Король Лжи II

Селина Катрин

Глава 1. История Гарри Хинчина

Одним невероятно ярким солнечным утром, совершенно непохожим на обычно хмурую погоду в портовой столице, ослепительно белый автомёбиус остановился напротив Центрального Банка Лорнака. Это была последняя, самая комфортабельная и быстрая модель от известного талантливого изобретателя Гарри Хинчина, которая могла развивать скорость до десяти узлов. Длинный отполированный капот стального монстра блестел, словно начищенный фэрн в утренних лучах солнца, безмолвно говоря всем вокруг: «Мой владелец непристойно богат».

Автомёбиус остановился плавно, без скрипов рессор, не то, что популярные самоходные повозки, и лишь тихое жужжание топливных кристаллов заставило нищего в дырявом плаще поднять голову и присмотреться к пожаловавшим на Банковскую площадь гостям. А посмотреть действительно было на что.

С правой стороны магтехнического чуда, где обычно сидит фурман, стремительно выскочил худенький, как жердь, мужичок, проворно оббежал стального монстра и открыл дверцу мужчине в классическом костюме-тройке. Высокая фетровая шляпа-цилиндр с узкими полями, дубовая трость с серебряным набалдашником, пальто в крупную клетку — всё в облике незнакомца кричало о том, что он и есть тот самый владелец автомёбиуса. Пожалуй, лишь несколько разводов красновато-бурой грязи на лакированных ботинках богача делали его внешний облик хоть сколько-то более приземлённым и приближенным к гражданам Лорнака. Практически сразу же, не дожидаясь услуг фурмана, из другой двери вылезло ещё двое мужчин внушительного телосложения. И даже чёрный цвет, который обычно визуально скрадывает фигуру и делает стройнее, не мог скрыть обилие мышц телохранителей богача.

Владелец автомёбиуса благодарно кивнул своему фурману, а затем быстрым шагом пересёк мощёную площадь, уверенно двигаясь к солидной мраморной лестнице Центрального Банка. Горожане, завидев представителя высшей аристократии, спешно расступались, уступая дорогу, кто-то улыбался, кто-то приветствовал. Одна из вульгарно одетых дам устремилась наперерез богатому джентльмену, явно рассчитывая на выгодное знакомство, но последнюю успели вовремя перехватить те самые громилы, что бесшумно двигались вслед за своим шефом. Они вежливо объяснили женщине, что она неправа и, что самое удивительное, действительно сделали это культурно. Без криков, угроз и членовредительства. Именно потому, что телохранители отвлеклись на барышню, господин с тростью подошёл к ступеням, на которых сидел нищий, фактически в одиночку.

Длинные тёмные чуть вьющиеся волосы бездомного мужчины сальными прядями спадали на лицо и плечи. Брюнет вольготно и нагло даже для опустившегося гражданина Лорнака расположился на мраморной лестнице. В распахнутой сорочке на крепкой груди виднелись застарелые белёсые шрамы. Если бы не эти рубцы, сильный запах перегара, многодневная щетина, уже откровенно напоминающая бороду, да шальной взгляд, больше подходящий безумцу, чем вменяемому человеку, то мужчину можно было бы смело назвать красавцем. Широкие скулы, чётко очерченные губы, твёрдый подбородок, несколько горизонтальных морщин на высоком лбу, густые брови и тёмно-карие, почти чёрные глаза — идеальная внешность, чтобы кружить голову богатым дамам и вдовам. Даже скверный характер мужчины в своё время не отпугивал большинство свободных женщин, а наоборот, притягивал их внимание.

Вместо того чтобы скривиться и обойти попрошайку или вызывать охрану банка, как это сделал бы любой другой, джентльмен с тростью неожиданно бросил в потрёпанный котелок бродяги пятьдесят синнитов. Невероятно огромная сумма денег для обычного подаяния. Он лишь на несколько секунд задержался у котелка, убирая кошель в карман, и уже отвернулся, как в спину ему вместо привычного «спасибо» прилетело:

— Ваша жена вам изменяет, господин Гарри Хинчин.

***

Меня всегда забавляло, как люди реагируют на правду. На ложь все всегда улыбаются, делают вид, что поверили, кивают, радуются… «Вы замечательно сегодня выглядите, леди Луаритта» безбожно льстят грузной необразованной хозяйке таверны, чтобы она сделала скидку на обед, а в ответ получают: «Спасибо за комплимент». «Ваши акции пошли в гору, сэр, вы просто бесподобно играете на рынке» — говорят личному помощнику владельца монорельсовой системы от Лорнака до Гратдена, рассчитывая узнать, надо ли сбывать ценные бумаги на поезда в этом месяце или стоит их попридержать ещё какое-то время. «Этот салатовый галстук вам необычайно идёт, подчёркивая редкий цвет глаз и мужественный подбородок» — скажет богатая дамочка смазливому художнику, чтобы он взялся за её портрет вне очереди. Врут все, врут всем. И странное дело, люди считают, что ложь не оскорбляет. А вот правда почему-то глаза колет. С некоторых пор сказать человеку правду в лицо — значит нанести смертельное оскорбление.

Вот и сейчас я с усмешкой наблюдал за тем, как спина джентльмена дрогнула, и вместо того, чтобы продолжить свой путь, он обернулся ко мне с перекошенным от ярости лицом.

— Что? Повтори, что ты сказал?!

Во фразе не было уничижительных слов, таких как «урод», «оборванец» или «выгоревший», за что я мысленно накинул господину Хинчину ещё несколько баллов. Я неоднократно слышал, что создатель автомёбиусов не просто гений в своей области и богатый аристократ, но ещё и толерантный человек. На немолодом лице изобретателя не было ни капли презрения. Возмущение, гнев, изумление, доля раскаяния… но никак не презрение.

— Повтори ещё раз, что ты сказал! — потребовал он.

— Уверен, вы и так всё прекрасно слышали, — я усмехнулся и откинулся на ступени позади. — Вы хотели знать ответ на этот вопрос. Я сэкономил ваше время и деньги. Теперь вам не придётся обращаться в гильдию сыщиков и объяснять свою щекотливую ситуацию.

— То есть ты оказал мне услугу за пятьдесят синнитов?

Мужчина, очевидно, думал, что бездомный нищий в моём лице разыгрывает перед ним комедию.

— Да, за пятьдесят синнитов. Нынче я готов работать и за такие деньги. Не благодарите.

— Шеф, шеф! — Два телохранителя подбежали сзади. — Мы сейчас его прогоним или вызовем жандармов. Кошмар, Банковская площадь, а такие индивиды прямо посередине ступеней лежат!

Один из мужчин схватил моё предплечье и крепко вздёрнул, заставляя подняться. Меня слегка повело в сторону из-за выпитого накануне дешёвого пойла в каком-то притоне, и я практически уткнулся носом в потную шею громилы. На ней, к слову, красовался характерный тёмно-красный кровоподтёк с аккуратными отпечатками зубов и несколько воспалившихся царапин, явно принадлежавших острым женским ноготкам.

— Индивиды? А ты, я погляжу, привык с ними общаться. Или правильнее сказать с «индивидуалками»?

— Ты-ы-ы!

Морда телохранителя стремительно покраснела. Он схватил меня за лацканы старого плаща с такой силой, что они затрещали по швам.

— Стой-стой, Карл, не торопитесь, — внезапно вмешался Гарри Хинчин и разразился громким хохотом. — Мне нравится этот выгоревший малый, к тому же он сказал правду. Я давно тебе говорил, что пора завязывать с ночными феями.

Карл опустил глаза вниз и, покраснев ещё сильнее, отошёл в сторону.

— Ну, что ж, — отсмеявшись, произнёс Гарри. — Как тебя там?

— Кай, можете называть меня просто Кай.

— Итак, Кай. Я не спрашиваю, как ты узнал, что я — Гарри Хинчер… Всё-таки в Лорнаке не так много людей, кто может позволить себе автомёбиус, а уж в белом цвете есть и вовсе у ограниченного числа подданных Его Величества. Но как ты понял про мою жену? Или всё-таки это была неудачная шутка? И почему решил, что это мне интересно настолько, что я планирую обратиться к помощи сыщиков?

На лице мужчины с густыми бакенбардами отобразилось неподдельное любопытство. Я честно признался:

— Многолетний опыт и ваша реакция.

— Прости, мне показалось, или ты сказал «многолетний опыт»?

— Вам не показалось. Аристократы с внушительным финансовым состоянием нередко обращались ко мне по столь щекотливым вопросам. Большинство предполагало, что их благоверные остаются с ними исключительно из-за материальной составляющей брака. Многие даже требовали найти доказательства измены, так как чувствовали, что жёны им давно не верны.

— И что же ты? Находил доказательства? — со смешком переспросил собеседник.

Я пожал плечами.

— Крайне редко. Как правило, мне хватало одного разговора, чтобы понять, любят ли люди друг друга или нет.

— И тебе верили просто на слово? Ты хочешь сказать, что люди вот так меняли всю свою жизнь, подавали прошение о разводе в королевскую канцелярию просто потому, что ты с ними поговорил? Ты же понимаешь, что любой развод для публичной личности в наше время — это как минимум скандал и пятно на репутации, — изумился изобретатель, безотчётно всё крепче сжимая трость левой рукой.

— Да, скандал. Но разве это высокая плата за счастье?

— Счастье… — мужчина фыркнул. — О чём ты, Кай? Развод, дети, делёж имущества, общение через поверенных, осуждение в глазах общества…

Я перебил:

— Но вы же любите ту женщину, к которой ездили накануне ночью.

— Что? — Господин Хинчин осёкся на полуслове и остался стоять практически с открытым ртом.

Доля секунды, какое-то мгновение, но я увидел, как у него расширились зрачки и еле заметно дрогнули губы в улыбке.

— Любите, ещё как. Она вас делает счастливым и уже давно. Не удивлюсь, если узнаю, что именно она вдохновила вас на двигатели для автомёбиусов последней модели. Но вы женаты, у вас есть дети, и вы ничего не можете с этим поделать, — заключил я, убеждаясь всё больше и больше в своих догадках.

Гарри тяжело выдохнул, а его плечи еле заметно поникли.

— Всё так, Кай, всё именно так. И я, хоть примени ко мне смертельные чары, не знаю, что делать с этой ситуацией. Но поясни, откуда ты всё это узнал? Ты что, следил за мной?!

— Нет, что вы, господин Хинчин. — Несмотря на то, что собеседник изначально принял меня за бродягу и обращался на «ты», я намеренно вёл разговор, используя уважительное «вы». — Я просто заметил на ваших ботинках грязь. Последнюю неделю в Лорнаке стоит необычайно редкая погода для портового города. Ни единого дня с осадками. Не зря этот месяц так и называют — сухим. С учётом вашего финансового положения рискну предположить, что у вас дома есть дворецкий или как минимум камердинер. Так или иначе, ваша обувь регулярно чистится, что подтверждает мою догадку, что дома вы не ночевали. Более того, отправились куда-то ночью пешком инкогнито, раз запачкали свои ботинки и даже этого не заметили. Скорее всего, на одну из улиц, что граничит с рыбацким кварталом. Там достаточно часто убираются чистильщики, но из-за близости с эпицентром дешёвых питейных заведений для матросов, всегда грязно.

Мужчина переменился в лице и так же перешёл на «вы».

— Почему вы считаете, что улица обязательно граничит с рыбацким кварталом, а не сам квартал?

— Потому что у вас грязь лишь на обуви, а не на штанинах. Поверьте, я хорошо знаю Лорнак.

— А почему вы решили, что я… Скажем, не являюсь завсегдатаем какого-нибудь борделя?

— Потому что вы негативно отнеслись к слабости своего телохранителя. Я не думаю, что вы когда-либо в жизни вообще пробовали пользоваться услугами ночных фей. Это вновь подтверждает то, что если у вас есть любовница, то отношения с ней завязались уже давно, и вы не воспринимаете её как разовое развлечение на стороне.

— Хм-м-м… — В глазах Гарри Хинчина мелькнула растерянность. — А что касается моей жены… Вы, ещё не поговорив со мной, вот так сразу заявили, что у неё есть любовник. Это всё-таки была шутка или нет?

Я поморщился, не желая отвечать совсем уж правдиво. Это не было шуткой, скорее проверкой. Мне не хотелось говорить господину Хинчину, что если бы он действительно любил свою жену, то прошёл бы мимо спятившего магически выгоревшего нищего, утверждающего, будто у той есть любовник. Ему бы было до газового фонаря мнение какого-то постороннего человека, но вместо этого он напрягся, резко обернулся и потребовал повторить услышанное.

Удивительно, но так часто делают люди, которые испытывают надежду. Они действительно хотят услышать нечто конкретное. Так некоторые толстушки в погоне за стройной фигурой готовы ежедневно слушать один и тот же комплимент о сброшенной паре-другой фунтов. И им это совершенно не надоедает. Выгоревшие маги ежемесячно приходят на осмотры к врачевателям и раз за разом переспрашивают: «Моя аура не поменялась? Может, кокон стал чуть ярче?» А заступающие на утренний пост жандармы уточняют у предыдущей смены: «Есть новости?» — и получают стандартный ответ: «Новостей нет. Ночь прошла спокойно». В те редкие случаи, когда всё-таки на улицах Лорнака случается что-то из ряда вон выходящее, этот вопрос обычно не требуется.

— Какая разница, было это шуткой или нет? На вашем лице среди изумления и гнева отчётливо проступило раскаяние. Морщины вот здесь и здесь. — Указал пальцем на лоб мужчины. — Это значит, что вы давно подозреваете, что у жены есть любовник, и считаете, что сами толкнули её на измену. Ваша холодность, отсутствие внимания…

— Да, действительно, всё именно так, — собеседник вздохнул. — И я совершенно не представляю, что мне теперь делать. Аннэт много лет была хорошей женой. Доброй, любящей, заботливой. Она родилась в обычной крестьянской семье, окончила первые восемь классов в приходской школе, её отец — священник в местной церкви. В день нашего знакомства я тестировал разрабатываемое покрытие для колёс, которое позволяло бы повозкам быть более устойчивым на мокрой дороге. Я настолько увлёкся экспериментом, что не заметил, как отдалился от Лорнака и заехал в небольшую деревню. Уже смеркалось, и сил возвращаться домой не было совершенно, к тому же запряжённая в повозку лошадь подвернула ногу. В тот вечер Аннэт шла пешком по той же дороге и, увидев меня, предложила переночевать в доме её родителей. Возможно, это покажется вам странным, Кай, но в сёлах люди живут проще, чем в столице, и такое предложение не считается чем-то из ряда вон. Помочь путнику, накормить, приютить на ночь — почему бы и нет? Тем более у меня при себе была пара десятков синнитов, которыми я отблагодарил семью Аннэт. Как-то так получилось, что мы влюбились друг в друга без памяти. Как я уже говорил, отец моей супруги оказался священником, а потому даже обычный поцелуй между неженатыми людьми воспринимался ею как тяжкий грех. У меня вообще сложилось ощущение, что она искренне верила, будто от поцелуя могут получиться дети.

Гарри Хинчин издал тихий смешок и замолк, явно вспоминая прошлое. Я не торопил его, мне вообще некуда было торопиться. Разве могут быть какие-то дела у бездомного и безработного бывшего сыщика, чей резерв уже много месяцев остаётся пустым?

— Поженились мы уже на следующей неделе, — Гарри встрепенулся, — свадьба была скромная, тихая, в том самом селе. Я на тот момент был всего лишь студентом и не мог себе позволить арендовать ресторацию, а родные Аннэт, поняв, что я заберу её жить в город, наоборот настояли на том, чтобы отмечать праздник в деревне. А месяц спустя после свадьбы неожиданно выяснилось, что Аннэт забеременела. Как оказалось позднее — близнецами. К своему стыду признаюсь, что я на тот момент совершенно не думал о детях. Городские девушки до определённого момента покупают специальные магические артефакты от нежелательных последствий. Все мои знакомые по институту на тот момент хотели вначале получить образование, открыть свою таверну или лавку, или стать брокером на рынке акций, и лишь потом заводить детей. В общем, для меня это стало как снег на голову с учётом того, что в Лорнаке он выпадает даже не каждую зиму.

На благородном лице изобретателя застыло выражение муки. Он посмотрел на свои ботинки, как раз туда, где было несколько пятен от грязи, и горько усмехнулся.

— Вы жалеете о том, что по молодости женились на Аннэт? — тихо спросил.

— Не то чтобы жалею… — Теперь господин Хинчин говорил нехотя, словно заставляя себя. — Так нельзя говорить. Если бы не Аннэт, то у меня никогда бы не было Пэрри и Патрика. Моим оболтусам в этом году уже исполняется по двадцать лет, и они порой такое творят в мастерской, что у меня встают волосы дыбом. На днях они решили собрать собственные световые окуляры, но при этом забыли выключить подачу энергии от топливных кристаллов.

Собеседник мягко улыбнулся и посмотрел на небо. Однако улыбка долго не продержалась на его лице.

— Кай, понимаете, когда родились близнецы, я изо всех сил старался нас обеспечить, работал как проклятый. Днём — учёба, вечерами — подработки, по ночам — собственные изобретения. Если появлялся дома, то в основном только чтобы поспать или поесть, при этом, даже вынося мусор или моя за собой посуду, я мыслями был далеко от семьи. Как сделать паровой двигатель максимально эффективным? Можно ли нейтрализовать выхлопы от горения кристаллов? Реально ли в будущем вообще обходиться без возничего или фурмана? У меня всегда была масса идей, и мне постоянно хотелось их с кем-нибудь обсудить! Разумеется, Аннэт взяла на себя хозяйство, готовку, — тогда мы не могли позволить себе повара или слуг, — и воспитание Перри и Патрика. Я пытался, насколько мог, участвовать в семейной жизни, но мне всегда было слишком скучно. Аннэт же даже не делала попыток разобраться в моих чертежах или поучаствовать в беседе, а когда кто-то из моих приятелей изредка приходил к нам в гости, уходила в соседнюю комнату. Как я тогда думал — потому что стеснялась. Уже позднее, несколько лет спустя, когда я окончил университет и собрал свою первую улучшенную самоходную повозку, у нас появились свободные фэрны. Первым же делом, памятуя о приходской школе, я предложил Аннэт оплатить учёбу в любом заведении Лорнака. Но она как бывшая сельская девушка сказала, что ей это ни к чему. Читать и писать умеет, а всё остальное ей не нужно. Первые годы, когда меня стали приглашать на светские мероприятия, супруга сопровождала меня, но через какое-то время перестала это делать. Если честно, я только обрадовался этому заявлению. В мужском обществе Аннэт явно было некомфортно, так как она не разбиралась ни в механике, ни в политике, а в женском… Однажды на чаепитии во дворце она сказала, что фарфоровая посуда крайне неудобна, так как легко бьётся. В её селе кузнец ковал кружки из железа, благодаря чему даже если какой-то гвоздь в хозяйстве «отошёл», можно всегда его прибить дном чашки, а не искать молоток. Главное схватиться удобнее, не за ручку, а за стенки.

Я хмыкнул, представляя, как могли отреагировать изнеженные городские дамочки на фразу Аннэт. М-да, в Лорнаке среди женщин не принято забивать гвозди самостоятельно. Обычно, если требуется что-либо сделать по квартире, то они вызывают разнорабочего, а аристократы, проживающие в особняках, так и просто содержат кого-то из прислуги, кто способен починить стул или стол.

— На тот момент чувства между нами уже давно сгладились, первая юношеская любовь исчезла, растворившись в рутинных делах и работе, — продолжил Гарри. — Годы шли, я основал своё собственное дело, а Аннэт от меня отдалилась как будто ещё больше. В какой-то момент наш брак превратился в обыкновенное сожительство. Близнецы потихоньку взрослели, а супруга какое-то время делала вид, что я ей интересен, но потом и вовсе перестала. В один прекрасный день я вернулся домой пораньше в обед, Аннэт тут же накрыла стол и села напротив. Я долгих полчаса пытался придумать, на какую тему с ней поговорить, но всё никак не мог сообразить. Так мы и пообедали в полном молчании. Затем она взяла свою вышивку и ушла в другую комнату.

Господин Хинчин вздохнул. Судя по эмоциям, отражающимся на его лице, он очень сильно переживал и чувствовал себя виноватым.

— Вы не виноваты в том, что разлюбили свою жену. Мы не несём ответственность за свои чувства. Сердце само выбирает, кого любить, — произнёс я, а затем тихо добавил: — и ненавидеть.

— Да, но я всё время думаю о том, что если бы не я, то Аннэт могла бы выйти замуж за кого-то, кто действительно её любил бы до конца жизни. А я… вижу её тусклый взгляд и понимаю, что поступил подло — украл у неё счастливую жизнь.

— Вы бы поступили подло, если бы развратили дочку священника той ночью, сделав ей двоих близнецов, а затем пропали бы, не оставив даже почтового адреса. Нет, Гарри, вы поступили достойно: женились, обеспечивали, заботились. Ну, а чувства — так бывает. А что насчёт второй женщины? Давно ли она вошла в вашу жизнь?

— О, Иви вошла в мою жизнь как сияющее солнце двенадцать лет назад. — Искренняя улыбка озарила лицо собеседника, его глаза засияли, и даже осанка сама собою стала ровнее. — Она конструктор-технолог в моей фирме и первая, кто оценил задумку с охлаждением двигателя через трубчатую систему вентиляции встречным потоком воздуха, благодаря чему мои автомёбиусы стали самыми быстрыми в Лорнаке. Ивонна потрясающая, жизнерадостная, умная, активная и азартная, когда дело доходит до техники. Она может сутками напролёт пропадать в мастерской и в итоге сотворит шедевр, на который способен не каждый мужчина! Мне невероятно, просто безумно повезло, что когда-то она согласилась работать на меня!

— И эта девушка всё время была вашей любовницей?

— Нет, что вы! — Неожиданно Гарри смутился. — Она настолько потрясающая, что я бы не осмелился сделать ей столь низкое предложение… Да, мы все эти годы много времени проводили вместе, и я, так уж сложилось, что я почти всё знаю о ней, о её семье, интересах, любимых блюдах, хобби… И вот полгода назад, — мужчина вздохнул, — это было поздним вечером. В мастерской на фирме остались лишь она и я. Иви потянулась за отвёрткой, а я в этот момент за гаечным ключом, что лежал позади неё… Мы поцеловались… А потом всё случилось как-то само собой.

— И что вы планируете с этим делать?

— Да не знаю я! — Господин Хинчин буквально выкрикнул эту фразу мне в лицо. — Кай, вы первый человек, которому я сознаюсь в измене жене. Даже мои охранники не знают об этом, а уж кто-кто, а они думают, что в курсе всех моих перемещений. Понимаю, что я как мужчина должен всё это закончить. Поставить точку в наших отношениях с Иви. В конце концов, это подло не только по отношению к Аннэт, но и к Ивонне тоже. Что я могу ей дать? Ничего. А её родители подыскали ей подходящую партию, симпатичного холостого молодого человека, подходящего по возрасту и социальному положению. Она должна выйти за него замуж. Но всякий раз, когда думаю об этом, у меня душа буквально рвётся на части. Кай, вы можете меня понять?

— Понять, что женщина, к которой вы испытывается глубокие чувства, выходит замуж за другого, более подходящего ей мужчину?

Я бы рассмеялся, если бы у меня ещё остались на это силы, но я обещал себе больше даже мысленно не произносить её имя. И всё-таки, когда Гарри заговорил об Иви, перед глазами сам собой возник образ девушки в графитово-сером платье с пуговицами-жемчужинками на глухом вороте с аккуратным чуть вздёрнутым носиком, длинными волосами цвета белого золота и влажными серо-голубыми глазами, в которых всегда клубится туман. Джейн Оллроу, или, точнее, Джейн Паркет… Дженни.

К счастью господин Хинчин не заметил того, что я настолько погрузился в воспоминания, что на какое-то время перестал его слушать.

— … в наше время, если женщина в тридцать лет всё ещё ни разу не была замужем, это считается практически позором, — говорил он. — До сих пор родственники Иви терпели то, что она сутками пропадает в моей мастерской, потому что она зарабатывала больше, чем они все вместе взятые. Но сейчас нашим отношениям должен прийти конец. А ещё, представляете, я был у неё первым! Это так необычно и странно для городских девушек хранить себя до брака… я даже не представляю, что она скажет своему жениху после первой брачной ночи. Каким презрением он её обольёт и сколько гадостей наверняка наговорит…

Перед глазами мгновенно встала картина с разбросанными пуговицами на гладком паркетном полу, порванным платьем и кипенно-белыми панталонами с ярко алыми пятнами крови. Я резко мотнул головой и вжал отросшие ногти в ладони, чтобы заставить себя не думать о Джейн.

— Гарри, поговорите с женой, — резко прервал собеседника.

— Что? — Густые серебристо-коричневые брови мужчины удивлённо поползли на лоб. — Кай, признаться жене, что я уже как полгода ей изменяю? Вы в своём уме?! Судя по тому, в каком бедственном положении вы сейчас находитесь, вас исключили из гильдии сыщиков именно из-за потери всякого здравого смысла.

Я усмехнулся. Известный сыщик с родовым поместьем и весом в обществе или бездомный попрошайка без гроша за душой — мне всё равно говорят, что я потерял рассудок.

— Нет, Гарри, я не сошёл с ума. Я редко что-то советую своим клиентам, но вам действительно рекомендую поговорить с женой. Весьма вероятно, что она мучается в браке не меньше, чем вы и не просит развода лишь потому, что не хочет доставлять вам неудобств. Всё-таки вы публичная личность.

Господин Хинчин задумчиво достал из кармана несколько золотых и кинул их туда же, куда до этого положил пятьдесят синнитов.

— Спасибо вам, Кай. Надеюсь, эти деньги помогут вам найти работу.

С этими словами мой новый знакомый развернулся и продолжил путь по ступенькам в отделение Центрального Банка.

— Гарри, — окликнул мужчину.

— Да?

Он обернулся.

— Грязь. — Взглядом указал на его ботинки. — Догадался я, найдутся и другие.

— Ах да… — Мужчина рассеянно кивнул, переложил трость из правой руки в левую, после чего щёлкнул пальцами. Следы красноватой глины сами собой исчезли с ботинок. — Спасибо.

Я смотрел вслед изобретателю и двум его охранникам, которые на время разговора отошли в сторону, но сейчас бесшумными тенями двинусь за шефом.

«Надеюсь, эти деньги помогут вам найти работу». Невесело усмехнулся. Пожалуй, господин Хинчин даже представить себе не может, что работа меня сейчас интересует меньше всего. Я с двенадцати лет жил на улицах Лорнака. Если уж тощий подросток с только что проснувшейся магией смог выжить в столице, то какие проблемы могут быть у бывшего сыщика? Да, пускай и у выгоревшего мага.

На мощёном брусчаткой участке перед городским зданием постепенно становилось всё больше и больше прохожих. Рабочий класс спешил к началу смены на фабрики и заводы, их жёны на рынок за продуктами или в лавки за товарами. Мальчик с косой чёлкой и ямочками на щеках встал прямо перед выходом из кафетерия и громко закричал:

— Новостные листки всего за два синнита! Узнайте последние новости столицы! Два синнита!

Немолодая женщина в тёмно-фиолетовом плаще, подбитом чернобуркой, кинула в ладошку мальчишки пару медяков и взяла тонкий желтоватый листок. Буквально за пару минут пробежалась взглядом с обеих сторон и разочарованно смяла бумагу, не найдя нужной информации. Неожиданно она резко вскинула голову, почувствовав мой взгляд на себе и презрительно скривилась, поняв, кто на неё смотрит. «Фу, что за отребье прямо посередине Банковской площади. Вроде до рыбацкого квартала ещё далеко, а эти везде шляются», — прочёл я по её губам. Незнакомка бросила смятый новостной листок прямо на брусчатку и, высоко вздёрнув подборок, поспешила по своим делам.

Несколько бесконечно долгих секунд я гипнотизировал смятый клочок бумаги. Время как будто остановилось, а сердце замерло где-то в районе горла, мешая лёгким набрать воздух. Последние новости столицы. О таких вещах, как свадьба единственной дочери семьи Оллроу и отпрыска аристократического рода Лэнгфорд, должны написать даже в самой вшивой газетёнке…

Мальчишка, что продал листок женщине, боязливо оглянулся по сторонам, резко нагнулся и поднял новостной листок. Тщательно расправил его.

— Новостные листки всего за два синнита! Узнайте последние новости столицы! Два синнита!

Глава 2. Отголоски прошлого

Мощную фигуру Грома нельзя было не заметить. А вот каким образом он нашёл меня на Старой Кленовой — действительно загадка. Великан размашисто шагал по улице, залитой ослепительно ярким солнечным светом, ненавязчиво всматриваясь в лица прохожих. Горожане настолько радовались нетипичной для Лорнака погоде, постоянно задирали головы наверх, словно пытаясь рассмотреть почти белое солнце, и удивлённо щурились, что никто не обращал внимания на широкоплечую фигуру мужчины неопределённой наружности. Даже заряженная магическая дубинка, — явно краденое оружие жандармов — то и дело мелькавшая в полах верхней одежды здоровяка, не смущала ни дородных матрон, ни мужчин в дешёвых льняных рубахах, ни детишек, что с оглушительным визгом носились по улице, играя в солнечные зайчики. Вот что значит близость к рыбацкому кварталу.

Порой мне даже не верилось, что всего лишь один город — Лорнак — может быть настолько разным. На востоке чистильщики с трудом успевали убирать рыбью требуху и миазмы, а пьяные матросы устраивали подпольные бои без правил, ближе к центру причудливым лабиринтом располагались старые кирпичные дома, а к западу и северу стройной вереницей вдоль кованых заборчиков чинно тянулись частные родовые особняки и поместья. Но всё-таки что-то общее было у всего Лорнака, и оно выражалось в мелочах. В газовых фонарях, что по ночам отбрасывали огненно-рыжие отблески на терракотовые стены зданий. В брусчатке, по которой с одинаковым грохотом носились и самоходные повозки, что возили состоятельных граждан, и тяжёлые портовые телеги, что перемещали товар от пристани до пакгаузов и фабрик. В пыльно-зелёном мхе, что с одинаковой скоростью прорастал как в трещинах старинных фонтанов и барельефов, так и в свежей замазке между бурыми кирпичами новых домов. В солёном воздухе, что пропитал собою все улицы. Я много времени провёл на улицах Лорнака и сейчас даже с закрытыми глазами мог бы отличить шумную столицу от любого другого города королевства.

Пока я размышлял о том, почему всё-таки остался в Лорнаке, вместо того, чтобы плюнуть на всё и переехать в другой город, где о Кае Ксавье никто не знает, Гром уверенно продвигался по улице. Всякий раз, когда он останавливался вблизи от какого-либо мужчины, на его лбу возникала крошечная горизонтальная морщинка, свидетельствующая о нехилом интеллектуальном процессе в просторном черепе. Один раз Гром замер даже около тучной дамы с кричаще-ярким макияжем и не менее пронзительным голосом, на что я мысленно усмехнулся. То ли Грейс действительно считает, что я решил перевоплотиться в женское тело, то ли её телохранитель отчего-то подумал, что у нас с этой леди есть что-то общее.

Я тяжело вздохнул, снял с головы котелок и махнул рукой старому знакомому.

— Кай? — пробасил Гром. — Это ты?

— Да уж точно не та дама, что покупает пончики, — пробормотал раздражённо. — Что случилось? Почему вдруг Грейс вспомнила обо мне спустя полгода?

Громила неожиданно заулыбался.

— О, так ты, получается, о ней тоже думал?

Предпочёл промолчать. Королева воров — не та женщина, о которой можно забыть, тем более, когда её портреты почти два месяца украшали столбы и стены всего Лорнака. Любовница Кая Ксавье, коей я представил Грейс жандармам, чтобы она смогла вынести клинок и картечный пистоль из моего дома, загадочно исчезла прямо во время обыска особняка. Инспектор Шейн Теренс брызгал слюной от негодования, когда нашёл тайник в моей бывшей спальне, и понял, что упустил подозреваемую. Пожалуй, только потому, что Теренс побоялся гнева начальства, в своих отчётах он не стал заострять внимание на Грейс и магическом сейфе. Так и не найдя красавицу, жандармерия свернула поиски, даже не подозревая о том, что вышла не на кого-нибудь, а на саму главу преступного мира.

— Вообще-то я был уверен, что ты мёртв, — продолжил Гром как ни в чём не бывало, — слухи по столице ходят разные, потому и удивился, увидев тебя… Однако шеф была уверена, что ты жив, и велела без новостей от тебя не возвращаться.

Мужчина с сомнением посмотрел на меня, всё ещё будто не веря, что я — это я. Конечно, магом Гром не был, но и без внутреннего зрения он мог наблюдать мою порядком изношенную и порванную в нескольких местах одежду, сильно отросшие и спутанные волосы. Когда пристальный взгляд громилы добрался до распахнутого ворота рубашки, я почувствовал, что закипаю.

— Что ты так на меня уставился? Можно подумать, будто твой ненаглядный шеф одевается лучше!

Здоровяк покачал головой и сурово пробасил:

— У леди Проклятый Кинжал такой образ. Ей по статусу полагается. К тому же она так одевается только на публику, чтобы никто о поле догадался. А вот ты выглядишь как полудохлая каракатица, что матросы поймали сетями, да забыли выкинуть обратно в море.

Я фыркнул. Тоже мне эстет и ценитель прекрасного нашёлся.

— Не знал, что у воров ещё и собственный дресскод имеется, но рад, что ты на меня не запал, — произнёс, демонстративно почёсывая щетину, откровенно напоминающую бороду. Нет, конечно, подстричься и побриться не мешало бы, но я скорее сдохну, чем признаю правоту громилы. — А теперь давай, либо выкладывай, что понадобилось Грейс, либо скажи, что она ошиблась, и я действительно умер, а мой труп сожрали крысы в канализации. Если ты сделаешь такое же скорбное выражение лица, то она тебе поверит. Главное брови не хмурь и плечами не дёргай.

Гром удивлённо моргнул.

— Вот теперь я действительно верю, что передо мной Кай Ксавье. А то я даже немного засомневался, что шеф могла выбрать себе такого любовника. Всё-таки в нашей братии экземпляры и лучше есть.

Та-а-а-к…

— Да, собственно, что это я. — Гром почесал макушку. — Шеф просила передать, чтобы ты к ней явился сегодня вечером. На Ласточку.

На личную трёхмачтовую шхуну королевы воров. Всё интереснее и интереснее.

— Что, даже не в «офис»? — усмехнулся, припомнив железный короб, в котором из меня чуть не выбили душу.

Но Гром вновь не уловил язвительности в моём голосе.

— Нет, на Ласточку.

— А если не явлюсь? — хмуро переспросил.

Что-то мне не понравилось, что даже Гром в курсе наших с Грейс отношений.

— Она подозревала, что ты задашь такой вопрос и велела передать, что ей было бы неприятно подбрасывать столь редкое и красивое оружие, как картечный пистоль, в руки жандармов. Я, правда, не понял о каком пистоле идёт речь, но она сказала, что ты поймёшь.

Вот же зараза! Мысленно восхитился наглостью воровки. Мало ей было того, что я спас её шкуру у особняка, так она ещё и шантажом не брезгует.

— Хорошо, — ответил, понимая, что у меня вряд ли есть выбор.

На тот момент, когда у меня ещё были хорошие взаимоотношения с комиссаром Лейком, можно было бы попытаться увильнуть от очередной услуги для королевы воров, но не сейчас.

— И это… дружище. — Гром хлопнул меня по плечу с такой силой, что я с трудом устоял на ногах. — Ты бы помылся, приоделся… А то как-то негоже в таком виде. Грейс, конечно, Проклятый Кинжал и всё такое, но всё же дама. Тем более выбрала тебя.

Я поморщился от дружеского хлопка и процедил сквозь зубы:

— Как-нибудь сам разберусь, как мне выглядеть.

После общения с Громом настроение ушло куда-то на уровень сточной канавы. За прошедшие полгода я мог несколько раз покинуть Лорнак и обосноваться в каком-нибудь мелком городишке на юге, мог согласиться на предложение комиссара Лейка, но ни того, ни другого в итоге не сделал. Научиться академически распознавать ложь по лицу невозможно, для этого необходимо оказаться в ситуации на грани жизни и смерти. Испугаться до колик, убедиться, что вопрос выживания зависит от того, насколько хорошо ты разбираешь оттенки эмоций. Причём мало того, чтобы это ситуация была разовой, нужно постоянно жить в стрессе, чтобы адреналин хлестал по щекам, не давал спать, отбивал аппетит, заставлял дрожать всем телом, будто ты употребил слишком много ведьминского порошка.

Как верно отметила Джейн, моё прошлое, которое я так ненавижу, сделало меня тем гением, каким считает общество.

«Я не знаю, как ты получил эти рубцы, но они сделали тебя таким, кто ты есть».

Джейн, моя Джейн… точнее, не моя. Пожалуй, одно лишь это имя заставило меня остаться в Лорнаке. Я не мог потерять последнюю частичку этой девушки. Одна мысль, что она живёт в том же городе, что и я, хоть как-то примиряла меня с моим жалким существованием.

Я произношу имя «Джейн» и вспоминаю нашу первую встречу. Её тонкую фигурку, которая напомнила мне промокшего нахохлившегося воробушка, пронзительные серо-голубые глаза и неприкрытое негодование, застывшее на лице, когда она увидела меня с ночной феей в обнимку. Тогда я подумал, что она такая же, как и все леди из высшего общества: холодная, чопорная и насквозь лживая в своём стремлении казаться идеальной.

Я мягко тяну «е» в имени «Дже-е-нни», и в голове возникают совершенно другие воспоминания. Как девушка вместо того, чтобы бежать из таверны, когда нагрянули жандармы, бросилась ко мне. Как, не задумавшись ни на миг, вложила остатки своих сил, чтобы вылечить язвительного сыщика в каменном мешке. Как до последнего искренне верила в лучшие качества своей подруги Милинды. В общем-то, эта солнечная колайри во всех видела лишь лучшие стороны. Ни разу не упрекнула своих приёмных родителей за то, что они пытались сделать из неё другого человека, с любовью отзывалась о Глокшире, подружилась с Берни и Мэтью. Она до последнего верила даже в меня, пока я сам своими ногами не растоптал всё, что нас связывало.

Если бы только время можно было отмотать назад! Если бы магия могла изменить прошлое! Если бы только был способ вновь завоевать её доверие или хотя бы просто быть рядом! Хотя бы стать ей другом или другом её мужа. Миродержец, о какой чуши я только думаю? За полгода я так и не набрался храбрости, чтобы посмотреть в газеты и убедиться, что леди Джейн Оллроу стала леди Джейн Лэнгфорд. Как после всего произошедшего я смог бы смотреть в глаза старины Берни? Понимать, что получил лишь толику той страсти, которую он получает ежедневно, просыпаясь в одной постели с той, кого любит, и кто любит его. Что у него есть возможность смотреть по утрам, как дрожат светло-пшеничные ресницы, чувствовать аромат кошачьей мяты с нотками сандалового дерева, слышать мягкое дыхание на своей щеке. Что он может безнаказанно целовать искусанные губы и видеть, как заволакивает желанием глаза цвета шторма.

Какой же Берни всё-таки дурак! Или это я дурак? Он в своё время бросил учёбу, перечеркнул возможность построить карьеру уважаемого психолога при королевском дворе, поругался с любящими родителями… а всё почему? Потому что наивно полагал, что видеть людей насквозь, считывать их эмоции — это дар Миродержца и Небесной Старицы. Променял все свои возможности на работу секретарём у легендарного Кая Ксавье. Идиот! Глупец! Он даже не замечал того, как я завидовал ему всё это время. Все эти годы я пытался донести до него, что жить нормально гораздо лучше. Не видеть на лицах ночных фей жалости или отвращения, когда расстёгивается сорочка, и на груди проступают застарелые шрамы. Не слышать льстивых речей бизнесменов, привирающих о своих товарах, и всеми силами старающихся с твоей помощью утопить конкурентов. Не быть на светских мероприятиях объектом повышенного внимания, потому что ты «тот самый эксцентричный сноб Ксавье, который отказал мне в таком плёвом деле, как заставить бывшую супругу отдать ребёнка».

Я сам не заметил, как за всеми размышлениями ноги принесли меня на Старую Липовую. На ту самую улицу, где всё и произошло. И что самое ужасное: прокручивая воспоминания в голове, я с горечью понимал, что вернись время обратно, вновь поступил бы точно так же. Да, я ненавидел себя за тот поступок. И да, я не мог дать Джейн умереть.

Рыжий веснушчатый мальчишка ловил баланс, стоя одной ногой на высокой неустойчивой лестнице, а второй — упираясь в узкий шов кирпичной кладки. Он трогал узкими пальцами по краям жестяную вывеску «Галерея искусств леди Оллроу», сосредоточенно закусив щёку и нахмурив брови цвета спелых апельсинов.

— Мэтью! — Девушка со светлыми волосами с громким перезвоном входных колокольчиков выбежала на улицу. — Что я тебе говорила?! Чтобы ты не смел в одиночку заниматься вывеской! Это же опасно!

Я замер, осознав, что впервые за полгода вижу её.

Джейн почти не изменилась. Те же движения, та же осанка, та же мимика, сияющие глаза и рассерженные интонации в голосе. Та же маленькая и солнечная колайри. Только сегодня вместо строгого серого одеяния с высоким воротником и пуговками-жемчужинками Джейн надела обыкновенное домашнее платье без турнюров и кринолина. Наверное, в таком действительно проще ходить по галерее и показывать предметы потенциальным покупателям. Девушка развернулась боком, хватая лестницу за перекладины, и заплетённые в косы волосы вспыхнули в солнечных лучах белым золотом.

— Но я хотел сделать сюрприз… — виновато покаялся подросток, щурясь от яркого света.

Он попытался отодрать табличку от стены, но неверно рассчитал силы. Лестница покачнулась, но Дженни в последний момент успела поймать её. Мальчишка при этом до белых костяшек пальцев вцепился в саму табличку, из-за чего последняя с громким треском оторвалась.

— Ура-а-а! У меня получилось! — счастливо завопил Мэт и всё-таки полетел вниз.

Не успел я дёрнуться, как Джейн щёлкнула пальцами и сформировала воздушную подушку. Долговязый нескладный подросток с хохотом приземлился на сноп аметистовых искр.

— Ура! Ура!

— Мэтью, ну сколько раз я тебе говорила, что нельзя так делать? — не на шутку рассердилась хозяйка галереи. — Подумаешь, неделей раньше заменили бы вывеску или неделей позже, это всего лишь фамилия. Если бы ты сейчас упал и сломал руку, то меня бы лишили опекунства! Ты хочешь, чтобы я за тебя поседела от страха, или надумал таким образом поскорее избавиться от меня? Если последнее, то говори, не стесняйся, прямо сегодня же поедем к комиссару Маркусу и скажем, что ты передумал.

На лице Мэта отобразился неподдельный испуг. Он мгновенно перестал смеяться, выбрался из воздушной подушки и бросился обнимать тонкую фигуру Джейн. Сейчас, когда он стоял так близко к ней, я заметил, что за это время Мэт, в отличие от леди Оллроу, изменился и очень сильно. Он успел вытянуться, и теперь был ростом практически с саму приёмную мать. Хотя какая из Джейн мать для пятнадцатилетнего подростка? Скорее любящая, но крайне строгая старшая сестра.

— Прости меня, Дженни, прости! Я не хотел, чтобы ты волновалась и совсем не хочу тебя покидать! Мне с тобой так хорошо, так хорошо! Так здорово мне было только с… неважно! Пожалуйста, не надо ехать в жандармерию и отдавать меня обратно в детский приют, не хочу! Я просто хотел тебя порадовать…

Мэтью своими длинными тощими ручищами сдавил Джейн так, что она непроизвольно охнула. Но вместо того, чтобы рассердиться за смятое платье или непозволительное поведение, она вдруг лучезарно улыбнулась и потрепала рыжую вихрастую макушку.

— Мне тоже с тобой хорошо, Мэт. Вот только пообещай, что больше не будешь рисковать своим здоровьем.

— Обещаю! — тут же согласно откликнулся подросток, сжал Джейн ещё раз и бросился поднимать жестяную табличку.

Джейн неожиданно нахмурилась, словно почувствовав мой взгляд на себе, но прежде, чем оглянулась, я успел шагнуть в тень ближайшего дерева и свести полы плаща.

Ещё несколько секунд леди Оллроу, хотя теперь вне сомнения уже Лэнгфорд, хмурила лоб и покусывала нижнюю губу, всматриваясь в спешащих прохожих. Потом зябко повела плечами, мотнула головой и скрылась за дверью галереи.

Как в тумане я двинулся в сторону рыбацкого квартала, покачиваясь, словно пьяный матрос. Пожалуй, именно сейчас меня вообще ничего не отличало от большинства прохожих прибрежной зоны Лорнака. Здания перед глазами сменялись друг за дружкой, аккуратно подстриженные газоны и высаженные кустарники вдоль аллеи перешли в шумную Монетную улицу, которая сменилась площадью, затем снова улицей, уже без зелени, зато более широкой. В нос ударил запах выхлопных газов от самоходных повозок, смешанный с конским навозом и свежей выпечкой из ближайших кафетериев. А я всё шел и шёл, машинально переставляя ноги.

Джейн и Мэтью, очевидно, счастливы без меня. Это было видно по глазам, по жестам, по коротким фразам. Не то, чтобы я хотел, чтобы это было не так, но, тем не менее, увиденная сцена стала ударом под дых. Мне показалось, что от моей души оторвали ещё один маленький кусочек, хотя отрывать уже больше было нечего. Пожив сама в приютском доме, Дженни каким-то образом смогла подобрать ключик к сердцу Мэтью, что он перестал «выкать», дистанцироваться, говорить «леди» и «господин» и нагло дерзить. Видимо, я всё же делал что-то не так.

Вернул меня обратно в реальность злой мужской окрик, подвывание женщины и детский испуганный плач. Маленькая белокурая девочка лет трёх замерла прямо посередине дороги, зажмурившись от страха. Тяжело гружёная повозка, запряжённая двумя взмыленными лошадьми, разогналась до немыслимой скорости и неслась прямо на малышку. Нетрезвый возничий с красными щеками и шальными глазами бил хлыстом по крупам животных, прикрикивая «Но! Пошли! Пошли, что плетётесь, словно сельские клячи!» Прохожие поспешно прижимались к стенам зданий, убираясь с пути безумного возницы, кто-то даже плюнул на свою внешность и забрался в сточную канаву, а встречные повозки и автомёбиусы заранее заворачивали в ближайшие подворотни и переулки. Разумеется, маленького ребёнка за мощными телами лошадей возница даже не видел.

Не думая ни секунды, я бросился к парализованной от страха девочке. Мгновения растянулись в вечность. Впервые за последние месяцы я отчаянно желал, чтобы у меня была хоть капля магии. Неужели на всей улице нет ни единого мага? Лошади неслись во весь опор, и я понимал, что не успею подхватить ребёнка и утащить в сторону. Лишь накрыть своим телом сверху и надеяться, что она выживет.

Крики, орущая мамаша на той стороне улицы, волнующаяся толпа, пронзительные сигналы автомёбиусов, оглушительные удары собственного сердца… Вонь из канализации, запах яблочного пирога из соседней таверны и сосновой мебели из мастерской напротив… Всё смешалось и закрутилось. Удар сердца в ожидании колоссальной боли от копыт животных и…

— Что застрял посреди дороги? Вали отсюда! Давай-давай! — закричал краснощёкий мужик, таки заметив фигуру человека на своём пути.

Каким-то чудом он смог остановить только что нёсшуюся телегу. Возница натянул поводья взмыленных лошадей с такой силой, что порвал им губы. Сейчас бедные животные на дрожащих ногах ржали от страха и непонимания, почему вначале их гнали со всех ног, а теперь приказали резко затормозить. Несколько тёмно-багровых капель упало с морды ближайшей ко мне лошади, а в её глазах застыл ужас. Явно пьяный хозяин, похоже, уже не первый раз издевался над животными и вёл себя подобным образом.

— Ты разве не видел, что на твоём пути ребёнок?

— Какой ещё ребёнок? — развязно протянул возничий. — А-а-а, ты про эту мелкую, что за твоей спиной? Ой, да посмотри на неё, её мать ещё нарожает с десяток таких же. Посторонись!

Пока мужик толкал свою речь, нерадивая мамаша успела подбежать и схватить девочку на руки. Судорожно прижимая её к груди, она спешно забормотала что-то успокаивающее на ушко белокурой девочки. Малышка всё ещё всхлипывала, но уже не так громко.

Я же всё это заметил лишь краем зрения, продолжая стоять по центру улицы и испепелять взглядом возничего. Дорогой сюртук цвета баклажана впивался в его шею, формируя второй подбородок. Из-под манжетов торчала белоснежная ткань сорочки, резко контрастирующая с нездоровой краснотой рук и лица мужчины. Узкий кожаный ремень с безвкусной пряжкой перетягивал тучное тело, словно нитка сардельку. Наконец, на голове вместо стандартного для возничего котелка сидела фетровая шляпа-цилиндр с атласной золотой лентой. Теперь становилось понятным, почему все старались разбежаться в стороны, и никто не рискнул оставить гружёную телегу. Золотая лента — признак того, что человек оказывает услуги королевскому двору. Если задержать такого в пути или как-то препятствовать, то он может пожаловаться… Никто не хотел попасть под гнев короля. Тем более, когда речь идёт о еде. Телега перевозила апельсины, а любовь королевского рода к этому заморскому фрукту знали все.

— Ты глухой, что ли? Вали отсюда, урод! Я спешу! — начал заводиться возничий, хлестнув кнутом по воздуху в считанных сантиметрах от моего лица. — Сейчас шрамы будут не только на теле, но и на роже!

Больше всего на свете пальцы чесались его самого запрячь в сбрую и как следует отколошматить кнутом. Какого дьявола у меня нет больше магии?! Челюсти буквально свело от бурлящей ненависти. Я готов в эту секунду был попрощаться с жизнью, но наказать мерзавца, что чуть не задавил девочку.

Кончики пальцев тускло вспыхнули призрачными боевыми искрами и тут же потухли. Кучер разразился неприятным лающим смехом:

— Ха-ха-ха, так ты сгоревший ночной фей? Или «феечка», как тебя правильно? Небось, от тебя понесла? — Возничий вновь противно ухмыльнулся, уже внимательнее вглядываясь в меня.

Теперь он заметил мой нищий вид, драное пальто и сальные волосы и сопоставил его с опрятным добротным платьем женщины, подхватившей девочку на руки. Та, к слову, вспыхнула алым румянцем и сделала несколько шагов назад. Оно и понятно. Редко какая женщина захочет, чтобы в неё тыкали пальцем и шептались, что она пользуется услугами продажных мужчин.

И со «сгоревшим» тоже всё было кристально ясно. Чаще всего маги рождались в семьях аристократов, но если даже и среди простых горожан или даже сельчан появлялись магически одарённые дети, то о них заботились, всей семьёй копили деньги на образование. Потеря дара или выгорание — во все времена считалось позором. Общеизвестный факт, что первыми истощали резерв женщины, которые шли работать в бордели, так как при частом соединении с различными клиентами они просто отдавали, отдавали, отдавали… Мало кто задумывался, что на выгорание влияет множество других фактов, никто не желал вдаваться в причины. Вот и сейчас возничий увидел перед собой выгоревшего мага в лохмотьях рядом с хорошо одетой дамой. И я сам, как последний идиот, не удержав эмоции под контролем, продемонстрировал то, что магия у меня когда-то была. Очевидно, какие мысли ему пришли в голову. Толпа вокруг зашепталась, кто-то стал прислушиваться к диалогу.

Я молча отошёл в сторону, не сводя взгляда с мужчины, что продолжал сыпать неоригинальными оскорблениями в мой адрес. Наконец, возничий решил, что с него хватит уделять внимание какому-то бродяге и хлестнул лошадей по крупу. Пришлось увернуться, чтобы железные болты телеги не задели меня.

— Вы… вы… — Женщина с девочкой на руках подошла ко мне и, отводя глаза, произнесла: — Спасибо большое, что вмешались и спасли мою дочку. Я оставила Мию в лавке сладостей под присмотром знакомой и не думала, что всё так получится…

Я выудил из рукава пару апельсинов, которые успел подхватить с телеги в последний момент, и протянул женщине.

— Уверен, что лакомство понравится Мие. Жаль, что удалось взять всего две штуки. Если бы жандармы видели, как этот возничий напугал малышку, то потребовали бы отдать вам минимум четверть содержимого телеги.

Любопытная девочка тут же потянулась к фруктам, но её мама резко отшатнулась от меня.

— Нет-нет, спасибо, ничего не надо. Ещё раз спасибо. Вот.

Всё так же, не смотря на меня, она бросила горсть монет в карман моего пальто и, словно обжегшись, поспешила скрыться в образовавшейся толпе зевак, прижимая ребёнка к себе. Именно в тот момент, когда девочка вновь попыталась вывернуться и посмотреть на меня из-за плеча, а женщина не дала этого сделать, я почувствовал, как из меня будто вынули стержень. Даже стоять на ногах стало безумно тяжело. На тот крошечный всполох магии я потратил весь свой скудный резерв.

А шепотки вокруг всё нарастали и нарастали. На незнакомых лицах мелькали выражения удовлетворения, затаённого злорадства, неприкрытого любопытства, нарочитого презрения и даже напускного отвращения. Множество взглядов ощущалось ползущими слизняками по голой коже. Противно.

— Что встали? — гаркнул, не хуже возничего. — Первый раз фея видите? Кому-то нужны мои услуги?! Недорого, по синниту в минуту!

Фраза заставила всех резко замолчать и спешно засобираться по своим делам. Зло усмехнулся про себя. Люди всё-таки лживые создания. Ещё по предыдущим делам давно обратил внимание, что нет лучше фразы, чтобы разогнать толпу, чем: «Пожалуйста, останьтесь кто-нибудь. Сейчас подъедут жандармы, нужен свидетель, чтобы запротоколировать увиденное». До этих слов зеваки будут пялиться и собирать сплетни, мешаться под ногами, но отчаянно делать вид, что помогают. Толпа — это всегда сосредоточие худших из качеств людей. У неё нет интеллекта, лишь стадные инстинкты, ею сложно управлять и практически невозможно одновременно отследить выражение всех лиц. А ещё, когда люди сбиваются в кучу, они будто глупеют на глазах и превращаются в одно уродливое создание, алчущее до негативных эмоций. Так и не получив желаемого скандала, зрители разочарованно стали расходиться, подсознательно чувствуя, что если задержатся, то сами могут стать его эпицентром.

Позади меня раздались громкие хлопки. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Стремительно обернулся и встретился взглядом с ироничной полуулыбкой, рыжими кудряшками и тёмно-карими в рыжую крапинку глазами. Что-то мне сегодня удивительно везёт на встречи со старыми знакомыми. В облике Риши за всё время, что я её не видел, изменилось разве что платье. Вместо вызывающего лоскута яркой ткани с глубоким вырезом и прорезями на ногах на ней было просто в меру неприличное платье.

— Кай, какими судьбами? А я слышала, что ты в соседнее королевство подался, мол, там твои услуги больше стоят, — протянула девушка, оглядывая меня с головы до ног.

Усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Думаешь, я поверю, что мы здесь встретились случайно?

Риша в ответ повела красивым плечиком.

— Думай, что хочешь. На улице понялся шум и крики, я вышла посмотреть, что случилось. А тут ты собственной персоной споришь с этим напыщенным индюком. Не могла отказать себе в удовольствии не пронаблюдать за сценой. Жаль, ты его не поставил на место, ну да ладно. Я тут в соседней таверне работаю. Зайдёшь?

— А меня примут? — Выразительно поднял бровь, указывая на свой внешний вид.

Не так давно я пытался снять комнату в одной захудалой гостинице на краю Лорнака на честно заработанный фэрн. Попытка оказалась неудачной. Хозяин не пустил меня даже на порог, с ходу заявив, что не собирается раньше времени вызывать мага за обновлением заклинания от блох.

— Примут-примут, у нас и похуже гостей принимают, — бодро ответила Риша и ловко двинулась сквозь поток прохожих, призывно качая бёдрами.

Я только и успел крикнуть, что комплименты как были не её стихией, так и остались.

— Ха-ха, Кай, ты же знаешь, я никогда не делаю людям комплиментов. Просто говорю то, что думаю. Разве ты не за эту черту характера меня ценишь?

Так, перекидываясь ничего не значащими фразами, мы достаточно быстро дошли до «Хромого пони». Я застыл перед вывеской с гарцующей лошадкой с курчавой гривой характерного морковного цвета.

— Нам сюда? «Хромой пони»?

— Да-да, — отозвалась Риша, распахивая передо мной простую деревянную дверь с тяжёлой бронзовой ручкой. — Хозяин вначале назвал таверну «Благородный жеребец», но клиенты не шли, думая, что у заведения слишком высокие цены и из алкоголя будет лишь вино, которое так любят аристократы. Пришлось переименовать в «Хмельного пони», но и это название оказалось не таким удачным. Клиенты потекли рекой, но и жандармы зачастили, почему-то считая, что у нас вот-вот начнётся какая-то драка. В общем, с третьей попытки пришлось дать таверне название «Хромого пони». Вроде бы дела у хозяина идут неплохо, прибыль есть, и жандармы больше не отпугивают своими мундирами постоянных клиентов.

В этот момент мы как раз зашли в заведение, и по ушам ударила стандартная приветственная мелодия колокольчиков. Динь-динь-динь. Я поднял руки к ушам.

— Да-да, знаю, надо позвать мага и отрегулировать громкость, — скривилась Риша, перекрикивая музыку. — Но зато они же и как сирена работают, ух! Если ночью кто со злым умыслом заберётся, мало не покажется, барабанные перепонки лопнут!

На звук входных колокольчиков из-за двери на кухню выглянула молоденькая девушка.

— Я обслужу клиента, — махнула рукой моя проводница и повернулась ко мне. — Так, Кай, тебе как обычно? Побольше мяса, можно и без гарнира?

— Я так голоден, что готов съесть всё что угодно.

— Ладно, садись туда куда-нибудь. — Девушка махнула рукой правее. — В той части Таля сегодня столы протирала, там чище будет.

С этими словами девушка мгновенно ретировалась на кухню, а я, оглядываясь по сторонам, стал медленно пробираться в указанном направлении. «Хромой пони» оказался весьма интересным заведением, несмотря на откровенно злачное название. В углу толпились. Они играли в какую-то мудрёную настольную игру, периодически вскакивали и шумно кричали, тыча друг в друга пальцами. На их столе не было никакой еды, зато в избытке стояли кружки с горячим чаем и морсом.

