Анна Орехова

Стамбул. Подслушанное убийство

Моей сестре.

Стамбул — отличный вариант. Осталось сделать загранпаспорт.

Глава 1. Привет, Стамбул

Рекламные баннеры авиакомпаний лукавят, заявляя: «Полтора часа и ты в Стамбуле!» До тех пор, пока не изобретут телепорт, потребуется часов пять, не меньше. Конечно, это тоже недолго по сравнению с тремя сутками на поезде до Омска или семью — до Владивостока, однако комфорт обладает удивительным свойством: стоит разок попробовать что-то лучшее, и вчерашнее «хорошо» превращается в сегодняшнее «терпимо».

Путешествие из Краснодара в Стамбул начинается с дороги до аэропорта. Ночью пробок нет, и это огромный плюс, а вот то, что таксистам обычно плевать на ограничение скорости — несомненно, минус.

В аэропорту минут сорок уйдёт на стандартные процедуры: сдать багаж, пройти контроль безопасности, паспортный контроль. Естественно, везде очереди, без них всего удовольствия от процесса не получишь. Затем поскучать в зале ожидания, ещё раз показать паспорт и посадочный талон, поизнывать от духоты в автобусе, злясь на опаздывающих пассажиров и мысленно умоляя бережливого водителя включить кондиционер. В самолёте потоптаться в проходе, ища своё место, и наконец устроиться в кресле у иллюминатора.

Потом отсчитать те самые полтора часа, пятьдесят минут из которых уйдёт на взлёт, набор высоты, снижение и посадку. А потом снова: контроль, багаж, постоять тут, подождать там…

Если бы всё это происходило днём, Ника отыскала бы что-то приятное в каждом этапе: понаблюдала бы через панорамные окна за самолетами на взлетной полосе; насладилась бы приятным холодком кондиционеров; улыбнулась бы забавному акценту визового офицера, поздоровавшегося на русском, но в четыре утра хотелось лишь поскорее добраться до подушки в заранее забронированном отеле и хотя бы ненадолго отключиться.

После третьей попытки разобрать, что спрашивает офицер (английский с турецким акцентом — та ещё тарабарщина), Ника виновато улыбнулась и отодвинула волосы, демонстрируя слуховой аппарат.

Офицер в извиняющемся жесте приложил ладони к груди.

— Sorry, I didn’t notice![1]

Эту реплику Ника разобрала без проблем и понимающе улыбнулась. Ясное дело, не заметил — пышная прическа со своей функцией справлялась. За прошедший год кудри отросли достаточно, чтобы скрыть небольшие устройства за ушами. Даже коричневый цвет слуховых аппаратов Ника выбирала максимально приближенным к оттенку волос — если уж маскировать, то по полной.

Получив визовый штамп в паспорт, она прошла по указателям к лентам транспортера, забрала чемодан, поудобней перехватила сумку с ноутбуком, пересекла зеленый таможенный коридор и довольно улыбнулась. Ну привет, Стамбул — город, который раньше служил лишь транзитом, и в котором ближайшие две недели ей предстоит прокачивать навыки маркетолога, чтобы порадовать шефа сертификатом с международным знаком качества, а себя — долгожданным повышением до начальника отдела.

Но это будет завтра, сегодня задача максимум — добраться до отеля и хоть немного поспать. Она заранее посмотрела ролики на ютубе, почитала заметки блогеров, знала, что понадобятся наличные, и потому, сняв с карточки триста лир в ближайшем банкомате, уверенным шагом вышла из здания аэропорта.

После кондиционированной прохлады загазованная парковка казалась особенно душной. Со всех сторон шумели машины, желтые такси двигались одно за другим, ослепляли фарами и гудели, призывая к порядку водителей, останавливающихся посреди дороги. Самое интересное, что стоило одному нарушителю отъехать, как его место тут же занимал другой — тот, который только что яростнее всех сигналил.

Нагруженные чемоданами пешеходы сновали туда-сюда, рассаживались в такси, переходили дорогу; встречающие с табличками в руках высматривали в толпе своих гостей. Шум, гам, всеобщая суета — и всё это глубокой ночью. Какой же хаос тут творится днем?

Ника перешла дорогу и направилась к стоянке автобусов, которая, если верить советчикам в интернете, находилась чуть поодаль. Конечно, самый простой способ добраться в центр — взять такси, но это, во-первых, дороже, а во-вторых, когда имелся выбор, Ника отдавала предпочтение общественному транспорту.

Странное дело, автобусы её не пугали, но каждая поездка на машине превращалась в испытание. Всему виной авария, случившаяся больше года назад, страх сгладился, уже не парализовывал, не вызывал панику, но полностью избавиться от него Ника так и не сумела.

Она и сейчас с содроганием думала, что после поездки на автобусе всё-таки возьмет такси, иначе придется самой искать отель, а ночью в незнакомом городе — это не такая простая задача. Но одно дело — минут двадцать покататься по центру, совсем другое — добираться по трассе полтора часа.

Ника издалека увидела нужный автобус с надписью «Havabus». Заплатила водителю двадцать лир, сдала чемодан в багажный отсек, сумку с ноутбуком устроила на верхней полке, после чего заняла кресло почти в самом конце салона. Кондиционер дул с такой силой, что волосы развевались, пришлось подкрутить колесико, закрывая заслонку.

— Тут не занято? — В проходе остановилась стройная брюнетка в коротких джинсовых шортах и с большим рюкзаком за спиной.

Говорила она по-русски, что в общем-то неудивительно, Турция — излюбленное направление у туристов из стран бывшего СНГ.

— Не занято.

Брюнетка втиснула рюкзак на верхнюю полку, села рядом и улыбнулась.

— Ты же тоже в «Айшель»? На курсы Creative World?

— Откуда ты…

— Видела твою фотку в инете, подумала, ты же маркетолог, а тут такое событие.

— Понятно.

Дальше можно было не спрашивать. Интересно, это когда-нибудь закончится? Прошло больше года с тех пор, как Ника опустилась на самое дно, но последствия той аварии, похоже, будут преследовать вечно.

— Я тебя еще на улице узнала, но задержалась водички купить. Хорошо, что мы встретились, теперь точно не заблужусь, да и… — Брюнетка многозначительно приподняла брови и понизила голос: — Турки, сама понимаешь. Страшновато одной.

Ника подумала, что с такой внешностью в принципе передвигаться в одиночку страшно. Этой красотке не помешала бы парочка охранников-амбалов, ну или хотя бы перцовый баллончик. Фигура подтянутая, лицо кукольное, по-другому не скажешь: огромные глаза, длиннющие ресницы, пухлые губки, аккуратный нос. Прическа — вроде обычное каре, но волосок к волоску, пряди ровные, идеально гладкие, блестящие. И это после ночного перелёта!

— Ой, я сейчас!

Брюнетка встала, заглянула на верхнюю полку, потормошила сумки.

— Вот, держи. — Она протянула Нике бутылочку и снова плюхнулась рядом. — После самолета надо много пить. Да и вообще итьлеезно, иначе метаболизм сломается, не заметишь, как бока отрастут. Меня перед полетом аставилиоду вылить, но я-то знаю, что в самолете вода бесплатная, меня тетя Лиза предупредила. Так вот, я стюардессу риаза рызывала, а она, как специально, приносила вот такусенькие стаканчики! Говорю, налейте сразу в бутылку, чтобы я вас не дергала. Нет, говорит, не положено. А мне уже ыдноёвать, но куда деваться? Пить надо.

Эту тираду брюнетка выдала на одном дыхании, успев продемонстрировать размер стаканчиков, которые, судя по всему, были не больше рюмки, и воображаемые бока, которые отрастут, если «сломается метаболизм».

— Я Света, кстати, неятно нанакомиться.

Ника с удовольствием отметила, что поняла почти всё, а что не поняла — додумала из контекста. Прогресс налицо, во-первых, новые слуховые аппараты работали гораздо лучше предыдущих: не идеально, стопроцентный звук возможен лишь в рекламных брошюрах, но, по крайней мере, теперь она неплохо разбирала речь даже в шумной обстановке. Во-вторых, ежедневные уроки чтения по губам не прошли даром. Еще полгода назад разговор с незнакомцем превращался в пытку, сейчас же при должной концентрации можно было более-менее сносно общаться. Одна беда — нужно постоянно следить за губами собеседника, иначе разборчивость речи снижается.

— Я Ника. Мне тоже приятно познакомиться.

Вскоре водитель закрыл дверь, и автобус мягко выехал с парковки. Кондиционер заработал еще сильнее, пришлось снова подкрутить колесико.

— Ничего себе, как холодно. — Света поежилась и тоже прикрутила кондиционер.

За окном мелькали огни фонарных столбов и фары встречных автомобилей. Ника прислонила голову к окну, спать хотелось невыносимо, но лучше потерпеть, иначе проедешь свою остановку, как потом ориентироваться?

— Знаешь, я один раз тонаариюлала.

Ника не сразу сообразила, что Света снова что-то рассказывает.

— Извини, что?

— Ой, я наверное, слишком быстро говорю?

— Есть немного.

— Ага, вот и тетя Анжела аноянноорчит, что я болтушка. Но я постараюсь помедленнее. И нужно громче, да?

— Не нужно. Я скажу, если что.

За последние полгода Ника уже привыкла к таким вопросам. Многие собеседники далеко не сразу замечали ее «особенность», слуховые аппараты под волосами не видно, но Света явно знала о тугоухости, наверняка прочитала в интернете. Спасибо журналистам, которые не стесняясь лезли в личную жизнь и так же не стесняясь выставляли ее на всеобщее обозрение.

— Говорю, я тоже как-то раз в аварию попала. Потом елыйесяц за руль не садилась, боялась. Но меня утьтерли, испугалась просто. А тебе так досталось, даже не представляю.

Ника стиснула зубы, только разговоров по душам не хватало. Приехала, называется, в Стамбул, где краснодарские сайты никто не читает. И вот, пожалуйста, первая встречная уже знает о ней больше, чем хотелось бы.

— А того убийцу так и не нашли? — не отставала Света.

— Не нашли, — буркнула Ника, отворачиваясь к окну.

Еще год назад в смерти хирурга обвиняли ее, Ника сумела отстоять невиновность только благодаря папе с его огромным адвокатским опытом. Потом шумиха улеглась, Ника пришла в себя, встала на ноги, но отставший было кошмар нагнал и ударил снова. Журналисты каким-то образом прознали, что следователь возбудил дело, заподозрив убийство. Вот только на этот раз Нику никто ни в чем не обвинял.

Версия, что хирург наглотался таблеток и в полубредовом состоянии угодил под колеса ее автомобиля, осталась в прошлом. Теперь следователь полагал, что его отравили. Плохо соображая, несчастный помчался домой и оказался на дороге в то самое время, когда ехала Ника.

Клеймо «убила по неосторожности» сменилось ярлыком «потерпевшая». Пресса снова мусолила это дело. Теперь все знали, чем та авария обернулась для Ники, и знали, что ублюдок, ответственный за ее увечье, бродит на свободе.

— Ты не думай, я занаой специально не следила, — пробормотала Света. — Просто читала кое-что.

— Я так и поняла.

«Четвертая степень тугоухости» встречалась в статьях, пожалуй, чаще, чем имя погибшего хирурга. И, как следствие, рекой потекли сообщения, слова сочувствия и подбадривающие смайлы.

Даже бывший начальник, уволивший Нику, когда ее подозревали в непредумышленном убийстве, прислал сообщение и пригласил на встречу. Всю ночь она не спала, думая, что ответить, если ей предложат вернуться в рекламное агентство.

Ника скучала по креативным задачам, коллегам-профессионалам, с которыми эти задачи можно обсудить, и, что скрывать, по достойной зарплате. Но у нее уже была работа. Роман Валентинович, нынешний шеф, поддержал ее, когда мир в одночасье рухнул. Никто не хотел нанимать тугоухого маркетолога с громкой историей, только директор «Царской трапезы» предложил ей должность. Так что ради этой компании Ника готова была свернуть горы. Вот и нервничала перед встречей с бывшим начальником, гадая, сумеет ли совмещать.

Как выяснилось, переживала напрасно.

Директор «Тарантула» извинился за увольнение, оправдываясь тем, что не знал про ее тугоухость, в противном случае никогда бы так не поступил. Потом объяснил, что не может пригласить ее обратно, потому как прежнее место занято, а новых вакансий нет. Однако заявил, что очень хочет поддержать Нику и поэтому предлагает ей взаимовыгодную сделку: она приводит в его агентство «Царскую трапезу», он в благодарность перечисляет «приятный бонус».

Тогда всё встало на свои места. Раньше «Царская трапеза» сотрудничала с «Тарантулом» и обеспечивала хорошие бюджеты. Вот бывший начальник и решил воспользоваться знакомством с Никой, чтобы вернуть крупного клиента. Надо же, какой внимательный, предложил «приятный бонус»! Нике была противна одна только мысль о подобной сделке.

Так что от предложения она отказалась. Но директор «Тарантула» не отступал, настаивая, что «Трапезе» всё равно нужно искать рекламное агентство, что штатный маркетолог — это замечательно, но в одиночку все задачи не потянуть. Ника не спорила, потому как и сама это прекрасно понимала. Она работала за пятерых и всё равно ничего не успевала. Но правда была еще и в том, что директор «Царской трапезы» ни при каких условиях не стал бы работать с «Тарантулом». У Романа Валентиновича на этот счет имелись стойкие принципы: не давать второй шанс исполнителю, который подводил в прошлом. «Тарантул» лимит доверия исчерпал, подставив «Трапезу» во время выставки в Барселоне, и Роман Валентинович навсегда вычеркнул это рекламное агентство из списка потенциальных подрядчиков.

Ника отказалась от предложения и собиралась уходить, когда бывший начальник в сердцах заявил, что месть ей еще аукнется. Мол, в рекламном бизнесе все друг друга знают, и уж он-то постарается, чтобы ее, Нику, больше ни в одно агентство не взяли.

Оказывается, всё это время он полагал, что Ника намеренно увела у него «Царскую трапезу», отомстив таким образом за увольнение. Откровенно говоря, пару раз она задумывалась, что неплохо бы ему насолить, вот только на реализацию подобных затей не было ни сил, ни времени. Какая, к черту, месть, когда все мысли заняты поиском работы и выплатой очередного платежа по ипотеке!

В общем, расстались они далеко не друзьями. Ника расстроилась, но вовсе не из-за угроз и недопонимания, с чем с чем, а с подпорченной репутацией она уже справлялась. Дело было в другом: она всего на мгновение представила, что снова будет работать в рекламном агентстве, и эта мысль здорово окрыляла. Оказалось, зря себя раззадорила. Пора было избавиться от дурацкой привычки заглядываться на звёзды. В конце концов с ее инвалидностью наличие хоть какой-то работы — уже радость!

Вон сколько на форумах историй о том, как коллеги по несчастью годами живут на одно лишь пособие. Годами! А она, имея постоянную зарплату, мечтала о чем-то большем. В тот день Ника твердо решила принять свое положение и довольствоваться тем, что есть. Лучше крепко вцепиться в синицу, чудом оказавшуюся в руке, чем любоваться пресловутым журавлем в небе.

Как выяснилось, решение было на сто процентов правильным. Сразу после новогодних каникул шеф вызвал ее к себе и сообщил, что компанию ждет реструктуризация: запуск розничных продаж, расширение производства и самое главное — создание собственного отдела маркетинга!

«Вероничка Семенна, милая, понятно, что отделом должны руководить вы. Я не сомневаюсь, что вы отличный маркетолог, но повышение квалификации не помешает. Я тут подобрал интересные курсы…»

Так Ника попала на учебу в Creative World. Все расходы оплатила «Царская трапеза», от Ники требовалось лишь учиться: пять месяцев теории, постоянного недосыпа и домашних заданий. Приходилось совмещать маркетинговые курсы с курсами иностранного языка, ведь Creative World присылали лекции на английском. Спасибо, что с субтитрами, но всё равно было тяжко.

Ника смотрела видеоролики, читала талмуды с теорией, искала дополнительную информацию в интернете и наконец подошла к финальной точке — две недели практики в Стамбуле, сдача экзамена и получение долгожданного сертификата. Страшно было до чертиков. Ника боялась, что не потянет: она на русском-то не всегда понимала, а тут лекции и практика на английском. Никаких субтитров и на паузу не поставишь.

Но если всё получится, шеф повысит ее до начальника отдела и даст зеленый свет на формирование собственной команды.

При одной только мысли об этом по коже бегали мурашки. Что, если шеф ее переоценил? Да, она неплохо справлялась с должностью маркетолога, но не сказать, что планка была такой уж высокой. Теперь же придется руководить целым отделом! Это не только работа с персоналом, это встречи с подрядчиками, совещания, командировки — возможно ли всё это со слуховыми аппаратами? Осилит ли она такую нагрузку?

Ника знала одно: от подобных возможностей не отказываются. Главное — закончить учебу и привезти шефу сертификат, дальше видно будет.

— Я читала, что у Creative World жесткий отбор, — вывела ее из раздумий Света. — Пофиг, что уже столько рениличились и денег отвалили кучу, надо еще свою квалификацию подтвердить. Так что придется попотеть. Мама вечно ворчит, что я нииво не мею…

Дальнейшая тирада слилась в неразборчивую кашу — Света уткнулась в телефон, а потому следить за ее губами не получалось. Что-то про маму, папу и тетю Анжелу. То ли кто-то с кем-то поссорился, то ли, наоборот, помирился. Но это было неважно, а потому Ника кивала из вежливости, делая вид, что понимает.

Она тоже читала про жесткий отбор и про то, что Creative World не разбрасываются сертификатами. Как ни крути, окончание курсов практически гарантировало трудоустройство в крупные международные компании, знак качества Creative World ценился мировым сообществом. Света права, придется попотеть, но Ника и не планировала расслабляться.

— Лекции у них, конечно, тот еще вынос мозга. — Света наконец убрала телефон и посмотрела на Нику. Теперь ее болтовня стала вполне внятной. — Честно говоря, на всю теорию меня не хватило, но тут доучусь. Папа рассчитывает, что вернусь и организую у него крутую рекламу.

— Ты работаешь на отца?

— Ой, не знаю, да, наверное.

Ника недоверчиво хмыкнула: темнит попутчица. Можно где-то работать или не работать, но не знать, работаешь или нет — это странно.

— Он просто еще не определился. — Света зевнула. — Сначала отправил меня учиться на программиста. Я пять лет проторчала в универе, принесла ему диплом, но какой из меня рарамист? Папа говорит, ничего, авноотыт. Устроил меня к себе в отдел к айтишникам, дал аинетутер, говорит, работай. Ну я работала. Полгода там проторчала, а толку? Научилась только винду переустанавливать и принтеры подключать.

— И он назначил тебя маркетологом?

— Ой, если бы! В универ он меня отправил. Снова. Говорит, иди в институт туризма, небось, будешь у меня в отеле администратором работать. Ну я пошла. Отучилась, воа инела апе диплом. На этот раз экономиста. А оназывается, решил аквапарк под Сочи строить. Я из Сочи, кстати. Ты ж из Краснодара?

Ника кивнула.

— Ну так вот, сториноапарк, а мне говорит, может, рекламой займешься? А я как раз у Леди Катрин увидела инфу про эти курсы.

— У кого?

— Ну, у Катрин. Блогер, у нее ник в инсте Леди Катрин. Не знаешь, что ли?

Ника покачала головой. Она хоть и работала в сфере маркетинга, но не успевала следить за блогерами, которых каждый день становилось на несколько десятков больше.

— Ну ты даешь! — Света достала телефон, потыкала в экран. — Леди Катрин, у нее в инсте чтилион подписчиков, а на ютубе за два миллиона. Вот смотри. — Она протянула Нике телефон. Рыжеволосая красотка на фотках в инстаграме смотрелась весьма эффектно. — Она такая клевая, я у нее на трех марафонах была. Два по идеальной фигуре, один по продвижению в инсте. Я, правда, ойрофиль забросила, но ничего, вернусь, как время будет. Так вот, Катрин еще зимой про эти курсы рассказывала, и папа как раз решил меня в рекламу отправить. Всё сошлось!

— Подожди. — Ника вернула Свете телефон. — Как это зимой? На курсы же принимали маркетологов с опытом работы от четырех лет.

Света заговорщически подмигнула.

— Ну, я и отработала четыре года. У папы в отеле.

— Понятно.

Creative World готовили управленцев в сфере маркетинга и допускали к учебе только опытных специалистов, но, оказывается, при желании любые правила можно обойти.

Автобус выехал на ярко освещенный мост. Небо уже светлело, внизу мелькали огоньки кораблей и паромов. Азиатская часть Стамбула осталась позади, впереди башенками минаретов светилась европейская.

— Ой, красивый какой город, — вздохнула Света. — Ты раньше тут бывала?

Ника покачала головой, и Света принялась рассказывать, что в Стамбуле тоже впервые, хотя в курортной Турции отдыхает каждый год. Какая у них еда! Какой кофе! Море, аквапарки, сервис — если за пределы отеля не выходить, всё супер. Но папа ее одну не пускает, только с мамой или тетей Анжелой, потому что «турки, сама знаешь».

Ника догадывалась, что скрывается за этой фразой, но опасения Светы не разделяла. В былые времена, когда не приходилось растягивать бюджет от зарплаты до аванса, она тоже любила выбраться в Анталию или Кемер, не раз отправлялась на экскурсии и спокойно гуляла по окрестностям. Никаких проблем! Да и с чего бы? Таких отзывчивых и гостеприимных людей, как турки, еще поискать. Всегда дорогу подскажут, поинтересуются, как дела, предложат чай или кофе.

Света болтала о вкуснейших турецких апельсинах и гранатах, которым сочинские в подметки не годятся, а автобус тем временем остановился на площади «Такси́м».

— Ой, выходим, что ли? — удивилась Света.

— Да, приехали.

Они вышли из автобуса. Дул приятный ветерок, прохожих почти не было, предрассветное небо розовело, испепеляя ночь и приветствуя утро. Вдоль тротуара стояли желтые такси.

Ника заняла небольшую очередь у багажного отсека, а Света, закинув на спину рюкзак, отправилась к таксистам узнать, сколько стоит дорога до хостела «Айшель».

— Один хотел тридцать лир, — сообщила она, вернувшись. Ника как раз забрала свой чемодан. — Но с другим я за двадцатку договорилась. Едем?

— Едем.

Улыбчивый водитель помог им погрузить сумки в багажник, после чего приветливо распахнул заднюю дверь. Ника заглянула в салон и стиснула зубы.

«Всё в порядке. Водитель опытный, машина хорошая, ехать недолго», — это давно уже стало собственной успокоительной мантрой. Без нее Ника застыла бы, не решаясь даже приблизиться к автомобилю. Света обошла ее и протиснулась в салон. Ника сглотнула и заняла свое место.

Вроде ничего, нормально: голова не кружится, в глазах не темнеет. Правда ноги дрожат, но когда сегодня добиралась в аэропорт из дома, было так же. Нестрашно, трясущиеся коленки — не беда.

Таксист выехал с парковки и улыбнулся в зеркало заднего вида.

— Welcome to Istan… — он запнулся, увидев, что Ника пристегивает ремень, и повторил, уже менее радостно: — Welcome to Istanbul[2].

И почему водители принимают банальные меры предосторожности на свой счет? Парень, который вёз Нику из дома в аэропорт, тоже расстроился, когда она пристегнулась. После чего заявил, что в городе без ремня безопаснее. А потом принялся приводить в пример аварии, участники которых выжили благодаря тому, что не пристегнулись. Ника тогда незаметно отключила слуховые аппараты и сосредоточилась на собственной мантре: «Всё в порядке. Водитель опытный, машина хорошая, ехать недолго». Какой смысл объяснять таксисту, что подобными разговорами он только делает хуже?

Она и сама могла привести пример. Один-единственный, но испытанный на собственной шкуре. Та авария забрала у нее слишком много, и неизвестно, какими еще потерями обернулась, если бы Ника не пристегнула ремень.

Недовольный взгляд турецкого таксиста она тоже проигнорировала, и тот переключился на Свету, тараторившую на английском. Кивал, отвечал, бурно жестикулируя, из-за чего руль то и дело оставался без контроля.

Ника не слушала. Да, последние полгода она старательно чередовала уроки английского с уроками чтения по губам и уже неплохо поднаторела в обеих дисциплинах, если бы постаралась, сумела разобрать, о чем рассказывает Света, но, откровенно говоря, не до того сейчас было. Все силы уходили на то, чтобы не поддаться панике, а потому раз за разом приходилось твердить про себя: «Всё в порядке. Водитель опытный, машина хорошая, ехать недолго. Всё в порядке…»

В салоне было не просто прохладно — холодно, кондиционер, похоже, работал на полную мощность. Жаль, кофта осталась в чемодане. Вскоре такси выехало на тесные улочки исторического центра. Водитель опустил стекла, и в салон вместе с теплым воздухом ворвался аромат свежего хлеба. От запаха закружилась голова.

— Кушать хочется, — вздохнула Света.

Дорога уходила вниз по склону, навстречу по узким тротуарам шествовали редкие прохожие. Чайки кружили над крышами, окна и двери распахивались, владельцы кафе расставляли столы и стулья, рабочие заносили в магазины коробки.

Наконец машина остановилась у высокого белого здания. Не успел водитель заглушить мотор, как на капот запрыгнул черно-белый кот и как ни в чем не бывало принялся лизать лапу.

— Ой, какой красавчик! — улыбнулась Света.

Ника тоже не сдержала улыбку. Коты — удивительные создания, только им удается быть одновременно наглыми и милыми.

Водитель что-то пробурчал с напускной сердитостью, вышел из машины, почесал кота за ухом, после чего аккуратно взял на руки и перенес на ступеньки у здания. Кот пару раз недовольно стукнул хвостом, провожая водителя взглядом.

Ника со Светой, посмеиваясь, вышли из такси. Забрали багаж, попрощались с водителем и, перешагнув через его величество кота, Света даже поздоровалась: «Привет, пушистик!», поднялись по ступенькам. Дверь распахнул молодой парень в белоснежной рубашке.

— Добро пожаловать! — чуть склонив голову, произнес он по-английски.

Ника со Светой улыбнулись и направились к стойке администратора, где ждал другой парень, тоже в белоснежной рубашке.

— И тут холодно, — поежилась Света.

В холле действительно было прохладно, не так сильно, как в машине, но хотелось укутаться в какой-нибудь плед. Солнышко пока не добралось до панорамных окон, верхний свет не горел, а потому бланки на заселение пришлось заполнять в полумраке.

Улыбчивый администратор попросил у Светы и Ники паспорта, сделал копии, постучал по клавишам и вскоре положил на стойку две пластиковые карточки с логотипом хостела.

— Комната двести четыре, второй этаж.

— Похоже, будем жить вместе, — шепнула Света.

Ника кивнула. Вместе, так вместе, почему бы и нет?

— Добро пожаловать! — донесся от входной двери голос портье.

В холл вкатил чемодан невысокий наголо бритый мужчина с аккуратной чёрной бородкой. Ника застыла, не веря собственным глазам. Поморгала, надеясь, что померещилось, но видение не исчезло. Какого черта он забыл в Стамбуле?!

— Привет, девчонки!

— Ой, привет! — Свету не смутило, что вновь прибывший вот так с ходу обратился к ним по-русски.

Он подошел к стойке, протянул администратору паспорт и с усмешкой посмотрел на Нику. Света по-прежнему не замечала, что температура в помещении резко упала.

— Ты тоже на курсы?

«Только не это! — мысленно застонала Ника. — Пусть он будет здесь проездом!» Однако ответ старого знакомого ошарашил еще больше:

— В какой-то степени да. Я ваш преподаватель. Буду оценивать, кто достоин сертификата, а кому еще стоит поучиться.

Преподаватель?! Да быть такого не может!

— Ой, как здорово! Я Света, это Ника. Первая лекция завтра, да? А еще будут студенты из России?

Новоявленный преподаватель проигнорировал вопросы. Он смотрел исключительно на Нику. Нехорошо смотрел, с явной усмешкой.

— Помнишь, я предупреждал, что в рекламном бизнесе все друг друга знают?

Ника не ответила. Она помнила, прекрасно помнила, как он злился, полагая, что она увела у него ключевого клиента.

— Вы знакомы, что ли? — удивилась Света.

Ника кивнула, а бывший начальник продолжал сверлить ее насмешливым взглядом.

— Ещё как знакомы. Мир тесен, правда, Вероника? Но не смею вас задерживать, идите, отсыпайтесь. Следующие две недели будут очень напряженными.

Глава 2. Утро не без сюрпризов

Ника проснулась внезапно, словно от толчка, привычно пугаясь полной тишины и тут же успокаиваясь, вспоминая, что тишина — это нормально. Пробуждение уже давно стало таким — сначала резким, пугающим, а спустя мгновение тоскливым и обыденным. Это началось, когда ей перестала сниться авария и вернулись привычные яркие сны.

В мире грёз оживали звуки, такие как раньше: громкие, настоящие. Ника понимала собеседников, не переспрашивала, не уточняла, порой даже напевала и радовалась, что слышит собственный голос. В том мире было так сладостно, так комфортно. Пробуждение же приносило тоску и уныние, потому что вновь погружало в тишину.

Она всё чаще ловила себя на мысли, что не хочет просыпаться. Закрывала глаза, наслаждаясь сладостной дремой и последними, не такими яркими, но всё же приятными мгновениями звукового сна. Знала, что стоит выбраться из-под одеяла, и мир снова одурело завертится вокруг своей оси. Снова придется бежать изо всех сил, чтобы хотя бы оставаться на месте.

Утро понедельника давно уже ничем не отличалось от утра вторника или среды: встать, умыться, одеться, накраситься. Втиснуться в битком набитый трамвай, добраться до работы, закрыться в своем крошечном кабинете и разгребать завалы неотложных дел, которые росли с каждым новым письмом в корпоративной почте.

Путешествие в Стамбул могло стать передышкой, но Ника знала, что в перерывах между лекциями придется работать. Да, формально ее отправили на учебу, но срочные дела никто не отменял. На ноуте хранилась недописанная статья в глянцевый журнал, где она выбила бесплатное размещение. В почте дожидался согласования дизайн новой упаковки, и нужно было побыстрее сделать презентацию для потенциальных клиентов, с которыми будет встречаться Ромик, сын шефа.

Ника понимала, что берет на себя слишком много, тащит задачи целого отдела, но как иначе? Шеф верил в ее способности, хвалил, то и дело повторял: «Вероничка Семеновна, что бы мы без вас делали!» Нужно было соответствовать, а потому приходилось пахать не только днями и ночами, но даже на выходных. Меньше всего хотелось разочаровать шефа — он потратил баснословные деньги на курсы Creative World, и Ника планировала отработать каждую копейку.

Еще вчера она не сомневалась, что вернется из Стамбула с сертификатом, но встреча с бывшим начальником уверенность пошатнула. Как он связан с Creative World? Почему его имени не было в списке преподавателей? Насколько весомо его мнение при итоговой аттестации? И главный вопрос: как избавиться от предвзятого судейства?

Ника перевела взгляд на окно, солнышко уже пробивалось через неплотно задернутые шторы, пылинки радостно плясали в лучах света, подпрыгивали и зависали в воздухе. На соседней кровати творился бедлам: гора футболок, носков, нижнего белья, фен, рядом расческа, дезодорант, баночки и тюбики с кремами. На прикроватной тумбочке валялись скомканное полотенце и пустая упаковка от печенья.

Ника представила, какой шум тут стоял, когда Света собиралась. Да, порой глухота — это даже преимущество, этакий лайфхак: снял слуховой аппарат и спи спокойно.

Вчера она поставила будильник почти впритык, чтобы хоть немного поспать после ночного перелета. Телефон еще не вибрировал, значит, можно, не торопясь, привести себя в порядок и полноценно позавтракать. Ника запустила ладонь под подушку (еще один лайфхак для тугоухих: ставить будильник на вибро и класть поближе), часы показывали восемь пятьдесят девять. Проснулась, называется, пораньше! За целую минуту до запланированного часа. Словно почувствовав ее недовольный взгляд, будильник завибрировал. Ника отключила его, взяла косметичку, полотенце и пошла умываться.

Для размещения студентов Creative World арендовали целый этаж новенького хостела в историческом центре Стамбула. Вчера Ника успела оценить, насколько тут всё приспособлено для людей с ограниченными возможностями: просторные коридоры, широкие лифты, повсюду поручни, указатели, дублирующиеся шрифтом Брайля, никаких ступенек и порогов. Брошюра в номере сообщала, что на этаже расположены прачечная, компьютерный уголок, кухня, игровая комната и лаунж-зона. В подвале парковка и аренда велосипедов, на шестом этаже конференц холл и лекционные аудитории, наверху тренажерный зал и терраса с лежаками.

Во времена работы в «Тарантуле» Ника часто отдыхала за границей и повидала немало отелей, но Aishel Hostel превзошел все ожидания. Единственный минус — студентам выделили номера без собственных ванных комнат. «Ну, нафиг, — возмутилась Света, не обнаружив душа. — Лучше доплатить, чтобы нас переселили». Нику тоже такой расклад не обрадовал, но, в отличие от Светы, она не собиралась тратить деньги на дополнительные удобства.

Однако после экскурсии по этажу сомнения испарились, даже Света удовлетворенно хмыкнула, заявив: «Папе тоже стоит такой хостел построить, покруче многих отелей». Уборных и душевых было в избытке: три женских, три мужских и четыре индивидуальных. Везде идеальная чистота, мыло, гель для душа, шампунь, даже крем для рук и лосьон для тела! Двери широченные, повсюду поручни — в общем, всё для людей: аккуратно, чисто, современно.

Вчера Ника приняла душ в индивидуальной ванной комнате, но сегодня все четыре оказались заняты, пришлось идти в общую. Слева располагались комнаты для мужчин, справа — для женщин. Что творилось у парней, можно было только догадываться, девушки же по утрам ведут себя одинаково в любой стране.

Влажный воздух наполняли ароматы гелей для душа, духов и лосьонов для тела. Те, кто уже покончил с водными процедурами, стояли у зеркал, выполняя годами отточенные ритуалы.

Фены гудели, плойки и утюжки шипели, хлопали крышечки пудрениц, пшикали дозаторы парфюма. Всё это сопровождалось придирчивыми взглядами и недовольными вздохами, перемежаясь с обсуждением самых важных на свете тем.

Нет, Ника не слышала этих звуков, но порой визуального образа достаточно, чтобы воображение сформировало полную картину. Слуховые аппараты остались на тумбочке в комнате, конечно, в незнакомой обстановке было не по себе «без ушей», но Ника не рискнула бы в них умываться. Вдруг вода попадет? Или мыло? Где потом искать деньги на ремонт? Ника и без того чувствовала себя обязанной брату, оплатившему дорогущие устройства. Миха работал айтишником в Германии, но даже для него сумма оказалась приличной. Ника же с ее нынешней зарплатой никогда бы такую покупку не потянула.

Она поздоровалась на английском и, пока ее кто-нибудь о чем-нибудь не спросил, направилась к ближайшей раковине.

Справа низкая полная блондинка проходилась воском по выбивающимся из каре прядям. Слева подводила глаза девушка с медно-рыжими волосами до пояса. Ника присмотрелась, похоже, это была та самая Катрин, о которой вчера рассказывала Света. Чуть поодаль худощавая брюнетка в кислотно-зеленом нижнем белье наносила румяна.

Ника быстренько умылась и вздохнула, глянув в зеркало на круги под глазами. Три часа сна явно недостаточно, чтобы выглядеть более-менее прилично. Волосы торчали в разные стороны, как у распутной девицы после очередной бессонной ночи. Сколько раз обещала себе не ложиться с мокрой головой! Но вчера так вымоталась после дороги, что вырубилась, наплевав на неизбежные проблемы утром. Фен для кудрей не вариант, они только распушаются и торчат еще сильнее. Пришлось вытягивать утюжком, предусмотрительно захваченным из дома. Мера временная: малейшая влажность и прощайте гладкие пряди.

Разобравшись с прической, Ника вернулась в комнату, оделась, накрасилась и поспешила на завтрак. Слуховые аппараты надевала уже в лифте и вполне внятно услышала приветственное «дзинь», когда кабина остановилась на первом этаже.

В кафе народу тоже хватало: пять человек оккупировали тостер, столько же толпилось в углу с кофейниками, чайными пакетиками и кипятком. Остальные двигались с тарелками вдоль шведских столов, кто-то уже уселся чуть поодаль и наслаждался завтраком.

Лязгали тяжелые металлические крышки, накрывающие горячие блюда, звенели столовые приборы, скрипели выдвигаемые стулья, посетители болтали и смеялись, из динамиков лилась заводная турецкая музыка.

Голова и без того гудела от недосыпа, хотелось выключить аппараты, чтобы заглушить звуковую кашу. Вот только без «ушей» в незнакомой обстановке очень неуютно, а потому приходилось терпеть.

— Ника! Ника! Иди к нам!

За столиком у окна сидела Света. Наверное, она кричала очень громко, ведь Ника услышала, несмотря на окружающий шум. Компанию Свете составляли парень и девушка. В последней Ника узнала ту самую худощавую брюнетку, что щеголяла в душевой в кислотном нижнем белье. Она и сейчас выбрала довольно яркую одежду: желтое платье с воротником под горло, ярко-розовый пиджак и такого же цвета кеды, в ушах толстые красные кольца, на шее зеленый шелковый шарфик. Прическа больше подошла бы девочке-подростку: две шишечки на макушке, напоминающие черные рожки.

— Знакомьтесь, это Феририка и Иис, — затараторила Света, едва Ника подошла к их столику. — А это Ника, моя соседка.

Она говорила по-английски, и, несмотря на то, что часть фразы Ника сумела прочитать по губам, имена новых знакомых потонули в звуковой каше.

— Привьет! — с акцентом, но тем не менее по-русски поздоровался парень. — Рад познакомьиться.

Он выделялся из толпы не меньше, чем экстравагантная брюнетка. Во-первых, тем, что был здесь, пожалуй, единственным азиатом, по крайней мере других Ника не видела, а во-вторых, с такой прической остаться незамеченным было просто невозможно. Щедро сдобренные гелем волосы стояли торчком, причем корни были черными, а кончики окрашены в ярко-синий. Довершало образ серебряное колечко в ухе.

— Привет. — Ника повесила сумочку на спинку стула и отодвинула волосы, демонстрируя слуховой аппарат. — Извините, я плохо слышу. Не разобрала ваши имена.

Она так часто признавалась в своей глухоте, что делала это уже почти на автомате. Всё-таки о таких вещах лучше предупреждать заранее, чтобы не ставить собеседника в неловкое положение. Стыд давно ушел, как и дрожь в голосе или неловкость, осталась только ноющая, давящая пустота, которая образовалась, когда Ника узнала, что лишилась слуха. Рана затянулась, зажила, заросла рубцами, но под слоями грубых, наложенных без наркоза швов по прежнему зияла бездна.

— Я Юрис, — четко произнес парень и перешел на английский: — Я из Латвии.

Ника постаралась не выдать своего удивления. Азиат-латыш? Оказывается и такое бывает.

— А это Фе-де-ри-ка, — добавила Света.

— Ола! — брюнетка помахала рукой. — Я из Португалии.

— Приятно познакомиться.

— Завтракать будешь? — Света перешла на русский. — Ой, только не бери омлет, он вообще ни о чем. Лучше бёрек! С сыром потрясный. И пахлаву! Юрис говорит, она у них божественная!

Ника пообещала, что на омлет даже не посмотрит и ненадолго оставила новых знакомых. Бёреков на выбор оказалось три: слоеный пирог с сыром, колбаски из теста со шпинатом и аккуратненькие конвертики с картошкой. Ника взяла тот, что порекомендовала Света, захватила пахлаву и попросила на баре чашечку кофе по-турецки. Хорошо, что завтрак входил в стоимость проживания, а вот обед и ужин придется оплачивать за свой счет.

Когда вернулась за столик, Света с Федерикой жужжали на английском, можно было только позавидовать их знаниям языка. Юрис улыбнулся и пожелал:

— Прийятного аппетита!

— Спасибо!

Ника устроилась за столиком, отрезала кусочек бёрека, попробовала и не удержалась от восхищенного «мммм».

— Вкусно, скажи? — улыбнулась Света, потягивая кофе.

Бёрек таял во рту. Нежное тонкое тесто дополнял слегка маслянистый сливочный сыр, а глоток горького ароматного кофе оттенял едва уловимую сладость. Можно целую вечность просидеть вот так, наслаждаясь сочетанием вкусов.

Юрис помахал вошедшему в кафе парню с темными волосами до плеч и прокричал на английском:

— Манчини! Давай к нам! Это мой сосед по комнате.

Парень помахал в ответ, указал на кофейный аппарат, потом на Юриса и показал два больших пальца. Язык жестов понятен в любой стране: «Возьму кофе и сразу к вам».

— А я одна живу, — вздохнула Федерика. — Грустно немного, но зато ауры не перемешиваются.

Ника недоуменно посмотрела на нее.

— Что не перемешивается?

Ей послышалось «ауры», но то же белиберда. Разбирать английскую речь было невероятно сложно, приходилось внимательно следить за губами и додумывать из контекста.

— Ауры. — Федерика нарисовала вокруг себя невидимый шар.

Ника перевела взгляд на Свету, та возвела глаза к потолку. Понятненько, значит речь и в самом деле про ауры, причем Федерика говорит об этом на полном серьезе. Она добавила что-то еще, многозначительно подняв брови, Света улыбнулась, но видно было, что делает она это исключительно из вежливости.

— Бонджорно! — К столику с бумажным стаканчиком подошел сосед Юриса: в рубашке, джинсах и пиджаке, длинные волосы почти касались плеч. Он театрально поклонился сначала Свете и Федерике, потом Нике и плюхнулся на стул рядом с Юрисом.

— Федерика, Ника, Света, — представил Юрис. — Это Карло.

— Манчини. — Итальянец сделал вид, что снимает шляпу. — Дамы, рад знакомству.

Он говорил на английском, тщательно произнося окончания, для Ники такое произношение было идеальным.

Света указала на его стаканчик.

— Это весь твой завтрак?

— Не привык с утра наедаться.

Манчини глотнул кофе, а потом поморщился, словно учуял неприятный запах.

— Что за дрянь?! — Он указал на лежащий на столе телефон в кислотно-зеленом чехле. Вместо брелка к телефону было прикреплено нечто коричневое, сморщенное, напоминающее сушеную спаржу. — Фу! Уберите, то. не. ет..сь… — Дальнейшая фраза слилась в набор звуков.

Федерика шумно выдохнула, забрала телефон и пробормотала что-то про энергию и связь с прошлой жизнью. Манчини в ответ насмешливо фыркнул. Ника со Светой недоуменно переглянулись, да и по растерянному виду Юриса было ясно, что он ничего не понял.

Федерика обвела всех взглядом, снова вздохнула и поднялась.

— Ладненько, тут мне всё ясно. — Пристально посмотрела на Нику и добавила, тщательно выговаривая слова: — Не переживай, кажется, я знаю, как решить твою проблему.

Потом сделала ручкой и направилась к выходу.

— В смысле, решить мою проблему? — пробормотала Ника. — Или я не расслышала?

Света проводила Федерику взглядом.

— Расслышала. Не обращай внимания! Она немного… Как бы помягче сказать?

— Чокнутая, — подсказал Юрис. — Совсем туда.

Света хихикнула.

— У нас говорят «совсем того». Но она реально странная. Прочитала мне леуиюом то нельзя пить томатный сок, покабе унетридцать. Пришлось брать апельсиновый, чтобы отстала. А чтосефоном не так?

Юрис помотал головой.

— Ты говорить быстро-быстро. Я не понимать.

Ника усмехнулась, потому как тоже понимала Свету через слово. Манчини так вообще уткнулся в телефон, когда они перешли на русский.

— Говорю, что с ее телефоном не так? — Она посмотрела на Манчини и повторила на английском: — Карло, чем тебе ее телефон не угодил?

Манчини ответил что-то негромко, Ника не поняла ни слова. Света скривилась, словно тоже уловила неприятный запах. Юрис так вообще отодвинул тарелку с недоеденным бёреком.

— Да в чем дело? — спросила Ника.

Конечно, невежливо по отношению к Манчини общаться на русском, но разбирать английский, когда вокруг столько собеседников — сущая пытка.

— Она прицепила к телефону пуповину! — Света передернула плечами.

Ника застыла, поднеся чашку с кофе к губам.

— Пуповину?!

— Ага. Ой, это так мерзко!

— Да, очень фу, — согласился Юрис. — Моя коллега тоже ходил с такой ерунда. Только на браслет.

— Н-да, у всех свои тараканы, — вздохнула Света и добавила что-то невнятно.

Ника печально посмотрела на недоеденный бёрек. Аппетит бесследно испарился. Манчини же с явным удовольствием потягивал кофе.

— Я читал о..п..ру..ло блог. Но лю…за. топ бред.

Ника попыталась сложить смысл из понятых слов: «читал, блог, бред». Видимо, речь шла о блоге Федерики. Черт, как оказывается, сложно общаться на английском! Чуть больше слов в предложении — и всё, набор оборванных звуков. Ведь готовилась, зубрила фразы, видеоролики смотрела! Но одно дело, когда можно нажать паузу, перемотать, прочитать субтитры, совсем другое — ориентироваться на ходу. И как она будет слушать лекции, если даже на бытовом уровне теряет нить почти мгновенно?

Света что-то пробормотала, вскинув брови, Юрис хмыкнул, Манчини многозначительно кивнул, и все трое засмеялись. Ника переводила взгляд с одного на другого. Раздражение перемешивалось с досадой. Как же так? Она понимала, что на лекциях придется несладко, но не думала, что будет чувствовать себя неуютно во время обычной беседы.

— Ника? — Света коснулась ее плеча. — Пойдем? До лекции десять минут.

Ника кивнула и подхватила сумку. Спасибо, хоть на русском всё по-прежнему понятно. Однако мысль о предстоящей лекции вызывала панику. Она же ни черта не поймет! А если преподаватель ее о чем-нибудь спросит?

Лекционная аудитория располагалась на шестом этаже. Солнце заливало комнату через окна, тянущиеся вдоль стены. В креслах с откидными столиками уже расположились студенты. Кто-то достал ноутбук, кто-то по старинке приготовил тетрадь и ручку.

В первом ряду словно специально для них оставалось четыре свободных места, парни сели по бокам, Ника со Светой в центре.

Преподавательский стол находился на небольшом возвышении, позади него висел экран, справа разместился флипчарт. На столе стоял штатив с телефоном, а перед ним позировала та самая девушка с длинными рыжими волосами.

— Это Катрин, — шепнула Света. — Похоже, сторисы записывает.

— Да, я поняла.

Света, поглядывая на Катрин, достала из сумки тоненький серебристый «Макбук», Юрис водрузил на стол модный «Леново», черный ноут Манчини тоже был явно не из дешевых. Глядя на них, Ника порадовалась, что оставила в комнате свой громоздкий «Делл»: старый, тяжелый и жутко тормознутый. Она купила его на «Авито» полгода назад — лучшее, что смогла себе позволить.

Позади что-то обсуждали две девушки. Ника уловила мягкие мурчащие звуки. Француженки? Чуть правее рыжий парень говорил по телефону на английском: «sure… yes… no problem[3]». Сидящие рядом Света и Юрис перешептывались на русском:

— А ты давно в рекламе работаешь?

— Шесть лет. Я иметь свой бизнес, реклама сильно нужна.

Ника жутко волновалась. Дело было не только в проблемах с английским, но и в том, что первую лекцию будет вести сам Ред Макс.

Гуру, написавший три бестселлера о рекламе. Кумир всех маркетологов, копирайтеров, работников отделов брендинга и пиара. «Новый О’Гилви», «маркетинговый Стив Джобс», «законодатель рекламных трендов» — какие только прозвища не давали ему журналисты. Ника читала все публикации Ред Макса, покупала лекции на его сайте, следила за ним в инстаграме.

Особенно подкупало, что Макс начинал свой путь в России. Когда-то он был Максимом Красновым — копирайтером в питерском рекламном агентстве. Позже агентство вошло в холдинг Creative Word, и Макс перебрался в Лондон. В двадцать восемь он увлекся разработкой маркетинговых сервисов и приложений. Еще пару лет спустя запустил баннерную сеть RTB-Creative, которая впоследствии стала крупнейшей в мире.

Дверь в аудиторию уже в который раз открылась, Ника ожидала увидеть своего кумира, но вместо Ред Макса по проходу бодрым шагом шла женщина в зеленом платье: черные волосы собраны на затылке в узел, кожа смуглая, фигура не то, чтобы толстая, скорее пышная. Кьяра Грассо, руководитель отдела диджитал-рекламы в итальянском офисе Creative Word. Ее лекции были самыми нудными, но Ника стойко пересмотрела все до единой и даже законспектировала важные моменты.

— Good morning![4] — Грассо остановилась у преподавательского стола рядом с Катрин, всё еще позирующей перед телефоном.

— Ой! — Катрин вздрогнула, обернулась и, заметив Грассо, широко улыбнулась: — Сори!

Подхватила со стола штатив и юркнула на кресло во втором ряду. Грассо обвела аудиторию взглядом.

— Добрый день! Меня зовут Кьяра Грассо, добро пожаловать на курсы управленцев в сфере маркетинга от Creative World.

Пока всё было понятно, ярко-выраженный итальянский акцент даже помогал угадывать смысл. Будь на преподавательском месте англичанин или американец, Нике пришлось бы туго, всё-таки на родном языке люди изъясняются небрежно: тараторят, проглатывают окончания, про грамматику забывают. Итальянка же говорила старательно и четко, словно специально для Ники.

— Раз, два, три, четыре… — Грассо водила в воздухе пальцем, пересчитывая студентов. — …четырнадцать, пятнадцать. Все на месте!

Пока она считала, в аудиторию с камерами на плечах вошли парень и девушка. Ника подобралась. Их предупреждали о видеосъемке, Creative World обычно проводили курсы для начинающих маркетологов и впервые запустили учебу для управленцев. Поэтому планировали пропиарить это событие по всем рекламным каналам.

Операторы прошли между рядами. Девушка встала справа от сцены и направила камеру на Грассо, парень — слева, повернув объектив к аудитории. Ника только теперь разглядела небольшой микрофон, приколотый к воротнику Грассо.

— Это Стив и Нора, — пояснила она. — Наши операторы.

Более контрастную пару еще стоило поискать: Нора — чернокожая, низкая, полная, с короткими обесцвеченными волосами; Стив же, наоборот, белоснежный, как швед или норвежец, волосы тоже светлые, собранные в низкий хвост, а очки на носу точь-в-точь как у Гарри Поттера.

Дверь снова открылась. На этот раз в аудиторию вошел бывший начальник Ники, а следом — Ред Макс.

— Теперь точно все в сборе, — обрадовалась Грассо. — Знакомьтесь, Игорь Варламов, Ред Макс, ваши преподаватели.

Эта парочка смотрелась не менее контрастно, чем Стив и Нора: здоровенный и довольно толстый Макс был выше Игоря на целую голову. У обоих на вороте висел микрофончик.

— Всем привет! — Макс помахал аудитории и встал рядом с Грассо.

Игорь ограничился кивком.

— Давайте обсудим оп…то. ки… вместе. Ня…ту…лап… меньше.

Ника подалась вперед, вглядываясь в губы Грассо. Какой там! Это короткие фразы можно было разобрать, но длинные предложения сливались в звуковую кашу с редким вкраплением знакомых слов.

— Никто пре…та. ра Игорь пу…там…да…

Черт! А если она объясняет что-то важное? Ника дождалась паузы и коснулась плеча Светы.

— Можешь вкратце пояснить, что она говорила?

— Ой, да в основном бла-бла: вы трудились, молодцы, осталось немного.

— А про Игоря что?

— Говорит, он заменяет Ричарда Блэка, тот не смог приехать.

— Спасибо.

Вот почему его имени не было в списке преподавателей. Такое бы Ника не пропустила. Ричард вел лекции по наружной рекламе, теперь, по всей видимости, этим займется Игорь. Но как он вообще оказался в Creative World?

— Практика не. го. пртк. лепа, — продолжала рассказывать Грассо. — Вам ни. грп…руп…пре сертификата.

— Не переживайте! — улыбнулся Макс. — Мы про. ту. нили. крл. та вашего гру. ла. тук.

— Я тоже так думаю, — добавил Игорь. — Важно при. ту. ни..кода.

Ника едва не застонала в голос, а бывший начальник, словно издеваясь, уточнил:

— Всё понятно?

Студенты ответили нестройным «Да». Ника снова коснулась плеча Светы.

— Что там про сертификат?

— Не отвлекайтесь, пожалуйста! — Грассо бросила на нее недовольный взгляд. — Дальше про. нк. то… расписание. Вам нк. ол. дш..при завтра.

Поток звуков безжалостно топил Нику, редкие знакомые слова не проясняли смысл. Как она выдержит в таком ритме две недели? Не говоря уже о том, что придется сдавать экзамен. Может, есть какой-то вариант заочной практики?

— Ника, — шепнула Света, разворачивая к ней ноутбук.

На экране был открыт текстовый документ.

«Они подготовили четыре задания, за каждое будут давать баллы. Пока не ясно, сколько и за что. Но чтобы получить сертификат, нужно набрать десять баллов».

Ника улыбнулась и одними губами проговорила: «Спасибо».

Грассо рассказывала дальше, а Света почти синхронно писала:

«Лекции каждый день с 10:00 до 11:30. Сегодня до 12:00, потому что полчаса уйдет на эту встречу».

«Первую лекцию ведет Ред Макс, в конце он выдаст задание и расскажет, как заработать баллы».

«Завтра лекция Грассо. Явка обязательна и просит приходить вовремя, говорит, опоздавших будет штрафовать. Она меня уже бесит. В субботу-воскресенье выходной».

Ника дочитала последнюю строчку, когда в аудитории воцарилась тишина, а потом все заговорили разом.

— Ой, ну ничего себе! — воскликнула Света.

Манчини громко присвистнул.

— Круто! — крикнул кто-то сзади.

Студенты шумели, вставали со стульев, а преподаватели отошли в сторонку и что-то обсуждали. Организационная часть закончилась?

Ника повернулась к Свете.

— Что происходит?

— Они олатутонсоть в агентстве ченомуологу!

— Света, пожалуйста, не тараторь! Я ничего не понимаю.

— Да, прости, — Света шумно выдохнула. — Они объявили дополнительный конкурс. Студент, который наберет больше всех баллов, получит должность в лондонском офисе Creative World!

Ника смотрела на нее, переваривая услышанное. Должность в Creative World?!

— Представляешь, маркетолог в самом крутом рекламном агентстве!

Ника медленно кивнула. От одной только мысли о такой возможности желудок скручивало в узел.

— Я бы не отказался, — пробормотал Юрис.

Да и кто в здравом уме от такого откажется? Работа мечты! Подобный шанс выпадает раз в жизни, за него надо хвататься зубами и когтями. А это значит, что все пятнадцать маркетологов сейчас думают об одном: кому же достанется заветная должность?

cw_education Мы начинаем!

Creative World объявляет о старте очной программы курсов для управленцев в сфере маркетинга. Пять месяцев наши студенты штудировали теорию, и вот пришло время попрактиковаться.

Сегодня на общей встрече преподаватели сообщили небывалую новость: лучший студент получит должность маркетолога в лондонском офисе Creative World! Вот так сюрприз, не находите?

Хотели бы заполучить такую работу? Пишите ответ в комментариях! И не забывайте проверять новые публикации #cw_istanbul. Уже сегодня мы начнем знакомить вас с участниками курсов. Ещё больше подробностей в сторис!

#курсымаркетинга #работамечты #креативнаяреклама[5]

Глава 3. Происшествие международного масштаба

Два дня спустя

Утреннее солнце пробиралось в комнату, заливая квартиру белым светом. Прихожая, пока еще темная, а оттого мрачная, ждала, когда неторопливые лучики скользнут по большому, во весь рост, зеркалу, пробегутся по паре спортивных туфель и висящей на вешалке кожаной куртке, осветят устроившийся на тумбочке мотоциклетный шлем и красный коврик с надписью «Welcome».

Мехмет не любил этот коврик — единственное яркое пятно в его строгой, продуманной до мелочей квартире, но и избавиться от коврика не мог — мама всегда радовалась, видя свой подарок, а мамина радость, как известно, важнее подпорченного дизайна.

Он заскочил в квартиру на десять минут. Принял душ, переоделся. Бессонная ночь — не причина выглядеть неопрятно, тем более, что его ждала встреча с Айлой. Повод так себе — вскрытие обнаруженного ночью тела, и если бы процедуру проводил любой другой судмедэксперт, Мехмет собирался бы в морг с меньшим энтузиазмом. Однако Айла была ярким цветком в холодном, заполненном телами, царстве. Она не только знала свое дело, но и умела отвлечь от неприятных процедур, бойко рассказывая о найденных особенностях и делясь собственными версиями событий.

Мехмет глянул в зеркало, поправил галстук, снял с вешалки куртку и остановился на пороге.

— Взял рюкзак, ключи и деньги,

Не забыл, конечно, шлем,

Телефон, перчатки, пропуск,

Чтобы не было проблем.

Напевая незамысловатый стишок, он хлопал по карманам, проверяя, всё ли на месте. Неизменный ритуал не только помогал ничего не забыть, но и настраивал на рабочий лад, а сегодня это было особенно важно. Мехмет привык сталкиваться с инцидентами, от которых у обычного человека напрочь пропадал сон. В таком огромном городе, как Стамбул, ежедневно что-нибудь да случалось. Но вчерашнее происшествие было на редкость необычным. Международный масштаб! Значит, в его, Мехмета, расследование будут лезть все: от непосредственного начальника до задрипанного стажера.

Такие дела нужно закрывать побыстрее, пока журналисты не навыдумывали собственных версий. В противном случае начальство будет недовольно, а этого Мехмет никак допустить не мог. Он знал, что в скором времени в отделе ожидается повышение, и знал, что находится в числе претендентов.

Громкое расследование — отличный шанс обойти конкурентов, и Мехмет не собирался этот шанс упускать.

Он вышел из квартиры, захлопнул дверь и направился к припаркованному за углом мотоциклу. План был прост: поприсутствовать на вскрытии, получить предварительное заключение Айлы, изучить показания свидетелей, возможно, кого-то вызвать на допрос и приступить к проработке версий. Подоплека уже сейчас вырисовывалась вполне четко.

Крупное рекламное агентство стравило пятнадцать маркетологов, вынудив их бороться за работу мечты. Не удивительно, что привело это к ссорам и подставам. Не зря говорят: леса без шакалов не бывает.

Скорее всего, на это агентство и рассчитывало: пиар — он и есть пиар, а скандал всегда работает лучше хвалебной оды. Вот только вряд ли кто-то ожидал, что ссоры и потасовки перерастут в убийство. Одно дело — конкурента подставить, совсем другое — конкурента убить.

В результате — один труп и двадцать семь свидетелей, из которых, естественно, никто ничего не видел.

Убийство произошло на корабле, что несколько упрощало задачу: как ни крути, круг подозреваемых ограничен, если, конечно, отбросить совсем уж фантастические версии о том, что кто-то подплыл к кораблю на лодке и тайком пробрался на борт.

При хорошем раскладе уже к вечеру будет ясно, что на самом деле произошло: кто убил, почему и какие оставил улики. Сомнений нет, один из этих горе-маркетологов останется в Турции надолго, предположительно, на срок от двадцати четырёх до тридцати лет.

Глава 4. Лекция на свежем воздухе

Перерыв продлился недолго, вскоре Грассо и Игорь вышли из аудитории, а студенты потихоньку возвращались на свои месте.

— Кто из вас Вероника Ло́вкина? — вдруг по-русски спросил Ред Макс.

Ника опешила. Он и в самом деле назвал её имя? Или она снова не расслышала?

— Чего молчишь? — Света пихнула её локтем и добавила громче: — Вот Вероника! Здесь.

Ника запоздало вздернула руку.

— Я Ловкина.

— Супер-пупер, дуй сюда.

Света озадаченно пожала плечами, Юрис протянул: «Интьересно», остальные студенты выжидательно смотрели на Нику, пока она шла к преподавательскому столу. Стив и Нора следили за ней объективами камер.

— У тебя в слуховых раратах ус есть? — Макс достал из рюкзака коробочку, на которой было изображено серебристо-черное прямоугольное устройство.

— Простите, что? Я… я плохо слышу.

— Ага, знаю, читал. Так лучше? — Макс слегка повысил голос, студенты вытянули шеи, пытаясь хоть что-то разобрать, но вряд ли им удалось — Макс говорил по-русски.

Это выглядело даже забавно: тугоухой была только Ника, а прислушиваться приходилось остальным.

— Лучше. Но громкость не так важна, как четкость. Говорите, пожалуйста, словно я иностранка: медленно, выговаривая окончания.

Она попыталась спрятать смущение за улыбкой, но чувствовала, как предательски полыхают щёки. Не такой она представляла встречу с кумиром!

— Понял. Значит, как с иностранкой. Скажи мне, представительница другого государства, у тебя в слуховых аппаратах блютуз есть?

— Блютуз? Да, есть.

— Супер! Значит, я не зря старался. — Макс открыл коробку. Внутри лежал бархатный мешочек, в каких хранят украшения, и то самое прямоугольное устройство, изображенное на крышке: совсем маленькое, сантиметров пять в длину, серебристое, сзади черная прищепка, чтобы крепить на одежду, по бокам кнопки. — Тебе нужно выключить аппараты, подождать пару секунд и снова включить. Справишься?

— Да, конечно.

Не снимая аппараты, Ника открыла отсеки для батареек — устройства выключились, и звуки тут же исчезли. Пропал гул голосов, смолк скрип кресел, речь Ред Макса потонула в тишине. Он что-то спросил, но Ника виновато развела руками, указав на уши, а потом снова активировала аппараты. Звуки вернулись.

— Ага. — Макс зажал продолговатую кнопку на устройстве, и оно замигало красным. — Так, уже должно работать. Ща, момент.

Он достал из коробки инструкцию, повертел в руках.

— Странно, я ж так и делал.

Ника топталась на месте, не зная, чем помочь и стараясь не замечать вопросительных взглядов Светы.

— А что это за устройство?

— Стример. Принимает звук с моего микрофона и транслирует на твои ухоыераты. По идее, с ним ты должна слышать лучше, чем мы все. Только почему-то он не хочет работать. Не переживай, починим. В крайнем случае нет. — Он усмехнулся собственной дурацкой шутке и снова нажал кнопку на устройстве, лампочка перестала мигать. — Попробуй ещё раз выключить и включить аппараты.

Ника снова ненадолго погрузилась в тишину и вернулась в мир звуков.

Лампочка на устройстве зажглась зелёным.

— О, другое дело! Держи, это тебе. — Макс отдал ей стример. — Там прищепка, можешь прицепить к одежде.

Ника послушно прикрепила приборчик к сарафану, она читала про такие устройства и даже планировала купить, когда с деньгами станет попроще. Реклама обещала, что жизнь со стримером будет в разы проще. Очень хотелось проверить!

Макс достал из рюкзака еще одну коробку. На этот раз внутри оказался крошечный микрофон и зеленая пластиковая коробочка с двумя кнопками сбоку. Макс зафиксировал микрофон на футболке, рядом с тем, что уже весел у него на воротнике. Отошел подальше.

— Так, ты уже должна меня слышать.

Его голос изменился, стал громче и четче. А ведь он стоял метрах в десяти!

— Слышу! — улыбнулась Ника. — Очень хорошо слышу!

— Супер-пупер. — Макс показал большой палец.

Надо же, он купил дополнительное оборудование специально для нее! Позаботился, чтобы ей было комфортно. Ника не рассчитывала на такое внимание.

Макс снова подошел к столу.

— Ну вот, всё получилось. Кто молодец? Я молодец!

— Спасибо вам огромное! А то я уже подумывала просить перевода на заочную программу.

— Заочного варианта у нас нет, но могу специально для тебя организовать запись лекций. Нужно?

— Да! Буду вам признательна.

— Супер, поговорю с Кьярой. — Макс протянул ей коробку от стримера. — Держи! Удачи в соревновании!

Ника смущенно улыбнулась. Новость о вакансии в Creative World всё еще не укладывалась в голове. Она мечтала о такой работе с того самого момента, как погрузилась в мир рекламы. Вот только каковы ее шансы?

Стоит ли надеяться, когда знаешь, как больно падать? Обещала же себе больше не мечтать о работе в агентстве, но стоило после встречи с Игорем шмякнуться с небес на землю, как в вышине замаячили новые звёзды.

— Почитай инструкцию, поиграй с настройками, — советовал Макс. — Там много функций, можно выводить звук с телефона или использовать стример в качестве микрофона. В общем, разбирайся, теперь он твой.

Ника думала, приборчик достался ей на время курсов, но выходит это подарок? Стало неловко, он же денег стоит.

— Спасибо! Даже не знаю, как вас отблагодарить!

— Вообще не за что, мне самому было интересно. Будь добра, раздай это остальным. — Он извлек из рюкзака объемный пакет и протянул Нике. Внутри в прозрачных упаковках лежали приборы, похожие на ту зеленую коробочку, что включал Макс. К каждому прилагались наушники. — По одному пакетику на брата.

— Хорошо.

Ника вернулась на свое место, оставила коробку со стримером на столе и вручила зеленые приборчики Свете, Юрису и Манчини.

— Ой, а что это? — Света открыла пакет и достала наушники.

Ника не успела ответить, снова раздался голос Макса.

— Так, дамы и господа, се. та. ди..ам персональные устройства. Се. ду. рн..ем наушники из пакетов…

Английская речь по-прежнему воспринималась плохо. Лучше, чем раньше, но, видимо, ни один чудо-прибор не способен восполнить пробелы в знаниях языка. Сама виновата, надо было больше заниматься! Похоже, всё-таки во время лекции придется туго, хорошо хоть Макс пообещал прислать записи. Но сколько времени уйдет на то, чтобы всё пересмотреть, перевести и вникнуть в смысл!

Ника раздала все пакетики и вернулась на свое место. Она не слушала инструкции Макса, всё равно понимала через слово, однако последнюю фразу уловила четко:

— Готовы? Тогда идем гулять!

— Гулять? — Ника повернулась к Свете. Та уже вставила в уши наушники и прицепила зеленую коробочку к поясу.

— Да, он хочет совместить лекцию с экскурсией по городу. Поэтому и раздал нам эти устройства.

Ника тяжело вздохнула. Что может быть хуже лекции на английском? Лекция на английском во время прогулки! Шум города, невозможность следить за губами преподавателя — для полного комплекта не хватает разве что дождя, из-за которого и вовсе придется снять аппараты. Но деваться некуда, а потому она поспешила за остальными.

К счастью, на улице вовсю светило солнце. Вчерашний черно-белый кот развалился на коврике у входа и даже усом не повел, когда через него по очереди переступили все студенты. Света чуть отстала, чтобы погладить кота, Ника же старалась держаться к Максу поближе.

— Мы не зря рпо. зв. сы в Стамбуле. Фух. Кто-кто, а турки ун. ше. ру..набт продавать.

Макс довольно быстро запыхался, что не удивительно, с его комплекцией шагать в гору не так-то просто. Да и жара делала свое дело: припекало в Стамбуле похлеще, чем в Краснодаре. Студенты, растянувшись цепочкой, прижимались к фасадам зданий, ловя редкую тень и дуновения кондиционеров из открытых дверей.

На ходу следить за губами Макса было совершенно невозможно. Да и шум города, ожидаемо, задачу не улучшал. Гудели машины, кричали кружащие над головами чайки, прохожие смеялись и разговаривали, из кафе и магазинов лилась разномастная музыка.

— Наверняка вр. зи. то маркетинг — это не продажи и что задача рекламы…

— Смотри, какая красота! — Света догнала Нику и одной ее реплики хватило, чтобы в пух и прах разбить попытки разобрать лекцию. — Давай после занятия сюда сходим?

Справа красовалась витрина, уставленная подносами с разноцветными горами рахат-лукума, пахлавой, прозрачными пиалами с пудингами, блюдами с конфетами и халвой.

Ника бы не отказалась попробовать эти лакомства, но сейчас важно было слушать Макса. Она снова сосредоточилась на его голосе, но из звуковой каши сумела выловить лишь: «маркетологи», «идеи», «наблюдать». Черт, как же сложно!

На помощь внезапно пришла Света:

— Ой, папа тоже говорит, что нужно двигаться и искать идеи. Если постоянно сидеть в офисе, погрязнешь в рутине и не заметишь, как отстал от конкурентов.

Ага, значит, Макс объясняет, как важно сохранять любопытство: наблюдать, оценивать работы других маркетологов, черпать идеи и вдохновение из того, что нас окружает. Он рассуждал об этом в каждой своей книге, и Ника давно взяла совет на вооружение. Хорошо, что тема знакомая, не так страшно, если что-то упустишь.

Чуть впереди вышагивала Федерика, от одного только взгляда на неё становилось ещё жарче. Ника в легком сарафане и босоножках уже мечтала искупаться в первом встречном фонтане. Федерика же в пиджаке, шарфике и кедах, похоже, чувствовала себя вполне нормально. Розово-жёлтый образ дополнила ярко-синяя сумка, но не только внешность сокурсницы из Португалии привлекала внимание, ее поведение тоже было экстравагантным: один наушник Федерика оставила в ухе, а другой прижимала к микрофону телефона, словно слушала его стетоскопом. Остальные студенты то и дело бросали на нее заинтересованные взгляды.

Макс прервался, чтобы купить воды у уличного торговца, раставившего бутылки прямо на тротуаре. Студенты остановились длинной шеренгой вдоль улицы.

Юрис указал на телефон Федерики.

— Что с ним? Заболел?

Федерика шутку не оценила.

— Нет, конечно. Как он может заболеть? На диктофон записываю.

— Ясненько, — хмыкнул Юрис.

Их беседу на английском Ника поняла без проблем, но то, что рассказывал Макс, тонуло в звуковой каше. Это жутко раздражало.

— Я хочу, чтобы вы уяснили: вс. ре. пр.ных. сл… нужно вс. да. рж..ку..се.

Какой вообще смысл от такой лекции? Лучше бы поработала, честное слово!

Макс купил воду, процессия двинулась дальше, но через пару минут снова остановилась, на этот раз на светофоре. Красные циферки предлагали потоптаться на месте сто восемнадцать секунд.

Ника воспользовалась паузой и отвела Свету в сторонку. Последние полгода она училась не стесняться, переспрашивать и просить помощи. Это было сложно, каждый раз приходилось напоминать себе, что в этом нет ничего постыдного, люди хотят помогать, просто не знают как, а порой даже не догадываются, что требуется их помощь.

— Я с этой штукой слышу хорошо, — она показала на стример, — но английскую речь понимать очень сложно. Что он только что рассказывал?

Света с готовностью пояснила:

— Важно удерживать и возвращать клиентов. И нужно всё считать… Он что-то про стоимость клиента говорил и про время.

— Срок окупаемости?

— Да, точно. А что это?

— Период, через который прибыль, полученная от клиента, перекроет затраты на его привлечение.

Значит, Макс по-прежнему объясняет основы, повторяет материал, который им высылали для самостоятельного обучения.

— Ника, объясни, пожалуйста, для тупых. Я и его слушаю, и тебя, но ничего не понимаю.

Да уж, какая ирония… Света слышит, но не понимает — Ника понимает, но ни черта не слышит.

— Суть в том, что затраты на рекламу не всегда окупаются с первой продажи. Например, ты вложила в рекламу десять тысяч, а пришло два клиента, каждый из которых потратил четыре тысячи. Будешь такую рекламу продолжать?

— Нет, конечно. Потратила десять тысяч, заулоотала восемь. Тут и ежу понятно, что реклама плохая.

— А вот и нет, важно смотреть в перспективе. Что, если клиенты вернутся и принесут еще восемь тысяч? Ты заработаешь уже шестнадцать, а затраты на рекламу по-прежнему составят десять. То есть в итоге реклама сработает эффективно, просто срок окупаемости окажется дольше.

Красные циферки на светофоре показывали, что у них еще тридцать секунд. Света смотрела на Нику, покусывая губы.

— Получается, мне нужно привлекать в папин аквапарк клиентов, которые потом вернутся?

Ника улыбнулась: какое распространенное заблуждение! Света, похоже, совсем не смотрела лекции.

— Как ты себе это представляешь? Будешь проводить фейсконтроль? Нет, тебе нужно ни клиентов особых привлекать, а создать условия, чтобы они остались довольны. Потому что довольный клиент превращается в постоянного, что в конечном итоге снижает затраты на рекламу.

Во времена работы в «Тарантуле» Ника сталкивалась с таким не раз. У клиента не налажено производство, из-за чего срываются сроки и выпускается брак, менеджеры грубят и упускают покупателей, забывая перезвонить. Проблем может быть миллион, и выявить их не всегда просто. Хороший предприниматель будет считать, анализировать и устранять недостатки. Плохой — обвинит во всём некачественную рекламу, заявив: «К нам обращаются одни идиоты! Настройте рекламу так, чтобы приходили более качественные клиенты».

— Ой, кажется, я поняла, — улыбнулась Света. — Можно ириинкивать и приглашать крутых диджеев. Ради такого любой клиент вернется!

Светофор загорелся зеленым, и Ред Макс повел студентов дальше.

— Тут зависит от целевой аудитории, — шепнула Ника. — Нужно всё считать и проверять.

Преподаватель продолжил лекцию, и вскоре Света с Никой, не сговариваясь, выработали собственную схему: Света слушала, Ника объясняла. Юрис шагал рядом, иногда вставляя дельные замечания.

Минут через десять они подошли к площади, окруженной невысоким ограждением. На входе охранники досматривали сумки и проверяли одежду металлодетектором.

— Боятся террористов, — предположил Юрис, пока они продвигались в очереди: мальчики слева, девочки справа.

На Федерике поток застопорился. Охранница заглянула в ее ярко-синюю сумку и попросила:

— Достаньте это, пожалуйста.

Федерика извлекла из сумки небольшой серый брелок с экраном. Похоже, какой-то хакерской девайс. Юрис за ее спиной покрутил пальцем у виска и одними губами произнес: «Чокнутая».

Света хихикнула, а охранница глянула на брелок и кивнула Федерике, разрешая проходить, видимо, поняла, что это за устройство. Очередь двинулась дальше.

Они вышли на знаменитую площадь Султанахмет. Тут всё было, как на фотографиях, которые Ника рассматривала в интернете. Слева, окруженная четырьмя минаретами, возвышалась красновато-коричневая Айя-София. Напротив хвасталась шестью минаретами величественная Голубая мечеть. По площади гуляли туристы, пахло дымком — это торговцы в передвижных лотках жарили каштаны, их конкуренты предлагали отведать симиты — турецкие бублики с кунжутом. Голуби курлыкали, расхаживая вокруг пальм, а посреди тротуара развалился рыжий кот.

Пушистый красавец определенно лидировал в гонке за внимание туристов, оставив позади вечных соперниц — Голубую мечеть и Айя-Софию. Вокруг него уже собралась очередь из желающих сделать кадр. Еще бы, фотками архитектурных шедевров уже никого не удивишь, а вот котик на фоне такого шедевра гарантированно соберет лайки.

Света зависла с телефоном возле котика, Ника же не отставала от Макса, который уверенно шел дальше.

— О, Стив и Нора уже тут, — звучал в ушах его голос.

Ника только теперь заметила, что операторы не сопровождали их на прогулке. Значит, ушли пораньше, чтобы подготовиться к съемке. Похоже, Макс придумал что-то интересное.

Он остановился у палатки мороженщика, дожидаясь, когда подтянутся остальные. Ника подошла поближе и наконец видела губы преподавателя.

— Перейдем к практике. — Макс указал на прилавок, за которым улыбался мороженщик в красной, расшитой золотом рубахе и такой же феске.

Стив и Нора направили камеры в разные стороны: он на мороженщика, она на Макса. Действовали они на удивление слаженно, казалось, даже двигались синхронно.

— Что я пропустила? — Света обогнула Юриса и Манчини и встала рядом с Никой.

