне опасна. Но… Она просто грязная тварь. Ведьма. Та, кто очерняет мир своим существованием. Он ненавидел ее как частицу зла, с которым боролся все эти годы. Да, она могущественна, сильна, но ее суть отвратна. В случае с ней ненависть смешивалась с чувством презрения и брезгливости. Она – грязь. Ее просто надо смыть с картины этого мира.

Мон… Он судорожно вздохнул. Вот его он боялся. Жестокий, изобретательный, всегда спокойный и холодный. Похож на пресмыкающееся, у которого нет жалости, только инстинкт убийцы. Мон дважды приходил за ним, и эти смерти были по-настоящему мучительны и страшны. Да, он боялся Мона и потому ненавидел больше всех. За свой страх. За… бессилие, которое у него рождалось при каждой встрече с этим человеком. Если Карл – просто зараженное магией глупое животное, Май – кусок грязи, презренная ведьма, то Мон… настоящий демон. Иногда он думал, что сил изгнать этого демона у него может не хватить.

Однако… он знает, в чем слабость Мона. А значит, шанс победить, предать их всех огню очищения есть. А ведь они даже ни о чем не подозревают. Каждый раз объявляют на него охоту, загоняют, как зверя. Они мешают его служению и причиняют страдания. Но они не знают его истинной цели – той задачи, какую он сам понял лишь в Лондоне, три своих появления назад. Они и есть главная цель. Их казнь – его предназначение. И в этот раз он доведет дело до конца…

Надо только все хорошо продумать. Успокоиться, очиститься от воспоминаний, от ненависти и боли. Принять лекарство, расслабиться и направить все свои силы на выполнение главной цели.

Он завел мотор. Ему надо спешить. Лекарство ждало его дома. Можно позволить себе сегодня принять чуть больше. Продлить священный транс…

3

– Таксистам и тем платят за провоз, – проворчал Павел Семенович, ведя автомобиль по ночному городу. – А я тебя за так катаю.

– Вы сами напросились. – Карл пытался сдерживать веселье от этой перепалки. – Отвезли домой, и спасибо. А вот дальше…

Он многозначительно развел руками.

– Во-первых, ты был ранен, – напомнил ему начальник убойного отдела. – Вроде как сам заявлял, что серьезно. А тут твой побег из больницы. И далеко бы ты сам добежал? А во-вторых, ты опять же сделал гениальный в своей логичности вывод, что теперь преступник будет охотиться только за тобой. Вообще твоя унылая квартира – самое удобное место для нападения. А я полицейский! И в отличие от тебя вооружен.

– Что, кстати, не слишком по правилам, – заметил Карл. – Я вот свой табельный в сейфе на работе храню.

– И бьешь людей по голове железной палкой, – парировал Павел Семенович. – Очень по правилам! И ладно бы хоть ударил качественно…

– Вы точно полицейский? – усмехнулся Карл.

– А вот ты хуже капризного ребенка! – возмутился начальник. – В больнице лежать не хочу, дома надо вещи парадные собрать, а еще отвези его в ночь куда-то… почти за город. Ты точно просто сыном купца был? Может, кто из ваших феодалов в деревне погулял, а?

– Купчик я, купчик. – Его пассажир уже не скрывал веселья. – Меня так Мон зовет, когда я сильно его достану. Аристократом быть вообще дело неблагодарное.

– Это ты по Парижу помнишь? – прошлое Карла полицейского, похоже, просто завораживало.

– Чумной, грязный, проклятый город, – с отвращением буркнул «купчик». – Особенно в Революцию. Нас тогда чуть не переубивали всех.

– Увидеть Париж и умереть? – усмехнулся Павел Семенович. – Но ладно. Ты мне другое скажи: вот едем мы в эту твою Тмутаракань. Зачем?

– Я еду к Май, – произнес Карл. Как ему казалось, ровно, но… если бы мог, он летел бы к ней.

– Ага, – начальник скосил на него глаза. – Показаться в белой водолазочке? Чтобы, если твоя рана откроется, заметнее кровь была? Вырядился он… А ты вообще уверен, что эта твоя Май в своей клинике? Я, между прочим, об этом месте справки навел…

– Не сомневаюсь, – усмехнулся его пассажир. – А ехать к женщине в драном свитере и заляпанных кровью джинсах точно неверный ход. Однако что вы там такое раскопали о клинике? Что вам так не терпится мне рассказать?

– Мне просто было интересно, – с почти детским упрямством заявил Павел Семенович. – А клиника… Еще восемь месяцев назад это был частный косметологический кабинет. Правда, немаленький. Его хозяева выкупили трехэтажный особнячок. На верхнем этаже сами жили, а внизу принимали посетителей. Теперь клиника занимает все здание. И кстати, там реально практикуют народную медицину. Хотя вряд ли травками запои лечат. У них стационар и приемные. Территорию расширили, выкупили весь пустырь. Теперь там парк. Только вот опять же кто тебе сказал, что Май и этот твой Мон сейчас там?

– Я просто знаю, – немного устало признался Карл. – И меня ждут.

Начальник убойного отдела только пожал плечами.

– Ладно, – сдался он. – Удачи. И как будут новости, любые, даже самые незначительные, звони…

Маленький коттедж прятался в глубине парка за зданием клиники. Карл не мог ошибаться, ведь Май столько раз мечтала вслух о доме в саду, с длинной верандой, с живым огнем на огромной кухне. Пусть это, возможно, ненадолго, но… Карл был счастлив, что хотя бы временно она поживет как хотела.

Она открыла ему дверь сама и застыла на пороге. В глазах – счастье, на губах – чуть заметная улыбка, будто ей снова четырнадцать. Как тогда, в его доме. Она встречалась с ним взглядом украдкой и даже смущалась. Он слова вымолвить не мог. Май казалась слишком красивой и нереальной. А еще недостижимой. Наверное, он полюбил ее сразу. И любит до сих пор.

Карл шагнул ближе, притянул Май к себе. Наверное, ему сейчас тоже снова всего шестнадцать, он смущен и неуклюж, как тогда. Он больше всего мечтал сразу поцеловать ее, бесконечно долго и нежно, чтобы передать, как скучал по ней. Но вместо этого Карл просто обнял ее и уткнулся носом в непослушную копну волос, от которых до боли привычно пахло луговыми травами.

– Карл… – Май обвила его шею руками. – Если бы ты не пришел сегодня, я завтра сама прибежала бы к тебе. Мы не виделись слишком давно.

– Я бы пришел, – произнес он, стараясь вложить в эти слова все свои чувства. – Чего бы мне это ни стоило.

Май отстранилась и стала вглядываться в его лицо, будто искала что-то, читала каждую минуту, которую он прожил без нее.

– Пойдем на кухню, – улыбнувшись, предложила она. – Там почти готов пирог.

Он кивнул и отправился за ней следом в глубину дома.

«Это было интересно» – так бы сказал Мон. Новенький современный коттедж, который внутри максимально приближен к реалиям совсем другого времени. Кухня, естественно, стала сердцем дома, который выбрала для себя Май. Здесь все было отделано деревом для тепла и уюта. Посредине стоял длинный, опять же деревянный, стол, как в тавернах, и грубые тяжелые табуреты. А возле дальней стены расположились обычная газовая плита, посудомоечная машина, микроволновка и холодильник. И все же здесь была печь. Небольшая, но настоящая. Пышущая жаром.

– Садись, Карле. – Мон поставил на стол высокий стакан, наполненный рубиново-красной густой жидкостью. – Твоей магией на сегодня должны бы стать обезболивающие таблетки. Но…

Он развел руками.

– Теперь интересное время, да? – дружелюбно заметил Карл. – Есть таблетки от всего. Говорят, даже от старости. Есть Интернет, где можно найти что угодно за пять минут. Все эти автомобили, смартфоны…

– И люди в космосе, – весело добавила Май из дальнего угла кухни. – Пирог точно готов. Осталось мясо.

– Не трогай мясо, женщина! – с напускной свирепостью откликнулся Мон и тут же поспешил к плите.

Карл чувствовал себя счастливым. Он был дома. Пусть не в Эксе, а здесь, в этом странном времени, но с ними. Где Май и даже Мон, там его истинный дом. Карл пододвинул к себе бокал и сделал первый глоток.

Теплое терпкое вино с насыщенным привкусом гранатового сока и пряными травами. Он почти забыл этот вкус и теперь жмурился от удовольствия, возвращая еще часть себя. Он ощутил в знакомом и любимом напитке что-то новое. Привкус, будто медовый. Или, возможно, это лишь ассоциация? Но именно от него напиток стал насыщеннее, теплее, он согревал, давал силы и притуплял боль в боку, которая, к сожалению, пока никуда не делась.

– Новый тайный ингредиент? – спросил Карл у своих друзей.

– Ты становишься все более интересным предметом для изучения. – Мон, перевернув на сковороде мясо, медленно направлялся к столу. – Чувствуешь магию на вкус, Карле?

– Я уже ничему не удивлюсь, – признался Карл, продолжая потягивать свой любимый напиток.

– Ты снова изменился. – Май тоже вернулась к столу, села напротив и стала изучать гостя цепким взглядом. – Стал мудрее и саркастичнее. Ты повзрослел, Карл.

– Возможно, – осторожно согласился он. – Но у меня, как обычно, много вопросов.

– Он все такой же смешной, – заметил Мон. – Так старается вспомнить все и сразу. И портит мне нервы.

– Не в этот раз, – усмехнулся Карл. – Сейчас я помню почти все. По крайней мере основное. И вопросы у меня о том, что я помнить не могу по определению, потому что не знаю этого.

– Ты стал говорить загадками. – По тону Май было непонятно, нравится ей это или нет.

– Я просто хочу в этот раз больше знать о магии, – мягко пояснил он.

– А я хочу для начала выяснить, откуда у тебя на виске взялась эта ссадина? – Мон чуть нахмурился, отчего его густые черные брови сошлись на переносице. В такие моменты вид у него становился почти свирепый. – Когда я видел тебя в последний раз, а это, заметь, было всего несколько часов назад, кроме дыры в боку, на тебе повреждений не было.

– Царапину на щеке я залечила сразу. А теперь… Он снова приходил за тобой? – Теперь в голосе Май появилась угроза. Холодная, жесткая.

– Нет. – Карл выставил руки вперед, стараясь успокоить эти двоих. – Традиционное нападение было вчера. А эта царапина появилась после небольшой семейной разборки. Я неудачно упал с кровати и не заметил, как мимо пролетела пуля.

Он реально в тот момент не ощутил ожога, – Джако палил наугад, и Карла случайно задело.

– Семейные разборки? Только мы твоя семья, Карле, – неохотно признал Мон.

– Да, – уверенно и значимо подтвердил их гость. – А это просто Джако приходил меня убивать.

Мон насмешливо хмыкнул. Май будто заледенела, сидя на табурете напротив. Если бы Джако был здесь, Май бы его убила, но… Пока она ждала пояснений. И Карл рассказал. Не слишком подробно и быстро.

– Нет, ну, вообще я его в чем-то даже понимаю. – Мона ситуация развеселила. – Парень всегда второй! Да у него развился комплекс на этой почве!

– Можно подумать, он хоть раз стремился выступить первой скрипкой, – насмешливо возразила ему Май, несколько успокоенная. – Кстати, где Джако сейчас?

– В психиатрической клинике. – Карл немного поморщился. – Не убивать же его, да еще при свидетелях. Пока не стоит, я считаю, – это он выделил, надеясь, что друзья примут его пожелание. – Но вообще именно после его посещения у меня накопились вопросы. И прежде всего: это правда? Если кто-то из нас умрет, то навсегда?

– Окончательная смерть, – серьезно подтвердила Май и тут же спокойно обратилась к Мону: – Мясо горит.

– У меня никогда ничего не подгорает, – буркнул он, но все же пошел к плите. – Джако не соврал, Карле, – подтвердил Мон, выключая газ. – Поэтому мы так стремимся спасти тебя каждый раз. Потому тебя и стараются убить.

– Меня первого, потому что я возвращаюсь последним? – тут же уточнил Карл. – Сначала появляется Энрик. В этот раз он пришел больше года назад. После первого его убийства приходите вы. Это было восемь месяцев назад. Джако тоже проснулся примерно тогда же. И только сейчас я.

– Тебя стараются убить по приказу Энрика, потому что чаще всего его самого убиваешь именно ты, – напомнила Май.

Мон принес тарелки – простые, белые. Приборы тоже были не вычурными, без мельхиора и украшений.

– Это я помню, – подхватил ее мысль Карл. – Чем помочь? Где взять салфетки? Стаканы?

– Сиди, – велел ему Мон. – У тебя рана может открыться.

Май уже успела соскочить со своего табурета и доставала все необходимое для сервировки стола.

– И кстати, – продолжил ее друг серьезно и даже наставительно. – В этот раз ты проснулся слишком поздно. Зато на удивление многое вспомнил за короткий срок, что странно.

– А это может быть как-то связано с личностью того, кто был тут до меня? – Карл не знал, как правильно спросить про Кирилла.

– Может. – Май вернулась к столу, а Мон ушел за сковородой, готовясь раскладывать мясо.

Карл слушал их обоих внимательно, но при этом… Они так слаженно работали! Карлу было приятно, что раньше он сам легко вписывался в их ритм, встраивался в уклад. Он помнил это.

– На самом деле, – продолжала между тем Май. – Мы так и не знаем весь этот механизм. Да, просто каждый раз Энрик возрождается, и мы появляемся. Каким-то образом именно в это время и в нужном месте уже живут трое – прости, считая Джако, четверо – человек, у которых наша внешность и подходящий возраст.

– Все это связано с проклятьем Энрика. – Мон разложил мясо, отнес сковороду в раковину, вернулся и сел, готовый приступить к еде.

– Спасибо. – Карл поблагодарил их за ужин. – Проклятье интересует меня больше всего. Но… сначала немного другой момент. Почему же возвращение дается так трудно именно мне?

– Магия, – пожал плечами Мон и принялся за мясо.

– Кубик Рубика, – саркастично отозвался Карл.

Мон замер, перестав жевать.

– Что? – оторопело переспросила Май.

– Нечто настолько же внятное, как его ответ, – с наигранной беспечностью пояснил Карл, собираясь отправить в рот отрезанный кусок мяса.

Мон коротко хохотнул.

– Магия, – все же прожевав, повторил он. – В Май ее много. Во мне чуть меньше, но достаточно. В Джако она тоже есть. В его крови. Наследство матери.

– Она тоже была ведьмой, – вспомнил Карл. – Но магии нет во мне. Так?

– Врожденной нет, – поправила Май.

В ее тоне зазвучало напряжение, и Карл сам тут же напрягся. Он всегда очень остро реагировал на ее настроения и состояния.

– В тебе есть часть силы Леони, – закончила его возлюбленная. – И магия клятвы, которую мы дали тогда. Моя магия, которой я каждый раз тебя лечу. Но это несколько усложняет твое возвращение.

– И ты назвала все три загадки, – тут же признал Карл. – Леони, клятва и проклятие Энрика. Все это составляет некую схему и привело нас к… тому, как мы живем. Я хочу это понять. Если все началось с Леони… Простите, я хочу знать то, чего я не знал раньше.

Мон и Май переглянулись.

– Он в этот раз вспомнил ее первой, – заметил Мон. Это прозвучало как-то… странно. Будто некий аргумент в их споре.

– Я вспомнил только ее лицо, – уточнил Карл. – И понял, почему при этом я слышал голос Май и чувствовал ее силу – я помню Май с первой нашей встречи. И… люблю ее.

Он знал, что краснеет сейчас как подросток, но ничего не мог с этим поделать. Да и не очень хотел. Ему было важно признать свои чувства. Для Май.

– Это было предопределено с первой нашей встречи. – Она улыбнулась, сияюще и тоже смущенно. – Для нас обоих. Но…

Она послала Мону виноватый взгляд, но тот только кивнул в ответ.

– Леони было всего двенадцать, – начал он, немного монотонно, скрывая свои эмоции. – Ее только готовили к посвящению. Она не входила в ковен и была не так сильна, как Май. Даже вполовину.

– Леони была предрасположена к знахарству, – подхватила сестра девочки. – Ее еще только начали учить, как лечить людей наложением рук и словом. Но… так получилось, что именно она нашла тебя тогда раненым.

Карл кивнул. Он вспомнил. Снова родной лес, только еще не такой замерзший. Осень. Охота. Запахи увядающей листвы, шум веток… И боль в животе. Вот тогда его зацепило сильно. По-настоящему. И да, появилась эта девочка.

– Леони испугалась, – продолжал Мон. – Но… ты ей нравился, и она боялась, что ты умрешь… А когда нет умения…

Он замолчал. Карл пока еще не слишком понимал почему, но именно этот момент был для Мона самым болезненным в этой истории.

– Когда ей не хватило умения, она вложила в тебя частицу своей жизни, – сухо закончила Май. – Или, если угодно, своей души. Поэтому стала связана с тобой. Хотя… ты никогда не испытывал к ней ничего, кроме обычной благодарности.

Карл кивнул. Он знал, что было дальше. Его родные, да и все в Эксе, быстро связали их имена, придумали пару. Леони считали его невестой. Интересно, понимала ли та девочка, что он принадлежит другой и это ее сестра?

– Достаточно, – попросил он. Это слишком тяжело для всех троих. – Я помню. Почти все, кроме… их смерти. Но знаю, кто в этом виноват.

– Когда ты узнал об этом, ты убил его, – напомнила Май.

– Да, – подтвердил Карл. Если бы мог, убил бы снова. Хотя… скорее всего, именно это он и сделает. – Леони лечила меня первой, потому я ее помню. И путаю ее силу с твоей, Май.

Он постарался улыбнуться своей женщине ласково и успокаивающе, а потом снова стал серьезным.

– Я также помню его первую смерть, – продолжил он. – Тот обряд на крови. Это и была клятва, как я понимаю. И именно она связана с проклятьем Энрика. Но вот этого я не могу понять! Как мы узнали об этом проклятье? В чем оно заключается и как мы теперь с ним связаны?

– О! – Мон снова усмехнулся, но невесело. – А ты становишься философом, Карле. Или ученым. Только… не все так просто. Ты неправильно понял то, что происходило.

– Трудно понять то, чего не знаешь, – саркастично откликнулся его друг.

Май усмехнулась.

– Вы оба становитесь все больше похожи со временем, – заметила она. – Карл научился достойно тебе противостоять, Мон. И это весело. Но… – Она снова стала серьезной. Эта тема уже не была для нее тягостной, и тон стал просто деловым. – В тот момент моего умения хватило только на то, чтобы понять: смерть Энрика не окончательная. И все, Карл.

– Здорово, – пробормотал он. – И что это значит?

– То, что ты видишь уже около десятка раз, – напомнил ему Мон. – Хотя мы тогда такого не ожидали. Неокончательная смерть… Да ты сам наверняка слышал кучу страшных историй об этом. Мертвяки, оживающие после смерти. Некоторые настолько могущественны, что их сравнивают со злобными духами или демонами. Вот что мы увидели, когда Энрик валялся в пыли на центральной площади Экса. Но только человек просто так подобной смертью не умирает. Этому кто-то или что-то должно помочь.

– Мы знали это, – подхватила Май. – Я знала. Почти интуитивно. Ведь мне было всего четырнадцать, Карл! Да, мой потенциал был велик, но… знаний никто дать не успел. Да, я провела этот обряд. Его целью было найти причину не-смерти врага и убить его окончательно. Честно говоря, это был почти экспромт. А потому… мы здесь и сейчас. Он так и не умер как человек, и я как-то связала наши судьбы с ним.

– Понятно и логично, – подумав, согласился Карл. – Только причину мы до сих пор не знаем – его ненормальной жизни и бесконечного возрождения. Но при чем тут проклятье?

– Ты сказал, помнишь почти все, – тон у Мона был полувопросительным. Карл кивнул. – Ну, тогда не надо тебе рассказывать, что было потом.

– Потом я просто очнулся на улице во Флоренции, – послушно ответил его друг.

– И там мы провели три года, – снова принялась за объяснения Май. – Наверное, треть этого времени искали друг друга и пытались понять, что же произошло. А потом снова охотились за Энриком, как и в следующий раз в Париже. Но там во время чумы его убила я и только тогда смогла найти метку проклятия.

– В следующие разы было не до разгадывания этой тайны, – заметил Мон. – Всегда войны или революции. К тому же он помнил о нас. Организовывал нам пакости вроде постоянных нападений на тебя и не только: нам тоже приходилось нелегко. Да и вообще! Мы просто полагали, что, возможно, количество его жизней ограничено!

– Повезло в Чехии. – Май выглядела оживленной. – Там у нас было время. Я смогла хоть немного развить свои способности, да и изучить его. Какая-то сила дает ему новые жизни. К сожалению, похоже, бесконечно. Заставляет убивать. Делает безумным. Но… это все же проклятие. И все это его мучает. Но… кто, когда и как наложил на него эти странные путы, в чем был смысл… этого мне не понять. Да и… я просто деревенская ведьма, Карл. По-прежнему. И знаний осталось очень мало…

Для него она была всемогущей и осталась такой даже после этого признания. Карл доедал свою порцию, посматривая на друзей. Да, он ожидал большего. Но… будет играть с тем, что есть.

– Я не хочу гоняться за ним до своей смерти, – сказал он. – А риск, что он переживет нас всех и останется таким же безумным маньяком, велик. Я думаю, если мы связаны с ним судьбой благодаря той клятве, или как там еще это назвать, то каким-то образом мы можем найти и разгадку его проклятья.

Он помолчал, а потом все же спросил:

– Раньше я предлагал такой план?

– Нет, – улыбнулась Май. – Хотя он был очевиден. Только по-прежнему малоисполним. Но хорошо, что ты все-таки его озвучил.

– Логика в этом есть, – поддержал ее Мон. – И вроде бы у нас есть сейчас такая возможность. Тут такое странное время и нравы! Есть закон, есть правила. Просто так никого не убьешь.

Похоже, его это несколько огорчало.

– И это мешает не только нам, но и ему, – снова подхватила Май. – Значит, у нас есть время. Но… Как? Экс давно другой! Да и мы за тысячи километров от него. И нет никого, кто жил тогда, кроме нас.

– Есть мы, – снова напомнил Карл. – Не просто же так ты увидела этот знак. Не просто так нас четверо, ушедших за ним. Нет, во всем этом есть смысл. Да и… не так много людей, кто мог осчастливить его таким проклятьем. Надо просто вспомнить и подумать. А еще есть некий человек, который сегодня убивает женщин, рисуя на их щеке букву «S». Клеймит их, как ведьм. Кто-то, кого снова направляет Энрик. И этот человек тоже важен. В конце концов мы можем сделать вид, что играем по правилам этого времени!

– Ты предлагаешь сдать Энрика властям? – иронично поинтересовался Мон. – Конечно, пожизненное заключение в его случае – это весело, но… Его могут убить сокамерники, и все начнется сначала.

– Вариант интересный. – Карл тоже усмехнулся. – Но план был другим. Не убивать его сразу, а поймать живым. Если чего-то не помним мы, то он точно должен.

– Ага! – На лице Май появилась нехорошая улыбка. – А ведь у нас столько интересных способов простимулировать его память. Да, Мон?

Друг злорадно потер руки, кивая в ответ. Карл подумал, что он не все хочет знать об их возможностях. С него и магии хватит.

Глава 4

1

Карл проснулся рано, где-то в половине восьмого утра. Видимо, сработала привычка тела. Сам он, как говорится, мозгами был бы не прочь еще подремать, но организм настаивал, что уже выспался. Он открыл глаза и огляделся. Карл спал в гостевой комнате в доме Май. Сама она была тут же, рядом с ним. Свернувшись клубочком, подтянув колени к груди и мило подложив руки под щеку, она крепко спала у него под боком. Карл улыбнулся, глядя на нее. Она всегда была такой соней! Он бережно убрал волосы с лица, нежно провел пальцем по щеке. Нет, пока не стоит ее будить.

Карл любил просто смотреть на нее, вспоминать Экс и все, что связано с Май. Впервые они встретились на ярмарке на празднике сбора урожая. Он просто шел, скучая, вдоль рядов, рассматривая продукты, вина, специи. И тогда он впервые почувствовал этот аромат луговых трав. Ее аромат. А потом увидел ее лицо. Глаза, яркие, насмешливые, но теплые. Май предложила ему гранат. Когда он брал фрукт из ладоней, случайно прикоснулся к ее руке. Наверное, с этого момента все и было предрешено.

Карл помнил, как выведал у друзей, где дом Май, и якобы случайно прогуливался там, только чтобы ее увидеть хотя бы мельком. Однажды встретил ее на окраине города, когда она возвращалась из леса с полной корзиной трав и кореньев. Он просто молча забрал у нее этот груз и шел с ней рядом всю дорогу. Слова застряли в горле, и он просто не мог ничего придумать от смущения. Май только прятала глаза и улыбалась.

А потом она приходила с Леони. У младшей сестры было лицо Мадонны, но Май рядом с ней казалась такой яркой, живой и теплой. Тогда они тоже могли только смотреть друг на друга. И Карл надеялся, что может взглядом передать ей все, что чувствует: он живет только ради нее, от встречи до встречи с ней. Лишь однажды он позволил себе на миг прижать Май к себе и коснуться губами ее губ. И он до сих пор помнит, как засветились тогда ее глаза… Он любил ее с первого взгляда и умер бы за нее. Но сейчас… Он позволит себе только полюбоваться ею и просто даст поспать.

Карл аккуратно выбрался из кровати, схватил джинсы и футболку и отправился в душ. Через несколько минут он уже был в кухне. Первым делом разделал себе гранат, высыпав ягоды в небольшую пиалу. Потом полез в холодильник за бужениной. И в этот момент на пороге появился Мон, одетый в черный строгий костюм, белую рубашку и, о чудо, при галстуке. Карл уставился на него с веселым изумлением.

– Мне, между прочим, надо еще на работу ходить, – гордо известил его друг. – Кофе сам сварю. Мясо порежь.

Карл послушно отправился нарезать буженину и хлеб.

– И где ты работаешь? – поинтересовался он.

– В клинике. – Мон, казалось, был удивлен вопросом. – Возглавляю службу безопасности.

– Ясно, что не клиентскую службу, – усмехнулся его друг. – Сыр будешь?

– Давай. – Мон перенес две кружки на стол. – Где Май?

– Спит у меня в комнате, – признался Карл и вдруг смутился. – Но ничего не было. Между нами.

– И зря, – совершенно спокойно отозвался Мон. – Мне нравится твой план по поводу проклятья, но… Вдруг у нас опять будет мало времени. Вам не следовало бы его терять.

– В целом да, – согласился Карл. – Просто… Я всегда думал, что наши отношения с Май… они, ну… как-то тебя напрягают. Стесняют, что ли.

– Нисколько, – совершенно спокойно пояснил Мон. – Даже в чем-то наоборот. Люди нашего рода любят только один раз.

Карл кивнул. Он вспомнил, что Мон приходится Май кузеном, точнее, троюродным братом.

– У вас с ней все правильно, – продолжал его друг. – Ты оказался таким же. Верным. Ты умрешь за нее, я знаю. И вот… Когда я смотрю на вас, понимаю, что у нас с Леони могло быть все еще лучше, крепче.

– Потому что вы одного рода, – догадался Карл.

– И это тоже. – Мон чуть улыбнулся, что было большой редкостью. – К тому же я охотник. У меня магия убийцы или следопыта. А она знахарка. У нее магия жизни. Наш союз был бы идеален.

– Подожди. – Это заставило Карла задуматься. – То есть ты своей магией можешь убивать. Предполагаю, это наследственное?

– Как и у всех мужчин в нашей семье, – несколько церемонно подтвердил Мон, попивая кофе. – Выслеживать, убивать: не всегда из ярости, но и из милосердия.

– А женщины у вас исцеляют, – продолжал рассуждать он.

– Снова да. – Мон был сегодня на удивление покладист. – И любое убийство могло стоить женщине потери сил. Даже, возможно, навсегда.

– А как же Май? – удивился Карл. – Она способна на все!

– Потому и возглавила ковен в четырнадцать лет, – пояснил Мон, хотя по его тону можно было решить, что он говорит об очевидном. – В ней наша кровь смешалась. Она уникальна. Потому ей позволили выбрать тебя.

– Того, у кого нет магии, – понял его друг. – Только принесло ли ей это счастье И… знаешь, Мон, может быть, тогда, в пещере, ты был прав. Наверное, стоило меня убить. Похоже, именно с меня все это и началось.

– Если бы я считал, что ты достоин смерти, – заявил Мон, – я бы просто убил тебя. Без всяких разговоров с Май. А тогда… я просто был зол и скорбел о близких. Один, потому что я не смог рассказать Май об их смерти.

Карл кивнул. Он помнил, что новость о казни их семьи принес Джако. Мон молчал. Ради Май.

– Потерю семьи она бы еще пережила, – признал друг. – Но еще и твою смерть… Она бы наложила на себя руки. И я ушел бы вслед за ней. Потому что мне больше не для кого было бы жить. Так что не стоит тебе помнить те слова. Ты не виноват в обстоятельствах, которыми даже не умеешь управлять. С таким же успехом можно во всем обвинить того секача, с которым ты повстречался.

– Я его убил, – напомнил Карл с почти подростковой гордостью.

Мон насмешливо хмыкнул.

– Кстати, – сменил он тему. – У тебя другая женщина?

Карл воззрился на него в изумлении.

– Тебе уже пять минут кто-то звонит, – явно развлекаясь, пояснил Мон. – А ты не отвечаешь. Ну… Я думал, кого-то разлюбил…

Смартфон Карла реально ползал по столу, вибрируя. Звонил Павел Семенович.

– Доброго, – буркнул он, все же приняв вызов.

– Жив еще? – сардонически осведомился полицейский. – Я пятый раз звоню.

– Что-то случилось? – уточнил его бывший сотрудник.

– Твой придурок, – тут же эмоционально стал пояснять Павел Семенович. – Тот, который Чистяков, ограбил склад улик!

– Зачем? – ошарашенно спросил Карл.

– Ты не в себе? – кажется, начальник убойного отдела был сильно не в духе. – Искал твой кинжальчик. Тот, которым в тебя тыкали!

– Мы можем увидеться? – Продолжать такой разговор по телефону Карл не видел смысла.

– Кафе на набережной «Прибой», – коротко скомандовал Павел Семенович и отключил вызов.

– Похоже, и у меня работа, – убито известил Мона его друг.

– Подвезти? – Тон у сына палача был совсем не любезный, прямо подталкивающий ответить «нет».

– Буду крайне признателен, – ядовито согласился Карл…

2

Павел Семенович занял крайний столик в уличном кафе, практически у самых каменных перил набережной. Карл сел напротив него, кинув тоскливый взгляд на серую замерзающую реку, и осмотрелся кругом. В этот час да при такой погоде кафе было практически пустым.

– Нижайше прошу поделиться подробностями, – иронично начал он.

Начальник убойного отдела отхлебнул кофе из стаканчика и досадливо поморщился. Понятно, напиток не блещет изяществом вкуса.

– Короче, – перешел Павел Семенович к делу. – Он нагрянул туда в пять сорок утра или около того. Просто вскрыл дверь и вошел. Вырубил охранника, потом отключил сигнализацию.

– Прямо выключил с пульта? – недоверчиво уточнил Карл.

– Просто перерезал проводки, – невесело усмехнулся полицейский. – Их в десанте учили действовать быстро и эффективно.

– Напролом, – подобрал правильное слово его собеседник.

– Вот-вот, – кивнул начальник. – Ну а потом он обыскал склад.

– Кинжал забрал? – не то чтобы Карл переживал из-за этой железки, но это был интересный нюанс.

– Как он может забрать то, чего там нет? – насмешливо осведомился Павел Семенович. – Но вместо ножичка Чистяков унес два ствола с полными обоймами. Из старых дел.

Комментировать это не имело смысла. И так понятно: все плохо.

– Мы говорили вчера, что такой тип психов должен быть зациклен на идее очищения мира, – напомнил Карл. – Санитар леса. Все же так и есть. Он убивает женщин, которых считает ведьмами. Очищает от них мир. И этот кинжал для него важен. Это орудие… справедливости или еще чего-то там. Пара пистолетов – это так, для уверенности в себе. А кинжал важен. И такой безбашенный мужик пойдет за тем, что ему надо, даже в управление. Где, кстати, мы можем его подождать. Ведь кинжал у вас в сейфе?

– Вообще-то у тебя, – злорадно уточнил начальник отдела.

– Типа, моя проблема, мой сейф? – оценил Карл. – Ладно. А пока… Я понимаю, времени было совсем мало, но хоть что-то удалось найти по Чистякову? Джако сказал, что по прописке он, конечно, не живет. Номеров телефона и карт на него не зарегистрировано.

– Не соврал, – серьезно подтвердил Павел Семенович. – Но мы привычные. Проверим бывших сослуживцев, родственников до седьмого колена, – более близких все равно нет, – бывших любовниц и даже одноклассников. Только вот проблема даже не в малом количестве времени, а в отсутствии людей. Получается, я лишился и тебя, и твоего Джако.

– Тогда предлагаю ждать Чистякова в управлении, – саркастично усмехнулся Карл. – А вообще… Серега же может многое узнать и так. Начать восстанавливать биографию подробно: где любовницы и кто одноклассники. Славка с Максом поездят. Но… боюсь, нам это все мало поможет. Надо понять, где и когда ему вбили в мозги эту идею с убийством ведьм.

– Кто вбил, тебе и так понятно, – понял полицейский. – Хочешь попробовать найти своего Энрика?

– Не сразу, – признался его бывший коллега. – Я хочу еще раз пройтись по друзьям и родственникам жертв. Теперь к ним есть другие вопросы. Насколько слово «ведьма» подходило каждой из женщин. И… откуда это мог узнать Энрик, чтобы отправить к ним Чистякова.

– Хорошая мысль, – признал Павел Семенович. – Вот только меня смущает один момент. Последним, в кого этим ножичком тыкали, был именно ты. И дело не закончено. Вероятность, что Чистяков зациклен теперь на тебе, присутствует. Ты сам это говорил еще вчера.

– Зациклен. Но вот насчет моего убийства именно кинжалом… Не думаю, – возразил Карл. – Это был всего лишь привет из прошлого. Просто Энрик дал знать, что помнит обо мне. Кинжал важен для продолжения серии. А для меня Чистяков вполне может приберечь один из украденных стволов.

– Вообще это намного хуже, – напомнил полицейский. – Так ему даже близко к тебе подходить не надо.

– Но он и с пистолетом на снайпера не потянет, – усмехнулся его собеседник. – Однако придется попросить Мона присмотреть за мной. Да и самому хотелось бы знать своего врага в лицо.

– Ты его даже не рассмотрел? – Павел Семенович был неприятно удивлен.

– Мне в тот момент было не до лица, – напомнил Карл. – Да и было темно, кепка его эта… А главное, мне очень хотелось не допустить, чтобы он этим самым кинжалом в меня попал. Так что я следил за оружием, а не за лицом.

– И не уследил ни за чем, – констатировал полицейский, доставая из кармана смартфон. – Вот, смотри.

Он протянул бывшему подчиненному аппарат, где на экран было выведено фото преступника. Лицо у Чистякова оказалось не слишком запоминающимся, как говорят, среднестатистическое. Не урод, но и не симпатяга. Волосы русые, средней длины, черты лица обычные славянские, глаза просто серые. Ничем не приметный тип. Такой незаметный маньячок. Правда, как помнил Карл по личной встрече, высокий, мощный и хорошо натренированный. В десант хлюпиков не берут.

Вернув бывшему начальнику смартфон, Карл бесцельно осматривал окрестности. Если честно, где искать этого прыткого серийника и Энрика, он даже предположить не мог. Чистяков умеет прятаться и быть незаметным в толпе. С такой-то внешностью. А Энрик… Пусть он безумен, пусть проклят, пусть помешан на убийствах, но он трус. И этот будет прятаться до последнего, пока Мон не выкурит его из норки…

Карл отвлекся от своих мыслей, когда из-за соседнего столика кафе уходил последний посетитель. Слишком холодное утро для завтраков на свежем воздухе. Но персонал тут что надо. Только человек встал, а к столу уже спешит официант. Карл усмехнулся. Убирать одинокий бумажный стаканчик и пластиковую тарелку просто гениально важно. А еще надо наверняка устроить погоню за улетевшей салфеткой… Взгляд Карла уперся в большой мусорный бак, на котором висела наклейка, извещающая, что уборка столов тут на самообслуживании.

Он тут же вернулся взглядом к фигуре официанта. Высокий, крупный малый. За кепкой с логотипом кафе не видно лица. Вроде на официанте фартук тоже фирменный, с большим карманом, почему-то подозрительно оттянутым, будто там лежит что-то довольно тяжелое, пусть и небольшое. Например, пистолет. Официант остановился у опустевшего столика и потянулся за одиноким стаканчиком, но как-то неуверенно, будто его правая рука… повреждена. Зато левая так уверенно шмыгнула в этот самый карман…

Карл, не раздумывая, пнул свой столик, который стал медленно, но уверено заваливаться набок, а сам ухватил полицейского за плечо и просто дернул его вниз, к земле. Выстрел прозвучал совсем рядом. Пуля выбила пару мелких камушков из и без того щербатого асфальта.

Карл прижал Павла Семеновича к земле и нагло задрал бывшему начальнику куртку. Отлично! Полицейский все же привез свой табельный с собой в кобуре на поясе, по старинке. Бывший сотрудник убойного отдела уверенно достал оружие и, все еще придерживая начальника рукой, выстрелил в ответ. Еще пара пуль врезалась в крышку перевернутого столика. Карл, стараясь особенно не высовываться, отклонился влево и тоже выстрелил. Цель он заметил, потому стрелял уверенно. Ряженый официант присел и стал аккуратно отступать с линии обстрела, не выпуская оружия.

Тут неожиданно в преступника пальнули с другой стороны. Пока Чистяков оборачивался, ища новую цель, Карл успел прицелиться и выстрелил еще раз. Легкий вскрик, шум упавшего пистолета, а потом преступник резко рванул с места. Через каменную оградку, вниз.

Карл наконец-то отпустил Павла Семеновича, который тут же покрыл своего бывшего сотрудника увесистым трехэтажным матом. Но Карл не слушал, он подобрался ближе к ограждению, аккуратно высунувшись, и хотел еще раз выстрелить в беглеца. А по асфальту уже бухали чьи-то шаги. К коллегам бежал Серега.

Чистякова было уже не достать. Он просто бежал, петляя из стороны в сторону, как заяц. Карл обернулся к приближающемуся эксперту.

– Упустили, – констатировал он устало.

– Ага. – Серега посмотрел на бывшего коллегу очень недобро и прицелился в него точнее. – А теперь руки подними.

– Сдурел? – не слишком ласково поинтересовался Карл, мгновенно направляя на эксперта свой пистолет. – С чего?

– Капитан Васильев, отставить! – приказал Павел Семенович, наконец-то поднявшийся с земли.

– Кто он такой? – напряженно и требовательно спросил в ответ Серега.

– Кто я, сейчас не так важно, – усмехнулся бывший майор. – А вот ты – полицейский. Если ты сейчас на нервной почве разнесешь мне голову, это будет противоречить УК РФ.

– Карл! – рявкнул начальник убойного отдела. – Прекрати! Серега, остынь. И… вообще, верните мне мое оружие!

Его бывший подчиненный, когда-то называемый Кириллом, картинно тяжело вздохнул, крутанул пистолет на пальце, будто фокусник, а потом протянул оружие Павлу Семеновичу.

– Если бы вы привезли мой табельный, все было бы проще, – заметил он. – И я не терял бы время на игры в телохранителей при вашей начальственной особе.

– Карл… – Серега оружие опустил, но не убирал. – Не Кирилл. Это как?

– Да хватит уже! – не выдержал его начальник. – Убери ты оружие. Перестань народ пугать! И… пошли уже в тепло!

– Лучше просто поедем в отдел, – не отставал от него Карл, весело ухмыляясь. – Заодно заберу из сейфа свой пистолет.

– Нельзя! – буркнул ему бывший начальник.

– Я не собака и команд не понимаю, – тому, кого раньше звали Кириллом, становилось все веселее. – И почему это нельзя? Каждый раз отнимать пистолет у вас неудобно. Да и… странная вещь! Вашему подчиненному угрожает маньяк, а он даже оружие взять не может!

– Не может, – завелся Павел Семенович, оборачиваясь на ходу. – Он… не в себе!

Карл хохотнул. Ему все больше нравилось это определение.

– А как отнесется руководство к тому, что у вас в отделе уже второй подряд сотрудник не в себе? – вкрадчиво уточнил он и подмигнул Сереге, который взирал на них двоих с недоверием и растущим раздражением. – Может, это заразно, и следующим станет… наш эксперт?

Начальник отдела остановился, тяжело вздохнул и развернулся к своим спутникам.

– Идем в зал и ведем себя цивилизованно. И ты, Карл. – Он особенно выделил имя бывшего подчиненного. – Будешь перед ним объясняться сам.

«Им», естественно, был Серега. Который, к счастью, все же убрал оружие.

3

В теплом зале кафе, к счастью, народу тоже не было, как и на уличной веранде. Начальник отдела снова заказал себе кофе. По его лицу было видно, что он заранее старается смириться с мерзостью вкуса местного напитка.

Карл попросил принести гранатового сока. Серега остановил свой выбор на банальной кока-коле.

– Я позвонил нашим, – известил подчиненных Павел Семенович. – Конечно, объявили план-перехват. Бессмысленный в принципе. Сюда я группу вызывать не стал, так что у нас есть время поговорить.

Карл кивнул и повернулся к Сереге.

– Что во мне на этот раз было не так? – с интересом спросил его бывший коллега.

– Ты стрелял с левой руки, – угрюмо отозвался эксперт.

– И что? – не понял Карл. – Я равно умею стрелять с двух рук.

– Кирилл – упертый правша, – пояснил Павел Семенович.

– Он всегда завидовал Ваньке, что тот может владеть обеими руками, – почти жалобно добавил Серега. – Почему Карл?

– Правильно мое имя звучит Карле, – уже серьезно стал рассказывать бывший Кирилл. – На моей родине давали такие имена. Карле, Май, Монус, Энрик, Джако. Наверное, только имя Леони более-менее привычно звучит, да?

– Леони? – Серега насторожился. – Так Кирилл назвал ту девушку. Ну… которую Чистяков убил последней.

– Верно, – согласился Карл. – Только тогда это уже практически был не Кирилл, а я. Но почему я его заменил, как это происходит, в деталях, я не знаю. Да и никто не знает, как я выяснил. Но это так.

– Так и твоя Май не в курсе? – удивился Павел Семенович.

– О том, как случаются наши возвращения, нет, – уточнил его бывший подчиненный. – Но о многом другом, конечно, да.

– Это игра какая-то? – непонимающе вмешался Серега.

– Сам как считаешь? – осведомился у него начальник. – Ты же видишь, что это больше не наш Кирилл. Хотя с морды похож, но и только. В остальном… Уже совсем нет. Какие тут игры?

– Тогда что это? И почему? – упрямо дознавался эксперт.

– Кстати, я бы тоже не отказался всю эту историю услышать полностью! – горячо поддержал его Павел Семенович. – В конце концов, я вожусь с тобой уже второй день, Карл.

Его бывший подчиненный кивнул даже обрадованно. В конце концов ему самому надо было все расставить по местам, упорядочить свои отрывочные воспоминания.

– Хорошо, – сказал Карл и посмотрел на Серегу. – Ты точно уверен, что я не Кирилл?

Эксперт чуть пожал плечами, помолчал.

– На самом деле ты странный уже неделю, – неохотно признал он. – И все это… выглядит неправильно. Карл… Глупо, но… Тебе почему-то даже это имя сейчас подходит больше. Манеры другие, юмор, да все! Но я не понимаю, как такое может быть.

– По-хорошему, – признался Карл, – я сам считаю, что такого быть не должно. Однако… Я просто расскажу вам, с чего все началось. Хотя это и непросто.

– Еще страдаешь провалами в памяти? – забеспокоился Павел Семенович.

– К счастью, отлегло, – не удержался от усмешки его бывший подчиненный. – С памятью все нормально. Дело в том, что история длинная, с кучей действующих лиц. Так что… Прошу внимания!

Он чуть помолчал, обдумывая, с чего начать, отхлебнул сока. Конечно, не натуральный, одни красители и концентраты, но… Хотя бы тень вкуса детства.

– Это все началось в Эксе, – сказал он. – В небольшом городишке, по сегодняшним меркам, просто в деревне. В 1435 году.

– Это что? Твоя прошлая жизнь? – тут же скептически поинтересовался Серега.

– Нет, сегодняшняя, одна-единственная и настоящая, – заверил его Карл.

– А этот Экс где? – не унимался эксперт.

– Тогда он входил в состав Герцогства Савойского. – Рассказчик даже не стал скрывать легкой иронии и послал Сереге выразительный взгляд, типа, теперь спроси, что это за страна.

– Не мути воду, – буркнул Павел Семенович. – Сейчас это Экс-ле-Бен. И находится на юге Франции. Давай к делу.

– Тогда мне шел семнадцатый год, а моему брату Джако исполнилось восемнадцать, – продолжил Карл и тут же пояснил для эксперта: – Его ты знаешь под именем Иван.

– Наш Ванька? – удивился Серега. – Так он не псих?

– Это с какой стороны посмотреть, – усмехнулся его бывший коллега. – Ну так вот. И мы с Джако принадлежали, как сейчас принято говорить, к «золотой» молодежи. Наш отец был весьма состоятельным торговцем и землевладельцем. Конечно, его слово ценилось в городском совете, имело вес. В то время в стране усиливалась власть церкви, начинались первые гонения на ведьм. Но, несмотря на то что всего в четырех лигах от Экса стоял один из крупных монастырей, нам все эти новости о церковных судах и Инквизиции казались чем-то… почти нереальным. Как сейчас люди про Украину новости смотрят. Вроде бы свои, славяне, а чудно там у них все. Отец наш был, с одной стороны, верным христианином, но с другой – уважал и поддерживал людей ведающих.

– Кого? – не понял Серега.