За барной стойкой в длинном тёмно-шоколадном плаще, зауженных брюках из дорогой ткани и классических лаковых туфлях сидел хмурый мужчина. Джентльмен низко натянул поля шляпы, чтобы не было видно его лица, но по побелевшим кончикам тонких пальцев, обхвативших пустой бокал из-под виски, и идеально ровной напряжённой спине мне было очевидно, что у незнакомца день явно не задался.

За крупным круглым столом громко хохотала компания матросов, бросая масляные взгляды на молоденькую подавальщицу, что только выбежала из кухни с подносом. Блондинка с короткими по плечи волосами подошла к компании и наклонилась, чтобы забрать тарелки. Один из молодцев с длинными усами тут же отпустил непристойную шутку. Подавальщица стремительно покраснела и что-то быстро-быстро проговорила в ответ, отрицательно мотнув головой. Матрос резко схватил девушку за запястье, вынуждая прижаться к нему вплотную. Я ожидал, что подавальщица начнёт сопротивляться или растерянно лепетать, чтобы отделаться от неприятного внимания клиента, но блондинка внезапно меня удивила. Она выпрямилась и прошипела на ухо матросу что-то такое, от чего усатый тут же прекратил смеяться, зло сплюнул и отпустил женское запястье. Правда, не прошло и минуты, как очередной взрыв хохота от компании матросов вновь накрыл таверну.

Ещё несколько горожан средней наружности и непримечательной внешности сидели за небольшими бочками, накрытыми столешницами, и по-быстрому уплетали свой обед. Явно представители рабочего класса, а также владельцы собственных лавок и мастерских сделали небольшой перерыв, чтобы подкрепиться в ближайшей таверне.

Ароматные запахи жареного мяса и яблочного пирога уже спазмами скручивали мой желудок, когда Риша всё-таки соизволила появиться с подносом, уставленным тарелками.

— Так ты теперь здесь работаешь подавальщицей? — уточнил у девушки, ловко расставляющей посуду и приборы.

— Сам видишь.

— А как же твой порыв с дизайном интерьеров? — не удержался от колкости и подхватил горячий кусочек свиной вырезки пальцами. Нежнейшая свинина буквально растаяла на языке. В меру прожаренное, чуть-чуть солоноватое, запечённое с веточкой розмарина. Это было лучшее, что я когда-либо пробовал в своей жизни! — М-м-м… — чуть не застонал от удовольствия, хватая второй кусок, — как же вку-у-усно! Риша, если хочешь, я на тебе женюсь, но только приноси мне такое блюдо каждый день!

Пальцы обычно невозмутимой Риши заметно дрогнули, вилка лязгнула о столешницу.

— Ну ты, Кай, скажешь мне тоже! — возмутилась она и тут же отвернулась, старательно расправляя передник. — Какая свадьба? Кто ты, а кто я…

Я внимательно посмотрел на девушку, что старательно отводила глаза, и мягко взял её за руку.

— Посидишь со мной? Расскажешь?

Девушка пожала плечами, оглянулась на дверь, ведущую на кухню, многозначительно переглянулась с блондиночкой, что на этот раз обслуживала одинокого мужчину и всё-таки села напротив.

— А что рассказывать-то? — произнесла она, старательно расправляя салфетку на столе.

— Ну, допустим, «кто ты, а кто я», — хмыкнул, наблюдая за Ришей. — Я, вот, выгоревший нищий маг без крыши над головой. А ты, судя по всему, неплохо устроилась. Больше не работаешь в борделе, нашла себе неплохую таверну.

Риша громко фыркнула и на этот раз посмотрела мне прямо в глаза.

— Кай, во-первых, ты потомственный аристократ, не перебивай, — она решительно подняла ладонь вверх, давая понять, что не закончила, — во-вторых, ты гениальный сыщик. Что-что, но ты даже под ведьминской травой и в алкогольном опьянении умнее, чем все большинство моих знакомых. В-третьих, ты можешь сколько угодно себя наказывать, подставляться под уродов, терпеть оскорбления от пьяных возниц и прочее и прочее, но я прекрасно знаю, что в ту минуту, когда ты захочешь, чтобы всё изменилось, ты просто возьмёшь и поменяешь. Ты не тот человек, что будет смиренно терпеть удары судьбы и ждать, когда что-либо изменится. Ты из тех, кто подстраивает окружение под себя.

На последних словах щёки Риши загорелись румянцем, а дыхание заметно участилось.

Так. Я даже отложил очередной кусок свинины.

— С чего ты решила, что я наказываю себя?

Девушка закусила губу.

— Ни с чего. Просто… к слову пришлось. Просто… ты не виноват, что всё так сложилось с Милиндой.

О том, что именно я применил к Милинде смертельные чары, жандармерия распространяться не стала. Это было закрытой информацией, которую знал лишь узкий круг людей. И, несмотря на то, что Риша совершенно не угадала с тем, из-за чего я чувствовал себя последней сволочью, я не мог не заинтересоваться утечкой данных из жандармерии.

— Ты знаешь про то, что я убил леди Блэр?

— Ну, она вроде как уже умирала… — робко произнесла Риша, ёрзая на стуле. — Эта леди Джейн последняя дура, если не поняла этого и обвинила в её смерти тебя.

Итак, Риша не просто знает, чьи остаточные чары определил патологоанатом на теле Милинды, но и явно читала протокол допроса. Заня-я-ятно… У кого есть уши и глаза даже в стенах жандармерии? Кто же оказался настолько хорошо осведомлён об этом деле и рассказал всё?

— Грейс.

Я не спрашивал, я утверждал. И судя по тому, как дёрнулась при её имени Риша, я был прав. Девушка молчала.

— И ты не просто так оказалась на улице. Ты следила за мной. Через своего здоровяка Грейс нашла меня и передала задание, а ты должна была издалека проследить, чтобы я всё-таки пришёл в порт вечером.

— Дьявол, Кай, иногда мне так хочется, чтобы ты был хоть чуточку глупее.

Усмехнулся, откидываясь на спину стула.

— Итак, Грейс обо всём тебе рассказала, и ты была на улице не просто так. Выходит, эта таверна — просто прикрытие? — В глазах Риши вспыхнули воинственные огоньки. — Морской чёрт! Риша, ты в курсе, что весьма тщеславна? Сама того не заметив, даже цвет у пони на вывеске сделала один-в-один, как твои волосы?

Риша поставила локоть на стол и уткнулась ладонью в лицо.

— А я, наивная дурёха, подумала, что ты не поймёшь. Где я прокололась?

— Дай подумать… — Демонстративно почесал щетину и стал перечислять, загибая пальцы: — Ты говорила просто «хозяин», а не «господин Монро» или «Леди Алания». Не ответила мне на вопрос о том, что работаешь здесь подавальщицей напрямую, коротко бросив «сам видишь». Рассказала мне историю наименования таверны, явно продемонстрировав, что заведение тебе не безразлично. Те же магические колокольчики. Это уже четыре пункта, да? Если с цветом гривы пони, то пять. По отдельности — мелочи, не стоящие внимания, но всё вместе…

— Но я же даже не отдавала приказов, одета, как остальные подавальщицы и сама принесла тебе еду!

— В том-то и дело. Ты с ходу бросила «я обслужу клиента», хотя при том, что ты его привела, было логично, что ты и обслужишь. Ты явно указывала, чтобы та блондиночка не совала ко мне свой нос, потому что я заподозрю неладное. И одежда. Это платье на тебе смотрится тоже странно. Обычно ты носишь более открытые вещи.

— Ох, всё верно. Но Грейс сказала, чтобы создать видимость приличного заведения и привлечь того, кто ей требуется, нужно выглядеть более скромно.

Задумчиво кивнул.

— Она верно сказала. Одно дело — ночные дома фей, другое — общественные места. На раздетых девушек в тавернах обычно ведётся всякая пьянь. Если ты хочешь соблазнить джентльмена, то и выглядеть должна как леди. Полагаю, место для «Хромого пони» выбрано тоже не случайно. Готов поспорить, если пройдусь от морского порта, то это будет первое ближайшее заведение, в котором не дерутся матросы и не вешаются на клиентов подавальщицы. — Задумчиво перевёл взгляд на еду. На этот раз взял вилку и, нанизав ещё один кусок, добавил: — А ещё отлично готовят свиную вырезку, а не колена, уши или копыта.

Риша прикрыла ресницы.

— Ты хочешь сказать, что у меня не получилось даже самого малого?

— Ну почему? — Прожевал кусок мяса и потянулся за картошкой. — Получилось. Вон, сколько магов собрала. У меня, конечно, нет моего резерва, но судя по тому, что эти подростки весьма хорошо одеты, не работают средь бела дня, а игра у них очень странная, думаю, что они учатся преобразовывать коконы. Но та подавальщица, что отшила матроса, сдала тебя с потрохами. Во-первых, в тавернах такого уровня девушки не отказываются заработать монету-другую, а во-вторых уж точно не осмеливаются угрожать в ответ. Она же тоже от Грейс, верно?

— Верно, — вздохнула Риша. — Это и есть та самая Таля, о которой я говорила. Грейс попросила её пристроить… вот я и взяла в «Хромого пони». В мою работу входит собирать для Проклятого Кинжала информацию, особенно прислушиваться к тому, что говорят приезжие аристократы и просто богатые люди. Многие приплывают на кораблях, но в рыбацком квартале по понятным причинам не задерживаются. Как ты метко заметил, эта таверна не просто так стоит почти у Сырой улицы. Тут всего ничего — и уже морской порт…

— Хм-м… чтобы чуть менее выделяться на общем фоне, я бы тебе рекомендовал попросить у своего шефа парочку мордоворотов, что будут целый день ошиваться в таверне и делать вид, что они постоянные клиенты. Но как только дело будет доходить до «жареного», они же первые и будут утихомиривать тех, кто слишком сильно позволяет себе распускать руки. Небольшая потасовка среди матросов — это как раз нормально и не вызовет подозрений, а вот девушка, которая угрожает отрезать яйца, — не очень. Судя по тому, как Таля в тот момент потянулась к прибору, она именно это и собиралась сделать. И повара… хотя нет, повара оставь.

Риша вздохнула, уже мысленно прикидывая, что поменяет в своём заведении. Тем временем я доедал варёный картофель, обдумывая, что за каких-то шесть месяцев Грейс умудрилась завербовать бывшую ночную фею в свои ряды.

— Ты знаешь, зачем Грейс меня пригласила к себе? — озвучил вопрос, который не давал мне покоя.

— Ну, все же знают, что ты и она любовники. По-моему, всё очевидно, — произнесла Риша как само собой разумеющееся.

— Нет, — отрицательно качнул головой и усмехнулся.

После разговора с Громом я действительно допускал вариант, что она пригласила меня с целью вспомнить былое. Роковая красотка более чем доступно мне объяснила, что никому из «своих» она не может доверять настолько, чтобы допустить в постель. Слишком велик риск, что её подомнут под себя и сместят с поста шефа преступного мира. Ну, а что касается «не своих», то это лишь одноразовые грелки, с которыми быстро разделаются «свои же». Чтобы неповадно было.

Но слежка в виде Риши полностью перечёркивала этот вариант. Грейс совершенно точно не из тех женщин, кто будет унижаться и тащить мужчину в свою койку. И уж тем более она не приставит другую женщину, чтобы та следила за любовником.

— Я думаю, здесь что-то другое. Скажи, тебе не показалось, что Грейс в последнее время чем-то обеспокоена? Может, у неё какие-то проблемы?

Рыжая громко фыркнула.

— Да у неё всё время какие-то проблемы. То жандармы накроют корабль с контрабандным товаром, то в Белом море проснутся морские бесы и потопят судно, то просто непогода и штормы, а порой и конкурирующие банды подставят так…

— Нет-нет, Риша, это всё не то… что-то более серьёзное было?

— Ну, вот в месяц цветов запретили попрошайничество почти во всём Лорнаке…

Я вспомнил, как жандармы выгнали меня с площади Четырёх Стихий и усмехнулся. Вот, оказывается, в чём была истинная причина того, что синемундирые так рьяно отлавливали всех тех, кто, по их мнению, «порочит вид и образ столицы».

— Это тоже не то. Слишком мелко. Происходило ли за последнее время что-то более серьёзное?

Девушка задумалась.

— Да нет вроде… Ну, крове взрыва в верфях, наверно, но ты это и так знаешь…

— Что? Взрыв в верфях?!

— Кай, но так это в каждой газете было написано… — растерянно хлопая ресницами, произнесла бывшая ночная фея.

— Не читал газет, — отрицательно мотнул головой.

— Жандармы со всего города стянулись на Морскую и Песочные улицы! Установили защитный купол, который был виден за несколько миль! Полыхало так, что демоны геенны позавидовать могли! Со всей столицы согнали хоть сколько-то одарённых водников, чтобы потушить пожар! Ты где был в это время?..

— А когда это было?

Риша смешно наморщила носик, вспоминая.

— Дай посчитаю… Таверна как раз носила название «Хмельного пони». Где-то месяца три или четыре назад.

В это время я всё ещё беспробудно пил и валялся в сточных канавах. Я не стал говорить Рише, почему ничего не слышал о взрыве в верфях, но она и сама это поняла по моему лицу. Уголки чувственных губ печально опустились, зрачки чуть расшились, а голос стал на полтона ниже.

— Ох, Кай…

Отлично, Кай, вот сейчас ты действительно докатился до самого дна. Теперь тебя жалеет даже бывшая ночная фея. Резко встал со стула и бросил несколько монет на стол.

— Спасибо за обед, но мне пора. За порученное тебе задание не беспокойся, до Ласточки дойду сам.

Из «Хромого пони» вышел на улицу с чувством облегчения и слегка сощурился, рассматривая в небе одиноко парящий королевский дирижабль. Белое солнце нещадно припекало, иссушая землю и камни. В воздухе больше не пахло свежим мхом и древесными нотами. Смог от автомёбиусов смешался с пылью из-под многочисленных сапог горожан и плотной завесой поднялся над городом. Когда же уже начнутся дожди?

Задумчиво почесал отросшую бороду. Что ж, до вечера ещё есть время, а в кармане у меня остались фэрны. Где здесь ближайшая цирюльня?

Глава 3. Грейс Проклятый Кинжал

Розовое закатное солнце опалило абрикосовыми всполохами паруса кораблей, золотыми бликами прошлось по воде и растворилось в тёмно-изумрудной глади и бесцветной водянистой дымке над самым горизонтом. Всё-таки, даже несмотря на близость рыбацкого квартала, вечный запах рыбы, топливных кристаллов и экзотических продуктов, импортируемых из других королевств, а также постоянную влагу и сырость, Лорнак был удивительным городом. Пожалуй, самым удивительным из всех, что я видел. Он всегда жил каким-то бешеным ритмом, не спал по ночам, шумел, галдел, звенел, ругался, но жил. Здесь находилась работа как для необразованных крестьян, стремящихся заполучить пару золотых в промозглые и туманные осенне-зимние месяцы, так и для богатых купцов, добравшихся паромом или монорельсом на праздничную ярмарку.

Коренные жители постоянно ругали Лорнак за грязь и вонь, за множество приезжих и пьяных матросов, но в то же время по-своему любили и ни за что не согласились бы уехать из сердца королевства. Лично для меня Лорнак был красивее всего в месяцы дождей и туманов, когда окрашивался в десятки пастельных тонов от серебристо-лилового до сизо-бирюзового, когда воздух напитывался свежей влагой, набухала и чернела почва, а ноздри щекотала смесь землисто-сырого аромата сфагнума, которым поросли скамейки, фонтаны и кирпичные стены. Но даже в нестерпимо душные летние месяцы, когда беспощадное солнце превращало портовый город в разгорячённый каменный мешок, пыль густым смогом стояла вдоль центральных улиц, а вдоль берега оставались соляные белые разводы, Лорнак не терял своей магнетической притягательности.

Я стоял на причале и смотрел на величественную трёхмачтовую шхуну. Рядом на волнах колыхалось ещё несколько внушительных паромов, роскошный бриг, чья палуба блестела от воска, три катера и частные рыбацкие лодки, но я не обманывался в том, что именно «Ласточка» — самая быстрая и юркая среди всех суден, что находятся в порту. Бросил рассеянный взгляд по сторонам.

Двое мужчин уже по третьему разу надраивали причал. Привалившись к железной стенке морского контейнера, дремал пьяный матрос. Он был так плотно укутан в одежду, что нельзя сходу было определить его пол и возраст. На рифлёных стенках невзрачного цвета контейнера в нескольких местах проступила ржавчина. Я припомнил, что именно так и выглядело «Логово» с зачарованным на впитывание магии полом, в которое меня «любезно» пригласили первый раз. Хмыкнул. Удобно же здесь всё продумано, особенно если «часовые» у Грейс меняются регулярно. Даже если жандармы нагрянут в порт несколько раз за день, то они не обратят внимания на спящего человека. А вот если в течение дня у одного и того же контейнера будут сменяться громилы, то это вызовет подозрение даже у случайных прохожих.

Несколько человек шумно разгребали рыбацкие ложки и грузили рыбу в повозки, но от меня не укрылся тот факт, что абсолютно все на пристани украдкой наблюдают за каждым моим движением. Лёгкое напряжение и чувство опасности буквально витало в солёном воздухе, смешиваясь с характерными запахами берега в черте города. В рыбацком квартале, а тем более в морском порту не любят чужих. Если бы я сошёл на берег вместе с гостями с очередного парома, то моя персона не вызвала бы столько внимания. Если бы я пришёл в старом драном пальто и с грязными спутавшимися волосами, то меня здесь тоже приняли бы за своего. Но хорошо одетый одинокий джентльмен, по непонятным причинам пришедший в порт, явственно вызывал у многих желание поинтересоваться, что же он здесь забыл.

Один из грузчиков поставил коробку с рыбой на брусчатку и с кривой ухмылкой направился ко мне, как вдруг молодой юнга махнул с палубы «Ласточки» рукой и сбросил верёвочную лестницу. Грузчик тут же вновь вернулся к своей работе. Я мысленно поразился дисциплине. Помнится, во времена Одноглазого меня бы даже к кораблям не подпустили, порезали на ленточки ещё на периферии рыбацкого квартала. Однако не плохо же Проклятый Кинжал их воспитала.

Мне оставалось каких-то две деревяшки, когда небольшая жилистая рука схватила меня за плечо и с недюжинной силой вздёрнула вверх на палубу. Симпатичным юнгой оказалась не кто иная, как Грейс собственной персоной.

— Ну, здравствуй, Грейс, — только и успел я произнести, как точный удар пришёлся мне в солнечное сплетение. Острая прожигающая боль заставила меня скрутиться, и одновременно накрыл приступ сухого кашля.

— Не «тыкай» нашему шефу, пока она не позволит, и для тебя она леди Грейс Проклятый Кинжал, — деловито произнёс мужской голос над самым ухом. — Отойдите от него, шеф, я должен проверить незнакомца на оружие.

— Плешь, перестань! — возмутилась королева воров. — Это мой гость, неужели ты его не помнишь?

К этому моменту я почувствовал, что только-только могу вновь разогнуться и хватануть воздух ртом. Громила сосредоточенно чесал затылок, всматриваясь в моё лицо.

— Твои манеры оставляют желать лучшего, — хрипло просипел здоровяку. — Неужели мамочка тебя не учила, что надо подавать ладонь для рукопожатия раскрытой, а не зажимать в кулак, когда здороваешься?

Не знаю, кто меня тянул за язык, но бывший помощник Берни как-то отметил, что моё настроение и поведение становится тем хуже, чем больше меня бьют. А чем больше меня бьют, тем слова оказываются ещё более ядовитыми. Замкнутый круг какой-то.

От очередного тяжёлого удара, пришедшегося на этот раз чуть ниже рёбер, увернуться не было никакой возможности. Позади — фальшборт, сбоку — Грейс. Перед глазами заплясали разноцветные искры, острая боль разлилась по венам кипящей лавой. Дьявол, у него на руках перчатки из мрамора, что ли?!

— Плешь, я же запретила!

— Но он вас вновь оскорбил, шеф! — искренне возмутился мордоворот.

Брюнетка в одежде юнги закатила глаза.

— Плешь, это Кай Ксавье! Он вообще мало думает головой, прежде чем что-то сказать. В прошлый раз ты с ребятами его чуть в Верхний Мир не отправил! А лечить, между прочим, пришлось мне!

Глаза Грейс метали молнии, руки были упёрты в бока, а тон голоса не предвещал здоровяку ничего хорошего. Однако по тонким лучикам морщинок, расходящимся от глаз к вискам, и улыбке, что проскочила на долю мгновения при слове «лечить», было очевидно, что королева воров ещё неоднократно готова повторить такое «лечение». Еле сдержался, чтобы громко не фыркнуть. Всё-таки не стоит злить шефа преступного мира и подрывать её авторитет среди своих же людей.

— Но как же… — Плешь заметно растерялся, его плечи поникли, а взгляд упёрся в плотно подогнанные дубовые доски палубы. — Шеф, он ведь нарушает закон, проявляя к вам недостаточно уважение…

— Сейчас закон нарушаешь ты! — Грейс притопнула каблуком сапога, отчего здоровяк вздрогнул и тут же вытянулся по струнке. — Мне не нужны трупы в морском порту! Сколько раз я повторяла это всем, кто принёс мне присягу?! Никаких. Трупов. Рядом. С. Логовом! И тем более с моей Ласточкой!

По мере того, как она говорила, её голос становился всё ниже и жёстче, а лицо Плеши — всё белее и белее.

— Кай Ксавье — мой гость, и ему дозволено обращаться ко мне так, как он захочет. А что касается тебя, Плешь, то ты меня расстраиваешь. Убирайся с корабля, и чтобы до утра я тебя не видела!

— Та-а-ак точно, шеф, — на одном дыхании выпалил мужчина и, споткнувшись, опрометью бросился к верёвочной лестнице.

Ещё неполную минуту, незаметно облокотившись на фальшборт, я наблюдал, как крупная фигура лысеющего преступника спешно удаляется от «Ласточки». Грузчики, рыбаки и подметальщики, казалось, даже не заметили побега Плеши, а вот на меня, хотя и издали, всё равно продолжали кидать косые взгляды. Очнулся внезапно от ударившего в ноздри пряного аромата Грейс и едва уловимого касания женских губ до мочки уха.

— Неужели передо мной Кай Ксавье собственной персоной? — с волнующе низкими интонациями промурлыкала брюнетка, прижимаясь грудью ко мне со спины. — В газетах писали, что ты отправился в кругосветное путешествие, а по Лорнаку ходили дикие слухи, будто на самом деле тебя до смерти запытали в одном из каменных мешков самой Шаитерры, а в новостных листках пишут дезинформацию, вброшенную жандармерией. Мои соглядатаи докладывали, что несколько раз видели пьяного нищего, подозрительно похожего на знаменитого сыщика. Признаюсь, найти тебя было достаточно сложно, однако, — девушка чуть отстранилась, и у меня появилась возможность повернуться к ней лицом, — если не считать иссушённого резерва, ты практически не изменился. Тот же острый язык, та же самоуверенность, тот же аромат дорогого виски и можжевельника, и те же вьющиеся чёрные волосы.

Грейс потянулась к моим волосам, но я перехватил её запястье.

— Мне подумалось, что ты пригласила меня из-за крупной проблемы, что не даёт тебе покоя, а не ради горизонтальных телодвижений.

— И ты всё так же сексуально проницателен. — Грейс потянула руку на себя, и я её отпустил. — Мне в прошлый раз показалось, что ты из тех, кто любит совмещать приятное с полезным. Что ж, тогда пойдём в мой кабинет, обсудим.

Девушка ловко крутанулась на каблуках и по-кошачьи мягко направилась к ближайшей двери. При этом движении бескозырка юнги слетела с головы, и длинная тугая коса, ранее спрятанная под головным убором, развязалась сама собой. Кончик дразняще хлестнул девушку по ягодице. Понимая, что она сделала это нарочно, я отвёл взгляд.

— В прошлый раз ты меня не шантажировала, — ответил коротко, следуя за девушкой.

— Шантажировала? — эхом откликнулась Грейс.

— Мой пистоль всё ещё находится у тебя. Гром отдельно напомнил об этом обстоятельстве.

— Ах ты об этом, — рассмеялась брюнетка, как только мы вошли в её каюту. — Кай, я не собиралась тебя им шантажировать. Просто… — Она сделала круговой взмах кистью в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Мера предосторожности. Ты знаешь, как я выгляжу и где меня можно найти. Поверь, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем две трети моих подчинённых, но при этом не приносил ни клятвы верности, ни простого обещания хранить мои секреты.

Дверь позади меня захлопнулась, а мы остались стоять друг напротив друга. Я всматривался в лицо Грейс, стараясь понять мотивы её поступков и слов.

— Ты прекрасно знаешь, что я не наврежу тебе. За прошедшее время у меня была возможность выдать тебя комиссару Лейку и реабилитироваться в глазах жандармерии, но я этого не сделал.

Напускная весёлость неожиданно испарилась с лица брюнетки, она медленно кивнула головой, не отрывая от меня взгляда магнетически чёрных, как ночное небо, радужек, что практически сливались со зрачком.

— Знаю, — серьёзно ответила она. — Одноглазый говорил, что с тобой приятно иметь дело. Кай, я скучала.

Невесело усмехнулся.

— Может, Одноглазому и было приятно иметь со мной дела, вот только мне с ним — не очень, — последнюю фразу предпочёл проигнорировать. — Грейс, не тяни дьявола за хвост. Рассказывай, что тебя волнует и как взрыв в верфях четырёхмесячной давности отразился на твоём бизнесе. Если сочту твоё дело достаточно интересным, то возьмусь за него.

Проклятый Кинжал, приняв условия сотрудничества, мгновенно изменила тон на деловой.

— Кай, я не знаю, связаны эти вещи или нет, но я привыкла доверять своей интуиции, без неё, знаешь ли, в моём деле сложно. А она в последнее время буквально вопит о том, что что-то не так… Этот взрыв в верфях стал первым звоночком. Ты наверняка знаешь, что вся доставка дорогостоящих заморских товаров, как легальных, так и контрабандных, обычно приходится на осень и зиму?

Месяцы туманов и дождей, когда океан ежедневно штормит, но температура воды падает на десяток градусов, и морские бесы впадают в спячку. Если от непогоды и шквалистых порывов ветра ещё можно защититься с помощью амулетов или с сильным водным магом на борту, то от голодного чудовища с множеством щупалец один, пускай и очень сильный маг, не спасёт, не говоря уже об артефакте.

— Догадывался, — произнёс, немного подумав. — Но взрыв произошёл не осенью и даже не зимой, а практически в самом её конце. Ты действительно думаешь, что это не было случайностью?

— Не было, — решительно произнесла Грейс. — Знаю, что со стороны жандармерии всё оформлено так, что не подкопаться. В верфи направился торговый бриг, на борту которого хозяин бизнеса решил придержать для себя несколько бутылок с настойкой из корня трилистника. Чтобы сохранить и продлить его магические свойства, жидкость была разлита в драконье стекло, а на ящики установлены дополнительные артефакты устойчивости к внешним воздействиям. По накладным проверяли именно настойку и артефакты. Никто и не подумал о таре…

Я кивнул. Пока стригся у цирюльника, попросил показать мне те самые новостные листки, в которых писалось о происшествии. Официальная версия действительно звучала очень складно.

Настойка трилистника — дорогостоящий магический эликсир, суть которого сводится к банальному привлечению удачи. Сделать настойку верно, по рецепту, очень сложно, так как в нём есть такие пункты, как «перетереть корни трилистника в ночь кровавой луны», и понимай это как хочешь. Одни магэссы считают, что луна должна быть нежно-розового цвета, и ждут наступления определённых природных условий. Другие маги просто надрезают палец острым кинжалом и выдавливают каплю крови в настойку. Третьи вообще утверждают, что рецепт составлялся ещё в эпоху Злых Ведьмаков и Лютого Снега, когда раз в лунный оборот древние люди приносили кровавую жертву Небесной Старице, чтобы та смилостивилась и послала на землю оттепель. По их мнению, любое зелье, сваренное по старому рецепту, не имеет магической силы, потому что кровавые жертвы уже много веков запрещены законом.

Так или иначе, настойка из корня трилистника мало того, что дорогая, так ещё и практически никогда нельзя определить, действительно ли она работает или нет. Всегда можно сказать, что если выпивший её человек случайно нашёл на дороге фэрн, — то это помог эликсир, а если ничего не случилось, — то зелье на самом деле уберегло его от напасти. Не выпей человек настойку, то мог бы за это время случайно попасть под автомёбиус или упасть с лошади.

Пожалуй, именно из-за безобидности эликсира и обыкновенных стабилизирующих артефактов гружёный корабль пропустили на ремонт в верфи. А дальше всё произошедшее подавалось в новостных листках как череда нелепых случайностей. Из-за высокой стоимости настойки торговец решил перестраховаться и перевозил жидкость в драконьем стекле. Так называют стекло, закалённое в пламени пустынных ящеров, что водятся сильно к югу от Макеарелии. До недавних пор его даже не считали магическим.

Когда мастера по дереву стали заменять днищевой стрингер и приколачивать его к мидель-шпангоуту, всё и произошло. От сильных ударов молотов и постоянных вибраций настойка корня трилистника взболталась. Кровь в составе зелья удачи оживила огонь, запертый в драконьем стекле. Видимо, так сложилось, что человек, создавший именно эту партию эликсира, относился ко второй группе магов, считающих, что капли крови достаточно, чтобы настойка действовала. Начался пожар от активированного драконьего стекла. Так как торговец припрятал зелье для себя в дальнюю каюту, ремонтники не сразу поняли, откуда идёт дым. В принципе, и на этом этапе ещё можно было его успеть потушить, если бы не злосчастные артефакты устойчивости к внешним воздействиям… Плотники — маги мелкой и средней руки, а также обычные люди — растерялись и начали тушить магический огонь водой из моря. Разумеется, защищённый артефактами очаг возгорания не поддался простому способу тушения. К тому моменту, когда приехала жандармерия, огнём занялись уже все верфи и даже соседний пакгауз.

— Никто не подумал о таре, — эхом отозвался на слова Грейс. — Но почему ты считаешь, что это не было случайностью? Эти верфи в Лорнаке были единственными. Там ремонтируются абсолютно все корабли — и твои, и твоих конкурентов, и королевские, и частные, и приезжие… Если ты думаешь, что взрыв был заранее спланированным, то должен быть кто-то, кому это выгодно. А случившееся не выгодно абсолютно никому.

— Умом понимаю, — Грейс сложила руки за спиной и начала мерить шагами небольшой кабинет, — и ты всё верно говоришь, Кай, и как всегда очень логично.

— И взрыв произошёл как раз в начале весны, когда морские бесы только-только просыпаются и ещё очень слабы, — продолжил размышлять вслух. — То есть основной товар за зиму уже успели доставить в столицу.

Грейс качнула головой.

— Не совсем. Как раз в это время плывут последние корабли с самым ценным грузом. В Макеарелии теплее, чем в Лорнаке, а потому к этому моменту там уже зацвели и дали первые плоды многие растения. Из-за взрыва в верфях несколько моих кораблей не успели вовремя отремонтироваться и в итоге не смогли отправиться за грузом. Но да, большую часть за зиму уже успели перевести.

— Так что же именно тебя волнует? Ты сказала, что взрыв в верфях стал первым звоночком.

Девушка остановилась и потёрла лоб.

— Не знаю, Кай, ты можешь посчитать меня сумасшедшей… Но из-за этой чёртовой мастерской часть моих кораблей встала, подчинённые вместо того, чтобы занимать делом, напиваются вдрызг… К тому же раньше я пристраивала часть своих ребят грузчиками, а теперь даже тут работа пропала. Кто из ребят умнее, пошёл в попрошайки или мелких воришек, а у некоторых от безделья мозги совсем ссохлись. Недалече как на той неделе пришлось избавляться от восьми трупов. Тикуан Короткорукий прислал своих молодцев отжать в ночи мою Ласточку… Вот уж не знаю, какая жидкость ему в голову ударила! Плешь с ребятами как раз на доклад ко мне шли, ну, и показали им, где морские бесы зимуют, я даже вмешаться не успела!

Из уст Грейс эта история звучала как досадное недоразумение, на лице не дрогнул ни единый мускул, а голос не дал петуха. Однако я подозревал, что застань «молодцы» королеву воров на Ласточке одну, то девушке не поздоровилось бы… во всех планах. И знала об этом сама Грейс. Да, у неё есть магия, и не просто так её называют Проклятым Кинжалом, но восемь громил и одна девушка… Просто удивительно, насколько королева воров легко принимает то, что может умереть в любой момент. Преступный мир к женщинам очень жесток, а тем более — к красивым. Не просто же так Грейс даже от большинства своих скрывает пол и внешность.

Словно подслушав мои мысли, девушка положила руку на шею и задумчиво почесала застарелый шрам.

— А почему Короткорукий-то? — внезапно спросил я, вспомнив прозвище бывшего короля преступного мира.

Одноглазого так прозвали именно потому, что у него действительно был всего лишь один орган зрения. Однако это совершенно не мешало ему наводить страх на подчинённых и пользоваться расположением ночных фей.

Грейс неожиданно весело усмехнулась.

— А потому что на моё место прочил. Да руки оказались коротковаты.

Я решил не уточнять подробности данной истории, к тому же когда перед глазами маячит такая интересная загадка, как взрыв в верфях. Что-то было в этой истории, что не давало мне покоя, но я никак не мог сформулировать, что именно.

— Ну, что? — внезапно вырвала меня из размышлений брюнетка, подходя совсем близко. — Кай, ты считаешь, я сумасшедшая и всё придумала? Ты возьмёшься за это дело?

Брюнетка замерла в каких-то считанных дюймах от моего лица. В тёмных глазах плескалась надежда и что-то неуловимое. Морщинка между бровями выдавала напряжение, как и дыхание, которое девушка задержала, задав свой вопрос.

Я медленно качнул головой.

— Нет, Грейс, я не считаю тебя сумасшедшей. Я верю в твою интуицию и возьмусь за это дело. Но в ответ попрошу об услуге. Идёт? — протянул руку.

— Идёт!

Девушка крепко схватила меня за локоть, давая мне возможность пальцами обнять её предплечье. Этим жестом в преступном мире часто скрепляли договоры и сделки. Он не являлся магическим, для него обоим людям не требовалось быть магами, чтобы принести клятву, но от этого его уважали лишь больше.

А в следующее мгновение пухлые чувственные губы застали меня врасплох. Грейс прижалась ко мне всем телом и со всей своей страстностью, на которую только была способна. Яркий вкус острого перца с ноткой кислинки буквально поселился у меня во рту. Грейс обжигала в прямом и переносном смысле. Жар её тела чувствовался даже через двойной слой ткани. Губы жгло, точно в них впились осы. Поцелуй королевы воров полностью отражал её характер — резкий, напористый, бескомпромиссный. Мгновение — и девушка оторвалась от моих губ, запрокинула голову и посмотрела в глаза.

— Ты хотела попробовать восстановить мой резерв? — хрипло рассмеялся, не зная, что ответить женщине, которая не знает слова «нет». — Уверяю, в этот раз не получится. Я полностью выгорел.

Но шутка не удалась. Грейс даже не попыталась улыбнуться, скорее наоборот, кончики губ едва уловимо опустились, а меж бровей появилась вертикальная морщина.

— Ты так сильно её любишь, да? Я не смогу заменить?

Я резко выдохнул, стараясь удержать все мышцы лица под контролем.

— О ком ты? О Рише, что ли? Уверяю, у нас были исключительно товарно-денежные отношения…

— О Джейн, — Грейс резко перебила, отступая от меня на шаг. — Кай, ты можешь быть хоть двадцать пять раз Королём Лжи и безупречно прятать эмоции, но я видела её лицо в тот момент, когда ты сообщил инспектору Теренсу, что я — твоя любовница. А ещё я в курсе, где ты был эти полгода, как и то, что всё это время ты не просто напивался, но и старательно избегал Старую Липовую и все близлежащие улицы. Поверь, я умею складывать два и два, иначе бы не занимала своё место.

— У тебя действительно глаза и уши повсюду.

— Не переводи разговор. — Грейс упрямо мотнула головой, отступила назад и сложила руки на груди. — Не сомневаюсь в том, что ты мастер заболтать любого.

— Какая разница, что я чувствую к Джейн, если она выбрала другого? — зло процедил. — Я выгоревший маг, бездомный нищий с уродливыми шрамами на теле и убийца её единственной подруги детства, а у неё знатный красивый жених-ровесник с хорошим магическим резервом, который ко всему в ближайшее время наверняка станет королевским психологом. Берни в жизни никого не обидел даже словом, он наивен и добр, как новорождённый щеночек. К тому же он в отличие от меня никогда бы не сделал то, что она не хотела.

На последней фразе я всё-таки не удержался и сжал кулаки, что не укрылось от взгляда брюнетки.

— Кай, так ты ведь не знаешь, Джейн…

— Не хочу ничего о ней слышать! — Я сердито качнул головой. — Да, ты права, я до сих пор не могу прекратить думать о ней. Так что, пожалуйста, не произноси больше вслух это имя. Кажется, ты хотела перевести наш разговор в горизонтальную плоскость?

Я шагнул к девушке, намереваясь жёстко привлечь к себе и поцеловать. Не сомневался, что это понравится Грейс, но она меня удивила, синхронно со мной шагнув назад и выставив ладонь между нами.

— Нет, Кай, прости… Я за любовь без обязательств. А у тебя они такие, что нет…

Глава 4. Двадцать два года назад

Двадцать два года назад

В двенадцать лет у меня впервые открылась магия. От колоссального адреналина, стресса и страха яркая салатовая вспышка вырвалась у меня из груди и сотрясла весь особняк рода Ксавье, а отец на радостях напился до поросячьего визга. До этого всплеска он сомневался, что я действительно его сын, потому что магия во мне проснулась слишком поздно. Именно в тот день лишь чудо спасло мне жизнь, и кривой кинжал Ксавье-старшего оставил длинный уродливый росчерк напротив моего сердца, а не вырезал его целиком.

Я помню тот день так же отчетливо, как сегодняшний. Пожалуй, именно в двенадцать лет я так сильно полюбил дождь. Вода быстро стирает любые следы магии, а туманная взвесь из мельчайших частичек влаги не даёт рассмотреть ничего дальше пары десятков шагов. Мне повезло убежать из дома. Действительно повезло. Я помню трель входных чар и горделивые интонации отца, когда он сообщил другу, что ему «это наконец-то удалось!» Помню скрип половиц в кабинете и брошенное вскользь: «Всего-то и требовалось — найти подходящий стимул. Уверен, совсем скоро я воспитаю из сына одного из сильнейших магов Лорнака!» В первую секунду меня затопила радость. Впервые Ксавье-старший назвал меня «сыном» при посторонних, но в следующую секунду волосы на теле встали дыбом, когда я понял, что он имел в виду под словом «стимул». В подсмотренную щель я увидел, как отец стал приматывать металлические шарики к концу хлыста. Он решил, что именно боль и страх заставили раскрыть мой потенциал, а значит, если их увеличить, увеличится и магический резерв.

Я бежал из особняка под дождём в одной тонкой сорочке и штанах. Без еды, без синнита в кармане, без единой здравой мысли в голове. Да и слово «бежал» здесь будет не самым правильным. После пережитого я скорее волочился, придерживаясь за стены соседних домов, и постоянно оглядываясь назад. К счастью, стена дождя и серый туман помогли мне спастись от погони в виде разъярённого отца.

Первые три месяца жизни на улице давались тяжело, а потом меня нашёл Одноглазый. Ну как нашёл… Я пытался стащить у него лепёшку хлеба, когда он играл в преферанс со своими ребятами в таверне.

— Семь пик, — одновременно с тем, как схватить меня за шиворот, произнёс высокий мужчина в странной треугольной шляпе с загнутыми полями и коричневой повязкой на лице, и обернулся ко мне. — Ну, мальчик, что скажешь в оправдание за воровство?

— Семи у вас точно нет, максимум четыре, — ответил я, прищурившись.

— Информация бывает опасной, — посмеиваясь, сказал мужчина. — Тогда правда за правду. Вор из тебя никудышный, но ты мне нравишься.

Так и начались наши странные взаимоотношения с Одноглазым. Он брал меня на всевозможные карточные игры, требовал говорить, кто врёт, а кто нет, а чуть позже стал водить на подпольные бои без правил наподобие тех, которые проводились в «Старом лосе». Оскар, так звали шефа преступного мира среди своих, был строг, но справедлив. За неправильные или неточные прогнозы мне порой доставались тяжёлые затрещины, но если благодаря моим умениям Одноглазый выигрывал большую сумму, то и в мой карман перепадало несколько фэрнов. Чем взрослее я становился, тем чаще требовались мои услуги. Уже через год Оскар брал меня на встречи с другими преступными шайками. Я должен был всё время молчать и подавать особый знак, если считаю, что шефа обманывают.

Благодаря только что проснувшейся магии мы частично корректировали мою внешность. Оскар, как оказалось, и сам был магом, правда, с очень скудным резервом. Но основам использования внутренних ресурсов он меня научил вполне сносно.

Поначалу в банде Одноглазого ко мне относились с подозрением. Задирали, смеялись, не верили, что я могу быть чем-то полезен. Но из-за того, что я максимально точно мог сказать, когда не стоит идти с докладом к шефу, а когда он в хорошем расположении духа и «переварит» даже самые неприятные новости, постепенно меня начали уважать и ценить.

Чем старше я становился, тем чётче понимал, что Оскар меня вряд ли когда-либо отпустит. И даже не потому, что я был для него фениксом, что несёт золотые яйца, а потому что за время нашего общения я слишком хорошо узнал самого шефа преступного мира. Постепенно до меня стал доходить смысл фразы «Информация бывает опасной», и это нравилось мне всё меньше и меньше. Рано или поздно я собирался уйти из банды Одноглазого, но чем больше думал об этом, тем сильнее понимал, что просто так меня не отпустят.

В таком странном режиме пролетело три года и три месяца. А затем одним туманным утром Оскар пришёл в мою комнату — на тот момент я уже мог позволить себе снимать комнату в рыбацком квартале — и неожиданно сообщил, что готов меня отпустить взамен на одну услугу. Последнюю услугу.

— Но почему вы думаете, что я хочу уйти? — искренне изумился я. На тот момент мне казалось, что я первоклассно владею своими эмоциями. Как оказалось — нет.

— Перестань, Кай. — Оскар потрепал меня по голове и сел на единственный стул в комнате. — На той неделе ты специально мне соврал насчёт тех рыбаков. Ты прекрасно понял, что помимо рыбы они выудили с морского дна что-то ценное, но не захотели делиться ценной добычей.

Я дёрнулся, ожидая удара, но его не последовало.

— Так если вы сами всё поняли, то зачем вам я? — пробормотал, вспоминая рыбаков.

Тощие бедняки, наткнувшиеся на обломки затонувшего корабля. Да-да, именно корабля, потому что сложно получить царапины от рифов в таких местах. А ещё несколько необычных для Лорнака монет, что просвечивали через ткань кошеля и рукоять покрывшегося водорослями кинжала в голенище сапога самого старшего из мужчин. За один миг я сразу понял, что рыбаки выловили нечто большее, чем просто косяк угрей, но предпочёл «не заметить» ложь на худых лицах. В конце концов, Оскар действительно требовал слишком большую долю для себя, складируя все монеты в банке на выдуманное имя аристократа, а этим людям деньги требовались прямо сейчас, чтобы прокормить свои семьи. Кого-то из них я даже знал лично.

— Я не понял, что врали они, но понял, что солгал ты, Кай. Последнее время ты внезапно стал лгать мне слишком много, может, возомнив, что благодаря твоим уникальным способностям тебе ничего не грозит. У тебя фантастический дар распознавать ложь, но врать самостоятельно ты так и не научился.

Я сглотнул вмиг ставшую слишком вязкой слюну. Формально магически я был сильнее Оскара, вот только мог зажечь тот же пульсар с большим трудом и лишь спустя пару минут тщательной подготовки. Сейчас в комнате сидел пятнадцатилетний подросток и крупный взрослый мужчина, способный свернуть шею голыми руками.

— Я долго размышлял об этом, — как ни в чём не бывало продолжил Одноглазый, — и пришёл к выводу, что ты это сделал специально. Ты хочешь уйти от меня и пытаешь показать, что твои способности мне не так уж и нужны. Это так?

Мужчина с повязкой на лице внимательно посмотрел на меня. Мгновение — и я почувствовал, что он вот-вот начнёт сердиться. Надо было срочно что-то отвечать. Срочно придумывать правдоподобную ложь… или сказать правду.

— Да, это так, — севшим от волнения голосом глухо ответил. — Я хочу уйти из вашей банды. Я попал сюда, когда мне было всего лишь двенадцать, и я не умел управлять своей магией. Сейчас понимаю, что могу заработать честным трудом, к тому же мне вот-вот исполнится шестнадцать, и на работу даже не требуется согласие родителя.

— Всё так, — задумчиво кивнул Оскар, и на какой-то миг я почувствовал глупую надежду. — Только, видишь ли, от меня так просто не уходят.

— Что вы хотите?

— А вот это деловой разговор, хвалю. — Кивнул Одноглазый и демонстративно закинул ногу на ногу, откидываясь на скрипучую спинку стула. — Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу в последний раз. Это не совсем твой профиль, но, к сожалению, у меня нет на примете никого лучше. Один мой близкий знакомый… хм-м-м… сильно пострадал от вчерашних боёв без правил и физически не может сегодня вечером прийти на сделку. Ты должен надеть вот этот амулет иллюзии, — мужчина положил на стол небольшую пуговицу, — и явиться на закате в пятый пакгауз со стороны железных ворот и передать человеку, назвавшемуся Мухомором, этот саквояж.

— Саквояж?

Я хмуро рассмотрел небольшой кожаный портфель с потёртыми ручками и странной нашивкой в виде кленового листа.

— Да, тут травки и водоросли, ничего серьёзного, — произнёс Оскар совершенно беззаботным голосом.

Понятно. Содержимого хватит лет на пять тюремного заключения, если не больше.

— От тебя требуется лишь передать саквояж. Всё. После этого можешь считать себя свободным человеком. Обещаю, что никто не будет с тебя взыскивать долги и принуждать силой явиться перед моими очами. Мы будем в полном расчёте.

— А почему вы не попросите отнести саквояж любого другого человека? — Соглашаться не хотелось, нутром чуял, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Ведь у вас есть амулет иллюзии, настроенный на внешность того, кто должен был это сделать.

— Есть, — кивнул Одноглазый, — но я мало кому не доверяю, а ты со мной уже три года и до недавнего времени не обманывал. Красть точно не станешь, вор из тебя никудышный. Выкидывать… надеюсь, ты не такой идиот и понимаешь, что если саквояж попадёт в руки жандармов, то они очень сильно заинтересуются его содержимым, а также аурой того мага, кто его держал последним. Мы друг друга хорошо понимаем?

Я хмуро кивнул, глядя на кленовый лист на потёртой коже. Мне совершенно, категорически, до зубного скрежета не хотелось не то что нести этот саквояж в пятый пакгауз, а даже притрагиваться к лакированной ручке из красного дерева.

— Кай, больше радости на лице, ну что ты, в самом деле? — Оскар достал небольшой кинжал из сапога и принялся им чистить ногти, раскачиваясь на двух ножках стула. — Я тебе вообще-то сделал предложение, о котором мечтают многие. Ввиду твоего юного возраста, когда ты попал к нам, и моего исключительно хорошего к тебе отношения, я предлагаю то, что ты хотел. Заметь! Не ругаюсь, не натравливаю свою свору, чтобы они как следует тебя проучили за непослушание. Я очень щедр! Цени это! Всего лишь одно дело — и ты свободен. Причём дело-то плёвое. Я не прошу тебя убивать, красть, шантажировать, участвовать в боях и прочее, и прочее. Прекрасно знаю, что тебя тошнит даже от запаха крови. Где же радость?

— Хорошо, — произнёс сквозь зубы, шумно выдыхая и чувствуя, что совершаю непоправимую ошибку.

— Вот так бы и сразу! — тут же оживился Оскар. — Скрепим договорённость рукопожатием как взрослые люди?

С этими словами он схватил рукой моё предплечье, а мои пальцы легли на его локоть.

— Да, а что с теми рыбаками? — крикнул я, когда мужчина уже взялся за ручку двери.

— С какими рыбаками? А, с теми, что нашли клад и не захотели делиться? Так вздёрнул их — и дело с концом, чтобы знали, что мне врать нельзя, — бросил Одноглазый и вышел.

А я пошатнулся, приваливаясь к неказистому шкафу и чувствуя себя виноватым в смерти людей, чья вина состояла лишь в том, что они слишком много голодали и хотели оставить найденное сокровище при себе, а не делиться им с преступниками.

Как выяснилось позднее, чутье меня не подвело. Когда пришёл на сделку в амулете иллюзии и с саквояжем, у пятого пакгауза меня уже ждала засада из отряда жандармерии. Размышляя позднее об этой сделке, я думаю, что Оскар не пытался меня подставить специально. Скорее всё тщательно взвесил, прикинул и решил, что рискнуть заработать денег стоит. Вот только рисковать «любимыми» ребятами он не захотел, но списать со счёта мальчишку, что всё чаще и чаще показывает свой характер, вполне можно.

Почему когда требуется, жандармов не дозовёшься, а когда они совершенно не нужны, они тут как тут?! В саквояже Оскара действительно оказались лишь травки и водоросли, но вот только какие! Ведьминский порошок был самым приличным из всего… Дурманы, афродизиаки, галлюциногены, паралитики, редкие яды, подчиняющие волю коренья… Признаться, я сам был в шоке от того, как много всего хотел передать Оскар «на пробу» новому деловому партнёру. И какую же сумму денег он успел скопить за последние годы, если был готов рискнуть содержимым вместительной кожаной сумки.

Как и всех участников сделки, меня сопроводили в Шаитерру. С древнего языка руны «Шаи-терра» переводятся как «земля дьявола». В этой тюрьме, построенной на зачарованных камнях-стражах, заключали самых опасных и беспринципных преступников, изолируя их от общества на долгие годы, а чаще пожизненно. Среди горожан Лорнака ходило множество слухов о тюрьме, построенной на месте, где даже не растут деревья и цветы. Самыми безобидными были те, в которых говорилось, что некоторые из преступников сходят с ума в каменных мешках. Другие повествовали о том, что преступники порой предпочитали сводить счёты с жизнью, чем оказаться в застенках Шаитерры.

К моему величайшему везению, отданный Оскаром амулет иллюзии оказал большую услугу. То ли Одноглазый действительно решил мне пожертвовать редкий и качественный артефакт, то ли рассчитывал, что я выберусь из передряги и отдам его ему, то ли от испуга у меня существенно увеличились магические силы, но никто из жандармов так и не смог рассмотреть под личиной бугая Джона Трёхпалого пятнадцатилетнего отпрыска аристократического рода Ксавье. Разумеется, синемундирые определили во мне мага и посадили в соответствующую тюремную камеру, но никто не обратил внимания на обыкновенную пуговицу, пришитую с изнанки сорочки. Порой портные часто пришивали так запасные пуговицы, на случай, если одежду потребуется срочно починить.

Долгих одиннадцать месяцев я был заключенным в самой неприступной тюрьме королевства. Это было очень сложное время, но личина здоровяка Трёхпалого меня спасала. Пожалуй, именно тогда я впервые понял, как здорово выглядеть крупнее и страшнее, чем ты есть на самом деле. В отличие от молодых ребят и совсем ещё юных подростков, меня побаивались и старались не задевать. Никто ни разу ко мне не подкатил с неприличным предложением оказания покровительства, скорее наоборот, пару раз мне пришлось отбиваться от смазливых юношей, что рьяно хотели моей защиты от своры преступников из-за того, что я старался держать подальше ото всех и никогда не встревал в общие драки.

Что касается общей гнетущей атмосферы, постоянной сырости в камере, скудной пищи, ночных завываний призраков и зачарованных камней-стражей по периметру тюрьмы, то я свыкся быстрее, чем мог себе представить. В отличие от особняка Ксавье в моей камере было не так холодно, да и еда хоть какая-то, но присутствовала всегда. Завывания призраков оказались ничем не хуже и не лучше криков отца, а магические камни практически не давили на сознание. Я пришёл к выводу, что имея магическую основу, они воздействовали на преступника тем сильнее, чем большую вину за свои проступки он ощущал. Мне становилось действительно тошно лишь тогда, когда я думал о семьях погибших рыбаков.

Я подпитывал амулет иллюзии каждый день из собственного резерва, значительно опустошая последний. Надзиратели Шаитерры поначалу относились ко мне с подозрением и повышенным вниманием, но благодаря идеальному послушанию, избеганию стычек с другими заключёнными в обеденные перерывы, а также таланту наблюдателя, со временем я даже обзавёлся знакомыми среди охранников. Дальше, постоянно сливая магию в амулет, я добился того, что меня не воспринимали за сильного мага. Так, скорее еле-еле дотягивающего до среднего уровня. Всё остальное больше относилось к делу техники: выждать удобный момент, вытянуть всю магию из амулета разом, чтобы сбежать из камеры, найти вход в вентиляционную шахту и воспользоваться преимуществом ещё полностью несформированного тела подростка. Когда меня хватились, никому и в голову не пришло, что я смог покинуть стены Шаитерры, поместившись в узкой шахте. Все помнили здоровяка Трёхпалого и искали именно его. Молчаливые стражи — зачарованные камни, стоящие по периметру тюрьмы, — так же пропустили меня, не поднимая воя сирены, потому что не сочли меня преступником. Ведь покидал Шаитерру я в истинном облике.

Когда я впервые за несколько лет вернулся в особняк Ксавье, то узнал, что отец умер. На пороге дома лежала потрёпанная копия магограммы, в которой говорилось, что мой отец, будучи сильно пьяным, несколько недель назад попал под колёса автомёбиуса. Судя по намокшей бумаге и стопке таких же магограмм, жандармерия уже давно пыталась найти наследника и сообщить прискорбную новость. Так в шестнадцать лет я стал полноценным и единственным представителем рода Ксавье. А спустя неделю после того, как я подписал бумаги о вступлении в права новой собственности, а точнее о принятии на себя всех долгов почившего отца, на порог моего дома была подброшена ещё одна записка.

«Я обещал тебе свободу, Кай, и я тебе её подарил. Никогда не забывай об этом. ОО»

Глава 5. Череп, Эльф и Мелкий

Наши дни

Я спустился по веревочной лестнице на причал и с удовольствием набрал полные лёгкие свежего морского воздуха. Изматывающее светило давно скрылось за горизонтом, и влажный ветер наконец-то стал разгонять дневную духоту и неприятный жар от нагретой за день брусчатки. Когда же уже наступит долгожданное время туманов и дождей? Когда температура снизится настолько, что в воздухе вновь запахнет мхом и мокрой древесиной? Когда звонкие капли дождя станут отбивать неповторимый ритм о металлические раструбы, свинцовые пинакли и каменные горгульи?

Я шёл по пристани и думал о том, что впервые за полгода мне не хочется напиться и лечь спать куда-то в канаву. Впервые мне кто-то подкинул задачу столь интересную, что я могу отвлечься от тяжёлых воспоминаний об одной солнечной колайри. Взрыв в верфях, в которых ремонтируются все судна Лорнака… Случайность или тщательно спланированное действие? Неужели кто-то из преступных банд решил уничтожить корабли соперников, несмотря на собственный ущерб? Или таким образом сократить флот короля? Может, скрыть появление в Лорнаке опасного товара или даже оружия? А может, отвлечь силы жандармерии от какого-то другого более важного дела? Как много вариантов, как много возможностей, как много вероятных причин… Слишком много, чтобы обычный человек мог в голове всё состыковать и вычеркнуть ненужное. Колоссальное количество событий и их вариаций. Пожалуй, дела более интригующего у меня ещё не было.

Пока я шёл до гостиницы, где снял номер на ночь, то тут, то там возникали и растворялись чёрные тени. В конце улицы, в закутке между зданиями, в тёмном провале между двумя газовыми фонарями, за громоздким и шумным чистильщиком улиц… Я усмехнулся. Похоже, теперь, когда я взялся за дело, важное для Грейс, она решила приставить ко мне своих соглядатаев. Что ж, если бы Проклятый Кинжал этого не сделала, то она бы не была собой.

Я вновь погрузился в размышления, больше не обращая внимания на скользящие тени. Взрыв в верфях состоялся почти три месяца назад, и найти того, кому это было выгодно, будет сложно, однако пообщаться с очевидцами и выслушать их мнение определённо стоит. Поморщился… не люблю заниматься расспросами людей, лобызаньем перед дамами из высшего света, показательными часовыми чаепитиями перед тем, как получить возможность задать пару вопросов, а также наведением справок в официальных структурах… Раньше первичным сбором информации за меня занимался мой помощник, вот только теперь Берни уже наверняка занялся собственным образованием и вовсю наслаждается жизнью молодожёна.

Как только я покинул рыбацкий квартал, крупная мужская фигура перегородила мне путь. Большой лысый череп, маленький лоб, слегка выдвинутая вперёд челюсть, несколько татуировок, торчащих из-под ворота и закатанных рукавов тельняшки, раскачанные, обвитые синими венами предплечья. Хм-м-м… Судя по всему, я ошибся на счёт Грейс, это собственная инициатива этих ребят. Как там говорила королева преступного мира? «Мне не нужны трупы в морском порту». Занятно, выходит, это исполнительные и преданные ребята Грейс, а не из какой-либо другой банды, раз они «пасли» меня от самой Ласточки и осмелились напасть только сейчас.

— Эй, ты! Слушай сюда! — весьма конкретно обратился ко мне странный тип.

— Внимательно вас слушаю.

Страха не чувствовал совершенно. Да, у меня не было ни элементарного оружия, ни магического резерва, и формально я больше не находился на территории ни морского порта, ни рыбацкого района, а значит требование Грейс не создавать ей проблем на меня больше не действовало, но… откуда-то изнутри шла странная, ненормальная весёлость. Я чувствовал себя наркоманом, пристрастившимся к опиатам, что дурманят сознание. После того, что случилось полгода назад, моё внутреннее «я» только и стремилось к тому, чтобы огрести по полной.

Именно поэтому я так и ответил: «Внимательно вас слушаю». Давно заметил, что чем вежливее общаешься с сомнительными личностями, тем сильнее они от этого звереют. Вот и сейчас мой расчёт не оказался проигрышным. Челюсти лысого крепко сжались, а на белках глаз проступила отчётливая сеточка капилляров.

— Слышь, хорош выкаблучиваться, аристократишка… как там тебя. Я сказал, слушай сюда, — пробасил здоровяк. — А это значит, что надо слушать, а не перебивать.

Он сделал паузу, ожидая возражений, но я лишь сложил руки на груди и насмешливо вздёрнул левую бровь, внимательнее разглядывая противника. Ни колец, ни ремня с тяжёлой пряжкой, ни цепей, ни даже серьги в ухе. Артефактов при себе нет, но, скорее всего, и не маг. Жаль я теперь даже ауру проверить не могу… Сапоги невысокие, в голенище такого нож по размеру руки здоровяка не спрячешь. Выходит, из оружия — лишь собственные кулаки.