— Пока ничего. — Ника приложила палец к губам и кивнула в сторону Макса.

— Вот вам пример отличного маркетингового хода, — объяснял тот. — Помните, я говорил, что нужно наблюдать и анализировать? Этим и займемся.

Он добавил что-то ещё, но Ника снова потеряла нить: «купить», «стоимость», «каштаны».

— Говорит, нужно предложить клиенту что-то помимо самого товара, — пояснила Света. — Тогда он выберет дондурму вместо симита или каштанов.

— Дондурму?

— Ну да, мороженко у них так называется.

В отличие от итальянских джелатерий, витрина мороженщика не была прозрачной. Емкости со сладким лакомством, накрытые круглыми металлическими крышками, стояли за прилавком. Справа висели сложенные друг в друга вафельные рожки, слева стояли бутылки со взбитыми сливками и сиропами.

— Турки повышают ст. ть. мр..го за счет шоу, — объяснял Макс, мороженщик позади него лучезарно улыбался.

Похоже, речь шла о добавочной стоимости. Дай клиенту что-то большее, и он предпочтет твой товар товару конкурентов. Продавцы мороженого в Турции предлагали шоу, это Ника помнила по своим поездкам в Анталию.

Макс что-то спросил, и руку тут же подняла Федерика.

— Эксплуатируй хорошую идею, пока работает, — отчеканила она.

— Точно! Интересно, где ты вычитала такую емкую формулировку? — Макс ухмыльнулся, остальные понимающе заулыбались.

Ника тоже не сдержала улыбку, приятно, что хотя бы такие простые фразы понятны.

— Похоже, я одна не в теме, — расстроилась Света. — Чего все такие довольные?

— Он намекнул на свою книгу, — шепнула Ника, а Макс тем временем обвел глазами студентов.

— Кто хочет мороженое? Может, наша отличница? — он выразительно посмотрел на Федерику, но та поморщилась и помотала головой.

— Я хочу! — Вперед вышла Катрин.

Все парни, как по команде, повернулись в ее сторону. Даже у мороженщика глаза загорелись. Оно и понятно, Катрин не блистала такой естественной красотой, как Света, но чувствовалось, что внешности уделяет огромное внимание. Всё, от прически до маникюра, было доведено до идеала: длинные блестящие волосы отливали медью; на щеках алел легкий румянец, наложенный так искусно, что смотрелся естественно; густые черные ресницы казались пушистыми от природы; даже оттенок губ был подобран так точно, что только блеск выдавал наличие помады.

— Вперед! — Макс отошел, уступая Катрин место.

Рыжеволосая придирчиво осмотрела прилавок, а потом развернулась, глянула на Нику и буркнула что-то неразборчиво.

— Извини, что? — Ника растерянно посмотрела на телефон, который протягивала Катрин. Просит подержать, что ли?

Но Катрин вместо того, чтобы повторить, закатила глаза и вздохнула.

— Кто-нибудь может меня на видео записать?

На этот раз Ника прекрасно поняла и почувствовала, как щеки заливает краска. Однако этого, похоже, никто, кроме Светы, не заметил.

— Могла бы и по-человечески попросить, — пробормотала она.

Парни наперебой предлагали Катрин свои услуги: «Давай я помогу!», «С удовольствием!», «Могу и на свой телефон и на твой!» Главный приз достался Юрису.

— Дорогуша, можно побыстрее? — Ред Макс вытер лоб платком, его футболка уже покрылась пятнами пота. — А то мы тут до вечера проторчим.

Катрин быстренько объяснила Юрису, где встать, чтобы ракурс получился идеальным. Ей что, Стива и Норы мало? А потом протянула мороженщику деньги.

— Шоколадное, пожалуйста.

Продавец улыбнулся, подхватил вафельный рожок и открыл емкость с мороженым. Взял с прилавка большую металлическую ложку с длинной ручкой и с таким нажимом принялся орудовать ею в емкости, будто внутри было не мороженое, а что-то очень вязкое и густое.

Наконец он плюхнул в рожок бесформенную шоколадную массу, не очень-то аппетитную, больше напоминающую кусок рыхлого пластилина. Да и по свойствам лакомство тоже походило на пластилин — рожок повис в воздухе, приклеенный мороженым к ложке. Ника улыбнулась, зная, что последует дальше, она не раз видела это шоу на турецком побережье.

Мороженщик протянул ложку с приклеенным к ней рожком, предлагая Катрин забрать покупку, похоже, непрезентабельность товара его не смущала. Катрин разочарованно приподняла брови, потянулась за мороженым, но схватила воздух — продавец в последний момент ловко повернул ложку, и рожок буквально выскользнул из пальцев Катрин. Рыжая попробовала еще раз, но мороженщик снова повернул ложку. Обещанное шоу началось!

Все вокруг веселились, глядя, как Катрин пытается схватить мороженое, даже Юрис посмеивался, следя за происходящим на экране телефона. Продавец поворачивал рожок то вправо, то влево, потом ему надоела эта игра и он приступил к следующему этапу: снял рожок с ложки и зачерпнул из емкости еще мороженого. На этот раз он накладывал лакомство аккуратно, размазывая края и пытаясь придать куску шоколадного пластилина форму шара.

Вышло не очень, но мороженщик не смутился. Снова протянул Катрин ложку с приклеенным к ней рожком. Рыжая изловчилась и на этот раз поймала добычу.

— Гуд[6]! — улыбнулся продавец и потянул ложку на себя словно удочку.

В следующий миг в руках Катрин остался пустой рожок. Его вафельный собрат-близнец по-прежнему висел на орудии мороженщика.

— Ха! Там было два рожка! — восхитился кто-то сзади.

Катрин приоткрыла рот, явно возмущенная таким обманом, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась в камеру Стива. Мороженщик и на этом не остановился — ловко выхватил из рук Катрин рожок, и она снова осталась с пустыми руками.

— Браво! — похвалила Света.

Катрин улыбалась, поглядывая то в одну камеру, то в другую, однако глаза выдавали недовольство. Продавец примирительно прижал ладонь к груди, отложил ложку, обернул рожок салфеткой и протянул Катрин. Похоже, представление подошло к концу.

Рыжая буркнула «Спасибо», принимая многострадальную покупку, но, оказывается, продавец и не думал отступать. В следующий миг рожок снова оказался у него, а Катрин растерянно взирала на опустевшую салфетку.

— Во дает! — восхитилась Ника.

Всё действительно произошло так быстро, что она не заметила, каким образом продавец снова завладел рожком. Вот он только что был у Катрин, а спустя мгновение улыбающийся мороженщик подкладывает туда еще сладкого лакомства.

Салфетка в руках Катрин превратилась в бесформенный шарик. От мороженщика не укрылось настроение покупательницы.

— Окей, окей, — он протянул рожок, предлагая Катрин попробовать мороженое из его рук.

Рыжая с сомнением смотрела на шоколадное лакомство. Все вокруг, да и сама Катрин, прекрасно понимали, что это тоже часть шоу. Но куда деваться? Раз уж ввязалась в игру, следуй правилам.

Собрав волосы в хвост, Катрин аккуратно коснулась губами мороженого и тут же получила сладким лакомством в нос. Все вокруг заржали.

Мороженщик протянул Катрин еще одну салфетку и следом вручил многострадальную покупку.

— Спасибо, — с той же интонацией рыжая могла послать его к черту.

Что поделать, кто-то понимает шутки, кто-то нет. Катрин явно не понимала. Зато остальным было весело. Ред Макс предложил всем желающим угоститься мороженым, и к лотку тут же выстроилась очередь. Вот он маркетинг в действии! Преврати обыденую покупку в шоу, и люди потянутся.

— Вам купить по рожке? — галантно предложил Юрис.

— По рожку, — хихикнула Света. — Рожок мужского рода. Я не хочу, спасибо.

— Я тоже не хочу. — Ника указала на скамейку неподалеку, укрытую от солнца кронами деревьев. — Давайте лучше в тенек отойдем?

Жара порядком изматывала. По пути их догнал Манчини.

— Пробовал я их эту дондурму, ничего общего с настоящим мороженым.

— Под «настоящим» ты имеешь в виду итальянское? — уточнила Света.

— Естественно!

Ника в который раз убедилась, что неплохо разбирает простые фразы на английском. Но если в предложении больше пяти слов — пиши пропало. Значит, дело всё-таки не в слухе, а в словарном запасе. Может, попробовать смотреть видео без субтитров?

На скамейке разлегся серый кот, похоже, эти милахи в Стамбуле повсюду.

— Привет, пушистик! — Света присела рядом, погладила кота, и тот тут же бесцеремонно перебрался к ней на колени. То ли решил, что так будет мягче, то ли проявил гостеприимство, уступая место туристам.

Манчини указал на скамейку Нике, но она покачала головой:

— Стоя вас лучше видно.

— Тогда я сяду! — Юрис плюхнулся рядом со Светой и тоже погладил кота. Серый наглец тут же замурчал, подставляя пузо.

— Красавец! — Манчини не удержался, присел на корточки и почесал котика за ухом. — О, смотрите, кто идет! — Он поднялся и сделал вид, что снимает шляпу. — Миледи, а где ваша дондурма?

К скамейке подошла Катрин. Мороженого в ее руках и в самом деле не было, вряд ли успела съесть, скорее выбросила в ближайшую урну.

— Не лекция, а цирк, — буркнула она по-русски.

— Ты из России? — удивился Юрис.

— Из Украины, — вместо Катрин ответила Света. — Но живет в Эмиратах. Я подписана на тебя в ютубе и инстаграме.

Катрин улыбнулась, и в отличие от улыбки, предназначавшейся мороженщику, эта явно была искренней.

— Ты Света, да?

— Да! А это Ника, Юрис и Карло.

Манчини отвесил шутливый поклон.

— Ничего не понял, но приятно познакомиться. Может, снова перейдем на английский?

Катрин присела на металлический подлокотник скамейки.

— Интернет у кого-нибудь есть? Хочу проверить, разбили нас на группы или ещё нет.

Ее акцент был гораздо грубее и жестче, чем у того же Манчини, но, как ни странно, пониманию это не мешало.

— Что за группы? — Эту информацию Ника упустила.

— Ой, точно. — Света снова перешла на русский. — Грассо говорила, что нас разобьют на три группы. У каждой свой куратор. Ну, чтобы какие-то нарационныеросы вопросы решать, помогать по мелочам. Сейчас. — Она достала телефон, пробежалась пальцами по экрану. — Да, нас добавили в общий чат в ватсапе.

Она чуть отодвинула телефон, чтобы сидящие рядом Катрин и Юрис видели экран. Манчини и Ника подошли ближе.

— Три препода, три группы, — прочитала Света. — Ой, Катрин, мы с тобой и Юрисом!

Она читала дальше, а Ника искала глазами своё имя. Это куда проще, чем вслушиваться в английский.

Куратором Катрин, Светы и Юриса назначили Игоря. Ника, к счастью, в группу бывшего начальника не попала. Во второй группе был Манчини и четыре девушки: две из Франции, одна из Испании и одна из Ирландии. Их куратор — Грассо.

Значит… Ника едва не воскликнула «ура!» Её куратором был Ред Макс!

— Как думаете, лекция уже закончилась? — Манчини посмотрел на Макса, который разговаривал у кофейного ларька с Федерикой.

Преподаватель словно услышал вопрос — в ушах зазвучал его голос:

— Так, леди и джентльмены, можете оставаться на местах, ост. ня. шт..чно..

Света, Юрис, Катрин и Манчини дружно помахали. Ника вопросительно посмотрела на Свету.

— Он попросил дать знать, что его слышно.

— Наша лекция… — И снова звуковая каша.

— Говорит, лекция закончилась, сейчас задание выдаст, — перевела Света.

Ника соединила ладони у груди и одними губами произнесла: «Спасибо». Что бы она делала без своей верной переводчицы?

Макс рассказывал что-то ещё, Ника улавливала лишь отдельные слова, но по лицам остальных было ясно, что они удивлены и немного встревожены.

— Говорит, на первом этапе будут проверять нашу креативность, — пояснила Света.

— Тише ты, — буркнула Катрин. — Потом расскажешь.

— Извини, — Света замолчала, слушая Макса.

Котик на ее коленях, словно почувствовав напряжение, дернул ухом, а потом и вовсе спрыгнул на землю и отправился куда-то по своим кошачьим делам.

Ника сгорала от нетерпения. Интересно, как организаторы планируют проверять их креативность?

Наконец Макс замолчал и выключил передатчик.

— Необычное задание, — пробормотала Катрин.

— Что там? — не выдержала Ника.

— Знаешь сайт reddit.com? — Света встала и отряхнула шорты от кошачьей шерсти.

— Знаю. — Ника не пользовалась «реддитом», заходила пару раз, но ничего интересного не нашла. Этот сайт был очень популярным, что-то среднее между социальной сетью и форумом.

— Нам нужно опубликовать там статью и собрать как можно больше лайков. За первое место дадут пять баллов, за второе четыре и так далее. То есть баллы получат только первые пять человек, остальные останутся с нулями.

— Ничего себе!

Вот уж точно проверка на креативность. На таких сайтах популярны мемы, забавные истории, фотки знаменитостей, застигнутых врасплох. Ника подобным не увлекалась, а тут напиши статью, да ещё и собери лайки. Черт, писать же придется на английском!

— Сколько у нас времени?

— В этом самая большая засада. Крайний срок публикации — завтра, семь утра. Потом нас всех приглашают на вечеринку на корабле, там и объявят результаты. Хоть одна хорошая новость — покатаемся на кораблике по Босфору.

>

cw_education Знакомьтесь: Леди Катрин!

Популярный блогер, звезда Instagram и Youtube, организатор марафонов «неЖИРинки!», «Худеем к лету», «Прокачай инсту», «Долой скучные сторис!», автор бестселлеров «Ты красива!» и «Твой первый миллион подписчиков», фотограф, победительница шоу «Наши за границей» — всё это Леди Катрин, участница курсов Creative World.

— Твоя первая мысль, когда узнала о соревновании за должность в лондонском офисе? — спросили мы Катрин.

— Моя первая мысль? Эта работа для меня, черт возьми! И я нацелена на победу!

— А как же твой канал на ютубе? Марафоны? Книги? Придется всё это бросить?

— Нет. Я привыкла делать сто дел одновременно, уверена, что выполню и сто одно дело.

У Катрин огромный опыт в маркетинге. Она знает, как привлечь подписчиков, понимает, как создать классный контент. Специалисту такого уровня однозначно место в Creative World. Полное интервью с Катрин смотрите в IGTV.

#курсымаркетинга #работамечты #креативнаяреклама #нашистуденты #cw_istanbul

Глава 5. Как завалить конкурента

В отличие от многих других мусульманских стран, Турция — государство светское. Здесь давно нет официальных перерывов на молитву: продавцы не закрывают магазины, чтобы посетить мечеть, таксисты не просят пассажиров подождать в машине, пока они исполнят положенный ритуал, общественные организации не приостанавливают работу.

Да, в Турции религия отделена от государства, но тем не менее девяносто шесть процентов населения исповедуют ислам. Поэтому и мечетей в стране огромное количество, в одном только Стамбуле — более трех тысяч. Пять раз в день со всех минаретов муэдзины призывают верующих на молитву. Их разрозненный хор на несколько минут наполняет город, и если местные этого уже не замечают, то приезжие останавливаются, прислушиваются и проникаются восточным колоритом.

На площади Султанахмет очередной призыв на молитву зазвучал в тот самый миг, когда Макс сообщил об окончании лекции. Получилось эффектно: студенты переваривали условия первого задания, пока муэдзины Айя-Софии и Голубой мечети соревновались в вокальных данных, оглушая округу проникновенным «Аллаху акбар». Макс тем временем направился в сторону отеля.

Когда пение смолкло, студенты вышли из оцепенения и разбрелились кто куда. Света с Катрин отправились искать красивые фоны для сторис, Юрис ушел, сославшись на важные дела, Манчини предложил Нике выпить кофе.

— Спасибо, Карло, но я лучше вернусь в отель. Надо поработать и над заданием подумать.

— Поработать? — недоверчиво прищурился Манчини. — Могла бы отшить меня чуть более деликатно.

Ника хотела объяснить, что не обманывает, что ей на самом деле нужно закончить презентацию для сына шефа и просмотреть почту, чтобы не упустить что-то важное. Но словарного запаса катастрофически не хватало, поэтому пришлось ограничиться виноватым:

— Не обижайся, ладно? Давай в другой раз?

— Ловлю на слове!

Манчини козырнул и направился в сторону кафе около площади, а Ника пошла в отель. Нужно побыстрее закончить презентацию, чтобы сосредоточиться на задании для курсов, а еще не терпелось позвонить Кириллу и испробовать стример.

Они редко общались голосом, чаще переписывались. Когда брат оплатил новенькие слуховые аппараты с блютусом, жизнь стала легче, но проблему с телефоном это не решило. Для сопряжения слуховых аппаратов с телефоном требовалось устройство-посредник, вроде стримера, подаренного Максом. Без него даже разговоры по видеосвязи превращались в пытку. Ника понимала через слово, отвечала невпопад. Это жутко злило, но порой выходило даже смешно, как в тот раз, когда Кирилл сказал, что взял на работу стажера, а Нике послышалось, что он назвал ее обжорой. Причем до этого она рассказывала, что вот уже третий день питается то пельменями, то пиццей, потому как на готовку не хватает времени. Поэтому вышло особенно забавно.

Они долго смеялись, и теперь Кирилл часто поддразнивал ее на тему еды, при каждом удобном случае называя обжорой. Это стало шуткой, понятной только им двоим.

Вчера Ника написала ему перед сном, сообщила, что долетела и разместилась в отеле. Кирилл ответил почти мгновенно и пожелал плодотворной учебы. Неужели не спал, дожидаясь сообщения? Ей была приятна его забота, но не отпускало чувство, что она ведет себя нечестно. Их связывало нечто большее, чем просто дружба, они оба это понимали, и Кирилл своих намерений не скрывал.

Еще в прошлом году в Барселоне он сказал, что готов ждать, пока Ника наладит жизнь, привыкая к новой работе и слуховым аппаратам. С тех пор они переписывались практически каждый день, болтали обо всем, обсуждали фильмы, работу, пробки. С Кириллом Ника чувствовала себя легко, могла отправлять сообщения, не перечитывая по несколько раз, боясь ляпнуть лишнего или показаться бестактной.

Они по-настоящему сблизились, и Кирилл знал о Нике больше, чем кто-либо другой, однако тему отношений они никогда не обсуждали. Ника не представляла, сколько еще он будет ждать, но понимала, что так не может продолжаться вечно. Жизнь давно наладилась и вошла в размеренный ритм, вот только Кирилл по-прежнему жил в Москве, а она в Краснодаре. О каких отношениях могла идти речь, когда их разделяло больше тысячи километров?

Ника вернулась в отель, подключила телефон к вайфаю и настроила стример, следуя инструкции. Теперь, если верить рекламе на коробке, можно хоть музыку слушать, хоть болтать по видеосвязи: звук будет транслироваться сразу на оба аппарата, причем шумы сгладятся, а четкость улучшится.

— Привет! — голос Кирилла и в самом деле звучал иначе. Сложно сказать, что именно изменилось, он словно стал более натуральным. Как будто звук пропустили через специальный фильтр, убирающий искажение. — У тебя новая прическа?

Ника провела рукой по волосам. Ах да, она же вытянула волосы.

— Не новая, просто уложила иначе. Нравится?

Глаза Кирилла хитро сощурились за стеклами очков.

— Я знаю правильный ответ на этот вопрос. Девушкам нужно говорить: нравится, но и предыдущая была классной.

Ника засмеялась.

— Да ладно! Со мной можно не осторожничать.

— Я не осторожничаю, мне на самом деле нравятся оба варианта. Как дела?

— Хорошо. Вот сижу в отеле. — Ника поудобнее устроилась на кровати. — И знаешь, я тебя прекрасно слышу!

— Правда? Изменила настройки в аппаратах?

Изображение Кирилла чуть отдалилось, похоже, он закрепил телефон на подставке. Теперь было видно не только его лицо, но и плечи и кусочек стола.

— Нет, не настройки. Помнишь, я рассказывала, что курсы ведет Ред Макс?

— Помню.

— Так вот, он подарил мне классный приборчик. Подключается к аппаратам, а потом к любому устройству, например, к телефону. Звук идет сразу на аппараты, и я действительно лучше слышу. В разы лучше, чем без него!

— Ух ты! Шоу ми[7] этот девайс.

Кирилл обожал мешать русские слова с английскими. Раньше Нику это раздражало, но сейчас казалось даже милым. Она продемонстрировала стример, показала коробку, кабель для подзарядки и небольшую книжечку-инструкцию.

— Его можно использовать, как внешний микрофон, это специальная фишка, помогающая во время лекций или конференций. Я могу попросить преподавателя прикрепить стример к одежде, и всё услышу, даже если буду сидеть в двадцати метрах.

— Кул[8]! Получается, его ожометно подложить и подслушивать чужие разговоры? Не хочешь за кем-нибудь пошпионить?

— Нет уж, мне бы с учебой разобраться.

— Тяжело?

Ника вздохнула. Кому еще жаловаться, если не Кириллу?

— Очень. Я ни черта не понимаю на английском! Полный ноль. И ладно бы только не понимала, я и говорить не могу, спотыкаюсь на каждом слове! Похоже, у меня просто мозги к этому не приспособлены.

— Всё у тебя приспособлено! Это нормально, нельзя просто взять и заговорить на руромике, нужно время. Чем дольше находишься в среде, тем легче. У тебя хороший словарный запас, я вообще в шоке от твоего трудолюбия. Не знаю ни одного человека, который бы учил инглиш с таким усердием. Дай себе время, чуть больше практики и увидишь прогресс.

— Обещаешь?

— Обещаю. Только не загоняй себя, окей?

Ника улыбнулась. Кирилл вечно просил ее притормозить: «хватит столько работать», «передохни», «ты совершенно не умеешь расслабляться». Но Ника не могла остановиться. Кирилл никогда бы не сказал этого вслух, но он должен понимать, что она изначально находится в менее выгодном положении.

Да, возможно, все испытывают сложности с иностранным языком, нужно время, чтобы погрузиться в среду, научиться думать на английском. Но правда в том, что Нике этого самого времени требуется в разы больше. Ведь обычным людям не приходится учиться слушать на английском и читать английские слова по губам. А значит, чтобы не отставать от других, ей нужно больше работать. Простая арифметика, ничего не попишешь.

— Ну а в целом как? Интересно? Объяснили, как будет проходить экзамен?

Ника рассказала про систему баллов, про то, что им выдадут четыре задания, про статью, которую нужно написать до завтра.

— Еще они решили устроить дополнительный конкурс. Сказали, что лучшего студента пригласят на работу в Лондон.

— Так с этого и нужно было начинать! Чиосее! Вот это новость! Ты должна победить!

— Это вряд ли. Но спасибо за поддержку.

— Почему вряд ли? Ты крутой маркетолог с большим опытом, я уверен, у тебя все шансы.

— Ты бы видел, какие монстры тут собрались. У Катрин два миллиона подписчиков на «ютубе», у Юриса собственный бизнес, да и остальные наверняка не абы кто. Я уже за сертификат переживаю, не хочется возвращаться с пустыми руками, Роман Валентинович не поймет.

Ника не говорила Кириллу, почему так важно получить сертификат. Глупо, но боялась сглазить. Казалось, стоит хоть кому-нибудь узнать о возможном повышении, как всё сломается, рухнет, и шеф вообще передумает формировать отдел.

— Ника, ты тоже монстр. Вспомни финт с икринками в Барселоне, мы с Саней тогда здорово обломались.

В прошлом году она и в самом деле за одну ночь спасла «Царскую трапезу» от провала — взамен испорченным листовкам придумала новые, и они очень приглянусь посетителям выставки в Барселоне. Благодаря этому «Трапеза» заполучила несколько международных контрактов, а Нике досталась должность маркетолога[9]. Тогда всё срослось, но нельзя же всю жизнь хвалиться прошлыми успехами.

Чтобы победить в конкурсе Creative World, нужны новые идеи, но Ника не чувствовала в себе сил тягаться с маркетологами международного уровня, особенно учитывая, что задания придется выполнять на английском.

— Есть мысли по поводу «реддита»? — Кирилл перебрался на диван, за его спиной промелькнули полки книжного шкафа.

— Ни одной. Честно говоря, вообще смутно представляю, что предложить такой аудитории. Мемы с пандами и фотки котиков?

— Не обязательно. Я порой читаю «реддит». Котики — это всегда гуд, но там заходят и профессиональные темы. Главное, риреесноадать. Вот недавно читал статью «Один день из жизни пилота», вполне норм. Там, кстати, сейчас целая волна таких постов: один день из жизни бармена, один день из жизни таксиста. Слушай, а напиши один день из жизни маркетолога!

— Думаешь, кому-то интересно, как я делаю презентации и обрабатываю фотки?

— Про фотки нет, но ведь есть же что-то прикольное в твоей работе?

Ника задумалась. В последнее время задачи в «Трапезе» были настолько рутинными, что о них даже вспоминать скучно.

— В позапрошлом месяце я курировала стенды для местных супермаркетов. В прошлом составляла маркетинговый план на год. Ничего необычного.

Кирилл снял очки и потер глаза.

— Нужно что-то яркое, желательно с юмором. Чтобы одновременно хотелось и смеяться, и плакать.

— Это точно не про «Трапезу». А вот вся моя работа в «Тарантуле» — сплошные смех и слезы. Можно не только статью, а целый роман написать.

— Например?

Ника улыбнулась. История, пришедшая на ум, была одной из самых любимых.

— Как-то к нам в диджитал-отдел пришел новый клиент. Пришел целенаправленно — за сайтом. Я ему объясняю, что сайт — это не просто картинки с текстом, нужно определить целевую аудиторию, выработать УТП[10], выделить флагманские направления. Он собственник спортивного центра, где разнообразные боевые искусства преподают. Сфера-то интересная! Говорю, вам нужно делать классные ролики, тренеров пофоткать, фрагменты занятий показать. Отвечает: делайте! Хоть ролики, хоть фотки, главное, чтобы сайт был зеленым.

— Зеленым?

— Ага, так и сказал. То есть ему вообще по барабану, что это будет за сайт, как будет работать, откуда возьмутся клиенты. Главное, чтобы зеленый. Проходит три месяца, мы провели исследование рынка, перелопатили его бизнес от и до, пригласили операторов, кучу материала отсняли! Я столько роликов по самообороне пересмотрела, что теперь хоть самой курсы веди. Разработала для него маркетинговую стратегию, определила систему доп. продаж и скидок, короче, работа колоссальная. Пришло время сдавать проект. Показываю ему сайт, и что ты думаешь, он спрашивает?

— Почему не зеленый? — уже вовсю веселился Кирилл.

— Нет! Сайт был зеленым!

— А что тогда?

— Можно ли его сделать еще более зеленым?

Экран Кирилла заходил ходуном.

— Еще более зеленым? Так и сказал?

— Да! Плевать на стратегию, конверсию, модель продаж. Я не знаю, что у него в голове, но дизайнеру пришлось потрудиться, чтобы сделать сайт «еще более зеленым» и при этом не отпугнуть посетителей. Иначе, все наши труды насмарку.

— Кул. — Кирилл всё ещё посмеивался. — Ника, две-три такие истории, и ауриорияэдита твоя.

— Да у меня этих историй три с половиной тонны.

— Значит, действуй! А я помогу с переводом.

— Договорились!

Они поболтали еще немного. Ника рассказала, что ее бывший начальник по несчастливой случайности тоже оказался в Стамбуле, и что он точно будет удивлен историям из их общего прошлого. Кирилл верно заметил, что в первом задании Игорь при всем желании не сможет навредить. Лайки на «реддите» ставят обычные люди, всё довольно прозрачно, сразу видно, какая публикация понравилась пользователям, а какая нет. Так что можно не переживать о предвзятом судействе и сосредоточиться на задании. Этим Ника и собиралась заняться.

Попрощавшись с Кириллом, она спустилась в кафе, наскоро пообедала, после чего взяла ноутбук и отправилась в компьютерную комнату, чтобы спокойно поработать.

Оказывается, не ей одной пришла мысль уединиться: Федерика и Юрис уже сидели за компьютером и, посмеиваясь, что-то обсуждали. Ника помахала им и устроилась чуть поодаль. Ребята смеялись довольно громко, причем Юрис определенно строил глазки, а Федерика то и дело кокетливо убирала волосы за ухо. Надо же, быстро они нашли друг друга.

Посторонние звуки отвлекали, пришлось активировать свою суперспособность — Ника выключила слуховые аппараты и в приятной тишине принялась за работу.

Для начала занялась презентацией для Ромика. Он уже прислал письмо-напоминание: «Ника, привет! Я знаю, что ты на учебе, но мне очень нужна эта презентация сегодня». Нужна так нужна. Куда деваться?

Ника собрала всю необходимую аналитику, оформила таблицы и графики, придумала ёмкие заголовки. Работа заняла больше времени, чем планировалось, поэтому к статье она приступила только через три часа.

Задание оказалось очень интересным. Ника так погрузилась в «Один день из жизни маркетолога», что не заметила, как ушли Юрис и Федерика. Возможно, в комнату заглядывал кто-то еще, она не видела. Пальцы летали по клавиатуре, рассказывая истории из ее прошлой жизни.

Покончив с зеленым сайтом, Ника пересказала еще один забавный случай про клиента, пришедшего на первую встречу в шлепках и шортах и заявившего: «Мне нужна реклама на миллион, но у меня есть только сорок тысяч». Это был владелец автомастерской, специализирующейся на ремонте японских автомобилей. Ника тогда посоветовала направить весь бюджет на рекламу в «Яндекс. Картах». В то время конкуренты редко применяли этот инструмент, а вот клиенты, наоборот, всё чаще искали там услуги.

Год спустя владелец автомастерской вернулся. Снова в шортах и шлепках, но теперь с совсем другим заявлением: «У меня есть миллион, и я хочу классную рекламу».

Еще одна история произошла с сетью салонов красоты. Клиент был очень доволен рекламой: «Телефон не умолкает, запись на три месяца вперед. Я открыл еще два кабинета и купил новое оборудование! Давайте сократим рекламный бюджет». На вопрос «зачем?» клиент ответил: «Это же уменьшит расходы».

Ника старалась его убедить, что сокращение расходов на рекламу приведет к сокращению прибыли. Если реклама работает эффективно, нужно наращивать обороты! Нет, сокращаем и точка.

Через две недели клиент позвонил и поинтересовался: «У нас с рекламой всё в порядке? Менеджеры жалуются, что количество звонков упало».

Ника посмеивалась, вспоминая свое недоумение и то, как говорила заказчику: «Я же вас предупреждала!» Однако через полгода история повторилась: тот же клиент, та же радость, что реклама работает, та же просьба сократить бюджет. И хоть какие аргументы приводи — бестолку. Тогда она поняла, что это просто модель поведения. Клиенту нужно всё сломать, чтобы сначала расстроиться, а потом радоваться, когда всё вновь заработает.

Она закончила статью далеко за полночь. Перечитала еще раз и отправила Кириллу. Спустя пять минут он прислал ржущий смайлик, а потом довольно быстро перевел текст. Вот кому не нужно погружаться в среду, хоть ночью разбуди — будет одинаково хорошо говорить и на русском, и на английском.

«Ты бы и сама справилась, — написал Кирилл напоследок. — Просто у меня больше опыта. Спокойной ночи, отдыхай, надеюсь, завтра увидеть тебя на первом месте».

Ника скептически хмыкнула, выписала из статьи незнакомые слова в словарик. После чего загрузила текст на «реддит», вернулась в комнату, упала на кровать и почти мгновенно отключилась.

Проснулась снова за минуту до запланированного часа: экран телефона издевательски показывал девять двадцать девять. Нет, ну в самом деле! Какой смысл просыпаться раньше будильника, если не можешь даже поваляться всласть, нежась в утренней дреме.

Выбралась, называется, из рутины: вместо ужина — сухарики из автомата, вместо сна — посиделки с ноутбуком. Наивно было рассчитывать, что в Стамбуле удастся хоть немного отдохнуть. Сегодня снова предстоит тот еще денек: лекция, обработка фоток с производства и круиз по Босфору, во время которого огласят результаты первого этапа.

Несмотря на огромное желание зарыться с головой в одеяло, Ника потянулась за ноутбуком и открыла «реддит». В следующую секунду сонливость испарилась, как вода с раскаленной сковородки. Под публикацией стояло четыреста семьдесят пять лайков! Ничего себе! Это же очень круто!

Ника пролистала ленту, ища работы других студентов. Но как выделить их из общей массы? Была бы тут Света, она бы точно рассказала, кто и что опубликовал: каким-то удивительным образом соседка по комнате успела познакомиться со всеми сокурсниками. Но кровать Светы пустовала, и Нике не оставалось ничего другого, кроме как, терзаясь ощущением неизвестности, быстренько умыться, одеться, накраситься и поспешить на лекцию.

В аудитории было холодно, Ника пожалела, что не захватила кофту. Шторы задернуты, свет включен, в углу стоял флипчарт, над преподавательским столом висел белый экран, на который проектор выводил надпись на английском: «Построение команды и делегирование».

Света, Юрис и Манчини уже сидели в первом ряду, вчерашнее кресло Ники пустовало. Света помахала, подтверждая догадку — ребята заняли ей место. Это было очень приятно.

— Доброе утро! — Ника села, и в висках тут же застучали крошечные молоточки — вот они последствия недосыпа. Может, сбегать за кофе? До лекции пять минут, есть шанс успеть, если очереди у автомата не будет.

— Держи!

Словно по мановению волшебной палочки на столике появился красно-белый стаканчик. Ника подняла глаза, Света довольно улыбалась.

— Ты мой спаситель! — От горьковатого аромата закружилась голова.

— Прям уж! Сколько ты поспала? Часа четыре? Я в три легла, тебя ещё не было.

Ника вздохнула и обняла ладонями стакан. Сегодня ночью нужно обязательно компенсировать двухдневный недосып.

Манчини что-то спросил, Ника уловила лишь «утро» и «спать», но переспрашивать не стала, ограничилась улыбкой. Как и в большинстве случаев, это сработало — Манчини понимающе хмыкнул и продолжил:

— Наша Грассо — это что-то ве. дт. бр..ка. Эх, поторопился я с названием, нам куда бш. дл. бп «цыплятки».

Вчера в перерывах между подготовкой презентации и написанием статьи Ника пролистывала ленту общего чата. С легкой подачи Манчини группы студентов прозвали «русскими», «англичанами» и «итальянцами» — по национальной принадлежности кураторов. Юрис настаивал, что Ред Макс — скорее русский, чем англичанин, но остальным идея понравилась, и теперь группы называли только так.

После обеда кураторы «русских» и «итальянцев» устроили общий сбор, чтобы разъяснить подопечным правила и ответить на вопросы. Ред Макс ограничился сообщением в чат, что проведет встречу позже, а пока рекомендует всем сосредоточиться на задании. Так что Нике, Федерике и остальным «англичанам» повезло — на написание статьи осталось больше времени.

— Видела мой пост? — Света развернула к Нике экран ноутбука.

На фотографии чёрно-белый кот беззаботно спал на лестнице у мечети. Надпись на ступеньке призывала: «Пожалуйста, не сидите здесь». Заголовок нахально гласил: «Моя жизнь — мои правила». Ниже красовались хештеги: #котикиспасутмир #стамбул2019

— Какой милый! Где ты такую фотку нашла?

— Мы вчера с Катрин после лецииуляли. Я увидела этого пушистика и влюбилась. Только лайков почему-то совсем мало.

Под публикацией и в самом деле стояло всего пятьдесят шесть лайков. Странно, что-что, а котик точно должен был сработать.

— А ты что опубликовала?

Ника открыла на ноутбуке Светы свою публикацию.

— Один день из жизни маркетолога. Ух ты! У тебя уже пятьсот двадцать лайков! Только один урод дизлайк влепил. Ой, а комментов сколько!

Она принялась читать статью вслух для Юриса и Манчини, а Ника открыла «реддит» на телефоне. Действительно, к публикации уже написали почти пятьдесят комментариев, утром спросонья Ника этого не заметила.

«Ахах, правда жизни!»

«Я думал, только врачам везет с пациентами, но у маркетологов тоже хватает поводов для веселья».

«Очень смешно, давайте ещё!»

«Сразу видно, что автор в маркетинге не силен. Нормальный специалист объяснил бы клиенту, почему бюджет нельзя сокращать».

Ника дважды перечитала последний комментарий. Но она же объяснила в статье, что клиент просто уперся! Или нужно было заострить на этом внимание? Теперь все подумают, что она и в самом деле предпочла не спорить с клиентом и пустила всё на самотек.

— Ника, это очень круто! — Света дочитала статью.

— Молодец! — Показал большой палец Манчини.

— Спасибо, — пробормотала Ника, листая ленту дальше.

В аудиторию вошли Стив и Нора, заняли привычные места по бокам от преподавательского стола и приступили к настройке камер. Лекция уже должна была начаться, но Грассо пока не пришла.

«А что, нельзя было клиенту цифры показать? Ладно он в первый раз не понял, но во второй-то должен был догнать. Похоже, автору-маркетологу просто плевать на клиентов, лишь бы бабла срубить. Все рекламщики одинаковые».

Как же так? Она ведь совсем не это имела ввиду!

«Ты придурок? — отвечали предыдущему комментатору. — Глаза разуй. Там клиент явно со странностями, а девушка молодец, старалась ему помочь».

Ну да, всё правильно, она и в самом деле старалась.

«Сам ты придурок! Реклама так не работает, это тебе любой специалист скажет. Автор статьи явно дилетант, как и ты».

Ника пролистала ленту дальше. Все негативные комментарии указывали на её некомпетентность, а положительные сводились к одному: «смешно, давай ещё». Получается, она сумела аудиторию повеселить, но выставила себя профаном. Не стоило писать последнюю историю про клиента, урезающего бюджет, надо было вспомнить что-то другое, более нейтральное.

— Ой! — воскликнула Света. — Ой-ой! Они составили рейтинг! Откройте ватсап!

Юрис, увлеченно болтавший с девчонками со второго ряда, тут же позабыл о приличиях, развернулся и схватил со стола телефон. Манчини изумленно поднял брови, и Ника пояснила:

— Рейтинг. Ватсап.

Получился какой-то язык неандертальцев. Вот почему, когда торопишься, все фразы на английском напрочь вылетают из головы? Однако Манчини понял и полез в карман за телефоном. Ника открыла групповой чат и прочитала сообщение от Ред Макса:

«Привет, народ! Мы тут сварганили статистику, чтобы вы не гадали, кто на каком месте. Предупреждаю: это “реддит”, а значит, всё может измениться в любой момент. Но чтобы пощекотать вам нервы — ловите!»

Ника только с третьей попытки попала пальцем в ссылку, руки дрожали. Она хотела увидеть результат, и вместе с тем боялась разочароваться.

— Ой! — снова воскликнула Света. — Катрин на первом месте, Ника, ты на втором!

— Серьезно?

Страница наконец загрузилась. Ника и в самом деле занимала второе место: общий рейтинг 517 (542 лайка и 25 дизлайков).

На первом месте с колоссальным отрывом разместилась Катрин. Ее рейтинг был 1013.

Третьим значился Манчини, потом Юрис, Таллия Дойл из «итальянской» команды и Федерика. Света была почти в самом конце.

— Не расстраивайся. — От Ники не укрылось, что Света чуть не плачет от досады. — Всё еще может измениться. К тому же это только первое задание.

Света смотрела на экран.

— Как же так? Но я… я же… я ведь первая его увидела!

Ника не поняла, что она имеет ввиду, но спросить не успела. Света подскочила, отодвинула кресло и пошла прямиком к сидящий в третьем ряду Катрин.

— Зачем ты так? Это была моя идея!

Стив и Нора переглянулись, подхватили камеры и направились за ней. Ника тоже поспешила следом, кажется, она уже поняла, что случилось.

— Я сказала, что его опубликую! А ты… не могла, что ли, что-нибудь другое придумать?

Катрин сидела, закинув ногу на ногу, и с вызовом смотрела на Свету.

— Прости, ты чем-то недовольна?

— Да! Ты опубликовала моего котика!

— Твоего?! Ты что-то путаешь. Я сфоткала кота, а ты скопировала мой пост.

— Скопировала?! Я?! Да это я его тебе показала!

Катрин приподняла брови, глянула на Стива и Нору и натянуто улыбнулась.

— Света, надо уметь проигрывать. Я опубликовала пост раньше тебя, это видно по ременометке. Ты не придумала ничего умнее, чем скопировать мою работу. Понятно, что твой пост в хвосте.

— Но как же… я думала, ты… а ты…

Ника взяла ее за руку.

— Света, оставь.

— В смысле, оставь?! Ты видела, что она сделала?!

— Пойдем. — Ника указала глазами на камеры и добавила совсем тихо: — Так ты ничего не добьешься.

— Но я же… — Света оглядела столпишвшихся вокруг студентов и выкрикнула на английском: — Она украла мою идею!

— Еще чего! — хмыкнула Катрин. — Повторяю: по временной отметке видно, что я опубликовала пост раньше.

— Идем. — Ника обняла Свету за плечи и повела к первому ряду.

Присутствующие внимательно за ними наблюдали. Стив и Нора не выпускали камер. Похоже, сегодня Creative World произведет фурор в инстаграме.

— Я этого так не оставлю, — пробормотала Света, садясь в кресло. — Я пойду к Игорю. Прямо сейчас пойду!

На этот раз вмешался Юрис:

— Пропустишь лекция и получить штрафные баллы от Грассо.

— Какие штрафные?! Из-за этой стервы я в конце списка! Да хватит снимать!

Нора проигнорировала слова Светы — продолжала направлять камеру на нее. В аудиторию вошла Грассо. Лекция должна была начаться пятнадцать минут назад, не она ли пообещала штрафовать за опоздание?

— Всем доброе утро!

Света подскочила и направилась прямиком к ней. Что-то спросила, указала на Катрин, потом на дверь. Грассо помедлила секунду и кивнула.

Света вернулась за вещами, бросила:

— Я к Игорю. — И вылетела из аудитории.

Грассо остановилась у стола, хлопнула в ладоши, и негромкий гул в аудитории затих.

— Мы обязательно рз. бр. вз.шм недоразумении. А пока приступим к лекции.

Она взяла со стола пульт, нажала на кнопку, и свет в аудитории погас. Ника только теперь вспомнила, что хотела попросить Грассо прикрепить к одежде стример. И как теперь быть? Не прерывать же ее посреди занятия.

Да и после выходки Катрин было как-то не до лекции. Надо же, какая стерва! Ника не сомневалась, что Катрин украла идею Светы, а не наоборот. Слишком уж спокойно она отреагировала на обвинение. Света же выглядела искренне ошарашенной, такую реакцию сложно сымитировать.

Грассо что-то рассказывала про управление командой. В темноте следить за ее губами было не так-то просто, приходилось довольствоваться тезисами слайдов: «Низкая эффективность», «Рост стоимости услуг», «Контроль, вознаграждение, тренинги», — сложить всё это в общую картину никак не удавалось. Хорошо, что Макс пообещал выдать записи лекций.

Убедившись, что Грассо на нее не смотрит, Ника разблокировала телефон и проверила «реддит» — число лайков выросло до пятисот восьмидесяти, но и дизлайков прибавилось — сорок два, так что общий рейтинг составлял 538. Ника по-прежнему была на втором месте, на первом красовалась Катрин.

Она и в самом деле опубликовала фото того же котика на ступеньках, только пост назывался: «Простите, я не говорю по-английски». Это было забавно, если не знать предысторию со Светой.

На третье место поднялась Федерика, отстав от Ники всего на двадцать лайков.

Федерика рассказывала, как боролась с фобией полетов. Три года ходила к психологам и психотерапевтам, пока наконец не встретила настоящего специалиста, отыскавшего корень проблемы. Оказывается, в прошлой жизни Федерика погибла во время бомбардировки, это и наложило отпечаток на ее нынешнюю жизнь. Сейчас Федерика избавлялась от своих страхов во время регулярных сеансов и достигла небывалого прогресса — перелет из Порту в Стамбул дался ей относительно легко.

Пост Федерики хвалили, писали подбадривающие комментарии, делились собственными историями о том, как прошлые реинкарнации наложили отпечаток на нынешнюю жизнь.

Ника даже не знала, как реагировать, восприятие мира у Федерики было явно специфическим. С другой стороны, читатели лайкали пост, значит, что-то в нем их зацепило.

Вдруг раздался хлопок в ладоши.

— Так, господа, меня это уже порядком достало! — Грассо недовольно оглядывала аудиторию. — Отложите телефоны!

Ника вздохнула и спрятала телефон в сумку. Придется глазеть на слайды в бессмысленных попытках хоть что-то понять.

Остаток лекции прошел уныло: Грассо листала презентацию, описывая систему распределения сотрудников по проектам, студенты откровенно зевали. Ника боролась с желанием достать телефон и написать Свете. Интересно, как она там? Вряд ли Игорь сумеет помочь. Катрин опубликовала пост первой, доказать, что идея принадлежала Свете — практически нереально.

Наконец Грассо в очередной раз хлопнула в ладоши, сообщив об окончании лекции.

— Я думал, это никогда не закончится, — проворчал Манчини, доставая телефон.

Он глянул на экран, перевел удивленный взгляд на Нику и добавил что-то еще. По интонации было ясно, что на этот раз стоит переспросить, а не отделываться улыбкой.

— Извини, я не расслышала.

— Открой рейтинг, — подсказал Юрис.

Ника достала телефон и уставилась на экран, не веря тому, что происходит. За какой-то час количество дизлайков к её посту взлетело!

Остальным тоже досталось, но по чуть-чуть, двадцать-тридцать дизлайков, не больше. Никиному посту поставили целых четыреста! Четыреста! Рейтинг упал и она скатилась на восьмое место! Но как же так? Неужели это из-за той третьей истории про клиента, который останавливал рекламу?

— Кто-то намеренно это делать, — сказал Юрис.

Ника посмотрела на него.

— Намеренно? Что ты имеешь ввиду?

— Слишком много дизлайков и слишком быстро. Это намеренно. Точно кто-то из студентов. Тебя выживать из соревнования за должность в Creative World.

cw_education Так чей же котик?

Светлана Авдеева и Екатерина Щербак, больше известная, как Леди Катрин, опубликовали на «реддите» фотографию одного и того же кота — черно-белый наглец разлегся на ступеньках мечети возле надписи «Пожалуйста, не сидите здесь».

Светлана утверждает, что увидела кота раньше и показала Катрин, но предупредила, что опубликует его в качестве первого задания.

Катрин утверждает, что идея принадлежит ей, она первая опубликовала кота, а Светлана пост скопировала.

Кто прав? Сказать сложно. Знаем только, что статья Катрин появилась на «реддите» раньше.

А вы как думаете, чей на самом деле кот? Пишите варианты в комментариях!

#курсымаркетинга #работамечты #креативнаяреклама #нашистуденты #cw_istanbul

Глава 6. Игра на вылет

Корабль неторопливо плыл по Босфору. Вечерний Стамбул зажигал огни, слева и справа мерцали минареты, чайки кричали, ловя воздушные потоки, светились окна встречных катеров и яхт.

Ника, облокотившись на перила, смотрела на темную воду. Приятный ветерок развевал волосы, пахло морем и арбузами — это за спиной, в ресторане, официанты расставляли на столах фрукты в качестве легкой закуски. Играла музыка и те, кто гарантированно прошёл первое испытание, радовались временной передышке. Те, чье имя болталось в конце списка, смирились с проигрышем и наслаждались праздником, устроенным Creative World. Ну, а недотянувшие саму малость до минимального балла нервничали, без конца обновляя рейтинг.

Ника то поднималась на пятое место, то опускалась на восьмое, один раз даже прыгнула на четвертое, обогнав Таллию и Юриса, но вскоре снова скатилась.

Во главе списка прочно закрепилась Катрин. Как и ожидалось, в ответ на жалобы Светы Игорь и другие преподаватели лишь развели руками. Слово Светы против слова Катрин, а учитывая, что блогерша опубликовала пост первой, доказать что-либо было попросту невозможно.

Свету было жаль. Вернувшись в комнату после лекции, Ника обнаружила её на кровати с телефоном в руках. На вопрос «Что делаешь?» Света ответила: «Снимаю лайки со всех ее публикаций, — а потом угрюмо добавила: — Знаю, что это тупо. Но остановиться не могу». Ника забрала у нее телефон и попыталась подбодрить. Но что она могла предложить, кроме рассказа о том, что Света — не единственная, кому досталось? Как ни странно, это помогло. Света переключилась на историю о дизлайках, предположив, как и Юрис, что это устроил кто-то из студентов. Первой в ее списке, естественно, шла Катрин.

Ника не знала, что думать: читала негативные комментарии к посту и гадала, действительно ли ее подставляют конкуренты или все-таки пользователи «реддита» взъелись из-за истории про клиента, урезающего бюджет?

Потом они вместе пошли на общий сбор, объявленный преподавателями. Грассо предупредила, что в Creative World не потерпят нечестной конкуренции: «Вы подписали договор, в котором указано, что в случае неподобающего поведения студент будет отчислен без права вернуть оплату. Думаю, все понимают, что это касается не только выпивки и дебоширства, но и пренебрежения этикой. Если выяснится, что кто-то намеренно заваливает пост Вероники дизлайками, мы, не раздумывая, отправим нарушителя домой».

Вот только как доказать реальные дизлайки или заказные? И как этого нарушителя найти? Ответа пока ни у кого не было.

Ника наблюдала за кружащими над кораблем чайками и думала, что если ее подставили, то сделал это кто-то из первой пятерки. Причем, несмотря на уверения Светы, вряд ли Катрин. Зачем, если она и без того ушла далеко вперед? Катрин призвала на помощь свою армию подписчиков, лайки прибывали, и пост с котиком взлетел так высоко, что хоть сколько дизлайков натрави — не догонишь.

Оставались Федерика, Манчини, Юрис и Таллия. Да и про бывшего начальника забывать не стоит. Мог ли он подложить такую свинью? Теоретически да, но стал бы рисковать репутацией, чтобы отыграться за прошлые обиды? Вряд ли, такая подлость с его стороны смотрелась бы по-детски.

Другое дело — конкуренты, для них на кону стояло нечто большее, чем желание насолить, должность в Creative World — не шутка, ради такого вполне можно пойти на сделку с совестью. Так что Федерика, Манчини, Юрис и Таллия — кто-то из них. И если последние трое набирали лайки постепенно, то Федерика поднялась на второе место подозрительно резко. Да и дизлайков у поста про реинкарнацию было не так уж много.

Словно почувствовав, что Ника размышляет о ее персоне, к перилам подошла конкурентка из Португалии и протянула бокал с шампанским.

— Ола!

Ника хотела заметить, что нет повода не выпить, но не сумела быстро сложить фразу на английском, поэтому ограничилась простым «Спасибо».

Они чокнулись. Федерика тоже облокотилась на перила и подставила лицо ветерку. Она не спешила объяснять, зачем пришла, а Ника не спрашивала. Возможно, дизлайки — дело рук Федерики, возможно, постарался кто-то другой. Возможно, это стечение обстоятельств, и Ника виновата сама. Всё возможно, но не стоит забывать, что у Юриса, Таллии и Манчини не было популярного блога, подписчикам которого можно разослать письма с просьбой атаковать конкурента, а у Федерики был.

— Ты оставила сумку в ресторане. — Конкурентка из Португалии смотрела на проплывающий вдалеке берег.

Ника кивнула.

— Знаю, там ничего ценного.

Федерика повернулась, коснулась щеки Ники, хмыкнула и снова отвернулась. И что это, спрашивается, было? Ника не стала уточнять. У Федерики тараканов в голове чуть больше, чем у остальных, видимо, один из них только что взял бразды правления в свои руки.

Звякнул телефон, пришло сообщение от Кирилла: «Ты как? Держишься?»

«Угу, — ответила Ника. — Быстрее бы эта нервотрепка закончилась».

Когда она рассказала Кириллу о дизлайках, он настоял, что нельзя сдаваться. Нужно подключить к голосованию всех знакомых! Он даже набросал краткую инструкцию, чтобы не упустить ни одного голоса из-за того, что кто-то не понял, как зарегистрироваться на «реддите» или ставить лайки. После чего они с Никой принялись звонить и писать всем, кто был в адресной книге.

Забавно, конкурс на лучший пост превратился в конкурс «у кого больше знакомых». Подключились все: мама, папа, брат, Кирилл, Роман Валентинович, Ромик. Знакомые знакомых просили своих знакомых, а те, в свою очередь, своих — цепочка рукопожатий растянулась до предела, но ее длины всё равно не хватало.

— Слабый тут вайфай. — Федерика тоже достала телефон. — Но это лучше, чем покупать местную сим-карту.

Она говорила четко и медленно, явно старалась ради Ники. Может, всё-таки дизлайки — не ее рук дело? Или для нее нормально сначала напакостить, а потом заботиться, чтобы Нике было комфортно общаться?

— Чем тебе сим-карты не угодили? Я как раз планирую купить.

Федерика покачала головой, словно говоря: «Ну ты даешь, подруга!»

— За нами постоянно следят. Постоянно. Атп. пр. щш..мм задачу.

— Понятно.

Лучше не уточнять, кто следит и почему, только теорий заговора не хватало. Ника отпила шампанского, пузырьки приятно защипали нёбо.

— Отключи интернет на телефоне. Я отключила. Только вайфай использую, его сложнее отследить.

— Так и сделаю, — хмыкнула Ника и поспешила перевести тему: — Как тебе экскурсия?

Федерика пожала плечами.

— Красиво, но жарко.

Тут Ника была с ней согласна. Днем их высадили на берегу, с которого открывалась роскошная панорама: справа Азия, слева Европа, впереди мост через Босфор, а за ним Чёрное море. Правда, чтобы полюбоваться видом, пришлось идти в гору и пробираться через развалины форта. Всё бы ничего, если бы не жара, солнце припекало так сильно, что, несмотря на защитный крем, нос обгорел. Их предупредили, что лучше обуть кроссовки, и Ника последовала совету. Конечно, в босоножках пришлось бы несладко, но в кроссовках ноги жутко вспотели. Жаль не догадалась, как остальные, взять сменку, а потому мечтала поскорее вернуться в отель и наконец разуться.

Они ещё немного постояли. Федерика что-то изучала в телефоне, Ника потягивала шампанское. И то ли мягкий ветерок подействовал ободряюще, то ли уверенности придал легкий алкоголь, но Ника наконец решилась спросить прямо:

— Федерика, это ты задизлайкала мой пост?

Конкурентка отвлеклась от телефона и пристально посмотрела на нее.

— На диктофон записываешь?

Ника опешила.

— С чего бы?

— Я бы записывала. Как доказательство. Я всё стараюсь записывать.

Да уж, очень содержательный разговор. Содержательнее некуда. Есть ли смысл повторить вопрос? Или это совершенно бестолку?

Федерика допила шампанское, потрясла бокал, стряхивая капли в Босфор. Снова посмотрела на Нику.

— Хочешь победить?

Ника пожала плечами. Конечно, новость о вакансии в Creative World ее взбудоражила, но где она, а где работа в лучшем в мире рекламном агентстве? Пределом мечтаний было забрать сертификат и возглавить отдел маркетинга в «Царской трапезе». Особенно теперь, когда баллы за первое задание ей не светят.

— Вот видишь, — улыбнулась Федерика. — Ты хочешь работать с Максом. Все хотят.

— Чего хотят? И я хочу! — Сзади незаметно подошел Манчини. — Девчонки, вх. тр. гр..ть бар? Выпьем чн. ин. те..рн шампанского!

Судя по всему, он предлагал развлечься в баре, но Ника была не в настроении.

— Нет, спасибо.

Это им с Федерикой можно праздновать раньше времени: у нее второе место, у него третье. Почему бы не повеселиться?

— А ты что скажешь? — Манчини обнял Федерику за плечи, ее это не смутило.

— Пойдем. — Она приобняла его за талию и подмигнула Нике. — Давай с нами?

Ника покачала головой, и эта парочка, в обнимку, побрела вдоль палубы. Какая идиллия! И это после вчерашней сцены в кафе?

— Зашибись. Похоже, я тут единственная нормальная.

Она в очередной раз проверила рейтинг — шестое место. До Таллии, разместившейся на пятом, не хватало всего двадцать три лайка. Такая нервотрепка кого угодно сведет с ума!

Из ресторана вышла Света, и Ника поспешила ретироваться. Она устала от разговоров, устала выслушивать, какая Катрин стерва, и что преподаватели обязаны вычислить того гада, который устроил подлянку с дизлайками. Хотелось просто побыть в тишине: дождаться оглашения результатов, вернуться в отель, принять душ и уснуть.

Она спустилась на вторую палубу. Манчини и Федерика как раз заходили в бар. Ника подошла к перилам, достала телефон, чтобы снова проверить рейтинг. Сигнал вайфая пропал. Оно и к лучшему — нервы целее будут.

С другого конца корабля, из комнаты досуга, вышли Таллия и Юрис. Ника помахала им и пошла на нижнюю палубу. Может, там никого не будет?

Корабль шел плавно, качка совсем не ощущалась, на открытой террасе дул ветерок, но, несмотря на это, было душно, пахло машинным маслом. Исчезли крики чаек, на смену им пришел раздражающий гул двигателей. Но разве это проблема для того, у кого имеется стопроцентное средство против шума: отключи слуховые аппараты и живи спокойно.

Она обогнула стол, заставленный ящиками с шампанским, прошла мимо двери с табличкой «Машинное отделение» и нырнула в первую попавшуюся каюту, которая, к счастью, оказалась не только открытой, но и свободной.

Внешний мир с его звуками, интригами и суетой остался наверху. Ника села на деревянную скамейку и, взглянув на часы, решила, что пятьдесят минут, оставшихся до оглашения результатов, проведет здесь, где ее вряд ли потревожат. Крошечное окошко, за которым лишь темнота, прикрученный к полу стол и тусклая лампа под потолком — что еще нужно? Отличное место, чтобы побыть наедине с собой.

Она посидела немного, поерзала, стараясь устроиться поудобнее, полистала фотки в телефоне, попыталась обновить рейтинг, но вайфай и тут не ловил. Прошло две минуты. Вот почему время тянется бесконечно долго, когда умоляешь нестись галопом? И, наоборот, спешит неведомо куда, когда просишь хотя бы ненадолго притормозить!

Лавка была твердой. Ника оперлась спиной о стену, подтянула колени к груди, скрестила ноги — все позы казались жутко неудобными. Очень хотелось спать: во-первых, после ночных посиделок так и не удалось вздремнуть, во-вторых, усыпляюще действовала духота в каюте. В конце концов Ника завела будильник на случай, если всё-таки уснет, придвинулась поближе к столу, сложила на него локти, устроила сверху голову и сама не заметила, как отключилась.

То, что происходило дальше, сложно назвать полноценным сном, такие изматывают, а не дарят бодрость. Одни и те же события раз за разом повторялись по кругу: вибрирует будильник, Ника просыпается и спешит на верхнюю палубу — в ресторан. Итоги первого испытания объявляет Игорь, Ника пытается услышать результат, но в ушах вместо слов звуковая каша. Таблицу с рейтингом на экране закрывают чьи-то головы, а в телефоне никак не удается загрузить проклятый список. Потом снова вибрирует будильник, Ника просыпается, понимает, что она по-прежнему в каюте, поднимается в ресторан и дальнейшие события дублируют одно другое.

Будильник вибрировал, наверное, уже в сотый раз, только теперь поддрагивания стола ощущались иначе: «бззз, бззз-бззз-бззз, бззз» — ярче, надоедливее, противней. Ника открыла глаза. С экрана телефона на нее смотрел бывший начальник — улыбался с бокалом виски в руке. Она не сразу поняла, что это входящий вызов. Забавная фотка Игоря, сделанная на корпоративе четыре года назад, синхронизировалась в новый телефон вместе с контактами.

— Алло? — Ника поднесла телефон к уху, запоздало сообразив, что всё равно не услышит. Она же выключила слуховые аппараты! Не говоря о том, что разговор по телефону — это всегда обрывки фраз без смысла. — Я не слышу. Сейчас, поймаю вайфай и напишу в ватсап.

Она сбросила вызов, и мобильный оператор тут же прислал сообщение: «Вам предоставлен пакет 20 минут за 200 рублей/день. Оплата автоматически списана с вашего счета. Завтра при любом входящем звонке будет подключен новый пакет. Приятного отдыха!»

— Гадство!

Мало того, что ей в принципе входящие звонки не нужны, так теперь еще, выходит, она за них заплатила. Замечательно.

До объявления результатов оставалось десять минут, и Ника, следуя плану из дурацкого, повторяющегося сна, вышла из каюты.

Голова гудела, отвратительный запах машинного масла вызывал тошноту, а еще пахло чем-то одновременно сладким и спиртовым, похоже, шампанским. Она снова прошла мимо машинного отделения и остановилась у стола в проходе. По лестнице почти бегом спускался Ред Макс, следом едва поспевал бывший начальник.

Они что, ее потеряли? Поэтому Игорь звонил? Не хотели объявлять результат без нее? Да ну, это вряд ли…

Макс резко затормозил, и Игорь едва в него не вписался. Оба смотрели на Нику, а потом на лестнице появилась Грассо. Она что-то закричала, указывая на пол.

Ника глянула вниз. В следующий миг корабль качнулся, и она не сразу сообразила, что это не пол вдруг ни с того ни с сего поднялся ей навстречу, это она медленно оседает, прижимая ладонь ко рту. Хотелось кричать, хотелось зажмуриться, хотелось сбежать отсюда и никогда больше этого не видеть.

Но вместо этого Ника смотрела на девушку, застывшую на полу совсем рядом. Неестественная поза, закрытые глаза, вывалившийся язык и струйка крови от виска к подбородку. На полу тоже темнела кровь. В тусклом освещении угадывались черные волосы, розовый пиджак и синяя сумка.

— Федерика, — прошептала Ника, не слыша саму себя. А потом повернулась к застывшим на лестнице Игорю, Максу и Грассо. — Помогите! Это же Федерика!

cw_education Ужасная трагедия произошла вчера во время круиза по Босфору.

Одна из участниц курсов, Федерика Сантос, была найдена мертвой. Причина смерти устанавливается, расследование ведет полиция Турции.

Если вы знали Федерику или знаете кого-нибудь из ее близких, пожалуйста, сообщите в полицию либо напишите нам в директ.

Сегодня, 10-го июля, занятия отменены. Мы скорбим о смерти жизнерадостной, яркой девушки, с которой нам посчастливилось познакомиться. Наши соболезнования друзьям и близким.

#rip #cw_istanbul

Глава 7. Игра продолжается

Ника устала притворяться спящей, тайком подглядывая, как Света собирается на прогулку. Соседка переодевалась уже в третий раз: сменила белую футболку на черную, черную на синюю и в конце концов остановилась на розовой с принтом в виде кошачьих мордочек. Собрала волосы в хвост, передумала, распустила и надела на лоб спортивную резинку. Уже дважды нанесла солнцезащитный крем (похоже, задумалась и не заметила, что повторяет процедуру), потом долго красилась, попутно переписываясь с кем-то в телефоне.

Ника ждала. Знала, стоит Свете заметить, что она не спит, и снова начнутся разговоры о Федерике. Нет уж, спасибо, вчера хватило. Юрис и Манчини засиделись у них в комнате почти до утра, без конца обсуждая найденное тело и вопросы полицейских: где вы находились? что видели? ссорилась ли с кем-то жертва?

Жертва. Это слово пробирало до дрожи. В голове не укладывалось, как такое вообще могло случиться?!

Ребята ушли только в четыре утра, когда Света, положив голову на плечо Юриса, задремала. Юрис аккуратно укрыл ее одеялом, одними губами пожелал Нике спокойной ночи, и они с Манчини наконец удалились, заботливо выключив свет.

После этого началась борьба с бессонницей и головной болью. Разговоры не помогли избавиться от ужасных воспоминаний: неестественная поза Федерики, приоткрытый рот, вывалившийся язык и красная дорожка от виска к подбородку. Эти картинки преследовали Нику, когда удавалось хоть ненадолго уснуть, вот только во снах она менялась с Федерикой местами.

Это ее били по голове, это она звала на помощь, это по ее лицу бежала кровь, а Федерика стояла рядом, не замечая, что происходит.

Наверное, таким образом во сне проявлялось чувство вины. Ника без конца возвращалась к мысли, что была рядом, когда Федерика звала на помощь. Ее крик слышали восемь человек, но Ника, находившаяся ближе всех, не подозревала о происходящем. Если бы она не выключила слуховой аппарат, если бы оказалась в коридоре чуть раньше… На смену этим мыслям приходила еще одна, пугающая: а не лежала бы она в таком случае на полу рядом с Федерикой?

Движение воздуха подсказало, что хлопнула входная дверь. Ника открыла глаза: действительно, Света наконец ушла. Значит, можно встать, пойти в душ и попытаться смыть неприятную давящую опустошенность.

На экране телефона светилось уведомление о ста двадцати непрочитанных сообщениях — в групповом чате Creative World шла переписка. Нет уж, спасибо, что может быть хуже, чем раз за разом обсуждать произошедшее на корабле? Разве что переписываться об этом в чате.

Часы показывали двенадцать ноль пять. Ника подскочила. Ничего себе! Она что, проспала до полудня?! Лекции сегодня не будет, об этом вчера предупредил Макс, но ведь рабочий день никто не отменял! Что, если шеф прислал какую-то важную задачу?

Ника схватила ноутбук, открыла корпоративную почту. Писем с пометкой «срочно», к счастью, не обнаружилось, зато спама, как всегда, было в избытке. Коммерческое предложение на размещение рекламы в лифтах: «Мы проанализировали ваш бизнес и считаем, что такой формат увеличит продажи минимум в три раза». Ну да, конечно. И как она сама не догадалась? Может, еще рекламировать черную икру в общественных туалетах?

Финансовый отчет за прошлый месяц: «Отгрузили, списали, возврат…» Надо же! По продажам вышли на уровень предновогоднего ажиотажа!

«Вероничка Семеновна, — писал в комментарии шеф, — ваши брендированные стенды — это нечто! Что бы мы без вас делали?» Ника улыбнулась. Конечно, шеф преувеличивает, в идее разместить стенды в супермаркетах не было ничего необычного, любой маркетолог сделал бы тоже самое, но всё равно похвала была приятна.

Надо как следует проработать концепцию взаимодействия с блогерами, это тоже должно сработать. В свободное время Ника отбирала популярные кулинарные каналы на ютубе и планировала запустить к Новому году масштабную рекламу «Царской трапезы». Пусть блогеры предложат интересные рецепты с черной икрой, а Ника обеспечит их продуктом.

Письмо с темой «Накрутка отзывов» отправилось в спам, туда же ушло «100 новинок для вашего офиса». Лена из отдела кадров предложила скинуться по пятьсот рублей на подарок Маше из логистики. Ника сразу перевела деньги, а то забудешь в этой суете, потом стыдно будет.

Дизайнер прислал макет новой баночки икры. Тоже идея Ники. Целый месяц она доказывала Ромику и шефу, что редизайн необходим. Ну не смотрится уже жестяная банка, окрашенная в золото. Прошлый век! Товар на полках должен выделяться, к тому же правильная упаковка на подсознательном уровне увеличивает стоимость.

Теперь «Царская трапеза» будет продаваться в прозрачных баночках, чтобы покупатель видел икринки и не сомневался в качестве продукта. Дизайнер разместил на черной крышке золотую надпись с названием компании, по кругу пустил информацию о месте производства и условиях хранения. На боковине банки, как и просила Ника, предусмотрел золотой стикер: «Рыба выращена в собственных бассейнах в Краснодарском крае».

Отдельно приложил макет ярлыка, который будет привязываться к банке золотой веревочкой. Это необходимо, чтобы покупатель почитал о технологии производства, тут «Трапезе» есть чем похвастаться.

Нике понравились макеты: аккуратно и стильно — как заказывала. Пара мелких доработок и можно отправлять на согласование шефу.

«Предусмотри место для штампа с датой производства. И добавь информацию об энергетической ценности, я ранее выслала».

Когда закончила разгребать почту, живот уже вовсю урчал, напоминая, что время завтрака прошло, и вообще-то последний раз она ела вчера на корабле. Если, конечно, считать едой кусочек арбуза.

Захлопнув ноутбук, Ника направилась в душ, заметив по пути, что вместо ключа от номера в держатель на стене вставлена бонусная карта из какого-то магазина. Что за ерунда?

Ответ нашелся на тумбочке у кровати — там заряжался ноут Светы. Получается, соседка ушла на прогулку, забрала карту от комнаты, но оставила ей замену? Хитро.

Электричество в комнате работало, только когда ключ-карта находился в специальном держателе — стандартная схема, экономящая электроэнергию. Постоялец уходит, забирает карту и электричество отключается. Можно не переживать, что кто-то оставил свет в ванной.

Света же вместо ключа от номера использовала бонусную карту, контакты замкнулись, электричество работало, и ноутбук заряжался, пока она гуляла. Интересный способ! Надо запомнить.

Ника быстренько привела себя в порядок, подхватила сумку и отправилась на поиски обеда.

Стамбул щеголял чистыми улицами и обдувал плечи легким приятным ветерком. Жара немного отступила, солнце хоть и пригревало, но не испепеляло, как вчера, и этому определенно радовались многочисленные туристы. То тут то там звучала иностранная речь, уличные торговцы предлагали отведать свежевыжатый гранатовый сок, чайки кружили над головами, а коты спали на тротуарах и газонах.

Ника купила сим-карту в ближайшем магазине. Нужно оставаться на связи, вдруг шеф пришлет важное письмо?

Невольно вспомнился вчерашний разговор с Федерикой: за нами следят, вообще отключи интернет на телефоне. Был ли у нее повод опасаться? Возможно ли, что за ней и в самом деле следили? Или Федерика просто верила каждой глупости, прочитанной в сети?

Ника не могла отделаться от мысли, что убийца находился на корабле. За что ее убили? Произошло ли это случайно или кто-то всё заранее продумал? Четырнадцать студентов… тринадцать, исключая саму Нику, три преподавателя, официанты, повара, члены команды… это сделал кто-то из них. Возможно, кто-то, с кем Нике предстояло видеться каждый день до окончания курсов.

Она купила симит у уличного торговца, решив, что небольшой перекус перед полноценным обедом не помешает. Живот ворчал, как взбесившийся холодильник. Ника опасалась, что его слышат прохожие.

Бублик оказался теплым и мягким, вроде ничего необычного, но, черт, как вкусно! Свежая выпечка, поистине, обладает магическими свойствами: смешай воду с мукой и подавай с пылу с жару — все останутся довольны.

Жуя симит, она открыла в телефоне карту и проложила маршрут к Галатскому мосту. Раз решила прогуляться, почему бы не осмотреть ближайшую достопримечательность? Минут через десять она вышла на набережную вдоль знаменитого залива Золотой Рог. Здесь туристов оказалось ещё больше: все скамейки оккупированы, прохожие хаотично двигались, обходя передвижные палатки с симитами, кукурузой и каштанами, дети кидали чайкам хлеб, взрослые их подбадривали.

Корабли и паромы приплывали и отплывали, по прилегающей дороге ровной шеренгой плелись такси. Создавалось впечатление, что помимо этих желтых машин, другого транспорта в Стамбуле не существует. Продавец мидий зазывал покупателей, Ника остановилась всего на секунду, залюбовавшись огромными черными створками с зеленоватым отливом, и продавец тут же открыл мидию и вручил ей.

Он что-то говорил с улыбкой, но из-за общего шума Ника не поняла ни слова. Продавец взял половинку лимона, полил угощение соком и показал жестом: пробуй! Ника последовала совету. Мидия оказалась начиненной рисом. Было не то чтобы вкусно, но на удивление сытно. Ника купила ещё две, чтобы унять голод, продавец настоял, чтобы она съела их тут же, не отходя от прилавка. Он с гордостью выдавливал в раскрытую раковину лимонный сок, а собравшиеся вокруг туристы фоткали и снимали на камеру.

Ника уступила место следующему любителю морепродуктов и поспешила дальше. Пора было выбираться из толпы, от разрозненных звуков в висках уже предупредительно стучало.

Навигатор подсказывал, что до Галатского моста осталось всего пятьсот метров, но Ника и без того уже видела достопримечательность. На первый взгляд, ничего особенного, мост как мост, но стоило подойти поближе хотя бы ради того, чтобы полюбоваться на открыточные виды.

Она миновала причал, у которого с десяток стамбульцев дожидались парома. Подумать только, всего шесть лет назад дорога из Азиатской части Стамбула в Европейскую занимала в пять раз больше времени. Потом наконец завершилось строительство подводного железнодорожного тоннеля под Босфором.

Грандиозный проект разгрузил паромы и облегчил стамбульцам жизнь. Европа и Азия стали ближе, пара остановок поезда метро — и ты в другой части света.

Ника вспомнила родную реку Кубань, которая по ширине в подметки Босфору не годилась, она разделяла не Европу и Азию, а Краснодарский край и республику Адыгею. Ежедневно десятки тысяч людей пересекали Кубань: утром — на работу, вечером — с работы. И все эти люди нервничали, злились и проклинали бесконечные пробки, потому что в их распоряжении было всего два моста. Шесть автомобильных полос на один город-миллионник.

Этот фактор, несомненно, влиял на то, что Краснодар вот уже который год входил в тройку самых загруженных городов России, уступив первенство лишь Москве и с небольшим отрывом обогнав Питер. Что ж, стамбульцы строили свой знаменитый тоннель девять лет, возможно, когда-нибудь и в Краснодаре проблема решится.

Она вышла к Галатскому мосту, обернулась и невольно затаила дыхание. Отсюда открывался вид на красивейшую мечеть с двумя минаретами, множеством маленьких куполов и одним большим, увенчанным золотым шпилем.

«Новая Мечеть», — подсказала отметка на карте. Ника открыла подробное описание: «Йени́-Джами́, также известная как Мечеть Валиде́ Султан. Одна из больших мечетей Стамбула. Строительство началось в 1597-м году, завершилось в 1665-м». Ничего себе новая! Сколько же тогда лет старой?

Ника повернулась в другую сторону, прекрасно зная, что увидит, но как это часто бывает с достопримечательностями, в реальности они оказываются еще более красивыми, чем на фотографиях.

По другую сторону Золотого Рога возвышалась Галатская башня. Цилиндрическая красавица с арочными окнами и острым шпилем, без сомнений, украшала Стамбул, не зря её помещали на открытки. Наверху располагалась смотровая площадка — Ника планировала выделить время и обязательно ее посетить, вот только вчерашние события омрачали мысли об экскурсии.

Она сжала кулаки, прогоняя воспоминания о случившемся на корабле. Смогла же не думать об этом целых десять минут, значит, сможет и дольше!

По сравнению с набережной, Галатский мост был еще более оживленным: в центре пролегали рельсы, по которым с громким звоном промчался красно-белый трамвай. Справа и слева проходила автомобильная дорога, остальное пространство отводилось пешеходам и рыбакам. Вдоль перил стояли удочки, в пластиковых ведрах плескались маленькие серебристые рыбки.

Ника шла по мосту в сторону Галатской башни, обходя туристов, приходилось лавировать, чтобы не наткнуться на очередного зеваку с фотоаппаратом. Внизу проплывали корабли и паромы. За мостом тянулись ряды кафе, Ника свернула в первое попавшееся и выдохнула: здесь, в отличие от улицы, было очень тихо. Всего несколько посетителей, спокойная музыка и витрина, уставленная пудингами и пирожными. То, что нужно!

Она заняла столик у окна, официант тут же принес меню и произнес по-русски: «Добро пожаловать». Как он понял, что она из России? Что-то во внешности выдало славянские корни или среднестатистически русские туристы тут бывают чаще? Ника листала меню, тайком посматривая на других посетителей. Как распознать, из какой они страны? Методом исключения?