– Ведьм, – коротко перевел ему Павел Семенович. – Настоящих. Эти там тоже были.

– Средиземье какое-то, – буркнул эксперт.

– Почти, – усмехнулся Карл. – Ведьмы у нас в городе правда были, несколько семей, и никто не спешил сдавать их Инквизиции. Как горожанам жить без знахарок и повитух? А без следопытов и людей леса? Еще ведьмы могли вызывать дожди в засуху или останавливать бури, да и многое другое полезное. К тому же эти семьи тоже были достаточно обеспеченны. Отец питал к ним некоторое почтение как к бизнес-партнерам. Кстати, наш местный священник – а в городке была и своя церковь – тоже был мужик неглупый, да и добрый к тому же. Он нормально ладил с местным ковеном: ведьминской общиной. По их договоренности, вещие люди посещали церковь по большим праздникам и регулярно, как велено, отдавали положенную часть в церковную казну. Это всех устраивало. Только вот сынок у священника не удался. Он как раз установленным порядком был не слишком доволен.

– О! – обрадовался эксперт. – Там у вас и революционеры имелись! А я-то считал, что в Средневековье было грустно. Одни Крестовые походы, турниры и пьянки.

– Для революционера Энрик был трусоват, – разочаровал его рассказчик. – С виду он производил впечатление серьезного верующего паренька. Вот только… Энрику очень нравилась мысль о том, что верующие люди, а еще лучше – церковники, имеют власть над другими. Они – первый сорт. Энрик считал, что ему повезло принадлежать к высшему сорту, а потому он имеет право на эту самую эфемерную власть над остальными. Только его часто обламывали. Например, мы с Джако.

– Мозги оплеухами чистили? – поинтересовался Павел Семенович.

– Приходилось пару раз, – не стал отрицать Карл. – Его вообще не любили в городе, а наши ровесники просто сторонились. Он очень любил запугивать младших рассказами о наказаниях за грехи, о геенне огненной, о страшных муках, особенно за ведовство. И только его покровительство, типа, могло помочь. Точнее, полное ему подчинение.

– Такой… вполне себе молодой маньячок, – оценил Серега.

– Именно, – согласился Карл. – Но больше всего ему нравилось запугивать девочек. Женский пол он вообще считал… недостойным, низшим. Говорил, что так написано в Библии. Я потом интересовался, читал, но ничего такого там не нашел.

– Да, – подтвердил Павел Семенович. – Если не считать всю эту историю с первородным грехом. Но на этой почве многие фанатики изгаляются.

– Некоторые вещи со временем не меняются, к сожалению, – напомнил ему бывший подчиненный. – Особого внимания Энрика удостоилась Леони. Она была самой красивой девочкой в Эксе с лицом Мадонны. Только она была из семьи ведающих, и это приводило нашего героя в ярость. К тому же почти везде Леони сопровождали старшая сестра и кузен, сын палача.

– С таким не поспоришь, – усмехнулся Серега, полностью увлеченный рассказом.

– С такой сестрой не поспоришь, – возразил ему Карл почти злорадно. – Именно в тот год в ночь летнего солнцестояния ковен выбрал новую главу. Четырнадцатилетнюю девушку с огромным потенциалом и возможностями. Только, к сожалению, еще не обладающую всеми нужными знаниями. Так что Май стоило бояться больше, чем Мона.

Карл немного помолчал.

– Я сам встретил Май в тот же год, в начале августа на городской ярмарке начала сбора урожая. – Его тон заметно потеплел и стал серьезнее. – Вернее, я увидел ее тогда по-другому, потому что просто влюбился – с первого взгляда и навсегда. И это было взаимно. Следующую пару месяцев я был занят своими переживаниями. Я не видел, как Энрик все больше злится из-за того, что Леони не поддается на угрозы, не желает признавать его власть. Понятно, что на самом деле скрывалось за всем этим. Он просто ее хотел. Но… Нам с Май было не до этого. А потом в октябре отец взял нас с Джако на большую охоту. Это был обычай. Важно, так сказать, открыть сезон, доставить в город как можно больше добычи. И там, в лесу, мы заметили следы диких свиней. Стали загонять их. Разделились. И… в общем, так получилось, что уже подраненный огромный секач вышел прямо на меня.

– Ого! – теперь поражен был даже начальник убойного отдела. – Это и в наше время весьма рискованно. А тогда… без огнестрельного оружия…

– Да, – признал Карл и болезненно поморщился. – Этот свин за пару секунд распорол мне живот. Легко! Пока мимо пробегал практически. Только я был очень упрямым и глупым. Решил, что, уж если мне все равно умирать, заберу врага с собой.

Он усмехнулся, но как-то грустно.

– Потом отец мною гордился, – сообщил суховато он. – На моей памяти единственный раз в жизни. Но это потом… А в тот день в лесу я выжил только потому, что там каким-то чудом оказалась Леони. Девочка имела талант лекаря, но еще очень слабый. Ее даже еще не приняли в ковен – она не прошла посвящение. Но… Как я узнал потом, я нравился ей. Она испугалась, что я умру, потому вложила в меня всю имеющуюся у нее силу и, как выяснилось, часть своей души. Поделилась со мной жизнью.

– Это как? – не выдержал Серега.

– Понятия не имею, – развел Карл руками. – Я не маг. Важно, что она это сделала. Я выжил. И… мы оказались с нею связаны магическими узами. Меня привезли в город. Леони стала приходить в наш дом, чтобы и дальше залечивать мою рану. Приходила она с более опытной Май. Да и… потому, что того требовали приличия. Только нам с Май от этого было… только хуже. Ведь все в городе уже говорили о том, что я просто обязан жениться на Леони.

– Ничего себе! – Эксперт забавно взмахнул руками. – Вот теперь я точно знаю, что ты не наш Кирилл. Надо же! Двух девчонок сразу зацепил, да еще и самых крутых. Кира вообще робел при девушках. Он бы так не смог.

– Вообще тогда я при виде Май тоже робел, – улыбнулся Карл. – Смущался и слова сказать не мог. Только смотрел на нее, как щенок, требующий ласки хозяйки. А тут еще это… Май тоже страдала. Мы молча только и могли посылать друг другу пламенные взгляды. А Леони… Честно, я даже не знаю, понимала ли она, что мы с ее сестрой любим друг друга… Но эта сказка не про любовь.

Он снова поморщился, на этот раз досадливо.

– Я выздоровел, – продолжил человек из прошлого. – И стал искать способ разрушить наш любовный треугольник. Как выяснилось, за то время, пока я болел, Энрик растерял последние мозги. Он уже просто охотился за Леони. Однажды я шел куда-то по делам отца, был уже вечер. Где-то в подворотне я услышал женский крик, резкий, испуганный. Он быстро оборвался, будто девушке заткнули рот. Естественно, я кинулся туда.

– Попытка изнасилования? – очень нехорошим тоном осведомился Павел Семенович.

– Естественно, – подтвердил Карл. – Энрик завалил Леони прямо на землю, успел пару раз ударить. Она, правда, была настолько испугана, что вряд ли стала бы сопротивляться. Он уже задирал ей юбки, на все готовый, когда я ему невежливо помешал. Буду честным, никакой мужской драки не было. Я двинул ему по лицу пару раз, чтобы отвалил от девочки, а потом просто бил ногами по тому месту, которое должно быть задействовано в процессе.

– Ты тупо пинал его в пах! – Серега пришел в восторг. – Надо было отрезать ему там все на фиг! Тогда у парня рассказывать о грехах получалось бы правдоподобнее. Самому ему грешить было бы нечем!

Начальник убойного отдела картинно кашлянул и посмотрел на эксперта с упреком.

– А что? – Серега злорадно усмехнулся. – Тогда Уголовного кодекса не существовало еще. Да это и не Россия.

– Неважно, – остановил его Карл. – Тогда реально были другие времена. Если честно, всем было бы лучше, если бы я тогда Энрика просто убил. Это тоже часто случалось. Но…

Он пожал плечами и продолжал уже совсем неприятным тоном.

– Я отвел Леони домой, поговорил с ее родными и с ней. Я честно признался, что очень ей благодарен за спасение в лесу, и теперь мы квиты, по крайней мере частично. Но я ее не люблю. Она была неглупой девочкой и призналась, что на свадьбу не рассчитывала. Тогда я там же попросил руки Май. Ее родители велели передать отцу, что он может приехать для сговора. Отец воспринял это спокойно, назначил день визита… Но за день до оговоренной встречи в город прибыли священники.

– Инквизиторы? – уточнил Павел Семенович.

– Да. – Карл отхлебнул сока, почти не чувствуя его вкус. – Отец мой тут же передал весточку в дом Май – предупредил. А меня отослал по торговым делам в соседний городок, так что остальное я знаю только с чужих слов.

Он сделал еще один глоток, помолчал. Сколько бы ни прошло времени, боль от тех событий совсем не стерлась.

– Знаете историю Салемских процессов? – спросил он.

Серега кивнул и быстро ответил:

– Там какая-то истеричная девка делала вид, что бьется в падучей, когда к ней приближалась ведьма. И так она обвинила многих, к кому имела личные счеты. Только ее, кажется, еще и подружки поддержали, у которых тоже были какие-то терки с другими горожанками.

– Все так. – Карл тяжело вздохнул. – Только этот прием очень старый. Когда инквизиторы приехали, они сначала просто болтались по городу. В воскресенье пришли на рыночную площадь. Энрик все время крутился рядом с ними. И… Никто не знает, почему там оказалась Леони. Но как только Энрик ее увидел, то подобрался ближе, ухватил за руку и устроил тот самый номер с истерией. Он бился в судорогах, орал, что она – ведьма, ведь сам Бог направляет его и указует на неверных. И прочая дичь. Девочку тут же арестовали.

– Отомстил, сволочь, – эксперт с досады чуть не плюнул на пол.

– Не только ей, – продолжил Карл. – Ведомые им, церковники пришли в дом семьи Леони. Там истерика повторилась. Ее родители тоже были арестованы и их должны были казнить вместе с дочерью на следующий же день… одно хорошо, что тогда пыток еще не применяли.

– Жестко… – Серега такого не ожидал.

– А что стало с Май? – спросил Павел Семенович.

– Палач был братом ее отца, – напомнил ему рассказчик. – И когда он понял, что церковники идут в дом его родных, послал своего сына, Мона, вперед – спасти Май, ведь она была Главой ковена. Мон просто вырубил кузину, затолкал в телегу и увез в лес. А на следующий день казнь состоялась. Только… Энрик знал, что палач – родственник Леони, и отца Мона повесили напротив горящих костров. По такому же навету.

– Вот это точно называется страшной местью, – убито прокомментировал эксперт. – Надо же… сволочь какая. Странно, что он еще тебя не достал.

– Почти достал. – Карл болезненно поморщился. – В соседнем городке тоже были ведающие люди. А новости разносятся быстро, особенно плохие. Мне сообщили, что семья Май арестована. Я вскочил на коня и помчался домой. Только на дороге в родном лесу меня повстречали трое. Даже не представляю, откуда у Энрика взялись деньги на наемников. Но… Кстати, у одного из них тогда впервые в руках оказался кинжал. Тот самый, копия которого спокойно лежит сейчас в моем сейфе в отделе. Встреча получилась печальной. Я их убил, но и сам был ранен. В тот раз в правый бок, так же под ребра. И у меня был уже второй за эту историю шанс умереть. Но именно в родном лесу прятались Май и Мон. Так мы оказались вместе. А через три дня нас нашел Джако и рассказал печальные новости. Думаю, всем понятно, что больше нам ничего не оставалось, как найти Энрика и просто его убить. Мон выкурил его из той норы, где этот трус прятался, когда инквизиторы уехали, и я его казнил. Прямо на той же площади, где сожгли семью моих друзей.

– Символично и справедливо, – решил Серега. – Пусть и не по нынешним законам. Хотя… по чисто человеческим законам верно. Только… в чем тогда дело? Почему… это все повторяется?

– Не, повтор я бы еще пережил, – саркастично пробурчал Павел Семенович. – Но у них все через ж… Короче, неправильно. По какой-то странной мути этот их Энрик не умер.

– В смысле? – озадачился эксперт. – Его не добили, что ли? Но… шестьсот лет прошло, на минуточку! Все добивают?

– В каком-то смысле так и есть, – иронично заметил Карл. – Как я тут выяснил, в тот день я его все-таки убил. Но кто-то до меня успел наложить на этого гада заклятие. Май это заметила и связала своей магией его судьбу с нами. При нашем, естественно, полном согласии. А потом мы стали за ним гоняться. И каждый раз одно и то же. Сначала возвращается он. После очередной не-смерти – так назвала это Май. Потом мы просыпаемся в телах людей, которые по какой-то необъяснимой странности имеют наши лица и подходящий возраст. То есть мы живем следующий кусок наших жизней только для того, чтобы снова его найти и убить. Сначала думали, что его жизни небесконечны. Потом… оказалось, что все хуже. Он может возрождаться вечно. А мы… между прочим, когда-нибудь просто постареем и умрем естественной смертью.

– Это совсем нехорошо, – огорчился начальник убойного отдела. – Маньяк с шестисотлетним стажем… просто перебор.

– А он реально все так же маньячит? – Серега был в шоке от таких новостей.

– Вот тут уже можно от драмы переходить к детективу, – решил Карл. – Его схема совершенствуется, но почерк в целом прежний. Деталь первая. На шеи ведьм во Франции перед тем, как их сжечь, вешали таблички с надписью «sorcière», что и обозначает «ведьма». Во Флоренции Энрик писал доносы, и людей, занимавшихся ведовством, алхимией и даже просто наукой, тоже привлекали к суду Инквизиции. И заметьте, на жертв тоже надевали перед казнью похожие таблички – «strega». Смысл слова тот же.

– И та же буква! – эксперт очень быстро уловил суть.

– Так же было и в Испании, и в Париже, где даже без охоты на ведьм все умирали от чумы, – продолжал перечислять его бывший коллега. – Но Инквизиция не вечна, и уже после Великой французской революции он придумал новый способ. Он находил некоего фанатика и внушал, что именно ведьмы виноваты в смутах и бедствиях, в проблемах самого простачка. И снова были убийства чужими руками. Теперь уже знакомая вам буква вырезалась на теле жертв.

– Чистяков! – догадался эксперт. – Новый его сателлит. Только… похоже, в этот раз Энрик хочет разделаться с вами больше, чем продолжить свою бесконечную серию.

– С каждым разом Энрик готовился к нашему появлению все лучше, – подтвердил Карл. – Он знает, что мы его в покое не оставим. Нас преследовали, пытались убить. Чаще всего меня, как и сейчас. Видимо, я нанес ему хорошую детскую травму. Его наемники и фанатики здорово мешали жить. Но пока нам везет. Только… хочется уже успокоить его навсегда.

– Мысль здравая, – поделился впечатлением Павел Семенович. – Но, как говорится в американских фильмах: «Хьюстон, у нас проблемы». Во-первых, подозреваю, никто из вашей организованной группы не знает, как убить его навсегда.

– Пока нет, – аккуратно заметил его бывший подчиненный. – Но опять же, как говорится в любой российской бюрократически подкованной конторе, мы над этим работаем.

– Работайте, – разрешил начальник убойного отдела. – Но вот и во-вторых. Сейчас и здесь, к великому счастью, нет ни войн, ни Инквизиции, ни Революции. И просто так убивать нормальным людям себе подобных нельзя! Есть полиция. Вот, к примеру, мы с Серегой. Боюсь, теперь уже и вам просто казнить Энрика не получится.

– Кстати, да. – Эксперт как-то об этом не подумал. – И это странно!

– Что, вы не дадите нам его убить? – ехидно уточнил Карл.

– Нет. – Серегу это не смутило. – Странно, что вы появились в этот раз здесь, в России, когда у нас все тихо и мирно. Почему, например, не в Сирии? Или хотя бы не в той же Украине?

– Согласен, это несколько странно, – согласился с ним бывший коллега. – И если честно, это не первая странность. Обычно я, когда возвращаюсь, сразу вспоминаю Май. А в этот раз я вспомнил сначала Леони. А ведь все началось именно с нее. И эта выходка Джако… Может, все это имеет какой-то смысл?

– Задай эти вопросы своей подружке, – посоветовал Павел Семенович.

– Я подкину ей тему для размышления, – усмехнулся Карл. – И кстати, для вашего спокойствия: в этот раз мы решили взять Энрика живым. Если никто из нас не знает смысл его проклятья, или что там еще с ним не так, то сам-то он должен это знать! Вот и пусть поделится.

Начальник убойного отдела посмотрел на своего бывшего подчиненного подозрительно, потом подумал и согласно кивнул.

– Пока так, – заявил он генеральским тоном. – Если уж ты был полицейским и вроде бы пока его изображаешь, работаем по известным нам схемам. Где-то Чистяков должен с этим вашим Энриком пересекаться. Скорее всего, постоянно поддерживать с ним связь. Поймаем его, выйдем и на второго. Серега, восстанавливай всю его биографию и возможные связи. Ты, Карл, как и хотел, переговори еще раз с родственниками погибших. Твоя Май – настоящая ведьма. Чем черт не шутит: вдруг у вашего маньяка реально нюх на людей со способностями? Тогда он тоже должен был как-то их находить, чтобы сдать безумному подельнику. Надо искать пересечения.

– Самое интересное, – задумчиво заметил Карл, – что он реально никогда не ошибался. Все убитые им люди были ведающими. Настоящими. И это что-то да значит…

– Вот и вперед! – скомандовал Павел Семенович. – Узнавай сам или привлеки своих соучастников. И мы тоже время терять не будем. Да?

Вопрос был обращен к эксперту.

– Работаем, – привычно откликнулся Серега. – Только… Чистяков по-прежнему охотится за… Карлом.

– За мной присмотрят, – пообещал ему бывший коллега. – Только мне бы добыть свой табельный. И… никто обратно до дома Май не подбросит?..

4

Он был очень зол. Настолько, что на миг потерял контроль над собой. Он так резко поставил чашку с кофе на блюдце, что она слишком громко звякнула, а напиток пролился.

Он тут же досадливо поморщился. Такое поведение непозволительно. Никто и никогда не должен видеть его эмоций. Никаких проявлений! Даже если рядом никого нет.

Но все равно! Как тут можно не злиться. Этот больной придурок все испортит! Его посланник становится просто неуправляем. Устроить нападение! Там, где могут быть люди, где его увидят. А ведь если этот вонючий идиот попадется, полиция или, еще хуже, враги могут найти ниточку, ведущую к нему, к Энрику. А этого никак не должно произойти. Не в этот раз. Его план почти созрел… И кстати, в нем для этого больного урода уже нет места.

Он подавил тяжелый вздох. Почему люди такие разные? Зачем им нужна эта индивидуальность? Все они – рабы господни. Но… Кто бы мог подумать, что этот воин современности так быстро придет в негодность от нескольких доз препарата. Все же было хорошо. Он был полностью предан Энрику, выполнял все его приказы. Но… теперь это просто одуревший идиот. Придется еще повысить дозу, а лучше совсем от него избавиться. Пока не поздно…

Энрик обдумывал варианты, как аккуратно и красиво убрать своего посланника, когда Карл и еще двое полицейских вошли в кафе. Он вздрогнул при их появлении, на миг им овладела паника. Если Карл его заметит…

Полицейские прошли мимо и уселись за столиком у окна. Энрик отодвинул остатки кофе и бессильно откинулся на спинку кресла. Он скорбно прикрыл глаза. Все ясно. Он знал, о чем будут говорить за тем столом.

Карл расскажет этим людям о нем. Как всегда, вываляет его имя в грязи, наврет, выставит монстром и отбросом. Энрик привык к этому. Но это все равно снова и снова причиняло боль. Ту самую, испытанную еще в детстве. Боль, которая каждый раз резко отбрасывала его назад. В прошлое.

В их омраченном магией городе было только одно светлое место – церковь. Отец впервые привел его туда, когда Энрику исполнилось пять лет. И тогда мальчик почувствовал это. Присутствие Господа. Тонкую красоту, в то же время – суровость, любовь и… безграничную силу. Нечто настолько более высокое, что передать все ощущения не хватило бы слов ни в одном языке. Мальчик просто купался в этом, а еще – хотел получить пусть самую крохотную частичку этой благодати. Навсегда. Стать частью. Испытать… некое ощущение сопричастности. Служить богу. Быть частью его власти. Над всеми ними.

Но никто его не понял. Люди были обезображены магией – этим злом, тьмой. И все попытки Энрика привести хоть кого-то в этом городе к свету были отвергнуты. На него смотрели с удивлением, иногда – с презрением и жалостью, будто он болен, недоразвит. Мальчик проводил в церкви ночи напролет, он молился до изнеможения, прося у Господа дать ему знак, указать путь служения, передать часть своей воли. Но ничего не случалось.

Даже его отец, слабый и давно заблудший, греховный, и тот относился к сыну сначала с жалостью, а после даже с раздражением. Энрик чувствовал себя униженным и отринутым людьми, но верил, что бог от него не отвернется. Только бы выпал хоть один шанс спасти, привести к свету, послужить… Уж тогда бы бог над ним смилостивился.

И пришел тот день, когда Энрик увидел Леони. Девочка с лицом Мадонны. Ангел… ее место было в свете. С ним. Он должен был обладать ею, предать ее воле бога. Она обязана принадлежать Энрику и свету. Конечно, он знал, что она из семьи ведающих. Никто не подозревал, что Энрик давно уже следит за каждым из этих оскверненных тварей. Тайно наблюдает за ними, ища способ очистить от них мир. Ибо они противны богу. Да, Леони их крови, но девочка еще не прошла испытания, не была инициирована. Над ней не провели их бесовские ритуалы. У него был шанс!

И даже когда она все же применила свой дар, чтобы спасти жизнь этому никчемному мальчишке Карлу, Энрик еще верил, что спасет ее. Надо было только ее очистить, получить ее для себя и для бога. Тогда-то это и произошло, но Карл помешал ему. В теле Энрика поселились боль и страх. Тогда он практически умер, впервые и по-настоящему. Истекая кровью, он полз домой, в храм, и молился, как никогда в жизни.

Потом только Энрик осознал, что таково было посланное Господом испытание, и он с честью прошел его. Бог смилостивился и наконец-то послал ему свой дар. Тогда Энрик увидел правду! За внешностью ангела скрыто зло. Леони была демоницей. Именно Энрик смог увидеть это. И наказать! Покарать и саму девчонку, и ее род – грязных и мерзких служителей тьмы. Всех, кроме Мона и Май.

Да, позже они нашли и убили его. Но Господь милостив. Если уж он поручил Энрику служение, то не оставит своего слугу и наперсника! Энрика не поглотило небытие. Пусть он очнулся в незнакомой стране, в неизвестном месте, но бог подарил ему эту возможность: жить дальше и карать. И Энрик выискивал ведьм, приводил их на суд, предавал своим словом очищающему огню.

В первый раз, когда они снова нашли его, Энрик даже не понял, что случилось. Он только испугался: их, новой боли и смерти. Но позже, снова возродившись, он уже не поддавался слабости, только еще больше ненавидел своих врагов. Врагов его бога. Он ликовал, возвращаясь снова и снова. Но… прошло время. Мерзких тварей, за которыми Энрик охотился, не становилось меньше. Из раза в раз враги настигали его. И тогда он начал задумываться, каким на самом деле было порученное ему великое дело. Что же ждал от него бог? Зачем из раза в раз он обрекал его на страдания? А боли и страха, мучений становилось с каждым разом все больше.

Только в Англии, три появления назад, Энрик наконец-то все понял. Тогда за ним пришел Мон. Это демон, который мучил его бесконечно долго и своей грязной силой, и воспоминаниями. Он проклинал Энрика за Леони, за ее смерть, обещал Энрику все новые и новые муки. И тогда, сходя с ума от бесконечной боли, Энрик получил свое откровение. Его преследователи – враги Господа. Сильные злобные твари, которым не место в этом мире. Бог желал, чтобы именно их Энрик привел на суд божий. Для них должен быть разложен костер.

Но… пока его цель, великая миссия, не исполнена. Враги сильнее, но Энрик доведет дело до конца. Именно в этот раз. В стране, омраченной магией. В поганое темное время. Бог дал ему знак. И время пришло…

Энрик улыбнулся. Пусть Карл очерняет его имя. Это больше не повторится. Пусть деревенский увалень несет что хочет. Он ответит за все. И его ведьма, и демон. Скоро. Очень скоро. Энрик уже почти все придумал…

Глава 5

1

Он сидел в кухне, в доме Май. Это уже была традиция. Где бы и как они ни жили, Карл всегда старался больше времени проводить именно в кухне. Для Май – это сердце дома. Вслед за ней Карл уже давно привык считать именно так.

Он работал за ноутбуком, когда она стремительно ворвалась в помещение. На Май был надета строгая шелковая блуза какого-то удивительного медового оттенка и узкая юбка длиной до колена. Свои вечно непослушные волосы женщина забрала сегодня в пучок на затылке. На Май, естественно, не было ни грана косметики. Но это ей вообще никогда не требовалось.

– Ты выглядишь очень симпатично и как-то… внушительно, – с улыбкой заметил Карл.

Она тут же подошла к нему, поцеловала в губы и уселась рядом, чуть касаясь его руки своей.

– Я так и должна выглядеть, – весело заметила Май. – Я же главный врач и владелица целой клиники.

– И тебе это очень идет, – признал он. – А еще, что более важно, тебе это нравится.

На миг Май опустила глаза, стараясь скрыть мимолетную грусть.

– Мне на самом деле здесь и сейчас все нравится, – призналась она. – И этот дом, и работа… Даже не верится, что мы попали в мирное время. В место, где не надо скрывать себя, где можно использовать свой дар спокойно. Почти как дома… Хотя даже там это было немного опасно. И…

Она осеклась. Карл и так знал, что она не сказала: будет жаль, что скоро это все закончится.

– Мне тоже здесь нравится. – Он постарался ее отвлечь. – Но пока… все равно существует наша проблема. Как бы там ни сложилось, снова убив его, мы сделаем это место и время еще лучше. Но главное, безопаснее для людей с даром.

Май посмотрела на него очень тепло и благодарно.

– Еще больше, – сказала она, – мне нравится то, каким ты стал здесь, Карл. Хотя, возможно, дело не в месте и времени, а в тебе самом. Немного обидно.

– Почему? – Это несколько выбило его из колеи.

– Потому что ты сам нравился мне всегда. – К Май вернулось веселое и игривое настроение. – Только вот… почему-то, пока я признаюсь тебе в любви, ты рассматриваешь фотографии других женщин!

Он бы и рад был улыбнуться в ответ, пошутить, но…

– К сожалению, мертвых женщин, – неохотно выдал Карл. – Это одна из тех, кого Энрик убил здесь.

Май стала внимательно вглядываться в снимок, выведенный на экран ноутбука.

– Жаль ее, – грустно сказала она. – Обычная женщина, у нее была семья, родные, они скорбят по ней. И… странно, Карл. Я всегда думала, что он ищет некое… подобие: Леони, наших родителей. Кого-то, убитого им ранее. А тут…

– Сейчас это называют почерк убийцы, – суховато пояснил ей тот, кто долго был полицейским. – Обычно так говорят о маньяках. Но… У нас в этот раз уже четыре жертвы. У них нет никаких общих черт. Внешность, возраст, род занятий, в смысле профессия. – все разное. И они не похожи ни на кого из нашего прошлого. Но мы с тобой оба знаем, по какому принципу он их находит и убивает. В этот раз он не вешает на них обличительных табличек. Это снова вырезанная на теле буква. На этот раз на щеке.

– Они все были ведающими женщинами. – Май скорбно прикрыла глаза. – Еще четыре моих духовных сестры.

– Да, – подтвердил Карл. – Прости, любимая, что говорю тебе все это. Знаю, тебе больно. Как будет больно Мону. Больно мне. Но… Скажи, Май, а как он их находит? Как среди тысяч жителей даже этого города он находит тех, у кого есть дар? Ведь он никогда не ошибается, так?

Май развернулась так, чтобы видеть его лицо. Казалось, она немного озадачена.

– Я не понимаю, – призналась она.

– С ума сойти! – Мон ввалился в кухню, на ходу снимая галстук. – Наша всесильная и всезнающая Май чего-то не понимает!

Он отбросил ненужный аксессуар всех серьезных людей и уселся на табурет напротив своих друзей.

– Вы ссоритесь? – В его тоне явно слышалось почти детское веселое любопытство, и он чуть склонил голову набок, как всегда, когда что-то было ему интересно.

– Мы думаем, – иронично сообщил ему Карл.

– Похоже, это для вас трудное дело, – насмешливо отозвался Мон и тут же забрал с тарелки последний кусок хлеба. – А эта новомодная техника не помогает? Как насчет погуглить?

– Не поверишь, не в этот раз. – Его друг с наслаждением потянулся, разминаясь после долгого сидения, а потом, будто невзначай наклонившись, поцеловал Май в висок. – Я доел пирог. Но честно отработал! На плите – рагу.

Мон тут же стремительно поднялся со стула и отправился за тарелками. Май, лукаво подмигнув Карлу, пошла к холодильнику за овощами для салата.

– Рагу… – Ее кузен принюхивался. – Даже не знаю… То, как ты готовишь, Карле…

– Ну, – весело поддержала его Май. – В Чехии было не все так плохо. Он сжег только половину нашего единственного, с боем добытого куска мяса.

– А вторую половину переперчил, – напомнил Мон.

– В Польше вы как-то не жаловались. – Карл просто улыбался. Он обожал их перебранки. И да, он прекрасно знал, что повар из него так себе.

– При слове «тушенка» у меня до сих пор дергается глаз. – Май одарила его широкой злорадной улыбкой. – Но то, что ты гордо называл похлебкой, было… в целом съедобно.

– О! – Мон попробовал рагу, которое уже разложил по тарелкам и отнес на стол. – Вкусно! Где купил? Дашь телефон доставки?

– Ты вроде маг, – не остался в долгу друг. – Просто обязан верить в чудеса.

– Тогда, наверное, где-то украл, – рассудила Май. – Как тогда, помнишь, в Италии? Ты стащил половину блюд праздничного ужина у какого-то неаполитанского набоба.

– Нет. – Мон продолжал с удовольствием есть. – Тут, я думаю, он справился сам. Просто там, в этой его умной машине, которая ноутбук, есть все. Даже пара приличных рецептов. Кстати, как ты в этот раз удачно вернулся. У нас на стоянке стоит весьма приличный автомобиль, да еще техника эта. И смартфон у тебя добротный. Неужели стражникам стали прилично платить?

– Стражники – это твои подчиненные, – поправил его Карл. – А тот, кто был в этом теле до меня, законник.

– Им всегда платили еще хуже, – рассудила Май. – Помнишь, как Джако бесился, когда в Чехии оказался иезуитом? Там дела по обвинению в колдовстве разбирали сами церковники, как и убийства.

– Джако бесил черный цвет и эти ужасные воротнички. – Мона явно развлекали воспоминания. – Кстати! А тот следователь в Лондоне? Тогда у них еще правила королева…

– У них давно правит королева, – усмехнулась Май. – Сейчас то время называют викторианской эпохой. По мне, слишком красивое название для столь мутного и странного времени.

– Ну, при Виктории, – подхватил ее кузен, – у того следователя даже не было денег нанять кэб. Он вечно мотался пешком и страдал одышкой.

– Теперь полиция получает достаточно, чтобы нормально есть, ездить и пользоваться техникой, – добродушно усмехнулся Карл. – И я решил больше не рисковать своей жизнью, становясь твоим пассажиром. Лучше как-нибудь сам.

– Все так плохо? – полюбопытствовала Май.

– Он ездит так, будто за ним гонятся все обиженные лидеры гонки «Формула 1», – подколол друга Карл.

– У меня было мало времени, – с наигранным королевским достоинством сообщил Мон, а потом отставил в сторону пустую тарелку и стал серьезнее. – Ладно. Одно чудо я пережил. Карле научился готовить. Теперь все же о втором. Чего может не понимать наша всезнающая Май и что нельзя погуглить?

Карл развернул в сторону друга экран своего ноутбука с фотографиями жертв. Мон кивнул и неприятно сощурился. Он понял, чьи это изображения.

– Еще четыре убитые ведьмы, – констатировал он.

– И вопрос в том, как он их выбрал? – спросил его Карл.

– Очевидно, – пожал плечами его друг, – по факту наличия дара.

– В том и суть. – Почти бывший полицейский тоже отодвинул свою тарелку и окинул друзей серьезным взглядом. – Откуда он знает о наличии у них дара? Не только здесь и сейчас. Сколько лет зверствовала Инквизиция? Сколько раз они ошибались или верили ложным доносам? Помните Неаполь – та миленькая булочница, совсем девчонка? И та торговка рыбой, чей муж положил на девочку глаз? Ложное обвинение, и все! Но Энрик всегда выбирал людей, реально наделенных даром. И я спрашиваю, как он это делал?

– А ведь он на самом деле ни разу не ошибся! – Май встревожилась. – Там, дома, в Эксе, он знал всех нас с детства. Но…

– Но все это мне не нравится, – угрюмо сообщил Мон. – Распознать дар в другом может лишь тот, кто сам им владеет. Энрик всегда был просто подлецом, трусом и выскочкой. И…

– Он хитер, конечно, – размышляла его кузина. – Он мог выслеживать их. Шпионить, подсматривать. Находить… Все равно мы отмечаем наши праздники, основные шабаши. Он мог помнить об этом с детства. И искать… сначала места для сборищ, потом людей.

– Мог, – согласился Карл. – Тогда – может быть. Но сейчас… Открой любой журнал, блоги, просто рекламу в Интернете. Сколько там потомственных ведьм, гадалок и ясновидящих? За такими можно следить вечно. И согласись, среди них все же можно вычислить одну-две с реальным талантом. Однако… ни одна из жертв не светила своими способностями. Даже в Сети.

– Что даже удивляет, – признал Мон. – Раньше люди продавали души демонам, а сейчас они скармливают части своих душ Интернету. Они живут там, как в параллельном мире. И если эти женщины соблюдали осторожность даже там… Ответ на твой вопрос начинает меня если не пугать, то настораживать.

– Чем же? – поторопил его с ответом друг.

– Тем, – значительно произнесла Май, – что сила, возрождающая Энрика из раза в раз, здесь. Им руководит кто-то или что-то очень могущественное. И мы не знаем, хватит ли у нас сил это победить.

– Да и вопрос теперь уже в том, как это найти, – дополнил Мон. – И опознать.

Карлу их ответ не понравился, хотя сам он интуитивно все это предчувствовал. Оттого становилось только тяжелее.

2

Сегодня он был счастлив, а поэтому в его квартире – просторной, богато обставленной, комфортной и безопасной – играла музыка. Энрик обожал звучание органа, всегда такое возвышенное, чудесное, но строгое. К хорошей музыке отлично подходил бокал коньяка. Энрик наслаждался.

Он испытывал искреннее облегчение и предвкушение победы. Его идеальный план уже начал осуществляться сразу по двум пунктам. И если дневное приключение было не так интересно, то грядущие ночные события его радовали. Этого так давно не случалось!

Вот оно, то самое облегчение. И всего-то: избавился от ставшего малоуправляемым слабого человечишки. Больше не надо никого контролировать, отслеживать, направлять, тратить себя. Ничто больше не отвлекает от главной цели.

Как же он доволен, что план наконец сложился! Элегантный, четкий и в чем-то очень простой. План, который раз и навсегда избавит Энрика от его врагов. План, который приведет к их казни. Красивой, достойной. В очищающем пламени. Бог снова будет милостив к Энрику, и его воля восторжествует. Все закончится.

Нет, конечно, ведьм и прочих мерзких тварей не станет меньше, особенно здесь и сейчас, в этом поганом времени, где люди снова, как тогда в Эксе, осквернены магией. Но эта победа будет значимой. Победа бога и его власти над грязью и скверной. И это – его, Энрика победа. Потому что ему дана власть карать.

Шикарное начало заслуживало награды. Энрик легко поднялся с дивана и отправился в ванную комнату, где в небольшом шкафчике хранилось лекарство. Праздник должен быть полным!

3

Мон разбудил их ночью. Совсем не ласково. Просто сдернул с кровати одеяло. Карл с трудом разлепил глаза. Инстинктивно крепче обнял Май, лежащую рядом. Сегодня они решили больше не тратить время зря. И заснули, похоже, всего полчаса назад.

– Что? – жалобно спросил Карл.

– Нас пришли сжигать, – с совершенно не подходящим к случаю весельем сообщил ему друг. – Пошли поучаствуем.

Май начала сонно подниматься, высвобождаясь из объятий возлюбленного.

– Кто? – почти лениво поинтересовалась она.

– Какой-то чудной тип, – ее кузен чуть ли не приплясывал от азарта. – Облил веранду вонючей дрянью и поджег. Сам прячется недалеко в саду. Кажется, у него пистолет.

– Чистяков. – Карл уже встал и натягивал джинсы. – Больной ублюдок. Сателлит нашего дружка.

– Тот, кто ткнул тебе в бок железкой? – уточнил Мон.

Его друг только кивнул, успев надеть футболку.

– В чем смысл? – спросил он, пытаясь найти обувь под кроватью. – Дом каменный, пусть и частично отделан под дерево. Все равно потушить – пара минут.

– Он забаррикадировал второй вход, – Мон зачем-то стал открывать окно в спальне. – Надеется, что мы выйдем на горящее крыльцо и попадем под пули.

– Если он испортит мне веранду, я его убью. – Май накинула халатик и надела тапочки.

– Помним, что тут полицейским хорошо платят, – наставительно заметил Карл. – Именно за то, что они сажают в тюрьму тех, кому приходит в голову кого-то убить. И кстати, пока они еще мои коллеги. Давайте как-нибудь… понежнее. Из этого придурка можно что-то вытащить об Энрике. И… Мон! Из окна дует!

Его друг уже был на подоконнике.

– Отвлеки его на минуту, – бросил Мон Карлу. – А потом Май может идти спасать веранду.

И тут же он легко спрыгнул вниз на пожухлый газон.

– Бэтмен, блин, – прокомментировал Карл, доставая из комода отвоеванное у начальства табельное оружие.

Пусть он ворчал, но на самом деле ему начал передаваться этот веселый азарт. Как давно они не воевали вместе! Хотя… это даже не война, а так – потеха. Но главное, как в старые добрые времена. Втроем, слаженно, четко. Карла радовали их сработанность, доверие, неразрывность. Мон сказал, что они – семья. Это дарило тепло…

Вот только сейчас, пока внутри, может быть, и тепло, снаружи здорово похолодало. В этой стране зимы намного холоднее, чем дома, в Эксе. Пусть на улице еще только конец октября, но… без ботинок будет некомфортно.

Карл спустился, быстро отыскал свою обувь, а заодно выглянул в окно рядом с центральным входом. Да, дверь была приперта снаружи увесистой дощечкой. За пару секунд не выбить, да и Май расстроится. Она любит этот дом. Тяжело вздохнув, Карл снял пистолет с предохранителя и решительно отправился через кухню к заднему входу.

Тут вид из окон был просто завораживающим, языки пламени пожирали столбики веранды. Почти романтично на фоне ночного неба. И снова – Май такая романтика не понравится. Карл пнул дверь, заставив ее раскрыться настежь, и тут же присел у притолоки. Буквально через секунду в косяк влетела пуля ровно на том уровне, где должна быть голова Карла.

Да, профессионализм не пропьешь. Стреляет Чистяков неплохо. Но… еще бы знать откуда? За языками пламени рассмотреть нападавшего было практически невозможно. Карл поднял руку с пистолетом и выстрелил еще раз, присматриваясь сквозь огонь.

Ответный выстрел прозвучал откуда-то справа. Вторая пуля врезалась в косяк сантиметра на три ниже первой. А вот это странно. Как Чистяков собирается их убить, если даже высунуться не дает? Но главное сейчас понять: где его искать?

Вообще сад при клинике был больше похож на лес. Тут тебе и елки разлапистые, и кусты выше человеческого роста, да еще и с остатками листвы. Здесь можно взвод десантников спрятать. Но вроде бы среди темноты метрах в десяти от крыльца проступают какие-то стволы.

Рядом с Карлом присела Май, подойдя бесшумно и легко коснувшись его плеча.

– Плохая идея, – сообщил он.

– Пять секунд, – предупредила она.

Тут же с рук женщины красивым плавным потоком стекла сила, но не ее обычная, насыщенно-голубого цвета, исцеляющая и дарящая жизнь. На этот раз энергия была бордовая, со всполохами оранжевого, как сам огонь. Сила влилась в пламя, на миг уронив его до земли и открыв небольшой участок. Карл не стал ждать: он склонился почти к самому полу и выстрелил между двух столбиков веранды. Рисковать и целиться выше он не стал. В конце концов где-то там, в зарослях, бродит еще и Мон.

Ответный выстрел чуть подзадержался и снова прошел значительно выше.

– Лупит в молоко, – заметил Карл. – Он не в себе?

И зачем-то сам пустил почти наугад еще одну пулю. На этот раз ответа не было. Карл стал считать до пяти, но не успел. Май, прекрасно чувствовавшая все вокруг, гордо выпрямилась и шагнула вперед, прямо в огонь.

Карл уселся на полу удобнее, согнув ноги по-турецки. Магия Май всегда вызывала у него детское чувство радости, как соприкосновение с чудом. И еще, это всегда было красиво.

Май, невысокая, хрупкая, стояла посреди пылающей веранды. Языки пламени создавали вокруг ведьмы ореол. Нечеткий, живой, жаркий. Май развела руки в стороны, будто собиралась взлететь или обнять весь этот горящий мир. И снова с ее пальцев сорвалась сила. Чуть более темная, чем само пламя. Такая же жаркая и злая. Карл восторженно наблюдал, как две энергии сливались в нечто единое, переплетались, сживались, играли тысячью оттенков. А потом начали упорядочиваться, образуя идеальную сферу вокруг Май. Сфера полыхала, переливалась и… начинала меркнуть. Из нее выплетались мелкие нити, спешащие к рукам женщины. Май будто стягивала стихию, впитывала ее в себя.

Огонь начал затухать, проседать, он мерк, пока не изменил цвет. Так темнеют угли костра, а потом гаснут.

– Шикарно, – искренне признал Карл, поднимаясь на ноги. – Ты не замерзла?

Май весело рассмеялась в ответ.

– Не увидел бы, не поверил, – сообщил откуда-то слева знакомый голос Павла Семеновича. – Таких спецэффектов даже в Голливуде не делают.

– Это полиция, – предупредил Карл.

Май только кивнула, вглядываясь в темноту.

– Ты бы помог Мону, – подсказала она.

Идея была верной, и Карл тут же отправился прочь от крыльца, немного сожалея, что огонь погас. Тут реально холодно!

– Мадам, – между тем довольно галантно, пусть и мрачновато, обратился начальник убойного отдела к Май. – Это было потрясающее зрелище. И ваше лицо, кстати, очень симпатично. Мне в этот раз не хотелось бы, чтобы вы стерли такие шикарные воспоминания из моей памяти.

Ответа Май Карл не слышал. Зато наконец-то уловил приближение Мона. Друг довольно решительно вышагивал в сторону дома, волоча за собой бесчувственное тело Чистякова, как законную добычу после осенней большой охоты. А рядом с Моном семенил Серега.

– Я тоже участвовал, – иронично напомнил другу Карл. – Давай помогу.

Мон молча кивнул и даже чуть замедлил шаг, чтобы Карл смог ухватить тело за вторую руку.

– Он спит, – потрясенно сообщил Серега бывшему коллеге.

– Я догадался, – усмехнулся Карл. – Мы нынче люди цивилизованные, сразу никого не убиваем.

– За себя говори, – буркнул Мон почти сердито, но не удержался и тоже хмыкнул. – А сам хорош! Ты ему ногу прострелил!

– Серьезно? – все это Серегу просто доконало. – Ну ты, Карл, вообще! Сначала врезал Чистякову по одной руке, потом перебил вторую. Теперь взялся за ноги. Нет, хорошо, что вы его поймали, а то ты бы и дальше его по частям разделывал.

– Ты всегда стрелял так себе, Карле, – весело отреагировал Мон. – Но тебе почему-то везло: они просто сами кидаются под твои пули.

– Магия! – развеселился Карл.

– Кубик Рубика, – в тон отозвался его друг.

Они дотащили Читякова почти до крыльца. Там Мон просто выпустил руку спящего преступника. Май в этот момент о чем-то беседовала с Павлом Семеновичем, причем довольно мило, почти светски. Но она тут же спустилась к ним.

– У этого человека много всякой дряни в крови, – ровно сообщил ей Мон.

Май нагнулась и приложила руку ко лбу Чистякова.

– У него еще и проблемы с головой, – сообщила она.

– Это очевидно, – напомнил Карл. – Он болен на всю голову и убивает женщин.

– Я не о том, – рассеянно возразила Май. – Кто-то поработал над его мозгами. Этот человек будто зачарован.

– Гипноз? – деловито предположил эксперт. – Плюс наркотики. Парень был заряжен по полной. Надо сразу кровь на анализ взять…

Май и Мон одинаково презрительно фыркнули. Им все было понятно без экспертиз и анализов.

– Я бы хотел просто порадоваться, что очередной маньяк обезврежен, – сообщил всем собравшимся Павел Семенович. – Но почему-то сердце мне подсказывает, что это еще не конец. Как я это все не люблю…

Глава 6

1

На следующее утро организм над Карлом сжалился. Никаких ранних побудок. Он спокойно проспал до половины десятого. Мог бы спать и дольше, но почувствовал, когда ушла Май. Желание хотя бы парой слов перекинуться с любимой до ее ухода на работу выдернуло его из постели.

Они все собрались на кухне. И Май, и Мон были одеты неофициально. Похоже, Карл зря пропустил еще часок сна. Никто на работу не собирался.

– А в чем, собственно, дело? – наигранно возмутился он. – Ладно я на больничном. Но что мешает вам заработать лишние копейки честным трудом?

– А мы – владельцы крупной серьезной клиники, – весело напомнила Май. – И можем себе позволить делегировать полномочия своим подчиненным. Пусть они зарабатывают для нас копейки.