— Не нравится мне твоя харя, — тем временем продолжал противник. — Наглая уж очень. А рядом с Проклятым Кинжалом не нравится вдвойне. Держись от неё подальше. Понял?

М-да… любопытно, знает ли Грейс о том, что среди её своры у неё, оказывается, есть и тайные поклонники?

— Ты что, не понял? Глухой, что ли? — Лысый угрожающе шагнул в мою сторону.

Теперь свет газового фонаря падал на шею и рукав говорившего. Присмотревшись, я с удивлением отметил про себя, что замысловатые татуировки скрывают горсть коротких шрамов-зазубрин. Совсем не таких длинных и застарелых шрамов, которые покрывают мою грудную клетку, отнюдь. Скорее эти следы были больше похоже на когти дикого хищника, заболевшего бешенством.

Откуда же ты такой взялся, громила? Уж не сбежал ли из цирка? Кажется, не так давно в моду вошло засовывать голову в пасть крокодилам и учить медведей, чтобы они ездили на велосипеде. Нет, не может быть, в цирке учат вежливо общаться с публикой…

— Да вот всё жду, когда твои друзья появятся, — спокойно отреагировал, демонстративно зевнув.

— Кто? — удивился тугодум.

— Те двое, что следили за мной от самой Ласточки. Мне не совсем понятно, почему на «переговоры» ты явился один. Ну, так где твои подельники? — я стал оглядываться, подмечая, где могли спрятаться другие две тени.

— Со мной никого не было, — неуверенно соврал громила.

— Ага, а у меня благословение от самой Небесной Старицы, — сыронизировал я, памятуя, что обычно в храм богини, что располагается к юго-востоку от Лорнака, по весне паломничают юные девушки. Среди горожан считается, что только девственницы могут вступить на мрамор цвета морской пены и попросить благословения на рождение здорового малыша. Отдавая дань традициям, девушки отправляются в этот храм перед тем, как выйти замуж.

— Чего-о-о?! — возмутился было здоровяк, но в этот момент из темноты позади него шагнуло ещё двое людей.

Один, судя по всему, ещё совсем подросток. Худой, угловатый, с глубоко натянутым капюшоном. Второй — молодой человек лет двадцати пяти, не меньше, но вряд ли больше, в зауженных кожаных штанах и просторной рубашке. Далеко не такой мускулистый, как первый тип, скорее просто жилистый, с длинными светлыми волосами, стянутыми шнурком в высокий конский хвост.

— Успокойся, Череп. Этот тип нас заметил, только и всего. Ничего страшного, — произнёс блондин, кладя руку на плечо своему другу. — А что касается вас, — он окинул меня пристальным взглядом, — то повторю слова Черепа: пожалуйста, держитесь подальше от нашего шефа. Вы выглядите как джентльмен, и я уверен, что вам не нужны проблемы.

Ого-го-го! На «вы», «пожалуйста», «вам не нужны проблемы» вместо «ваш труп украсит эту сточную канаву или станет отличным кормом для оголодавших за зиму бесов»… Передо мной точно выходец рыбацкого квартала?

— А если ваш шеф меня сама позвала? — спросил, не пряча ухмылку.

Интересная, однако, троица.

— Среди ночи на свою Ласточку, куда допускает лишь доверенных лиц? Исключено, — уверенно заявил блондин.

Моё изумление продолжало нарастать, как туман в осенние месяцы над Лорнаком.

— А если я любовник Грейс?

При слове «любовник» блондин еле заметно дёрнулся, а вот громила и подросток остались стоять неподвижно.

— Исключено. За последний год у неё был лишь один мужчина — Кай Ксавье, — тут же возразил слишком воспитанный для вора собеседник. Однако мимика выдала его эмоции с головой. Ему было явно неприятно думать о том, что между мной и Грейс может быть что-то интимное. — Но он покинул королевство с важной королевской миссией на долгое время. Вон, даже родовой особняк свой продал. Вряд ли вернётся.

Я чуть было не поперхнулся от такой новости, чувствуя, как внутри меня начинает забавляться морской бес. Так это я ещё должен убеждать их, что, во-первых, никуда не уезжал, а, во-вторых, действительно общаюсь с Грейс по деловым вопросам?!

— Тем не менее, — продолжил мужчина, повернувшись ко мне так, что теперь я за его спиной увидел заряженный арбалет, — на вашем месте я бы не стал настаивать на том, что вы и есть тот самый Кай Ксавье.

На моём имени кулаки блондина еле заметно сжались, а голос непроизвольно понизился. Удивительно, неужели я успел ему когда-то насолить? Странно, не помню его лица, а память на людей у меня феноменальная…

— И почему же мне не стоит настаивать на том, что я и есть Кай Ксавье, редкий специалист по языку тела?

— Потому что среди наших ему давным-давно дали прозвище Король Лжи. Это профессиональный лжец и самый хладнокровный убийца, которого когда-либо видывал свет. Говорят, он убил своего отца, будучи несовершеннолетним, а потом виртуозно обвёл жандармерию вокруг пальца и, насобирав компромат на комиссара, сделал вид, что работает на королевство. Он продал свою душу самому Дьяволу.

— Если он вернётся из своего путешествия, то мы убьём его! — неожиданно поддакнул до сих пор молчавший подросток.

— Мелкий! — хором одёрнули его здоровяк и блондин.

— Кто же такое говорит? — не без изумления услышал я собственный чуть хрипловатый голос. — И как к вам, кстати, обращаться?

Не сказать, что я сильно любил отца или хотя бы простил его за многолетние избиения и шрамы, но что-что, а смерти ему не желал. Да и слухи про комиссара жандармерии, если честно, мне совсем не понравились.

— Неважно, кто такое говорит. — Молодой человек передёрнул плечами, словно вспомнил что-то неприятное. — Меня зовут просто Эльфом, а это Череп и Мелкий, — он махнул рукой в сторону приятелей.

— Эльф? — удержаться от усмешки было очень сложно.

Стоящий передо мной молодой человек действительно чем-то напоминал древних лесных магов. На изображениях их всегда рисовали худощавыми, светловолосыми, с бровями вразлёт и эдаким надменно-горделивым выражением лица. Да уж, в который раз поражаюсь, насколько метко преступники подбирают прозвища своим собратьям, а ведь именно благодаря банде Одноглазого я в своё время и стал Королём Лжи.

— Не из-за волос, — тут же хмуро ответил блондин, — из-за лука. Раньше я носил его, когда занимался охотой на оленей, но в городе он слишком заметен и вызывает недоумение на лицах жандармов. Пришлось сменить на арбалет.

Я хмыкнул. На месте жандармов я бы тоже заинтересовался молодым человеком с луком за плечами. В городе в принципе разрешено носить оружие, если это не картечные пистоли или редкие артефакты, что могут за одно мгновение положить сразу с десяток горожан, но лук… слишком специфично и оригинально.

Кажется, последнюю фразу я произнёс вслух.

— Зато честно. — Эльф гордо вскинул подбородок вверх. Я считаю нечестным охотиться на зверей с удлинёнными пороховыми пистолями. В отличие от нас, животные используют лишь когти и клыки — то, что дано им природой.

— А от пульсаров у них мясо становится невкусным! — вставил своё слово Мелкий, но мгновенно замолчал под перекрестием взглядом своих приятелей.

— И вот до чего доводит твоя наивная вера в честную охоту. — Я качнул головой в сторону громилы. — Неужели эти шрамы стоят твоей справедливости? Вон тот, что у сонной артерии и замаскирован татуировкой под птицу, мог привести к смерти, расположись он на дюйм выше.

Мелкий и Череп неожиданно переглянулись, а затем синхронно уставились на Эльфа. Пауза неожиданно затянулась.

— М-м-м-м, да… именно поэтому мы и решили бросить лесной промысел и перемеситься в город, — наконец произнёс блондин.

Так-так-так. Ни фунта правды в словах моего нового знакомого. И Мелкий с Черепом насупились так, будто их попросили проглотить вонючую каракатицу живьём.

— А знаете что, вы исключительно наблюдательны, сэр. Всего несколько человек смогли рассмотреть шрамы на теле моего друга, а уж понять, что они не нанесены клинками или болтами… — внезапно заметил собеседник.

— Господин Бернард Лэнгфорд, — произнёс я первое мужское имя, что пришло мне в голову. — А что касается наблюдательности, так я просто учился на психолога. Нас обучали в момент знакомства осматривать человека полностью с головы до ног и отмечать все особенности внешности, такие как лишний вес, шрамы, родимые пятна, горбатость или лопоухость. Считается, что внешность человека откладывает отпечаток на его характере, а некоторые дефекты формируют неуверенность в себе.

Я нёс полнейшую ахинею, но по мере того, как говорил, окаменевшие плечи Эльфа опускались, а горизонтальная складка на лбу расправлялась. Определённо, нетипичный представитель преступного мира…

— Что ж, похвально. Значит, вы действительно хороший специалист в своей области, господин Лэнгфорд, — кивнул блондин. — Что ж, в таком случае, я думаю, мы с вами договоримся очень легко и быстро. Вы больше не подходите к Проклятому Кинжалу, а мы забываем о вас.

Я сделал вид, что согласен на озвученные условия, и произнёс как можно развязнее:

— И стоит ли опекать её? Подумаешь, женщиной больше, женщиной меньше… Красивая, конечно, зараза, но никому не даёт. С любой ночной феи толку больше. А что до главы — не она, так кто-то другой ею станет. Не всё ль равно?

— Не всё равно! — Глаза Эльфа буквально вспыхнули от плохо сдерживаемой ярости. Он шагнул на меня, и я непроизвольно задержал дыхание, когда его рука потянулась к арбалету. — Грейс — первая женщина, которая смогла объединить под собой несколько банд и установить нормальные законы. Благодаря ей большая часть матросов проводят время в океане, занимаются торговлей, пускай и нелегальной, вместо того, чтобы грабить и насиловать горожанок, которым не повезло оказаться не в тот час и не в том месте. А ещё Грейс не отдаёт приказы о бессмысленных убийствах, понизила налог с уловов, и теперь рыбаки в состоянии прокормить свои семьи.

— Понял-понял, — я примирительно поднял ладони, — не лезу к вашему шефу, она вас полностью устраивает.

Вся троица провожала меня молчаливыми хмурыми взглядами, но судя по их позам, результатами «переговоров» они были довольны. Череп переминался с ноги на ногу, кидая косые и растерянные взгляды на Эльфа. Мальчик, думая, что я уже не увижу, скинул капюшон, а затем и весь плащ и начал интенсивно обмахиваться руками, отгоняя от себя горячий воздух. Лишь Эльф задумчиво смотрел мне вслед, прищурившись и словно пытаясь меня увидеть насквозь. Нет, он совершенно точно не был магом, потому что даже когда я его разозлил, его рука безотчётно потянулась к арбалету, а не зажгла пульсар. Да, в способах охоты он сравнивал лук с пороховыми пистолями, совсем позабыв о таком способе ловли дичи, как магия. А вот подросток, которому они дали прозвище Мелкий, скорее всего, только-только открыл возможности своего внутреннего резерва.

Глава 6. Верфи

Я проснулся отвратительно жарким утром или скорее знойным днём. Белёсое светило уже поднялось высоко в небо и сквозь лёгкую дымку беспощадно нагревало кирпичные стены домов, угольно-чёрные черепицы крыш, брусчатые мостовые и дороги, превращая Лорнак в невыносимо душный каменный мешок. Повозки и автомёбиусы с повизгивающими гудками и испуганным ржанием лошадей громыхали по улицам, бурая пыль плотной ватной пеленой летела из-под копыт и колёс. Разодетые в яркие тряпки горожане тут же подхватывали её своими длинными подолами платьев и разносили по площадям, домам и закоулкам.

Я отвернулся от окна, что выходило на одну из шумных улиц, и посмотрел на потолок. Кристаллы, что были развешаны по номерам и коридорам гостиницы, тускло мерцали голубоватым светом, на их гранях застыли крошечные капельки воды. К сожалению, охлаждающие амулеты совершенно не справлялись с опустившейся на город жарой.

Понимая, что деваться некуда, с раздражением натянул на себя новое пальто и шляпу-цилиндр. Если бы я всё ещё прикидывался бездомным, то мог бы обойтись лёгким льняным куском ткани или просто сорочкой, но так как сегодня мне надо было выглядеть джентльменом, максимум, что я могу себе позволить — это не надевать кожаные перчатки и шейный платок. Хотя последней деталью гардероба всё же пришлось воспользоваться: ни к чему кому бы то ни было видеть мои шрамы.

Ближайшая самоходная повозка сразу же подъехала ко входу, стоило мне покинуть двери гостиницы. Я в который раз мысленно отметил, что деньги и внешность в Лорнаке решают всё.

— Добрый день, господин! Куда прикажете вас отвести? — заученно вежливо поинтересовался возничий.

— В судостроительные верфи, — ответил коротко, рассматривая раскрасневшееся от жары круглое лицо мужчины.

Пот каплями блестел на лбу, щёки горели кирпично-красным румянцем. Зрачки нормальные, глаза хоть и прищуренные, но взгляд абсолютно трезвый.

— В верфи — так в верфи, — охотно согласился возничий. — Вы тоже из этих… как их там… спонсоров?

— Что, простите?

— Ну, этих… ме-цау-на-тов…

— Меценатов?

— Да-да, точно, — обрадовался возничий, будто ребёнок, увидевший леденец на палочке. — Простите, ваше благородие, я изысканным словам необученный и говорю, как понимаю.

— Так что там с верфями? И меценатами?

— Да как что? Верфи вон сгорели, дотла сгорели…. Полыхало аж жуть! — Возничий так разволновался, что оторвал обе руки от рулевого колеса и стал активно жестикулировать, показывая, насколько большим был взрыв. — Наверное, весь Лорнак светился. Бьюсь об заклад, что всю нежить в радиусе десятка миль разогнало! Вы, видимо, приезжий, раз ничего не знаете о меценатах…

— Да-да, приезжий, — поспешил согласиться. — Вы расскажите подробно, пожалуйста. И руль покрепче держите.

— Ах да, конечно, — спохватился возничий. — Простите… да тут и рассказывать-то нечего. Почти четыре месяца назад единственные на весь Лорнак верфи сгорели, ну а с ними и все корабли, что стояли на ремонте. Вот теперь маги и аристократы со всей страны съезжаются, смотрят на то, что произошло, и жертвуют деньги на строительство…

— Просто вот так жертвуют?

— Говорят, что просто. Понятно, что какая-то доля верфей им принадлежать теперь будет, обслуживание личных кораблей вне очереди и всё-такое. Я вообще считаю, что кто-то специально так подстроил, чтобы теперь казаться «хорошим парнем». Кому эти корабли нужны, когда есть такое замечательное средство передвижения, как самоходная повозка. Эх, вот денег подкоплю и через три-четыре года, глядишь, смогу позволить себе простенький автомёбиус…

Мысли возницы понеслись вскачь, а я прикинул в голове предложенный вариант и практически сразу же его отмёл. Небольшие сделанные в уме вычисления показали, что если кто-то и хотел обслуживаться «вне очереди», то ему было многократно дешевле дать на руку мастерам в ночную смену или же купить официальное право через городские службы. Нет, возница явно не обучен не только «изысканным словам», но и азам математики.

Повозка резко дёрнулась, и я с удивлением посмотрел вперёд на столпившуюся вереницу транспорта, ругань фурманов, недовольство прохожих.

— Ох, простите, господин! Там у автомёбиуса колесо отвалилось, и теперь мы застряли на полчаса, не меньше. Но если хотите, могу немного сдать назад. Ещё не поздно объехать через соседнюю улицу…

— Старую Липовую? — произнёс я, отметив, как непроизвольно напрягся.

— О, вы так хорошо ориентируетесь в Лорнаке для приезжего! Хотя, что это я? Там же самая лучшая галерея искусств! Да-да, через Старую Липовую…

— Нет, спасибо, не стоит, — ответил слегка одеревеневшим голосом. — Тут… так замечательно и яркое солнце, что, пожалуй, постоим, подождём, когда прикрутят колесо.

Возница, прищурившись, глянул на небо, тяжело вздохнул, но возражать не стал.

К верфям мужчина довёз меня уже в полном молчании. Больше про судостроительную мастерскую он не заговаривал, а я его ни о чём и не спрашивал. Бросил в протянутую руку несколько синнитов и решительно вошёл через покрытую копотью дверь.

Высокие обугленные стены, перепачканные сажей плиты и колонны, остатки многочисленных остовов кораблей, которые теперь легче было полностью потопить или сжечь дотла, чем отремонтировать. Я вышел во внутренний дверь и наблюдал, как рабочие то там, то тут что-то выносили, складывали в кучи горелые деревяшки, откладывали сохранившиеся инструменты в сторону, лопатами скидывали угли и сажу в пузатые бочки, окантованные металлическими кольцами. Несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев, люди работали и всё ещё разгребали последствия взрыва.

— М-да… только подумать. Единственные верфи на весь Лорнак — и такая неудача, — покачал головой джентльмен в элегантном костюме с лёгким летним жилетом.

— Неудача? — эхом откликнулся я, подходя ближе.

— Ну, конечно. — Мужчина пнул носком начищенного ботинка какую-то почерневшую балку. — И места построить новую мастерскую в черте города нет, и ближайший портовый город в пяти днях пути, а эти верфи, дай Миродержец, если к следующему лету отремонтируем…

— Всё так плохо?

— Да… и королевская казна денег почти не выделила, говорит, что нет. Простите, я не представился. Гарет Флетчер, управляющий верфями. — Он протянул руку.

Я ещё раз окинул джентльмена пристальным взглядом. Одежда — расширенные книзу брюки, шейный платок, что завязан бантом, чуть узковатый в подмышках шёлковый жилет — меня интересовала мало, а вот лицевые мышцы — очень даже. Хотя лицо Гарета в данный момент было практически расслабленно, я рассмотрел несколько глубоких заломов на лбу, какие образуются далеко не за один день и ближе к пятидесяти годам. И это при том, что стоявший передо мной джентльмен был ненамного старше меня! Также не укрылись от моего внимания то и дело поджимающиеся губы и крохотная морщинка на переносице. Мужчина определённо много переживал в последнее время, а в водянисто-синих глазах застыло искреннее сожаление. Это озадачило меня. Почему тогда при таких очевидных признаках печали Гарет сказал «просто неудача» а не «катастрофа»? Неужели он хотел показаться вежливым и спрятал эмоции как можно глубже? Или дело в том, что уже прошло четыре месяца с момента несчастного случая, и управляющий смирился с убытками?

— Кай Ксавье, очень приятно!

Я не просто ответил на рукопожатие, но воспользовался моментом и схватился второй рукой за запястье мужчины. Брови Гарета взлетели вверх, но он постарался скрыть своё удивление.

— Очень приятно…

— Ох, а мне как приятно! Так приятно!!! — воскликнул с придыханием, лихорадочно затряс его ладонь обеими руками, изображая неподдельный восторг и попутно нащупывая пульс.

Один, два, три…

— Вы не представляете, я как раз искал именно вас, но не думал, что найду так быстро!

Четыре, пять, шесть…

— Простите? Я вас знаю? — Гарет определённо растерялся от внезапного энтузиазма нового знакомого. Для аристократа вёл я себя действительно очень странно.

— Ну, конечно же, вы должны были обо мне слышать! Я Кай Ксавье, известный филантроп и меценат, раньше специализировался на искусстве, но как только услышал о взрыве в столице, решил приехать и посмотреть на всё своими глазами… — продолжил заливаться соловьём, старательно считая про себя.

Семь, восемь, девять…

Гарет, наконец, выдернул свою руку из мёртвой хватки. Она даже слегка раскраснелась, так сильно я её сдавил, чтобы прощупать пульс, который, к слову, оказался совершенно нормальным. Судя по выражению лица, господин Флетчер уже было хотел сказать что-то гневное в адрес невоспитанного собеседника, но я получил ещё не всю информацию, которую хотел, а потому моментально вставил:

— Вот думаю пожертвовать деньги на благое дело. Тысяч, скажем, пять фэрнов вас устроит?

Надо отдать должное господину Флетчеру. Неподдельное изумление почти мгновенно сменилось вежливой и почти что подобострастной улыбкой. Всё-таки пять тысяч фэрнов — огромные деньги.

— Ох, такая большая сумма, господин Ксавье! Разумеется, я буду только рад! С такими деньгами, думаю, мы даже сможем ускориться и закончить ремонт здания в этом году. Я смогу нанять дополнительных каменщиков и плотников…

Хм-м-м… Гарет явно не врёт и рад моему предложению настолько, что уже стал просчитывать, как лучше вложить неожиданно упавшие с неба фэрны. Может, дело всё-таки в откатах или том, что сказал возница? Надо проверить.

— А как насчёт… индивидуальных условий? Ну, вы понимаете… Сможете потом принимать мои корабли вне очереди? — Я существенно понизил голос и подмигнул.

Радость, ранее написанная на лице управляющего, слегка померкла.

— Простите, господин Ксавье, но не смогу такого вам гарантировать. Если так сильно хотите, то можете купить право на внеочередной ремонт своих кораблей через официальные структуры. Уверяю, это не так дорого, как кажется. Всего двести фэрнов в год. Хотите, я даже направлю запрос на ваше имя, чтобы с вами связались?

Что и требовалось доказать. Итого имеем: управляющий действительно расстроен положением дел, возможности восстановить верфи раньше времени обрадовался, но брать взятку отказался.

— Господин Ксавье? Итак?

Я вновь взглянул на мужчину. Несмотря на то, как ожесточённо я только что тряс его руку, он всё равно хотел со мной договориться. Ради чего только люди не идут, чтобы получить деньги…

— Вы можете перечислить четыре тысячи восемьсот фэрнов на строительство верфей, а двести направятся королю, и у вас будет бумага, подтверждающая ускоренный ремонт ваших кораблей. Вам так подходит?

— Э-м-м-м?

Кажется, от меня ожидали ответа. Что я ему там наобещал? Впрочем, какая разница, магической клятвы не даю, да и стряпчего здесь нет…

— Да, я думаю, мне подойдёт такой вариант.

Гарет облегчённо выдохнул, а затем неожиданно напрягся, увидев кого-то за моим плечом. Машинально я обернулся и понял, что госпожа Удача таки сегодня встала ко мне своим пышным задом, а не передом.

Уверенной походкой и широко улыбаясь в густые усы, к нам двигался сам комиссар Маркус Лейк. Крупный, если не сказать тучный, комиссар всегда поражал меня способностью бесшумно подкрадываться, словно он не человек, а дикий хищник. Клянусь, даже тонкие обгоревшие доски под подошвой открытых туфель жандарма трескались совершенно беззвучно. Вот и сейчас он застал меня врасплох, оказавшись ближе, чем в десяти шагах, и, кажется, не меня одного. По лицу Гарета пробежала лёгкая тень неудовольствия. Я хмыкнул. Видимо, за эти четыре месяца после взрыва господин Флетчер неоднократно давал всевозможные показания жандармерии, и даже добродушная маска толстяка комиссара уже не обманывала Гарета.

— Господин Лейк! — первым опомнился управляющий верфей. — Какая неожиданность!

Неожиданность? Скорее по лицу управляющего лучше подошло бы определение «неприятного сюрприза».

— Господин Флетчер. — Кивнул комиссар, а затем посмотрел на меня и протянул немного насмешливо: — Господин Ксавье.

Я лишь хмыкнул в ответ, демонстративно не здороваясь и прекрасно понимая, какой смысл Маркус Лейк вложил в это обращение. Обычно в Лорнаке господами называли выходцев из богатых аристократических семей или просто уважаемых горожан, имеющих определённое состояние на банковском счету. Комиссар лично полгода назад поставил мне ультиматум, предложив работать на жандармерию и обучать молодых людей искусству языка тела. Я отказался, в результате чего фактически лишился и родового особняка, и лицензии на право заниматься частным сыском, то есть своего единственного заработка. Уж кем-кем, а господином в данный момент я точно не являлся. Скорее бездомным нищим с единственным выходным комплектом одежды и оплаченным номером в «Чистой ауре» ещё на трое суток.

— О, так вы знакомы? — искренне удивился Гарет, когда неловкая пауза стала затягиваться.

— К сожалению, знакомы, — произнёс я, скрипнув зубами от досады.

Какая нелёгкая принесла комиссара на верфи именно в этот день и в этот час?

Тем временем Маркус ненавязчиво изучил мой внешний вид, и полез в карман укороченного пальто, якобы что-то разыскивая. Я сложил руки на груди и невежливо упёрся взглядом в жандарма. Этот хитрый лис определённо что-то задумал, и чутьё буквально кричало, что не мог он оказаться здесь случайно.

Пауза затягивалась. Почувствовав себя неуютно, управляющий верфями попытался сгладить обстановку.

— Комиссар Лейк, признаться, не думал, что вы вернётесь так скоро. А господин Кай Ксавье, представляете, в Лорнаке проездом и решил пожертвовать на строительство верфей почти пять тысяч фэрнов.

Комиссар, наконец, нашел во внутреннем кармане сложенный вчетверо лист голубой бумаги, но не спешил его передавать. Сощурившись, он уточнил:

— Почти пять тысяч фэрнов? Я не ослышался? Это же целое состояние.

— Четыре тысячи восемьсот, если быть точным, — охотно подтвердил Гарет, а я мысленно проклял говорливого управляющего уже несколько раз.

Смрадные кишки! Ну почему мне так не везёт? Кто вообще тянул за язык Гарета что-то говорить обо мне?! Но как бы ни хотелось застонать в голос или дать пинка господину Флетчеру, чтобы он заткнулся, приходилось держать каменное лицо и отыгрывать выбранную роль конца.

— Вот как? — Бровь комиссара поднялась. — Что ж, очень рад за вас, господин Флетчер.

Со стороны всё выглядело так, будто начальник жандармерии действительно поздравляет управляющего верфями, но я прекрасно слышал в его интонациях тонкую издёвку.

— Что ж, а я уже хотел вас расстроить, у меня бумага с отказом на дополнительное финансирование от королевской казны. Сэр Крэддис просил передать…. — Маркус хотел было протянуть лист управляющему, но когда тот потянулся за ним, жандарм неожиданно спрятал бумагу обратно за пазуху. — Но раз вам теперь предложили такую большую сумму, то надобность в этой бумаге отпадает.

Гарет кивнул, а комиссар внезапно обратился ко мне.

— Господин Ксавье, — и опять это «господин» прозвучало в его устах почти как форменное издевательство, — вы и вправду решили заняться благотворительностью?

— Вправду, — бросил коротко.

— О, какое всё-таки везение для господина Флетчера! А я уже было подумал, что вы взялись за прежнее.

— За прежнее? — управляющий верфям повёлся на оброненную фразу, как рыба на наживку.

— Да, за старое. Видите ли, Кай Ксавье в прошлом был гениальным сыщиком, — комиссар притворно вздохнул, — но, к сожалению, его лицензия на сыскную деятельность была отозвана из Гильдии Сыщиков. Больше он этим не занимается.

«Вот ведь лис… и вывернул всё так, будто я сам отказался от единственного дела, что приносило мне заработок!» — мысленно не то восхитился, не то разозлился на слова жандарма.

— А… ну бывает, — растерянно отозвался Гарет, явно не понимая, почему между мной и Маркусом растёт напряжение.

— А знаете, что я подумал? — вдруг встрепенулся комиссар Лейк. — Вы уже оформили вклад в строительство через стряпчего?

— Нет.

Я всё же напрягся. Разумеется на пепелище стряпчего не найти, на это потребуется хотя бы день. А от магической клятвы меня освобождает моё выгорание. Нет магии — нет клятвы. Господин Флетчер, если и посмотрел на меня внутренним зрением, то, как воспитанный человек не стал предлагать такой вариант. Что задумал этот старый хитрый лис?

— Раз так, — глаза комиссара насмешливо блеснули, — предлагаю скрепить ваш договор магической клятвой. Вижу-вижу, что у господина Ксавье… гх-м-м… нехватка внутренних ресурсов, но, думаю, моего резерва хватит. К тому же вы, господин управляющий, сможете дать клятву своими силами, а я направлю ток сил через мецената, и он произнесёт нужные слова.

— Что вы, комиссар, разве я могу на таком настаивать? Господин Ксавье предложил помощь от чистой души. С моей стороны было бы наглостью…

— Я настаиваю, — перебил управляющего комиссар Маркус, чётко смотря в мои глаза.

Я молчал, осознавая, что попал в патовую ситуацию. Тёмные глаза буравили меня с неприкрытой иронией. Только сейчас до меня дошла вся коварность плана комиссара. Он целенаправленно загонял меня в ловушку, которую я поставил сам же себе, пообещав господину Флетчеру крупную сумму денег.

Если до сих пор я рассчитывал исчезнуть до момента заключения официального договора, то отказаться теперь нет никакой возможности. Если бы у меня с рождения не было собственной магии, то от навязанной помощи комиссара ещё можно было бы как-то вежливо отвертеться. Мол, резерв не предусмотрен для магических токов, это опасно и прочая дребедень, которой отмазываются в таких случаях.

Но проблема в том, что я был выгоревшим магом. То есть, если кто-то целенаправленно поделится со мной силой, я смогу ей воспользоваться. Будь на месте главы жандармерии кто-то другой, то можно было бы солгать, что я боюсь за здоровье донора. Но вот незадача… комиссар Лейк — один из сильнейших известных мне магов. Уж кто-кто, а он действительно может временно поделиться магическими токами без последствий для обеих сторон.

Тёмные глаза продолжали смотреть на меня, а на их дне плескалась насмешка. Левый уголок пухлых губ слегка подрагивал, будто комиссар сдерживался от торжествующей улыбки. Я молча стачивал зубную эмаль в крошево. Чего добивается Маркус? Ведь прекрасно догадывается, что у меня нет такой суммы. Неужели ему мало того, что он фактически перекрыл мне доступ к финансам полгода назад, а теперь ещё хочет и удовлетворить своё эго? Растоптать меня морально? Сделать так, чтобы я признался, что обманул господина Флетчера?

— Хорошо, я согласен, — произнёс я неожиданно охрипшим голосом. — Давайте, комиссар, соединим договорённость клятвой.

Притихший Гарет радостно встрепенулся, а вот ирония медленно сползла с лица жандарма, сменившись подозрением. Черты лица стали чуть жёстче, он больше не удерживал на себе маску добродушного толстяка.

— Вы уверены, господин Ксавье? В какие игры вы играете? — протянул он задумчиво.

Я громко фыркнул, скинул пальто прямо на пол и стал расстёгивать манжеты сорочки, оголяя кожу на запястьях.

— Комиссар Лейк, причём тут игры? Вы только что сами предложили поделиться своей магией, чтобы зафиксировать договорённость между мной и господином Флетчером. Неужели испугались, что мой резерв настолько большой, что вам не хватит сил? Рассчитывали, что я откажусь?

Как и ожидал, это были именно те слова, которые зацепили Маркуса. В тёмных радужках волной всплеснулась ярость, и он стремительно скинул с себя синий мундир, чтобы обнажить предплечья. Конечно, можно было бы обойтись и рукопожатием, но и комиссар, и я в прошлом — сильные маги, а, следовательно, лучше увеличить площадь соприкосновения, чтобы облегчить ток магии.

Долгие годы я работал с Маркусом бок о бок, помогая в особенно сложных и запутанных делах, и прекрасно знал его слабые стороны. Возглавляя жандармерию, комиссар виртуозно играл роль простака, спокойно мог попросить помощи у рядового констебля или совета у не оформленного в штат и не имеющего заслуг сыщика. Он даже годами терпел слухи, которые распускали о нём нерадивые подчинённые, считающие его глупцом и мечтающие занять кресло начальника. Пожалуй, единственное, что останавливало даже самых дерзких инспекторов и суперинтендантов от реальной попытки сместить комиссара, — это его колоссальный магический резерв.

Что действительно комиссар с трудом мог «проглотить» в свой адрес, так это намёк на трусость. Занимая высокое положение в жандармерии, Маркус не всегда мог лично участвовать в облавах, и тем более ему не пристало заниматься патрулированием улиц. Я подозревал, что в глубине души Лейк с теплотой вспоминает те времена, когда он мог позволить себе это сделать. Во-первых, теперь на его плечи легло слишком много бумажной работы, а во-вторых, уверен, король запретил комиссару рисковать своей жизнью по пустякам. Фигура комиссара, кстати, на фотокарточках десятилетней давности была далеко не такой полной, как сейчас. Подозреваю, что это тоже стало следствием сидячей работы. Когда кто-то по глупости шептался, что шеф трусливо отсиживается в своём кресле вместо того, чтобы защищать Лорнак, скулы комиссара белели, а в глазах селилась стужа.

Всё произошло за какие-то минуты. Ещё недавно мы чинно общались, а уже через несколько мгновений мой плащ и мундир Маркуса лежали поверх грязных обломков, наши руки были соединены предплечьями и, сжав от напряжения челюсти, комиссар вливал в меня столько магии, сколько у меня не было отродясь. Я чуть не захлебнулся внезапно хлынувшим по моим жилам мощным потоком энергии, но устоял на ногах. Лишь тонкая струйка крови потекла у меня из носа, затем несколько капель скопилось на подбородке и стали капать на чёрный от сажи пол. Гарет, слегка побледневший от увиденной сцены, стоял рядом. Чтобы принять клятву, он встал позади меня и положил руки на плечи.

Слова стандартного договора мы повторяли за Маркусом слово-в-слово.

— Я, Кай Ксавье, обязуюсь в течение трёх дней перевести сумму в четыре тысячи восемьсот фэрнов на счёт господина Гарета Флетчера для строительства верфей…

— Я, Гарет Флетчер, как только получу деньги от Кая Ксавье, тут же направлю их на строительство верфей в Лорнаке и ни единого фэрна не положу себе в карман…

— Фу-у-ух, ну вот и всё! — довольно произнёс Маркус, убирая с влажного лба прилипшую прядь волос.

Я с неудовольствием потёр грудь. Там, где располагались шрамы, кожа горела, а сердечная мышца ныла, словно через неё пропустили слишком большой ток крови. Чувствовал я себя преотвратно, хотя понимал, что Маркус действительно хорошо постарался и сделал всё возможное, чтобы его магия сразу же наполняла клятву, а не мой резерв. И всё-таки в те мгновения, когда магия бурлила и плескалась вокруг меня, я впервые за долгое время вдохнул полной грудью и посмотрел на мир внутренним зрением. Небольшое, но стабильное лиловое свечение исходило от господина Гарета, яркое, как солнце, — от Маркуса. Несколько разноцветных всполохов виднелись между балками, густой сетью опутывалось всё помещение. До пожара здесь наверняка было развешено множество амулетов, а стены и вещи пропитаны простыми бытовыми заклинаниями. Как же жаль, что всё это мне больше недоступно.

— Ну, вот и всё, — повторил комиссар, застёгивая последнюю пуговицу на рукаве тёмно-синего мундира. — Теперь вы, господин Ксавье, можете быть уверены, что господин управляющий не украдёт ваши деньги, а он в свою очередь может уже сейчас нанимать персонал и рассчитывать на скорые фэрны. Ну, разве не здорово?

— Здорово, — отозвался, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. — Ну, а в случае нарушения клятвы, что грозит?

— Господину Флетчеру — тюрьма за использование благотворительных денег, ну и вам то же самое. Я торопился, использовал самую простую клятву, она подразумевает одинаковое наказание для обеих сторон. Ну, сами понимаете, магию передавать сложно.

Сухо кивнул в ответ. И что мне теперь с этим делать?..

— Что ж, раз здесь дела улажены, я сейчас направляюсь в главное отделение жандармерии. Господин Ксавье, если у вас найдётся свободная минутка, — и снова эта ирония в голосе, — не составите ли мне компанию?

— Да, конечно.

С Гаретом мы распрощались быстро, а уже когда сели в автомёбиус с эмблемой в виде серебряной восьмиконечной звезды, комиссар прищёлкнул пальцами. Я не видел магических нитей, но резонно предположил, что это заклинание звукоизоляции. Судя по тому, что Лейк первым начал разговор, а фурман даже не дёрнул плечом, так оно и было.

— Кай, как же долго мы не виделись!

Снова на «ты» как в старые времена и больше никакого официоза.

— Всего шесть месяцев. — Я невозмутимо пожал плечами. — Для старых знакомых это нормальный срок.

— Да, но раньше, бывало, мы виделись на каждой неделе, — Маркус усмехнулся, откидываясь на сиденье. — Ты, кстати, совсем не изменился, если говорить о внешности, а не о резерве.

— А ты потолстел фунта на три, — я прищурился, окидывая взглядом его живот, — или четыре. Думаю, твоя жена на радостях, что ты стал ночевать дома, а не проводить время со мной, напекла тебе сдобных пирогов.

Толстяк запрокинул голову и шумно расхохотался.

— Да, помнится, однажды она почему-то решила, что у меня завелась любовница. Ты всё такой же едкий и острый на язык, как и раньше, а то я уже всерьёз засомневался, тот ли передо мной Кай Ксавье, которого я искал.

— Это потому что не надо было допрашивать ночных фей. У них слишком интенсивные духи. Да и арестовывать их тоже не надо, я сразу сказал, что дело не в них, а в курьере, что приносил утреннюю газету, — фыркнул, вспоминая то дело, при котором комиссар пришёл в отделение жандармерии злой, не выспавшийся и с фингалом под глазом. — Так ты меня искал? Зачем?

— Кай, — толстяк покачал головой и сел на сиденье ровнее, — я всё это время следил за теми, кто покидает город через порталы и корабли. Мне предоставляют отчёты о пассажирах монорельсов и повозок, что въезжают из любых ворот города. Я знаю, что ты не покидал Лорнак, точно так же, как знаю, что ты не выкупал родовой особняк обратно и не приобретал никакого другого имущества. Я перекрыл тебе возможность зарабатывать единственным способом, которым ты умел. И вот у меня назревает вопрос: где ты был всё это время и откуда возьмёшь деньги на верфи?

Я вновь безразлично пожал плечами.

— Тебе-то какая разница? Не твоя забота.

— Кай-Кай, — вздохнул жандарм и устало потёр лицо обеими руками. — Ты мне нужен. Без твоей помощи процент расследования преступлений упал, я действительно не справляюсь. Ну, скажи, что тебе стоило согласиться работать на меня? Почему ты такой упрямый? Право слово, даже соблазнить целку в самом храме Небесной Старицы легче, чем уговорить тебя работать на жандармерию. В чём дело?

Я поморщился, не желая возвращаться к избитой теме.

— Маркус, давай ближе к делу. Как говорил неоднократно, учить распознавать ложь тебя или твоих ребят я не собираюсь. С последнего нашего разговора ничего не изменилось. У тебя что-то ещё?

— М-м-м… а если я верну тебе лицензию на сыскную деятельность? Ты должен Гарету крупную сумму, а с ней сможешь взять ссуду в банке и отдать кредит за несколько лет.

Сердце пропустило удар. Вот, оказывается, в чем был план старого прохвоста. Он хотел меня связать по рукам и ногам и вынудить работать на официальные структуры… Шеф жандармерии хитёр и опасен, и как всегда решил использовать излюбленный приём кнута и пряника. Лицензия была отозвана Гильдией Сыщиков из-за того, что мои эманации нашлись среди смертельных чар на теле Милинды. Строго говоря, я не могу больше работать сыщиком, и если кто-то и способен хоть как-то изменить ситуацию, так это шеф жандармерии. Но я не хотел подавать вид, что слова Маркуса меня хоть сколько-то тронули.

— А почему меня должно это заинтересовать? — ответил вопросом на вопрос. — Я могу делать деньги из воздуха.

— Из воздуха? — Брови Маркуса взлетели на самый лоб. — Что ж, продемонстрируй, я весь внимание.

— Ставлю десять фэрнов на то, что на бумаге, которую ты якобы собирался передать Гарету, ничего нет.

Маркус медленно достал из-за пазухи тот самый голубоватый лист и передал его мне. Я развернул. Пустой, как и ожидал. Комиссар уже обмолвился о том, что искал меня, из чего я сделал вывод, что бумага, которую Маркус якобы хотел передать управляющими верфями от имени казначея — не что иное, как блеф чистой воды. Мне хватило времени, чтобы проанализировать всё, что случилось в судостроительной мастерской. Комиссар сам признался, что без меня его дела идут хуже. Скорее всего, он рассчитывал на то, что рано или поздно в силу своей натуры я заинтересуюсь причиной взрыва в верфях и покажусь там. Наверняка он расставил по периметру своих людей, которые тут же передали ему сигнал, как только я появился. Даже сам Гарет в начале разговора произнёс, что ожидал жандарма позднее… Да и передача письма от казначея? Уверен, что при желании комиссар послал бы доверенное лицо с ответом или передал бы магограммой. Шёлковый жилет и модные брюки Флетчера говорили о том, что, несмотря на пожар, его личные средства остались нетронутыми, а значит, магограф у него в доме имеется. Все эти умозаключения промелькнули у меня в голове за какие-то доли секунды, и я заявил:

— С тебя десять фэрнов, Маркус.

Комиссар усмехнулся, но залез рукой в карман и протянул мне несколько золотых монет.

— Что ж, и правда, Кай. Ты умеешь делать деньги из воздуха. Даже жаль, что такой бесценный талант пропадает. Что ж, если передумаешь, то ты знаешь, где меня найти. Надеюсь, оставшиеся четыре тысячи семьсот девяносто фэрнов ты наколдуешь так же легко.

Автомёбиус внезапно остановился, и я с удивлением отметил, что это не отделение жандармерии, а гостиница «Чистая аура», в которой я временно остановился. Выходит, пока мы были в верфях, люди Маркуса смогли выяснить, где я проживаю.

— У богатых свои причуды, — я усмехнулся на невысказанный вопрос о том, почему же у меня всё ещё нет собственного жилья. — Спасибо, что подкинул, и не волнуйся за меня. Деньги я найду.

Остаток дня я потратил на то, что поехал в центральное книгохранилище и попытался раздобыть информацию о том, какие ещё корабли стояли в верфях в тот роковой день. Для старика девяноста восьми лет новый архивариус крайне бодро вышагивал по книгохранилищу и выдавал свитки и письмена посетителям. Я даже задумался о том, что на старике может быть иллюзия, когда подошла моя очередь. Но нет, такое брюзжание, дрожание пальцев и отвратительный характер никаким амулетом не сымитируешь. Мне пришлось потратить все свои нервы и способности, чтобы вытянуть из архивариуса списки кораблей, которые зашли в верфи на ремонт за последние три недели перед взрывом. Логика подсказывала, что тот, кто устроил внезапный пожар, рассчитывал уничтожить корабль, который находится в верфях недавно, ведь будь он там уже месяц или два, организатор взрыва рисковал, что отремонтировавшаяся добыча уплывёт из рук в прямом смысле слова.

Глава 7. Подготовка

Утро началось не то с робкого стука, не то с настойчивого поскрёбывания в номер. Не приходя в сознание, я встал с кровати и, костеря гостиницу на чём стоит свет, пошёл открывать дверь. «Чистая аура», ха, как же… Смрадная гниль, чтобы у этого заведения действительно аура осталась хотя бы нейтрального оттенка, они должны будут вызвать дюжину магов-бытовиков!

Сын владельца гостиницы, запинаясь и попеременно краснея и бледнея, передал мне сложенную вдвое записку.

— Ты её читал? — строго произнёс, хмуря брови. Впрочем, это было излишне, так как мальчишка уставился на мой обнажённый торс и шумно сглотнул. М-да, наверное, всё-таки стоило надеть халат. — Давай сюда записку.

Я щёлкнул пальцами перед носом мальчишки, тот встрепенулся и дрожащей рукой протянул мне бумагу.

— Нет, господин, я не читал, — протараторил он, зажмурившись и вжав плечи в голову.

Мальчишка так испугался моих шрамов, что теперь по его жестам не представлялось возможным определить ложь. Меня разобрало спортивное любопытство: всё-таки читал или нет? Сейчас выясним… надо только найти точку отсчёта.

— А почему ты обратился ко мне «господин»?

Я поднял руку, чтобы откинуть волосы назад, и слегка запутался в них пальцами. Чёрт, причесаться тоже не мешало бы. Мальчик распахнул глаза и удивлённо посмотрел на меня.

— Так вы позволили себе снять номер у отца с охлаждающими кристаллами. Так останавливаются только благородные господины.

— Угу… А что насчёт моих шрамов? Они тебя пугают? Ты находишь их уродливыми?

На этот раз сын владельца «Чистой ауры» выпучил глаза и тут же скользнул взглядом куда-то за моё плечо.

— Нет, что вы, разве можно назвать господина уродом? Я всего лишь не ожидал. — При этом он почесал ухо, а затем втянул щёки.

А вот и стандартные признаки лжи. Наше тело всегда выдаёт нас, когда мы делаем ассиметричные жесты, таким образом, оно проявляет протест против сказанного. Чтобы лгать правдоподобно, нужно верить в то, что говоришь, хотя бы частично. Втягивание щёк — вообще верный признак того, что человек пытается скрыть свои эмоции. Это машинальное действие блокирует нижнюю челюсть, не даёт плотно сжать зубы, благодаря чему врун думает, что его лицо выглядит «каменным». Вот только само втягивание щёк выдает лжеца с головой… Ну и, конечно, взгляд мимо. Это трактовать можно по-всякому. Люди часто расфокусируют зрение, особенно когда пытаются что-то вспомнить, но я специально задал вопрос, который не задействует память. Итого имеем: мальчишка считает меня жутким уродом, но записку не читал.

Осознание, что посыльный просто передал сложенную вдвое записку без конверта или печати, одновременно и обрадовало меня, и вызвало сосущее чувство пустоты. С одной стороны, приятно, что мальчик не посчитал правильным совать свой нос в господские дела, но с другой стороны… С другой стороны уже несколько лет подряд я привык к извиняюще-щербатой улыбке и танцующим веснушкам на носу, когда Мэтью всякий раз обещал, что больше не будет читать мою корреспонденцию. Поймать его на том, что он аккуратно заклеивает конверт, или вывести на чистую воду, долгое время было чуть ли не единственным, что стабильно поднимало мне настроение.

— Свободен, — испытывая иррациональную досаду, буркнул я посыльному и закрыл дверь перед его носом. Только после этого развернул записку.

«Кай,

Не дури, приходи в Малый дворец, договоримся. Это слишком много денег даже для того тебя, который имел магию.

P.S. Если ты всё-таки найдёшь необходимую сумму или хотя бы её часть, то я надеюсь, у тебя хватит мозгов не нести её в рыбацкий квартал или верфи. Приходи в Малый дворец».

Я усмехнулся. Комиссар Маркус Лейк не был бы собой, если бы не прислал мне эту записку. Почему именно он? Очевидно, потому что не стал подписываться. Почему не стал подписываться? Потому что собственными глазами видел, что мой резерв полностью иссушён, и я не в состоянии воспользоваться даже самым простым заклинанием отпечатка ауры для вскрытия магической почты. Маркус подумал обо всём заранее. Даже о том, что конверт с оттиском жандармерии и официальные вензеля привлекут ненужное внимание куда больше, чем простая записка на блокнотной бумаге. Такие записки в течение дня чаще всего посылают любовники своим любовницам с жаркими признаниями или жёны мужьям с пометкой, что купить на рынке, когда они пойдут с работы домой. У них нет лишних денег на конверты и хорошую бумагу.

Словосочетание «Малый дворец» меня тоже ничуть не удивило. Мне однажды доводилось там быть, и я прекрасно знал, что это то самое место, куда король сбегает от многочисленных гостей и светских балов, чтобы спокойно поработать и обсудить дела с подчинёнными. Казначей, начальник жандармерии, глава совета по внутренним делам, главы гильдий Торговли, Транспортных дел, Образования, старший священнослужитель и ещё с полсотни приближённых людей были вхожи в Малый дворец. Судя по записке, король вызвал Маркуса к себе, а может, даже заставил временно переехать жить в свою резиденцию.

За размышлениями о начальнике жандармерии и его абсолютной уверенности в том, что рано или поздно под давлением я соглашусь работать под его началом, я умылся, оделся и отправился в рыбацкий квартал. Как верно заметил комиссар Маркус, пять тысяч фэрнов — слишком большая сумма, чтобы её заработать за несколько суток честным путём. Но кто сказал, что я собираюсь играть в эту игру честно?

В том, что мне понадобится помощь Грейс, и она не откажет, я не сомневался. Но вот для реализации задумки мне требовалось найти что-то ценное. Точнее что-то, что выглядело бы как очень ценная вещь, но при этом таковой не являлась. У меня было всего десять фэрнов, чтобы приобрести то, что надо, а точнее семь, ведь три придётся потратить на портал. Я зашёл в один ломбард, затем во второй, в третий…

Я совершенно не разбирался в драгоценных камнях, но разбирался в мимике людей. Именно поэтому, когда у прилавка с булавками для галстуков мой взгляд остановился на золотом украшении с вычурно огромным бриллиантом, а кадык хозяина ломбарда нервно дёрнулся, я понял, что нашёл именно то, что мне надо.

— Сколько стоит? — небрежно махнул рукой в заинтересовавший меня предмет.

— Г-господин, очень дорогое изделие, коллекционная модель, к тому же зарезервированная под заказ… позвольте, я покажу вам другие булавки… у нас есть с сапфирами, рубинами и даже изумрудами… — Меня ненавязчиво попытались увести к полкам в дальнем конце комнаты.

— Нет, я хочу эту. — Отрицательно качнул головой. — Так сколько?

— Полторы тысячи фэрнов, — и, не давая мне вставить даже слово, худощавый старик с бегающими глазками продолжил, — но, уверяю, у меня есть точно такая же булавка с прозрачным топазом, стоит всего двести пятьдесят фэрнов, а будет выглядеть точь-в-точь как эта с бриллиантом. Подойдите, пожалуйста, вот сюда.

Хозяин ломбарда жестом поманил меня к письменному столу, что располагался ближе к окну. Я хмыкнул и сделал вид, что не заметил пригласительного жеста.

— Всё же мне интересна именно эта булавка. Деньги для меня не проблема. Расскажите, пожалуйста, её историю.

— Историю? — испуганные глазки чуть не выпрыгнули из орбит, а кровь отхлынула от впалых щёк.

— Конечно, историю. У вас же ломбард, а не ювелирная мастерская. У этого украшения есть потёртость около драгоценного камня. Я, знаете ли, люблю предметы, которые дышат интригами и тайнами. Прошу, поделитесь! Не могли же вы просто так выкупить столь восхитительную вещь у аристократа и не поинтересоваться её жизненным путём? — Я добавил в голос нотки благоговения, восторженно уставившись на подделку.

По мере того, как я говорил, старик немного успокоился. На узком лбу расправились горизонтальные морщины, а цвет лица вернулся к первоначальному розоватому оттенку. Он подумал, что к нему заглянул очередной чокнутый любитель антиквариата.

— Ах, ну да, конечно. Эта булавка была изготовлена во Франконии почти два века назад, на заказ некой графиней Мориэтто для своего любовника. При этом чтобы муж не заметил траты денег с семейного банковского счёта, она отдала ювелиру своё колье и попросила вынуть из него самый крупный бриллиант. К сожалению, на ближайшем торжестве граф Мориэтто попросил жену надеть колье и, как оказалось, он хорошо помнил его до последнего драгоценного камня. Разразился скандал… Но когда граф вытянул правду из жены и пришёл к её любовнику — барону Райсу, оказалось, что барон отнёсся несерьёзно к подарку, не поверив, что это бриллиант, и проиграл булавку своему другу Элроду Матчеру.

Я даже прикрыл глаза, наслаждаясь идеальным рассказом, а голос старика стал ещё более уверенным и чётким.

— Господин Матчер на тот момент работал доверенным лицом короля по внешним делам и отбыл с паромом в Лорнак на переговоры. Мориэтто горел желанием выкупить драгоценность у Элрода, как только тот вернётся на родину, вот только в Лорнаке при королевском дворе господин Матчер влюбился в молодую фрейлину её величества — Агнессу Фарлоу. Она была из небогатого, но очень древнего рода. Внимание такого влиятельного мужчины, как Матчер, ей польстило, франконский акцент добавил шарма, а манеры очаровали. Элрод Матчер так и не вернулся обратно на родину, потому что женился на леди Фарлоу. Почти два века булавка передавалась в этом роде по наследству, но примерно десять лет назад в поместье Матчеров случился пожар и умерли все, кто носил эту бесспорно достойную фамилию. То, что нашли под обломками, — эту вещицу и ещё несколько женских браслетов — отдали троюродной сестре покойной леди Фарлоу, а она за неимением денег продала всё мне. Вот, между прочим, на стойке справа от вас и пара браслетов.

— Ох, какая шикарная история! — восхитился я, а затем добавил: — А теперь расскажите в обратном порядке.

— Что? — старик резко потерял нить разговора. — Но зачем?

— Мне так хочется. Считайте, это прихотью клиента. Ну же, смелее, — я улыбнулся и приглашающе махнул рукой. — Если расскажете, то приобрету эту вещицу, не торгуясь.

— Эм-м-м… ну-у-у… был пожар, и родственница леди Матчер нашла эту вещь.

— Леди Матчер? Вы говорили, что леди Фарлоу. Я думал, она не меняла фамилию.

— Я имел в виду леди Фарлоу, разумеется.

— Хорошо. А дальше?

— А дальше браслет передавался из поколения в поколения, пока его не привёз в Лорнак Элрод Матчер.

— Браслет? Вы же говорили о броши для галстука? — поддел рассказчика.

— Ну, то есть броши. Вы будете слушать или нет? — хозяин начал сердиться.

— Конечно, буду. Только не о броши, а о булавке для галстука, если можно.

— Что?! Господин…

— Ксавье.

— Господин Ксавье, вы надо мной издеваетесь?!

Старик вскинул голову, скрестил руки так, что его большие пальцы теперь упирались в подмышки, и встал напротив меня, широко расставив ноги.

— Вовсе нет, я над вами не издеваюсь. — Отрицательно качнул головой. — Просто есть хороший способ проверить, врут вам или нет — попросить рассказать историю в обратном порядке. Когда ложь продумывают, её повторяют и повторяют в определённой последовательности. Чтобы соврать задом наперёд, надо хорошо потренироваться.

— Что-о-о?! Вы обвиняете меня во лжи? Да как вы смеете! Я же ваши средства хотел сэкономить, предложить более экономный вариант с топазом, а вы! Смели предположить, что я вожу клиентов за нос?

Негодование старика было столь сильным, что я отступил назад и вновь окинул помещение взглядом. Входная дверь, стойка с бриллиантовой булавкой и браслетами, затем немного пространства, на полу тонкий шерстяной ковёр и два кресла, чуть дальше — письменный стол, обитый алым бархатным сукном, на котором разложены ещё несколько драгоценностей и предметы мастера, а в дальних углах виднелись открытые стеллажи и шкафы.

— Нет, — наконец после непродолжительного молчания ответил, — я не думаю, что вы водите клиентов за нос.

На этих словах черты лица хозяина ломбарда даже немного смягчились.

— Но я считаю, что вы всем клиентам говорите, что эта булавка и браслеты кем-то зарезервированы и стоят баснословно дорого. Обычно самые ценные вещи наоборот убирают вглубь помещения, ведь далеко не каждый может себе позволить купить их. Однако судя по расстановке мебели, именно бриллиантовая булавка и женские браслеты располагаются ближе всего к входу в ломбард. На двери висят сигнальные чары, но если кто-то решится ограбить вас, взломать дверь и схватить первое попавшееся грабители успеют. Из чего я делаю вывод, что на самом деле эти вещи — лишь искусная имитация драгоценностей, но на самом деле таковыми не являются.

К концу рассказа плечи пожилого мужчины совсем поникли, что говорило о том, что я попал догадкой в точку. А ведь если бы не поведение и мимика этого человека, то я бы ни за что не догадался об истинной стоимости вещей на витрине. Кто бы ни создал подделку, она получилась очень качественной.

— Всё верно вы говорите, господин Ксавье. — Спустя какое-то время старик, наконец, взял себя в руки и смело посмотрел мне в глаза. — Надеюсь, вы теперь понимаете, что я не могу продать вам эту булавку.

— Нет, теперь вы должны понять, что просто обязаны мне её продать, — усмехнулся я в ответ.

— Что?!

Стыд сменился растерянностью, а на его место пришло изумление.

— Продать за пару фэрнов. Думаю, это хорошая цена.

Несколько секунд старик молча смотрел, пытаясь вникнуть в суть сказанного.

— Пару? Да, бриллиант — фальшивка, но позолота-то настоящая! Пятнадцать фэрнов и ни синнитом меньше! — как истинный торгаш вновь вступил в спор собеседник. Его глаза блеснули алчностью, а я даже восхитился наглостью профессионального лжеца.

— Сколько вы рассчитывали стрясти со страховой в случае, если вас всё-таки ограбили бы, а? Тысячу? Две? Три?

Судя по тому, как дёрнулся левый глаз мастера, я угадал.

— Отдайте мне эту безделушку за два фэрна и разойдёмся миром. Я ничего не скажу жандармерии, а вы отделаетесь всего лишь лёгким испугом.

Несколько секунд старик сжимал и разжимал кулаки, а потом резко открыл витрину и вынул ту самую булавку.

— Забирайте и убирайтесь отсюда, господин Ксавье, — буквально выплюнул он мне в лицо.

Я молча положил монеты на витрину, взял фальшивку, наощупь вставив её в свой шейный платок, вышел из ломбарда, как вдруг со всего маху кто-то влетел в моё левое плечо. Тупая ноющая боль пронзила руку, мелькнула огненно-рыжая голова какого-то нахала. Я потянулся, чтобы растереть место удара, как внезапно замер.

— Мэт?!

— Кай?!

На бесконечно долгое мгновение, что длится между двумя ударами сердца, мне показалось, будто мир вокруг застыл как муха в прозрачном янтаре. Перестали ржать лошади и сигналить автомёбиусы, прекратились визги малышни, играющей в салочки, даже солнце прекратило нещадно нагревать каменную улицу. На таком знакомом веснушчатом лице Мэта отразилась смесь неподдельного удивления и счастья. Но миг прошёл — и на меня разом навалились все звуки улицы, душной волной налетела смесь запахов и пыли, где-то вдалеке забили в медные колокола.

Взгляд Мэта скользнул по моему костюму, задержался на шейном платке и булавке с вычурно огромным драгоценным камнем. Мальчишка, хотя сейчас уже язык не поворачивался назвать его этим словом — слишком вытянулся за эти полгода, — вызывающе скрестил руки на груди и, прищурившись, выдал:

— Ну и скотина же ты, Кай!