Мужчина и женщина за угловым столиком точно не из России. Во-первых, им уже далеко за шестьдесят, а российские пенсионеры редко могут себе позволить отдых за границей. Дело не только в деньгах, но и в готовности путешествовать: загранпаспорт сделай, английский хотя бы на базовом уровне освой, маршрут продумай. Куда легче выбраться на привычное Черное море. Во-вторых, оба в шортах, футболках, сандалиях, на полу стоят объемные рюкзаки. Ну не одеваются так пенсионеры в России! Появись такая парочка на улицах Краснодара, прохожие шеи свернут. А вот для Европы это в порядке вещей.

Чуть дальше сидела весьма колоритная семья, похоже, жители Объединенных Арабских Эмиратов. Мужчина весь в белом: длинная рубаха с рукавами, головной платок, перехваченный веревкой; женщина, наоборот, в черном: накидка до пола, закрывающая всё тело, открытыми оставались только глаза. А вот дети — мальчик и девочка — одеты вполне по-европейски.

Ника так увлеклась разглядыванием посетителей, что совсем забыла про меню, поэтому когда официант подошел во второй раз, заказала первое, на что наткнулся взгляд: донер с курицей, рисовый пудинг с фисташками и капучино. Возможно, многовато и с десертом стоило повременить, но уж очень аппетитно выглядели фотографии блюд, да и голод делал свое дело — мидии только раззадорили аппетит.

Минуту спустя зашумела кофемашина и запахло кофейными зернами. Ника улыбнулась, этот аромат всегда напоминал о Кирилле. Когда-то он владел сетью кофеен в Москве, а потому мог часами рассказывать о разных сортах, степенях обжарки и способах приготовления. На Новый год Кирилл прислал Нике капсульную кофемашину, и теперь каждое утро она думала о нем, вдыхая аромат эспрессо, и даже не сомневалась, что именно такого эффекта Кирилл и добивался.

В кармане завибрировал телефон. Ника решила было, что это Кирилл легок на помине, но нет, очередное сообщение в общем чате. Она проскролила ленту, не вчитываясь в текст, не хотелось погружаться в обсуждение убийства, но и нельзя было пропустить что-то важное. То и дело мелькало имя Федерики. Игорь написал, что несмотря на прискорбные события, завтрашняя лекция состоится, и попросил не опаздывать, так как планирует объединить теорию с практикой.

Ника вздохнула, видимо, речь шла о втором задании. Первое она с треском провалила, заняв шестое место. Если второе будет судить бывший начальник, можно даже не пытаться заработать баллы.

Ника открыла «реддит». Как ни странно, лайки к публикации прибывали. Дизлайков, естественно, тоже хватало. В комментариях ее по-прежнему хвалили за юмор и ругали за непрофессионализм. Из-за каждого «все маркетологи шарлатаны» Ника расстраивалась всё сильнее, но не могла остановиться, лента комментариев притягивала похлеще, чем ведерко с попкорном: вроде больше не лезет, но рука тянется сама.

«Я к вам в инстаграме постучался. Ответьте, пожалуйста», — этот комментарий выделялся среди остальных, потому что был написан по-русски. В инстаграме? Ну да, ей хватило ума зарегистрироваться на «реддите» под реальным именем, а кому-то другому хватило ума поискать это имя в инстаграме. Очередной неадекват, желающий познакомиться? В последнее время такие сообщения приходили всё чаще, и Ника, не раздумывая, отправляла их в бан.

Официант принес заказ, пожелал по-русски «Прийятный аппетит» и удалился. Ника приступила к обеду.

Донер не подвел! Нежнейшая курица в ароматных специях, помидоры, морковь, лук, картофель фри — всё это завернуто в тонкий лаваш и приправлено чесночным соусом на основе йогурта. Да она в жизни не ела ничего вкуснее!

Капучино немного остыл, но и это не испортило эффекта. Ника умяла донер за каких-то пять минут. Нет, либо турки — кулинары от бога, либо она настолько оголодала, что любая еда сейчас кажется великолепной.

Места для пудинга не осталось, но Ника решила не торопиться. Куда спешить? Можно посидеть, подождать, пока донер уляжется и попробовать хотя бы ложечку. А пока не заглянуть ли в инстаграм? Что там написал таинственный воздыхатель из «реддита»? Хотя кто сказал, что он воздыхатель? Может, очередной «смертельно больной» просит денег на дорогостоящее лекарство? Или супер креативный рекламщик предлагает накрутить десять тысяч подписчиков за сто рублей?

В запросах висело всего одно сообщение от некого Михаила:

«Привет! Я писал вам на “реддите”. Дадите пару советов? Я собираю умные лампы. Звучит странно, но это действительно хорошая вещь. Например, лампа светится красным, когда определяет, что воздух в доме загрязнен. Или желтеет, если влажность понижена. Может одновременно переливаться красным и желтым или гореть зеленым, если с воздухом всё в порядке. Есть лампа, работающая в режиме рассвета, то есть она постепенно разгорается утром, имитируя цвет неба во время восхода солнца, это помогает проснуться и чувствовать себя хорошо в течение дня. У меня миллион идей для таких ламп, главное, установить нужный датчик и запрограммировать».

Ника отпила капучино и провернула экран к следующему сообщению. Звучит интересно, но при чем тут она?

«Я собрал несколько таких ламп в подарок знакомым, и все они в один голос твердят, что лампы надо продавать. Я почти год решался и вот, наконец, готов. Отложил деньги на первое время и уволился с работы, чтобы вплотную этим заняться. Посмотрел несколько помещений под магазин и задумался о рекламе. Я в маркетинге совсем ничего не понимаю, я программист, а не маркетолог.

Подскажите, с чего начать? Я тут обратился в одно агентство, но они такую сумму насчитали, что уже страшно. Предлагают сделать большую вывеску, развесить баннеры у торговых центров, устроить вечеринку-открытие и поставить промоутеров. Как думаете, соглашаться? Если честно, на это уйдет практически весь мой бюджет, останется только на два месяца аренды. Но, может, оно того стоит?»

Надо же, всё-таки не мошенник и не воздыхатель, а вполне себе обычный предприниматель. И отношение к бизнесу у него обычное: открыть магазин, вбухать денег в рекламу и ждать у моря погоды. Один шанс на миллион, что из этого что-то выйдет.

«Здравствуйте, Михаил. Вы спрос тестировали только на друзьях? Или уже были реальные покупатели?»

Михаил прочитал сообщение сразу и тут же ответил: «Нет, не тестировал. Не представляю, как это сделать. Правда, продал одну лампу знакомому знакомого, это считается?»

Ника улыбнулась, знакомый знакомого — это, конечно, хорошо, но для бизнеса капля в море.

«Я бы вам посоветовала идти по пути стартапа. У вас необычный продукт, а значит, традиционные методы продвижения не сработают. Если бы вы продавали сыр или молоко, всё было бы понятно, но в вашем случае важно сначала выяснить, кому нужен ваш продукт, в каком виде его готовы покупать и за какую цену. Бесполезно устраивать вечеринку-открытие для всех подряд. Сколько реальных покупателей будет среди любителей повеселиться на халяву?»

И снова Михаил ответил почти мгновенно:

«Я чувствовал, что вечеринку мне зря предлагают. А что за путь стартапа?»

Да уж, Ника выразилась бы по другому: не «зря предлагают», а «в наглую раскручивают». Менеджер агентства увидел клиента, ни черта не понимающего в рекламе, и решил нажиться. Не знаешь, кого больше винить: бессовестного менеджера или предпринимателей, начинающих бизнес, не вооружившись теорией.

Она кликнула иконку микрофона.

— Отправляю голосовое сообщение, так быстрее. Только, пожалуйста, отвечайте мне текстом, я плохо слышу и голосовое не разберу. Представьте, вы сделаете сто ламп, реагирующих на уровень влажности, начнете продавать и поймете, что клиентам такие лампы не нужны. Они хотят лампу с часами или лампу, играющую колыбельную перед сном. Куда девать те сто, измеряющие влажность? Переделывать? Это время и деньги. Так почему бы не позволить клиенту собрать лампу самому? Я же правильно поняла, функции зависят от датчиков? Сделайте сайт, на котором можно эти функции выбрать, и принимайте заказы. Во-первых, начнете зарабатывать, во-вторых, поймете, на какие лампы самый большой спрос. Да и стоимость можно протестировать. А когда дела пойдут, откроете магазин. Если, конечно, поймете, что это необходимо.

Пока Михаил писал ответ, Ника допила капучино и попросила официанта принести чай. Пудинг всё еще ждал своего часа.

«То есть просто сделать сайт? А лампы изготавливать по заказу? Я об этом даже не подумал!»

— Ну да, мне кажется, это эффективнее, чем сразу открывать магазин и устраивать вечеринки. Двигайтесь постепенно. Это тоже непросто, поверьте, с сайтом придется повозиться, но я могу подсказать, какие блоки добавить, как правильно подать товар. Потом нужно будет настроить рекламу, ведь посетителей на сайт как-то надо привлечь. Но, по крайней мере, у вас будет время, чтобы что-то подправить и, возможно, изменить бизнес-модель.

Михаил прислал эмодзи в виде танцующего кота. Потом написал «огромное спасибо» с тремя восклицательными знаками и добавил: «Что бы я без вас делал!». Напоследок спросил, сколько он должен за консультацию и куда перевести платеж.

Ника ответила, что платить не нужно. Она с удовольствием помогла, да и не было в этих советах ничего экстраординарного, об этом можно прочитать в любой книге для стартаперов. Попросила только держать в курсе, интересно же, что из этого получится. Приятно было вспомнить былое и ненадолго окунуться в мир маркетинга. Всяко лучше, чем читать обидные комментарии под постом на «реддите».

«Пи-пип», — раздалось вдруг в правом ухе: батарейки в слуховых аппаратах разрядились. Пришлось отложить дегустацию пудинга. Если сразу не заменить, будут пищать каждые пять минут, а через полчаса батарейки сдохнут, и аппараты превратятся в дорогостоящие ушные затычки.

Она достала из сумки упаковку батареек, которую всегда носила с собой. Потрясла коробочку, но блистер с круглыми металлическими пластинками не желал вылезать, что-то ему мешало. Ника заглянула внутрь и не удержалась от изумленного:

— Какого черта?!

Прижала блистер пальцем, снова потрясла. На стол выпало то, чего в упаковке быть не должно было. Ника огляделась, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, и внимательно присмотрелась к лежащему на столе предмету, напоминающему засушенную спаржу.

Сомнений нет, это пуповина с телефона Федерики. Но как?! Почему?!

По коже побежали мурашки. Телефон Федерики так и не нашли, причем полицейские тщательно досматривали сумки всех, кто был на корабле, и просили вывернуть карманы. Но в момент убийства телефон точно был у Федерики, ведь она разговаривала с Максом незадолго до смерти. Точнее перед самой смертью.

Однако телефон пропал, а причудливый брелок каким-то образом оказался в сумке Ники. Вывод напрашивался сам собой: убийца выбросил телефон, предварительно отцепив пуповину, а потом выгадал момент и подложил улику Нике. Это могло означать только одно: похоже, кто-то пытается повесить на неё убийство.

Глава 8. Улика?

Первым делом Ника позвонила Кириллу. Он взял трубку и улыбнулся с экрана.

— Привет! Ты как?

Об убийстве она рассказала ему ещё вчера, после того, как Макс отвел ее на верхнюю палубу, напоил чаем, и шок от увиденного более-менее прошел. Потом они долго переписывались, Ника сообщала Кириллу все детали: «прибыли полицейские», «расспрашивали, кто где был и что видел», «только что досматривали вещи», «я на берегу, еду в отель», «всё, я в комнате», «нет, не одна, тут ребята с курсов», «ложусь спать», «и тебе спокойной ночи».

Теперь она сидела в кафе, смотрела на изображение Кирилла и не представляла с чего начать.

— Привет. Я… У тебя есть минутка?

— Да, конечно. Только тебя очень плохо слышно. Можешь говорить чуть громче?

Ника и самом деле почти шептала, опасаясь, что кто-то услышит. Можно ли обсуждать такие вещи по ватсапу? Не говоря уже о том, что кафе — не самое подходящее место для подобных разговоров. Но где подходящее? На улице шумно, возвращаться в отель долго, да и не понесет она эту штуковину в отель! Ника накрыла пуповину салфеткой, пряча то ли от окружающих, то ли от самой себя.

— Эй, у тебя всё нормально? — Кирилл поправил очки и придвинул экран поближе. — Выглядишь взволнованной. Это из-за Федерики?

Ника огляделась. Благодаря подарку Макса голос Кирилла передавался сразу на аппараты, никто посторонний при всём желании не мог его слышать. Но всё равно при упоминании Федерики сделалось еще неуютнее.

— Да. Кое-что произошло и я… Как думаешь, через ватсап безопасно общаться?

Кирилл приподнял брови и пару секунд внимательно смотрел на нее, словно ожидал, что она улыбнется и скажет, что просто шутит.

— Не знаю, не думаю, что за нами следят. Что случилось? Это касается произошедшего вчера? Узнала что-то важное?

— Да, наверное. Помнишь, я рассказывала, что у неё к чехлу телефона была прикреплена странная вещица? — Ника намеренно выделила «у неё», чтобы Кирилл понял: речь о Федерике.

— Помню.

— Так вот, я только что нашла эту штуковину у себя в сумке.

Кирилл молчал добрых пять секунд, Ника даже подумала, что связь прервалась, но нет, он моргнул раз, другой — похоже, думал.

— Ты считаешь, что она была у неё в то самое время? А потом кто-то подложил её тебе? — он подхватил манеру Ники не называть вещи своими именами.

— Да. И я понятия не имею, что мне делать.

— Отцу звонила?

Ника покачала головой. Первым импульсом было позвонить Кириллу, хотя, действительно, если кто и разбирается в таких вещах, так это папа.

— Ты где?

— В кафе. — Она посмотрела на стаканчик с остывающим чаем. Не до него сейчас, да и желание попробовать пудинг испарилось. — Но тут почти никого, поэтому могу спокойно общаться.

— Это хорошо. Какие мысли?

— Понятия не имею. Думаешь, меня подставляют?

— Возможно. Но не паникуй, ладно? Скорее всего от этой штуки стоит избавиться, но для начала адоветотаться с адвокатом. Так что звони отцу, а потом снова мне. Окей?

— Окей.

— И Ника… не переживай, ладно? Я тоже кое с кем посоветуюсь. Возможно, это просто недоразумение.

Она кивнула. Возможно. Вот только каков шанс, что пуповина оказалась в сумке случайно?

Следующий звонок дался намного сложнее. Во-первых, папа про убийство не знал, а потому нужно было объяснить всё с самого начала. А во-вторых, очень уж не хотелось его нервировать, им с мамой и без того из-за нее досталось.

Нику не покидало ощущение, что в последнее время она только и делает, что треплет родителям нервы. Сначала авария, потом история в Барселоне. Она так и не рассказала им, как лежала связанной на заднем сидении автомобиля, как спасалась от убийцы в парке Гуэль. Пулевое ранение выдала за падение с лестницы, соврав, что неудачно приземлилась на осколок стекла[11].

Даже облегченную версию событий родители восприняли с корвалолом. Что бы произошло, расскажи Ника правду? Она всерьез переживала за мамино здоровье. Недавно папа признался, что пока Ника отходила от операции после той злосчастной аварии, этажом выше маме сбивали давление. Тяжело далась ей новость о том, что дочь лишилась слуха.

Но как бы не хотелось тревожить папу, других вариантов не было. Поэтому Ника выдохнула и послала еще один видео-вызов.

— Привет, Ронюшка!

Папа сидел в кабинете, на заднем фоне угадывалась знакомая с детства картинка — спинка кожаного кресла, стеклянные дверцы шкафа и многочисленные книги по юриспруденции. Обстановка родительского дома всегда действовала успокаивающе, вот и сейчас на короткое мгновение согрела ощущением надежности и заботы.

— Привет, пап! Ты один?

— Один. Позвать маму?

— Нет-нет, — Ника ответила слишком быстро. Папа чуть сдвинул брови, похоже, почувствовал неладное. — Можешь наушники надеть? Чтобы нас никто не слышал.

— Могу.

Папа встал, отошел от экрана и вскоре вернулся с проводными наушниками. Пока он их подключал, Ника думала, с чего начать. «У нас тут во время вечеринки девушку убили, а я нашла ее тело, но ничего страшного, я в порядке, только обнаружила у себя в сумке улику и теперь не знаю, как поступить». Да уж, если вылить это всё на папу в такой манере, давление на этот раз будут сбивать ему.

— Надел. Рассказывай, что случилось? Почему по видеосвязи? Настройки в аппаратах поменяла?

— Настройки? — Ника не сразу сообразила, о чем он. — Ах, да. Нет, не настройки. Мне тут новое устройство подарили, оно улучшает звук. Вот! — Она продемонстрировала приколотый к вороту стример. Не о том хотелось говорить. Но о том, о чем следовало, тоже не хотелось. — Слушай, пап, мне нужен твой совет. Ты только не волнуйся…

Интересно, сколько радостных историй начиналось с этой фразы? Вряд ли много, и папа это отлично понимал. Он сразу посерьезнел и за то время, пока Ника рассказывала, ни разу не перебил.

— Вчера у нас была вечеринка на корабле. Отмечали начало курсов, веселились, знакомились.

Она усмехнулась, отметив про себя, что веселья было не так уж много. Рассказала, как вымоталась после первого задания, а потому спустилась на нижнюю палубу, чтобы побыть одной. Как в это время наверху Ред Макс решил собрать команду «англичан», и на встречу пришли все, кроме нее и Федерики. Макс позвонил Федерике, и во время этого звонка на нее напали.

— Пока они ее искали, я спокойно спала. А потом меня разбудил телефон, я вышла из каюты и увидела ее тело.

На этот раз она говорила прямо, хотя страх, что звонки прослушивают, не пропал. Но не будешь же все слова менять на местоимения, так и сама запутаешься, и папа ничего не поймет.

— Бедная моя, как ты это перенесла?

— Вроде нормально. Просто… до сих пор ее лицо перед глазами.

— Знаю, Ронюшка. Постарайся отвлечься, хорошо? Погуляй, съешь что-нибудь вкусненькое.

Ника посмотрела на нетронутый пудинг. Кирилл тоже вчера советовал отвлечься, именно этим она и планировала заняться. Всё испортила найденная в сумке пуповина.

Она рассказала, как прибыли полицейские, как их опрашивали и досматривали, а потом отвезли домой. Папа всю жизнь проработал адвокатом по уголовным делам, знал все заковырки и нюансы, а потому сразу перешел к вопросам.

— На месте преступления ничего не трогала?

— Нет. Макс, это наш преподаватель, увел меня наверх. Потом прибыла полиция.

— Что спрашивали?

— Ничего необычного. Где была, когда последний раз видела… — Ника запнулась и сделала над собой усилие, чтобы договорить: — жертву. О чем общались. Как давно знаем друг друга.

— Ясно. Досматривали только сумки?

— Нет, по карманам похлопали, какой-то лампой на одежду посветили.

— Ничего подозрительного не нашли?

— Нет.

— И никаких бумаг ты не подписывала?

— Нет.

— Хорошо. Значит, получается: жертву ты толком не знала, наастерепления ничего не трогала, мотива у тебя нет. Обыскали и допросили — это понятно. Хотя… ладно, это мелочи, им тоже надо работать. Не переживай, вряд ли тебя кто-то в чем-то заподозрит. Думаю, рыстокроют по горячим следам, круг подозреваемых ограничен.

Ника вздохнула и перешла к главному вопросу:

— Дело в том, что сегодня обнаружилось кое-что еще.

Она рассказала про найденную пуповину, и папа долго не мог понять, о чем речь.

— Что значит: прицепила пуповину к чехлу телефона? Чью пуповину? Зачем?

Он часто задавал вопросы, сбивающие с толку, уточняя, казалось бы, совершенно неважные детали. Куда деваться, излишняя дотошность — часть профессиональной деформации.

— Неважно чья. Суть-то не в этом. Представь, что это экзотичный брелок, нравились ей такие вещи. Тут важно, что брелок каким-то образом оказался у меня в сумке, а телефон с места преступления пропал. Не представляю, что теперь с этим делать.

Папа снял очки и потер переносицу.

— Во-первых, не трогать. Ты же его не трогала?

— Нет. — Ника покосилась на пуповину, прикрытую салфеткой.

— Хорошо. — Папа вернул очки на нос. — Во-вторых, выбросить.

— Выбросить? Но это же улика!

— Нет, с чего ты решила, что это улика? Это мусор. Ты открыла сумку, нашла не пойми что и выкинула.

— Но… я же знаю, что это её брелок! И все знают. Разве я ничего не нарушу, если его выброшу?

— Не нарушишь.

— А как же… Это не будет препятствованием следствию?

— Не будет. Еще раз: это мусор. Нашла, выбросила, забыла.

— И никому об этом не говорить?

— Ни в коем случае. Они этого и ждут.

— Кто они? — Ника понизила голос и добавила почти шепотом: — Полиция?

— Конечно. Не удивлюсь, если во время омотранарабле и подкинули. Могли бы сразу сделать вид, что нашли, но, похоже, побоялись в наглую действовать или что-то им помешало. Может, таким образом тебя проверяют. Или работают неслаженно: одни досмотрели, другие подбросили.

— Но зачем? И почему именно мне?

Папа поправил наушник и немного повернул экран. За прозрачными створками шкафа мелькнула рамка с копией Никиного диплома. Папа всегда хотел, чтобы они работали вместе и очень радовался, когда она закончила юрфак. Но потом Ника попала в мир рекламы и поняла, что нашла свое призвание. Папа, конечно, расстроился, но поддержал ее выбор, а диплом в рамочке сохранил на память.

— Как это зачем? Провоцируют. А подбросили тебе, потому что ты тело нашла, значит, ты хороший кандидат в убийцы. Придешь к ним, скажешь, что налалику и дашь повод, например, провести обыск у тебя в отеле. А во время этоыска найдут что-нибудь посущественнее этой… брелка этого. И такой вариант возможен.

Ника поежилась. Папа, конечно, преувеличивал, он всегда видел в полицейских и следователях врагов, играющих нечестно. Отпечаток накладывали тридцать лет адвокатской практики.

«Ссориться с ними нельзя, дружить тем более», — фраза усвоенная Никой с детства. При этом, как ни странно, лучшим другом папы был дядя Володя, проработавший всю жизнь в следственном комитете. «Вовчик исключение. Должен же и там быть хоть кто-то нормальный».

— Так может вообще уехать из Стамбула?

— Зачем?

— Ну, мало ли, чтобы не рисковать. Если и в самом деле хотели подставить, вдруг еще чего подкинут.

— Не думаю. Ты приехала в Стамбул учиться, вот и учись. Конечно, если находиться там не обязательно, возвращайся. Но не надо паниковать. Они нииулидочку, ты не повелась, не переживай, отстанут и переключатся на кого-нибудь другого.

От его слов стало легче. Если папа при его отношении к полиции спокоен, то и ей нет смысла переживать. Но она-то подумала, что ее пытается подставить убийца, а папе, похоже, эта мысль даже в голову не пришла.

— А вдруг это не полиция? Может, брелок подбросил убийца?

Она тоже перестала называть пуповину пуповиной, так и ей, и папе было комфортнее.

— Убийца? С чего бы?

— Ну, не знаю. Хотел, чтобы обвинили кого-то другого.

Только произнеся догадку вслух, Ника поняла, что в ней едва ли есть смысл. Даже если бы пуповину нашли у нее? Что это доказывает?

— Давай порассуждаем на эту тему. Ты говоришь, что на жертву напали и ударили по голове. Ререевего имела место ссора или нападению предшествовал затяжной конфликт.

Папа вылез из шкуры отца и запрыгнул в костюм в адвоката. В такие моменты он забывал нормальный язык и выражался юридическими терминами.

— Да, скорее всего Федерика с кем-то поссорилась.

— Скорее всего. Убийца, осознав совершенное деяние, предвидел омоноледствия, избавился от улик и покинул место преступления. Потом обнаружил варменелок и с целью избавиться от него подбросил тебе в сумку. Возможно, побоялся выкидывать за борт, вы же все вместе находились в ресторане? Такое можно заметить. А вот подсесть к тебе и положить в сумку, пожалуй, было проще.

Ника хотела добавить, что пуповина лежала не просто в сумке, а в упаковке с батарейками, то есть тому, кто ее подложил, потребовалось больше времени. Но папина точка зрения и без того была ясна: к версии, что улику подбросил убийца, он относился скептически.

— В таком случае совет тот же: выбросить и забыть.

— То есть ты думаешь, что убийца тоже больше ничего не подбросит?

Папа улыбнулся, словно она сказала, что два плюс два равно пять, и терпеливо, как в детстве, объяснил:

— Думаешь, у него этих улик миллион? Прицепилась какая-то ерунда, вот и подбросил. Это если ледоатьвоей версии. Но я сомневаюсь, что кто-то в такой ситуации стал бы делать что-то подобное. Риск, это раз. Брелок ничего не доказывает, это два. Возни больше, это три. А вотолецкие могли, хотя бы с целью за тебя зацепиться.

— Значит, выбросить и не паниковать?

— Именно.

— Поняла. Спасибо, пап. Я распереживалась, но если ты говоришь, что это ерунда, я тебе верю.

Волнение и в самом деле улеглось, не пропало окончательно, но стало легче. Папин трезвый подход хоть и немного нервировал, но в то же время успокаивал. Удивительное сочетание несочетаемого.

— Ну а с учебой как дела? Набрала свои лайки? Мы с мамой вчера твою инструкцию всем разослали.

Ника вздохнула.

— Спасибо. Чуть-чуть не хватило, но еще три задания впереди.

— Справишься. Ты у нас умница, если еще нужны лайки, говори.

— Хорошо, пап. Спасибо! Ладно, я…

— Подожди. Хотел тебе кое-что сообщить. О деле Подставкина.

Ника сжала зубы, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. Дело Подставкина — того самого хирурга, который угодил под колеса ее автомобиля. Хирурга, погибшего в день, когда она оглохла. Их связывала не только авария, но и ублюдок, который был в этой аварии виновен. Тот, кто отравил Подставкина. Тот, из-за кого он в полубреду вышел на дорогу. Тот, из-за кого Ника лишилась слуха.

— …считает, что он замешан, — рассказывал папа.

— Подожди. Я… можешь повторить еще раз?

— Конечно, Ронюшка. — Папа кивнул и заговорил, четко произнося слова. Видимо, решил, что она плохо слышит. — Медбрат, что тебя в больнице навещал, светленький такой, с родинкой над правым глазом.

— Сергей.

— Да, он самый. Сергей Власенко. Я тут по своим каналам пробил. Титов уверен, что Власенко в этом замешан. Есть основания полагать, что записка была у него.

Ника заметила, что вцепилась в запястье, только когда стало больно. На коже остались следы от ногтей.

Титов, следователь, изначально обвинивший ее в непреднамеренном убийстве, в прошлом году раскопал, что предсмертная записка Подставкина — фальшивка. Раньше Подставкин уже пытался покончить с собой, но тогда его вытащили из петли. Следователь докопался, что в тот, первый раз, Подставкин написал записку, но кто-то ее забрал. Четыре месяца спустя этот таинственный кто-то отравил Подставкина и подложил записку, пытаясь выдать убийство за суицид. Планы нарушила мать хирурга, у которой в тот самый день случился удар. Подставкин помчался домой, но яд уже действовал, поэтому он и выскочил на дорогу в тот самый миг, когда ехала Ника.

Следователь догадался, что записка написана на листе из другого блокнота, того, которым Подставкин пользовался четыре месяца назад. Позже экспертиза эту догадку подтвердила.

— Но при чем тут… — прохрипела Ника. Прочистила горло и закончила: — При чем тут Сергей? Он же мне помогал, да и вообще…

Она познакомилась с Сергеем, когда лежала в больнице. По иронии, в той самой, в которой работал Подставкин. Сергей был медбратом и часто заглядывал в палату к Нике, подбадривал, писал в блокноте несмешные анекдоты. Она думала, что он просто проникся к ней симпатией. Но он… неужели он в этом замешан?

— Пока неясно, ты же знаешь, как ледотелиубят делиться информацией. Но намек мне такой дали. Как думаешь, может, он к тебе приходил, потому что чувствовал вину?

— Возможно.

Ника вспомнила улыбку Сергея, его попытки ее рассмешить. Неужели это он?

— Не надо было тебе рассказывать, — вздохнул папа.

Видимо, всё-таки не сумела сохранить нейтральное выражение лица. Пора учиться держать эмоции в узде.

— Надо было. Я должна знать, пап, для меня это важно.

Она попыталась улыбнуться. Если папа поймет, что эта история выбивает почву из-под ног, перестанет снабжать информацией. Но она хотела знать. Хотела быть в курсе. Несмотря на боль, несмотря на злость вперемешку с отчаянием и жгучим желанием поквитаться.

— Обещай, что расскажешь, если узнаешь что-то еще. Не верится, что это Сергей.

— Обещаю, Ронюшка. Знаешь, подонки тем и страшны, что часто обаятельны и приятны. По первому впечатлению судить о человеке нельзя. Но не бери в голову. Занимайся учебой и звони, если потребуется что-то еще.

— Обязательно.

Они попрощались, и Ника прикрыла глаза, пытаясь прогнать мысли о том дне, когда ее выбросило из жизни. Интересно, когда-нибудь станет легче? Когда-нибудь злость пройдет? Возможно, после того, как ублюдка, устроившего всё это, упекут за решетку.

Нельзя в таком состоянии звонить Кириллу, он сразу поймёт, что что-то не так, а говорить об этом не хотелось. Уж точно не по ватсапу.

«Папа сказал выбрасывать. Подозревает полицию. Но считает, что нечего опасаться», — сообщение вышло сухим, но общую суть она передала.

«Согласен. Пообщался со знакомым из прокуратуры, он сказал то же самое».

«Значит, выбрасываю».

«Да. И может я паникую, но пересмотри на всякий случай вещи. Мало ли».

«Хорошо».

Значит, не одной ей пришла мысль, что пуповину подбросил убийца. И про обыск в комнате она тоже подумала. Перестраховка, но так будет спокойнее.

«Созвонимся позже?»

«Обязательно».

Ника расплатилась за обед, аккуратно взяла пуповину салфеткой, завернула еще в одну, зашла в туалет, и улика, которая, возможно, уликой не являлась, отправилась в унитаз, а мгновением позже звякнул телефон — на этот раз пришло сообщение от Макса:

«Привет! Ты, наверное, уже видела в чате, что завтрашняя лекция переносится на 16:00? Только ничего не планируй на утро. Инспектор хочет с тобой поговорить. Возможно, тебе еще позвонят, чтобы официально проинформировать о допросе, но меня, как куратора, попросили обеспечить твою явку. Так что буду за тобой следить». Подмигивающий смайлик, бинокль и большой палец.

Ника дрожащими пальцами набрала «Окей».

«Не надо паниковать, — вспомнились слова папы, — они ничего не могут тебе предъявить».

Ненадолго притихшее волнение всколыхнулось с новой силой. Ника убрала телефон в сумку и поспешила в отель. Правильно ли она поступила? Возможно, причин для паники и в самом деле нет, но теперь она точно хорошенько перетрясет свои вещи. Лучше быть параноиком, чем обвиняемой в убийстве. А еще нужно снова позвонить папе. Пусть научит, как вести себя на допросе и что отвечать, если речь зайдет об утопленной пуповине.

Глава 9. Федерика Мария Оливейра Сантос

Для допроса свидетелей хостел «Айшель» предоставил Мехмету лекционный зал на шестом этаже. В просторной светлой комнате рядами стояли кресла, над преподавательским столом висел экран, в углу разместился флипчарт.

Конечно, можно было пригласить свидетелей в участок, но Мехмет предпочитал расслабленную обстановку. Пусть допрашиваемым будет максимально комфортно, так больше шансов, что вспомнят мельчайшие детали.

Солнечные лучи освещали стоящие рядами стулья, оставляя в тени преподавательский стол и три кресла. На одном из них и сидел Мехмет, потягивая чай из бумажного стаканчика. Очередной свидетель только что ушел, и у Мехмета оставалось десять минут до допроса Ловкиной Вероники, на которую он возлагал большие надежды не столько в качестве свидетеля, сколько в качестве подозреваемой.

Как и ожидалось, дело об убийстве Федерики Сантос получило большую огласку. И ладно бы, огонь разжигали только турецкие журналисты, это можно было пережить, но нет, подключились европейские: «Гражданка Португалии убита в Стамбуле!» «Власти Турции отказываются комментировать произошедшее, ссылаясь на нежелание разглашать материалы дела», «Наша редакция не советует туристам посещать Стамбул до выяснения обстоятельств».

Естественно, призывы отменить отдых создавали такой резонанс, что аукалось всем, включая начальника Мехмета. К делу было приковано слишком много внимания, а потому приходилось контролировать каждую мелочь: от проставления дат в документах до оформления улик. Мехмет занимался следственной работой с университетской скамьи, посвятил ей почти двадцать лет и на собственном опыте знал, что одна процессуальная ошибка способна завалить дело, а потому в таких вопросах был особенно щепетильным.

Больше всего злило, что раньше эту Федерику никто знать не знал и жизнью её не интересовался, а теперь вся Португалия распереживалась и обсуждала случившееся с «невинной девочкой, желавшей всего-навсего получить приличную работу».

— «Невинная девочка», — буркнул Мехмет, отхлебывая чай. — «Невинная», как же.

Понятно, все вокруг расстроились из-за произошедшего с Сантос, вот только почему до сих пор ни одна живая душа не явилась опознать тело? Где родственники? Друзья? Безутешный жених или любовник? Почему полиция Португалии так и не смогла найти квартиру жертвы, а значит, Мехмет понятия не имел, где она жила и с кем общалась? Почему всё, что удалось выяснить об этой Сантос — ее полное имя (спасибо, что убийца не забрал паспорт) и имя ее матери, которая вот уже три года мотает срок за мошенничество с банковскими картами?

Конечно, неописуемой удачей было бы найти телефон жертвы, но на это Мехмет не рассчитывал: скорее всего убийца утопил устройство в Босфоре, чем подложил следствию довольно-таки жирную свинью. С кем убитая поддерживала связь? Какие места посещала? Какими приложениями пользовалась?

В былые времена с помощью операторов связи можно было хотя бы восстановить список контактов, но за последние пару лет ситуация изменилась. Люди всё чаще звонят друг другу через мессенджеры или пишут сообщения в инстаграме, телеграмме, фейсбуке. Отследить такое нереально. Разговоры по телефону и тем более смс остались в прошлом, особенно если речь идет о молодежи, которая, как подозревал Мехмет, даже не знает, что в смартфонах есть функция обычного звонка.

Обнаружив в комнате жертвы ноутбук, Мехмет воспрял духом, ведь вся активность в телефоне часто дублируется в ноутбук и наоборот. Однако в случае с Федерикой Сантос надежды не оправдались. Девушка была на редкость осторожной: шифровала всё, что можно было зашифровать, никакие мессенджеры не устанавливала, в соцсети не заходила. Одно радовало — история браузера оставалась полной: то ли не успела почистить, то ли ее излишняя осторожность не касалась веб серфинга. Эту историю и изучали айтишники, надеясь хоть что-нибудь откопать.

Допив чай, Мехмет смял стаканчик и бросил в стоящую под столом урну. Глянул на часы: одиннадцать тридцать. Пора. Точь-в-точь по расписанию дверь приоткрылась, и в аудиторию заглянула девушка с короткими кудрявыми волосами. Пунктуально — такое отношение к делу Мехмет ценил.

— Добрый день! — уже в четвертый раз за сегодня он поздоровался на английском. — Проходите, пожалуйста.

Девушка миновала расставленные рядами стулья, опустилась в кресло напротив и положила на стол паспорт.

— Здравствуйте.

Мехмет улыбнулся. Симпатичная, одета аккуратно, скромно: голубые джинсы, белая футболка, серая кофта с длинным рукавом. Это правильно, из-за кондиционеров в аудитории прохладно, он и сам подумывал набросить куртку. Косметики совсем немного, круги под глазами явно пыталась замаскировать. Сидит ровно, руки сцеплены, взгляд внимательный — волнуется. Значит, надо постараться ее немного расслабить.

— Меня зовут Мехмет Серхат Акын, я главный инспектор отдела убийств, расследую смерть Федерики Марии Оливейры Сантос. Я пригласил вас в качестве свидетеля и очень рассчитываю на вашу помощь. Буквально через минуту подойдет переводчик, и мы начнем.

На слове «переводчик» свидетельница улыбнулась.

— Спасибо, так будет проще. Я не очень хорошо говорю по-английски, а разговор важный.

Мехмет кивнул. Разговор и в самом деле предстоял важный, поэтому лучше, если каждый будет изъясняться на родном языке: Мехмет на турецком, свидетельница на русском. Переводчиков он пригласил заранее: Гюленай, присутствовавшая на допросе Кьяры Грассо, уже ушла домой, а Джамбар после разговора с Максимом Красновым и Игорем Варламовым отпросился передохнуть и выпить кофе.

Об «особенности» Ловкиной Мехмет уже знал, во-первых, Яси́н подготовил краткую справку по всем свидетелям, а во-вторых, Краснов об этом предупредил, похоже, переживал за свою студентку.

Мехмет понимал, как общаться с людьми, носящими слуховой аппарат: мама в последние время слышала всё хуже. Год назад он отвел ее к врачу, оплатил дорогостоящее устройство и с тех пор привык тщательно выговаривать слова, ведь маме так было проще. Поэтому и Джамбара он еще утром проинструктировал: говори медленно, четко, убедись, что свидетельница тебя понимает. С Ловкиной это тоже стоило обсудить.

— Если вам что-то будет непонятно, не стесняйтесь, переспрашивайте. Переводчик отлично владеет русским, но если возникнут трудности, дайте знать.

— Спасибо. — Свидетельница улыбнулась и убрала прядь волос за ухо.

Дверь снова открылась, и в аудиторию с опозданием на три минуты вошел Джамбар.

— Знакомьтесь, Вероника Ловкина, Джамбар Аркан, — представил Мехмет, когда переводчик занял кресло напротив свидетельницы. — Раз все наконец в сборе, давайте начинать.

Он специально сделал упор на слове «наконец», но Джамбар недовольства не уловил: улыбался, глядя на Ловкину. Увы, бесполезно ждать от привлеченных специалистов такой роскоши, как пунктуальность. Оставалось надеяться, что в профессиональных вопросах Джамбар менее беспечен.

Мехмет открыл папку с бланками протокола и быстренько пробежался по подготовительным этапам: зафиксировал анкетные данные свидетельницы, сообщил об аудиозаписи, повторил Джамбару его обязанности, после чего добавил, обращаясь к Ловкиной:

— Вероника ханым[12], я должен предупредить, что вы несете ответственность за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Это предупреждение — формальность, необходимая для протокола. От себя добавлю, что у меня нет никаких оснований сомневаться в вашей искренности. Более того, я ценю, что вы согласились побеседовать со мной так скоро после всего случившегося. Понимаю, как вам непросто.

Пока Джамбар переводил, Мехмет внимательно наблюдал за свидетельницей. Как и ожидалось, Ловкина сначала нахмурилась, потом медленно кивнула. Хорошо, многие допрашиваемые на этом этапе напрягаются или того хуже — уходят в оборону. Причины могут быть разные: от недоверия к органам следствия до намерения что-то скрыть. Предупреждение об ответственности было обязательной частью допроса, всё что мог Мехмет, это произнести его максимально дружелюбно. Хотя, конечно, он лукавил, говоря, что оснований для сомнений нет. Искренность свидетельницы еще предстояло проверить.

— Как давно вы прилетели в Стамбул?

Ответ он знал, обратил внимание на дату в визовом штампе, но сейчас требовалось разговорить свидетельницу, поболтать на отвлеченные темы, чтобы снять напряжение.

— В ночь с воскресенья на понедельник, — перевел Джамбар.

— Рейс из Москвы?

— Нет, из Краснодара.

— А, Краснодар! Так выходит мы с вами соседи через море!

Джамбар тоже улыбался, переводя разговор, но, как ни крути, присутствие посредника мешало невербальному общению. Однако других вариантов нет, без переводчика языковой барьер не преодолеешь.

Ловкина объяснила, что Краснодар находится не на берегу Чёрного моря, но совсем близко, так что да, можно сказать, что они соседи. Ее ответы стали чуть длиннее, чуть более развернутыми, значит, Мехмет нащупал правильный путь.

— И как вам Стамбул? Уже успели что-нибудь посмотреть?

Свидетельница что-то ответила с улыбкой, а потом вдруг помрачнела и он уловил знакомое слово: «Босфор».

— Гуляла по площади Султанахмет во время лекции, — перевел Джамбар. — Вчера прошлась по Галатскому мосту. И каталась на корабле по Босфору.

Ну да, том самом злосчастном корабле, где произошло убийство.

— Лекция во время прогулки по площади Султанахмет? Звучит интересно. Но вы обязательно загляните в Айя-Софию и Голубую мечеть. И пообещайте, что прогуляетесь по Египетскому базару! Нельзя побывать в Стамбуле и не попробовать грецкие орехи в шоколаде, которые там продают.

Он широко улыбнулся и дождался, когда Джамбар переведет, а Ловкина улыбнется в ответ.

— Обещаю. Египетский базар, грецкие орехи в шоколаде — я запомнила.

— Вот и замечательно.

Мехмет подался вперед и облокотился на стол. Теперь надо аккуратно выяснить, насколько хорошо свидетельница знала жертву. Ему не нравилось, что она всё еще скована — руки сцеплены, улыбка натянута, но хоть плечи не напряжены, как в самом начале беседы и поза более расслабленная. Простое волнение или ей все-таки есть что скрывать?

— Значит, вы прилетели в ночь с воскресенья на понедельник. Раньше учеба проходила в заочном формате?

— Да, пять месяцев.

— Довольно долго. В течение этого времени вы общались с другими студентами и преподавателями?

— Нет, мы познакомились уже здесь. Только одного преподавателя, Игоря Варламова, я знаю давно, мы когда-то работали вместе.

В этом показания Варламова и Ловкиной совпадали.

— А что насчет Федерики Сантос?

— С ней я познакомилась в понедельник. Мы всего пару раз общались.

Ловкина снова убрала прядь волос за ухо. Волнуется. Вопрос — почему? Связано ли это с информацией, которой поделилась Кьяра Грассо?

— Расскажите, пожалуйста, о событиях вторника. Своими словами, всё, что вспомните.

Мехмет намеренно не вел протокол, лишь делал краткие заметки в блокноте, предпочитая заполнить бланки позже. Знал, что многих свидетелей нервирует, когда инспектор во время допроса елозит ручкой по бумаге. Не для того он так старательно создавал расслабленную обстановку.

— В 16:00 мы все собрались в холле первого этажа, и преподаватели повели нас на пристань, где уже ждал корабль. Сначала была прогулка по Босфору, потом нас высадили на берег и дали час свободного времени. Я очень переживала за соревнование, постоянно проверяла рейтинг, только и делала, что смотрела в телефон. Поэтому даже не заметила, выходила ли Федерика с корабля. Это важно?

— Пока не знаю, но наверняка это смогут прояснить другие свидетели. Продолжайте.

У него уже появилось два вопроса, но Мехмет не спешил их задавать. Пусть сначала расскажет всё, что помнит, а потом они вместе заполнят пробелы.

— После экскурсии мы вернулись на корабль, в ресторане подавали шампанское и фрукты. Но, как я уже говорила, мне было не до веселья. Поэтому я уединилась на палубе и ждала, когда объявят результаты. Потом ко мне присоединилась Федерика.

Мехмет насторожился, но виду не подал. Насколько он знал, экскурсия закончилась около шести. Предположительное время нападения на Сантос 19:44, именно тогда ей звонил Краснов, и семь человек, находившихся рядом, слышали шум борьбы и крики.

Значит, жертва общалась с Ловкиной незадолго до смерти.

— Мы немного поговорили, потом пришел Карло Манчини, и они с Федерикой ушли в бар. Я постояла еще какое-то время на верхней палубе, после чего спустилась на вторую. Там я видела, как Манчини и Федерика и в самом деле зашли в бар, и пошла на нижнюю палубу. Нашла свободную каюту и уснула. Проснулась из-за того, что звонил Игорь. Я не знаю, что он хотел, выключила слуховые аппараты. Вышла из каюты, потому что скоро должны были объявить результаты. И там… — Ловкина запнулась, сглотнула и на миг прикрыла глаза. — Сначала увидела Игоря и Макса, они спускались по лестнице. Потом прибежала Грассо. Я поняла по их лицам, что что-то случилось. А потом увидела её…

— Всё хорошо, — Мехмет ободряюще улыбнулся. — Спасибо за такой подробный рассказ. Хотите воды?

Последнюю фразу он произнес на английском, и Ловкина кивнула.

— Да, спасибо.

Мехмет позвонил Ра́бии. Знал, что отвлекает, но больше некого было попросить. Они с Ясином проводили повторный обыск в комнате жертвы, искали одну крошечную вещицу, которая могла пролить свет на личность Сантос и раскрыть все ее зашифрованные секреты.

— Привет. Как вы там? Есть подвижки?

— Пока не нашли, но я узнала нечто любопытное. Как раз хотела подняться к тебе и рассказать.

— Отлично. Захвати, пожалуйста, пару бутылок воды. Для меня и для свидетеля.

Джамбар поднял руку, и Мехмет добавил:

— Три. Для переводчика тоже.

— Без проблем, скоро буду.

Он сбросил вызов и снова обратился к Ловкиной:

— Постарайтесь вспомнить, в котором часу приблизительно вы общались с Федерикой Сантос на палубе?

Джамбар перевел вопрос. Свидетельница задумалась.

— Около семи. Мне как раз пришло сообщение, если хотите, я могу посмотреть время в ватсапе.

— Буду вам признателен.

Ловкина достала из кармана телефон, провела пальцем по экрану.

— Я получила сообщение в 18:58. Мы с Федерикой уже пару минут общались, потом поговорили ещё минут десять.

— Позвольте мне взглянуть.

Ловкина развернула экран и указала на сообщение, полученное в 18:58. Текст был на русском, но это значения не имело. А вот временную отметку Мехмет перенес в блокнот. На этом этапе расследования очень важно расписать картину преступления по минутам.

— От кого пришло сообщение?

— От моего друга Кирилла.

— А полное имя и номер телефона? Не переживайте, я его не потревожу, просто важно зафиксировать каждую мелочь.

— Да, я понимаю. Кирилл Разумов, вот номер, — Ловкина открыла информацию о контакте.

— Спасибо.

Мехмет переписал имя и номер в блокнот.

— Теперь вспомните вашу беседу с Федерикой. Что вы обсуждали?

— Ничего особенного. Выпили шампанского, Федерика пожаловалась на плохой интернет, я спросила, понравилась ли ей экскурсия.

Ловкина поерзала, обняла себя за плечи, а потом сложила руки на коленях. Похоже, волновалась всё сильнее. Чего она дергается? Одно дело, если ее нервирует сам факт допроса, другое — если она причастна к убийству.

— Чуть раньше вы сказали, что переживали за рейтинг. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.

Про соревнование и правила первого этапа он уже знал из показаний преподавателей. Грассо также добавила, что они выяснили, кто устроил диверсию с дизлайками. Вопрос, догадывалась ли об этом Ловкина?

— Для того, чтобы получить сертификат об окончании курсов нам необходимо набрать десять баллов. Первое испытание завершилось позавчера. Нужно было опубликовать статью на «реддите» и получить как можно больше лайков.

— Насколько я знаю, вы соревнуетесь не только за сертификат?

— Да. Лучшего студента пригласят на работу в Creative World.

— И как ваши успехи?

— Пока не очень. В первом соревновании я заняла шестое место. Баллы выдавались за первые пять.

Ловкина опустила глаза, и Мехмет задумался на секунду. Важно было правильно сформулировать следующий вопрос, чтобы он не получился наводящим.

— Согласно показаниям ваших преподавателей изначально вы были на втором месте. Как так вышло, что вы опустились на шестое?

Ловкина внимательно следила за губами Джамбара. Что-то переспросила, он ответил чуть медленнее, похоже, вспомнил наставления Мехмета о том, как нужно общаться со слабослышащими.

— Рейтинг складывался из лайков и дизлайков. Сначала у меня было много лайков, и я вышла на второе место. Но потом количество дизлайков зашкалило, и рейтинг упал.

— С чем вы это связываете?

Ловкина прочистила горло. Да уж, Рабия с водой была бы сейчас очень кстати.

— Либо мой пост не понравился посетителям сайта, либо кто-то из конкурентов не хотел, чтобы баллы достались мне.

— Поясните, пожалуйста, что значит: не хотел, чтобы баллы достались вам?

Он понимал, что она имеет ввиду, но для протокола важен развернутый ответ.

— Возможно, кто-то намеренно нагнал дизлайки на мой пост.

— У вас есть предположение, кто?

Ловкина уже в который раз убрала прядь волос, задержала пальцы на мочке уха. Эта тема явно была ей неприятна.

— Скорее всего кто-то из вышедших в первую пятерку.

Мехмет сверился с записями.

— Екатерина Щербак, Федерика Сантос, Карло Манчини, Юрис Янсонс, Таллия Дойл. Верно?

Ловкина кивнула и, немного помедлив, добавила:

— Вы спрашивали, о чем мы разговаривали с Федерикой. О дизлайках тоже. Я спросила, не ее ли это рук дело, но Федерика ответила уклончиво и перевела тему. Потом пришел Манчини.

Интересно, она на самом деле не знает, кто завалил ее дизлайками? Или притворяется? Мехмет сделал пометку, что с этим самым Манчини тоже стоит поговорить. Чем они занимались с Сантос в баре? Был ли там кто-то еще?

Дверь в аудиторию открылась, это Рабия принесла воды. Поздоровалась на английском и поставила на стол три бутылки. Мехмет протянул одну Ловкиной и попросил Рабию:

— Не уходи далеко. Закончим и расскажешь, что хотела.

— Хорошо.

Рабия вышла из аудитории, а Мехмет открыл в блокноте страницу с заготовленным списком вопросов. Подождал, пока Ловкина попьет и продолжил:

— Примерно в котором часу вы спустились на нижнюю палубу?

— Когда я зашла в каюту, было 19:10. Я посмотрела на часы, чтобы понимать, сколько времени осталось до оглашения результатов.

Мехмет записал время в блокнот.

— На нижней палубе был кто-то ещё?

— Нет, я никого не видела.

— Вы сказали, что пробыли там, пока не позвонил Игорь Варламов. Верно?

— Да.

— В котором часу это было?

Ловкина снова достала телефон, пробежалась пальцами по экрану.

— Игорь позвонил в 19:50.

— Итак, с 19:10 до 19:50 вы находились в каюте на нижней палубе. Вспомните, может, вы выходили? Или, наоборот, кто-то заглядывал к вам?

— Нет. Я всё время была в каюте. Никто не заглядывал. То есть… — Она запнулась, подождала, пока Джамбар переведет первую часть ответа и добавила: — Я выключила аппараты и уснула. Возможно, кто-то заходил. Но я этого не видела.

Мехмет кивнул. Значит, она спала в каюте с выключенными слуховыми аппаратами.

— Но в 19:50 вы ответили на звонок. Как вы услышали телефон, если аппараты были выключены?

Ловкина приподняла брови. Вопрос был с подвохом, и она это поняла, а потому ответила довольно сухо:

— Вибрация. Телефон лежал рядом на столе и завибрировал, когда позвонил Игорь. Я привыкла просыпаться от этого ощущения.

— Я так и подумал, — улыбнулся Мехмет.

Хотя, конечно, существовала и другая версия событий, но пока не было смысла ее обсуждать. Ответ на следующий вопрос уже был очевиден, но Мехмет все-таки спросил:

— Вы слышали что-нибудь, когда находились в каюте? Что-нибудь, указывающее на нападение?

Ловкина покачала головой и сжала бутылку, та едва уловимо затрещала.

— Я практически ничего не слышу без аппаратов.

Да уж, досадней и нарочно не придумаешь: восемь человек слышали по громкой связи, что на Сантос напали, но находились при этом на третьей палубе. Ловкина же, которая была ближе всех, не слышала ни звука. Если, конечно, не врет.

Согласно отчету Айлы, Сантос умерла вследствие асфиксии, вызванной механическими причинами, а именно сдавливанием шеи петлей из широкого мягкого материала, предположительно, шарфа, который с места преступления пропал. Предварительно Сантос ударили по голове тяжелым предметом, скорее всего, бутылкой шампанского, осколки которой найдены рядом с телом, а горлышко, вероятно, отправилось в Босфор.

Ориентировочно, смерть наступила через четыре-пять минут с момента начала удушения, еще от одной до трех минут потребовалось убийце, чтобы избавиться от улик и сбежать. То есть преступник находился рядом с жертвой от пяти до восьми минут.

В 19:44 Максим Краснов позвонил Сантос по громкой связи, их разговор слышали восемь человек, включая самого Краснова. Запись звонка не сохранилась, но оператор Стивен Вуд в это время в том же помещении брал интервью у Валери́ Легран. Интервью снималось на камеру. Техники уже работают с видеофайлом, пытаются вычленить аудиодорожку, на которой очень плохо, но всё же слышно, как Краснов звонит Сантос.

В 19:51 Ловкину обнаружили у тела. Через семь минут после того звонка. Получается, восемь человек слышат, как на Сантос напали, а семь минут спустя у ее тела находят Ловкину. Ей как раз хватило бы времени, чтобы убить и выкинуть улики. Совпадение? Возможно. Ловкина вполне могла оказаться не в то время не в том месте, а убийца сбежал буквально за несколько секунд до того, как она вышла из каюты. Но есть и другой вариант.

Ловкина узнает, что это Сантос завалила ее пост дизлайками. Откуда? Возможно, жертва призналась сама, возможно, Ловкина, как и тот парень, Манчини, была подписана на рассылку ее блога.

Они встречаются на нижней палубе, ссорятся. Звонит Краснов, Сантос берет трубку, а Ловкина в этот момент в порыве ярости хватает бутылку со стоящего рядом стола и бьет Сантос по голове. Еще бы, на кону высокооплачиваемая должность, и Ловкина была впереди до тех пор, пока Сантос не сыграла нечестно. Такое кого угодно выведет из себя.

Итак, Ловкина разбивает бутылку о голову Сантос, понимает, что натворила, паникует и выбрасывает горлышко за борт, для этого достаточно сделать пару шагов. Потом видит, что Сантос жива, паникует еще больше, ведь та расскажет, кто на нее напал, а это не только лишит ее шанса заполучить главный приз в соревновании, это уголовная ответственность. Ловкина должна была это понимать.

Она видит шарф на шее жертвы, согласно предварительному опросу свидетелей, в тот день Сантос его носила. Этим шарфом Ловкина и душит Сантос. После чего выбрасывает удавку за борт вместе с телефоном, но сбежать не успевает — Варламов и Краснов обнаруживают ее рядом с телом.

В версии имелись пробелы. Например, не понятно, зачем Ловкиной выбрасывать телефон? Там остались отпечатки? Почему на ее руках не обнаружены порезы от стекла, а на одежде — пятна крови. Справедливости ради, ничего подобного не было и у других присутствовавших на корабле, то есть либо убийца действовал аккуратно, либо каким-то образом успел переодеться и выбросить одежду за борт.

С выводами Мехмет не спешил. Для начала надо собрать сведения и накидать все возможные и невозможные догадки. Да, Ловкина — одна из немногих, у кого не было алиби, но подробной проработкой гипотез он займется позже.

— Еще один вопрос и я вас отпущу. Простите, но я вынужден об этом спросить. Сколько вы выпили во время той вечеринки?

Ловкина нахмурилась, слушая перевод, но ответила весьма спокойно:

— Один бокал шампанского, когда общалась с Федерикой.

Мехмет отметил, что это было за сорок минут до нападения на Сантос. Что ж, алкоголь к тому времени уже выветрился, а потому показания Ловкиной вполне можно считать надежными.

Он хотел закончить допрос, но вспомнил кое что еще.

— Вы сказали, что уснули в каюте. Я снова прошу прощения, что вынужден задавать такие вопросы, но с чем связана ваша усталость?

Возможно ли, что она выпила больше одного бокала и из-за этого уснула?

— Две предыдущие ночи я почти не спала. Сначала был перелет, потом подготовка к первому заданию. К тому же я перенервничала из-за дизлайков.

Мехмет кивнул. Что ж, это лучше, чем опьянение, но волнение в совокупности с усталостью тоже не лучшие помощники в надежности свидетеля. С другой стороны, временные отрезки, названные Ловкиной, подтверждаются сообщением в ватсап и входящим звонком от Варламова. А это в ее показаниях, пожалуй, было самым важным. Ну и общее впечатление о свидетельнице Мехмет получил.

— Еще раз огромное спасибо за уделенное время. Не смею вас больше задерживать. Попрошу только вернуться через час, чтобы расписаться в протоколе. Я пока подготовлю бумаги.

— Да, конечно.

Похоже, Ловкина была удивлена, что он отпустил ее так быстро. Посидела еще секунду, а потом встала и быстрым шагом вышла из аудитории. Ее немного дерганное поведение настораживало.

Мехмет остановил аудиозапись и попросил Джамбара погулять, пока он возится с протоколом. Сегодня допросов больше не будет: свидетелей, обнаруживших тело Сантос, он уже допросил, предварительные показания остальных имелись. Теперь важно поминутно расписать картину преступления, проверить алиби каждого, просмотреть видеозаписи. Если потребуется кого-то повторно допросить, это можно сделать в участке.

В аудитория вошла Рабия.

— Ну, что расскажешь?

Помощница заняла место Ловкиной. Мехмет улыбнулся такому резкому контрасту: только что перед ним сидела бледная взволнованная девушка с забавными кудряшками, теперь — уверенная Рабия с ярко-накрашенными глазами и волосами, скрытыми под серым платком. Хорошо хоть излюбленное колечко вытащила из носа, Мехмет не раз предупреждал ее о внешнем виде на работе. Рабия с правилами соглашалась, но Мехмет подозревал, что оставшись в кабинете одна, она тут же надевает пирсинг. По крайней мере несколько раз он видел ее с колечком в носу возле кофейного автомата.

— Перерыли всю комнату. Ясин еще ищет, но я уверена, токена там нет.

Мехмет шумно выдохнул. Он бы многое отдал, чтобы знать наверняка, куда подевался этот токен: одно дело, если его припрятала Сантос, совсем другое — если забрал убийца.

— Кемаль из айти звонил, — добавила Рабия. — Говорит, нашел на ноуте жертвы очередную электронную почту. Уже третью. Этот аккаунт она почему-то не шифровала, похоже, завела временный для спама. Там гора писем с подтверждениями о выполненных заданиях. Угадай каких?

Вместо ответа Мехмет приподнял брови, давая понять, что не в настроении играть в угадайку. Рабия пожала плечами, мол, не хочешь, как хочешь.

— Дизлайки на «реддите». Триста штук, в основном на пост Ловкиной. По мне так вполне себе мотив. Психанула и прикончила конкурентку.

Мехмет откинулся на спинку кресла.

— Про дизлайки я уже в курсе, выяснилось на допросе Грассо. Один из студентов был подписан на блог Сантос и сегодня утром обнаружил в почте письмо с просьбой задизлайкать пост Ловкиной. В базе Сантос пара тысяч подписчиков. Но, видимо, решила еще и платных дизлайков нагнать.

— И всё на бедную Ловкину, — хмыкнула Рабия, закидывая ногу на ногу. — Оно и понятно, Щербак эту, которая Катрин, завалить сложнее, с ее армией фанатов пришлось бы раскошелиться. А тут нагнала Ловкиной дизлайков, себе лайков, вот тебе и второе место. Вполне себе мотив.

— Возможно. Но пока не разберемся с токеном, выводы делать рано. Что-то мне подсказывает, что в ноутбуке жертвы много всего интересного. Не зря же она всё шифрует. Видимо, есть, что прятать.

Федерика Мария Оливейра Сантос так же известная, как блогер Колючка, была типичным любителем теорий заговоров. Писала «разоблачающие» статьи, попахивающие желтой прессой: правительство следит за гражданами через телефоны и банковские транзакции, мы живем в виртуальной реальности, и все происходящее вокруг — пиксели и алгоритмы, каждый третий миллионер — вор и мошенник и дальше в том же духе.

Что особенно поражало, жертва не просто нагоняла в блог трафик, но и верила в собственный бред, по крайней мере банковскими картами не пользовалась, предпочитая криптовалюту и наличные.

Этот факт подтверждали найденные в чемодане пять тысяч евро, а также логи с ее ноутбука. Айтишники выяснили, что жертва регулярно платила криптовалютой, вот только доступ к кошельку, как и к остальным файлам, был закрыт, а на входе светилась табличка с надписью «двухфакторная аутентификация».

Поначалу айтишники думали, что для доступа в аккаунт требуется код, пересылаемый на телефон жертвы, но потом Ясин, просматривая записи лекций, предоставленные Creative World, заметил, как жертва использует необычное устройство — брелок с крошечным экраном, в котором айтишники распознали токен для генерации одноразовых паролей.

То есть для доступа к электронному кошельку и файлам жертвы требовался код с этого самого токена. Мехмет надеялся, что устройство отыщется среди ее вещей, но, похоже, надежды не оправдались — Ясин с Рабией так ничего и не нашли. Правду говорят: появляется груша, заканчивается черешня!

— Сказала айтишникам дальше копать. — Рабия развела руками, словно извинялась, что не принесла хорошие вести. — Но без токена они в кошелек точно не войдут. Да и, похоже, файлы не расшифруют.

— Ясно.

Мехмет открыл папку с бланками протоколов. Можно было поручить бумажную работу помощникам, но он предпочитал делать это сам. Во-первых, любил кропотливую работу, это помогало настроить ум на рабочий лад. А во-вторых, прослушивая записи допросов, порой находил интересные зацепки.

Пропавший токен служил основой для целой цепочки новых версий. Возможно, кто-то хотел получить доступ к файлам жертвы? Возможно, кого-то заинтересовал ее кошелек? Если она хранила пять тысяч евро наличными, сколько денег приходилось на криптовалюту?

Он как раз собирался включить диктофон, когда в аудиторию зашел Ясин. По его довольной физиономии стало ясно: что-то накопал, не иначе. Рабия пришла к тому же выводу:

— Неужели нашел?

— Не-а. — Ясин плюхнулся в кресло. — Токена нет, но я обнаружил кое-что другое. Когда знаешь, что искать, живется гораздо легче!

— В смысле, знаешь? — буркнула Рабия. — Токен. Мы его и искали.

Мехмет поднял палец, призывая помощницу к тишине и указал на Ясина.

— Продолжай.

Вечно эти двое цапались, как кошка с собакой. Ясин поиграл бровями, выпендриваясь перед Рабией, но терпение Мехмета испытывать не стал.

— Когда Рабия ушла, я всё еще раз проверил, но токена там точно нет. Поэтому я позвонил Кемалю. Говорю, давай дорогой, объясни мне обычному парню еще разок всю эту свою айтишную ерунду. Потому как я, если честно, так до конца и не догнал, как работают эти шифры-пароли и криптовалюты. Ясно, что нужен код с токена, но если его нет, должны же быть варианты? Кемаль говорит, нет, без токена никак, но его одного недостаточно. Чтобы войти в аккаунт нужны: логин, пароль и, соответственно, код. — Ясин продемонстрировал три пальца и повторил: — Логин, пароль, код. А для доступа к кошельку: номер кошелька, пароль и снова код. Выходит, если убийца и в самом деле украл токен, в кошелек он всё равно не войдет.

— Потому что не знает номер кошелька и пароль, — кивнул Мехмет. — Логично. Видимо, это можно добыть в телефоне? Который так кстати пропал.

— Да! Я тоже так подумал, и Кемаль эту догадку подтвердил. Говорит, можно было поставить шпиона на телефон, но это, оказывается, не так-то просто. Кемаль говорит, что лично он действовал бы иначе. Установил бы в ее комнате камеру, чтобы видеть клавиатуру ноутбука. Это проще, чем взламывать телефон. Ну а дальше простая логика. Я ж говорю, когда знаешь, что искать, живется гораздо легче!

— Нашел? — Мехмет даже приподнялся. Похоже, всё-таки не закончилась черешня?

— Да! В настольной лампе! Крошечная такая камера с крошечным объективом, направлена вниз, чтобы видеть клавиатуру. Так что следили за нашей Сантос, это уже очевидно, хотели заполучить ее пароли. И токен, сто пудов, украли.

Мехмет победно стукнул ладонью по столу.

— Вот это я понимаю, рывок в деле. Значит, убили ее ради того, что хранится на ноутбуке. И что-то мне подсказывает, что дело в деньгах. Точнее, в криптовалюте.

Глава 10. «Левые» против «правых»

Между допросом и лекцией Ника выделила час, чтобы дописать наконец статью в глянцевый журнал. Рассказала о двух методах добычи икры: овулированном и забойным, и объяснила, что только на первый взгляд «доить» рыбу гуманнее, потому как особь остается живой, но в действительности всё намного сложнее.

«Чтобы получить икру овулированным методом, рыбе вводят гормональные препараты, что уже само по себе издевательство. Это ускоряет созревание, и икра выходит раньше срока, но получается безвкусной. К тому же оболочка твердеет и приходится разрушать ее химией, солью и другими консервантами. Вкус ухудшается, а о натуральности можно забыть.

Поэтому в “Царской трапезе” предпочитают забойный метод. Каждой рыбе делают узи, чтобы отделить самцов от самок. Лучшие особи идут на воспроизводство потомства, остальные на стол.

Икру сразу промывают, солят и упаковывают. Весь процесс занимает не более десяти минут. В результате сохраняются не только вкус и запах, но и витамины и ненасыщенные жирные кислоты».

Она перечитала статью и отправила в журнал. Редактору должно понравиться — не просто реклама, а интересная информация для читателей. Такое всегда срабатывает.

В дверь постучали, Ника отложила ноутбук и пошла открывать. Думала, Света карточку забыла, но нет, на пороге стоял Ред Макс.

— Привет! Я тут мимо проходил. Подумал, может ты кофейку хочешь? — Он продемонстрировал два красных стаканчика с крышкой.

— Здравствуйте. — Ника посмотрела на стаканчики, перевела взгляд на Макса. Мимо проходил? С двумя стаканами кофе? — Спасибо, с удовольствием.

— Пойдем сядем? — Макс указал на диван и кресла, стоящие напротив в холле. — Поболтаем о том о сём.

— Да, конечно.

Она захлопнула дверь и отправилась за преподавателем, сгорая от любопытства. Что ему нужно?

— Как дела? — Макс уселся на диван и протянул ей стаканчик. — Капучино любишь?

— Люблю. — Ника взяла кофе. — Дела с учетом обстоятельств неплохо. Общалась сегодня с инспектором.

Во время допроса она так жутко нервничала, что даже вспотела, чего обычно не случалось. Всё ждала, что Мехмет заговорит о пуповине, и придется признаваться, что выкинула. Папа сказал, что врать не надо: «Стой на своем. Нашла и выбросила. Не знала, что это важно. Но я уверен, об этом не спросят. Не будут же признаваться, что сами и подложили».

Папа оказался прав, Мехмет ни слова не сказал о пуповине, но Ника склонялась к мысли, что он вообще о ней не знал. Не похож был инспектор на того, кто играет в такие игры. Хотя, как верно заметил папа, по первому впечатлению судить о человеке нельзя.

Макс отпил капучино.

— Тоже общался с инспектором. Щепетильный тип, выспрашивал каждую мелочь: кто где был, вакоеремя, кого подозреваю. Надеюсь, он быстро раскроет это дело. Как-то не комфортно от мысли, что среди нас убийца.

Ника кивнула. Это точно, а еще из головы не выходила дурацкая пуповина. Кто ее подбросил? Зачем? Неужели все-таки полицейские?

— Наверное думаешь, на кой черт я приперся? Ну, во-первых, я молодец и разрулил вопрос с лекциями. Нора сегодня вышлет тебе все записи с субтитрами и буделать последующие материалы.

— Ого! Спасибо вам огромное!

— Пожалуйста. Только давай на «ты»? Я тебя, конечно, толще раза в три, но это не значит, что в три раза старше.

Ника улыбнулась. На «ты» так на «ты».

— Хорошо. Спасибо тебе огромное.

— Еще раз пожалуйста, но это не всё. — Макс бросил недовольный взгляд на стаканчик. — Никогда не понимал, как можно пить через эти дырочки!

Ника наблюдала, как он отцепляет крышку и аккуратно кладет на подлокотник. Похоже, Макс относился к тому типу людей, которые прежде чем перейти к делу, предпочитают поболтать на отвлеченные темы. Совсем как инспектор Мехмет: как давно прилетели? что успели посмотреть? попробуйте грецкие орехи в шоколаде.

— О, так гораздо лучше. — Макс отпил кофе и довольно улыбнулся. — Рекомендую! Ты как, успела погулять по Стамбулу?

Теперь их беседа еще больше напомнила разговор с инспектором.

— Не особенно. Прошлась по Галатскому мосту, попробовала местный донер.

— О, донеры — наше все. Я вообще любитель турецкой кухни. Видела кафешки вдоль площади Султанахмет, где у нас лецияла? Я каждый вечер в одном из них зависаю. Вкусно готовят, гаденыши, не могу себе в таком удовольствии отказать.

Ника вежливо улыбалась, гадая, когда же он наконец перейдет к сути. Макс, похоже, ее настроение уловил.

— Ну да ладно, я чего хотел. Кьяра вам перед лекцией это объявит, но я подумал, что правильнее тебе заранее рассказать. На случай, если… — он дернул за мочку уха. — Ну, ты поняла.

Ника кивнула. Конечно, поняла, чего тут не понять-то.

— Спасибо. Разбирать, что говорит Грассо особенно сложно.

— Есть такое дело. Я и сам не всегда ее понимаю. Но не суть. В общем, мы выяснили, колазйаки.

— Что выяснили?

— Кто заказал дизлайки. Точнее, это выяснил любимчик Грассо, Манчини. Еще до начанятий подписался на рассылку блога Федерики, а сегодня утром увидел письмо, которое она разослала во вторник. Наша Феде попросила подписчиков дизлайкать твой пост, а ее, соответственно, лайкать. Я подозревал нечообное, когда она взлетела на второе место, но доказательств не было. Теперь есть.

Ника вцепилась в стаканчик, не зная, как реагировать. Значит, ее пост и в самом деле завалили дизлайками? Дело было не в истории про клиента, урезающего бюджет, а в конкуренции за должность? И что теперь? Злиться на Федерику? Учитывая обстоятельства, идея так себе.

— Веселенькая история, — хмыкнул Макс. — Мы обещали выгнать того, кто эстороил, но теперь не придется.

— Да уж, — пробормотала Ника. Что тут ещё добавишь?

Преподаватель молчал, и чтобы хоть как-то заполнить паузу, она отпила капучино. Кофе был горячим и жутко сладким. Сколько сахара он туда намешал?

— Ну да ладно, это была плохая новость, а хорошая заключается в том, что мы решили пересмотреть ситемуценки первого этапа. Раз есть доказательства нечестной конкуренции, будет справедливо не учитывать дизлайки. Мы пересчитали баллы и угадай, кто занял третье место?

Ника едва не разлила кофе. Он хочет сказать…

— Так что поздравляю! До второго чуть-чуть не дотянула, Манчини тебя обошел. На первом, естественно, Катрин, на четвертом наш обояшка-латыш, на пятом Таллия, тоже, кстати, из «итальянской» команды.

Пока он говорил, Ника изо всех сил старалась не расплескать кофе. Она заняла третье место? Нужно позвонить Кириллу!

— Так что среди первой пятерки ты единственная «англичанка». Горжусь!

— Спасибо! Это так круто, я не ожидала.

— А я ожидал, потому и прибрал тебя к себе в команду. Можно сказать, у Игоря из-под носа увел. Очень уж мне твои домашки понравились, чувствуется росиальныйод.

Ника почувствовала, как заливается краской. Она и не думала, что хоть кому-то есть дело до ее домашних заданий. Практика всегда позиционировалась как исключительно добровольное занятие, чтобы проверить знания, полученные из лекций. Стоп, а что значит: увел у Игоря из-под носа?

— Я думала, деление на команды условное?

— Как бы да, но в каждой условности свои нюансы. — Макс подмигнул и бросил стаканчик в стоящую рядом урну. — Лады, всё, что хотел, рассказал. Хочу еще кое-что показать, но для этого мне нужен твой стример.

— Стример? Сейчас принесу.

Ника встала, и Макс тоже поднялся.

— Пойдем, провожу тебя до двери.

Стаканчик с капучино Ника захватила с собой. Планировала выпить до начала лекции, поможет взбодриться.

Ключ-карта сработала только с третьего раза.

— Что-то в последнее время часто барахлит, — пробормотала Ника, заходя внутрь и вставляя карточку в держатель, чтобы включить свет. В коридоре всегда было очень темно.

— Лучше поменяй на ресепшене, — посоветовал Макс, топчась у порога. Не приглашать же его внутрь? Созерцание бардака на кровати Светы выдержит не каждый. — Они размагничиваются. У меня вчера заглючила окончательно.

— Даже так? Тогда поменяю. — Ника прошла в комнату, достала из сумки стример и вернулась к двери. — Вот.

Она протянула приборчик Максу.

— Супер-пупер. — Он достал из кармана бархатный мешочек, в каком хранят украшения, извлек из него тонкую серебряную цепочку. — Забыл сразу отдать. Крепить к одежде реачикоже можно, но так удобнее. — Он продел цепочку в отверстие на стример и протянул Нике вместе с мешочком. — Носи на здоровье.

— Ух ты! — Теперь приборчик походил на дизайнерский кулон. Это было так неожиданно и так приятно. — Не стоило ради меня… спасибо!

— Без проблем. Захвати на лекцию, сегодня он тебе пригодится.

Он помахал на прощание и направился в сторону лифтов. Ника быстренько допила капучино, взяла сумку и поспешила в аудиторию.

До лекции оставалось ещё десять минут, но почти все студенты были в сборе. Обстановка в аудитории немного изменилась: флипчарт пропал, зато появилось два круглых стола — слева и справа от подиума.

Света сидела в третьем ряду, прожигая взглядом затылок Катрин, расположившейся в первом. Во втором ряду что-то обсуждали Таллия, Валери и Камилла, и от Ники не укрылось, как они обменялись многозначительными взглядами, когда она села рядом со Светой.

— Всем привет!

— Ой, привет! — Света отвлеклась от затылка Катрин.

Таллия, Валери и Камилла дружно помахали, Катрин даже не повернулась, а вот сидящий рядом с ней рыжеволосый Дэвид поинтересовался:

— Привет, Ника! Как дела?

Откуда такое дружелюбие? Они с Дэвидом и не пересекались ни разу, Ника знала только, что он не просто из «английской» команды, а на самом деле англичанин.

— Всё хорошо, спасибо.

Дэвид внимательно смотрел на нее, словно ожидая продолжения. Остальные тоже не скрывали любопытных взглядов. Да что происходит?

Ситуацию прояснила Таллия, стильная брюнетка из Ирландии, образ которой ассоциировался у Ники с модой США пятидесятых годов: белое платье с клешем от пояса, ярко-красные ногти, такого же цвета помада, оправа очков в тон, тёмные волосы собраны на затылке в узел.

— Тебя сегодня допрашивали, да?

Ах вот оно что! Им не терпится узнать о ее встрече с инспектором.

— Да. — Ника выложила на стол тетрадь и ручку, подняла взгляд: все по-прежнему смотрели на нее. — Ребят, честно, нечего рассказывать. Инспектор спрашивал, где я была, не видела ли чего. Вот и всё.

— Но тебя не подозревают? — спросила Валери. Или Камилла? Эти две француженки всегда держались вместе и были на удивление похожи: обе в джинсах, футболках, у обеих волосы до плеч, только одна темненькая, вторая светленькая, Ника, к своему стыду, до сих пор путала, кто из них кто.

— Не думаю, что меня подозревают.

Даже мысль об этом была неприятна.

— Но ты же видела тело, да? — В беседу включилась Таша, полная блондинка, сидящая впереди.