Она готовила пышный ароматный омлет. Мон, как всегда, варил кофе. Для него это занятие было, похоже, чем-то сокровенным. Карл не помнил, чтобы хоть раз его друг подпустил к кофеварке его или даже Май.

– Ладно. – Он уселся за стол. – Буду сегодня у вас подсобным рабочим. Посуду мыть мне.

Май усмехнулась и указала на посудомоечную машину. Пусть здесь все давно привыкли к бытовой технике, людям с такой судьбой, как у них троих, все это еще казалось немного чудным и непривычным.

– Ты проигрываешь роботу, Карле, – поддел друга Мон. Он поставил на стол три кружки с ароматным напитком, уселся напротив него и уже серьезно спросил: – Что ты думаешь о ночном приключении?

– Ничего хорошего, – искренне признался Карл. – Энрик просто сдал нам своего слугу.

– У этого вашего… – Мон пытался вспомнить фамилию.

– Чистяков, – подсказал ему почти полицейский.

– Так вот, – похоже, охотник в принципе не собирался запоминать попавшегося преступника, – этот человек под завязку накачан наркотиками. Май сказала, что над его мозгами знатно поработали.

– Да, – подтвердила знахарка, расставляя по столу тарелки с завтраком. – Только это уже не имеет значения. Как только этот ваш маньяк пришел в себя после удара Мона, у него началась ломка. Скорее всего, дело закончится медикаментозной комой. Полиция уже ничего от него не добьется.

– Как и мы, – тяжело вздохнув, напомнил Карл, приступая к еде. – Что-то новое. У Энрика в этот раз изменилась тактика, и это несколько настораживает.

– В этот раз вообще изменилось многое, – напомнила Май. – Здесь и сейчас мирное время. Тут уважают ведающих людей. Мир изменился. Изменились мораль и закон. И даже мы. Но Энрик… это случилось не в этот раз, а несколько раньше.

Карл удивленно поднял брови, Мон привычно склонил голову набок. Май усмехнулась.

– Вы с утра оба такие общительные! – не удержалась она, хотя веселье ее было несколько нервным и натужным. Она снова стала серьезной. – Я очень хорошо запомнила твои слова, Карл. И полюбила это место. Потому уже два дня я вспоминаю все, что касается нашего врага.

– Я больше думаю о том, как все началось, – признался Мон. – О проклятье. Но сейчас я понимаю – ты права. Хоть это и раздражает, потому что случается слишком часто. Этот поганец менял свой почерк, как выражаются полицейские.

– Мы уже говорили об этом, – напомнил Карл. – В первые несколько раз он просто использовал Инквизицию. Из-за его доносов люди с даром попадали на костер. Тогда все было просто: была сила, всегда готовая его поддержать. Так было во Флоренции. Так же в Неаполе.

– Но уже в Париже, в чуму, он немного изменил тактику, – подхватила Май. – В этом проклятом городе в те годы никому не было дела до ведающих. И Энрик стал полагаться на общую истерию. Он подговаривал испуганных людей убивать ведьм, обвиняя их в распространении чумы. То же самое позже он проделал в Революцию. Толпа готова была растерзать любого, кого назовут пособником старого режима.

– Но в Майнце все вернулось на круги своя, потому что туда тоже дошла охота на ведьм, – напомнил Мон. – В Чехии не сработал ни тот ни другой метод. Уже мало кто слыл сторонником судов над ведьмами, и не было паники. Тогда он снова нашел новый метод. Тот, каким пользовался позже и в Англии.

– Вот! – остановила его кузина. – После Англии все изменилось. Вернее, метод остался прежним: находить слуг-исполнителей, больных фанатиков. Однако именно после Англии, в Вене на пороге Первой мировой, он начал вести себя иначе.

– Как? – решил уточнить Карл.

Для него все было одинаково. Энрик искал себе прислужников, по их следу они выходили на след его самого.

– Подожди. – Мон нахмурился. – Именно с Австрии у нас начались неприятности. Тогда в Вене мы нашли фанатика, которого Энрик снова посылал охотиться на ведьм. Только… пока мы следили за слугой, нас самих чуть не убили!

– Нас тогда обвинили в шпионаже и провокациях! – вспомнил Карл. – По доносу все того же Энрика. Просто счастье, что я успел его убить. Иначе… остальных возвращений могло и не быть.

– И в Польше в Великую Отечественную было то же самое, – уверенно заявила Май. – Мы знали, что он возглавляет один из карательных отрядов. Убивает ведающих из числа местного населения. Когда мы освобождали Польшу, нам стало известно, что в одной из деревень готовятся сжечь десяток людей. Вроде бы пленных. Но все это были люди ведающие!

– Это была ловушка, – угрюмо заметил Мон.

– Для нас, – договорил Карл. – Кажется, я начинаю четко понимать, к чему ты ведешь, Май. Последние несколько раз он на самом деле охотился на нас! Мы – основная цель.

– Похоже, – подтвердила Май. – Если план такой, то в этот раз он приготовил нечто неординарное.

– Но… – Мон пожал плечами. – Есть один нюанс. Энрик всегда убивает чужими руками. Как-то раз, пока я радовал его долгой и немного неприятной смертью, он что-то такое бубнил про свою миссию. Он – лишь воля бога. Его указующий перст.

– У маньяков у всех какая-то там миссия, – досадливо поморщился Карл. – Он не исключение. Но это важно. Энрик считает, что его долг – указывать на людей ведающих, чтобы их казнили. Он видит в этом служение. И Мон прав. Если сейчас нам сдали Чистякова, кто тогда будет осуществлять казнь? Сам Энрик? Слабо верю.

– Он не решится на такое, – уверенно заявила Май. – Он боится Мона и ненавидит тебя, Карл. Он близко не подойдет ко мне, потому что знает мою силу.

– А еще у него просто кишка тонка, – по-своему решил ее кузен. – Даже если бы не все это – нас трое, а он один. Пусть у него, как тут говорят, окончательно поехала крыша, все равно до открытого противостояния с нами он не дойдет.

– Значит, нас ждет что-то крайне неприятное и опасное, – резюмировал Карл. – И у нас по-прежнему нет ничего, чтобы его убить окончательно.

– Не знаю… – Мон пожал плечами. – Я говорил, что много думал о проклятье. Корни всего этого в Эксе. Нам надо восстановить картину, что произошло с Энриком с того момента, как ты, Карл, избил его, до казни наших родных. Если кто-то и проклял его, то только в эти два-три дня.

– Прошла всего пара дней тогда? – удивился Карл. – Странно. Отделал я его знатно. Вообще думал, что он истечет кровью в том переулке. Вылечиться за два дня? Я могу поклясться, что ни к кому из ведающих он бы никогда не обратился за помощью.

– Карл прав. – Май удивленно смотрела на Мона. – Как такое возможно?

– Как-то так, – невесело усмехнулся ее кузен. – И это еще одно доказательство – с ним что-то именно тогда и произошло.

– И мы никак не сможем этого узнать, – расстроенно напомнила Май. – Я, если честно, имею другую версию событий.

Произносила она это нехотя, напряженно, нервно.

– В чем дело? – Карл тоже сразу занервничал.

– Я могу предположить, чье это могло быть проклятье. – Май смотрела в стол, боясь поднять на них глаза, ее голос стал непривычно тихим. – Не в те дни, а… уже перед самой казнью. Один из тех, кого…

Она не договорила.

– Май! – Карл обнял ее за плечи. – Я ничего не понимаю в магии, но точно могу сказать, что твои отец и мать были очень мудрыми людьми. Никто бы из них не пошел на такое! Нет, верю, они оба были довольно сильными магами…

– Мама могла… – Май сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Она испытывала сейчас боль и, похоже, стыд.

– Замолчи! – неожиданно резко велел ей кузен. – Твоя мать никогда бы этого не сделала. Ее дар – лечить. И если бы она…

– Потому все так, – убито возразила она. – Все неправильно в этом проклятии. Она нарушила древние законы и…

– Стоп, – решительно вмешался Карл. – Я помню, Мон однажды мне объяснял. В вашем роду магия следопытов и, простите, убийц есть у мужчин. Женщины могут спасать и лечить: людей, животных, природу в целом. Если такая ведьма употребит свой дар во зло, он исчезнет. И возможно, проклятье просто… не сработает!

– Последнее проклятье любой ведьмы исполнится всегда, – упрямо произнесла Май. Она взяла себя в руки, но легче ей стало ненамного. – Мама могла это сделать. Или, возможно, – что более верно, – отец.

– Твой отец плюнул бы на все и просто убил бы Энрика на месте одним взглядом. – Карл не знал, насколько такое предположение фантастично, но сейчас это не имело значения. – И снова напомню, они оба вменяемые люди! Но само проклятье! Оно… какое-то извращенное. И как кто-то из них смог бы предречь вам с Моном такую судьбу?

– Такую судьбу мы создали себе сами, – суховато напомнил Мон. – Но дело в другом…

Он становился все более угрюмым, замыкался в себе.

– Я могу поклясться, что этого просто не могло случиться, – торжественно произнес он. – Я знаю, что все они были мертвы раньше, чем загорелась хоть одна веточка под первым костром.

– Но как? – Карл был шокирован.

Май вздрогнула и подняла взгляд на Мона. На ее лице смешались разные эмоции: страх, надежда, а еще боль потери и ожидание.

– Я сын палача, – напомнил ее кузен. Больше другу, чем своей сестре. – Мы учимся этому с детства. Смерть, она… своего рода справедливость. Мы не караем. Это не в нашей власти. Мы просто выбираем для людей ту смерть, какой они достойны. Мой отец никогда бы не прибегнул к пыткам для невиновного. И не дал бы кому-то погибнуть мучительной смертью по чужому навету. Тем более своим родным.

Он сделал паузу. Этот большой и гордый человек редко позволял себе так раскрываться перед кем-то, даже перед своей семьей.

– В тот день, – скорбно прикрыв глаза, стал рассказывать он, – когда Энрик обрек Леони на смерть… Инквизиторы позвали отца. Он уже знал, кто пострадает следующим. Отец велел мне найти Май и позаботиться о ней. Она была главой ковена. В ней вся сила нашего рода по обеим линиям. Май не могла погибнуть. А Леони – ее было уже не спасти…

Мон сжал виски. Похоже, все это давалось ему с большим трудом, чем могли представить Карл и Май.

– Он уходил, – продолжал сын палача. – И уносил с собой свой мешочек. Небольшой, холщовый. Отец часто носил его на шее под рубахой. Там было зелье… Уже тогда я все понял, но не мог сказать тебе, Май. Ты упрямая и злая. Ты рвалась бы вернуться, а я не мог… Это была последняя просьба отца.

– Но как он смог это провернуть? – не понял Карл.

В его тоне звучали почтение и уважение.

– Последняя трапеза, – тихо вымолвила Май. Она плакала. Молча, как тогда, много лет назад, в пещере, всего в паре лиг от места смерти их родителей. – Обычай. Перед казнью приговоренным дают по куску хлеба и по полкружки вина. По их желанию, прямо на эшафоте. Так он смог… спасти их от мук.

– Отец всегда проделывал это незаметно, – Мон говорил медленно, вспоминая. – Дар нельзя выставлять напоказ. Мы – люди леса. И если такова его судьба… Никто никогда не замечал.

– Но в этот раз Энрик все понял и потому указал на самого палача? – предположил Карл.

– Не знаю. – Мон вернулся в свое обычное, чуть мрачноватое состояние. По крайней мере внешне. – Хотя твоя догадка, скорее всего, верна. Но мне сказали потом, когда мы вернулись в город, что отец… умер спокойным.

– То есть костер забрал лишь его тело, – сказала Май грустно, но торжественно.

Для ведающих людей вид смерти очень важен. Карл что-то такое помнил из своих юношеских лет. Ему когда-то это говорили.

– Да? – Мон улыбнулся тоже грустно, но в то же время победно. – Отец просто остановил свое сердце, когда должен был повиснуть в петле. Им ничего не досталось! Но важно, что никто из них тогда не произнес бы и слова. Не было последнего проклятья. Никто из них был уже не в силах его произнести. Хотя… мы не видели казни и можем полагаться только на память о наших родных. И веру в них.

– Не видел казни… – Карл нахмурился. – Подождите. Все верно… Ты, Мон, в тот момент прятал Май в лесу. Я спешил вернуться домой и… Вот оно! Вот! Джако!

Май и Мон уставились на него обеспокоенно.

– Джако сказал мне это. – Карл старался вспомнить слова брата как можно точнее. – Когда он пришел убивать меня в больнице, он сказал, что стоял там, на площади, и радовался, как я лишаюсь Леони и ее семьи, которая должна была стать моей. И еще больше его радовало то, что в этот момент наемники Энрика убивают меня в лесу.

– Интересно… – глаза Май тут же нехорошо так сузились, как у дикой рассерженной кошки. – Откуда он мог знать о том нападении?

– Такой правильный вопрос, кузина. – Мон недобро улыбнулся. – А я все гадал, откуда у сына священника деньги на наемников. Ограбил церковь отца?

– Вы не о том, – остановил их Карл. – Забудьте о Джако. Он всегда был больным истериком. Важно то, что он видел казнь! Мы можем от него узнать, что там происходило на самом деле. Он – наш свидетель!

– Очень неплохая мысль, Карле. – Мон окончательно вернулся в свое обычное состояние. Или привычно загнал боль потери внутрь. – У нас есть Джако. И я в кои-то веки желаю с ним пообщаться.

– Только без жертв, – твердо распорядился Карл. – Дело даже не в законе и прочей местной чепухе. Ты был прав, Мон. Моя настоящая семья – это ты и Май. Но он мой последний родной по крови. Не убивай его.

– Твое право, – подумав, кивнул сын палача. – Тем более он безоружен и слаб. Это не сделает мне чести.

– Я рада, что ты согласился, кузен. – Май наконец-то улыбнулась. – Просто узнай все. А я… Мне хотелось бы понять, как все-таки Энрик находит своих жертв. Хотя бы здесь и сейчас. Карл, ты можешь достать мне вещи этих женщин? Я попробую что-то сделать…

– Я все равно собирался сегодня всем этим заняться, – тут же согласился ее возлюбленный. – Привезу все, что нужно.

– Только бы это помогло. – Май поцеловала его в щеку. – Мы выживем и на этот раз сможем победить. Я хочу жить здесь до конца. С тобой, Карл. И ты, Мон, сможешь уйти спокойным.

– Леони ждет, – сказал ее кузен.

Карл грустно посмотрел ему вслед. Он понимал. Пусть не весь их мир, но… Мон не может оставить Май одну. В их роду мужчины привязаны к семье. Это их долг и их путь. Однако сердце Мона отдано Леони. И возможно, она на самом деле ждет его где-то там. Ждет очень давно. Но без этого мрачноватого типа с юмором висельника в мире будет скучно.

Глава 7

1

В этой квартире только недавно стали жить нормально, она стала для кого-то домом. Сюда пришло пока еще не благополучие, а лишь покой. Здесь было много старомодной мебели, добротной, чистой, ухоженной, но старой. И лишь недавно появились новые вещи. Например, вот этот уголок на кухне, который еще пока казался слишком ярким на общем фоне. Появилась блестящая свеженькая техника. Эту квартиру полюбили лишь недавно.

Карл раньше видел много таких же домов, когда еще был Кириллом. Он понимал, что это значит и какой потерей стала смерть хозяйки.

– Она была просто скромной учительницей русского языка и литературы, – жалобно говорила девушка. Стройненькая, немного нескладная, потерянная. – За что ее могли убить? Моя мама… Разве бывает так, что убивают ни за что?

Карл, как обычный нормальный человек, понимал ее. Но, как полицейский, он знал: да, так бывает, убивают и без причины. Вот только в этом случае причина-то как раз была, пусть и придуманная больным уродом.

– Но мама ваша ведь была не просто учителем на самом деле, – осторожно заметил Карл. – У нее столько наград, званий…

– Да. – Девушка как бы невзначай отвела взгляд. – Нам последнее время стало легче, свободнее… Хотя так говорить плохо…

– Что-то изменилось в вашей жизни? – продолжал аккуратно расспрашивать полицейский. – Когда?

– Когда чуть меньше года назад умерла бабушка. – Дочь убитой снова смотрела на него, спокойно и уже не с такой скорбью. – Понимаю, так нельзя, но бабушка была очень трудным человеком. Тяжелым.

– Со стариками бывает тяжело, – миролюбиво поддержал ее Карл. – И после бабушкиной смерти вы с мамой вздохнули свободнее. Я понимаю. Маме стало легче. Даже в плане финансов, да? Вон, у вас новые вещи появились, красивая одежда, правильно?

Девушка на миг неприятно сощурилась, будто что-то заподозрив.

– Появилась возможность брать подработку, – сообщила она. – Репетиторство. Бабушка не выносила чужих людей в доме. А теперь… это уже не важно.

– Света, – Карлу надоело ходить вокруг да около, – мама искала учеников со своего второго аккаунта? Мы же изъяли ее компьютер. Я знаю о ее активности в социальных сетях. И ее действия не противозаконны.

– Конечно, нет, – устало согласилась девушка. – Просто… вы полицейский и… вряд ли верите во всякие такие вещи.

– Верю, – совершенно спокойно возразил Карл. – Какой все-таки дар был у вашей мамы?

Вопрос заставил девушку улыбнуться – светло, обрадованно и с облегчением.

– Я не знаю, как это грамотно называется. – Светлана ожила, явно почувствовав себя спокойнее и свободнее. – Ее подруга… Из сообщества. Их глава. Она говорила, что у мамы дар музы. Мама чувствовала, видела таланты и могла помочь им реализовываться. Не словами или уроками, а своей… энергией, просто присутствием.

– Красивый дар. – Карл на самом деле так считал. – Понимаю, что ее ценили и в школе. Наверняка она помогала одаренным детям. Очень достойная жизнь. У вас тоже есть дар?

Света была польщена и немного смутилась.

– Я пока мало что умею, – призналась она с робкой улыбкой. – Только вижу… ауры людей. Если у кого-то болезнь, или что-то случилось… важное. Но я не знаю, что делать дальше.

– Мамина подруга, – полицейский напомнил девушке ее же слова. – Глава ковена. Она может вам помочь.

– Да. – Девушка на миг опустила глаза. – Только… я с ней не общалась. Мама говорила: надо быть пока осторожной. Но я попрошу дядю Витю, он поможет.

– Это мамин брат? – Упоминание этого «дяди» Карла удивило.

Он изучил данные по семье убитой. Никаких братьев, дядь и прочих родственников мужского пола.

– Это ее мужчина, – пояснила Света. – Для меня – отчим, пусть и неофициально. Они вместе уже пять лет. Он заботился о маме, любил ее, понимал. И ко мне относился как к родной. Потом он звал меня к себе. Наверное, к нему и поеду.

– А куда ехать? Он не в городе живет? – Карл не считал этого дядю подозрительным, скорее еще одним источником информации.

– За городом, – охотно известила девушка. – В деревне у дяди Вити дом, пасека и целая оранжерея! Там столько лечебных трав!

– Круто! – поддержал ее полицейский. – Если он мужик нормальный, так и живите у него. Вы совершеннолетняя уже, имеете право сама решать. Если он тоже человек… ведающий, то…

Карл чуть пожал плечами, как бы показывая, что продолжение очевидно.

– Дядя Витя – мастер, – делилась Светлана. В ее тоне был почти детский восторг и даже некоторое хвастовство. – Он травы чует, знает, кому что нужно, инструменты делает для остальных, обереги и свечи заговоренные.

– Это интересно. – Он подумал, что Мон и Май с таким дядей тоже хотели бы свести знакомство. В чем-то этот мастер был им близок по духу. – Можно мне его адрес? Хочу его о маме вашей расспросить. Вы не беспокойтесь, я ни в чем его не подозреваю. Я уже сказал, мы поймали убийцу, просто собираем доказательную базу.

– Я могу скинуть вам адрес в сообщении? – спросила девушка.

Карл только кивнул.

– Вы говорите, что мама с дядей Витей уже пять лет жила, а как бабушка на это реагировала? – На семейные отношения в доме убитой ему на самом деле было наплевать. Карла настораживало другое. Мать – ведающая, у дочери есть дар. А что с бабулей?

– Бабушка ничего об этом не знала, – честно поделилась Светлана. – Иначе бы она маме жизни не дала, извела бы ее. Бабуля наша такая… чопорная, правильная. Она долго работала кем-то там… в местном управлении партии. В советские времена. Я не знаю, как там это все правильно называлось. Но дома она была настоящей тиранкой. Маме с ней приходилось трудно. И о ее даре бабушка тоже не знала. Иначе, наверное, сдала бы маму в психушку.

– Миленько, – не удержался от саркастичного комментария Карл.

– Еще как! – Девушку его поддержка радовала. – Только закончилось тем, что бабулю чуть саму в дурку не сдали!

Это уже прозвучало с неким злорадством.

– Маразм? – полицейский и так уже все понял.

– Под конец крыша сильно ехала, – подтвердила Светлана. – Но мама, конечно, в сумасшедший дом ее бы не сдала. Хотя сама ходила к психотерапевту, консультировалась аккуратно, по медикаментам. Надо же было что-то делать!..

Карл лишь понимающе кивнул. Ему не терпелось навестить следующих свидетелей и этого дядю Витю.

2

Мону на удивление быстро понравилось новое время, в котором им выпало жить. В чем-то этот совершенно новый и непривычный мир техники напоминал охотнику родной лес недалеко от Экса и дом. Когда крадешься в чаще, ступая так, что даже трава почти не мнется, когда ты хитрее, быстрее и ловчее зверя, даже глаз животного не может заметить твоего присутствия. А ты его видишь. Или чувствуешь.

Так же Мон реагировал на камеры видеонаблюдения. Те же глаза зверя, а значит, нужны хитрость и ловкость, чтобы тебя не заметили. Как детская игра в лесу. Мон наслаждался возможностью обмануть этих новых, на этот раз электронных, наблюдателей.

Он шагал по коридору клиники, куда зачем-то засунули Джако. Белые пустые коридоры с дешевым покрытием на полу. Линолеум. Обманчиво мягкий, но на самом деле глухо вторящий каждому шагу. У всех, но не у охотника. Шаги Мона услышать было невозможно. Он помнил, как отец в детстве тренировал его часами, днями напролет. Каждую осень, когда листва опадала с деревьев и осыпала землю. Шикарный, хрустящий, шелестящий ковер, по которому непременно нужно было двигаться бесшумно. После таких уроков прогулка по обычному линолеуму – детское развлечение. Походка охотника была не только легкой, а немного неровной, танцующей. Будто и не сбиваясь с курса, он как бы невзначай обтекал зоны обзора камер.

При желании Мон вообще мог сделаться невидимкой, но не стал стараться. Пусть на записях будет видна его фигура, – лица все равно не разберут, а остальное… Люди видят лишь халат медбрата. Это здесь лучшая маскировка, как в лесу был привычный наряд землисто-бурого цвета, какой он когда-то носил.

Охотник аккуратно свернул за угол, где, как он чувствовал, нет ни одной живой души, и отсчитал нужную ему дверь палаты. От Карла он знал, где точно можно будет найти их капризного бывшего напарника. Вот только… друг предупреждал о том, что Джако должны охранять – полицейский пост у дверей палаты. Однако коридор по-прежнему был пуст. Никаких людей ни в форме хранителей закона, ни без нее. Странно. Мону это не понравилось. Что-то не так. Он, уже крадучись, подобрался к двери палаты. На нее даже не было направлено ни одной камеры.

Мон заглянул в окошко, так удобно проделанное в двери. Палата была крохотной, как всегда, бездушной и безликой, неуютной. И пустой. Если не считать человека на кровати. Охотник проскользнул внутрь и беззвучно прикрыл за собой дверь.

Джако не спал. Он полусидел на своей кровати в крайне неудобной и даже нелепой позе без движения и смотрел в одну точку на противоположной стене.

– Я бы поверил, что ты испытываешь хоть какие-то страдания или, совсем невероятно, муки совести, – произнес Мон с нескрываемым сарказмом и презрением. – Но это совсем не отражается на твоем лице.

Джако никак не отреагировал. Его тело казалось полностью расслабленным. На лице не дернулся ни один мускул.

Мон привычно склонил голову набок. Неужели их милый Джако стал настолько хитер? Научился притворяться, да еще так достоверно? Нет. У него не хватило бы терпения.

– Джако! – уже серьезнее и резче позвал он своего земляка.

Брат Карла даже не повернул головы. Мон лишь заметил, как чуть дрогнули веки больного. Это уже было совсем странно. Охотник подошел к самой кровати, взял руку Джако и стал нащупывать пульс. Его действия вызвали на лице приятеля странную реакцию. Джако поморщился – болезненно, жалобно, будто готов был заплакать.

Мон чувствовал редкие, ровные удары пульса на чужом запястье. Слишком медленно. Охотник начал беспокоиться всерьез. Нет, приятель точно не притворяется. Он… он вообще сейчас не способен ловчить.

– Джако, попробуй посмотреть на меня, – теперь Мон старался говорить мягче.

У лежащего на постели человека дрогнули веки. Потом он чуть дернул подбородком все с тем же жалобным выражением на лице, будто очень старался, но так и не смог повернуться.

Мон протянул руку и повернул безвольную голову приятеля к себе. Зрачки Джако были расширены так, что занимали всю радужку, и эти глаза ничего не выражали. Совсем. Слепой и неосмысленный взгляд.

Если бы дело касалось Май или Карла, охотник бы занервничал. Но состояние Джако вызвало у него лишь раздражение. С этим неврастеником что-то сделали, это очевидно. Сейчас брат Карла мало напоминал человека, больше – овощ. Но почему?

Мон залез рукой под халат и вытащил из кармана нож, небольшой, складной. Совсем не охотничий, а так… игрушку. Но этого смешного оружия сейчас достаточно. Перевернув руку Джако, где он минуту назад искал пульс, Мон выбрал место на ладони и чуть уколол острием лезвия, чтобы выступила капля крови. Охотник осторожно забрал ее себе на палец и поднес кровь к губам.

– Знакомый букет, – решил Мон. – Мне даже не пробиться в твое сознание.

Он отбросил руку больного и отошел от него. Джако по-прежнему не реагировал. Мон распахнул надоевший камуфляжный халат медбрата и нашел свой смартфон…

3

Отделаться от девятнадцатилетней девчонки фразой, что он просто собирает доказательную базу, было легко. Взрослый мужчина в такую чушь не поверил.

– Какая база? – иронично и с нотками превосходства переспросил муж еще одной из убитых женщин. – Собирайте ее в доме преступника, а не здесь. Поймали, а теперь даже посадить не можете? Он какой-нибудь неприкасаемый? Теперь прикидываетесь, что ищете доказательства здесь?

– Не прикидываемся. – Карл сразу отбросил вежливость и соболезнующий тон. – Просто кое-что пришел уточнить. Вообще такие вещи до конца расследования не разглашают, но… Вашу жену убили потому, что у нее были несколько необычные способности, как и у трех других жертв. Это единственное, что их связывало. Вам вообще известно, кем была ваша жена?

– А что так сразу-то не спросить? – взъелся муж погибшей. – Ты хоть знаешь, мол, что жил с ведьмой? Может, еще скажешь, она сама и виновата? Что он ее…

– Не виновата, – осадил его полицейский. – Но если хочешь, спрошу так. Знал или нет?

– Знал, – резко остыв, буркнул мужчина. – И что? Она тут не какими-то сглазами-порчами занималась, а, между прочим, людям помогала.

– Разве я спорю? – осведомился Карл.

До вдовца начала доходить вся странность ситуации.

– Так… Это правда, что ли? – переспросил он уже спокойнее. – Он Лизу за это? Но… Почему?

– Потому что он больной на голову идиот, – высказался от души его собеседник. – Возомнил себя инквизитором. А им, знаешь ли, плевать, спасала твоя жена кого или нет. И не она одна…

– Чтоб он сдох, – от души пожелал мужчина. – Но… почему ее? Не меня, не Зинку?

Зинкой звали сестру погибшей.

– Именно это я и хочу понять, – честно признался Карл. – Такой дар часто бывает наследным. И находят ведающие женщины себе мужчин, способных их понять и принять. Или тех, кто сам обладает даром.

– Ну да, – спокойно подтвердил вдовец. – Конечно. Мы друг друга понимали. Но… Послушайте, Лиза не хотела, чтобы кто-то знал: о ней, о Зинке, обо мне. Народ разный, мало ли как воспримет… Как чувствовала…

Он скорбно поджал губы и отвернулся.

– Ваша жена состояла в нескольких сообществах в социальных сетях. – Вот теперь сочувственный тон был уместен. – Скажем так, по интересам. А в жизни она с этими людьми не общалась?

– Нет. – Мужчина тяжело вздохнул. – Мы все в Интернете чатились. Ну, так… из любопытства. Все-таки общие темы, наши, так сказать, единомышленники. Зинка на одну встречу в ковен ходила. А мы с Лизой так и не собрались.

– Почему Лиза так стеснялась своего дара? – поинтересовался Карл.

– Да… в детстве неудачно как-то подружкам по секрету рассказала, – неохотно поделился мужчина. – А у тех были длинный язык и девичья зависть. В школе Лизе было неуютно после этого. С тех пор она не любила откровенничать на подобные темы. Да и с кем? У нее такая работа! Там все строго. Медкомиссии, консультации психологов и прочее. Лучше уж промолчать лишний раз.

Карл только кивал. Его настроение все ухудшалось. Ничего ценного он так и не нашел. Никаких точек соприкосновения. Как же Энрик их вычислил?

У него в кармане ожил смартфон. Не вовремя! Карл досадливо поморщился, доставая аппарат из кармана. Вызов был от Мона, и это сразу настораживало.

– Что теперь? – уже предчувствуя неприятности, спросил он друга, как только принял вызов.

Ответил Мон кратко и четко, буквально парой фраз. Но этого хватило, чтобы Карл просто взвился от злости.

– Сейчас буду, – коротко отозвался он, тут же отключил вызов и засобирался.

– Что? – с прежним вызовом, пусть и отдающим горечью, осведомился вдовец. – Кто-то сбежал?

Карл наградил его таким взглядом, что мужчина едва не шарахнулся.

– Как раз нет, – буркнул полицейский, направляясь к дверям.

И чуть не добавил, что кое-кому теперь придется еще и помогать бежать.

4

Миновать пост охраны в этой чертовой клинике, по мнению Карла, могло даже стадо мамонтов. Причем легко, им даже не пришлось бы ползти или ступать на цыпочках! Раздобыть белый халат – и того проще. В отличие от Мона, псевдополицейский даже не пытался скрываться от камер. Карл был слишком зол, чтобы задумываться о конспирации.

– Ты быстро, Карле, – одобрительно заметил Мон, когда его друг появился в палате. – Есть план?

Карл только кивнул и стал рассматривать брата. Джако по-прежнему пребывал в прострации.

– Даже не пытайся его будить или звать, – предупредил Мон. – Бесполезно. Но Май хватит суток, чтобы вывести его из этого состояния. Вопрос в том, как его перевезти к нам?

– Вопросов намного больше, – угрюмо возразил ему Карл. – Мне придется решать их потом. А сейчас… Ты умеешь пользоваться шприцем?..

Когда в соседнем корпусе вдруг сработала противопожарная сигнализация, Энрик нервно вздрогнул. В этом протяжном заунывном вое было что-то тревожное. Он осторожно встал со своего рабочего кресла, подобрался к окну и выглянул из-за занавески.

Во дворе сновали люди. Многие в медицинских халатах разных расцветок, появились и первые пациенты, в пижамах или спортивных костюмах, кутающиеся в захваченные второпях теплые вещи. Но нигде не было видно задымления.

Энрик почувствовал, что его тревога усиливается. Что-то было не так. Это точно не учения МЧС и пожара нет. А значит… Он спрятался за занавеску, прижавшись спиной к стене у самого окна. Это могут быть только его враги. И они пришли за Джако. Слишком рано. Энрик нахмурился. Он не любил, когда его планы срывались. Зачем Мону или Май этот никчемный мальчишка? Или Карл решил сам убить брата? Тогда зачем все это?

Энрик не понимал, что происходит. Но он просто интуитивно чувствовал, что сейчас его враги здесь, в том здании, слишком близко от него. Он был еще не готов ко встрече с ними.

Во двор больницы въехала пожарная машина, а следом за ней два автомобиля полиции. В то же время пациенты и медики продолжали покидать корпус, где все еще завывала сигнализация. Для эвакуации открыли все выходы из здания.

Энрик продолжал аккуратно наблюдать. Краем глаза он заметил отъезжающий черный внедорожник. На миг у него перехватило дыхание. Он знал, чей это автомобиль. Конечно, он никогда бы и близко не подошел к жилищу своих врагов по собственной воле. Но это не значит, что он не знал о них столько, сколько мог узнать. От больницы только что уехала машина Мона.

Зачем им Джако? Мон мог убить его сразу так, что никто бы ничего не понял. Этот глупый мальчишка нужен им живым? Зачем? Почему-то это испугало Энрика еще больше. Что они замышляют? Он знал, что его враги неглупы. И они уже начали охоту за ним. Что же такое может знать Джако?

Энрик нервничал. Ему так хотелось успокоить себя. Лекарство… Оно совсем рядом. Один укол и целая вечность блаженства и безопасности, но… Нельзя. Сейчас нельзя. Надо скрыться. Уйти. Вдруг полиция решит проверить все здания больницы, если они узнают, что один из пациентов пропал.

Надо бежать, пока есть возможность. Он последний раз выглянул в окно. Прямо из центрального входа навстречу полицейским шагнул Карл… Энрик рванулся прочь от своего наблюдательного пункта. Схватить куртку, скинуть халат, исчезнуть. Добраться до дома. А там… Там можно будет взять лекарство и спрятаться ото всех в своем мире грез, где врагов пожирает очищающее пламя.

5

Павел Семенович выглядел озадаченным, а еще – виноватым.

– Карл, – осторожно позвал он своего бывшего сотрудника, перед этим удостоверившись, что никто не слышит, какое имя он назвал. – Ты тут… Ну, в общем, лучше бы тебя сейчас здесь не было.

– Серьезно? – саркастично осведомился человек из прошлого. Он явно был очень разозлен. – Чтобы вы потом аккуратненько сообщили мне, что Джако исчез? Наверное, еще вежливо выразили бы мне свои соболезнования!

– Слушай… – Начальник убойного занервничал. – А что изменится, если я сообщу тебе об этом прямо тут? Вообще я думал, прежде мы сможем провести хоть какое-то расследование, и тогда можно бы тебя обнадежить… А так… Я пока вообще не понимаю, зачем кому-то похищать твоего брата.

– Зато я это прекрасно понимаю! – Карл повысил голос, его раздражение просто зашкаливало. – Наверное, это сделали какие-то хорошие люди, чтобы Джако перестали превращать в овощ!

– Что? – Павел Семенович опешил.

Его бывший сотрудник рывком достал из кармана смартфон, нашел в нем нужный снимок и практически тыкнул изображение начальнику под нос.

– Вот это нормально? – спросил он, стараясь не кричать. – С каких пор мы так обращаемся с задержанными? Почему у его палаты не поставили пост? Не помню, где в уголовно-процессуальном законодательстве прописано, что мерой пресечения становится накачивание подозреваемого психотропными препаратами?

– Ты какой-то бред несешь! – разозлился Павел Семенович, вырвал у Карла смартфон и уставился на фото. – Черт!..

Увиденное начальнику убойного отдела совсем не понравилось. Его бывший подчиненный с почти мстительным удовольствием наблюдал, как шеф просто наливается гневом. Но Павел Семенович сдержался. Даже, как рекомендуют в Интернете, сделал пару дыхательных упражнений, прежде чем снова вернулся к разговору.

– Ты его забрал? – первым делом осведомился он.

– Его Мон увез к ним с Май в клинику буквально минут пять назад. – Реакция полицейского на произошедшее рассказала Карлу многое, поэтому он сам немного остыл. – И пока мы не приведем его в норму, посещения запрещены. Извините.

Начальник отдела понял намек. Джако полиции не отдадут.

– Не думаю, что он сам может как-то помочь, – рассудил он. – Когда его поместили сюда, у него было сильнейшее сотрясение мозга. Стул, заряженный твоей братской любовью, оказался весьма тяжелым. Плюс простреленная рука. Я навещал его дважды, на второй раз сам распорядился снять пост. Джако большую часть времени спал. И да, ему кололи обезболивающее. Но только это, а не… Его лечили при мне, а не калечили!

– Когда вы были у него последний раз? – поинтересовался наглый бывший сотрудник.

– Ты меня еще и допрашивать собрался? – язвительно заметил шеф. – Отлично! Вчера я у него был. С утра. После перестрелки в кафе.

– Никто из отдела больше к брату не забегал? – уже более миролюбиво продолжал расспросы Карл.

– Я у него был, – раздался голос Макса. – Мы со Славкой. Хотели кое-что уточнить, Карл…

Это имя полицейский произнес как вызов. Человек из прошлого с упреком посмотрел на Павла Семеновича. Тот только развел руками с точно таким же недовольным видом.

– Да, это я все им рассказал, – к ним подобрался Серега. – Вообще, на минутку, мы все с Кириллом не один год работали. И… вдруг ты тут останешься. Они же должны… знать.

– Если вдруг останусь? – Карла это развеселило. – Ты явно за меня не болеешь.

Потом он посмотрел на Макса.

– Сказать тебе «привет» или будем знакомиться заново?

– Если ты меня помнишь, то можно просто поздороваться. – Оперативник нехорошо прищурился.

– Ты самый злостный бабник во всем УВД, и на прошлой неделе занимал у меня тысячу, кажется, на подарок очередной своей девочке, – иронично известил его Карл. – Я должен помнить о тебе что-то еще? А! Когда тебя ранили в прошлом году и я вез тебя в больницу, ты испугал медиков своими розовыми трусами в черный горошек.

Макс не удержался и усмехнулся.

– Кирилл такой сволочью не был, – почему-то это прозвучало у него не с упреком, а скорее одобрительно. – И кстати, ты, похоже, не такой зануда. Слышал, тебе свезло с крутой девчонкой? Богатая, умная, да еще и ведьма?

– Знакомить вас не буду, – парировал Карл. – Ради твоего же блага. А что ты хотел от моего братца?

– Мы со Славкой хотели, – оперативник тут же стал серьезнее, – удостовериться, что шеф и Серега в себе. Не каждый день, знаешь ли, тебе сообщают, что двое твоих коллег родились где-то в пятнадцатом веке и имеют странные имена.

– И как? Убедились? – заинтересовался Павел Семенович. – Интересно, если бы я вам эту информацию официально донес, тоже пошли бы проверять?

– Естественно, – не сдался Макс. – Еще быстрее, чем после рассказа Сереги. Вообще это все пугает. Сначала Кирилл стал на себя не похож, потом Ванька вдруг съехал с катушек. Если бы еще и любимый шеф… Ну ладно.

Оперативник тяжело вздохнул.

– Мы заходили к… Джако где-то в половине пятого, – он стал делиться информацией по делу. – Он не спал. В целом был похож на себя обычного. Немного унылый, жаловался на головную боль. Только все же не отреагировал, когда Славка по привычке назвал его Иваном. Когда же отозвался на Джако… Мы ему признались, что все знаем. Он только спросил, где Карл, а потом свернул разговор. Выглядел расстроенным, но точно был в себе.

– Серега, – Карл перевел взгляд на эксперта, – мы с Моном тут кое-что изъяли, прежде чем забрать Джако. Посмотри последнюю страницу.

И он протянул полицейскому медицинскую карту брата, предусмотрительно упакованную в пакет. А еще достал шприц с кровью Джако, тоже в пакете.

– А тут, как выразился Мон, букет, который сейчас у брата в крови, – пояснил Карл своим бывшим коллегам. – И поверьте моему другу, как профессионалу, этот состав будет вам знаком.

– Ты хочешь сказать, там найдут то же, что в крови Чистякова? – тут же среагировал Павел Семенович. – Чтобы подтвердить свою версию с этим вашим Энриком?

– Притягиваю его к делу, – подтвердил человек из прошлого. – Сами же сказали: моих слов и догадок мало. Кстати, как продвигается дело нашего маньяка?

– Кирилл все же таким язвительным не был, – заметил Макс. – Знаешь же, что вообще не продвигается. Чистяков в коме. Но поначалу, правда, бредил: о команде зачистить квадрат, об огневой поддержке. А потом сразу об орудии справедливости или еще о чем-то таком.

– А может, ему именно так мозги и запудрили? – поделился Серега догадкой. – Ну, заставили вспомнить войну, а потом убедили, что эти женщины тоже к этому причастны, что они – враги.

– Скорее всего, – поддержал его Карл. – И кололи наркотики, чтобы держать в повиновении.

– Кстати. – Макс нашел что-то в своем смартфоне. – Тут есть заключение по Чистякову. И похоже, уколы ему реально колол другой. То есть наш маньяк не сам наркоту принимал.

Павел Семенович окинул свою команду затравленным взглядом, потом с упреком уставился на того, кто был когда-то Кириллом.

– Зараза ты, Карл, – от души высказался он. – Все-таки придется и нам теперь этого твоего Энрика искать. Как я этих парных маньяков не люблю…

Начальник отдела обреченно махнул рукой.

– Ладно, – тон его стал приказным. – Чего теперь стоим? Если Джако кто-то вкатил тот же наркотик, значит, надо понять кто. Макс, вызывай Славку и опрашивайте персонал. Серега едет изучать любезно переданные нам… как бы тебя обозвать-то, Карл?

– Свидетель? – предложил он.

– Ага, – недовольно буркнул начальник. – Ты еще в отделе числишься. Ладно, будешь сотрудником, но на больничном. Так вот, Серега изучает переданные ему тобой улики, а ты идешь к своей Май в больничку. Типа восстанавливать здоровье, но не свое, а Джако. И будь добр, сообщи, как только он придет в себя.

– По прогнозам, это случится дня через три, – нагло соврал Карл. – Я сразу позвоню.

Павел Семенович подозрительно сощурился, но все же промолчал, только в очередной раз махнул рукой и отправился к своему автомобилю. Серега тоже попрощался за руку, прежде чем уйти.

– Карл. – Макс смотрел на приятеля с азартным любопытством.

– Что-то еще? Рассказ про Париж и чуму? Освобождение Польши в 1945-м? Начало Первой мировой? Инквизиция в Италии или Германии? – с показной усталостью осведомился человек из прошлого.

– Боже упаси, – оперативник усмехнулся. – Это лучше под пиво. Я просто хотел узнать, как этот твой Мон смог сразу определить, что Ваньку нашего травили тем же, чем и Чистякова?

– По вкусу, – буркнул Карл.

– Вкусу чего? – ошарашенно переспросил Макс.

– Его крови, – пояснил бывший коллега и спокойно пошел прочь…

Глава 8

1

Джако не смог бы объяснить то состояние, в каком он пребывал. Это было просто ничто – липкое, серое, без запахов и звуков, но муторное и давящее, пронизывающе тоскливое. Он не знал, сколько пробыл в этом состоянии, но ему казалось – бесконечно долго и мучительно.

Джако продирался сквозь это ничто, причем – в никуда, потому что всему этому не было конца. Но он боролся, брел, полз, лишая себя последних сил, способности двигаться и даже дышать. Но вдруг каким-то чудом он вывалился в реальность. Осознание освобождения пришло не сразу, будто он упал со скалы и его мозг в первые секунды запаниковал. Джако задергался на кровати, жадно вдыхая воздух и стремясь убежать прочь от незнакомого, еще не опознанного нового, а заодно и от своего кошмара.

Но чья-то рука четко и крепко зафиксировала его на месте, просто придавив к постели. Джако попытался вцепиться в эту руку, скинуть, освободиться…

– Тихо, – произнес знакомый спокойный, но в то же время властный голос.

Джако узнал его, и это принесло чувство облегчения и успокоение.

– Мон… – свой собственный голос показался ему глухим и скрипучим.

– Лежи спокойно, я дам тебе воды. – Тон Мона казался безэмоциональным.

Брат Карла кивнул, соглашаясь. Мозг его почти успокоился, паника отступала. Он жив. Он вернулся. Но вместе с тем вернулись боль в руке и тяжесть в голове. А заодно и воспоминания: где и как он заработал пулю и удар табуретом. Вернулись бессильная злость, обида и понимание последствий собственных действий.

Но Мону до эмоций Джако не было дела. Он просто протянул земляку стакан.

– Сам справишься? – без особого интереса осведомился охотник.

Джако кивнул. Он оперся на здоровую руку, чтобы подняться на подушках, и только потом забрал у приятеля стакан. Рука неприятно тряслась, но не стоило обращать на это внимание. Джако жадно выпил воду и отдал стакан. Пока Мон переставлял посуду на столик, его пациент судорожно осматривался.

Джако помнил больничную палату, куда его поместили после стычки с Карлом. Там практически не имелось мебели, все было казенно-бездушным и будто выцветшим. Сейчас он находился в комнате, где стены были выкрашены в довольно жизнерадостный цвет. В окно, задрапированное легкими шторами и тюлем, падали серые предрассветные лучи. Кроме кровати в комнате были аккуратный шкаф-купе, небольшой столик рядом с изголовьем, кресла и журнальный столик, стоящие у противоположной стены. Правда, одно из кресел Мон придвинул ближе, чтобы находиться рядом с их пациентом. Или пленником.

– Где я? – спросил Джако и обрадовался, что его голос стал прежним. Сухость в горле прошла, как и спазм.

– У нас в клинике, – пояснил Мон. – Спрашивать о твоем состоянии не буду. Знаю его лучше, чем ты сам. А вопросы из вежливости тут не к месту.

Джако немного помолчал, рассматривая давнего приятеля. Мон, казалось, не менялся с годами. Все такой же суровый, немногословный, иногда полный сарказма и презрения.

– Карл, естественно, вам все рассказал, – констатировал Джако с горечью. – Он поручил тебе убить меня?

У Мона на лице появилось выражение, будто он очень хочет презрительно сплюнуть на пол, но вынужден воздержаться.

– К сожалению, – чуть растягивая слова, ответил он, – Карле решил оставить тебе жизнь. Хотя лично мне это не слишком нравится. Я ненавижу предателей. Но пока я не собираюсь нарушать его право.