Я аж поперхнулся воздухом, услышав такое обращение, и тоже сложил руки на груди. Забавно. Выходит, Мэтью за время проживания у Джейн, не только вырос почти на полголовы, но и набрался дерзости. И эта фраза… обычно мне такое говорили женщины после бурной ночи. Неужели тоже от светловласки понабрался?

— С каких это пор мы на «ты»? А где же «самый лучший в мире господин»?

— С тех пор как моя приёмная мама… — я фыркнул. Ну, какая из Джейн мать для пятнадцатилетнего оболтуса и бывшего беспризорника? Сколько ей самой? Двадцать семь, кажется… — С тех пор, как моя приёмная мама, — с напором повторил Мэт, — объяснила мне, что аристократы ничуть не лучше обычных горожан, а если я буду хорошо учиться, то и вовсе смогу поступить в Главный Лорнакский Университет и стать уважаемым человеком!

Вся поза подростка — вздёрнутый кончик подбородка, упрямый взгляд, чуть расширившиеся и покрасневшие ноздри — говорила о том, что мальчишка считает меня в чём-то не правым.

— М-да, смотрю, Джейн запустила твоё воспитание. Так ты из-за этого на меня злишься? Что я не оплатил тебе учёбу, а она оплачивает? Или из-за того, что она оформила опекунство, а я этого не сделал? — переспросил Мэтью.

Странно, он никогда не говорил, что хочет учиться, а наоборот, всегда подчёркивал, что ему нравится работать у меня, и в будущем он хотел бы стать моим дворецким или личным помощником, как старина Берни. Да и опекунство я действительно никогда не стремился оформить. Сейчас даже чётко сказать причину не могу. Мне казалось, что Мэт живёт со мной фактически под одной крышей и этого достаточно. Он сам всегда замыкался, когда речь заходила о его родителях.

На щеках повзрослевшего парня явственно проступили желваки.

— Нет, Кай! Ты совсем дурак!

На этот раз оскорбления я не стерпел, прихватил щенка за шкирку и хорошенечко встряхнул.

— Хватит хамить! Джейн совсем тебя распустила.

— Это ты меня распустил! Ты меня учил правильно выражаться, разве уже не помнишь? Или как мы тебе стали не нужны, то всё? С глаз долой и разорвать магические клятвы?!

— Да что ты несёшь, Мэт?! — Я снова встряхнул мальчишку, на этот раз у него даже клацнули челюсти.

— Что я несу? Что я несу?! — по-девчачьи взвизгнул парень и замахал кулаками. Благо мои руки были длиннее его, и он не мог до меня дотянуться. — Да ты просто исчез! Бросил нас! Сказал господину Лэнгфорду какую-то чушь, что свяжешься, и пропал! Ни разу за полгода не поинтересовался, как дела у меня или Джейн! Да ты хоть в курсе, какие о тебе по городу слухи ходят? Знаменитый сыщик и специалист по языку тела Кай Ксавье просто исчез! Я даже к толстому комиссару ходил и спрашивал, не спрятал ли он тебя за решётку Шаитерры! — На последних словах Мэт не выдержал и расплакался. — Кай, я думал… думал, что с тобой случилось что-то плохое, а ты…

— Хватит истерить! — рявкнул на Мэта, и к собственному изумлению это подействовало.

Мальчишка хлюпнул носом, после чего вытер его рукавом.

— С чего ты взял, что со мной что-то случилось? У тебя есть еда и тёплый дом, Джейн и Берни. Что ты хотел от меня?

— Но… как же… господин Лэнгфорд — это не ты.

Я хмыкнул. Ещё бы. Бернард изначально собирался жениться на Джейн. Он благородный денди, не изувеченный шрамами, не обременённый связями с преступным миром, с хотя и неполным, но высшим образованием, а ещё его положение в обществе куда ближе к леди Оллроу, чем моё. Голубоглазый блондин с безупречными манерами и состоянием рода Лэнгфордов идеально подходит единственной наследнице Вилмара и Валетты Оллроу в отличие от эксцентричного и вечно прозябающего в долгах сыщика. Теперь, кстати, ещё и выгоревшего мага. Я не подхожу леди Оллору ни своим воспитанием, ни прошлым, ни внешностью, ни состоянием, ни даже возрастом, но самое главное, после того, что произошло между нами, Джейн на меня никогда не взглянет без неприязни. И разрази меня огненной плетью дьявола, но если бы время можно было отмотать назад, я поступил бы точно так же. Наложил бы смертельные чары на Милинду и да, повторил бы всё то, что сделал в галерее искусств. Пускай это было недостойно джентльмена, но я не мог дать умереть Джейн. Да я и никогда не претендовал на то, чтобы называться джентльменом…

Мотнул головой, отгоняя воспоминания. Берни сделает Джейн счастливой, на этом всё. Я не должен думать о жене своего друга.

— Не я, и что? И, кстати, почему он всё-таки «господин» Лэнгфорд?

— Потому что, — буркнул Мэт и отвернулся.

— Так с чего ты решил, что со мной что-то случилось? — вновь повторил я свой вопрос.

Мэтью продолжал упрямо молчать. Ну, не хочет говорить — и не надо. Понятия не имею, как надо воспитывать пятнадцатилетних мальчиков. Благо, теперь это не моя забота, а Джейн и Берни. Я достал из кармана часы-луковицу и прицыкнул языком. Чёрт, уже опаздываю… Поиск качественной фальшивки отнял у меня фактически весь день. Порталы вот-вот закроются.

— Мэт, слушай, я должен бежать…

Мальчишка обернулся и посмотрел на меня так, что впервые я почувствовал, что говорю со взрослым человеком, а не с подростком. Смутно почему-то вдруг захотелось извиниться за свои слова.

— Понятно. Что ж, не держу тебя, — сухо попрощался Мэт и быстро рванул за угол здания.

Когда ярко-рыжая шевелюра скрылась из виду, я почувствовал, что в груди что-то болезненно заныло, и машинально потёр застарелый шрам под сердцем.

Гнилые потроха! Я же опаздываю! Если порталы закроются, то уже не успею…

На Ласточку я забрался без всяких приглашений. На меня с подозрением и откровенной неприязнью косились многие, но никто не посмел остановить. Видимо, запомнили с предыдущего раза. Я вихрем проверил кабинет Грейс, а затем ворвался в пустую спальню. На несколько секунд меня охватило чувство отчаяния. Нет, нет, нет! Она должна быть здесь! Просто обязана…

Сзади скрипнула дверь, и вслед за мной в каюту вошла Грейс.

— Ого, что-то не припомню, когда в последний раз мужчина так рвался в мою спальню, — насмешливо произнесла девушка, окидывая меня взглядом своих чёрных, как ночь, бездонных глаз.

— Ты мне нужна, это срочно. Касается дела, которым я занимаюсь.

— Да уже поняла, что ты прибежал не ради горизонтальных телодвижений, — фыркнула брюнетка, а я поморщился.

Слово «прибежал» прозвучало как-то… неправильно. Будто я какой-то рядовой матрос или воришка, что отчитывается перед шефом за каждый синнит. С другой стороны, Грейс привыкла общаться с подчинёнными, а воровской народ постоянно держит ухо востро. Стоит быть хоть чуточку вежливым, и они это воспринимают за слабость.

Грейс как всегда стояла передо мной в грубых сапогах, мужских брюках с металлической пряжкой и плотной льняной сорочке. Обыкновенный жилет, что полностью скрывал её грудь и делал корпус визуально крупнее, а плечи шире. Поля высокого цилиндра скрывали верхнюю часть лица, а на нижнюю и шею был в несколько слоёв намотан платок-галстук.

Нет, так не пойдёт.

— Нет, так не пойдёт, — озвучил мысли вслух. — Раздевайся.

И с этими словами решительно открыл створки шкафа, что располагался тут же в спальне. Брюки, штаны, тельняшки, сорочки, ремни, какое-то рваное тряпьё, ряса монашки… и почему я не удивлён? Так, а вот это платье как раз подойдёт. Вырез на груди, вырез на спине, а подол длинный, можно будет спрятать и нож, и пистоль… Покрутил наряд со всех сторон. Отлично!

— Вот это то, что нужно! — Я выхватил тряпку из шкафа и обернулся на Грейс.

Признаться, удержать полностью невозмутимое лицо, когда абсолютно голая красивая девушка смотрит на тебя с лёгким вызовом во взгляде, было нелегко. Тем более, что тело помнило конкретно эту женщину и её стоны, а интимных отношений у меня не было уже очень давно… с тех пор как… в общем, давно. Однако Проклятый Кинжал лишь вопросительно приподняла бровь и протянула руку за платьем.

— А подол длинный, чтобы спрятать оружие? — насмешливо поинтересовалась Грейс, проворно одеваясь на моих глазах.

Она натянула платье прямо поверх обнажённого тела. Мы оба понимали, что я мог бы сейчас разорвать на ней платье, впиться губами в вишнёвые соски и заняться сексом. Это был бы необыкновенный, яркий, восхитительный, ни к чему не обязывающий секс и ничего более, но… время и магическая клятва поджимали.

— Да, — кивнул, — мой картечный пистоль тоже прихвати. Туда, куда мы направляемся, он совершенно точно не будет лишним. И у тебя есть зачарованная на тяжести сумка?

В ответ Грейс лишь сосредоточенно кивнула.

Глава 8. Покер

Глаза слипались от усталости, пальцы подрагивали от напряжения, хотя сейчас это играло мне даже на руку: собравшиеся искренне думали, что я сильно волнуюсь. О, нет, партию я уже просчитал до конца, как и сидящих за столом, обтянутом мягким зелёным сукном. Мужчина лет сорока семи в белом парчовом костюме и таком же вычурном белом цилиндре несколько раз поднял ставку. У него совершенно точно не могло быть расклада выше флеша, но за ночь он проигрался так сильно, и у него с таким азартом горели глаза, что было ясно: граф хочет отыграться.

Второй мужчина, что представился частным бизнесменом, занимающимся заготовкой древесины, не так ярко проявлял свои эмоции. Он неплохо блефовал, но выдавал себя регулярными прикосновениями к шее. Очевидно, он не осознавал этого, поступая лишь тогда, когда глубоко задумывался.

Женщина, леди Ариэлла, из всех собравшихся представляла для меня наибольшую загадку. Но и она, как оказалось, давала слабину, когда ко мне со спины подходила Грейс и прижималась всем телом. Похоже, леди Ариэллу выводило из себя поведение моей спутницы, чем последняя стала незамедлительно пользоваться. Мне даже не пришлось просить Проклятый Кинжал сыграть роль моей дамы, она и так всё прекрасно поняла без слов.

Ещё двое игроков в покер выглядели уставшими. Ставок они не поднимали, почти не блефовали и играли с переменным успехом.

— Повышаю ставку. Здесь приблизительно полторы тысячи фэрнов. Перстень зачарован магически на продление жизни и крепкое здоровье. Фамильная ценность. Господа? — Граф небрежным движением стянул перстень с пальца и кинул его в общий банк.

Те двое, что старались делать адекватные ставки и как можно меньше говорить, переглянулись.

— Простите, граф Рюкко, а Базиль Рюкко приходился вам родственником?

— Совершенно верно, он мой прапрадед, прожил до ста семидесяти трёх лет и ни на секунду за всю свою долгую жизнь не расставался с этим перстнем. Так как?

Мужчины вновь переглянулись, потом один из них покачал головой и со вздохом произнёс:

— Очень привлекательная ставка, но, к сожалению, я пас.

— Я тоже, — с неохотой сообщил второй.

— А вы? Леди Ариэлла несколько секунд задумчиво покусывала нижнюю губу, затем посмотрела вдаль через моё правое плечо, судя по всему на Грейс, вспыхнула и бросила:

— Поддерживаю. — Она сняла с шеи колье, усыпанное мелкими розовыми камнями. — Не магическое, но…

«Стоит не меньше» повисло в воздухе недосказанным.

Бизнесмен несколько раз сжал и разжал пальцы, видимо улучшая в них кровоток. Ставлю на что угодно, что бывший дровосек в жизни не видел таких деньжищ.

— Я… я… — Всем своим нутром я чувствовал, что у него хороший расклад, и он мог бы поддержать ставку, но так же и то, что мужчина откровенно потерялся, поняв, что в общий банк пошли не только фэрны, но и драгоценности. — Пожалуй, я пас.

Граф перевёл внимательный взгляд на меня.

— А вы, господин Ксавье?

В полной тишине я достал из кармана пальто часы-луковицу и посмотрел на циферблат. Половина шестого. Я играл всю ночь напролёт, выигрывая крупные партии и поддаваясь время от времени. Солнце уже взошло, ровно в шесть начнут работать порталы дальнего действия, и мы с Грейс сможем вернуться обратно в Лорнак. Конечно, можем прийти заранее, минут за десять, вряд ли больше, но для тех, кто имеет при себе состояние в пару тысяч десятков фэрнов, каждая минута на вес золота. Как много времени пройдёт, прежде чем мы выйдем отсюда, и один из этой пятёрки укажет нужным людям на нас? Негласно среди игроков в покер такие вещи запрещены, но я для них чужак. Ради того, чтобы вернуть проигранное, пойдут и не на такое. Бизнесмен вряд ли будет участвовать, а вот остальные четверо — ещё как. Итого: надо немного потянуть время, чтобы обеспечить нам с Грейс возвращение на родину с деньгами и головами на плечах.

Мягкие женские пальчики заскользили по моим плечам, в нос ударил острый запах перца с шоколадом.

— Кай… — Грейс нагнулась к моему уху и, пока большая часть собравшихся откровенно пялилась в её декольте, шепнула: — Граф Рюкко пуст, я проверила все его карманы, он будет брать тебя на «слабо», это его последняя партия. А вот у тех двоих есть ещё по кошелю, они просто осторожничают и не понимают, что игра вот-вот закончится.

Знаю, Грейс, прекрасно знаю. И про то, что граф хочет отыграться, и про тех двоих тоже догадывался.

— Ну, так как, господин Ксавье? — нетерпеливо повторил свой вопрос мужчина в белом костюме. — Вы пасуете? Испугались, что можете всё проиграть и решили посоветоваться со своей леди?

Я усмехнулся. А вот уже меня и пытаются взять на «слабо». Что ж, подыграем…

— Да я вот не уверен, что могу поддержать ставку…

— И спрашивали разрешения у своей дамы? — не удержалась от колкости леди Ариэлла, при этом она заметно скривилась, посмотрев на мою спутницу.

Та ещё подколодная змея, ох, и не понравилась же ей Грейс. Бывает такой тип женщин, который привык быть в центре мужского внимания и не терпит конкуренции ни в чём. Похоже, леди Ариэлла как раз из этих дам.

— Уточнял, влезет ли в чулок моей любимой весь банк, когда я выиграю.

Мужчины засмеялись, единственная леди за игральным столом покраснела от негодования.

— И всё-таки, — отсмеявшись, сказал граф. — Шутки в сторону. Вы будете поддерживать ставку или нет? У вас на шейном платке замечательный аксессуар с бриллиантом. Раз уж мы поверх фэрнов ставим фамильные ценности, я думаю, она подойдёт в самый раз. Что скажете, леди Ариэлла?

Женщина пожевала губу и бросила взгляд на своё колье. В моей булавке был всего один драгоценный камень, а не россыпь, зато он был в разы крупнее. И если я хоть что-то смыслил в бриллиантах, то их стоимость многократно возрастала с каждым каратом.

— Я, конечно, не ювелир, но думаю, подойдёт, — кивнула она, наконец.

— Ох, ну в таком случае — поддерживаю!

Фальшивая булавка упала поверх кучи внушительной золотых монет. Я думал, как ещё потянуть время, но леди Ариэлла неожиданно мне помогла. Когда граф уже собирался вскрыть карты, она внезапно произнесла:

— Господин Ксавье, м-м-м, а вы не боитесь путешествовать по Голлории с такой крупкой суммой и без охраны?

«Будь у чужака внушительная охрана, то вы бы ни за что не взяли его за свой стол», — с усмешкой подумал про себя, но вслух ответил иное:

— Боюсь, леди Ариэлла, очень боюсь, но что мне остаётся делать?

Женщина на миг задумалась и улыбнулась:

— Ну да, наверное, вы правы. Покупать по автомёбиусу на каждую пару телохранителей, выплачивать жалование фурманам и раскошеливаться на топливные кристаллы, чтобы добраться из столицы королевства к нам — на эти деньги, пожалуй, можно уже построить неплохое поместье.

Не то, чтобы логика леди мне была интересна, но каждая минута повышала наши шансы на удачный исход этого рискового мероприятия. Если утренняя очередь в телепортационном зале рассосётся, то мы сможем переместиться в Лорнак без задержек.

— Позвольте спросить, а почему вы решили, что мы прибыли именно автомёбиусом?

— Ну как же, это очевидно! Ваша фамилия не звучала в составе последней делегации, а значит, королевский дирижабль отпадает. Монорельс мог бы быть, но вот незадача. Я слышала, что в этом году лето в королевстве выдалось исключительно жарким, и ледники на южных склонах Алерайских гор затопили всё на сотни акров.

— Как интересно вы рассуждаете, леди Ариэлла, — произнёс, растягивая слова. Аристократка кинула победный взгляд на Грейс. Нет, неужели она действительно нацелилась на то, чтобы увести меня у Проклятого Кинжала? Смешно… Ах да, я же богат, совсем забыл, это в корне всё меняет.

— Ну, а скажем, почему я не мог прибыть на пароме?

— Пароме? — леди Ариэла пренебрежительно фыркнула. — Путешествовать вместе с чернью? Не смешите меня. Истинные аристократы никогда так не поступают. Там же эти вечно воняющие матросы, какая-то шваль, бедняки, отсутствие нормальных условий для гигиены… это самый отвратительный из всех видов транспорта, который мне известен! Нет-нет, господин Ксавье, даже и не пытайтесь убедить меня в том, что вы могли приплыть в Голлорию на пароме или даже личном корабле. Всё равно не поверю! К тому же Старфэд — не портовый город, как Лорнак, так или иначе, вам всё равно пришлось бы нанимать автомёбиусы на побережье.

Сбоку от меня раздался тихий смешок Грейс.

— Согласен, корабли — не самое удобное средство передвижения. — Я бросил на брюнетку предупреждающий взгляд, чтобы она не сказала никаких глупостей. — Именно поэтому мы с моей возлюбленной прибыли в Голлорию порталом.

— Порталом?! — синхронно воскликнули граф Рюкко и лэди Ариэлла, а остальные игроки заинтересованно посмотрели на нас с Грейс.

Удивление присутствующих было вполне объяснимо. Магическими порталами, как правило, перемещались в рамках одного государства, и крайне редко — на большие расстояния. В той же Макеарелии, имеющей на картах форму вытянутого удава, для того чтобы пересечь страну с запада на восток, путешественники предпочитали несколько раз пользоваться телепортами, но на более короткие дистанции. А суть была в том, что чем больше расстояние, которое требуется преодолеть путнику за раз, тем сильнее магические возмущения, порождающие колебания определённой частоты, и как следствие, возможные отклонения от заданного маршрута. Конечно, магтехнические специалисты уже много раз исследовали вопросы аномалий, даже составляли график, когда природные колебания сказываются на энергетической структуре сети порталов слабее всего, но шанс промахнуться оставался всегда. И ладно бы, если финальной точкой маршрута будет просто соседнее поселение, а если путешественника занесёт в пустыню?

Пальцы Грейс на моих плечах предупреждающе сжались. Ох, ну и хватка у неё… «Надеюсь, ты понимаешь, что творишь?» — мысленно пыталась сказать мне напарница. Знаю, знаю. Имея на руках целое состояние, я открыто заявляю, как именно мы собираемся покинуть Голлорию. Но, к сожалению, это единственный способ заинтересовать собравшихся настолько, чтобы затянуть партию ещё на пару минут. Следующей-то уже точно не будет.

— Но от Лорнака до Старфэда несколько тысяч лиг! — первым в себя пришёл тот самый бизнесмен, что занимался заготовкой древесины. Судя по всему, он на практике частенько сталкивался с проблемами транспортировки груза.

Я пожал невозмутимо плечами и, чувствуя, что сильные пальцы Грейс уже оставляют на моём теле синяки, сбросил её руку. Видимо, этот жест не укрылся от леди Ариэллы, потому что на лице на миг вспыхнула торжествующая улыбка.

— И что, вы совсем не боитесь, заходя в портал по очереди со своей женщиной, что она унесёт в своём чулке целое состояние в совершенно неизвестном для вас направлении? — ехидно спросила аристократка, вспомнив свою шутку про чулок.

Вот ведь змея… Если бы нас с Грейс связывали сейчас не деловые отношения, и если бы я не был специалистом по языку тела, то наверняка бы засомневался в её преданности. Я уже хотел ответить что-то в меру шутливое и в меру язвительное, как граф перебил.

— Это всё очень интересно, но давайте отложим разговоры на потом. Вскрываемся!

И с этими словами мужчина одну за одной выложил карты на стол. Леди Ариэлла, явно рассчитывающая на моё внимание, надула пухлые губки, но нехотя тоже вскрыла свою руку. Я примерно представлял, какие расклады находятся у противников, поэтому ничуть не удивился стриту у графа Рюкко и каре из валетов у леди Ариэллы. В первые несколько мгновений глаза аристократки сияли чуть ли не победой, но моё каре из королей било её расклад. Послышался разочарованный вздох одного из спасовавших парней. Неужели у него был стрит флеш, и по собственной глупости он отказался продолжить игру? Впрочем, мне теперь без разницы. Посмотрел на часы: без семи минут шесть. Идеально. По моим прикидкам, к тому моменту, как мы доберёмся к телепортационным кабинкам, они как раз откроются.

— Ну что, это была замечательная ночь, спасибо за приглашение. — Я бордо поднялся со стула и стал пожимать руки игрокам. Грейс по моему знаку достала зачарованную сумку и под напряжёнными взглядами очень ловко стала складывать фэрны в неё. Впрочем, от колье с розовыми бриллиантами она не удержалась и, несмотря на полыхающий недовольством взор аристократки, нацепила на свою шею. — Леди Ариэлла, очень приятно было с вами познакомиться.

Я поцеловал воздух где-то над протянутой рукой, после чего схватил уже полюбившуюся мне фальшивую булавку и вставил обратно в шейный платок.

— Господин Ксавье, надеюсь, мы ещё с вами встретимся? — поинтересовалась ядовитая жаба. — Вы такой потрясающий игрок в покер!

— Непременно, леди Ариэлла, непременно, — соврал я, не моргнув и глазом, и ткнул Грейс в бок, безмолвно намекая, чтобы она поторапливалась.

Грейс одним махом сгребла остатки золотых в сумку и, натянуто улыбнувшись, коротко произнесла:

— Мне тоже было приятно познакомиться с такими выдающимися игроками в покер.

Кожей ощущая тяжёлые и хмурые взгляды, мы максимально быстро покинули помещение. Вязкая тягучая тишина, раздувшиеся ноздри, покрасневшие глаза, сведённые челюсти — всё говорило о том, что нам здесь больше не рады, и счёт идёт на секунды. Как только свежий ветер ударил в лицо, я шепнул напарнице на ухо:

— А теперь побежали!

И мы рванули. Как я и ожидал, несколько людей, что сидели в автомёбиусах близ игорного дома, покинули уютные салоны и бросились вслед за нами. Мы тут же зайцами кинулись в узкий проулок, затем во второй, свернули направо и оказались на шумной улице.

— Нам сюда!

— Зачем… ты… сказал… что мы перемещаемся… порталом? — спустя некоторое время спросила Грейс, сосредотачиваясь на дыхании.

В который раз я мысленно отметил, что не жалею, что взял в напарницы именно её. Во-первых, за всю ночь она вела себя безукоризненно, играя роль любовницы, во-вторых, вот конкретно сейчас вместо скандала просто ринулась за мной. Уверен, Берни уже бы раз десять высказал мне всё, что думает, о нашем побеге и попросил бы пару раз остановиться, чтобы передохнуть. Что ни говори, а физическая форма у него ни к чёрту, ни к бесу. Хотя… скорее всего, узнай Берни, что я задумал, то попытался бы отговорить и напрочь отказался бы от участия. Не потому, что она опасная, а потому, что для его благородной души играть в покер, пользуясь своим талантом, — слишком неправильно.

— Потому что это ничего не изменило бы. — Я крутил головой, пытаясь найти ещё одну улочку, на которой мы смогли бы оторваться от погони. — Мы здесь чужаки — это раз. Я уверен, что кто-то из участников заранее приготовил слежку просто потому, что отобрать выигранное у чужака — это нормально.

Грейс кивнула. Не мне ей было объяснять правила преступного мира. И хотя игра в покер на территории Голлории не считалась нарушением закона, те, кто ставил действительно большие ставки, так или иначе всегда были связаны с преступниками.

— А два — они ждали в автомёбиусах и, судя по реплике леди Ариэллы, были готовы гнаться за нами на них. В любом случае, никто из игроков просто не успел бы передать тем мордоворотам, что мы уйдём порталом, а не на колёсах.

Яркие здания, одетые в цветные тряпки горожане, крошечные речки-ручейки с перекинутыми мостиками и ажурные арки — всё мелькало перед глазами, сливаясь в одну общую кашу. Старфэд радикально отличался от Лорнака тем, что проехать на повозке или автомёбиусе здесь можно было лишь по ограниченному количеству улиц. Это, кстати, стало ещё одной причиной, почему вместо того, чтобы нанять фурмана, мы сейчас спешно бежали по извилистым улочкам.

Мы петляли, стремительно приближаясь к центральной площади, на которой и были установлены телепортационные кабинки дальнего действия. Мне пришлось несколько раз остановиться, чтобы свериться с картой незнакомого города. Где-то справа раздалось характерное шуршание штукатурки. Я отнял взгляд от карты и с удивлением обнаружил, что Грейс, не говоря ни слова, достала из-под подола платья пистоль и сделала несколько выстрелов. К счастью в столь ранний час на этом узком переулке не было прохожих.

— Они тоже в нас стреляют, но у них зачарованное оружие, вот смотри, — она показала на глубокую выщерблину на стене здания в шаге от нас. — Совершенно беззвучные. — И, словно ничего не произошло, уточнила: — Так, выходит, эта дрянь на нас натравила своих людей, чтобы вернуть проигрыш?

Я только сейчас рассмотрел несколько теней, которые, несмотря на град пуль, медленно приближались к нам. На лице же отстреливающейся Грейс расцветало выражение злого восторга. Она облизнула губы, отвела руку с пистолем в сторону и сформировала мощный боевой фаер в другой ладони. Если до сих пор она стреляла рассеянно, больше защищаясь, то теперь девушка явно разозлилась и хотела разом подчистить все хвосты. Плотные оранжевые нити вспыхнули вокруг огненного шара, напитываясь энергией Грейс. Не надо было быть магом, чтобы увидеть, насколько сильные чары она вложила в заклинание. И Грейс явно было всё равно, что это всего лишь наёмники, у которых вполне возможно есть жёны и дети. Ей было безразлично, что толкнуло этих людей взяться за такое грязное дело, как грабить счастливчиков в покер. Но одно дело — грабить, а другое — убивать. Не медля ни секунды, я дёрнул Грейс за талию. Огромный огненный шар сорвался с пальцев девушки и вместо того, чтобы попасть в преследователей, разлился жидким огнём по брусчатке. Не медля ни секунды, я затащил напарницу за угол и кивком указал на кабинки.

— Кай, но зачем?! Я могла разом убрать все хвосты…

— У нас нет времени на них, — жёстко произнёс, на корню пресекая возражения. — И отвечая на твой вопрос: не думаю, что это леди Ариэлла, уж больно «в лоб» она меня спрашивала. Скорее граф Рюкко — он уже не первый раз проигрывается в пух и прах. Убирай оружие. Сейчас подходим к крайней кабинке и возвращаемся обратно в Лорнак. Всё поняла?

Брюнетка раздражённо передёрнула плечами, но кивнула, и мы быстрым шагом пересекли площадь. Сонные жандармы, как снулая рыба, привалились к стенам зданий, и вяло наблюдали за прохожими. Три кабинки, выкрашенные в кирпично-красный цвет, гордо возвышались посередине площади. Они начали тихо жужжать как раз тогда, когда мы вышли на открытое пространство; над порталами разгоралась тёмно-фиолетовая энергетическая сеть, свидетельствующая, что кабинки только что подключились к магическому каналу. Несколько человек, пришедших для пространственных перемещений заранее, радостно зашумели.

— А-а-а-й, — вскрикнула Грейс, судорожно вцепившись в мой локоть.

— Что? — спросил я, но ответ понял без слов.

Брюнетка закусила губу и смотрела под ноги. На подоле платья в районе икры начинало расползаться маленькое бордовое пятно.

— Ур-роды, — зло прошипела Грейс сквозь зубы. — Стреляют по ногам, хотят прямо на глазах этих олухов-жандармов обокрасть.

Я обернулся и увидел двоих мужчин в плотных чёрных плащах с надвинутыми капюшонами на голову, что стремительно приближались к нам, расталкивая прохожих. Очевидно, они планировали ограбить нас прямо посередине площади на глазах у местных слуг правоохранительных органов. Перевёл взгляд на ближайших синемундирых. Они словно по команде отвернулись и стали говорить о чём-то маловажном. Я хмыкнул. Выходит, в Лорнаке всё далеко не так плохо, как я думал. По крайней мере, комиссар Маркус никогда не закроет глаза на грабёж и стрельбу в обмен на барыш.

— Перед нами ещё один человек, — зашептала Грейс. — Мы не успеем, они очень близко… Либо ты, либо я. Решай, Кай.

Я хмуро кивнул, прикидывая расстояние между нами и преследователями. По решительным выражениям на суровых лицах понял, что даже если втолкну Грейс с сумкой в кабинку первой, они всё равно поднимут пальбу. Миг, другой. Один из мужчин нарочито медленно достал из кармана пистоль, криво усмехнувшись. «Отдавай выигрыш по-хорошему, или следующая пуля придётся в твой адрес», — сказала его наглая ухмылка. Время утекало так же быстро, как песчинки проваливаются в стеклянное горлышко песочных часов. Жандармы продолжали смотреть куда-то вдаль.

— Тухлые бесы! Да чтобы вам одной падалью всю жизнь питаться! — выругался сквозь зубы, схватил Грейс за локоть и, как только кабинка двери распахнулась, толкнул в бок впередистоящего мужчину.

— Что? Кай, ты с ума сошёл! — Всё-таки перехвалил я Грейс, даже её невозмутимости пришёл конец, когда на глазах у множества людей мы вместе впрыгнули в телепортационную кабину. — Нельзя вдвоём! А если магические возмущения выкинут нас где-то над океаном?!

— Значит, нам не очень повезло, — ответил, спешно выставляя необходимые координаты и чувствуя подозрительно колющую боль в боку.

***

— Кай, ты дурак!

— Знаю, — ответил, разглядывая окровавленную рубашку и то, что было под ней. Всё-таки один из преследователей успел зацепить меня своей бесшумной шальной пулей. Бок болел адски, как будто кто-то решил поставить на нём клеймо калёным железом. Я с трудом удерживался, чтобы не заорать, когда Проклятый Кинжал совершенно беспардонно стала надавливать на рану с разных сторон.

— Ну почему ты мне не дал сжечь тех уродов в переулке?! — тем временем продолжала сокрушаться Проклятый Кинжал. — Если бы я пустила фаер прицельно, то, возможно, не латала бы тебя сейчас.

Потому что знаю, что такое жить по ту сторону закона.

Потому что знаю, что единственный шанс выбраться из этой клоаки — перестать играть по чужим правилам.

Потому что своими глазами видел, как с каждым последующим убийством человеческая жизнь в глазах убийцы стоит всё меньше и меньше. Вначале всё начинается с самозащиты, но потом заходит слишком далеко.

— А скольких ты уже убила, Грейс, хотя могла бы этого избежать? — вместо ответа спросил её.

Тёмные глаза недобро блеснули.

— Ещё чуть-чуть, и мне покажется, что ты меня осуждаешь, — прорычала она угрожающе. — Можно подумать, ты не убил своего отца за то, что он с тобой сделал.

Мы друг друга поняли и разом замолчали. Каждый из нас сделал свой выбор давно. Я ушёл из той клоаки, как только появилась возможность, и да, я не убивал своего отца. Это сделал Одноглазый, хотя я вовсе об этом не просил. Я был зол на отца, но смерти ему не желал. Грейс же жестоко отомстила своему мучителю и предпочла остаться.

Брюнетка в какой-то момент надавила на рану очень сильно.

— Эй, а полегче нельзя?! — возмутился не по-детски и даже закашлялся. Когда у меня что-то болело, мой характер всегда стремительно портился. И этот случай не стал исключением.

— Слушай, не указывай мне! — огрызнулась королева воров. — Ты хочешь истечь кровью или чтобы я сделала свою работу?

Мы вывалились из портала в старом районе Лорнака и спрятались в ближайшей подворотне в тени высохшего фонтана. Где-то вдали шумели повозки и автомёбиусы, шныряли туда-сюда прохожие, но здесь было тихо и безлюдно. Грейс склонилась надо мной и деловито ощупывала рану. Её тёмные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, на лбу красовалась ссадина, а от бессонной ночи под глазами залегли густые тени. Собственный островато-пряный аромат тела девушки смешивался с запахом сырой земли и мха и наполнял мои лёгкие. Почему-то это успокаивало. Не аромат Грейс, нет. Аромат самого Лорнака.

— Есть хорошие новости и плохие, — наконец выдала она, отстраняясь. — Хорошая — пуля прошла насквозь. Плохая — в отличие от моей царапины, твое ранение более серьёзное. Я не врачеватель, но мне кажется, что задета селезёнка. Конечно, могу попробовать вылечить с помощью целительской магии…

«…но целитель из тебя паршивый, и лучше всего будет вылечить тебя как в прошлый раз», — повисло в воздухе. Я поморщился. Не то, что мне не нравилась Грейс как женщина, но конкретно сейчас я не был расположен ни к физической близости, ни к тому, чтобы принимать и усваивать чужую магию. Опять же в мои планы не входило тратить время на реабилитацию. Имея при себе целое состояние, необходимо было как можно быстрее попасть в Малый дворец и выполнить так опрометчиво данное обещание.

— … тут недалеко есть гостиница. Можно снять номер.

— Дай кольцо.

— Что?

— Кольцо графа Рюкко. Оно зачаровано на долголетие и здоровье, а значит, хоть как-то должно помочь.

— Это всего лишь кольцо, не врачеватель. Да и ты теперь не маг…

— Неважно, накалы у меня развиты, а значит, кольцо подействует. Давай.

Девушка сокрушённо покачала головой, но полезла в сумочку, несколько секунд покопалась в ней, а затем протянула мне перстень насыщенно-синего цвета. Как только я надел его, то не удержался от шипения. Кожу на боку резко защипало, и рана начала стягиваться на глазах, а вот камень, наоборот, посветлел. Посмотрев на работу кольца, Грейс фыркнула и магически привела себя в порядок: залатала ссадины на лбу и ноге, почистила платье, поправила причёску и даже нанесла лёгкую иллюзию на лицо, скрывая серые тени под глазами. Затем наклонилась ко мне и прищурилась, явно переходя на внутреннее зрение.

— Ну, с вещицей тебе определённо повезло. От кровопотери не умрёшь, внешне она всё залечила, но внутренние травмы остались. Всё же отлежаться с несколько дней тебе точно стоит, а до тех пор не снимай перстень, — заключила девушка. — А теперь мы куда?

— В Малый дворец, это рядом. И приведи меня в порядок. Боюсь, с окровавленной сорочкой меня и близко к дворцу не подпустят.

Девушка фыркнула, сложив руки на груди.

— Я тебе что, водопряха? Я почищу твою одежду, но взамен ты подаришь мне это бриллиантовое колье. — Грейс демонстративно показала на свою шею, а я засмеялся.

Вот же шельма! С самого начала рассчитывала на долю от участия, несмотря на то, что влез я в эти долги, занимаясь делом о взрыве в верфях исключительно по её просьбе.

— Ты знаешь, это будет самая дорогая чистка одежды в моей жизни, — ответил, усмехнувшись. — Но, кажется, в кои-то веки я могу себе это позволить.

Глава 9. Малый дворец

Я прохаживался по гостиной, задумчиво рассматривая многочисленные статуэтки и вазоны. Под огромной хрустальной витриной чинно выстроились в ряд пузатые антикварные сосуды для духов и ароматических масел, а над выбеленным камином висела масляная картина в массивной золочёной раме. Судя по потемневшим цветам и небольшим трещинкам — подлинник времён Стихийных Магов. Роскошная обстановка и ни единой пылинки. Камердинер сообщил, что доложит о нас комиссару Лейку Маркусу, и тот спустится, как только освободится. Сколько именно нам придётся ждать шефа жандармерии — было непонятно.

Как только слуга в элегантной ливрее покинул нас, Грейс с размаха плюхнулась на мягкий диван с резной спинкой и от нечего делать стала подбрасывать свой кинжал. Какой-то частичкой я понимал её. Она — королева преступного мира — и вдруг оказалась в Малом дворце самого короля. Но всё же я бросил укоризненный взгляд на девушку и отрицательно покачал головой. Теперь, не имея магии, я даже не мог проверить, какие артефакты находятся внутри помещения. Оружием здесь лучше не светить. Девушка раздражённо закатила глаза, но кинжал убрала, а затем, видимо, от скуки толкнула журнальный столик, выполненный в форме слона, державшего на кончике хобота и крупной голове прозрачную столешницу. Произошло бы непоправимое, не успей я вовремя поймать антиквариат.

— Тьфу ты, кишки морского беса! — выругалась Грейс, не на шутку испугавшись, что чуть не разбила что-то действительно ценное. — Это же Малый дворец! Почему здесь такая хлипкая мебель?

— Потому что это не мебель, а искусство, — с лёгким смешком ответил я.

— Чего? — девушка нахмурилась.

— Вот этот столик выполнен мастером порядка пяти веков назад и, судя по текстуре дерева, привезён из Макеарелии. Такое светлое дерево с характерными белыми прожилками произрастает лишь близ пустынь. В Макеарелии совершенно другие, отличающиеся от наших, традиции. Слон1 — это священное животное, оно воплощает стабильность и незыблемость, а так же несокрушимую мощь богов, чьи души иногда занимают тела этих животных.

— И поэтому данный шедевр устойчив и надёжен как склизкие щупальца каракатицы?

— Нет, он неустойчив потому, что перед тобой подделка. — Улыбнулся уголком рта. Грубоватость и невежественность Грейс совершенно не сочетались с её текущим видом леди и бриллиантовым колье, однако они полностью отражали её характер. — Если бы подстолье было выполнено в форме жирафа, леопарда или бегемота, я бы поверил в его подлинность, но слон… — покачал головой. — Очевидно, качественная, хорошо выполненная подделка мастером, который плохо разбирался в религии макеарельцов.

Неожиданно позади меня раздались громкие частые хлопки. Я стремительно обернулся к входу, ожидая увидеть Маркуса, но вместо него на пороге стоял мужчина лет шестидесяти с сеточкой морщин вокруг глаз и длинными серебристыми нитями в тщательно сложенной косе. Нежно-розовый цвет лица и очаровательная припухлость, больше свойственная новорожденным малышам, никак не вязалась с возрастом мужчины и золотой вышивкой на его бесспорно дорогой одежде. Даже заинтересованный блеск в глазах больше походил на непосредственное детское любопытство, а не на проницательный взор, свойственный всем людям, прожившим не один десяток лет при дворе.

— Ваше Величество. — Я наклонил голову, показывая, что узнал монаршую особу.

Где-то позади раздалось шуршание платья. Похоже, после моих слов Грейс всё-таки поняла, кто пожаловал в гостиную, и спешно попыталась изобразить что-то вроде поклона.

— Мне понравились ваши рассуждения об этом столе, молодой человек, — весьма жизнерадостно воскликнул король и по-свойски хлопнул меня по плечу. — Мой личный искусствовед тоже твердит, что этот стол — фальшивка, но я всё никак не могу отказаться от этой замечательной вещи, ведь я её лично выкупил у жадного торгаша и нёс на своей спине до самой палубы! А что вы скажете насчёт этой картины?

Король жестом указал на полотно над камином. При этом от улыбки щеки короля стали настолько круглыми, что отказать Его Величеству в ответе на вопрос не было никакой возможности.

— Хм-м-м… На картине изображено три богини за столом, — начал я, разглядывая масляную живопись. — Сложно сказать что-то определённое. Богини улыбаются, но при этом выглядят скорее замышляющими что-то недоброе.

— Браво, мой мальчик, браво! — Король Бенедикт Третий аж подпрыгнул на месте и захлопал в ладоши. — Вы невероятно точно описали сюжет. Это полотно создал непревзойдённый художник Тюамор Тючелли почти полторы тысячи лет назад. Если присмотритесь, на середине стола лежит сочный спелый персик, и богини решают, кому именно он достанется. Каждая считает себя самой достойной этого фрукта. Пройдёт совсем немного времени, и из-за этого персика начнётся настоящая война, из-за которой брат поднимет меч на брата, и магия внутри людей расколется. Это время называют в истории периодом Стихийных Магов именно потому, что примерно полторы тысячи лет назад маги перестали быть универсальными и стали больше предрасположенными к одной из четырёх стихий или целительской магии. Скажите, вы ведь тоже тонкий ценитель искусства? Откуда вы так хорошо разбираетесь в живописи? Нет, вам непременно, просто обязательно надо познакомиться с моим личным искусствоведом!

Я усмехнулся:

— Ваше величество, я не очень хорошо разбираюсь в живописи, но умею читать по лицам людей. Возможно, до вас даже доходили слухи, что я продал свою душу Дьяволу, чтобы узнавать чужие мысли. Меня зовут Кай Ксавье.

— Ксавье? То-то ваша внешность мне показалась знакомой! Вы очень похожи на своего покойного отца. Что до слухов, то это всего лишь глупые сплетни, в которые верят необразованные крестьяне. — Король махнул рукой. — Кай, признайтесь, вы обучались определять ложь специально?

— О, нет, что вы, Ваше Величество, — я улыбнулся уголком рта. На этот вопрос у меня был заранее приготовленный ответ. — У меня просто было много женщин.

Какое-то мгновение Бенедикт Третий изумлённо смотрел на меня, а затем громко заливисто расхохотался. Его лицо не по-аристократически покраснело, налилось кровью словно свёкла, а из глаз брызнули слёзы. Он замахал руками, чтобы опереться на что-нибудь и, только дотянувшись до высокой спинки кресла, облокотился и стал смеяться уже не так громко.

— Ох, Кай, какой же вы шутник, какой шутник… — продолжал говорить король сквозь смех.

— О да, Кай Ксавье — первый шут Лорнака, — раздался ледяной голос комиссара, буквально пропитанный металлическими нотками. — Я давно ему предлагал сметить прозвище с Короля Лжи на Короля Шутов.

Я почувствовал, как где-то позади напряглась Грейс, и непроизвольно напрягся сам. Но Бенедикт Третий повёл себя так, будто вообще не заметил выходки комиссара.

— О, и тебе доброе утро, старина Маркус! А я всё думал, к кому из моих подданных в такую рань мог прийти джентльмен с потрясающим талантом видеть истину вещей и не менее очаровательная леди. — На этих словах взгляд комиссара метнулся к Грейс, стоявшей позади меня, но не найдя в ней ничего интересного, снова вернулся ко мне. — Я даже рад, что перед завтраком решил заглянуть в эту гостиную. Такой интересный молодой человек! Маркус, и почему ты меня не познакомил с ним раньше? Представляешь, он с ходу определил, что мой любимый столик — подделка!

— Не удивлён, — сухо произнёс комиссар Лейк, всё ещё хмурясь. — У нас с Каем Ксавье была определённая финансовая договорённость. Думаю, он пришёл взять взаймы или ходатайствовать об отсрочке выплаты. Сожалею, что мой гость отвлёк вас от утренней трапезы…

— Да что вы! Повторюсь, у меня давно не было столь интересного разговора об искусстве.

Жандарм слегка закатил глаза, а Грейс издала лёгкий смешок. Похоже, уже все в этой комнате поняли, что коллекционирование редких и древних вещей — страсть монаршей особы.

— Камердинер! Камердинер! А вот вы где… позовите, пожалуйста, моего искусствоведа, — король отдал приказ слуге в ливрее.

Когда посторонний человек вышел из комнаты, комиссар явно набрал полные лёгкие воздуха, чтобы заговорить, но его вновь, лучезарно улыбаясь, перебил Бенедикт Третий:

— А что до отсрочки выплаты… Я настаиваю, Маркус, слышите? Настаиваю, чтобы молодому человеку было дано на сбор средств времени столько, сколько потребуется.

Жандарм криво усмехнулся, видимо, в уме прикидывая, за сколько лет мужчина без образования, магии и работы может собрать пять тысяч фэрнов. На его лице буквально был написан скепсис вперемешку с осуждением. Разумеется, осуждение относилось к королю, который, во-первых, вмешивался не в своё дело, и, во-вторых, которому комиссар не мог перечить. Одной лишь фразой, одним порывом Бенедикт Третий смешал шефу жандармерии все карты.

«Вот так твои планы и рушатся, комиссар Лейк», — с каким-то злорадным восторгом подумал я, но всё же откашлялся, привлекая к себе внимание, и произнёс:

— Спасибо, Ваше Величество, за отсрочку. Но вообще-то я забежал в Малый дворец на встречу с комиссаром как раз за тем, чтобы отдать долг. — На моих словах Грейс протянула кошель с заранее отложенной суммой денег. — Здесь ровно четыре тысячи восемьсот фэрнов для Гарета Флетчера.

Несколько секунд комиссар Лейк изумлённо смотрел на протянутый кошель и никак не мог поверить в услышанное. Король, видимо, более привыкший к внушительным тратам, первым нарушил внезапную тишину:

— Ох, как благородно с вашей стороны, Кай! Вы не только талантливый молодой человек, но ещё и очень щедрый! Скорее бы уже городские верфи починили, так хочется увидеть внуков!

— Простите, что? — я первым среагировал на фразу Бенедикта Третьего.

Хотя от политики я и был далёк, но, как и любой житель Лорнака прекрасно знал, что Небесная Старица благословила брак короля очень поздно. Наследник у Бенедикта имелся, но, насколько я помнил, принцу было всего семнадцать. О каких, разрази меня морские демоны, внуках идёт речь?

— Ваше Величество, вы не должны… — начал было комиссар, но был перебит королём.

— Маркус, дружище, ты порой такой зануда, у меня просто слов нет! — Бенедикт Третий картинно взмахнул руками. — Иногда мне кажется, что это ты мне в отцы годишься, а не наоборот. — Затем монарх повернулся от краснеющего от негодования жандарма и сказал громким шёпотом, слегка округлив глаза. — Представляешь, Кай, уже никуда не могу деться от Маркуса! Ему постоянно и всюду видятся заговоры против королевской семьи!

— Да? — поддержал разговор, с удовольствием наблюдая, как злится шеф жандармерии. — Неужели Маркус в последнее время совсем плох?

— Да, — с патетичным вздохом подтвердил Его Величество. — Мне вроде уже шестьдесят три стукнуло в этом году, а Маркус стал хуже няньки. Сюда не ходи, там не появляйся, порталом не пользуйся…

— Но порталы действительно крайне нестабильны, и вас может выбросить куда угодно, не говоря о том, что охрана будет вынуждена перемещаться отдельно, — неожиданно к разговору присоединилась Грейс.

Кажется, это фраза была шпилькой в мой адрес и тонким намёком на то, что она всё ещё злится за моё решение втолкнуть в телепортационную кабину нас обоих.

— Вот и я о том же говорю, — недовольно буркнул Маркус.

— А автомёбиусы чем тебе не угодили?! — возмутился король, словно ребёнок, который просит матушку отпустить его одного на ярмарку сладостей.

— Тем, что даже в последней модели Гарри Хинчина найден существенный недостаток! Повезло, что при перегреве топливных кристаллов никто не пострадал!

— Ну не пострадал же!

«Зато страдают от пьяных фурманов», — со злостью подумал я, вспомнив краснолицего мужчину с золотой лентой на шляпе, который чуть не задавил ребёнка.

— Так вот, я говорил о моём сыне — принце Эндрю, — продолжил монарх, вновь обращаясь ко мне. — У вас есть дети?

Почему-то на этом вопросе мне вспомнилась наглая щербатая улыбка Мэта и его солнечные рыжие кудряшки.

— Нет, Ваше Величество, у меня нет детей. Я даже не женат.

— Жаль, тогда, возможно, вы меня не поймёте. Эндрю уже завтра исполняется восемнадцать. С пяти лет он помолвлен с младшей принцессой Франконии. Наши государства дружат уже много веков, а этот политический союз и общий ребёнок лишь укрепит и без того дружественные отношения. Эндрю должен был ещё весной отправиться к принцессе Мари в гости, и по достижении совершеннолетия пройти свадебную церемонию. Но из-за этой дурацкой истории с настойкой трилистника верфи сгорели, а с ними пострадал и королевский корабль…

Как собака, натасканная выявлять запрещённые к перевозке водоросли, я сделал стойку, услышав словосочетание «королевский корабль». Вот оно!

— Ваше Величество, это не дурацкая история. У меня есть все основания полагать, что верфи подожгли специально… — сказал начальник жандармерии.

— Специально? При том, что «Жемчужина» стояла там уже больше полугода?! Маркус, не смеши меня! Ты за четыре месяца нашёл хотя бы одно доказательство того, что верфи подожгли специально?

Комиссар Лейк с неудовольствием пожевал нижнюю губу.

— Нет, — выдал он нехотя. — Более того, эксперты по огненной магии и артефакторы подтверждают, что огонь стремительно распространился по корабельной мастерской сам собой без чьей-либо помощи.

— Ну вот, о чём и речь! — просиял король. — Но раз уж тебе неймётся, и ты во всём видишь заговоры, то почему бы тебе не взять в личные помощники вот этого замечательного юношу?

— Что?! — мы с Маркусом воскликнули практически одновременно.

Только я подумал, что выпутался из этой истории со связью с жандармерией, отдал долг, как красотка Удача вновь качнула бёдрами, показывая, что я слишком рано расслабился.

— Но, Ваше Величество, это невозможно, — первым откликнулся я. — У меня нет… эм-м-м-м…. лицензии. Гильдия Сыщиков отозвала её некоторое время назад, — произнёс я обтекаемо, стараясь как можно мягче отобразить действительность. — Да и приблизительно полгода назад со мной случилось несчастье. Возможно, Вы не обратили внимания, но я выгоревший маг. Боюсь, мои услуги для жандармерии будут бесполезны.

— В жандармерии дел очень много, меня устроят даже магические пустышки. Я хотел бы, чтобы господин Ксавье принёс присягу и полностью перешёл в моё ведомство, — пошёл ва-банк комиссар Лейк, буравя меня тёмными глазами.

«А иначе говоря, стал твоей служебной собакой до конца своих дней, выполняя любые приказы за жалкие гроши».

Я напрягся, ожидая ответа короля, но в этот момент дверь в гостиную открылась, и послышался нежный и до боли знакомый женский голос:

— Ваше Величество, камердинер сообщил, что Вы меня искали? Если это по поводу тех голлорийских ковров, то ни одному из них нет и полувека, боюсь Вас огорчить, но это фальсификация…

Джейн осеклась.

Я смотрел в мятежные серо-голубые глаза девушки и понимал, что тону. Меня захлестнуло штормовой волной, закрутило в урагане, сердце перестало биться, а лёгкие — вбирать воздух. Мощная волна, подобная цунами, пошатнула мою уверенность в том, что всё это не сон. С природной жестокостью и безразличием разорвала на части одинокую шлюпку, что по незнанию решила зайти на глубины океана. Сломала мачты. Скрутила канаты. Сорвала паруса. Ещё никто и никогда на меня не смотрел так. Надменно. Насмешливо. Печально. Ни единый мускул не пошевелился на лице Джейн. Я бы поклялся, что она не узнала меня, если бы не этот выворачивающий наизнанку душу взгляд влажных глаз цвета грозового неба.

Секунда растянулась в вечность. Я смотрел на Джейн, а она на меня. Как у утопающего, лёгкие жгло огнём. Никогда бы не поверил, что вода может обжигать, но она обжигала. Мне всегда проще всего давались заклинания огня и воздуха, в этом была моя предрасположенность. Джейн же была водой. Сейчас, не имея даже таннита магии, я готов был поспорить на всё что угодно, что Джейн — водный маг.

Девушка мазнула взглядом по Грейс, а затем вновь посмотрела на меня, и я почувствовал себя ничтожеством. В этом нелепом костюме, выходном цилиндре, шейном платке и булавке с вычурно огромным фальшивым бриллиантом. Сама же Джейн выглядела как всегда безупречно. Нежно-бирюзовое платье обхватывало её тонкий хрупкий стан и оттеняло глаза, кремовые кружевные перчатки идеально подходили под наряд. Волосы ниспадали аккуратными локонами, струясь на свету, словно жидкое золото. Она отказалась от пышных турнюров, и теперь выглядела ещё более миниатюрной, хотя казалось: куда уже более? Из украшений на Джейн было надето лишь помолвочное кольцо с крупным драгоценным камнем прямо поверх перчатки, да поблёскивала тонкая цепочка из-под овального выреза платья.

— Ерунда всё это про выгоревшие способности. Раз так, то пускай Кай поможет тебе, Маркус, в этом деле с верфями, а там дальше и посмотрим, что можно будет сделать с лицензией молодого человека. Не дело, что такой талант пропадает, — хлопнул в ладоши король, ничего не заметив. — А вот, кстати, и мой личный искусствовед. Познакомьтесь, это господин Кай Ксавье, а это замечательная девушка леди Джейн…

— Мы знакомы, спасибо, — хриплым голосом перебил Бенедикта Третьего и добавил, сам ненавидя себя. — Джейн, мы могли бы поговорить наедине?

Это было неуважением по отношению к комиссару Лейку и Грейс. Это было откровенным хамством по отношению к королю. Лукавый Дьявол! Это было даже неправильно по отношению к самому себе! Ведь я обещал себе не соваться в жизнь Дженни и Мэта, но искушение оказалось слишком велико, я просто ничего не мог с собой поделать. Слова вылетели из горла быстрее, чем я осознал их значение.

Серо-голубые, полные стужи глаза могли бы меня заморозить на месте. Я видел, как презрительно поплыли к низу уголки губ светловласки, но быстрее, чем она придумала ответ, чтобы отказаться от моего общества, король внезапно поддержал мой порыв.

— Конечно, Кай! Раз уж вы знакомы, пройдитесь, пожалуйста, до гостиной в левом крыле. Там вазон династии Кшень, его недавно нашли к северу от пустынь Макеарелии…

Я не слышал, что дальше говорил король. Просто молча вышел из помещения и дождался, когда его покинет Джейн. Прозвучал короткий хлопок двери, и наступила тишина. Лишь где-то вдали слышались шаги слуг, отдельные неразборчивые возгласы и бормотание, невнятные звуки.

— Джейн…

— Кай…

Сухой комок встал в горле. Я смотрел на девушку и узнавал, и не узнавал её одновременно. Внешне за прошедшие полгода Дженни не изменилась совершенно. Та же нежная кожа, тот же вздёрнутый аккуратный носик и аккуратные брови вразлёт. Те же пухлые губы, которые она отчаянно кусает, пытаясь скрыть волнение, и в которые так и хочется впиться поцелуем. Но осанка стала как будто бы ещё более ровной, жесты — вывереннее и точнее, а на дне глаз поселилась тоска. Видимо, смерть Милинды действительно сильно подкосила Джейн. С чего бы ей грустить ещё?

— Мне жаль, что ты выгорел. Я не знала, — наконец произнесла светловласка.

Я кивнул. Молчание затягивалось, а я стоял как дурак, просто не зная, что сказать.

— Ты получила мой букет? — спросил первое, что пришло в голову.

— Букет? — Девушка очаровательно нахмурила носик, делая вид, что вспоминает. — Так он от тебя был? А я не поняла.

По-доброму усмехнулся.

— Дженни, не пытайся меня обмануть. Я же вижу, что ты врёшь. Ты прекрасно поняла, о каком букете идёт речь, и да, ты его получила.

Совершенно внезапно оказалось, что моё невинное замечание сорвало маску равнодушного спокойствия с Джейн. Красивое лицо перекосила кривая гримаса, правый угол рта поплыл наверх, а левый наоборот опустился книзу, огромные глаза сузились до тонких щёлочек.

— Это я-то вру? Я вру?! Кай, а ты всем своим ночным феям и клиенткам рассылаешь цветы после интима? Это у тебя, видимо, такой способ сказать: «было ничего, можно будет повторить ещё разок»? Или пытаешься быть похожим на джентльмена? Зачем ты вообще это сделал, если потом исчез на полгода?! И ладно бы из моей жизни, но чем провинился Мэтью?!

Дженни была так близко, что меня коснулся еле ощутимый аромат кошачьей мяты с нотками сандалового дерева. Непроизвольно я судорожно вдохнул его, а перед глазами встала сцена в галерее искусств, которую я всеми силами эти месяцы пытался задвинуть на задворки памяти. Когда Джейн обхватила своими ногами мои бёдра, как приоткрылись её розовые губы, как хороша она была даже тогда, на границе смерти и жизни.

— Что?.. — растерялся, не зная, как реагировать на внезапный взрыв Джейн.

— Кай, мне ещё никто и никогда не делал так больно, — прерывисто выдохнула девушка, обхватив себя руками, точно пытаясь согреться.

Я машинально поднял ладонь, чтобы притянуть Джейн к себе, но замер под пламенным взглядом.

— Я не знаю, как извиняются за то, что убивают близкого человека, — произнёс, сглатывая ком в горле. — И за то, что произошло в галерее, но пойми, я просто не мог допустить, чтобы ты умерла на моих глазах. И да, извинился за свои действия, послав тебе букет мускари. Догадываюсь, что тебе очень важно было выйти замуж как истинной леди, но, по-моему, это не такая уж и большая цена за спасение жизни.

Джейн запрокинула голову и издала низкий горловой звук, больше похожий на булькающий смех.

— Кай! Тебя считают самым проницательным человеком в Лорнаке, а ты не увидел главного! Помнишь, ты спрашивал меня, почему в каменном мешке жандармерии я вложила в тебя всё, что было в моём резерве? Рисковала выгореть дотла? Да потому что я уже тогда поняла, что влюбилась. Влюбилась в остроумного, яркого, не скованного общественным мнением мужчину. Я испугалась собственных чувств и попыталась их запрятать как можно глубже, но время шло, и чем больше я тебя узнавала, тем больше понимала, что ты совсем не такой, каким хочешь казаться. — Признание Джейн огорошило. Я открыл рот, но девушка тряхнула головой, показывая, чтобы я её не перебивал. — К тому моменту, когда всё случилось… Да, я была подавлена смертью Милинды. Но я не винила тебя в этом. Только себя за то, что полюбила того, кто не отвечает на мои чувства. Кто даже поцеловал меня всего лишь раз и то, чтобы заставить заткнуться. Ты ничего мне не обещал, скорее, наоборот, с самой первой встречи продемонстрировал, что с удовольствием переспишь с любой женщиной, которая предложит своё тело. Я ненавидела себя за то, что не смогла тебя разлюбить ни после твоих унижений, ни после того, как узнала, что ты отнял жизнь у Милинды. И я решила прекратить многолетнее враньё. Ведь, если бы не оно, то всего бы этого не случилось. Ты знаешь, почему я оказалась в ту ночь у галереи искусств?