— Видела, — кивнула Ника и про себя добавила, что ни за какие коврижки не будет описывать детали. Неужели они и в самом деле хотят это обсуждать?

— Жутко, наверное, — передернула плечами Таллия.

Ника не ответила. Жутко — это ещё мягко сказано. В аудиторию вошли Юрис и Манчини.

— Привет! — Манчини плюхнулся в кресло рядом с Никой, Юрис сел справа от Светы. — О чем болтаете?

— О Федерике, — ответила Света. — Нику сегодня инспектор допрашивал, вот всем любопытно, кого он подозревает.

— О, мне тоже интересно! — Манчини повернулся к Нике. — И кого?

— Да откуда мне знать? Я просто отвечала на вопросы.

— Что спрашивали? — подключился Юрис.

Ника набрала в легкие воздух. Вот уж не думала, что будет мечтать, чтобы лекция бывшего начальника началась побыстрее.

— Ничего особенного: где была, кого видела, когда общалась с Федерикой.

— Слышал, преподов тоже допрашивали. — Дэвид развернул кресло на сто восемьдесят градусов и теперь сидел лицом к остальным. — Может и нщ. вз. тут. Я с Максом в ресторане был, когда он звонил Федерике. Услышал только, что она вскрикнула и что-то разбилось.

— И телефон упал, — вставила одна из француженок. Та, что с темными волосами.

— Телефон? — удивился Юрис. — Я телефон не слышал.

— Не-не, точно что-то упало, — согласился Дэвид. — Я тоже подумал, что она уронила телефон.

— Вы все там что ли были? — спросила до сих пор молчавшая Катрин.

Света недовольно поморщилась.

— Я, Брендон, Николаос, Валери, Камилла, Юрис, — перечислил Дэвид.

— И Стив, — добавил Юрис.

— Нора тоже там была, разве нет? — спросила светленькая француженка.

— Нет, — ответила темненькая. — Только Стив, точно помню, что он был один.

— Нора обнималась с унитазом, — вставил Манчини. — Ее, оказывается, укачивает на кораблях.

— Ты откуда знаешь? — хмыкнула Света.

— Сегодня утром давал ей интервью, вот и поболтали. Макс позвонил Федерике в 19:44, тело нашли в 19:50. Правильно?

Все снова посмотрели на Нику, только и успевающую крутить головой, чтобы понимать суть беседы.

— В 19:50 позвонил Игорь, и я вышла из каюты. Вряд ли прошло больше минуты.

События повторялись по кругу: утром она уже рассказывала всё это Мехмету, теперь ребята задавали те же вопросы.

— Значит, надо выяснить, кто где был с 19:44 до 19:50 или до 19:51, — в Манчини проснулся детектив, — и тогда станет ясно, кто убийца.

После этого все заговорили разом, и Ника даже зажмурилась от потока иностранной речи. В такой обстановке она бы даже на русском ничего не поняла, что уж говорить про английский?

— Ты как? — Света коснулась ее плеча.

Ника открыла глаза.

— Нормально. Просто очень шумно.

Света понимающе кивнула, а остальные продолжали обсуждать, кто где был в момент убийства. Руководил парадом Манчини: спрашивал, уточнял и даже записывал в блокнотик.

— Итак, — наконец подытожил он, — получается, алиби нет у шестерых. Нора заперлась в туалете. Света тв. пр. шш..рн… Ника спала вкт. ни. бе… Грассо и Игорь не. пе. ли..вр… искали Феде, встретили Игоря в конференц-зале. Катрин тп. сл. пр..се… солнце шл. ро..п.

— Алиби нет у меня, тебя, Норы, Игоря, Грассо и рыжей стервы, — перевела Света.

— Про себя не забыл? — Катрин окинула Манчини презрительным взглядом.

— С чего бы? У меня алиби круче, чем самомнение Грассо. Я курил кальян в баре и болтал с барменом оп. тр. ри..вн…

Катрин проворчала что-то неразборчиво, Манчини расплылся в улыбке.

— Ты очаровательно ругаешься по-русски.

Повисла пауза, и Ника была уверена, что все сейчас думают об одном: выходит, кто-то из этих шестерых убил Федерику? Если, конечно, Манчини не ошибся в подсчетах.

— Там же еще официанты были, — пробормотала Света. — И повара.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Дэвид. — Федерика заявила повару, что он неправильно приготовил суп, и тот ее прикончил.

Все снова замолчали. Дэвид развернул стул обратно, Катрин уткнулась в телефон, Юрис что-то успокаивающе шептал Свете, держа ее за руку. Надо же, когда они успели сблизиться?

— Ух ты, все уже в сборе! — В аудиторию вошел Игорь.

Следом показались Макс, Грассо, Стив и Нора. Манчини придвинулся к Нике и негромко спросил:

— Спорим, сейчас они скажут, что ты набрала в первом соревновании кучу баллов?

Ника улыбнулась.

— Я уже в курсе, Карло. Макс мне рассказал.

— Серьезно? Но он хотя бы намекнул, что это я супер герой? Или присвоил себе мою славу?

— Намекнул, не переживай. Без тебя тайна так и осталась бы нераскрытой.

— Всегда к вашим услугам. — Манчини приподнял несуществующую шляпу.

Вот позер!

— Всем добрый день! — Грассо встала между Максом и Игорем. Стив и Нора приготовили камеры. — До начала лекции мы бы хотели еще раз обсудить итоги первого задания.

Пока она рассказывала, что дизлайки — дело рук Федерики, Ника думала об убийстве. Неужели это и в самом деле сделал кто-то из тех шестерых, точнее, пятерых, не включать же себя в список подозреваемых. Мог ли кто-то из них подкинуть пуповину? Или папа прав и эта версия — полный бред?

Игоря она знала давно, он, конечно, высокой моралью не отличался, но одно дело — драть с клиентов непомерную цену и подтасовывать рекламную статистику, совсем другое — убить. Нет, не верила она, что бывший начальник на такое способен.

Нора, Катрин и Грассо — темные лошадки, про них Ника не знала практически ничего. Разве что успела полистать инстаграмм Катрин, поразглядывать фотки из многочисленных заграничных поездок и почитать отзывы клиентов на марафоны по правильному питанию и продвижению в социальных сетях.

Оставалась Света. Ника изо всех сил гнала мысль о том, что соседке по комнате проще других было подложить в ее сумочку пуповину. Нет, по этой дорожке идти нельзя, если подозревать всех вокруг, быстро рехнешься.

— Ника, я так рада! — воскликнула Света. — Ты молодчина!

— Я тоже поздравлять с третий место, — присоединился Юрис.

Остальные оборачивались и ободряюще улыбались.

— Надо же, не думала, что это Федерика, — покачала головой Таллия. — Поздравляю. Твой пост однозначно один из лучших.

— Спасибо! — Ника не ожидала такой поддержки, это было чертовски приятно.

Грассо вывела на экран табличку с распределением баллов:

Катрин — 5.

Карло Манчини — 4.

Вероника Ловкина — 3.

Юрис Янсонс — 2.

Таллия Дойл — 1.

Ниже шел список остальных студентов с нулями. Интересно, что только Катрин называли псевдонимом, остальные предпочитали реальные имена.

Игорь достал из кармана устройство для проведения экскурсий, точь-в-точь такое, как у Макса. Или это было то же устройство?

— Надевайте наушники, чтобы меня всем было слышно.

Студенты зашумели, открывая сумки, Ника достала стример, не зря Макс предупредил, что он ей понадобится.

— Почему они не уходят? — шепнула Света, указывая на Грассо и Макса, занявших кресла в последнем ряду.

Ника пожала плечами. Похоже, намечалось что-то интересное. Игорь ее догадку подтвердил:

— Сегодня у нас необычное занятие. Вчерашнюю лекцию по объективным причинам мы пропустили, но то. см. пр..оп. Гораздо хуже, что мы пропустили второе задание. — Игорь говорил на английском так легко, что Ника даже позавидовала. Стример отсекал шумы, и она понимала почти каждое слово. — Я бы мог выдать задание сегодня, но боюсь, выполнить его вы не успеете, поэтому мы с преподавателями посовещались и решили превратить теорию в практику.

Он достал из-под стола кейс и, продолжая говорить, заглянул внутрь. Ника потеряла визуальный контакт и тут же упустила нить.

Игорь извлек из кейса пачку бумаги и оглядел аудиторию.

— Готовы? Вот как раз пополам, семь на семь. — Он провел воображаемую линию между Никой и Светой.

Ника посмотрела на соседку.

— Что он придумал? Я последнее не поняла.

Света не успела ответить.

— «Правая» команда, берите стулья и занимайте стол справа, «левая» — слева, — командовал Игорь.

— Ты в «левой», — успела шепнуть Света, прежде чем аудиторию оглушил лязг двигаемых по полу стульев.

Ника подхватила сумочку и кресло и последовала за Манчини, они оказались в одной команде, Юрис со Светой — в другой.

— Порвем их! — уверенно заявил Манчини, когда их команда села в круг.

Остальные согласно загудели.

— Ребят, а суть задания он уже объяснил? — Ника до сих пор не понимала, что происходит.

— Нет, — ответила Таллия, она тоже оказалась среди «левых». — Сказал только, что участники победившей команды получат по три балла.

— Ого, спасибо.

Ника тайком оглядела собравшуюся компанию: Дэвид, Таллия, Валери, Камилла, Манчини и Кристиан, напоминающий Нике Ромика, сына шефа: вечно в брюках, рубашке с длинным рукавом и галстуке. Хорошо хоть без пиджака, летом в Стамбуле в таком наряде и тепловой удар схватить недолго.

— Итак, на выполнение задания у вас полчаса. — Игорь уселся на преподавательский стол. — Недавно наше агентство за. пр. тд…

Дальнейшее потонуло в звуковой каше с редким вкраплением знакомых слов. Нику охватила паника. Как она сможет участвовать в соревновании, если ни черта не понимает?! У них же всего полчаса, пока ей десять раз повторят, время выйдет.

— Держи. — Кто-то протянул ей листок с отпечатанным текстом.

«Задание второго этапа», — прочитала Ника заголовок на английском. Подняла глаза — рядом стоял Макс. Он сжал кулак, как бы говоря: «Давай, я в тебя верю».

«Спасибо», — одними губами произнесла Ника.

Макс вручил такие же листы другим участникам команды. Грассо тем временем раздавала копии «правым». Похоже, не одной Нике было сложно воспринимать английский на слух, поэтому преподаватели подготовились заранее.

Игорь продолжал объяснять задание, но Ника читала с листа:

«Недавно наше агентство заключило договор с крупным турецким клиентом. Назовем его условно “Араба́”, что по-турецки означает “автомобиль”. Компания, как нетрудно догадаться, производит машины и планирует выход на мировой рынок. Их новый продукт — электромобиль, конкурент “Теслы”. Машина действительно крутая: запас хода на одной зарядке — шестьсот пятьдесят километров, разгон до ста за четыре секунды, автопилот, автоматическая парковка, собственное программное обеспечение и прочие современные плюшки».

Ника старалась не замечать Стива, ходившего с камерой вокруг их команды, «правых» снимала Нора.

«Сборка каждого автомобиля осуществляется индивидуально под клиента. То есть это не конвейер, это премиум класс. Ваша задача — придумать название этой новой модели. Такое, чтобы покорить международный рынок».

Ника подняла глаза: Валери, Кристиан и Камилла ещё дочитывали, Дэвид слушал Игоря, Таллия и Манчини что-то негромко обсуждали.

— Время пошло! — объявил Игорь.

«Правые» тут же загалдели, «левые» недоуменно смотрели друг на друга.

— Н-да-а-а, — протянул Манчини. — Ну и у кого какие мысли?

Дэвид задумчиво почесал подбородок.

— Честно говоря, опыта в нейминге у меня нет. Но вроде что-то об этом было в лекциях?

— Было, — ответила Валери. Или Камила? — Три правила нейминга: название должно легко запоминаться, никаких шипящих и что-то еще.

— Связь со сферой, — добавила Ника. — И дело не в шипящих, а в простоте произношения.

Она, в отличие от Дэвида, нередко придумывала названия во времена работы в «Тарантуле» и частенько подкалывала Игоря, что имя своему агентству он выбрал, наплевав на все правила.

— Ты, похоже, в теме, — посмотрел на нее Манчини. — Можешь нам быстренько напомнить теорию?

Все взоры обратились на нее, включая камеру Стива.

— Попробую. — Всеобщее внимание нервировало, а из-за этого английские слова вылетали из головы. Ника глубоко вдохнула, посмотрела на стол перед собой и решила, что будет рассказывать ему, игнорируя объектив камеры. — Идеальное название отвечает сразу трем пунктам: легко произносится, то есть не содержит сложных звуков, вроде «ррр» или «шшш»; легко запоминается, как Apple или Google и отражает сферу, как Tesla, слышишь название и сразу понятно, что речь об электричестве. Соответствовать всем трем пунктам сложно, у «Теслы» получилось, но это, скорее, исключение. Название считается хорошим, если выполняются два правила из трех.

Ника подняла глаза, все по-прежнему внимательно смотрели на нее. А потом Таллия, Манчини и Дэвид заговорили одновременно, и Ника не поняла ни слова. Да уж, это задание словно специально подбирали для нее: более некомфортную обстановку сложно представить.

Стоп. У нее же есть стример! Если верить описанию в инструкции, с такими ситуациями он должен справляться!

Ника стянула цепочку с шеи, перевела стример в режим микрофона и положила его в центр стола. Ребята даже не заметили, так были увлечены разговором.

— Мощность, скорость! — говорил Дэвид.

— Экология, чистый воздух, — добавила Таллия.

Их голоса преобразились. Словно кто-то отсекал лишние звуки, выделяя речь и делая ее четкой.

— Давайте еще! — командовал Манчини. Похоже, он взял на себя роль лидера. Остальные не возражали. — Таллия, записывай!

Таллия послушно достала из сумки тетрадь и быстро забегала по странице ручкой.

— Стиль, комфорт, роскошь, — диктовал Манчини. — Предлагайте еще!

Похоже, они перечисляли всё, что ассоциируется с электромобилем. Правильный подход!

— Тишина, — добавила Ника. — Электромобили почти бесшумны.

Вскоре в тетради Таллии было исписано две страницы. Она сразу делила слова на колонки, в первую вошли все, связанные с экологией: воздух, деревья, цветы, птицы, океан. Во вторую — с техническими характеристиками: скорость, лошадиные силы, рывок, победа. В третью — признаки премиум-класса: удобство, релакс, сервис, спокойствие, тишина, роскошь.

Мозговой штурм продолжался. Ника понимала далеко не всё, однако некоторые реплики угадывались четко.

— Нужно что-нибудь связанное с электричеством, — настаивал Дэвид. — Что-то вроде «Ампер» или «Вольт»? «Араба Вольт», как вам?

— Слишком прямая отсылка к «Тесле», — поморщилась Таллия. — Это как назвать производителя компьютеров «Плам» или «Пич»[13]. Неоригинально.

— А что оригинально? — хмыкнул Кристиан. — «Оксиджен»? Или «Араба Эйр»[14]?

— У нас же не авиакомпания, — заметил Манчини. — Мне кажется, уже есть электромобиль «Вольт», то ли у «Киа», то ли у «Шевроле».

— А если все-таки в сторону экологии? — не отступала Таллия. — «Оксиджен» да, не очень. Но давайте еще покрутим!

Ника в обсуждении практически не участвовала, все силы уходили на то, чтобы понимать других участников команды. Она старалась ничего не упустить, вдруг что-то из сказанного натолкнет на мысль?

— Осталось пятнадцать минут, — объявил Игорь.

— Черт! — Манчини побарабанил по столу. — Давайте! Нам нужны идеи! Ника, не молчи! Валери? Камилла? Говорите! Всё, что приходит в голову.

Вот только в голову пока ничего не приходило.

— Идея с электричеством мне нравится больше, чем с экологией, — пробормотала Ника. — Думаю, целевая аудитория преимущественно мужчины, для них важнее технологии и технические данные.

— Согласна, — вставила темненькая француженка.

— Валери? — Манчини посмотрел на светленькую.

Ага, значит, брюнетка — это Камилла.

— Да, я тоже.

— Хорошо! — Манчини перевел взгляд на Таллию. — Про экологию забыли, вертим в сторону вольтов, амперов и лошадиных сил. Окей?

Таллия недовольно поджала губы, однако никто не оспаривал лидерство Манчини, возможно, это не всем нравилось, но здравый смысл подсказывал, что споры на этот счет только сожрут драгоценное время.

Дальнейшее обсуждение завертелось вокруг электричества.

— Никола?

— Уже есть и снова прямая отсылка к «Тесле».

— Эриксон? Лоренц? Фарадей?

— Не то. Может, «спиди», как скорость?

— Примитивно!

Ника закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Электричество, скорость, мощь, роскошь…

— Ника! — потряс ее за плечо Манчини. — Не спи!

— Я пытаюсь думать!

Шум действовал на нервы. Может отключить аппараты и на пять минут побыть в тишине?

— А что скажешь насчет идеи Таллии? Забыть про третий пункт и сосредоточиться на первых двух. Придумать название, которое запоминается и легко произносится.

— Тогда нужно взять какое-то известное слово, лучше турецкое, но понятное во всех языках. Бергамот, караван. Что еще?

— Халва, — подхватил Дэвид. — Жасмин, гашиш. Или это не турецкое?

— Да какая разница! — Таллия сняла очки и потерла глаза. — Какой, к черту, гашиш?!

Снова все заговорили разом. Кто-то из девчонок предложил выбрать имя известного героя, и остальные принялись перебирать:

— Маугли!

— Флинстоун!

— Симба!

— Всё не то, — стонал Манчини. — Не то!

— Может, героев мифов? — предложила Таллия. — Геракл? Он сильный, это же ассоциируется с мощностью? Мужской аудитории понравится.

Все на мгновение замолчали.

— «Араба Геракл», — медленно произнес Манчини. — Что-то в этом есть.

— Господа, две минуты, — заметил Игорь. — Выбирайте финальный вариант.

— Геракл? — Манчини обвел команду взглядом.

— Не очень, — поморщился Кристиан. — Но это лучшее, что у нас есть.

Все замолчали, похоже, как и Ника, пытались примерить придуманное название к электромобилю. «Араба Геракл» звучало пресно и безвкусно, но Кристиан прав, это лучшее, что они сумели изобрести за тридцать минут.

Ника снова закрыла глаза. Что-то было в идее использовать героев мифов. Одиссей, Ясон, Персей… Кто ещё? Гера, Зевс, Ариадна… А если совместить идею мифов и электричества, было же что-то…

В желудке ёкнуло от внезапной идеи.

— Электра! — Ника воскликнула так громко, что ее вполне могли услышать за столом «правой» команды, однако соперники были увлечены спором: Катрин что-то яростно доказывала Юрису и Свете.

— Электра? — Манчини потер подбородок. — Электра… мне нравится!

— Мне тоже! — Таллия впервые согласилась с Манчини. — Она же в конце всех победила? Вот вам ассоциация с электричеством и с победой!

— И произносится легко, — добавила Валери.

— И запоминается, — улыбнулась Камилла.

— Дэвид? Кристиан? — Манчини посмотрел на мужскую половину команды.

— Честно говоря, я не понимаю, как мы не доперли до этого раньше, — хмыкнул Дэвид. — Вариант отличный!

— Ника, ты мозг! — согласился Кристиан.

— Я даже слоган придумал, — расплылся в улыбке Манчини. — «Араба Электра»: всё ради папочки.

Дэвид и Кристиан засмеялись, а девчонки обменялись вымученными взглядами. Да, Электра отомстила за отца, но Манчини явно вкладывал в слоган другой смысл.

— Только Игорю этого не говори, — попросила Таллия. — А то воспримет всерьез, и мы проиграем.

— Время! — Игорь хлопнул в ладоши. — Тихо-тихо, — обратился он к «правой» команде, за их столом всё еще не умолкали споры. — Пора решать, чье название лучше. Давайте, «левые», вы первые.

Манчини поднялся. Стив обошел стол и направил объектив прямо на него, Ника подумала, что на месте Манчини провалилась бы сквозь землю, но тому всё было нипочем.

— «Араба Электра»! — объявил он. — Мощность, сила, победа и электричество — всё в одном флаконе.

Повисла пауза. В тишине раздались аплодисменты Макса.

— Мне нравится! — похвалил он. — Креативно!

— Согласна! — Грассо присоединилась к аплодисментам.

Манчини театрально поклонился, а вот «правые» помрачнели. Ника сумела прочитать по губам Светы: «Нам капец». Такая реакция вселяла надежду.

— Неплохо, — кивнул Игорь и повернулся к соперникам. — Ваша очередь.

В команде «правых» инициативу в свои руки взяла Катрин. Кто бы сомневался!

— Мы сделали ставку на экологию, все-таки электромобиль — это зеленая технология. Поэтому наш вариант «Араба Блум».

Снова повисла тишина, в которой отчетливо прозвучал голос Манчини.

— Блум? Это как Орландо Блум из «Пиратов карибского моря»? Боюсь, кроме него машину с таким названием никто не купит.

Дэвид громко засмеялся, да и остальные представители «левых» не сдержали улыбки. «Правые» уныло молчали, Света пожирала ненавидящим взглядом Катрин. Да уж, не повезло им оказаться в одной команде.

— Наше название однозначно лучше, — шепнула Таллия.

Ника показала ей скрещенные пальцы. «Электра» и в самом деле звучало оригинальнее «Блума», однако большой вопрос, что выберет Игорь.

Бывший начальник задумчиво барабанил пальцами по столу, Манчини, сам того не замечая, копировал его, отбивая: «там-тарам-там-там». Ника переключила стример в режим приемника, чтобы снова настроиться на голос Игоря.

— «Блум», — протянул он, — «Блум». Это у нас цветы, экология, сразу представляется что-то свежее, летнее. «Электра» — скорее что-то технологичное, намек на электричество и на героиню древнегреческих мифов, верно?

— Да! — подтвердил Манчини.

— Неплохо, весьма неплохо. Но кое-что вы не учли. Дело в том, что…

Пока он говорил, лица «левых» становились всё мрачнее. Ника вслушивалась, но улавливала лишь отдельные фразы:

— Кофе по-турецки или кофе по-гречески… свой лукум… история Трои…

О чем он? Игорь говорил что-то еще про взаимоотношения Греции и Турции, а в конце довольно четко произнес:

— Поэтому победа присуждается «правым»!

— Ес! — подскочила Катрин.

— Мы выиграли? — Юрис удивленно посмотрел на Свету. — Выиграли!

— Серьезно? — возмутился Манчини.

— Но наше название лучше! — присоединилась к нему Валери.

Ника молчала, она тоже считала, что «Электра» по всем параметрам обошла «Блум». Почему Игорь присудил победу «правым»?

— Не расходитесь пока! — попросил Макс.

Они с Грассо подошли к Игорю. Тот, как назло, отключил передатчик, поэтому не было слышно, что они обсуждают.

— Говорила, надо брать экологию, — буркнула Таллия.

Манчини покачал головой.

— Мы всё правильно сделали. «Электра» лучше.

Ника еще ни разу не видела его таким раздосадованным. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, прижав кулак к губам.

— Карло, что он говорил насчет Греции и лукума? Я ничего не поняла. Почему мы проиграли?

Манчини невесело усмехнулся.

— Говорит, мы не учли тёрки между Турцией и Грецией. Они вечно делят достижения: кто был в Трое, у кого кофе вкуснее. Типа нельзя называть турецкую машину именем героини древнегреческих мифов. Клиент не оценит. Чушь!

— Вот как… — пробормотала Ника.

Да, эту сторону вопроса они не учли. Но ведь нужно выбирать название, ориентируясь на целевую аудиторию, а не на предпочтения заказчика. В конце концов важно, чтобы товар продавался! Игорь должен это понимать.

Интересно, изменил бы он мнение, если бы Ника была в другой команде? Возможно ли, что своим решением он не «правых» наградил за креативность, а наказал за прошлые обиды ее? Или она слишком много принимает на свой счет?

Преподаватели негромко переговаривались. Грассо и Макс что-то доказывали Игорю, тот стоял к Нике спиной, и она не видела, соглашается он или спорит. Есть ли шанс, что они изменят его решение и победа достанется «левым»?

За столом «правых» царило веселье: ребята улыбались, хлопали друг друга по спине, Юрис обнимал Свету за плечи, Катрин сидела, скрестив руки на груди, на ее довольном лице читалось: «я же говорила». Видимо, идея «Блума» принадлежала ей.

— Внимание, дамы и господа! — громко произнес Макс. Все мгновенно замолчали. — Мы с Кьярой внесли предложение, и Игорю оно тоже пришлось по душе.

Ника посмотрела на бывшего начальника в тот самый миг, когда он посмотрел на нее. Их взгляды встретились, и Ника поняла, что Макс лукавит. Не по душе Игорю то, что происходит, ох как не по душе. Этой натянутой улыбкой он может обманывать кого угодно, но только не Нику.

— Нам с Кьярой очень понравилась «Электра», — продолжил Макс. Ника посмотрела на него, краем глаза заметив, что Игорь продолжает буравить ее взглядом. — Но Игорь прав, это название не для турецкого рынка. Однако «левые» тж. ст. рап..

Он добавил что-то еще, а потом вдруг все за столом Ники одновременно загалдели:

— Ну хоть так!

— Спасибо!

Ника переводила изумленный взгляд с одного «левого» на другого. Что происходит?

— Ура-ура, нам дали по баллу, — невесело пояснил Манчини. Похоже, его, в отличие от остальных, новость не сильно-то обрадовала. — Я бы предпочел победу. Что такое «Блум» по сравнению с «Электрой»?

Ника улыбнулась.

— Не грусти, по баллу — тоже неплохо.

Манчини состроил кислую гримасу.

— Тихо! Дайте нам закончить! — Грассо хлопнула в ладоши.

— Да пусть порадуются! — усмехнулся Макс. Но «левые» уже замолчали, и он продолжил: — Мы подумали, что автора «Электры» тоже стоит поощрить. Название действительно хорошее, а потому тот, кто его придумал, получает еще два балла. Так что, «левые», признавайтесь, чья идея?

Он посмотрел на Нику с торжествующей улыбкой, и она поняла: Макс прекрасно знает, что идея принадлежит ей.

— Чего молчишь? — Манчини подтолкнул Нику локтем. — Я могу и себе забрать всю славу.

— Это Ника придумала! — громко сказал Дэвид.

— Ника? Вот молодец! — Макс показал большой палец.

— Поздравляю! — Дэвид, похоже, был искренне рад.

Да и остальные «левые» улыбались. Манчини так вообще приобнял Нику.

— Молодчина! Еще немного и обойдешь Катрин.

— Спасибо, — выдавила Ника, выбираясь из его объятий.

Выходит, она заработала сегодня три балла и в сумме набрала уже шесть? Вроде бы отличный повод для радости, но ее не покидало ощущение, будто она стала участницей тщательно спланированного фарса.

Видимо, изначальное деление на команды было не таким уж случайным. Игорь присудил победу «правой» команде, в которую входило четверо «русских». Макс выбил три балла для «англичанки» Ники. Что получила Грассо? По баллу для «левых», среди которых было пять «итальянцев».

Как там сказал Макс? В каждой условности есть свои нюансы? И если раньше Ника думала, что куратор «англичан» просто взял над ней шефство, то теперь подозревала, что он изо всех сил подталкивает её к победе. Хорошо бы разобраться, почему это для него так важно.

>

cw_education Знакомьтесь: Валери Легран и Камилла Триаль!

Совладелицы рекламного агентства в Бордо, специализируются на наружной рекламе, в Стамбул прилетели за новыми знаниями и знакомствами.

Интервью у девушек взял Стивен Вуд.

Стив: Как вам второе задание? Сложно было?

Валери: Очень. Я привыкла работать не торопясь, а тут всего полчаса! Признаюсь, растерялась.

Камилла: Я тоже. До сих пор стыдно, что ни одной дельной идеи не предложила.

Стив: Но вы довольны результатом?

Камилла: И да, и нет. Заработали свои первые баллы, это приятно, но для сертификата нужно еще девять.

Валери: Да и победа нам, похоже, не светит.

Стив: Но вы не сдаетесь?

Девушки (хором): Нет!

Валери: Я очень жду третье задание. Как знать, может, еще вырвемся вперед!

Камилла: Мы договорились, что если одна из нас победит, то вторая возьмет на себя управление агентством. Лично я хотела бы поработать в Creative World. Это такой опыт!

Полное интервью с Валери и Камиллой смотрите в IGTV.

#курсымаркетинга #работамечты #креативнаяреклама #нашистуденты #cw_istanbul

Глава 11. Новые неприятности

Впервые с момента приезда в Стамбул Ника проснулась в хорошем расположении духа. Будильник еще не звенел, а потому она нежилась под одеялом, смакуя отголоски звукового сна.

Ей снился Кирилл. Они гуляли по Краснодару, ели мороженное, фотографировались у памятника собакам. Нике было так хорошо, так спокойно, Кирилл держал ее за руку, и, казалось, в мире не было никого кроме них двоих, а все проблемы чудесным образом испарились.

«Поехали ко мне?» — предложил Кирилл.

Ника опешила: как это к нему? Кирилл живет в Москве, а они гуляют по Краснодару. Или он приглашает ее в отель?

Здания вдруг затуманились, поплыли, и вот уже вместо улицы Красной раскинулся широкий проспект Мира, а вместо памятника собакам стояла скандальная скульптура стриптизерши.

«Странно, — пробормотала Ника, — ведь эту скульптуру давно убрали».

«Еще нет, уберут в будущем. А мы в прошлом, иначе, почему ты меня слышишь?»

Во сне это замечание Нику не смутило, однако проснувшись, она наблюдала, как солнечные лучи освещают ворох вещей на кровати Светы, и думала, что мозг удивительным образом обосновывает во сне самые нелогичные факты: скульптура стриптизерши на месте — значит, они в прошлом, еще до аварии; Кирилл предложил поехать к нему — и вот они переместились в Москву. Жаль, что в жизни нельзя изменить события одним лишь желанием: захотела — и бывший начальник перестал быть козлом; зажмурилась — и слух чудесным образом вернулся; скрестила пальцы — и ужасных событий во время круиза по Босфору как не бывало.

Интересно, если бы она поспала чуть подольше, нашлось бы объяснение тому, что они с Кириллом знают друг друга до аварии, хотя на самом деле познакомились меньше года назад?

Ника улыбнулась причудливому сну и переключилась на реальность. Света, похоже, перед лекцией в комнату не заглянет. Она ушла вчера около полуночи, сказав, что останется у Юриса. Ника почти сразу легла спать, вымоталась после допроса и соревнования по неймингу. К тому же пару часов переписывалась с Михаилом, помогая продумывать сайт по продаже ламп. Проект намечался классный, Ника искренне надеялась, что всё получится. Михаил планировал сегодня оформить все их идеи в техническое задание и передать дизайнеру.

Впереди ждала лекция Грассо — полтора часа нудной теории и бессмысленных попыток уловить смысл. Что поделать? Это тоже надо пережить.

Ника запустила ладонь под подушку, однако телефона на месте не оказалось. Странно. Она поводила рукой, откинула подушку — пусто. Как это? Она точно перед сном положила его туда. Куда он делся?

Ника вскочила, оглядела комнату. Пропажа обнаружилась на столе — на экране горело уведомление о давно прозвеневшем будильнике, часы показывали девять пятьдесят пять. Ника уставилась на цифры, пытаясь сообразить, что происходит. Лекция Грассо начнется через пять минут, если она опоздает…

— Твою мать!

Ника натянула футболку, запрыгнула в джинсы, схватила полотенце, косметичку и вылетела в коридор. В ванной комнате никого не было. Еще бы! Грассо предупреждала, что за опоздание будет снимать два балла, поэтому все явятся вовремя. Все, кроме Ники. Но как же так? Почему телефон оказался на столе?

Ответ напрашивался сам собой: кто-то знал, что она просыпается под вибрацию будильника, поэтому ночью переложил его, чтобы Ника опоздала. Кто-то очень хотел забрать у нее баллы. От следующей мысли на душе сделалось особенно паршиво: ключ от комнаты был только у Светы.

Умывшись в рекордные три минуты, Ника побежала в комнату за сумкой и слуховыми аппаратами. Провела в замке карточкой — лампочка загорелась красным. Провела еще раз — тот же эффект.

— Давай же!

Замок отказывался работать. Ну почему это должно было произойти именно сейчас?! Ника дергала ручку, вставляла карточку так и эдак — бесполезно, замок окончательно заглючил.

Она растерянно огляделась. И что теперь? Спускаться на ресепшн и просить поменять карту? Сколько времени это займет? Лекция вот-вот начнется или уже началась, если только Грассо, как и в прошлый раз, не опоздала.

Ника бросилась к лифту, вдавила кнопку вызова, двери кабины тут же открылись. Она заскочила внутрь и отправила лифт на шестой этаж. Если перехватить Грассо в коридоре, можно объяснить, что произошло. Не будет же она штрафовать студентку в тапочках, с полотенцем на плече, косметичкой в руке и неработающей ключ-картой?

Кабина остановилась, Ника вылетела в коридор и увидела, как Грассо подходит к двери в аудиторию.

— Сеньора Грассо! Можно вас на минуту?

Откуда только взялось это «сеньора»? Ника поспешила к ней. Грассо что-то ответила и взялась за ручку.

— Подождите, пожалуйста. — Ника подошла ближе. — Кто-то переложил мой телефон, из-за этого будильник не сработал.

Она старалась говорить, как обычно, но когда не слышишь собственный голос, нереально понять, громко он звучит или тихо. Возможно, ее слышали студенты в аудитории, возможно, не слышала даже Грассо.

Преподавательница что-то ответила, но Ника помотала головой.

— Я не слышу. Аппараты остались в комнате, замок не работает, и я не могу попасть внутрь.

Она показала карточку от двери, как будто это могло служить доказательством. Грассо что-то спросила, Ника снова помотала головой.

— Не слышу. Ничего не слышу.

Она почувствовала, как голос дрогнул. Хотелось провалиться сквозь землю от досады, обиды, стыда. Зачем? Зачем она поперлась на шестой этаж? Надо было идти на ресепшн! Черт с ними с этими баллами!

С противоположного конца коридора показался Манчини: волосы взъерошены, рубашка помята. Тоже проспал? Он затормозил, вскинул брови, глядя на Нику и Грассо. Преподавательница стояла к нему спиной, а потому Манчини застыл, явно не желая привлекать к себе внимание.

Грассо положила ладонь Нике на плечо, указала на диван у окна. Ника подчинилась. Грассо усадила ее на диван, достала телефон и забегала пальцами по экрану.

Манчини в этот момент проскользнул в аудиторию, успев показать Нике большой палец. Неужели подумал, что она отвлекла преподавательницу ради него?

Грассо развернула к Нике экран с открытым приложением «Заметки».

«Не волнуйся, мы разберемся в ситуации. С кем ты живешь в комнате?»

— Со Светой. Светланой Авдеевой.

Грассо снова потыкала пальцем в экран, развернула телефон: «Подожди здесь».

Ника кивнула, а Грассо направилась в аудиторию. И что теперь? Ника обняла себя за плечи, нет, ей не было холодно, скорее неуютно. А еще не отпускало чувство стыда. Но почему? За что ей стыдно? Стыдно должно быть гаду, переложившему ее телефон! Может, и карточку он испортил?!

От этой мысли стало еще больше не по себе. Пока всё указывало на Свету: она разбиралась в таких вещах, знала, как обмануть систему. Догадалась же, что в держатель можно вставить любую карту, чтобы не отключалось электричество. Ее папа владел сетью отелей, Света крутилась в этой сфере и наверняка знала, как размагнитить карту. Да и телефон переложить ей было проще других. Неужели это она?

Дверь в аудиторию открылась, в коридор вышли Грассо и Света. Н-да, лучше не придумаешь. Преподавательница что-то объясняла, указывая на Нику, Света кивала, а потом подошла и улыбнулась.

— Привет! — Ника прочитала по губам.

— Привет.

Совпадений слишком много: телефон, карта, пуповина. Свете провернуть это было проще других. Но «проще» — не доказательство. Возможно, кто-то хотел, чтобы Ника подозревала именно ее?

Они направились к лифту и молча спустились на второй этаж. О чем говорить, когда ни черта не слышишь? Света открыла комнату своим ключом, дождалась, когда Ника наденет аппараты, а потом ее словно прорвало:

— У тебя карточка сломалась? А я тебе пишу, звоню! Думала, всё, капец, опоздаешь. А тут Грассо приходит и меня зовет. Говорит, у Ловкиной что-то с картой, отведи ее в комнату.

Ника взяла с тумбочки телефон. На экране висели уведомления о трех пропущенных звонках от Светы и двух сообщениях: «Ты где?», «Ника, лекция вот-вот начнется!»

— Кто-то зашел ночью в комнату и вытащил будильник из-под моей подушки, поэтому я проспала. А потом еще и карта сломалась.

— Серьезно? — Света округлила глаза.

Ника пристально смотрела на нее. Если это игра, то ей осточертело быть единственной, кто не знает правила.

— Ключ от комнаты был только у тебя.

Соседка моргнула раз, другой, глаза ее заблестели.

— Нет! Ника! Я бы никогда! Ты что! Я же… Я тоже едва не опоздала! Мне ктортилабель зарядки, нолероромдела! А Юрису билисовойояс, он…

— Стоп! Давай еще раз. Только, пожалуйста, не тараторь.

Ника опустилась на кровать, Света села напротив.

— Кто-то испортил мой кабель для телефона, надрезал так аккуратно, я олькоутом увидела. Телефон разрядился, будильник не прозвенел. А Юрису сменили часовой пояс. Хорошо, что он безуильника проснулся. Мы на лекцию еле успели!

Выходит, их с Юрисом тоже подставили? Очень интересно. Да и Манчини едва не опоздал.

— Это не я! Честно!

Ника впервые видела соседку без макияжа: бледная, волосы растрепаны, глаза заспаны. Не врет она, только не Света, у нее же всё всегда на лице написано!

— Извини, Свет. Просто доступ в комнату был только у тебя, вот я и подумала…

— Я бы на твоем месте тоже так решила. Еще и карточка эта. Пойдем на ресепшн поменяем?

— Идем.

Ника наконец сняла тапочки и переобулась в босоножки, после чего они спустились на первый этаж и объяснили администратору проблему. Тот без лишних слов провел картой в специальной прорези на клавиатуре, пробежался по клавишам и вернул Нике ключ.

— Извините за неудобство.

— И часто у вас такие неудобства происходят? — проворчала Света.

— Не часто, но случается, — администратор вежливо улыбнулся. — Я могу чем-то ещё помочь?

— Нет, спасибо, — буркнула Света.

Они поднялись на лифте сначала в комнату, убедились, что карта работает, а потом поехали на шестой этаж.

— Грассо сказала, чтобы мы вернулись. В конце лекции выдаст третье задание. Хорошо, что завтра суббота. Хоть отдохнем.

В аудитории было темно. На экране светился заголовок слайда: «Контекстная и баннерная реклама: лучшие практики и разбор кейсов». Юрис бессовестно спал, сложив локти на стол и устроив сверху голову, Манчини листал ленту инстаграма. Ника со Светой заняли уже привычные места между ними.

— Привет, — шепнул Манчини. — Спасибо, что прикрыла перед Грассо.

— Да не за что, — улыбнулась Ника.

Ее и в самом деле не за что было благодарить, но Карло стоял на своем:

— С меня кофе. И ты мне, кстати, еще должна поход в кафе. Я всё помню.

— Манчини! — окликнула его Грассо. — Не поделитесь, что такое важное вы там рассказываете?

— С удовольствием. Пригласил Нику выпить кофе, и она согласилась.

— Карло, заткнись, — сквозь зубы процедила Ника.

Не хватало еще испортить отношения с Грассо. Ведь та повела себя сегодня утром по-человечески, надо после лекции подойти и сказать ей спасибо.

Преподавательница недовольно поджала губы и продолжила лекцию, а Манчини развернул к Нике экран ноутбука.

«У тебя всё хорошо?» — было напечатано в текстовом файле.

Ника набрала ответ:

«Уже да. Кто-то вытащил будильник из-под подушки. А потом карта от номера заглючила».

Манчини хмыкнул и быстро написал:

«Заметь, этого бы не случилось, если бы ты приняла мое предложение. Сегодня ночью можем попробовать еще раз».

Ника закатила глаза. Манчини такой Манчини! Вчера приперся к ней затемно и заявил, что Юрис со Светой решили уединиться, а его попросили переночевать у Дэвида и Брендона, которым досталась комната на троих. Но Манчини, видите ли, подумал, что у Ники ему будет комфортнее.

Прежде чем захлопнуть дверь, она сказала ему то же, что набрала сейчас на ноутбуке:

«Иди ты!»

Карло не обиделся, он, похоже, вообще не был на это способен, и Ника продолжила переписку:

«Сам-то почему опоздал?»

Манчини глянул на Грассо, но преподавательница их беседу не замечала, увлеченно рассказывала о том, как специалисты Creative World сумели увеличить конверсию на пятнадцать процентов, внедрив систему сквозной аналитики.

«Проспал. Будильник не услышал».

Ника толкнула локтем Свету и указала на экран. Та понимающе кивнула, открыла свой ноутбук и быстро набрала:

«А будильник точно сработал? Уверен?»

Карло кивнул, но Света не отступала:

«Проверь настройки в телефоне. Юрису часовой пояс сбили, мне кабель перерезали, а Нике телефон переложили».

Манчини вздернул брови и полез за телефоном в карман. Потыкал в экран, а потом довольно громко хмыкнул, за что получил недовольный взгляд от Грассо.

— Что там? — шепнула Света, когда преподавательница отвернулась.

Манчини развернул к ней телефон. Света мученически закатила глаза и забарабанила по клавиатуре: «Да напиши ты, дурень! Там же всё на итальянском!»

Карло вернулся к ноутбуку. Наверняка со стороны это смотрелось забавно: Света и Манчини по очереди печатали, то и дело разворачивая экраны друг к другу. Ника только и успевала переводить взгляд вправо-влево, а Юрис, сидящий рядом со Светой, выворачивал шею, пытаясь хоть что-то разглядеть.

«В настройках будильника сбилась мелодия. Вместо стандартного “радара” стояло “без рингтона”. Но я точно не менял».

Теперь картина вырисовывалась вполне ясно. Кто-то приложил немало усилий, чтобы Ника, Юрис, Света и Манчини опоздали на лекцию. Всех четверых спасли внутренние часы, которые порой работают не хуже будильников.

«Это точно Катрин, — написала Света. — В ее духе. У вас больше всех баллов, вот и подставила. А мне за компанию досталось, чтобы Юриса не разбудила».

Ника посмотрела на сидевшую впереди Катрин. Она лидировала в гонке за должность в Creative World и набрала уже восемь баллов. Ника, благодаря баллам от Макса, занимала второе место. Манчини и Юрис, набравшие по пять баллов, делили третье.

Могла ли Катрин провернуть трюк с телефонами, чтобы избавиться от ближайших конкурентов? Почему бы и нет? У нее хватило совести украсть Светиного кота, значит, и на подлость с телефонами она вполне способна. Вот только вопрос: как она это провернула?

Одно дело — испортить кабель, совсем другое — пробраться ночью в комнату и переложить телефон. Да и как бы Катрин изменила настройки в телефонах Юриса и Манчини? Для этого нужно хотя бы на пару минут завладеть разблокированным устройством.

Юрису, похоже, пришла в голову та же мысль.

«Манчини, ты свой телефон кому-нибудь давал?» — написал он на ноутбуке Светы.

«Только тебе, бро. И Дэвиду, он вчера телефон потерял, позвонил с моего, чтобы найти».

Все четверо, как по команде, посмотрели на рыжую макушку сидящего впереди Дэвида. Даже если он изменил рингтон Манчини, то как бы пробрался в комнату к Нике или сбил настройки у Юриса?

«Юрис, а ты? — написала Ника. — Кто мог влезть в твой телефон?»

Юрис пожал плечами, подумал немного и покачал головой. Ясно, он телефон никому не одалживал.

Грассо между тем рассказывала про контекстную рекламу, но сосредоточиться на лекции никак не получалось. Во-первых, разбирать английскую речь без стримера — дело гиблое, во-вторых мысли то и дело возвращались к утренней истории с телефонами. Ну, а в-третьих, Ника неплохо разбиралась в теме лекции, потому как во времена работы в «Тарантуле» сталкивалась с контекстной рекламой постоянно.

Называлась эта реклама так, потому что ориентировалась на «контекст», то есть на запросы пользователя. Человек ищет в поиске: «купить стиральную машину» — и получает в ответ объявления рекламодателей.

Грассо переключила очередной слайд, на котором значилось: «Задание № 3: настроить контекстную рекламу».

— Вн. пр. бу понедельник как. стр. во заказы.

Студенты загудели.

— А сроки какие? — выкрикнул Манчини.

— А бюджет? — одновременно с ним спросил Дэвид.

— Как будете оценивать? — добавила Таллия.

Грассо трижды хлопнула в ладоши.

— Тихо! Подробности пр. мк. вл… чат. Гл. см. вн…

Ника умоляюще посмотрела на Свету. Та кивнула и забарабанила по клавиатуре.

«Наше третье задание — настроить контекстную рекламу. У каждого будет свой сайт и свой показатель, к которому надо приблизиться. Я ничего не поняла, если честно. Но Грассо говорит, все подробности напишет в чат, и можно спросить у кураторов».

— Спасибо, — шепнула Ника.

Света, как всегда, не отказывала в помощи. Как можно было подумать, что это она переложила телефон и испортила карту? Совсем на нее не похоже.

Грассо переключила слайд, и Ника прочитала заголовок: «RTB-Creative — самая защищенная баннерная сеть».

Эта тема тоже была ей знакома. RTB-Creative разработал Макс, чем совершил прорыв на рынке баннерной рекламы. Его сеть решила проблему, волновавшую всех маркетологов диджитал сферы — слив бюджета из-за атак ботами.

Грассо рассказывала про баннеры и ботнеты, студенты внимательно слушали, но, похоже, не все понимали.

«Ника!!! — Света снова развернула к ней ноутбук. — Грассо вообще не умеет объяснять! Что за боты? Как они баннеры взламывают? Я уже мозг сломала».

Ника поставила ноут на свой стол. Что ж, рассказывать Свете, как работают ботнеты, всяко лучше, чем пытаться угадывать знакомые слова в лекции Грассо.

«Предположим, ты — блогер, хочешь зарабатывать на рекламе. Площадка вроде RTB-Creative служит посредником между тобой и рекламодателем. Берет деньги у рекламодателя, часть оставляет себе, часть отдает тебе за показ баннеров. Чем больше посетителей у твоего блога, тем чаще показываются баннеры, тем больше денег ты получаешь. Пока понятно?»

Света кивнула, и Ника продолжила:

«Чтобы привлекать посетителей, нужно развивать блог, растить аудиторию. Но ты, естестественно, хочешь больше зарабатывать и меньше тратить. Хорошо бы вообще ничего не делать, но деньги получать! Как? Привлечь ботов».

Света прочитала сообщение и развернула ноут к себе:

«Кажется, я поняла! Боты нужны, чтобы обмануть рекламодателя? Сделать вид, что рекламу смотрят живые посетители, но на самом деле купить ботов?»

— Да, — шепнула Ника.

«И площадка-посредник ничего не делает?!»

«Делает, но это не всегда помогает. Ведь рекламодатель платит и блогеру, и площадке, причем львиную долю площадка берет себе. Так что с коммерческой точки зрения боты в их интересах».

— Ничего себе!

Ника была согласна со Светой: ситуация удивительная. И блогерам, и площадкам выгодно обманывать рекламодателя и сливать бюджет ботам. Но помимо интереса коммерческого, есть ещё интерес репутационный. Какой рекламодатель понесет деньги площадке, где кишмя кишат боты?

Чтобы сохранить лицо, площадки вынуждены тщательно анализировать действия пользователей, которые просматривают рекламу, определять ненастоящих и избавляться от паразитов. Только делать это очень непросто. Алгоритмы становятся всё умнее, хакеры создают вирусы и подсаживают их в компьютеры и телефоны обычных людей, чтобы потом имитировать просмотры рекламы. Недавно накрыли группировку, которая заражала телефоны ещё до продажи.

Почему-то бытует мнение, что хакеры создают вирусы, чтобы воровать исключительно данные банковских карт и пароли. Конечно, и таких атак хватает, однако чаще зараженные устройства используются, как источник ресурсов — точка, из которой вирус выходит в сеть и выполняет действия, заложенные в него хакером. Хакеры объединяют такие устройства в целые сети — ботнеты, готовые выполнить любой приказ своего хозяина.

Человек покупает телефон, не догадываясь, что там уже сидит программка, которая каждый день в теневом режиме бродит по разным сайтам и кликает на рекламу. Блогеры покупают фейковые посещения, а владельцы ботнетов богатеют.

Но так было раньше, пока Ред Макс не разработал механизм защиты от ботов, который пока еще никто не обошел. Именно поэтому RTB-Creative так популярна.

Пока Грассо нахваливала баннерную сеть Макса, Ника достала телефон, чтобы проверить корпоративную почту. На экране висело сообщение от Кирилла: «Привет! Как дела? Уже выдали третье задание?»

Вчера они общались почти час. Ника рассказала о допросе и о том, как прошло второе задание. Кирилл заметил, что преподаватели может и ведут себя странно, но баллы за «Электру» она точно заслужила, после чего добавил: «А твой бывший босс тот ещё асхол[15]».

«Привет! — ответила Ника. — Задание выдали. Будем настраивать контекстную рекламу. Представляешь, какой-то гад ночью вытащил из-под моей подушки телефон, из-за чего я едва не опоздала на лекцию к Грассо».

«Ничего себе! Вот урод! Преподам рассказала?»

«Пока только Грассо, но думаю, стоит поговорить с Максом».

«Однозначно стоит! Расскажешь потом, что он предпримет».

«Окей. Поговорю и сразу позвоню».

«Лучше расскажешь лично. Я купил билет в Стамбул. Прилетаю завтра утром». Подмигивающий смайлик и эмодзи с самолетом.

Ника едва не выронила телефон. Чего? Он прилетает в Стамбул?

«Ты серьезно?»

«Да. Нам надо кое-что обсудить, и я хочу сделать это лично».

Ника смотрела на экран, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Кирилл прилетает! Они увидятся уже завтра! Одна беда — этой ночью она точно не уснет, гадая, что за новость он приготовил. Должно быть что-то важное, раз бросил всё и летит за границу.

Глава 12. Другая сторона Стамбула

Что может быть прекрасней субботнего утра? Впереди не один выходной, а целых два, никаких сообщений от коллег, писем в корпоративной почте, можно вдоволь выспаться, поваляться с книгой или посмотреть пару-тройку лекций на ютубе, переделать все домашние дела или рабочие задачи, с которыми почему-то в выходные справляешься быстрее. Если повезет, даже время на прогулку останется.

Однако субботнее утро бывает на редкость ужасным. Например, если пятничные посиделки с друзьями затянулись, и суббота в результате началась не с восходом солнца, а ближе к закату. Причем началась с головной боли и горы посуды, которую оставили «заботливые» друзья. Если прибавить к этому плохую погоду и пару неприятных новостей — выходные будут безнадежно испорчены, да и вся следующая неделя едва ли выйдет веселой.

Еще один способ испортить субботу — продлить пятничный рабочий день до пятничной рабочей ночи. Обычно после такого не хочется ни гулять, ни смотреть лекции, ни читать книги. Наступает то самое состояние, которое в женских журналах называют «лежишь и хочется лежать еще сильнее». Именно такая суббота выдалась у Ники.

Настройка контекстной рекламы затянулась почти до утра. Каждому студенту выдали сайт компании, которая уже являлась клиентом Creative World. Нике достался онлайн-сервис, где можно заказать сувенирную продукцию по индивидуальному дизайну. Хорошая тема, несложная и очень популярная у блогеров: загружаешь макет, даешь подписчикам ссылку на продукцию со своей символикой и получаешь процент с продаж. Все хлопоты вроде печати, упаковки и доставки сервис берет на себя.

Несмотря на сжатые сроки, Нике нравилось это задание. Не нужно обходить соперников, пытаясь заработать больше лайков, или соревноваться с другой командой. Никаких дизлайков, предвзятых оценок бывшего начальника и непонятных договоренностей между преподавателями. Каждый сам за себя, а система расчетов прозрачнее некуда: чем больше соберешь заказов, тем больше заработаешь баллов.

71 заказ и меньше — 0 баллов.

От 72 до 80 заказов — 3 балла.

От 81 до 89 заказов — 4 балла.

90 заказов и больше— 5 баллов.

Чистая математика, главное — не выходить за рамки бюджета. Потратишь больше тысячи евро — баллы не получишь, хоть сколько заказов собери.

Если бы Света не дергала по мелочам, Ника настроила бы рекламу быстрее, но приходилось постоянно отвлекаться.

«Что еще за CTR?»

«А конверсии — это в процентах или в евро?»

«Ой, тут какие-то лиды, возврат инвестиций… Мне капец».

Поначалу Ника прерывалась, объясняя основы. Потом не выдержала, нашла лекции Creative World, где вся теория была разложена по полочкам, и на целых два часа Света оставила ее в покое.

Они возились с рекламой до пяти утра, а потому Ника проснулась почти в одиннадцать — непозволительная роскошь, учитывая, что к трем приедет Кирилл. Он настоял, чтобы она не встречала его в аэропорту, предпочел разместиться в отеле, а после заехать за ней и «показать другую сторону Стамбула». Ника улыбнулась в предвкушении, Кирилл много путешествовал и наверняка отлично знал город. Лучшего гида не придумаешь. А еще ее ждало настоящее свидание!

Ника волновалась, как старшеклассница перед выпускным: что надеть, как уложить волосы, какие тени для век выбрать? И что за новость он приготовил?

Она потянулась за ноутбуком — для начала нужно проверить, что там с рекламой. Объявления показывались, бюджет потихоньку тратился, и самое приятное — пришло уже два заказа. Начало положено, теперь главное, чтобы таинственный недоброжелатель не выкинул очередной фортель, но Ника надеялась, что этот гад не осмелится: преподаватели предупредили, что докопаются до истины и выгонят с курсов того, кто устроил подставу с телефонами.

Иконка почтового клиента информировала о трех входящих письмах. Ника по инерции кликнула на нее и тут же пожалела. Сколько раз говорила себе: не читать почту по выходным! Однако вместо того, чтобы закрыть программу, смотрела на послание от шефа с темой: «СРОЧНО». Разве можно такое проигнорировать?

Она открыла письмо, прекрасно понимая, что ее ждет очередная неотложная задача.

«Вероничка Семенна, милая, — писал шеф, — я тут договорился об интервью с бизнес-журналом, они прислали вопросы, надо бы ответы набросать. Я понимаю, что у вас там дел по горло, но Ромик как назло уехал на выходные, а интервью уже в понедельник. Поможете?»

Ника застонала, откидываясь на подушку. Ромик, видите ли, уехал! А она не уехала?! Сама виновата, какого черта полезла в почту! Не знала бы о задаче, жила спокойно, а теперь придется работать. В субботу. Снова. Она и без того забыла, когда полноценно отдыхала в выходной. Думала, сегодня наконец расслабится: лекций нет, Кирилл прилетает, реклама настроена и работает. Ну-ну, вместо того, чтобы готовиться к свиданию, придется писать дурацкие ответы на дурацкие вопросы.

Сев поудобнее, Ника открыла вложенный файл. Чем быстрее начнешь, тем быстрее освободишься.

«Как появилась идея основать “Царскую трапезу”?»

«С чего вы начинали, был ли у вас стартовый капитал?»

«Планируете ли вы привлекать инвестиции или обходитесь собственными средствами?»

Особенно злило, что ответы на эти вопросы шеф знал лучше нее. Мог бы посидеть часок, набросать костяк, а она бы поправила и добавила скрытые рекламные фразы: о пользе икры, о качестве производства, о том, что их компания обеспечивает триста рабочих мест в небольшом городке Краснодарского края. Однако приходилось писать с нуля, и времени на это уходило гораздо больше.

«Почему именно черная икра? Не планируете ли вы расширять продуктовую линейку?»

«В прошлом году ваша компания была представлена на международной выставке в Барселоне. Как всё прошло?»

Ника сосредоточилась на работе и не заметила, что в комнату вернулась Света. Соседка размахивала руками, пытаясь привлечь ее внимание.

Ника отвлеклась от ноутбука.

— Привет! Сейчас, я без аппаратов.

Света кивнула и плюхнулась на кровать, с недовольным видом наблюдая, как Ника вставляет вкладыши в уши и надевает на раковину внешнюю часть.

— Теперь слышу. Что случилось?

— Случилось?! Ника, второй час! Свидание отменилось?

— Нет, всё в силе. Просто засиделась за работой.

— Какая работа?! У тебя сви-да-ние! А ты в таком виде!

— Постой, правда уже второй час?

— А то! Я думала, ты тут марафет наводишь, а ты сидишь лохматая, в пижаме. Еще и не завтракала, небось?

Ника глянула на заполненные текстом страницы. Она добралась до предпоследнего вопроса. Наверное, можно закончить завтра, шефу вполне хватит времени на подготовку.

— Так, я в душ! — Она захлопнула ноутбук, сняла аппараты и помчалась умываться.

Хорошо, что индивидуальная ванная комната была свободна. Ника быстренько привела себя в порядок, а когда вернулась, на тумбочке у кровати ждал стаканчик с кофе и завернутый в бумажный конверт симит с семгой и сливочным сыром.

— Света, ты чудо!

Соседка что-то проворчала, беззастенчиво копаясь в вещах на Никиной полке. Похоже, решила поучаствовать в подготовке к свиданию. Снова надев слуховые аппараты, Ника откусила сэндвич и сделала глоток капучино. До встречи с Кириллом оставалось чуть больше часа.

— Да уж, нашеряжении только один приличный вариант. — Света захлопнула шкаф и продемонстрировала Нике зеленый приталенный сарафан. — Ты его планировала надеть?

Ника пожала плечами.

— Ну да. Есть еще шорты с лиловым топом.

— Какие, нафиг, шорты! Ты серьезно? На свидание в шортах?!

— Ладно-ладно, пусть будет сарафан.

Света возвела глаза к потолку.

— Капец! Ника, я в шоке! У нас всего час, а ты нисонниухом. По-хорошему бы пилинг сделать, маску, маникюр… Как можно быть такой безответственной!

Ника чуть не подавилась симитом, безответственной ее ещё никто не называл. Света всерьез вжилась в роль командира:

— Так, я в прачечную, поглажу твой наряд. А ты пока займись макияжем. — Она направилась к двери, но через секунду вернулась и строго посмотрела на Нику: — Только не вздумай волосы выпрямлять! Кудряшки — твой козырь.

— Есть, мэм. — Ника шутливо козырнула стаканчиком.

Придирчиво осмотрев себя в зеркале, она вздохнула, парочка косметических процедур и правда бы не помешала. Надо было встать пораньше, тогда времени хватило и на маску, и на работу. Но кто же знал, что шефу так внезапно понадобится помощь?

Следующий час прошел в суетливой подготовке. Ника второпях сушила полотенцем волосы, жалея, что пошла на поводу у Светы и не воспользовалась утюжком, соседка придирчиво оглядывала ее и командовала: «румян многовато», «давай я аккуратненько хайлайтером пройдусь вот здесь и здесь», «так, не шевелись, ресницы в уголках нужно чуть-чуть удлинить».

Наконец приготовления были закончены. Света протянула Нике объемную косметичку.

— Держи, собрала всё необходимое.

Ника заглянула внутрь: крем для лица, крем для рук, средство для снятия макияжа… Похоже, тут был набор для недельного путешествия.

— А зубная щетка мне зачем?

— В смысле, зачем? На случай, если свидание пройдет успешно. — Света добавила к косметичке шорты и топик. — Тоже в сумку положи, чтобы было во что переодеться.

Ника закатила глаза, но времени на споры не оставалось, пришлось запихивать косметичку в сумку с ноутбуком.

— Ника, ты же не потащишь с собой этого монстра?!

— Потащу.

Света буравила ее недовольным взглядом.

— То есть про зубную щетку ты не подумала, а ноут взяла?

— Угу. — Ника еще разок глянула в зеркало и осталась довольна. — Рекламу нужно проверять, мало ли, вдруг какие ошибки полезут. Плюс по работе могут дергать.

— Так поэтому и не надо ноут брать. Чтобы не дергали.

Ника улыбнулась. Ну и кто теперь безответственный?

— Пусть будет, мне так спокойнее. И спасибо тебе огромное, я бы без тебя ничего не успела.

Она направилась к двери, но соседка не отставала.

— Я с тобой. Хочу на твоего Кирилла посмотреть!

— Он не то чтобы мой…

— Ага, рассказывай. Парень ради тебя в Стамбул примчался! Вы давно встречаетесь?

— Мы, скорее, дружим.

— Ну-ну.

Света, похоже, в такую дружбу не верила, да Ника и сама понимала, что то, что происходит между ней и Кириллом — больше, чем просто дружба. Однако не представляла, существует ли слово, характеризующее их отношения.

Они зашли в лифт, Ника глянула в зеркало и поймала себя на том, что жутко волнуется.

— Всё будет хорошо! — улыбнулась Света.

— Надеюсь.

После расставания в Барселоне они виделись лишь однажды. Месяц назад Кирилл приезжал в Краснодар по делам, они гуляли по вечернему городу, ели мороженое, болтали. А потом он проводил ее домой и, как истинный джентльмен, не стал напрашиваться в гости, лишь поцеловал на прощание в щеку и пообещал, что когда-нибудь они этот вечер повторят.

В ту ночь Ника так и не смогла уснуть, ругая себя, а заодно и Кирилла. Ну почему она не пригласила его войти? Почему не смогла хотя бы раз отключить мозги и поддаться чувствам? Да и он хорош! Ведет себя, как чертов идиот: держит дистанцию, целует в щечку. Терпеливо ждет, хотя все разумные сроки давно вышли. Ника понимала, что достаточно только подать знак, и Кирилл шагнет на встречу, но изматывающий вопрос «а что потом?» безжалостно обрубал крылья.

Он снова улетит в свою Москву, а ей будет тоскливо и одиноко. Но разве легче, когда не происходит ничего? Она всё равно думает только о нем! Так может правильнее быть счастливой здесь и сейчас, вместо того чтобы ждать, когда Москва и Краснодар станут ближе?

Кирилл сидел на диванчике в холле. Увидев его, Ника вновь испытала всю будоражащую гамму чувств: радость, симпатию, влечение и вместе с тем сомнение и даже страх. Как всё пройдет? Хочет ли он того же, чего хочет она? А если всё получится, что будет дальше?

Кирилл заметил их и поднялся.

— Симпатичный, — шепнула Света. — Но сразу видно, такой же как ты, обормот: приперся на свидание в шортах. Ну хоть без ноутбука и то хорошо.

— Иди уже, — хмыкнула Ника. — Ты же собиралась только одним глазком посмотреть.

— Ага, надеюсь, всё пройдет хорошо, и ночевать ты сегодня не вернешься.

Она помахала Кириллу как старому знакомому и скрылась на лестничной площадке.

Кирилл подошел ближе.

— Мне кажется или меня только что со всех сторон оценили? — Его глаза сощурились за стеклами очков.

— Так и есть, оценили и назвали симпатичным обормотом.

— Вот как? — Он улыбнулся той самой хитрой улыбкой, которую Ника так любила и по которой жутко скучала. — Привет.

— Привет.

— Интересно получается, за границей мы видимся чаще, чем в России.

— Есть такое дело. Как долетел?

— Хорошо, даже поспал немного. Я смотрю, ты и работу на прогулку прихватила? — Он указал на ноутбук, и Ника виновато кивнула. — Ты неисправима, давай сюда. — Он забрал у нее сумку и протянул руку. — Идем?

Ника помедлила всего секунду, прежде чем вложить свою ладонь в его, и они вышли из отеля.

День выдался особенно жарким, воздух застыл, листья на деревьях не колыхались, официанты в ресторанах направляли на распаренных посетителей вентиляторы.

— Озвучишь экскурсионную программу?

— Ну, все секреты раскрывать не буду. Скажу только, что мы немного погуляем, полюбуемся городом, а потом пообедаем в одном классном ресторане.

— Звучит заманчиво.

Несмотря на то, что они с Кириллом редко виделись, Ника чувствовала себя свободно, будто они только вчера так же вместе гуляли. Отсутствие встреч компенсировала переписка в мессенджерах. Однако ни одно устройство не заменит живое общение и ощущение тепла от ладони, сжимающей твою ладонь.

— Так что за новость, ради которой ты прилетел в Стамбул?

— Потерпи. Найдем укромное местечко и поговорим спокойно.

— Серьезно? Усиливаешь интригу? Я же маркетолог, на меня такие фокусы не действуют.

Кирилл улыбнулся и хитро подмигнул.

— На всех действуют. Но я не специально тяну, просто на улице говорить некомфортно.

Они шли по направлению к Галатскому мосту, только не по набережной вдоль Золотого Рога, а напрямую, коротким путем. Ника увидела возвышающуюся впереди Галатскую башню, и мысли неизбежно потянулись к предыдущей прогулке и найденной в тот день пуповине.

— Как думаешь, я правильно сделала, что выбросила эту штуку?

— Правильно. Я верю Лехе, у него большой опыт в таких делах. Да и твой отец так считает.

— Угу, адвокат и прокурор уверены, что улику подбросили полицейские. А мы с тобой ненароком подумали на убийцу.

— Да уж. Новостей от инспектора нет?

— Не особенно. Вчера на допрос вызывали Стива и Нору. Манчини вытянул из Стива, что полиция расспрашивала про какое-то устройство, принадлежавшее Федерике. Какой-то токен, мне кажется, я видела его у неё. Но никто так и не понял, почему это важно.

— Токен? Может хотят получить доступ к файлам?

Ника пожала плечами. Это Манчини продолжал строить из себя детектива, предлагая гипотезы и сужая круг подозреваемых. Она же хотела только, чтобы убийцу побыстрее нашли.

Они вышли на Галатский мост. Вдоль перил всё так же стояли удочки, рыбаки лениво поглядывали в воду, в пластиковых ведерках плескались рыбки, прохожие болтали, смеялись, фотографировались, мимо проезжали машины и трамваи. В такой обстановке Ника вряд ли бы услышала важные новости Кирилла, так что он правильно предложил пообщаться в более спокойной обстановке. Хотя мог, конечно, и в отеле рассказать, но, видимо, дожидался подходящего момента.

Ника решила его не торопить. Плохие новости он бы выложил сразу, раз тянет и усиливает интригу, значит, что-то хорошее, а ради хорошего можно и подождать. Поэтому она наслаждалась приятным ветерком с Золотого Рога и любовалась сверкающим золотым шпилем Галатской башни.

Кирилл держал ее за руку и уверенно шагал вперед. Вскоре они спустились с моста и свернули на узкую улочку. Дорога шла в гору, слева и справа высились многоэтажные здания, прохожих здесь было немного, а машины лишь изредка проезжали мимо.

— Как третье задание? — спросил Кирилл. — Настроила рекламу?

— Да. Легла почти в пять.

— Ого! Так сложно?

— Не то чтобы, просто много нюансов, да и Свете помогала. Ей достался сайт по продаже видеоуроков для художников. И конечно, только один день действовало специальное предложение: скидка 80 % на любой курс!

— О нет! Она купилась?

— Почти. Еле отговорила! Спрашиваю, ты же рекламу изучаешь, с чего вдруг решила художником стать? Говорит, я когда-то об этом думала, просто руки не доходили. А тут такая скидка, да и курс хороший.

— Классика!

Их мнение о рекламе обычно совпадало. Кирилл тоже занимался маркетингом, но в конкурирующей фирме — «Русском деликатесе», только в отличие от Ники был не наемным сотрудником, а совладельцем. Они часто обсуждали рекламные стратегии, делились аналитикой, успешными кейсами и провалами.

Прием, на который чуть не попалась Света, и в самом деле был классикой агрессивного маркетинга. Ника такой подход не любила, однако сила рекламы поражала. Света — яркий пример потребителя, готового выложить сто долларов за товар, о покупке которого еще вчера не задумывалась, только потому, что ей предложили скидку.

Дело не в экономии, Света вряд ли контролировала остаток на банковской карте и могла хоть каждый день покупать такие курсы. Но скидка — это всегда маленькая победа. Всё равно что в лотерею выиграть. Именно поэтому на них так легко ловятся покупатели.

— Дай угадаю! — улыбнулся Кирилл. — В полночь счетчик на сайте обнулился и акция запустилась заново?

— Естественно! Видел бы ты лицо Светы!

На вопрос: «Ну что, всё еще хочешь курс?» Света угрюмо буркнула, что не очень. Обратная сторона агрессивного маркетинга — клиент понял, что его водят за нос, расстроился и ничего не купил.

Подъем не заканчивался, уклон вроде был не большим, но ноги уже гудели.

— Хочешь воды? — Кирилл остановился у продуктового ларька.

— С удовольствием.

Он купил две бутылки, кивнул продавцу и добавил что-то на турецком. Продавец довольно заулыбался. Когда они отошли от ларька, Ника поинтересовалась:

— Ты и турецкий знаешь?

— Нет. Может, десяток слов. Те-ше-ккю́р эде́-рим — это «спасибо». Турки любят, когда туристы проявляют уважение к их языку.

— Тешеккюр эдерим, — повторила Ника. — Постараюсь запомнить. И сколько раз ты бывал в Стамбуле?

— Мы как-то с перентсами[16] жили здесь полгода, правда в Азиатской части.

— Вот буржуй!

— А я и не скрывал.

Кирилл называл родителей «профессиональными кочевниками», они работали удаленно: мама писала песни, часто становившиеся хитами, отец зарабатывал фотографией. Они регулярно меняли место жительства, а потому в детстве Кирилл объездил полмира и проникся любовью к путешествиям.

— Как там ваш компетишн[17]? Поговорила с Максом насчет того гада, что переложил твоуильник?

— Да. Он был очень зол, сказал, что постарается выяснить, кто это устроил. Грассо тоже разозлилась, я к ней после лекции подошла, поблагодарила за помощь. Ее больше всего расстроило, что этот урод рассчитывал, что она нас оштрафует. Говорит, я похожа на дуру? Ясно же, что это саботаж, я бы на такое не купилась.

— Веселенькая у вас компания. Прибил бы гада!

Ника улыбнулась.

— Ого, какой ты суровый!

— Конечно суровый. Ты спишь, а он шастает по твоей комнате. И это учитывая, что среди вас убийца.

Ника поежилась, она и не подумала связать эти два события.

— Теперь и мне не по себе.

Кирилл обнял ее за плечи. Этот жест был таким естественным, словно он каждый день точно так же прижимал ее к себе. Ника поймала его взгляд и улыбнулась.

— Извини, не хотел тебя нервировать. Есть идеи, кто мог переложить твой телефон?

— Понятия не имею. Света уверена, что Катрин, но это может быть кто угодно, кроме разве что нас четверых: меня, Светы, Юриса и Манчини.

— Если один из вас не врет.

Ника посмотрела на Кирилла.

— Думаешь, кто-то притворяется, чтобы отвести от себя подозрения?

— Это вполне возможно.

Кирилл остановился у широкой каменной лестницы. На перилах и ступеньках сидели туристы, кто-то читал, кто-то фотографировался, парень в шляпе играл на гитаре какую-то знакомую попсовую мелодию.

— Нам наверх.

— Серьезно? Снова в гору? Мне кажется или ты пытаешься воссоздать атмосферу нашего первого свидания?

— Ты меня раскусила. Сказочный парк не обещаю, но потрясные виды гарантирую.

Он снова взял ее за руку, и они пошли по ступенькам. Прогулка и в самом деле напоминала прошлогоднюю экскурсию в парк Гуэль в Барселоне, тогда тоже пришлось долго идти в гору, но оно того стоило.

— Так куда мы идем? К Галатской башне?

— Точно. Маст си[18] в Стамбуле, тебе понравится.

Ника улыбнулась. Хорошо, что Кирилл прилетел! Кто бы еще вытащил ее на прогулку? Так бы и просидела весь день в отеле, работая над интервью для шефа и гадая, что за гад переложил её телефон. Ей в голову тоже приходила мысль, что кто-то врет о проблемах с будильником. Светиного испорченного кабеля она не видела, в телефон Юриса не заглядывала, а в настройках Манчини на итальянском всё равно бы ничего не поняла. Противно от одной мысли, что кто-то притворяется другом, а на деле устраивает пакости. А о том, что один из студентов или преподавателей замешан в убийстве, даже думать не хотелось.

— Эй, ты чего загрустила?

Лестница закончилась, но дорога продолжала тянуться в гору, причем уклон увеличился. Ника постаралась отшутиться:

— Увидела, что дальше снова тащиться вверх.

— Устала? Хочешь отдохнем?

— Да нет, всё нормально. Дело не в подъеме. Извини, просто вспомнила Федерику… всё это так странно, никак не могу выкинуть из головы… — она запнулась, почувствовав ком в горле.

Кирилл остановился, положил ей руки на плечи и заглянул в глаза.

— Давай попробуем сегодня не думать о плохом?

Он вёл себя более раскованно, чем обычно: держал ее за руку, обнимал, смотрел в глаза с нежностью и заботой. Ника не возражала, да что там, ей это очень нравилось!

— Я постараюсь, — пообещала она, а про себя добавила, что попробует забыть не только о Федерике и неизвестном гаде-предателе, но и о тех причинах, что мешают их с Кириллом отношениям развиваться.

Год назад в Барселоне он просил ее отбросить логику и поддаться чувствам, тогда она не сумела выполнить просьбу. Может, получится на этот раз?

Они пошли дальше.

— Хочешь энциклопедическую справку про Галатскую башню?

— Очень хочу!

Что отвлечет от грустных мыслей лучше, чем пара занимательных фактов?

— Не буду грузить историей строительства и тем, что башня была маяком, тюрьмой, обсерваторией. Есть коетоненесней. В 1632 году османский изобретатель, не помню его имя, фамилия Челеби́, спрыгнул с вершины Галатской башни и на самодельных крыльях пеелерез Босфор. Пролетел целых три с половиной километра! Так что его считают пионером авиации.

— Ух ты!

— Да. Правда, есть одно но: историки склоняются к версии, что это легенда, подтверждения так и не нашли. Но канать? Может, и в самом деле здесь зародилась авиация? Как тебе вид?

Впереди уже возвышалась Галатская башня. Вблизи она казалась массивной скалой, обнесенной каменной кладкой. Золотой шпиль блестел на солнце, туристы щелкали фотоаппаратами, выбирая ракурсы получше.

— Какая высокая! — восхитилась Ника.

— Шестьдесят метров в высоту, девять в диаметре, сто сорок над уровнем моря, — отчеканил Кирилл.

— А ты подготовился!

— Естественно. Знаешь, время я тоже подгадал и, похоже, не промахнулся. Утром тут даже снаружи огромные очереди, а сейчас никого! Идем!

Они вошли внутрь.

— Ох, как хорошо! — Ника подставила лицо прохладному воздуху из кондиционеров.

— Займи пока очередь в лифт, ладно? Я за билетами.

— Окей.

Кирилл уверенно свернул вправо — сразу видно, он тут не в первый раз.

Лифтов было два, очередь и в самом деле имелась, но небольшая. Кнопочная панель в виде миниатюрной Галатской башни смотрелась очень мило. Над лифтами располагалось огромное медное панно с изображением всё той же башни в окружении домов, ниже плыли кораблики.

Первая группа туристов уехала вверх, внизу осталась только Ника и две женщины в хиджабах. Вскоре вернулся Кирилл, как раз вовремя — двери лифта снова открылись, и они зашли внутрь. Ника любовалась сине-белой плиточной мозаикой, пока кабина ехала на седьмой этаж.

Из лифта они вышли в круглое помещение с низким потолком и каменными стенами. Здесь тоже работали кондиционеры, в воздухе витал едва уловимый кофейный аромат. В углублениях стен располагались небольшие окна, причем расстояние от края стены до рамы было метра три, не меньше, сразу чувствовалась мощь башни. Вверх и вниз вела деревянная лестница.