В душе Джако плеснулось знакомое с детства раздражение. Право Карла всегда было первоочередным. Для всех.

– А если я сам хочу смерти? – поинтересовался он.

– Твое дело, – пожал плечами Мон. – Но пока ты здесь, мы твою жизнь сохраним даже против твоей воли. Боги жестоко пошутили, и у тебя есть то, что нужно нам. Когда мы получим это, делай что вздумается.

– Интересно. – Джако судорожно соображал. – Захочу я это отдать или нет, как я понимаю, никого не волнует.

– Ты сам знаешь, у меня куча методов получить от тебя все, что я захочу, – напомнил ему охотник. – Вопрос лишь в том, насколько ты готов терпеть боль.

– Что же вам так нужно? – осторожно поинтересовался его пациент.

– Воспоминания, – коротко ответил Мон. – Не так и много. И не так тяжело.

– А потом? – По лицу Джако было понятно, что он судорожно что-то обдумывает. – Что будет со мной? Карл даст тебе команду «фас»?

– Странное выражение, – иронично заметил охотник. – Ты ненавидишь и боишься собак. Что до Карле… Он вряд ли изменит свое решение. К сожалению.

Было понятно, что последний комментарий искренний.

– То есть? – Теперь в тоне четвертого члена команды слышались явный скепсис и недоверие. – Вы меня просто отпустите? После того, как я пытался его убить?

– Боюсь, именно так, – признал Мон. – Карле сентиментален и слишком благороден. Для него важно, что вы одной крови. Но… он при этом достаточно разумен, чтобы просто забыть о тебе потом.

– Но я-то его не забуду, – зло напомнил Джако. – И будет следующий раз.

– А вот тут… – На лице Мона появилась широкая злорадная улыбка. – Мне уже будет наплевать на право твоего брата. В следующий раз тебя может просто не быть. Думаю, я не стану рисковать, ведь ты можешь добраться до Карле раньше. Потому для тебя именно этот раз станет последним. Если, конечно, ты не поработаешь над собой, да так, чтобы я смог поверить – ему ничего больше не грозит. Лучше, чтобы в это поверила еще и Май.

Джако нахмурился. Да, Мона он боялся. Легко вспомнилась Вена, где охотник с удовольствием заставил умереть в страшных муках одного человека, кто был с ними, но потом сдал их властям. Попытался сдать. Сына палача стоило бояться, но Май Джако боялся в разы больше. Она убивала редко, но… Джако понимал, что, если им займется ведьма, даже умереть в муках будет проще.

– Я услышал тебя, – сказал он Мону. – У меня есть время?

– На что? – снова эта ирония.

Охотник прекрасно знал: так или иначе, но Джако выполнит все, что они от него захотят.

– Я хочу видеть Карла, – выдвинул пленник свое условие. – До того, как вы решите получить от меня хоть что-то.

Мон склонил голову набок, как и всегда, когда что-то привлекало его внимание или казалось ему любопытным.

– Хороший ход, – оценил он. – Без твоего брата никто и ничего делать не будет. И конечно, Карле выполнит твою просьбу. Почти как последнее желание приговоренного. Пусть будет так. Только пойми, Джако, выторгованное тобой время не пойдет тебе на пользу. Ты потерял все. Смирись.

Мон не стал дожидаться ответа. Для него этот разговор был не интересен с самого начала. Джако он не любил. Пружинисто поднявшись с кресла, охотник направился к двери.

2

Карл видеть Джако не хотел. Упрямство брата его раздражало. Начинать день с очередного спора, который, как всегда, ни к чему не приведет, было глупо. У него дел хватало. Он так и не нашел, что искал. Май просто улыбнулась на ворчание своего возлюбленного, как бы давая ему разрешение отложить визит к брату. Мон рассмеялся.

– Помаринуй его, – посоветовал он. – Нам нужно выжать из Джако все возможное. Пусть подождет, поварится в своих мыслях. Ты и так возишься с ним слишком давно. Пусть пока порадуется, что еще жив.

Поддержка друзей немного улучшила настроение. Карл поехал в город. Ему необходимо было договорить с родными жертв Чистякова. И начать он надеялся с того же дяди Вити. Тем более его дом и пасека были недалеко от клиники Май.

Вот только пасечник оказался не таким простым и душевным. Но в дом он Карла все же пригласил, без особого интереса взглянув на служебное удостоверение полицейского.

– Ну, это все я понимаю, – сказал он. – Только я не столь впечатлительный, как Света. У меня приводов и нарушений нет, но и доверия к полиции тоже. С чего бы мне верить, что служитель закона так… хорошо понимает наше мировоззрение? Сказать-то можно все что угодно. Особенно девятнадцатилетней девчонке.

– Обычно я кажусь хорошим парнем, – иронично отозвался Карл. – А если нужны более серьезные рекомендации… Вы когда-нибудь слышали о «Май-медика»?

Пасечник тут же весь подобрался. На его лице появилось уважительное выражение.

– Эта Майя, – сказал он. – Особенная. Она не скрывает свой дар. Ее уважают и знают. Мелочами она не занимается. Я слышал, она спасает жизни. Отличный лекарь. Сейчас таких мало. Я надеялся как-нибудь с ней познакомиться. Травы приносить… Но при чем тут она?

– При том, что я знаю ее, – пояснил полицейский, искренне и открыто. – И люблю. Как вы думаете, с такой женщиной я мог бы не понимать природу вашего дара?

Виктор подумал и кивнул.

– Ну да, – согласился он. – Тут не поспоришь. Только моя женщина не была такой смелой.

Он скорбно вздохнул, на миг опустив глаза.

– Моя Галина жила скромно, – продолжал Виктор. – Ее мать не давала дочери ни капли свободы. Она бы не поняла. Галя ей даже о нас сказать боялась. Общаться с другими стеснялась, только наблюдала через Интернет. Ну, переписывалась с Главой местного ковена. Пару раз с ней виделась.

– Это я уже знаю, – напомнил Карл. – Света сказала. А вы эту женщину знаете?

– Конечно, – охотно подтвердил Виктор. – Она сама дара не имеет. Просто добрый человек. И увлеченный. Викканка. Верит, что может объединить одаренных людей. Ее ковен виртуальный, но все же они друг другу помогают. Даже я с несколькими из них сотрудничаю. Продаю им травяные сборы, мед и воск для ритуалов и практик. Иногда они мне клиентов присылают. За оберегами. Но Галина предпочитала не участвовать в этом. Общение тоже шло через меня. Если кому нужна была ее помощь, сначала писали мне. Я проверял человека и только потом передавал контакты Гале.

– Как зовут главу ковена? – решил уточнить полицейский.

– Оксана, – назвал имя пасечник. – Но не думаю, что это все с ней как-то связано. Она мало знает.

– А вы? – Карл достал фотографии убитых. – Вы много общаетесь с разными одаренными людьми. Возможно, знаете хоть что-то еще о них?

Виктор неохотно взглянул на снимки. Полицейский не стал показывать ему фото Галины, только трех других.

– Лиза, – назвал Виктор. – Она молодец. И сестра ее. Зина более общительна. Кстати, ее дар сильнее, чем у сестры. И муж у Лизы одаренный, но не уверенный в себе. Они покупают у меня товар. Вот эта девочка… Я не знаю ее имени и не знаком. А Нина… Бедный ребенок. Она хотела быть частью общины, переписывалась с каждым из нас. Одинокая и несчастная женщина. Ее муж чуть не убил ее из-за дара. Не советую вам задавать ему вопросы.

– Чуть не убил? – информация Карла насторожила.

– Он не принимал ее способности, – буркнул пасечник. – Но имел над Ниной большую власть. В чем-то он как мать Галины. Она была нехорошим человеком и закончила свою жизнь плохо. Может, и тому мужику аукнется.

– Мать Галины. – полицейский уже не знал, за что зацепиться. – Как я понял со слов Светы, она была больна. Старческое слабоумие.

– Да, – подтвердил Виктор. – Мы пытались ей помочь: травы, отвары, наговоры. Вот только она ничего не принимала. Считала, что дочь хочет ее отравить. Галине пришлось обращаться к психиатру, но и это не слишком помогло.

– Печально, – заключил Карл.

Он понимал, интуитивно чувствовал, что ловить тут нечего. Похоже, узнать, как Энрик находил этих женщин, человеку без способностей Май и Мона не получится.

– Я больше не буду вас беспокоить, – обещал он Виктору. – И Свету тоже. Мне только нужны координаты Оксаны. Хотя… вряд ли и там я найду то, что мне нужно.

Пасечник безразлично пожал плечами и записал телефон с адресом.

Глава виртуального ковена не оправдала ожиданий Карла. К счастью. Он ожидал увидеть некую особу, увешанную амулетами, в льняных одеждах, с распущенными волосами и эпатажной манерой поведения. Однако Елена оказалась стильно одетой деловой женщиной лет тридцати пяти, ухоженной, приятной и в целом симпатичной.

– Я всего лишь психолог, – спокойно пояснила она. – Даже не занимаюсь всей этой эзотерикой и прочим. Не интересно. Да, я исповедую неоязычество. Мой сознательный выбор. Но главное, мне интересны люди, на самом деле обладающие необычными способностями. Вы же видите, сколько у нас потомственных гадалок и ведьм. Не все они мошенники, большинство – просто мечтатели, убедившие себя, что обладают магией. И они кричат об этом. По-настоящему одаренные люди так не делают. Они живут тихо. Пусть магия сейчас в моде, но в реальности мало кто способен принять таких людей, как мои друзья и знакомые.

– Тех, кто отличается от других, вообще принимают с трудом, – высказался Карл.

– Верно! – Она довольно улыбнулась. – Приятно осознавать, что человек, работающий в правоохранительных органах, обладает такой гибкостью мышления. Значит, вы способны меня понять.

– Я ведающих людей понимаю, – признался полицейский. – И защищаю. Как и тех, кто даром не обладает. Потому я здесь. Вы единственная, кто общался с этими четырьмя женщинами. Ваш ковен – единственное, что их связывает.

Он выложил на стол фотографии убитых.

– А! – Оксана понимающе кивнула. – Вы расследуете это дело. Слышала, их убийца пойман. Неужели он убивал одаренных женщин? Но как?

– Это я у вас хочу спросить, – напомнил Карл. – Как он мог их находить?

– Уж точно не через ковен, – спокойно заявила она. – Он более виртуален, чем мне хотелось бы. На встречи в реальности приходят всего четыре человека на сегодняшний день. И все эти женщины… Ни одна из них так и не решилась на совместное празднование. Даже со мной виделась только Галина. Вот она.

Оксана пододвинула ближе фото бывшей учительницы, которая стала третьей жертвой Чистякова.

– Остальные? – коротко поинтересовался полицейский.

Женщина только грустно улыбнулась и покачала головой.

– Из них со мной лично в чате общалась Лиза, – стала подробнее рассказывать она. – Хотя на встречу однажды приходила ее сестра, Нина. – Психолог указала на снимок первой жертвы. – Написала мне с просьбой о помощи. У нее давно были способности. Вернее, она давно осознала у себя их наличие и даже успешно использовала. У девушки были не самые близкие отношения с родителями. Знаете, привычная история. Папа и мама умеют зарабатывать, но не умеют любить ребенка. Заменяют внимание и заботу о дочери денежными вложениями. Но Нину это устраивало, потому что семья не лезла в ее дела. Девочка успешно развивала свой талант. Но…

Оксана тяжело вздохнула.

– Потом Нина вышла замуж. – Теперь улыбка получилась горькой. – За человека, который не только не захотел принять ее такой, какая она есть, но и… Короче, ее муж оказался абьюзером. Способности Нины его бесили. Он возил девушку по психиатрам, чуть не превратил в овощ терапией. Понятно, что ей кололи! Это чуть ее не убило. Вернее, ее способности.

Это, как ни странно, заинтересовало Карла.

– Вы считаете, если человек, обладающий даром, вдруг, по каким-то причинам, не сможет им пользоваться, он умрет?

– Возможно, и так, – кивнула Оксана. – Парапсихологические способности сродни другому таланту. В принципе в чем-то это уже отклонение от нормы. Прочтите биографию любого писателя или художника. Они были… не совсем обычны. Слишком многое в их жизни уходит в жертву дару. Но без этого люди не способны жить. Отнимите у них гениальность, и они либо погибнут, либо сойдут с ума. Свою природу не переделаешь. Если дар есть, человек все равно будет его использовать. Пусть по капле, но обязательно.

Женщина мягко улыбнулась и вернулась к прежней теме.

– Нина была на грани. Но желание жить победило. Она все же смогла уйти от своего агрессора, и только-только вздохнула свободно, как… Знаете? Когда я узнала о ее смерти, то подумала, что это дело рук ее бывшего мужа. Но оказалось иначе…

– А четвертая девочка? – спросил Карл.

– С ней я не знакома, – с сожалением призналась Оксана. – Да, я видела, что она подписана на группу ковена в социальных сетях. Иногда она даже комментировала какие-то посты. Но это и все. Я писала ей сама пару раз, но она не шла на контакт.

– Я понял, – полицейский был недоволен. – Поговорю с ее родными.

– Не знаю, – с сомнением заметила психолог. – Девочка приезжая. Она учится в медакадемии. Вроде бы снимала квартиру с подругой. Это мне рассказала одна из моих подписчиц. Они как-то общались с Лианой в чате.

– Значит, подруга, – решил Карл. – Спасибо.

Результаты всех этих бесед разочаровали его окончательно. Ничего нового и полезного он не узнал, зато появилось еще больше вопросов. Даже собирать для Май вещи убитых казалось бессмысленным. Для очистки совести Карл решил заехать все-таки к подружке последней жертвы. О ее существовании полиция знала и без подсказок психолога. Также в данных, пересланных Карлу экспертом, было расписание этой Анны и адрес магазина, где девушка подрабатывала после академии.

3

Центр города, торговая улочка. Цветочный магазин казался крохотным и слишком нарядным. Выставленные в витрине букеты смущали своими яркими красками и ассоциировались с чем-то аляповатым и вычурным. Особенно в серый октябрьский день.

Карл припарковал автомобиль прямо напротив большого окна, через которое можно было увидеть зал магазина, стойку продавца и саму девушку. Совсем молоденькая. Сколько ей? Почти двадцать один? На вид не больше семнадцати. Невысокая, если не сказать миниатюрная. Фигурка складная, но тоже скорее девичья, чем женская. Или просто девушка слишком худенькая. Зато у нее роскошная грива золотистых кудряшек, почти до талии, и непослушная густая челка, падающая на лоб. Личико, естественно, тоже узкое, с острым подбородком и чуть вздернутым носиком. Глаза казались на нем просто огромными и почему-то очень яркими. Карл даже со своего места мог различить их цвет: серо-голубой, как небо в мае.

Это сравнение, слишком романтичное для него, само вползло в голову и тут же вызвало неприятное чувство беспокойства. Что-то с этими глазами было не так… Карл нахмурился, продолжая изучать Анну издали. Глаза-то у нее, в принципе, обычные, только слишком серьезные для ее почти детского личика… И снова эта мысль ему не понравилась: насторожила, вызвала беспокойство и… напряжение. Серьезные большие глаза на девичьем личике…

Карл вспомнил Экс. Вернее, лес недалеко от дома. Он лежал на земле, уже почти не чувствуя своего тела, только тепло крови, вытекающей из рваной раны на животе. Шелест шагов, сбившееся дыхание, чье-то присутствие рядом, и вот над ним склоняется Леони. Она сама испугана до полусмерти, ее руки, пробегающие по его телу, чуть дрожат. Но девочка собирается с силами и смотрит на Карла, теперь уже серьезно и по-взрослому. В ее больших синих глазах застыла решимость…

Карл заставил себя встряхнуться. Воспоминания заставили его руки вспотеть, а пульс – участиться. Он снова посмотрел на Анну. Это глупо. Она старше Леони и совсем другая. Ее лицо никак нельзя сравнить с ликом Мадонны. И вообще! Он уже все это проходил… Видимо, в магазине зазвонил телефон. Девушка сразу выпрямилась, расправила плечи, чуть качнула головой. Этот жест был Карлу до боли знаком.

Сколько раз он видел это в своем доме, когда Леони приходила туда с Май? Тот же разворот плеч, такое же движение подбородком, когда одна из ее косичек скользила по плечу и падала вперед, вызывая у девочки раздражение… То же самое раздражение промелькнуло по лицу Анны, когда несколько локонов скользнули по ее щеке.

Карл понял, что ему трудно дышать, руки начали трястись. Он запаниковал. Ведь… такого не бывает! Это не может быть… она! В ушах звенело от напряжения, но он продолжал всматриваться в фигурку за витриной. У Леони был еще один жест, самый запоминающийся, характерный. Такой не спутаешь, потому что он был слишком… неестественным. Карл знал от Май: когда ее младшей сестре было пять, девочка неудачно упала и рассекла бровь. Конечно, ранка быстро зажила, но с тех пор Леони приобрела привычку чуть что проводить пальцем вдоль левой брови…

Когда Анна положила трубку и вышла из-за стойки, она явно была чем-то расстроена или озадачена. Девушка откинула волосы назад, вздернула подбородок и… ее рука метнулась к лицу, а указательный палец погладил бровь.

Карл зажмурился. Он уже ничего не понимал. Не мог поверить, но… в то же время интуитивно он ее узнал. Нет, наверное, это галлюцинация. Ведь у него уже были странные видения. Все это нереально. Май сможет объяснить… Но как он скажет Май?!

Теперь его всего ощутимо трясло, водолазка прилипла к внезапно вспотевшей спине. Надо просто успокоиться и…

Кто-то резко постучал в окно автомобиля со стороны переднего пассажирского сиденья. Карл вздрогнул и поднял глаза. Там стоял Мон. Только не это…

– Открой! – настойчиво и громко велел друг.

Карл не с первого раза попал по нужной кнопке на панели управления. Мон уселся рядом с ним.

– Что ты здесь делаешь? – спросил его друг резче, чем тот заслуживал.

– Трачу свое время, – известил его охотник с привычной иронией. – Я звонил тебе трижды. Долго, Карле. И ты не ответил. Пришлось за тебя беспокоиться.

– И ты прилетел сюда, как Карлсон? – привычный тон давался с большим трудом.

– Вообще, – лениво заметил Мон, – ты как-то упустил из виду, что слуга Энрика уже дважды находил тебя с недобрыми целями. Я уж молчу о том, как не повезло Джако… Но все это, вместе взятое, легко наводит на мысль, мой друг, что Энрик следит за тобой. Кстати, через тебя он и вышел на твоего безумного братца. Потому я решил немного покататься за тобой следом. А тут твое странное нежелание брать трубку и такой вид, будто ты увидел привидение.

Карл тяжело вздохнул. И как он скажет это Мону?

– Наверное, – обреченно выдал он. – Я схожу с ума.

– Было бы с чего сходить, – усмехнулся охотник. – Я читал труды нынешних врачей. Этих… они последователи то ли Месмера, то ли… как его?

– Фрейда, – машинально подсказал друг.

– Его. – Мон не утруждал себя запоминанием имен неинтересных ему личностей. Или делал вид. – Так вот они уверены: сумасшедший не осознает, что болен. А ты вроде бы все понимаешь. Значит, здоров.

– Мон… – Карл пытался подобрать слова. – Я приехал сюда, чтобы поговорить с девушкой в цветочном магазине. Она подруга одной из убитых – той, над трупом которой я вспомнил Леони.

– И что? – охотник смотрел на него с усталым интересом. – Понравилась?

– Нет, – резко возразил Карл. – От слова «совсем». Потому что… Я не знаю, как объяснить, но ты можешь просто посидеть здесь со мной и посмотреть на нее сам.

Мону это не понравилось. Он нахмурился.

– Я бы все же хотел знать, что тебя в ней напрягает, – тон охотника стал неприятным.

– Мон, – в тоне его друга звучала уже неприкрытая беспомощность. – Если я тебе подскажу… Плевать, если ты решишь, что я безумен. Но я не хочу…

Он тяжело вздохнул и собрался с мыслями.

– Давай представим, что это эксперимент, – предложил Карл. – Пять минут твоего бесценного времени. Просто понаблюдай за ней и скажи, что ты думаешь.

Охотник явно был недоволен. Однако он знал Карла давно, почти всю жизнь – и еще никогда у его друга не было такого выражения лица. Затравленного и несчастного, а главное, испуганного.

– Хорошо, – коротко согласился Мон. – Что может быть проще, чем посмотреть на симпатичную девочку?

Карл только кивнул. Он очень хотел отвернуться от витрины, но… Если Мон заметит что-то особенное… Лучше следить за самим охотником.

Анна собирала цветы из высоких ваз, один за другим. Это получалось у нее очень вдумчиво и немного… неохотно. Девушка хмурилась, отчего ее золотистые брови почти сходились на переносице. Мон рассматривал ее спокойно, равнодушно. Оценил фигурку, присмотрелся к лицу. Он не видел в этой девочке ничего особенного. Но тут Анна подняла глаза.

Карл скорее почувствовал, чем увидел, как внезапно напрягся его друг. Надо было взглянуть в лицо Мона, но… Карл заставил себя все-таки смотреть на девушку. Она стрельнула глазами на дверь, проверяя, не топчется ли на пороге посетитель. Потом прошла чуть дальше, к самой витрине, ближе к ним. Тут у стекла стояла еще одна высокая ваза на подставке. Анна потянулась вверх, чтобы достать нужный ей цветок, и чуть закусила нижнюю губку. Еще один явно привычный жест. И снова – слишком знакомый!

Рядом шумно выдохнул Мон. Охотник вытянулся на сиденье и замер, как зверь перед прыжком. Теперь он напряженно наблюдал за каждым, даже самым мелким движением девушки, за выражением ее лица, обшаривал взглядом фигуру.

Анна, не подозревая о наблюдателях, взяла последний из необходимых ей для букета цветов, прошла обратно к стойке, выложила растения и на миг задумалась с той же детской серьезностью. Карл заметил, как затрещала ручка двери автомобиля под лапищей Мона. И тут Анна приготовилась собирать букет. Она встряхнула запястьями, как пианист перед исполнением пьесы.

Карла снова отбросило в прошлое. Его дом, спальня. Рядом с ним сидит Май, а Леони готовится работать над его заживающей раной. Девочка собирается, немного нерешительно подходит ближе, и… так же смешно встряхивает ручками. Тогда между ее пальчиков мерцали искры. Теперь, здесь и сейчас, Анна просто дотронулась до цветов.

Карл нехотя повернулся к другу. У Мона было странное выражение лица: умиротворенное, грустное, и в то же время будто бы счастливое.

– Твои врачи не говорили, – заставил себя произнести Карл с иронией, – вместе с ума сходят?

Охотник повернулся к нему и улыбнулся странно безмятежно.

– Прости меня, – искренне попросил его друг. – Я ничего не понимаю. Я сидел и думал, как скажу это тебе и Май. Я не хотел причинить вам боль.

– Нет, – возразил ему Мон. – Это подарок, Карле. Лучший, чем я достоин.

– Значит, ты тоже увидел в этой девушке Леони, – с отчаянием заключил Карл. – Но это не может быть она. Это мы живем свою долгую, проклятую, рваную жизнь. А Леони, она…

Он запнулся. Напоминать Мону о смерти любимой он не хотел.

– У нее другое лицо, тело, она старше, чем была Леони, – перечислил очевидные аргументы тот, кто еще недавно был полицейским и в ком осталась логика следователя.

– Конечно. – Мон продолжал странно улыбаться. – В этой девушке только душа Леони. Ты прав, Карле. Тогда она погибла на костре. Она умерла конечной смертью. Помнишь, я всегда говорил тебе: после того, как мы исполним клятву, я уйду вслед за ней. Я умру, по-настоящему, чтобы в следующем перерождении соединиться с ней. Чтобы мы возродились вместе.

– Но… – Карл судорожно соображал. Поведение друга сейчас пугало его больше, чем сюрприз за витриной цветочного магазина. – Ты хочешь сказать, что душа Леони переродилась сейчас. Мон! Только, пожалуйста, не делай глупостей. Она тут, и ты тоже. И это не повод…

Его друг только покачал головой.

– Я не собираюсь уйти из жизни сейчас, – сказал он спокойно. – Клятва не исполнена. И теперь… Ты снова рассудил верно, Карле. Леони здесь. Это на самом деле подарок для меня: встретить ее снова в этой моей жизни. Я даже не знаю, как мне благодарить богов за такое чудо.

– То есть ты на самом деле счастлив? – Карл начал понемногу успокаиваться. – Так… В Анне скрыта душа Леони, и это факт. Хотя я не знаю, как смогу это переварить. Ну, хорошо… Мон! Но ведь теперь это все равно Анна. Она не помнит того, что помнишь ты и я. Она не помнит нас!

– Она помнит, – возразил его друг. – Не Анна, а ее душа. Но я не хочу заставлять ее вспоминать меня или тебя. Это просто второй шанс, Карле. Возможность увидеть ее снова.

– Несколько шокирующая возможность, – напомнил Карл. – И снова прости, но мне это совсем не нравится. Ведь как-то об этом нужно сказать Май. Ее сестра здесь, но… Май будет больно. Я не хочу видеть ее слезы.

– Май умнее и сильнее нас с тобой, вместе взятых, – напомнил Мон. Он говорил уже более привычно, рассудительно, чуть иронично. – Выдохни, друг. Май будет плакать, но от счастья. Тут ты не сможешь понять меня и ее полностью.

– Главное, чтобы вы себя понимали, – сдался Карл. – И что теперь с ней делать?

Он указал на Анну, которая заканчивала собирать букет. Мон усмехнулся.

– А зачем ты ехал к ней? – спросил он. – Разве твои цели изменились?

– Цели нет, – веско возразил его друг. – Изменились мои возможности. У меня к ней вопросы, но теперь я не пойду их задавать.

– Почему? – искренне удивился охотник.

– Мон, подумай. – Все же его друг слишком долго работал полицейским. Или в нем всегда было что-то от полицейского. – Анна не помнит, как была Леони. Но у нее та же душа, а значит, ее судьба может повториться. Леони тогда решила, что испытывает ко мне какие-то эмоции, и из-за этого страдали все мы. Вчетвером! Я не хочу повторения. А потому, извини, точно не переступлю порог этого магазина. По крайней мере, не я должен быть первым.

Охотник склонил голову, обдумывая его слова.

– Ты точно стал мудрее, Карле, – вынес он приговор. – А благородство в тебе было всегда. Ты уступаешь ее мне. Это… важно для меня.

– Отлично! – Карл был искренне рад. – Только приди уже в себя. Иногда ты становишься излишне церемонным и старомодным в высказываниях. Не испугай девчонку. Надо еще у нее узнать, где Энрик смог зацепить ее подружку…

И тут его осенила совсем не радостная мысль.

– Мон! – полицейский снова занервничал. – Он тоже может узнать ее!

– Энрик? – Охотник тут же нехорошо прищурился. – Но враг выбрал ее подругу.

– В прошлый раз, – напомнил Карл. – Послушай, тогда, как я понимаю, он мог и не видеть Анну. Но ты сам сказал, что прямо сейчас Энрик может следить за мной и увидеть ее. Как ты думаешь, он способен не узнать ту, с которой все началось?

Мон через окно уставился на девушку в магазине.

– Я не заметил за тобой слежки, – сказал он. – Но ты прав, Карле. Теперь мы не вправе оставить ее одну. И Энрик все равно может ее найти…

– Везти ее сразу к Май тоже опасно, – рассуждал полицейский. – Когда-нибудь враг доберется и туда, если уже не нашел кого-то следить и за нашим домом. Мы должны ее спрятать. Ты должен спрятать, Мон.

Карл решительно вытащил из кармана ключи от своей пустующей квартиры и опустил их в ладонь Мона. Друг лишь понимающе кивнул.

– Я позабочусь о Леони, – пообещал он. – Предупреди Май.

– Конечно, – проворчал Карл. – Только ее зовут Анна. Это легкое имя. Запомни его. Лови свой шанс. А о своей женщине я позабочусь сам.

Мон лишь усмехнулся и открыл дверцу машины.

4

Карл пребывал в весьма неприятном расположении духа. Редко такое бывало, чтобы выдавались настолько неудачные дни. Он ведь так надеялся, что кто-нибудь обязательно вспомнит посетителя из сообщества ковена, общавшегося с каждой из погибших женщин, или место, где в разное время могли быть все жертвы. Хоть что-нибудь, что могло привести к Энрику. Но разговоры с родными убитых казались пустыми, если не считать того, что у Карла появилось множество новых вопросов. Которые и задать-то теперь некому.

Да еще и это перерождение Леони. Откровенно шокирующее. Карл тяжело вздохнул. Он все еще нервничал из-за Мона. Правильно ли было оставлять друга с Анной? И как рассказать обо всем этом Май… Ведь речь шла о ее сестре, родной сестре. Они трое близки и связаны, но кровные узы так просто не разорвешь…

Карл чуть не выругался. Его тоже связывали кое с кем семейные узы, что сейчас несказанно раздражало. Ехать в таком состоянии к Джако… Последнее, что Карлу хотелось делать. Важнее все-таки поговорить с Май. А брату можно и позвонить.

Обрадованный найденным хоть одним разумным решением, полицейский полез в карман за смартфоном, включил аппарат и увидел, кроме пропущенных звонков Мона, сообщение от начальника убойного отдела. Еще и это! Настроение продолжало падать, раздражение росло, но Карл все же прочел короткое: «Позвони» – и послушно набрал номер Павла Семеновича.

Начальник ответил на вызов буквально после второго гудка.

– С вечером, – буркнул Карл. – Есть ожидаемые новости, что Джако и Чистякова травили одинаковыми препаратами?

– Я не перестаю поражаться твоей наглости, – тут же завелся Павел Семенович. – К великому сожалению, ты все еще мой подчиненный! А не наоборот. Почему я должен отчитываться?

– Но ведь вы зачем-то звонили, – устало напомнил полицейский. – Если даже у вас ко мне приказ как ко вновь принятому в команду, все равно вводная быть должна. Я ее и уточнял.

– Принят ты в команду! – неохотно подтвердил его начальник. – Людей нет, так что работай пока. Только… где-нибудь в полях. В управлении лучше не появляйся. А по наркотикам… Да. Все сошлось. Естественно. Твои друзья жуткие, но, похоже, реально не ошибаются в таких вещах. И конечно, в медкарте твоего безумного брата была сделана запись о левом назначении кем-то, кто не являлся его лечащим врачом. Что тоже очевидно.

– А кто этот не лечащий врач, так и не понятно? – без особой веры в успех решил уточнить Карл.

– Конкретно нет, но! – оживился Павел Семенович. – Ты же сам правильно сказал, что это вписал туда точно врач! Понимаешь? Такие препараты хорошо знать надо, чтобы правильно название воспроизвести, дозировку, курс уколов расписать. Да тут и еще некоторое везение. Макс со Славкой умудрились найти съемную квартиру Чистякова. Там старый дубовый сотовый, куда вбит только один номер телефона.

– Естественно, купленный без регистрации, – скептически заметил его подчиненный. Плохое настроение мешало воспринимать мир с оптимизмом.

– Да не суть! – начальника упаднический тон не смутил. – Чистяков коротко и ясно обозначил этого абонента как «доктора»! Да и соседи нашего коматозного маньяка припомнили: бывший десантник поговаривал, что к какому-то мозгоправу ходит.

– Погодите. – Карл наконец-то начал воспринимать, что ему говорят. – Чистяков общался с соседями? Прямо так откровенничал? Это странно. Как-то не вписывается в его психологический портрет. Не ложный ли это след?

– Нормальный след, – постановил Павел Семенович. – Конечно, ни с кем Чистяков дружбу закадычную не водил и исповеди не устраивал. Просто пил он. Вернее, одно время пристрастился к этому делу, а этажом ниже у нашего маньяка жил собутыльник, ныне на него обиженный. Перестали они вместе бухать, когда Чистяков к тому самому доктору ходить начал. Видите ли, нашего маньяка смущало, что под действием алкоголя у него нервозность повышается и агрессия. А воевать не с кем.

– Ну, сходил он к тому мозгоправу удачно, – саркастично высказался Карл. – Энрик ему и подсказал, против кого им дружить. С ножом в руках. Да еще и наркотой выпивку заменил. Просто чудо-специалист!

– Ага, – начальник почувствовал смену настроения своего сомнительного подчиненного и обрадовался. – Но главное-то, что таких мозгоправов, по крайней мере с бесплатными услугами, Чистяков мог найти только в психо-наркологическом диспансере. А это заведение…

– Стоит прямо в ста метрах от больницы, где лежал Джако, – подхватил Карл. – Соседний корпус. Прогуляться через двор до палаты моего братца не проблема. Особенно когда на тебе белый халат.

– Точно, – согласился начальник отдела. – И я думаю, завтра мы туда наведаемся всем составом. К девяти подъедешь?

– Так точно! – браво отозвался Карл. Его настроение начало подниматься. Многие зависшие за день вопросы вдруг решались сами собой. – Буду вовремя. И… спасибо.

Павел Семенович только хмыкнул в ответ и, коротко попрощавшись, отключил вызов.

Карл сидел в своем автомобиле и улыбался. Все же день не прошел зря. Пусть ковен и его хозяйка ни при чем, пусть большинство вопросов он сегодня задал зря, но кое-что было нужным и важным. Галина консультировалась с психотерапевтом по поводу состояния матери, Нину муж таскал к некоему специалисту и, кстати, тоже потчевал какими-то препаратами, Лиза по работе обязана была проходить медкомиссию и консультацию – снова у мозгоправа. Оставалась Анна. Однако… она же учится в мединституте! Энрику даже не надо было искать жертв для своего ручного маньяка. Женщины приходили к нему сами.

Все сошлось. Только Карл не был уверен, что их враг так легко найдется завтра в своем рабочем кабинете в диспансере. Он тут же вспомнил охоту за Энриком в Праге. Почти поразительное везение, быстрый поиск, напоминающий настоящий гон. Ночные улицы, стук брусчатки под подошвой сапог, чадящие факелы, воняющие дешевым маслом, злорадная надежда или ожидание. Скромный, тесный домишко, темный, неухоженный. Разбросанные вещи, остывающий очаг, запах теплого воска от недавно потухших свечей. Враг чудом успел скрыться.

Никто не мог предупредить Энрика. Но как враг умудрялся чувствовать погоню, оставалось непонятным. Он сбегал каждый раз, и это было такой же печальной традицией, как и постоянные нападения наемников врага на Карла.

Однако сейчас это не расстраивало. Достаточно того, что дело движется. Просто тихо катится вперед, развивается. На самом деле Карл в этот раз не был готов к быстрому решению их вечной задачи. Пока же новости просто подняли настроение и даже как-то примирили с необходимостью общаться с Джако.

Карл, пока не передумал, собрался искать номер телефона брата в смартфоне. Только аппарат у Джако изъяли, и теперь позвонить ему напрямую сложновато. Но Карл знал и обходной путь. Кстати, более безболезненный. Он снова нашел в Интернете контакты «Май-медика» и стал ждать, пока администратор ответит на звонок.

– Доброго вечера, – бодро произнес ему в ухо уже слышанный ранее звонкий, хорошо поставленный женский голос. – Вы позвонили в…

– В «Май-медика», – продолжил за нее Карл. – Я знаю. Здравствуйте.

На миг на том конце провода воцарилось молчание.

– Это вы, – угрюмо констатировала администратор. – Но Мон…

– На этот раз я прекрасно знаю, где он находится, – у полицейского не получилось скрыть иронию. – Мне нужно найти способ коротко пообщаться с одним из ваших пациентов. Его зовут Иван Гаврилов.

– Извините, – смущенно заметила девушка. – Но я почему-то так и думала, что вы назовете именно это имя. Он очень угрюмый и все время спрашивает, не звонил ли ему кто-нибудь. В палатах аппаратов нет, но… Я могу отнести ему этот телефон.

– Это просто гениальная идея. – Карл постарался своим тоном выразить признательность, девочка-то на самом деле сообразительная. – Но есть вариант проще. Просто передайте ему мое сообщение. Я навещу его завтра в районе обеда. Пусть будет спокоен. Он не останется здесь один.

– Хорошо, – складывалось впечатление, что администратор записывает за ним, причем дословно. – Я схожу к нему прямо сейчас.

Карл поблагодарил ее и отключил вызов. Это был правильный ход, и теперь можно спокойно возвращаться домой. Он улыбнулся и включил зажигание. Единственное, о чем ему сейчас хотелось думать: чему больше обрадуется Май – пирожным или цветам.

5

Энрик не ненавидел людей. Он был к ним равнодушен. Они не мешали его существованию. Одни из них могли быть ему полезны, другие – наводили скуку, некоторые вызывали насмешку. Он мог с ними разговаривать, сосуществовать. Но он не переносил их прикосновений.

Причем для него одинаково неприемлемы были касания как мужчин, так и женщин. Любое вторжение в его личное пространство внушало Энрику ужас и отвращение. Если на улице в толпе какой-нибудь мужчина случайно задевал его плечом, это тут же отдавалось болью в низу живота, мгновенно напоминая Энрику о Карле – о том, что этот поганый купчишка с ним сделал, о том их первом столкновении, когда Энрик единственный раз был по-настоящему близок к смерти. Или даже, возможно, умер.

Любое прикосновение женщины напоминало о Леони. Те эмоции, какие он испытал, когда в Эксе на площади схватил девчонку за руку… Будто окунулся во Тьму, мерзкую, леденящую, до тошноты отталкивающую. Леони была осквернена магией. И даже если случайная женщина касалась Энрика в любом другом его перерождении, он все равно инстинктивно внутренне съеживался, ожидая того же потока отвращения, которое может хлынуть на него от любой ведьмы. Однако если этого не происходило, он переживал не менее болезненное разочарование, переходящее в обычную брезгливость.

Именно это чувство захлестывало его прямо сейчас, когда мать очередного подростка с отклонениями в психике ухватилась за руку Энрика и жалобно умоляла помочь ее отпрыску. Как было бы приятно оттолкнуть ее, пнуть, ударить, чтобы отползла прочь, начала бояться, но нельзя.

Энрик так и не вышел на работу после того, как заметил Карла и Мона у соседнего больничного корпуса. Внутренний голос твердил об опасности. Он был уверен, что это божественное начало, направляющее его всю жизнь, указывает верные действия. Он не готов встретить своих врагов. Еще не время. Его великолепный план только начал осуществляться. Надо подождать, и пока – спрятаться.

Поэтому Энрик исчез. Покинул рабочее место в диспансере, съехал со своей официальной квартиры в заранее приготовленное укромное место, уничтожил телефоны, и свой постоянный, и тот, по которому общался со своим нерадивым слугой. Но оставался еще один номер, на который поступали звонки от других клиентов. Как это называется в этом времени – частная практика.

Когда ему вчера вечером позвонила эта проклятая мамаша, Энрик сначала хотел отказать ей, а потом избавиться и от этого телефона. Однако то, что она рассказала о своем сынке, Энрика заинтересовало. Бог не оставляет его, посылает знаки и знамения. И этот мальчишка – его орудие. Так вовремя, так кстати…

И вот они встретились – в просторном, богато обставленном доме, в светлой красивой комнате. И женщина умоляет его, терзая рукав пиджака.

Энрика интересовал только подросток. Мальчишка лет пятнадцати, хлипкий, нескладный, угрюмый. Пока мать истерично всхлипывала, изливая поток ненужных слов, парень просто спокойно сидел напротив психотерапевта, уставившись в пол. Но при этом Энрик чувствовал, как мальчишка сейчас ненавидит свою мать – его отвращение было почти осязаемым.

– Хорошо, – коротко согласился специалист. – Я посмотрю, что можно сделать.

Женщина еще крепче вцепилась в его руку. Энрик не выдержал и отвернулся, боясь, что его стошнит прямо на нее.

– Мне нужно поговорить с мальчиком, – коротко и властно распорядился он. – Уйдите!

Мать опешила. В ее глазах мелькнули недоумение и даже гнев. С такими, как она, так не разговаривают. Но Энрику было наплевать.

– Я бы хотела присутствовать, – упрямо возразила она.

– Уходите либо вы, либо я, – равнодушно бросил он.

Это была ложь. Или… Энрик, конечно, верил своему богу беспрекословно. Но он так хотел получить нечто… Как тогда в детстве в церкви, ночами простаивая на коленях на холодном каменном полу. Знак божьей воли, подтверждение своей избранности.

Сейчас Энрик хотел удостовериться в другом, малом. Он жаждал получить знак, что судьба ведет к верной цели – его враги будут преданы пламени очищения. По его желанию, по воле божьей. И если это именно то, для чего Энрик существует, перерождается столько раз через унижение и боль, если план верен и намерение правильно, то сейчас эта мерзкая баба уйдет, а мальчишка… даст Энрику то, зачем он пришел.

И она дрогнула. Отстранилась, отпустила наконец его руку, нехотя встала.

– Хорошо, – холодно сказала женщина. – Я выйду. Не более чем на десять минут. Но впредь вы не будете оставаться с моим сыном один.

Она чуть помялась, но все же закончила:

– В конце концов, я плачу вам, и обсуждать методы лечения вы будете со мной.

Энрик безразлично кивнул, даже не повернув головы в ее сторону. Его занимал только мальчик. Подросток не шелохнулся, будто ничего не видел и не слышал. Но Энрик почувствовал его надежду, ожидание, возможность хоть ненадолго освободиться.

И когда за женщиной закрылась дверь, психотерапевт улыбнулся подростку.

– Так легче? – спросил он просто и спокойно.

Мальчик вздрогнул и поднял глаза. Всего на миг. Удивленный и все же – благодарный взгляд.

– Это лишь пустые слова, – продолжил Энрик. – Все ее переживания. Они ничего не значат.

Подросток не поднимал больше глаз, но его плечи чуть расслабились, правую руку он положил на стол и стал плавно водить пальцем по полированной поверхности.

– Я устал и ничего не хочу делать, – признался ему Энрик. – С тобой. Они считают, что ты болен. Я могу просто выписать рецепт и уйти. А могу сделать так, чтобы тебя оставили в покое.

Мальчик чуть хмыкнул – скептически и даже с некоторой издевкой.

– Она вернется очень скоро, – почти скучающе напомнил психотерапевт. – Я не обещаю тебе свободы от родителей или чего-то подобного. И не хочу тебя лечить. Но мне кое-что от тебя нужно.

Вот тут мальчик заинтересовался. Он был, как и предполагалось, неглуп и такие слова оценить мог.

– Что вы хотите? – спросил он с наигранно-веселым интересом. – Чтобы и я вам приплатил?

Теперь пришла пора Энрика усмехнуться. Он не стал отвечать, просто вынул из кармана заранее приготовленную зажигалку, показал ее мальчишке и чиркнул кремнем. Появился крохотный язычок пламени, хрупкий, еле заметный, но будто живой. Он прыгал над крохотной горелкой, а мальчик, как завороженный жадно смотрел на пламя.

– Я люблю огонь, – тихо заметил Энрик. – Ты меня понимаешь?

Подросток кивнул, не отрывая взгляда от зажигалки.

– Мне нужно будет много огня, – осторожно продолжал психотерапевт. – Ты можешь дать то, что мне нужно?

Губы подростка стали расходиться в странном, почти зверином оскале – хищном, но при этом победно-злорадном. Мальчишка утвердительно кивнул…

Глава 9

1

Карл видел глаза Май, внимательные и серьезные, чуть потемневшие от напряжения. А потом ее лицо будто расплывалось в темноте, терялось за всполохами огня. Пламя переливалось насыщенными чудесными цветами. Бордовый сливался с оранжевым, между ними проскальзывали языки ярко-синего, рассыпались зеленоватые искры, иногда мерцали вкрапления малинового. И в каждой искре проскальзывали картины: то лицо Анны, то фигура Мона. Цветы в высоких вазонах, витрина, тонкие пальчики девушки, улыбка на лице друга, та самая, странно теплая и бесконечно грустная.

Карл пытался отвлечься от этих образов, сосредоточиться только на глазах Май, но… Голова начала болеть и кружиться, шумело в ушах, почему-то ломило в переносице. От напряжения перед глазами поплыла пелена. Он очень старался держаться, не терять сознание, потому что Май это важно. Но тело слабело, боль в голове становилась непереносимой. Карл пообещал себе, что он сможет выдержать еще пару минут… и тут все прекратилось.

Мир вернулся в свое нормальное состояние, огонь исчез, появилась кухня в их доме. Карл ухватился руками за стол, боясь упасть. Май придвинулась ближе, чтобы поддержать его.

– Прости, – искренне попросила она. – Я старалась быть аккуратной, но когда увидела ее… не смогла полностью все контролировать.

– Нормально. – Карл постарался улыбнуться. Он простил бы все, пока Май так счастлива.

Его возлюбленная на самом деле казалась очень счастливой, ее глаза просто сияли теплом и почти детским удивлением.

– Это и правда Леони, – признал Карл.

– Удивительно, правда? – Май осторожно массировала ему виски. – Ты как?

– Лучше. – Он чувствовал, как через кончики пальцев она вливает в него свою энергию, теперь привычно светлую, – силу ее дара целительницы. – Я вполне могу посидеть ровно. Побереги силы, и… если можно, сделай нам кофе.

– Конечно! – Его женщина тут же поспешила к кофеварке. – Интересно у нас все получается в этот раз, Карл. Ты начал возвращаться именно когда нашли труп Лианы, подруги Анны. Видимо, на убитой девушке был энергетический след той, кто хранит душу сестренки. Та часть души Леони, что живет в тебе, отреагировала на этот след.

– Такое может быть, – признал он. – Я мало в этом понимаю. Во мне сохранилось слишком много от Кирилла – того, кто был в этом теле до меня. Я мыслю как полицейский, и мне хочется понять, что это значит для всех нас. Появление Леони, новая тактика Энрика, нападение на Джако. И нет этой безумной гонки, мы не рыщем в поисках врага, не придумываем новых способов его казни.

– Мы больше стоим на месте и даем ему шанс действовать. – По тону Май было понятно, что ей это не слишком нравится.