— Нет, — произнёс я заторможено. До сих пор я наивно полагал, что Джейн в те дни избегала моего общества, а слуги в поместье Оллроу лукавили, будто младшей хозяйки нет дома.

— Я сказала моим приёмным родителям, что больше не могу так жить. Отказываюсь строить из себя леди Джейн Оллроу, хочу, не скрываясь, похоронить Милинду и оплакать своё горе. А ещё хочу съездить в Глокшир и повидаться с теми воспитателями, которые пока живы. Я сказала, что люблю их, и они сделали мою жизнь во много раз лучше, но отныне я хочу быть собой и делать то, что нравится мне, а не то, что нравилось их покойной дочери. Леди Валетта хотя и расстроилась, но поняла меня, а вот Вилмар разозлился. Сказал, что я неблагодарная, а моё прилюдное заявление подорвёт авторитет и бизнес рода Оллроу… В общем, я в тот же вечер съехала из поместья и стала жить в галерее искусств.

— В галерее искусств? — хрипло переспросил.

У меня в голове не укладывалось, что Джейн отказалась от защиты рода, от фамилии богатейшего и известнейшего рода Лорнака, от наследства и крыши над головой…

— Да, — глухо подтвердила Джейн, кивнув. Её расфокусированный взор скользил по белой лепнине, мраморному полу, шёлковым обоям. — У меня на втором этаже было арендовано подсобное помещение, где я время от времени занималась восстановлением шедевров. Я разделила помещение перегородкой и сделала себе спальню.

Это сообщение ошарашило. Леди ютится в уголке мастерской без слуг? Джейн, конечно, не дочь четы Оллроу, но она всё равно леди по рождению и по воспитанию… То есть после ухода из поместья она теперь сама мыла полы, сама покупала и готовила еду, сама зарабатывала себе на жизнь как минимум до того момента, пока Берни не сделал ей предложение. В душе медленно разворачивался ураган противоречивых чувств.

— Почему ты ото всего отказалась?

Джейн криво усмехнулась.

— Ты разве не помнишь, как в ресторации поддевал меня, что я лгу всю жизнь? По-настоящему свободен лишь тот, кто может позволить себе не врать, — процитировала низким голосом она мне мои же слова. — Я вернула себе фамилию Паркер ещё и потому, что наивно полагала, что могу понравиться тебе. Настоящей, а не той, чью роль я играла годами. Я же видела, что на самом деле ты всегда пытался отталкивать людей, но при этом делал для них всё, что только мог. Лина благодаря тебе уже заняла место главной помощницы швеи. Риша рассказала, что жила в особняке Ксавье, потому что ей элементарно некуда было пойти. Мэтью… тебя очень любит.

Сердце пропустило удар. Я схватил Джейн за руку и развернул к себе, заглядывая в её серо-голубые омуты и пытаясь понять, что всё-таки она ко мне испытывает сейчас. Если все мои предыдущие поступки не вызвали у неё отторжения, если ей не противно моё изуродованное шрамами тело, то откуда тогда это презрение и стужа во взгляде?

— Я не понимаю, — выдохнул ей практически в лицо. — Ты всё ещё злишься за то, что мне пришлось сделать в галерее искусств? Тебе было так больно? Прости, я совершенно не силён в целительской магии, если бы я…

Неожиданно Джейн резко выдернула руку из моего захвата, её губы задрожали, а глаза увлажнились.

— «Если бы ты…», «если бы ты…», Кай, да знаю я, что ты спас мне жизнь! Знаю! И оттого лишь горше на душе! Да не было мне больно ни капли! По крайне мере физически… Ты прекрасно смог оттянуть и забрать всю боль на себя. Поздравляю! Ни один целитель не сделал бы для меня то, что сделал ты. Я никогда не испытывала ничего подобного, и не уверена, что испытаю. Браво, Кай! Ты замечательно смог показать, каково это быть с тобой… Вот только ты даже не удосужился снять брюки! Для тебя я стала одной из толпы твоих клиенток-поклонниц! — Джейн сжала пальцы в кулаки до побелевших костяшек, а я невольно покачнулся от её признания.

— Так ты меня не ненавидишь? — заплетающимся языком пробормотал, чувствуя, как голова закружилась от водоворота нахлынувших, словно штормовой вал, эмоций. В висках загромыхало, а в горле образовался огромный ком, который невозможно было сглотнуть.

— Ненавижу?! Ох, Кай… разве можно ненавидеть солнце за то, что оно светит? Разве можно ненавидеть туманы за то, что они опускаются над Лорнаком? Кай, ты — это просто ты!

Она не злилась на навязанную близость, а злилась на то, что думала, будто для меня это ничего не значит! Какое-то странное головокружение, пьянящий восторг охватил меня с головой. Сердце бешено застучало, а кровь устремилась по венам как полноводные ручьи после ночного ливня.

— … я понимаю, что ожидать от Кая Ксавье большего предложения, нежели одноразовую связь, было наивно, но грязный пол и не снятая одежда… даже с ночными феями клиенты и то более внимательны. А этот букет… это было как издевательство. Ты прислал мускари. — Она вновь закусила губу. — Это мои любимые цветы, не знаю, как ты угадал. Хотя чему я удивляюсь? Эти цветы лишний раз мне напомнили о человеке, который может быть внимательным и довести до вершины блаженства, но при этом не поставить и в грош мои чувства. Очень больно осознавать, что ты никто для мужчины, который подарил тебе первую и лучшую ночь.

— Я… — голос предательски осип, — Джейн, поверь, это не так… Ты для меня много значишь!

Слова смешались в голове, я не знал, что именно надо сказать, но чувствовал, что вот-вот лёд исчезнет из её взгляда. Слова девушки меня окрылили настолько, что я не мог до конца поверить им. Но Джейн говорила правду! Тонкая жилка бешено билась на её шее, частое и поверхностное дыхание выдавало то, как сильно она волнуется, глаза блестели. Такие чувства — смятение, негодование, обиду с ноткой горечи, — не сыграть на публику. «Подарил тебе первую и лучшую ночь…» эхом отдавалось в голове.

— Много значу? А много — это сколько? — с непередаваемым сарказмом переспросила Джейн, возвращая меня на грешную землю. — На временную любовницу хотя бы сойду?

— Что? Да что за глупость… — начал возмущаться я, но вновь был перебит.

— Почему ты тогда за полгода не нашёл ни единой минуты, чтобы поговорить со мной и сказать, что же я для тебя значу?

Потому что никогда и никому не признавался в своих чувствах.

Потому что думал, что ты меня будешь ненавидеть до конца жизни.

Потому что Берни хотел на тебе жениться с самого начала.

Потому что был идиотом.

Я запустил обе руки в волосы. Драный морской бес!

Во рту пересохло, голосовые связки отказывались произвести на свет хоть какой-либо звук. Джейн поняла моё молчание по-своему.

— Что ж, — Джейн сложила руки на груди, — я так и думала. Ты как всегда испугался, Кай. Испугался ответственности. Тебе не нужны серьёзные отношения, тебе вообще никто не нужен, ты привык быть сам по себе. Что ж, я это знала и раньше, просто была настолько наивной, что не хотела этого замечать.

Это я-то трус? Я боюсь ответственности?! Откуда ни возьмись, из глубины души всколыхнулась злость.

— Это не так! — прорычал я, глядя в штормовые глаза. — Не так! Хочешь от меня поступков?! Что ж. Разводись с Берни, я сделаю тебе предложение!

Наверное, не так леди зовут замуж. Встают на одно колено, достают бархатную коробочку с помолвочным кольцом и красивыми стихами просят отдать руку и сердце, рассказывая о своей любви… Но при всех моих чувствах к Джейн она умудрилась меня разозлить. Совершенно невозможная, она за какие-то несколько минут смогла перевернуть весь мой мир с ног на голову. Это было похоже на глупую детскую игру, когда ровесники подначивают забраться на дерево повыше со словами: «да ты наверняка не сможешь, маленький ещё, испугаешься». Леди Паркер-Лэнгфорд будто специально назвала меня трусом, ожидая ответных действий, опровергающих этот неприятный эпитет.

Красивая светлая бровь девушки изящно изогнулась.

— Хорошо придумал, — медленно и чуть насмешливо проговорила она. — Но ты опоздал приблизительно на полгода. Берни всё это время был со мной. Когда я лишилась поддержки семьи Оллроу, он не отказался от своего предложения, не исчез из моей жизни, не отвернулся. Извини, но Берни я не брошу.

— Ты его любишь?

— Он любит меня.

— Ты его любишь?! — Мой голос был похож на недовольный рёв проснувшегося после спячки медведя.

— Люблю, — медленно и по слогам произнесла Джейн, в упор смотря на меня.

— Врёшь.

Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а затем вдали раздался звук стремительных шагов, и через несколько секунд из-за поворота показался Бернард Лэнгфорд. По мере приближения его лицо удивлённо вытягивалось, но на губах появлялась улыбка.

— Кай? Кай! Слава Миродержцу или в твоём случае Дьяволу, ты жив! — Он ускорился, как только понял, что незнакомцем в парадной одежде — действительно его бывший шеф. — Какие отвратительные слухи только не гуляли по городу! Так ты действительно был в кругосветном путешествии? Смотрю, оно положительно сказалось на твоём финансовом положении.

И Берни, не останавливаясь, со всего размаху крепко обнял меня. Мельком я увидел, как потеплел взгляд Джейн. Затем она посмотрела на меня, и это было красноречивее любых слов. «Разве можно не любить такого замечательного и доброго мужчину, как Берни? Посмотри, как искренне радуется он твоему возвращению».

— Я вас оставлю. Пожалуй, король уже заждался моего ответа по поводу голлорийских ковров, — упало в тишине.

Как только дверь за Джейн закрылась, Берни отстранился и посмотрел на меня уже более серьёзно.

— Ей очень сильно досталось за эти полгода, а твоё исчезновение и вовсе подкосило. Мог бы хотя бы магограмму послать, что с тобой всё в порядке, — произнёс он осуждающе.

— Досталось за полгода? — переспросил удивлённо.

— Мог бы газеты родного Лорнака в книгохранилище почитать перед возвращением, раз столько важных дел было. — Берни поджал губы. — Джейн во всеуслышание объявила, что никогда не была родной дочерью четы Оллроу. Помимо того, что Вилмар после этого прилюдно отказался от неё, лишив наследства и дома, в обществе на бедную девушку начались гонения. Кто-то позавидовал, что сиротка так здорово устроилась и жила все эти годы, злые языки начали донимать, писать гадости… Большая часть клиентов отказалась от её услуг. Перед галереей кто-нибудь раз в неделю обязательно выливал ведро помоев, а однажды хулиганы даже разбили витрину и старинный барельеф на ней. Это было ранней весной, когда на улице ещё очень холодно. Всё помещение вымерзло, а Джейн простудилась, — Берни тяжело вздохнул.

Сердце кольнуло острое чувство сожаления, что я не знал о том, как светловласке тяжело жилось эти месяцы.

— Но разве Джейн не переехала жить к тебе? — спросил, чувствуя ком в горле. Мне одновременно и хотелось, и не хотелось услышать ответ на заданный вопрос.

— Нет, — Берни едва заметно усмехнулся. — Ты же знаешь характер Дженни. Она очень правильная и даже несмотря на то, что приёмные родители фактически выгнали её из дома, заявила, что будет жить над галереей до нашей свадьбы.

— До свадьбы? То есть вы ещё не оформили все документы? — эхом отозвался я, чувствуя себя идиотом.

А ведь и верно, на Джейн были надеты перчатки. Обручальное кольцо обычно тонкое и незаметное, надевается под них, а помолвочное — с крупным драгоценным камнем — поверх. Увидев на леди второе из колец и зная, что помолвка состоялась ещё зимой, я почему-то не сомневался, что Джейн уже давно носит фамилию Лэнгфорд или Паркер-Лэнгфорд. Опять же та табличка, которую они с Мэтом меняли… Выходит она просто хотела сменить фамилию «Оллроу» на девичью?

— Не оформили, — вздохнул Берни. — Дженни умеет быть упрямой, как последняя… в общем, неважно. У меня в любом случае есть опыт взаимодействия с упрямыми людьми, я же работал у тебя секретарём. — Бывший помощник едва заметно улыбнулся уголками губ. — Я не настаивал на скорой свадьбе, понимая, что на плечи Дженни и так много всего свалилось. Ещё этот Мэтью… Но теперь, когда ты вернулся, я уверен, что Дженни выдохнет спокойно и даст согласие на шумную свадьбу. Она его не давала в том числе и потому, что переживала, как бы с тобой чего ни случилось. Говорила, что это будет неправильно, если мы будем веселиться, когда тебе плохо… Но, — взгляд бывшего помощника остановился на бриллиантовой булавке, — я рад собственными глазами убедиться, что мы все ошибались.

Пока Берни говорил, я ощущал, как мерзкое чувство расползается где-то в грудной клетке, склизкими щупальцами обволакивая те крохи надежды, что появились у меня после общения с Джейн. А ведь Грейс мне что-то пыталась сказать на «Ласточке»… каким же я был дураком, когда прервал её. С трудом сглотнув ком в горле, уточнил:

— А что там с Мэтью?

Берни как-то смущённо улыбнулся и потянулся рукой, чтобы взъерошить волосы. За годы совместной работы я хорошо изучил своего помощника, и потому знал, что он это делал тогда, когда стремился скрыть своё истинное отношение к ситуации.

— Мэтью хороший мальчишка, и я, безусловно, рад, что Дженни оформила над ним опекунство. Всё-таки иметь даже самого паршивого опекуна, а моя невеста не такая, гораздо лучше, чем отправиться в детский дом в Лорнаке. Однако до тех пор, пока я работал у тебя, Кай, мне казалось, что у нас с Мэтом неплохие отношения. Но с тех пор, как он… в общем, он стал ни с того ни с сего огрызаться, постоянно мешать нам с Джейн проводить время наедине. Иногда мне даже кажется, что он специально получает травму или разбивает какую-нибудь особенно важную статуэтку перед нашим с Дженни свиданием, чтобы ей в последний момент пришлось отказаться и срочно заняться работой. Я понимаю, что всё это подростковое и со временем пройдёт. Возможно, даже Мэт ревнует меня к Джейн, но ведь после того, как мы с ней распишемся, я стану ему фактически отцом.

«Иными словами, этот мелкий засранец делает всё возможное, чтобы затянуть помолвку Джейн и Берни», — мысленно усмехнулся. Мэт всегда был очень наглым и прямолинейным, а ещё крайне целеустремлённым. Даже тогда, когда я запрещал ему что-либо трогать или делать в особняке Ксавье, он выворачивал мои слова наизнанку и ухитрялся всё равно сделать то, что хотелось, а потом представал передо мной со своими милыми рыжими кудряшками и совершенно невинным выражением лица. «Оно само взорвалось, честное слово! Вы сказали не трогать руками, а я руками и не трогал. Вон, перчатки из кожи носорога надел!»

— Наверное, Маркус уже заждался, а если в гостиной ещё и король, то точно следует поторопиться и поздороваться, — произнёс Берни, прищурившись. — И да, мне жаль, Кай, что такое с тобой приключилось.

Вот и всё, что сказал помощник о моём выгорании. Берни всегда был воспитанным малым, а поднимать такую тему в светском обществе было непринято. Для мага потеря и иссушение его резерва приравнивалось к утрате частички души. Прожив полгода обычным человеком, я смело мог сказать, что всё это преувеличение. Многие люди живут в Лорнаке, вообще не имея ни таннита магии. Да, это неудобно, некомфортно, но не смертельно. Обычные люди по сравнению с магами получают заметно меньшие деньги, не могут постоять за себя в уличной потасовке, быстро исцелить раны или болезни, а также выполнить какие-то вещи по быту, но в целом живут. Опять же, если есть финансовая возможность, то всегда можно скопить на необходимый артефакт, обратиться к целителю или любому другому магу за услугой.

Мы вошли в гостиную именно тогда, когда её стены сокрушил очередной взрыв смеха. Причём громче всех смеялся не Бенедикт Третий, отнюдь, а Грейс Проклятый Кинжал. Она запрокинула голову назад и не по-аристократически громко хохотала, а периодически срывалась почти на похрюкивания. М-да… Леди из Грейс — как из меня капитан бригантины. Перевёл взгляд правее. Леди Джейн сдержанно улыбалась и держала руки сцепленными перед собой особым образом. Я догадался, что именно она магией вращала перед королём и воровкой глиняный сосуд с письменами. Маркус стоял поодаль от этой троицы, откровенно скучая, но не имея возможности прервать разговор монарха с дамами.

— А вот и мы, — довольно произнёс Берни. — Ваше Величество, рад видеть вас в хорошем расположении духа. Комиссар Лейк, добрый день.

Джейн аккуратно поставила очередное произведение искусства на стеллаж, а затем шагнула к жениху и взяла его под руку. Она что-то продолжала говорить королю и улыбаться, а он отвечал ей в ответ. Это был обычный светский разговор, но всё, что я видел, это как аккуратные наманикюренные пальчики лежат на сгибе локтя Берни и слегка сминают жёсткую ткань пиджака. Как взволнованно двигается грудная клетка Джейн. Как серо-голубые глаза старательно избегают меня. В голове молоточком стучало раздражающее «люблю» в адрес Берни. Кровь медленно закипала. Психолог что-то сказал, король одобрительно кивнул. Джейн вновь посмотрела на своего жениха и широко ему улыбнулась. Я почувствовал, как внутри все органы опалило едкой горечью. Врунья. Ты не любишь его, иначе бы давно вышла замуж. Ты его не любишь, но ещё сама не понимаешь этого.

— Грейс!

— Что? — Тёмные омуты уставились на меня удивлённо, а левая бровь характерно поплыла вверх, намекая, что я сделал что-то не так.

Кажется, я вновь перебил самого короля. А, да катись всё к морскому бесу…

— Выходи за меня.

— Что?! — Вот теперь уже восковая маска уверенности сменилась лёгким удивлением.

В помещении внезапно повисла абсолютная тишина. Я буквально кожей ощутил, как на мне скрестились четыре взгляда: шокированный — Джейн, добродушный — короля, заинтересованный — Берни и слегка насмешливый — Маркуса. Медленно, памятуя о травме селезёнки, опустился на одно колено, стянул кольцо с руки — тот самый зачарованный на здоровье персть графа Рюкко — на миг зажмурился, чтобы преодолеть нахлынувшее головокружение и торжественно произнёс:

— Выходи за меня замуж.

Грейс в полнейшем изумлении смотрела на меня и на её лице так и проступала надпись: «А не переел ли ты часом морских водорослей, сыщик?» Я взял её за руку и надел кольцо на безымянный палец.

— Кай…

Грейс умудрилась вложить в моё имя всё. И укоризну, зачем я снял с себя жизненно важный артефакт, и объяснение, что нас с ней связывает лишь дело, и страх, что я попробую её подчинить себе, и отказ становиться зависимой от кого-либо. Пожалуй, испуга в расширившихся зрачках было больше всего. Ведь девушка собственной кровью и пóтом выгрызала себе власть в преступном мире и прекрасно знает цену независимости. Я не обманывался: она согласилась мне помогать этой ночью исключительно потому, что это напрямую касалось пожара в верфях. Женские пальцы дрогнули в моей ладони.

— Ты. Выйдешь. За меня. Замуж, — произнёс я сквозь зубы, чувствуя, как нарастает боль в боку.

Идея снять заговорённый перстень уже казалась мне не такой удачной.

— Да, я согласна. — Внезапно девушка расслабилась, страх испарился, а губы растянулись в улыбке. — Милый, это так неожиданно… Можно мы поговорим наедине?

И, не дожидаясь разрешения кого-либо, Грейс практически силой выпихнула меня обратно в коридор. Впрочем, я особенно и не сопротивлялся. Сложно сопротивляться, когда стараешься дышать так, чтобы живот не скручивало спазмами от боли.

И только выходя из помещения, я позволил себе бросить взгляд на Джейн. Светловласка поджала губы и отвернулась. Кончики её пальцев на локте Берни побелели. Сам Лэнгфорд выглядел слегка удивлённым, как, впрочем, и все остальные присутствующие. Я почувствовал, как в грудной клетке тягучей патокой растекается злорадное удовлетворение. Ну что, малышка Дженни, я всё ещё безответственный трус в твоих глазах? Ты так же будешь делать вид, что любишь жениха?

— Что ты делаешь? — зашипела на меня брюнетка потревоженной гадюкой, вытолкнув из гостиной. — Кай, что всё это значит?! Ты чем думал? Какого слизня ты вообще снял с себя этот перстень?!

— Так надо, — коротко ответил, не вдаваясь в подробности. — Для дела.

— Ага, для дела, — сердито фыркнула Грейс. — И зовут это дело леди Джейн Паркер, я права?

— Так ты знала, что она до сих пор не вышла замуж?

— Будто ты меня хотел слушать на «Ласточке»!

И то верно. Сам дурак.

— А что вы обсуждали с королём, пока мы выходили?

— А, это… — Грейс махнула рукой. — Рассказала забавный случай, как досмотрщики в порту пропустили партию ценнейших и древнейших глиняных сосудов, потому что их пометили как «тару», а внутри провезли дешёвый крем от морщин.

— И ты не побоялась, что тебя вычислят?! — искренне поразился. Что-что, а назвать Грейс дурой было точно нельзя. Скорее она напоминала мне очень хитрую пантеру, которая заранее просчитывает все ходы наперёд.

— Нет, — брюнетка усмехнулась, подтверждая мою догадку. — Этим заявлением я поймала сразу несколько крабов. Во-первых, я создала себе историю. Я дочь франконийского купца Руперта Гроччини, и не благодари. Во-вторых, мне было интересно, насколько разросся магический потенциал леди Джейн.

— Разросся магический потенциал? — эхом повторил за временной напарницей и присвистнул. А ведь и правда. Ещё несколько дней назад Джейн на моих глазах поймала падающего с лестницы Мэта у галереи искусств. Раньше она, конечно, могла это сделать, но только с помощью аккумулятора магии, которым служил её золотой браслет. Однако его не было ни тогда, ни сегодня! Я бы наверняка и сам смог бы заметить изменения в резерве Джейн, если бы мог сейчас видеть хотя бы ауры.

— Да, сильно вырос, — подтвердила Грейс мою догадку. — Просто удивилась, а потому попросила снять горшок с верхней полки стеллажа, чтобы якобы его рассмотреть. — Девушка пару секунд помолчала, а затем многозначительно добавила: — Я слышала, что между целителем и его подопечным бывает энергетический обмен, когда они долго воздействуют на магические потоки друг друга. Ну и между супругами тоже с годами может наладиться энергетический обмен, если их магия идеально подходит друг другу…

— Я понял, — оборвал брюнетку.

Да, Джейн отдала всё до капли в камере жандармерии, а затем ещё раз лечила у особняка Ксавье, я же в свою очередь выгорел, спасая её. И то, что в ту ночь леди Паркер, оказывается, вообще не испытывала ни грамма боли, как я думал до сих пор, снова подтверждало то, что наша магия не просто совместима, а способна свободно циркулировать между нашими телами. Такое бывает очень и очень редко… Настолько редко, что браки между такими людьми называют магическими, ведь у обеих половин общий резерв, который может перетекать от одного мага к другому и обратно.

— … и твоё выгорание можно обернуть. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Хватит, Грейс! Я никогда так не поступлю с Джейн. Использовать её, чтобы вернуть магию — низко.

Брюнетка как ни в чём не бывало пожала плечами.

— Ну, дело твоё. Моё дело лишь сообщить, где и что плохо лежит. Что ж, раз моя помощь тебе больше не нужна, раскланиваюсь. У меня ещё и своих дел по горло.

С этими словами брюнетка кокетливо подмигнула, ловко крутанулась на каблуках и поспешила к выходу.

— Эй, а перстень ты мне вернёшь? — крикнул вдогонку, приваливаясь к стене.

— И не надейся, — фыркнула брюнетка, не оборачиваясь. — Это будет компенсацией за моё беспокойство.

Какое-то время я стоял у стены, успокаивая размеренным дыханием внутреннюю травму. Пока кольцо было на мне, оно магически поддерживало меня и служило превосходным обезболивающим средством. Сейчас же перед глазами мелькали серые мушки, я чисто физически не мог отлипнуть от своего места. Мимо прошли слуги с подносами. Судя по всему, король так и не дошёл до завтрака, и заботливый камердинер распорядился накрыть в гостиной. На лицах слуг хотя и мелькнуло лёгкое удивление, но они не задали мне ни единого вопроса и даже не повернули голову в мою сторону. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Как же я устал. Длинный день, потом бессонная ночь и напряжённая игра в покер, ранение, перемещение порталом…

— Ах вот ты где, оказывается, Кай!

Разумеется, передо мной стоял Маркус. Улыбающийся, расслабленный, довольный жизнью толстяк. Так даже и не скажешь, что он занимает пост комиссара жандармерии.

— Что ж, поздравляю. Женитьба — дело хорошее.

Что? Какая женитьба? Ах да, точно… у меня же была помолвка с Грейс. Признаться, я хотел увидеть лишь эмоции на лице Джейн и заставить её взглянуть на меня, и совершенно позабыл, что в помещении присутствовал ещё и подозрительный начальник жандармерии.

— Спасибо.

— Пригласишь на свадьбу? Когда будете праздновать?

Я громко фыркнул.

— Свадьба — это бал лицемеров. Невеста притворяется девственницей, жених — что будет заботиться о ней до конца жизни и никогда не изменять, подруги невесты — что ни в коем случае не завидуют, а остальные гости — что верят в эту чушь. Ну, уж нет, на моей свадьбе никого не будет. Распишемся — и дело с концом.

Лейк хмыкнул.

— То есть ты уже заранее планируешь изменять своей жене? Тебе так нравятся услуги ночных фей?

— Нет, я не планирую ей изменять, — отрицательно покачал головой. — Просто я не считаю, что это надо как-либо отмечать, и делать из оформления документов грандиозное событие. Как жить, пользоваться ночными домами или завести постоянную любовницу — всё это личное дело каждого. Самое важное — быть честным перед самим собой, а что будут думать окружающие — дело десятое.

— Какое интересно заявление от человека, которого называют Королём Лжи, — задумчиво произнёс Маркус, затем покопался в кармане и достал портсигар. В главном отделении жандармерии комиссар Лейк никогда не курил, видимо, потому, что считал, будто это как-то нарушает его тщательно выстроенный образ добродушного толстяка. Но когда мы оставались вдвоём, он время от времени позволял себе эту слабость.

— Будешь?

Я подумал о папиросе и меня тут же затошнило. Нет, пожалуй, с моим ранением этого делать не стоит.

— Нет.

Маркус неторопливо затянулся, выдохнул серое кольцо дыма и произнёс:

— Ты знаешь, я, конечно, подозревал, что ты сможешь собрать такую гигантскую сумму денег, но всё равно пребываю в лёгком недоумении. Кай, поделись, где ты достал пять тысяч фэрнов?

— Где взял, там уже нет, — ответил, слегка усмехнувшись.

Улыбка мгновенно слетела с лица жандарма, он подобрался, словно хищник, а взгляд стал рыскающим. Он буквально впился в меня, пытаясь понять, сколько шутки было в моих словах.

— Я надеюсь, ты понимаешь, Кай, — растянул слова комиссар, — что если мне поступит жалоба о том, что где-то на территории Лорнака этой ночью пропало более пяти тысяч золотом, то ты будешь первым подозреваемым?

— Ты не получишь подобных жалоб, — уверенно произнёс, не отводя глаз. — А если подобный случай будет зафиксирован, то я к нему не имею никакого отношения.

Именно поэтому я переместился даже не в другой город, а в другую страну. Именно поэтому воспользовался единственным доступным мне способом заработать деньги.

Комиссар хмыкнул и вновь затянулся.

— Порой мне кажется, что ты можешь обмануть даже самый современный полиграф.

— Если кажется, Маркус, надо провериться на магическое вмешательство, — ответил своей любимой фразой и широко улыбнулся, не обращая внимания на ноющий бок.

Лейк несколько секунд стоял, переваривая мою дерзость, после чего улыбнулся сам, но это уже больше походило на оскал акулы.

— И, разумеется, ты ни на кого не работал сыщиком. Ведь так? Ты же понимаешь, Кай, что если выяснится, что ты оказывал услуги сыска за деньги, то это станет нарушением закона. Не подскажешь, почему я встретил тебя у верфей?

— Уверяю, я занялся этим делом не из-за денег.

Несколько секунд комиссар Лейк смотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, вру я или нет. Хотя почему словно? Ему действительно это было важно понять.

— Хм-м-м-м, — сказал он после некоторого молчания. — А ты знаешь, мне показалось лицо твоей невесты знакомым. Как думаешь, где я её мог видеть раньше?

На рисунках штатного графиста жандармерии в чёрно-белом варианте полгода назад. Благо, Шейн Теренс оказался тем ещё балбесом и не стал заострять внимание ни на сейфе в моей спальне, ни на Грейс Проклятом Кинжале.

— Нигде.

— Да, ты уверен? — свободной рукой комиссар почесал подбородок, тщетно пытаясь вспомнить.

Надо срочно переводить разговор.

— Пожалуй, я отправлюсь домой. Клаус случайно не здесь? Его услугами можно воспользоваться, раз уж по приказу короля я тебе помогаю в деле о верфях?

— Что? А, да, конечно. Он отвезёт тебя, куда скажешь. А ты что-то побледнел, — Маркус вновь всмотрелся в меня, — и тени под глазами появились. Паршиво выглядишь, Кай.

— Не завидуй, — отмахнулся, — просто бурная ночка выдалась с Грейс. Ты же понимаешь, о чём я?

***

Примечания автора.

1. Прототипом подстолья в Малом дворце стал слон Дали — воплощение мощного и сильного животного на худых и неустойчивых ногах. В своих работах Сальвадор Дали показывал, что всё, что считается надёжным и неизменным, на самом деле является зыбким, как граница реальности и фантазии. В моей книге слон — эвфемизм лжи, ведь ложь поначалу многим тоже кажется продуманной и надёжной.

2. Картина над камином в Малом дворце является отсылкой к древнегреческой легенде о яблоке раздора, подброшенном на стол трёх богинь.

Глава 10. Центральный Банк Лорнака

Весь остаток дня и всю ночь я проспал, так и не раздевшись. Сказалось колоссальное напряжение от игры в покер, шальная пуля, общение с Джейн… Оказывается, когда выгораешь магически, раны заживают отвратительно медленно и очень болезненно. Зато у меня теперь были деньги на целителя, чем я ни преминул воспользоваться, как только проснулся утром следующего дня. Послал сына хозяина гостиницы за ближайшим целителем, дал фэрн сверху за срочный вызов, а сам помылся и переоделся. Того, что целитель потребует зафиксировать травму у жандармов, я в кои-то веки не опасался. Всё-таки за то время, пока кольцо графа Рюкко находилось на моём пальце, оно сняло все внешние признаки проникновения пули. Удивительно, но даже розового шрама не осталось. Я с усмешкой посмотрел на своё тело в зеркале и понял, что в целом мне действительно всё равно: уродством больше, уродством меньше… Какая разница?

Явившийся толстощёкий мужчина с отличительной нашивкой в виде зелёного листа на груди, символизирующего принадлежность к Гильдии Целителей, долго прицыкивал языком, осматривая мой бок. Что-то бормотал, изумлялся, требовал рассказать, как так получилось, что я заработал травму внутренних органов. Пришлось вдохновенно солгать о том, что мой автомёбиус вышел из-под контроля, и край рулевого колеса вошёл ровнёхонько в живот. Конечно, вся эта история была шита белыми нитками, но на удивление целитель покивал, пригладил к камзолу свою куцую серую бородёнку и произнёс:

— Вот вам, господин, снадобье, чтобы побыстрее восстановить силы. Не забывайте принимать три раза в день, а лучше все четыре по одному глотку. Повреждения внутренних органов обширные, пить придётся долго, недели две, если будете лежать, ну а если прыгать — то весь месяц.

— То есть оказывать магическое воздействие на контур вы не собираетесь?

Мужчина поджал тонкие бледные губы и отрицательно качнул головой.

— Нет, вы выжжены дотла. Если примусь лечить вашу травму, то вместо того чтобы её лечить, ваш организм, скорее всего, начнёт тянуть силы из меня для наполнения резерва.

«Иными словами, маг ты слабенький и весьма посредственный, вкладывать свои силы в пустышку боишься. Надо было всё-таки просить мальчишку привести не ближайшего, а кого-то посильнее», — хмыкнул про себя. То, что Маркус не испугался моего положения и всё равно связал меня клятвой в верфях, заиграло новыми красками. Я, конечно, и до этого знал, что он рисковал, но не представлял насколько. Хотя… комиссар Лейк — один из сильнейших магов. Он мог себе позволить такую прихоть.

— А что касается самого моего резерва? Смогу ли когда-нибудь вновь колдовать? Что думаете? — спросил, передавая кошель с золотом и особенно не рассчитывая на ответ.

— Да что-что, — выдохнул маг. — Ваш кокон на решето похож. Конечно, его можно пробовать наполнять чужой магией напрямую или из артефактов, да всё без толку. Утекать будет почти мгновенно. Вы, господин, перенапряглись когда-то, за то и платите. Теперь уже на всю жизнь. Оно того разве стоило?

— Не ваше дело, — ответил раздражённо.

Целитель пожал плечами и стал собирать свой саквояж с фармокотекой, оставив для меня пузырёк с лечебным снадобьем. Уже на самом выходе в дверях он обернулся и внезапно бросил:

— Вы мне хорошим человеком показались, господин Ксавье, поэтому вот вам мой совет. Не живите ложными надеждами на возвращение магии. Да, конечно, в истории бывали случаи, когда выгоревшие маги возвращали себе резерв обратно, но всех их можно пересчитать по пальцам рук. Снадобье, что я дал, поставит вас на ноги за месяц, а при ваших финансовых возможностях, — он чуть крепче сжал кошель, — вы можете устроить себе замечательную жизнь. Всего доброго.

— Всего доброго, — эхом откликнулся, а затем тряхнул головой и сделал глоток из флакона.

Тёплая жидкость негой разлилась по телу, а спустя пару минут значительно притупилась боль в боку. Что ж, отлично, такой вариант лечения хотя и неидеален, но в целом меня тоже устраивает. Несмотря на жару, я схватил плащ и цилиндр и направился к Центральному Банку вместе с зачарованной сумкой, что оставила мне Грейс. Вначале надо было позаботиться о том, чтобы вложить все оставшиеся деньги на счёт, оформить документы у поверенного, оставить заявку на подбор нового особняка. «Чистая аура», конечно, неплохое место, но мне, чтобы собраться с мыслями и тщательно всё обдумать, нужна тишина и прохлада, а не вечная брань за тонкими картонными стенками и тщедушный запотевший кристалл охлаждения. После того, как разберусь со всем, надо будет запросить дела у Маркуса по верфям.

Именно с такими мыслями я не заметил, как добрался до Центрально Банка. Безжалостное солнце припекало, на горизонте не было видно ни единого облака. Какая непривычная погода для Лорнака… Когда уже начнутся дожди?

— Кай!

Я обернулся на звук и не сразу узнал в незнакомце Гарри Хинчина. Сегодня он выглядел совершенно не так, как в тот день, когда мы впервые с ним повстречались. За спиной не маячило два телохранителя, а костюм вместо парадного белого был обыкновенным тёмно-синим. Лишь дубовая трость с серебряным набалдашником да лакированные туфли напомнили мне в незнакомце того самого знаменитого создателя автомёбиусов. Я машинально обернулся, чтобы найти взглядом на площади белого «коня», но его там не было.

— Гарри? Это ты?

— Да-да, сегодня я один, да ещё и пешком, — правильно понял моё безмолвное удивление мужчина. — Как интересно складывается судьба! Совсем недавно мы встречались ровнёхонько на этом же самом месте, только я подавал милостыню, и вот теперь, прошло всего ничего, ты, Кай, выглядишь отлично, а мне, кажется, скоро будет в пору у тебя просить взаймы.

— Неужели твои дела стали так плохи? — изумился я. — Мой совет развестись с женой подорвал репутацию знаменитого изобретателя, и больше никто не хочет покупать твою технику?

— Нет, что ты, — мужчина неожиданно светло улыбнулся, — твой совет пришёлся как нельзя кстати, и я очень тебе благодарен. Оказалось, что Аннэт давно хотела уехать в свою деревню и оставалась здесь жить только из-за меня. Лорнак и светское общество её очень тяготило. Она долгие годы боялась предложить мне развод, потому что думала, что это лишь испортит наши отношения, а самого развода я не дам — как-никак публичная личность. Мы поговорили с ней по душам и быстро пришли к единодушному решению о разводе. Перри и Патрик давно выросли и отнеслись к нашему решению философски. У них вот-вот будут свои семьи, им не до родителей. Что касается Иви, то я чувствую себя самым счастливым мужчиной на свете, ведь я смог сделать ей предложение, на которое она ответила согласием. Так что, Кай, можешь считать, что я у тебя в долгу.

Я отмахнулся.

— Какие долги, Гарри? Ты оплатил мою консультацию сполна. А почему ты сказал, что тебе впору вскоре будет просить взаймы?

— Ах это… я думаю, что это недоразумение, которое мы с Иви скоро исправим. В одной из последних моих моделей перегрелся топливный кристалл и не у кого-нибудь, а у графа Додвэлла, троюрдного кузена нашего замечательного Бенедикта Третьего. Благо, никто не пострадал. На всё моё имущество наложили арест до выяснения обстоятельств, как-никак граф хотя и косвенно, но относится к королевской семье. Мы с Иви сейчас проводим всевозможные испытания и пытаемся понять, как такое в принципе могло произойти. Уверен, как только я докажу, что всё это недоразумение, комиссар Лейк снимет с меня обвинения.

В голове сами собой возникли слова комиссара, которые я слышал совсем недавно: «Повезло, что при перегреве топливных кристаллов никто не пострадал!» Однако как, оказывается, тесен мир.

— Вот как? То есть вы попали в немилость к самому комиссару Лейку?

— Да-а, можно и так сказать. Но я уверен, это временно. — Гарри вновь улыбнулся, и на его лице я не нашёл ни единого признака лжи. Он действительно воспринимал всю ситуацию как временную трудность. — Что ж, рад был с тобой повидаться…

— Гарри?

— Да?

— Тебе же заморозили все-все активы, верно? И банк только что отказал в ссуде?

На лице господина Хинчина мелькнула и пропала лёгкая грусть.

— Верно. — Мужчина серьёзно кивнул.

— Но для испытаний новой модели потребуются средства? — уточнил на всякий случай.

— Тоже истина, — вздохнул мастер. — Я что-нибудь придумаю. Конечно, придётся искать спонсоров и пообещать несколько моделей автомёбиусов собрать в подарок… А может, заработаю на детали на сборке более мелкой магической техники…

— Как насчёт того, чтобы я стал твоим спонсором? — перебил размышления старого знакомого.

— Что? — изумился изобретатель и теперь уже посмотрел на меня по-новому. С лёгким прищуром, по-настоящему оценивая стоимость одежды, и даже кинул взгляд на повозку, которая дожидалась меня.

Я прикинул в уме, сколько у меня осталось денег и сколько могу выделить на эту затею.

— Я могу перевести на твой счёт тысячу фэрнов, если ты пообещаешь, что сделаешь так, чтобы твои автомёбиусы не заводились, если на место фурмана садится пьяный человек, — произнёс медленно, вспоминая испуганную малышку. — Ну, и если встроишь ограничение на скорость в черте города, то я накину ещё двести монет.

— Хм-м-м… Кай, ты меня удивляешь. Обычно в черте города никто не разгоняется, все же понимают, что это опасно, да и горожане могут пожаловаться в жандармерию…

«Только если на цилиндре фурмана или возничего нет золотой ленты», — подумал я, но вслух сказал другое:

— Однако, таковы мои условия. Так ты согласен?

— Конечно, согласен!

Мы пожали друг другу руки, изобретатель несколько раз поблагодарил меня и сообщил, что пришлёт договор моему поверенному. Если меня всё устроит, то можно будет сразу же перевести деньги на счёт. По понятным причинам взять с господина Хинчина магическую клятву я не мог. После общения с создателем автомёбиусов я в приподнятом настроении зашёл в Центральный Банк Лорнака, который встретил меня желанной прохладой и идеальной влажностью.

Просторное помещение, множество охлаждающих кристаллов, мраморные полы в чёрно-белую шахматную сетку, одинаковые столы на металлических подстольях, отгороженные друг от друга магическими перегородками. Пока служащий банка свободен, перегородка прозрачна, словно лёд на Мёртвом океане, но как только клиент подходит к столу, она мутнеет как туман над Лорнаком. Видны лишь приблизительные очертания человека.

За столами сидят мужчины и женщины в совершенно идентичных костюмах: строгих, отутюженных и крайне скучных, — а также магтехнические куклы, на первый взгляд совершенно неотличимые от людей. Механизмов, к слову, было не меньше, а скорее даже больше, чем живых клерков.

Я много раз был в Центральном Банке Лорнака, когда просил отсрочку по выплате за особняк Ксавье. Вместе со смертью отца мне перешли и все его долги. Я не понаслышке знал, насколько строги и беспристрастны служащие Центрального Банка, когда речь идёт о выдаче ссуды или кредите. Они не ведают жалости, не проникаются ситуацией человека, для них важны лишь голые числа. Я подозревал, что для того, чтобы работать в этом заведении, леди и джентльмены проходят особый вступительный тест на бездушность, потому что не раз обращал внимание, что даже мимика у служащих банка куда менее выраженная, чем у остальных горожан Лорнака. Кстати, до служащих-людей допускались лишь избранные клиенты банка, большинство же посетителей обслуживали куклы, наученные проверять документы, ауру и давать одни и те же ответы. Как правило, тот, кто хотел взять ссуду у банка, должен был общаться именно с механизмами.

Однако сегодня я пришёл не ради того, чтобы просить у Центрального Банка деньги в долг. Сегодня я пришёл, чтобы открыть счёт и отдать их на хранение, а потому бодрым шагом направился к столу, за которым со скучающим видом сидела женщина неопределённых лет. Её невзрачные мышино-серые волосы были зачёсаны в гладкий пучок, на лице ни грамма косметики, а черты настолько мелкие и незапоминающиеся, что я заподозрил иллюзорные чары. Собственно, а почему бы и нет? Наверняка банк перестраховывается и специально делает людей похожими на кукол, чтобы в обычной жизни служащего никто не узнал. Более того, из своих источников мне было достоверно известно, что этим людям запрещалось сообщать, где они работают, под страхом санкций магического договора.

— Добрый день, господин Кай Ксавье, — произнесла леди. Как она ни хотела показать бесстрастность, нотки презрения всё равно прозвучали в её голосе. — Я вас внимательно слушаю.

Ах да, у них тут всё помещение в артефактах. Разумеется, они уже считали мою ауру, выяснили состояние резерва и сделали соответствующие выводы. Не удивлюсь, если они уже успели отослать запрос по магограмме в Гильдию Сыщиков и жандармерию одновременно.

— Я хочу положить деньги на свой счёт. Это возможно?

— Да, разумеется. — Женщина кивнула и тут же приглашающим жестом указала на обитый бархатом поддон, вмонтированный в столешницу, куда я должен был положить монеты, драгоценности или чеки. Даже несмотря на то, что я не потрудился поздороваться, ноты презрения из голоса бесследно исчезли. — В какой валюте будете пополнять счёт? Мне необходимо настроить амулет на проверку подлинности.

Деньги — единственное, что интересует банкиров. И Центральный Банк никогда не интересовал такой низменный вопрос, как «откуда они взялись». Я бросил на поддон сумку Грейс, плюхнулся в кресло для посетителей и небрежно обронил:

— Здесь должно быть восемь тысяч семьсот фэрнов. Я хотел бы сразу отложить часть суммы на покупку жилья, а также перевести тысячу фэрнов на счёт Гарри Хинчина, как только…

— Простите, господин Ксавье, но вы ошиблись. Здесь восемь тысяч двести фэрнов золотом, предмет, зачарованный на поднятие тяжестей, который оценивается в двадцать два фэрна, и записка, — леди аккуратно вынула всё содержимое сумки и продемонстрировала мне. — Бумага в записке обыкновенная, ценности не несёт.

— Что?! Дайте сюда!

Выхватил записку, хотя и так уже догадывался об её содержимом.

«Наверное, здесь должно быть объяснение, почему я украла у тебя ещё пятьсот фэрнов. Но его не будет. Мне просто так захотелось»

Возмущённо фыркнул. Вот же бессовестная воровка! Бриллиантового колье и зачарованного перстня ей оказалось мало!

— Итак, господин Ксавье? Ещё пятьсот фэрнов будут?

— Нет.

— Если их украли, я могу вызвать сотрудника жандармерии, — сообщила заученную фразу леди в строгом костюме.

— Нет, их взяла моя невеста. Ничего страшного. Оформляйте то, что есть. Сумку я забираю с собой.

— Хорошо, — послушно произнесла служащая и методично стала собирать тонкими узловатыми пальцами золотые монеты в одинаковые стопки. При этом каждую монету она дополнительно взвешивала на специальных весах. — Скажите, а вашей невесте доступ к счёту предоставить?

— Что? Ни в коем случае!

Что-то мне подсказывало, что если Грейс дать волю, то через некоторое время я вновь окажусь нищим. Это хуже, чем пустить нежить в огород.

Я бы смело мог назвать этот час самым скучным и бестолковым в своей жизни, если бы откинувшись на спинку кресла, в какой-то момент не заметил краем глаза до боли знакомую фигуру в бежевом платье. Сейчас Джейн выглядела совсем как тогда, когда помогала Мэтью снимать вывеску с галереи: мягкие тряпичные туфли на плоской подошве, обыкновенное повседневное платье без изысков, а волосы цвета белого золота заплетены в простые косы. Не замечая меня за перегородкой, которая поменяла цвет и стала из прозрачной мутно-янтарной, леди Джейн Паркер стремительно прошла за соседний стол.

— Добрый день, леди Джейн Паркер. Я внимательно вас слушаю, — дежурной фразой ответила ей кукла.

Странно, я думал, что невеста единственного наследника рода Лэнгфорд должна здесь быть на хорошем счету, и к ней как минимум должен был выйти человек.

— Здравствуйте. — Судя по голосу, Джейн очень волновалась и торопилась одновременно. — Я хотела бы взять небольшую сумму в долг…

— Не положено, — бессердечно перебил магический механизм.

— … до ближайшей получки, — выдохнула девушка.

— Не положено.

Сквозь мутное стекло я не мог разобрать выражения лица Джейн, но отчётливо видел, как она всплеснула руками и заломила запястья.

— Я же приносила документы! Мне в конце месяца должны выплатить полное жалование! Возможно, вы дадите мне фэрны под залог моей галереи искусств?

Светловласка старалась говорить чётко и держать себя в руках, но я был готов поспорить на всё что угодно, что Джейн находилась на грани отчаяния.

— Не положено, — в третий раз проговорило чудо маготехники.

— Послушайте… я могу поговорить с кем-нибудь другим? С человеком?

На миг железка задумалась, а затем выдала:

— На данный момент все люди общаются с более ценными клиентами нашего банка. Но даже если кто-то из них освободится, они вам ответят то же, что и я. Вы уже несколько раз нарушали сроки выплат, мы больше не можем вам доверять.

Нарушали сроки выплат? Что это значит? Берни упомянул, что дела галереи искусств стали хуже после того, как вся правда выплыла наружу, но не настолько же?!

Светловласка шмыгнула носом, торопливо встала, оправила платье и, сухо попрощавшись, таким же быстрым шагом направилась к выходу. Я мгновенно вскочил со своего кресла и направился за Джейн.

— Господин Ксавье, вы ещё не выбрали способ хранения своих финансов… — окрикнула меня служащая.

— К бесам. Любой, какой захотите, — раздражённо ответил, не оборачиваясь, и бросился за Джейн.

Поймать беглянку получилось лишь на ступенях Центрального Банка. Словно почувствовав, что за ней кто-то гонится, она ещё сильнее ускорилась. Я схватил Джейн за локоть и резко развернул к себе. Припухшие веки, подрагивающие губы, влажные ресницы, расфокусированный взгляд. На лбу глубокая горизонтальная морщина, свидетельствующая о том, что девушка находится в собственных мыслях.

— Джейн!

— Простите, господин, если я вас задела, — почти не глядя, произнесла леди Паркер, и лишь когда я сжал пальцы на локте сильнее, заставляя посмотреть на меня, воскликнула: — Кай?! Что ты здесь делаешь?

Насмешливо изогнул бровь. Что я здесь делаю? Нет уж, дорогая, расскажи мне, что ты здесь делаешь.

— Ах да… Она окинула мою одежду беглым взглядом. Я же забыла, с тех пор как вернулся в Лорнак, ты разбогател. Наверное, искал, как выгоднее вложить деньги?

Как бы не старалась девушка выглядеть спокойной, в её словах сквозили горечь и презрение.

— Наверное, — это отозвался я, вглядываясь в серо-голубые глаза, полные грусти и печали. — Вопрос, что делала в банке ты, Джейн? Зачем просила ссуду? Неужели жалование на должности королевского искусствоведа настолько низко?

Неожиданно в штормовых радужках проскочила яркая молния.

— Какое тебе дело, Кай, до меня? У тебя теперь есть невеста, вот её и расспрашивай, куда она тратит деньги!

Светловласка с недюжинной ловкостью выдернула локоть из захвата и, не рассчитав силу, опасно покачнулась на короткой ступеньке. Действуя машинально, я распахнул руки и мгновенно прижал леди Паркер к себе. В нос ударил восхитительный аромат сандала. Дьявол! Как же я соскучился по этому запаху! Как же я соскучился по этой солнечной колайри! Я прижал девушку к себе ещё крепче, непроизвольно утыкаясь носом в её макушку. Несколько секунд Джейн пойманной птицей билась в моих объятьях, а затем просто опустила руки и замерла.

— Кай, это всё неправильно. Ты сделал предложение другой девушке, — услышал я её сдавленный голос где-то у себя в подмышке. — Она тебя любит и будет страдать.

— Да не любит она меня, — фыркнул в ответ. — Мои деньги и драгоценности — очень даже. Но я вообще сомневаюсь, что Грейс способна полюбить хоть кого-то. Я просто надел на неё свой перстень, потому что хотел вывести тебя на эмоции. Ты меня разозлила там в коридоре… Прости меня. Я поступил, как последний идиот.

— Что?! — Джейн подняла свою очаровательную головку и посмотрела на меня блестящими глазами. — Это всё было шуткой? Не по-настоящему?!

Огромные тёмно-бирюзовые глаза широко распахнулись и смотрели на меня с неподдельным изумлением. Маленький вздёрнутый носик слегка нахмурился, горизонтальная складка, что венчала лоб ещё минуту назад, исчезла, а рот слегка приоткрылся. Джейн выглядела шокированной. Настолько чистая и честная, она даже представить себе не могла, что я так подло с ней обошёлся, пытаясь вызвать её ревность и доказать, что в сердце этой маленькой колайри живёт не Берни, а совершенно другой мужчина. Наверное, я должен был испытывать стыд за свой поступок, но вместо этого я смотрел на обветренные и обкусанные губы Джейн и думал лишь о том, как сильно хочу их смять. Удар сердца — и я воплотил свою мечту в реальность.

Соприкосновение с её губами вышибло из меня воздух и мысли. Мой язык скользнул в её рот, я почувствовал одурманивающий вкус кошачьей мяты, смешанный с солёными слезами. Внезапно это возбудило сильнее, чем порочные поцелуи ночных фей. Рука сама собой надавила на затылок Джейн, зарываясь в жидкое белое золото и привлекая её ещё ближе, а язык продолжил свой путь ещё глубже. Я почувствовал себя проклятым морским бесом, что пьёт свою жертву, присасываясь к ней и не отпуская, пока не выцедит всё до последней капли. Но я просто физически не мог её отпустить. Где-то в районе груди зажглось адово пламя и сладким ядом растеклось по венам и капиллярам. Я сжимал хрупкое тело Джейн, совершенно не соизмеряя силы. Такая правильная, такая чистая, такая беззащитная, такая солнечная даже тогда, когда злится или пытается что-то доказать. Такая… родная. Сейчас я проклинал себя за то, что оставил её и Мэта; за то, что не стал бороться, узнав, что она согласилась на предложение Берни; за то, что не был с ней ежесекундно все эти полгода.

Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Джейн резко заколотила по мне кулачками, пытаясь отстраниться, а я ещё крепче её сжал, уже неистово впиваясь в её рот и клеймя. В ответ она укусила меня. Укусила! Меня! От неожиданности я разжал руки, а Джейн, словно испугавшись своих действий, отпрянула, приложив пальцы к опухшим губам. Несколько секунд девушка потрясённо на меня смотрела, её грудная клетка вздымалась по-птичьи часто, а затем она развернулась и, не говоря ни слова, бросилась бежать вниз по ступенькам.

Я почувствовал, как сердце наполняет горькая досада и на себя, и на упрямую леди Паркер.

— Ты его не любишь, Дженни! Иначе бы не ответила на мой поцелуй! И мы оба это прекрасно знаем, — крикнул я вдогонку, но девушка даже не обернулась.

Шустрой птичкой леди Паркер упорхнула с мраморной лестницы Центрального Банка Лорнака. Я со всей силы ударил кулаком по массивным перилам. Браво, Ксавье, просто браво! Всю жизнь женщины на меня вешались пачками так, что я никогда даже не пытался им угодить или хоть как-то понравиться. Лживые клиентки, расчётливые ночные феи… И вот появилась та, с кем впервые хочется быть внимательным, но всеми своими действиями вместо того, чтобы понравиться ей, я лишь отталкиваю от себя.

Я прикрыл веки, чтобы восстановить дыхание, а когда открыл их, на миг увидел магическую изнанку Лорнака. Яркие салатовые коконы спешащих по площади горожан, сиреневые выхлопы топливных кристаллов, встроенных в автомёбиусы, разноцветные всплески защитных, сигнальных и охлаждающих чар от открытых дверей многочисленных лавок. Но миг прошёл — и всё погрузилось в обычные краски. Я потёр грудную клетку, впервые отчётливо чувствуя себя ущербным из-за выгорания резерва. Что ж, спасибо, Джейн, за то, что напомнила мне, каково это — быть магом.

Разумеется, после всего увиденного и услышанного я не мог проигнорировать финансовое положение Джейн. Вернулся обратно в банк и попытался выяснить, как много денег просила леди Паркер. Но ни бездушная кукла, ни служащая, что приняла у меня фэрны на хранение не дали мне чёткого ответа. «Не положено», «не имеем права разглашать конфиденциальные данные», «дела других клиентов вас не касаются» и прочее, и прочее. Пришлось, скрипнув зубами, уйти ни с чем.

Глава 11. Поместье Лэнгфордов

— Это точно все документы? А то, боюсь, папка тонковата. Может, твои ребята всё же что-то упустили? — с насмешкой спросил я, оглядывая четырёхфутовую стопку бумаг.

В голове пронеслась мысль о том, что я удачно прихватил с собой зачарованную сумку Грейс. Унести такую кипу бумаг без магии было бы затруднительно. Комиссар Лейк выдал мне всё, что смогли найти жандармы касательно пожара в верфях.

— Смотрю, выгорание тебя ничему не научило, — отозвался Маркус. Сейчас мы были наедине в его кабинете, и он позволил себе отбросить в сторону маску добродушного толстяка. — Всё так же ёрничаешь и задираешь всех, кого не попадя.

— А кто сказал, что мне нравилось быть магом? — как можно беззаботнее отозвался я. — По-моему, в моём нынешнем положении теперь одни только плюсы: налог на доход пониженный, и к гражданам Лорнака я стал ближе. Опять же, если король, — я выделил это слово интонацией, показывая, что считаю короля выше комиссара, — разрешит, то после этого дела мне вернут лицензию на сыскную деятельность. Как известно, у обычных сыщиков клиентура значительно шире, чем у магически одарённых. Простой люд любит понимать, что происходит, да и аристократам зачастую приятнее общаться с неодарёнными. Уж кто-кто, а они знают, что такое магическая клятва, и как её невыполнение может отразиться на человеке впоследствии.

Складывая документы в зачарованную сумку, я всё-таки не удержался и скосил глаза на комиссара. По лицу Маркуса пробежала тень неудовольствия. Шпилька о том, что он рассчитывал получить меня в условное рабство после невыполнения клятвы в верфях, достигла своей цели. Комиссар Лейк нахмурился и посмотрел на меня внимательно.

— Так-с, это всё, да? — Я засунул руки в карманы пальто и, нащупав там флакончик целителя, откупорил крышку зубами и сделал глоток прямо из горла. Бок всё ещё неприятно покалывало, и при резких поворотах туловища я с трудом удерживался, чтобы не морщиться от боли.

— Я готов поклясться своим значком жандарма, Ксавье, ты сейчас мне соврал, — произнёс комиссар, наблюдая, как я пью лекарство. Впрочем, жидкость имела благородный медово-янтарный оттенок и вполне могла сойти за выдержанный виски. Мало ли что я предпочитаю пить среди бела дня? — Со мной шутки плохи, когда ты уже это поймёшь? Я проверил все вчерашние доклады дежурных Лорнака. Никто не заявлял об ограблении или исчезновении пяти тысяч фэрнов. Единственное твоё имущество — особняк на Большой Аметистовой — уже полгода как конфисковано и перепродано на аукционе недвижимости. — Маркус прищурил глаза. — Откуда ты достал деньги, Кай?

— Так я уже говорил, — широко улыбнулся, когда в душе не испытывал и толики веселья, — где взял, там уже нет.

В тишине я подхватил сумку и направился к выходу из кабинета шефа жандармерии.

— Ты прихрамываешь на левую ногу, — донеслось мне в спину. — И не думай, Кай, что от меня так легко отделаться. Я обязательно выясню, у кого ты украл пять тысяч фэрнов.

На секунду я замер, а затем развернулся и, подмигнув, ответил:

— Твоя беда, Маркус, что ты мыслишь очень узко. С чего ты взял, что я смог достать всего лишь пять тысяч фэрнов?

Наслаждаясь тем, как вытянулось лицо комиссара Лейка, я бодрым шагом вышел на улицу, поймал первую попавшуюся повозку и направился в гостиницу. Необходимо было перепроверить всё то, что мне дал комиссар.