— Нам вверх, — подсказал Кирилл. — Еще два этажа.

Лестница была узкой, они едва разошлись со спускающимися туристами. На последнем этаже под куполом разместился ресторан. Кофейный аромат усилился, ещё пахло специями, Ника уловила нотки мускатного ореха. У арочных панорамных окон сидели туристы, практически все столики были заняты, официанты разносили напитки.

Кирилл указал на дверь, ведущую наружу.

— Нам туда.

Ника шагнула через порог и оказалась на смотровой площадке. Вид отсюда открывался головокружительный: внизу возвышались здания Стамбула, чуть дальше раскинулся Золотой Рог, он был так близко, что можно было разглядеть плывущие по нему кораблики. Через залив раскинулись три моста, один из них уже знакомый — Галатский.

— Идем. — Кирилл повел Нику влево.

Площадка была узкой, обнесенной перилами, здесь с трудом разошлись бы два человека. Но туристов не было, то ли бродили с другой стороны башни, то ли все переместились в ресторан.

— Смотри, — Кирилл пропустил Нику вперед и встал сзади, — там Новая мечеть, вон Айя-София, вон Голубая мечеть. А там начинается Босфор.

Золотой Рог расширялся, плавно переходя в знаменитый пролив между Европой и Азией, по которому плыли корабли и паромы. Кирилл глянул на экран телефона.

— А теперь слушай.

И словно по его команде с ближайшего минарета зазвучал призыв на молитву, его тут же подхватили в соседних мечетях. Пение не оглушало, как на площади Султанахмет, наоборот, доносилось издалека, разрозненный хор муэдзинов дополнял панораму города, делал ее объемнее.

Кирилл обнял Нику, положив руки на перила, его губы почти касались ее уха. По коже побежали мурашки, а Стамбул тем временем, как и обещал Кирилл, открывался с другой стороны. Сверху он казался тихим и спокойным. Корабли неторопливо рассекали воды Босфора, муэдзины тянули «Аллаху акбар», легкий ветерок развевал волосы.

Ника повернулась и заглянула Кириллу в глаза.

— Рассказывай.

Он провел пальцем по ее щеке.

— Я переезжаю в Краснодар.

Она подумала, что не расслышала.

— Что? Ты переезжаешь?

— Да. Уже нашел квартиру и даже внес аванс. Осталось перевезти вещи и убедить Герку, что ваши парки не хуже московских.

— Это же… — В голове крутились десятки вопросов: когда? в какой район? а как же работа? — Я так рада!

— Я тоже рад. Ника, я хочу быть ближе к тебе. Я долго искал варианты, и наконец всё срослось. Но если ты не готова или нужно больше времени, только скажи…

Значит, он тоже переживал из-за разделявших их километров. Значит, обдумывал, строил планы. Он нашел решение. Так зачем откладывать то, чего они оба так долго ждали? Она подалась вперед и поцеловала его в губы.

— Я готова.

Кирилл притянул ее к себе и поцеловал так страстно, что перехватило дыхание.

— Скажи еще раз.

— Я готова.

— Черт, как же я ждал этих слов. — Он снова поцеловал ее. Долго, нежно. — Я такой дурак, запланировал целую программу, наметил маршрут для прогулки, заказал столик в ресторане.

— И правда дурак. — Ника положила голову ему на грудь, закрыла глаза, прижалась крепко-крепко. Он здесь, рядом, он переезжает в Краснодар. — Нам нужен новый план. Только без прогулок и ресторанов.

Кирилл приподнял ее подбородок.

— Ну, запасной план у меня тоже есть. — Он указал куда-то вниз и вправо. — Видишь вон ту красную крышу? Это дом, в котором я арендовал квартиру.

— Так. — Ника хитро улыбнулась. — И что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что добираться туда десять минут. Это если спускаться с башни по лестнице. Но я бы предпочел лифт, так на пять минут быстрее.

Ника сделала вид, что размышляет.

— А как же ресторан?

— Ресторан в запасной план не входит. Но можем заказать пиццу. Позже. — Он снова притянул её к себе, коснулся губами шеи. — Гораздо позже. Ну так что? Принимаешь мой запасной план?

— Принимаю, — прошептала Ника. — Только поедем на лифте. Надеюсь, очереди не будет.

Глава 13. Зацепка

Мехмет допивал чай, когда в кабинет заглянула Рабия — принесла документы, спросила, не нужно ли чего ещё и, получив отрицательный ответ, удалилась.

Мехмет поймал себя на том, что улыбается, глядя ей вслед. Рабия часто вызывала у него улыбку, потому что напоминала о младшей сестренке, по которой он скучал и которую так редко видел.

Дело было не во внешности, высокая Рабия совершенно не походила на миниатюрную Сибель — дело было в одежде. Сестра еще в студенческие годы боролась за право женщин носить мусульманский платок: устраивала пикеты, спала на ступеньках университета, размещала провокационные посты в фейсбуке. Добилась того, что ее не допустили к экзаменам, в то время закон был строг: мусульманской одежде в государственных учреждениях не место. В результате Сибель выгнали из университета, а Мехмет чудом не лишился работы.

Спасло то, что они были сводными братом и сестрой, это позволило начальнику закрыть глаза на родство подчиненного с девушкой, демонстративно носящей хиджаб. Однако он предупредил Мехмета, что ничем не поможет, если информация пойдет выше.

Отчисление из университета только раззадорило Сибель, она взялась за протесты еще более рьяно. Мехмет не мог поддержать ее вслух, но наедине всегда говорил: «Борись. Наша страна уже достаточно зрелая, чтобы позволить женщинам самим выбирать одежду».

Да, во времена Ататюрка[19] запрет на ношение мусульманского платка был скорее благом. И хоть это ущемляло права многих женщин, но вместе с тем ещё большему количеству дарило свободу. Когда семья и общество принуждают соблюдать религиозные каноны, помочь может лишь государство. И оно помогло, убрав мусульманский платок из государственных учреждений. Конечно, одновременно мужчины лишились права носить бороду, тоже являющуюся атрибутом ислама, но крайние меры — не редкость, когда речь идет о справедливости и свободе.

Почти сто лет Турция доказывала миру и самой себе, что религиозные предрассудки больше над ней не властны. Страна превратилась в современное светское государство, вот только законы, когда-то подарившие женщинам свободу, теперь ущемляли их права. Чтобы учиться в университетах, истинным верующим приходилось идти на хитрость — прятать волосы под париком, дабы не нарушать требования корана. В Турции появились женщины-судьи, женщины-политики, женщины-прокуроры, но ни одна из них не могла позволить себе носить на работе хиджаб.

Запрет на мусульманский платок в вузах отменили в 2010-м году, а вот женщинам-полицейским разрешили покрывать голову только в 2016-м. В этом вопросе Турция обошла прогрессивную Францию, где до сих пор идет борьба за право ходить в школу или университет в хиджабе, иудейской кипе или с христианским крестом.

Для многих девушек в управлении ничего не поменялось, но вот Рабия сразу после принятия закона пришла на работу в платке. Это напоминало Мехмету, что старания сестренки не прошли напрасно.

Он допил чай, отставил армуду́[20] и пододвинул ближе папки. Родители часто говорили, что в воскресенье работают дураки, на которых все выезжают, но Мехмету нравилось приезжать в офис в выходные. Можно в спокойной обстановке обдумать дело, не отвлекаясь на рутину. Сегодня он планировал ещё раз пробежаться по показаниям свидетелей, собранным на корабле, просмотреть допросы Ловкиной, Краснова, Варламова и Грассо, почитать протоколы бесед с Вудом и Пирсон.

Он открыл первую папку. У Норы Пирсон, в отличие от ее напарника, Стивена Вуда, алиби не было, а вот камеру в комнате жертвы она установить могла. В технике Пирсон разбиралась, пробраться в чужую комнату не так уж сложно, например, напроситься в гости и воспользоваться моментом, когда Сантос выйдет.

Мехмет пробежался глазами по содержимому папки: «не просто оператор, а специалист по пиару», «с Федерикой общалась дважды», «нет, в ее комнате не была», «не видела, чтобы туда кто-то входил», «в момент убийства? Уже говорила: в туалете», «нет, никто не может подтвердить, такими вещами я обычно занимаюсь в одиночестве», «брелок с экраном? Понятия не имею».

Ответы в папке Стивена Вуда были примерно такими же: ничего не видел, ничего не знаю, в момент убийства находился в ресторане. Только Вуд, в отличие от Пирсон, видел токен: Сантос доставала его из сумки во время общего сбора.

Рядом в тот момент находились практически все, так что о наличии у Сантос токена мог узнать кто угодно. Вдобавок жертва направо и налево рассказывала, что все сбережения хранит в криптовалюте.

Где есть мёд, там найдутся и мухи, так что ушлый человек без труда сложил бы два и два, прибавил к этому дорогие брендовые шмотки жертвы и рассудил, что вполне может обогатиться, получив доступ к электронному кошельку Сантос.

Круг подозреваемых это не сужало.

Айтишники тоже не порадовали новостями. Оказывается, в камере не было встроенной памяти, данные передавались в облако, а значит, таинственный злоумышленник давно уже завладел всеми паролями Сантос, которые та вводила с ноутбука. Поражала продуманность этого гада, он не просто принес камеру в комнату, он встроил ее в настольную лампу. Заранее раскрутил такую же лампу из своего номера, запитал камеру от проводов, подключил к собственному вайфаю, всё настроил. Оставалось только попасть в номер Сантос, подменить лампу и включить ее в сеть. Учитывая, что токен тоже был у него, можно не сомневаться: криптовалюта жертвы давно уже утекла в бездонные просторы интернета. Где ее искать — неясно. Айтишники разводили руками, всё чаще повторяя ненавистное Мехмету слово «невозможно».

Он снова перечитал протоколы и перешел к распечатке, в которой, благодаря показаниям и записям с камер Creative World, поминутно расписал картину преступления.

18:56–19:08 (приблизительно) Ловкина общается с Сантос на верхней палубе. Подтверждение: показания Ловкиной. Время установлено благодаря сообщению от Кирилла Разумова, полученного Ловкиной в 18:58.

19:10 (приблизительно) Ловкина спускается на нижнюю палубу.

Подтверждение: показания Таллии Дойл, Юриса Янсонса и самой Ловкиной.

19:13 Екатерина Щербак прогуливается по второй палубе, видит, как Сантос спускается на нижнюю.

19:10–19:51 Ловкина и Сантос на нижней палубе. По словам Ловкиной, там они не пересекались.

Мехмет взял ручку и дописал примечание: «Кроме Щербак, Сантос никто не видел. Возможно, она уходила, а потом снова вернулась».

19:40 Максим Краснов отправляет в общий чат сообщение, в котором просит своих студентов собраться в ресторане на верхней палубе. Подтверждение: временная отметка в ватсапе.

19:40–19:44 Краснов и его студенты: Брендон Стоун, Дэвид Блэкбридж, Николаос Василиадис — собираются в ресторане. Отсутствуют Ловкина и Сантос. Подтверждение: записи с камер Стивена Вуда, показания всех присутствующих, включая: Янсонса, Триаль, Легран.

19:44 Краснов звонит Сантос по громкой связи.

Мехмет разблокировал ноутбук. Стивен Вуд во время звонка находился в ресторане, поэтому дальнейшие события были запечатлены на камеру.

Мехмет включил запись, промотал до нужного момента и сделал погромче. Это был обработанный файл: айтишники убрали шумы и усилили речь, чтобы разобрать максимум из звонка Краснова.

Оператор брал интервью у Валери Легран, но голос Краснова за кадром слышался довольно четко:

«А где Ника и наша отличница Федерика?»

В ответ прозвучало невнятное бормотание.

Мехмет нажал паузу, положил перед собой распечатку с расшифровкой записи и переводом на турецкий, после чего снова включил видео.

«Дэвид, напиши Нике. Я позвоню Федерике», — это снова Краснов, его неплохо слышно, хотя на переднем плане смеялись Валери Легран и Камилла Триаль. Но айтишники приглушили смех и усилили голос Краснова.

После небольшой паузы тихо: «Ола!»

Далее Мехмет уже не смотрел на экран, а читал распечатку:

М.К.: «Федерика, ты где? У нас общий сбор в ресторане».

Ф.С.: «Да? Я не знала». Небольшая пауза. «Окей, сейчас буду».

М.К.: «Хорошо, ждем тебя».

Ф.С.: «Зачем?»

Мехмет остановил видео, и подчеркнул последнюю строчку: «Зачем?» Вопрос явно предназначался не Краснову, похоже, Сантос уже беседовала с убийцей.

Он промотал немного назад и прислушался: «Окей, сейчас буду… Хорошо, ждем тебя… Зачем?» Голос Сантос звучал спокойно, но настораживал вопрос, заданный не в тему. Причем вопрос этот смутил не только Мехмета, далее в распечатке удивлялся Краснов.

М.К.: «В смысле, зачем? Хочу пообщаться с вами перед…»

Ф.С.: «Нет! Пусти! Я сама!»

Звук удара. Ещё один звук удара громче.

Примечание: вероятно, первый удар — когда Сантос стукнули бутылкой, второй — падение телефона.

М.К.: «Федерика! Ало? Федерика?»

Оператор сместил камеру с француженок на Краснова. Рядом с ним в момент звонка находились: Блэкбридж, Стоун и Василиадис. Чуть правее стояли Триаль, Легран, Янсонс.

Мехмет вернулся к распечатке.

Ю.Я.: «Может, еще раз позвонить?»

Это Юрис Янсонс, на записи его почти не слышно, но видно, как он подходит к Краснову. Лица у обоих напряженные: крик Сантос, понятное дело, всех насторожил, но пока еще никто не знает, что случилось самое страшное из того, что они могли представить.

Краснов подносит телефон к уху.

М.К.: «Не доступна».

Д.Б.: «Давайте, я попробую».

Это Дэвид Блэкбридж. Пока он звонит, Краснов оглядывает студентов.

М.К.: «Народ, кто-нибудь видел Федерику?»

Неразборчивая речь.

Примечание: свидетели не вспомнили, когда видели Сантос.

Д.Б.: «Телефон выключен».

М.К: «Ладно, пойду поищу ее. Не расходитесь, скоро уже объявление результатов».

Картинка смещается в коридор. Спина Краснова, открывание дверей, пустые каюты. В 19:46 к Краснову присоединяется Янсонс.

Ю.Я.: «Заглянул в носовую часть, там ее нет».

Примечание: в носовой части находились: Залевски, Мартин, Фишер и Дойл. Они подтвердили, что Янсонс заглядывал и искал Сантос.

М.К.: «Пойдем, что ли, на солнечную террасу».

Оператор продолжает снимать спины Янсонса и Краснова. В 19:48 в кадре появляется Екатерина Щербак, стоит в одиночестве на террасе.

Дальнейший разговор шёл на русском, Мехмет читал перевод, подготовленный Джамбаром.

М.К.: «Катрин, ты Федерику не видела?»

Е.Щ. неразборчиво: «… минут тридцать назад».

Примечание: согласно показаниям Янсонса и Краснова, Щербак говорит, что видела, как Сантос спускалась на нижнюю палубу примерно полчаса назад.

19:49 На террасу из конференц-зала заглядывает Игорь Варламов.

И.В.: «У вас всё в порядке?»

Мехмет снова нажал паузу и обвел в распечатке время: «19:49». Варламов утверждает, что находился в конференц-зале приблизительно с 19:30 до 19:50, когда услышал разговоры и выглянул на террасу.

Янсонс, Краснов и Вуд прошли на террасу через боковую палубу, Варламова не видели, значит, он вполне мог подняться с нижней палубы, пройти через конференц-зал и сделать вид, что всё это время там находился.

Мехмет снова включил запись, в кадре находились Варламов, Краснов, Янсонс и Щербак.

М.К.: «Хотел собрать своих ребят перед оглашением результатов, но Федерика с Никой куда-то подевались. Позвонил Феде, но она, похоже, с кем-то ругалась, а теперь телефон не доступен. Катрин говорит, видела ее на нижней палубе».

Ю.Я.: «Ника тоже туда спускалась, но это было почти час назад».

М.К.: «Давай проверим, может, они еще там».

Далее звук невозможно разобрать из-за общей суматохи: камера постоянно дергается, ясно, что оператор идет быстрым шагом, спускается по лестнице, впереди Краснов и Варламов, прижимающий к уху телефон.

Последняя фраза в расшифровке (на русском):

И.В.: «Ника? Всё нормально? Ты где? Да не вешай ты… Алло!»

После этого оператор отстал. По его словам, споткнулся и уронил камеру. На записи это тоже видно: дернувшаяся картинка, удар, ругань на английском.

Запись закончилась, и Мехмет включил следующую — когда Стивен Вуд подобрал камеру и добрался на нижнюю палубу.

19:51 На записи появляются Ловкина, официант Али Кая и Кьяра Грассо. Официант и Грассо утверждают, что присоединились к процессии на лестнице, ведущей со второй палубы на нижнюю.

Кая проверяет пульс Сантос, Грассо раздает команды, чтобы никто ничего не трогал и к телу не подходил. Краснов помогает Ловкиной подняться и уводит ее наверх. Судя по его показаниям, она в тот момент пребывала в шоке и плохо соображала.

Далее запись оборвалась. Согласно показаниям Вуда, Грассо попросила его и Янсонса пройтись по второй и верхней палубам и собрать всех студентов в ресторане. Сама Грассо осталась на лестнице в компании Варламова и Кайи.

Мехмет отложил расшифровку видеозаписи и вернулся к поминутной детализации событий.

В 19:44 Сантос разговаривала по телефону. Затем последовал удар бутылкой и соответственно удушение. Убийце потребовалось от пяти до восьми минут, чтобы убить Сантос и выкинуть улики. Следовательно, минимальный промежуток времени, в который убийца находился на месте преступления — с 19:44 до 19:49.

Мехмет взял следующую папку — отчет Ясина, в котором тот сопоставил алиби всех находившихся на корабле. Девятого июля на борту присутствовали двадцать восемь человек: пятнадцать студентов, включая жертву, три преподавателя, два оператора и восемь членов экипажа.

Алиби девятнадцати человек можно отметить, как подтвержденное: восемь находились в ресторане в момент звонка; капитан с помощником были в рубке; бармен и один из студентов, Карло Манчини, беседовали в баре; оба повара и один из официантов находились на кухне; еще четверо студентов: Талиша Залевски, Пилар Мартин, Таллия Дойл и Кристиан Фишер — пили шампанское в носовой части верхней палубы.

Жертву по понятным причинам Ясин из списка исключил, итого осталось восемь человек без алиби. Следовательно, среди них с наибольшей вероятностью скрывался убийца. Мехмет решил еще раз сопоставить время, когда они появились на записях с камер, со временем убийства. Он уже делал это дважды, но лишним не будет, вдруг что-то упустил.

Под первым номером в списке значилась Нора Пирсон, оператор Creative World. Она объяснила, что страдает морской болезнью, а потому в означенное время находилась в туалете. На записях с камер Пирсон нет, согласно показаниям свидетелей в ресторане она появилась в 19:55, то есть через четыре минуты после того, как обнаружили тело. Времени на убийство предостаточно.

Далее, Игорь Варламов. Утверждает, что находился в конференц-зале, когда увидел Краснова и остальных на солнечной террасе. Алиби у Варламова отсутствует в промежуток с 19:20, когда он общался в конференц-зале с Грассо, до 19:49, когда его заснял на камеру Вуд. Времени совершить убийство впритык, но хватило бы.

Екатерина Щербак, записывающая сторисы на солнечной террасе. В качестве подтверждения алиби пыталась предоставить видеозаписи с телефона, но подделать временные отметки в таких записях — раз плюнуть. Времени на убийство у нее было на минуту меньше, чем у Варламова, тоже впритык, но пока вычеркивать ее из списка Мехмет не собирался.

Следующая — Светлана Авдеева. Общалась с Янсонсом в ресторане в 19:30, потом ушла на боковую палубу. Настаивает, что всё время была там, но вплоть до 19:54 ее никто не видел.

Пятым в списке шёл официант, Али Кая, тот самый, что одним из первых спустился на нижнюю палубу и проверил у жертвы пульс. Кая утверждает, что протирал столики около бара на второй палубе, когда услышал шум и увидел, как Краснов и Варламов довольно быстро направляются к лестнице, и поспешил следом.

Однако алиби официанта не подтвердили ни бармен, ни Карло Манчини, которые находились в баре. Возможно, увлеклись беседой и не заметили, как кто-то бродит рядом. Или же официант врет.

Шестая, Кьяра Грассо. В 19:20 вышла из конференц-зала, что подтвердил Варламов, и спустилась в зону досуга на второй палубе, где и пробыла до 19:51, когда обнаружили тело. Ее алиби никто не подтвердил.

Под номером семь в списке значилась Йонса Озтюрк, подрабатывающая на корабле уборщицей. Говорит, что с семи до девяти мыла посуду и отвлеклась только, когда прибыла полиция. Этот факт тоже никто не подтвердил. Однако Ясин отметил, что посуда была чистой.

Наконец восьмой в списке подозреваемых шла Вероника Ловкина. Алиби у нее не было (спала в каюте на нижней палубе и проснулась, когда позвонил Варламов), времени совершить убийство и избавиться от улик — семь минут. Достаточно, чтобы всё провернуть, но маловато, чтобы скрыться. Также не стоит забывать, что у Ловкиной был повод злиться на Сантос.

Итого восемь подозреваемых. Кто из них мог установить камеру в комнате жертвы и украсть токен? Связано ли это с убийством? Скорее всего. Вот только, зачем убивать, если деньги уже в кармане?

Согласно картине преступления, убийство произошло не запланировано. Сантос с кем-то поссорилась, получила бутылкой по голове, а после этого убийца закончил начатое, задушив жертву ее же шарфом.

Возможно, вор рассчитывал обчистить Сантос, но она его раскусила и пришлось срочно принимать меры.

Ещё один вариант: токен и камеры с произошедшим на корабле не связаны, то есть Сантос умудрилась одновременно привлечь к себе и вора, и убийцу.

Третий сценарий вытекает из второго, с той только разницей, что преступники работали сообща. Один установил камеру и украл токен, второй убил. Следовательно, они прикрывают друг друга, обеспечивая алиби.

Мехмет откинулся на спинку кресла. Что-то в этом было…

Студенты прибыли на курсы в воскресенье, вряд ли кто-то из них за два дня успел сблизиться настолько, чтобы пойти на сговор. А вот преподаватели знали друг друга давно, как впрочем и операторы, и это наводило на мысль.

Мехмет взял ручку и выписал столбиком пять имен: Грассо, Варламов, Пирсон, Краснов, Вуд. Кто еще? Возможно, кто-то из студентов был знаком до поездки в Стамбул? Вот и появилась задача для Рабии.

Он открыл почту. Конечно, проще сходить в соседний кабинет, Рабия сегодня на дежурстве, но Мехмет предпочитал фиксировать распоряжения. Порядок должен быть во всем, иначе быстро погрязнешь в «вы не говорили» или «я не так поняла».

Он набросал письмо и нажал кнопку «отправить», когда в кабинет постучали, и дверь тут же приоткрылась.

— Можно?

Рабия. Правду говорят, хороший человек приходит, когда его вспоминают.

— Заходи.

Рабия вошла, закрыла дверь. По огоньку в глазах стало ясно — что-то накопала.

— Не поверишь, кто пришел и хочет с тобой поговорить!

— Поверю, — хмыкнул Мехмет. — Ты же знаешь, я тебе всегда верю. Давай выкладывай, не тяни.

Рабия подошла ближе, села в кресло, и Мехмет заметил пакетик для улик в её руке.

— Светлана Авдеева, соседка Ловкиной по номеру в отеле.

— Вот как? И зачем она пришла?

— Принесла это.

Рабия положила пакетик на стол. Внутри лежал предмет, напоминающий брелок с крошечным экраном.

— Это то, что я думаю?

— Да! Токен Сантос, Авдеева сама это подтвердила. Говорит, видела его раньше, а потом обнаружила у себя в сумке.

— Очень интересно. Ну, зови, послушаем, что еще она расскажет.

Рабия ушла, а Мехмет с довольной улыбкой откинулся в кресле. Похоже, в деле появилась долгожданная зацепка.

Глава 14. «Трапеза» и «Деликатес»

Бывают моменты, когда завидуешь самому себе, причем завидуешь настолько, что боишься спугнуть мгновенье. Кажется, стоит пошевелиться, и счастье убежит, оставив легкий шлейф из воспоминаний и послевкусие с нотками досады: был момент, но растаял, а когда повторится — неизвестно.

После смерти Милы мир вокруг стал пресным, монохромным. Прошло три года, прежде чем в черно-белую реальность вновь проникли краски — всё началось с яркой точки, загоревшейся в прошлом году в Барселоне. С тех пор точка разрасталась, окрашивая жизнь в сочные цвета, и вчера картинка не просто преобразилась, вчера она стала объемной.

Крики чаек за окном, первые лучи солнца и девушка, о которой так долго мечтал и которую наконец добился — что еще нужно? Разве, чтобы девушка оказалась чуточку ближе, в идеале — на второй половине кровати, чтобы можно было прижать ее к себе и прошептать на ухо: «Доброе утро».

— Доброе утро, — негромко сказал Кирилл, всё еще боясь спугнуть мгновенье.

Ника не отреагировала: сидела за столом на балконе, сосредоточенно вглядываясь в экран ноутбука. Раздвижные двери были открыты, ветерок обдувал ее влажные волосы и пробирался в комнату, слегка касаясь Кирилла. Ей очень шел белый халат, Кирилл невольно залюбовался. Интересно, давно не спит? Вчера задремала в его объятиях еще до заката. Бедняга, вымоталась за эти дни, мало того, что учеба выдалась напряженная, так еще и нервы мотают все кому не лень: дизлайки, подлянка с телефоном. Не говоря уже про убийство. Кирилл подумывал предложить ей перебраться к нему, тут она сможет спокойно учиться, не опасаясь, что кто-то прокрадется в комнату ночью. Он не будет ей мешать, только вот так же тайком любоваться, как она задумчиво накручивает прядь волос на палец.

Словно почувствовав, что на нее смотрят, Ника подняла глаза и поймала взгляд Кирилла.

— Доброе утро, — повторил он.

Ника прочитала по губам и улыбнулась.

— Доброе.

— Работаешь?

Она кивнула, встала из-за стола и вошла в комнату через балконную дверь. Кирилл сел, наблюдая, как она надевает слуховые аппараты, которые с вечера так и лежали на туалетном столике. Говорят, женщины любят ушами, Ника вчера вдребезги разбила этот стереотип: «Хочу чувствовать тебя, не отвлекаясь на звуки».

Как странно говорить слова любви тому, кто тебя не слышит, но Кирилл говорил, шептал, потому что это было нужно ему самому. Слова разрезали удавку прошлого, открывая доступ кислороду. Воздух врывался в легкие, обдувая старые шрамы, но больше не было боли и спазмов. Некогда монохромная реальность играла цветом, а Кирилл дышал. Пожалуй, впервые после смерти Милы.

— Иди ко мне.

Ника переместилась на кровать, словно ждала, когда он ее позовет. Глупышка, всё еще не понимает, что теперь ее место рядом с ним, а его — рядом с нею. Он не отпустит ее ни за что, и как хорошо, что в пятницу все формальности были наконец утрясены, документы подписаны, и теперь причины, разделявшие их, остались в прошлом.

— Как спалось? — Она прижалась к его груди, такая хрупкая, нежная.

— Без снов. — Кирилл коснулся губами ее макушки и в зеркале увидел, как она улыбнулась.

Он не сомневался, Ника знает, какое это счастье — спать без сновидений. Нет, он давно уже не просыпался от собственного крика, однако яркие, цветные сны лишь на первый взгляд казались лучше кошмаров. Они затягивали в омут прошлой жизни, в те радостные, безоблачные дни, из которых так больно было возвращаться в монохромную реальность.

— Позавтракаем? — Ника приподнялась, но он прижал ее к себе.

— Еще минутку. Не хочу тебя отпускать.

— Не бойся, я никуда не денусь. И помнится, кто-то обещал мне пиццу.

Кирилл улыбнулся, до пиццы они вчера не добрались, а потом вдруг сообразил, что так ничем и не угостил Нику.

— Слушай, ты когда ела последний раз?

— Вчера утром, ну или, скорее, днем. Но я отыскала в шкафчике пачку печенья.

Кирилл подскочил. Ну ничего себе! Устроил, называется, свидание! Оставил Нику и без ужина, и без обеда. Да и сам уже почти сутки не ел.

— Так, я очень быстро в ванную. Одевайся пока, ладно? В округе полно кафе, с меня завтрак!

Он умчался умываться, а когда вернулся, Ника снова сидела за ноутбуком, только на этот раз в кровати.

— Ника, мне и так стыдно, что я тебя голодом морю! Пойдем! Нам срочно нужен завтрак.

— Почти, — невпопад ответила она, не отрывая взгляд от ноутбука.

Кирилл сел рядом, посмотрел на экран: статистика показов, кликов, расход бюджета. Понятно, проверяет задание для курсов.

— Всё нормально?

Ника покачала головой.

— Нет. Вчера реклама работала, были заказы, а потом как отрезало. С вечера ничего, я утром поменяла стратегию, думала, поможет. Но нет. Ерунда какая-то.

Кирилл только в общих чертах знал, как работает контекстная реклама, тонкостями никогда не интересовался.

— А времени достаточно прошло? Может, настройки не применились?

Ника обновила вкладку.

— Полтора часа. Может и недостаточно. Не знаю. — Она снова обновила вкладку, но вряд ли это могло помочь. — Я уже всё перепробовала, кучу статей перечитала. Ничего не понимаю.

Кирилл встал, убрал с ее коленей ноутбук и протянул руку.

— Пойдем. Выпьешь кофе, поешь и посмотришь на задание свежим взглядом. Я в контекстной рекламе не силен, но тоже постараюсь вникнуть.

Минут через пять ему наконец удалось вытащить ее из дома, но все мысли Ники явно были о рекламе. Сначала она вышла из квартиры в тапочках и только на лестнице заметила, что не переобулась. Пришлось возвращаться и менять тапочки на сандалии. Во второй раз они вернулись, потому что Ника забыла телефон, и Кирилл понял, что пора с этим что-то делать. Он взял ее за руку, заглянул в глаза.

— Эй, не переживай ты так. Обещаю, позавтракаем, вернемся в квартиру и не успокоимся, пока не найдем решение.

Ника сжала его ладонь и улыбнулась. Эта улыбка стоила данного обещания, и, пока они спускались по лестнице, Кирилл пытался вспомнить, сохранил ли контакт специалиста по контекстной рекламе, который работал у него в кофейнях. Если не сохранил, можно обзвонить пару-тройку знакомых и раздобыть телефон. Вадик в таких делах разбирается и точно подскажет, в чем проблема.

Напротив дома располагалось несколько кафе, Кирилл остановился у ближайшего, рассудив, что не стоит уводить Нику далеко от ноутбука.

— Не против позавтракать здесь?

Ника пожала плечами, и они заняли столик на террасе. Других посетителей не было, видимо, туристы еще не проснулись, а местные уже разбрелись по делам. Подошел официант, положил на стол меню и произнес на английском:

— Доброе утро! Могу ли я предложить вам турецкий завтрак?

Кирилл посмотрел на Нику.

— Ты пробовала турецкий завтрак?

— Нет. Рекомендуешь?

— С гастрономической точки зрения ничего особенного, но с туристической — попробовать стоит.

— В таких вопросах я тебе доверяю. Главное, кофе.

Кирилл заглянул в меню.

— Хм, давай кофе в другом месте попьем? А здесь ограничимся чаем?

Ника недоуменно посмотрела на него, и Кирилл взглядом показал, что настаивает.

— Окей, как скажешь. Чай так чай.

Кирилл заказал турецкий завтрак и чайник чая, а когда официант удалился, пояснил:

— Турция — одна из тех стран, где нужно проверять не только наличие кофе в меню, но и наличие кофемашины в баре. Бар я сразу оценил — кофемашины у них нет. И смотри сюда. — Он развернул к Нике меню. — Тебя не смущает, что капучино здесь присутствует, а эспрессо нет? При том, что капучино готовят на основе эспрессо.

— Я бы даже внимание не обратила.

— Я тоже раньше не обращал, но пару раз обжегся. Готов поспорить, они принесли бы тебе инстант[21], ну, или капучино из пакетика. Увы, в Турции очень хороший чай и довольно-таки паршивый кофе.

— Серьезно? А как же кофе по-турецки?

Кирилл поморщился.

— Та еще дрянь.

Ника уже вовсю улыбалась. Он знал эту улыбку, сейчас снова назовет буржуем. Но куда деваться? Не мириться же с посредственным качеством?

— Я встречал лишь одно заведение, где сносно готовят кофе по-турецки. Тут всё должно совпасть: качественные зерна, правильный помол, размер джезвы, температура песка. И самое главное — прямые руки, с этим, увы, большой дефицит.

— Я уже говорила, что ты жуткий сноб?

— Раз пять, не больше.

Он тоже улыбнулся. Знал, что порой перегибает палку, но не пить же растворимую дрянь или переваренную бурду! Лучше он потом сходит в «Старбакс» и принесет Нике нормальный кофе. В Турции много прекрасных блюд и продуктов, но вот кофе куда лучше в России. Идеальный — в Бразилии или Италии.

— Скучаешь по своим кофейням?

— И да, и нет. В кофейнях свои трудности, в «Деликатесе» свои. Но я не жалею, что продал бизнес, сейчас всё сложилось как нельзя лучше. — Он потянулся через стол и взял ее за руку. — Расскажешь, что не так с твоей рекламой?

Ника вздохнула.

— Если бы я знала. Вчера утром всё было хорошо, потом я… хм, отвлеклась, и статистику проверила только сегодня. Часов до трех заказы шли, а после словно кто-то дернул рубильник, до сих пор ни одного.

— Может, потому что выходные? Да и ночью, наверное, меньше обращений?

— Я тоже так думала, но сотрудники Creative Word уже давали рекламу для этого сайта. Посмотрела статистику: у них заказы шли и днем, и ночью, и на выходных. Перепроверила настройки, вроде всё в порядке, но заказов нет! Неужели, кто-то опять меня подставляет?

— Н-да, я в таких делах не силен, но у меня в кофейнях работал классный специалист по контекстной рекламе. Хочешь, я ему позвоню?

— Конечно хочу! — Ника заметно приободрилась.

Кирилл достал телефон. Экран, как обычно, пестрел уведомлениями о сообщениях и пропущенных вызовах. Номер Вадика в адресной книге сохранился, и Кирилл отправил ему вызов.

— Алло? — Голос в трубке звучал сонно.

— Вадик, привет! Сори, что в нерабочее время. Очень нужна твоя помощь.

— Привет, Кирюх, рад слышать! — Голос Вадима вмиг из сонного превратился в собранный. — Рассказывай!

Кирилл вкратце обрисовал ситуацию, и Вадим тут же перешел к вопросам:

— Сколько времени прошло?

— Вчера утром рекламу запустили, и заказы пошли, но ближе к вечеру всё заглохло.

Ника кивнула, подтверждая.

— Понял. В расписании показов всё нормально? Выходные случаем не исключили?

Кирилл передал вопрос Нике.

— Нет, круглосуточно, семь дней в неделю.

— Что со ставками? Пробовали повышать? — продолжал сыпать вопросами Вадим, Кирилл передавал их Нике.

— Пробовала. Охват максимальный, но кликов всё равно нет.

Вадим на несколько секунд замолчал.

— Сходу ничего сказать не могу, надо бы покопаться. Пришлешь доступ в рекламный кабинет?

Спустя минуту Кирилл отправил Вадику логин и пароль, пообещав, что с него причитается. Вадим вежливо отмахнулся, но Кирилл сделал мысленную пометку, что обязательно что-нибудь привезет ему из Стамбула.

— А вот и наш завтрак!

К столику подошли сразу три официанта с грудой тарелок. Кирилл с удовольствием наблюдал за реакцией Ники. Турки любили делать из приема пищи представление, он тоже был поражен, когда попробовал турецкий завтрак впервые.

Официант, что принимал у них заказ, составлял на стол тарелки и рассказывал:

— Сыр, масло, огурцы, помидоры, сливки с медом, арбуз, варенье, долма. Овощи жареные: кабачок, перец, баклажан. Петрушка, укроп, хлеб, оливки черные, зеленые, творог с зеленью.

Один из официантов убежал и вскоре вернулся с новой порцией тарелок.

— Это особенная картошка с маслом, — продолжал рассказывать первый официант. — Ещё два вида сыра, изюм, орехи, курага, омлет, пончики, турецкий лаваш.

В последней тарелке был мелко нарезанный лаваш, обжареный с луком и сыром.

— И, конечно, чай, — добавил официант, ставя на стол два чайника на подставке, составленные друг на друга.

Когда официанты удалились, Ника изумленно посмотрела на Кирилла.

— Я, конечно, обжора, но не настолько!

Он рассмеялся, да, то, что она обжора давно уже стало их общей шуткой.

— Необязательно съедать всё. Твоя задача — попробовать.

— Это я могу.

Пока Кирилл разливал чай, Ника раскладывала омлет по тарелкам.

— Мне так нравятся их рюмки для чая. Забавные.

— Рюмки? А ведь и правда похоже на рюмку.

Турецкие стаканы для чая были небольшими, с пузатым дном, сужением в центре и широким горлом. Благодаря такой форме чай долго оставался горячим.

— Эти рюмки называют армуду, а стакан по-турецки — бардак. Всегда любил это слово.

— Бардак? Стакан — это бардак?

— Да. В турецком много слов, которые смешно переводятся на русский. Бардак — стакан, сарай — дворец, кулак — ухо, балык — рыба. Мое любимое: баян — женщина.

Ника прыснула, едва не расплескав чай. Кириллу нравилось, что она хоть немного отвлеклась от проблем с рекламой, приятно было видеть ее улыбку.

Они попробовали омлет: ничего необычного, кроме того, что его подали в сковородке. Четыре вида сыра на вкус были примерно одинаковыми и напоминали что-то среднее между российским и адыгейским. Особенная картошка с маслом оказалась самой обычной вареной картошкой. Нет, всё было вкусно, но, как и предупреждал Кирилл, с гастрономической точки зрения ничего выдающегося, турецкий завтрак стоило заказывать исключительно из-за подачи.

— Любят они произвести впечатление, — улыбнулась Ника, накладывая жареные овощи. — Хотя ничего похожего на этот их лаваш я ещё не пробовала. И творог с зеленью вкусный.

— Мне тоже понравился.

Кирилл уже наелся, а потому переключился на изюм и орехи.

— Твой знакомый еще ничего не написал?

Кирилл проверил телефон.

— Нет. Но ты не переживай, Вадик мозг, разберется. Думаешь, опять твой тайный недоброжелатель воду мутит?

— Похоже на то. Вчера всё было в порядке! Но, видимо, кто-то очень хочет работать в Creative World, вот и устраивает гадости.

— А ты сама? Разве не хочешь?

Ника хмыкнула и наколола вилкой кабачок.

— Мне бы в «Трапезе» удержаться.

— В смысле удержаться? Да ты «Трапезе» на вес золота! Уверен, если захочешь, и в Creative World попадешь.

— Это вряд ли.

— Нет, не вряд ли. Даже не сомневаюсь, сможешь не только победить, но и добиться вершин в их агентстве.

Ника отодвинула тарелку.

— Всё, в меня больше не влезет. И, кстати, ты еще не рассказал, как так всё сложилось с переездом?

— Переводишь тему?

— Ага, изо всех сил. Но про переезд мне и правда интересно.

Ну вот что с ней делать? Ника — крутой маркетолог, невероятно умная, креативная, трудолюбивая, вот только вечно себя недооценивает. Цепляется за работу в «Трапезе» словно это предел мечтаний, хотя с таким потенциалом могла бы любые горы свернуть. Конечно, ей тяжело после всего того, через что она прошла, Кирилл это понимал и не хотел давить. Но с другой стороны, видел, что она несчастлива на такой работе. «Трапеза» уже дала ей максимум из того, что могла дать, пора двигаться дальше. Именно поэтому он всегда старался ее подбодрить, ведь не сомневался: Нике по плечу любая должность! Но стоило об этом заговорить — она сразу меняла тему.

— Так что там с переездом?

Кирилл вздохнул. Видимо, Creative World они обсудят в другой раз.

— Помнишь, месяц назад я приезжал по делам в Краснодар? На самом деле, в Стамбул я тоже прилетел из Краснодара. Дело в том, что «Трапеза» и «Деликатес» запустили процедуру слияния. То есть очень скоро мы будем работать в одной компании.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда, в пятницу подписали финальные документы.

— Ничего себе!

Ника явно была ошарашена новостью, да Кирилл и сам не сразу поверил, что всё так удачно сложилось. Полгода искал варианты, думал, как перевести бизнес в Краснодар, чтобы быть ближе к ней, но при этом не сжигать мосты в Москве. Не только потому, что это наивно и глупо, но и потому, что это поставило бы Нику в неловкое положение. Меньше всего Кирилл хотел, чтобы она чувствовала себя ему обязанной.

Ника сжимала стаканчик, похоже, не замечая, что он опустел.

— Расскажи мне всё по порядку!

Кирилл подлил ей чаю.

— Три месяца назад Саня предложил Гордееву сделку. Ты и сама знаешь, что с финансами у «Трапезы» не очень, зато с активами всё в порядке. У нас наоборот: активов пока маловато, зато бизнес работает стабильно и профит[22] на высоте. Вы умеете производить, мы умеем продавать, вот Саня и смекнул, что самое время объединиться.

Ника не перебивала, молча слушала, хотя Кирилл не сомневался, что у неё сотни вопросов.

— В общем, мы решили провести слияние и три месяца договаривались. В основном, Саня и Гордеев, они главные акционеры. Ну, и мы с Ромиком тоже внесли свою лепту. Извини, что раньше не рассказал, не хотел зря обнадеживать, вдруг бы сделка сорвалась.

— Но теперь всё уже точно в силе?

— Да. Саня с Гордеевым долго делили сферы влияния, но в итоге договорились. Всё, что касается производства, отошло «Трапезе», сбыт — «Деликатесу».

— А маркетинг? Маркетинг входит в зону сбыта.

— Да. И об этом я тоже хотел поговорить. Мы согласовали план развития на два года, я как раз переезжаю в Краснодар, чтобы курировать маркетинг и продажи. Надо подобрать хорошее агентство, чтобы взяли часть задач на себя, а ты, разумеется, будешь их контролировать.

Он ожидал, что новость ее обрадует, но Ника выглядела скорее озадаченной, чем счастливой.

— Агентство? Вы хотите нанять рекламное агентство?

— Ну да. Тебе больше не придется всё тащить в одиночку. А что не так? Я думал, ты будешь рада.

Ника отставила стаканчик с чаем.

— То есть отдела маркетинга не будет?

— Отдела маркетинга? Зачем? Компания не такая уж большая, гораздо эффективнее нанять агентство. Подожди… — он внимательно посмотрел на нее. — Ты рассчитывала, что в «Трапезе» появится отдел маркетинга?

Ника не ответила, сидела, глядя в стол.

— Ника? Да объясни, что не так?

Она прошептала еле слышно:

— Он обещал.

— Кто? Гордеев?

Ника кивнула. Глаза ее подозрительно заблестели.

— Эй, ты чего? — Кирилл пододвинул стул ближе к ней. Взял ее руки в свои. — Он обещал тебе отдел?

— Да. Отправил на курсы, сказал, что когда вернусь, смогу сформировать команду. Я так старалась, лекции зубрила, домашки эти делала… а он… просто…

Кирилл прижал ее к себе. То есть Гордеев пообещал ей отдел и даже не удосужился сказать об этом им с Саней?!

— Ника, не плачь. Я постараюсь что-нибудь придумать. С Саней поговорю. Ведь это мы разрабатывали стратегическую часть плана, мы не знали про отдел, а Гордеев… не представляю, о чем он думал. Может, закрутился, значения не придал.

— Или ему просто плевать.

Кирилл крепче прижал ее к себе. Будь Гордеев здесь, задушил бы собственными руками.

В кармане так не вовремя зазвонил телефон.

— Ответь, вдруг это твой друг по рекламе. Хотя какая теперь…

Она не договорила. Кирилл достал телефон, глянул на экран — и правда Вадик. Он прижал телефон к уху, второй рукой всё еще обнимал Нику.

— Алло?

— Кирюх, в общем, поковырялся я в вашей рекламе. У меня две новости: хорошая и плохая. Хорошая — я понял, в чем беда. Какой-то гад натравил на твою девушку ботов.

Хорошая новость звучала не очень. Интересно, что Вадим уготовил в качестве плохой?

— Что ещё за боты?

— Ну, знаешь, программы, заражающие телефоны и имитирующие действия простых людей. В общем, таких натравили на вашу рекламу. Они кликают по объявлениям, почти мгновенно сливают весь заложенный на день бюджет — и реклама перестает показываться. Поисковики, конечно, это палят, возвращают деньги на баланс, но боты атакуют вновь — и так до бесконечности. В результате, реальные пользователи рекламу не видят.

— В общих чертах я понял. И что с этим делать?

— Да в том-то и дело, что ничего, это как раз плохая новость. Только ждать, когда у гада, который оплачивает ботов, закончатся деньги. Но это может занять недели, если не больше.

— Вадик, у нас времени до завтрашнего утра.

— Я понял, друг, но тут ничего не попишешь. Против лома нет приёма. Причем другого лома тоже нет. По крайней мере, я о таком не знаю. Короче, ничего не сделаешь. Вообще. Видимо, это испытание твоя девушка провалит.

— Я понял, спасибо за помощь.

Кирилл попрощался с Вадиком и повесил трубку. Ника выжидательно смотрела на него. Она уже не плакала, но глаза всё еще блестели от слез, и Кирилл почувствовал себя последней скотиной из-за того, что вынужден сообщить ей еще одну плохую новость.

Глава 15. Онлайн-рэкет

Кирилл ушел за кофе, а Ника зашла в комнату, закрыла балкон и включила кондиционер. Солнце уже вовсю палило. Она прижалась лбом к стеклу, борясь с желанием позвонить шефу.

Нужно было именно позвонить, не писать, не посылать голосовое сообщение, высказать всё, не слыша его оправданий, обозвать старым лицемером, а потом… Ника стиснула зубы. Что потом? Заявить: «Я увольняюсь»? Смешно, но она даже этого не могла себе позволить! Не могла уйти из компании, в которой больше не хотела работать. Куда уходить? Штудировать вакансии и рассылать резюме? Нет, спасибо, этот сценарий она уже проходила.

Придется искать рекламное агентство для «Трапезы» и быть на подхвате: предоставлять прайс-листы, согласовывать макеты, утверждать бюджет, передавать начальству счета и акты. Больше рутины, меньше креатива: просыпаться утром с мыслью «как же я ненавижу эту работу», засыпать, проклиная еще один бездарно прожитый день.

Вернулся Кирилл. Подошел, обнял ее сзади, положив подбородок на плечо.

— Как дела?

Ника понимала, что Кирилл пытается ее подбодрить, но не хотела ни говорить, ни улыбаться. Она чувствовала себя обманутой, нет, скорее, преданной. Полгода работала практически без выходных, в одиночку тащила весь маркетинг, а в итоге ее повышение было всего лишь пшиком, морковкой, за которой она бежала, как безмозглый осел, не понимая, что никогда не дотянется до желанного приза.

— Интересно, он вообще планировал меня повышать? Или врал с самого начала?

Кирилл ответил что-то невнятно, Ника уловила только «не злись».

— Если ты его оправдываешь, то тебе повезло, что я ничего не слышу.

Кирилл мягко развернул ее к себе и произнес отчетливо:

— Я не оправдываю. Я говорю, что возможно, это повод задуматься о переменах.

Да разве она против? Последние полгода только о переменах и думала: собственный отдел, два-три человека в подчинении, зарплата повыше, рутины поменьше. Еще утром так важно было разобраться с рекламой, чтобы заработать сертификат для шефа, а теперь всё это потеряло смысл. Ей даже не хотелось искать способ обойти ботов. Зачем, если повышение всё равно не светит?

— Может, уехать домой? Какой смысл тут ошиваться?

Кирилл подвел ее к дивану, усадил. На кофейном столике стояли два стаканчика из «Старбакса».

— Это зависит от твоих планов на курсы.

— Да какие теперь планы? Мне нужен был сертификат, но сейчас… разве что в рамочку повесить и запостить в инсту. Ну и добавить пунктик в резюме на случай, если придется искать работу.

Кирилл взял ее за руку.

— А что насчет соревнования за должность?

Ну вот опять! Сколько можно!

— Не начинай, мы это уже обсуждали.

— Обсуждали, но я так и не услышал ответа на вопрос: ты хочешь работать в Creative World или нет?

— Конечно хочу! Я и начальником отдела быть хотела! Только толку от моих желаний?

— Раз хочешь, надо бороться.

Упрямство Кирилла раздражало. Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Ника, — Кирилл сжал ее пальцы, — посмотри на меня.

Она помотала головой. Знала, что ведет себя глупо, но не хотела в очередной раз слушать, какой она замечательный маркетолог. Была бы замечательной, не получила бы от ворот поворот.

Кирилл не отставал.

— Ника.

Он не виноват, она это понимала и срываться на нем не хотела. Лучше бы он ничего не говорил, лучше бы вчерашняя сказка всё еще продолжалась. Ну почему за плюсом обязательно следует минус? Почему нельзя просто быть счастливой? Почему стоит поверить, что всё будет хорошо, как обязательно наступит разочарование, да такое, что все предыдущие в подметки не годятся!

Кирилл щелкнул ее по носу.

— Ай!

Конечно, больно не было, но возмутиться стоило.

— А вот нефиг меня игнорить.

— Ну что? Будешь убеждать сражаться за должность?

— Буду.

— Но мне это не нужно, понимаешь? Это совершенно не мое.

— Поздно, ты уже сказала, что хочешь работать в Creative Word. Я ростотеомнить, что ты заработала шесть баллов. Ты уже на втором месте. Какой смысл сдаваться?

Ника закатила глаза.

— Ты видишь то, что хочешь видеть. Макс накинул мне баллы за «Электру», хотя наша команда проиграла. Не сомневаюсь, что считать рейтинг без дизлайков — тоже его идея. Он мне подыгрывает, это же очевидно. Так что да, шесть баллов у меня есть, но благодаря Максу, а не потому, что я их заслужила.

Кирилл коснулся губами ее пальцев.

— Ну и кто теперь видит то, что хочет видеть? Подумай вот о чем: твой пост изначально был на втором месте, пока Федерика не завалила его дизлайками. Воромомвании твоя команда сработала откровенно лучше, вот только экс начальник рассудил предвзято. Ясно же, что «Электра» круче «Блума», и придумала ее ты, а не оторой. По мне, так ты должна быть на первом месте, но есть факторы, с которыми приходится мириться.

Ника не ответила. Со слов Кирилла всё выходило гладко, но он-то не видел ее соперников, не понимает, что она с ними рядом не стояла.

— Не молчи. Я не отстану, пока мы всё не обсудим.

— Хорошо, давай обсудим. Манчини двенадцать лет в маркетинге, шесть из которых руководит отделом, у Валери и Камиллы собственное агентство, Юрис стартапер и в диджитале разбирается, как никто другой, Таллия работала в «Гугле». Про Катрин вообще молчу. А теперь я — глухая тетеря из Краснодара, которой даже отдел не дали. По-прежнему считаешь, что есть смысл бороться?

Кирилл смотрел на нее, вскинув брови.

— Глухая тетеря? Серьезно?

— Ну а кто? Трех слов из лекции понять не могу! Сижу, глазами хлопаю, жду, когда Света хоть что-нибудь переведет. Какая работа в Creative World?! Сколько я там продержусь? Неделю?

Кирилл покачал головой.

— Ника, посмотри на ситуацию с другой стороны. Почему ты видишь в себе только слабые стороны и совершенно не замечаешь сильные? Сколько времени прошло после аварии? Полтора года?

— В следующем месяце будет полтора.

— Вот видишь, всего ничего. А у тебя уже новая работа, причем «Трапеза» нуждается в тебе больше, чем ты в ней. Не спорь, я видементы, оценил рост продаж и знаю, что это твоя заслуга. Ты прокачала инглиш настолько, что можешь общаться на быруровне. И это со слуховыми аппаратами! Ты прилетела в Стамбул, учишься на курсах. Твой пост в первые часы покорил «реддит», а это очень не просто. «Электра» — вообще находка, и ты придумала ее за каиторицать минут. Твои замечательные конкуренты, которых ты так нахваливаешь, в подметки тебе не годятся. Знаешь, почему я в этом уверен? Потому что нириумывают пакости вроде дизлайков и перекладывают телефоны. Не могут за тобой угнаться, а потому вынуждены устраивать подлянки.

Ника улыбнулась. Да, возможно, она зацикливается на своих слабостях, но Кирилл явно переоценивает ее сильные стороны.

— Я же не говорю, что совсем ничего не добилась. Ты прав, и в «Трапезе» есть прогресс, и английский я улучшила, и на курсах не на последнем месте. Но это потому что я пашу днями и ночами, буквально работаю на износ. А в Creative World задач будет еще больше, я не потяну. Слишком высокая планка.

— А что невысокая? Отдел маркетинга в «Трапезе»?

— Ну да, как вариант.

— И ты действительно этого хочешь?

— Не знаю.

После выходки шефа о «Трапезе» даже думать было тоскливо.

— Ника, я поговорил с Саней.

Она посмотрела на него. Поговорил? Так какого черта они обсуждают Creative World и ее конкурентов?!

— Оказывается, Гордеев упоминал отдел маркетинга и то, что планировал датеманду, но Саня эту айдию[23] отмел, потому как посчитал нерациональной. Как я уже говорил, аутсорсинг в этом вопросе выгоднее.

Ника слушала, не сводя с него глаз. Получается, шеф все-таки хотел ее повысить, но обстоятельства сложились иначе?

— В общем, мы еще раз всё обсудили, и Саня не считает вопрос таким уж принципиальным. Говорит, если хочешь отдел, будет тебе отдел.

— Так почему ты сразу не сказал? Опять пытаешься держать интригу?

— Нет. Я пытаюсь понять, чего ты на самом деле хочешь. Остаться в «Трапезе»? Тогда гоу[24], всё воихурах. Можем хоть сегодня вернуться в Краснодар, Сане сертификат не нужен. Но, пожалуйста, не соглашайся на меньшее только потому, что считаешь себя глухой тетерей. — Последнее он произнес с нажимом и, вздохнув, добавил: — Как у тебя язык повернулся такое сказать?

Ника печально улыбнулась. И что теперь? Хотела должность — Кирилл ее раздобыл. Без сертификатов, курсов и необходимости что-то доказывать.

— Саня и в самом деле готов дать мне отдел? Несмотря на то, что с финансовой точки зрения выгоднее нанять агентство?

— Да. И не думай, что он делает одолжение мне. У Сани на первом месте всегда бизнес. Он знает, что ты хороший специалист и привык ценить кадры.

Ей дают отдел. Причем не в «Царской трапезе», а компании, образовавшейся в результате слияния «Трапезы» и «Деликатеса». Больше бюджет, больше задач, больше возможностей для креатива… но почему тогда она не прыгает от радости и кричит «ура»? Почему внутри все еще ноющая опустошенность? Как там сказал Кирилл: «не соглашайся на меньшее»? А что большее? Работа в Creative World?

Она понимала, почему Кирилл подталкивает ее к участию в соревновании. Хочет для нее лучшего. Вот только действительно ли ей это нужно? Она закрыла глаза и представила себя в Лондоне, в офисе Creative World. Интересные задачи, крупные клиенты, бюджеты, которыми можно распоряжаться, не экономя каждую копейку, достойная зарплата, карьерный рост — не к этому ли она стремилась еще до аварии?

— Ника, тебе не обязательно решать прямо сейчас, но ты спрашивала, стоит ли уезжать из Стамбула. Я думаю, тут всё просто: если готова бороться за должность в Creative World — оставайся, не готова — гоу хоум[25]. В любом случае работа в «Трапезе» никуда не денется, обещаю.

Она понимала, что он делает: предлагает ей отсрочку. Дома ждет долгожданное повышение, здесь — еще неделя соревнований и учебы. Но спешить некуда, можно решать проблемы по мере их поступления. Если работа в «Трапезе» и в самом деле никуда не денется, зачем отказываться от борьбы? Что она теряет?

— В любом случае, задание с контекстной рекламой я провалю. У меня двадцать шесть заказов, а до восьми утра их должно быть минимум семьдесят два.

Кирилл улыбнулся, взял со столика стаканчики с кофе, протянул один Нике.

— Значит, остаемся? — Он наклонил стаканчик, словно произнес тост.

— Остаемся. — Ника стукнула своим стаканом и его. — И спасибо.

— За что?

— За то, что веришь в меня. Не представляешь, как это важно.

Он притянул ее к себе и уткнулся подбородком в макушку.

— Конечно верю. Только давай больше без «глухих тетерь», ладно?

— Ладно. — Ника прижалась к нему. — Не пойму, почему ты всеми силами пытаешься сбагрить меня в Лондон? Особенно теперь, когда наконец переезжаешь в Краснодар?

Кирилл шумно выдохнул.

— Не поверишь, с самого утра задаю себе тот же вопрос.

Они посидели еще немного, погруженные в свои мысли. С Кириллом так здорово было молчать, попивая флэт уайт, и думать над его словами. Последние полтора года и в самом деле выдались жутко изматывающими.

Ника вспомнила, как рыдала в больнице, как дома била посуду и кричала, пытаясь услышать хоть что-нибудь, как рассылала резюме и складывала в папку отказы. Потом была поездка в Барселону, знакомство с Кириллом, работа в «Царской трапезе». Жизнь потихоньку налаживалась, всё шло своим чередом: дом, работа, учеба. В какой момент ею овладел страх? После той встречи с Игорем или еще раньше?

Почему, работая в «Тарантуле», она никогда в себе не сомневалась? Спорила с коллегами, настаивала на своем, порой ругалась с клиентами, но даже не задумывалась, что может потерять работу. Такого страха попросту не существовало: не эта работа, так другая, все двери были открыты. Но в «Трапезе» буквально каждый день проходил в ожидании неминуемой катастрофы. Она цеплялась за эту работу, боялась ее потерять, казалось, сейчас в кабинет войдет шеф и скажет, что передумал и маркетолог им больше не нужен.

Поэтому Ника задерживалась до поздна, поэтому работала на выходных. Пыталась доказать шефу, а, может, и самой себе, что стоит тех надежд, что на нее возлагали. Но, возможно, Кирилл прав: «Трапеза» нуждается в ней больше, чем она в ней? Ведь Саня сходу согласился создать отдел, поменял свои планы, потому что… как там сказал Кирилл? «Он знает, что ты хороший специалист и привык ценить кадры». Она действительно хороший специалист. В какой момент начала в этом сомневаться?

— Ты не против немного поработать? Нужно разобраться, что это за боты и как с ними жить.

Кирилл с готовностью принес их ноутбуки, и на целых три часа они погрузились в недры интернета, пытаясь решить нерешаемую задачу.

Оказывается, проблема была довольно распространенной, и на рынке контекстной рекламы давно уже промышлял онлайн-рэкет — точный аналог своего офлайнового собрата, только более масштабный.

Обычно всё начиналось с безобидного звонка с предложением подключить супер-выгодную услугу и вытеснить из рекламы конкурентов, натравив на них ботов. Если ничего не подозревающий предприниматель отказывался, ему мягко намекали, что услуга включает не только покупку ботов, но и защиту от них.

Дальше два сценария: предприниматель либо соглашался и жил спокойно, выплачивая дань, либо отказывался и получал атаку, наподобие той, под которую попала Ника. Люди теряли прибыль, бизнесы закрывались, ведь для многих реклама в интернете — единственный источник клиентов, каждый день простоя равносилен краху.

Поисковые системы боролись с атаками, но их усилий не хватало. Боты-защитники сражались с ботами-злодеями, причем происходило это незаметно для рекламодателя. Неудивительно, что Ника самостоятельно не нашла источник проблемы. Вадим, у которого опыта больше, знал куда смотреть — на одну единственную строчку в статистике, отмеченную как «недействительные клики». В норме их было не больше двадцати в день, во время атаки — до десяти тысяч.

Советчики в интернете предлагали ждать. А заодно надеяться и верить. Атаки ботов стоили очень дорого, и лучшей тактикой было пересидеть, пока у злоумышленника не закончатся деньги. Вот только Ника такую роскошь себе позволить не могла.

Как жаль, что организаторы курсов не поручили им настроить баннеры в RTB-Creative, да, это другой вид рекламы, подходящий далеко не всем, но, по крайней мере, Макс защитил свою сеть от ботов.

Самое интересное, что за то время, пока они с Кириллом обсуждали, уезжать из Стамбула или нет, кто-то оформил на сайте заказ. Выходит, клиент сумел-таки пробиться! Значит, есть надежда, что и другие пробьются. Вот только такими темпами баллов ей точно не видать.

Ника зашла в общий чат, проверить, как дела у остальных: количество непрочитанных сообщений достигло почти пятисот. Когда они только успевают? Поначалу в ленте не было ничего интересного, Ника пролистывала, особенно не вчитываясь, пока глаз зацепился за знакомое слово — «боты».

— Ничего себе! — Теперь она листала ленту медленнее, останавливаясь на каждом сообщении.

— Что такое? — Сидевший рядом Кирилл заглянул в экран ее телефона. — Ух ты, да у вас там целый рассадник ботов!

Первой в чат написала Таллия, заявив, что ее рекламную кампанию атакуют, и просила аннулировать результаты соревнования. Бурного обсуждения это не вызвало, только Катрин язвительно заметила: «Не надо ничего аннулировать. Никто не виноват, что ты задание завалила».

Потом написал Манчини, тоже утверждая, что его кампанию атакуют. Оба ссылались на статистику, в которой зашкаливало количество недействительных кликов. Интересно, они сами догадались связать это с ботами или, как и Нике, им кто-то подсказал?

После сообщения Манчини написала Грассо, сказала, что это и в самом деле похоже на ботов. Остальные тут же бросились проверять свои кампании, и выяснилось, что под атаку попали еще трое: Камила, Пилар и Дэвид.

— То есть вместе с тобой атаковали шестерых? — уточнил Кирилл.

— Да. — Ника прокрутила чат дальше. — Подожди, еще отписались Брэндон, Кристиан, Валери… ничего себе, почти все! Не тронули только Катрин и Свету. А нет, Катрин пишет, что теперь напали и на нее. Выходит, только Света не пострадала.

— Думаешь, ее рук дело?

— Вряд ли. Она о ботах узнала два дня назад. Не думаю, что врет, это надо быть первоклассной актрисой.

Кирилл хмыкнул, поправляя очки.

— Может, и врет. А может, кто-то притворяется, что тоже попал под раздачу, чтобы отвести от себя подозрения.

— Логично.

— Что говорят организаторы?

Ника промотала чат, ища сообщения от преподавателей. Первым высказался Макс: «Натравить ботов на конкурентов — подло и не спортивно. Народ, вы меня расстраиваете всё больше. Такими темпами должность не достанется никому. Превратили соревнование в балаган! Учтите, того, кто заказал ботов, ждет дисквалификация».

Дальше шла вереница сообщений, что этого гада еще нужно найти и нельзя отменять соревнование из-за одного урода. Потом написал Игорь: «Мы такие средства не одобряем и постараемся выявить того, кто это устроил».

Грассо согласилась с коллегами, заметив: «Предлагаю сократить требования к количеству заказов».

Какое-то время в чате не было сообщений от преподавателей, видимо, они пересматривали условия задания. Зато студенты активно общались. То и дело мелькало имя Светы, убеждавшей всех, что она к этому не причастна. Нику тоже пару раз вспоминали, удивляясь, почему она молчит.

— Напиши, что тебя тоже атаковали, — посоветовал Кирилл. — Наверняка, уже подозревают.

Словно подтверждая его слова, прилетело личное сообщение от Светы: «Ника, я вижу, что ты читаешь чат. Как у тебя дела?»

— Откуда она узнала, что я читаю? Разве это где-то отображается?

— Конечно. Статистику по своим сообщениям можно посмотреть. Напиши что-нибудь.

Ника отправила в общий чат: «Меня тоже атакуют. Количество недействительных кликов больше десяти тысяч».

— Теперь нажми на сообщение, — командовал Кирилл. — Выбери в меню данные, видишь, Света, Игорь, Таллия и Манчини сразу прочитали. Остальным сообщение доставлено.

— Не знала про такую функцию.

Ника написала Свете, что побудет еще у Кирилла и вернулась к чату. Пролистала ругань, взаимные обвинения и остановилась на сообщении Макса: «Мы пересмотрели условия задания. Теперь для получения балла достаточно набрать 50 % от среднестатистического количества заказов. Сейчас раздадим вам персональные таблички».

Ника быстро прикинула в уме.

— То есть мой минимум — сорок пять заказов.

Для каждого студента показатели рассчитывались индивидуально, исходя из сферы и накопленной статистики Creative World.

— Сколько ты уже набрала?

— Двадцать семь. Осталось восемнадцать.

Шансы по-прежнему выглядели плачевно.

«Как прошло свидание? — прилетело новое сообщение от Светы. — Ночевать придешь?»

— Хороший вопрос. — Кирилл хитро улыбнулся. — Тоже хотел это обсудить.

Ника не успела ответить, пришло еще одно сообщение — на этот раз от Манчини.

«Привет! Слышал, ты умчалась на свидание с прекрасным принцем. Знай, мое сердце разбито».

— Так-так-так, — протянул Кирилл. — Мне стоит беспокоиться?

— Угу, я тут решила на досуге замутить с горячим итальянским мачо. Света, конечно, болтушка. Надо ей объяснить, что язык стоит держать за зубами.

«Привет, Карло. Приятно, что моя личная жизнь тебя беспокоит. Ты что-то хотел?»

Манчини ответил довольно быстро: «И да, и нет. Мне подсказали, как победить ботов, и я в смятении. С одной стороны, не хочу тебе рассказывать, это не в моих интересах. С другой, ты помогла, когда я опоздал на лекцию, так что я вроде как тебе должен. И что мне делать?»

Ника посмотрела на Кирилла.

— Значит, способ все-таки есть.

— Похоже на то. Только твой итальянский мачо не очень хочет делиться.

«Знаешь, что? — прилетело новое сообщение от Манчини. — Я выберу компромиссный вариант. Не скажу прямо, что делать, но дам подсказку. Тогда моя совесть будет спокойна. Окей?»

Ника быстро набрала: «Буду тебе очень благодарна».

Следующую минуту они с Кириллом наблюдали за надписью «печатает…» рядом с именем Манчини.

Наконец Карло написал: «Подумай вот о чем: боты тратят дневной бюджет, поэтому объявления не показываются обычным пользователям. Рекламная площадка почти мгновенно определяет ложные клики и тут же возвращает деньги на баланс. Свяжи первое и второе, и решение будет очевидно».

Ника дочитала и посмотрела на Кирилла.

— Есть идеи?

Он покачал головой.

— Перешли мне, спрошу у Вадика.

Ника отправила ему сообщение и задумалась. Ничего нового Манчини не сказал, но зато указал, в какую сторону копать. Дневной бюджет, ложные клики… что-то во всем этом было.

Кирилл отложил телефон.

— По поводу того, что написала Света. Может, и в самом деле останешься у меня? Поработаешь в спокойной обстановке.

Ника хитро прищурилась.

— В спокойной обстановке? Ты уверен?

— Ну, не могу гарантировать, что не буду к тебе приставать. Но я очень постараюсь.

Ника отложила свой ноутбук на кофейный столик, сверху положила ноутбук Кирилла.

— Знаешь, похоже, сегодня мне как раз очень нужно, чтобы ко мне приставали.

Она перебралась к нему на колени и обвила руками шею.

— Серьезно? Меня дважды просить не нужно. — Он положил ладони ей на талию, запустив пальцы под футболку. — А как же боты? Мы просто обязаны их победить.

— Да, и, кажется, я знаю, как это сделать. Одна беда — решение потребует очередной бессонной ночи. Я могу рассчитывать на твою помощь в этом вопросе?

cw_education Карло Манчини уверен, что победит.

Карло: Я занимаюсь маркетингом 12 лет. Согласитесь, серьезный опыт? Я руковожу отделом в небольшом итальянском агентстве. Полгода назад мы с женой решили перебраться в Рим, и я подал заявку в Creative World. Зарплата там выше, проекты интереснее. Меня готовы взять, но пока только рекламным агентом, хотя через год обещают повышение до руководителя отдела. Единственное условие — сертификат об окончании курсов. Так я и оказался в Стамбуле.

Нора: А если победишь? Останешься в Риме или переедешь в Лондон?

Карло (смеется): Зависит от зарплаты. Пока в приоритете Лондон, жена всегда хотела жить в Англии, а ради жены я готов на всё.

Нора: Кого ты видишь своими главными соперниками?

Карло: В первую очередь, Катрин. Не потому что считаю ее крутым маркетологом, хотя, кое-что она умеет, это понятно. Но ее главная сила в подписчиках, с такой армией можно раскрутить любой проект.

Дальше Ника. Она, в отличие от Катрин, классный специалист. Для маркетолога 6-го года у неё сильная база, признаться, думал, что она работает в сфере лет 10. Хорошо подкована в теории, при этом не выпендривается, спокойно делает свою работу и чувствуется, что любит это дело. Если бы я искал сотрудника в свое агентство, то в первую очередь позвал бы Нику.

Полное интервью с Карло смотрите в IGTV.

#курсымаркетинга #работамечты #креативнаяреклама #нашистуденты #cw_istanbul

Глава 16. Напряженная тренировка

Света изо всех сил держалась, чтобы не проболтаться Юрису, и радовалась, что уже два дня не видит Нику. Будь она тут, точно бы всё ей рассказала. Нельзя. Инспектор предупредил, чтобы молчала, потому как неизвестно, кто это подстроил.

Но как же хотелось хоть с кем-нибудь поговорить! Рассказать, как на следующий после убийства день обнаружила в сумке брелок Федерики, инспектор назвал его «токен», как испугалась, не знала, что делать, и перепрятала находку до тех пор, пока не решит.

Потом Манчини узнал у Стива, что полиция ищет этот самый токен, а на следующий день Света поняла, что кто-то копался в ее вещах. Ничего не пропало, но она-то знала порядок в собственном бардаке и заметила, что кое-что вдруг оказалось не на своем месте. После этого стало ясно, что откладывать больше нельзя. Света узнала у Стива, где именно его допрашивали, и отправилась в полицию.

Инспектор долго расспрашивал, как и когда она нашла брелок, кто мог его подложить, знает ли она, что это за вещица? Потом переключился на момент убийства, уточнил, может ли кто-то подтвердить, где она была с 19:44 до 19:50. Затем перешел к вопросам о Федерике: «когда вы познакомились?» «как часто общались?» «что можете сказать о ее отношении к деньгам?»

Свете эти вопросы не понравились, она уже пожалела, что вообще пришла в полицейский участок. Складывалось ощущение, что инспектор ее подозревает. С чего вдруг? Да, она нашла токен. Да, не сразу о нем рассказала. Но что тут удивительного, любой нормальный человек десять раз подумает, прежде чем понесет улику в полицию. Она, можно сказать, проявила гражданскую ответственность, но в результате чувствовала себя неуютно. Это как в поликлинику сходить: признаешься врачу в самом сокровенном, а он вместо того, чтобы успокоить, вздыхает и одаривает взглядом «какого черта пришла?»

Интересно, что бы посоветовал папа? Если, конечно, отбросить тот факт, что, узнав об убийстве, родители сразу вернули бы ее домой. Именно поэтому она им ничего не сказала, знала, что они даже размышлять не станут — быстро в самолет и точка! Но Света не хотела возвращаться. Ей нравилось на курсах, нравилось придумывать название для нового электроавтомобиля и слушать лекцию Ред Макса во время экскурсии по Стамбулу. Нравилось гулять с Юрисом, курить кальян и целоваться на берегу Мраморного моря под пение муэдзинов. Но если представить на минуту, что папа не вернул бы ее домой, что бы он посоветовал насчет токена? Отнести в полицию? Выбросить? Перепрятать? Света и так и эдак представляла их разговор, но не получала ответа, все воображаемые беседы сводились к одному: «Убийство?! Быстро домой!»

Она открыла шкаф, достала форму и кроссовки. Планировала бегать по утрам, но то одно, то другое, до пробежек так и не добралась. Завтра точно начнет, но сегодня позанимается в зале, совместит приятное с полезным: и фигуру подкачает, и выведет на чистую воду эту стерву Катрин.

После вчерашней суматохи с ботами Света поняла, что пора брать инициативу в свои руки. Кто-то должен прекратить этот бардак. Преподаватели не торопятся, остальным лишь бы ругаться и сыпать взаимными оскорблениями. Значит, придется ей.

Взгляды «не ты ли эту заварушку устроила?» выводили из себя. Если бы эта гадина атаковала всех, сразу стало бы понятно, кто виноват. Но нет, она поступила хитрее — специально не тронула Свету, чтобы все вокруг шептались и недоверчиво поглядывали.

В результате Валери и Камилла разговаривали с ней сквозь зубы, Таллия угрюмо косилась, Манчини сыпал шуточками в духе «Света, за что?», Ника на сообщения отвечала сухо, видимо, тоже не доверяла. Один только Юрис успокаивал: «Не обращай внимания. Чем больше себя защищать, тем сильнее на тебя нападать». Но Света всё равно оправдывалась, писала в чат, что она ни при чем. Вряд ли кто-то верил. Пора было вместо обороны переходить в наступление.

Она не сомневалась, что ботов натравила Катрин. Притворилась, что ее тоже атаковали и сидит, небось, довольная, над всеми потешается. Умно, ничего не скажешь, но Света видела ее стервозную натуру. Катрин с самого начала сражалась не по правилам, без зазрения совести украла идею Светиного поста, а потом ее же обвинила в воровстве. Да и подлянка с телефонами — точно ее рук дело. Что ж, раз ведет себя нечестно, пусть будет готова, что к ней тоже применят пару-тройку запрещенных приемов.

Света сложила форму в рюкзак, взяла бутылку с водой и направилась на десятый этаж, где, если верить сторисам, рыжеволосая стерва каждое утро занималась в тренажерном зале.

За стойкой администратора девушка в хиджабе пила чай и смотрела висящий на стене телевизор. На экране разгоралась сцена любви: парень сжимал ладони возлюбленной и шептал что-то на турецком.

— Привет! — Света положила на стойку ключ-карту.

Администратор кивнула, не отрываясь от сериала, и протянула планшетку с прикрепленным разлинованным листом.

— Пожалуйста, впишите фамилию, дату, номер комнаты, время и подпись.

Света заполнила графы, отметив, что строчкой выше значится «Катрин». Отлично, значит, она уже в зале.

Администратор, по-прежнему глядя на экран, достала из-под стойки два полотенца: маленькое и большое.

— Какой шкафчик?

Света хотела было ответить, что неважно, но вовремя спохватилась.

— Моя подруга уже в зале, можно мне шкафчик рядом с ней?

Администратор кивнула и, не уточнив, о какой подруге речь, протянула ключик двадцать девять. Видимо, Катрин была пока единственной посетительницей.

— Спасибо! — Света забрала полотенца и ключ и направилась в раздевалку.

Сердце колотилось, словно она уже отмотала полноценную тренировку. Что, если Катрин её застукает? Речь же не о мелкой пакости, речь о самом настоящем воровстве. Однако жажда справедливости подталкивала вперед. Катрин, значит, можно, а другим нельзя?!

Шкафчики тянулись ровными оранжевыми рядами, Света искала двадцать девятый, только теперь сообразив, что тут наверняка полно камер! Как она об этом раньше не подумала!