– Да, – спокойно подтвердил Карл. – Только давай признаем честно: он всегда нас опережал. Первым просыпается именно он. Мы возвращаемся только после того, как наш враг обрекает на смерть первую жертву. И он знает о нас. Всегда. Он находит нас первым. Подтверждение этому – традиционное нападение. Почему-то Энрик всегда надеется первым избавиться от меня.

– Не думаю. – Май поставила перед ним чашку с кофе и уселась на табурет рядом. – Энрик неглуп. Он прекрасно знает, что мы не дадим тебе умереть. Он присылает наемников, чтобы причинить тебе боль. Его месть за то избиение, когда ты спасал Леони. Хоть представляешь, что ты тогда с ним сделал?

– Мне наплевать, – честно признался ей возлюбленный. – Я только не перестаю жалеть, что не убил его тогда. Ведь всего этого могло и не быть.

– Я уже говорила тебе, что тогда, в Париже, смогла изучить труп врага, – напомнила ведьма. – Кроме следов проклятья, я видела и его реальные раны. Ты изувечил Энрика. Вообще тогда, в Эксе, он на самом деле мог умереть. И странно, что не умер. Его излечили магией.

– Это не просто странно, а фантастично! – возразил Карл. – Я хочу есть. Тебе тоже нужно восстановить силы.

– Принесу пироги. – Май занялась ужином. – Почему ты считаешь это фантастичным? В Эксе было достаточно ведающих людей. Знахари не могут отказать тому, кто нуждается в помощи. Это одно из условий принятия дара. Кто-то мог найти Энрика на улице и вылечить его.

– Это логично, – признал полицейский. – Только вспомни отношение врага к ведающим людям. Он реально фанатик, Май, и скорее бы умер, чем позволил осквернить себя магией, как он это называет. Потому факт, что лечение все же было, – фантастичен.

– С этой точки зрения, да, – согласилась ведьма. – Но мы говорили о другом. Энрику спасли жизнь, но он все равно остался калекой. Он не способен иметь детей. Не способен заниматься любовью. Его орган мертв.

Карл усмехнулся.

– Ну, есть за что мстить. – На самом деле ему по-прежнему было наплевать на увечье врага. – А я и не догадывался. Все думал, чего он ко мне привязался? Кстати, это еще одна странность. Получается, он никогда даже не пытался убить одного из нас своими руками. Каждый раз он лишь бежит.

– Бежал, – напомнила Май, вернувшись к столу с блюдом, полным пирогов. – Но в последние три раза он начал пытаться убить нас. Пусть и всегда чужими руками.

– Спасибо за ужин. – Карл с удовольствием начал есть. – Я думаю, все это часть его безумия. Энрик считает себя не палачом, а кем-то… кто обрекает ведающих на смерть. Изобличает. Наверняка возомнил, что это его миссия: приводить ведьм на суд и на костер. Возможно, он даже считает, что, если совершит убийство сам, это как-то очернит его в глазах того бога, которого он себе придумал еще в детстве.

– Уж не знаю, каким может быть его бог, – ведьма брезгливо поморщилась. – Но похоже, ты прав. А мы долго считали его просто трусом и подлецом. Теперь… он знает, что мы тоже владеем магией. Я, Мон, магия есть в крови Джако, по матери. Даже в тебе. Не только от Леони, но и от меня. Поэтому он все-таки ищет способы убить и нас?

– И все же он нас боится, – подумав, решил Карл. – Особенно тебя и Мона. Вы в его мире наверняка что-то вроде вселенского зла. Антагонисты его бога. Может, он тоже ищет способ все это прекратить? Способ победить нас. Раньше считал, что еще слишком слаб, не имеет силы бороться с нами, потому просто убегал и прятался. Но в последние несколько раз стал искать способы нас уничтожить.

– Если этот раз отличается от прошлых, – серьезно заметила Май, – то он может решиться на что-то очень серьезное.

– Особенно если узнает в Анне Леони, – добавил полицейский. – И это плохая новость. Однако есть и хорошая.

Он постарался улыбнуться как можно более весело.

– Вы с Моном начали подозревать, что есть некая иная сила, которая стоит за Энриком, – решил пояснить Карл. – Но я уверен, что мы ошибаемся в этом вопросе. Если бы кто-то настолько могущественный руководил им, враг не боялся бы. Он бы старался уничтожить нас с самого начала. Но у него нет сил на это. А значит, он один.

– Тогда сила в том странном проклятии, сути которого мы не можем понять, – рассудила Май. – И вот я думаю: если мои родители или отец Мона не смогли его проклясть, то, возможно, это сделал тот, кто тогда влил в него магию, спасая Энрику жизнь.

– Подожди, – что-то в ее словах зацепило Карла. – То есть тогда некто тоже был недостаточно силен, чтобы просто его излечить, и был вынужден дать Энрику часть своей души? Так же, как поступила Леони ради меня?

– Иначе никак, – пожала Май плечами. – Я уже говорила, ни один знахарь не может отказать человеку в помощи. Это лишит его дара.

– Так Леони спасла меня не за красивые глаза, а потому что рисковала потерять себя? – догадался ее возлюбленный. – Тогда понятно, почему она так легко согласилась с тем, что мой долг уплачен.

Май только улыбнулась и пожала плечами.

2

Анна проснулась резко, будто от толчка. На миг она запаниковала. Девушка помнила лишь, как вышла из цветочного магазина в конце своей смены, закрыла наружные жалюзи и включила сигнализацию. Еще она смутно вспомнила приблизившегося к ней высокого мужчину. Только фигуру, вдруг возникшую в темноте. И все…

Теперь она явно находилась в каком-то помещении. Лежала на кровати, нормальной, теплой и чистой. На ней была ее одежда, кроме разве что куртки и ботинок. Под головой подушка, и кто-то заботливо укрыл ее пледом. От вещей вокруг исходил незнакомый мужской запах…

Она распахнула глаза и резко села.

– Ты проспала дольше, чем я ожидал, – раздалось в темноте.

Мужской голос, очень спокойный, без ноток злорадства или угрозы. Человек просто констатировал факт. Он говорил немного непривычно, чуть растягивая гласные. Такая манера была Анне незнакома.

– Кто вы? – коротко спросила она, и сама поняла, насколько нервно звучит ее голос.

– Мы незнакомы, – снова ровный и спокойный ответ.

Человек не стал представляться, понимая, что его имя ничего ей не скажет. Зато он включил свет. Мужчина сидел в кресле далеко от кровати – так, чтобы девушка могла почувствовать себя в относительной безопасности. Он был широкоплеч, и Анна помнила, что высок. У незнакомца была непривычно густая шевелюра чуть вьющихся темных, но не черных волос, взлохмаченная, будто давно нуждалась в стрижке. Лицо тоже интересное: широкое, с крупными чертами, будто грубо вытесанное. Ее похититель чуть склонил голову набок и смотрел на Анну. Она не решилась бы вот так сразу сказать, какой цвет у его глаз. Темный, да. Но карие они или цыганские черные, не разберешь.

– Хорошо. – Девушка подтянула колени под подбородок и закуталась в плед. – Тогда где я? И… пожалуйста, не говорите, что этот адрес мне ничего не скажет.

Он чуть заметно усмехнулся. Почти весело, но без агрессии, без желания ее испугать.

– Вообще, – сказал он, – такой ответ был бы логичен. Но… мы в квартире моего друга. Я привез тебя сюда сразу от того магазина.

Анна задумалась. У нее слишком мало информации, даже эмоциональной. Она не знала, как себя вести. Человек ее похитил, это факт. Но он не связывал ее, не бил, не скрывает от нее своего лица. Ее не раздели, не причинили никакого вреда, зато поместили в тепло и уют. Девушка видела, что в углу кровати лежат ее куртка и рюкзак. Смартфон тоже здесь, рядом, на тумбочке, всего в нескольких сантиметрах от нее.

Но важно было даже не это. Анну смущало, что этот незнакомец не казался ей врагом. Она его не боялась и не чувствовала с его стороны угрозы. А своим ощущениям девушка доверяла прежде всего.

– Зачем я здесь? – уже более спокойно поинтересовалась она.

Мужчина встал с кресла, медленно и осторожно, видимо, стараясь не испугать ее, и стал мерить шагами комнату.

– Зачем… – Он явно улыбался. – Ну, тебе надо хоть изредка есть. Работа и учеба, это все правильно. Но без еды ты склонна к голодным обморокам. Вышла со смены, и…

Анна знала, что он прав. После смерти Лианы, ее подруги, квартиру, которую они снимали на двоих, придется оплачивать одной, а это дорого. Да и учеба ей очень важна. Но… Важнее сейчас то, что этот человек соврал. Дело не в его словах, а в том, что Анна почувствовала это и разозлилась.

– Это ложь! – Девушка даже не подумала о том, насколько ее обвинение может быть опасным. Просто… ее это возмутило. – Не надо! Я умею чувствовать ложь!

Он остановился – резко, будто налетев на препятствие. Анна испугалась того, как легко в открытую призналась в своих способностях. Однако мужчина, похоже, не удивился. Он… просто стоял, зажмурившись и словно поникнув…

Мон даже не предполагал, что может быть так: одновременно и больно, и… потрясающе тепло, а главное, бесконечно грустно. Воспоминание вспыхнуло сразу – Экс, двор их большого дома, парапет из желтоватого известняка, кусты рядом и небольшой клочок земли. Ему всего девять, он сидит и поедает кислые мелкие персики. Рядом Леони, пятилетняя кроха, сажает свой игрушечный огород лекарственных трав, как у взрослых. Мон рассказывает ей о своих подвигах. Отец начал брать его на охоту, показывать тропы и повадки зверей. Но для настоящего рассказа этого мало! И Мон сочиняет, как поймал за уши кролика к обеду.

Вдруг кроха Леони разворачивается к нему, упирая в бока свои испачканные землей кулачки, и рассерженно выдает:

– Это ложь! Не делай так! Я могу почувствовать, когда мне врут!

У нее слишком серьезное выражение для умильного детского личика и яркая обида в огромных глазенках. Мон знает, что Леони обладает даром, как и все в их семье. Но этот талант слишком мал, как и сама девочка. Он мог бы посмеяться над ней, сказать дерзость, но… Он лишь смотрит на нее и молчит, потому что именно в тот момент он осознает: он хочет остаться с ней навсегда, пойдет за Леони на край света, умрет за нее… Только в результате умерла она…

Он заставил себя вернуться в реальность, оттолкнуть прошлое. Раскрыл глаза и отпрянул: Анна успела соскочить с кровати и бросилась к нему.

– Что с вами? – В ее тоне было искреннее беспокойство. Страх, впервые за эту ночь, но не перед ним, а за него. – Вам плохо? Я сейчас…

– Все в порядке. – Мон сделал еще шаг назад, дальше от ее рук, тонких кистей, до боли знакомого жеста, когда девушка встряхнула запястьями, будто готовясь сыграть пьесу на пианино. – Просто воспоминание.

Анна застыла. Она явно удивилась. На ее лице был написан невысказанный вопрос.

– Пожалуйста, сядь, – попросил он. – Со мной все в порядке. Просто ты напомнила мне одну маленькую, очень серьезную и смелую девочку. Она говорила мне точно такие же слова.

– Да? – Девушка знала, что он не соврал в этот раз, чувствовала. Но какие же воспоминания бьют так больно? А она уловила его боль. – И где эта девочка сейчас?

– Ее сожгли на костре, – чуть помолчав, нехотя выдал мужчина.

Анну на миг захлестнула паника, животный ужас. Так убивали только ведьм. Людей, наделенных даром, как она…

– Что ты хотела сделать? – вдруг поинтересовался ее похититель прежним, почти веселым тоном. – Ты способна лечить руками?

– А если да? – Она вернулась на кровать, села на край. Ей самой не нравился ее вопрос. Не нравилась тема. Девушка редко раскрывала людям свои возможности. Тем более незнакомцам и с таким вызовом. – Я лечу людей. Пока могу не так много… Замедляю пульс, сбиваю давление, снижаю температуру. Почти научилась останавливать кровь и сращивать ткани. Только кожу, правда, но… Я учусь и практикуюсь.

Она вдруг с тоской вспомнила свое заветное желание. Мечту, как однажды она встряхнет руками, готовясь спасти человека, и из кончиков ее пальцев посыплются искры силы. Анна хотела это увидеть, почувствовать, пережить.

– Смотри. – Это был мягкий приказ, отданный все тем же спокойным и ровным тоном.

Девушка послушалась. Мужчина вытянул перед собой руку, перевернул ладонь, и… между его пальцев заплясали огоньки, ярко-алые с всполохами бордового.

Анна отвернулась, скрывая зависть и обиду.

– Не стоит, – тон незнакомца стал ласковым и очень теплым. – У тебя будет твое пламя. Не такое, как мое. Красивое, ровное бирюзовое пламя. Май научит тебя. Нужно лишь немного времени.

– Майя? – это имя заставило девушку заволноваться, почти обрадовало. – Владелица Май-медика? Серьезно? Вы ее знаете?

– Она моя кузина, – пояснил незнакомец. – Мы владеем этой клиникой на двоих. Я работаю там начальником службы безопасности. Меня зовут Мон. Обращайся, пожалуйста, ко мне на «ты». А твое имя я знаю.

Мон… имя было странным, но Анна понимала, что оно настоящее. Это почему-то обрадовало ее. Девушка чувствовала себя… защищенной. Страха перед похитителем она не испытывала с самого начала. Не было злости, что он, по сути, задержал ее силой. С ним было спокойно. А теперь, когда Мон назвал ей свое имя, стало даже… как-то тепло. Будто все шло так, как и должно быть. И это сбивало.

– Между прочим, – мужчина снова чуть улыбнулся, – по поводу твоего питания я сказал правду. Ты просто истощена. На кухне есть пицца. Могу сварить кофе.

– Не помешало бы. – Анна робко улыбнулась. – Ты тоже поешь?

– Я всегда рад пище, – немного торжественно и старомодно признал Мон. – Пойдем?

– Да. – Девушка тут же поднялась с края кровати. Она улыбалась, старалась быть милой, но аккуратно забрала с тумбочки свой смартфон.

Пусть он не кажется опасным, но все же этот Мон – похититель. Какой бы странной ни была эта встреча… Анна уставилась на свой аппарат. Он работал. Только позвонить или отправить сообщение не представлялось возможным. Телефон в принципе не видел Сети.

– Техника – такая ненадежная вещь… – усмехнулся Мон.

Анна отбросила ненужный аппарат. Могла бы разозлиться, но она просто сдалась и прошла на кухню, где ее похититель уже зажег свет и начал готовить кофе.

– Ведь это ты сделал? – спросила она, устраиваясь за столом. – Со смартфоном?

Мон кивнул.

– Это интересно, – признала девушка. – У тебя тоже есть дар. Но ведь ты не знахарь, да?

– Я охотник, – известил он.

– И на кого ты охотишься? – Ответ ее несколько насторожил.

– Как пойдет, – усмехнулся Мон. – Но явно не на тебя.

– Тогда, может, все-таки расскажешь, почему я здесь? – Она старалась выдерживать деловой тон.

– Из-за того, что случилось с твоей подругой. – Он тоже стал серьезен. – Ее звали Лиана.

– Да, – Анна опустила глаза. Ей снова было больно. Смерть подруги она пережила очень тяжко. – Она была мне как сестра. Мы из разных городов, здесь ни у меня, ни у нее нет родных или друзей. Да и там… дома, тоже…

– У Лианы тоже был талант. – Мон не спрашивал, он просто констатировал факт, а заодно отвлекал ее от тяжелых мыслей и боли потери. – Она тоже могла лечить руками?

– Нет. – Девушка вдруг поняла, что ей очень хочется поговорить с ним о Лиане, поделиться, повспоминать. Ведь он поймет. – Лиана видела болезни, как рентген. Могла поставить диагноз за пять минут. Умела правильно смотреть.

Мужчина понимающе кивнул, поставив перед ней чашку с кофе и придвинув остывшую пиццу в коробке. Анна не знала, что с точки зрения охотника у ее подруги был совершенно бесполезный дар. Какой смысл просто выявить болезнь? Надо ведь еще как-то исправлять. Хотя Май всегда с ним спорила.

– Мы подружились в университете, – продолжала рассказывать Анна. – Лиана на год старше и опытнее. Ее дар развит лучше, чем у меня. Но мы обе мечтали, что закончим вуз и пойдем проситься на практику в «Май-медика». Нам будет что показать.

– Не стоило столько ждать. – Мон уставился куда-то в сторону. – Май приняла бы тебя и так. И твою подругу, если бы ты попросила.

– Почему? – Это ее задело. – Что во мне такого?..

Внезапно девушку осенила странная догадка.

– Это потому, что я похожа на ту девочку? Май тоже ее знала?

– Леони была родной сестрой Май, – нехотя признал мужчина, так и не повернув к ней лица. – Любимой младшей сестрой.

Которая погибла… Анне хотелось обидеться, возразить, что она все-таки другая, но… это было грустно и больно. Для Май. Девушка могла это понять.

– Мы говорим не о том. – Мон сменил тему, а заодно и тон на ровный и немного сухой. – Лиану убил больной на голову ублюдок, как и троих других женщин.

– Я знаю. – Анна поморщилась. – Слышала, его поймали.

– В общем, да, – признал ее похититель. – Только не совсем того. Полиция нашла исполнителя, слугу. Тот, кто наказывает ведающих людей, как он считает, приговаривает их к казни, остался на свободе.

– Наказывает ведающих людей? – Она уловила главное. – Так он убил Лиану, потому что у нее был дар? И у тех, других женщин тоже?

– Да. – Мон кивнул. – И он может найти тебя. Потому ты здесь.

– Но… – Девушка понимала, что он прав. Только… – Таких людей, как я, много. И даже у тех, кого убили, есть семьи. Там тоже могут быть… ведающие люди, как ты их называешь. Но ты почему-то выбрал меня.

– Убийца тоже знал ту девочку. – Мон понимал, что такие вещи сейчас говорить опасно, но врать не имело смысла. – Он убил Леони и узнает ее в тебе.

У Анны пропал аппетит. Снова стало обидно. Ведь она – Анна, а не кто-то там, но… Они говорят о каком-то маньяке, и ему ничего не докажешь. Но ей так не хотелось чувствовать себя жертвой! Зависеть от кого бы то ни было – пусть и от этого мужчины, самолично взявшего на себя роль ее телохранителя – от страха и чужого безумия.

– Почему тогда мной занимается не полиция? – задала она весьма логичный вопрос.

Мон снова усмехнулся.

– Вообще эта квартира моего друга, как я тебе говорил. – Он вернулся к своему почти веселому тону. – А Карл – полицейский. Он сам это предложил. А так… вместо этого всего – камера, плохая еда и куча волокиты. Мне не нравятся трудные и долгие решения.

Анна почему-то подумала, что это очень похоже на него – этого большого и странного мужчину. Будто она знает, как он мыслит и действует. Но это ее не смутило. Девушка только усмехнулась в ответ…

Глава 10

1

Карл смотрел на замерший на экране кадр с местной видеокамеры и видел Энрика. Вот человек! Вообще не меняется. Все такой же, как в детстве – высокий, худой, нескладный. Чуть вжимает голову в плечи, с тем же угрюмым выражением лица. Только старше, чем тогда в Эксе. Даже взгляд тот же: с каким-то мрачным детским вызовом.

Карл только раз видел у Энрика иное выражение лица. Тогда, в подворотне, когда он свалил несостоявшегося насильника с ног парой хороших ударов в нос, а потом молотил ногами, стараясь выбить из паршивого мальчишки душу. Вообще Карл обычно не был так жесток. И тогда он остановился бы после нескольких ударов, если бы как раз не иное выражение лица: злое, возмущенное и почему-то брезгливое. Смени он это выражение, и остался бы сейчас нормальным здоровым мужиком.

– Что? – прервал его размышления Павел Семенович, заглянув подчиненному через плечо. – Прожигаешь врага ненавидящим взглядом?

– Ненавидящим? – Карл искренне удивился. – Вообще нет. Ненавидят равных, достойных. А Энрик… Не знаю, когда-то это был гнев, даже ярость – за то, что он сделал с семьей Мона и Май. Потом… наверное, презрение. За подлость, за все эти устроенные им казни. Теперь я просто хочу его остановить. Своя жизнь дороже.

– Это разумно, – согласился начальник. – Своя рубашка ближе к телу, даже если мне придется терпеть тебя и дальше. Наглости бы еще поубавилось… но мечтать не вредно. А что-то по делу у нас есть?

– Кроме портрета подозреваемого, его паспортные данные, – начал докладывать подчиненный. – Эрик Адамович Вронский. Тридцать три года. Не был, не числился, не привлекался. Кандидат наук в области психиатрии. Отзывы коллег сугубо положительные.

– Ну да, – Павел Семенович нахмурился. – Говорят, был отличным гипнологом.

– Вот как! – Карл даже усмехнулся. – Понятно. В Вене перед Первой мировой было много всяких кружков месмерических. Энрик любил туда захаживать. Мы его тогда чуть не поймали. Мозги пудрить и зубы заговаривать он всегда умел. Тут ему повезло. Заведующий отделением хвалит нашего товарища. Говорит, брался за любой случай, работал на приеме. То есть не только в отделении, но и на консультациях. Всегда предлагал помощь, если в больничных корпусах истерики или пьяные клиенты по «Скорой».

– Ага. – Начальник убойного отдела кивнул. – Ангел прямо. Только вот тут есть интересная информация. Говорят, раньше был очень общителен и весел, душа компании. Среди врачей, естественно. Но год назад у него умерла жена. Смерть супруги повлияла на твоего Энрика не лучшим образом. Он замкнулся в себе, стал нелюдим. Но всегда был вежлив, даже церемонен и старомоден. Коллеги даже предлагали помощь, но он уверил, что в порядке.

– Ну, до прошлого года это был как раз Эрик, а потом он стал Энриком, – легко догадался полицейский. – Смерть жены? Вот это интересно. Наш Энрик не силен по женской части. Я только недавно узнал, что, оказывается, тогда в Эксе отбил ему все напрочь. И наличие жены… было бы ему не слишком удобно.

– Так вроде бы несчастный случай. – Павел Семенович произнес это с явным сомнением. – Но можно дело в архиве запросить. И кстати, по слухам, он стал довольно обеспеченным вдовцом. Надо бы все это проверить.

Карл кивнул. Он смотрел на приближающегося к ним Славика. С Максом и Серегой общий язык найти удалось, а вот с этим коллегой раньше поговорить не удавалось. Полицейский тоже смотрел на Карла с некоторой осторожностью.

– Привет, – спокойно сказал тот, кто раньше был Кириллом. – Еще новости?

– Привет. – Славик чуть улыбнулся, пусть и не слишком естественно. – Эрик Адамович исчез два дня назад. Очень вовремя – как раз после того, как из соседнего корпуса выкрали Ваньку.

– С Джако все отлично, – иронично отозвался Карл. – Уже приходит в себя. Скоро сможет принимать гостей. Спасибо, что побеспокоился о моем брате.

Коллега посмотрел на него с почти детским интересом, как на редкого зверька в зоопарке, а потом повернулся к начальнику убойного отдела.

– Тут в ходе проверки всплыли интересные факты, – сказал оперативник. – Вернее, вскрылась пропажа. Медикаментов.

– Да ладно? – не поверил Павел Семенович. – Тех же, какими отравили Джако?

– Не только. – Славка мужественно держался, стараясь воспринимать все это спокойно. – Еще и сильные обезболивающие.

– Морфий? – с недоверием спросил Карл.

Славка кивнул.

– Типа того, – признал он. – По записям, некоторые из них выписывал как раз этот Эрик. Несколько пустых ампул обнаружились именно в его кабинете. Только сомневаюсь я, так нагло воровать наркотики… До этого момента он вел себя хитрее.

Начальник убойного отдела с интересом уставился на Карла. Тот чуть подумал, а потом пожал плечами.

– Ребят, – честно начал человек из прошлого. – Энрик всегда был хитрым. Знаете, так… по-житейски. Да и вообще он далеко не дурак. Но… Мир-то меняется. А мы все, кто попал в эту долгую историю, не можем перестраиваться так быстро. Мы живем в определенное время в лучшем случае пару лет. Немного успеваем привыкнуть, но… Мы остались теми, кем были в самом начале, и невольно играем по тем правилам, какие знаем. Знали тогда, в наше настоящее время. Если бы в этот раз я не проснулся в теле полицейского, ваш отдел так и не нашел бы Чистякова. Мы бы его просто где-нибудь тихо прикопали. Не нашли бы вы и Энрика, да и нас самих, чтобы посадить. В нашем мире не было УК РФ и прочих сложностей. Что до странности поведения Энрика здесь, суть в том же. Он просто не стал обращать внимания на такие мелочи, как какие-то там бумажки, запреты, подотчетность и бюрократия. Нужны ему наркотики, он их взял, вот и все.

– Ну… – Славка смутился. – В принципе, понятно. Но все равно… Вы же живете по правилам того времени, куда попали. И не так уж сильно выделяетесь.

– Кстати, да, – подхватил Павел Семенович. – Ты, Карл, сам говорил, что в вас остается опыт и интеллект, а заодно и навыки того, в ком вы проснулись. Ты же помнишь даже тот же УК РФ, который знал Кирилл. Да и, в принципе, даже сейчас мыслишь как полицейский. Или тебе не впервой?

– Опыт и знания остаются, – согласился человек из прошлого. – И да, в целом их достаточно, чтобы не выделяться на общем фоне. Но ведь каждый из нас уже знает, что все это ненадолго, поэтому не очень соблюдает правила того или иного времени. Кроме этого раза. По крайней мере для нашей организованной группы, как вы обозвали моих друзей. Что до опыта полицейского – то нет, раньше я им никогда не был.

– Ну да, – усмехнулся начальник. – Тебе ближе быть хирургом или учеником алхимика.

– Еще ученым, военным, даже учителем, – дополнил Карл. – Но эта нынешняя профессия мне нравится.

– А кем раньше был этот ваш Энрик? – поинтересовался Славка.

– Помощником башмачника, – стал вспоминать человек из прошлого. – Чиновником, пару раз студентом. Потом работал у одного купца… О! В Праге он был слугой у врача. А потом, в Вене, тоже медиком. Вроде современного санитара или медбрата. В Лондоне работал в аптеке. Слушайте! А ведь у него богатый опыт получается.

– Как у врача? – уточнил оперативник.

– Нет, как у наркомана, – усмехнулся Карл. – Но важно то, что происходит здесь и сейчас. Если Энрик подсел на иглу, то у него дома мы тоже найдем ворованные медикаменты.

– Интересная мысль, – согласился Павел Семенович. – Если верить тебе, то нашего наркомана-маньяка там уже точно нет.

– Но мало ли что он еще оставил за ненужностью, – заметил Славик. – Я бы съездил.

– И я, – подхватил Карл.

– Вот! – обрадовался начальник. – Вперед! Я позвоню, вас там участковый встретит. А мы тут соберем все, что от Энрика осталось.

– Главное, – напомнил Карл, – забрать бы все карточки тех пациентов, с кем он работал. Не в самом отделении, а на консультациях. Там точно будут три из четырех убитых женщин: обращение к психотерапевту – единственное, что их связывает. Да и остальные пациенты тоже важны.

– Он опять командует, – посетовал Павел Семенович. – Я без тебя знаю, что надо найти его связь с жертвами, да и с Чистяковым тоже. Не забудьте на квартире отпечатки хорошо откатать. Может, он нашего бывшего десантника домой приглашал. Ночью-то, раненный после первой встречи с тобой, Карл, Чистяков куда-то же должен был за помощью пойти.

– Будет исполнено, – усмехнулся снова принятый в команду майор. – Только я не просто так тут указания раздавал насчет карт его пациентов. Сейчас Энрик в бегах, и ему нужна помощь. А откуда ее взять? Он привык создавать себе слуг, причем именно среди людей с шаткой психикой. Тут у него Клондайк. Вот и попробуем вычислить, к кому, если что, Энрик дернется.

– Если их будет больше двадцати, сядешь разбираться сам, – устало предупредил начальник. – Конец тогда твоему больничному. А чтобы коллег остальных в управлении не пугал, буду запирать тебя в кабинете.

– Ага. – Карл только усмехнулся. – Пока я еще на свободе и даже с чистой совестью, поедем мы в ту нехорошую квартирку. Да, Слав?

Коллега только молча кивнул и первым направился к лестнице.

Они отправились на автомобиле Карла. Славка молча уселся на переднее пассажирское сиденье и явно намеревался всю дорогу просто пялиться в ветровое стекло. Но майора это не слишком устраивало.

– Слав? Ты, конечно, имеешь право хранить молчание, – иронично начал он. – Но это иногда бывает вредно для твоего же здоровья. Это не угроза. Просто будешь вот так кипеть внутри, а потом сорвешься, возможно, не вовремя. С риском для чьей-то жизни. Ты скажи: проблема в том, что я занял место Кирилла? Или ты дуешься, что я назвал Макса самым ярым бабником в отделении?

Оперативник улыбнулся.

– Что до Макса, – заметил он, – то пусть уж так и думает. Только на самом деле я в женщин влюбляюсь, а он их просто… Ну, ты понял.

– Значит, все-таки дело в Кирилле, – уже серьезно решил Карл.

– Не знаю, – помолчав, честно признался Славик. – Не совсем. Меня просто все это нервирует. Ведь это фантастика! В целом. Но… Вот ты рядом сидишь, живой и, похоже, настоящий. Вроде бы и Кирилл, но в то же время точно не он. Дело не в твоей любви к гранатам и умении стрелять с двух рук. Ты жизнерадостнее, ярче. Кирилл был сухарем. Всегда вдумчивый, даже суровый. Мне кажется, он жил работой, долгом. Его расшевелить мог разве что Ванька. А ты любишь жизнь вообще, во всех ее красках. Тебе, как ты сказал, тоже нравится быть полицейским. Вернее… понимаешь, тебе это именно нравится. А Кирилл – он им просто был, без личного отношения.

– Ну, в чем-то для меня все это игра, – признался Карл. – Я уже говорил: для всех нас это все ненадолго. Да и жизнь у меня… рваная. И когда есть возможность, то стараюсь жить на полную катушку. Мне на самом деле нравится быть кем-то, что-то делать… помимо охоты на Энрика.

– Вот, – будто подводя к чему-то или проверяя свои выводы, сказал Славка. – Я это и хотел понять. Ваша жизнь, она как бы вне времени. Это… чудно. И грустно. Вас всегда четверо. Ну, твоя женщина, ее кузен, Джако и ты. Вы связаны. Иногда, мне кажется, это может быть слишком тесно.

– Ага! – Человек из прошлого усмехнулся. – Ты тактично подводишь меня к нашим с Джако семейным разборкам.

– Ты сам сказал, вы живете по законам другого времени, – напомнил ему коллега. – По законам Средневековья. Брат пытался тебя убить. Ты его тоже…

– Слав! – Карл бросил на своего пассажира веселый взгляд. – Ты немного смешной. Даже в Средневековье ценили семью. Мы вписались во все это из-за смерти наших близких, мстим за них. Джако – мой единственный родной по крови человек. Конечно, я не собираюсь его убивать!

– Да? – Славка оживился. – Это хорошо. А то, знаешь, я хотел его адвокатом стать. Мы тогда были у него с Максом… Кажется, он жалеет о том, что пытался сделать.

– В этом весь Джако, – пожал плечами его собеседник. – Он слишком горяч. Сначала делает глупости, а потом всегда жалеет. И будем совсем честными, не думаю я, что он бы решился меня убить.

– Он и не решился, – заметил оперативник. – Серега тогда в палате трасологию делал: там ни одна пуля не могла попасть тебе в голову. Возможно, он палил просто наугад. Но всего два раза! Хотел бы убить, успел бы выпустить всю обойму. Да и те две пули… лежи ты на кровати, они бы угодили в ногу и, возможно, задели бы бок. Несерьезно.

– Я это предполагал, – признался Карл. – Когда наш доблестный начальник выбил дверь и пальнул в Джако, тот уже и не стрелял. Так что… Он все-таки мой брат.

– Хорошо, – теперь Славка выглядел успокоенным. – У меня, правда, был еще аргумент, что он вам нужен. Ведь… ну, вас же не просто так именно четверо, да?

– Интересная мысль, – подумав, заметил майор. – Ты знаешь, вообще-то получается именно так. То, что происходит каждый раз, это схема. Мы появляемся – к тому моменту уже есть трупы – и ищем Энрика, а он – нас. Он всегда подсылает ко мне убийц. Начинается гонка. Потом мы находим его слугу-исполнителя. Далее Джако всегда выискивает нору врага, где тот от нас прячется. А дальше Мон выкуривает оттуда Энрика, и мы его убиваем. Либо я, либо Май. Пару раз это пришлось делать самому Мону: я был ранен, и Май спасала мне жизнь.

– То есть в каком-то смысле ваша история из раза в раз повторяется, – размышлял оперативник. – С вариациями и в разных декорациях, но сюжет одинаков… Ты сказал «начинается гонка». Это почему? Вы как-то ограничены во времени?

– Нет, – возразил Карл. – Никаких ограничений. Просто… люди умирают, Слав. Он убивает людей, у которых есть дар ведающего. И если мы не поспешим, погибших будет больше.

– То есть это прямо-таки классический сюжет борьбы добра со злом? – с усмешкой заметил Славка.

– Это просто борьба, – в тон отозвался майор. – Энрик верит в то, что делает. Для него это миссия. Он уничтожает ведьм, а мы просто мстим, по ходу дела спасая людей.

– Ладно, вернемся немного назад, – предложил явно захваченный рассуждениями оперативник. – Ты говоришь, все-таки схема есть. А если рассуждать как мы, то есть полицейские? По сути, вы ловите маньяка. Если есть схема и ее изменить…

– Она уже поменялась в этот раз, – возразил Карл. – Теперь времени у нас чуть больше. В деле есть закон и правила. Есть полиция и многое другое, что тоже изменилось, но касается только нас четверых. И самое главное, Слава, я не знаю, чем все это может закончиться. Самое главное изменение заключается в том, что и мы, и сам Энрик хотим закончить это противостояние. По принципу: либо мы, либо он. И еще один момент. Ты прав, Джако все равно нам нужен. Во всем нынешнем безумии есть только один плюс: в нашей части схемы ничего не изменилось. Победить Энрика мы можем лишь все вместе, вчетвером. Это не меняется. В этом суть нашей клятвы, данной, по твоим меркам, шестьсот лет назад. Слишком давнее обещание, чтобы от него отказываться, не находишь?..

2

Карл шагал по коридору клиники к палате брата. У него было приподнятое настроение. В кармане куртки лежал в аккуратном пакетике для улик шприц, на игле которого осталась кровь врага. Мону это очень пригодится. А еще Славка повез в управление кучу документов, подтверждающих наличие у погибшей жены того, кто стал Энриком, кучи недвижимости. Теперь можно официальным путем узнать, где спрятался этот безумный наркоман.

Карл наделся: если уж день начался так хорошо, то, возможно, и разговор с братом пройдет чуть более удачно, чем стоит ожидать.

Джако валялся на кровати. Просто бездельничал или все еще варился в каких-то своих мыслях. Но когда Карл вошел, брат подскочил и сел ровнее, окинув гостя быстрым цепким взглядом.

– Я в порядке, спасибо, что проверил, – не удержался Карл от иронии. – Здравствуй, брат.

– Здравствуй, Карле, – нервно поздоровался Джако. – Ты выглядишь довольным.

– Я выгляжу живым, – усмехнулся его младший брат. – Ты тоже, хотя и бледен.

– Ты… вы с Моном достали меня из той больницы. – Пациент старался скрыть волнение и даже страх. – То, что мне там вкатили, это наркотики, да?

– Не совсем, – уже серьезнее поправил Карл. – Сильные транквилизаторы. И всего две дозы. Привыкания быть не могло.

– Хорошо. – В тоне Джако явно слышалось облегчение.

– Согласен. – Брат снова усмехнулся. – Но только я не твой лечащий врач, и надеюсь, ты звал меня не из-за таких мелочей. Хотя… уверен, просить прощения за попытку моего убийства ты не будешь.

– Я на самом деле хотел твоей смерти, – твердо произнес несостоявшийся убийца. – Искренне. И конечно, не из-за обычной зависти, бывших дружков или твоих званий. И… что теперь, брат? Ты натравишь на меня Мона?

– Он мне не слуга. – Карл привычно начал злиться на явный идиотизм своего родственника. Зачем все превращать в драму и усложнять ненужными эмоциями? – Он друг.

– Ну да! – вдруг злорадно улыбнулся Джако. – И был им даже до всего этого. Помнишь, в Эксе, после Белтайна, когда ты бросился защищать его? Даже от своего родного брата!

– А ничего, что вас было семеро против одного с этими твоими дружками? – в свою очередь, напомнил ему брат.

– Только Мон был способен нас семерых раскидать одним щелчком, – парировал старший. – И если честно, в той драке ты ему только мешал бы, а не помогал.

– Так и хорошо! – вдруг развеселился Карл. – Я вам жизнь спас! Тем, что мешал.

– Вот, Карле. – Джако тут же помрачнел. – В этом и соль. Понимаешь? За это я тебя на самом деле ненавижу – твое чертово благородство. Ты просто идешь и делаешь то, что считаешь нужным.

– Я делаю то, что правильно, – возразил ему младший. – И не стоит так уж сильно наговаривать на себя. Ты не так плох, братец, когда не дуешься на весь свет. Может, тебя это и бесит во мне. Верю даже больше, чем в твою детскую зависть. Беспочвенную, между прочим. Хотя…

– Ты сказал мне тогда в больнице, что у тебя хотя бы была полная семья. – Джако не злился, что было бы привычно, а был даже печален. – В чем-то тебе от этого пользы мало, но все же у тебя была мать. Она много сделала и для меня, не спорю. Но… Знаешь, наверное, из-за нее я в меньшей степени чувствовал себя чужим дома.

– При нашем отце и я себя таковым чувствовал, – нехотя признал Карл.

– Не в этом плане, – попытался объяснить ему брат. – Моя мама была ведающей, и мне это было нужно… А у нас не было дара – потом, при твоей матери и отце. А ты жил спокойно и не чувствовал этого недостатка. Но именно тебя выбрала Май и даже Леони.

– И потому ты так желаешь моей смерти, – вернулся к прежней теме младший из этой странной семьи. – Пытаешься меня убить, причем не первый раз.

– В смысле? – Джако странно напрягся, даже, казалось, испугался. – Ты знал про тот случай?

– Ты же сам проболтался, Джако! – Карл снова почувствовал привычное раздражение, какое всегда появлялось в спорах с братом. – Всего-то пару дней назад, пока размахивал пистолетом. Ты сказал, что радовался во время казни родных Май, потому что знал: в этот момент наемники Энрика убивают и меня.

– Ты с ума сошел! – явно выздоровевший пациент легко вскочил с кровати. – Ты больной, Карле! Я могу быть кем угодно, но я бы никогда не дал ему денег за твое убийство. Как ты мог подумать! Я не предатель!

Джако был кем угодно – истериком и дебоширом, ленивым ворчуном и ноющим непоседой, он мог кричать и ругаться, изводить насмешками, но играть и притворяться ему не хватило бы терпения. Брат не врал.

– Хорошо. – Карл выставил руки вперед в примиряющем жесте. – Остынь и не разноси палату. Май будет не в восторге. Лучше просто объясни, что тогда значили эти твои слова. Откуда ты узнал?

– От него и узнал, – угрюмо буркнул Джако, возвращаясь на кровать. – На площадь согнали людей перед казнью. С монахами приехали военные. Я стоял близко к тому месту, где должны были вести пленников на эшафот. Энрик шел с одним из священников впереди процессии. Увидев меня, он поморщился, как всегда. Помнишь эту его привычку? Будто мы куски навоза с ближнего пастбища! А когда он поравнялся со мной, то вдруг подскочил и почти похвастался: «Стой тут, пока кишки твоего брата растягивают по всему тракту».

– Мило, – невольно потирая правый бок, прокомментировал младший из «купчиков».

– Я, кстати, ему не поверил, – нехотя продолжил старший. – Тогда еще посмеялся: типа, откуда у такой голи босоногой, как он, деньги на наемников? Или он призвал бесов? А Энрик тогда сказал еще более странную вещь: что купил твою кровь на грязные деньги своей матери, которые она взяла у бесов.

– Бред какой, – оценил Карл. – Не твой рассказ, а эти слова. Ты вообще его мать помнишь? Я думал, она умерла, когда он был младенцем. Всегда видел только его отца – священника.

– Не помню ее и вряд ли видел, – согласился Джако. – Но… короче, не знаю, где он тогда деньги взял. Я вообще подумал, что Энрик окончательно сошел с ума после того, как ты его избил.

– Он родился чокнутым, – с презрением отозвался его брат. – Но да ладно. Рад, что ты реально не докатился до такого. Хотя это на самом деле было на тебя не похоже. Давай вернемся в совсем недавнее прошлое. Я хочу понять только одно: на что ты рассчитывал? Май и Мон все равно узнали бы, что это ты меня убил. Джако, ты хоть представляешь, что они бы с тобою сделали?

– И представлять не хочу, – честно признал несостоявшийся убийца. – Но я надеялся выторговать у них быструю смерть за то, что им нужно теперь!

Карл тяжело вздохнул.

– Можешь начинать беситься, но ты идиот, – устало сообщил он. – Им, вернее нам всем четверым, нужны твои воспоминания. Как раз о казни. И они это получили бы в любом случае. И вот тут два «но», братец. Вчера Май вытаскивала из моей головы маленький кусок воспоминаний, совсем недавних, и поверь, мне было больно, хотя она старалась причинить как можно меньше вреда. Твои воспоминания очень старые, и их больше. А еще с тобой Май, в случае моей смерти, не церемонилась бы. Поверь, даже если бы ты это пережил, то точно повредился бы в уме. Кстати, тогда убить тебя с их стороны было бы милосердием.

– Хватит! – вдруг взорвался Джако. – Прекрати! Ты же сам прекрасно знаешь, что я бы тебя не убил! Не собирался я…

Он замолчал и чуть успокоился.

– Просто ты меня достал, – признался он. – Я больше года с тобой нянчился, а ты все не возвращался. Май и Мон были где-то рядом. Я знал о них. Но… без тебя я им не нужен…

Это прозвучало окончательно убитым тоном.

– Ох, братец. – Карл грустно улыбнулся. – Давай не будем начинать все заново. Нас четверо. Всегда. Мы семья, и иначе уже не будет. Ты давно должен был уйти к ним. Но… Ладно. Я не озвучил свое второе «но». Напомню, нам нужны твои воспоминания. Ты сам-то представляешь, что будет с Май, когда она увидит это в твоей голове? Там погибли ее родные! Даже если она теперь не захочет тебя убивать… Она может просто не справиться с эмоциями. Ей будет так же больно, как и тебе!

Джако промолчал, только упрямо отвернулся.

– А ведь ты вещал мне, что она тебе нужна, – напомнил брат. – Я ее люблю. А ты? Если готов был хотя бы попытаться прийти к ней вместо меня, ты должен был немного о ней подумать!

– Я не знаю, что делать, – признался старший. – Конечно, я об этом не думал. И Май… Ты снова не понимаешь. Я не люблю ее и не хочу. Даже если бы это было так… Я же не совсем тупой. Для нее всегда существовал только ты. Мне она нужна по-другому. И она, и Мон.

– В смысле? – Карл не помнил случая, когда брату удавалось настолько его удивить.

– Они наделены даром. – Джако произнес это так, будто одной фразой объяснялось все. – Я тебе уже сказал, что мне не хватало дома хоть какой-то магии. А в них она есть. Понимаешь? Мне это нужно. Как источник. Иначе…

– Иначе что? – Его младший брат вообще ничего не понимал.

– Людей ведающих воспитывают в традиции, учат с детства, развивают их дар, – стал объяснять Джако в кои-то веки спокойно и обстоятельно. – Моя мама умерла. Она выбрала нашего отца, не обладавшего даром. И… меня не учили. Мои способности… минимальны. Понимаешь? А без них я умру.

– Умрешь? – Карл начал беспокоиться. – Подожди. Так это правда? То есть если человек ведающий не использует свой дар, он… Как ты жил все это время? И кстати! А какая у тебя способность?

Джако рассмеялся. Искренне, весело.

– Карле, ты поразителен, – заметил он. – Даже не знал, да? Не замечал? Да, конечно, я не умею зажигать свой огонь, как Май или Мон. Но я умею видеть след. Вспомни, сколько раз за этот год я находил преступников? Я просто чую их запах. Я – ищейка, а не охотник, как Мон. Я не знаю троп, не чувствую землю. Я живу в воздухе.

– И потому ты всегда находишь Энрика, – понял Карл. – А я думал, ты ненавидишь искать.

– Потому что мне этого мало, – почти жалобно признал брат. – Я могу больше. Мне только нужно всегда видеть огонь, пусть и чужой. Я как бы питаюсь чужой магией. Я вижу ее.

– Стоп! – В его младшем брате проснулся полицейский. – Джако, прости, это важно. Ты можешь видеть одаренных людей, как видят их Май и Мон. Чем они отличны от других?

Брат посмотрел на него странно: с удивлением и даже некоторым сожалением.

– Я даже не подумал, что ты их не видишь, – признался он. – И никогда не задумывался над этим. Как я их вижу? Ну… Знаешь, они ярче, что ли? Не в прямом смысле. Они такими воспринимаются. Вокруг этих людей будто ореол… У Май он обычно синий, как ее сила знахарки. У Мона – оранжево-алый. У Леони был ярко-бирюзовый. Кстати, у тебя тоже бывает, только очень тусклый, еле заметный. Почему-то серый, как туман.

– Наверное, это след магии Май, – решил Карл. – Тогда скажи мне, а как их может видеть Энрик?

– Что? – Джако заволновался. – Карле, ты что-то путаешь.

– К сожалению, нет. – Он был рад, что они начали говорить о деле. – Ты же полицейский. Сам посуди: за все эти годы на нем более пяти десятков трупов и ни разу он не ошибся. Он обрекает на казнь только ведающих. Настоящих ведьм.

– Вот черт! – Новость брата просто сразила. – Но как такое может быть?

– Вопрос века, – пожал плечами Карл. – И ответ в прошлом. Именно в твоих воспоминаниях.