***

Остаток дня пролетел незаметно, впрочем, как и ночь, и следующий день. Я в прямом и переносном смысле слова закопался в бумагах, которые мне выдал комиссар Лейк. Сейчас как никогда я жалел о том, что у меня нет помощника. Прочесть столько информации и уложить её в голове было крайне сложно. В первые часы работы мне показалось, что Маркус решил поиздеваться надо мной, просто передав мне всё, что касалось верфей. Но чем дольше я изучал ту или иную бумагу, тем больше находил различных зацепок.

Корабль некого господина Маретти вошёл в верфи идеально за три дня до пожара, и, судя по наспех заполненным формулярам, изъятым из центрального порта Лорнака, и копиям магограмм соседнего морского города Тренстона, имел преинтереснейшую историю. Буквально месяц назад судно являлось бригантиной и имело название «Разящий», а в судоремонтной мастерской оно неожиданно стало бригом «Спасающий». Я усмехнулся, глядя на бумаги. Похоже, кто-то из конкурентов Грейс всё же нашёл способ отжать и легализовать чужой корабль. Впрочем, это слишком мелко, чтобы поджигать все верфи, да и бессмысленно, ведь судно тоже пострадало.

Три дня я безвылазно сидел в своём номере, перебирал бумаги, сопоставлял факты, анализировал. Когда мозг переставал соображать, мысли начинали путаться, а в глазах плыло, делал короткий перерыв на сон, а затем вновь садился за чтение многочисленных документов. К сожалению, у меня не было целого штата подчинённых, как у Маркуса, а может, оно и к лучшему. Мне было бы сложно сформулировать словами, что именно я ищу.

Из бумаг, переданных Маркусом, я смог разобраться лишь в части махинаций, но и этого мне хватило, чтобы к концу третьих суток добровольного затворничества понять: мелко. Это не те преступления, из-за которых идут на взрыв единственных верфей в столице королевства. С каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой во мне крепла уверенность, что разгадка кроется совершенно в другом месте. Неужели Маркус дал мне все эти бумаги, чтобы я и сам почувствовал, что всё пустое? Что королевский корабль может быть единственной причиной, по которой неизвестный злоумышленник рискнул устроить пожар? Или всё-таки это был несчастный случай, глупое стечение обстоятельств: настойка трилистника, драконье стекло и стабилизирующие артефакты? Если последнее, то можно смело откладывать бумаги в сторону и выдыхать. Вот только почему, чем больше проходит времени, тем чётче подсказывает интуиция, что вот-вот случится что-то непоправимое?

Я устало потёр глаза и глотнул снадобье из флакона. Какое к тёмным бесам непоправимое? Уже четыре месяца прошло с момента пожара в верфях. Всё, что могло случиться, — давно случилось. Что-то нервы в последнее время сильно шалят. И всё-таки осталось перепроверить последнюю и единственную зацепку — королевский корабль. Недолго думая, начеркал пару строк для Маркуса с просьбой организовать встречу с принцем. С королём я уже знаком, но принц, который должен был отбыть во Франконию, и так и не отплыл, может пролить хоть какой-то свет на происходящее. Вызвал сына хозяина и передал ему записку с наказом как можно скорее отнести записку в жандармерию. Мальчишка боязливо поклонился и с ужасом уставился на моё неумытое лицо и нерасчёсанные патлы. Заикаясь, несколько раз переспросил, кому именно требуется передать записку, грязными от жира пальцами схватил бумагу и опрометью бросился из моей комнаты. Я с лёгким сожалением проводил его взглядом. Всё-таки хорошо было с Мэтью. В отличие от этого мальчишки он никогда не проявлял ко мне настоящего страха, всегда понимал с полуслова, ему не требовалось всё разжёвывать по десять раз. Порой я даже поражался тому, как быстро он всё схватывает на лету, и подшучивал, что не за горами тот день, когда он заменит мне старину Берни. Берни… От имени помощника внутри что-то царапнуло. Надо всё-таки с ним поговорить.

С не покидающим меня ощущением, что время утекает сквозь пальцы, я быстро оделся, поймал повозку и крикнул возничему адрес поместья Лэнгфордов. Всё-таки не удержался и попросил сделать небольшой крюк, чтобы проехать под окнами галереи искусств. Возничий поворчал какое-то время для приличия, но как только получил монету сверху, тут же замолчал и занялся делом.

Ещё издалека я увидел новую, сияющую на солнце надпись «Галерея искусств леди Паркер». В груди разлилось тепло. Как-то до сих пор я не мог поверить в то, что леди Джейн так и не вышла замуж за Берни. Хотя теперь, конечно, когда я знал, как она ко всему относилась, меня бы не остановило даже её замужество. Только не сейчас. Только не после слов: «Я никогда не испытывала ничего подобного, и не уверена, что испытаю. Ты замечательно смог показать, каково это — быть с тобой!»

Повозка скрипнула, и я поднял взгляд на огромные окна галереи. Внутри ярко светили газовые светильники, всё так же на своих местах знакомые экспонаты. Джейн, активно жестикулируя, что-то рассказывала мужчине в дорогом льняном костюме тёмно-коричневого цвета, лакированных туфлях и цилиндре цвета шоколада. Прошла секунда, другая, и будто почувствовав, что на него смотрят, джентльмен поднял голову и, не мигая, уставился на меня. Я мысленно отметил что-то смутно знакомое в его лице. То ли овал, то ли форму носа, то ли жёсткую линию губ и характерно выпирающий подбородок. Какой-то бесконечный миг незнакомец смотрел на меня через стекло галереи. Я видел, как Джейн, заметив, что собеседник не обращает на неё внимания, начала машинально поднимать взгляд. Ещё один удар сердца — и за мгновение, как леди Паркер увидела меня, повозка пронеслась вперёд ещё на несколько футов. Я откинулся на сиденье, мысленно проклиная себя за свою слабость. Хорошо, что она всё-таки не успела меня рассмотреть. Вряд ли клиент станет описывать ей мою внешность, а с Дженни станется ещё и решить, что я за ней устроил слежку.

Всё ещё ругая себя за дурацкое желание хотя бы издали увидеть светловласку, я велел кучеру как можно быстрее доставить меня в поместье Лэнгфордов. К счастью, возница попался понятливый и ускорился настолько, насколько позволяла его ржавая колымага.

Дворецкий Коллен встретил меня с неприкрытой неприязнью. Меня в целом не особо любили в этом доме хотя бы потому, что, по мнению старших Лэнгфордов, я испортил жизнь их сыну, заставив бросить учёбу. Высокий худощавый слуга брезгливо поджал губы и, не здороваясь, бросил:

— Проходите в персиковую гостиную. Я сейчас позову господина Бернарда.

Я размашисто хлопнул дворецкого по плечу:

— Спасибо, дружище. Ты, как и раньше, превосходно читаешь чужие мысли. Я подожду твоего хозяина.

Мужчина скривился, будто его заставили выпить неразбавленную настойку лимонника без сахара. Он демонстративно сбросил мою ладонь и, торжественно задрав подбородок, произнёс:

— Я не читаю чужие мысли и вообще не являюсь магом, вам это известно, как никому другому. Моя работа — служить дому Лэнгфордов, и я её делаю прекрасно. Только и всего.

Я мысленно хмыкнул. М-да-а, кто-кто, а этот дворецкий от ложной скромности точно не умрёт. Пока проходил в персиковую гостиную, морской бес дёрнул заглянуть в голубую, ведь раньше всех гостей принимали именно там. Штормовой беспредел! Да тут как-никак побывал смерч или заражённая бешенством нежить… Движимый любопытством, заглянул ещё в пару комнат. К моменту, когда я расположился на диване в единственной убранной комнате, в голове царил сумбурный беспорядок. Примерно такой же, как в остальных комнатах поместья.

— Берни, что здесь произошло… — начал я, но осёкся, увидев густой тёмно-фиолетовый фингал под заплывшим глазом бывшего помощника.

— Не притворяйся, Кай, ты и так всё прекрасно знаешь. Твои дружки приходили. — Берни стоял в дверном проёме и перекатывался с носков на пятки, оставив руки в карманах брюк. Впервые в жизни мой воспитанный бывший помощник проигнорировал приветствие. — Я специально оставил всю эту красоту на лице, хотел посмотреть на твою реакцию. Надеялся, что хотя бы раз в жизни ты отбросишь в сторону свой инфантилизм и раскаешься в содеянном.

— Что? Какие дружки? — Я всё ещё чувствовал себя сбитым с толку. — Погром в поместье тоже устроили они?

Берни фыркнул, неторопливо подошёл к столику с напитками и плеснул себе виски. В кои-то веки он решил выпить в разгар рабочего дня. Но я его не остановил. Лишь машинально достал из кармана пальто свой пузырёк со снадобьем и глотнул из него. Тёплая жидкость мгновенно пронеслась по телу, боль в боку стала менее ощутимой, а в голове чуть-чуть прояснилось. Ну, или мне так показалось.

— Накаченный шкаф с бицухой размером с моё бедро, высокий блондинистый тип с арбалетом и несовершеннолетний мальчик. Плюс-минус ровесник Мэта. Знакомые ребята? — спросил Берни, отпивая тёмную жидкость.

Заторможено кивнул.

— Череп, Эльф и Мелкий… Когда они были?

Берни неожиданно поперхнулся и закашлялся, зло рассмеявшись.

— Ну вот, а говорил, что ничего не знаешь. Твои друзья, — бывший помощник сделал ударение на этом слове, — просили передать тебе, что ты нарушил договорённость. И были они здесь три дня назад.

Три дня назад я был с Грейс в Малом дворце и сделал ей предложение. Надел зачарованный на здоровье и долголетие перстень на безымянный палец правой руки. Она так и ушла из дворца с ним. Громко застонал, понимая, что наделал. А ведь среди ночи в подворотне я представился Бернардом Лэнгфордом, даже не восприняв эту троицу всерьёз. Просто хотел избавиться от их общества побыстрее… Правда по моей задумке, даже если они нашли бы Берни, должны были понять, что он — не я. Не та внешность, не тот уровень магии… Похоже, моя выходка с предложением руки и сердца королеве воров вывела троицу из себя.

— Вот же смрадная гниль! Берни, поверь, я не хотел!

— Вижу, что ты вспомнил, — сказал бывший напарник и сложил руки на груди. — Для проницательного и остроумного человека, Кай, ты поступил слишком недальновидно, назвавшись моим именем. Ни за что не поверю, что ты сделал это не специально.

Прямо на моих глазах Берни подошёл к зеркалу и особым образом сложил пальцы. Я догадался, что он магичит. Целительская магия всегда считалась самой тонкой и незаметной, а сейчас увидеть её нити я даже не надеялся. Спустя несколько секунд лицо блондина приобрело полностью здоровый вид. Тёмно-фиолетовое пятно рассосалось, отёк спал с века, глаз принял естественную форму. Занятно, раньше Берни так делать не умел.

— Начальный курс целительских чар входит в программу психологов, — прокомментировал он. — Я восстановился в университете.

— Почему ты не сказал мне сразу, а ждал целых три дня? — заторможено уточнил.

— Может, потому что ты так до сих пор и не прислал мне адрес, где остановился? — внезапно взорвался Берни. — Может, потому что ты так привык, что тебя считают гением, что решил больше не снисходить до простых смертных? Может, потому что тебе богатство ударило в голову?

Если бы ты только знал, что все шесть месяцев я мечтал о нормальном матрасе и горячем супе. Деньги — всего лишь инструмент, который делает жизнь комфортнее.

— Да причём тут это?

— Да при том, что ты ведёшь себя, как ребёнок, Кай! Тебе тридцать пять лет, а ты до сих пор не утруждаешь себя думать о последствиях! Ты сделал предложение какой-то девушке, пообещав её парню, что не будешь даже дышать в её сторону. И кому всё досталось? Разумеется, мне!

— Берни, послушай…

— Нет, это ты меня послушай! — Впервые в моей жизни бывший помощник набрал полные лёгкие воздуха и уже практически кричал на меня. — Ты уже бы определился, наконец, с дамой сердца. Мне надоело расхлебывать твои проблемы! За те полгода, что тебя не было в моей жизни, я вдруг понял, что все проблемы, которые у меня были, возникали исключительно из-за тебя. Последние годы я просыпался в грязной канаве с крысами на голове; я среди ночи нёсся через весь город, седея от магограммы «приезжай быстрее, это вопрос жизни или смерти», а выяснялось, что ты просто поспорил с какими-то матросами, что следующим в заведение зайдёт обязательно клиент мужского пола без цилиндра на голове и закажет двойную порцию эля; я переодевался в женское платье; я… Кай, даже не сосчитать, сколько раз я оказывался в самых глупых ситуациях и всё из-за тебя! Мне надоело!

Ещё полгода назад я бы обрадовался, если бы Берни так себя повёл. Я давно хотел, чтобы он перестал краснеть и бледнеть, как мальчишка, чтобы самостоятельно стал принимать собственные взвешенные решения, чтобы перестал зависеть от меня. Но именно сейчас его слова почему-то острым лезвием прошлись по чему-то мягкому, оставляя глубокие кровоточащие раны. И как объяснить, что я скинул его в канаву и наложил замораживающие чары, чтобы преследователи его не заметили? Как донести, что не явись он тогда в таверну среди ночи, одну маленькую и юную подавальщицу уже бы изнасиловали семь раз? Я всего лишь перевёл внимание пьяных и агрессивных матросов на себя, сделав вид, будто обладаю даром предвидения, а затем навешал им водорослей на уши, что клад, который они ищут, находится на далёких островах… Да, я много раз использовал Берни втёмную, но никогда не делал это просто так, чтобы втоптать в грязь его самооценку. Похоже, эти полгода, проведённые порознь, действительно положительно сказались на моём помощнике. Теперь он готов отстаивать своё мнение, бороться, требовать объяснений. Вот только момент как нельзя неудачный.

— … и хватит уже отбивать чужих невест. — Последняя фраза внезапно вывела меня из состояния оцепенения.

— Что?

— Что слышал. — Лицо Берни перекосило, левый уголок губ поплыл вниз, а правый, наоборот, задрался наверх. — Я не идиот и не слепец! Я с самого начала сказал тебе, Кай, что испытываю чувства к леди Паркер и настроен более чем серьёзно. Ты посмеялся надо мной, а потом сам стал с ней флиртовать…

Я протестующе встрепенулся, но Берни резко поднял ладонь, показывая, чтобы я его не перебивал.

— Похищение со свидания, её платье в твоей спальне… Я видел, что ты в привычной для себя манере просто по ходу дела очаровываешь клиентку. Тебе, видимо, захотелось развлечься или сэкономить на услугах ночных фэй! — Берни сжал кулаки. — Я просил тебя не ломать ей жизнь, не играть с ней как с куклой! Дженни понравилась мне с самой первой нашей встречи. Это было единственной моей просьбой, и ты сказал, что исполнишь её. Я наивно считал тебя если не другом, то человеком слова. Но ты соврал даже в этом!

Язык внезапно присох к нёбу. Если даже бывший помощник считает, что я «играл» с Джейн, то боюсь подумать, что сама леди Паркер всё это время думала обо мне. А ведь была ещё ночь в галерее искусств. В груди всё заледенело.

— Ты должен кое-что знать…

— Что ты трахнул её как последний ублюдок, а затем смылся из её жизни?! Кай, я всегда знал, что ты наглый эксцентричный тип, считающий, что для достижения цели хороши любые методы. Но в этот раз ты поступил как кусок навоза!

Это было оглушительно громко, жёстко и совершенно несвойственно манере моего некогда скромного и воспитанного секретаря. Глаза Берни покраснели, я отчётливо видел лопнувшие от крови капилляры. Пальцы молодого мужчины подрагивали, то и дело сжимаясь и разжимаясь. Я нутром чувствовал, что будь у меня сейчас магия, Бернард не сдержался бы и швырнул в меня фаер. Его как всегда останавливало лишь благородство: он прекрасно понимал, что с выжженным резервом я не смогу построить защитный щит.

— Она рассказала мне обо всём. Да и я не такой дурак, чтобы понять от кого пришёл букет с голубыми мускари, и почему Джейн унесла его в свою спальню. Ты трус, Кай, признай это уже, наконец, и проваливай.

Я сглотнул ставшую вязкой и отвратительно прогорклой от принятого снадобья слюну.

— Нет, — качнул головой, — теперь я не отступлюсь.

Берни внезапно рассмеялся низким надсадным смехом.

— Разумеется, не отступишься, ты же ещё не всю жизнь испоганил мне и Джейн. Кай, если в тебе есть хоть капля благородства, уйди с дороги. Просто постой в стороне.

— Нет, Джейн будет со мной. И чем раньше ты её отпустишь, тем легче тебе будет самому. Ты же сам подсознательно чувствуешь, что она тебя не любит.

Лэнгфорд отрицательно покачал головой и категорично заявил:

— Я не отпущу Джейн, ни за что на свете. Только если она сама меня об этом попросит.

Я вздохнул. Говорить было больше не о чем. Конечно, у меня оставались ещё вопросы о том, как так вышло, что он на днях оказался в Малом дворце, и почему Джейн накануне срочно искала деньги. Но интуитивно я почувствовал, что Берни закрылся и больше не ответит ни на единый мой вопрос. У него и раньше был синдром «принца». Отвратительно правильный, он постоянно старался всем помочь и спасти из беды любого, кому требовалась помощь. Возможно, именно поэтому он так долго оставался со мной, считая, что без его опеки я не выдержу давления общества. И совершенно точно он стал помогать леди Джейн из-за своего характера. Не удивлюсь, если узнав, что невеста потеряла невинность с другим, он лишь уверился в том, что обязан жениться на ней. Ведь в его глазах это была принцесса в беде, а я был тем самым злым драконом.

— Ты её не любишь, — произнёс, вставая.

— А ты даже не знаешь, что это такое, — не остался в долгу Берни.

Я пробкой вылетел из поместья Лэнгфордов, сел в повозку и велел вознице отправляться в центр Лорнака. В голове крутилась масса вопросов, здраво мыслить мешали раздирающие изнутри чувства. Умом я понимал, что должен сосредоточиться на верфях, но на деле же мысли всё время скакали к Джейн. Она с самого начала не держала на меня зла и отнесла букет в спальню, но при этом сегодня утром укусила на ступенях банка. Как же теперь завоевать её доверие? Как объяснить ей самой, что она допускает ошибку, отворачиваясь от меня? Как расстроить её помолвку с Берни? К счастью, последний дал мне надежду, сам того не ведая, сказав, что отпустит Джейн, если она сама того попросит. Вонючие потроха! А я ведь сам связан помолвкой с Грейс, и Эльф явно нацелился отомстить мне за это! Надо разобраться с этой проблемой и как можно быстрее. К сожалению, это займёт какое-то время, но я обязан заняться назревающим конфликтом, пока он не усугубился и не пострадал кто-то ещё.

— Вам куда? На площадь к часам матера Лурье или к статуе Бенедикта Третьего? — Возница обернулся.

Я моргнул, осматривая, где мы уже оказались. Та-а-к, кажется, это Гроссмейстерская, а вот это симпатичное пятиэтажное здание — коммерческий дом братьев «Люро», торгующий всем для женского гардероба от медных шпилек до роскошных атласных бальных платьев. Идеально, как раз то, что мне надо ввиду отсутствия у меня магии и пистоля.

— Останавливай, мне здесь подойдёт.

Бросил монеты на сиденье и вихрем поднялся на крышу пятиэтажки. Так спешил, что даже столкнулся с каким-то мужчиной в отделе шляпок. Бросил дежурное «прошу прощения» и помчался дальше. Будь это здание распределено поквартирно между горожанами Лорнака, у меня бы возникли проблемы с поиском ключа на мансарду, которая обычно закреплялась за хозяином верхней квартиры. Но коммерческое здание не имело прав закрывать лестницу на крышу.

Оставив дверь нараспашку, я подошёл к самому краю крыши. Несколько секунд стоял, наблюдая за многочисленными повозками и автомёбиусами, спешащими джентльменами в модных твидовых костюмах с шейными платками и леди в зауженных и укороченных платьях с турнюром, за голосистыми мальчишками-зазывалами и торговцами жареной рыбой, за редкими выпивохами и фонарщиками, что в течение дня проверяли исправность освещения на одной из центральных улиц Лорнака. Народ суетился, бежал, кричал, что-то доказывал. Я достал из кармана плаща часы, прикинул время. Хм-м-м… неужели я всё-таки ошибся? Возвращая часы-луковицу, нащупал флакон со снадобьем и уже привычно сделал глоток. Сладкая нега разлилась по телу, заставляя расслабиться и выкинуть из головы тяжёлые мысли. Вдохнул полные лёгкие воздуха со всеми ароматами Лорнака и качнулся с носков на пятки. Никогда не страдал суицидальными наклонностями, но сейчас почему-то особенно сильно захотелось шагнуть вперёд, раскинуть руки в стороны и почувствовать ветер сквозь пальцы…

— Стой! Не прыгай!

— Ну, наконец-то! Я уже тебя заждался.

Признаться, я не был уверен в своём плане наверняка. Более того, я не был уверен, что наблюдатель, даже подумав, что я собираюсь прыгнуть с крыши здания, выйдет из тени. Но логика подсказывала, что Грейс Проклятый Кинжал обязательно должна была приставить кого-то следить за мной. Даже до того, как я взялся за дело о верфях, по её приказу за мной наблюдала Риша. Не то чтобы это было из разряда «доверяй, но проверяй», скорее стремление Грейс во все места засунуть свой хорошенький носик и быть в курсе последних событий. Опять же, вдруг нанятый за услугу сыщик внезапно отдаст концы из-за того, что по глупости подарил её единственное магическое кольцо с целительской составляющей? И всё же я немного удивился, когда осознал, что логические умозаключения меня не подвели.

Из тёмного распахнутого проёма тенью скользнул Плешь. Я усмехнулся. Когда-то давно я спас шкуру этого типа, а также его ненаглядного шефа, забрав у него оружие Грейс из главного здания жандармерии, и он прекрасно это знал. Я спокойно отошёл от края крыши, под внимательным взглядом здоровяка убрал флакон в пальто и широко улыбнулся. Плешь растерянно замер, поняв, что его развели, как ребёнка. Непередаваемая гримаса чувств отразилась на лице приближённого Грейс. Что ж, Плешь ещё в самую первую встречу произвёл на меня впечатление более сообразительного типа, чем Гром, с ним будет легче договориться. Разве что он слишком рьяно защищал честь своего шефа, но ведь я не собираюсь просить ни о чём таком, что может навредить Грейс.

— А почему не Гром?

— Он… не умеет быть таким незаметным. Ну, или точнее, мы так думали до сих пор… — поджал губы громила.

Я не стал его обнадёживать, что как раз слежки за собой не заметил, а скорее сделал ставку на то, что она есть. Плешь был куда умнее своего напарника Грома, а потому сообщать лишнюю информацию ему не хотелось.

— Ты расскажешь всё Грейс? — неожиданно спросил личный телохранитель королевы воров. — Я провалил задание?

Отрицательно качнул головой.

— Нет, не сообщу, если ты мне в кратчайший срок организуешь встречу с троицей, что зовёт себя Череп, Эльф и Мелкий.

На широком лбу мужчины образовались горизонтальные складки.

— Не понимаю, зачем тебе это. Мог бы сам зайти на «Ласточку» и попросить у шефа вызвать их…

— А я и не прошу тебя понимать, — перебил его. — Я же не спрашиваю, как так получилось, что чужое магическое оружие оказалось в ту роковую ночь у тебя. Я просто прошу тебя организовать эту встречу и как можно быстрее. Грейс о ней знать незачем.

Несколько мгновений Плешь явно взвешивал, может ли он пойти на такой рискованный шаг, и не станет ли это предательством по отношению к шефу. Затем неожиданно усмехнулся.

— А ты хитрее, чем я думал о тебе поначалу. Что ж, будет тебе встреча с этой троицей. Но исключительно в благодарность за старую услугу, в противном случае я не пошёл бы против правил.

— Не сомневаюсь. — Кивком отпустил телохранителя, но когда он уже почти скрылся в тёмном проёме, окрикнул:

— Слушай, а что так долго-то? А если бы я действительно с крыши спрыгнул?

Плешь поджал губы.

— Сложно найти тебя было в такой короткий промежуток времени. Одно дело подойти близко в городе, где много народу, другое дело — в поместье Лэнгфордов. Я караулил снаружи и увидел лишь, как ты стремительно выбежал из поместья и крикнул вознице «в центр». Пока сам поймал повозку, пока нашёл тебя…

— А-а-а-а, — понимающе протянул я.

Выходит, издалека следил за мной, но подслушать возможности не было.

Плешь пару секунд потоптался в проёме, явно желая задать какой-то вопрос, а потом всё-таки не выдержал:

— А ты почему решил с крыши прыгать, а не под автомёбиус ложиться?

— Так чтобы ты меня нашёл, — ответил как само собой разумеющееся, фыркнул на вытянувшееся лицо телохранителя и обошёл его, чтобы спуститься с крыши первым.

Глава 12. Переговоры с преступной троицей

Я стоял на той же самой крыше и терпеливо ждал. Солнце уже клонилось к горизонту, а за то время, пока Плешь договаривался «со своими», я успел съездить в гостиницу, переодеться в более невзрачную одежду, узнать, что Маркус так ничего мне не ответил на записку, наскоро пробежать взглядом ещё несколько бумаг и вернуться обратно. Назначать встречу в «Чистой ауре» мне не позволил инстинкт самосохранения. Неизвестно, как поведёт себя Эльф после передачи приглашения и поверит ли мне на слово. Вполне может статься, что того бардака, что он устроил в поместье Берни, ему покажется недостаточно, и он захочет отомстить мне по-крупному. Не стоит лишний раз дёргать удачу за хвост. Встречаться же в таверне и выяснять отношения на людях мне тоже не хотелось. Всё-таки я не желал Грейс ничего плохого, а мало ли кто нас подслушает в общественном месте. Крыша для этих целей подходила идеально.

Я мерил шагами пространство, одновременно прокручивая в голове всё и сразу. Встречу с Дженни, её презрение, отчаянный поиск денег, избитое лицо Берни, а также сосущее чувство вины и перед бывшим помощником, и перед самой леди Джейн. Умом понимал, что необходимо отодвинуть личное на задний план и сосредоточиться на деле о верфях, но всякий раз сердце тяжело ударялось о рёбра, когда перед глазами вставали влажные серо-голубые глаза и обкусанные губы. Она ведь действительно обрадовалась, когда услышала, что предложение Грейс было глупой шуткой, и даже ответила на мой поцелуй. Так почему сбежала? Неужели сомневается в моих чувствах? Или считает себя обязанной Берни?

От ходьбы у меня разболелся бок в том месте, где прошла пуля насквозь, и я машинально глотнул целебного снадобья. Боль почти сразу же отступила на задний план, вновь давая мне возможность погрузиться в размышления. Усилием воли заставил себя подумать о порученном мне деле. Хотелось посмеяться над тем, что и преступный мир, и корона попросили заниматься одним и тем же делом, но смех колючими комьями застревал в горле, оседая на языке вяжущей горечью. Нарастающее беспричинное беспокойство подняло плоскую змеиную голову и предостерегающе зашипело.

Почему Маркус за полдня так и не смог назначить мне встречу с принцем? Не смог встретиться с Его Высочеством? Бред чистой воды, комиссар Лейк сейчас даже временно проживает в Малом дворце, а значит, ему это вообще не должно было составить никакого труда. Опять же я попросил встречу не с Его Величеством, а с Его Высочеством. Сомнительно, чтобы принц Эндрю был занят так же сильно, как и его отец. Может, Маркус посчитал, что встреча с принцем — моя очередная блажь? Тревога медленно трансформировалась в раздражение, а раздражение, приправленное существенным опозданием преступной троицы, — в глухую злость. Можно же было как минимум написать ответ, что сегодня договориться об аудиенции ещё не успел, но она обязательно будет завтра. Поняв, что уже буквально бегаю по кругу, намеренно остановился и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Несмотря на снадобье, бок снова разболелся. То ли от того, что я целый день пребывал в движении, то ли от усиленной мозговой деятельности, ведь мозгоправы как-то выяснили, что чем больше человек думает, тем больше крови ему требуется, а у меня пострадала как раз селезёнка. Я достал флакон, приложил к губам и чуть не поперхнулся, когда железный болт с завязанной на конце верёвкой со свистом проскочил в каких-то дюймах от лица. Ещё пара секунд — и Эльф, скользя одной рукой по импровизированному тросу, спрыгнул на крышу.

«Чёртов клоун!» — пронеслось в голове, однако не без восхищения, а в следующую секунду твёрдый, как стальной корпус автомёбиуса, кулак вонзился в моё солнечное сплетение. От мощного удара меня согнуло пополам, перед глазами заплясали цветные мушки.

— Сто-о-ой, Эльф, стой же!

— Ах ты мразь! Я видел кольцо на пальце Грейс! — Несколько тяжёлых ударов сапога пришлись прямо в солнечное сплетение. — Ты сделал ей предложение! Думал, что чужое имя тебя спасёт?! Да кем ты себя возомнил вообще?! Уж я-то теперь знаю, что под этой шкурой сидит насквозь лживый Кай Ксавье! А ну вставай, дерись как мужик!

— Да стой же, Эльф! — Я закашлялся кровью и отстранённо подумал, что сейчас мне бы очень не помешало присутствие Плеши. Но, видимо, он очень некстати решил, что то, что не видит сам, то и докладывать руководству не надо.

С трудом нащупал невысокий край парапета и поднял руку, пытаясь встать. Очередной удар взбешённого блондина вновь повалил меня на четвереньки.

— Ха! Ну и где же твоя знаменитая магия, Ксавье? А столько слухов про тебя ходило, столько слухов! Будто ты при желании можешь залезть в чужую голову, вложить иные мысли или выжечь вокруг себя пламенное кольцо! Видимо, это тоже преувеличили…

На словах «вложить иные мысли» голос Эльфа еле заметно, но дал петуха. Я посмотрел в его лицо, и внезапно до меня дошло: он специально начал с резкого нападения, боясь, что я применю магию, и у него даже не будет шанса выместить на мне всю злость. Мимика блондина настолько ярко показывала, что он находится на грани отчаяния, а ревность застелила глаза, что я внезапно расхохотался.

— Что ты смеёшься, Ксавье?! Вставай и уже начинай защищаться! Я знаю, что вы, маги, любите ударить исподтишка…

В ответ на это заявление я даже не предпринял попытки встать. Так и остался сидеть на холодном камне, прислонившись затылком к парапету. Во-первых, у меня слишком сильно кружилась голова, а во-вторых, интуитивно почувствовал, что только так, пребывая зрительно ниже Эльфа, он меня всё-таки выслушает. Ту ярость, в которой пребывал блондин, можно было объяснить лишь одним: безответной влюблённостью в королеву воров.

— Нет у меня никакой магии, — произнёс, тяжело выдыхая и морщась от боли. — Был бы ты магом, то увидел, что у меня резерв давно высох. А Грейс, между прочим, отказалась выходить за меня замуж!

Последние слова я буквально выкрикнул, наблюдая, как Эльф засучивает рукава.

— Но она носит твоё кольцо! — воскликнул блондин и прищурился с неприкрытым подозрением. — Ты снова пытаешься меня обмануть!

— Вовсе нет. — Отрицательно качнул головой, вздохнул и… принялся вдохновенно лгать. — Сам посуди, Грейс очень красивая девушка…

— Знаю, — перебили меня низким рыком рассерженного медведя.

— Она предложила мне эту сделку, — продолжил как ни в чём не бывало, — чтобы все считали, будто у неё есть мужчина, претендующий на её руку и сердце. Ей просто хотелось, чтобы её перестали домогаться свои же…

Взгляд мужчины резко изменился, морщина на переносице и складки у рта пропали, пшеничные брови поползли наверх. Негодование постепенно стало исчезать, а на смену ему пришло колоссальное удивление.

— Домогаться? Свои же? Что за мочу скунсов ты несёшь?!

— Разумеется, — я кивнул. — Посмотри, сейчас рядом с ней из преданных телохранителей всего лишь Гром и Плешь. Ей практически не на кого положиться, некому довериться. Если она согласиться на отношения хоть с кем-либо из подчинённых, то рискует потерять своё место и уважение королевы воров. Сам-то как думаешь, сколько людей из ваших мечтали переспать с хорошенькой девушкой, а затем задавить её своим авторитетом? Кого будут слушаться матросы и прочая шваль, если выбор будет между девчонкой и мужиком? Наша помолвка — вынужденная мера, только и всего. Она никогда не согласится выйти замуж ни за меня, ни за кого-либо ещё.

Внезапно из Эльфа будто воздух весь выпустили. Он занёс руку, чтобы взлохматить волосы, да так и замер.

— Никогда не согласится выйти замуж? — эхом повторил бывший охотник и опустился на пол рядом, полностью отзеркаливая мою позу. — Ты уверен? А если я подарю ей камень с бо́льшим бриллиантом? Ну… в знак того, что мне не нужны ни её деньги, ни влияние.

Эге-ге-гей, да тут не юношеской влюблённостью попахивает, а свихнувшимися мозгами на почве сильных чувств. Я всё же отрицательно покачал головой.

— С Грейс такое не пройдёт. Поверь мне, если она хотела бы драгоценности, то наворовала бы себе их уже столько… — Вспомнил, как Грейс ловко нацепила на себя колье леди Ариэллы, а затем ещё и незаметно прихватила пятьсот фэрнов из моего выигрыша. А несколькими месяцами ранее она проникла в мой дом, с лёгкостью нашла и взломала магический сейф. Определённо, к драгоценностям она питает некую слабость, как и все женщины, но свобода для неё значит куда больше. Я вздохнул и сказал: — Это не то, что она хочет. К тому же перстень, который она носит в качестве помолвочного, зачарован на здоровье. В твоих же интересах, чтобы она его не снимала.

— Магический?! — Эльф ошеломлённо мигнул. Похоже, в магии он не разбирался совершенно, раз ему в голову не приходило, что драгоценности могут быть ещё и артефактами. — А что же мне тогда делать?

— Будь рядом с ней, — совершенно серьёзно произнёс я. — Помогай в том, что для неё важно, защищай и ничего не требуй в ответ. Поверь, она это со временем заметит и высоко оценит.

— Как… просто выполнять свои обязанности? Как же она меня тогда заметит? — нахмурился собеседник.

Я пожал плечами.

— Присмотрись к тому, что для неё важно. Ты в прошлую нашу встречу, например, сообщил, что благодаря Грейс рыбаки теперь могут прокормить свои семьи, да и количество трупов в порту резко сократилось. Насколько я знаю, из-за того что городские верфи сгорели, большое количество мужчин остались в Лорнаке, вместо того чтобы уплыть в море. И сейчас целыми днями они попрошайничают, карманничают, напиваются в тавернах и устраивают мелкие драки.

— Допустим. — Эльф сосредоточенно кивнул, соглашаясь с моими наблюдениями. — Но что могу я?

— Собери этих людей, выбери тех, кто смышлёнее, начните строить ловушки для морских бесов. Ведь что в Лорнаке, что в ваших рядах, всегда не хватало водных магов, а, следовательно, если защитные артефакты выходят из строя, судна оказываются беззащитными перед чудовищами. Сколько кораблей за последние пять лет не вернулись из океана?

— Но как… — начал было блондин, а я вновь его перебил.

— Придумай. Ты же занимался раньше охотой и наверняка расставлял капканы на зверей. Морские бесы в сущности ничем не отличаются от тех же кабанов, просто с щупальцами и немного крупнее. — Насчёт «немного» я, конечно, слукавил, но по тому, как зажегся взгляд Эльфа, понял, что он уловил ход моих мыслей. — А ещё, ты же ведь из аристократического, но обедневшего рода, ведь так?

Догадка была основана на том, что ещё в первую нашу встречу меня поразили многочисленные «спасибо», «пожалуйста» и «сэр». Обычные деревенские парни так никогда не говорили.

— Да, всё так, — заторможено произнёс блондин, видимо, позабыв, что эта информация не для чужих ушей. Или за какие-то полчаса я стал для него «своим»?

— То есть у тебя есть возможность поднять связи и попросить власти Лорнака проспонсировать ловлю морских бесов, — кивнул я. — Уверен, если ты грамотно составишь план, придумаешь специальную клетку и проведёшь контрольные испытания, канцелярия не откажет тебе. В конце концов, эти существа — общая напасть.

Блондин кивнул, а я продолжил:

— Ещё было бы неплохо, чтобы ты нашёл нескольких толковых ребят и обучил их стрельбе из лука. Грейс сама никому не доверяет и тяжело сходится с кем-либо характерами, но я слышал, что на неё уже были покушения.

— Как были покушения?!

Ох, как же Грейс всё ловко держит в секрете, что даже собственные люди ни о чём не догадываются.

— Не так давно Тикуан Короткорукий ночью отослал своих ребят захватить её «Ласточку». Восемь громил против одной девушки.

Челюсти Эльфа сжались, взгляд стал колючим.

— Но как такое могло произойти?! Грейс же должны были охранять! Тот же Плешь… Коровий навоз и птичий помёт, но она же не подпускает к себе никого!

Я усмехнулся, услышав, как выругался мой собеседник.

— Вот именно для того, чтобы такого не случалось впредь, найди пятерых людей, кто слоняется без дела, обучи стрельбе из лука или арбалета. Вы сможете охранять её на расстоянии. С соседних кораблей или крыш зданий, устроившись на морском контейнере.

Несколько долгих минут мы сидели в тишине, до ушей доносились лишь сигналы автомёбиусов да характерное гудение повозок, а затем Эльф неожиданно размашисто хлопнул меня по плечу.

— Кай, спасибо. Я… ошибался в тебе, — коротко произнёс он и поднялся на ноги.

— Не за что, — улыбнулся в ответ.

К сожалению, встать так же бодро, как Эльф, я не мог, а подниматься, кряхтя, как глубокий старик, и придерживаясь за постамент, мне не давала гордость. Именно поэтому я вынул флакон из кармана и приложил его к губам. В следующую секунду налетел крошечный ветер и выбил у меня пузырёк из рук. Раздался звон битого стекла, снадобье без остатка вылилось на камень.

— Кто это сделал?! — сказал я очень громко в тёмный проём, ведущий с крыши.

За то время, пока мы разговаривали с Эльфом, сумерки уже спустились на Лорнак. А я теперь и вовсе чувствовал себя не в своей тарелке, так как на крыше не имелось фонарей, а я не мог зажечь даже обыкновенного светлячка.

— Кроме нас здесь никого нет, — с резко краснеющими ушами пробормотал Эльф. Определённо врал. — Видимо, я слишком сильно тебя ударил…

— Эй, Мелкий, выходи! — перебил я блондина.

Неполную минуту ничего не происходило, а затем худощавая фигура в плаще, а за ней ещё одна покрупнее, явились передо мной. Поня-я-ятно, Эльф попросил друзей покараулить на «всякий случай», пока будет разбираться с Каем Ксавье. Впрочем, я и изначально предполагал, что придёт вся троица.

— Доброго вечера, — поздоровался первым. — Ну, рассказывай, зачем ты это сделал?

Эльф, Череп и Мелкий синхронно переглянулись. Череп задвинул подростка за спину. Я усмехнулся. Ещё бы — мало того, что несовершеннолетний, — то есть при желании его можно упечь в детский дом, — так ещё и магически одарённый. Теперь мне стало ясно, почему Череп и Эльф так не хотели, чтобы их третий напарник светил передо мной своё лицо, и постоянно требовали от него помолчать.

— Простите, а как вы догадались, что я маг?

Пожал плечами и ответил на вопрос, так как большого секрета в этом не видел:

— В первую нашу встречу, когда твой друг рассказывал про охоту, ты сказал, что «от пульсаров у дичи мясо становится невкусным». При этом Эльф вообще не вспомнил, что на животных можно охотиться с помощью магии, он сравнивал стрелы и пистоли. Это уже тогда навело меня на определённые мысли. Плюс они в такую жару закутали тебя в плащ, чтобы я не запомнил твоего лица. Будь ты обыкновенным подростком, то так бы делать не стали… И сейчас я почувствовал, как меня хлестнуло воздушным лассо. Возможно, любой другой человек и поверил бы, что скользкий пузырёк выскочил сам из моих пальцев, но я раньше слишком часто применял именно эти чары, а потому отличу их от любых других.

— Вот дья-я-явол, — простонал мальчишка, всё-таки скидывая капюшон.

— Итак, возвращаюсь к предыдущему вопросу, — строго сказал, нахмурив брови, — зачем ты выбил этот пузырёк у меня из рук?

Эльф с Черепом на этот раз вопросительно посмотрели на своего помощника.

— Мне показалось, что от зелья воняет… э-э-э… не знаю, как это объяснить… тухлятиной.

Я весь подобрался, всматриваясь в лицо мальчишки. К моему удивлению, он ни капли не врал. Я-то подумал, что он так решил мне тоже отомстить за обожаемого шефа, но нет.

— Хм-м-м… Тухлятиной?

— Мелкий — талантливый нюхач на магию, — неожиданно вступил в разговор Череп. — Только дар у него проклюнулся совсем недавно, и он ещё не умеет им управлять в совершенстве. Но если говорит, что пахло неправильно, значит, так оно и было. Мелкий нам уже однажды спас жизнь. Мы у него в долгу.

Уши заложило, а собственное сердцебиение гулкими ударами отразилось в висках. От снадобья воняет тухлятиной. Противный липкий комок страха подкатил к горлу.

Когда флакон мне подменили? Может, с самого начала целитель дал что-то не то? Или же был кем-то подкуплен? Я послал мальчишку за ближайшим целителем и поверил на слово мужчине, что он им является. Почему я решил, что зашедший действительно является врачевателем? Из-за нашивки в виде листа… Но её легко подделать, как и саквояж с фармокотекой. А ещё мужчина побоялся лечить меня магией… собственно, из-за своего выгорания я вообще не видел магию. Надо мной просто водили руками и задавали вопросы.

Я помотал головой. Нет, я вызвал целителя спонтанно, и он пришёл ко мне весьма быстро. Сомнительно, чтобы злоумышленник дежурил днями напролёт, ожидая, когда же мне понадобится медицинская помощь. Да и если бы я не отдал кольцо Грейс, то никого бы звать не стал. Нет, определённо мне поменяли снадобье позднее.

Взгляд сам собой метнулся к осколкам, и только сейчас я разглядел, что это было прозрачное стекло. Этикетки не было. А на том флаконе, что мне оставил человек, представившийся целителем, она была. Значит, всё же мне именно подменили флакон. Но кто? Когда? Как? Жаль, зелье полностью пролилось, и теперь даже несколько капель для образа не собрать.

В висках застучало оглушительно громко. Меня накрыла резкая головная боль.

Словно разматывая клубок ниток, я мысленно стал прокручивать всё, что произошло за последние три дня задом наперёд. Последний глоток я выпил полчаса назад. До приёма я думал… о чём я думал? Конечно, о самом дорогом человеке — о Джейн. Но много ходил по крыше, принял лекарство и… разозлился! Я совершенно чётко вспомнил, как лёгкое беспокойство практически мгновенно трансформировалось в злость. Это и хорошо и плохо одновременно. Значит, меня не хотели отравить ядом, но кому-то потребовалась моя неадекватная реакция. Зачем? Тут ответ очевиден. Единственное дело, которым я сейчас занимаюсь, — пожар в верфях. Кто-то знает, что я взялся за это, и очень не хочет, чтобы я копался в этом. Или нет?

До этой крыши я был в поместье Лэнгфордов. Берни видел, что я пью, и мог подменить флакон. С его магией я бы даже этого не заметил. И он вполне мог не хотеть меня травить, просто выставить в неприглядном свете для Джейн, чтобы я не составлял ему конкуренцию.

Боль в висках доросла до такой степени, что пришлось обхватить голову руками и начать раскачиваться из стороны в сторону. Осознание, что меня обвели вокруг пальца, а я даже не могу понять, кто это сделал, зачем и как, давило похлеще могильной плиты.

Нет, Берни не мог так со мной поступить. Да, безусловно, он хотел бы избавиться от соперника в моём лице, но никогда бы не поступил так низко. Или всё-таки мог? Мы не виделись целых полгода, и за это время он очень сильно изменился.

Я почувствовал, как из носа потекло что-то горячее. Кровь. Да дьявол с ней, из-за Эльфа выхаркал не меньше. Итак, если всё же не Берни, то кто? В мыслях всплыла Дженни. Я догнал её в банке, прижал к себе, поцеловал. Была ли у неё возможность залезть в мой карман пальто? Ещё какая! Почувствовала бы я это? Конечно, нет, в тот момент я мог думать только об её губах… Но неужели она знала, что я пойду в банк и так мастерски подстроила тот диалог со служащим? Я готов был поклясться, что она говорила искренне… или нет. Лица-то её я не видел. И как удачно сложилось, что она зашла в соседнюю кабинку!

Собственная слюна стала горькой на вкус. Нет-нет-нет, я отказываюсь в это верить! А если… если всё произошло в жандармерии? Если Маркус подменил мой флакон со снадобьем, а у нового средства накопительный эффект? Нет, бред какой-то… Зачем комиссару поручать мне разбираться с делом о пожаре в верфях и самому же меня травить?

В голове сами собой всплыли слова комиссара Лейка: «Я хотел бы, чтобы господин Ксавье принёс присягу и полностью перешёл в моё ведомство». Маркус с самого начала не скрывал того, что хотел, чтобы я работал на жандармерию, но с момента пожара его желание трансформировалось в навязчивую манию. Вначале он попытался надавить на меня, связав клятвой с Гаретом Флетчером, затем и вовсе пошёл ва-банк, попросив у короля. Если бы Бенедикт Третий по каким-то причинам ответил, что я должен не просто помочь в одном деле, а действительно перейти в подчинение к шефу жандармерии, мне пришлось бы подчиниться. Это было бы прямым приказом короля. К счастью для меня, Бенедикт обошёлся всего лишь просьбой о разовой помощи. Так почему Маркус так упрямо домогается меня, словно оголодавший мертвяк девственницу? Точно ли дело в моём даре? Может, в том, что я один из немногих, кто догадывается об истинной натуре комиссара под личиной добродушного толстяка? Кто может подозревать и самого Маркуса?

При короле комиссар будто случайно обронил: «У меня есть все основания полагать, что верфи подожгли специально…», — но при этом он отдал мне все документы, чтобы я сам пришёл к такому выводу. Он прекрасно меня знает и понимает, что если скажет что-то напрямую, то я буду в этом сомневаться, однако вместо этого он подталкивает меня к какой-то мысли. К какой? Что верфи пострадали из-за того, что в них стоял королевский корабль. Очевидно, Маркус хочет, чтобы я думал именно так. Смрадная гниль! Даже то, что там стояла «Жемчужина», я узнал как раз из беседы короля с комиссаром! А ведь Маркус умело развернул разговор в нужное ему русло. И аудиенция с принцем… её так и не последовало!

Я ещё сам толком не понял, в чём подозреваю старого знакомого, но почувствовал острую горечь во рту. Слишком много случайностей. Слишком много закономерностей. Или я всё это придумал? Может, у меня просто слишком сильно разыгралась фантазия? Может, этикетки не было с самого начала?

— Кай? Кай! Ответь!

Я моргнул. Оказывается, это не я раскачивался из стороны в сторону, пытаясь унять головную боль, а Эльф активно тряс меня за оба плеча. Череп обеспокоенно наклонился ко мне с противоположной стороны и всматривался в моё лицо, а Мелкий в странной позе на четвереньках вынюхивал то место, где разбился флакон.

— Пахнет ведьминской травой и ягодами белладонны, — заключил подросток, хмурясь.

— Первое — чтобы вызвать привыкание, а второе добавляют, когда хотят постепенно свести человека с ума, — произнёс Эльф очевидное. — Непродолжительным обезболивающим эффектом она тоже обладает. Кай, как давно ты пьешь эту настойку?

«Хотел бы я и сам знать. Этими вычислениями сейчас и занимался», — подумал я, но вместо этого схватился за ворот плаща мальчишки и резко потянул его на себя. А вдруг всё же Мелкий ошибся? Мало ли…

— Как ты спас им жизнь? — Я впился взглядом с испуганное лицо подростка.

Впрочем, я мог его понять. Вот мужчина сидел на земле и раскачивался из стороны в сторону, а вот внезапно судорожно вцепился в него пальцами обеих рук и требует рассказать что-то совершенно не связанное с текущим положением дел. Стоит добавить, что при этом у меня нос и подбородок испачканы в крови и наверняка совершенно дикое выражение лица.

— Кай, ты пришёл в себя? — обрадовался Эльф где-то сбоку, но при этом в его голосе послышались нотки напряжения. — Отпусти, пожалуйста, Мелкого, он тебе ничего не сделал.

После этих слов я почему-то вцепился в тощего мальчишку ещё сильнее и как следует потряс его.

— Ну же, говори! Как ты им спас жизнь?!

— Ладно-ладно, — заверещал Мелкий так, будто я как минимум приложил огненный фаер к его горлу. — Мы все втроём раньше жили в небольшой деревне. Я был мальчишкой на побегушках в доме этого благородного. — Кивок в сторону Эльфа. — А Череп работал в кузнице через улицу. В тот день Череп решил присоединиться ко всем совершеннолетним мужчинам, что собрались на охоту, которую затеял старший брат Эльфа. — Парень облизал губы. Он явно боялся меня в таком состоянии, но я не отпускал его, потому что мне казалось, что он будет рассказывать историю, лишь пока его крепко держат.

— Ой, да говори короче, — влез в разговор Череп. — Из-за того, что я долго выковывал клинок, мы опоздали. Эльф решил дождаться нового оружия, и мы все трое пришли, когда было уже поздно. Нежить с ближайших озёр взбунтовалась, и к моменту, когда мы подъехали к месту стоянки, уже почти всех порешала. Мелкий заранее учуял гнилостную вонь и забил тревогу. Лишь благодаря тому, что он нас предупредил, и всё время кричал, чтобы мы повернули назад, мы таки успели вовремя унести оттуда ноги. — С этими словами бывший кузнец всё-таки смог оторвать мои руки от плаща Мелкого.

Но теперь я уже с изумлением смотрел на Черепа.

— Так вот откуда у тебя все эти шрамы? Это ведь следы когтей не диких зверей, это нежить!

Мужчина проследил за моим взглядом на его руки, вздохнул и кивнул.

— Да, а что делать? Все хорошие маги уезжают в крупные города, такие как Лорнак. Вначале учатся, а потом и зарабатывают. Развеять по ветру её некому, вот и получается… что получается…

А получается, что у Мелкого первоклассное чутьё, и ему нет резона врать мне насчёт флакона. Значит, кто-то действительно пытался сделать так, чтобы Кай Ксавье медленно, но верно сошёл с ума. Рыбьи потроха!

— Давай аккуратно к нашим пойдём, Череп тебя на руках дотащит если что. Наверняка у кого-нибудь есть антидот…

— Против белладонны ещё может найтись, но вкупе с ведьминской травой не поможет.

— Всё лучше, чем ничего…

Кажется, меня уговаривали пойти с ними. Вот только теперь я как нельзя остро чувствовал нехватку времени. Нет, я больше не могу, просто не имею права заниматься личными делами. Кто знает, сколько у меня осталось времени, пока злоумышленник не сделает следующий шаг? Минуты? Часы? Дни? Когда я должен был сойти с ума и пристраститься к лекарству? Когда должен был начать действовать неадекватно? Я резко вскочил, уже не обращая внимания на боль в боку, и рванул к выходу с крыши.

— Кай, постой, куда же ты… — донеслось мне в спину, но я уже мчался по крутым ступеням вниз.

Раз у Маркуса не получилось назначить мне аудиенцию у принца, значит, я назначу себе её сам!

Пока трясся в тесной повозке, мысли разбегались в стороны. Я понимал, что отчасти это последействие белладонны, но в то же время решил для себя, что в моём состоянии нет ничего опасного. Пока нет. А дальше будет видно. В конце концов, пузырёк разбился, и больше я эту гадость пить точно не буду.

Солнце давно скрылось за горизонтом, но проклятый зной всё никак не хотел отступать перед ночной прохладой. Жара вкупе с нарастающим внутренним беспокойством изматывали похлеще, чем участие в боях без правил в «Старом лосе».

Удивительно, но в Малый дворец стражи пустили меня свободно. Видимо, запомнили ауру с прошлого посещения, а в лицо вглядываться не стали. В прихожей я соврал дворецкому, что иду к комиссару Лейку, и у нас назначена встреча в его кабинете, а сам, как только появилась возможность, юркнул в королевское крыло. Дальше найти покои принца Эндрю оказалось совсем не сложно. Я широко распахнул двери и нос к носу столкнулся с длинным, как жердь, парнем, что стоял на руках посередине комнаты и пытался, пребывая в положении вверх тормашками, стянуть с себя ночные штаны. При этом один из его носков был зелёным в красную полосочку, а второй — жёлтым в синий горох. Но совершенно точно при его сбившейся почти на голову ночной сорочке я мог сказать, что это принц. Эндрю был похож, что называется, как две капли воды на своего отца Бенедикта Третьего. Такие же салатовые глаза, нос с еле заметной горбинкой, пухлые губы, чуть выставленная вперёд нижняя челюсть.

Моргнул. Похоже, всё-таки я выпил «лечебного» снадобья больше, чем думал. Парень не по-королевски шмякнулся на пол и с громким «а-а-у-у-ч» схватился за левую лодыжку. Ещё пару секунд он старательно растирал её, а потом метнул в меня грозный взгляд.

— Кто вы такой и что делаете в моей спальне?!

А вот это прозвучало очень даже строго и по-королевски. Но картину портило то, что Эндрю при этом продолжал сидеть на полу и баюкать свою ушибленную стопу.

— Добрый…. — я бросил взгляд за окно и исправился, — доброй ночи, Ваше Высочество. Меня зовут Кай Ксавье, и я занимаюсь делом о пожаре в верфях.

Напряжённые плечи Его Высочества немного расслабились, и он кивнул.

— А, вы тоже, что ли, на этого смешного толстяка работаете? Как его… комиссара Маркуса?

— Не то чтобы на него, но помогаю конкретно в этом деле, — обтекаемо ответил, но принца этот ответ весьма устроил.

Он неожиданно бодро встал с пола, подтянул спадающие штаны на завязках и протянул мне руку:

— Принц Эндрю.

Я хмыкнул, но руку пожал.

— Итак, чем могу быть полезен? В такое время? — Парень выразительно изогнул бровь, посмотрев на окно.

Что ни говори, а мимика у принца оказалась просто изумительной. Живая, яркая, постоянная. Когда он говорил, мышцы на его лице то и дело сокращались, эмоции были видны как на ладони. Он попытался скрыть своё удивление, но при этом не испытал ни толики страха, когда я ворвался в его спальню практически среди ночи. Наоборот, моя персона его живейшим образом заинтересовала. Только сейчас я сообразил, что не продумал диалог с Его Высочеством, собственно, как и то, что в принципе мало что знаю о единственном наследнике нашего короля.

— Так что вы конкретно хотели знать? — пришёл мне на выручку принц.

— Всё, — откликнулся незамедлительно. — О «Жемчужине». Как долго она стояла в верфях? Когда вы планировать отплытие? Кто о нём знал?

Принц Эндрю пожал плечами.

— Да, в общем-то, ни для кого не секрет, что я помолвлен с принцессой Мари ещё с пяти лет и должен был отплыть во Франконию этой весной. — Он тяжело вздохнул. — А знали о нём все те, кто вхож в Малый дворец.

Иными словами, с две сотни приближенных короля…

Я обратил внимание, как поникли плечи парня, когда он заговорил о невесте, и уточнил:

— Вы так скучаете по принцессе Мари?

Эндрю перевёл взгляд на разноцветные носки.

— Да не то чтобы… нет, поймите меня правильно, Мари замечательная, остроумная, интеллигентная, образованная…

— Но?

— Но с ней безумно скучно! Она постоянно читает нотации, не разрешает в её присутствии есть мясо, потому что ей жаль зверюшек, и поджимает губы, стоит хоть что-то сделать не по этикету. На лошадях не ездит тоже, мол, зачем мучить животных, когда есть автомёбиусы, скачки не смотрит, в теннис не играет… А её самое любое развлечение знаете какое?! Усесться с книгой у камина! Нет, вы представляете?! — запальчиво произнёс Эндрю, кривляясь и показывая, как принцесса надменно себя ведёт. — А ещё в последний год отец вбил себе в голову какие-то странные мысли, что я должен заниматься управлением королевства. Сам, между прочим, с утра до ночи носится со своей коллекцией древних ночных ваз, а на моё заявление, что хочу всё попробовать, а не сидеть внутри пыльных дворцовых стен, схватился за сердце! — В голосе юноши проскочили неприкрытые нотки обиды.

Я хмыкнул. Да, король — тот ещё любитель искусства. Правда, до сих пор на людях он открыто не показывал свои интересы, каким-то образом умудряясь сохранять на лице бесстрастную маску правителя.

— То есть то, что Вы стояли на руках…

— Мы поспорили с моим другом Ноа, кто первым из нас научится делать десять необычных вещей, которые никто в нашем окружении делать не может. Я выяснил, что стоять на руках умеют лишь трое из наших друзей, ну а при этом одновременно что-то делать ногами — никто не умеет.

Салатовые глаза грозно сверкнули из-под косой чёлки.

— Определённо, из моего круга тоже, — усмехнулся я изобретательности принца.

Удивительные всё-таки у Лорнака правители — что нынешний Бенедикт Третий, что будущий принц Эндрю. Хорошо хотя бы то, что помимо короля львиная доля государственных дел ложится на жандармерию, министров, глав гильдий и прочих немаловажных людей.

— Ну и как, много уже чему научились?

— А то! — Парень довольно растопырил пальцы и стал загибать их, перечисляя. — Я нашёл в библиотеке и перевёл древний том погодных заклинаний, написанный древнемакеарельскими рунами, выучился самостоятельно управлять дирижаблем благодаря господину Миллеру, научился ходить на тонком канате, стоять на руках, есть такими тонкими смешными бамбуковыми палочками и читать наоборот, с конца текста в начало.

— Ого, шесть пунктов уже. А как обстоят дела у вашего приятеля Ноа?

Принц помрачнел.

— Он говорит, что восемь, но не сообщает каких. По условиям нашего спора об этом можно говорить только в конце, так как кто-то может специально научиться чему-то, что умеет другой.

Я от души усмехнулся. Хитро договорились.

— Правильно ли я понял, что вы не хотели уплывать из Лорнака?

Принц Эндрю просмотрел на меня недовольно. Из смешного юноши с забавными желаниями он за какой-то миг превратился в принца голубых кровей. Улыбка исчезла с его лица, а между бровей залегла вертикальная морщинка.