Или в раздевалках камер нет? Нельзя же их устанавливать в подобных местах? Или можно? Света закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Надо успокоиться. Как там учили на йоге? На два счета вдох, на четыре выдох, на два вдох, на четыре выдох…Упражнение помогло, по крайней мере сердце колотилось уже не так быстро. Видимо, что-то в этой йоге есть, посетила одно-единственное занятие, а уже столько пользы. На два счета вдох, на четыре выдох…

Продолжая дыхательную гимнастику, Света нашла свой шкафчик. Бодрая музыка призывала на английском: «Двигай телом», но с этим сегодня определенно были проблемы. Тело не просто еле двигалось, оно еще и ошибалось на каждом этапе: майка почему-то оказалась надетой шиворот навыворот, левая нога влезла в правую штанину, а пальцы совладали со шнурками только с третьей попытки. Если так трясет с самого начала, что будет дальше?

«Соберись!» — мысленно приказала себе Света. Главное — добраться до айфона, дальше проще: взломать, как учили в инструкции на ютубе, найти доказательства того, что Катрин запустила ботов, а потом самое приятное — прилюдно разоблачить эту стерву. Не зря же полночи рыскала в интернете, пытаясь найти хоть одну рабочую схему взлома. Хорошо, что у них с Катрин одинаковые айфоны! Потренировалась вдоволь, убедилась, что девяносто девять процентов инструкций — полный хлам, а вот сотый процент оказался рабочим. Теперь важно не растеряться, и тогда всё получится.

Света набрала в грудь воздух, повесила маленькое полотенце на шею, большое оставила в шкафчике, закрыла дверцу и направилась в зал. К ключику крепилась маленькая прищепка, очень удобно — прицепил на одежду и занимайся.

В зале музыка звучала громче, подбадривая: «Давай-давай!» Что ж, как говорится, попытка не пытка. В худшем случае всё закончится позором. Не вызовет же эта стерва полицию?

Помимо Катрин в зале никого не было, оно и понятно, семь утра, дрыхнут еще. Люди — существа ленивые, часами валяться у телека каждый может, а вот пробежать хотя бы километр — времени нет. Потом жалуются: лишний вес, давление, колени. Света здоровьем не пренебрегала: бегала минимум дважды в неделю, правда, последний месяц реже, но это временно, пока не спа́ла жара. Зато прошла уже два спортивных марафона. У этой стервы Катрин.

Блогерша вышагивала на эллипсоиде и что-то вещала в установленный на подставке телефон. Записывала очередную сторис, не иначе. Все ее посты сводились к одному: идеальная фигура — это постоянная работа.

Раньше Света следовала всем ее советам: купила набор гантелей, в зал записалась и планировала регулярно ходить, просила маму готовить без масла и даже кофе начала пить без сахара. Хотела быть, как Катрин: подтянутой, яркой, успешной. Но после выходки с котиком стало ясно: рыжеволосая красавица далека от идеала.

В истории с «реддитом» последнее слово осталось за ней, но сегодня Света поставит эту стерву на место.

Она демонстративно прошла мимо Катрин, делая вид, что не замечает. Рыжеволосая ответила тем же, даже взгляд от телефона не оторвала. Плевать, пусть строит из себя королеву, Свете ее внимание ни к чему, а вот айфон очень даже нужен. Как его заполучить? Забрать у блогера телефон — всё равно, что любимый нож у повара стырить: тут же заметит и хорошо, если этим же ножом не прирежет.

Надо действовать постепенно, для начала присмотреться, а там может придумается какой-нибудь план. Договорившись с собой, Света начала разминку: стоя у зеркала, прошлась по суставам, наблюдая в отражении за Катрин, которая по-прежнему занималась на эллипсоиде.

— Морально это очень тяжело, — вещала она телефону. — Я плохо сплю, мне постоянно снится Федерика. Мы ведь успели подружиться.

Света хмыкнула, подходя к стойке с гантелями. Подружились они, как же! Что общего у них могло быть? Катрин — стерва стервой, а Феде была безобидной, хоть и со странностями. Правда, дизлайками Никин пост она завалила, значит, не такая уж безобидная. Да уж, никому нельзя верить!

Света взяла гантели по два килограмма, переусердствовать не стоит, она здесь не для того, чтобы мышцы качать, но создать видимость тренировки нужно. Вернувшись к зеркалу, приступила к выпадам, с раздражением отмечая, что научилась этому упражнению у Катрин.

Блогерша тем временем закончила с эллипсоидом и перешла к тренажеру со штангой, причем начала упражнение с установки штатива с телефоном.

Света сделала двенадцать выпадов и отложила гантели, ноги уже постанывали. Может, взять вес поменьше?

Катрин подлезла под гриф, умостив его на плечах, сняла штангу, присела два раза, эффектно отставляя попу, после чего закрепила гриф и направилась к телефону. Проверяет ракурс? Похоже на то: залипла у телефона на несколько секунд, потом чуть подвинула штатив и вернулась к тренажеру. Света так засмотрелась, что забыла про гантели, пришлось махать руками, делая вид, что разминается, когда Катрин глянула на нее.

В роликах на марафоне Катрин без конца твердила: «не останавливайтесь!» «давайте-давайте, вдох-выдох!» «не вздумайте садиться!» А сама? Только и делает, что смотрит в телефон и поправляет ракурс.

Света вернулась к выпадам, не забывая поглядывать на Катрин. Та поприседала ещё немного, после чего опустилась на скамью для пресса и снова залипла в телефоне. Н-да, такими темпами до ее айфона не доберешься, совсем из виду не выпускает. Как быть?

На очередном выпаде ноги объявили бойкот. Ничего себе! Надо бы выбрать упражнение попроще, а то завтра с кровати не встанешь. Света вернула гантели на стойку, пытаясь вспомнить, чему еще учила Катрин. Приседания, жим, планка… но определиться не успела — Катрин направилась в противоположный угол зала на тренажер, напоминающий станок для отжиманий. Света пошла следом, осматривая армию железных монстров и не представляя, с какой стороны к ним подойти. Единственный знакомый агрегат — беговая дорожка. Значит, придется бегать.

Следующие полчаса Света потела на проклятом тренажере, но все старания были напрасны: Катрин не расставалась с телефоном. Подтягивалась, глядя в объектив, делала жим ногами, что-то болтая в камеру, а потом добрых пятнадцать минут растягивалась на коврике, то и дело переставляя штатив. Напоследок сделала селфи у зеркала и пошла в раздевалку. Света подождала две минуты и отправилась следом.

Эд Ширан голосил, как он влюблён в «shape of you[26]», Катрин подпевала. Причем подпевала довольно круто, с таким голосом надо участвовать не в соревнованиях маркетологов, а в шоу талантов. Света спряталась за рядами шкафчиков, наблюдая в зеркале, как блогерша, завернувшись в полотенце, покачивает бедрами в такт музыке. Айфон лежал на верхней полке. Она же не возьмет его с собой в душ? Пожалуйста, пусть она оставит его в раздевалке!

Катрин захлопнула дверцу, повернула ключ и, захватив косметичку, направилась к душевым. Телефон остался внутри! Света дождалась, когда блогерша скроется из виду, на цыпочках подобралась к шкафчику и попыталась открыть его своим ключом. Естественно, ничего не вышло. Что же делать? Взламывать замки она не умела, ключик Катрин унесла с собой… Стоп! Света распахнула свой шкафчик, наспех скинула одежду завернулась в полотенце, переобулась в сланцы и помчалась в душ.

Там ждала еще одна удача: полотенце Катрин было перекинуто через матовую перегородку, на полотенце висела прищепка с ключом. Света затаила дыхание. Вот он — шанс! Можно было не следить за блогершей в зале, а просто дождаться, когда она пойдет в душ. Проще простого — забирай ключ и открывай шкафчик. Только бы унять чертову нервотрепку!

Пальцы дрожали, в горле пересохло, ой, она же за всю тренировку не сделала ни глотка воды. Плевать! Сейчас самое важное — ключик.

Света подошла к кабинке сбоку, постояла, успокаивая дыхание: на два счета вдох, на четыре выдох. Воздуха не хватало. Какой там йогический ритм, тут бы хоть как-то дышать! Ключик висел на полотенце совсем близко — протяни руку и он твой.

Света сглотнула, аккуратно отцепила его и застыла, прислушиваясь к мурлыканью Катрин. Та пела ровно, не прерываясь. Значит, не заметила? Света бочком проскользнула в раздевалку и бросилась к шкафчику. Айфон дожидался на полке. Она взяла его дрожащими пальцами, приказывая себе успокоиться, не хватало еще разбить! Вдох-выдох. Так, теперь всё просто: позвонить Катрин со своего телефона, выбрать ответ через смс, вызвать Сири, включить войсовер, затем выключить войсовер и после этого волшебным образом откроется доступ ко всем контактам, адресам и почте[27].

Схема рабочая, трижды проверенная на собственном телефоне. Если повезет, в переписке Катрин отыщется что-то провокационное. Как-то же она заказала ботов?

Света достала из шкафчика свой телефон, села на скамейку, положив перед собой оба устройства. Номер Катрин она посмотрела в общем чате в ватсапе. Теперь первый шаг — позвонить. Света отправила вызов, рингтон заорал на всю раздевалку.

— Тихо ты!

Она выключила звук и оглянулась на душевые. Вряд ли Катрин что-то услышала. Шаг второй — выбрать ответ через смс. Это оказалось совсем несложно. Теперь вызвать Сири:

— Привет, Сири!

В ответ раздалось «та-дам». Сири запустилась! Однако в следующую секунду Света поняла, что тадамкнул её телефон. Телефон Катрин на команду не отозвался.

— Привет, Сири!

«Та-дам» — и снова её телефон.

— Да заткнись ты! Хеллоу, Сири! — Нет ответа. — Эй, Сири? Сири-и-и!

Телефон Катрин молчал. Как же так? Она что, отключила Сири?! Света растеряно разглядывала собственное отражение в экране блокировки. Что же делать? Как теперь добраться до файлов Катрин? Подбирать пароль бессмысленно. Невозможно угадать шесть произвольных цифр, это только супер-хакеры умеют. Выходит, всё зря?

Она положила телефон на скамейку рядом со своим. Такие похожие, отличаются только заставкой. А что, если… Света схватила свой айфон, вошла в настройки и установила фон рабочего стола, как у Катрин. Теперь в заблокированном виде телефоны невозможно было отличить друг от друга.

— Ой-ой, что же я творю!

Она положила свой телефон в шкафчик Катрин, закрыла дверцу и побежала в душ, запоздало сообразив, что второй телефон всё еще сжимает в ладони. Но не возвращаться же! Почему-то казалось, что Катрин вот-вот выйдет из душа и тогда всё! Она сразу заметит отсутствие ключа и поймет, кто его стырил.

Света влетела в душевую. Катрин всё еще была в кабинке, но вода уже не шумела! Ой-ой! Висящее на перегородке полотенце поползло вверх, рассуждать не было времени. Света бросилась к полотенцу, схватила его и прицепила ключик.

— Ты что творишь? — Катрин выглянула из кабинки.

Света спрятала телефон за спину.

— Я что творю?! Налила воды! Чуть не убилась.

Катрин хмыкнула и снова скрылась в кабинке. Света зашла в соседнюю и прислонилась лбом к перегородке. Сердце стучало на уровне горла. Не надо было этого делать. И чем она только думала?

Катрин, замотанная в полотенце, вышла из душевой. Света всё еще прижималась лбом к перегородке, пытаясь успокоить дыхание. Что дальше? Ее телефон лежит в шкафчике Катрин. Сейчас она возьмет его, глянет на экран, пытаясь разблокировать с помощью Face ID. Когда не сработает, приложит отпечаток. Когда и это не поможет — введет пароль. Нужно идти! Нужно попытаться увидеть цифры! Но Света не могла пошевелиться. Она только теперь осознала, насколько всё серьезно.

Да, мысли о том, что нарушает закон, приходили в голову раньше, но тогда это казалось игрой. Сейчас же у нее в руках был чужой телефон, который она, между прочим, украла! Что будет, если Катрин всё поймет?

Айфон звякнул, на экране высветилось сообщение от Лизоньки-Кисоньки: «Готово! Собрала для тебя еще пять заказов. Теперь точно победишь!» Одной строчки хватило, чтобы Света, стиснув зубы, вышла из кабинки. Ну уж нет! Этот раунд ей не выиграть!

Она, крадучись, обошла шкафчики и встала сбоку, чтобы Катрин ее не заметила. Вовремя.

— Что за хрень! — возмущалась рыжеволосая.

В отражении было видно, как она, уже переодевшись в футболку и брюки, прижимает палец к считывателю отпечатков. Тот, естественно, выдал ошибку. Сейчас она введет код! И правда, пальцы Катрин быстро пробежались по экрану, Света успела заметить только, что первой цифрой была левая нижняя, второй, похоже, центральная. Она мысленно представила клавиатуру: семь и пять.

— Да чтоб тебя! — Катрин швырнула телефон на скамейку.

Света поморщилась, разобьет же! А потом пришла запоздалая мысль: надо было выключить сеть. Если сейчас кто-то напишет или позвонит — обман раскроется в два счета.

Катрин протерла лицо ватным диском, нанесла крем и снова вернулась к телефону. Face ID — ошибка, отпечаток — снова ошибка. Света напрягла зрение, сейчас будет пароль! На этот раз Катрин вводила цифры медленнее, видимо, боялась ошибиться: семь, пять — это точно. Дальше скорее всего «три», причем два раза. Или нет? Потом правый нижний угол. Девятка?

Семь, пять, три — это диагональ с левого нижнего угла в правый верхний. Девятка — правый нижний угол. Может, дальше диагональ справа налево? Но тройка вроде была два раза…

Катрин смотрела на экран, шевеля губами. Проговаривала пароль? Наверное, пыталась понять, где ошиблась. Вот бы сюда Нику! Она бы в два счета прочитала по губам. И тут Катрин проявила всю свою стервозную натуру — повернулась спиной к зеркалу, закрывая обзор. Черт!

— Да твою ж мать! — Она развернулась, швырнула телефон на верхнюю полочку и закрыла шкафчик. После чего направилась к зеркалам. Ключик, естественно, прихватила с собой. Еще через несколько секунд раздалось гудение фена.

Света вышла из укрытия, опустилась на скамейку и уставилась в экран чужого телефона. Семь, пять, три, потом, возможно, снова три, потом что-то еще и девять. Или всё-таки семь, пять, три, девять и еще две цифры?

Она приложила палец к считывателю отпечатков. Телефон протестующе завибрировал и вывел на экран клавиатуру для ввода пароля. Света набрала «семь, пять, три» и остановилась. Дальше либо снова тройка, либо зеркальная диагональ. Глубоко вдохнув, она нажала «девять, пять, один» — телефон выдал ошибку. Значит, не зеркальная диагональ. Осталось две попытки.

Семь, пять, три. Пауза. Снова тройка. Девятка. А потом? Какой-то бессмысленный рисунок. Хотя, кто сказал, что Катрин руководствовалась расположением цифр? Может, придумывала пароль, основываясь на дате? В таком случае гадать бесполезно. Света мысленно проговорила про себя: «Семь, пять, три, три, девять», — и нажала наугад восьмерку. Телефон дернулся — пароль снова не подошел.

Последняя попытка. Думай! Сначала диагональ из левого нижнего угла в правый верхний. Если потом снова тройка, может, дальше те же цифры в обратном порядке? Нет. Точно была девятка, а она в правом нижнем углу. Может, Катрин нарисовала сначала диагональ, а потом вертикаль?

Дрожащими пальцами Света набрала «семь, пять, три». Остановилась и быстро добавила: «три, шесть, девять». Телефон не дернулся. Наоборот, открылся рабочий стол, утыканный непривычными иконками. Получилось!

Света так и сидела, уставившись в экран, когда мимо, не обращая на нее внимания, прошла Катрин. Неужели получилось? Пальцы больше не тряслись, наступил ступор. Она не просто украла телефон, она его взломала. А хозяйка айфона, ничего не подозревая, стоит рядом, складывая вещи в сумку. Хлопнула дверца, Катрин направилась к выходу, сама того не ведая, прихватив чужой телефон.

Ну и как теперь получить его обратно?

Глава 17. Ложное алиби

Еще не пробило десяти утра, а Мехмет допивал уже вторую чашку кофе. Глаза болели от двухчасового просмотра видеозаписей, голова — от безрезультатных попыток хоть что-нибудь найти. Он забрал у Ясина часть файлов, оставив помощнику те, что записали операторы Creative World, сам же сосредоточился на любительской съемке: бесконечные селфи, говорящие головы, дурацкие смешки и дергающаяся картинка — от такого у кого угодно поедет крыша. Но Мехмет не сдавался: знал, если Авдеева не врет, и ей на самом деле подкинули токен — где-то должен быть запечатлен этот момент. Значит, они с Ясином его рано или поздно отыщут.

Просмотренные файлы перемещались в отдельную папку, Мехмет уже изучил записи с телефонов самой Авдеевой, а также Дойл, Залевски, Мартин и Фишера. Попутно делал пометки в таблице и ставил точки на висящей справа доске, где набросал схему корабля: капитанская рубка, под ней три палубы с лестницами, каютами, баром, рестораном, конференц-залом, зоной досуга и прочими помещениями.

Зеленые точки обозначали тех, чьи алиби подтвердили два человека и более; желтые — алиби подтвердил кто-то один; красные — оставшиеся без алиби.

На верхней палубе разместилось двенадцать зеленых точек: восемь в ресторане, четыре в носовой части. Ещё четыре точки горели красным: Авдеева, Варламов, Щербак и Озтюрк — уборщица, которую Мехмет поместил в самый конец списка подозреваемых.

На второй палубе в баре желтели Карло Манчини и бармен Юсуф Челик, чуть дальше по коридору в туалете краснела Нора Пирсон, в зоне досуга разместилась красная Кьяра Грассо, возле бара опять же красный официант Али Кая.

Наконец, нижняя палуба: красная Вероника Ловкина и единственное черное пятно — Федерика Сантос.

Мехмет пересчитал точки — двадцать две, заглянул в список на ноутбуке и дорисовал две желтые в капитанскую рубку — капитан и помощник; три зеленые на кухню — два повара и официант. Теперь все двадцать семь свидетелей были на месте. Понять бы ещё, кто из них врет, и переместить заветную точку на нижнюю палубу — прямиком к жертве.

Он потер глаза, снова повернулся к экрану и открыл папку, озаглавленную «Екатерина Щербак». Это та самая инстаграмщица с миллионной аудиторией, в ее папке предсказуемо хранилось больше всего видеофайлов. Мехмет запустил тот, что был датирован: «09.07.2019, 18:02».

Щербак пила шампанское в ресторане в компании двух девушек. Мехмет кликнул паузу, открыл файл с фото всех, находившихся на корабле, нашел девушек — Дойл и Мартин. Зашел в табличку, в которой по вертикали располагались имена, по горизонтали — временные отрезки, и вписал «ресторан» напротив Щербак, Мартин и Дойл. Сделал пометку «источник — записи с телефона Щербак» и только после этого вернулся к видео.

Девушки что-то весело обсуждали, голосов не было слышно из-за музыки, камера, судя по ракурсу, стояла чуть поодаль. Запись длилась всего пять минут, никто другой в кадре не появился. Мехмет объединил в табличке ячейки, залил серым и указал временной отрезок, теперь если понадобится, он быстро сможет найти информацию, где эти трое находились с 18:02 до 18:07.

Таблица, как и доска, пестрела разными цветами: серый — данные из видеозаписей, желтый — показания одного свидетеля, зеленый — показания нескольких свидетелей, красный — собственные слова.

На записях Щербак вечно что-то болтала в камеру, но Мехмету была важна не ее речь, а то, что происходило вокруг — кто где был и не ошивался ли кто-то около сумки Авдеевой. Он методично делал пометки, но ничего нового пока не обнаружил.

На очередной записи Щербак прогуливалась по верхней палубе, проводя экскурсию для подписчиков. В кадре мелькнула Сантос, спускающаяся на вторую палубу. Мехмет отметил в таблице время: 19:13.

Потом Щербак переместилась на солнечную террасу, хотя уже стемнело, и стояла на борту корабля, держась за поручень и глядя в даль. Три видео подряд — та же картина, только каждый раз немного другой угол.

— Снова ищет идеальный ракурс, — хмыкнул Мехмет.

Непонятно, как можно убить добрых двадцать минут на то, чтобы записать пятнадцатисекундную сторис? Еще более непонятно — почему люди, занимающиеся подобной ерундой, зарабатывают такие огромные деньги? Неужели делать сторисы сложнее, чем ловить преступников? Мехмет хотел проворчать: «Куда катится этот мир?», но сдержался. Брюзжание — признак старости, а до преклонного возраста ему еще далеко.

Скучные записи сменяли одна другую. Мехмет отмечал в таблице местонахождение Щербак красным, потому как никто подтвердить этого не мог, а видео с собственного телефона — не доказательство.

Вскоре он добрался до предполагаемого времени убийства. Щербак по-прежнему была на солнечной террасе, но в кадре появился Максим Краснов. Мехмет сверился с таблицей — всё верно, 19:48. Эти кадры он уже видел, но с другого ракурса, записанные Стивеном Вудом.

Краснов и Щербак перекинулись парой реплик на русском. Мехмет не стал открывать файл с переводом, он помнил, что Краснов искал Сантос, а Щербак сказала, что полчаса назад та спустилась на нижнюю палубу.

Далее Краснов опять же на русском пообщался с Варламовым, в кадре мелькнул Янсонс, потом все ушли. Щербак осталась одна, подошла к камере, присела, остановила запись.

Мехмет добавил в таблицу пометки напротив Варламова, Краснова, Янсонса и Вуда.

Следующее видео было записано две минуты спустя. Щербак шла по палубе, освещаемая вспышкой камеры в телефоне. Она что-то рассказывала на русском, изображение постоянно прыгало. Внезапно картинка дернулась, мелькнуло чье-то плечо, лицо Щербак сменилось черным экраном.

«Смотри куда прешь!» — возмутилась она на английском.

«Извини», — раздалось в ответ.

«Фу, от тебя шмалью за километр несет!»

Потом прозвучало какое-то невнятное бормотание.

Щербак снова появилась в кадре, Мехмет нажал паузу, проверил время — 19:52. Инстаграмщица находилась около лестницы, и тот, кто врезался в нее, поднимался со второй палубы на верхнюю. Кто это был?

Он снова запустил видео. Щербак что-то возмущенно говорила на русском, Мехмет уловил два знакомых слова: «Карло Манчини». Выходит, по лестнице поднимался он? Скорее всего, но чтобы удостовериться, стоит позвонить Джамбару.

Мехмет прижал телефон к уху.

— Да, дорогой друг, слушаю! — раздалось в трубке.

— Джамбар бей[28], будь добр, переведи кое-что для меня.

Он включил громкую связь и снова запустил видео, на котором Щербак ругалась по-русски.

— Прокрути еще раз, — попросил Джамбар.

Мехмет прокрутил.

— Говорит, это был какой-то Карло, фамилию не могу расслышать. Дальше что-то вроде: придурок чуть не сбил меня с ног.

Понятно, значит, Щербак столкнулась с Карло Манчини. Мехмет посмотрел на доску, нашел точку с фамилией Манчини. Интересно.

— Спасибо, Джамбар. На связи.

Он сбросил вызов. Еще раз глянул на доску.

— Так-так-так.

Точка Манчини желтела в баре на второй палубе. В таблице ячейка напротив его фамилии тоже была окрашена желтым с 19:30 до 20:00. Алиби Манчини на момент убийства подтвердил только Юсуф Челик, бармен, чья точка тоже горела желтым.

Челик и Манчини утверждали, что находились всё это время в баре, но на видео в 19:52 Манчини столкнулся палубой выше с Щербак, она почему-то об этом упомянуть забыла. Надо выяснить, почему.

Теперь понятно, как так вышло, что официант, протиравший столы на второй палубе, не видел ни бармена, ни Манчини. Их там не было! Возможно, ушли раньше, но почему тогда оба уверенно заявили, что находились в баре до 20:00? Да и Янсонс подтвердил, что заглянул в бар в это время и отправил Манчини и бармена в ресторан по просьбе Грассо. Что, если Манчини в момент убийства находился в другом месте, потом вернулся в бар и попросил бармена его прикрыть?

Мехмет довольно улыбнулся. Правду говорят, мир закончится, а ложь — нет. С другой стороны, пока есть ложь, у него точно будет работа.

В дверь постучали, в кабинет заглянула Рабия.

— Документы готовы, можем ехать.

— Отлично.

Мехмет встал, взял куртку и шлем. День только начинался, а уже столько подвижек: ордер на обыск номера в отеле, в котором наверняка отыщется что-нибудь интересное, и два лживых свидетеля, состряпавших алиби друг другу.

— Возьми машину, — попросил он Рабию. — На обратном пути прихватишь кое-кого в участок.

Пришло время хорошенько потрясти на допросе Карло Манчини.

Глава 18. Предатель

Ника вернулась в отель пораньше, планировала до лекции собрать вещи, а после перенести их в квартиру к Кириллу. Предложение перебраться к нему оказалось очень заманчивым: до «Айшеля» десять минут пешком, интернет есть, стол, где можно поработать — тоже. Никаких ночных визитеров и опасений, что в соседней комнате ошивается убийца. И главное — большую часть дня она будет рядом с Кириллом, а после того, как они наконец поддались чувствам, не хотелось надолго расставаться.

Света уже проснулась — сидела на кровати в спортивном топе и лосинах и смотрела что-то на ноутбуке.

— Доброе утро! — поздоровалась Ника.

Света вскинула голову.

— Ой, привет!

— Привет-привет. Как дела?

Соседка не ответила, снова уставилась в ноутбук, в ее ушах белели наушники. Понятно, смотрит что-то интересное и ничего не слышит.

Ника открыла шкаф, достала стопку футболок и переложила на кровать, борясь с желанием прилечь на минутку. Очень уж соблазнительно выглядела подушка.

Этой ночью она совсем не спала, давненько такого не случалось, пожалуй, со времен университетских посиделок перед сессией. Долгожданный сорок пятый заказ пришел в четыре утра, но Ника продолжила сражаться с ботами: три балла — хорошо, пять — ещё лучше. В результате к восьми утра она собрала пятьдесят три заказа, за которые полагалась максимальная оценка. Если не случится ничего экстраординарного, после оглашения результатов у нее будет одиннадцать баллов, а это как минимум — сертификат, как максимум — шанс на победу.

Неужели она и в самом деле решила бороться за должность в Creative World? Похоже, решила. Иначе зачем прикидывать свои шансы и подсчитывать, что можно сравняться с Катрин, если та заработает всего три балла? Если же блогерша не найдет способ справиться с ботами, Ника вырвется на первое место.

Она достала из шкафа чемодан, положила на кровать и вернулась к одежде на полке. Странно, но Света так и не оторвалась от экрана. Ника была уверена, что соседка засыпет ее вопросами: как прошло свидание? где вы были? почему вещи собираешь? Но нет, Света была поглощена ноутбуком.

День обещал быть насыщенным: лекция у Макса, четвертое задание, баллы за контекстную рекламу, потом встреча с Кириллом. Он тоже всю ночь не спал, развлекал ее, подбадривал, иногда вместо Ники обновлял вкладку с настройками рекламы, чтобы убедиться — лимит бюджета не превышен.

Способ, подсказанный Манчини, сработал. Решение лежало на поверхности, нужно было лишь приглядеться. Боты съедали деньги, отведенные на рекламу, поисковая система с небольшой задержкой возвращала их на баланс, но во время этой задержки объявления не показывались обычным пользователям, ведь алгоритм считал, что деньги закончились. Всё это происходило настолько быстро, что временные задержки сливались в одну бесконечную паузу, и реклама по сути не работала.

Что в таком случае делать? Ответ прост: либо отключить ботов, либо убрать ограничение бюджета, чтобы алгоритм считал, что деньги на балансе есть. Первое было нереализуемо, второе — рискованно, ведь Грассо предупреждала: потратите больше — не получите баллы.

Именно поэтому, изменив настройки, Ника раз за разом обновляла вкладку, проверяя, не улетели ли деньги. Ситуация изменилась. Боты по-прежнему кликали по объявлению, деньги тратились, поисковая система возвращала их обратно, но теперь обычные пользователи тоже видели рекламу, и наконец-то пошли заказы.

Ника закончила складывать одежду, глянула на стоящие в шкафу кроссовки, решила, что положит их сверху, и перешла к косметике. Света до сих пор не проронила ни слова.

— Эй, соседка! — Ника помахала, привлекая ее внимание. — У тебя всё хорошо? Как твоя реклама?

Света растерянно посмотрела на нее, вытащила наушники.

— Что?

— Реклама, говорю, как? Заказы собрала?

— Заказы? Да, еще вчера. Ой, а ты? Победила ботов?

— Победила. Не поверишь, мне…

В дверь громко постучали. Света вздрогнула.

— Ой, это к нам стучат?

— К нам, конечно, к кому еще? У тебя точно всё в порядке?

Ника направилась к двери.

— Подожди! — Света вытянула шею, выглядывая в коридор. Словно могла разглядеть, кто стоит за дверью. — Может, притворимся, что нас нет?

— Свет, ты чего? С Юрисом поссорилась?

— Нет, не с Юрисом…

Стук повторился. Стучали громко и, похоже, ногой. Кому это приспичило?

— Скажи ей, что меня нет, ладно? — Света явно паниковала: слезла с кровати и огляделась, словно ища, куда спрятаться.

— Кому ей?

— Ты откроешь или нет?! — донеслось из коридора.

Судя по голосу и тому, что кричали по-русски, в дверь барабанила Катрин. Да что происходит?

— Ника, пожалуйста, скажи, что меня нет. И отдай ей это. — Света вложила в ладонь Ники телефон.

В дверь снова постучали. Катрин прокричала что-то про администратора.

— Пожалуйста! — Света сложила ладони в молитвенном жесте и прижалась спиной к стене, чтобы от двери ее не было видно.

Встречаться с разъяренной Катрин не хотелось, разруливать их со Светой разборки — тем более. Но соседка продолжала умоляюще смотреть, и Ника сдалась:

— Ладно. Только мне это очень не нравится.

Света одними губами прошептала: «Спасибо». Что они на этот раз не поделили? И при чем тут телефон?

Ника открыла дверь. Катрин стояла, скрестив руки на груди и сжимая айфон. Из-за соседней двери выглядывала Таллия, с дивана напротив наблюдали за происходящим Валери и Камилла.

— Привет, Катрин. Извини, не слышала, как ты стучишь.

— Где она?! И где мой телефон?!

Катрин подалась вперед, намереваясь войти в комнату, но Ника перегородила ей дорогу.

— Кто она? Света? Светы нет. А твой телефон… ты не его держишь?

Катрин смерила ее злобным взглядом, у нее разве что ноздри не раздувались от ярости.

— Это ее. — Она ткнула телефоном в лицо Ники. — На него звонит какая-то тетя Анжела и спрашивает, как дела у ее Светика!

— Правда? — Ника не сомневалась, что у неё получилось изобразить удивление. Она и в самом деле была сбита с толку. Света подменила телефон Катрин?! Но зачем? Причем не перепутала, а именно подменила, иначе с чего бы так бояться визита блогерши? — Наверное, это твой?

Она протянула Катрин телефон Светы, точнее, тот, что Света дала ей.

Картин глянула на экран, и тот мгновенно разблокировался. Последние сомнения отпали. Света определенно вляпалась в какую-то скверную историю.

— Какого черта мой телефон делает у тебя?!

— Не знаю, его Света оставила. — Как же противно было врать. Но не выдавать же Свету, Катрин ее на кусочки разорвет.

— Оставила? Как же! И ты случайно взяла его с собой, когда пошла открывать дверь? Лови! — Катрин швырнула айфон Светы.

Ника попыталась его поймать, но куда там! Дорогущее устройство шмякнулось на пол.

— Эй, полегче! — Она опустилась за айфоном. Экран покрылся паутиной трещин.

— Передай этой овце, что полезет еще раз и разбитым экраном не отделается!

Катрин развернулась и зашагала к лифту. Валери и Камилла проводили ее взглядом, Таллия вопросительно посмотрела на Нику.

— Всё в порядке. — Ника натянуто улыбнулась и захлопнула дверь.

Из-за стены выглянула Света.

— Ушла?

— Ушла. — Ника протянула ей разбитый айфон. — Объяснишь, что это было?

Света провела пальцем по треснувшему экрану. Она больше не выглядела испуганной, скорее, растерянной и виноватой, как подросток, которого застукали на краже конфет в магазине.

— Я просто хотела доказать, что это она натравила ботов, — голос Светы дрожал, и Ника поняла, что она вот-вот разревется.

— Понятно. — Она вернулась в комнату и указала на кровать. — Садись и рассказывай.

Соседка послушно села.

— Я… я просто… — Она снова погладила разбитый экран и шмыгнула носом. — Жалко как, мне его папа подарил.

Айфон и в самом деле было жаль, но Ника подозревала, что всхлипывает соседка вовсе не из-за трещин.

— Я не думала, чотаколучица, хотела только в ее почту заглянуть. Пошла в зал, думала, найду какое-нибудь исьмоотов, но она Сири отключила, вот я и подменила телефон. А когда поняла, что сделала, было уже поздно.

Света снова шмыгнула, глаза ее блестели от слез.

— Ясно, — пробормотала Ника, хотя ничего не поняла.

При чем тут Сири? Какой зал? И как она телефон подменила?

— Я пароль подсмотрела. Не все цифры, но остальное подобрала. А потом она вернулась и ушла с моим айфоном.

— Подожди. — Ника села на кровать рядом со Светой. — Ты подменила телефон Катрин и взломала ее пароль?

Света шмыгнула и кивнула.

— Это же… Света, ты чем думала?!

— Я просто хотела доказать, что это она натравила ботов. — Эта фраза уже звучала как мантра. Похоже, соседка повторяла ее, чтобы оправдаться перед самой собой.

— Доказала?!

— Нет. Я поменяла пароль на ее айклауд, выгрузила все файлы к себе на комп. Ее и в самом деле тоже атаковали, но я-то думала, она притворяется!

Ника посмотрела на ноутбук, лежащий на кровати.

— Ты скопировала ее файлы к себе?!

— Да, но пока ничего…

— Света! Ты себя вообще слышишь?! Ты украла телефон, взломала пароль и скопировала чужие файлы?!

— Но она первая начала! Ей значит можно моего котика и ботов…

— Ты сама сказала, что боты не ее!

— Ну хорошо, не ее! Но котика она украла! А та история с телефонами, когда мы все чуть не проспали? Я уверена, что это она.

— Ты и насчет ботов была уверена.

— Это другое!

Ника шумно выдохнула. Соседка и сама понимала, что сделала глупость, иначе не сидела бы, утирая слезы. Однако до последнего оправдывалась, настаивала, что поступила верно.

— Света, файлы надо удалить. И молиться, чтобы Катрин ничего не узнала.

— Но я еще… я только начала смотреть. Вдруг там…

— Света! Это. Чужие. Файлы, — Ника намеренно разделила слова, надеясь, что хоть так до нее дойдет. — Удаляй!

Света потянулась к ноутбуку. Открыла папку, усеянную иконками с предпросмотром видео и фотографий. Однако вместо того, чтобы выделить всё и удалить, упорядочила файлы по дате.

— Я только посмотрю, что она делала в ту ночь, когда порезали мой провод. Если пойму, что это не она, то азусёдалю. Честно.

— Как ты это поймешь?! Она же не круглосуточно себя снимает!

— Ну и что? Вдруг там что-то есть? Тогда я не зря, а так… вот увидишь, это точно она!

Света запустила первый попавшийся файл, на экране Катрин позировала перед камерой в фитнес-зале.

Ника встала с кровати, не собираясь в этом участвовать. И без того невольно выступила посредницей, передав Катрин телефон.

— Даже не знаю, что хуже: испортить чужой кабель или украсть телефон.

Света не слушала — снова воткнула наушники и с упрямой физиономией смотрела в экран, ища оправдание собственному безрассудству. Ведь если Катрин окажется злодейкой, ее поступок будет выглядеть не так уж гадко.

Ника стиснула зубы и вернулась к чемодану. Свое мнение она высказала и нотации читать не собиралась. В конце концов, она Свете не мама и не тетя Лиза с тетей Анжелой вместе взятые. Света знает, что неправа, хочет и дальше творить черт-те что, пусть творит! А Нике пора собираться на лекцию.

Она переодевалась, демонстративно не глядя на Свету. Ее жутко злила вся эта история, а еще то, что она оказалась в неё втянутой. Упорство Светы особенно бесило, какого черта она творит? Ну найдет что-то провокационное на Катрин, дальше что? Всё равно никому не расскажет, как добыла доказательства. Да и низко это — уподобляться тем, кто устраивает все эти подлости.

— Ника, иди сюда.

В интонации Светы не прозвучало ни одной эмоции. Это настораживало.

— Света, я не хочу в этом участвовать.

Соседка подняла глаза, и Ника поняла, что поучаствовать все-таки придется. Света выглядела такой растерянной, что сразу стало ясно: она действительно что-то нашла. Причем что-то очень неприятное.

Ника села рядом и взглядом показала, что готова слушать. Света развернула к ней ноутбук.

— Ночь, когда вытащили твой телефон из-под подушки. Она эту запись в папочку неопубликованных положила.

Света включила видео: Катрин сидела на диване в коридоре, телефон, по всей видимости, держала на селфи-палке.

— Вам кажется, что это легко! Записала пару сторис и уже звезда, араатыаюлинионы, полмира объездила, всё успеваю, всё у меня получается. Но правда в том, что я не справляюсь! Да, путешествую, но не вижу ничего кроме объективов! Забыла, когда наальноала! Все эти фотографии, видео, марафоны… вы представляете, сколько денег на всё это уходит? Я не вылезаю из кредитов и не могу разорвать этот круг!

— Так, стоп! — Ника кликнула пробел, останавливая видео. — Нас это не касается.

Она хотела встать, но Света придержала ее за руку.

— Подожди, тут другое.

Она говорила глухо, отстраненно, Ника никогда ее такой не видела. Света нажала клавишу, выключающую звук, и снова запустила видео. Катрин продолжила изливать душу, только на этот раз беззвучно.

— Вот здесь. — Палец Светы указал на объект за спиной блогерши.

Ника не сразу поняла, на что смотрит. Фон был размыт, однако, приглядевшись, она рассмотрела фигуру, открывающую дверь… в их комнату! При таком освещении довольно сложно было понять, кто ненароком попал на видеозапись, однако гаденыша выдавала очень необычная прическа.

— То есть он взял мою карту, пробрался в комнату и переложил твой телефон. А я в это время…

Света всхлипнула, Ника села ближе, захлопнула ноутбук и обняла ее за плечи.

— Но я же… как же… я такая дура… — Света всхлипнула громче и зажала рот ладонью.

Ника прижала ее к себе, чувствуя, что и сама вот-вот разревется.

— Ты не дура. А вот он самая настоящая скотина.

Света уже во всю рыдала, а Ника не представляла, как ее успокоить. Что ни говори, она бы предпочла, чтобы соседка плакала из-за того, что учудила с телефоном Катрин, а не из-за того, как поступил с ней Юрис.

>

cw_education Юрис Янсонс рассчитывает получить еще 4 балла.

Два этапа соревнований позади. Лидирует по-прежнему Катрин, на втором месте Ника, а герой нашего сегодняшнего поста, Юрис Янсонс, делит третье место с Карло Манчини.

Стив: Как думаешь, тебе удастся победить?

Юрис: Уверен, у меня отличные шансы: 5 баллов по итогам первых двух заданий, и за третье задание я получу 4 балла, так как сумел собрать необходимое количество заказов.

Стив: Довольно круто, учитывая атаку ботами. Что скажешь по этому поводу?

Юрис: Похоже, кто-то готов выложить большие деньги ради победы. Я довольно неплохо разбираюсь в диджитал-маркетинге, весь мой бизнес завязан на продажи через Amazon. Знаю, что стоят такие атаки недешево.

Стив: Как думаешь, тот, кто это устроил, заслуживает отчисления?

Юрис: Однозначно. Я против грязных методов, надеюсь, преподаватели найдут нарушителя и отчислят.

Полное интервью с Юрисом смотрите в IGTV.

#курсымаркетинга #нашистуденты #cw_istanbul

Глава 19. Неизбежная встреча

Света плакала недолго, посидела еще какое-то время, всхлипывая, после чего вытерла слёзы и решительно встала.

— Надо на лекцию собираться.

Ника вздохнула.

— Надо. Но я думаю, Макс не обидится, если ты прогуляешь.

— Еще чего! Не хватало из-за этого козла занятие пропускать. — Света придирчиво посмотрела в зеркало. — Дай мне пять минут, сейчас приведу себя в порядок и пойдем.

— Не торопись, до лекции еще полчаса.

— Хочу в кафе заглянуть, кофе выпить.

Ника тоже не отказалась бы от кофе, хотя новости о Юрисе прогнали сон эффективнее двойного эспрессо. Нет, ну какой гад! Воспользовался доверием Светы, дождался, когда она уснет, вытащил карточку и прокрался в комнату. Лицемерная сволочь! Еще и следы замел: перерезал Свете кабель и притворился, что ему сбили настройки в телефоне.

Света высыпала содержимое косметички на стол, оглядела баночки и тюбики и приступила к макияжу. Ей и в самом деле хватило пяти минут, чтобы замаскировать припухшие глаза и покрасневший нос, появился эффект «я не выспалась», от «я только что рыдала» не осталось и следа.

— Ловко, — одобрила Ника.

— Тогда идем! Надеюсь, там этого козла встретим. — Света, похоже, перешла от растерянности и слёз к решительности и злости.

Они спустились на первый этаж. В кафе, как обычно, играла музыка. Постояльцы бродили с тарелками вокруг шведских столов, из знакомых здесь были только Стив и Нора — стояли в очереди за омлетом, и в дальнем углу расположились Брэндон и Дэвид. Ника помахала им, с облегчением отметив, что не видит ни Юриса, ни Катрин. Значит, есть шанс, что удастся провести хотя бы полчаса без скандалов.

Утром Кирилл угостил ее завтраком, так что есть не хотелось, поэтому она взяла только чашечку кофе и положила на тарелку немного вяленых оливок, очень уж аппетитно те выглядели. Света купила в автомате капучино и прихватила блюдце с пахлавой и бёреками. Они сели за столик у окна.

Ника не знала, стоит ли говорить о Юрисе или лучше сменить тему? Чего бы она хотела на месте Светы? Наверное переключиться. Тяжело раз за разом обдумывать предательство, искать варианты, пытаясь понять, за что, почему и в какой тобой решили воспользоваться.

— Как думаешь, ботов тоже этот урод натравил? — Света, похоже, не могла выбросить обидчика из головы. В результате доставалось ни в чем не повинному бёреку, она пилила его ножом так яростно, что сыр вытекал из прослоек теста, словно намереваясь сбежать.

— Не знаю, может, и он. Заказал ботов и притворился, что его тоже атаковали. Вполне возможно.

— Почему тогда мою рекламу не тронул? Хотел подставить?

— Понятия не имею.

— Может, просто соперницей меня не считает? Подумал, я его всё равно не обойду, вот и решил силы не тратить.

Ника отпила кофе, обдумывая ее слова.

— Знаешь, это как раз вряд ли. У тебя три балла, это не так уж мало, у некоторых до сих пор по одному. Если он не считает тебя соперницей, то остальных и подавно, но атаковали почти всех. Какой в этом смысл? Это же куча денег, куда проще подставить только тех, у кого много баллов. Может, это не Юрис? Не удивлюсь, если постарался кто-то еще. В нашей компании, похоже, модно подставлять друг друга.

Света наконец отложила нож и наколола кусочек бёрека вилкой.

— Надоело: телефоны, дизлайки, боты, украденные посты. Забрать бы побыстрее сертификат и уехать. Не хочу здесь оставаться. Хорошо, что завтра последняя лекция.

— Правда? Я не знала.

— Угу, Игорь вчера нашу команду собирал. Сказал, оследняяекция во вторник, потом финальное задание и в субботу итоги.

— Макс нас так ни разу и не собрал.

Первая встреча «англичан» должна была состояться на корабле, но по понятным причинам отменилась.

— Ну и правильно, толку от этих собраний? Такие мелочи можно и в чат написать. — Света подцепила оливку с тарелки Ники. — Мы вчера после сбора в кальянную пошли… — она запнулась и, помрачнев, добавила: — Блин, ну, какой козёл! Я же и заальянатила, и в кафе мы вечно ходили за мой счет. Выходит, он поимел меня во всех смыслах?!

Она отложила вилку, позабыв про оливку. Та так и осталась висеть на зубьях.

— Не злись, он того не стоит.

Ника впервые слышала от Светы грубость, да и сама едва сдерживалась, чтобы не пройтись по Юрису куда более крепкими словами. Он еще и развлекался за ее счет?!

— Ну и как тебе местные кальяны? — она попыталась перевести тему, но безуспешно.

— Братьям, что ли, рассказать? Они его где угодно найдут: хоть в Латвии, хоть в Стамбуле. Отметелят так, что больше ни одна девушка на него не посмотрит.

Ника очень сочувствовала Свете, понимала, как ей паршиво. Но знала только один способ поддержать — отвлечь от неприятных мыслей.

— Игорь еще что-нибудь интересное говорил?

Света сняла крышку со стаканчика, совсем как Макс во время того разговора в коридоре.

— Вроде нет, про ботов, про то, что это подло, Creative World против таких подходов и бла-бла-бла. — Она задумчиво посмотрела на кофе и спросила, словно обращаясь к нему: — Я дура, да? Поверила этому козлу, думала его в Сочи пригласить, не то чтобы отожала серьезные отношения, но казалось, я ему нравлюсь… а он вот так…

— Света, прекрати! Никакая ты не дура. Он тебя обманул, потому что ты добрая и отзывчивая! Ты же видишь в людях только хорошее!

— Ага, во всех, кроме Катрин. Капец, как же стыдно из-за этого телефона. Я так злилась ненеотика, не сомневалась, что это она, а, оказалось, это козел этот. Честно, не думала, что ей так тяжело. Считала ее супер-героиней, всё успевает: и марафоны, и путешествия, и питается правильно, и в зале по даразаень. Она же две книги написала. Всегда такая бодрая, беззаботная. А на деле — пашет без выходных, кредиты, не спит толком. Тоска, короче.

Ника грустно улыбнулась. Пахать без выходных и не вылезать из кредитов — этот вид тоски ей был хорошо знаком.

— Может, и кота моего поэтому украла? Поняла, что сама не успеет что-то придумать, вот и сперла. Сказала бырямо! Я бы помогла, в чем проблема? Нашла бы себе другого котика.

Ника пожала плечами.

— Тогда бы вышло, что она просит тебя о помощи. Как-то не вяжется у меня это с образом Катрин.

Света вздохнула и отставила стаканчик.

— Какие-то все вокруг… одна котов ворует, второй телефоны перекладывает. Ника, победи, ладно? Чтобы этот козел должность не получил!

Ника улыбнулась, хороший такой стимул.

— Может, тогда сама победишь?

— Ага, и что дальше? Работать в Creative World? Нет, спасибо, я лучше у папы. Сама себе хозяйка, всех знаю, не обязательно в офисе торятеень. Давай ты победишь, а я обойду этого козла по баллам? Вот он обломается!

Кризис миновал, Света приободрилась и вроде больше не собиралась плакать. Хорошо, лучше пусть злится, так легче, да и злость можно направить в нужное русло. Например, на то, чтобы и в самом деле обойти Юриса. Почему бы и нет? Пока он проявил себя лишь как подлец и интриган, а вот как маркетолог ничего дельного не показал. Да, его пост про увлажнители воздуха в виде каминов был интересным, он сам эти камины собирал, настраивал датчики, программировал, но это относилось скорее к электронике, а не к рекламе. Так что баллами за маркетинг с ним вполне можно потягаться.

Ника отпила кофе: крепкий, горький, ароматный. Что еще нужно? Пусть Кирилл утверждает, что кофе по-турецки — это гадость, но со своей главной функцией он точно справлялся — бодрил после бессонной ночи.

Света тоже задумчиво пила капучино.

— Знаешь, я предложила папе не создавать отдел маркетинга.

— Серьезно? Почему?

— Мороки много: кто-то пришел, кто-то уволился, больничные, отпуска. Я, конечно, лекции не оченятельно слушала, но мне понравилось, как Грассо рассказывала про делегирование. Найму агентство вроде Creative World, только подешевле. Зачем самой возиться с рекламой? Проще латитьому, кто в этом шарит.

Ника приподняла брови.

— То есть, когда я настраивала рекламу за тебя, это был твой первый опыт делегирования?!

Света застыла, поднеся стаканчик к губам, растерянно посмотрела на Нику.

— Нет, я так не думала, честное слово!

Ника изо всех сил старалась сохранить серьезное лицо, но не выдержала и рассмеялась.

— Блин, Ника! Я уже начала придумывать, как оправдаться, не хватало еще с тобой поссориться! — Света сняла с вилки несчастную оливку, которая до сих пор дожидалась своего часа, закинула в рот. — Фу, кислятина какая! Как ты такое ешь?

— Я не ем, первый раз взяла. — Ника тоже попробовала оливку. Да, она была слегка кисловатой, но при этом терпкой и приятной. — Вроде неплохо.

— Гадость, — безапелляционно констатировала Света. — Так что ты думаешь? Насчет моей идеи нанять агентство.

— Знаешь, с точки зрения бизнеса идея правильная. Это можно рассматривать как внешний отдел маркетинга. То есть у тебя будет персональный менеджер, обычно это сильный маркетолог, который ведет одновременно пять-шесть клиентов, иногда больше. Он продумывает стратегию, подбирает инструменты, рассчитывает бюджет, ставит задачи дизайнеру, копирайтеру, фотографу. Работы вагон! Но если всё правильно настроить, результат точно будет, уже через полгода почувствуешь эффект.

Когда-то она выдавала эту речь потенциальным клиентам «Тарантула», объясняя на первой встрече, как работает агентство и почему важно доверить маркетинг профессионалам. Судя по тому, что рассказал Кирилл, Саня, прожжённый бизнесмен, придерживался того же мнения: какой смысл создавать отдел, если можно отдать рекламу на аутсорсинг?

Ника отодвинула кофейную чашку. Так что же получается? Она самой себе противоречит? Советует всем вокруг нанять агентство, но планирует организовывать отдел в «Трапезе»?

— А они сами всё делать будут? — Вопрос Светы вывел ее из раздумий. — Или мне тоже придется рекламу настраивать?

— Зависит от агентства. Но тебе в любом случае надо быть в теме. Кто-то же должен подрядчиков контролировать? Могут цифры в статистике подогнать, стоимость завысить, навязать ненужные инструменты. Некоторые этим злоупотребляют.

— Ага. — Света задумчиво постучала по стаканчику. — Ну, контролировать я смогу, посмотрю наконец все лекции, может, еще на какие курсы съезжу. Как думаешь, справлюсь?

Ника улыбнулась.

— Справишься, только не рассчитывай обойтись одними курсами. Не обижайся, но с маркетингом у тебя пока не очень. Надо больше опыта. Читай профессиональную литературу, смотри конференции, анализируй рекламу. Со временем разберешься, не сомневаюсь.

Света кивнула.

— Так, допустим. Но с агентством сложнее. Где его искать?

— Поспрашивай знакомых, поищи в интернете, тут ничего нового не придумаешь. У меня остались кое-какие связи в этой сфере, могу разузнать.

— Ой, да, было бы круто! — Она отодвинула тарелку. — Так всё, бёреков я наелась на год вперед. Слушай, мне нужно тебе еще кое-что рассказать. Только не говори никому, ладно? Я и тебе не долж… — Света остановилась на полусловеа, глядя за спину Нике.

По ее помрачневшему лицу сразу стало ясно, что, а точнее, кого она там увидела. К их столику подошел Юрис.

— Доброе утро, девчонки!

Он попытался отодвинуть стул, но тот не поддался — Света придержала.

— Дальше проходи, — сквозь зубы процедила она. — Тебе здесь не рады.

Юрис перевел изумленный взгляд со Светы на Нику.

— Иди, Юрис, иди. Не нарывайся. — Как же тяжело было удержаться от эмоций.

— Вы чего? Так шутить? Не очень смешно.

— Понятное дело, — хмыкнула Света. — Ты у нас смеешься только, когда режешь чужие провода и перекладываешь телефоны.

— Что? Светик, ты о чем? Я не понимать…

Ника не дала ему договорить:

— У нас есть видео, Юрис. — Не хотелось наблюдать, как он врет и выкручивается. Да и Света уже с такой силой стискивала стаканчик, что тот смялся, еще немного и сложится пополам. — Катрин записала, как ты пробираешься к нам в комнату ночью.

Юрис не сразу нашелся, что ответить: застыл, приоткрыв рот, глядя то на Нику, то на Свету. Потом в его глазах мелькнуло понимание.

— Ты все-таки ломать ее телефон?

Ника перехватила взгляд Светы и покачала головой. Не хватало еще при этом подонке сознаваться в таких вещах, хватит и того, что она сообщила Юрису о своих намерениях.

— Ты не мочь использовать это видео, — пробормотал Юрис. — Тогда я сказать Катрин…

Света отставила стакан и медленно поднялась из-за стола.

— Просто уйди, понял?!

— Ты нельзя использовать видео…

— Свали нахрен отсюда!

Ника тоже встала, краем глаза заметив, что Стив и Нора уже поглядывают в их сторону. Главное, чтобы не достали камеры.

— Юрис, мы уже поняли, что ты подонок. Так что просто держись от нас подальше. Еще раз что-нибудь выкинешь, и я лично отнесу видео Максу.

Юрис стиснул спинку стула, его растерянность вмиг улетучилась, взгляд сделался холодным.

— А ты попробуй. Вас двоих сразу швырнуть из конкурса.

— Я не против. — Ника смотрела ему в глаза. — Если ты полетишь вместе с нами.

— Так давайте прямо сейчас и проверим? — Света указала на Макса, который словно по заказу вошел в кафе. — Только разговаривать буду я, Ника тут ни при чем. Она останется на курсах, а мы с тобой олитимой. Естественно, разными самолетами.

Юрис не ответил, похоже, понял, что Света не блефует. Ника тоже не сомневалась, что она с легкостью выполнит угрозу.

Макс шел прямиком к ним.

— Здорово, народ! Вы чего такие угрюмые?

Юрис со Светой продолжали пристально смотреть друг на друга.

— Понял, — хмыкнул Макс. — Не лады в амурных делах. Бывает. Но с этим придется повременить. Света, Ника, для вас лекции сегодня не будет. Там целый отряд полиции под дверями вашей комнаты. Утверждают, что у них ордер на обыск.

Глава 20. Обыск

Следом за Максом в кафе вошла девушка в сером хиджабе, та самая, что приносила воду во время допроса. Огляделась, подошла к их столику и пригласила Свету и Нику следовать за ней.

— Не общаться, телефоны не доставать, — наставляла она в лифте.

— Я могу позвонить адвокату? — Ника лихорадочно пыталась вспомнить всё, что папа рассказывал об обысках.

— Я не говорю по-английски. Не общаться, телефоны не доставать.

Света поймала взгляд Ники и одними губами прошептала: «Капец». Что же делать? Почему они решили устроить обыск? Почему именно сейчас?

Лифт слишком быстро приехал на второй этаж. Всё вообще происходило слишком быстро. У дверей в комнату собралась целая делегация: инспектор Мехмет, двое полицейских в форме, женщина с металлическим кейсом, мужчина с объемной черной сумкой, администратор, обычно дежуривший в холле, и горничная, которую Ника частенько видела в коридоре.

— Доброе утро. — Мехмет улыбнулся и протянул Свете сложенный втрое лист. — У нас ордер на обыск вашей комнаты. Откройте дверь, пожалуйста. — Он повернулся к Нике. — Вы тоже можете присутствовать. Только предупреждаю: никаких разговоров.

Ника кивнула и заглянула в листок, который раскрыла Света: ни слова на английском. И что теперь? Просто поверить, что это ордер? Стоп, а почему он сказал, что она может присутствовать и вручил документы Свете?

— Ордер выписан на Светлану или на нас обеих?

— На Светлану. Но это и ваша комната, так что можете присутствовать.

Света посмотрела на Нику, словно ища совета.

— Откройте дверь, пожалуйста, — повторил Мехмет.

Света послушно вставила карточку в замок. Мехмет приглашающим жестом предложил ей войти первой, следом пропустил Нику, администратора, горничную, потом вошел сам.

— Которая кровать ваша? — он посмотрел на Свету. Та молча указала на кровать справа. — Хорошо.

Он выглянул в коридор и что-то приказал на турецком.

В комнату вошли мужчина с сумкой и женщина с кейсом, следом протиснулась девушка в сером хиджабе. Хлопнула дверь. Полицейские в форме, по всей видимости, остались снаружи. Восемь человек набились в крошечную комнату, но Мехмета теснота не смущала.

— Светлана, Вероника, присядьте, пожалуйста. — Он указал на кровать Ники, бросив заинтересованный взгляд на лежащий там чемодан. — Обыск проводится в связи с тем, что Светлана обнаружила в сумке важную улику. Мы должны удостовериться, что в ваших, Светлана, вещах нет больше ничего важного для следствия.

Ника глянула на Свету. Ей тоже что-то подбросили?!

— Это моя помощница, Рабия Доган. — Мехмет указал на девушку в сером хиджабе. — Отдайте ей, пожалуйста, ваши телефоны.

Света посмотрела на Нику и спросила по-русски:

— Разве им можно забирать телефоны?

Ника не успела ответить — инспектор прижал палец к губам.

— Во время обыска прошу вас не разговаривать. Отвечать только на мои вопросы и задавать вопросы только мне, если таковые возникнут.

Света кивнула и протянула помощнице Мехмета телефон. Ника, чуть помедлив, отдала свой. Да, папа рассказывал, что во время обыска инспектор — главный, остальные обязаны ему подчиняться. Адвокат может присутствовать, но только если по счастливой случайности оказался в нужном месте в нужное время. Никто специально его ждать не будет.

— Это эксперты. — Мехмет указал на женщину с кейсом и мужчину с сумкой. — Зехра Демир и Али Озтюрк.

«Демир и Озтюрк», — повторила про себя Ника. Из университетских лекций она помнила, что очень важно запомнить фамилии всех, кто присутствует на следственных мероприятиях, чтобы потом отразить замечания в протоколе. Что еще рассказывали на занятиях?

— Это понятые, — продолжал представлять присутствующих Мехмет. — Элиф Йылмаз и Юсуф Кара.

«Демир, Озтюрк, Йылмаз, Кара». Записать бы!

Инспектор вежливо улыбнулся Нике и Свете.

— Предлагаю вам добровольно вп. пр. дк..ты могут иметь значение дл. рс. бс..тв… Федерики Сантос. Если тк. мн. кт..

Ника растерянно посмотрела на него.

— Простите, я ничего не поняла.

— Говорит, если есть что-то относящееся к убийству, лучше сразу выдать, — с готовностью перевела Света.

Мехмет нахмурился, но, видимо, решил не заострять внимание на том, что кто-то заговорил без его позволения.

— Мне нечего выдавать, — неприязненно буркнула Света. — Всё, что было, я вам уже принесла. Видимо, напрасно.

Инспектор кивнул и вопросительно посмотрел на Нику.

— Мне тоже нечего выдавать, — ответила она.

— Замечательно. Тогда приступим.

Мехмет что-то сказал понятым на турецком, и они отошли к проходу в коридор. Эксперты надели перчатки и приступили к осмотру кровати Светы.

Ника наблюдала, как они перекладывают одежду и прощупывают матрас, а в голове крутились обрывки знаний, полученных в универе. Она проработала по специальности всего год, и то потому, что папа очень уж хотел дочь-адвоката, но кое-что в памяти всё-таки осталось.

Нужно следить, чтобы ничего не подбросили, это понятно. Хорошо, что в такой крошечной комнате все на виду. Они могут вскрывать всё, что захотят, переворачивать вещи, разбирать мебель. Что еще? Было что-то про обыск общежитий и коммунальных квартир, что-то про общие помещения. Ордер выписан на Свету, в комнате они живут вдвоём. Ну да, всё правильно, досматривать вещи Ники они не имеют права, только то, что находится на совместной территории.

Ника глянула на лежащий рядом чемодан. Как вовремя Кирилл предложил к нему переехать! Понятно, что скрывать нечего, но всё равно спокойнее, когда знаешь, что твои вещи не тронут.

Мехмет проследил ее взгляд.

— Вы куда-то собираетесь?

— Да, переезжаю к другу.

— Эй, а можно поаккуратнее! — возмутилась Света, когда женщина-эксперт переложила ее вещи с кровати на пол.

Женщина не обратила на нее внимание, словно не слышала. Мехмет развел руками.

— Следственная необходимость.

— Необходимость, — буркнула Света. — Потом удивляетесь, что полицейских не любят. Я вам улику принесла, и вот благодарность.

— Поверьте, мы действуем исключительно в ваших интересах. Вдруг обнаружится что-то, чего вы не заметили?

Он вел себя обходительно и спокойно, не грубил, не повышал голос. Вообще всё происходило так буднично, словно перерывать чужие вещи — норма жизни.

Мужчина-эксперт оставил кровать на напарницу, а сам подошел к столу и внимательно осмотрел лампу. Покрутил ее, заглядывая под абажур, прощупал шнур, выкрутил лампочку. Что он планировал там обнаружить?

Понятые смиренно стояли у прохода, помощница Мехмета тоже надела перчатки и осматривала лежащие на полу вещи, инспектор отошел к стене и внимательно за всеми наблюдал. Света ерзала, стараясь устроиться поудобнее, потирала ладони, сжимала и разжимала пальцы. Нике тоже было не по себе. Интересно, что за улику обнаружила Света? Почему не сказала? Хотя понятно почему — Ника тоже не сообщила о пуповине никому, кроме папы и Кирилла. Выходит, им обеим что-то подбросили? Зачем? Если подставлять в убийстве, то кого-то одного. Какой смысл всем вокруг подкладывать улики?

Женщина наконец закончила возиться с кроватью и перешла к шкафу. Света, поджав губы, наблюдала, как она берет с полок одежду, осматривает и кладет на пол. Да уж, зрелище не из приятных.

Мужчина что-то сказал Мехмету, тот кивнул и указал на туалетный столик. Теперь обыску подверглась косметика. Да что они планируют там найти? Помаду Федерики?

Следующие минут десять прошли в молчании. Понятые позевывали и скучали, помощница Мехмета села на кровать и без особого интереса наблюдала за обыском. Даже Света заметно расслабилась — больше не ерзала, не потирала руки, только сверлила инспектора взглядом.

Женщина-эксперт негромко позвала Мехмета, тот оживился, подошел и присел у шкафа. Света приподняла брови, спрашивая взглядом: «Что там?», Ника пожала плечами.

— Светлана, понятые, подойдите, пожалуйста, — позвал Мехмет.

Ника ободряюще улыбнулась Свете: всё будет хорошо. Должно быть. Ну что они могут там обнаружить?

Света встала, подошла к инспектору.

— Это ваши кроссовки? — Мехмет указал на что-то в шкафу.

— Нет, не мои.

— Не ваши. Тогда чьи?

Света глянула на Нику, инспектор проследил ее взгляд и приподнял брови.

— Вот как. Вероника, подойдите, пожалуйста.

Ника сглотнула и встала с кровати.

— Это ваши кроссовки? — Инспектор указывал на нижнюю полку шкафа, где и в самом деле стояли ее кроссовки — то единственное, что она не убрала в чемодан. Планировала положить сверху.

— Да, мои.

— Хорошо. — Инспектор достал из кармана перчатки, надел и посмотрел на администратора и уборщицу. — Понятые, обратите внимание, что в шкафу найдена пара черных кроссовок.

Он достал обувь, пригляделся, кивнул женщине-эксперту и добавил что-то на турецком. Мужчина-эксперт забыл про косметику на туалетном столике, присел у своей объемной сумки, расстегнул, достал устройство, напоминающее камеру на длиной ручке и протянул коллеге. После чего повесил на шею небольшой монитор.

Мехмет поставил кроссовки на стол, подозвал понятых, Ника тоже подошла ближе. Сердце бешено колотилось. Что-то не так. Не зря они достали оборудование, не зря инспектор оживился, а его помощница приготовила какие-то бланки. Что их так заинтересовало?

Женщина направила камеру на кроссовки, мужчина следил за монитором. Ника вытягивала шею, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но за спинами понятых ничего не было видно.

Мехмет что-то сказал на турецком, и понятые повернулись к экрану, закивали.

Инспектор обратился к Нике.

— Подойдите. — Понятые отодвинулись, пропуская ее к столу. — Взгляните, пожалуйста. — Он указал на экран, на котором кроссовки стали белыми, видимо, камера освещали их каким-то специальным светом. — Видите пятно?

На одной кроссовке и в самом деле было черное пятнышко.

— Вижу.

Инспектор что-то сказал женщине-эксперту, она кивнула, отложила камеру и присела у кейса. Ее коллега убрал монитор. Ника не сводила глаз с кроссовок. Что это за пятно? Почему они так к нему прицепились?

— Когда вы обували эти кроссовки в последний раз? — спросил Мехмет, пока женщина-эксперт доставала из чемодана тест-полоски и наносила на них прозрачный гель.

— Я… не помню.

Ника не знала, почему соврала. Она купила эти кроссовки перед поездкой и обувала лишь однажды — во время круиза по Босфору.

— В какой обуви вы были на корабле, когда убили Федерику Сантос? — не отставал Мехмет.

Женщина-эксперт приложила тест-полоску к пятну, повернула и продемонстрировала кончик, окрашенный в ярко-алый.

— Это кровь? — прошептала Ника.

Инспектор проигнорировал вопрос.

— В какой обуви вы были на корабле?

Ника оторвала взгляд от тест-полоски и посмотрела на Мехмета. Он ждал, внимательно глядя на нее. Ника сглотнула, в горле пересохло, а еще захотелось сесть, ноги вдруг ослабели.

— Ответьте на вопрос, — напирал инспектор.

Это кровь, точно кровь. Но откуда?! Она не подходила к телу, не могла ни во что наступить. Да при чем тут наступить? Кровь же сверху, значит попала туда, когда кого-то ударили. Федерику?

— Я… мне нужен адвокат?

— Вы спрашиваете или утверждаете? — хмыкнул инспектор.

Ника прочистила горло. Надо собраться.

— Прежде чем отвечать на вопросы, я бы хотела посоветоваться с адвокатом.

Мехмет растянул губы в улыбке.

— Как скажете. Тогда предлагаю завершить обыск и продолжить нашу беседу в участке.

Глава 21. Новая ниточка

По пути на кухню Мехмет заглянул в коридор — Ловкина по-прежнему сидела на скамейке, прислонив голову к стене. Похоже, уснула. Каждый по своему переживает стресс: кто-то мечется из угла в угол, кто-то ругается и качает права, кто-то покорно ждет своего часа. Эта вот отключилась — не самый плохой вариант.

Могла бы спать с бо́льшим комфортом, но сама сделала выбор: заартачилась, отказалась отвечать, вот и сидит четвертый час в участке, ожидая допроса. Адвоката она нашла: позвонила отцу в Россию, тот подключил связи и раздобыл защитника. Так что он в пути, едет из Бурсы. Пусть едет, Мехмет никуда не спешил, не ему же спать на банкетке в коридоре.

Он кивнул дежурному, приглядывающему за Ловкиной, зашел на кухню, включил чайник. Подумал немного и достал из шкафчика упаковку шоколадных кексов. Тяжелый выдался день: обыск, допрос Манчини, вся эта возня с Ловкиной. Надо взбодриться и проанализировать новую информацию, попытаться найти порядок в хаосе разрозненных данных.

Прежде всего Мехмета интересовал токен. Он рассматривал два варианта: либо его и в самом деле подбросили Авдеевой, либо она ведет какую-то хитрую игру. В первом случае в ходе обыска могли обнаружиться новые улики — вдруг тот, кто подложил токен, следил за Авдеевой? Еще одна скрытая камера Мехмета бы не удивила. Во втором случае он рассчитывал найти свидетельства того, что Авдеева шпионила за Сантос: провода, роутер, файлы. Увы, в ее вещах ничего не нашли, вся надежда на ноутбук и телефон, которые изучают айтишники.

Допрос Манчини не пролил света на историю с токеном, зато усилил подозрения против Ловкиной и протянул новую ниточку, которую Мехмет планировал прощупать. Проблема в том, что показания итальянца не отличались надежностью. Возможно, допрос бармена и обыск корабля хоть что-то прояснят, но этим занимается наркоотдел, их сфера.

Что до Ловкиной… слишком всё вовремя, слишком всё очевидно. И в то же время прямых улик нет. Как там говорят американцы? Если слышишь стук копыт, сначала думай о лошади, только потом — о зебре. Этого правила Мехмет придерживался в большинстве расследований: самое очевидное решение обычно верное. Значит, Ловкину нужно переносить во главу списка подозреваемых. Она — та самая лошадь, чьи копыта отбивают нестройный ритм:

Цок-цок-цок, есть мотив для убийства,

Цок-цок-цок, алиби нет,

Цок-цок-цок, была возможность,

Цок-цок-цок, на кроссовках кровь.

Ее обнаружили у тела, она могла установить камеру в комнате Сантос, могла подложить токен Авдеевой. Зачем? Решила перестраховаться. Подбросила устройство в сумку к соседке: вынесет с корабля — хорошо, попадется полиции — жаль, но лучше так, чем самой оказаться под подозрением. Дальше дело техники: забрать у Авдеевой токен, войти в аккаунт Сантос и украсть криптовалюту. Это уже другой мотив, но тоже вполне вероятный.

Однако, как это часто бывает, что-то пошло не так: Авдеева перепрятала токен, а потом и вовсе отнесла в полицию.

Версия вырисовывалась стройная, но Мехмет не мог отделаться от ощущения, что его водят за нос, маскируя зебру под лошадь. Возможно, другой инспектор уже бы заглотил наживку, но Мехмет знал: при должном ракурсе пара черно-белых полос рано или поздно проявятся.

Или же он делает из блохи верблюда и пытается разглядеть то, чего на самом деле нет.

Еще и кровь… даже если она принадлежит Сантос, это ничего не доказывает. Улика косвенная, на одной только этой крови дело не построишь. Мехмет допускал, что оперативники проглядели пятно во время досмотра: темно, суета, возмущенные иностранцы — халатность возможна, но смущала откровенная тупость подозреваемой. Какого черта хранить в шкафу одежду, в которой кого-то прикончила? Догадаться выкинуть бутылку, шарф, телефон, а кроссовки сохранить? Недальновидно.

Может, кровь принадлежит вовсе не Сантос? Может, это еще одна блоха, раздутая до размера верблюда?

На кухню заглянула Рабия.

— Прибыл его величество адвокат.

Мехмет хмыкнул. Оперативно.

— Веди их в мой кабинет, пусть пообщаются. Я пока чай попью.

«И продумаю тактику допроса».

— Адвокат говорит полчаса им хватит. Джамбара звать?

— Естественно, куда ж без Джамбара.

Рабия кивнула и скрылась в коридоре. Мехмет налил чай, открыл упаковку с кексами, достал из кармана блокнот и устроился за столом. Вопросов к Ловкиной было не так уж много. На признание он не рассчитывал, с таким скудным арсеналом улик и в присутствии адвоката подозреваемая будет отвечать кратко и по существу. Его куда больше занимал вопрос: что делать, если экспертиза подтвердит, что кровь на кроссовках принадлежит жертве? Переводить Ловкину из подозреваемых в обвиняемые?

Принцип «думай о лошади, а не о зебре» говорил, что да, переводить и арестовывать. В противном случае, она сбежит из Стамбула, пока он будет искать несуществующие полоски. Да и чемодан этот… на самом ли деле она переезжает к другу или это уловка?

Если Ловкина сбежит, начальство переведет его на бумажную работу до конца жизни. Если же она невиновна, арест вызовет еще большее недовольство.

И как поступить?

За следующие полчаса Мехмет прикончил добрую половину кексов, сам не заметил, как разошелся. Зато план допроса был готов и, налив еще один стаканчик чая, он отправился в кабинет. Адвокат и подозреваемая уже должны были обсудить все детали.

Он занял свое кресло.

— Добрый день!

Адвокат с Ловкиной сидели напротив. Доску с записями Мехмет перевернул еще до допроса Манчини, не то, чтобы там было что-то важное, но до окончания расследования не стоит демонстрировать свои гипотезы.

— Ильяс Татлыбал, — представился адвокат, грузный мужчина лет шестидесяти в пиджаке и галстуке. — Мы готовы к допросу.

— Я тоже готов, — улыбнулся Мехмет. — Сейчас подойдет переводчик и начнем. — Джамбар в свойственной ему манере опаздывал. — Чай?

Ловкина вопрос поняла и кивнула. Неудивительно, «чай» одинаково звучит и на русском, и на турецком.

— Я тоже не откажусь. — Адвокат поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — Дорога, знаете ли, не близкая.

Мехмет позвонил Ясину.

— Будь добр, принеси нашим гостям чай.

— Сделаю.

— Как там продвигается? Что-то нашли?

— Не то, что искали, но все-таки. Каким-то образом на ноутбуке Авдеевой оказались файлы Щербак.

— Вот как! И что? Есть что-то интересное?

— Пока не знаю. Изучаем.

— Понял. Держи в курсе.

Мехмет положил трубку и отпил чай. Что ж, теперь и к Авдеевой появились вопросы.

В кабинет постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, заглянул Джамбар.

— О, все уже здесь! — Он вошел, представился адвокату, поздоровался с Ловкиной по-русски.

— Раз все в сборе, можем начинать. — Мехмет включил аудиозапись и указал Джамбару на стул рядом.

Зачитал Ловкиной права, повторил Джамбару его обязанности, уведомил об аудиозаписи и заполнил шапку протокола. К тому моменту, когда они покончили с формальностями, Ясин как раз принес чай.

— Тешеккюр эдерим, — поблагодарила Ловкина.

Ясин расплылся в улыбке, да и Мехмету понравилось, что подозреваемая выучила несколько турецких слов, это похвально. Выглядела она измотанной: бледная, под глазами круги, причем не понятно, то ли от усталости, то ли от осыпавшейся косметики, которую она явно пыталась оттереть. Взгляд такой замученный, что даже немного жаль бедолагу, но сама напросилась: не буду отвечать, дайте адвоката. Вот и результат.

Мехмет решил не ходить вокруг да около. Все устали, хотят домой, так что можно приступать к делу.

— На прошлом допросе вы сказали, что в день убийства Федерики Сантос находились в каюте на нижней палубе с 19:10 до 19:50. Верно?

Ловкина выслушала перевод Джамбара, бросила взгляд на адвоката, тот кивнул.

— Да, всё верно.

— Хорошо. Скажите, пожалуйста, какая обувь была на вас в тот день?

От Мехмета не укрылось, что Ловкина крепче сжала чашку с чаем.

— Кроссовки.

— Опишите их, пожалуйста.

— Черные «Найки» с белой подошвой и черными шнурками.

— Размер?

— Тридцать восьмой.

Мехмет записал данные в протокол, открыл ящик стола, достал подготовленные фотографии. Положил одну перед Ловкиной.

— Такие?

Она снова бросила взгляд на адвоката, тот ободряюще улыбнулся.

— Эти кроссовки похожи на мои.

Понятно, к этому вопросу он ее подготовил.

— Конечно, похожи. Они были изъяты из вашего шкафа сегодня в ходе обыска. Вы в присутствии понятых подтвердили, что изъятые кроссовки принадлежат вам. Верно?

Ловкина внимательно следила за губами переводчика.

— Эти кроссовки похожи на мои и стояли в моем шкафу. Поэтому я пришла к выводу, что они принадлежат мне. Но я не знаю наверняка.

Мехмет хмыкнул и убрал фотографию.

— Наверняка мы узнаем после экспертизы. На кроссовках обнаружена кровь. Можете как-то это прокомментировать?

Адвокат что-то сказал по-русски. Мехмет бросил взгляд на Джамбара.

— Говорит, она не обязана строить догадки.

Ловкина поставила кружку на стол. Мехмет отметил, что она не сделала ни одного глотка. Волнуется. Оно и понятно.

— Я правда не знаю, откуда там кровь.

— Федерика Сантос когда-либо в вашем присутствии получала травмы?

— Нет.