– Я знаю, – деловито кивнул Джако. – Я все ждал этого. Мы из раза в раз гоним его, как зверя. Все придумываем ему новые казни и пытки. Это не выход. Мы давно должны были понять, как это началось. В чем суть проклятья.

– Жаль, что ты не высказал это раньше, – искренне посетовал его брат. – Мы могли бы начать искать ответы еще в Польше.

– Ну да, под пулями? – тут же насмешливо возразил ему старший. – Я об этом еще в Вене задумался. Да и там все было просто жутко. Нас самих чуть не убили. Если бы Мон не убил Энрика, мы все не исчезли бы… Короче, со временем у нас было туго, чтобы искать ответы. Потому я и думал, что в этот раз смогу кое-что предложить.

– Логично, – кивнул Карл. – Даже слишком логично для тебя. Так вот. Для того чтобы понять суть проклятья, надо найти того, кто эту магию сотворил. Май предположила, что это кто-то из ее родных, мать или отец. Мон клянется, что на эшафоте они были уже мертвы. Но тогда кто? Тот, кто смог излечить Энрика после того, как я его избил в подворотне? Меня не было в городе. Потом в лес ушли Май и Мон. Все это видел только ты, Джако.

– Да, – охотно согласился он. – Я помню и не раз уже прокручивал это все в голове. Я не знал, что отец Мона успел спасти родных от смерти в огне. Но зато теперь понимаю, что так и было.

– Можешь просто все мне рассказать? – честно попросил Карл. – Чтобы ни Май, ни Мону не было больно. Хотя… мне тоже от всего этого невесело.

– Верю, – поддержал его брат. – Давай мы выясним все это сами. Ты прав. Тогда было очень страшно. Когда появились в городе и монахи, и вооруженный отряд с ними, отец сразу отправил тебя прочь, передал весточку в дом Май… Знаешь, я думаю, это Энрик вызвал их в город.

– Вряд ли, – усомнился Карл. – Подумай, кем он был тогда? Просто странноватым мальчишкой. Что он мог такого им сказать или даже написать в доносе? Да и как? В Эксе все всегда было на виду. Об этом узнали бы раньше, чем он успел бы отправить в монастырь гонца.

– И тогда бы Энрика уже не было, как и всего этого, – согласился задумчиво брат. – Значит, это какое-то дикое совпадение, что странно. Отряд, Карле. Они приехали совершать казнь.

– Тоже верно, – аргумент был сильным. – Но давай пока оставим это. Итак, в городе появились инквизиторы, и Энрик крутился с ними. Ты видел, как он поймал Леони?

– Нет, – признался Джако. – Но я выспрашивал потом. Мне же она нравилась. Знаю, что она принадлежала Мону. Но…

– Тогда ты этого знать не мог, – примирительно заметил Карл.

– Знал, – снова не согласился Джако. – Я же слышал. Ты говорил с родителями Май, получил их слово и послание отцу о сговоре. Я был рядом. Вообще меня отец отправил найти тебя, потому что ты забыл, что должен был выполнить его поручения. И я тренировал свой дар. Нашел тебя, ждал, пока ты выйдешь от них. Но первой вышла Леони и побежала в соседний двор, к палачу. Конечно, там был Мон. Не буду пересказывать всю их воркотню, но она сказала ему, что он единственный, ради кого стоит жить, с ним ей спокойно. Ну, что он ответил, и так понятно.

Карл кивнул и чуть улыбнулся. Он этого не знал и всегда удивлялся, почему Мон уверен, что Леони ждет его там, за чертой, чтобы возродиться вместе. Оказывается, это имело смысл.

– Ладно. – Полицейский снова вернулся к теме. – Ты узнавал, как Энрик схватил Леони.

– Да, – брат тут же охотно принялся вспоминать. – Их видели на площади. Девочка куда-то спешила. Монахи тоже были там, но не обращали на нее внимания. Только Энрик ее заметил. Говорили, что он просто собирался ее задержать, но схватил Леони за руку, и… похоже, у него случился самый настоящий припадок. Люди видели, как он поднял ладонь, которой схватил девочку, и она была кроваво-красной.

– Типа ожога, что ли? – не понял Карл.

– Да, – обрадовался его сравнению брат. – Я потом видел это у него на казни. Похоже на ожог… Но в то же время и нет. Просто будто красной краской ладонь залита. Это не обман. Не знаю, что это может быть.

– Похоже, он реально отличает их по прикосновению, – подумав, сделал вывод Карл.

– Подожди… – Джако чуть нахмурился. – Этот жест… Он подошел тогда к отцу Мона и тоже ухватил его за руку, будто просящий. Ну, знаешь… именно сжать ладонь… Он и со мной это проделал! Карле! Он пытался это сделать и со мной!

– Когда? – Поток воспоминаний надо было бы как-то регламентировать, Карл начал путаться.

– Да все там же! – Брат немного рассердился. – Ты просил воспоминания о тех днях. Я уже упоминал, что он говорил со мной, когда они шли к эшафоту. И тогда он так же ухватил мою ладонь. Я еще удивлялся, что его так дернуло. Подержал мою руку, а потом брезгливо отбросил… С разочарованием. Мой огонь тогда еще совсем не горел.

– Прости, но и слава богу, – высказался Карл. – Он бы убил и тебя. Так, давай немного разберемся. Когда он поймал Леони?

– Где-то днем за день до казни, – коротко изложил его брат, вдруг став очень похожим на Ивана. – И ее сразу отвели в темницу. Я прибежал домой, сказал отцу. Он сразу понял, чем это закончится, и тут же отослал тебя. Весточка ее родным полетела.

– Когда пришли за ними? – задал полицейский следующий вопрос.

– Вечером, уже темнело, – послушно продолжал Джако. – Май и Мона уже не было.

– Где их всех держали? – Карл пытался просчитать все варианты. – Просто никто из нас не подумал, что проклятье родные Май могли навести на Энрика не прямо с эшафота, а чуть раньше.

– Не могли, – твердо возразил брат. – Их держали в ратуше. Но Энрик был в таверне до полуночи, его к ним не подпускали. Монахи устроились на постоялом дворе. Ратушу охраняли, как и площадь. Никто не мог подойти к пленникам.

– Ну да, – подумав, вынужден был признать Карл. – Навести чары можно и в отсутствие Энрика. Но не проклятье. Так?

– Все верно, – подтвердил Джако. – А на рассвете уже стали собирать народ на суд, сгонять всех на площадь. Отец Мона, Фарибер, – за ним тоже присматривали военные еще с вечера – с рассвета возводил эшафот. Никто из родных Мона и Май не подходили к Энрику. Пленников вывели часов в десять. Только когда показалась вся процессия, этот мелкий паскудник подбежал к монахам и шел с ними. Пленников вели сзади на расстоянии нескольких шагов. Никто из ведающих не разговаривал с ним, даже Фарибер.

– Так, – рассуждал Карл. – Тогда остаются все-таки лишь последние минуты их жизни. Сама казнь.

Джако тяжело вздохнул.

– Знаешь, – признался он, – даже потом, уже во Флоренции, мне еще снился тот день в кошмарах. Так не должно поступать с людьми, кем бы они ни были. И еще настолько… цинично. Один из монахов, наверное, он у них главный, молча указал на пленников. Военные привязали их к столбам. А потом инквизитор просто сказал, что эти люди обвиняются в колдовстве, их вина очевидна и они должны быть преданы очищающему пламени. Казнь произойдет незамедлительно по исполнении всех обрядов.

– А как реагировали люди на площади? – Карл, наверное, слишком пропитался духом этого времени, где они оказались сейчас. Он не мог и не хотел представлять, что такое вообще возможно: просто взять и предать страшной казни троих ни в чем не повинных людей. Да еще на глазах толпы, где все знают приговоренных.

– Люди боялись, – угрюмо ответил Джако. – Ты же понимаешь, сколько там было тех, кто связан и с семьей Май, и с семьей Мона? Таких же ведающих? Сколько еще могли оказаться на костре? И… знаешь, мне кажется, что в начале всего этого люди даже поверить не могли, что казнь реально состоится. А когда поняли… Им не дали уйти. Военные окружили площадь.

– Понятно. – Его младший брат сейчас очень хотел думать только как полицейский. Холодно и расчетливо, но… как и те люди на пощади шесть веков назад, не мог до конца поверить. – Ты сказал, что над ними проводили какие-то обряды. Что это было?

– Ну, – старший нервно пожал плечами, – сначала монахи буквально вытолкали вперед отца Энрика, нашего священника. Он был в жутком состоянии. Его будто во время лихорадки с кровати подняли. Он кое-как смог выговорить, что смертники отказались от последней исповеди. Очень быстро прочел какую-то молитву, осенил эшафот крестом и с трудом отошел. Вообще он был реально плох. Потом, когда уже зажгли костры, он сидел на земле и рыдал.

– Да уж. – Сейчас Карл того человека понимал. – Как у вполне приличного и доброго человека мог уродиться такой моральный урод? Ведь священник понимал, что это Энрик привел людей на костер.

– Хорошо понимал. – Тон брата становился все более угрюмым и грустным. – Следующей ночью священник покончил с собой прямо в своей церкви. Жалко мужика.

– Это да. – Тут было о чем грустить. – Но… давай быстро дальше про казнь. Слишком тяжело это. Даже нам с тобой.

– Да. – Джако постарался собраться. – После священника вперед вышел Фарибер. Он разложил хворост, проверил веревки, стягивающие руки жертв, разлил масло у каждого костра, а потом объявил последнюю трапезу.

– Вот! – оживился полицейский. – Мон как раз об этом говорил. Последняя трапеза. Кусок хлеба и вино. В питье добавлен яд. Никто из его родных не достался огню.

– На самом деле теперь, когда ты сказал, я могу подтвердить, что это так, – согласился Джако чуть бодрее. – Понимаешь… Они были так спокойны… Вернее, как я только сейчас догадался, уже мертвы. Фарибер сначала подошел к отцу Май, Пасьену. Я помню, Энрик еще тогда что-то пытался говорить главному монаху. Этот подлец вертелся у самого эшафота. Вроде бы он требовал, чтобы первой умерла Леони. Но Фарибер обратился к инквизитору, что не пристало родителям видеть смерть ребенка. Монах согласился. Пасьен вкусил хлеб, сделал глоток вина, и палач тут же поджег его костер. Люди на площади закричали, женщины стали плакать. Я тогда еще поразился, как спокойна Маделина. Теперь понятно: она знала, что муж уже мертв. И так же смело выпила отраву сама. Только, помню, улыбнулась дочери… ободряюще.

– То есть Леони могла и не знать о том, что палач спасает их от мучений? – удивился Карл.

– Похоже. – Его брат по ходу рассказа снова стал угрюмым. – Хотя нет. Знала. Но такое чувство, что в тот момент она просто ничего не понимала. Когда загорелся костер у ног матери, палач подошел к девочке… Знаешь, она казалась какой-то… незаметной. Поблекшей, будто вся ее красота исчезла. Она стояла как кукла. Фарибер с трудом объяснил ей, что нужно съесть хлеб и выпить вино. Девочка отказалась от хлеба, только сделала глоток.

– И хорошо, – с облегчением выдал полицейский. – Она молчала?

– Они все молчали, – напомнил ему брат. – Хотя… Нет. Леони, когда ее только привязывали к столбу… Она выглядела отрешенной и потерянной. Но девочка увидела Энрика и… слушай… сейчас…

Он чуть нахмурился, стараясь вспомнить.

– Она так зло ему улыбнулась и сказала… – продолжил он, – сказала, что ему стоит это запомнить.

– Это? – не понял Карл. – Что именно? Казнь?

– Думаю, да, – кивнул Джако. – Он и запомнил. Скольких еще он отправил на костер или передал под нож маньякам? Да и… ее фраза была бессмысленна. Энрик даже головы в ее сторону не повернул. Он очень внимательно следил за палачом.

– Кстати, да, – вспомнил его брат. – Леони все же выпила яд. Когда Фарибер поджег ее костер, девочка тоже была мертва. Но как тогда Энрик смог подловить палача?

– Это было чуть позже, когда Фарибер предлагал хлеб и вино четвертой жертве, – сообщил ему брат.

– Что? – полицейский был искренне удивлен. – Четвертая? Их было больше? Ты никогда не говорил!

– Вообще да. – Джако даже как-то растерялся. – Нам всем были важны родные Май и Мона. И… не то чтобы я забыл ту женщину, просто… я даже не знал ее! В смысле до казни. Хотя ее смерть произвела самое тяжкое впечатление.

– Кто она? – попытался понять Карл.

– Я не знаю! – Брат расстроенно развел руками. – Я ее вообще в Эксе не помню. Высокая такая, чуть горбилась. Полноватая. Волосы длинные, и тогда были растрепаны, падали ей на лицо. Она все время тихо плакала.

– Высокая, полноватая, с черными волосами, – повторил полицейский. – Брат! Так выглядело большинство женщин нашей родины!

– Но я не знаю, что еще о ней сказать! – тут же начал заводиться Джако. – Помню имя. Розамунда. А! Еще один момент. Ее рука! Я случайно заметил, что ее правая рука обожжена. Там такие страшные шрамы были! Но это все. Может, ее знали Мон или Май. Она тоже из ведающих.

– Ну да, – согласился с ним брат. – Это разумно. Май должна знать, она же была Главой ковена. Что произошло с этой женщиной?

– Она отказалась от последней трапезы, – пояснил Джако. – Похоже, поняла, что в вине яд. И продолжала плакать. Тогда Фарибер чуть дотронулся до ее горла, будто случайно, а потом сразу поджег костер. Но тут его Энрик и поймал. Похоже, этот гаденыш что-то понял. Он подскочил к палачу и ухватил его за руку, как я тебе рассказывал. Снова истерика и этот странный красный ожог на руке Энрика. Мальчишка начал орать, что Фарибер один из них. Палач хотел отступить от него… Знаешь, он даже бежать не пытался, но в следующий момент один из стражников ударил палача по голове. Старший из инквизиторов только махнул рукой. И они достали петлю…

Брат тоскливо замолчал, но потом грустно улыбнулся.

– Его вешали уже мертвым, – закончил он. – Помню тот миг. Я понял тогда. Фарибера втащили на деревянную чурку, надели петлю. Он усмехнулся, и за миг до того, как кто-то из стражников толкнул опору у него из-под ног, палач закрыл глаза и начал обмякать, будто терял сознание. Но он был уже мертв.

– Знаю, – кивнул Карл. – Мону передали, что отец не сдался казни и умер чистым.

– Верно. – Джако снова стал серьезным. – Ведь смерть в огне для ведающих – это безвозвратно.

– В смысле? – в очередной раз удивился его брат. – Безвозвратно? То есть… они не смогут возродиться?

– Да, – просто подтвердил Джако. – Так что это было важно.

– О да… – полицейский устало потер лицо. – Ты хоть представляешь, сколько других людей, обладающих даром ушли навсегда? Те, кого Энрик отправлял на смерть после? Каково же было Май и Мону!

– И мне, брат, – признался Джако. – Видеть это… Я наговорил тебе глупостей в прошлую встречу. Я пошел с вами именно из-за этого. Я поступил как ты!

– Но ты что-то вроде этого тогда и сказал, – не понял Карл. – Что пошел просто вслед за мной.

– Нет. – Брат тут же начал раздражаться. – Ты никогда меня не слушаешь! Я сказал, что сделал, как обычно делаешь ты, а не просто пошел за тобой, как неразумный кутенок! Я уже объяснял тебе, что ты имеешь дурную привычку делать то, что считаешь нужным! Это твое благородство! Не задумываясь о последствиях, ты просто защищаешь какого-то мальчишку, потому что против него встало семеро противников. Ты спасаешь в подворотне девчонку, от которой и сам не знаешь как избавиться. Ты считаешь, что поступаешь так, как правильно. Вот тогда и я поступил так, потому что просто представил, что там, на площади, на костре пытались сжечь мою мать! Она была ведающей! И все они… Короче, это было недопустимо.

– И ты злишься на меня, что поступил правильно? – усмехнулся Карл. – Ты уникален, Джако! Единственная причина, достойная уважения в твоей жизни!

– Не только. – Брат опять нахмурился и стал угрюмым. – Была и еще одна, такая же глупая. Я пошел с вами, потому что я все это начал!

Карл тяжело вздохнул. У него кончились силы удивляться.

– На тебя так повлияли препараты Энрика? – осведомился он. – Или ты просто еще нездоров? Что ты несешь, Джако?

– Я думал, ты знаешь. – Тон брата стал нервозным. – Ты сам сказал, что знаешь: это не первая моя попытка убить тебя. Но… оказалось, ты не знал…

– Внятно можно? – устало попросил младший.

– Можно! – тут же завелся Джако. – Помнишь того огромного хряка в лесу?

– Такое не забывается, – невесело усмехнулся Карл.

– Я его подранил, – признался ему брат. – Не специально, конечно. Думал, получится убить, буду героем. Но… Странно еще, что этот кабан рванул не за мной, а в сторону. Если честно, я понятия не имел, что он вылетит на тебя. Но получается, именно из-за меня хряк чуть не убил тебя, из-за меня тебя спасла Леони. И все это началось…

– Глупо, брат, – подумав, сказал Карл. – Ты же не указывал свину направление. Не называл моего имени этой туше и не просил меня убивать. И ты точно не знал, что Леони вообще окажется в том лесу. Но главное… Это могло начаться совсем иначе. Вот только я думаю, что было предопределено, как эта история продолжится для всех нас.

Теперь уже Джако тяжело вздохнул и устало кивнул.

– Ладно. – Младший из братьев поднялся со стула. – Что дальше? Чего ты хочешь, брат? Убивать меня ты вроде бы передумал. А для себя что-то решил?

– Да, – сухо и даже холодно отозвался он. – Я хочу закончить все это. Здесь и в этот раз.

– Рад, что наши желания совпадают, – признал Карл. – Тогда завтра утром готовься к выписке. Павел Семенович просто жаждет заполучить нас обоих обратно. Нам нужно найти Энрика раньше полиции и узнать о проклятье прежде, чем мы убьем его. В этот раз его смерть должна быть окончательной, чего бы нам это ни стоило.

– Согласен. – Джако посмотрел на брата. – Карле… Я хочу, чтобы ты знал. Я не ненавижу тебя. Но… я не люблю тебя, брат. Я хочу освободиться от всего этого и уйти. От вас троих. Не думаю, что у меня получится уехать, но… я хочу свою жизнь.

– И слава богу, Джако, – улыбнулся Карл. – Ты все равно остаешься моим братом. Но я хотел бы, чтобы ты научился жить по-своему. Делай, как тебе лучше. Когда все закончится.

Они посмотрели друг другу в глаза и синхронно кивнули на прощание, почти отчужденно. Но потом Джако все же нехотя протянул руку для прощания…

Глава 11

1

Карл взбежал по ступенькам дома, который за эти дни уже привык считать родным. Он ощущал этот небольшой особнячок как свой, потому что здесь была Май. Карл решительно ворвался на кухню, ожидая увидеть возлюбленную, но, к своему удивлению, застал там только Мона.

– Спокойно, Карле, – отреагировал на его невысказанный вопрос друг. – С Леони все в порядке. Она сейчас в клинике. Май взялась за ее обучение.

– Как она? – Карл уселся напротив охотника и протянул руку за очередным пирогом, удивляясь, когда у Май находится время готовить эту вкуснятину, да еще и такими большими партиями.

– Моя кузина счастлива, – лениво сообщил ему Мон, придвигая ближе к полицейскому стакан и кувшин с морсом. – Как и Анна. Но Май… она оказалась сильнее, чем я думал.

– То есть она не плачет от умиления и не зовет девушку сестричкой? – усмехнулся его друг. – А как ты?

Мон вздохнул и на миг прикрыл глаза.

– Ее душа помнит многое, – признал охотник. – В этой девушке чувствуется Леони. Во всем. Но… Это Анна. И она неплоха сама по себе.

– Значит, ты счастлив не меньше Май, – заметил Карл.

Друг кивнул, рассматривая пироги и явно обдумывая, стоит ли съесть еще один.

– Тогда почему ты не с ней, а отсиживаешься тут? – хитро улыбнулся полицейский.

Охотник недовольно поморщился, но тут же не удержался от мгновенной, но довольной улыбки.

– Общение людей – не самая простая часть бытия, – иронично выдал Мон. – Я не жалуюсь. В конце концов, она мне доверяет. Вернее, она мне верит, что важнее. Но… Она говорит, Карле. И с этим проблема.

– Ну, Анна точно не немая, – развеселился Карл. – Слишком много вопросов?

– Слишком много речи в целом, – признал охотник. – Я так много говорил и слушал только… семнадцать лет назад, когда был с Леони. А теперь я отвык. И знаешь…

Он усмехнулся.

– Тишина – очень ценная штука.

– Но извини, хорошего много не бывает, – развел руками полицейский. – Я с новостями. От Джако.

– Ты получил от него то, что нам нужно? – тут же стал серьезным Мон. – И как много помнит этот маленький предатель?

– Он меня не предавал, – твердо возразил Карл. – Тогда ему просто протрепался о наемниках сам Энрик. Похвастался. Джако может быть каким угодно, но подлости и гнили в нем нет.

– Он для этого слишком взрывной и горячий, – согласился охотник. – Холода змеи ему не дано, и я этому рад. Но все же стоило доверить его воспоминания Май.

– Серьезно? – Карл нехорошо прищурил глаза. – Кому это принесло бы больше боли? Если ты реально так считаешь, то почему тогда, в Эксе, в той пещере ты не сказал ей о казни родных?

– Прости, ты прав, – чуть помолчав, признал Мон. – И спасибо, что, не имея силы, ты защищаешь ее хотя бы так.

– Защищает от чего? – Они и не заметили, как Май вошла в кухню. Она хмурилась, но ее глаза сияли от счастья.

– От воспоминаний Джако, – нехотя признал Карл. Он слишком любил ее, чтобы врать даже во благо.

Май подошла, обняла его за плечи и поцеловала в висок. Он понял этот знак благодарности.

– Где она? – между тем поинтересовался Мон.

– Анна еще работает, – спокойно сообщила ему кузина, усаживаясь рядом с возлюбленным и пододвигая к себе блюдо с пирогами. – Я уговорила ее переехать сюда и предложила подработку в клинике. Но это завтра. Девочке нужно забрать вещи.

– А как насчет университета? – поинтересовался Карл. – Она не готова бросить учебу на несколько дней?

Май только покачала головой.

– Упряма, как всегда, – с удовлетворением заметил Мон. – Пока ее нет, не будем тянуть время. Что сказал Джако?

– Он описал все события того дня очень четко. – Карл осторожно подбирал слова, чтобы не причинить друзьям лишней боли даже случайной фразой. – И ты был абсолютно прав, Мон. Они ушли чистыми. До первой искры. Родители Май не наводили проклятья, как и твой отец. Не могло быть этого и раньше, потому что Энрика к ним не допускали.

– Понятно. – Май облегченно вздохнула. – Если они не видели его перед собой, то не могли этого сделать. И я рада знать, что наши родные не взяли на себя такой груз. Спасибо тебе за это известие.

– Спасибо Джако, – напомнил ее возлюбленный. – Для него это было важно. Ведь его мать тоже ведающая.

– Мы забыли об этом. – Мон смотрел на свою кузину твердо и упрямо.

– Мы должны были позаботиться о нем. – Май явно расстроилась. – Я все-таки Глава ковена, это моя обязанность. А в его доме не было магии!

Карлу очень хотелось сказать: «Молодцы, что напомнили», – но он сдержался.

– Его дар ближе к моему, – решил охотник. – Я возьму это на себя.

– За это я буду у тебя в долгу, – серьезно пообещал полицейский. – Брат хочет уйти от нас, когда все закончится. Я хочу, чтобы он был счастлив и получил то, что заслуживает.

– Мы ценим его право, – торжественно произнесла Май. – Пока есть время, мы восполним потерянное.

– Насколько он позволит, – иронично усмехнулся Карл. – Не будем забывать о характере моего брата. Но пока давайте вернемся к делу. Ваши родные не проклинали врага. Но… там присутствовал его отец, как рассказал Джако. И священник был не в восторге от действий сына. Он мог сказать свое слово?

– Родовое проклятье очень сильно, – подумав, согласилась его возлюбленная. – Тем более что священник по своей сути жрец. Пусть иного бога, но… Это возможно.

– А если прибавить еще и тот факт, что после казни отец Энрика покончил с собой? – добавил полицейский. – Это же важно!

– Почему? – искренне не понял Мон.

– Вообще, насколько я знаю, – Карла слегка сбил вопрос друга, – в их религии самоубийство – большой грех. Тем более если его совершил священник. В христианстве считается, что так человек идет против судьбы, уготованной ему богом. Может, отец Энрика решился на такое, чтобы увеличить силу проклятья? Говорят, он покончил с собой прямо в церкви, а это ритуальное пространство.

– Ты стал неплохо разбираться в магии, Карле, – похвалил его охотник. – Я иногда замечаю, что в тебе самом есть искра силы. Возможно, в твоем роду тоже были ведающие. И в целом ты прав. Такое действие дало бы проклятью огромную силу. Сродни силе демона, которых так боятся христиане. Вот только я был там, в церкви, и следа магии не учуял.

– Если бы его проклял отец, – рассуждала Май, – да еще своей кровью, проклятье висело бы долго. Мы увидели бы след. Нам не пришлось бы давать той клятвы. Мы сразу смогли бы придать Энрика окончательной смерти, зная, откуда взялась эта сила.

– Я нашел тогда врага в каморке за алтарем, – рассказывал Мон с легким презрением. – Он все еще надеялся, что бог защитит его. Хотя я очень сомневаюсь, что тот, в кого верит Энрик, имеет отношение к какой-то религии. Христиане тоже верят в добро, но не наш враг. Я тогда выгнал его оттуда, как зайца. Не было в храме магии. Если бы проклятье отца лежало на сыне, оскверненный священный дом смог бы защитить Энрика.

– А версия мне нравилась, – с самоиронией заметил Карл. – Но это только пробный шар. Тогда есть еще один вариант. Вы знали, что в тот день на площади готовили четыре костра?

Май резко выпрямилась на стуле, в ее глазах застыла скорбь. Мон будто оледенел и уставился в пол.

– Кто? – холодно спросила его кузина.

– Джако не смог ее опознать, – грустно сообщил Карл. – Он не знает эту женщину и не видел ее раньше. А ее внешность мало чем отличается от описания других женщин нашего края. Но… у меня есть одна догадка, и она крайне неприятна.

Полицейский чуть помедлил. Сам он в свою догадку даже случайно верить бы не хотел, хотя… от Энрика стоило бы ожидать даже такого.

– Джако передал мне одну крайне странную фразу, – нехотя выдал он друзьям. – Когда враг хвастался перед братом, что нанял для меня убийц, то сказал, что это грязные деньги его, Энрика, матери, полученные от демонов.

Май уставилась на возлюбленного с изумлением.

– Я не понимаю, – призналась она. – Он бредил?

– Не совсем, – аккуратно возразил Карл. – Энрик все же может отличать людей, наделенных даром, через прикосновение к ним. Мы с Джако тоже выяснили, и это говорит о наличии у врага хоть какого-то таланта. И я подумал, это может быть наследственным.

– Мать, получившая грязные деньги от демонов… – повторил Мон. – Я понимаю твою мысль, Карле! Его мать ведающая, а значит, Энрик считал ее проклятой и грязной. И… Именно мать могла излечить его раны за два дня!

– Кстати, верно, – подхватил Карл. – Как уже понятно, я боюсь, что он обрек на смерть даже свою мать.

– Он чудовище, – брезгливо поморщилась Май. – От него я могу ожидать всего. Но… мы не можем быть уверены в этом. Джако хоть что-то помнит о той женщине на эшафоте?

– Высокая, черноволосая, полноватая, – перечислил полицейский. – Единственная деталь, – обожженная рука. Брат заметил у той женщины ожоги. Еще она отказалась от последней трапезы и все время плакала.

– Отказалась? – Мон привычно склонил голову набок. – Все в общине знали о даре палача. Если эта женщина входила в ковен, она приняла бы яд.

– В Эксе жили и свободные люди, – задумчиво сказала Май. – Несколько ведающих женщин выбрали новую веру и не посещали наши празднества. Она могла быть одной из них. Если она при этом еще и жена священника… Это было бы логично. Вообще я помню рассказы матери о какой-то девушке с окраины Экса. Она выбрала инициацию огнем, но не смогла ее пройти. Потом девушку вылечили, но шрамы на руке остались, и она вышла из ковена. Говорили, как раз приняла новую веру, но у нее остался дар целительницы. А мать Энрика… Я тоже ее почти не помню и не знаю, была ли она ведающей. У нее такое имя… что-то связанное с цветами…

– Розамунда? – подсказал Карл.

– Да, – удивилась его возлюбленная. – Ты тоже ее вспомнил?

– Нет. – Он досадливо поморщился. – Джако назвал имя той, что погибла в тот день вместе с вашими родными.

На миг в кухне повисла гнетущая тишина. Все осознавали еще одну потерю и размеры безумия их врага.

– Он делает все, чтобы мы получили новые причины убивать его снова и снова, – заметил Мон. – Но я понимаю, к чему ты рассказал нам о еще одной смерти сейчас, Карле. Если это была его мать… Она не проклинала сына. Иначе бы Джако не опознал в ней ведающую. Она вылечила сына, и проклятье убило бы ее дар сразу.

– Значит, все зря, – убито заметил полицейский.

– Не совсем. – Май через силу улыбнулась. – Мы знаем, что Энрик сам обладает даром. Он один из нас. Не сказал ли тебе брат о том, что огонь похоронит врага навсегда?

Карл кивнул.

– Я это уже знаю, – признался он. – Только… Я не монстр, чтобы предавать человека, пусть и такого, как Энрик, жуткой смерти. Хотя он заслужил ее уже десятки раз. Да и проклятье… Вдруг оно вытащит его даже из пламени?

– Посмотрим, – тон у охотника был крайне нехорошим. – Мы же договорились, Карле: живем по законам этого времени. Перед смертью, даже если она снова будет не конечной, мы сможем спросить его, и у врага точно не найдется сил не ответить. В этот раз…

Они с Май переглянулись, как два очень голодных хищника. Карл и раньше видел у друзей такие взгляды. Они оба могли быть крайне жестоки, но он не осуждал их, только хотел прекратить все это.

– Стоит поторопиться, – перешел полицейский на деловой тон. – У меня есть кровь врага, и мне нужен Джако. Пора загонять Энрика.

Мон довольно кивнул и потянулся за пирогом. Разговоры о смерти не влияли на его аппетит.

2

Карл сидел в своем кабинете в управлении внутренних дел с самого утра. Начальник убойного отдела, конечно, не запер его в комнате, но регулярно приходил навещать сомнительного подчиненного. Так же раз в час Павел Семенович отзванивался Джако.

Как уж начальник оправдал их с братом перед высоким руководством, Карл не знал. Но, скорее всего, за основу была взята легенда, что тот, кого тут знали как Ивана, пострадал от действий преступника-гипнолога, того самого, которого отдел сейчас упорно ловит. Заявления от Карла на Джако не поступало, так что в целом уладить дело было можно. Особенно если намекнуть, как сейчас в отделе нужны люди.

Главное, все получилось, и теперь Джако мотался по городу вместе с Максом. Славка разделял с Карлом «кабинетный арест». Майор тяжело вздыхал, глядя на пачку медицинских карт. Он уже успел отложить документы, подтверждающие, что три из четырех убитых женщин были на консультациях у Энрика. Сделав несколько звонков, Карл выяснил, что преступник был в медицинском институте, вел какой-то там семинар для третьего курса, где училась Лиана. Доказательная база есть, теперь осталось сделать самое трудное…

– Если бы даже я был не в курсе ваших дел, – заметил Славка, – сейчас точно заподозрил бы, что ты не Кирилл.

– Из-за моего пристрастия к белым сорочкам или водолазкам? – предположил Карл. Его уже полу-правления по этому поводу расспросило. Кирилл предпочитал неяркие вещи, серые или черные. – Это наследие моего временного аристократизма.

Славка весело хмыкнул.

– Это забавно, – признал он. – Кстати, напомнил. Все хотел тебя спросить о Польше. У меня там родные. А ты в каких войсках был?

– Пехота, – коротко бросил Карл. – Второй Белорусский, в составе 69-й армии. Дошли до Западного Буга, где-то под Кладневом.

– Круто, – оторопело оценил коллега. – Но ладно. Давай о наших сегодняшних делах. Я про Кирилла… Ты так вздыхаешь над этими документами, маешься с ними. А Кирилл был у нас мужик вдумчивый и усидчивый. Думаю, если бы он не стал полицейским, из него вышел бы отличный бухгалтер.

Теперь уже усмехнулся Карл.

– Я плохо считаю, – признался он. – Тем более чужие деньги. Но кстати, ты и сам не слишком любишь бумаги.

– Как сказать. – Тон коллеги изменился на более деловой. – Я тут смотрю дело о смерти жены этого Эрика или Энрике, как вы его зовете. В рапорте есть сведения, что женщина пребывала в депрессии. Это подтверждают ее друзья и коллеги. Жаловалась, кстати, на охлаждение со стороны мужа, поговаривала даже о разводе. Но в день смерти его рядом не было. Она вела автомобиль по вечерней трассе на большой скорости и при этом разговаривала по телефону – кстати, именно с мужем – и не справилась с управлением. Вроде бы и зацепиться не за что: стопроцентно несчастный случай. Ну… с натяжкой можно предположить доведение до самоубийства.

– Без натяжки, – возразил Карл. – Если учесть столь своевременный звонок мужа и тот факт, что он отличный гипнолог.

– Это да, – согласился Славка. – Я думаю, жена могла заметить, как ее Эрик изменился и стал Энрике. А для него такой поворот был нежелателен. С вашими средневековыми правилами развод он не рассматривал.

– Развод? – Карл усмехнулся. – Оставь в покое Средневековье. Ты видел их квартиру? А это ее недвижимость. Автомобиль, дача, а может, и еще что-то. Он дурак терять такое? Энрик быстро привык к хорошему. Да и деньги ему на наркотики нужны.

– А у жены они были, – подтвердил коллега, просматривая что-то на экране своего компьютера. – Кстати, его автомобиль так и стоит во дворе дома. Он им не воспользовался. Квартира пуста.

– Дача тоже, – напомнил Карл. – Джако с Максом там уже были. У него должна быть какая-то нора.

– От матери Эрику досталась однушка в одном из старых рабочих районов, – проверял данные Славка. – Я адрес уже нашим скинул. И дом в двадцати километрах от города.

– Деревня? – Карл прикинул, что такой быт может быть Энрику более близким. Не Экс, но все же.

– Там поселок городского типа, – уточнил оперативник. – Сохранилось предприятие и городок при нем.

– Ну пусть проверят. – Почему-то майор не верил в успех. – Хотя сейчас можно любую квартиру снять без предъявления документов. Или… пожить у друга.

– Таких у нашего парня нет, – напомнил Славка. – Помнишь, в клинике говорили? Он после смерти жены стал нелюдим, держался особняком. Да и вряд ли после сообщения о воровстве наркотиков кто-то из коллег будет его прикрывать. Неприятности-то он всем устроил.

– Я подразумевал не настоящих друзей, – пояснил Карл, с неохотой вновь потянувшись к документам. – Энрик не привык что-то делать сам. У него всегда были слуги или наперсники. В этот раз он своего сателлита нам сдал, когда тот пришел в негодность. Но кто сказал, что Чистяков был у него единственным?

– Так ты надеешься вычислить его сообщников! – понял коллега. – А я все не могу понять, зачем тебе эти медкарты.

– Все верно. – Карл рассортировал просмотренные документы. – Я ищу тех пациентов, кто приходил на консультации или лечился в стационаре под его контролем и был выписан. Тех, кто может от него зависеть. И больше внимания молодым людям! Энрик с детства любил верховодить малолетками. Еще меня интересуют наркоманы. Тут зависимость от врача будет прямая. Ему есть чем удержать своих слуг.

– И много нашел? – заинтересовался Славка.

– Пока двое, – с сожалением отозвался майор. – Приходили на консультации более пяти раз, но не наркоманы. Один с манией преследования, ему 34. Таким легко управлять. Другой моложе, с не слишком понятными мне фобиями. По нему нужно бы консультацию получить.

– Позвони в диспансер, – предложил оперативник. – Там куча специалистов по психам.

– Обзвон будет потом, – пообещал Карл. – Сначала надо выбрать из этой кучи нездоровых людей. Почему их так много?

Славка только пожал плечами с философским видом.

Карл потратил еще два часа, разбирая остальные бумаги. Всего он отложил восемь карт. Хотелось кофе и забыться. Но… Он засел у телефона. Карл помнил, что его предшественник в этом теле, Кирилл, ценил честность. Сегодня прямота полицейского была кстати. Карл пользовался указанными в картах номерами родных тех людей, кто обращался к Энрику за так называемой психологической помощью. Майор представлялся и честно объяснял, что давешний психиатр – преступник, расспрашивал о здоровье бывших пациентов врага, а заодно об их нынешнем местонахождении. Краткость и сухость полицейского не спасала. Нервов на линии было предостаточно.

Настроение падало. Пока он не смог узнать о нахождении одного из наркоманов, которого наблюдал Энрик в диспансере, и того самого параноика с манией преследования. Номер у пациента был записан всего один, и пока никто не отвечал.

Когда в кабинет заглянул Серега, Карл был несказанно рад его видеть. Хоть какая-то передышка.

– Что делаете? – спросил эксперт, как ребенок, который собирается сделать родителям сюрприз.

– Ванька, – начал Славка и сбился. – Ну то есть Джако, зачем-то запросил биографию этого Энрике. Вернее… еще тогда Эрика. Вот я и копаю.

– А! – уважительно кивнул Серега. – В чем-то логично. Карл?

– Общаюсь, – устало выдал майор. – Ищу тех, кто может быть сообщником нашего преступника.

– Как ты все грамотно сказал, – усмехнулся Славка. – Неплохо в роль вживаешься.

– Я вообще-то все помню, – постарался улыбнуться Карл. – И за себя, и за Кирилла. Не проблема быть полицейским и пользоваться вашей лексикой. А ты, Серега, с чем пришел?

– Вообще-то с тем же, – признался, чуть ли не сияя, эксперт. – Вот ты обзваниваешь бывших пациентов вашего Энрика. Ничего такого не заметил? Ну, например, что они все шли на бесплатные консультации?

– В России халява почти культ, – выдал человек из прошлого. – А что?

– Да просто я тут подумал, – хитро отозвался Серега, – что среди людей богатых тоже психи могут быть. А обеспеченный народ о репутации заботится. В диспансер не пойдут.

– Ну, они точно к частным специалистам будут наведываться, – рассудил Славка.

– Ага. – Их коллеге игра явно нравилась. – И я посмотрел тут: таких специалистов у нас мало. Только пара кабинетов психологов, но если что-то серьезное, к таким не пойдешь. Ну, там… Например, в богатой семье сынок на наркоту подсел. В диспансер не повезешь. Психолог тоже не вариант.

– Душеспасительные беседы не помогут, – согласился Карл. – Ты намекаешь, что врачи из городской клиники могут зарабатывать на стороне?

– Естественно! – обрадовался Серега. – Ты сам-то понимаешь, сколько получает специалист в диспансере? Точно не миллионы. Вот я и запросил банковскую историю этого Энрика.

– Интересно. – Славка улыбнулся. – Мы у него в квартире были. Жить он привык на широкую ногу, явно. И Карл уже говорил, что преступнику еще и деньги на наркотики нужны.

– Да! – Эксперт потряс в воздухе каким-то документом. – На его счет регулярно поступали хорошие суммы от частных лиц.

– Черт… – расстроился Карл. – Теперь еще и их проверять! Ты сможешь узнать координаты всех, кто перечислял ему деньги? Среди них тоже могут быть его соучастники.

– Вот это не так просто, – тут же расстроился Серега. – Там… ну, иногда этот Энрик сам вносил на карту наличные. Понятно же, что не все его клиенты хотят светиться. Даже через финансы или электронные переводы с кошельков.

– Одни параноики, – буркнул майор. – Найди хотя бы тех, кто вменяем и платил нормально, с личных счетов.

– Хорошо. – Серега тут же собрался на выход.

– Вовремя он сбежал, – задумчиво отметил Славка. – Частные клиенты… А ведь они как-то должны были на Энрике вашего выходить.

– Точно вовремя сбежал, – угрюмо согласился Карл. – Надо установить еще один номер телефона Энрика. Надеюсь, Серега и сам сообразит.

Он вздохнул обреченно и в очередной раз решил позвонить все тому же неуловимому параноику, который явно слишком боялся преследования. Вообще это была уже четвертая по счету попытка, и Карл на ответ мало надеялся. А потому даже растерялся, когда кто-то вдруг ответил на вызов, и мужской голос довольно раздраженно буркнул:

– Да!

– Доброго дня, – чуть неуверенно начал полицейский. – Родион Дмитриевич, вас беспокоят…

– Это не он, – сообщили майору. – Родион Дмитриевич не может сейчас общаться с вами. Он доставлен сегодня утром в психонаркологический диспансер…

– Стоп! – приказал Карл. – Майор Шорохов. С кем имею честь?

– Здравствуйте, майор, – с невеселой иронией отозвались из аппарата. – Это Валерий Иванович, заведующий отделением. Рад слышать!

У Карла сложилось впечатление, что сотрудник диспансера разговаривает с ним точно таким же тоном, как со своими пациентами.

– Доброго, еще раз, Валерий Иванович, – сухо и официально продолжил полицейский. – Что стряслось с этим Родионом?

– Попытка суицида, – почти радостно сообщил врач. – Наш клиент злоупотребил какими-то препаратами, но сейчас его жизнь вне опасности. Промыли желудок, ввели поддерживающие. Он отдыхает.

– Попытка суицида? – почему-то Карла это насторожило. – А разве для людей с манией преследования это характерно?

– Мания преследования? – удивился Валерий Иванович.

– Мы, конечно, изъяли у вас медицинские карты, – напомнил майор. – Временно. Но есть же электронные копии. Этот Родион бывал на консультациях. И именно с таким диагнозом.

– Но это странно! – забеспокоился врач. – Хотя… надо будет посмотреть записи…

– Думаю, мне стоит его навестить, – решил полицейский, в душе радуясь возможности выбраться из управления. – Буду через пятнадцать минут.

– Но… – все это явно сбивало психиатра с толку. – Он же… извините…

Карл услышал, как там, в далеком диспансере, взвыла пожарная сигнализация.

– Черт! – выругался он. – Мы сейчас будем!

– Что? – забеспокоился Славка.

– Кажется, я нашел соучастника, – собираясь, быстро сообщил ему коллега. – Но, возможно, поздно. Там сработала пожарная.

– И что? – Славка тоже засуетился.

– А то! – Карл был уже у двери. – Я тоже врубил сигнализацию, когда вывозил Джако. Давай быстрей! Не хочу, чтобы начальник поймал меня раньше и распекал за то, что я подсказываю преступникам идеи!

Глава 12

1

Джако ждал брата возле автомобиля. Он мотался туда-сюда, явно немного подмерзая, а еще нервно поглядывая на соседнее здание.

– Привет, – добродушно поздоровался Карл. – Не все воспоминания бывают счастливыми?

– Холодно, – буркнул брат, торопясь усесться на переднее пассажирское кресло. – И вообще, не самая удачная шутка по поводу места встречи.

– Я тут тоже не по своей воле, – признался Карл. – И кстати, ты мог бы и спокойнее к этому относиться. Мы же с Моном тебя отсюда вытащили.

– Поедем уже, – торопил Джако. – Но что ты снова тут забыл?

– Да. – Его брат включил зажигание и дернул плечами. – Очередная выходка Энрика. Он же наркоман у нас, и у него закончился запас дури. Энрик уложил в психушку своего очередного слугу, а тот спер новую партию наркотика. Причем самое противное: использовал тот же самый метод, какой я придумал, чтобы вытащить тебя из соседнего здания.

– Отлично! – саркастично прокомментировал Джако. – Вижу, ты провел день не зря.

– Вижу, ты тоже с новостями, – парировал Карл. – Как я понимаю, ты его нашел. И явно не в том непонятном городишке, не на даче или еще где-то там.

– Нашел! – Брат расплылся в довольной улыбке. – Как догадался?

– Да ты просто сияешь, – признал младший. – Даже когда ворчишь. Глаза горят. И сам весь будто светишься изнутри. Это оттого, что удалось использовать способности?

– А Мон был прав, – чуть удивился Джако. – Ты становишься просто экспертом в магии.

– Ага. – Сам Карл в это мало верил. Он больше доверял наблюдениям и логике. – Ну, я прав? Энрик в городе?

– Но это-то ты как понял? – Похоже, брат в кои-то веки пребывал в отличном настроении и был рад просто пообщаться.

– Я знаю Энрика, – стал объяснять полицейский. – Он побоялся бы убираться от привычных мест слишком далеко. Деревня, конечно, ему привычнее. Тихо и не так много людей. Но там еще и меньше комфорта. А вот к нему-то за последний год наш враг точно привык больше. Это раз. А еще я знаю тебя. Ты бы не стал просто так запрашивать у Славки биографию того, кто был в том теле до Энрика.

– Тебе явно нравится быть полицейским, – решил Джако.

– Похоже, что так, – согласился Карл.

– В чем-то эта работа точно для тебя, – рассудил старший. – Как раз под твою привычку поступать правильно и совершать подвиги. Но да, я его нашел. И да, он в городе. Но Максу я не сказал. Навел его на квартиру матери Эрика, а сам…

Он снова радостно разулыбался.

– Они жили раньше в другом рабочем районе, – стал рассказывать Джако уже более конкретно. – Когда был жив его отец. Там же Эрик ходил в школу. Но это все не важно. Просто за этим районом, буквально минуты три ходьбы от школы, есть парк небольшой, потом пустырь и дорога в какие-то деревни. Но нам важен этот парк. Там до Революции было чье-то имение. От усадьбы остались одни развалины, как и от церкви. Только стены и останки купола. А еще на территории была церковно-приходская школа. В советские годы из нее сделали дом культуры. Сейчас она заброшена.