— Это вы, господин Ксавье, сейчас так намекаете, что я по прихоти, чтобы не плыть во Франконию, собственноручно поджёг королевский корабль, а с ними и верфи? Да я никогда бы так не поступил. При пожаре пострадали люди!

Вообще-то я так не говорил… но, судя по реакции принца, такие вещи ему уже высказывали вслух. Наверняка, какой-нибудь остолоп вроде инспектора Теренса бросил молодому принцу в лицо то, что думает. Вновь взглянул на принца. К щекам прилила кровь, ноздри чуть расширились, брови всё ещё сведены. Все признаки искреннего негодования на лицо, такое не подделаешь. Нет, определённо Эндрю не стал бы заниматься поджогом.

— К тому же, — принц словно услышал мои мысли, — планы отца по отсылке меня во Франконию это событие всё равно не сильно изменило.

— Да, верфи отремонтируют, построят новый корабль и не в этом году, так в следующем, вы женитесь на принцессе Мари.

Эндрю посмотрел на меня удивлённо.

— Да нет, господин Ксавье, вы ошибаетесь. «Жемчужина» должна была отплыть в начале весны, пока ещё не все морские бесы проснулись, и открытая вода относительно безопасна. Сейчас же океан уже не так безобиден, а вот воздух — наоборот. Отец ждал самого сухого и безветренного месяца, чтобы отправить меня дирижаблем. Собственно, завтра вечером я уже отплываю, только воздухом.

Открывшееся известие стало для меня подобно крику чайки в пустыне.

— Что? Завтра? — повторил, смутно ощущая тревогу.

Какая-то тревожная мысль не давала мне покоя, но я всё никак не мог ухватить её за хвост. К тому же после выпитого эликсира на крыше здания братьев «Люро» голова всё ещё продолжала болеть. Именно в этот момент, когда я пытался судорожно сообразить, почему всё моё существо противится отбытию принца Эндрю, в королевскую спальню ворвался комиссар Маркус Лейк и двое стражников.

— Принц, вы живы?! Вам требуется помощь? — с порога крикнул комиссар.

Молодой человек совершенно спокойно, будто на дворе не была глубокая ночь, повернулся к шефу жандармерии и произнёс:

— Благодарю, со мной всё в порядке. Стража, можете быть свободны. Комиссар Маркус, чем обязан?

Не отвечая на вопрос, комиссар смерил меня тяжёлым взглядом и подошёл к принцу вплотную. Несколько секунд сосредоточенно поводил руками около коронованной особы, явно сканируя его ауру, затем бросил «прошу прощения, Ваше Высочество, видимо, дворецкий что-то напутал» и грубо вытолкал меня из покоев Эндрю.

— Ну-с, Кай, и что это было? — Комиссар скрестил руки на широкой груди. — Без приглашения вломился в покои принца среди ночи, да еще в таком виде. Я, конечно, понимаю, что ты теперь выжженный маг, но с мозгами-то у тебя…

Маркус говорил что-то ещё, отчитывал, а я смотрел в тёмные глаза и думал о том, насколько же влиятельная фигура — шеф жандармерии — с одной стороны, и как долго он находится в тени короля — с другой. Ведь все лавры спокойной жизни в Лорнаке всегда достаются Бенедикту Третьему, и в то же время, когда случается что-то серьёзное, горожане не преминут отругать жандармерию. Да и по магическому резерву комиссар вполне мог бы претендовать на место короля как никто другой. Аристократическое происхождение у него точно имеется. Если бы я был на месте комиссара, то образ добродушного толстяка, который тщательно формировал долгие годы, определённо сыграл бы мне на руку. Во-первых, он не так уж и далёк от ныне действующего короля, а во-вторых, никто не подумает на него. Те, кто знает Маркуса существенно лучше, — его подчинённые — давно принесли ему соответствующие клятвы. По долгу службы, конечно, но что-то мне подсказывает, что их текст составлен очень тщательно. А единственный законный наследник престола отправлен во Франконию. Хм-м-м…

Я не слышал, что говорил собеседник, но вынырнул из своих мыслей, когда напряглась шея и плечи комиссара, а надбровные дуги опустились.

— Кай, что это у тебя? Кровь?

Я тронул губы и понял, что от усердного мыслительно процесса у меня снова пошла кровь из носа.

— Да, ерунда. — Небрежно вытер рукавом лицо. — Так что там насчёт принца? Он действительно улетает завтра?

Комиссар сощурился и приблизил своё лицо ко мне.

— У тебя ко всему ещё и расширены зрачки. Ты что-то употреблял из наркотических средств?

С губ так и рвалось шальное: «да, ту дрянь, что ты мне подсунул», — но я постарался сохранить нейтральное выражение лица.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Несколько секунд в коридоре стояла абсолютная тишина. Воздух между нами сгустился.

— Ну, раз ты понятия не имеешь, Кай, я надеюсь, ты не будешь возражать против небольшого магического обследования?

— Ага, чтобы обвинить меня сумасшедшим?

Непроизвольно сделал шаг назад.

— Кай, прошу, пойдём со мной. Тебе ничего не угрожает. — Маркус говорил со мной как с психически больным пациентом.

— Почему ты не организовал мне аудиенцию с принцем? Ты не хотел, чтобы я говорил с ним перед его отплытием? — спросил вместо ответа.

— Ты не просил об этом. К тому же мои люди с ним уже говорили, он ничего не знает и сам на такое преступление не способен.

— Я отправил тебе сегодня записку! Ты даже не ответил на неё?

— Записку?

Клянусь, комиссар Лейк изобразил на своём лице настолько достоверное удивление, что не помни я о том, что написал её собственноручно, сам бы засомневался в своей памяти.

— Кай, не было никакой записки. Ты точно хорошо себя чувствуешь?

Как назло именно в этот момент противные молоточки застучали у меня в висках.

— Точно, — ответил чуть резче, чем хотел. Вот ещё, повод упекать себя к мозгоправам я точно не дам.

Шеф жандармерии покачал головой и внезапно напрягся:

— Мне доложили, что сегодня какой-то спятивший хотел броситься с крыши пятиэтажки в центре города. Но когда жандармы прибыли, там уже никого не было. Успокой меня, скажи, это ведь был не ты? — Краем глаза я уловил, как собеседник сделал какое-то мимолётное движение пальцами левой руки.

Тонкую магию я со своим выгоревшим резервом я теперь не видел, но понимал, что, скорее всего, комиссар медленно накручивает воздушное лассо или какое другое заклинание, чтобы меня нейтрализовать. Шагнул к постаменту с явно очень древней вазой.

— Ты как-то говорил, Маркус, что все самые талантливые сыщики заканчивают свои дни в специализированных заведениях врачевателей душ. Вот мне стало любопытно: а не ты ли так стараешься, чтобы оно так выходило? Может, постепенно люди, работавшие на тебя независимо, начинали раскапывать твои грязные секреты, и ты таким образом от них избавлялся?

— Что? Кай, что за чушь ты несёшь…

Маркус возмущался и шикарно играл свою роль, но за долю секунды, когда он выкинул руку вперёд, я метнул в него вазу и резко пригнулся. Раздался звон разбитой глины, ваза пришлась идеально в голову не ожидавшего этого комиссара. Мимо меня пронёсся маленький вихрь. Злость застлала мне глаза! Так и есть, Лейк заговаривал мне зубы, чтобы спеленать воздушным лассо. Я со всей силы толкнул сам постамент на неповоротливого Маркуса и бросился прочь, на ходу крича:

— Стража! Скорее! На комиссара Лейка совершено покушение! Быстрее, ему требуется срочная помощь.

Как всегда сработала тонкая психология. Люди больше всего концентрируются на самих словах, а не на том, кто их говорит. Когда по деревне бежит человек и кричит «пожар», меньше всего соседи склонны думать о том, что он сам же и устроил поджог. Свободно выйдя из Малого дворца, я пошёл, куда глядят глаза. Суматоха с покушением вряд ли продлится дольше четверти часа, а комиссар Лейк прекрасно знает, где я остановился. В «Чистую ауру» мне возвращаться нельзя.

Глава 13. Спасение

Несмотря на тёплую ночь, тело постоянно ознобило, а руки тряслись как у заядлого наркомана. Произошедшее накануне ночью в Малом дворце казалось каким-то диким, фантастическим сновидением. Чем больше я пытался вспомнить отдельные кадры, мимику принца, проанализировать реакцию комиссара, тем сильнее путались мысли и гудело в висках. Но я продолжал бесцельно бродить по ночному Лорнаку и предаваться размышлениям.

Если всё так, как я думаю, то выходит, Маркус вот-вот сплавит принца Эндрю куда подальше, а затем сам займёт место короля. И поверит ли мне Бенедикт Третий, если я расскажу о своих догадках? Найдётся ли хотя бы одна живая душа во всём Лорнаке, которая не объявит меня сумасшедшим? А ведь Берни я на днях повстречал в Малом дворце, и он как раз шёл «поздороваться с комиссаром»… Вдруг и он тоже заодно с Лейком?! Капля пота медленно стекла с виска на шею и с неприятным ощущением, будто по мне топчется мелкий грызун, юркнула под ворот рубашки.

Отчего-то с каждым часом становилось лишь тяжелее. Я чувствовал, как дыхание всё чаще сбивается от обычного шага, а в груди начинает остро колоть. Ко всему перед глазами предметы стали терять очертания и цвет, затылок налился свинцовой тяжестью, а бок будто бы пронзила стрела. В какой-то момент я просто привалился к дереву и съехал по стволу вниз. В висках болезненными ударами молота по наковальне отдалось собственное сердцебиение. Тук-тук-тук. Точно, Мелкий же сказал, что помимо ягод беладонны, там ещё и ведьминская трава. Как я про это мог забыть? Судя по всему, у меня сейчас самая настоящая ломка…

Надо переждать, надо только переждать. Тук-тук. И всё-таки любопытно, почему Маркус так хотел, чтобы я занялся делом о взрыве в верфях? Неужели ради пресловутой клятвы? Хотя какая теперь разница… Несмотря на все мои фэрны, к врачевателю мне нельзя. Если даже комиссару были заметны признаки употребления наркотических средств, то для опытного целителя это будет очевидно. Он вызовет жандармов, а там… запрут до конца жизни либо в каменном мешке, либо в специализированном заведении, где будут препарировать мозг. Конечно, если я вообще переживу сегодняшнюю ночь.

Мысль, что у меня несколько тысяч фэрнов на личном счёте, а я вместо того, чтобы спать в роскошном особняке или хотя бы в гостинице, сижу на грязной земле, меня позабавила. Я запрокинул голову назад и от души рассмеялся. Наверное, увидь меня кто-нибудь из горожан, то точно бы счёл за сумасшедшего. Каркающий смех перешёл в сдавленный кашель, а затем и вовсе в хриплый сип. Тук. В груди вновь особенно болезненно кольнуло, затем боль каким-то немыслимым образом растеклась в бок. Я бы вскрикнул или выругался, но сил не хватило даже на это. Долгожданная темнота и облегчение накрыли меня с головой.

— Кай, Кай! Небесная старица, только не умирай!

Кажется, я сплю, и мне снится чудесный сладкий сон. Что-то невесомое и шелковистое, словно пушистая кисточка для акварели, коснулось моей щеки. М-м-м-м… как я скучал по этому аромату кошачьей мяты с древесными нотками. Втянул в лёгкие божественный запах и пробормотал:

— Дженни, моя Дженни, как же я по тебе скучал всё это время…

— Ну вот, ты теперь ещё и бредишь, — знакомый голос прозвучал тревожно, кисточка переместилась на ключицу, а влажные губы коснулись моего лба. — Дьявольское отродье, у тебя жар!

Я засмеялся. Точно сплю. Моя Дженни никогда бы не выразилась так грубо. Как же приятно даже мысленно называть её своей.

— Моя Дженни…

— Кай! — Это прозвучало почти что с надрывом, а затем воздух коснулся груди, ослабла пряжка ремня. — Я пыталась исцелить, честное слово, но у тебя и выгоревший резерв, и какая-то ерунда с аурой в боку, что-то с внутренними органами, а ещё несёт белладонной… Кай, ну в какую историю ты влип в этот раз?

А во сне Джейн была такой очаровательно милой и заботливой. Она искренне за меня переживала. Я распахнул глаза и увидел до боли родное лицо в ореоле струящегося солнечного света. Золотые локоны ниспадали, подчёркивая её трогательно нежную красоту. Она выглядела как ангел, сошедший на грешную землю. Огромные серо-голубые глаза смотрели на меня тревожно, в них плескался океан эмоций.

— Дженни, как же я тебя люблю… — выдохнул, любуясь совершенством, которое подсунул мне явно одурманенный наркотиком мозг.

Ещё никогда в жизни никому не говорил, что люблю. Мать бросила нас с отцом рано, а ночным феям и клиенткам таких слов не говорят. Наверное, надо было сказать эти слова ещё тогда, когда занимался поисками Милинды, а леди Джейн пришла в мой особняк. Или хотя бы тогда, когда мы встретились в той ажурной беседке. Чёрт, это надо было сказать хотя бы в Малом дворце, но я почему-то испугался. Верно леди Паркер тогда назвала меня трусом. Но признаться ангелу в любви не стыдно. Их любят все.

— Кай… — на этот раз Джейн всхлипнула, и крупные слёзы упали мне на щёку. С ума сойти, как настоящие… Ради такого следовало принять белладонну, смешанную с ведьминской травой.

Внезапно ангел резко расстегнул мои брюки, и миниатюрная ладонь легла на мой пах. Мне стало горячо, кровь теперь пульсировала не только в висках. Я громко сглотнул. Определённо, такой Джейн могла быть лишь в моей разыгравшейся фантазии. Тёплые нежные руки заскользили по моим бёдрам, мягкие губы прикоснулись к груди, целуя каждый шрам. Почему-то было мокро.

Краем сознания отметил, что лежу на чём-то твёрдом. Видимо, вновь на полу. Правильно, а где ещё? Первый секс с Джейн был на паркете, отчего второму, пускай и выдуманному, не быть там же? Словно услышав мои мысли, девушка прошептала севшим голосом:

— Как-то у нас с тобой всё неправильно, Кай. С самого начала.

Я хотел возразить, но меня фактически заткнули поцелуем. Сильным, глубоким, настоящим. Я почувствовал на языке солёные слёзы и неосознанно провёлся пальцем по нежной щеке, собирая влагу.

— Почему ты плачешь, Дженни?

— Потому что хочу спасти тебя.

— Ну, спасай, — я улыбнулся этой странной идее. Неужели меня надо спасать? Что ж, посмотрим, как это будет происходить. Не успел я додумать мысль до конца, как Джейн решительно привстала и опустилась сверху. Стало так горячо, что невозможно дышать. Мир померк. Или наоборот стал ещё ярче, но сузился до одной маленькой светловласки? Не знаю. Я так же не знаю, в какой момент понял, что всё происходит взаправду, а не в моём воображении. Возможно, когда внезапно увидел сияющий весенней зеленью кокон вокруг девушки, множество нитей, что опутывали стройную талию и высокую грудь. Или когда обкусанные розовые губы приоткрылись, и из них вырвался будоражащий низкий стон? Но могу сказать совершенно точно, что в тот момент, когда она прошлась обжигающе-горячим языком по моему шраму под сердцем, я всё ещё был уверен в нереальности происходящего.

Магия струилась по нашим телам, щедро перетекая от Джейн ко мне, наполняя мой иссушённый резерв, раскачивая каналы. Где-то на задворках сознания какая-то часть меня подспудно ожидала боли от усвоения чужой энергии, но её не было совершенно. Наоборот, каждое движение, каждый миг дарил мне необыкновенное тепло и струящуюся по венам пузырьками шампанского радость. Словно Джейн возвращала мне что-то родное, словно мы вместе с ней составляли одно целое, но до сих пор были слепы и не видели этого. Она была необыкновенно нежной и, явно думая о том, что мне может быть больно от принятия магии, замедлялась, льнула к моей груди, целовала, ласково водила руками по моим бёдрам. Для меня же все эти действия больше походили на сладкую пытку. В какой-то момент я почувствовал в себе достаточно сил, не выдержал и подмял Джейн под себя. Мне было всё равно, сколько магии усвоит моё тело и сможет ли полностью исцелиться от отравы. Больше всего на свете я хотел доставить Дженни удовольствие, попробовать на вкус её совершенное тело везде, зарыться пальцами в белое золото и смотреть, как расширяются зрачки в серо-бирюзовых глазах, когда она достигает пика.

Сердце вновь сорвалось в рваный галоп, но теперь я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

— Дженни?

— Да? — Затуманенный от наслаждения взгляд остановился на моём лице.

Я медленно вышел из узкого и пылающего лона, не отводя взгляда от девушки. Нутро буквально скручивало от желания продолжить. Кровь пульсировала с такой силой, что это мешало думать, но сейчас я хотел услышать самое важное. Что она сделала это не только ради того, чтобы меня спасти.

— Скажи, что любишь меня.

Джейн как всегда закусила губу. Она явно не хотела произносить этих слов вслух, но её тело желало продолжения и плавилось от одного моего взгляда. Я видел, как бешено билась жилка чуть выше изящной ключицы, как горели румянцем щёки, как подсознательно она тянулась ко мне. Её зрачки были огромными, заполняя собой почти всю радужку.

— Скажи, что любишь меня. — Я вновь надавил на нежные складочки и мучительно медленно вошёл в неё.

Кажется, это было слишком медленно даже для Джейн, так как она возбуждающе томно выдохнула, но всё-таки продолжила упрямо молчать.

— Скажи, что любишь! — ускорился, с горечью осознавая, что финал уже близок. Пот катился по спине, я сдерживался из последних сил. Я хотел Джейн до судорог, безумно хотел, но не так… Во рту давно пересохло, а голос сел. Длинные ресницы дрожали, глаза цвета океана наливались грешной магнетической тьмой, но светловласка не проронила ни слова.

— Скажи!!! — не то крикнул, не то прохрипел, чувствуя болезненную пульсацию в члене.

— Люблю, — прозвучало в тишине.

Как взрывающийся фаер. Как молния в ночном небе. Как нокаутирующей удар на ринге для боёв без правил. Моё горло издало торжествующий вибрирующе низкий рык, и я излился в Джейн. В ответ она, вскрикнув, крепко обхватила меня своими длинными ногами, выгнула спину и прижалась теснее.

«Любит. Всё-таки любит», — билась единственная мысль набатом в ушах.

Всё остальное вдруг потеряло всякий смысл. Мне было абсолютно всё равно, где мы находимся, были ли у нашей интимной связи свидетели, насколько я смог пополнить резерв… Мне было плевать на всё, кроме этого короткого слова из двух слогов. Люблю.

Не желая причинять своим весом неудобство, я откатился в сторону. Джейн же внезапно подорвалась и суматошно стала надевать на себя платье. Счастье настолько меня переполняло, что я не сразу заметил, что что-то не так. Лишь краем глаза заметив дёрганные движения девушки, стремящейся как можно скорее застегнуть платье, а также слёзы на её лице, я удивлённо спросил:

— Что случилось?

Дженни всхлипнула.

— Одного не понимаю, зачем тебе потребовалось полностью меня растоптать?!

— Что? — ошеломлённо переспросил.

— Что-что! — Дрожащие пальцы, наконец, справились с застёжкой. Она рывком оправила на себе юбку простенького домашнего платья оттенка топлёного крема. — Поздравляю, Кай! Конечно, зная тебя, я изначально предполагала, что ты специально напился какой-то дряни и валялся у меня под дверью галереи, чтобы повернуть ситуацию по-своему и вернуть свою магию, но вымогательство признания в любви — это было подло! Очень подло! Я и так изменила своему жениху, спасая тебя, а ты… — Девушка вновь всхлипнула, подобрала туфли с пола и направилась к лестнице на второй этаж.

С меня словно оцепенение спало.

— Джейн, постой! Джейн это не так, честное слово! Я же сам сказал, что люблю тебя. Это правда, абсолютная, чистейшая правда!

Тонкая фигурка замерла, но так и осталась стоять ко мне спиной.

— Ты признался в любви, будучи под каким-то дурманом. Я вообще не уверена, что тебе в этот момент не виделась одна из твоих…. ночных фей.

Боясь спугнуть светловласку, я медленно подошёл к ней, мягко развернул и обхватил женское лицо шершавыми ладонями. Взгляд серо-голубых глаз метался по комнате и отчаянно не хотел встречаться с моим.

— Хорошо, тогда повторю снова, — произнёс отчётливо. — Я люблю тебя, Джейн Паркер-Оллроу и… даже если ты возьмёшь фамилию Лэнгфорд, мне будет всё равно. Я полюбил тебя ещё давно, но как ты правильно высказалась тогда во дворце, был последним трусом и не мог признаться в этом даже себе. Я люблю твои глаза цвета морского шторма, твои губы, которые ты отчаянно кусаешь, когда с чем-то не согласна, твой аромат, который сводит меня с ума. Ты напоминаешь мне маленькую солнечную колайри. Прошу, только не улетай от меня снова.

И прежде чем Джейн успела что-то ответить мне, я накрыл её губы своими губами. И это уже был не тот страстный поцелуй, какой произошёл на ступенях банка, а томительно-долгий, полный нежности и надежды. Я целовал Джейн, надеясь, что она ответил мне взаимностью. И в какой-то момент она ответила. Тяжело дыша после поцелуя, леди Паркер вздохнула и, словно с чем-то смирившись, тихо произнесла:

— Хорошо, Кай. Я согласна на всё, лишь бы быть с тобой. Позволь, отпусти меня наверх, мне надо привести себя в порядок. Да и ты оденься, пожалуйста. Скоро открытие галереи, посетители могут прийти в любой момент.

Я кивнул и молча пронаблюдал, как Джейн поднимается по ажурным ступеням кованой лестницы. Проводил тонкую фигуру взглядом и стал надевать штаны. Мелькнула мысль, что правильнее было бы прямо сейчас надеть на неё своё кольцо. Любое. Чтобы заявить права на эту девушку, рассказать всему миру, что отныне она моя. Но, к сожалению, из-за текущего дела я не мог ничего обещать Джейн. Я понимал, что если комиссар Лейк до меня доберётся, то наверняка обвинит в покушении на его персону или придумает ещё какой-нибудь способ от меня избавиться. Наверняка меня уже объявили в розыск. Помолвка с леди Паркер лишь принесёт девушке ненужные допросы и подозрения. Но теперь у меня появился стимул бороться.

В тот момент, когда я уже завязывал ленты на сорочке, раздался мелодичный звон сигнальных чар над входной дверью. Машинально поднял взгляд и встретился с Мэтью.

— Кай? — с удивлением, которое больше походило на подозрение, спросил веснушчатый мальчишка.

— Мэт, — откликнулся, давая понять, что узнал его.

Мэтью обшарил глазами пол, потом мой немного помятый внешний вид и хмыкнул. Не знаю, что он решил про себя, но, по крайней мере, убегать, как в прошлый раз, не стал. Я же наоборот воспользовался моментом и решил задать интересующий меня вопрос:

— Последний раз мы с тобой виделись на пороге антикварного магазина. Скажи, что ты там делал?

Подросток упрямо сложил руки на груди, вздёрнул подбородок, сверкнул глазами, совсем как это делает Джейн, и ответил:

— А если не скажу?

— Это как-то связано с тем, что Джейн ходила на днях в банк и просила займ? — продолжал наступать.

— Что? — Мэт опустил руки. — Она просила ссуду? Зачем?! Гнилые отбросы, я же сказал, что найду способ заработать…

Парень схватился за волосы, а я подошёл ближе, взглядом прося говорить тише и указывая, что Джейн находится на втором этаже.

— Ты сдал в ломбард какую-то драгоценность Джейн? Вам не хватает денег? Жалование королевского искусствоведа слишком мало?

— Да что ты знаешь о жаловании королевского искусствоведа! — внезапно взорвался Мэт. — До него ещё дожить надо! А так да, ты как всегда угадал, Кай, поздравляю. Джейн продала единственное, что осталось у неё от родителей — золотой браслет. Причём не от приёмных родителей, а от родных. Чета Оллроу лишь сделала из драгоценности мощный артефакт.

Я готов был застонать в голос. А ведь я заметил, что во дворце она не надела это украшение, хотя раньше носила его постоянно. Можно было бы и догадаться…

— Почему Джейн заложила его в ломбарде? — спросил я глухим голосом.

— Потому что нам нечего было есть, — произнёс Мэт и покраснел вместе с ушами. — После того, как она усыновила меня, клиенты разбежались. Галерея пустовала, никто не хотел делать заказы или пользоваться услугами у самозванки.

Я несколько секунд смотрел на парня, что кусал губы и отчаянно делал вид, что ему не стыдно.

— Мэт, — позвал тихо. Мальчишка бросил на меня хмурый взгляд исподлобья. — Ты ни в чём не виноват. Ты это понимаешь? Джейн сама сделала выбор рассказать всем о своём прошлом и сама решила взять над тобой опекунство. Её никто к этому не принуждал.

«Об одном лишь во всей этой истории жалею, — добавил мысленно, — что не оформил опекунство сам, пока ты жил в моём особняке».

Мэтью неохотно кивнул, но я видел по его глазам, что он сомневается в моих словах.

— А почему Берни не помог с деньгами, если у вас было всё так плохо?

— А… мы ему не говорим. Джейн запретила. Она сказала, что они только помолвлены, и просить деньги будет неправильно.

— Ясно, — ответил, в душе поражаясь храбрости и гордости моей светловласки. Она посчитала приемлемым продать единственную вещь, которая её связывала с давно погибшими родителями, но не брать денег в долг у Берни. В душе разлилось щемяще тёплое чувство.

— А что с жалованием на должности королевского искусствоведа? Неужели король его задерживает? — я вновь вспомнил то, что меня уже давно интересовало.

— Нет. — Мэт отрицательно качнул головой. — Насколько мне известно, Джейн даже небольшой аванс выплатили. Она работает в Малом дворце всего ничего.

— Как всего ничего?! — искренне изумился. — Неужели Берни не порекомендовал свою невесту Бенедикту Третьему, как только узнал о его хобби?

Рыжий подросток скривился.

— Джейн в самом начале, когда господин Бернард пробовал помочь с клиентами, заявила, что не станет работать по рекомендации. Это низко, мол, её будут оценивать исключительно как «придаток к богатенькому наследнику рода Лэнгфордов», — Мэт нарочито писклявым голосом проговорил конец фразы. Чувствовалось, что в отличие от самой Джейн, он не видел ничего зазорного в устройстве на работу по связям.

Я усмехнулся. Вот же гордячка. Узнаю свою Дженни. Помнится даже в каменном мешке, когда она насквозь продрогла, девушка не стала унижать себя просьбой отдать ей пальто.

— Так как она всё-таки попала в Малый дворец на службу к самому Бенедикту Третьему? — мягко спросил, улыбаясь накатившим воспоминаниям.

Неожиданно Мэт переступил с ноги на ногу и бросил короткий взгляд на лестницу. Как гончая, взявшая след дичи, я моментально скинул с себя флёр приятных эмоций и насторожился.

— Ну, это было случайно… — начал было Мэтью.

— Мэт, ты ещё толком ничего не сказал, но я уже чувствую, как ты пытаешься мне повесить водоросли на уши. Давай коротко, быстро и главное — честно.

Мальчишка обречённо вздохнул.

— Один мужчина предложил мне пять фэрнов за то, что я расскажу о Джейн, — увидев, как я закипаю, тут же торопливо добавил: — Ничего особенного, просто правда ли, что она хороший искусствовед, давно ли открыла галерею, действительно ли делает глиняные вазы и гипсовые скульптуры своими руками…

Ох, Мэтью, проходили же мы это с тобой…

— Мы почти ничего не ели на тот момент уже неделю! — словно прочитав укор в моих глазах, запальчиво выкрикнул мальчишка, а потом спохватился и продолжил уже шёпотом. — Мужчина представился клиентом. Я думал, что он хочет, чтобы Джейн просто создала его бюст. В общем-то, так оно и было… Он заказал у неё скульптуру, а затем как-то снова меня выловил и посулил уже десять фэрнов за то, что я подтолкну свою опекуншу к работе во дворце. Он тогда сказал, что леди Паркер очень гордая, а он видит, как нам сейчас финансово тяжело, и просто хочет помочь. Тем более у него есть средства и возможность, он лично знаком с Бенедиктом Третьим. Ему не будет ничего стоить порекомендовать её в Малый дворец, и он хочет, чтобы она согласилась, но не восприняла это как подачку. Господин обещал всё организовать так, чтобы это выглядело, будто её пригласил на работу сам король. От меня требовалось лишь бурно обрадоваться и всячески уговаривать опекуншу согласиться на предложенную должность. На тот момент господин уже неоднократно бывал в нашей галерее, позируя для скульптуры, и хорошо изучил характер Джейн. Я не сделал ничего плохого, честное слово! Да и мужчина своё слово сдержал, и за бюст предоплату внёс, и в Малый дворец Джейн порекомендовал, — оправдываясь, добавил Мэт.

Хм-м-м-м…. смутный колокольчик подозрения зазвенел у меня в голове. А ведь не так много людей в окружении короля, которые могут кого-то порекомендовать. И как-то мне плохо верится в благотворительное настроение этого незнакомого типа.

— Как, говоришь, звали этого человека?

Мэт замялся.

— Он просил обращаться к нему «Филипп», а фамилию я даже как-то и не расслышал. Может Джейн знает…

— И тебе не показалась вся эта история подозрительной? — уточнил у мальчишки, буравя его строгим взглядом.

Мэт замялся.

— Господин был хорошо одет, лакированные туфли из телячьей кожи тонкой выделки, немнущаяся ткань брюк, а на цепочке часы такие в золотом корпусе! — Мэт так широко распахнул глаза, словно пытался передать их размеров дороговизну часов. — У тебя тоже, конечно, Кай красивые часы, но те были, как будто полностью из золота сделаны, а ещё по кругу такие мелкие блестящие камушки красного цвета… рябиновые.

— Рубиновые, — поправил машинально.

— Да, точно! — Кивнул Мэт. — Ну и господин Филипп так смотрел на Джейн всякий раз… Ну долго так, внимательно, как она работает, как из глины вылепливает ручки к вазе, как с помощью инструментов из гипса вытачивает профиль. — Щёки рыжика покраснели, и он неожиданно перешёл на шёпот. — Мне показалась, что она ему нравится, так же, как и господину Лэнгфорду, и перед королём он за неё ходатайствовал по той же причине.

Подросток отвёл глаза, а я с удивлением понял, что Мэт испытывает стыд. Ого! Ну-ка, с этого места поподробнее…

— То есть господин Филипп оказывал Джейн знаки внимания?

— Ну не то-о-о чтобы… — Мэт явно начал юлить.

— Так почему же ты пошёл на поводу у незнакомца? — рявкнул на подростка, чувствуя, как внутри образуется волна негодования.

— Потому что Берни очень настойчиво ухаживал за Джейн, постоянно куда-то её приглашал: то в ресторацию, то в цирк, то в театр. — Мальчишка отвёл в глаза в сторону. — А так она с ним стала меньше проводить времени. Клиент, как-никак, просил о встрече…

Я вздохнул. В памяти сами собой всплыли слова Берни: «… до тех пор, пока я работал у тебя, Кай, мне казалось, что у нас с Мэтом неплохие отношения. Но с тех пор, как он… в общем, он стал ни с того ни с сего огрызаться, постоянно мешать нам с Джейн проводить время наедине. Иногда мне даже кажется, что он специально получает травму или разбивает какую-нибудь особенно важную статуэтку перед нашим с Дженни свиданием, чтобы ей в последний момент пришлось отказаться и срочно заняться работой». Ох, мой дорогой старый друг, твои догадки были как никогда близки к правде. Мэт, оказывается, способен на настоящую диверсию.

— Ты сказал, она делала его бюст? — внезапно перебил.

Многочисленные мысли и догадки, словно крошечные шестерёнки в часовом механизме, стали выстраиваться в одну стройную идею. А что если за всеми подозрениями комиссара Лейка и одурманенным состоянием, я упустил что-то действительно важное? Или точнее кого-то?

— Ну, да. — Мэт пожал плечами. — На заказ. Иногда некоторые богатеи так с жиру бесятся, что им картин мало, хотят скульптуры со своим лицом.

— Показывай!

Привыкший к моим неожиданным просьбам подросток, не задавая лишних вопросов, повёл в дальнюю часть галереи, и, стащив белое полотно с одной из скульптур, произнёс:

— Вот.

Во рту резко пересохло. Разумеется, я узнал его. Вытянутый овал лица, крупный нос, жёсткая линия губ, тонкая элегантная бородка, умело скрывающая чуть выпирающий подбородок. Это был тот самый мужчина, которого уже мельком видел из окна повозки. Но теперь, когда у меня было время рассмотреть лицо незнакомца внимательно, память настойчиво стала перебирать всех, кого я видел. Определённо, я уже где-то видел этого мужчину. Навязчивое ощущение того, что это может быть действительно важно, не давало мне покоя. Я медленно стал обходить скульптуру по кругу и в тот момент, когда встал чуть поодаль позади, меня осенило! Тёмно-шоколадный плащ, зауженные брюки из дорогой классической ткани, лакированные туфли… Ну, конечно, это же был тот самый незнакомец, который средь бела дня пил виски в «Хромом пони» — заведении явно не его статуса. Слишком дорого одет, но в тот момент мы с Ришей как раз и обсуждали, что она стремится привлечь аристократов, а потому я не придал появлению незнакомца внимания. А ведь господин Филипп в тот день был хмур и чем-то явно сильно раздосадован. Мысли продолжали бешено крутиться в голове, но их прервал стук каблучков Джейн.

— Кай, я думаю, тебе лучше уйти… Ох, Мэт, ты уже вернулся! Статуэтка не разбилась? Как себя чувствует леди Мэридит? Довольна ли реставрационной работой?

— Да что этой старой карге сделается, — недовольно пробурчал Мэтью, — битый час мне мозги полоскала, что просила тебя покрасить передник у девочки с корзинкой в красный, а не вишнёвый…

Джейн весело расхохоталась звонким смехом, а я вдруг понял, что мне просто феноменально повезло, что я оказался у галереи искусств леди Паркер под утро как раз тогда, когда Мэтью ушёл по делам.

— Джейн, подскажи, пожалуйста, как зовут твоего клиента? — кивком указал на бюст мужчины.

— Это господин Филипп Миллер, изобретатель дирижаблей. Неужели не узнал? А что такое?

— А то, что я теперь совершенно точно знаю, кто устроил пожар в верфях, — ответил хмуро и бросил взгляд за окно, где светило яркое солнце. — У нас всего несколько часов, чтобы предотвратить убийство принца Эндрю. Но чтобы мне поверили, нужны доказательства. Скорее! Нам нужно к порталу! Мэт, — я повернулся к не менее ошарашенному моими словами подростку и понизил голос до шёпота, — вот чековая книжка, на третьей страничке стоит моя подпись без суммы. Выкупи браслет Джейн из ломбарда за любые деньги.

Будь это не Мэт, а кто-то другой, я бы ни за что не доверил все свои средства, но Мэтью я верил без оглядки.

Глава 14. Гипотеза

— Кай, что всё это значит?

Мы стремительно неслись на дешёвой одноместной повозке к портальным кабинам дальнего действия. Я понятия не имел, во сколько у Его Высочества отплытие во Франконию, а потому взял первое попавшееся корыто на колёсах. Оно скрипело и свистело, было покрыто ржавчиной со всех сторон, а единственное сидение больше напоминало когтеточку — настолько сильно ткань была порвана. Я опасался, что Джейн не согласится со мной никуда ехать, тем более на таком транспорте, но она меня удивила. Светловласка безропотно села мне на колени.

— Кай, ты меня пугаешь, когда у тебя так лихорадочно горят глаза! Мне кажется, что ты что-то путаешь. Филипп Миллер — замечательный человек, ты на него наговариваешь.

Я прижал к себе вздрагивающее от сильной тряски женское тело и с наслаждением вдохнул умопомрачительный аромат. Сейчас после всего произошедшего в галерее от Дженни пахло не просто мятой и сандалом, к запаху примешались терпкие тягуче-мускусные нотки. Больше всего на свете хотелось наплевать на всё и вернуться обратно в галерею искусств, переместиться на второй этаж, но я понимал, что сейчас так поступить нельзя. Счёт идёт на часы, если не на минуты.

— Миллер всё это время выяснял у тебя информацию. Он специально устроил весь этот спектакль с твоим устройством в Малый дворец.

— Да нет же! Мне пришло приглашение на собеседование к Бенедикту Третьему, и я его прошла!

Очевидно, Мэт утаил свой маленький секрет от опекунши. Я вздохнул. Не хотелось расстраивать Джейн, но, видимо, всё-таки придётся.

— Ты правда думаешь, что Бенедикт Третий нуждался до того дня в личном искусствоведе?

Девушка встрепенулась, будто хотела что-то сказать, но осеклась, задумалась, а затем прикусила нижнюю губу. В бирюзовых глазах медленно растекалось понимание. Несмотря на то, что леди Паркер чётко сказала королю, что макеарельский столик с подножием в виде слона является подделкой, он даже не подумал избавиться от него. Красивые предметы искусства являются слабостью монарха и в целом, ему плевать, антиквариат это или качественная подделка.

— Но я всё ещё не понимаю… — после достаточно долгой паузы тихо произнесла Джейн, — почему ты так уверен, что господин Филипп Миллер и есть тот, кто устроил пожар в верфях?

Я потёр лоб. Это будет сложно объяснить…

— Я в этом пока не уверен, именно поэтому мы сейчас едем к портальным кабинам дальнего действия и с их помощью переместимся на южную границу королевства — в Алерайские горы. Мне понадобится твоя помощь, чтобы собрать все улики, так как у меня теперь нет магии.

— Теперь есть, ты больше не выгоревший. — Девушка нежно провелась рукой по моей щеке. — Но, — она прищурилась, рассматривая меня вторым зрением, — ты взял очень мало. Твой резерв наполнен максимум на четверть. Почему?

— Потому что мне нужна была не магия, а ты, — ответил, вновь вдыхая аромат её волос и улыбаясь.

Как же это здорово — вот так держать её на коленях, прижимать к себе. Как много женщин у меня было, но ни с одной из них я не чувствовал себя на своём месте. Почему-то с Джейн всё было по-другому. Как сопливый юнец я боялся слишком крепко её вдавить в себя или нарушить неосторожными словами то хрупкое равновесие, что установилось между нами. Мельком я бросил взгляд на её руки и нахмурился, всё ещё увидев на безымянном пальце кольцо Берни. Нам надо будет об этом ещё поговорить, но не сейчас.

— Что касается господина изобретателя, — продолжил свою речь, — то он просто мастерски всё это время пудрил тебе мозги и выяснял необходимую для него информацию.

— Да ну, что за ерунда? — протестующе встрепенулась Джейн.

— Скажи, как много правок в свой бюст внёс господин Миллер? Тебе не показалось это странным?

— Многие клиенты просят переделать что-то в картине или скульптуре, это нормально, — начала говорить Джейн и вновь замолчала, видимо, подсчитывая все те разы, когда клиент был недоволен какой-то мелочью.

— Вот именно, — кивнул я, видя, как на лице Дженни медленно проступает сомнение. — Во-первых, — я загнул палец, — он нашёл девушку, которая является невестой некого господина Берни Лэнгфорда, аристократа, неоднократно помогающего шефу жандармерии распутывать сложные дела. И неважно, что Берни общался с комиссаром Лейком от моего имени, в обществе их часто видели вместе. С точки зрения преступника было вполне логично предположить, что если комиссар Лейк и в этот раз ничего не найдёт, то обратится за помощью к старому знакомому. Во-вторых, господин Миллер устроил тебя в Малый дворец, чтобы ты совершенно точно была в курсе всего расследования. Если не от Берни, то от самого Бенедикта Третьего. Он-то как изобретатель наверняка там появляется с отчётом один или два раза в месяц, зато личный искусствовед при короле будет работать дни напролёт. В-третьих, Филипп закал у тебя собственный бюст и таким образом нашёл причину часто с тобой видеться. К его величайшему сожалению, ты очень хорошо сделала свою работу, и он просто не нашёл к чему придраться, а потому несколько раз просил переделать сущие мелочи. Ведь так?

— Он почти четыре раза просил меня изменить фасон цилиндра, но щедро платил за каждую правку в скульптуре, — дрогнувшим голосом подтвердила девушка.

Я удовлетворённо кивнул. Что ж, пока что моя теория себя полностью оправдывала.

— Но зачем нам перемещаться на южную границу королевства?

Проснувшееся любопытство Джейн заставило её поёрзать на моих коленях, а я сдавленно охнул, понимая, что вновь возбуждаюсь. Чёрт! Будто и не было сегодняшней ночи… или точнее утра… При всей своей ангельской и совершенно непорочной внешности, в обыкновенном платье с глухим воротом и влажным взглядом ни одна девушка не заводила меня так, как это делала светловласка. Причём самое искушающее во всём было то, что она явно даже не подозревала, как воздействует на меня в эту секунду.

Серо-голубые глаза смотрели на меня с кристальной чистотой, какой бывают лишь воды в океане. Джейн не пыталась флиртовать, не кокетничала и не жеманничала, не душилась отвратительно сильными духами, не делала сложных многоэтажных причёсок, не вела себя надменно, не заискивала и не льстила, не пыталась устроиться в обществе за счёт своей внешности. Она была сама собой и всегда видела в людях светлые стороны — что полгода назад в Милинде, что сейчас в Филиппе. Каким-то образом она рассмотрела даже Мэтью, хотя с посторонними он часто вёл себя как колючка. Да что там! Даже в таком невоспитанном и изуродованном шрамами хаме, как я, она увидела что-то хорошее. Удивительно, но даже проживание в детском доме Глокшира не заставило душу Дженни зачерстветь. А ведь она не понаслышке знает, что такое голод и подсчёт каждого синнита.

Ягодицы Джейн вновь потёрлись о моё бедро через тонкую ткань брюк, я резко выдохнул.

— Ой, прости, я тебе отдавила ногу? Мне встать?

— Нет-нет, сиди, — произнёс сквозь зубы, справляясь с желанием наплевать на всё, дать пару фэрнов возничему, чтобы он отвёз нас в тихий закоулок. Поразительно! У меня полгода не было секса, и я даже не чувствовал в нём необходимости, а сейчас рядом с Джейн воспламенялся даже от её невинного взгляда. — Что касается Алерайских гор, то у меня есть предположение. Это пока просто гипотеза, которую нужно проверить.

— Что за гипотеза? — живо отозвалась светловласка.

Почему-то я даже не сомневался в её любопытстве. Вздохнул.

— Мне кажется, что Филипп Миллер специально всё так подстроил с верфями, чтобы принцу Эндрю пришлось воспользоваться дирижаблем для поездки во Франконию.

Джейн вскинула на меня изумлённый взгляд.

— Но откуда ему было знать, что принц воспользуется именно дирижаблем?! И зачем было сжигать все верфи? Разве недостаточно было просто поджечь королевский корабль или устроить какую-то серьёзную поломку?

Задумчиво кивнул.

— Да, со всеми верфями непонятно. Взрыв был такой силы, что видел весь Лорнак. Это, очевидно, привлекло слишком много внимания. Но что касается использования именно его изобретения для перемещения во Франконию, то Филипп был уверен в этом. Порассуждай вслух, скажи, почему я пришёл к такому выводу.

Джейн вздёрнула светлые брови, но тут же улыбнулась, принимая правила игры.

— От королевского корабля остался один пепел, на нём не получится. Рейсовые паромы — не по статусу для принца. Да и отплытие Эндрю назначалось на край зимы, когда морские бесы ещё спят. Из-за этого пожара и всех проволочек, даже если бы нашли достойный корабль, всё равно плыть морем уже было бы небезопасно.

Я кивнул, приободряя девушку. Она улыбнулась ещё шире и продолжила:

— Лошадьми на такие дальние расстояния не перемещаются, это займёт месяцы пути. Да и некомфортно, бедный принц седлом себе всё сотрёт. Повозки тоже слишком медлительны…

— А ещё можно нарваться на нежить, так что и небезопасны, — добавил я, вспоминая шрамы на теле Черепа.

— Да, нежить, к сожалению, та ещё напасть, на все деревни магов не напасёшься, — согласилась Джейн и продолжила: — Автомёбиусы… ух, даже не знаю. Вообще-то это достаточно быстрое и надёжное средство перемещения. Дорогое, правда, но чего-чего, а фэрнов король на единственного сына и наследника не пожалеет… Правда, я недавно слышала, что Бенедикт Третий очень ругался на последнюю модель, которую подарили его родственнику.

Я поднял палец вверх.

— Тут должен сообщить тебе, что впервые повстречал господина Миллера в таверне «Хромой пони». Он пил виски и выглядел очень недовольным, а также усердно закрывал своё лицо полами шляпы, чтобы быть неузнанным. Это произошло как раз после того, как одну малышку чуть не сбил пьяный возница с золотой лентой. Кстати, возница уже был пьян с утра, а «Хромой пони» располагается в двухстах футах от места происшествия.

— Ты думаешь, что кто-то мог по-настоящему спланировать убийство маленькой девочки?! — ужаснулась леди Джейн.

— Чтобы получить общественное недовольство четырёхколёсным транспортом. Будь это не малышка, а, скажем, матрос, то происшествие не получило бы такого резонанса. По плану преступника, вознице должен был грозить огромный срок, и последний от испуга свалил бы ответственность на тормозную систему повозки. Как известно, тормоза у повозок и автомёбиусов устроены плюс-минус одинаково. Я почти уверен, что кто-то очень тщательно выстраивал трагедию, подбирал трусливого и пьющего возничего, ходатайствовал о приёме на королевскую службу. Важно было, чтобы возничий очень спешил, считая свою работу делом государственной важности. Ну и напоить его тоже надо было заранее. Уверен, что если раскручивать эту историю с конца, то можно узнать много интересного. Жаль, у нас есть считанные часы на проверку моей гипотезы, а один только поиск того самого человека может затянуться на несколько дней.

Я помрачнел, думая о том, сколько у нас осталось времени, чтобы собрать все улики. Мало, крайне мало, и каждая минута сейчас была на вес золота. Повозка вновь подпрыгнула на брусчатке, повернула на какую-то узкую улочку, сокращая расстояние до портала.

— А почему господин Миллер пил в «Хромом пони»?

— Потому что у него не получилось задуманное. Он очень надеялся, но в историю вмешалась неизвестная переменная — я, — хмыкнул, наблюдая за лицом Джейн.

Несколько секунд она хмурилась, всё обдумывая, затем произнесла:

— То есть у него не получилось подстроить аварию с участием маленькой девочки, и он решил пойти ва-банк, испортив подарок родственнику Его Величества?

Я расплылся в довольной улыбке.

— Браво, Джейн, именно так и было. Будучи изобретателем, Филипп Миллер с лёгкостью «нахимичил» и сломал топливный кристалл в модели троюродного кузена Бенедикта Третьего. Более того, он это сделал настолько виртуозно, что даже сам создатель автомёбиусов — Гарри Хинчин— до сих пор не смог разобраться, почему произошла поломка.

— Что? Гарри Хинчин? Ты и с ним знаком? — ахнула леди Паркер.

— Конечно, — улыбнулся в ответ. — Я, между прочим, сейчас являюсь одним из самых богатых и завидных женихов Лорнака. Я даже на строительство верфей пожертвовал пять тысяч фэрнов.

Солнечный свет практически сразу пропал из глаз леди Джейн. Я обозвал себя последним идиотом. Вот же нашёл время хвастаться своим состоянием тогда, когда она совсем недавно голодала. Идиот! И чем только думал?

— А почему ты так уверен, что господин Хинчин не ошибся в своих расчётах? Может, он умело скрывает, что допустил ошибку при сборке автомёбиуса?

Я пожал плечами.

— Не знаю, называй, как хочешь, но это интуиция. Гарри — хороший человек, а главное честный.

Джейн кивнула, принимая мои слова как данность, и тяжело вздохнула.

— Ну, что касается порталов, то здесь всё и так ясно: магические всплески и нестабильности. Королевские особы отродясь порталами не пользуются, тем более на такие дальние расстояния. Но из всего этого я не могу понять, почему Филипп, по твоему мнению, был уверен в своём успехе. Ведь же остаются ещё монорельсы, к примеру. Поезда ездят по королевству.

— По королевству — да, но не во Франконию или Голлорию. Чтобы добраться до соседей, необходимо пересечь Алерайские горы. Лето в этом году выдалось исключительно жарким, ледники на южных склонах гор затопили всё на сотни акров, в том числе и монорельс.

Леди Паркер уставилась на меня изумлённо.

— Но ты же не думаешь… — Конец фразы так и повис в воздухе.

«Ещё как думаю, Дженни, ещё как», — мысленно ответил ей. В голове так и крутились слова принца: «Я нашёл в библиотеке и перевёл древний том погодных заклинаний, написанный древнемакеарельскими рунами, выучился самостоятельно управлять дирижаблем благодаря господину Миллеру…». Если Филиппу удалось втереться в доверие к самому принцу Эндрю, то убедить его перевести древний том погодных заклинаний, а затем воспользоваться трудами, юноши ему ничего не стоило.

Глава 15. Алерайские горы, водянки и улика

Мы стояли перед цепочкой гор со снежными шапками, на небе не было ни облачка. Джейн рассеянно потирала предплечья. Хотя мы и были на южной границе королевства, здесь у подножья гор таяли ледники, и температура была значительно ниже, чем в столице. Я снял с себя пальто и накинул на плечи светловласки, с томительным внутренним удовольствием отмечая про себя, как она кутается в плотную ткань.

Прочные монорельсы шли между двумя вершинами и на протяжении минимум нескольких миль были полностью затоплены водой. Очевидно, что ни сегодня, ни в ближайшие несколько недель поезд здесь пройти не сможет. Потребуется как минимум месяц, чтобы всё высохло.

Фурман, которого я нанял от ближайшего портала-выхода в Дриффелде, чтобы добраться до этой точки, стоял позади нас, облокотившись на автомёбиус в нескольких десятках футов. Он явно был удивлён просьбой столичных господ отвести их поближе к горам и показать затопленные территории, но несколько золотых монет сделали своё дело. Мужчина терпеливо дожидался, пока молодая пара в лице меня и Джейн насладится прекрасными видами.

— Кай, я не понимаю, что мы здесь делаем. Да, монорельс оказался затопленным. Но что теперь?

Джейн выдохнула маленькое облачко пара, согревая ладошки. Я улыбнулся. Несмотря на то, что за мной из-за выходки в Малом дворце вполне вероятно сейчас охотится вся жандармерия Лорнака, одно присутствие Дженни рядом делало меня счастливым.

Я вновь прищурился, переходя на внутреннее зрение. Теперь благодаря светловласке я мог это сделать. Магии у меня было всего ничего, но даже этих крох хватало, чтобы просканировать местность.

— Ты ищешь магическое возмущение? — неожиданно догадалась леди Паркер. — Думаешь, что существует настолько сильный маг, который мог бы исказить погоду? Сделать последний месяц невероятно жарким?

— Да, — кивнул, обшаривая взглядом мирный пейзаж, — я наводил справки, таких сухих месяцев в королевстве не было уже больше сотни лет.

— Но это же какой колоссальной магией надо обладать, чтобы изменить погоду во всём королевстве! — воскликнула Джейн. — Звучит просто фантастично! Я сама пробовала создавать небольшой дождик, но у меня не выходило больше, чем на розовую клумбу у галереи.

Я прекрасно понял, на что намекает светловласка. А намекала она на то, что людей с таким гигантским энергетическим потенциалом в королевстве можно сосчитать по пальцам левой руки, и Филипп Миллер не входил в их число. А вот Маркус Лейк вновь становился претендентом номер один, кто бы мог провернуть такое. С артефактами и доверху наполненными накопителями, разумеется, при специальной многомесячной подготовке… но мог бы. Или же преступник специально подсунул мне смесь ведьминского порошка и белладонны, чтобы даже если я догадаюсь до того, что принца специально хотят отправить во Франконию дирижаблем, мои подозрения пали на шефа жандармерии.

— Это потому, что ты использовала классическую магию и пыталась во время жары сделать из воздуха воду. Это действительно сложно. Считай, это как с помощью лопаты попытаться в одиночку выкопать новое русло. Но если предположить, что рядом протекает ручей, а у тебя есть тщательный план местности, то порой одной неглубокой ямы будет достаточно, чтобы изменить русло.

— Другой вид магии? — переспросила Джейн.

Она уже не изумлялась, как в той одноместной повозке, а просто воспринимала мои слова как данность и забавно морщила носик, размышляя над ними.

— Думаю, что просто старая магия, направленная и специализированная. Не забывай, что мы имеем дело с изобретателем. Принц Эндрю сообщил мне, что недавно перевёл том погодных заклинаний, написанный на древнемакеарельском.

Джейн охнула, поднеся руки ко рту, а затем решительно тряхнула головой и закрыла глаза. Полностью перешла на внутреннее зрение.

— Кай, что мы должны найти? Как ты считаешь, как это должно выглядеть?

Я перекатился с пяток на носки и обратно, размышляя. Всю местность я проверил уже несколько раз, хотя резерв у меня, конечно, оставляет желать лучшего. Внезапно меня осенило.

— Джейн, а проверь-ка воду!

— Что?

— Всю вот эту растаявшую воду! У тебя же предрасположенность именно к этой стихии?

Девушка смущённо кивнула и сосредоточилась на затопленных рельсах. Не прошло и минуты, как она вскрикнула.

— Кай!

— Что случилось?

— Кай, ты был прав! Здесь точно что-то есть, но я не могу понять что. Слишком много воды, она глушит магический фон. Проверить?

— Если тебя не затруднит. Нам нужны доказательства.

Джейн сосредоточенно кивнула и стала делать пассы руками. Понимая, что никак не могу ей помочь, я с сожалением отошёл назад.

— Вы бы это, господин, собирались бы уже назад… — неожиданно обратился ко мне фурман.

— А что такое? Уже природой нельзя полюбоваться? — спросил, оборачиваясь к мужику.

Одет он был просто — в цветастую рубаху и серые штаны, впрочем, в Дриффелде, как мне показалось из окна автомёбиуса, вообще носили одежду попроще. Поначалу этот фурман мне понравился за молчаливость и расслабленные мышцы лица, но сейчас он отчаянно крутил свой котелок, упрямо не смотрел в мою сторону, а его левый глаз то и дело дёргался.

Так. Та-а-ак.

— Почему ты хочешь, чтобы мы вернулись в город?

Украдкой бросил взгляд на Джейн. Она продолжала магичить, вода неохотно расступалась в стороны, обнажая монорельс. Я видел по дрожанию рук девушки, насколько ей тяжело приходилось.

— Да тут такое дело… оно, конечно, глупости всё говорят…

Как-то, когда я ещё пребывал на хорошем счету в Гильдии Сыщиков, меня спросили, как выглядит лицо лгуна. Я, помнится, тогда рассмеялся и ответил, что все врут по-разному, и у всех это проявляется в разной степени, кто-то даже умело маскирует враньё и может достаточно неплохо контролировать микрореакции тела. Не существует универсального средства или признака, чтобы сказать: «человек врёт». Сейчас, спустя много лет я готов был взять свои слова обратно. Фурман врал, и об этом говорили и его глаза, и губы, и нос, и подбородок, и плечи… По красному лицу я чётко видел, что он сам не верит в свои слова.

— Ну?! — рыкнул на возницу. — Что за глупости?

— Будто люди пропадают… вот у этого озера.

— Чего? — Я даже прищурился.

Что за чушь он несёт? Просто затопленный участок монорельса и всё. Нет здесь ни единой живой души. Сам всё просканировал, благо теперь на это способен.

— Да вот и я считаю, что ерунда это всё и глупые слухи, — бодро подхватил фурман, однако на его виске образовалась крупная капля пота. — Я сам тут купался со своими мальчишками на той неделе, всё нормально было.

А-а-агр-р-р, он меня с ума сведёт. Заберите меня в огненную геенну, этот фурман хуже настойки с белладонной!

— Не юли, говори уже! — гаркнул на мужика, и это наконец-то подействовало.

— Так маги и магэссы пропадают, а обычным хоть бы хны, ничего не делается. Вы когда со своей дамой сюда попросили привести, я думал, купаться будете, а как увидел, что леди, оказывается, магэсса, так и заволновался, — мгновенно оттарабанил фурман, вытягиваясь по струнке.

Я обернулся и с криком «Джейн, подожди!» бросился к девушке. Но было уже поздно. Джейн всё так же продолжала стоять с закрытыми глазами, закусив от напряжения нижнюю губу и разводя водный пласт в стороны. А там, где недавно ещё стояла вода, уже мерцали льдисто синие глаза и полупрозрачные тельца водянок — мелкой неразумной нежити, которая большую часть времени не представляет опасности, и живёт в открытых водоёмах. Для обычных людей она навсегда остаётся незаметной, многие годами, если не всю жизнь живут бок о бок с водянками, и даже не догадываются об этом. Эта низшая форма нежити пребывает в постоянной спячке, пробуждаясь и реагируя исключительно на магию, а как следствие, представляя опасность именно для магов и магэсс. Эти полупрозрачные амёбы превращались в опаснейших хищниц, высасывающих досуха энергетический резерв мага, стоило тому начать колдовать близ водоёма с водянками.

У меня внутри всё болезненно сжалось от мысли, как сильно успели размножиться эти твари за то время, пока работало древнее погодное заклинание, ведь очевидно, именно его почувствовала Джейн. Смрадная гниль! Да у них же фактически был бесперебойный источник энергии всё это время…

Я сформировал фаер и бросил его прямо перед девушкой за долю мгновения до того, как одно склизкое тело смачно зевнуло, обнажая острые клыки, открыло глаза и прыжком устремилось в сторону светловласки. А дальше начался хаос. Множество белёсых и голубоватых медузообразных водянок сплошной стеной обрушились на нас. Я отключил сознание, отключил восприятие собственного резерва и запретил себе чувствовать боль. Я просто формировал огненный шар за шаром и бил наотмашь, не задумываясь, откуда черпаю энергию. У меня была лишь одна цель — защитить Джейн. Я видел, как бешено билась жилка на её шее, как из приоткрытых обкусанных губ вырывалось облако пара, как лихорадочно бегали глаза под закрытыми веками. Она напрягалась так же сильно, как и я, мы работали на пару изо всех сил.

В тот момент, когда гадкая тварюшка всё-таки смогла вцепиться в мою ногу и вонзить свои острые клыки, вода расступилась настолько сильно, что монорельс полностью обнажился, а прямо в огромном грубо сколоченном ящике лежали кристаллы.

— Это же целая залежь топливных кристаллов! — Джейн широко распахнула глаза и продолжала удерживать стенки водяного коридора.