— Уверены?

— Да. — Адвокат предупредительно кашлянул, и Ловкина быстро добавила: — То есть я таких случаев не помню.

— Понятно. — Мехмет достал из ящика еще один заготовленный лист и положил перед Ловкиной. — Это схема корабля, на котором убили Федерику Сантос. Отметьте, где именно вы находились девятого июля с 19:10 до 19:50.

Ловкина пододвинула листок к себе. Мехмет протянул ей ручку.

— Место преступления заштриховано красным, чтобы вам было проще ориентироваться.

Ловкина взяла ручку и ткнула в квадратик, обозначающий каюту.

— Получается, здесь. Или… — Она взяла листок, перевернула, на секунду прикрыла глаза. — Да, здесь. Первая каюта слева, если стоять спиной к лестнице.

— Спасибо. Теперь вернемся к тому моменту, когда вы обнаружили тело. — Мехмет открыл протокол предыдущего допроса и зачитал: — «Я увидела Игоря и Макса, они спускались по лестнице. Потом прибежала Грассо. Я поняла по их лицам, что что-то случилось. А потом увидела её». Расскажите, что было дальше?

— Макс увел меня в ресторан.

— Вы видели кого-нибудь у тела Сантос, когда вышли из каюты?

— Нет.

— На Сантос напали в 19:44. Варламов позвонил вам в 19:50, после чего, согласно вашим показаниям, вы вышли из каюты и никого у тела не увидели. Как вы думаете, куда за эти шесть-семь минут мог подеваться убийца?

Ловкина сглотнула и глянула на чертеж.

— Либо поднялся наверх, либо спрятался внизу.

— Я с вами согласен. — Мехмет откинулся на спинку кресла, они добрались до самого важного. — Сколько лестниц ведет со второй палубы на нижнюю?

Ловкина снова посмотрела на чертеж.

— Одна.

— Всё верно, одна. — Мехмет достал из ящика ещё одну копию схемы корабля, положил на стол, отметил галочкой каюту, в которой спала Ловкина. — Вы выходите из каюты, находите тело, поднимаетесь в сопровождении Максима Краснова на верхнюю палубу. — Он провел линию предполагаемой траектории. — Внизу остаются три свидетеля: Кьяра Грассо, Игорь Варламов и официант Али Кая, который подошел минутой позже. — Мехмет нарисовал у красной зоны три кружочка. — Все трое утверждают, что на нижней палубе больше никого не было. Затем прибывает полиция, осматривает корабль и в самом деле никого не обнаруживает внизу. Но мы с вами выяснили, что убийца либо спрятался, либо поднялся по лестнице.

Адвокат шумно отхлебнул чай и, глядя на Ловкину, покачал головой. Советует не втягиваться в дискуссию. Разумно.

— Спрятаться он не мог, тогда бы его увидели свидетели или полиция. Поэтому я пришел к выводу, что произошло следующее: некто убил Сантос, избавился от улик и поднялся наверх, затем вы обнаружили тело. Логично?

Ловкина неуверенно кивнула. Отлично, пришла пора выяснить, кто врет: она или Манчини.

— Я тоже думал, что всё логично, однако сегодня выяснилось кое-что еще. — Он обвел на схеме открытый участок напротив лестницы, ведущей со второй палубы на нижнюю. — Один из свидетелей утверждает, что находился здесь с 19:40 и до того момента, пока не появились Краснов и Варламов. Напомню, что на Сантос напали в 19:44. Если бы убийца поднялся наверх, наш свидетель бы его увидел. Но он не видел никого. Следовательно, убийца по лестнице не поднимался. Но и спрятаться не мог, это мы уже выяснили. Так куда же он подевался?

Ловкина внимательно смотрела на чертеж.

— Я… — начала было она, но адвокат коснулся ее руки.

— Мы можем взглянуть на протокол допроса этого свидетеля?

Мехмет улыбнулся.

— Боюсь, что нет до окончания расследования.

Он намеренно посадил Ловкину в дальний коридор, когда допрашивал Манчини — не хотел, чтобы они пересекались. Хотя, конечно, рано или поздно Ловкина узнает, кто давал показания до нее.

— В таком случае я советую клиентке не отвечать на этот вопрос. Мы не можем полагаться на слова неизвестного свидетеля и, извините за прямоту, но это ваша работа — выяснять, куда подевался убийца. Вероника ханым этого знать не может.

Мехмет подался вперед и посмотрел на Ловкину.

— Согласно показаниям свидетелей в момент убийства на нижней палубе находились только вы и Сантос. На ваших кроссовках обнаружена кровь, которая, я уверен, принадлежит жертве. Трое свидетелей нашли вас у тела через семь минут после нападения. На мой взгляд, слишком много совпадений.

Цок-цок-цок. Кто же скрывается за топотом? Лошадь или зебра?

Ловкина выглядела растерянной, похоже, информация о новом свидетеле ее потрясла. Вот только непонятно: она замешана в убийстве и не ожидала, что появится свидетель или в самом деле не представляет, что произошло?

— Если у вас больше нет вопросов… — Адвокат глянул на часы.

Мехмет жест проигнорировал, достал из ящика фотографию токена, положил на стол.

— Вам знакомо это устройство?

Адвокат заметно напрягся — подался вперед, разглядывая фото, бросил взгляд на Ловкину. Значит, этот вопрос они не обсуждали.

— Да, я видела его у Федерики.

— При каких обстоятельствах?

— Ее сумку досматривали у площади Султанахмет. Охранница попросила достать этот брелок.

— Вы знаете, что это за устройство?

— Нет.

— Кто еще присутствовал во время того досмотра у площади?

— Я не уверена… Света, Юрис, Карло.

Мехмет записал имена в протокол.

— Светлана Авдеева, Юрис Янсонс, Карло Манчини. Кто-то еще?

— Возможно. Я тогда не со всеми успела познакомиться. Это была первая лекция.

Авдеева тоже рассказывала про тот досмотр, только в ее списке было на два имени больше: Таллия Дойл и Дэвид Блэкбридж.

Но Мехмета интересовал Юрис Янсонс — та самая ниточка, которую протянул Манчини: знал про токен, разбирается в электронике и, вполне вероятно, бывал в комнате жертвы.

— Вы когда-нибудь обсуждали с Сантос тему денег?

— Денег? Нет, никогда.

— Вы читали ее блог?

— Нет.

— Этот текст вам знаком? — Мехмет положил на стол копию статьи блогера Колючки о том, как опасно пользоваться банковскими картами и почему нужно хранить деньги в криптовалюте.

Адвокат внимательно прислушивался к беседе, но пока не встревал. Хотя кто бы ему позволил? Его задача — наблюдать и давать советы.

Ловкина просмотрела статью.

— Нет. Я вижу ее впервые.

Мехмет собрал со стола бумаги. В сухом остатке — ничего нового. Либо Ловкина заранее продумала роль и отыгрывает ее на пять с плюсом, либо она и в самом деле не причастна к убийству, а Манчини перепутал время. Либо Манчини врет и тогда это он замешан в убийстве.

— Что вы можете сказать о взаимоотношениях Федерики Сантос и Юриса Янсонса?

Ловкина вскинула брови — вопрос ее удивил, но ответить не успела — в кабинет постучали. Дверь приоткрылась и заглянул Ясин.

— Что-то важное?

— Да, но пять минут подождет.

— Тогда зайди через пять минут. Мы почти закончили.

Ясин закрыл дверь, и Мехмет вернулся к допросу:

— Так что насчет Янсонса и Сантос?

— Я не знаю. Что вы имеете ввиду? Я не заметила, чтобы Юрис … — она замолчала, что-то обдумывая.

Пока Джамбар переводил, Мехмет внимательно смотрел на Ловкину. Что она вспомнила?

— Рассказывайте. Даже если это кажется мелочью.

— Я видела, как они сидели за одним компьютером, что-то обсуждали, смеялись. Но это всё.

— Когда это было?

— В понедельник, после лекции. Я пошла в компьютерный класс, чтобы написать пост для первого задания. Юрис и Федерика были уже там.

— Вы слышали, о чем они разговаривали?

— Нет. Я сосредоточилась на работе и выключила аппараты. Но мне показалось… я не уверена, но возможно, они флиртовали.

Мехмет записал информацию в протокол. Значит, понедельник. Тот самый день, когда по словам Манчини, Янсонс не ночевал в комнате и, вполне вероятно, остался у Сантос. Это лишь мнение Манчини, но и Ловкиной показалось, что они флиртовали. Если всё так, Янсонс вполне мог установить камеру.

— Что ж, на сегодня мы закончили. Спасибо за уделенное время.

Ловкина посмотрела на него, как бы спрашивая: «И ради этого я торчала в коридоре четыре часа»?

Мехмет развел руками.

— Мы могли поговорить еще в отеле. Я задал простой вопрос, но вы отказались отвечать. Так что если вам больше нечего добавить, подпишем протокол и можете быть свободны.

Она кивнула, встала, а потом застыла в нерешительности. Так-так-так.

— Я слушаю.

Адвокат смотрел на Ловкину с недоумением. Что бы она ни хотела рассказать, он не был в курсе.

— Вы спрашивали о Юрисе. Мне известно кое-что еще. Только… мы можем это не фиксировать?

Даже так? Мехмет выключил аудиозапись. Если это важно для расследования, он получит официальные показания позже. Сейчас главное — не спугнуть.

— Я слушаю, — повторил он.

Адвокат что-то сказал на русском, Ловкина ответила успокаивающим голосом и снова села.

— Он предлагает сначала обсудить, — перевел Джамбар. — Она уверена, что эта информация не коснется ее лично.

Мехмет кивнул и посмотрел на Ловкину. Что такого она хочет сообщить?

— Помните, я рассказывала, что просыпаюсь под вибрацию будильника? Так вот, в пятницу кто-то пробрался в мою комнату ночью, вытащил телефон из-под подушки и положил на туалетный столик. В результате я чуть не опоздала на лекцию.

Мехмет внимательно слушал. Пока не ясно, как это относится к делу, но вот информация о том, что кто-то пробрался в комнату, интересна. Авдеева тоже утверждала, что в ее вещах копались.

— Наша преподавательница, Кьяра Грассо, штрафует за опоздание, так что кто-то намеренно переложил мой телефон, чтобы лишить меня баллов.

— Почему же соседка вас не разбудила? Она тоже не слышала, как кто-то пробрался в комнату?

— Света ночевала у Юриса. Позже выяснилось, что ее кабель перерезали, из-за чего телефон разрядился, Карло кто-то поставил беззвучный рингтон, а Юрису якобы сбили настройки часового пояса. Но сегодня мы узнали, что всё это подстроил Юрис.

— И как же вы это выяснили?

Ловкина замялась.

— Света посмотрела кое-какие видеозаписи.

Мехмет улыбнулся, кажется, они добрались до тех файлов, что хранятся на ноутбуке Авдеевой.

— А получила она эти записи у Щербак?

Ловкина с явной неохотой ответила:

— Да.

— Как получила?

— Я бы не хотела об этом говорить.

Мехмет натянуто улыбнулся.

— А я бы не хотел устраивать еще один допрос. Поэтому прекратите уже подкладывать мне под ноги арбузные корки и говорите прямо.

Адвокат что-то добавил на русском. Мехмету не нужен был перевод, чтобы понять смысл по интонации: «Я предупреждал».

— Хорошо. Света влезла в телефон Катрин, забрала файлы. Но суть не в этом. Суть в том, что на видео Юрис пробирается ночью в нашу комнату. Видимо, он забрал карту Светы, пока она спала. Потом переложил мой телефон и каким-то образом размагнитил мою карту, потому что она перестала работать. Вы спрашивали про то устройство на фото, я на самом деле не представляю, что это такое, но, думаю, Юрис знает. Он разбирается в электронике, а когда увидел этот брелок, то посмеялся над Федерикой и назвал чокнутой. Не знаю, не уверена, может, Юрис к этому не причастен. Но я точно ни при чем! Я спала в каюте и не слышала, как Федерика кричала. Я не представляю, куда мог спрятаться убийца и откуда на моих кроссовках кровь. Но если Юрис пробрался в мою комнату и переложил телефон, может, он как-то всё это подстроил?

Мехмет слушал Джамбара, поглядывая на Ловкину. Не похоже, что она врет. Кажется, будто и в самом деле хочет помочь и не понимает, откуда взялись улики, указывающие на нее.

— Что ж, я очень признателен за вашу откровенность. Как мне отыскать ту запись на ноутбуке Авдеевой?

— Проверьте папку «неопубликованное» среди файлов Катрин, Света нашла ее там.

Мехмет поднялся с кресла.

— Еще раз спасибо, не буду вас больше задерживать. Ах да… — он положил перед Ловкиной чистый лист и ручку. — Вы говорили, что переезжаете к другу. Напишите, пожалуйста, его адрес.

Ловкина помрачнела. Оно и понятно, адрес нужен, чтобы контролировать ее местонахождение. Мехмет мог бы применить устрашающее «не покидайте город», но адвокат быстро объяснит ей, что из страны ее не выпустят только в случае ареста.

Он подождал, пока Ловкина позвонит другу и выяснит адрес, после чего они по очереди расписались в протоколе. Мехмет проводил ее, адвоката и Джамбара до двери. Кивнул Ясину, ожидавшему в коридоре.

— Сумасшедший день: обыски, допросы, адвокаты… Что у тебя? — Он устало опустился в кресло и указал Ясину на стул, на котором только что сидела Ловкина.

Ясин сел и довольно улыбнулся.

— Ну, во-первых, Янсонс точно разбирается в электронике. Creative World опубликовали его интервью, он там распинается, какие замечательные увлажнители воздуха делает в виде каминов.

— Манчини тоже об этом говорил. Значит, камеру мог установить Янсонс. Либо остался у нее ночевать, либо нашел другой способ. Ловкина сообщила, что он пробрался в ее комнату, так что и в комнату Сантос мог попасть.

— А еще мы знаем, что он копался в сумке Сантос на корабле.

Мехмет подался вперед.

— Вот как? Откуда?

— Из тех видео, что нашли на ноуте Авдеевой. Щербак выдала нам не всё, не думаю, что намерено, я нашел запись в удаленных файлах. Кемаль говорит, они по умолчанию копируются в облако. Так вот, на одной из записей видно, как Янсонс шарится в сумке Сантос, та сидит рядом, но смотрит в другую сторону. Уверен, он искал токен. Пригласить его в участок?

— Еще как пригласить. Тащи сюда его задницу! Если не расколется, устроим еще один обыск.

Глава 22. Выгодное предложение

Бар был незнакомым, странным: повсюду тяжелые красные шторы, молчаливые посетители, лица которых терялись в темноте, ни музыки, ни звона посуды, только раздражающее шуршание ручки по бумаге и шаги где-то за барной стойкой.

Ника сидела на высоком стуле и потягивала через трубочку ледяной томатный сок. Зачем она его заказала? С жаждой сок не справлялся, пить хотелось всё сильнее.

На соседнем стуле сидел инспектор Мехмет, то и дело поглядывая на нее со снисходительной улыбкой, и что-то писал в блокноте. Теперь понятно, откуда шуршание ручки.

«Эй! — позвала Ника. Как обычно во сне собственный голос звучал звонко. — Можно мне еще сока? Только апельсинового! А лучше воды!»

Пить хотелось всё сильнее, льдинки в опустевшем стакане таяли, Ника втягивала через трубочку собравшиеся на дне капли, но жажда не отступала.

Наконец на барную стойку опустился новый стакан. Снова с томатным соком.

«Я же просила апельсиновый!»

«Правильно. Если пить томатный до тридцати, в старости будешь страдать от мигрени».

Почему-то в этом сне роль бармена исполняла Федерика.

«Зачем тогда ты его принесла?»

Федерика пожала плечами, а Мехмет отвлекся от блокнота и заметил:

«Ей можно, она же умерла. Вы сами ее убили».

Федерика облокотилась о барную стойку и укоризненно посмотрела на Нику.

«Зачем ты так? Я не хотела умирать. Я просто хотела решить твою проблему».

«Вот о проблеме, пожалуйста, поподробнее». — Мехмет приготовил ручку.

Ника хотела еще раз попросить воды, но не смогла, от жажды перехватило горло.

«Может, шампанского?» — пробасил кто-то за спиной Федерики.

В темноте показался силуэт высокого широкоплечего мужчины.

«Ну вот опять, — вздохнула Федерика. — И снова мне никто не поможет. Но я всё равно закричу, вы не против?»

«Кричите, я подготовился. — Мехмет достал из кармана беруши и посмотрел на Нику. — Вы уже отключили слуховые аппараты?»

Ника собралась было объяснить, что во сне аппараты ей не нужны, но не успела. Мужчина с бутылкой шагнул вперед, Федерика завизжала, а в следующую секунду Ника открыла глаза.

Она лежала, прижимаясь к Кириллу. Солнышко освещало ноги и явно намеревалось прокрасться выше, балкон был открыт, ветерок приносил приятную прохладу. Идеальное утро, если забыть про вчерашний допрос, подозрения в убийстве и кровь на кроссовках.

Ника аккуратно встала, стараясь не разбудить Кирилла, пусть поспит. За последние дни она измотала его не меньше, чем саму себя. Сначала бессонная ночь и борьба с ботами, потом новости об обыске и допрос. Пока она ждала адвоката, он описывал круги у участка. И курил. Ника сразу почувствовала табачный запах. Черт, ну как же так? Два месяца держался и все старания коту под хвост. Оно и ясно, такая нервотрепка кого угодно выведет из завязки.

Ника сроду не курила, но вчера тоже не отказалась бы от пары затяжек. Или от пары бокалов вина. Хотелось хоть как-то успокоиться, прийти в норму, выкинуть произошедшее из головы. Но сил не было даже на поход в магазин, поэтому, добравшись до квартиры Кирилла, она, не раздеваясь, упала на кровать и уснула. Кирилл, по всей видимости, последовал ее примеру: спал в шортах и футболке. Что бы она без него делала? Как бы справилась с этим в одиночку?

Ника зашла в душ, сделала воду попрохладнее и, подставляя лицо бодрящим струям, думала, как быть дальше. Папа призывал не паниковать. Ну-ну, сам, наверное, уже обзвонил пол Стамбула, подключая все возможные и невозможные связи. Надо же, за два часа нашел ей адвоката: Ильяс сказал, что защищал парня, друг которого переехал в Краснодар, и его девушка обращалась за помощью к папе. Как вообще можно было связать все эти ниточки?

Но Нику занимало другое: если нет повода паниковать, почему папа прилетает сегодня ночью? Он взял билет после обсуждения допроса с Ильясом, который тоже, между прочим, рекомендовал не паниковать. Похоже, они сговорились и решили беречь ее от дурных новостей, вот только это лишь усиливало переживания. Сказали бы прямо: если на кроссовках и в самом деле кровь Федерики, тебя посадят.

Ника закрыла глаза. Не думать об этом. Не думать. Мехмет не похож на того, кому важно побыстрее закрыть дело, наплевав на справедливость. Он будет копать. Должен копать! Должен найти того, кто это сделал!

Она выключила воду и еще минут пять простояла, прижимаясь лбом к мокрой плитке. Может, уехать из Стамбула? Нужно было сбежать еще неделю назад, когда обнаружила в сумке пуповину. Папа строго настрого запретил говорить об этом на допросе, Ильяс был с ним солидарен.

Они в один голос твердили: получим протокол обыска, найдем дыры и уберем кроссовки из улик. Ника знала, что в этом и заключается работа адвоката: тут одна процессуальная ошибка, там другая, обыск без понятых, допрос без адвоката, в протокол вписали данные задним числом. Но еще она знала, что в России менее одного процента уголовных процессов заканчиваются оправдательным приговором.

Папа, видевший судебную систему изнутри, всегда говорил, что дело не в том, что следователи знают свою работу и передают материалы в суд только при наличии железных улик, дело в негласных распоряжениях, которые, увы, важнее законов: попал под уголовную статью — значит, виновен. Лучшее, чего может добиться адвокат — вернуть дело прокурору. Но оправдание и тем более возмещение ущерба — один шанс на миллион.

Ника всегда считала, что папа судит однобоко, за свою адвокатскую практику он повидал столько ужасов, что попросту не верил в справедливость. Да и судебная система в Турции наверняка работает иначе, но проверять это на собственной шкуре не хотелось. В любом случае надо дождаться папу, выяснить, насколько всё серьезно, а потом решать — бежать, навлекая на себя еще больше подозрений, или оставаться, боясь ареста.

Она вышла из ванной и заглянула на кухню. Кирилл стоял у плиты с лопаткой и готовил, судя по запаху, омлет. Это утро и в самом деле могло быть идеальным. Как же так? Как ее затянуло в эту заварушку? Кто подставляет ее в убийстве? Ника не сомневалась, что кровь на кроссовках принадлежит Федерике. Чья еще она может быть? Улику подбросили, непонятно как, но подбросили, в этом нет сомнений. Если с пуповиной до конца не было ясно, то теперь всё очевидно. Вопрос только в том, посчитает ли Мехмет это достаточным основанием для ареста?

Кирилл отложил лопатку, подошел и прижал Нику к себе. Именно это сейчас и было нужно. Она уткнулась щекой в его грудь, а он гладил ее по волосам и наверняка шептал, что всё обойдется. Ника хотела в это верить, очень хотела, но вера испарилась, как и вчерашняя злость. Их место заняла опустошенность — все силы ушли на то, чтобы не показывать истинные эмоции Мехмету.

«Не груби, — наставлял Ильяс, — будь максимально вежливой, постарайся расположить его к себе. Говори кратко, отвечай только на заданные вопросы, ничего лишнего, никакого раздражения. Ты сама покорность и хочешь, чтобы инспектор нашел убийцу».

Ника старалась: кивала в ответ на предложение выпить чай, хотя хотелось съязвить и попросить чего-нибудь покрепче; говорила помощнику инспектора «тешеккюр эдерим», едва сдерживаясь, чтобы не послать его вместе с чаем куда подальше; отвечала: «черные, тридцать восьмого размера, похожие, но я не уверена», а про себя в панике кричала: «Это мои кроссовки! Мои! Неужели на них и в самом деле кровь Федерики?»

Допрос выкачал из нее то немногое, что сохранилось после обыска и ожидания адвоката. Остался только страх, иногда переходящий в панику, а потом скатывающийся к почти безразличной обреченности. Она погружалась в нее в всё глубже, а на плите тем временем подгорал омлет.

Кирилл спохватился и бросился к сковородке. Судя по запаху — не успел. Плевать, есть всё равно не хотелось, и в то же время желудок сводило от голода. Странное чувство: одновременно хотеть есть и не хотеть — почти то же самое, что бояться и вместе с тем чувствовать безразличие. Словно кто-то в голове выключал эмоции и ощущения, как только они достигали критической точки, причем не просто выключал, а выкручивал на минимум.

Ника пошла в спальню, надела слуховые аппараты и всё с тем же безразличием села у зеркала. Надо привести себя в порядок.

В комнату заглянул Кирилл.

— Собираешься на лекцию?

— Угу.

— Точно? Может останешься? Тебе бы отдохнуть.

— Не могу, с ума сойду, если буду сидеть без дела. Да и Свету стоит поддержать, она там, наверное, на стену лезет, не зная, что происходит.

Кирилл подошел ближе, присел, заглянул в зеркало.

— А еще ты хочешь разузнать про улику, которую ей подбросили, и выяснить, кто тот свидетель.

Ника кивнула.

— Хочу. Что-то не так с этим свидетелем, либо он ошибается, либо врет. Если второе, значит, замешан в убийстве.

— Вот именно…

Она не дала ему договорить.

— Пожалуйста, не отговоривай. Я буду осторожна, обещаю. Пообщаюсь с ним и сразу домой. В смысле, к тебе.

Кирилл коснулся губами ее пальцев.

— Я и не собирался тебя отговаривать. Но беседовать с этим свидетелем будем вместе. Хочу убедиться, что ты и в самом деле вернешься домой.

На последнем слове он хитро улыбнулся, Ника отразила улыбку:

— Конечно, вернусь, и ты тоже вернешься. Если не хочешь пропустить знакомство с моим отцом.

Кирилл, надо отдать ему должное, сохранил невозмутимость.

— Твой отец прилетает?

— Да, сегодня ночью. Говорит, хочет быть рядом, если дело пойдет дальше.

— И это правильно. Теперь еще сильнее хочу с ним познакомиться.

Он отправился на кухню, оставив Нику заканчивать макияж, а через минуту умопомрачительно запах кофе. Ника с удивлением отметила, что всё-таки очень хочет есть.

Когда она вошла в комнату, Света уже не спала, но всё еще валялась под одеялом.

— Ой, привет!

— Привет. Ты как? В норме?

Света села, кутаясь в одеяло.

— Нифига я не в норме. Сижу тут, от скуки вою: тебя забрали, Юрис козел, ноут и телефон увезли. Пришлось Таллию росичать в дверь вместо будильника. Даже маме не могу позвонить! Она там точно с ума сходит, уже, небось, всю родню наогиняла. Еще и мышцы после вчерашней тренировки болят.

Ника села на кровать рядом с ней.

— Можешь позвонить маме с моего телефона.

— Так я номер не помню.

— А если поискать общих знакомых в инстаграме и спросить у них?

Света изумленно посмотрела на нее.

— Блин, я даже не подумала.

Ника открыла инстаграм и протянула ей телефон.

— Держи.

— Спасибо! Ника, ты человек. — Света уткнулась в экран, а потом спохватилась: — Ой, ты сама-то как? Как допрос? Тебя отпустили? А что это была за кровь?

Старая-добрая Света — миллион вопросов одновременно.

— Сама нормально, отпустили, про кровь пока не ясно. Ждем экспертизу.

— Я уверена, что это какая-то фигня. Не может это быть кровь Федерики! Потому что если в добавок ко всему окажется, что ты убийца, то ну его нафиг этот Стамбул. Одни разочарования.

Она снова уткнулась в телефон, а Ника подошла к почти собранному чемодану и поймала себя на том, что улыбается. Умеет Света поднять настроение своей искренностью и простотой. Если окажется, что она убийца, то действительно, ну его нафиг этот Стамбул. В таких людях разочаровываться особенно больно.

Ника проверила шкаф, собрала с туалетного столика остатки косметики, сложила в чемодан и застегнула замок. Подумать только, если бы вчера не явилась Катрин, она бы закончила сборы: упаковала кроссовки, и никто никогда не заметил бы то пятно. Так бы и ходила с ним, ни о чем не подозревая.

— Написала тете Лизе, надеюсь, она в запросы посмотрит. Но я ей и коммент подостоавила. Ща, ещё Маринке напишу, это сестра двоюродная.

Ника запоздало подумала, что беспечно отдала телефон и даже не следит, что Света там делает. А если кроссовки — ее рук дело и прямо сейчас она оставляет новые улики? Ника подошла ближе и заглянула в экран — Света действительно писала сообщение. Черт, так и до паранойи недалеко.

— Готово. — Она вернула телефон. — Скажешь, когда кто-нибудь ответит?

— Конечно. Свет, ты случайно не знаешь, кого вчера еще допрашивали?

— Ага, знаю. Манчини почти одновременно с тобой увезли, я сама не видела, мне Таллия и Пилар рассказали. Они как раз сманчилали, а тут эта помощница инспектора приходит и как и нам с тобой: следуйте за мной, я не говорю по-английски. Врет, небось, чтобы вопросов не задавали.

Ника вернулась к чемодану, села на кровать. Значит, Манчини. Она до последнего думала, что это Юрис.

— Больше никого не допрашивали?

— Нет, вряд ли. Почему спрашиваешь? Пытаешься понять, кого еще подозревают?

— Вроде того. — Ника покривила душой, не хотелось раскрывать свои намерения и рассказывать, что показания Манчини работают против нее. — А что за улику ты нашла? Из-за которой Мехмет устроил обыск?

Света подложила подушку под спину и уселась поудобнее.

— Мутная история. Даже не знаю, что думать. На следующий день после того, как убили Федерику, яшлалять. Открываю сумку, а там этот токен, аккуратно так в кармашке лежит.

— Токен? Это тот брелок с экраном, что был у Федерики?

Так вот почему инспектор про него расспрашивал.

— Ну да, я в шоке, что делать не знаю. Представь, как я перепугалась!

— Представляю, — пробормотала Ника, добавив про себя: «Еще как представляю».

— Да вообще жесть! Я бегом домой, запрятала его в луокуретивами, думаю, пусть полежит, а сама на панике. Потом как-то всё закрутилось: лекции, «Электра», «Блум», настройка рекламы, Юрис этот, козел. Я не то, чтобы забыла про токен, но как-то он нанройлан отошел. Потом ты отправилась с Кириллом на свидание, я с Валери и Камиллой кофе попила, захожу в комнату и вижу, что в моих вещах кто-то копался.

— Ничего себе! Ты уверена? — Такого Ника не ожидала.

— Да. Причем явно не ты. Ну то есть ты знаешь, что это не ты, но я-то тогда не знала. Но когда ты утром уходила, всё лежало на своих местах, а через час уже нет.

— Теоретически я могла вернуться и устроить обыск.

Света скептически поморщилась.

— Ага, ждала всю неделю, вечно тут одна тусила, ночевала тоже одна — вомоноейлион, но приспичило покопаться именно в тот момент, когда свидание нарисовалось. Что-то я сомневаюсь.

Ника улыбнулась.

— Продолжай, Шерлок, что было дальше?

— Что было? Я вспомнила, как Манчини рассказывал, что полиция ищет этот токен и поняла, что больше няутезя. Вот в воскресенье с утра и пошла к Мехмету. А он, гад: где вы были? как хорошо знали Федерику? обсуждали ли с ней тему денег? Как будто я главная злодейка, а остальные все — пушистые котята.

— Он мне те же вопросы задавал.

— Серьезно?

— Угу. А про Юриса спрашивал?

Света прижала колени к подбородку и посильнее закуталась в одеяло.

— Не спрашивал. Но я тогда про этого козла ничего не знала.

Ника кивнула. Видимо, инспектор начал подозревать Юриса позже. Но почему токен подкинули Свете? Причем, похоже, это произошло на корабле — примерно тогда же, когда ей подложили пуповину. Зачем? Что за игра такая в подкидного?

— Свет, я рассказала инспектору про файлы Катрин и про то, что Юрис пробрался к нам в комнату. Но не переживай, тебя это не должно коснуться.

Света пробурчала что-то неразборчиво, уткнувшись носом в одеяло.

— Что?

— Говорю, я бы и сама ему рассказала. Хотела сразу после обыска, но он с кроссовками этими… думаешь, это Юрис?

— Не знаю. Но он мог подкинуть токен, а еще я видела, как они с Федерикой после первой лекции сидели в компьютерном зале. Причем, ну…

— Зажимались?

— Нет, но всё к этому шло.

— Понятно. — Света положила подбородок на колени. — Козел он и в Африке козел. — Она помолчала, грустно разглядывая одеяло, а потом встрепенулась и, округлив глаза, посмотрела на Нику. — Он же подкатывать ко мне начал после того, как мы с корабля вернулись! А наеущиень гулять позвал. Потом, видимо, в сумку заглянул, а токена там нет, вот и решил, что охмурит, и я ему сама сеэдам. А я боялась что-то рассказать, а потом вообще закрутилась, вот он в комнату и полез! Капец… я же с ним… а если бы он и меня…

— Свет, еще ничего не ясно, не накручивай себя. Лучше скажи, чего в одеяло кутаешься? Лето на дворе, ты не заболела?

Света приложила ладонь ко лбу.

— Не знаю, голова с утра гудит, я думала, перенервничала. И вообще как-то не по себе. Блин, не хватало ещё заболеть!

— Лоб горячий?

— Вроде нет, но меня и правда морозит. Зашибись.

— Не ходи на лекцию. Отлежись, а если напишет тетя Лиза или Марина, я отвечу, что всё хорошо и ты позже позвонишь.

Света тяжело вздохнула и опустила подушку пониже.

— Всё равно не хотела идти, теперь есть законный повод. Скажешь Игорю, что я заболела?

— Конечно. Лежи, схожу за кипятком и сделаю тебе порошок от простуды.

Света кивнула и послушно легла. Ника сбегала в кафе, приготовила для нее лекарство, вручила кружку и поспешила на лекцию, до начала которой оставалось десять минут.

В коридоре дожидался лифта Игорь. Ника подошла к нему.

— Привет.

Бывший начальник удостоил ее улыбкой. Пожалуй, первой с момента приезда в Стамбул.

— Привет. Ты как? Слышал про вчерашний обыск.

— Нормально. Пока на свободе.

Двери кабины открылись, Игорь жестом пригласил Нику внутрь, зашел следом и отправил лифт на шестой этаж.

— Света заболела. Просила тебе передать, что на лекцию не придет.

Игорь кивнул, всё еще изучающе поглядывая на нее.

— Ты точно в порядке?

— Что, так хреново выгляжу?

— Нет, выглядишь, как всегда, отлично. А вот ситуация хреновая.

Ника хмыкнула, точнее не скажешь. Лифт приехал на шестой этаж, и Игорь указал на диванчик напротив аудитории.

— Пообщаемся?

Ника удивленно вскинула брови, но отказываться не стала. Интересно, что ему нужно?

Игорь остановился у кофейного автомата.

— Капучино без сахара?

— Да.

Автомат зажужжал, перемалывая зерна. Бодрящий аромат поплыл по коридору.

— Как дела в «Трапезе»?

— Всё по-прежнему.

— Видимо, ты у Гордеева на хорошем счету, раз он оплатил эти курсы.

— Видимо. Он хочет организовать отдел и сделать меня начальником.

Точнее, хотел, но уже не хочет. Или хочет, но отдал бразды правления Сане. Или ему вообще всё равно.

Игорь протянул Нике стаканчик с капучино и запустил приготовление еще одной порции. Аппарат снова зажужжал.

— Ну, как первый этап это вполне неплохо. Я тоже валовлядел, прежде чем организовал «Тарантул». Научишься управлять командой, доверять другим, исправлять их косяки. Хороший опыт, хотя в своем бизнесе всё, конечно, иначе: больше ответственности, больше бесонычей, меньше денег. Романтика. — Он улыбнулся и забрал из автомата стаканчик. — Пойдем сядем?

— Пойдем.

Из лифта вышли Валери и Камила, Игорь кивнул им и указал на дверь в аудиторию, мол, заходите, я скоро. Интересно, он, как и Макс, использует кофе в качестве повода сообщить новости или просто решил поболтать? С чего бы? Целую неделю делал вид, что ее не существует, а теперь снизошел до общения.

— Кстати, поздравляю с последним испытанием. Ты справилась лучше всех.

— Правда?

Обыск и допрос напрочь выбили из головы мысли о рекламе и ботах.

— Да, не видела сообщение в чате?

— Как-то не до того было.

Игорь понимающе улыбнулся и отпил кофе.

— У тебя пять баллов, у Юриса и Манчини по четыре, у Катрин три. У остальных воновномулям, кроме Дэвида, Светы и Таллии, у них тоже тройки. Так что вы с Катрин лидируете. Как знать, может снова будем работать вместе, только теперь в Creative World.

Ника не удержалась от язвительного замечания:

— Во время нашей последней беседы ты говорил совсем другое.

Она хорошо запомнила его слова: «В рекламном бизнесе все друг друга знают, и я постараюсь, чтобы тебя ни в одно агентство не взяли».

Игорь задумчиво отпил кофе.

— Времена были тяжелые, кризис за кризисом. «Тарантул» по большей части жил за счет наружки, а роснее упал. Я многое ставил на ту нашу встречу, Гордеев меня отшил, думал, ты поможешь, но ты тоже встала в позу. Вот я и психанул. А потом еще два клиента отвалились, и «Тарантул» окончательно сдулся.

— В смысле сдулся? Ты закрыл «Тарантул»?!

— А почему ты думаешь, я здесь? Закрыл, снова пошел в наемные сотрудники, тоска, конечно, но куда деваться? Помыкался туда-сюда, думал воскуреехать. Потом Максу написал, мы с ним давние приятели, оказалось, Creative World открывает филиал в России. Макс меня и порекомендовал.

— Ничего себе, сколько новостей разом. А где филиал?

— В Краснодаре, там дешевле, чем в Москве и есть толковые ребята. Нас, конечно, пока работает три калеки, но это уже кое-что. Я собственно поэтому тебя на кофе и пригласил.

Игорь выразительно посмотрел на нее, и Ника наконец поняла, к чему он клонит.

— Ищешь четвертую калеку?

Шутка получилась грубой. Но кому, если не ей, юморить на эту тему?

— Ищу себе зама. Увидел тебя на курсах, вспомнил, как хороша ты в деле и подумал: почему бы и нет?

Ника смотрела на него, не веря в происходящее. Как будто она уснула на пару лет, а когда проснулась, мир кардинально изменился: «Тарантула» больше нет, Creative World открыли филиал в России, а Игорь снова предлагает ей работу.

— Ну так что? Пойдешь ко мне в агентство?

Ника перевела взгляд на стаканчик с кофе, молочная пена медленно оседала. Надо же, еще неделю назад пределом мечтаний было возглавлять отдел в «Трапезе», потом Кирилл выбил почву из-под ног, сообщив, что отдела не будет. Затем снова вернул опору, рассказав о решении Сани. И вот теперь Игорь зовет ее работать в Creative World. Идеальная работа, почти то же самое, что должность в лондонском офисе, только лететь никуда не нужно. А значит, не будет переезда, языкового барьера и не придется расставаться с Кириллом.

Одна беда — работу предлагает Игорь. Тот, кто уволил ее, посчитав испорченную репутацию угрозой бизнесу. Тот, кто обещал сделать всё, чтобы она не нашла работу в агентстве. Тот, кто с первой встречи в Стамбуле смотрел на нее с явным скептицизмом, подыграл «Блуму» и был очень недоволен, когда Макс поощрил ее за «Электру».

— Чего молчишь? — не отставал Игорь.

Ника посмотрела на него. Что изменилось? Почему он вдруг начал улыбаться, болтать по душам и угощать ее кофе? Где гарантия, что завтра всё не изменится вновь? Что, если его ужалит очередная муха, и он отзовет свое предложение, а она снова останется не у дел?

— Мне надо подумать.

Такое решение и в самом деле не стоило принимать с бухты барахты. Тем более, что все мысли сейчас были заняты кроссовками, токеном и предстоящим разговором с Манчини. Она даже в корпоративную почту не заглядывала второй день, и, как ни странно, не переживала. Если бы случилось что-то критическое, шеф бы ее разыскал.

— Дай мне пару дней.

— Хорошо. Только не больше, ладно? Начальство торопит. Плюс сегодня у меня собеседование по скайпу с еще одним кандидатом.

Ника с трудом сдержала усмешку. Он точно хочет разыграть эту карту? Применить агрессивный маркетинг к маркетологу?

— Количество товара ограничено?

— Вроде того. Только оно на самом деле ограничено, это не уловка.

Ника натянуто улыбнулась. Ну-ну, в этом весь Игорь. Она не сомневалась, что никакого кандидата нет. Но почему он давит? Почему хочет продать ей работу здесь и сейчас? Откуда такая срочность?

— Может пойдем? — Ника указала на дверь. — Лекция как-никак, а ты теперь препод.

— Идем. — Игорь встал с дивана. — Жду твой ответ до вечера пятницы.

— Договорились.

Ника тоже встала. Она, конечно, посоветуется с Кириллом, но предложение явно пахло замысловатой ловушкой. Уже у входа в аудиторию она вспомнила про стример.

— Слушай, можешь эту штуку к одежде прицепить? — Она достала приборчик из сумки. — Я тогда лучше буду тебя слышать.

— Без проблем.

Игорь прикрепил стример к рубашке и направился к преподавательскому столу. Ника села в третьем ряду — за Таллией и Манчини.

— Ребята, привет!

Манчини обернулся и расплылся в улыбке.

— О, привет! Как дела?

Таллия ограничилась вежливым кивком. Понятно, узнала про обыск и решила держать дистанцию. Что ж, с ее стороны это вполне здраво.

— Дела нормально. Твое предложение выпить кофе еще в силе?

— Естественно! Часиков в пять?

— А если пораньше?

Манчини виновато развел руками.

— Прости, не могу. Но после пяти я полностью свободен, можем хоть всю ночь тусить.

— В пять так в пять. Где встречаемся?

— Напротив отеля кафе «Читерим», единственное место, где готовят нормальный эспрессо.

— Договорились.

Ника постаралась, чтобы улыбка вышла естественной, хотя на душе скреблись кошки: неужели Манчини замешан в убийстве? Если нет, то как он мог находиться на лестнице и никого не видеть? Может, всё-таки перепутал время?

В ушах зазвучал голос Игоря, и благодаря стримеру Ника без проблем разобрала:

— Сегодня у нас последняя лекция. В конце занятия я выдам четвертое задание, ср. дч. кр..го в субботу.

Ах да, она и забыла, что курсы подходят к концу. Интересно, найдутся ли силы на финальное задание? Все мысли сейчас только о расследовании и возможном аресте. Хотя есть шанс, что практика поможет отвлечься.

Игорь рассказывал о правилах составления технического задания для дизайнеров, но Ника довольно быстро потеряла нить. При должной концентрации, пожалуй, сумела бы разобрать суть, но мысли то и дело возвращались к пятну на кроссовках и токене, который подбросили Свете.

Мог ли это устроить Юрис? Да, пожалуй. Она оглядела аудиторию, странно, на лекцию он не пришел. Опять что-то замышляет? Сначала втерся в доверие к Федерике и украл токен, потом подбросил его Свете. Зачем? Может, боялся, что устройство обнаружит полиция, а вынести с корабля позарез нужно было? Вот и использовал Свету в качестве курьера. Вопрос: для чего Юрису это устройство? Что это вообще такое?

Ника достала телефон, вбила в поиск «токен с экраном» и довольно быстро нашла информацию, что этот брелок нужен для двухфакторной аутентификации. Вроде той, когда на телефон приходит сообщение с кодом, только в этом случае код приходит на токен.

Значит, Юрис хотел получить доступ в аккаунт Федерики? Не связано ли это с деньгами, о которых спрашивал Мехмет? В статье, которую он показывал на допросе, речь шла о криптовалюте. Ника вбила в поиск: «блогер Колючка, банковские карты небезопасны». На первой же странице нашелся блог Федерики.

Странно было читать посты того, кто умер всего неделю назад. Словно Федерика снова говорила наставительным голосом:

«Следует выключить интернет на телефоне и отказаться от банковских карт. Так меньше шансов, что ваше местоположение вычислят».

Ника просмотрела статью, общая суть которой сводилась к тому, что надо пользоваться криптовалютой и наличкой. Она совершенно не представляла, как работают биткоины, но что, если для доступа к ним нужен токен? Тогда понятно, зачем красть устройство. Ради денег. Но зачем убивать Федерику? Может, она поймала Юриса с поличным? Если, конечно, убийца — Юрис.

Ника открыла список статей блога. Чего тут только не было! Полный набор, включая разоблачение знаменитостей: Том Хэнкс — потомственный маг; Натали Портман телепатически общается с тайным воздыхателем; Николас Кейдж — отец троих внебрачных детей. Даже про Ред Макса статья имелась: «Так ли гениален знаменитый гуру маркетинга?»

Всё это было приправлено таким количеством рекламных баннеров, что в глазах рябило. Федерика умерла, но жизнь продолжалась: реклама в ее блоге по-прежнему работала, кто-то на нее кликал, кто-то за нее платил. Ника увеличила один из баннеров, в углу был едва различим логотип RTB-Creative. Может, сказать Максу, что сайт Федерики стоит исключить из баннерной сети?

Ника пролистала серию постов про знаменитость и перешла к тегу «здоровье»: томатный сок вреден, петрушка полезна, лимоны нужно есть каждый день. Была статья и про чудодейственные свойства пуповины. Оказывается, если собственная не сохранилась, можно заказать в интернете, но важно купить ее в правильном месте и всегда носить с собой, это убережет от болезней и сглаза.

Ника закрыла блог, вряд ли в нем отыщется что-то полезное. Скорее всего, кто-то позарился на криптовалюту Федерики, хотя не исключено, что дело совсем в другом. Разбираться в этом — не ее работа, самое важное — понять, врет ли Манчини.

Студенты вокруг завозились, заскрипели отодвигаемые стулья. Лекция закончилась? Ника посмотрела на кофейный стаканчик, да уж капучино давно превратился в безвкусную жижу. Стоп, а задание Игорь выдал?

Она подхватила сумку, выбросила кофе в урну и нагнала в дверях Дэвида.

— Привет! Я что-то задумалась и всё пропустила. Игорь задание выдал?

— Ага. — Дэвид направлялся к лифту. Там уже стояли Валери, Камила, Манчини и Юрис. — Пойдем пешком?

— Пойдем.

Они вышли на лестничную клетку.

— Нам надо выбрать какую-то компанию, можно реальную, можоридумать. Но Игорь сказал, что если будем придумывать, нужно учесть финансовые показатели: доходы, расходы, капитализацию. Можно стартап взять.

Ника сразу подумала о Михаиле с его лампами. Вчера он прислал ссылку на сайт и сказал, что запустил рекламу, но она так замоталась, что даже не посмотрела.

— Для этой компании надо составить маркетинговый план на год. Причем тут тоже важны финансы: сколько специалистов будеествано, что отдать на аутсорсинг, сколько времени займет каждый этап. Короче, не субботу, кактопеть до субботы. Точнее, до ночи с пятницы на воскресенье. Подробное описание задания скинут в чат.

Они уже спустились на третий этаж, и Ника вдруг сообразила, что забыла у Игоря стример. Она остановилась.

— Спасибо. Мне надо вернуться, кое-что забрать в аудитории.

— Ага, давай. Увидимся.

Ника поднялась на пару ступенек и перегнулась через перила.

— Дэвид, а что по баллам? Сколько дают за финальное задание?

— Максимум десятку.

Ничего себе!

— Спасибо! — поблагодарила она еще раз и поспешила наверх, пока Игорь не ушел.

Десять баллов за финальное задание. Это значит, что сертификат могут получить все и совершенно неясно, кому достанется должность. Тот же Дэвид, у которого четыре балла, в сумме может набрать четырнадцать и даже вырвется вперед, если нынешние лидеры провалятся.

Выйдя в коридор, Ника услышала голос Игоря:

— Думаешь, это он?

Стример всё еще работал в режиме микрофона. Звук передавался так четко, что казалось, Игорь стоит рядом.

— Знаешь, я был уверен, что это ты, — голос Макса. — Под раздачу попали все, кроме твоих. Но потом Катрин тонаковали, и я понял, чонокорурой.

Игорь пробурчал что-то невнятно.

— Сто пудов, — хмыкнул Макс. — Больше некому.

Ника остановилась у двери. Конечно, подслушивать нехорошо, но они обсуждают ботов и явно кого-то подозревают.

— Кьяра проверила аккаунты, — продолжил Макс. — Не тронули толькашаленых. Юрису хватило ума притвориться, что он попал под раздачу чтобы не вызывать гнев остальных, а вот Свету серугореают.

Без визуального контакта часть слов сливалась в звуковую кашу, но общий смысл был понятен: боты не атаковали только Юриса и Свету. Причем Юрис притворился, что ему тоже досталось.

— Вряд ли бы у нее хватило ума, — довольно грубо заметил Игорь.

— Ума-то может быть и хватило, довочоура, а вот опыта — нет. Любоучие, моя девочка твою сделала: обошла ботов и взяла пять баллов.

Моя девочка? Это он про нее, что ли? Ну да, только Нике досталось пять баллов.

Макс продолжал:

— Твоя, как обычно, схитрила: ропосилаичиковаотить… — дальше ни слова не было понятно, а в конце довольно четко прозвучало: — Ника их всех порвет.

— Возможно. Но не факт, что она согласится на должность.

— А это тут при чем?

— При том, что по условиям побеждает тот, чей студент получит работу, а не тот, чей заработает больше баллов.

Ника вскинула брови. Побеждает?! Они, что, заключили пари? Интересно, Грассо тоже в этом участвует?

— Я всегда знал, что ты тот еще засранец. Но да, урурорылаожность. Хотя не думаю, что Ника откажется. С чего вдруг? Ради работы в этой ее икорной компании?

Ника прислонилась спиной к стене. Или ради должности заместителя директора в российском офисе Creative World. Теперь понятно, почему Игорь вдруг из мерзавца перевоплотился в своего парня. Он предложил ей работу, чтобы она в случае победы отказалась от должности в лондонском офисе. Тогда должность достанется Катрин, и Игорь выиграет пари у Макса.

Интересно, на что же такое ценное они поспорили, если ради победы он придумал очередную подлость? Значит ли его предложение хоть что-то? Или он пошлет ее на все четыре стороны, как только получит свое?

— Кьяра психует из-за ботов, — продолжал Макс. — Говорит, репуацияаниии ненела. Не представляю, что с ней будет, если узнает про наше маленькое соревнование. Ой… Ника, ты чего здесь?

Ника повернула голову. Оказывается, Игорь с Максом вышли из аудитории.

— Пришла кое-что забрать, — она указала на стример, приколотый к рубашке Игоря. — Не возражаешь?

Игорь, чертыхнувшись, отстегнул стример и протянул ей. Макс быстро сообразил, что к чему.

— Н-да, нехорошо получилось.

Ника забрала приборчик и улыбнулась Игорю.

— Знаешь, я готова дать ответ прямо сейчас. Иди ты. Далеко и надолго. В случае победы я поеду в Лондон, но даже если проиграю, не пойду работать к тебе.

Она глянула на Макса, но не нашла, что добавить. Сказать, что он всегда был ее кумиром, но теперь перестал? Зачем? Разве это что-нибудь изменит?

Ника развернулась и пошла к лестнице, а сзади что-то говорил Макс. Она не разобрала слов, но по интонации поняла, что он подтрунивает над Игорем. Противно. В сухом остатке он ничем его не лучше. Интересно, стример тоже ради выигрыша подарил?

Одно радует — Грассо в этом не участвует. Будет забавно, если победит Манчини, тогда эти двое останутся с носом. Ника поймала себя на том, что совершенно искренне желает Карло победы. Если, конечно, после сегодняшней встречи не выяснит, что он замешан в убийстве.

Глава 23. Противоречивые показания

Ника указала на дальний столик, где вырисовывался силуэт парня с длинными волосами. Из-за дымовой завесы Кирилл не сразу его разглядел. Манчини сидел на диване и курил кальян, большинство посетителей кафе было занято тем же, кто-то потягивал кофе, кто-то играл в нарды.

«Восточный колорит по-европейски», — думал Кирилл, направляясь к столику. Почти все традиции соблюдены: кальян, кофе, нарды, негромкая турецкая музыка. Только вместо турок удовольствию предавались иностранцы.

Ника села напротив Манчини.

— Привет, Карло. Знакомься, это Кирилл.

— Привет. — Манчини пожал Кириллу руку и, похоже, не удивился, что Ника пришла не одна. — Кальян будете?

Ника покачала головой, а Кирилл отказываться не стал. Манчини махнул официанту, указал на кальян, потом на Кирилла. Подумал секунду, ткнул в кофейную чашку и показал два пальца. Официант кивнул. Всё предельно ясно: еще один мундштук и два кофе.

Манчини затянулся и выпустил струйку дыма. Кальян пах дыней с легкими нотками малины.

— Ты тот самый парень из России?

— Насчет того самого не знаю, но да, из Москвы.

Переходить к делу было рано: сперва стоило дождаться официанта, чтобы никто не отвлекал. Манчини это тоже понимал, а потому не торопил с расспросами о причине встречи.

— Я из Сиены, городок такой в Тоскане. Слышали?

— Мечтаю побывать, — улыбнулась Ника.

Кирилл ограничился вежливым кивком и сделал мысленную пометку о том, куда стоит свозить Нику. Когда всё уляжется, конечно.

Манчини выпустил еще одну струйку дыма. На пару секунд его заволокло туманом.

— В Италии вообще хорошо: еда вкусная, кофе настоящий, вино бесподобное. А здесь разве что кальян и каштаны.

— А как же кебаб? — Кирилл бросил взгляд на барную стойку, за которой загудела кофемашина.

— Устал я от кебаба, хочется нормальной еды. Зашел вчера в пиццерию, так лучше б не ходил. Они, похоже, о пармезане не слышали.

Кирилл понимающе усмехнулся. Да, с европейскими продуктами в Турции неважно. Однако какой смысл искать пиццу в Стамбуле? Это как страдать из-за отсутствия борща в Таиланде. Нет уж, если приехал в чужую страну, наслаждайся местными блюдами. В этом же особый кайф путешествий!

Наконец подоспел официант.

— Ваш кофе.

Он поставил на стол два эспрессо. Надо же, аутентичное заведение, а кофе подают итальянский, похоже, Манчини знал, где назначать встречу. В блюдечках лежало по кусочку розово-белого лукума. Официант вручил Кириллу одноразовый мундштук, упакованный в пакетик, пошевелил щипцами угли и удалился.

— Держи. — Манчини протянул Кириллу шланг кальяна. — И рассказывайте уже, чего хотели? А то я исчерпал все непринужденные темы разговора.

Кирилл надорвал пакетик.

— Мы насчет вчерашнего допроса.

— Это я понял, еще когда Ника предложила встретиться и выпить кофе. Хотя рассчитывал, что ты придешь одна. — Он укоризненно посмотрел на Нику, та с улыбкой развела руками. — Но что конкретно вас интересует? Полиции я уже всё рассказал.

Ника пододвинула к себе чашку.

— Ты говорил, что был в баре в момент убийства, но, насколько я поняла, это не совсем правда.

Манчини медленно отпил кофе и побарабанил пальцами по столу.

— Да, в баре я не был. Я стоял у перил на второй палубе.

— Недалеко от лестницы, ведущей вниз?

— Да.

— Можешь рассказать подробно, когда туда пришел? Сколько там пробыл и что видел?

Манчини заглянул в кофейную чашку, хмыкнул и отодвинул ее на край стола.

— Слышал, тебя вчера тоже возили на допрос. Как это мы не пересеклись?

— Думаю, инспектор специально посадил меня в дальний коридор, чтобы не видела, кого допрашивают.

— Хитрый он, этот турок. И въедливый, зараза. Что там с кровью? Есть результаты?

— Ждем.

Кирилл потягивал кальян, наблюдая за их беседой. Вмешиваться пока не стоило, Манчини явно прощупывал почву, думал, что рассказывать, а что нет. Хотя, какой ему резон скрывать от них то, что уже знает полиция? Если, конечно, исключить тот факт, что он замешан в убийстве и ведет свою игру.

— Ника, я знаю, что мои показания для тебя не очень-то полезны, они и меня выставляют в нелучшем свете, но я рассказал, что знаю.

Ника улыбнулась и отпила кофе.

— Ты мне очень поможешь, если расскажешь еще раз.

Манчини пожал плечами.

— Ладно, но, если честно, не думаю, что это поможет. Помнишь, на корабле я увел Федерику в бар?

Ника кивнула.

— Помню. Ты и меня звал.

— Это я из вежливости, на самом деле рассчитывал, что ты откажешься, нужно было поболтать с Федерикой наедине. Я тогда уже знал, что дизлайки — ее рук дело и предложил два варианта: либо сознается сама, либо я иду к Грассо.

— И что она выбрала?

Манчини шумно выдохнул.

— Знаешь, у нас не принято говорить плохо про умерших, но Федерика… вот странной она была, честное слово. Не то, чтобы дурой, нет, мозгов устроить дизлайки хватило, но все эти ее загоны, одна пуповина чего стоит!

Кирилл заметил, как напряглась Ника, он и сам насторожился при упоминании пуповины. Если ее подбросил Манчини, то это проверка: следит за реакцией Ники, продумывает следующий шаг.

Кирилл снял мундштук и вернул шланг Манчини. Давненько он не курил кальян, волна расслабления уже растекалась по телу.

— В общем, она обвинила меня, что я за ней шпионю, поэтому и подписался на рассылку блога. Бред. Потом попыталась телефон отобрать, потому что я якобы ее на диктофон записываю. Представь, как это со стороны смотрелось? Еле утихомирил. Говорю, ладно, не хочешь по-хорошему, пойду к Грассо. А она знаешь, что? Иди, а я пойду к Максу и посмотрим, кого первого выгонят. Но меня-то с чего выгонять?

— Да уж, — пробормотала Ника. — Она и меня обвиняла в том, что записываю ее на диктофон. Чем у вас всё закончилось?

Манчини выпустил очередную струйку дыма.

— Да ничем. Она ушла, я остался в баре. Бармен мне посочувствовал, спрашивает, налить что-нибудь для успокоения нервов? А я не особый любитель алкоголя, точнее тех последствий, что бывают на утро. Предпочитаю что-нибудь, от чего меньше отходняков.

Он затянулся, вода в колбе забулькала. Ника с Кириллом обменялись взглядами, наверняка она думала о том же: если Манчини принимал наркотики, его показания под большим вопросом.

— Бармен дал мне косячок, но толку? Всё равно, что кальян покурить. Я ж хотел чего-нибудь позабористее, так ему и сказал. Говорит, подожди, сейчас принесу. Минут через пятнадцать вернулся злой, оказалось, что ничего не осталось, походу, всё продал. Пришлось довольствоваться травкой. Я вышел на палубу, стою, курю. Потом вижу: Макс с Игорем. Ну, я в тень, чтобы не спалили, они вниз. Следом Грассо, она, похоже, из зоны досуга вышла. И официант за ними. Я быстренько докуриваю, потом шум, суета. Думаю, ну его нафиг, свалю от греха подальше. Пошел наверх, тут эта дура Катрин со своим телефоном, врезалась в меня, разоралась, что я ей чуть телефон не разбил и такая: «Фу, от тебя шмалью за километр несет». Я понял, что в ресторан сейчас лучше не соваться, надо проветриться. Вернулся в бар, заказал чай, купил жвачку. Чуть позже пришел Юрис, его Макс послал, сообщил, что Феде убили и позвал нас в ресторан, туда уже всех согнали.

— Подожди, — попросил Кирилл. — То есть ты стоял недалеко от лестницы, но соврал, что был в баре. Зачем?

— Так ты дальше слушай. Пришел я в ресторан, там уже все наши, рассказывают, как Макс Феде позвонил, как Ника нашла тело. Я пару вопросов задал и сразу понял, что убийство произошло между 19:44 и 19:50, то есть, когда я курил. Тут бармен меня в сторонку отводит и говорит, выручай, брат, скажи, что всё время был в баре, у меня судимость, мне без алиби никуда. Начнут копать, поймут, что я приторговываю, а с наркотой в Турции строго, попаду в тюрьму, меня там быстро. — Манчини чиркнул пальцем по горлу. — Не любят у них это дело, с дилерами, как и с насильниками, разговор короткий. Я поначалу его послал, но этот гад тоже не дурак, говорит, сдашь меня — тоже молчать не буду. Расскажу, как вы ссорились с этой девицей, алиби у тебя нет — попадешь под подозрение. Плюс про травку сообщу, один анализ и все узнают о твоих увлечениях.

Манчини снова затянулся, кальян возмущенно забулькал. Ника задумчиво погладила ободок кофейной чашки.

— И ты соврал.

— Ну да. А куда деваться? Я тогда не столько переживал насчет алиби и ссоры с Федерикой, сколько насчет травки. Помнишь, как Грассо распиналась про неподобающее поведение? Она же и на общем сборе нам об этом говорила: репутация компании, ведите себя прилично, нам скандалы не нужны. Меня бы сразу выперли с курсов, а я столько денег сюда вложил, жена бы не простила. Так что пришлось малость сопоставить показания.

Ника посмотрела на Кирилла, как бы спрашивая: «Тебя ничего не смущает?» Кирилл и в самом деле хотел кое-что прояснить.

— То есть теоретически бармен мог находиться на нижней палубе примерно в то время, когда напали на Федерику?

Манчини выдохнул пар и покачал головой.

— Не-не, не вариант. По времени нестыковка. Я ж не дурак, стал бы обеспечивать ему алиби в таком случае? Говорю же, я быстро прикинул, когда убили Федерику, я в это время курил. Бармен на нижнюю палубу не спускался, так что не он это. Мог выйти из бара и по второй лестнице наверх пойти, это да, но вниз точно никто не спускался. Да и не поднимался никто с нижней палубы. Я ж лицом к лестнице стоял, следил, чтобы не спалиться. В общем, я подумал, что всё равно ничего не видел и ничего не знаю, так что для следствия не так уж важно, где именно я был. А вылетать с курсов не хотелось.

Ника отодвинула кофейную чашку.

— Карло, а почему ты уверен, что именно в это время там курил? Может, ты пришел позже, когда убийца уже сбежал?

— Тоже не вариант, я об этом думал. Смотри, я сижу в баре, приходит сообщение от Макса, что он собирает вашу команду. Я потом время в ватсапе проверил, это было в 19:40. Я прочитал сообщение и пошел курить. Подумал, как раз успею до оглашения результатов.

— Ты уверен, что прочитал сообщение в 19:40? Вайфай на второй палубе не ловил, может ты получил сообщение позже?

— Да ну, я ж не Федерика, мобильный интернет подключил. Телефон звякнул, и я сразу открыл ватсап. Инспектор тоже об этом спрашивал. Говорил ему и скажу тебе: я всё прекрасно помню. Один косячок не в счет, поверь, это как кальян покурить — память не отшибает.

— То есть ты был на лестнице с 19:40 до 19:50 и никого не видел?

— Да. Я знаю, что тебе гораздо приятнее было бы услышать, что я заметил убегающего убийцу, но, по всей видимости, он спрятался где-то внизу, а потом под шумок вылез.

Ника задумчиво кивнула. Похоже, ее занимал тот же вопрос, что и Кирилла. Инспектор отмел версию, что убийца спрятался внизу, потому как тогда бы полиция его обнаружила. Манчини, видимо, этого не знал. Он утверждает, что наверх никто не поднимался. То есть внизу с Федерикой находилась только Ника. Кирилл понимал, что это невозможно, понимала это и Ника. Следовательно остается два варианта: либо Манчини что-то перепутал, либо врет.

— Ты говорил, что столкнулся на лестнице с Катрин, — вспомнил Кирилл. — Почему она об этом полиции не рассказала?

— Да кто ж ее знает, может и сказала, там же плюс-минус несколько минут. Я вообще про эту встречу забыл, если бы изначально соврал, что был в баре не до 20:00, а до 19:52, это бы вообще не всплыло. Но инспектор прикопался к этим восьми минутам, говорю ж, въедливый зараза. Я поначалу отнекивался, сказал, что время перепутал, но он перешел к запаху шмали, эта дура же всё на видео записала. Меня и так уже совесть замучила из-за того, что соврал, а тут инспектор говорит, бармен сознался, что алиби липовое. Не знаю, правда ли это, или инспектор меня на понт брал, но я понял, что лучше рассказать правду. Всё равно никто не докажет, что я травку курил — сколько времени прошло, так что с курсов не выпрут. Попросил инспектора преподам не говорить, вроде пообещал молчать. Тебе тоже нет смысла рассказывать, всё равно…

— Доказательств нет, — закончила за него Ника.

— Ну да, а ещё, похоже, ты единственная, кто играет честно.

— Вот спасибо. Еще бы в убийстве не подозревали.

— Не грузись, вряд ли на кроссовках ее кровь, инспектор этот любит навести страху. Вот увидишь, сделают экспертизу и отстанут от тебя.

Ника печально улыбнулась.

— Спасибо за откровенность, Карло.

— Не за что. Но, как я и говорил, не думаю, что это хоть что-то прояснило.

Кирилл не был с ним согласен, по его мнению, толк от встречи был. По крайней мере они выяснили, что Манчини — не самый надежный свидетель. Курил травку, изначально дал ложные показания, плюс у него самого нет алиби на момент убийства. В одном он прав — инспектор любит навести страху. Похоже, он запугивал Нику, говоря о свидетеле, косвенно указывающем на ее виновность.

Наверняка адвокат будет рад это услышать.

Муэдзин пропел вечерний призыв на молитву. Мехмет подошел к окну, распахнул створку и тут же закрыл. Сегодня было не так уж жарко, но уличный воздух казался горячим по сравнению с прохладой кондиционера. Быстрее бы сентябрь — самое благодатное время года: жара отступает, но ещё не холодно, можно смотаться на недельку к Средиземному морю, а лучше — к Эгейскому, в Измир. Погулять, расслабиться, хоть ненадолго забыть о рутине.

Но пока об отдыхе можно было только мечтать. И то недолго: в краткие перерывы между напряженными попытками сложить детали преступления в четкую схему.

Допрос Янсонса многое прояснил, но не дал ответа на главный вопрос: кто убийца?

Поначалу Янсонс стоял на своем: «Токен не брал, камеру не устанавливал и вообще понятия не имею, что происходит». Пришлось промариновать паренька: раз за разом задавать одни и те же вопросы, поймать на лжи и разложить по полочкам всю картину.

Мехмет сел за стол, приготовил блокнот и включил аудиозапись допроса.

«Мы разобрали настольную лампу, которую вы принесли в номер Сантос. Да, снаружи на ней отпечатков нет, но внутри имеются. Я знаю, что это ваши отпечатки, вы тоже это знаете. На экспертизу уйдет время, но вы облегчите жизнь и мне, и себе, если расскажете правду».

Мехмет промотал вперед, к тому моменту, когда он уже показал видео, на котором Янсонс копается в сумке Сантос. Еще немного вперед: на вопрос «Где вы были в ночь с восьмого на девятое июля?» Янсонс ответил: «Спал у себя в комнате».

«Почему тогда ваш сосед утверждает обратное? Вы всерьез рассчитывали, что он не заметил ваше отсутствие? Вы утверждаете, что никогда не были в комнате жертвы. Уверены, что мы не найдем там ваши отпечатки и ДНК?»

К тому моменту Мехмет уже понял, что Янсонс расколется: он всё реже смотрел ему в глаза, да и на переводчика поглядывал затравленно, без конца потирал руки, нервно облизывал губы — все признаки налицо, а потому Мехмет решил надавить еще немного.

«На этом видео вы в ресторане с другими студентами. Вот вы, Краснов, Легран, Триаль».

Видео было снято за пятнадцать минут до нападения на Сантос, Мехмет хотел для контраста показать «до» и «после». Легран и Триаль давали оператору интервью, Краснов в наушниках копался в телефоне, сам Янсонс пил шампанское.

«Перемотаем вперед, — говорил Мехмет на аудиозаписи. — Вот Краснов звонит Сантос. Вот вы выглядите встревоженным и подходите ближе. В тот момент вы уже украли токен и наверняка предвкушали, как заграбастаете все ее деньги. Я одного не могу понять, как вы провернули убийство? Пока склоняюсь к версии, что у вас был сообщник».

Мехмет улыбнулся, вспомнив реакцию Янсонса.

«Я не убивал! — Даже на аудиозаписи было слышно, как он напуган. — Да, мы с Федерикой и в самом деле разок переспали. Но я ее не убивал!»

«А как же камера и токен? Очевидно, что это ваших рук дело».

Янсонс молчал, уже не отрицал свою причастность, но еще не сознался. Мехмет задал следующий вопрос: «Скажите, почему вы были так уверены, что у Сантос есть деньги?»

Полчаса спустя подозреваемый поплыл. Оказалось, он увидел пачку наличных в сумке Сантос, когда та расплачивалась за кофе. После чего решил втереться в доверие и прощупать почву. Самое удивительное — он совершенно не испытывал вины за то, что пытался украсть чужие деньги.

«Это не ее деньги. Она точно так же их украла».

Янсонс c Сантос поговорили по душам: он пожаловался на разваливающийся бизнес и увлажнители воздуха, которые продавались всё хуже; она объяснила, что существуют другие способы заработать.

«Федерика обналичивала криптовалюту. Ей переводили сумму, она за определенный процент покупала подарочные сертификаты в интернет-магазинах и передавала их следующему исполнителю. Он продавал сертификаты на форумах: со скидкой, но за реальные деньги. Дальше эти деньги переводились заказчику. Конечно, не напрямую. Через продажу цифрового контента: книг, курсов, видео. Магазин с этим контентом, естественно, принадлежал заказчику».

Схема отмывания поражала, хотя Мехмет не сразу в ней разобрался. Пришлось задать Янсонсу массу вопросов: при чем тут сертификаты? как именно она обналичивала криптовалюту? откуда поступали заказы?

Оказалось, что по такому принципу работает целый подпольный рынок. Например, некто продает в даркнете оружие: берет оплату в криптовалюте, которую нельзя отследить, оставляет товар в условленном месте, скидывает местоположение покупателю. Сделка состоялась, все довольны: клиент получил оружие, продавец — деньги. При этом они друг друга видеть не видели и знать не знают. Но есть проблема — криптовалюту не так-то просто потратить: хлеб на нее не купишь, за электричество не заплатишь. Выход — перевести ее в реальные деньги.

Можно, конечно, продать валюту на бирже, но тогда придется объяснять государству, откуда она взялась. Вот тут-то и нужна помощь Сантос и подобных ей «отмывателей».

Завершив сделку по продаже оружия, продавец переводит отмывателю криповалюту, скажем, равноценную тысячи евро. Отмыватель заходит в интернет-магазин, где можно купить реальные товары вроде бытовой техники или косметики. Важное условие: в магазине продаются подарочные сертификаты и там принимают криптовалюту.

Отмыватель оставляет сто евро себе в качестве комиссии, девятьсот тратит на сертификат и пересылает его следующему исполнителю.

Тот в свою очередь публикует на форуме объявление: «Продается подарочный сертификат в такой-то магазин. Номинал — девятьсот евро. Цена для вас — семьсот». Естественно, находятся халявщики, мечтающие о новом холодильнике и чудодейственной маске от морщин. Исполнитель получает семьсот евро, сотню оставляет себе, остальные переводит дальше.

Это уже реальные деньги, поступившие на банковский счет, которые можно потратить в любом магазине. Конечно, такие транзакции легко отследить, именно поэтому заказчик пользуется услугами отмывателей. Те берут риск на себя, но при этом максимум, что им можно предъявить — неуплату налогов. Ни в чем криминальном они не замешаны. Серая зона — можно прикапываться бесконечно, но на изначальную сделку по продаже оружия никак не выйдешь.

На финальном этапе очередной исполнитель, получив шестьсот евро, заходит на сайт, адрес которого ему выслал заказчик. Покупает на сайте цифровой товар — это может быть что угодно: от курсов дизайнера до услуг юриста. Исполнитель тратит пятьсот евро, сотню оставляет себе. Эти пятьсот и попадают в карман заказчика, который владеет сайтом.

Возможно, он даже платит налоги, делая вид, что зарабатывает на онлайн-курсах. На деле: продал оружие за тысячу евро, отмыл и положил в карман пятьсот. Довольно высокий процент, конечно, его можно снизить, если сократить количество этапов. Например, поручить отмывателям продавать криптовалюту в обменниках и не заморачиваться с сертификатами. Но чем больше звеньев, тем меньше риск, что схему раскроют.

Янсонс решил, что деньги, украденные один раз, можно украсть снова, поэтому и придумал трюк с камерой. Соблазнил Сантос, остался у нее ночевать, а когда та уснула, подменил лампу. Дальше нужно было лишь дождаться, когда она введет пароль, а потом выбрать момент и украсть токен.

С первым проблем не возникло, Янсонс и в самом деле получил логины и пароли Сантос. Он уже передал их Мехмету, и айтишники приступили к работе. А вот с токеном вышла заминка.

«Какой смысл мне ее убивать? — распылялся на записи Янсонс. — Если бы Федерика не умерла, я бы получил доступ к ее кошельку, но это убийство, наоборот, всё усложнило».

Узнав о смерти Сантос и полиции, которую вызвал капитан, Янсонс запаниковал. Что делать: выбросить украденный токен за борт или вынести с корабля? В первом случае он терял шанс добраться до криптовалюты, во втором — рисковал попасться полиции. Как объяснить, откуда у тебя в кармане вещица жертвы? Янсонс выбрал третий вариант — подложил токен Авдеевой, рассудив, что если кого и поймают, то пусть лучше ее. Схема сработала, полицейские тогда о токене и не слышали, а потому внимание на него не обратили. Янсонс планировал на следующий день вернуть добычу, но заглянув в сумочку Авдеевой, понял, что она ее перепрятала.

«Почему же вы не забрали камеру из комнаты Сантос?» — спросил Мехмет.

«А как бы по вашему я туда попал?»

Ключа от комнаты Сантос у Янсонса не было, взламывать замок он не рискнул, а потому решил, что безопаснее оставить камеру, она бы всё равно не вывела полицию на него. Следы замел: был вайфай, к которому подключалась камера, но испарился.

В сухом остатке тайна пропавшего токена более-менее раскрылась. Понятно, кто установил камеру, зачем, когда и как, понятно, кто подложил Авдеевой токен. Не ясно только, связано ли это с убийством. Янсонс клялся, что к смерти Сантос не причастен, и Мехмет склонялся к мысли, что он не врет. Действительно, какой смысл убивать, когда доступ к кошельку у тебя в кармане? Очень сомнительно.

Чутье подсказывало, что убили Сантос из-за другого, девчонка и в самом деле умудрилась привлечь к себе и вора, и убийцу. Началось всё спонтанно — с удара бутылкой по голове, но на этом убийца не остановился. Какой выдержкой надо обладать, чтобы три, а то и пять, минут душить беззащитную девушку? Не говоря уже о том, что для этого нужна сила. С другой стороны, Сантос почти наверняка была без сознания, значит, не сопротивлялась, следовательно, сила тут ни при чем. С физической точки зрения всё просто: перевернул лицом вниз, накинул шарф на шею, затянул потуже. Жуть. Даже Мехмета передергивало при мысли об этом, а он повидал немало трупов.

Справилась бы Ловкина? Да, если говорить о физических данных. Разозлилась из-за дизлайков, ударила, задушила. Такой сценарий возможен, вот только Мехмету не хватало улик. Да и уверенности тоже не хватало. Что-то не сходилось, не доставало какой-то мелкой детали.

Слишком уж смелую жизнь вела Сантос. Что, если она украла чью-то криптовалюту вместо того, чтобы обналичить? Затем ее нашли в Стамбуле и отомстили. Тоже версия, но каков шанс, что обиженный заказчик оказался на корабле? Ради мести записался на маркетинговые курсы? Вряд ли. Ради той же мести пошел работать на корабль? Тоже не то. Ясин проверил персонал, все устроились на корабль больше года назад.

Значит, причина не в отмывании денег.

Он начертил в блокноте вертикальную линию, слева написал «Ловкина», справа — «Манчини». В первую колонку добавил столбиком: «нет алиби», «мотив», «возможность», «кровь». Во вторую: «нет алиби» и «возможность». Подумал немного и добавил в первую колонку: «была внизу одна» и поставил знак вопроса. Еще один знак вопроса нарисовал рядом с «кровью» — результаты экспертизы еще не готовы.

Если Манчини не врет, то только Ловкина была внизу в момент убийства. Но как понять, правдивы ли его показания? Ясно, что свидетель из него никакой, но речь сейчас не о заседании суда, а о сути. Есть вероятность, что он намеренно ее подставляет. В таком случае убийца — он.

Зазвонивший телефон вывел Мехмета из раздумий.

— Слушаю.

— Мехмет бей, привет, это Осман из судмедэкспертизы. Есть минутка?

— Конечно. Какие-то новости по крови?

— Да. Кровь и в самом деле принадлежит жертве, но есть кое-что еще. Думаю, тебе стоит заглянуть ко мне в гости.

— Понял. Сейчас буду.

Мехмет сбросил вызов и вышел из кабинета. Если эксперт приглашает инспектора в гости, значит, в деле наметился прорыв.

Ника смотрела в тарелку на почти нетронутую рыбу и никак не могла выкинуть из головы разговор с Манчини. Она спала внизу в момент убийства, он прохлаждался у лестницы и не видел, чтобы кто-то поднимался на верхнюю палубу. Инспектор уверен, что внизу тоже никто не спрятался. Как такое возможно? Манчини перепутал время? Или врёт? Но зачем? Любой адвокат в пух и прах разобьет его показания. Папа так вообще уверен, что инспектор не пустит Манчини в суд.

«Если не дурак, конечно, — заявил он по видеосвязи. — Знающие люди говорят, что не дурак. В любом случае, не переживай, опереться ему не на что, все козыри на нашей стороне».