Он хитро посмотрел на брата.

– Церковно-приходская школа – это самое оно для Энрика, – понял Карл. – Ты внутри был? Его следы есть?

– Я его там почувствовал, – уточнил брат. – Враг точно бывал там недавно и не один раз. Но внутрь я не полез. Не хотел привлекать внимание Макса. Зато позвонил Мону. Мы с ним проверим это место. Прямо сейчас.

– Понятно. – Настроение Карла немного упало. – Ты, как я понял, уже все последние новости знаешь?

Джако кивнул.

– Мон был у меня вчера вечером, – уже совсем другим тоном произнес он. – После того, как поговорил с тобой. Он помог мне немного. Надо было, наверное, сказать им с Май о моем даре раньше, да?

– Естественно, – раздраженно отозвался Карл. – Но лучше поздно, чем никогда. Так что за остальные новости?

– Ты о Леони? – уточнил брат. – Я в шоке, честно! Она… вот это уже не магия, а чудо!

– Или сумасшествие, – буркнул Карл. – Но важно, что если вы с Моном сейчас подадитесь искать Энрика… я боюсь оставаться с ней!

– Да брось, – заспорил Джако. – Она же не совсем Леони. Она Анна. И уже привязалась к Мону.

– Когда она была Леони, тоже была к нему привязана, – напомнил Карл. – И что? Чем все закончилось?

– За десять минут в одной машине ничего не успеет произойти, – логично возразил ему брат. – Просто на всех парах вези ее к Май. Можешь с ней даже не разговаривать! Кстати, а где они с Моном сейчас? Мы вроде поворачиваем к твоему старому дому.

– Она забыла там какие-то конспекты, – пояснил Карл. – Он же прятал ее у меня.

Они вышли из автомобиля. Младший из братьев полез в карман за сотовым, чтобы поторопить друга и его даму. На улице явно похолодало. Кончики пальцев неприятно ломило, особенно без перчаток. И по шее полз холодок, забираясь под воротник куртки. Шарф Карл тоже не надел. Полицейский очень хотел, чтобы Мон поторопился.

И буквально через минуту охотник вышел из подъезда с приличных размеров сумкой в руках. За ним шагнула из дверей Анна, робкая и, как всегда, серьезная. Слишком знакомо серьезная.

– С ума сойти! – тихо прокомментировал Джако. – Вот прямо так сразу… Осанка, выражение лица…

– Угу, – Карл почти с отчаянием наблюдал, что за парочкой следом торопится его давешняя соседка, Клавдия Михайловна. Очень общительная и внимательная женщина. Слишком социально активная.

Карл знал, что Кирилл эту старушку не то чтобы игнорировал, но просто терпел как неизбежное зло. Таких людей, как она, много. Родственники далеко, сама на пенсии, времени много, а дел мало. И хочется общения, жизни… А там уж, кто не спрятался, она не виновата. Теперь Карл знал, что в этот раз не спрятался именно он.

– Кирюша! – приветствовала его соседка. – А что это такое? У тебя гости?

– Клавдия Михайловна. – Он постарался решить вопрос быстро. – Это дело полиции.

– Какое дело? – От такой так просто не избавишься.

Карл занервничал. Почему-то стоять на открытом месте всей веселой компанией его сейчас не прельщало от слова «совсем».

– На минутку, – решительно ухватив соседку под руку, он отвел пожилую даму на пару шагов в сторону.

2

Энрик был счастлив. Он никогда еще не испытывал таких ощущений, близких к эйфории. Весь его автомобиль был набит взрывчаткой. Это было опасно. И так здорово! Лекарство, растекшись по жилам, делало мир ярче, впечатления – острее. Он чувствовал себя всемогущим почти как бог. Осталось совсем немного времени. Его идеальный план почти завершен. Он уже все приготовил для погребального костра своих врагов.

И он наслаждался моментом, катаясь по городу со своим опасным грузом. Энрик колесил по центру, по таким важным, знаковым местам, смакуя эту часть своей истории. Он всегда любил бывать на местах свершенных по его воле казней. И сегодня это особенно приятно, как если бы его сопровождал сонм ангелов, поющих ему славу. Он уже объехал все те дворы, где его слуга покарал четырех ведьм, отправив их в ад. Оставалось только одно особое место, где пролилась кровь врага. Путь Карл еще жив, но там на замерзшем асфальте была его кровь.

Энрик сбавил скорость до минимума, въехав под арку, ближе к тому заветному месту. Последние минуты наслаждения своими победами. Торжественный аккорд…

Он увидел их издали: и, конечно, сразу узнал. Трое мужчин. Высокий и могучий Мон, гибкий худой Джако и Карл, чуть выше брата, но более плечистый, как обычный крестьянин. Энрик заглушил мотор и впился в них глазами.

Карл провожал какую-то старуху в красном пальто. Мон о чем-то говорил с Джако. Рядом с ними стояла незнакомая девчонка. Тоненькая, слишком юная, с серьезным личиком. Она посмотрела на подошедшего Карла, почти торжественно кивнула и чуть прикусила губку…

В этот миг Энрик думал, что мир рухнул. Он узнал Леони. Сразу, всей душой. Она – его первое испытание, через нее он впервые умер и воскрес иным, его первая жертва на алтарь бога… Демоница, восставшая из глубин ада, чтобы заново терзать его… Боль сломила все: действие лекарства, его ликование, его власть… Руки тряслись, живот пылал огнем.

Эрик не мог больше ни о чем думать. Только… убить, уничтожить, стереть с лица земли, загнать ее обратно в ад… Благо что очищающего огня у него хватит.

Кое-как собравшись, он достал из сумки на заднем сиденье одну из динамитных шашек, со второго раза смог включить зажигание и рванул автомобиль вперед…

Карл нервничал все больше. Мон познакомил его и Джако с Анной. Девушка, похоже, их побаивалась. Но когда Джако спросил ее, умеет ли она уже использовать свой дар, Анна разговорилась. Карл был бы рад, что все так хорошо в их маленькой компании ладят, если бы они продолжали беседу где-нибудь подальше отсюда. Плюнув на такт, он обернулся к охотнику.

– Давайте продолжим знакомство в более теплом и уютном месте, – сказал он.

Мон нахмурился. Он уловил нервозность друга и тут же машинально положил руку на плечо девушки, будто собираясь отодвинуть Анну себе за спину.

– Все бы хорошо, – возразил брату Джако. – Только это вы сейчас поедете в теплое место, а мы…

Черный внедорожник, незнакомый и слишком массивный для тихого места, несся по двору. Карл отметил, что они стоят не на дороге, и кругом куча всего – лавочки, припаркованные машины, и подъезд всего в паре шагов, но…

Он все же чуть отступил назад, как бы прикрывая собой друзей. Посмотрел сквозь ветровое стекло и… судорожно полез под куртку, где на поясе в кобуре хранился отвоеванный у начальства табельный. Рядом ругнулся Джако, тоже узнавший водителя.

Энрик ударил по тормозам, всего на миг остановив громадину автомобиля. Коробка, наполненная взрывчаткой, издала тихий шуршащий звук, когда он опустил ее на замерзший асфальт подальше от дверцы машины. Он быстро высунулся, щелкнул зажигалкой, и пламя понеслось по шнуру. Энрик тут же нажал на педаль газа, уводя автомобиль прочь.

Карл этого не видел, он уже целился в окно машины. Зато Джако заметил коробку, тут же догадался и о ее содержимом, и о том, сколько еще взрывчатки может быть в машине.

– Нет! – Он ударил брата по рукам, сбивая прицел, и четко скомандовал. – В стороны!

Мон уже тащил Анну прочь. Карл отбросил прочь пистолет – убирать его обратно было бы слишком долго. Он сделал первый шаг от оставленного «подарка», когда услышал звук открываемой двери подъезда…

В такие моменты кажется, что время замедлилось. Но это просто мысли в голове бегут намного быстрее, чем секунды на циферблате. И все же Карлу чудилось, будто мир застыл в вязком масляном тумане, где мальчик и девочка лет шести направляются прямо туда, где искра еще бежит по шнуру.

Все остальное заняло не больше двух секунд, Карл развернулся навстречу детям, метнул взгляд на огонек. Еще где-то 10 сантиметров шнура. Но… Видимо, Джако не слишком верил в удачу. Брат, чуть ссутулившись, явно заранее смирившись с судьбой, шагал точно к коробке.

– Нет! – Карл не кричал. Он даже не знал, произнес ли это вслух. Просто… он не менее упрям, чем Джако.

Полицейский увеличил скорость. Будь он в нормальном состоянии, в здравом уме и светлой памяти, такой номер ему никогда не пришел бы в голову. А здесь…

Карл пронесся мимо брата, прямо между ним и бомбой. 5 сантиметров шнура, 3 секунды до взрыва. Майор со всей дури пнул коробку, чтобы ее отнесло дальше от подъезда, почти на бегу ухватил Джако за рукав куртки и что было сил потянул брата за собой. Туда, навстречу двум ребятишкам, которые застыли, наконец-то поняв, что дело нечисто, и даже, похоже, испугались.

Он уже не видел длины оставшегося шнура. Но до взрыва секунда… А до детей два шага. Надо просто прыгнуть вперед… В этот момент Джако резко рванул свою руку, чтобы выдрать ее из пальцев брата, замедлился и со всей дури свободной рукой толкнул Карла вперед. Майор просто пролетел до детей и ухватил их, падая, подмял под себя, закрывая им головы.

Он еще не успел приземлиться, когда сзади грохнул взрыв. Волна покатилась в стороны. Карлу показалось, что он вместе со своим грузом на миг завис в воздухе и попытался выставить локти, чтобы дети не ударились о землю. Зато при немягком приземлении его самого хорошо приложило головой об асфальт, и Карл потерял сознание.

3

Карл сидел в небольшом холле на первом этаже «Май-медика». До палаты брата было всего метров десять по коридору. Сейчас больше всего на свете Карл боялся туда войти и…

Его привел в чувство Мон: перевернул и чуть надавил на висок, используя свою магию. Карл помнил, как с трудом разлепил глаза. По лицу текла кровь, голова болела так, будто в ней еще продолжали взрываться тысячи маленьких бомб.

– Вставай, – твердо, но тихо скомандовал охотник.

– Дети… – Карл помнил два маленьких тельца, которые так пытался спасти.

– Ушибы, царапины и куча слез, – сухо прояснил Мон. – Карле, кто-то уже вызвал полицию. Нам нельзя медлить. Джако…

– Что с ним? – чудовищным усилием воли он поднял руку и вцепился в рукав перепачканного пальто охотника.

– Пока не знаю, но выглядит плохо, – честно признался Мон. – Я затащил его в машину. Мы должны ехать. Разберись тут. Нас не должны задерживать.

– Анна? Она его не… – Карл и хотел, чтобы девушка смогла помочь брату, даже той ценой, как это было в прошлый раз, и понимал, насколько тяжело это опять будет для всех.

– Она умнее Леони, – признал охотник. – Знает, что не справится. Она только поддерживает в нем жизнь.

Карл кивнул и отпустил рукав. Теперь главное подняться. Охотник уже бежал к их автомобилю…

Это было час и тридцать восемь минут назад. Из этого времени уже 22 минуты он сидит здесь. Головная боль стала иной, тяжелой, свинцовой и гулкой. Теперь было ощущение, что в мозгу повесили огромный церковный колокол, и его звон слышит, наверное, вся округа. А значит, и Джако… Если и Май, и Мон там, в той палате, значит, шанс есть.

Карл хотел тоже быть с братом. Хотел видеть, знать и перестать испытывать эту ужасную ноющую тоску. Ему нужна Май, ее глаза, голос, запах, покой, который она принесет в тонких, но умелых руках, тепло ее тела…

Она вышла в коридор еще через 14 минут – хрупкая фигурка в белом халатике. Тихо прикрыв за собой дверь, она осторожно, по-кошачьи, вступила в холл. Май подошла к креслу, где сидел Карл, опустилась перед возлюбленным на колени, взяла его ладони в свои.

Он чувствовал ее тепло, такое желанное и исцеляющее.

– Он жив, – сказала она.

Карл кивнул. Радости пока не было, потому что все пространство холла заполнило ее невысказанное «но».

– Насколько все плохо? – Он заставил себя это произнести почти спокойно.

Пальцы Май скользнули по его лицу, подобрались к вискам. На миг перед глазами полыхнуло знакомое синее пламя. Знахарка осторожно и ласково начала прогонять боль и гул в его голове.

Таким же тихим и ласковым был ее голос. Только суть произносимых ею слов оказалась иной.

– Ему раздробило правую ногу, – четко перечисляла она. – Пострадала и правая рука. Сильная травма позвоночника, повреждены внутренние органы. Сломанное ребро прошило легкое. Я смогла это заживить. Дышит. Уже хорошо. Пока только это, но… Он хочет видеть тебя.

– Он в сознании. – Это был не вопрос, а утверждение.

Май убрала руки от лица, снова вложила свою ладонь в его и плавно начала подниматься, потянув Карла за собой.

Он послушно встал и пошел по коридору, бездумно передвигая ноги. Что она не сказала?..

Палата была большой, светлой, больше похожей на хороший номер в дорогом отеле. Как в прошлый раз. И Джако снова лежал на кровати. Мон сидел в одном из кресел. В глазах друга было нечто грустное и окончательное.

– Джако! – Карл постарался улыбнуться, глядя на лицо брата, испещренное порезами и синяками. – Какого черта! Я бы смог! Зачем ты отпустил руку!

– Сколько им лет, Карле? – как ни странно, голос брата звучал твердо, пусть и немного тише, чем обычно, и как-то… натужно. – Дети. Лет шесть?

– Девочке пять, парнишке чуть больше, – сухо ответил младший из бывших «купчиков». – Но…

– Тебе бы не хватило сил, – констатировал Джако. – А я… Я не настолько эгоистичен, брат.

– Ты же все равно успел отскочить, – постарался хоть как-то восстановить картину взрыва Карл. – Как же это тебя?

– Не слишком далеко, – нехотя выдал брат. – И… взрывом подвинуло один из автомобилей.

– Ладно, – помолчав, сказал Карл. – Легкое уже в порядке. Нога… Сначала можно попробовать починить позвоночник. Если в этот раз мы немного задержимся…

– Остановись, – твердо велел Джако. – Нет. Этого не будет.

Карл интуитивно понял, что речь идет совсем не о времени, и начал раздражаться, как всегда при спорах с братом.

– Джако! – теперь уже его голос был решительным и твердым. – Я знаю, что ты всегда был склонен к меланхолии. Но давай оставим эти замашки. Сейчас не…

– Карле! – так же резко оборвал его брат. – Нет… Я же не Энрик!

– Он-то в данном случае при чем? – не понял младший.

– Просто подумай. – Это было несколько непривычно. Джако оставался спокоен и рассудителен. – Он законченный наркоман. Я этого не хочу.

– При чем тут это? – Карл честно не понимал. – Он больной на голову придурок.

– Карл, – мягко вступила Май, чуть дотронувшись до его предплечья. – Ты тогда в Эксе чуть не убил его. Но мать или кто еще вытащили Энрика с того света. Магия это может, но…

– Кости срастаются, органы восстанавливаются, – снова продолжил Джако. – Но боль остается.

Карл тяжело вздохнул. Новость его оглушила.

– Я не хочу так жить, – честно признал его брат. – Пусть не наркотики, а травы и магия… А еще инвалидное кресло. Это слишком. И не всегда лекарства спасают.

– Подожди. – Карл реально пытался осознать все это. Он понимал… Было больно, и он еще пытался бороться. – Джако… Но ведь есть я. Сколько раз меня спасала Май после всех этих покушений!

– Прости, Карле, – сказал Мон. – Тебе, конечно, было больно. Но это не так серьезно.

– А тот свин? – вспомнил младший из братьев. – Тогда-то точно все было более чем серьезно. Я умирал!

– Да, – согласился Джако и на миг опустил глаза. – Только у меня нет того, чем обладаешь ты.

– Что за чушь? – Карл не собирался сдаваться. – И чем я таким обладаю? Ты думаешь, сейчас подходящее время играть в загадки?

– Карле, – устало выдал старший брат. – Я говорю о твоем таланте. Нет, только не перебивай меня сразу. Ты не обладаешь магией, как Мон, я или Май. Уж точно не как Май…

Он усмехнулся.

– Ты просто одаренный идиот, – продолжил Джако. – Твое вечное желание делать все правильно, как ты сам это называешь. Я даже не подозревал, что дело не в твоем вредном характере и наивной вере в лучшее. Это даже не благородство. Просто… Когда ты идешь вперед делать то, что следует… Ты неуязвим. Понимаешь? И практически не существует сил, способных тебя остановить.

– Это обычное упрямство, – возразил ему брат. – И снова я не понимаю, при чем тут оно?

– Тот свин, – напомнил старший. – Ты, даже понимая, что умираешь, решил его остановить. А почему?

– Он же мог выйти на остальных! – Карл только пожал плечами.

– В том и секрет, Карле, – вступил в разговор Мон очень спокойно и уверенно. – Я уже говорил тебе, что видел у тебя некие искры магии. Увидел и сегодня, когда ты спасал детей. И они же были тогда. Я видел это, как и Джако, на той поляне. Ты останавливал кабана, и твой организм сам в момент этой битвы излечивал себя. Иначе, когда туда пришла Леони, спасать было бы нечего.

– Потому ты не испытываешь боли, – тихо заметила Май, прижимаясь к его плечу. – А она есть. У других. И… посмотри на себя: пара царапин. Даже нет сотрясения мозга.

– Так и хочется добавить, что нечего было трясти. – Джако старался быть насмешливым, оставаться собой.

– Хорошо, – подумав, признал Карл. – Пусть так. Сейчас не обо мне. Джако… Боль – это… я не буду говорить, что понимаю. Но мы и так живем нелегко! Ты же воин! Ты…

– Это не все, – снова прервал его брат, и его тон изменился. В нем слышались совсем непривычные ноты отчаяния и скорби. – Эта боль отбирает силы. И дар. А вот без этого я не смогу, брат.

Карл зажмурился от такого же горького душного отчаяния. Джако так хотел разжечь свой огонь. Он жил ради этого и…

– Хорошо, – заставил себя произнести Карл. – Когда?

– Спасибо, – брат улыбнулся спокойно и тепло. Карлу вдруг показалось, что Джако покинуло напряжение и он… счастлив. – Я уйду сегодня. Мон согласился помочь.

– Я не причиню страданий, – церемонно признал охотник. – Обещаю.

– Я признаю твое право, – произнес Карл. Та самая тоска, тянущая и горькая, кругом и всюду. Она заполняла его целиком. – Если тебе надо было это услышать… Я отпускаю тебя, братишка. Иди с миром. Увидимся в следующем перерождении.

Джако продолжал улыбаться – все так же лучезарно, искренне.

– Май? – Он посмотрел на знахарку. – Ты делаешь моего брата счастливым. Спасибо тебе. Я хочу вам мира и добра.

– Я назову сына твоим именем, – пообещала она.

В их времени на родине это было высшим признанием доблести и знаком уважения.

– Я благодарен тебе за все. – Джако церемонно склонил голову.

Май кивнула и шагнула назад, к двери. Карл понимал: она дает ему время проститься с братом. И… она на грани слез.

– Карле. – Джако снова сосредоточил на нем все свое внимание. – Сейчас… Я хочу, чтобы ты это сказал. Пусть это окажется ложью. Но… обещай, что твой дар приведет тебя и ты найдешь Энрика. Ты все закончишь. В этот раз!

– Без проблем. – Он заставил себя чуть скривить губы. – Легко. Обещаю. И знаешь… Я это сделаю. В этот раз. Он тоже уйдет. Навсегда. Но не вслед за тобой. У него будет совсем иная дорога.

– Отлично! – Джако протянул руку, и было видно, что это стоит ему немалых усилий. Карл рванулся вперед и пожал его ладонь. – Помни, я никогда не хотел бы иного брата, чем ты. Живи. За нас. Ответишь мне в следующем перерождении.

Прикосновение было странным, будто разряд тока. Карл почувствовал тепло ладони брата и что-то иное. Его темное отчаяние отступило, дало место грусти, светлой и теплой. Он почувствовал. Свободу. Спокойствие. Легкость. Он понял, что начинает улыбаться, как Джако, искренне и тепло.

– Иди с миром, – сказал он. – И… я все равно тебя люблю. Даже несмотря на то, что ты упертый засранец.

Джако попытался приподняться. Они неловко обнялись. Карл отступил. Он знал, что нет смысла в дальнейших словах. Он отпустил брата. Совсем. Честно и искренне. Слов больше не было. И они уже не нужны. Развернувшись, он отправился к двери.

Когда Карл вышел, Джако еще несколько секунд смотрел ему вслед. А потом, чуть повернув голову, попросил Мона:

– Присмотри за ним, хорошо?

Охотник улыбнулся.

– Вполглаза, – пообещал он. – У меня есть и более интересный объект для наблюдения.

– Знаю, – кивнул Джако. – Анна. Она… прости, лучше Леони. Сильнее и рассудительней. И…

Он замялся.

– Тебе не стоит брать с собой тяжелый груз, – заметил Мон, прищурив глаза. Он выпрямился в кресле, чуть наклонил голову вбок, как всегда, когда что-то вызывало у него интерес.

– Да, – нехотя признал старший из братьев. – Мон, я понял одну неприятную вещь. Карл не хотел причинять тебе и Май боль моими воспоминаниями. Но… Это поможет вам. Нельзя не остановить это.

– Ты вспомнил что-то важное. – Это не был вопрос. – Боли и так много. Не стоит уже кого-то жалеть.

– Посмотри на меня, – предложил ему Джако. – Мой дар почти иссяк, когда я… забрал груз будущего горя у Карла. Я истратил почти все. Я выгляжу… как?

– Бледным, как старые тряпки, – в своей обычной манере прямо высказался охотник. – Даже у обычных людей есть цвет. Но…

Он развел руками.

– Леони, – произнес его друг. – Я даже не сразу понял. Тогда, в день казни. В ней исчез цвет. Я даже сказал об этом Карлу, но он не понял. Он же не видит. Дар Леони исчез. Почему?

Мон прикрыл глаза на миг, скрывая скорбь.

– Она была слишком молодой, – с сожалением ответил он. – Маленькая смелая девочка… Спасибо. Я понял тебя, Джако.

– Хорошо. – Его друг снова вздохнул с заметным облегчением. – Тогда я готов уйти. Ты… сделаешь это, да?

Мон поднялся с кресла и шагнул к кровати.

– Я почту это за честь, – произнес он. – Проводить тебя, друг.

Джако снова улыбнулся лучезарной улыбкой. Он был счастлив слышать такое обращение.

– Увидимся, – пообещал он и протянул руку для еще одного прощального рукопожатия.

Мон ответил, сжав его ладонь. Позволил себе еще миг чувствовать жизнь в теле одного из членов своей семьи. Улыбнулся, а потом другой рукой, почти небрежным жестом, дотронулся до груди Джако там, где сердце. Одно легкое касание.

Мон стоял, все еще не отпуская ладонь друга. Он смотрел на улыбающиеся уже неживые губы Джако, на его глаза, где даже после смерти осталось светлое теплое выражение. Потом охотник аккуратно сложил руки покойного у него груди, как полагалось по обычаю, и ладонью прикрыл глаза Джако. Казалось, друг просто уснул. Накрыв тело простыней, Мон вышел из палаты.

Глава 13

1

Он знал, когда ушел Джако. Почувствовал это. Карл вел автомобиль по ночной дороге, обратно в управление. И в какой-то момент… будто кто-то положил ладонь ему на плечо. Кто-то знакомый. Брат. Джако… Он попрощался.

Карл по-прежнему не испытывал боли потери, горя и знал почему. Брат думал, Карл не поймет, не заметит. Джако забрал все с собой. Его прощальный подарок. А ведь Карл слушал внимательно, когда Джако рассказывал о ведающих людях, о том, как и какими он их видит. Яркие… Брат еще днем был таким ярким и побледнел в последние минуты.

Карл грустно, но тепло улыбнулся. Он будет помнить брата. И здесь, и позже, где бы они все ни оказались. А еще – он выполнит свое обещание. Сделает все, чтобы выполнить.

Он вошел в управление, поспешил подняться на свой третий этаж. Те, кто встречал его по дороге, смотрели на него оцепенело и недоумевающе. На грязную белую водолазку. На исцарапанное лицо, запекшуюся в волосах кровь, изорванные джинсы и куртку. Но Карлу было не до этого.

Коллеги ждали его в отделе. Молча, даже не с догадкой, а с пониманием и сожалением в глазах. Они застыли, готовые к новостям. Карл остановился, только переступив порог. Он так боялся вопроса… Но никто ничего не спрашивал. Все и так все поняли.

Павел Семенович неловко шагнул вперед, приобнял Карла, похлопал по плечу.

– Как так-то? – расстроенно буркнул Серега.

– Такое бывает, – суховато заметил майор. – Но… мой брат ушел достойно.

Макс тяжело вздохнул, устало потер лицо ладонями. Славка понимающе кивнул.

– Мы же можем проститься с ним? – спросил он. – Когда его…

Он не стал говорить «хоронят».

– Конечно, – спохватившись, заверил Карл. – Просто… Я еще не знаю… когда и как. Но… брат хотел все закончить. В этот раз.

Он помолчал и закончил уже другим, более уверенным и твердым голосом:

– Я должен найти Энрика. Я обещал. У нас что-нибудь есть?

Павел Семенович заставил себя улыбнуться, кивнул и отошел в сторону, будто давая своим подчиненным больше свободы.

Еще миг все молчали, собираясь с силами. Потом Макс будто очнулся первым.

– В конце твоего дома есть банк, – тут же стал рассказывать он, стараясь держать деловой тон. – И там, естественно, камеры видеонаблюдения. Марка автомобиля и номер видны отлично. Мы объявили план-перехват, но это уже не имело смысла.

– Он бросил тачку через два квартала, – подхватил Славка. – А дальше пешком. Не думаю, что ушел далеко. До его однушки, которая от матери осталась, всего минут пять. Там участковый дежурит.

– Энрик туда не пойдет, – решил Карл. – Слишком опасно. Ведь его адрес знают. Должно быть что-то другое.

– В целом это верно, – согласился с ним начальник отдела. – Тем более прошло уже три часа. Участковый говорит, что никто, похожий на Энрика, в подъезд не заходил. Свет не горит, но можно отправить пару бойцов проверить. На всякий случай.

– Почему нет. – Майор пожал плечами. – Если он все-таки решит туда пробраться, пусть увидит полицию. Но он этого не сделает. У Энрика есть какой-то план.

– Тогда другой вариант, – предложил Макс. – Мы ездили сегодня в его старый район. Джако что-то проверял там…

Он запнулся, вспомнив, что Джако больше нет.

– Так вот, – угрюмо продолжил оперативник. – Я там поговорил с бывшим классным руководителем Эрика. У него была компания в юношеские годы, и они любили лазить на чердак в одном доме. Можем проверить.

– Хорошо! – Павел Семенович оживился. – Думаю, это более реально. А еще можно поискать съемные квартиры в том районе.

– Сделаем, – пообещал Славка.

– Подождите, – попросил Карл. – Если даже он где-то там… У него с собой взрывчатка. Мы не знаем сколько. Жилой район, многоквартирный дом. Если будем его брать… Энрик уверен, что вернется. Ему терять нечего. Но люди могут погибнуть.

– Взрывчатка… – Славка нашел на столе какой-то документ. – Самодельная бомба, какую он вам подкинул. Ни динамита. Ни тротила. Только порох. Очень кустарная и грубая работа. Будто где-то наковыряли порох. И сработано кое-как. Но детали взяты уже современные. Тот же шнур…

– Энрик помнит порох, – подумав, сказал майор. – Ему не известен динамит или тротил. Он живет тем, что знает. Тем более сейчас, когда у него мало времени и за ним идет охота. Возможно, он остался один. Без своих слуг.

– Остался, – подтвердил начальник отдела. – Нашли мы этого вашего Родиона, который ограбил диспансер, по твоему же методу, Карл. Всыпать бы тебе, но… Короче, туда, в больничку, его и доставили снова. Под очень внушительной дозой того же наркотика. Золотой укол, но жив остался. Вроде бы могут и вытащить.

– Тогда другой вопрос, – заметил Карл. – Откуда у Энрика все это? Взрывчатка откуда? Как и автомобиль… Ведь явно же он не брал его напрокат. Снова какой-то бывший клиент?

– Кстати, да. – Серега робко улыбнулся. – Автомобиль был зарегистрирован на Большова Анатолия Борисовича. Владельца сети кофеен в городе. Я пробил его координаты, позвонил… Когда этот товарищ узнал, что на его автомобиле, который он типа одолжил приятелю, возят взрывчатку, сразу сдал своего психоаналитика и еще один номер телефона Энрика.

– Все же клиент, – удивленно заметил Славка. – А ты установил, кто там еще Энрику деньги переводил? Список этих самых частных пациентов?

– Лучше! – эксперт указал на экран своего компьютера. – У меня есть отчет оператора сотовой связи и номера всех, кто звонил преступнику. Только надо установить их имена и личности…

– Не надо, – твердо остановил его Карл. – Плевать на имена и личности. Давай список. Я просто буду звонить.

– Дели на всех, – уточнил его приказ Павел Семенович.

Карл просто набирал один номер за другим, машинально, заставляя себя выполнять эти простые действия, загнав внутрь лишние эмоции. Просто говорить и слушать. На этот раз он не отмечал, какой по счету, трубку взяла женщина. Голос решительный и немного недовольный.

– Слушаю вас, – сказала она так, будто отдавала распоряжение.

– Доброго позднего вечера, – сухим казенным тоном произнес Карл. – Вас беспокоит майор полиции Шорохов Кирилл Валентинович. Скажите, вам знаком номер телефона…

И он продиктовал цифры.

– Откуда я знаю? – раздраженно заявила незнакомка. – Я точно не буду запоминать телефонные номера. Кому он принадлежит?

– Будем считать, что это частный психоаналитик Эрик Адамович Вронский, – не обращая внимания на ее недовольство, продолжил полицейский. – Мне точно известно, что вы созванивались с ним несколько раз за последние дни.

– И что? – было слышно, что женщина занервничала.

– Этот человек – преступник, – все так же сухо и безэмоционально выдал Карл. – Он убийца. Если вам интересно, только сегодня один человек погиб по его вине, а второй доставлен в реанимацию. Если вы обращались к нему за личной консультацией для себя…

– Нет! – Тон женщины резко изменился. Она была близка к истерике. – Не я… Не для себя. Мой сын! Боже…

Она начинала плакать.

– Мне этот психоаналитик сразу показался подозрительным, – уверяла она с просящими нотами в голосе. – Он приходил к моему сыну. Мой мальчик…

– Стоп! – Карл понимал ее страх, но сейчас было важно установить самое основное. – Где сейчас ваш сын?

– Дома, – чуть успокоившись, сообщила женщина. – У себя в комнате. Но…

– С ним все в порядке, – все же он проговорил это успокаивающим тоном. – Сейчас ваш сын в безопасности. Почему вы решили, что ему нужна помощь психоаналитика?

– Он… – женщина снова занервничала, но теперь уже явно по иным причинам. – Мой мальчик нормален. Просто… У него какая-то необычная тяга к огню. Он не может оторваться, когда смотрит на пламя. А еще на пожары или взрывы… Этот человек как-то назвал это…

– Пиромания, – подсказал Карл. Он понимал, что нашел нужную ниточку. – Диктуйте, пожалуйста, ваш адрес. Мне необходимо переговорить с вашим сыном…

2

Анна чувствовала себя странно. Всего несколько минут назад она просто сидела в отведенной ей комнате в доме Май и Мона. Ей нужно было заниматься. Перед Анной на столе стоял ноутбук, горела лампа. Потом вошла Май, присела рядом, и они поговорили о чем-то важном. Сейчас Анна почему-то не могла вспомнить о чем. Но это было нужно Май. И главное, это было важно для Мона. Анна согласилась им помочь. Только снова не знала чем…

Теперь она оказалась в полной темноте. Исчезла и лампа, и ноутбук, и даже стол. Девушка понимала, что почему-то не может двинуться. Она будто висит в этой темноте. А впереди, перед ней горит пламя. Магическое пламя Май. Высокие языки синего смешиваются с алыми и бордовыми всполохами. Там, за ними, Анна еще видит саму Май. Ее худое и сосредоточенное лицо, потемневшие глаза, цепкий, напряженный взгляд. Будто именно этот взгляд и держит Анну на месте. Перед пламенем, в языках которого мелькают картины. Их много, они вспыхивают и гаснут, сменяются. Сначала размытые и чужие, но потом… они становятся все четче. Места, люди, лица… Лица, которые она начинает узнавать. Но Анна никогда не видела этих мест и этих людей. Хотя они все больше кажутся ей знакомыми и родными. Лица, которые знает… Леони…

Пламя будто бы пахнуло ближе, калейдоскоп картин стал кружиться еще быстрее. Теперь уже Леони смотрит на них как зачарованная. Это же ее жизнь, ее дом, город, ее родные и любимые. Мама, отец, сестра и Мон… их дом, тот самый двор, где она, еще совсем маленькая, играет в огород. Рядом сидит крупный мальчишка с копной непослушных темных волос. Мон… Картины продолжают сменяться. Ей уже не нужно времени, чтобы узнавать или распознавать их. Это все принадлежит ей. И Мон, и Май, и папа, и мама. Подружки и юноши. Карл и Джако. И даже Энрик… Даже сейчас его вид и имя вызывают в ней сначала страх и омерзение, а потом злость. Она так хотела его победить, остановить, а может быть, уничтожить…

Круговорот замедляется, будто в омуте ее памяти найден нужный эпизод. И вот Леони видит себя в пустой комнате с голыми каменными стенами. Тут только тюфяк, брошенный на пол, и окно, так высоко, что она не может до него дотянуться. Леони сидит одна. Она еще даже не осознала, что произошло.

Ее привели сюда вооруженные люди, как преступницу. Какие-то священники сказали, что она ведьма, а значит, грязная и опасная. Она убивает людей и портит им жизнь. Но это же так глупо! Она создана, чтобы лечить, убирать боль, приводить на землю новые жизни, помогать появляться детям. Они не могут не знать этого. Конечно, она слышала странные слухи, что служители нового бога так думают, и они убивают, казнят ведающих. Но она не верила.

И как они, эти священники могли поверить Энрику, этому монстру? Он пытался… сделать ее своей против воли, он ударил ее, испугал… Если бы не Карл… Это Энрик назвал ее грязной. Он ухватил ее за руку, там, на площади… Рука болела до сих пор, будто ее обожгли. Но Леони могла вылечить себя. Пока она здесь, пока они поймут правду, она сделает это. И докажет им…

Он пришел, когда в комнатушке стало уже сумрачно, один. Леони, видя его, снова испытала страх, ужасное, липкое и мерзкое чувство брезгливости. Энрик шагнул ближе, Леони вся сжалась, решив, что он снова попробует…

– О нет, – сказал он издевательски и в то же время победно. – Я больше не совершу ошибки. Я не дотронусь до тебя, демоническое отродье.

– Зачем ты соврал им? – собрав всю свою смелость, спросила она гневно. – Я не убиваю и не приношу зло.

– Пока нет, – признал он почти весело. – И я не дам тебе когда-либо это сделать. Ты грязная шлюха дьявола. Твое место в аду, и я отправлю тебя туда. Через тебя я получил боль и страдания, но бог открыл мне новую силу – его силу и власть. Теперь она во мне, и я покараю тебя первой в этом гнилом, оскверненном магией городе.

– Энрик? – Леони смотрела на него теперь уже с изумлением. – Ты болен. Магия лечит и приносит добро. Ты же это знаешь.

– Не ври мне! – Казалось, он сейчас ударит ее. – Вы, демоны, прикрываетесь добром, а сами пачкаете души людей своим ядом. Но теперь это закончится. Я получил огонь своей силы, и я выжгу магию из этого города.

– Ты получил огонь? – Она сама удивлялась, почему эти слова так ее зацепили. – Какой огонь?

– Огонь очищения. – Он вытянул свою руку и показал ей ладонь.

Леони с ужасом наблюдала, как по его пальцам начинает течь ярко-алая сила. Сила магии. Сила, какую она знала и почитала с детства. Энрик был одним из них. И он их предал. Гнев начал закипать в жилах Леони. Она никогда не испытывала такого сильного и темного чувства. Оно пугало ее, но в то же время… пробуждало ее собственный огонь.

– Это магия, Энрик, – холодно произнесла девушка. – Ты сам полон магией. Как ты можешь…

– Молчи! – Он чуть не сорвался на визг. – Меня пытались осквернить магией. Но бог дал мне свою силу и власть, чтобы уничтожать таких, как ты.

– Чушь! – Она вскочила на ноги. – Такой же магией тебя излечили! После того, как Карл чуть не убил тебя! Прошло всего два дня, Энрик. А ты жив и здоров! Так работает не бог, так работают люди. Те, кто умеет лечить. Такие, как я! Ты… ты лживый ублюдок! Ты предаешь себя и своих близких! Ты предаешь всех нас!

Сама не зная, откуда берется ее смелость, Леони подскочила к Энрику и вцепилась в его руки. Он постарался отойти, но она держала крепко. Между их телами образовался круг. Ритуальный круг… Леони поняла, что надо делать. Она еще никогда не чувствовала себя такой сильной, властной и злой, способной наказать… Ее огонь мгновенно родился из кончиков пальцев, стал растекаться по ладоням, по ее и его рукам.

Глаза Энрика расширились от ужаса. Она думала, он закричит. Но нет… он слишком быстро понял, что магический огонь, ее огонь, не приносит боли. И он рассмеялся победно, дико, как безумный.

– Два дня назад я умер и возродился, – торжественно заявил он. – Так и будет. Я буду умирать и возрождаться заново, пока мой огонь горит, а моя власть способна карать нечистых. Я не остановлюсь, пока…

– Замолчи! – Сердце Леони готово было выскочить из груди. Он произносил это в кругу! По его рукам навстречу ее огню расползалось алое пламя. Это же клятва… или проклятье… Леони собралась и заговорила сама, быстро и решительно, на ходу подбирая слова. – Ты будешь умирать и возрождаться в муках, и каждый раз боль и безумие будут становиться все сильнее. Твой огонь будет пожирать тебя изнутри, как в тот вечер два дня назад. И ты все равно умрешь конечной смертью, без возврата, когда…

– Нет! – теперь уже он пылал гневом и яростью. – Умрешь ты и те, кто тебя породил. И никто не сможет меня остановить.

– Остановят. – Она не сдавалась, хотя чувствовала, что ее силы на исходе. Ее огонь яркий, но он еще так молод, так недолог… – Остановит тебя тот, кто утопит тебя в твоем же огне. Тот, кто поведет за собой других, ведающих, настоящих. И ты не будешь торжествовать вечно, Энрик. Я вернусь, чтобы увидеть твою последнюю смерть!

Бирюзовые всполохи почти полностью исчезли, только еще на кончиках пальцев бегали искры. Хватка Энрика давила все сильнее, хотя его огонь почти потух или ушел внутрь, как она и сказала. Леони так хотела в это верить. И… пока еще было время, пока он не прервал ее, она выдохнула последнюю ритуальную фразу.

– Это свершится по моему слову. И да будет так и так будет…

Она разорвала круг, почти упала назад на жесткий пол и тонкий тюфяк. Оставшаяся после их слов волна силы ударила по Энрику. Она будто прошила его насквозь, закрепляя проклятье. Он страшно закричал и, шатаясь, рванулся к двери. Леони, потратив все силы, потеряла сознание…

Круговорот еще вертелся. Теперь очень медленно, в пламени силы Май еще виднелись лица матери, отца, сестры и Мона… Леони попыталась улыбнуться ему на прощание, но пламя уже унесло все, оставив только синий и бордовый цвета. Темнота приближалась, гасила огонь. В висках стучала дикая тугая боль. Анна чуть поморщилась. Анна, не Леони… Темнота сомкнулась полностью, унеся даже лицо Май. Анна провалилась в сон.

3

Карл вернулся домой – вошел в кухню с веранды, как уже привык делать за последние дни. Он был вымотан эмоционально и физически. В нем не осталось сил ни на что. Хотя… все же было удовлетворение, мстительное, холодное. Была грусть. Была странная заноза в сердце. Пусть брат не дал ему возможности испытать горечь потери, но… Карлу не хватало Джако. И этого уже не исправить…

Он вошел и остановился. Всегда здесь горел огонь, было тепло и уютно. Сердце дома напомнило о Май. О ее тепле, любви, мудрости и веселье. Но сегодня кухня была погружена в полумрак, почти в темноту. Только там, у печи, еще горело одинокое бра, такое непривычное и слишком современное для обитателей этого дома.

Здесь был Мон. Его высокая фигура ссутулилась на табурете. Руки тяжело лежали на столе, почти пустом, где не было сегодня пирогов и морса. Зато стояли бутылка коньяка и два стакана. Карл молча прошел вперед, уселся напротив друга.

Мон поднял на него глаза, темные, полные непривычной скорби и бессилия. От носа ко рту на лице охотника пролегли две траурные линии.

– Ты как-то предлагал напиться, Карле. – Чувствовалось, что привычный ироничный тон дается Мону с трудом. – Напиться вместе.

Карл протянул руку, сам взял бутылку и наполнил оба стакана.

– Пусть наши боги примут его, – сказал охотник. – Его путь лежал в их долине.

– Пусть, – подтвердил брат погибшего, вспомнив ритуальный ответ.

Они выпили. Молча, залпом. Карл поморщился. Он в принципе не любил спиртное, тем более крепкое. Сейчас коньяк казался удивительно горьким и почти причинял боль, прокатываясь по горлу.

Мон посмотрел на друга задумчиво, со все той же непонятной скорбью.

– Ты выглядишь воином, – сказал охотник.

– Я выгляжу как человек, давший обещание, – поправил его Карл. – И я не терял времени. У меня есть кровь Энрика, добытая раньше. Есть место, которое успел указать Джако. И теперь я знаю весь план врага. Мы можем это сделать. Я готов. Надо только найти Май и…

Мон ухватил друга за руку цепко и непривычно властно.

– Она потеряла слишком много сил, Карле. – В его тоне было нечто почти угрожающее. – Ей нужен сон. Всего лишь несколько часов…

Карла будто окатило холодной водой – не от того, как вел себя охотник, а от нового нехорошего предчувствия. Желание вырвать руку, побежать наверх, убедиться, что любимая жива, с ней все в порядке, было огромным. Но Карл заставил себя остаться на месте.

– Ты провожал Джако, – напомнил он так же холодно и с той же угрозой. – Май лечила его, да… Но я видел ее потом. Что же могло лишить ее сил?

Мон отвернулся. В этом простом движении была боль раненого зверя. Зверя в клетке.

– Я этого не могу, – с трудом произнес он. – Давать. Создавать. Я могу стереть, успокоить. Потому это должна была Май. И Май вернула ее.

Это был жуткий, бесконечный день, полный боли. Но Карл же его выдержал. Почти… Сейчас у него уже просто не было сил. Ему хотелось орать, выть от бессилия. Такого же, какое сейчас терзало Мона.

– Почему? – почти простонал он. – Никто из нас не имел такого права. Анна… Ее жизнь, ее душа… Мон! Ты же нашел ее. Для себя. Ее сегодняшнюю. Уже не Леони. Анну! И Май… она не могла…

– У нас не было выбора, – глухо признал Мон. – Ты дал обещание брату. Но все мы дали эту клятву годы назад. Все ради этого. Любой ценой.

– Но какой в этой странной извращенной жестокости был смысл! – Карл соскочил с табурета, вырвавшись из хватки Мона.

Он кружил по кухне, не зная, как исправить то, что уже сломано навсегда.

– Потому что это она, – произнес охотник.

Полицейский замер, будто налетел на ледяную стену. «Это она»… Его усталый и измученный мозг начал работать заново, набирая скорость мыслей, распутывая некую нить…

– Проклятье, – наконец выговорил он. – Налей еще!

Карл вернулся за стол. Мон уже наполнил стаканы. Снова они, не чокаясь, выпили залпом. Теперь уже не в знак памяти, а как дань своей злости, поддерживая ее этим топливом.

– Джако говорил это и тебе, – стал рассказывать Мон уже спокойнее, живее. – В день казни Леони была слишком вялой.

– Я понял. – Карл кивнул. – Я не вижу ведающих. Не отличаю их. Но брат, как и вы с Май, это может. Хотя… я тоже стал наблюдать… И понимаю смысл его слов. Леони. Ее арестовали первой. Днем. Родителей привели в ратушу несколько часов спустя. После никто из них не мог видеть Энрика и проклясть его. Но эти несколько часов – время, когда она могла успеть. Ведь наверняка он сунулся к ней и… Она истратила на него все!.. Бедная маленькая девочка…

– Не совсем, – наконец-то Мон улыбнулся с уже хорошо понятной Карлу теплой грустью. – Он проклял себя сам. А она лишь предрекла ему конец власти. И нас. А еще она успела оставить себе немного огня. Потому теперь Анна может лечить. В этой жизни. Она уже видит свой огонь. Небольшие искры на пальцах. Леони оказалась очень смелой и умной девочкой.

– Май, – напомнил Карл. – Насколько все…

– Я не лгу, и ты это знаешь, – успокоил его друг. – Только несколько часов сна. И ты рядом. Потому что боли слишком много.

Карл кивнул. Он все понимал. Помнил другой день, когда, как и сейчас, боли было слишком много, а он мог только отдавать Май свое тепло и любовь. Лечить ее этим. Таким малым, но… Он снова отдаст. Все, что она попросит. Вот только… Перед глазами Май будет та, кто носит в себе источник боли.

– Только остается один вопрос, – тяжело напомнил Карл. – Кто из них, Леони или Анна, будет с нами теперь?

4

Анна проснулась. За окнами было еще темно, но девушка интуитивно чувствовала, что уже утро, октябрьское, холодное и неуютное. Она по-прежнему была в той же комнате, в доме Май и Мона, где вечером садилась заниматься. Только ноутбук и лампу кто-то выключил, аккуратно собрал ее конспекты. А саму девушку перенесли на кровать, заботливо укрыв пледом.