— Да, — сказал я, скривившись, а затем откинул мерзкую нежить воздушной плетью подальше. — Это мощный источник энергии, а под ним находится заклинание-генератор. — Прищурился, переходя на внутреннее зрение и рассматривая находку. — Заклинание с неизвестными мне рунами, явно несовременное. Судя по всему, эта установка частично растопила снег вокруг себя, а дальше водная гладь стала своего рода зеркалом-усилителем и передатчиком магии в небо.

— А я всё удивлялась, что в последнее время над Лорнаком нет ни единого облачка, и стоит такая выматывающая жара! Готова поспорить на всё что угодно, что это заклинание транслируется над столицей и осушает воздух. Вот только зачем?

Я отбил плетью ещё с дюжину клыкастых и очень настырных водянок. Уворачиваться от них с каждой минутой становилось всё сложнее.

— Ясное небо, отсутствие тумана и дождей — ещё один аргумент в пользу того, чтобы отправить принца по воздуху, а не ждать, когда отремонтируются верфи, а с ними новый королевский корабль, — хмуро ответил. Изобретательный всё-таки этот гад, Миллер. Придумать такое…

— Кай, мне тяжело, надо уходить, — произнесла Джейн именно в тот момент, когда я подумал об этом сам.

Неоспоримая улика против изобретателя дирижаблей была у нас в кармане. Конечно, сейчас не было ни единой секунды, чтобы пройтись по коридору, осмотреть мудрёное заклинание, снять отпечатки ауры того, кто это сотворил. Но сюда можно будет вернуться вместе с комиссаром Лейком и дюжиной обученных магов, устранить всю нежить, очистить монорельсы от воды по-настоящему, забрать улику с собой в участок.

Внезапно из толщи воды высунули свои тупоносые морды, выпучили глаза и оскалились разом несколько сотен водянок. Злые, голодные до магии, только что разбуженные своими собратьями и всплесками наших с Джейн чар.

— Кай! — испуганно вскрикнула девушка именно в тот момент, когда гурьба нежити сплошной стеной бросилась на нас. Их было так много, что обычно невидимые полупрозрачные тела сейчас казались пенной голубой волной.

Недолго думая, я сформировал одной рукой воздушное лассо, накинул его на талию Джейн и дёрнул что было сил на себя, а второй забросил самый большой огненный шар, который только получилось сделать, в деревянный ящик. Уже в последний миг перед тем, как потерять сознание, я подпалил прилипшую к моей голени водянку и бросил взгляд на небо. Оно больше не было синим. Ярко алым, оранжевым, охровым… каким угодно, но не синим. Вал удушливого жара от взрыва энергетических кристаллов накатил, и с чувством выполненного долга я позволил уйти себе в спасительную черноту. Кажется, я только что собственноручно уничтожил единственную улику против Филиппа Миллера.

***

— Кай, Дьявол тебя побери! Кай, не смей умирать! Я тебе запрещаю! Слышишь?! Как же мне надоело говорить эту фразу за последние сутки! Честное слово, я сейчас готова тебя собственноручно придушить! Какого чёрта ты полез со своим крошечным резервом?!

Тело ощущалось плохо. Точнее на меня навалилась какая-то бесконечная усталость, мне даже вдохи и выдохи давались с трудом. Грудная клетка болела, а на нити жизненного кокона я даже боялся смотреть. Громкие причитания Джейн, перемежающиеся всхлипами, отчаянная тряска, затёкшие ноги и руки от неудобной позы — всё это разом заставило меня распахнуть глаза и посмотреть на лицо светловласки.

— Опять плакала? — спросил и не узнал собственный голос, настолько слабо и жалко он прозвучал.

— Вот ещё! Из-за тебя плакать. — На лице девушки проступило облегчение.

Залегшие тени под глазами, красный и припухший нос, ссадина на лбу — всё в образе Джейн говорило о том, что я пробыл в отключке больше, чем пять минут.

— Что произошло? — спросил, пытаясь сесть.

Девушка с неудовольствием прицыкнула языком, но помогла подняться. Я с удивлением осмотрелся — мы ехали в кабине автомёбиуса, но не того, на котором приехали к Алерайским горам.

— Мы уже в Лорнаке, едем в Малый дворец, — устало произнесла девушка, откидывая прядь волос со лба. — Ты смог взорвать к чертовой бабушке всю эту странную установку, а благодаря твоему лассо меня откинуло от эпицентра взрыва раньше, чем до меня добрался огонь. К сожалению, ты потерял сознание. Фурман испугался до нервного заикания, и мне с трудом удалось договориться, чтобы он помог мне перенести тебя в автомёбиус и доставить обратно до портала дальнего действия в Дриффелде. Дальше, чтобы воспользоваться кабиной, мне пришлось разговаривать с местным старшим инспектором жандармерии и объяснять, что ты не находишься ни под действием наркотических водорослей, ни под запрещёнными чарами.

Джейн замялась и прикусила губу.

— Они проверили тебя артефактами… и нашли в твоей ауре остаточные эманации ведьминского порошка и белладонны. Совсем маленькие, ничтожные, но они были…

Я кивнул. Именно об этих ингредиентах мне недавно сообщил Мелкий. Хороший из него нюхач получится, сильный.

— А дальше меня обвинили в том, что я обманом опоила тебя, решив приворожить и женить на себе, пока ты находишься без сознания. — Джейн тяжело вздохнула и потёрла обеими ладонями лицо, растирая тонкую кожу под глазами до красноты. — Как назло именно в этот момент фурман перестал заикаться и в красках расписал, чем мы занимались на его взгляд в горах. А занимались мы, оказывается, уничтожением государственного имущества, на которое идут налоги добросовестных граждан королевства.

Признаться, чувствовал я себя настолько паршиво, что всё-таки глупо переспросил:

— Государственного имущества?

— Монорельса.

Хмыкнул. Ну, формально говоря, и монорельсу теперь потребуется ремонт. Я не видел всего взрыва, но представляю, что произошло с дорогой.

— Меня заключили под стражу и попытались посадить в каменный мешок до выяснения обстоятельств, то есть до тех пор, пока ты не очнёшься, а жандармы досконально всё не проверят. А судя по их шуточкам, проверять они собирались всё не одну и даже не две недели.

— Что они от тебя хотели, Джейн? — Сжал руки в кулаки.

«А ты попробуй, догадайся», — красноречиво говорил её взгляд. Дорого одетый джентльмен по столичной моде без сознания и хорошенькая девушка в простом помятом платье со всклокоченной причёской. Очевидно, они приняли Джейн за хитрую ночную фею, которую снял этот самый джентльмен, и которая решила воспользоваться ситуацией, обернув её в свою пользу. Такую и наказать собственноручно можно…

— Это из-за них у тебя ссадина на лбу? — еле сдерживая гнев, произнёс я. Сейчас, присмотревшись к Джейн, я обратил внимание, что она еле заметно морщится, когда двигает правой рукой. Вот же ведь скотины… ну погодите, доберусь и до вас, как только закончу с этим делом.

— Я сама виновата. — Она покачала головой. — Надо было дождаться в гостинице, пока ты придёшь в себя, и воспользоваться порталом, не привлекая лишнего внимания. Но я вспомнила, как ты говорил, что у нас совсем мало времени… и захотела помочь.

— Так как мы всё-таки оказались в Лорнаке?

— Я настояла, чтобы мне дали воспользоваться магографом и написала… Берни.

Почему-то это известие меня совершенно не обрадовало.

— Что именно ты ему сказала?! — тут же среагировал я. — Надеюсь, ты не стала говорить о том, что произошло в горах?! Информацию легко перехватить, тем более такому изобретателю, как Филипп…

— Ничего особенного, — поспешила сообщить Джейн. — Что меня задержали с Мэтью в Дриффелде по нелепой ошибке. Мы хотим вернуться в Лорнак, а нам не дают. Я попросила его как можно быстрее связаться с Маркусом и попросить официальное разрешение на перемещение меня и моего сопровождающего.

Умно, ничего не скажешь. Я почувствовал одновременно и облегчение, что комиссар Маркус не выстроил своих людей вокруг нашего автомёбиуса, и нас сейчас без суда и следствия не везут в Шаитерру, и лёгкое раздражение от того, что Джейн не сообщила Берни обо мне.

— Я не готова была ему сказать о том, что между нами произошло, по магограмме, — словно прочитав мои мысли, тихо произнесла Джейн: — Берни этого не заслуживает. Я должна сообщить ему лично, прости.

Я кивнул, принимая решение светловласки.

— Кстати, с той секунды, как установка была уничтожена, погода над Дриффелдом стала заметно меняться. Солнце скрылось за тучей, ледники перестали таять. Думаю, вот-вот погодные изменения дойдут и до Лорнака…

— … и тот, кто всё устроил, сразу поймёт, что к чему, и станет форсировать события, — закончил за девушку, отдёрнул шторку автомёбиуса и выглянул в окно.

Вдалеке, ближе к горизонту, со стороны моря показались первые предвестники скорых ветров — продолговатые, полупрозрачные, словно их нарисовал жадный до краски художник, перистые облака. Ещё несколько часов — и выматывающая жара начнёт спадать, многодневная духота развеется свежим морским бризом, а там глядишь, и придёт первый спасительный дождь. Действительно спасительный, ведь аномальная жара держалась так долго, что большая часть растительности в Лорнаке стала увядать.

Я мысленно прикинул, что наверняка эти облака уже увидел и Миллер, и сейчас всячески старается ускорить процесс отплытия принца. Да и день вот-вот на исходе, а, как известно, утро и вечер — лучшее время суток для воздухоплавания. Надо остановить принца Эндрю во чтобы то ни стало, если он, конечно, ещё не покинул Лорнак. В таком случае действовать придётся уже по обстоятельствам.

Хотел крикнуть фурману, чтобы он поторопился, но в этот момент Джейн неожиданно пересела с сиденья напротив прямо мне на колени. Её влажное горячее дыхание опалило мою шею, скулу, а затем коснулось губ. Мягкие женские руки скользнули под ткань сорочки, ощупывая торс. Это было совершенно не в духе Джейн, особенно, если учесть, что фурман прекрасно нас видел в центральное зеркало. Но мне было плевать. Я просто прижал её к себе так крепко, как только мог, и накрыл губы поцелуем, полностью отдаваясь бурлящему в крови желанию трогать любимую женщину.

— Кай, я так боялась, что ты слишком сильно выложился, — произнесла она и прижалась ещё теснее.

— Я бывал в передрягах и серьёзнее этой. Это были всего-навсего какие-то водянки, хоть и в большом количестве, — усмехнулся и полностью отдался ощущениям, как мягкие подушечки пальцев с нажимом помассировали мою шею, а затем шаловливо пробежали вдоль позвоночника в кромке брюк. Меня захлестнуло странное чувство, словно кто-то откупорил бутылку игристого вина и наполнил им жилы.

— Кай, тогда, когда ты упал на землю прямо на моих глазах, я чуть не поседела от страха. Пожалуйста, не выкладывайся так больше. Даже ради меня. Я слишком сильно тебя люблю и просто не переживу, если с тобой что-то случится.

Бирюзовые глаза были так близко, что я просто не смог ничего ответить и накрыл губы Джейн поцелуем. Это признание, произнесённое Джейн добровольно, заставило меня слететь с катушек. Я целовал и целовал её, сам проник руками под её платье, ласкал нежную кожу бёдер, совершенно позабыв, где мы находимся, пока не почувствовал, что девушка вдруг перестала мне так же охотно отвечать. Движения светловласки стали более медленными, лицо побледнело, а тени под глазами стали ещё темнее.

— Джейн? — спросил растерянно, не понимая, что происходит.

— Тебе нужнее, Кай. Беги, мы уже почти приехали. А я… восстановлюсь, — произнесла девушка, облокачиваясь на спинку сидения и прикрывая длинные ресницы.

В эту секунду я почувствовал себя полнейшим идиотом. Тупым бараном, место которому на пиру морских бесов! Вроде бы укусы водянок не вызывают паралич мозга, но, видимо, не в моём случае. Джейн прекрасно понимала, что я не приму её магию добровольно, а потому сама села мне на колени, сама стала меня трогать и своим признанием спровоцировала ответные действия. Она добивалась максимального телесного контакта, чтобы как можно незаметнее передать мне остатки своего резерва, а наше полное магическое совпадение привело к тому, что я даже этого не ощутил. Ни боли, ни малейшего дискомфорта.

Прикрыл глаза и торопливо перешёл на внутреннее зрение. Действительно, Джейн отдала мне всё до последней капли, в то время как себе оставила минимум, просто чтобы не выгореть. Сейчас её кокон тускло светился холодным землисто-салатовым цветом, в то время как мой светился изумрудной зеленью. Неяркой, но стабильной. Осознание, что меня провели, болезненно полоснуло по сердцу. Смрадная гниль, Кай, когда последний раз тебя так ловко обманывали?! Да ещё и женщина!

— А эта крошка права, — неожиданно мои мысли нарушил мерзкий писклявый голосок фурмана. Я посмотрел на его поросячью рожу и масляные глазки, алчно бегающие по фигуре светловласки, и тут же накинул на девушку плащ. — Мы уже подъехали к Малому дворцу, как она и заказывала. За то, что вы тут устроили, возьму двойную оплату, но если уступите мне эту сговорчивую фею, то так и быть, разойдёмся полюбовно.

— Оплата проезда стандартная. Отвезите леди на Старую Липовую в галерею искусств, и если с головы девушки упадёт хотя бы волос, вы очень пожалеете! — прорычал опешившему от моей вспышки гнева фурману и поспешил туда, где в небе парил королевский дирижабль.

Глава 16. Покушение на принца

Огромная махина из дерева и железа парила в воздухе, словно пушистое семечко одуванчика, поднятое порывом весеннего ветра. Я много раз смотрел на королевский дирижабль и всегда поражался тому, как такая мощная и тяжеленная конструкция может держаться в воздухе. Меня никогда не удивляли бороздящие морскую гладь гружёные бриги и фрегаты. Стальные автомёбиусы, рассекающие по улицам Лорнака давно стали обыденностью. Скорые поезда, движущиеся по монорельсам, и вовсе при желании могут работать без топливных кристаллов, а на самом обычном, добываемом в шахтах угле. Их создали ещё полтора века назад первые изобретатели, имеющие совсем крошечный магический потенциал. Но вот массивный корабль, канатами пристёгнутый к гигантскому баллону, где медленно тлели поддерживаемые воздушной магией топливные кристаллы, всегда вызывал у меня неподдельное восхищение. Чтобы ни задумал господин Миллер, талант ему даровал сам Миродержец, этого не отнять. Я на секунду замер, прищурив глаза.

На широкой мощёной крупным камнем площадке перед дворцом собралось множество придворных. Они шумно переговаривались, что-то желали на прощание, молодые девушки махали платочками, а кто-то из приятелей принца выкрикнул непристойную шутку про заждавшуюся принцессу Мари. Придворные тут же зашипели на шутника, но король никак не отреагировал на эту сцену. Бенедикт Третий стоял ближе всех к дирижаблю и широко улыбался, что-то обсуждая с… Филиппом Миллером. Сердце ухнуло вниз, когда я понял, что уже опоздал. Эндрю свесился за борт, крикнув: «Я буду скучать, отец!», а жандарм в синем мундире отвязал от дирижабля последний якорь. Налетел поры ветра, гигант поплыл вверх и в сторону от дворца.

«Остановить! Надо срочно остановить дирижабль и вернуть принца на землю!» — в бешеном ритме билась мысль у меня в висках.

Как в замедленном сне я сфокусировался на руках и начал формировать воздушный канат. Не представляя, сколько потребуется сил, чтобы остановить и притянуть дирижабль, я сконцентрировался, чтобы отдать всё, что у меня было. Благо Джейн, предчувствуя, что магия мне понадобится, передала весь свой резерв. Мысли о светловласке добавили сил и уверенности в себе, и в руках ослепительно вспыхнули голубоватым сиянием чары. В эту же секунду по периметру взлётной площади оглушающе взвыли сигнальные чары, тонко чувствующие всплески магии.

— Где нарушитель? — раздались растерянные крики жандармов. Они суматошно обшаривали взглядом толпу, и не замечали меня.

Первым, к моей неудаче, догадался обернуться Филипп Миллер.

— Это же тот самый сумасшедший! — завопил он высоким фальцетом, тем самым выдавая себя. Теперь я точно знал, что белладонну и ведьминский порошок подсыпал именно он, а не Маркус. Даже если на меня уже поступила ориентировка в городские службы, в ней всегда указывается лишь внешность и степень опасности человека. О психических заболеваниях разыскиваемых преступников горожанам не сообщают. — Скорее остановите его! Он же хочет убить принца!

Король нахмурился, кто-то из особенно впечатлительных девушек завизжал, видимо, подумав, что им тоже угрожает опасность. Однако прошла секунда, и я послал руку вперёд, накидывая лассо на удаляющийся дирижабль. Жандармы слаженно бросились ко мне, но мысленно я уже праздновал победу: Дирижабль удалось задержать! Именно в эту секунду из толпы придворных выпрыгнул комиссар Лейк и наперерез моим чарам кинул свои. Более яркие, а, следовательно, мощные, алые с фиолетовыми проблесками, они столкнулись в небе с воздушным лассо и взорвались единым фейверком.

— А-а-а-а! — раздались вокруг испуганные женские визги.

— Убийца-а-а-а! Хватайте его!

Колоссальное опустошение накрыло меня с головой. Дьявол… У меня не получилось вернуть Эндрю, а пока я буду объяснять Маркусу и Его Величеству, что произошло, Миллер не только покинет территорию Малого дворца, но и сделает своё чёрное дело. Ведь не зря он придумал столь хитроумный план, чтобы молодой принц отправился во Франконию именно на дирижабле. Неужели всё зря?! В это мгновение чей-то острый кулак прилетел мне прямо под дых, ещё один попал в селезёнку, я согнулся пополам от остро накатившей боли. Во рту явственно поселился отчётливый металлический привкус солоноватой крови, в глазах зарябило.

Уже перед тем, как потерять сознание от ещё одного удара, я услышал сухой голос Маркуса и успел удивиться:

— Запрещаю трогать господина Ксавье!

В этот раз сознание не хотело возвращаться быстро. Я несколько раз просыпался и, находясь на границе между явью и сном, слышал какую-то суету вокруг себя, незнакомые голоса, но не мог разобрать ни слова. Пару раз пытался попросить воды, но получалось лишь промычать что-то нечленораздельное. В эти моменты кто-то с запахом ментола и лекарств подходил ко мне, клал прохладную ладонь на лоб и шептал заклинание сна. В итоге, я снова проваливался в зыбкую пучину беспамятства.

— Да что вы себе позволяете! Туда нельзя!

Из очередного бесконечного сна меня вывели чьи-то крики.

— Вы вообще знаете, кто я?

— Мне плевать, — раздражённо ответил женский голос, — убирайтесь.

— Это мой коллега, — мужчина продолжал настаивать на своём.

— У вашего коллеги обширные внутренние травмы, магическое истощение, следы белладонны в ауре, а кожа обтягивает кости! Да он недоедал минимум полгода! Дайте ему, наконец, отдохнуть и прийти в себя!

— Именем короля, пропустите, или я буду требовать вашего увольнения.

— Хорошо… Но если из-за вас пациент почувствует себя хуже, то это будет на вашей совести!

Ещё несколько секунд до уха доносилась какая-то возьня, а затем хлопнула дверь, и прямо над моим ухом раздался добродушный голос шефа жандармерии:

— Ну что, спящая красавица, целовать не буду, просыпайся. Совесть-то имей, уже три дня продрых. Мог бы и «спасибо» вообще-то сказать.

Я с трудом разлепил веки, будто их кто-то тщательно замазал слизью вонючего гада, пока я спал, и увидел донельзя довольное лицо Маркуса.

— Принц Эндрю… ему нельзя отплывать на дирижабле… Филипп именно этого и добивался, — проговорил с трудом, сглатывая горькую слюну.

Почему мне так плохо? Хотя, если я спал под заклинаниями трое суток, то оно и неудивительно.

— Знаю-знаю, уже всё в порядке. — Комиссар окинул взглядом комнату, заприметил кресло в углу и ненадолго ушёл из поля моего зрения. Раздался противный скрежет ножек мебели по полу, а затем и кресло, и Маркус вновь появился перед моим взором. Шеф жандармерии, пыхтя от проделанной работы, с удовольствием плюхнулся в кресло. На долю секунды поморщился, так как подлокотники надавили ему на бока, но практически сразу же вернул на лицо добродушное выражение.

— Ты не волнуйся так сильно, Кай. Врачевательница сказала, что на то, чтоб белладонна полностью ушла из крови, требуется минимум неделя. До этого момента мысли время от времени всё ещё будут путаться. С чего мне начать тебе всё рассказывать?

— Принц Эндрю… он жив? — задал я наиболее интересующий меня вопрос.

— Да, конечно, — утвердительно произнёс Маркус, будто само собой разумеющееся. — Его вернули, кстати, не без помощи твоего лассо, спасибо. Я такого крепкого воздушного каната даже сам ни разу не создавал. Принц сейчас в Малом дворце, сильно удивлён, что отплытие не состоялось, но искренне рад этому.

— А как же…

— Моя магия? Та вспышка в небе? Так я думал до последнего, что ты собрался в него запустить фаер или боевое заклинание. Моя магия была исключительно перехватывающей. Она была направлена в первую очередь на то, чтобы нейтрализовать смертельные или огненные чары. Представляешь, какого было моё удивление, когда я понял, что ты всего-навсего использовал воздушное лассо! Да ещё эти сигнальные чары по периметру дворца… Ох, дамы испугались так, что думали, конец света начался. — Он усмехнулся в свои усы. — Ещё эти сирены выключаться никак не хотели…

— Не понимаю. — Устало покачал головой. — Как ты всё понял? Когда? Где сейчас Миллер?

— Миллер арестован и заточен в каменный мешок до суда.

До суда? Эту гниду ещё и официально судить будут? Меня бы точно в Шаитерру уже упрятали — и дело с концом…

— Понял… лишь после того, как увидел твоё лассо. Ну и Джейн, конечно, за время твоего беспамятства на многое успела пролить свет. Ну, а если ты хочешь с самого начала, то что ж… — Комиссар тяжело выдохнул. — Полгода назад я сделал всё возможное, чтобы ты согласился на меня работать. Теперь вижу, что ты был готов даже сдохнуть в канализации, лишь этого не делать, жаль, очень жаль… — По лицу комиссара пробежала тень сожаления. — В начале весны, как ты знаешь, случился взрыв в верфях. Официальная версия звучала очень правдоподобно, и в неё можно было бы с лёгкостью поверить, если бы не одно «но». В верфях сгорела «Жемчужина», на которой должен был отправиться во Франконию принц Эндрю. Поначалу я рыл носом землю и думал, что кто-то хотел устроить покушение на единственного наследника, просто не рассчитал с датой отплытия. Но чем больше занимался этим делом, чем больше анализировал, тем больше приходил к выводу, что преступник не мог не узнать, что принца в это время и в помине не будет рядом с кораблём. Всё-таки о дате его отплытия знали многие…

— С две сотни приближённых, — фыркнул я, потому что уже обдумывал этот момент, когда разговаривал с принцем.

— Совершенно верно, — серьёзно кивнул Маркус. — Я ожидал, что преступник и дальше будет себя проявлять, а, следовательно, ниточка за ниточкой, я смогу на него выйти. Меня до глубины души поразила наглость того, кто решил взорвать единственные верфи на весь город. Пожар был виден из любой точки Лорнака… Тогда я подумал, что человек, решившийся на такое, обязательно в скором времени вновь даст о себе знать. Но время шло, а ничего не происходило. Разве что весна очень быстро сменилась летом, да и лето в столице туманов вышло какое-то особенно жаркое. Мелкие драки, нарушения, кражи… всё остальное оставалось на своих местах, в рамках привычной статистики. Я просто расставил своих людей около верфей и велел им дать знать, если произойдёт что-то необычное. Представь моё неподдельное изумление, когда в один прекрасный день мне в срочном порядке по магографу доложили, что знаменитый Кай Ксавье, которого я, кстати, тоже давно потерял из виду, вдруг совершенно неожиданно объявился в верфях! Да ещё и открыто разговаривает с самим Гаретом Флетчером. Разумеется, я бросил все свои дела и помчался, чтобы увидеть… тебя. Если честно, я поначалу думал, что кто-то сдуру решил назваться твоим именем, но это оказался ты и на первый взгляд, и даже на второй. И аура… всё твоё.

— И тут тебе пришла в голову мысль, что раз уж я сам взялся за дело о взрыве верфей, то можно было бы вновь меня припахать к своему ведомству…

— Ну, что-то вроде того, — улыбнулся Маркус. — Признаю, с магической клятвой я перестарался, сам даже немного струхнул, когда моя магия полилась через тебя, как через сито…

Струхнул? Взгляд комиссара остро кольнул меня, и я прекрасно понял, что ничего он не боялся в тот момент. Просто действительно хотел надавить на меня… не самым честным образом.

— Кай, но я же должен был попытаться, — в своё оправдание произнёс Маркус. — Ты сам первым заинтересовался этим делом. Нельзя было упускать такой шанс.

Я хмыкнул. Ну-ну, шанс. А мне тюрьмой, между прочим, угрожал при невыполнении добровольно взятых обязательств.

— Да и деньги ты, действительно, просто виртуозно смог достать из воздуха, — поддел меня комиссар.

— Ладно, давай дальше. — Я махнул рукой и медленно сел на кровати.

Оказывается, меня поместили в весьма симпатичные покои. Судя по лепнине на потолочных плинтусах и шёлковым обоям, я сейчас нахожусь не где-нибудь, а на территории личного крыла Его Величества. Неплохая альтернатива Шаитерре.

— А дальше ты через два дня заявился в Малый дворец с пятью тысячами фэрнов, — произнёс Маркус так, будто я в чём-то был виноват.

Я пожал плечами. Ну и?

— Я специально поднял разговор при Его Величестве, чтобы ты поработал на жандармерию. Та девушка, с которой ты пришёл… знаешь, я потом всю ночь не спал и перебирал в памяти знакомых людей, пытаясь понять, где её видел. Поднял все документы, обратился к архиву жандармерии. Никакой Грейс Гроччини не существует в помине, как и самого купца Гроччини.

Я напрягся, предчувствуя не самый приятный вопрос. Говорил же Грейс, чтобы меньше болтала…

— Это та самая девушка, которую ты объявил своей любовницей полгода назад. Ведь так?

— Так. — Даже мне самому собственный голос показался слишком низким и угрожающим.

Маркус усмехнулся, наблюдая за моей реакцией.

— Я, конечно, слышал, что ты тот ещё бабник и любитель извращений, но у меня всё никак не укладывается в голове, что ты жил с одной девушкой, кажется, Ришей, а в любовницах у тебя ходила другая. Прошло почти полгода, и ты вновь появляешься на людях в обществе Грейс… И то, как она отреагировала на предложение руки и сердца, навело меня на определённые мысли.

Всё-то ты заметил, Маркус…

— Я подумал, что если вас связывают не интимные отношения, а деловые, то всё встаёт на свои места. И то, что ты пришёл с ней во дворец вместе с деньгами, и то, что она была в твоём особняке в момент обыска полгода назад. Если она твой деловой партнёр…

Шумно прочистил горло.

— К чему ты клонишь, Маркус?

Комиссар продолжил так, будто я его даже не перебивал.

— Знаешь, Грейс невероятно интересная девушка. И эта история, как досмотрщики в порту пропустили партию ценнейших и древнейших глиняных сосудов, шедших исключительно как тара к кремам, оказалась удивительно созвучна с той, что случилась при взрыве в верфях. Ведь там тоже большую роль сыграла тара — драконье стекло.

— Ты хочешь сказать, что Грейс заказала взрыв и решила поддразнить тебя этой историей?!

— Нет, Кай. Я хочу сказать, что единственным объяснением многочисленных странностей, связанных с твоей лже-невестой, может быть лишь то, что эта девушка занимает высокое положение в преступном мире.

— Чушь.

Вызывающе сложил руки на груди.

— Да? То есть ты не хочешь жениться на Джейн?

Откуда он узнал…

— Так я и думал, — усмехнулся комиссар в свои пышные усы. — Возвращаясь к нашим кораблям. Я отдал тебе все материалы ещё и потому, что не исключал вероятность того, что поджог устроили преступники из Рыбацкого квартала. Допускал возможность, что ты с ними сотрудничаешь и по каким-то причинам покрываешь, а потому отдал все-все документы. Хотел посмотреть на твою реакцию, как ты будешь меня уверять в том, что верфи взорвали из-за какой-нибудь ерунды…

Вот это новость… Я хмыкнул.

— А я подумал, что ты так поступил, чтобы я убедился, что это спланированная акция, и целью была именно «Жемчужина».

— Вот как? То есть ты среди ночи вломился в покои принца с кровью на лице, расширенными от наркотиков зрачками, дрожащими руками и заплетающимся языком, чтобы сообщить мне, что кто-то желает зла принцу Эндрю? Затем отказался нормально разговаривать, чуть ли не обвинил меня непонятно в чём, а затем швырнул постамент? Кстати, лишь за одно последнее действие тебе полагается крупный штраф и месяц исправительных работ.

М-м-м-м…. да, как-то не очень получилось.

— Я думал, что ты специально не захотел мне устраивать аудиенцию с принцем и проигнорировал записку, сделав вид, что не получил её. Видимо, в тот момент на меня уже изрядно действовала настойка белладонны, и я не мог трезво соображать. Решил, что тебе вдруг стало мало власти…

Комиссар Лейк усмехнулся.

— Да, все сходят с ума по-разному, но в твоём исполнении даже сумасшествие выглядит феерично. Что касается записки, то ты почти угадал. Раньше Мэтью приносил мне твои записки лично в руки или на письменный стол, а тут был какой-то другой мальчишка. Он испугался идти в кабинет большого и злого начальника жандармерии и что-то пролепетал дежурному, сунув записку ему в руку. Только спустя некоторое время я смог разобраться.

— И решил, что это я всё так хитро спланировал? Взрыв верфей и прочее?

— Признаться, такие мысли были. — Комиссар почесал голову. — Уж очень подозрительно ты себя вёл. Но я не исключил возможности, что кто-то пытается тебя подставить… а потому поступил так, чтобы не вызывать подозрений. Кинул в жандармерию распоряжение на твои поиски и поимку.

Я криво усмехнулся. После той выходки я примерно этого и ожидал. Хорошо, что не пошёл в «Чистую ауру». Да вообще хорошо, что всё так сложилось, и меня нашла Джейн… Джейн… интересно, как она там?

— Какой-то вид у тебя задумчивый, — сказал комиссар, наклоняя голову к плечу.

— Да потому что ты рассказываешь всё так, что уснуть можно! — беззлобно возмутился я. — Давай уже, договаривай и проваливай. У меня скоро уши покроются мхом, столько слушать твою болтовню!

Лейк усмехнулся вполне добродушно, но глаза сверкнули строго.

— Что ж, хочешь побыстрей, тогда получай. Вылет принца был назначен на вечер. Я пришёл к тому же выводу, что и ты, что кто-то очень хочет, чтобы воспользовались дирижаблем, а не кораблём или другим транспортным средством. У меня были подозрения насчёт тебя, Миллера, Хинчина и ещё с десятка людей, которые слишком много знают и слишком много умеют. Но я не знал точно. Отдал приказ своим людям настроить сирены на площадке на максимальную чувствительность. Мне казалось, что тот, кто всё это затеял, должен попытаться напасть на Эндрю, когда дирижабль взмоет в воздух. Смерть единственного наследника на глазах его Величества наверняка подкосит и здоровье немолодого короля… Возможно, дальше будет еще одно покушение, но уже на Бенедикта. Я всё продумал, наложил дополнительную защиту на дирижабль, был готов к любой атаке со стороны придворных.

Я прикрыл глаза, откинул голову назад и громко застонал.

— И тут я… метаю чары прямо в дирижабль принца.

— И тут ты метаешь чары прямо в дирижабль принца, — эхом откликнулся Маркус.

Несколько секунд в комнате стояла полная тишина. Я потер лицо ладонями и произнёс:

— Ладно, допустим, с этим разобрались. Ты осознал, что я не хотел навредить принцу тогда, когда оказалось, что моё заклинание не огненное, а воздушное. Но как насчёт Миллера? Как ты понял, что это именно он заказчик всей этой истории?

Улыбка медленно соскользнула с лица комиссара.

— Я взял под стражу всех. Ввиду чрезвычайной ситуации подписал обыск личного имущества каждого подозреваемого. За те три дня, что ты счастливо проспал, не один грязный секрет высших аристократов всплыл на поверхность, но, что касается покушения на Эндрю… К сожалению, пока что единственной причиной, почему мы его держим в каменном мешке, являются показания леди Грейс Паркер, а также сооружение той установки в Алерайских горах, которая меняла погоду над Лорнаком.

— Что?!

— Видишь ли… при обыске дома Филиппа Миллера не было найдено ни единой заготовки для того, что могло бы взорвать столько огромный воздушный корабль. На самом дирижабле ничего, напоминающего бомбу, тоже установлено не было. Да и топливные кристаллы в баллоне проверялись неоднократно. Всё исправно, работает без изъянов, я бы даже сказал, идеально. А собственной магии у Филиппа не так много, послать такой же сильный огненный шар, как ты сформировал воздушную плеть, он не смог бы. Ему потребовалась бы заготовка.

— Но это он, совершенно точно он… — пробормотал я, пытаясь сообразить, что во всей этой истории не так.

— И есть ещё одна причина, по которой мы с часу на час должны его отпустить, — с лёгким вздохом добавил Маркус.

Ах вот оно что… они потратили всё время, которое можно держать человека за решёткой, на поиски улик, и так и не нашли их. Установки в горах больше не существует, показания лишь со слов Джейн, то есть косвенные. Да и даже если они будут… изменение погодных условий и покушение на принца — совершенно точно карается по-разному.

— А что со взрывом в верфях? Где Филипп был в тот момент, когда всё случилось?

— И это ещё одна причина, по которой я наплевал на мнение врачевателя и пришёл к тебе сегодня, — хмуро произнёс Маркус. — Филипп Миллер в момент взрыва в верфях был на аудиенции у Его Величества и есть как минимум шестеро людей, не считая слуг, кто видел его в тот час в Малом дворце.

Я с очередным стоном схватился за голову. Вот ведь мразь! Даже алиби себе спланировал заранее! Это значит, что у него есть сообщник. Но это всё отходит на задний план на фоне того, что Миллера вот-вот выпустят на свободу. Этого не должно произойти! Ни в коем случае… но надо понять мотив изобретателя. Почему он хотел, чтобы принц обязательно полетел на дирижабле?

«Топливные кристаллы в баллоне проверялись неоднократно. Всё исправно, работает без изъянов, я бы даже сказал, идеально». Идеально… Когда люди что-либо делают идеально? Когда делают это для себя. А что если…

— Маркус?

— Да? — комиссар встрепенулся.

— В доме Миллера были портреты принца?

— Да, даже несколько и ещё одна скульптура. Мне это, конечно, показалось странным, обычно всё-таки вешают портреты короля, но это ведь не возбраняется. Мы всё просканировали на боевые или смертельные заклинания. Ничего подобного не было.

— А какая-нибудь учебная модель дирижабля на заднем дворе?

— Конечно, он же изобретатель!

Я простонал.

— Маркус, вы не то искали!

— Как не то?!

— Я почти уверен, что Филипп Миллер планировал догнать по воздуху Его Высочество где-нибудь над горами, что-нибудь наплести, что он срочно должен перепроверить дирижабль, а затем устранить его, присвоив его внешность и скопировав ауру. Мари много лет не видела жениха, с которым помолвлена, она физически не смогла бы заметить разницу между тем Эндрю, которого знала, и новым. А спустя год или два, когда Филипп в обличье принца вернулся бы в Лорнак, его бы уже не узнал и король. С десяти до двадцати лет идут основные перестройки в организме магов, человек может как стать сильнее, так и резко ослабеть, это нормально, так как психика считается неустойчивой, сильно меняется внешность…

— Ты думаешь, что Филипп всё это затеял, чтобы заменить собой принца?! — ужаснулся комиссар. — Но он же…. старше принца как минимум вдвое!

— И что? Хорошая иллюзия скроет и не такое, а Миллер получает от этого одни только плюсы. Молодую красивую жену-принцессу, бразды правления, богатство. Пошли своих людей в его дом и вели обыскать всё ещё раз, но на этот раз уже на артефакты для сканирования ауры. Кстати, пускай перепроверят картины и статуи. С тем, как долго и тщательно ко всему готовился Филипп, я уверен, что он пробовал скопировать внешность принца хотя бы по произведению искусства. Наверняка пожалел развеивать своё творение и оформил в ту же живопись. Спрятал улику на самом видном месте, так сказать.

— Я в этом ничего не понимаю… Многие картины или статуи создаются с помощью магии… как отличить, что создал художник, перерисовывая кисточкой и красками, а что сделал человек о злым умыслом, пытаясь скопировать именно ауру принца?

— Обратись к Джейн. Она поможет, я уверен. Она действительно очень талантливый искусствовед.

— Хорошо. А что насчёт сообщника? Ты же понял, что он есть?

Кивнул.

— Точно есть.

— Кто был в момент взрыва в верфях?

— Официально? Гарет Флетчер и его люди. А неофициально… да кто угодно там мог быть.

Мотнул головой, кладя ладони на виски и воссоздавая тот день, когда я общался с управляющим верфей. Гарет Флетчер, оказывается, был, когда всё произошло, но ни словом об этом не заикнулся… «Единственные верфи на весь Лорнак — и такая неудача». Меня как будто фаером шарахнуло, а волоски по всему телу встали дыбом. Ну, конечно! Филипп Миллер заказывал поджечь только королевский корабль. Меня сбило тогда с толку, что сожаление на лице Гарета Флетчера было искренним. На самом деле заказчик попросил спалить не все верфи, а лишь «Жемчужину», но в итоге для изобретателя дирижаблей всё получилось даже лучше. А уничтожение всех верфей автоматически сняло подозрения жандармерии с самого Флетчера…

— Это Гарет, — выдохнул я, собирая мозги в кучу.

— Дружище, ты уверен? — Маркус вопросительно изогнул бровь. — В тебе точно сейчас не говорит настройка белладонны? Гарет многое потерял в том пожаре, да и его люди могли пострадать.

— Миллер заказывал лишь «Жемчужину», но из-за стабилизирующих артефактов огонь перебросился на соседние мачты. Скажи, смогли бы пожар потушить раньше и не допустить такой трагедии, будь в верфях лишь настойка трилистника в драконьем стекле?

— Безусловно, — кивнул комиссар. — Но неужели ты думаешь, что Миллеру так подфартило? Ведь из-за того, что пострадали и другие судна, круг подозреваемых расширился до нескольких сотен, если не тысяч людей!

— Не забывай, из-за чего случился пожар.

— Настойка трилистника?

— Она же «жидкая удача», — кивнул я. — При повторном обыске дома Миллера, если найдёте флакон из драконьего стекла, прихватите его так же в качестве улики. Не удивлюсь, если при детальном анализе ваши химики найдут там остатки настойки трилистника. А что касается Гарета… тебе тут виднее Маркус, не мне тебя учить. Поищи в прошлом и настоящем управляющего то, чем его мог шантажировать Миллер. Гарет мне показался неплохим человеком, но у каждого есть свои слабости, на которые можно надавить.

Комиссар Лейк серьёзно кивнул и встал с кресла.

— Спасибо, Кай. Твоя помощь как всегда оказалась неоценимой. Я сожалею, что отобрал у тебя лицензию на сыскную деятельность. Сегодня же направлю запрос в Гильдию, чтобы тебя восстановили в должности. И да, я рад, что тебе удалось вернуть магию.

— А я рад, что это не ты оказался тем, кто решил свергнуть корону, — произнёс я тихо, когда гость взялся за ручку двери.

— А уж как я рад. — Внезапно комиссар развернулся ко мне тучным телом и искренне улыбнулся.

— Может, тогда ты забудешь… о Грейс?

— Может, и забуду, — пожал плечами мужчина.

— Что, вот так просто? И даже не попросишь тридцать лет у тебя в рабстве? — иронично переспросил я.

— Ты знаешь, — как-то туманно начал комиссар, — я не был знаком лично со всеми главами преступного мира, но скажу тебе, что до того, как Грейс навела хотя бы какое-то подобие порядка в Рыбацком квартале, там было куда хуже. Возможно, это именно тот случай, когда стоит приберечь козырь у себя в рукаве.

И с этими словами он покинул мою комнату.

Эпилог

Я подъехал к галерее искусств, чувствуя, как в груди ускоряется сердцебиение. Одёрнул пиджак, сложил зонт и толкнул входную дверь, заранее глуша перезвон входных чар. Мне хотелось сделать Джейн сюрприз. Я положил тихо букет мускари на ближайший столик за скульптуру рыцаря, чтобы он сразу не бросился в глаза и в этот момент отчётливо услышал голоса со второго этажа.

— Прости, Берни, я не могу. Это моё окончательно решение.

— Может, ты ещё подумаешь?

— Нет, я уже всё решила. Я безумно перед тобой виновата… прости, что дала ложную надежду. И прости за всё.

В первую секунду мои плечи окаменели при упоминании жениха Дженни, а потом я почувствовал колоссальное облегчение. Берни сказал, что отпустит Джейн, если она сама того попросит. Что ж, так будет лучше.

— Это всё из-за треклятого Кая, да?! — Голос Берни стал громче. — Когда ты уже поймёшь, что у него нет ценностей. Он бросил тебя тогда, бросит и в этот раз. Кай не способен на серьёзные поступки! Он эгоистичный, инфантильный, зацикленный только расследованиях хам, которому всё равно, что чувствуют окружающие! Знаешь, сколько раз он игнорировал меня, оставлял в ресторанах, чтобы я оплачивал его счета? А сколько раз просил сходить за чем-нибудь типа зонтика или договора, а сам в этот момент уматывал на первом попавшемся автомёбиусе, не сказав даже «до свидания»?! А сколько раз он пропадал на несколько суток, а потом приползал в смерть пьяный и избитый?! Дженни, такой тебе нужен муж? Да какой муж… — Берни надрывно фыркнул. — Кай всю жизнь считал, что брак — это якорь, который делает нас уязвимее и слабее. Правильнее было бы вопрос поставить так: тебе точно нужен такой любовник?!

— Берни, пожалуйста, остановись… — В голосе Джейн прорезались нотки отчаяния.

— Я носил тебя на руках, водил по ресторациям, дарил цветы, ухаживал и ждал полгода, а ты всё равно всё это время думала только о нём! — с горечью возразил Берни. — Что ж, видимо, действительно, надо было тебя трахнуть на грязном полу, не спрашивая разрешения, тогда бы…

Послышался звук хлёсткой пощёчины, а затем оглушительная тишина.

— Убирайся вон!

Я спохватился и метнул в пространство над дверью воздушную плеть. Невидимые колокольчики зазвенели так, будто дверь открылась только что. Сверху послышались торопливые шаги.

Первой спустилась Джейн. Мне сразу бросились в глаза её подрагивающие пальцы, закушенная нижняя губа, бледное лицо. Вот же, Берни… Пальцы сами собой сжались в кулаки. Всегда думал, что он слишком воспитан, чтобы сказать девушке такие слова, но нет, выходит, и у него есть свой предел благородства.

Лэнгфорд не сразу меня заметил, лишь только после того, как спустился по лестнице. Его взгляд синих глаз остановился на мне и вспыхнул почти что ненавистью.

— Поздравляю, Кай, — без приветствия бросил он мне, — твоя взяла. Качественно ты прополоскал мозги ей.

— Берни, перестань. Если у тебя есть претензии, то выражай их только мне. Джейн здесь не причём.

Блондин издал странный звук, больше похожий на хриплый смешок.

— Ну-ну, — произнёс он, окидывая меня взглядом. — Когда-то я думал, что ты мне друг.

— Ничего не изменилось.

— Да неужели?! А с каких это пор, позволь поинтересоваться, спать с невестой друга — это нормально?!

Джейн вспыхнула и уставилась в пол на кончики своих домашних туфель. Я же не отводил взгляда от лица Берни. Мне нечего ему было ответить. Просто нечего. В который раз я поймал себя на том, что имей возможность отмотать время вспять и вернуться на ту самую крышу, я бы ничего не стал менять.

— Так я и думал, — произнёс друг брезгливо. — Счастливо оставаться. — Он обернулся к Джейн. — И да, когда он тебя бросит в очередной раз, не приходи ко мне со словами, что я не предупреждал.

В полнейшей тишине Берни вышел на улицу, а продолжал смотреть на светловласку. За те четыре дня, что мы не виделись, она смогла частично восстановить свой резерв, впрочем, как и я, но выглядела при этом какой-то подавленной.

— Зачем ты пришёл, Кай? — Дженни всё-таки не выдержала и первой нарушила молчание.

Я опешил от её слов. В смысле? Как зачем?!

— Увидеть тебя…

Леди Паркер устало потёрла переносицу.

— Да, я поняла, что ты тогда не специально наглотался белладонны и оказался у дверей моей галереи. Я всё поняла, тебе не надо оправдываться или извиняться. И тот поступок — это на моей совести. Я рада, что смогла тебе вернуть магию, хоть и частично. Пожалуйста, уйди. Мне сейчас слишком тяжело и больно. Как-никак я только что рассталась с Берни.

— Но Дженни…

— Я не хочу быть твоей любовницей, — уже заметно твёрже произнесла Джейн. — Берни прав, рано или поздно ты наиграешься и найдёшь себе другую, если ещё не нашёл. Я просто не смогу этого пережить. Так что прошу, не мучай меня, уходи сейчас. — Она подошла и настойчиво толкнула меня в грудь, а я вдруг разозлился.

— Да что ты говоришь?! С какого чёрта ты решила, что ты временное увлечение?!

— А что, это разве не так?! Кай, мы переспали с тобой два раза! Два! На полу галереи. И ещё один раз ты бы не отказался взять меня в кабине автомёбиуса на глазах у фурмана…

— Я бы не стал так делать… — произнёс, слегка опешив.

— Да какая разница? Ты чётко дал мне понять, что я устраиваю тебя как любовница и жена твоего бывшего помощника. Как ты там сказал? «Я люблю тебя, Джейн Паркер-Оллроу, даже если ты возьмёшь фамилию Лэнгфорд, мне будет всё равно»… Так? Ты добился своего. Я рассталась с Берни, потому что не могу его обманывать и действительно его не люблю. Я люблю тебя, но и быть просто твоей любовницей, — она махнула рукой, — извини, но не хочу.

Рука Джейн продолжала настойчиво толкать меня к входной двери, а я не выдержал, дёрнул девушку на себя и смял её губы. В первую секунду Джейн взбрыкнула, словно сноровистая лошадь, но почти сразу же поняла, что это бессмысленно. Расслабилась, и ответила мне поцелуем. Мы целовались долго, с упоением, с привкусом горечи. Дженни думала, что является для меня всего лишь увлечением, а потому прощалась. Я даже чувствовал себя последним глупцом. Это же надо было так сказать, что меня не поняли…

— Джейн, — выдохнул тяжело дыша, когда, наконец, оторвался от сладких губ светловласки, — выходи за меня.

Медленно пустился на одно колено и достал тот самый золотой браслет, который Мэтью по моей просьбе выкупил из ломбарда. Несколько секунд Джейн смотрела на меня, широко распахнув глаза, а затем сделала шаг назад.

— Кай, не надо! Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я вынуждаю тебя на мне жениться! Мне не нужен гулящий муж…

— Миродержец, Джейн! Да люблю я тебя! Люблю! — Рассердился уже не на шутку и достал из потайного места цветы. — Я шёл в галерею, чтобы пригласить тебя на свидание и подарить этот браслет, но услышал, как ты говорила с Берни, и понял, что должен сделать предложение тебе прямо сейчас. А раньше не сделал его лишь потому, что после совместной ночи меня разыскивала жандармерия! Я не хотел, чтобы подозрения пали на тебя, а потому просто решил отложить это до того момента, когда всё разрешится.

— Правда? — прошептала девушка, не веря своим ушам.

— Правда. — Улыбнулся, шагнул вперёд и надел браслет на девушку. — Что-то ты долго принимаешь решение, так что я буду считать, что ты сказала «да».

***

Когда всё открылось полностью, выяснилось, что я был прав в своих умозаключениях. Единственная вещь, которая меня безумно интересовала, но я никак не мог её восстановить в памяти — когда же мне всё-таки подменили зелье, — оказалась до неприличия банальной. Мужчина, с которым я столкнулся в отделе дамских шляпок в том самом пятиэтажном здании, принадлежащем братьям «Люро», и был Филиппом Миллером. Он бы подменил мне бутылку раньше, но до этого я трое суток безвылазно сидел в «Чистой ауре» и изучал документы, а затем на всех порах помчался в поместье Лэнгфордов. На допросе изобретатель признался, что как только узнал, что я посетил Малый дворец и пообщался с Маркусом и самим королём, очень сильно занервничал. Как-никак моё имя было известно во всём Лорнаке. Он уже тогда думал подбросить мне какую-нибудь гадкую отраву, чтобы мой рассудок помутился, и я начал подозревать всех подряд. Он дал несколько фэрнов сыну хозяина гостиницы и таким образом узнал, что я вызывал целителя, который выдал мне пузырёк с лекарством.

Несмотря на свой гениальный мозг, Филипп Миллер оставил у меня впечатление неприятного типа, который и сам время от времени прикладывается к настойке белладонны. Он действительно хотел заменить собой принца и, вернувшись в Лорнак, взять бразды правления в свои руки. Как оказалось, комиссара Лейка Маркуса и Его Величество Бенедикта Третьего он вообще не принимал всерьёз. Король для него был помешанным на древних вазах старикашкой, а личина Маркуса как никогда сыграла свою роль. Филипп Миллер настолько сильно поверил в то, что шеф жандармерии на самом деле тот ещё глупец и слепец, что даже не брал его в расчёт при составлении своего плана. Он начал переживать и волноваться лишь тогда, когда узнал, что за дело взялся Кай Ксавье, сыщик по прозвищу Король Лжи. В этом плане моё второе имя сыграло мне во вред.

Я стоял на причале и вдыхал полной грудью свежий морской воздух. На небе клубились серо-голубые тучи, предвещая скорый дождь, но мне было всё равно, как и многим другим горожанам, высыпавшим на берег столицы. Люди радовались и праздновали окончание сухого месяца, кидали котелки и шляпки с вуалетками в небо, словно дождя в Лорнаке никогда не было раньше. Никто из них и не догадывался, что праздновать нужно гораздо более серьёзное событие — предотвращение покушения на принца Эндрю. Комиссар Лейк со свойственными ему проницательностью и предусмотрительностью сделал так, чтобы слухи об аресте Филиппа Миллера не ушли дальше дворцовых стен. Как ни крути, а он был прав. Не стоит обычным людям знать, что их будущее висело на волоске. Кто знает, какой вышел бы правитель из злого гения.

— Кай, я рада тебя видеть.

Невысокий угловатый юнга в пилотке незаметно подкрался ко мне сзади. Лишь насмешливо блеснувшие тёмно-карие глаза да слишком тонкие черты лица выдавали в нём мою старую знакомую.

— И я рад, что с тобой всё в порядке, Грейс.

Некоторое время мы стояли, рассматривая цветные паруса на горизонте.

— Ну что, — первым прервала молчание королева воров, — не томи уже меня, Кай. Говори, какая с меня услуга? Ты выполнил свою часть договора, а я выполню свою.

— Ты знаешь, как сказал один наш общий знакомый, возможно, это именно тот случай, когда стоит приберечь козырь у себя в рукаве. Я ничего у тебя не потребую взамен сейчас. Мне достаточно понимать, что я могу к тебе обратиться, и ты поможешь.

— Вот как? — Чёрная бровь удивленно взметнулась вверх. — Не ожидала. Ты приятно меня удивил. Обычно всем что-то от меня надо.

Я усмехнулся. Знакомое ощущение.

— И не думай, что я не заметила, как сильно изменился Эльф в последнее время. Уж я-то могу сложить два и два и догадаться, с чьей это подачи произошло.

— Не думай, что я не знаю, с чьей подачи оказался на Старой Липовой в ту ночь, когда меня отравили. Я потерял сознание точно не у галереи искусств, а Плешь и до этого следил за мной.

Девушка громко хохотнула, запрокинув голову назад.

— Ты отказал мне из-за своих чувств Джейн даже тогда, когда отрицал их наличие. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто может помочь тебе в таком состоянии. Я всего лишь дала приказ оттащить твою бессознательную тушу поближе к Старой Липовой. В моих же интересах было, чтобы ты выжил.

Я внимательно посмотрел на черноокую девушку, которая почти тут же перестала улыбаться под моим взглядом.

— Грейс, у нас бы всё равно ничего не вышло.

— Знаю. — Она уверенно кивнула. — И не потому, что мы из разных миров, отнюдь. В отличие от тебя, я совершенно не умею прощать. Я не простила бы ни того урода, что прострелил мне бок из пистоля, ни отца, который избивал, чтобы проснулся дар, ни Одноглазого…

— Что? — Я вздрогнул.

— Не забывай, я пришла на место Одноглазого. Так сложилось, что его личные дневники достались именно мне. Недавно прочла там о том, как он воспитывал одного мальчика, подобранного на улице, а потом дал ему прозвище «Король Лжи». Оскар в одной ему присущей манере радостно написал о том, как подставил тебя, когда ты стал слишком неудобным подчинённым. И он же сообщил, как устроил несчастный случай твоему отцу, досадуя на то, что ты смог выбраться из Шаитерры раньше времени. Среди преступного мира тебя многие боятся, потому что считают крайне кровожадным и злым типом. — Грейс усмехнулась. — Кстати, именно поэтому мой выбор ещё полгода назад пал именно на тебя. С Королём Лжи никто не хотел связываться, и такой любовник мне развязывал руки. Это был исключительно политический ход.

Я присвистнул. Ого-о, не знал о себе таких подробностей.

— А что касается стрелявших… — Грейс замялась, черты её лица стали жёстче, скулы заострились, а губы вытянулись в тонкую полоску. — Я вернулась в Старфэд и наказала виновных. Извиняться за свои действия не буду. Повторюсь, я не Джейн, я не умею прощать.

Медленно кивнул, принимая слова Грейс. Какое-то время мы вновь стояли молча, и каждый думал о своём. Мои мысли крутились вокруг прошлого Проклятого Кинжала. Как же сильно должны были обидеть девушку, чтобы она разучилась прощать? В груди что-то тихо ныло, но в то же время я понимал, что в каждую секунду мы решаем сами за себя. Никто не заставлял Грейс возвращаться в Старфэд, тем более, на мой взгляд, эта месть была просто глупа. Месть… Обида. Я встрепенулся.

— Грейс, у меня всё-таки будет просьба к тебе.

— Ого? Так быстро решил воспользоваться своим правом на услугу?

Отрицательно качнул головой.

— Просто просьба, не более того. Присмотри за Берни. Я знаю, что твои люди могут многое. Несмотря на то, что Лорнак большой, старина Маркус сообщил мне, что Берни решил покинуть столицу. Переезжает южнее, в Дельвиль. Возможно, у тебя там найдутся связи…

— Не переживай. — Грейс ободряюще хлопнула меня по плечу. — Ты умеешь выбирать друзей. В отличие от меня, Берни как раз умеет прощать. Я уверена, что пройдет время, и он поймёт, что зря с тобой поссорился и вернётся обратно.

Я улыбнулся одной половинкой рта. В том, что Берни один из самых светлых и добрых людей, которых я только знаю, я был полностью солидарен с Грейс. Я даже вполне мог предположить, что в другом городе на расстоянии обида Берни отболит, он вновь счастливо влюбится, помогая новой женщине. Но вот с чем я не был согласен, так это с тем, что он вернётся обратно.

Послесловие

Дорогие читатели,

Я очень рада, что на протяжении дилогии «Короля Лжи» вы были со мной. Эту история я начала, имея в голове образ харизматичного и уставшего ото лжи героя, любителя эпатажа со сложным прошлым. Мне хотелось рассказать о человеке, которого даже в магическом мире считают наделённым особенным даром, но при этом его дар совершенно не имеет под собой магической основы.

Грейс и Джейн родились в процессе, как и Берни. Благородный помощник, который со временем вырастает и перестаёт зависеть от своего кумира, так или иначе должен был сепарироваться. Я сделала это так, как сделала, но это не значит, что Кай и Берни навсегда рассорятся. Пройдёт год или два, прежде чем Лэнгфорд-младший всё-таки вырастет по-настоящему и поймёт, как много делал для него Кай. И да, Ксавье идеально точно охарактеризовал главную черту Бернарда — по складу характера он типичный принц в хорошем смысле. Он подсознательно ищет людей в беде и помогает им. Именно поэтому Берни всегда старался помочь Каю, и именно годы работы у Ксавье заставили его задуматься о том, что иногда нужно быть чуть более эгоистичным. Также Берни поймёт причины, по которым Джейн ему изменила, и сможет простить, как её, так и Кая. Но на это потребуется время.

Грейс останется надолго королевой воров. Она продолжит заниматься своими делами и в какой-то момент даже начнёт сотрудничать с Маркусом. С лёгкой подачи Кая, они с Эльфом вплотную займутся истреблением морских бесов и прочей нежити. Многие попрошайки и карманники получат настоящую оплачиваемую работу, преступность в Лорнаке существенно сократится.

Что касается Джейн, то она продолжит фонтанировать идеями, содержать галерею искусств, выполнять работы на заказ и консультировать жандармерию и своего мужа. Кай и Джейн станут настоящими напарниками по жизни, а не просто мужем и женой, ведь у них так много общего. И дело не только в том, что у них оказалась созвучная магия и фактически один резерв на двоих. На самом деле, Джейн и Кай оказались очень похожими: они оба пожертвовали чем-то для себя важным, спасая друг друга (Кай пошёл против своих принципов и возненавидел себя, фактически взяв девушку, когда она ему отказала, а леди Паркер при всей своей правильности изменила жениху); оба увидели в Мэтью то, что не видели другие; оба не хотят жить во лжи; оба — максималисты в том, что касается вопроса любви. Джейн разглядела Кая под маской эгоистичного и циничного сыщика, не гнушающегося услугами ночных фей, Кай разглядел Джейн под маской напыщенной, холодной и благовоспитанной леди.

Content

Король Лжи II
Селина Катрин

Глава 1. История Гарри Хинчина

Глава 2. Отголоски прошлого

Глава 3. Грейс Проклятый Кинжал

Глава 4. Двадцать два года назад

Глава 5. Череп, Эльф и Мелкий

Глава 6. Верфи

Глава 7. Подготовка

Глава 8. Покер

Глава 9. Малый дворец

Глава 10. Центральный Банк Лорнака

Глава 11. Поместье Лэнгфордов

Глава 12. Переговоры с преступной троицей

Глава 13. Спасение

Глава 14. Гипотеза

Глава 15. Алерайские горы, водянки и улика

Глава 16. Покушение на принца

Эпилог

Послесловие