Он, похоже, готовился к битве: обсуждал стратегию с Ильясом, штудировал турецкое законодательство, наводил справки о Мехмете. Ника бы предпочла, чтобы битвы вообще не было, ведь битва предполагала арест. Даже представить страшно, что ее посадят за решетку. Пусть на короткий срок, ведь в случае чего, папа ее быстро вытащит. Хотя она иностранка, следовательно, есть риск побега, то есть залог могут и не назначить… Ника отложила вилку.

— Ну ты чего? — возмутился Кирилл. — Надо поесть, ты с утра на одном горелом омлете.

— На себя посмотри.

Рыба Кирилла немного уменьшилась в размерах, но в целом не сильно-то отличалась от той, что лежала на ее тарелке.

— Я ем! — Кирилл демонстративно наколол кусочек и отправил в рот. — Твоя очередь.

Ника, вздохнув, последовала его примеру. Форель была вкусной: свежевыловленная, приготовления на гриле, в сочетании с лимоном и овощами — настоящий гастрономический шедевр. В другое время она смела бы порцию мгновенно, но сейчас то и дело поглядывала на окна квартиры Кирилла и думала, не обидится ли он, если предложить завернуть еду с собой?

— Неужели он врет? — уже в который раз за вечер пробормотала Ника.

— Или ошибся, — тоже не в первый раз заметил Кирилл.

Они сидели на террасе. Мимо гуляли прохожие, наслаждаясь вечерней прохладой. Официант поставил на их столик лампу. Странно, что не было комаров, в Краснодаре их бы уже живьем сожрали.

— Если ошибся, как это доказать?

— Зачем? Это не твоя задача. Пусть инспектор доказывает. В этом вопросе я солидарен с твоим отцом: ни один суд такие показания не примет.

— Дело не в суде, я всё еще надеюсь, что до этого не дойдет. Я пытаюсь разобраться. Если Манчини врет, значит, он убийца. Понимаешь? Я тогда хотя бы буду знать, кто меня подставляет.

— Ника, я всё понимаю. Ты хочешь узнать, кто тот гад, что подбросил кровь и пуповину. Я тоже хочу это выяснить, но пока не вижу вариантов.

Ника наколола помидорку черри, задумчиво отправила в рот.

— Но если он ошибся? Например, был на лестнице в другое время, возможно это как-то мне поможет?

— Вряд ли. Опять же из-за того, что его словам сложно верить.

— Ты прав.

Она поковыряла рыбу вилкой, съела еще кусочек. Можно ли как-то доказать, что Манчини врет? Найти нестыковки в его словах? Или отыскать других свидетелей?

— Попробуй айран. — Кирилл указал на стакан с белым воздушным напитком. — С твоим режимом питания желудок будет благодарен.

Ника послушно взяла стакан. Интересно, когда будет готова экспертиза? Если кровь на кроссовках не принадлежит Федерике, то обо всем этом кошмаре можно будет забыть, а папа зря потратился на билет и гостиницу.

Айран был холодным, немного резковатым, отдаленно напоминал кефир.

— Мне нравится.

— Я рад. Если хочешь, можем попросить упаковать рыбу с собой и поужинаем позже. Когда придет аппетит.

Ника улыбнулась.

— Читаешь мои мысли.

Пока Кирилл общался с официантом, она достала телефон. Оказывается, пришло сообщение от Ильяса. Потягивая айран, Ника открыла ватсап.

«Эксперт шепнул, что есть результаты. Подтвердилось, что кровь принадлежит Сантос. Пытаюсь выяснить подробности».

Рука дрогнула, айран потек по подбородку на футболку.

— Черт!

Кирилл отвлекся от беседы с официантом.

— Что случилось?

Ника вытерла салфеткой подбородок. Пальцы и футболка были заляпаны айраном.

— Ильяс прислал сообщение. — Она протянула Кириллу телефон, взяла еще салфеток. — Я сейчас, надо привести себя в порядок.

Она направилась к туалетам. Знала же, что так будет. Знала! Но всё равно надеялась, вдруг это ошибка, вдруг она сама порезалась и не заметила, как кровь попала на кроссовки. Что теперь? Что будет делать инспектор?

Ника зашла в туалет, оперлась руками о раковину, посмотрела в зеркало — вид потерянный, глаза на мокром месте. Надо собраться, нельзя раскисать. У них ничего на нее нет: мотив притянут за уши, кровь — косвенная улика, то, что она была на нижней палубе, ничего не доказывает, а показания Манчини — всего лишь повод для беспокойства.

Любой адвокат разобьет обвинение в суде. Но неужели его всё-таки предъявят? Она открыла кран, смыла айран с футболки. Наконец вернулась злость. Знать бы, что за подонок ее подставляет!

Ника глубоко вдохнула. Всё будет хорошо, она не одна, рядом Кирилл и сегодня прилетает папа. Завтра утром они втроем сядут, всё еще раз обсудят и решат, что делать дальше. Главное — не раскисать.

Она вышла из туалета, направилась к их столику и застыла. С Кириллом беседовала девушка в сером платке. Помощница Мехмета! Та самая, что якобы плохо говорила по-английски. Рядом с ней стоял полицейский в форме. Девушка что-то спросила, Кирилл нахмурился и кивнул.

Ника отступила. Зачем они здесь? Пришли ее арестовывать? Или задать еще пару вопросов? Да какие, к черту, вопросы в восемь часов вечера! Ника посмотрела на боковой выход.

Что, если уйти? Ведь это не побег, пока ей не предъявили обвинение? Да, рано или поздно придется прийти в полицию, но через пять часов прилетает папа. Если ее и в самом деле хотят арестовать, пусть лучше он и Ильяс будут рядом. Ника стиснула кулаки. Бред, это какой-то бред. Почему вообще всё это происходит?!

Хотя вопрос «Почему?» тут неуместен, надо спрашивать «Кто?» Кто ее подставляет? Алиби не было у пятерых: Игоря, Светы, Катрин, Норы, Грассо. Кто-то из них? Или всё-таки Манчини?

Кирилл, папа, Ильяс — все в один голос твердят, что улик недостаточно. Но что, если всплывет что-то еще? Или уже всплыло? Что, если этот гад что-то подбросил, и именно поэтому явилась помощница Мехмета?

Ника направилась к боковому выходу, прячась в тени, чтобы с улицы ее не было видно. Манчини говорил, что прочитал сообщение и пошел курить. Он назвал четкое время. Вот что нужно проверить в первую очередь! По временным отметкам можно понять, говорит ли он правду.

Она вышла на улицу и свернула к площади Султанахмет. Пожалуй, у нее есть пара часов в запасе. Этого хватит, чтобы понять, ошибается Манчини или намеренно врет. Если второе, то она хотя бы будет знать, от кого ждать новых сюрпризов. Нужно смотреть не на время отправки сообщения, а на время, когда его прочитали. Почему она не подумала об этом раньше?

Глава 24. Подслушанное убийство

Вечерний Стамбул очень уж походил на вечерний Краснодар: прохожие высыпали на улицы, радуясь схлынувшей жаре и исчезнувшим пробкам; кафе и бары старались перещеголять друг друга громкой музыкой; мелкие торговцы предлагали мороженое, сладкую вату, кукурузу. Всеобщее веселье, бессонные ночи — таким и должен быть южный город. Вот только в подобной обстановке одиночество и отчаяние ощущаются еще острее.

Ника сидела на каменной скамейке поодаль от шума улиц, темные силуэты деревьев словно отгораживали от беззаботной жизни. Островок тишины: ни машин, ни трамваев, ни прохожих. Один единственный фонарь, и тот в стороне, а потому скамейка была настоящим укрытием — то, что нужно, если не хочешь попасться на глаза полиции.

Она наблюдала за шеренгой кафе у площади Султанахмет. Посетители и официанты сновали туда-сюда, на открытых террасах пили, ели, курили. Она не слышала музыку и разговоры, однако живо представляла, как люди смеются, подшучивают и делятся самым сокровенным.

Как странно оказаться одной в городе с населением почти шестнадцать миллионов. Ещё страннее — искать среди этих миллионов того, кто поможет ответить на вопросы.

Ника не знала, в каком кафе любит бывать Макс, да и нет гарантии, что сегодня преподаватель не изменит привычке, однако ей позарез нужно было с ним поговорить, только так оставался шанс опровергнуть слова Манчини.

На соседней скамейке спал черно-белый кот, развалился, выставив пузо. Беззаботный, спокойный. Ника отдала бы что угодно, чтобы так же наслаждаться ночным городом и не думать об аресте. Однако желания и возможности часто живут в параллельных мирах, вроде бы находятся близко, но, как ни старайся, никогда не пересекутся.

Из кафе то и дело выходили посетители, издалека их лиц не было видно. Ника делала ставку на то, что узнает силуэт Макса, однако по ощущениям прошло уже больше часа, а он так и не появился.

Желудок постанывал, требуя пищи. Голод по закону подлости пришел в тот момент, когда утолить его было нечем. Вот бы сюда ту рыбу, заказанную Кириллом. А лучше самого Кирилла! Он как никто другой умел поддержать, вселить надежду. Что бы он сказал на ее затею пообщаться с Максом? Скорее всего настоял бы, что отправится на встречу с ней, Ника бы не отказалась. Но вместо этого сидела на скамейке в одиночестве, а Кирилл наверняка ломал голову, гадая, куда она подевалась.

Интересно, как отреагировала помощница Мехмета? А сам инспектор? Объявил ее в розыск? Формально она от полиции не сбегала, но на деле несложно догадаться, почему сумочка осталась на стуле, телефон — у Кирилла, а сама Ника так и не вернулась из туалета.

Ничего, скоро она с ними свяжется. План был прост: проверить время, когда Манчини прочитал сообщение, вернуться к Кириллу, позвонить Ильясу, потом — в полицию. В идеале — дождаться папу.

Но для начала нужно встретиться с Максом.

В дверях одного из кафе показалась знакомая упитанная фигура в желтой футболке. Значит, он всё это время был внутри! А Ника ждала, что он только отправится ужинать. Следом за Максом показался Юрис. Он-то какого черта тут забыл?

Они свернули к дороге, в противоположном направлении от убежища Ники. Она подскочила, быстрым шагом направилась за ними. Будет забавно, если прямо сейчас появятся полицейские, и она так и не успеет выяснить, врет ли Манчини.

— Макс! — она нагнала их через пару минут. — Макс, подожди!

Юрис обернулся первым.

— Ника?

— Ух ты, какие люди! — Макс тоже был удивлен. — Ты в курсе, что тебя ищет полиция и твой Кирилл с ума сходит?

Ника кивнула.

— Да. Я… мне нужна твоя помощь.

Макс выжидательно смотрел на нее. Ника перевела взгляд на Юриса.

— Ты нас не оставишь?

Юрис замешкался, нерешительно глянул на Макса, словно тот мог обидеться, если он уйдет.

— Иди Юрис, мы вроде всё обсудили. Набросаешь план презентации и завтра покажешь.

— Хорошо.

Юрис смерил Нику подозрительным взглядом и направился в сторону отеля. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем он позвонит в полицию?

— Давай отойдем? — Ника указала Максу на свою укромную скамейку. Не стоит мелькать в свете фонарей в самом центре города, тем более, что ее уже ищут. — Это займет минут пять, не больше.

Макс медлил. Глянул на скамейку, потом на Нику. Неужели не доверяет? Или боится? Черт, да он же думает, что это она убила Федерику! Наверное и Юрис поэтому не хотел уходить. Если конечно он сам не замешан в убийстве, ведь токен Свете скорее всего подбросил он. Или это сделал Манчини?

— Макс, пожалуйста, я тут ни при чем. Меня подставили, мне нужно кое-что проверить, и тогда, возможно, я пойму, кто это сделал. Пожалуйста! Обещаю, пять минут и я уйду.

У нее и в мыслях не было, что Макс откажет. Он всегда помогал, даже когда она не просила. Хотя, конечно, он преследовал личные интересы — хотел выиграть пари у Игоря. Вот бы снова вернуться к этим проблемам: дизлайки, боты, нечестное судейство!

— Хорошо, идем. Только учти, я сообщу в полицию о нашей встрече.

— Да, конечно. — А чего она собственно ждала? Что он вот так сходу ей поверит? — Спасибо! Для меня это очень важно.

Макс не ответил, шагал за ней, то и дело оглядываясь. В каждом его движении чувствовалась напряженность. На самом деле думает, что она убийца? Боится, что заведет его в темный угол и прикончит? Интересно, как он себе это представляет? Она при всем желании его с места не сдвинет.

Они подошли к ее убежищу. Ника села, и Макс, чуть помедлив, устроился рядом. В другой ситуации Ника бы улыбнулась тому, как забавно этот здоровяк смотрится на низкой скамейке.

— Зря ты так. Бежать — не самый лучший вариант. Хочешь, помогу найти адвоката?

В темноте его губы было плохо видно, но посторонние шумы сюда не долетали, а потому Ника разбирала слова. От нее не укрылось, что Макс сел подальше: между ними запросто поместился бы черно-белый кот с соседней скамейки, причем в той же позе — вытянув лапы и пузом к верху.

— Спасибо, у меня уже есть адвокат. И я не бегу, просто хочу кое-что проверить. Можно я зайду в ватсап с твоего телефона? — Макс вскинул брови, и Ника быстро добавила: — Нужно кое-что посмотреть в общем чате.

— Хм, ну если нужно. — Он достал телефон, потыкал в экран и протянул ей. — Вот тебе общий чат. Только держи так, чтобы я видел экран. Без обид.

— Без обид, — пробормотала Ника.

На самом деле было очень обидно. Чувствовала себя побирушкой, которую из милости пустили погреться в дом, но при этом приставили охранника, чтобы ничего не сперла. Кто бы мог подумать, что Макс такой недоверчивый. Хотя не она ли утром примерно в том же подозревала Свету?

Лента общего чата пестрела сообщениями. «Звонили из полиции, искали Нику» перемежалось с «Кто-нибудь уже выбрал тему для финального задания?»

Ника пролистала вверх.

— Не знаешь, как найти сообщение за определенную дату?

— Понятия не имею. — Макс сел поближе. — А что ты ищешь?

— То сообщение о сборе нашей команды, которое ты отправил на корабле. Понимаешь, Манчини говорит, что прочитал его и сразу пошел к лестнице. — Ника листала ленту, ища нужную дату. — Якобы это было в 19:40. Если это правда, то только я была внизу с Федерикой. Но я-то знаю, что это не так. Вот хочу понять…

Она нашла девятое июля и замедлилась, чтобы не пропустить нужное сообщение.

— Почему смотришь сямоготефефона, а не с телефона Манчини?

— Ты отправитель. Данные о прочтениях есть только у тебя, у остальных указывается время доставки. — Ника и сама узнала это совсем недавно, когда Кирилл показал, как посмотреть, кто прочитал сообщение. — Так, вот оно. Ты пишешь, что ждешь «английскую» команду в ресторане.

Ника вывела данные на экран. Под заголовком «Прочитано» шел список имен и даты. Манчини значился одним из первых: «09.07.2019 19:40». Ника смотрела на цифры, не веря тому, что видит. Значит, он и в самом деле прочитал сообщение сразу после отправки? Значит, не ошибся?

Ей так хотелось верить, что Манчини перепутал время. Что она покажет данные из телефона инспектору и заявит: «Смотрите, он говорит, что прочитал сообщение и пошел к лестнице. Только это было не в 19:40! Карло напутал, а значит я не единственная, кто мог убить Федерику!»

Сейчас же выходило, что Манчини не ошибся. Он врал. Ника видела этому единственное объяснение — это он был внизу в момент убийства, он стукнул Федерику бутылкой, он подкинул ей кровь и пуповину. Но как доказать это инспектору?

Ника пролистала список ниже. Практически все прочитали сообщение сразу, последним в списке шло её имя: «09.07.2019 20:32». Да, всё верно, она заглянула в телефон гораздо позже, когда Макс отвел ее в ресторан, и они все вместе ждали полицию.

— Ну, что? — поинтересовался Макс. — Нашла, что хотела?

— Да, но…

Сразу над ее именем значилась еще одна строчка: «Федерика Сантос. 09.07.2019 19:44».

— Странно…

Ника кликнула на имя Федерики.

«Прочитано: 09.07.2019 19:44.

Доставлено: 09.07.2019 19:40».

— Ты же звонил Федерике в 19:44?

Макс вгляделся в экран, посмотрел на Нику.

— Да. Тебя что-то смущает?

Ника проскролила экран вверх, вернула обратно.

— Федерика получила сообщение в 19:40, прочитала в 19:44. И ты звонил ей в 19:44, в это время на нее напали.

— Так и в чем проблема? Прочитала сообщение, потом я позвонил. Всё логично.

— Вот и я о том же! Получается, она прочитала сообщение перед твоим звонком. Но она была на нижней палубе, когда с тобой разговаривала.

Макс забрал телефон из ее рук.

— Ника, ее убили на нижней палубе. Где ей еще быть?

Он смотрел с сочувствием, как на душевнобольную. Но Ника не сошла с ума. Наоборот, мозг активно работал.

— Если она была на нижней палубе в тот момент, когда ты позвонил, то никак не могла прочитать сообщение.

— Это почему же?

— На нижней палубе не было вайфая!

Макс хотел что-то сказать, но запнулся. Глянул на телефон, перевел взгляд на Нику.

— Ты уверена?

— Абсолютно! Я точно помню: вайфай работал только на верхней палубе. На второй и нижней сети не было.

Макс разблокировал телефон, глянул на открытое окно ватсапа. Прокрутил вверх.

— Наверное, у нее работал мобильный интернет?

Ника покачала головой.

— Нет. Федерика принципиально не пользовалась мобильным интернетом, думала, за ней следят. Говорю тебе, тут что-то не так!

Макс задумчиво прокручивал экран вверх, вниз, снова вверх и обратно. Ника завороженно наблюдала за этим простым движением, а мысли метались в поисках ответа.

Федерика прочитала сообщение и тут же ответила на звонок. Но при этом сообщение она могла прочитать только на верхней палубе, а на звонок ответить на нижней. Прочитала и тут же пошла вниз? Ника не знала, сколько секунд прошло между первым действием и вторым, но никак не больше минуты: прочитала сообщение в 19:44, ответила на звонок тоже в 19:44. Можно ли меньше чем за минуту спуститься с верхней палубы на вторую, а потом на нижнюю? Разве что бегом. Интуиция подсказывала, что такой сценарий маловероятен.

Нет, нужно отталкиваться от другого. Если два действия произошли почти одновременно, то либо Федерика прочитала сообщение, находясь внизу; либо говорила по телефону на верхней палубе.

Первое невозможно, потому что внизу не ловил интернет. Но и второе невозможно! Макс позвонил Федерике за несколько секунд до нападения, разве что…

— Может, на нее напали в другом месте?

Макс покачал головой.

— Вряд ли. От криминалистов такое не скроешь.

— Да, наверное. К тому же перетаскивать тело, устраивать погром — на это бы ушло время.

Ника закрыла глаза. Как там говаривал Шерлок Холмс? Нужно отбросить всё невозможное, а то, что останется и будет ответом. Невозможно, чтобы Федерика прочитала сообщение и ответила на звонок. Невозможно. А значит…

— Она этого не делала. — Ника растерянно посмотрела на Макса. — Она не читала сообщение!

Макс вздохнул и заблокировал телефон.

— Ты права, видимо, ватсап заглючил.

— Ватсап? Да нет же! Он показал правильно мое время и время Манчини. Значит, со временем Федерики тоже глюка нет. Но она не могла прочитать сообщение и сразу же ответить на звонок! Остается один вариант — она этого не делала. Кто-то сделал это за нее!

От внезапной догадки перехватило дыхание. Сердце бешено застучало. Ника подскочила.

— Ну конечно! То, что сообщение прочитано, вовсе не означает, что его прочитал владелец телефона.

Однако в следующую секунду эйфория схлынула так же быстро, как появилась. Но ведь она ответила на звонок. Как такое возможно? Если ее не было рядом с телефоном, когда кто-то прочитал сообщение, как бы она спустя несколько секунд ответила на звонок?

Макс сидел на скамейке и внимательно за ней наблюдал.

— То есть ты считаешь, что кто-то прочитал сообщение с телефона Федерики?

— Да. То есть я не знаю, что-то не сходится. — Ника прошлась вдоль скамейки, вернулась обратно. — Если Федерика не читала сообщение…

Скорее всего она напоминала умалишенную: описывала круги, бормотала что-то невнятно, но Ника чувствовала, что почти нащупала ответ, надо только еще раз всё хорошенько обдумать.

— Она не могла и прочитать сообщение, и ответить на звонок, потому что для этого пришлось бы одновременно находиться на верхней палубе и на нижней. Отсюда вывод: сообщение прочитала не она. Но с другой стороны, если она не читала сообщение, то как бы ответила на звонок? Ведь ее не было рядом с телефоном…

Ника запнулась. Как такое возможно? Телефон раздвоился? Кто-то читал сообщения Федерики на верхней палубе, а она говорила по телефону на нижней? Бред. Даже в веб-версию ватсапа не зайдешь с ноутбука, если телефон не лежит рядом[29].

Если отбросить всё невозможное, остается единственный логичный вывод…

— Значит, Федерика не отвечала на тот звонок… но тогда …

Ника посмотрела на Макса. Тот шумно выдохнул и поднялся со скамейки.

— Да, голова у тебя работает как надо. Не зря я с самого начала ставил на тебя.

Ника отступила. Мысли метались с бешеной скоростью. Вот почему Манчини не видел никого на лестнице! Там и в самом деле никого не было. Федерику убили раньше, а звонок подделали. Макс подделал.

Это мог сделать только он, больше некому! Он звонил Федерике, он с ней разговаривал, знал, что спрашивать и что отвечать, чтобы остальным присутствующим звонок казался настоящим!

— Но… зачем?

Макс снова вздохнул. Он стоял совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Наверное, со стороны они могли походить на поссорившихся влюбленных: он делает шаг вперед, а она пятится, словно не желает оказаться в его объятьях. Вот только никто не видел их со стороны. Она сама выбрала это место — тихое, темное, безлюдное.

— Скажем так, Федерика узнала секрет, которым я не хотел делиться, а за молчание запросила слишком высокую цену.

Ника сглотнула, она тоже узнала его секрет. И что теперь? Он и ее прикончит?

— Черт. — Макс потер лицо, словно пытаясь сбросить наваждение. — Я ведь и тебе могу кое-что предложить. Победу в конкурсе, должность в Creative World. Но не сработает. Даже если сотру это сообщение. Нельзя, чтобы полиция сомневалась в моем алиби, а ты не будешь молчать. Черт, Ника, ну зачем ты в это влезла? Они начнут копать и рано или поздно поймут, что случилось. Что бы я не предложил, мы не договоримся. Ты расскажешь всё, чтобы не оказаться за решеткой.

— За решеткой?! Но это ты! Ты меня подставил!

Странно, но голос не дрожал, хотя внутри всё сжалось от страха. Он убьет ее. Бросит тело здесь, а потом сочинит алиби, в которое все поверят. Провернет что-нибудь вроде того звонка. Макс — знаток технологий, кто, если не он, додумался бы до такого? Записал голос Федерики и слепил аудио из кусков? Хотя нет, наверняка она сама всё записала, не зря же вечно ходила с включенным диктофоном.

Ника похолодела, осознав, что во время того звонка все и в самом деле слышали убийство. Вот только не подслушали его в прямом эфире, а насладились моментом в записи, подготовленной Максом.

Она обернулась: окна кафе по-прежнему светились. Так близко и одновременно далеко. Бежать? Звать на помощь? Где гарантия, что за громкой музыкой ее услышат?

Словно прочитав ее мысли, Макс ринулся вперед. Ника закричала, но его пальцы стиснули шею, и крик перешел в хрип. Она задохнулась от рези в горле, от невозможности вдохнуть, руки инстинктивно вцепились в его запястья, ногти царапали кожу, перед глазами поплыли круги. В следующий миг Ника поняла, что ноги подкашиваются и она падает. Нет! Нельзя сдаваться!

Мехмет мерил комнату кругами. Чертовы правила связывали руки, будь его воля, он бы выбил показания из бармена, но тот уперся: не буду свидетельствовать против себя и точка. Что же он скрывает? Свою причастность к убийству или дело только в наркотиках?

Мехмет плюхнулся в кресло и стукнул кулаком по столу. Думай. Думай! Ловкину подставляют, это уже очевидно, эксперт подтвердил сомнения, которые с самого начала не давали покоя.

«Довольно странно, — говорил Осман, указывая ручкой на расшнурованную кроссовку. — Никаких следов крови, вообще никаких. При этом на шнурках два пятна: крупное и поменьше. Я не говорю, что такое невозможно, но на месте адвоката поставил бы перед экспертами вопрос: существует ли вероятность, что шнурки на кроссовках подменили? Лично я дал бы ответ, что да, это вполне вероятно».

Кто-то пробрался в комнату Ловкиной и перешнуровал ее кроссовки. Умно, но какой выдержкой надо обладать, чтобы такое провернуть? И как он вынес кроссовки с корабля? Одежду проверяли, сумки досматривали. Мехмет видел только один вариант.

Убийца избавился от улик, пришел в ресторан, куда собрали всех после обнаружения тела, и заметил, что заляпал кроссовки кровью. Скорее всего, несколько капель попали на обувь, когда он душил Сантос. Как быть? Выбрасывать за борт — слишком подозрительно, заметят. Прятать тоже опасно, рано или поздно найдут и догадаются, чьи это кроссовки. Но кто мешает зайти в туалет и переобуться? В тот день у многих была с собой сменка.

Переобулся, запихнул кроссовки в рюкзак, сделал морду кирпичом, когда его досматривали. А полицейский-остолоп не догадался просветить обувь в сумке. Сказали: искать шарф и телефон жертвы, порезы на руках и следы крови на одежде, он и искал. Куча иностранцев, суета, все вокруг недовольны. Эх, узнать бы кто такую улику упустил, но для начала надо выяснить, кто эту улику вынес.

Вернувшись в отель, убийца пораскинул мозгами и понял, что чудом не попался, но может использовать свой промах, чтобы запутать следствие. Аккуратно вытащил шнурки, кроссовки скорее всего сжег или утопил, Мехмет поступил бы именно так. Но шнурки! Шнурки стоило оставить.

Дальше всё просто: пробрался в комнату Ловкиной, когда там никого не было, открыл шкаф и зашнуровал ее кроссовки своими шнурками, Понятно, что она ничего не заметила. Черные шнурки и черные, как догадаться, что они с других кроссовок?

Скорее всего, этот гад рассчитывал, что инспектор быстренько состряпает дело, ухватившись за возможность расскрыть убийство иностранки. Может, просто пытался запутать следствие, потянуть время. Умно. Отъезд из Стамбула по любой, даже самой правдоподобной причине, вызвал бы подозрения, так почему бы не пустить расследование по ложному следу, дождаться окончания курсов и убраться восвояси? Потом этого гада ищи-свищи. Для экстрадиции причина должна быть очень веской.

Хорошо хоть айтишники пока оправдывали ожидания. Они еще изучали файлы Сантос, но уже нашли кое-что интересное, тянущее на приличный мотив.

Оказалось, Сантос пользовалась не только псевдонимом «блоггер Колючка», но и регулярно перевоплощалась в «астролога Виолетту». Айтишники выяснили, что жертва заходила на сайт по составлению гороскопов, причем в его административную часть. Поначалу решили, что Сантос подрабатывала, размещая примитивные статейки, однако впоследствии пришли к выводу, что сайт принадлежал ей. По крайней мере плата за услуги астролога поступала в кошелек, к которому благодаря сговорчивости Янсонса у айтишников был доступ.

Полгода назад астролог Виолетта резко взвинтила цены: с пятидесяти евро до тысячи. И если раньше ее услуги популярностью не пользовались, то после повышения цен появился постоянный покупатель: один, но выкладывающий каждый месяц по тысяче евро.

Еще три месяца спустя Виолетта снова взвинтила цены, на этот раз до трех тысяч. Постоянного клиента это не спугнуло, он так же регулярно платил. Эта информация прослеживалась в административной панели сайта. Поначалу Мехмет подумал, что это очередное звено схемы по отмыванию денег, но быстро понял, что дело в другом. Виолетте платили в криптовалюте, то есть это был ее личный доход. Если она и обналичивала деньги, то позже.

Ситуация походила на банальный шантаж: Сантос узнала нечто важное, и кто-то регулярно платил, чтобы она молчала. Отличный мотив для убийства, особенно учитывая, что Сантос борзела: через три месяца увеличила размер дани втрое! Удивительно, что ее не прикончили раньше.

Правду говорят, у козы, лазающей по деревьям, козленок на ветки смотрит. Мать Сантос отбывала срок за мошенничество с банковскими картами, пока дочурка промышляла обналичиванием криптовалюты и шантажом. Та еще семейка.

Мехмет не сомневался, что айтишники разберутся в файлах и выяснят, чьи грязные секреты она узнала. Тем временем Рабия изучила всех преподавателей и студентов, однако ничего нового не нашла: если кто-то и знал Сантос до начала курсов, то тщательно это скрывал. Пока подозрения сводились к двум именам: Янсонс и Манчини.

Первый украл токен и пытался заполучить доступ к деньгам. Что, если дело было не в криптовалюте? Что, если Янсонс хотел уничтожить компромат, который накопала Сантос? Получил пароль, токен и прикончил шантажистку. Мотив понятен, вот только у Янсонса на момент убийства железное алиби.

Вторым в списке шел Манчини. Предположительный мотив тот же — шантаж. Да и алиби в отличие от Янсонса у него не было, причем он пытался это скрыть, сговорившись с барменом. Чертов бармен!

Собаки нашли на корабле следы наркотиков, так что насчет этого Манчини не врал. Остолопы, осматривавшие корабль после убийства, клянутся, что на борту ничего не было. Мехмет лично с ними говорил. Утверждают, что проверяли машинное отделение, искали шарф и телефон, осматривали то самое место, где собаки учуяли запах, и если бы там что-то лежало, заметили.

Похоже, бармен уничтожил всё до приезда полиции. Стоп. Мехмет встал и снова зашагал по комнате, рассуждая вслух.

— Товар хранился на нижней палубе, в машинном отделении. Бармен уничтожил его до приезда полиции. Когда именно?

Он подошел к доске, увешанной фотографиями подозреваемых, взял маркер.

— Тело обнаружили в 19:50. После этого вниз никого не пускали, наверх никто не поднимался. — Мехмет посмотрел на фото бармена. — Значит, ты уничтожил товар раньше.

Он открыл колпачок маркера, закрыл. Зачем избавляться от наркотиков до того, как обнаружили тело? Этот гад наверняка попал на такие деньги, что не расплатится, даже если будет круглосуточно подавать кофе. Хотя с гораздо большей вероятностью ему светит мечтать о кофе, мотая срок в тюрьме.

Что вынудило его избавиться от товара? Ответ один — угроза обыска. Но обыск был, потому что убили Сантос. Он же избавился от наркотиков загодя. Или…

— Сукин сын!

Мехмет стукнул маркером по фото бармена. Он раньше других обнаружил тело! Спустился, увидел труп, понял, что ему грозит, выбросил товар за борт и как ни в чем не бывало вернулся в бар. Второй вариант — бармен и есть убийца. Тогда сценарий выглядит точно так же, с той только разницей, что труп он не находил, а сам его обеспечил.

Манчини утверждает, что с 19:40 до 19:50 стоял недалеко от лестницы и никого не видел. Но это невозможно, потому что в это время бармен должен был обнаружить тело и избавиться от наркоты. Значит, Манчини покрывает бармена? Зачем?

Мехмет подошел к столу, открыл папку с протоколом допроса, нашел нужную строчку, прочитал вслух:

— Вопрос: «Что еще вы употребляли тем вечером?» Ответ: «Ничего. Бармен обещал что-нибудь раздобыть, но оказалось, всё закончилось».

Бармен ушел за дозой, но вернулся ни с чем. Забыл, что иссякли запасы? Нет, в таком бизнесе это невозможно, каждый миллиграмм на счету. Выходит, он сказал Манчини, что товар закончился, потому что к тому времени уже обнаружил тело и всё уничтожил. Но как это возможно, если на Сантос напали позже?

Мехмет опустил папку на стол, перевел взгляд на доску.

— Какой же я…

Он с самого начала смотрел не в том направлении. На Сантос напали не в 19:44, а гораздо раньше. Только так бармен успел бы избавиться от товара. Убийца обвел его вокруг пальца, подделав время убийства. Провернуть такое мог только один человек — тот, кто звонил Сантос в момент фальшивого нападения.

Спина врезалась в землю, от боли круги перед глазами дополнились крошечными звездочками. Макс нависал над ней, сжимая горло всё сильнее. Он что-то говорил, но Ника не слышала, не разбирала ни слова. Царапалась, дергала ногами, пыталась ударить коленом в бок, а он наваливался, вдавливая ее в землю.

Ника вцепилась в лапы Макса в бесполезной попытке ослабить хватку, а потом вспомнила, что цепляться нельзя. Надо бить! Резко! Изнутри наружу. Так говорилось в роликах о самообороне с «зеленого» сайта.

Она ударила раз, другой. Бесполезно. Хватка не ослабевала, сопротивляться больше не было сил. Ника попыталась ударить коленом, но нога не послушалась, руки обмякли. Глаза закрывались, ее затягивало в спасительную темноту, где не было агонии и боли. Глубже, дальше, навсегда…

— Ника! — из тьмы донесся чей-то голос. — Ника! Ника! Вставай!

Кто-то тряс ее за плечи, бил по щекам. Прекрати. Не надо. Не надо больше боли.

— Ника!

— Ах ты…

Приглушенные звуки: удар, крик, возня… что происходит? Ника разлепила веки, попыталась вдохнуть. Горло горело, всё тело словно превратилось в сплошной синяк, грудь разрывало от нехватки кислорода.

Рядом боролись две фигуры: первая от удара отлетела на землю, вторая — Макс — ринулась к ней, нависла сверху. Кирилл! Вместо крика из горла вырвался хрип.

Это Кирилл! Кто еще мог прийти на помощь? Ника перевернулась на бок, встала на четвереньки. Левый слуховой аппарат слетел и болтался, чудом держась за внутренний вкладыш.

Нельзя медлить. Он убьет его, убьет! Ника огляделась, ища хоть что-то, чем можно стукнуть ублюдка, но стамбульские чистюли не оставили ни одной захудалой палки. Она встала, земля завращалась, сознание снова попыталось сбежать в спасительную темноту. Нельзя отключаться. Кирилл! Ника вдохнула, грудь и горло обожгло болью.

Она бросилась на Макса, схватила за футболку, попыталась оттащить. Куда там! Ткань затрещала, но Макс, похоже, этого не заметил — душил Кирилла. Сволочь! Ника запрыгнула ему на спину, вцепилась ногтями в лицо, стараясь добраться до глаз. Макс зарычал, схватил ее за руки, швырнул на землю. Удар пришелся на позвоночник, голова чудом не стукнулась о скамейку. Ника застонала, горло снова обожгло болью.

Макс застыл на мгновение между ними, словно выбирая, кого прикончить первым: ее или… нет, это был не Кирилл. Ника успела разглядеть торчащие ежиком волосы. Юрис?!

Макс, тяжело дыша, вытирал кровь из носа. Как они справятся вдвоем с этим амбалом? Юрис, похоже, думал о том же — отползал, держась за горло. Макс шагнул к нему, Юрис подскочил, ринулся вперед, врезался плечом в Макса. Тот отшатнулся, наткнулся на скамейку, упал на нее спиной. Пока он, чертыхаясь, пытался встать, Юрис подбежал к Нике.

Он что-то прохрипел, забрасывая ее руку к себе на плечи. «Бежим!» — поняла Ника. Надо бежать! Юрис потащил ее прочь из тени, туда, где играла музыка и светились окна. Ника с трудом перебирала ногами, цепляясь за Юриса и стараясь не провалиться во тьму. В тех бесполезных роликах по самообороне говорилось, что у некоторых ублюдков первым срабатывает инстинкт удушения. Они не бьют, не пинают, а цепляются в горло. Похоже, таким ублюдком и был Макс.

Он почти задушил ее, почти задушил Юриса. Надо бежать, нельзя снова ему попасться.

Юрис вытащил ее на освещенную улицу к рядам столиков у кафе. Усадил за ближайший, наплевав, что за ним уже пили чай мужчина и женщина. Официант отставил поднос и побежал к ним, посетители замерли, кто-то выключил музыку.

— Звоните в полицию, — прохрипел Юрис по-английски.

Он что-то добавил про «скорую» и нападение. Но Ника не расслышала, сознание подсказало, что теперь она в безопасности, после чего, не прощаясь, соскользнуло в бездну.

Глава 25. Глухонемая

Настырный солнечный луч всё-таки добрался до лица, Ника чуть повернула голову — пусть резвится на подушке, хотелось еще немного поспать. Луч не сдавался: скользил выше, становился шире, ему почему-то позарез нужно было слепить в глаза. Ну кто догадался поставить кровать напротив окна?

Ника не выдержала, приподняла подушку, села. Луч успокоился, застыл чуть ниже, в районе живота, освещая больничную простыню.

На стуле рядом с кроватью сидел Юрис.

— Проснулась? — прочитала Ника по его губам.

Выглядел он паршиво: над правой бровью белел пластырь, глаз и скула опухли, окрасились в синевато-фиолетовый с примесью багрового, шею покрывали синяки. Ника хотела спросить, как он себя чувствует, но закашлялась, горло сдавило. Юрис подскочил, схватил с тумбочки бутылку, налил в стакан воду, протянул ей.

Пить было больно, каждый глоток давался с трудом, как при ангине, губы распухли, словно их накачали силиконом, шея ныла, а слабость была такой, что Ника устало опустилась на подушку, не выпив и полстакана.

Юрис убрал воду и смотрел на нее, спрашивая взглядом: «Чем еще помочь?» В голове крутилась сотня вопросов: где Кирилл? папа? арестовали ли эту сволочь? как так вышло, что Юрис вовремя подоспел на помощь?

Ника не рискнула говорить, скорее всего попытка приведет к очередному приступу кашля. Надо же, из глухой превратилась в глухонемую, словно соглашаясь с тем нелепым ярлыком, который в России часто вешают на утративших слух. Распространенная ошибка, обижающая коллег по несчастью: глухой и глухонемой — далеко не одно и то же, но к сожалению, не все это понимают.

Сейчас же Ника чувствовал себя именно глухонемой, и если с одним дефектом пока ничего не могла поделать, то второй легко корректировался. Она улыбнулась Юрису, указав на ухо, тот закивал, взял с тумбочки футляр со слуховыми аппаратами и отдал ей.

Аппараты, в отличие от их покалеченной хозяйки, выглядели целыми и невредимыми. Ника не помнила, кто помог их снять, но сделали это очень заботливо: протерли, очистили от грязи, открыли отсеки с батарейками, чтобы те не разряжались.

Больничная палата не очень-то изобиловала звуками: едва уловимые шаги в коридоре, негромкая беседа соседей в дальнем углу, похрапывание женщины на кровати слева.

— Твой Кирилл только что ушел. Я сменить его недолго.

Юрис говорил сипло, словно всю жизнь курил и испортил голос. Последствия встречи с Максом. «Твой Кирилл», — повторила про себя Ника, ей нравилось, как это звучало.

Она находилась в больнице вторые сутки, вчера почти всё время спала, то ли из-за слабости, то ли под воздействием лекарств. Помнила только взволнованное лицо Кирилла, папу, врачей. А еще боль, которая сегодня лишь немного утихла. Ныло всё: горло, грудь, позвоночник. Резь в глазах до сих пор не прошла. Ника посмотрела на руки: ногти обломаны, кожа на ладонях стесана, из вены торчит катетер.

— Хочешь еще воды?

Ника покачала головой и вложила все силы в вопрос, волновавший ее сейчас больше всего.

— Макс?

Она с трудом разобрала собственный голос — невнятный свистящий хрип. Юрис пододвинул стул ближе, сел.

— Его ищут. После нападения он вернулся в отель, взять свой вещи, снял деньги в банкомат и бежать. Но инспектор говорит, что найдут.

Ника прикрыла глаза. Ублюдок. С самого начала дурачил всех: убил Федерику, сфабриковал тот звонок, а потом чуть не прикончил ее и Юриса. Его должны поймать! Таким тварям самое место за решеткой.

— Как… — Ника прочистила горло и следующую фразу произнесла чуть более внятно: — Как ты понял?

Она снова закашлялась, Юрис подал ей стакан. На этот раз пить было не так больно. Значит, со временем всё пройдет.

— Я не понял, я подозревать. Из-за цвета телефона.

Ника приподняла брови, и Юрис пояснил:

— У Федерики быть золотой айфон. Инспектор дораишалненя и показывал видео на корабль. Там Макс был с такой айфон, я заметить, потому что всегда хотел такой. Думал, лелефонанакие. Потом разговаривал с Максом в кафе и видеть его айфон. Черный. Сомневаться, но не знать. Может, он купил новый? Потом ты. Я без покоя, думал много, переживал. Решил проверить, вернулся, а он тебя задушил.

«Почти», — добавила про себя Ника. Если бы не Юрис, точно бы задушил.

— Спасибо. — На большее голоса не хватило, Ника дотянулась до руки Юриса, сжала его запястье.

Появись он минутой позже… На глаза навернулись слезы.

— Я… не за что. Ты меня тоже спасать.

Ника улыбнулась, распухшие губы тут же напомнили о себе. Черт, есть на теле хоть одна клеточка, которая не пострадала?

— А вот и твой Кирилл. — Юрис встал, отодвигая стул подальше.

В палату и в самом деле вошел Кирилл. Приблизился к кровати, пару секунд молча смотрел на нее, а потом наклонился и прижал к себе.

— Больше так не делай.

Ника обнимала его, наплевав на боль в груди, шее, руках, слезы потекли из глаз. Плакать тоже было больно.

В палату вошел папа.

— Ронюшка! Проснулась!

Кирилл отстранился, уступая место. В папиных объятиях Ника расплакалась ещё сильнее. Горло горело, грудь сдавливало, но слезы через боль физическую облегчали душевную боль. Она жива. Всё позади. Всё закончилось.

— Готова принимать гостей? — Папины глаза тоже были на мокром месте.

— Гостей? — прохрипела Ника. Каких ещё гостей?!

— Тихо, Ронюшка, не разговаривай. Мы им объяснили, что можно только на минутку и чтобы не задавали тебе вопросы. Кирюш, позови ребят.

Кирилл посмотрел на Нику.

— Если не хочешь, скажи. Никто не обидится.

Ника улыбнулась, показывая, что не против. Кто там? Манчини и Света? Она была им рада.

Кирилл на минуту вышел, а когда вернулся его и в самом деле сопровождали Манчини и Света. А ещё Дэвид, Таллия, Валери и Камилла. Ничего себе, какая толпа! Как их медсестры пустили?

— Мы на минуточку! — Света поставила на тумбочку корзинку с огромным букетом тюльпанов. — Нас медсестра три раза предупредила, чтобы не шумели… Ой, Ника, ты такая…

— Привет! — Манчини беззастенчиво плюхнулся на угол кровати. — Как самочувствие? Не отвечай, твой Кирилл сказал, что выгонит нас, если скажешь хоть слово.

Твой Кирилл! И Манчини туда же. Таллия, Валери и Камила заговорили одновременно:

— Ника, тебе что-нибудь привезти?

— Я знаю тл. ср. нм..кр от синяков!

— Бедная! Больно, наверное?

— Тихо, а то нас сейчас попрут! — Дэвид поправил на тумбочке букет, который принесла Света. — Знала, что тюльпан — символ Турции?

Ника покачала головой.

— Я тоже не знал, погуглил.

— И решил выпендриться, — хмыкнула Света.

Ника заметила, как из палаты вышел Юрис, пожелав одними губами: «Поправляйся». Она помахала ему на прощание. Понятно, что выходку с телефонами ему так и не простили, даже несмотря на то, что он спас ее от Макса.

— Представляешь, это Юрис ботов на Катрин натравил. — Света села на кровать рядом с Манчини. — Он сам Грассо признался. Вчера, когда его из больницы отпустили.

Папа пододвинул поближе единственный стул, указал на него Камилле и отошел к двери, к Кириллу. По-английски он не говорил, а Кирилл, по всей видимости, решил, что и без него толпы хватает.

Ника прохрипела:

— Юрис меня спас.

— Знаю, поэтому и не буду братьям про него рассказывать. Пусть живет! Но насчет ботов вб. щн. пн! Юрис только Катрин атаковал, а кто остальных?

Камилла и Валери умудрились вместе поместиться на одном стуле.

— Грассо сказала, что вр. ос. нв..тк не тронули Юриса, Катрин и Свету, — заметила Камилла.

— Я уверена, что это Катрин, — хмыкнула Таллия.

— Зачем ей это? — прочитал мысли Ники Манчини. — Она всё равно была впереди.

Они принялись перебирать всех, кто мог это сделать, Ника молчала, чтобы не травмировать горло, но, похоже, знала ответ. Во время той беседы Игоря и Макса, когда она подслушала их с помощью стримера, Макс сказал, что поначалу был уверен: ботов натравил Игорь. Потом атаковали Катрин, и Макс решил, что это не Игорь, потому что ему такой расклад был невыгоден.

Но теперь понятно, что Катрин атаковал Юрис. Значит, основную атаку вполне мог устроить Игорь, чтобы выиграть то дурацкое пари. На что они спорили — не так уж важно, это их дела и теперь после того, как Макс сбежал, Игорь всё равно не получит свой приз, даже если Катрин займет первое место.

Вскоре пришла медсестра и под ее грозным взглядом ребята быстренько попрощались и высыпали в коридор. В палате стало тихо. Кирилл подошел к кровати, взял Нику за руку, коснулся губами пальцев.

— Поспи, ладно? Тебе надо отдохнуть. А я постараюсь сегодня забрать тебя отсюда.

Ника улыбнулась, положила подушку пониже. Настырный луч давно убежал по своим солнечным делам, теперь ничто не мешало спать, и Ника почти мгновенно отключилась.

После обеда ее отпустили домой. Врач сказал, что угрозы жизни нет, синяки и ссадины со временем заживут, отек спадет, и вернется голос.

— Ильяс говорит, следователь очень ждет твоих показаний, — рассказывал папа с переднего пассажирского сидения, пока они плелись в такси в бесконечной стамбульской пробке. Он сидел вполоборота, Ника разглядывала его волосы, отмечая, что черных почти не осталось. Сплошная седина. Наверняка последние события в этом тоже виноваты. — Так что наведаемся в участок, но, разумеется, после того, как ридешебя. И тот протокол надо подписать, очень уж этот следователь щепетилен, за каждую бумажку переживает.

— Какой протокол? — прохрипела Ника.

Кирилл чуть крепче сжал ее пальцы.

— Побереги горло, мы же договорились: жестами или пиши.

Он сидел рядом и держал ее ладонь обеими руками, словно боялся, что она опять куда-нибудь сбежит. Ника кивнула, для простых вопросов-ответов у нее и самом деле был целый арсенал: мотание головой, кивание, пожимание плечами. Для сложных фраз в сумочке лежали блокнот и ручка.

— Протокол последнего допроса, — объяснил папа. — Там на одном листе твоей подписи не хватает, поэтому тем вечером следователь направил помощницу к тебе.

Ника перевела изумленный взгляд на Кирилла. Он грустно улыбнулся.

— Да. Тебя никто не собирался арестовывать. Ты же поэтому сбежала?

Ника хотела объяснить, что не планировала долго скрываться, нужно было лишь проверить время в телефоне Макса, но горло не выдержало бы такой поток слов, поэтому пришлось ограничиться кивком.

— Я так и понял. Оказывается, Рабия, помощница Мехмета, живет неподалеку, он попросил ее к нам заглянуть. Она заметила нас в кафе, ты как раз айраном болиласяшла. Я попросил ее подождать, но когда ты не вернулась через десять минут, понял, что что-то не так.

Ника стиснула зубы. Как же глупо получилось!

— Ты запаниковала, — прочитал ее мысли папа, — учитывая ситуацию, это вполне понятно. На будущее: бежать не надо, надо звонить мне. Но надеюсь, подоборится. Насчет показаний не переживай, это не к спеху, и без тебя доказательств против этого подонка хватает. Она его шантажировала, что-то там про баннеры и ботов. Кирюш, ты наверняка лучше меня понял.

Ника улыбнулась и посмотрела на сидящего рядом «Кирюшу». Похоже, они с папой успели поладить, еще бы, последние сутки по очереди дежурили у ее кровати. Кирилл встретил папу в аэропорту и сообщил, что его дочь в больнице, потому что ее чуть не убили. Весьма напряженное получилось знакомство.

— Ты представляешь, как работает криптовалюта?

Ника покрутила в воздухе раскрытой ладонью: «В общих чертах». Кирилл улыбнулся.

— Ага, понял. Смысл в том, что система одновременно анонимна и публична. То есть ты не знаешь, кто владеет криптовалютой, но по номеру кошелька можешь посмотреть все транзакции.

Папа что-то невнятно добавил.

— Так и есть, Семен Анатольевич, но вы не представляете, какие это деньги. Например, личность изобретателя биткоинов досипоневестна, но общественность следит за движением его криптовалюты, самой первой в мире. Это такой современный интертеймент[30]. Похоже, Федерика тоже этим увлекалась, а еще, она тщательно следила за транзакциями, которые поступали к ней.

Ника внимательно слушала, пока всё было более-менее понятно: можно узнать, с какого кошелька к тебе пришли деньги, но владелец этого кошелька неизвестен.

— Федерика промышляла отмыванием денег: ей перечисляли криптовалюту, она ровоиламанации и на выходе получала евро, происхождение которых нельзя было отследить. Еще одним ее лилчениеыло накручивание показов рекламы с помощью ботов. Оказывается, если хорошо поискать в даркнете, можно найти не только оружие и наркотики, но и ботов, способных пробить защиту RTB-Creative.

— Но… — начала было Ника.

Кирилл на секунду отпустил ее ладонь и прижал палец к губам.

— Я знаю, Ред Макс изобрел баннерную сеть без ботов. Но на деле это не так. В даркнете орудует некий аноним, нашедший лазейку в алгоритмах RTB-Creative, и Федерика часто ему платила за ботов. Она даже статью об этом написала: «Так ли гениален знаменитый гуру маркетинга?»

Ника кивнула, она видела эту статью, но приняла за очередную теорию заговора. Так что же получается? Баннерная сеть Макса не была защищена от ботов? Выходит, он ничем не отличался от конкурентов? Это, конечно, неприятно и бьет по репутации, но на повод для шантажа не тянет. В конце концов, он мог признать существование уязвимости и пообещать найти способ ее закрыть.

— Однажды Федерике на обналичивание поступила очередная порция криптовалюты, она провела ее через систему анализа и увидела, что деньги пришли с кошелька, на который она сама ранее переводила оплату. За ботов.

Ника снова кивнула. Хорошо, допустим, но что с того?

— Федерика поняла, что деньги ей перевел тот самый аноним, смеломать RTB-Creative. Она решила его выследить. Провела криптовалюту через систему обналичивания, якобы передавая из рук одного исполнителя в руки другого, но на деле самостоятельно выступала в роли исполнителя на каждом этапе. Не спрашивай, там сёоченожно, я тоже не до конца андерстенд[31]. Знаешь, Юрис очень помог следствию. Он, конечно, тот еще асхол, планировал прикарманить деньги Федерики, для этого установил камеру у нее в комнате и украл токен.

Ника внимательно слушала. Кто бы мог подумать, что Юрис такой прохвост! Трюк с телефонами, боты, камера в номере Федерики. Сложно поверить, что этот парень спас ее от смерти.

— Если бы Юрис не подглядел пароли Федерики и не украл токен, грязные секреты Макса так бы никто и не узнал. Раскопать такое могла только Федерика! Она записала подробное видео, вороромоазыала номера кошельков, номера каких-то подарочных сертификатов. Суть в том, что она отследила движение криптовалюты и выяснила, что платила за ботов Максу.

— Что?! — прохрипела Ника и тут же закашлялась.

— Ронюшка, — укоризненно пробормотал папа, протягивая бутылку с водой.

Ника попила, более-менее отдышалась и взглядом попросила Кирилла: «Продолжай!»

— Да, она купила на эти деньги доступ к лекциям по маркетингу на его сайте. То есть финальным получателем отмытой криптовалюты был Макс. Он якобы изобрел баннерную сеть, защищенную от ботов. Аноним якобы эту сеть взломал. Но на деле Макс и есть аноним, он просто оставил для себя лазейку и использовал ее, чтобы грабить рекламодателей.

— Насколько я понял, он зарабатывал на этом огромные деньги, — добавил папа.

— Так и есть. Федерика записала видео-разоблачение и отправила Максу. Ну, а дальше начался банальный шантаж.

Ника достала из сумочки блокнот и написала: «Зачем она прилетела в Стамбул?»

Кирилл хмыкнул.

— Федерика была чересчур самоуверенной. Если верить ее онлайн-дневнику, то изначально она и всамолелеоела поучиться. Плюс ее будоражило, что будет находиться рядом с Максом, не подозревающим, кто она. Потом Федерика узнала про вакансию и после первой лекции пошла к Максу — требовать победы. Уверен, онылоке от такой наглости, но не растерялся — предложил ей сделку: должность в Creative World и десять тысяч кэша[32] в обмен на подпись в документе, который Федерика назвала «гарантированное уничтожение».

— Она признается, что замешана в отмывании денег и отдает документ Максу, — пояснил папа. — Он оставляет документ у себя и относит в полицию, если Федерика решит снова его шантажировать.

«Давай обменяемся грязными секретами и будем хранить их вечно», — подумала Ника. Но получается, Федерика не согласилась? Иначе осталась бы жива.

— Мы не знаем, что произошло дальше, — продолжил Кирилл. — В последней записи восемнинике Федерика говорит, что подумывает согласиться. Это было утром в день ее смерти. Возможно, передумала. Возможно, Макс решил, что надежнее ее прикончить. Инспектор полагает, что Макс увидел, как ререикаиивает их разговор на диктофон и вспылил. Не зря же на записи того звонка слышно, как он бьет ее бутылкой. Скорее всего, это произошло спонтанно. А потом он ее задушил.

Ника прижала ладонь к горлу. Задушил?! Кирилл ответил на ее немой вопрос:

— Да. Накинул шарф на шею, затянул, дождался, когда она задохнется. Потом выкинул улики, разблокировал ее отпечатком телефон и спокойно пошел наверх. На записях америдно, как он сидит в ресторане в наушниках и с телефоном Федерики. Тогда никто не обратил на это внимание, копается человек в телефоне — что тут такого? Теперь, когда все поняли, кто убийца, моноеало очевидно. Он слепил аудиозапись того фейкового звонка на глазах у всех, потом включил автоответ на телефоне Федерики. Позвонил со своего телефона, чтобы оператор позже подтвердил факт звонка, и запустил аудиозапись. Ну а дальше ты знаешь.

Дальше все бросились искать Федерику, а нашли Нику у ее тела. Значит, инспектор полагает, что убийство произошло спонтанно. Однако Макс не растерялся, быстро сообразил, что надо избавиться от улик и обеспечить себе алиби. Его могли поймать в любой момент, например, если бы кто-то раньше обнаружил тело. Но нет, этому ублюдку повезло, он практически не совершил ошибок. Разве что не учел Юриса, укравшего токен, и прочитал собственное сообщение с телефона Федерики. Видимо, на автомате, когда выключал звук или настраивал автоответ.

Водитель открыл окно, впуская в салон шум улицы и теплый воздух, что-то прокричал соседу слева. Закрыл окно и перестроился в левый ряд.

Ника только теперь вспомнила о своей боязни машин, но сегодня ей не нужна была успокоительная мантра. После пережитого страх попасть в аварию отошел на второй план. К тому же Кирилл держал ее за руку, а рядом с ним Ника чувствовала себя в безопасности.

Стоп. А что насчет крови на кроссовках? Как Макс это провернул? Она написала вопрос в блокнот.

— Он подменил твои шнурки, — ответил Кирилл. — Пробрался в комнату, зашнуровал твои кроссовки своими шнурками, а на них были капли крови Федерики.

Ника сглотнула. Надо же! Как вообще можно было додуматься до такого?

— Я одного не пойму: как он попал в твою комнату? Наверное, украл карточку, а потом подложил обратно.

Ника помотала головой и прошептала:

— Нет. Он подменил мою карточку на свою.

Кирилл приподнял брови, но расспрашивать не стал: забота победила любопытство.

— Потом расскажешь. Не напрягай горло.

— Нормально, так не больно. — Шептать действительно было легче, чем говорить. — Помнишь, моя карточка заглючила, когда телефон переложили. Я думала, это Юрис, но теперь поняла, что Макс.

Она попила, смачивая водой измученное горло.

— Потом расскажешь, — повторил Кирилл. — Но я понял, он как-то поменилаю карту. Дождался, когда вы со Светой уйдете, вошел в комнату, перешнуровал кроссовки.

Папа внимательно прислушивался к их беседе.

— Так если всё это время у него была чужая карта, как он в свой номер заходил?

— Ресепшн, — прошептала Ника.

Кирилл сразу понял, что она имеет виду.

— Вот же ж… — он глянул на папу и сдержал крепкое словечко. — То есть он подменил твою карту, перешнуровал кроссовки, а потом спустился на ресепшн и пожаловался, что его карта глючит. Администратор перезаузиарту, и она из ключа к твоему номеру стала ключом к его.

Ника кивнула. Макс не просто так заглянул тогда к ней в гости, дело было не в новости о дизлайках и не в желании отдать цепочку для стримера. Он стоял в коридоре, пока она пошла за стримером. Двух секунд хватило, чтобы вытащить ее карту из держателя на стене и вставить туда свою. Ника ничего не заподозрила.

Более того, чтобы совсем ее запутать, он пожаловался, что карты размагничиваются, и он якобы из-за этого даже не сумел попасть в свою комнату, поэтому когда Ника столкнулась с такой же проблемой, она и не подумала, что ключ от номера подменили.

Выходит, он сделал это в тот день, когда Мехмет впервые ее допрашивал — в четверг. Но Федерику убили во вторник, почему Макс так долго ждал? Ника подозревала, что знает ответ. Она достала из сумки телефон, Кирилл зарядил его и принес в больницу. Нашла в списке контактов Манчини и отправила сообщение:

«Карло, привет! Скажи, Макс знал, что ты дал Мехмету ложные показания?»

Кирилл заглядывал в экран, пока она писала, но не спрашивал, берег ее голос. Папа смотрел в окно на стамбульские улочки. Они наконец выбрались из пробки, таксист явно повеселел и что-то негромко насвистывал.

«Привет! Да, знал, заметил меня на лестнице, когда якобы искал Федерику. Пришел на следующий день, мы поговорили. Он сказал, что не сдаст меня Грассо, но настаивал, чтобы я признался инспектору. Я только сейчас понял, зачем ему это было нужно. Жирный подонок, чтоб он сдох где-нибудь на сирийской границе».

Кирилл дочитал сообщение и согласно хмыкнул.

— Теперь понятно, почему он выбрал тебя. Есть мотив, нашла тело, еще и показания Манчини на тебя указывали.

Макс всеми силами отводил от себя подозрения, направлял расследование по ложному следу, чтобы успеть закончить стамбульские дела и спокойно вернуться в Лондон.

Телефон дернулся — пришло еще одно сообщение, на этот раз от Михаила, изобретателя умных ламп. Давненько его не было слышно.

«Ника, привет! Дела пошли, я получил два заказа! Спасибо тебе за помощь! Знаю, ты снова откажешься от денег, но от подарков не отказываются!»

Следом прилетел подарочный сертификат в магазин по продаже чая и кофе.

— Ух ты, — прокомментировал Кирилл, — знаю этот магазин. Сами обжаривают зерна, доставляют посеосии, частенько у них заказываю. Это тот парень с лампами, про которого ты рассказывала?

Ника кивнула, набирая: «Спасибо за подарок! Но правда, не стоило. Мне было интересно помогать. Обращайся!»

«Уже обращаюсь, — ответил Михаил. — Ника, будь моим маркетологом! Понятно, что полную ставку я пока не потяну, но ты же сможешь взять меня в качестве подработки? Я настаиваю!»

Ника улыбнулась. Совмещать работу в «Трапезе» с проектом Михаила? Что ж, это вполне возможно.

«Я подумаю».

Только она ответила, как пришло еще одно сообщение. Снова от Манчини.

«Слушай, я всё хотел спросить. В баре, когда Федерика на меня орала, она сказала кое-что странное. Я внимание не обратил, она постоянно какую-нибудь чушь несла, но вдруг это важно? Сказала, что хоть и задизлайкала твой пост, но взамен одарила тебя здоровьем. Типа, это больше, чем работа в Creative World. Как думаешь, о чем она?»

— Бред какой-то, — пробормотал Кирилл.

Ника посмотрела на него и рассмеялась, до нее сразу дошло, о чем речь. От рези в горле снова заслезились глаза, но Ника не могла остановиться.

Папа обернулся и непонимающе уставился на нее.

— Ты чего?

Ника вытерла слезы и прошептала:

— Ну и кто теперь паникер? Полиция подбросила, убийца подставляет! Это она подложила мне пуповину. Федерика. Думала, ее чудодейственная сила вернет мне слух.

У нее же целая статья в блоге была на эту тему! Теперь понятно, что означали слова Федерики: «Я знаю, как решить твою проблему».

Спасибо, Феде, решить не решила, но хотя бы попробовала. Кто бы мог подумать, что желание помочь обернется аттракционом: «Что делать с подброшенной уликой?»

Папа попрощался с ними и на том же такси поехал к себе в отель, чтобы наконец отдохнуть и привести себя в порядок. Ника вошла в квартиру, глянула в зеркало и ужаснулась. Как ребята, увидев такого монстра, не сбежали из больницы?

На левой скуле синяк, не такой огромный, как у Юриса, но всё же; правый глаз налит кровью, как у вампира; губы огромные, опухшие; по всему лицу точечные кровоподтеки; на шею, усыпанную синяками, вообще смотреть страшно.

Ника прошла в гостиную, села на диван, не представляя, чем заняться. Давненько такого не было, всегда находились неотложные дела и срочные задачи, а сейчас всё время было в ее распоряжении. Делай что хочешь! Корпоративная почта молчала, гнаться за должностью в Creative World не было смысла.

Конечно, она могла бы сделать проект для финального задания, наработки имелись — бери маркетинговый план для «Царской трапезы», готовь презентацию и отправляйся на защиту. Но для этого пришлось бы просидеть за ноутбуком всю ночь, в ее состоянии это уже не чрезмерное трудолюбие, а прямой вред здоровью. Да и словосочетание Creative World вызывало отвращение и дрожь, название прочно ассоциировалось с именем Макса. Даже победив в конкурсе, Ника не смогла бы работать в этой компании. Только не после того, что произошло.

Кирилл поставил на кофейный столик кружку, сел рядом.

— Чай с медом для твоего многострадального горла.

Ника прижалась к нему. Как они с папой пережили всё это? Страшно представить! Узнать, что на близкого тебе человека напал убийца — если бы такое случилось с Кириллом, она бы сошла с ума.

— Прости.

Кирилл коснулся губами ее макушки.

— Ника, я так испугался. Я больше тебя ни на шаг не отпущу, слышишь? Кстати, и папе твоему пообещал, что глаз с тебя не спущу.

— Я не против.

Снова звякнул телефон, на этот раз пришло сообщение от Светы.

«Ника, Грассо попросила узнать, придешь ли ты завтра на защиту?»

Ника усмехнулась и набрала ответ:

«Нет, не приду. Ты видела мою физиономию? Мне нельзя показываться людям».

Не говоря уже о том, что каждое движение давалось с трудом, на теле не осталось живого места.

«Ох, как жаль! Я в воскресенье уеду и, получается, мы больше не увидимся? Приезжайте с Кириллом в Сочи! Я вам лучший номер в папином отеле обеспечу».

Кирилл тоже прочитал сообщение.

— Мне нравится Сочи, там есть, где погулять.

«Спасибо. Мы постараемся», — написала Ника.

Ее обратный рейс тоже был запланирован на воскресенье. Хорошо, хоть в понедельник не надо на работу. Кирилл сказал, что не пустит ее в офис, пока она окончательно не поправится. Ника не сопротивлялась, в конце концов, теперь он ее начальник, можно не переживать, что уволят за прогулы.

Мысль о возвращении в «Царскую трапезу» по-прежнему вызывала тоску.

— Хочешь я схожу за твоим сертификатом? Пригодится, когда решишь сменить работу.

Ника пожала плечами. Сменить работу. Кирилл, похоже, не сомневался, что она в «Трапезе» временно. Хотя сейчас Ника и сама это понимала. Начальник отдела — хороший старт, даже Игорь возглавлял отдел, прежде чем открыть свое агентство.

Ника отпила чай, приятное тепло согрело горло. Стало чуточку легче.

— Знаешь, «Трапезе» всё-таки не стоит организовывать отдел. Это нерационально.

— Да, я понимаю, но Саня же не против переплачивать, если отделом будешь руководить ты.

— А если я буду заниматься маркетингом «Трапезы», но не в качестве начальника отдела?

Кирилл нахмурился.

— Как штатный маркетолог? Давай позже обсудим? Тебе не стоит много говорить.

Ника помотала головой и отпила ещё чаю. Идея, пришедшая в голову, требовала, чтобы ее обсудили сию минуту. Ника знала, что если не выскажется сейчас, то струсит и никогда больше об этом не заговорит. Даже думать о таком было страшно.

— Не как штатный маркетолог. Наоборот, как внештатный. Представитель рекламного агентства.

— Так ты решилась сменить работу! Конечно, Саня не будет против. Да и кто еоросит! Ника, если ты будешь работать в агентстве, гарантирую, «Трапеза» — твой первый клиент. А что, уже есть агентство на примете?

Ника отставила кружку. Пальцы дрожали, но, как там говорят: если гора не идет к Магомеду…

— Агентство есть, надо определиться с названием. Как тебе «Ловкина и партнеры»? Правда, с партнерами пока туговато.

Кирилл изумленно посмотрел на нее.

— Ты серьезно?

— Думаю, да. Мне есть на что опереться: «Трапеза», умные лампы, сеть отелей Светиного папы. Целых три клиента. Вроде неплохо для старта, а дальше наберу еще, арендую офис. Как думаешь, получится?

Кирилл улыбнулся, а потом стиснул ее в объятиях и тут же выпустил.

— Ой, сорри! Больно?

— Нет… я… так что скажешь?

— Получится! Я не сомневаюсь. Уверен, у тебя отбоя от клиентов не будет. Ника, это так круто!

Идея, высказанная вслух, уже не казалась такой страшной. Михаил хочет работать с ней, «Трапеза» тоже, да и насчет Светы Ника не сомневалась. Доход от этих трех клиентов — уже больше ее нынешней зарплаты. Чуть позже можно будет взять специалиста по контексту, дизайнера, копирайтера. Открыть офис, снова работать допоздна, но уже ради собственного дела. Разрабатывать маркетинговые стратегии, придумывать креативные слоганы, генерировать продающие концепции.

Зачем откладывать мечту на потом, если можно прямо сейчас шагнуть ей навстречу? Всё получится, у нее есть знания, опыт, первые клиенты и поддержка Кирилла.

Ника прижалась к нему и закрыла глаза. Всё получится. Интуиция подсказывала, что она на пороге чего-то грандиозного.

Эпилог

>

cw_education Финал состоялся!

Creative World сообщает о выпуске очередного потока студентов. Первого в сфере управления маркетингом!

Мы искренне поздравляем студентов, получивших сертификат! А их, на минуточку, совсем немало! Десять выпускников отлично справились со всеми испытаниями. Молодцы, ребята, мы вами гордимся!

Трое студентов, к сожалению, не сумели получить десять баллов, но в течение года у них есть право на пересдачу. Юрис Янсонс был отчислен по причине, которую мы бы не хотели разглашать, и мы всегда будем помнить милую Федерику Сантос, с которой, как вы помните, произошла трагедия во время курсов.

Но не будем о грустном! Сегодня мы чествуем победителей. Должность маркетолога в агентстве Creative World получила Екатерина Щербак, больше известная, как Леди Катрин. Она набрала двадцать баллов, и всего на один балл от нее отстал Карло Манчини.

Не переживай, Карло! В итальянском офисе Creative World тоже неплохо.

Катрин, добро пожаловать в команду!

Ещё одна хорошая новость касается нашего преподавателя Игоря Варламова, который недавно возглавил первый офис Creative World в России. Наше агентство подписало договор с крупнейшим турецким заводом по производству автомобилей. Да-да, вы помните его по второму заданию курсов.

Исполнительный директор Creative World, Эд Симонс, планировал по результатам курсов решить, кому передать этого клиента: лондонскому офису или краснодарскому. В связи с громкой историей, шокировавшей нас всех, лондонский офис из претендентов выбыл.

Так что поздравляем Игоря Варламова с получением клиента мирового уровня. Это успех для российского офиса Creative World.

А мы не прощаемся. Следите за нашими публикациями, будем радовать вас новыми прекрасными новостями.

#курсымаркетинга #cw_istanbul

P.S. Вчера Максим Краснов, так же известный, как Ред Макс, был арестован полицией Турции при попытке пересечь границу с Грецией. Максим Краснов помещен под стражу и дожидается суда в Стамбуле.

Коллектив Creative World рассчитывает, что он получит по заслугам.

P.P.S Коллектив Creative World выражает благодарность Анне Ореховой @writer_orehova за то, что рассказала о случившемся в Стамбуле. Мы очень ждем новых историй!

От автора

Дорогие читатели, мое обращение к вам стало уже доброй традицией. Не будем ее нарушать!

Сегодня хочу в первую очередь поблагодарить вас за поддержку. Этот роман я писала почти два года, с перерывами, но всё же. Обычно я работаю быстрее, но то, что происходит в мире, к сожалению, сказывается и на творчестве. Без ваших теплых комментариев в социальных сетях пришлось бы совсем туго, а ваши отзывы на «Барселону под звуки смерти» подбадривали, напоминая, что мои истории ждут. Для писателя это очень важно. Спасибо!

Многие из вас знают, что в прошлом я специалист по информационной безопасности, сейчас занимаюсь интернет-маркетингом. В «Подслушанном убийстве» я дала волю своей любви и к современным технологиям, и к рекламе. Придумала схему по отмыванию криптовалюты, взломала айфон, описала собственный опыт борьбы с ботами. Надеюсь, вам понравилось! Я как и прежде делюсь маркетинговыми хитростями, показываю, какое влияние оказывает на нас реклама, но вместе с тем отмечаю, что реклама — это не только зло. Не зря же Ника так любит свою работу!

В конце романа Ника, как и я когда-то, решилась открыть собственный бизнес. Ох, сколько испытаний ей предстоит! Но это будет в следующих историях, которые, я надеюсь, вы очень ждете.

Спасибо, что читаете, спасибо, что рекомендуете меня друзьям, спасибо, что пишете отзывы! Это не только вдохновляет на новые тексты, но и помогает находить новых читателей.

Отзыв на «Стамбул. Подслушанное убийство» можно оставить на ЛитРесе или в любом другом интернет-магазине. Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас, пока еще свежи эмоции от прочитанного. Не забудьте зайти в мой профиль litres.ru/anna-orehova и нажать кнопочку «Подписаться на новинки». Так вы первыми узнаете о выходе новой книги. Также на новинки можно подписаться на моем сайте orehova.cc

Заглядывайте ко мне в соцсети:

instagram.com/writer_orehova

vk.com/writer_orehova

facebook.com/writer.orehova

Благодарности

В первую очередь огромное спасибо моему мужу! Это он подсказал идею с пуповиной и придумал трюк со шнурками. Ему я рассказывала схемы с криптовалютой и ботами, а он придирался изо всех сил, ища ляпы. Отдельное спасибо за кульминационную сцену! Мне нужно было понять, куда бить, как падать, как вырываться. Без тебя сцена не получилась бы такой яркой! И спасибо, что прочитал роман от корки до корки и сказал то, что мне нужно было услышать. Надеюсь, всё так и будет.

Спасибо моим друзьям бета ридерам: Юлиане Королевой, Виктории Павловой, Виктории Райт, Анне Волок, Таше Рокфэл, Игорю Юдыцкому, Ксении Ратниковой, Оксане Ковпак, Наталье Шульгиной. Спасибо, что терпеливо читали второй черновик и третий, задавали вопросы, указывали на нестыковки, помогали со стилистикой. Я очень ценю вашу помощь!

Спасибо моим родителям и сестре за то, что верят в меня, переживают и поддерживают. За то, что всем знакомым рассказывают о моих книгах, гордятся и подбадривают.

Спасибо вам, дорогие читатели, что вы есть и что с каждым днем вас становится больше.

Я очень рада, что меня окружают такие светлые и отзывчивые люди.

Спасибо за поддержку и до новых книжек!

Анна Орехова

февраль, 2020 — декабрь, 2021

Примечания

1

Простите, я не заметил! (англ.)

2

Добро пожаловать в Стамбул (англ.).

3

Да… конечно… без проблем (англ.).

4

Доброе утро! (англ.)

5

Подписывайтесь на аккаунт @cw_education в инстаграме.

6

От английского good — хорошо.

7

От английского show me — покажи мне.

8

От английского cool — круто.

9

Эта история рассказана в романе Анны Ореховой «Барселона под звуки смерти».

10

УТП — уникальное торговое предложение. Так маркетологи называют характеристики товаров или услуг, позволяющие выделиться среди конкурентов.

11

Эта история рассказана в романе Анны Ореховой «Барселона под звуки смерти».

12

Уважительно обращение к женщине в Турции.

13

Plum — слива, peach — персик (англ.). Здесь отсылка к названию компании Apple, которое переводится как «яблоко».

14

Oxygen — кислород, air — воздух (англ.).

15

От английского, asshole. Литературно можно перевести, как «сволочь».

16

От английского parents — родители.

17

От английского competition — соревнование.

18

От английского must see. Дословно переводится как «обязательно к просмотру», эта фраза часто используется, когда собеседник настаивает, что что-то заслуживает особого внимания.

19

Мустафа́ Кема́ль Ататю́рк (12.03.1881-10.11.1938) — первый президент Турецкой Республики, основатель современного турецкого государства (ист. Википедия).

20

Армуду — стакан для чая с «талией»: днище и горлышко широкие, а по центру стакан сужается.

21

От английского instant coffee — растворимый кофе.

22

От английского profit — прибыль.

23

От английского idea — идея.

24

От английского «go» — идти или в данном случае вперед

25

От английского go home — езжай домой.

26

Твои формы (англ.).

27

В этой сцене описана уязвимость iphone, актуальная на июль 2019, когда происходит действие романа. С тех пор компания Apple уязвимость закрыла.

28

Вежливое обращение к мужчине в Турции.

29

На июль 2019-го такой функции в ватсапе не было.

30

От английского entertainment — развлечение.

31

От английского understand — понимать.

32

От английского cash — наличные.

Content

Анна Орехова
Стамбул. Подслушанное убийство

Глава 1. Привет, Стамбул

Глава 2. Утро не без сюрпризов

Глава 3. Происшествие международного масштаба

Глава 4. Лекция на свежем воздухе

Глава 5. Как завалить конкурента

Глава 6. Игра на вылет

Глава 7. Игра продолжается

Глава 8. Улика?

Глава 9. Федерика Мария Оливейра Сантос

Глава 10. «Левые» против «правых»

Глава 11. Новые неприятности

Глава 12. Другая сторона Стамбула

Глава 13. Зацепка

Глава 14. «Трапеза» и «Деликатес»

Глава 15. Онлайн-рэкет

Глава 16. Напряженная тренировка

Глава 17. Ложное алиби

Глава 18. Предатель

Глава 19. Неизбежная встреча

Глава 20. Обыск

Глава 21. Новая ниточка

Глава 22. Выгодное предложение

Глава 23. Противоречивые показания

Глава 24. Подслушанное убийство

Глава 25. Глухонемая

Эпилог

От автора

Благодарности

Примечания