Анна знала, что это сделал Мон. Так же интуитивно почувствовала его заботу и присутствие. Охотник был здесь. Уже привычно сидел в кресле, как в их первую встречу. Он так же ждал, когда она проснется. И уловив, как изменилось ее дыхание в момент пробуждения, он отложил свой смартфон, на котором вечно играл во что-то. Мон подался вперед, всматриваясь в лицо девушки со странным выражением несмелого ожидания.

– Анна? – тихо позвал он ее.

И ей почудилась в его тоне надежда. Девушка улыбнулась.

– Ты зовешь меня, а не Леони? – спросила она. – Почему?

– Ты меня устраиваешь, – ответил он, явно успокоившись.

– Но ты же любил ее. – В тоне Анны не было упрека, только задумчивое удивление.

– Я надеялся, что, когда мы закончим с Энриком, я уйду за грань и встречу ее там, чтобы возродиться вместе, – спокойно и почти буднично признал Мон. – Но вместо этого боги прислали мне тебя. И… если ты захочешь, я могу стереть то, что пробудила Май. Убрать Леони из твоей жизни.

– Вот так просто взять и вернуть все назад? – Его слова девушку разозлили или обидели.

– Да, – подтвердил он и после небольшой заминки продолжил: – Если хочешь, я могу стереть даже то, что есть сейчас. Все, что случилось за эти несколько дней. Убрать нас из твоей жизни.

– И что мне это даст? – Анна злилась все больше.

– Свободу, – пожав плечами, предположил охотник. – Спокойствие, твою прежнюю жизнь. Счастье.

– И что в этом счастливого? – Она уселась на кровати напротив него, чтобы видеть его глаза. – Какое счастье в жизни, откуда стерли пробуждение моего дара, радость от работы здесь, общение с Май, стерли Джако, ушедшего вчера, Карла, спасшего тех детей? Откуда ты сотрешь себя? А ты сам хочешь забрать у меня это, Мон? Забрать воспоминания о тебе?

Он отвернулся в сторону окна, скрывая от нее свои мысли и эмоции.

– Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, – нехотя признался охотник. – И если это приходит в твою жизнь вместе со мной… Значит, не будет и меня. И… я стараюсь верить, что в этот раз все иначе. Понимаешь? Есть надежда, что это закончится. И тогда, после, я мог бы заново прийти к тебе. Без этих воспоминаний. Там, где есть только ты.

– Я уже есть! – Она не выдержала и повысила голос. – Я здесь! Зачем мне заново? И… если твои надежды не оправдаются, Мон? Вдруг тебя не станет? Что останется мне? Надежда, что там, за чертой, ты будешь ждать меня?

Охотник улыбнулся. Он знал, что при неудачном раскладе за гранью придется ждать ей.

– Как много она возродила? – сменил он тему.

– Май была очень аккуратна. – Анна выглядела недовольной. – Она взяла лишь то, что ей было нужно. Я помню мало. Но…

Она помолчала.

– Ты говоришь о счастье. – Девушка старалась правильно выбрать слова. – Это трудно. В моей обычной жизни оказались не самые лучшие родители, почти не было друзей. Кроме Лианы. А у Леони пусть и короткая, но хорошая жизнь. Я не помню лиц ее родных, но помню чувство тепла, какое они ей дарили. Я хочу и дальше это помнить, будто это хоть немного коснулось и меня. Помнить тень сестры, которой у меня, у Анны, нет. Помнить тебя. Любого. В любое время. И… тот момент, что искала Май. Леони… она была совсем молодой тогда, да?

Мон кивнул. Он по своей обычной привычке склонил голову чуть вбок и слушал ее очень внимательно. Ей даже казалось, что с некоторым удовольствием.

– Леони даже не понимала, что ее ждет, – продолжала Анна. – Никто из вас не говорил мне всего. Но… Я же знаю, что ее казнили. Она не знала своей участи, но поняла, кто такой этот ваш враг. И она была в тот момент очень храброй. Я горжусь тем, что эта девочка, которая каким-то волшебным образом связана со мной, так боролась. Я хочу не только помнить ее. Я хочу сделать то, что она предсказала. Я должна увидеть его смерть. И это мое право!

Охотник вздрогнул. Ее слова причинили ему боль. Анна понимала это. Но… Она должна была поступить так. Как наверняка поступила бы Леони. Хотя какая разница, кто из двух женщин сейчас принимает это решение?

– Анна, ты сама не понимаешь, о чем говоришь! – постарался переубедить ее Мон. – Это…

– Опасно? – перебила его девушка. – Ты это хотел сказать? Очевидная новость, Мон. Я потеряла подругу. Я вчера видела взрыв, который предназначался даже не вам, а мне – для этого маньяка, которого вы ловите, я Леони. Очевидно, что это опасно. Так что изменится, если я буду с вами, когда все закончится?

– С его смертью все может и не прекратиться! – неохотно и даже с раздражением выдал он. – Для него и для нас: меня, Май и Карла. Но это будет концом для тебя! И… я не знаю, сколько еще должно будет пройти времени, чтобы я мог снова тебя встретить. И какой ты возродишься тогда!

– Вот! – Она улыбнулась лукаво, будто поймала его на чем-то. – Именно это я хочу узнать и понять. Это ведь очень странно, Мон. Ты просто похитил меня, сказал, что спасаешь от убийцы. И все, и я осталась с тобой сама. Ни разу не задала ни одного вопроса: о тебе, о Май, о Карле, о котором я вообще не знала до вчерашнего дня. Я просто поверила. Но я не могу не думать, не стараться понять всего этого. Я видела Леони. Тогда, там. Одежда, место, где она была, ее манера говорить – это явно совсем другое время. Это было очень давно. И как? Как такое возможно, что вы вчетвером, считая Джако, дожили до сегодняшнего дня? Как могло все не закончиться после смерти вашего врага? Я должна это знать, Мон. Потому что время пришло. Я не уйду, не забуду ничего, все равно пойду с вами дальше. И если ты сейчас не скажешь мне об этом, я буду спрашивать у Май или Карла. Напомню тебе, Мон, теперь это мое право! И ты уже не сможешь ничего изменить. Я пойду с вами. За Леони. И за тех, кто пострадал после нее. В конце концов, за Лиану, которая была мне здесь почти сестрой.

Мон тяжело и устало вздохнул. Он мог бы просто насильно стереть ее воспоминания. Ради нее самой, ради того, чтобы Анна жила дальше спокойно и свободно, пусть и не так счастливо, как он ей желал. Но… Они дали клятву много лет назад. Любой ценой убрать Энрика из этого мира. Безвозвратно. Может быть, Анна и есть его, Мона, цена за возможность это сделать?

– Хорошо, – согласился он. – Я расскажу.

Глава 14

1

К концу второй пары Анна уже устала ждать. Она измучила себя ожиданием. Она наживка – сама так решила. Но по своей наивности девушка надеялась, что все произойдет быстро. Сразу. Кто-то придет за ней, как только она переступит порог университета. Но…

Анна не могла бы сказать, что ей не страшно. Конечно, она боялась. Но вместе со страхом было и иное чувство. Ощущение азарта, игры… и ожидания. Будто она актриса в фильме про шпионов. Или героиня детективного романа.

Теперь она знала все об этой истории, полной боли и гнева, о трагедии, тянущейся уже почти шестьсот лет, и ощущала себя частью этого. Анна ни за что не изменила бы своего решения. Леони начала это, предрекла, и теперь Анна должна закончить. Быть глазами Леони, ее посланницей, чтобы потом спокойно жить своей собственной жизнью, отдав долги.

Эти мысли будто отгораживали ее от всего. Суета коридоров, люди, голоса – все привычное, шумное, живое. Анне казалось, будто сегодня это проходит мимо нее. Будто она отделена от привычного течения жизни. Только за три часа ожидание измотало полностью.

Анна сложила блокноты, засунула ручку в рюкзак. Просто бросила, хотя обычно была очень аккуратной, собирала вещи тщательно, раскладывая в четком порядке. Но не сегодня.

Девушка вышла в очередной шумный, гулкий коридор, где толпились студенты с ее и других курсов. Она привычно, почти бездумно, стала пробираться к лестнице, собираясь в следующую аудиторию.

Кто-то толкнул ее, кто-то улыбнулся в толпе. Она только рассеянно кивнула и шагнула в сторону. Когда удалось выбраться на лестницу, она услышала, как кто-то зовет ее по имени. Голос девушка не узнала, но нехотя обернулась… И ее сердце бешено заколотилось в груди, руки сразу вспотели от волнения.

Она на самом деле не знала этого парня. Невысокий, щуплый, с нервными неровными движениями, он сбегал по ступеням вслед за ней.

– Анна? – приблизившись, переспросил он.

Девушка кивнула. Она увидела, как неестественно расширены его зрачки, заметила болезненную бледность кожи, и ей стала понятна эта ломкость и неровность его движений. Наркоман.

– Я думаю, нам надо кое-что обсудить, – сказал он, подхватывая Анну под локоть. – В другом месте.

– С чего бы? – Она очень старалась, чтобы ее голос звучал естественно, недовольно и даже с опаской. – Я тебя не знаю.

– Неважно. – Он склонился к ее уху, чтобы никто не мог услышать. – Ты сейчас тихо и спокойно идешь со мной. Без глупостей и лишних движений.

– Не вижу причин так поступать. – Фраза вышла неловкой. Анна все-таки нервничала.

– Причина называется взрывчатка, – с нервным весельем сообщил незнакомец. – И ее хватит, чтобы тут все взлетело на воздух. Я положил много всего по углам. Иди за мной, иначе они все умрут.

Он достал из кармана сотовый телефон, помахал им в воздухе. Анна поняла, что с помощью аппарата он собирается активировать взрыв. Если, конечно, это не блеф.

– Хорошо, – прошептала девушка. Это получилось правильно. С ноткой испуга и покорности.

Ее голос на самом деле сел от напряжения и… облегчения, что все наконец-то произошло.

– Идем вниз, в машину, – скомандовал наркоман, таща ее вниз по лестнице…

2

Энрик ждал, пребывая в приподнятом расположении духа. Он трудился с самого утра, подготавливая место казни. Сам. Впервые. Это не смущало. Даже наоборот, укрепляло в понимании, что все идет правильно.

Теперь он знал, что готов. Сила просто бурлила в его крови, подогретая дозой лекарства. Энрик жаждал закончить свою высокую миссию. Сегодня они умрут. Враги будут преданы казни. Его рукой, его силой и властью.

Он превратил убогое, забытое всеми здание в шикарные декорации для своего триумфа. Посреди расчищенного пространства первого этажа бывшей воскресной школы был выведен круг. Тут Энрик встретит их, и они склонятся перед его волей. Тут они познают силу очищающего огня.

У него много пламени. Он расставил короба со взрывчаткой по периметру зала, провел шнур, соединив все это в единый мощный механизм. Конец шнура был выведен в круг, и сейчас, похожий на спящую змею, лежал у его ног. Энрик верил в собственное превосходство, в торжество своей воли, но… На всякий случай он еще облил зал бензином и припас кое-что на самый непредвиденный случай. Под курткой у него был спрятан мешочек с порохом. У самого сердца, как последний подарок им, его врагам. Возможно, когда вспыхнет пламя, он развеет этот смертоносный порошок в морозном воздухе, как последний салют, красивое знамя собственной жертвы.

Он сделал все и теперь просто ждал, наслаждаясь каждой секундой этого ожидания. Пусть их остается так мало…

Где-то там, на улице, будто в ином мире, послышался звук мотора и шорох колес по застывшей мерзлой земле. Последний слуга доставил сюда Леони. Энрик глубоко, с наслаждением вздохнул и торжественно прошел вперед встречать свой первый подарок.

Они вошли быстрым шагом. Парень, неказистый, жалкий и жадный. Его взгляд сразу впился в Энрика в ожидании подачки. Он, этот глупый мальчишка, даже не понимает, что его ждет. Каким прекрасным, но недолгим будет его райский сон в этот раз.

Энрик указал слуге, куда провести девчонку, высокую, стройную, молчаливую, со странным выражением на незнакомом лице. Потом Энрик передал наркоману две ампулы.

– Удачи, – весело пожелал он.

Парень тут же рванулся прочь, унося с собой смертельную дозу. Энрик обернулся к девушке. Она смотрела на него оценивающе, с надменным вниманием. Он никогда не видел у Леони такого выражения лица. Да и эта девица явно старше, чем в прошлый раз, но…

Она встретилась с ним взглядом, улыбнулась зло и победно, как тогда в камере, в ратуше. С той же детской решимостью остановить то, что ей не по силам. Энрик почувствовал ликование. Да, это она. Это Леони.

– Привет, – произнесла девушка звонким уверенным голосом. – Я выполнила свое обещание. Пришла посмотреть на твою конечную смерть.

Ее слова будто ударили его. Она не боялась. Она торжествовала. Ее упрямство взбесило его. Как бесили не единожды в юности ее отказы, презрительное равнодушие. Тогда Леони смотрела на него свысока, как на недостойного, жалкого. Так же она смотрела на него и сейчас.

Но в этот раз он это терпеть не будет. Энрик ведь помнил и совершенно иное выражение на ее лице. Помнил ее страх перед ним, бессилие, слезы там, в переулке, где он почти получил ее. Один удар, и она снова станет сломленной и жалкой. Она научится его бояться.

Энрик буквально сорвался с места. Даже не преодолев разделяющее их расстояние, он занес руку для удара… Невидимая сила отбросила его назад. Выбила воздух из легких, заставила съежиться, почти уронила на грязный пол.

Анна хмыкнула, видя его первое поражение. Она старалась держаться все это время – бесконечно долгую дорогу в краденом автомобиле в компании чокнутого наркомана, последнюю безумную гонку. Она не понимала, что беспокоит ее больше: то, что он узнает в ней Леони, или то, что не узнает, – и готовилась сказать только одну фразу. Анна всю дорогу прокручивала ее в голове, чтобы не забыть, не сбиться, выдать ее как удар. Как там пишут в детективных романах? Это называется… Психологическая атака.

Вот эту атаку она и планировала, держась за необходимость сделать это достойно. В тот момент, когда та часть ее души, где еще сохранилось что-то от Леони, узнала Энрика, Анна испытала почти животный ужас перед ним. Однако она бы умерла, но не показала этого. Она заставила себя помнить и другое: ту самую злость погибшей девочки, что дала Леони силы бороться.

И когда Энрик ринулся вперед… Анна думала лишь о том, что сейчас соберет все скромные запасы своей силы и… За миг до его приближения она почувствовала присутствие Мона. И волну облегчения и радости.

Энрик не ожидал сопротивления, поэтому сбился, потерял часть своей ярости. Он пару раз глубоко вздохнул, приходя в себя. Осознал произошедшее. И тут же к нему вернулось чувство торжества. Он понял: они, его враги, пришли.

Мон уже стоял напротив, будто прикрывая собой девчонку. Май подошла справа. Карл лениво и почти вальяжно шагал к Энрику с другой стороны.

Энрик усмехнулся, радостно, победно. Его сила снова закипела в крови. Сейчас! Не надо слов, не надо приговора и церемоний. Он слишком ненавидит их, этих грязных осквернителей душ. Они сами знают свою вину. Он просто насладится мигом их поражения.

Он окинул четыре фигуры злорадным взглядом, спокойно, почти торжественно, достал из кармана зажигалку, нагнулся и поджег шнур. Выпрямившись, он уставился на них, ожидая их ужаса, боли, момента, когда они осознают…

Май почти безмятежно улыбнулась и только чуть повела рукой. Маленький огонек, бегущий по линии шнура, погас. Мон вообще никак не отреагировал на происходящее, будто и не заметил угрозы смерти. Он стоял напротив и лениво изучал врага, чуть склонив голову набок. Карл лишь хмыкнул, подошел чуть ближе, нагнулся и дернул шнур. Тот, по-прежнему похожий на спящую змею, послушно прибежал к ногам полицейского, неживой и слишком короткий.

– Будем честными, – весело произнес Карл. – Взрыватель из тебя так себе, Энрик.

Эти слова взбесили его, как и всегда. Карл бесил его с самого детства. Всегда такой уверенный в своей правоте, насмешливый. У этого купчика вечно был такой вид, будто он лучше остальных. Лучше Энрика.

– Ты меня больше не остановишь, – холодно сказал он Карлу.

– Хорошо, – кивнул ему купчик. – Рад, что ты сам все понял. Это будет последний раз.

Энрик улыбнулся и вытащил из-под куртки мешочек с порохом.

– Ого! – Мон оценил его размеры. – Ты достойно подготовился к смерти, Энрик.

– Я казню вас, – произнес их враг. – Той казнью, которую вы заслужили. Я вычищу ваши души от скверны, уничтожу ваши тела, испачканные магией.

– Минуточку, – Май продолжала улыбаться. Почти беспечно, – Энрик, не нужно быть таким. Твой язык всегда навевал скуку. Мы, как тут говорят, цивилизованные люди. Давай проще. Ты хочешь нас взорвать. Так?

– Я просто закончу ваше бессмысленное существование, – с трудом сдерживая себя, постарался спокойно произнести он.

– Он неисправим, – с легким презрением прокомментировал Мон. – Не знаю, насколько твой разум нынче поврежден болезнью, но даже такой безумец, как ты, должен понять, что и ты сам взлетишь на воздух вместе с нами.

– Это моя жертва, – уже спокойнее пояснил Энрик. – Пламя мне не страшно. Я вернусь, но больше вы меня не остановите. Я воскресну и…

– Боюсь, не в этот раз, – серьезно перебил его Карл. – Такой номер не пройдет. Для тебя огонь так же смертелен, как и для нас. Для любого, кто обладает даром, эта смерть будет безвозвратной.

– Я уже слышал эту ложь, – теперь он мог позволить себе презрение. – От той, что изведала мою власть и гнев божий первой. Та, что вернулась умереть повторно. Я не осквернен магией. Я давно смыл ее своими жертвами. Во мне лишь сила бога.

– В тебе лишь бред больного человека, – возразила Май с усталостью и… жалостью к нему. – Энрик, ты же помнишь свою мать? Кем она была?

– Мерзкой тварью! – не сдержался он. Эта рана болела всегда. Он помнил ее, эту грязную женщину, породившую его. Помнил, как очнулся по воле бога после боли и унижения, как она тянула к нему свои руки, а на пальцах блестел яд магии. – Она предана огню.

– Черт. – Карл явно расстроился. – Я так надеялся, что все же ошибся. Ты реально чудовище, Энрик.

– Твоя мать, – в лице Май тоже что-то дрогнуло, но она продолжала говорить ровно и спокойно, – была ведающей. Она знахарка, Энрик. Ты можешь врать себе сколько угодно. Но не бог, а ее сила спасла тебя тогда в Эксе. Она родила тебя, и ее сила в тебе. Не воля бога, а просто магия. Ты мог просто принять это тогда в детстве. Ты хотел быть в церкви? Никто не мешал тебе уйти в служение тому богу. Твой дар не изменился бы. Но ты бы тогда вырос нормальным человеком.

– Я ждал эту ложь, – не сдавался Энрик. – Знал, что ты будешь искушать меня. Вы все. В ваших словах яд. И он сжигает души.

– Серьезно? – Карл усмехнулся. – Тогда объясни, отчего тебе с каждым разом все хуже? Почему ты уже много лет принимаешь наркотики? Насколько они способны погасить боль? Спорю, что с каждым разом все меньше, и это не только та боль, что я оставил тебе в подарок, а нечто намного хуже.

Энрик нахмурился. Карл не обладал магией. Он знал все о своем враге – этот купчик все же не исчадие ада. Но тогда откуда он знает… Как?..

– Это потому, что ты отвергаешь данное тебе богом, Энрик, – решил высказаться Мон, тоже спокойно и с некоторым участием. – Даже если это твой странный бог, которому нужно столько чужой крови. Или бог христиан, которому ты когда-то верил. Дар дан свыше. Отказ от него приносит безумие. Ты должен был знать это. Ты же жил там. Дома знали все.

– Нет! – Вот этим они его не собьют. – Моя сила при мне! Мой огонь очищает, он горит ярко!

Анна стояла рядом с Моном. Она молчала и лишь смотрела, с почти медицинским интересом наблюдала за их врагом. Но когда он вытянул вперед руку, повернул ее ладонью вверх… Воспоминания Леони выплыли наружу. Анна снова испытала этот ужас, презрение – все то, что Леони почувствовала тогда в каморке ратуши. Всю боль его предательства.

На ладони Энрика вспыхнул огонь. Ярко-алый, так похожий на настоящий, только более ровного, неестественного цвета. И в тот же момент руки в таком же жесте подняли Май и Мон. На их ладонях тоже зажглось пламя – оранжевое с малиновым у Мона, бордовый огонь у Май.

– Точь-в-точь, – без насмешки заметил Карл. – Сколько бы ни было в тебе сейчас дури, какую бы дозу наркотика ты ни принял, твои мозги должны быть способны осознать происходящее.

Энрик молчал. Ему не нравилось то, что он увидел. Это пугало. Заставляло усомниться. Он помнил огонь Леони: бирюзовый, яркий, почти волшебный и нереальный. Но магия в руках нынешних врагов была… слишком похожа на его силу.

– Неприятное открытие, не правда ли? – произнесла Май уже иным, сухим и напряженным голосом. – И… я перед прощанием сделаю тебе еще один подарок. Верну тебе кое-какие воспоминания. Твои. Держи…

Пламя сорвалось с ее руки так быстро, что Энрик даже не успел отреагировать. Огонек свернулся крохотным шариком и ударил ему в висок. Энрик знал, что магия не дает ожогов и не оставляет ран… Но…

Он даже не стазу понял, что это. Почему стало темно и он чувствует себя иным: более молодым и бессильным. Перед его глазами замелькали образы, тело наполнилось ощущениями – теми, которые он давно запретил себе помнить. Энрик будто со стороны видел себя почти мальчишкой. Видел, как, истекая кровью, почти ползком пробирается в церковь. Он будто бы снова ощутил под рукой липкую мерзость этой жидкости, вытекающей из его вен. Руки были скользкими из-за крови, но он старался цепляться. Он шел и всю дорогу молился. Он заклинал бога спасти его, обещал, что, если бог смилостивится, он, Энрик, будет служить ему вечно, стирая магию с лица сотворенного господом мира.

Он смог добраться до церкви, почти вполз на паперть, последним рывком распахнул двери, потянулся к алтарю – туда, где горели свечи, где жил бог, туда, где он получит спасение. Он выполнит все, что обещал. Только бы еще чуть-чуть. Сквозь гул в ушах Энрик услышал чей-то вскрик и топот ног. Чьи-то руки, сильные, но ласковые подхватили его, потянули к свету. Кто-то уложил Энрика на пол церкви, перевернул его лицом вверх, как раз так, чтобы он мог видеть дом господень, и… В его жилы потек свет. Чистый, белый, наполняющий теплом и благодатью, исцеляющий.

Всю жизнь Энрик лелеял именно этот момент. Он сохранил его в своей памяти. Именно это чистое сияние, снизошедшее на него в тот день. Он думал, что умер тогда и свет божий возродил его. Но… сейчас Энрик увидел другое – склонившуюся над ним мать. И тот свет, который он всю жизнь считал силой божьей, на самом деле струился из ее пальцев. Это была… магия.

Нет, это был не ужас, а что-то большее, дикое, темное. Оно мгновенно поглотило Энрика целиком. Он ощутил себя… грязным, оскверненным, полным чего-то омерзительно липкого и мерзкого. На своей коже, под ней, в жилах и органах. Он весь погружен в эту грязь…

Карл со все возрастающим беспокойством наблюдал за врагом. Он знал, что магия Май уже прекратила действовать. А Энрик… Карл уловил, когда глаза врага вдруг расширились, полные ужаса и отвращения, а заодно безумия. Энрик вдруг начал судорожно потирать свои руки, тело, живот, закрутился на месте, будто пытаясь стряхнуть с себя нечто… ужасное и мерзкое.

– Похоже, нам можно уйти, не прощаясь, – напряженно сказал полицейский своим друзьям.

И первым сделал шаг назад, к пустому дверному проему, таща за собой Май. Но при этом он не сводил глаз с Энрика. А враг все еще боролся со своими демонами. Однако в его безумии наметился сдвиг. Энрик на миг остановился, будто что-то вспомнив, похлопал себя по карманам и… достал зажигалку.

– Лучше поторопиться! – уже громко предупредил Карл.

Мон уже привычно подхватил Анну и решительно шагнул к ближайшему окну, полицейский уводил Май прочь. Они бежали и ничуть в этом не раскаивались. Они достигли выхода из залы. Карл обернулся…

Вне зависимости от того, является человек обычным смертным или ведающим, у него есть еще один несомненный дар Природы – инстинкт самосохранения. Энрик тоже им обладал, и явно не в малой степени, как Карл успел заметить за годы охоты на врага. Этот безумец уже практически поднес горящую зажигалку к мешочку с порохом, но… остановился. Взгляд Энрика заметался по сторонам. Похоже, в последний момент он вспомнил о своих врагах. То ли он не хотел уходить один, то ли в принципе передумал…

Дело было даже не в клятве, данной много лет назад, не в недавнем обещании брату. Просто… как бы ни был безумен враг, он жив. И сколько жизней он все же решит забрать с собой? Как и куда повернется его безумие? Карл достал свое любимое табельное оружие. Возможно, он сейчас лишает себя всего: возможности жить нормально, быть с Май. Может быть, из-за Карла они снова потеряют это ставшее почти родным и привычным место и время. Мон из-за него потеряет Анну. Но он не может иначе!

Карл прицелился в мешок, все еще находившийся в руках врага, и выстрелил. Теперь он точно знал, что его собственный, недавно опознанный дар не даст ему промахнуться. Пуля легко прошила ткань, и… Карл уже бежал прочь. Он легко догнал Май, на бегу обнял ее за плечи, направляя туда, вперед, где уже виден был свет дня, замерзшая земля и жидкие деревца бывшего сада…

Грохот превзошел его ожидания. Взрыв почему-то оказался сильнее, чем Карл мог представить. Как и в прошлый раз, случившийся буквально день назад, на миг его приподняло над землей и взрывной волной бросило вперед. Падая, он закрыл собой Май, вцепился в ее плечи, постарался обнять ее.

Он думал только о том, что это, может быть, их последний миг в этом времени. А впереди… снова разлука, бесконечный поиск друг друга. И пусть это только пара лишних секунд, но он будет рядом с любимой – чувствовать ее тепло, прикасаться к ней и…

Карл даже не понял, что произошло. Они жестко приземлились, а потом что-то тяжелое накрыло их сверху, впечаталось ему в затылок, и Карл потерял сознание.

Глава 15

1

Кто-то тряс его за плечо, очень настойчиво и совсем не ласково. Карл не понимал, что происходит, где он находится. Голова болела так, будто в нее попал метеорит размером с половину Аляски. Но пока еще неизвестному человеку явно было на все это наплевать. Кто-то продолжал настаивать на том, что Карлу нужно встать.

И еще этот кто-то звал неуверенно и даже как-то смущенно:

– Кирилл… Кир! Кира, очнись…

Карл смутно помнил значение этого имени, когда-то имевшего к нему отношение. Голос тоже был ему смутно знаком, но… это, в принципе, и все.

– Карл! – сказал тот же голос, уже более настойчиво и обреченно. – Карл, открой уже глаза!

Он не смог не отреагировать на свое имя, но пришлось приложить титаническое усилие, чтобы разомкнуть веки.

Мир расплывался. Странный мир, холодный и застывший. С промерзшей землей, голыми деревьями, странным запахом грязи и какой-то гари.

– Карл! Ну слава богу…

Ему пришлось повернуть голову на этот зов. В поле зрения возник Павел Семенович…Человек, которого Карл знал…

Осознание накрыло его сразу. Открытие, что Карл все еще находится там же, в том же месте и времени. А это значит… Полицейский испытал такое дикое облегчение, будто с его плеч не то что небо сняли, а стащили целую Вселенную.

– Все… – проговорил он, даже еще не смея полностью поверить.

– Да-да, – рассеянно подтвердил начальник убойного отдела. – Чертовы счастливые придурки. Вы избавили мир от своего безумного шестисотлетнего маньяка. Карл! Давай радоваться потом. Тебе срочно надо встать. Тебе и твоей Май.

Май… Тепло прокатилось по его телу. Май здесь, рядом… И тут Карл испугался. Он начал приподниматься, стараясь перебороть безумную боль в затылке, а заодно и во всем теле. Сейчас это не имело значения. Май…

Она была рядом. Лежала на земле, в его объятиях. Он все же смог защитить ее. Но… Карл принялся судорожно осматривать тело любимой, ощупывать ее. Перевернув на спину, он аккуратно пробежал пальцами по худенькому личику, от виска, к острому подбородку, вниз по шее. Он нащупал пульс и наконец-то перестал паниковать, увидев, что она дышит.

– Май… – Карл позвал ее. – Май, любимая…

Ее веки дрогнули, брови чуть нахмурились. Она повела подбородком, а потом только нехотя открыла глаза.

– О! – обрадовался рядом Павел Семенович. – Это хорошо. Очень хорошо. Давайте оба вставайте. Ребята, вам срочно надо подняться.

Май приподнялась на локтях. Она смотрела на Карла и улыбалась счастливо, тепло, лучисто. Она уже все поняла…

– Потом будете друг друга поздравлять! – не выдержав, заорал начальник убойного отдела. – Там этот, ваш… Мон загибается! И я не знаю, может ли та девчонка что-то сделать!

Карл сделал попытку вскочить, но не слишком удачную. Тело слушалось плохо. Гул в голове опять был сильнее, чем от церковного колокола, как день назад. В тот день, когда он потерял брата. Потерять Мона… В этот раз никто не заберет у него боль и горе. Карл упрямо заставил свое израненное тело подниматься. И еще он тянул за собой Май, испуганную и почти несчастную. Павел Семенович ухватил своего вроде бы подчиненного под локоть, помог ему встать. Подхватил под руку и поднявшуюся Май. Он потащил их вперед, куда-то за угол, по неровной земле, где почему-то валялась куча камней и стекол.

– Что там? – уже сухо и деловито спросил его Карл. – У Мона?

– Похоже, ему прилетело в голову камнем, как и тебе, – сообщил Павел Семенович. – И стекло. Я не слишком понял. На первом этаже стекол давно нет, выбили все. А на втором этаже были. Похоже, они с девчонкой выбрались, когда прозвучал взрыв. И… короче, осколок каким-то образом распорол вашему громиле живот…

Май хромала между ними. Падая, она умудрилась вывихнуть лодыжку, но сейчас почти не чувствовала боли. Дар вел ее вперед, туда, где она уже чувствовала вытекающую из кузена жизнь. Только бы успеть. Она не представляла себе жизни без брата. Она должна… Май почувствовала тень другой силы, знакомой, почти родной. Она даже уловила ее цвет, а через миг увидела… и застыла на месте. Рядом шумно, изумленно и даже весело фыркнул Карл…

2

Анна стояла на коленях рядом с телом Мона. Она была в панике. Боже… Его рана была такой страшной на вид… Не тот удар по голове – камень только чиркнул Мона по виску – а этот страшный порез на животе: расходящиеся края, море крови… Анна с ужасом понимала, что Мон может умереть. Ее Мон… Она чувствовала, как жизнь покидает его, выливаясь вместе с кровью на эту грязную твердую землю.

Нет! Она не даст ему уйти без нее. Она сможет. Должна это сделать. Ее дар… Анна привычно встряхнула запястьями, будто собиралась пробежаться пальцами по невидимым клавишам, сосредоточилась. Она почувствовала силу и… увидела свой огонь. Бирюзовые искры загорелись на пальцах. Такие жидкие, но… Анна зло улыбнулась. Нет! Не в этот раз! Она сможет. Она должна… Бирюзовый огонь начал разгораться. Девушка поднесла руки к ране Мона.

Она знала, что делать. Как остановить кровь, заставить грязь исчезнуть, где конкретно начать залечивать рану. Анна опустила руки прямо на живот Мона и начала нараспев произносить слова. Странные, почти незнакомые. Или…

Лес. Родной лес недалеко от Экса. Тогда земля была еще не такой мерзлой. Перед ней в луже своей крови лежал Карл, и Леони боялась больше, чем Анна сейчас. Но та девочка лучше знала, что делать. Анна не задумываясь заставила себя брать из воспоминания все: и слова, и движения, и силу. Силу той, кто был с Моном до нее. Анна повторяла то, что делала Леони в родном лесу почти шестьсот лет назад, зная, что потребует от нее этот ритуал – ее силу до края и даже через край. Ее душу.

Анна чувствовала, как под ее пальцами очищается порез, а ткань человеческого тела начинает сходиться и сращиваться. А ведь все не так плохо! У Карла тогда были повреждены еще почки и желудок. Мон пострадал меньше. Она не оставит ему даже боли… Анна продолжала наливать его тело своей уже почти иссякшей силой. Плевать, что бирюзовый огонь почти погас. Она знает, как отдать все! Ей казалось, что сквозь пальцы в кровь Мона течет уже ее жизнь, дыхание, стук ее сердца. Она отдавала и улыбалась. Еще чуть-чуть. Уже почти полностью сжились края внутренней раны. И…

Рядом с ней упала на колени Май. По лицу старшей сестры Леони текли крупные слезы, но Май улыбалась широко и счастливо. Она решительно отвела в стороны руки Анны и ласково отстранила девушку, почти теряющую сознание. С другой стороны ее подхватил Карл.

– Отлично, – глухо произнес он. – В этот раз ты выбрала правильного парня, девочка.

Анна даже не вникала в звучание этих слов. Все кругом расплывалось. Очень хотелось лечь тут же, рядом с Моном, коснуться его плеча, всегда такого теплого и надежного. Быть рядом… Анна повернула голову, посмотрела на его лицо. Спокойное, немного угрюмое или насмешливое. Ей показалось, или его веки чуть дрогнули? Нет… это правда так… Анна нахмурилась, потому что мир был ужасно неровный и раскачивался. Но она напряглась и… в этот момент Мон открыл глаза…

3

Карл пребывал в эйфории. Или как там это еще называется? В бесконечном дзене. Плевать, что в голове еще звенит. Ведь уже не так сильно, верно? Май успела немного поправить его состояние. Прежде чем уехала с Анной и повезла Мона домой.

И вот теперь… Все закончилось. Они смогли. Энрик умер окончательной и безвозвратной смертью. После стольких лет. Или веков.

Теперь они свободны, могут жить в мире и счастье. Хотя… Карл все-таки не мог осознать этот факт полностью. Он уже почти не помнил, что такое мир и счастье. Теперь ему придется учиться жить так заново. И ему, и Май, и Мону. Наверное, даже Анне. Но у них будет для этого куча времени. Вся оставшаяся жизнь. Ровная. Не рваная. В этом вполне себе неплохом времени и месте.

А пока… Карл постарался сосредоточиться на «здесь и сейчас». Начальник убойного отдела вез своего непутевого подчиненного в управление, где все снова будут смотреть на Карла с опаской и удивлением. Опять у него пробита голова, разорваны и обожжены куртка и брюки.

– Кстати, – вдруг решил поинтересоваться он у начальника. – А почему так рвануло? И насколько на самом деле сильно?

Павел Семенович шумно вздохнул.

– Ты меня совершенно не слушал, – с упреком констатировал он. – А я, между прочим, делал тебе выговор. Строгий. С занесением… Как раз за этот самый взрыв.

– Извините, – с уже привычным ироничным весельем покаялся его подчиненный. – Я человек с сотрясением. Слегка отвлекся. По болезни, так сказать.

– Сотрясение? – Начальник саркастически усмехнулся. – Плохо так говорить, Карл, но мало тебе досталось! Явно мало. Что, кстати, странно. Тебе камнем по голове шарахнуло. Всего-то. При таком взрыве! А ты, между прочим, с твоей ведьмой был даже ближе к эпицентру, чем этот ваш Мон. Вот как так, а?

– Я просто волшебно удачлив, – почти искренне признался Карл.

– Волшебно… – повторил Павел Семенович. – Тьфу! Опять эта ваша магия… Хотя… И слава богу. А взрыв… Серьезный был. Всю заднюю половину здания снесло начисто. И домик сложился внутрь. Мы там только так, одним глазом глянули. МЧС разбирается сейчас.

– Странно, – уже серьезно удивился полицейский. – Конечно, взрывчатки Энрик натащил туда много. Но… Он распределил ее по периметру. У него был с собой в руках только мешок с порохом. Ну, такой, размером с кулак. Я думал, взорвется только он. С Энриком вместе, естественно.

– Может, так и было, – подумав, предположил его начальник. – Только… там ничего горючего не разливали?

– Черт! – Карл недовольно поморщился. – Я забыл совсем. Он там бензином пол облил. Тогда все ясно! Когда взорвался этот порох, огонь побежал по полу. А дальняя стена была ближе, и… Я там не успел ничего обезвредить. Опасно было. Он мог меня заметить.

– Интересно, – усмехнулся Павел Семенович. – И как ты что-то там обезвреживал?

– Ну. – Майор немного смутился. – Я во всем этом не слишком силен. Но порох вроде бы в сыром виде не горит? Я и залил водой все, до чего мог дотянуться. Везде, где смог из окон достать. Как дурак, вдоль стены с канистрами бегал.

– С ума сойти! – начальник не переставал удивленно улыбаться. – Ты точно дурак, Карл. Но… сколько же ты туда залил, если это и правда не взорвалось?

– Лил, пока порох не превращался в кашу, – весело признал Карл. – Глупо до жути. Но… ведь сработало. А так… Боюсь, здания не было бы вообще.

– И вас, идиотов, тоже, – заметил Павел Семенович. – Хотя… может, все-таки взорвалось. Я тоже не силен в этом. МЧС скажут.

4

Славка подобрался к нему уже ближе к вечеру.

– Привет, – зачем-то заново поздоровался с ним коллега. – Я тебе еще не сказал, кажется. Мы завтра провожаем Джако.

– Спасибо, что предупредил, – закивал оперативник. – Я приду точно. А… как вы его решили хоронить?

– В земле, – немного удивился майор. – Как и всегда. Так было принято у нас дома. Вроде бы и здесь хоронят так.

Славка снова кивнул. Он явно нервничал.

– Что-то не так? – Карл нахмурился.

– Карл, – осторожно начал оперативник. – Немного даже в тему разговор получится. К сожалению. Или наоборот… В общем, я тут… Не знаю, как ты отреагируешь, но я кое-что хотел тебе показать.

– Если фокус, то давай смешной, – иронично заметил майор.

– Не совсем. – Тон коллеги оставался серьезным и все таким же испуганным. – Помнишь, я тебя вчера спрашивал о Польше?

Карл только кивнул.

– Так вот. – Славка положил перед ним листок бумаги, вернее, скан документа. – Это мои родные прислали. Оттуда. Я помню, начальник пересказывал, как вы там спасали людей. В деревне, где фашисты хотели сжечь целую толпу в сарае. А ведь мне в детстве, когда я там, в Польше, был, рассказывали о таком случае. В соседнем хуторе это произошло. И вот список советских солдат, кто спас тех поляков. Только… это список погибших.

Карл посмотрел на документ неохотно. Сегодня думать о смертях не хотелось. Но… ведь он помнил тех людей. Каждого. С ними он воевал плечом к плечу. Они сами добровольно пошли за ним в ту деревню. Они – герои. И Карл взял документ в руки.

Это было странное чувство. Все та же грусть, что оставил после себя Джако, и почему-то радость узнавания. Карл читал про себя имена и вспоминал каждого из этих людей. Их лица, голоса, истории. Простых солдат, верных, смелых, ставших почти родными. С каждым из них Карл когда-то шел в бой и терял их, горюя…

Сначала он даже не понял. Не смог полностью осознать. А потом… Рука сама, машинально, сжала лист бумаги. Сердце нехорошо екнуло и заныло. Последние четыре имени в списке. Карл, не веря, смотрел на строки, пока они не начали расплываться. В горле застрял ком. Это были их имена: Май, Мона, Джако и его собственное. Пусть не истинные, а те, под которыми их знали тогда, но…

– Прости, – расстроенно прошептал Славка.

– Ничего… – заставил себя произнести Карл.

– Там… еще есть, – убито произнес коллега. – Письмо. Меня просили передать.

– Письмо? – Карл посмотрел на него непонимающе. – От кого? Мертвецы не пишут писем.

– Ну… – Приятель чуть замялся. – Бывает, и пишут. Может, ты помнишь? Там был парнишка из местных. Поляк. Збышек. Вы еще прозвали его почему-то Гайкой.

– Да. – Человек из прошлого смущенно и даже растроганно улыбнулся. – Гайка. Ему было-то лет десять-двенадцать. Его просто тянуло к технике. К любой. Вот мы и прозвали так… Как-то получилось…

– Вот! – Славка кивнул. – Этот Гайка остался жив тогда. И жил еще долго. Но… короче, его не стало только год назад. А за несколько дней до смерти он оставил письмо. Тебе. Мои переслали.

– Давай. – Ком в горле стал толще.

Карл понимал, что это, похоже, слезы. Но… как обычно бывает у Май, это слезы не горечи, а чем-то сродни счастью. Письмо от Гайки. Это было похоже на чудо, настоящее, от которого перехватывает горло.

Славка протянул ему еще один сканированный текст. «Дорогой Карл, – начиналось письмо, написанное неровным, еле разбираемым почерком. – Наш командир. Я знаю, что ты обязательно вернешься сюда, – не в Польшу, – а в этот мир. Я долго жил, надеясь, что еще успею тебя застать. Тогда я сказал советским солдатам, пришедшим после вас, что вы погибли при выполнении задания. Я не выдал вашу тайну. Никто не стал разбираться, почему вы вчетвером лежали мертвыми отдельно от остального отряда. Прости, командир, что мы внесли вас в списки погибших. Но я знаю, что та смерть была ненастоящей. Я знаю, что вы ушли за врагом.

Дорогой Карл, я верю, что ты найдешь и уничтожишь фашиста. Я желаю тебе удачи и молюсь за тебя, Май, Мона и Джако каждый день. Ты всегда побеждаешь, командир. Я знаю, ты выиграешь и этот бой. Пожалуйста, передай привет от меня Май, твоему другу и брату. Будьте счастливы. А я прожил хорошую жизнь и желаю вам долгих лет и мира. Твой Гайка. Прощай, Карл»…

Он встал из-за стола неровно, шатаясь, кивнул кое-как Славке и побрел прочь, не выпуская листок из рук.

5

Павел Семенович нашел Карла в том самом кафе, где несколько дней назад они с Серегой слушали историю человека из прошлого. Тот, кто когда-то был Кириллом, сидел за тем же столиком. Один, задумчивый и… спокойный.

– Вижу, ты пришел в себя, – констатировал начальник, присаживаясь напротив.

– Вроде того, – признал Карл. – Знаете… Это очень странно. Сегодня я чуть не умер сам и не потерял друга. Я выполнил все обещания и клятвы. Но… все это сейчас почему-то кажется мне не таким важным. Не настолько, как письмо из прошлой жизни, как тот человек, кто всю жизнь помнил меня и верил нам. Это сильнее всего остального.

– Мог бы сказать «представляю», но соврал бы, – подумав, выдал Павел Семенович. – Но вообще… Карл. Это ведь круто! Оказывается, кто-то считал тебя очень хорошим человеком. А это на самом деле дорогого стоит.

– Очень дорого, – заметил его подчиненный.

– Ну да. – Начальник усмехнулся. – Ты же при нем здания не взрывал. Наверняка не воровал никого из больницы. И не подавал в этом маньякам пример.

– Это как сказать, – не удержался Карл от иронии, но снова стал серьезным. – На самом деле важно и еще кое-что. Гайка написал, что нас нашли мертвыми. Понимаете? Я ведь думал, что, когда мы уходим, те, кто был в этих телах до нас, продолжают жить. И всегда желал им счастья. А оказалось… Столько смертей…

– Карл! – Павел Семенович перешел на почти приказной тон. – Я тебе как полицейский могу сказать: даже в мирное время часто случается так, что люди умирают. Даже молодые. Это печально, но… От этого никто не застрахован, к сожалению.

– Ага. – Его собеседник заставил себя усмехнуться. – Я это и сам знаю, кстати, тоже как полицейский. Или я уже списан?

– Вот! – победно провозгласил начальник убойного отдела. – Этого не дождешься. У меня штат неполный, людей всегда не хватает. Так что и не надейся. Заставлю тебя сдать мне экзамен на знание УК РФ, и все! Работать будешь. Или ты собирался у своей женщины на шее сидеть? Сейчас, конечно, за тунеядство не сажают…

По его тону было понятно, что об отмене такой статьи Павел Семенович искренне сожалеет. Карл улыбнулся и посмотрел на город за окном кафе.

– Нет, – все же ответил он. – Не буду я у нее на шее сидеть. И к тому же мне понравилось быть полицейским. Только… Шеф, у меня есть еще одно дело. Так что готов сдавать вам экзамен. Но позже.

– Женишься? – тут же жадно полюбопытствовал Павел Семенович.

– Не знаю. – Карл посмотрел на него и улыбнулся. – Я предложу Май. Вообще нам и так неплохо. Но… это было бы правильно. Можно и жениться. Но сначала… Мы должны поехать домой. Туда, в Экс. Мон говорит, что нашей родины давно нет. Но я верю: наша земля должна нас помнить. Гайка верил, и все получилось. И я верю. А значит…

Он развел руками, давая понять, что продолжение очевидно. Павел Семенович облегченно кивнул. Если у них есть планы, значит, будут жить. Долго и счастливо, как положено.

Content

Анна Велес
Отложенная казнь

Глава 1

1

2

3

4

5

Глава 2

1

2

3

4

5

Глава 3

1

2

3

Глава 4

1

2

3

4

Глава 5

1

2

3

Глава 6

1

Глава 7

1

2

3

4

5

Глава 8

1

2

3

4

5

Глава 9

1

2

Глава 10

1

2

Глава 11

1

2

Глава 12

1

2

3

Глава 13

1

2

3

4

Глава 14

1

2

Глава 15

1

2

3

4

5