Ольга Болдырева

Крадуш. Чужие души

Автор выражает благодарность за помощь

Зое Фокиной, Галине Болдыревой и Крису Зябликову.

А также Александре Копыловой – за рыбный рулет.

Глава 1

После проведенных на корабле недель меня штормило сильнее, чем Атласный океан. Я спускался по трапу медленно, чтобы не упасть в грязную воду у пирса. Впереди семенила пожилая чета гномов, и я делал вид, что они – причина моей нерасторопности, а не кружащийся перед глазами мир.

Впрочем, никто и не спешил. Путешествие между материками всем далось нелегко. Если на корабле и плыли привыкшие к качке пассажиры, то они соскочили на берег первыми.

Чете оставалось преодолеть полметра трапа, как гномка запнулась и едва не упала. Я поддержал ее под локоть и, пропустив мимо ушей благодарность, помог перебраться на причал. Гномы ощутили под ногами твердую поверхность, огляделись и направились к багажному люку, из которого усталые юнги уже успели выгрузить несколько чемоданов.

Мои скудные пожитки уместились в рюкзаке за плечами. Первоземье пришлось покинуть в спешке, лишний вес замедлил бы меня. Потому я взял только драгоценности кузины, которые собирался превратить в местные деньги, комплект сменной одежды, несколько книг и футляр с инструментами. Без инструментов бежать вообще не имело смысла.

Я отошел в сторону от толпы перед регистрационными стойками и рукавом вытер с лица испарину. В теории я знал, что климат этих мест отличается от привычного. На практике соленая жара и духота оказались мучительной пыткой. Конечно, за пару месяцев я приспособлюсь к палящему солнцу, но пока все мои желания сводились к тому, чтобы вдоволь напиться холодной до рези в зубах воды и лечь где-нибудь в тени, не чувствуя наконец качки.

Амулет иллюзии, висящий на шее, издал треск. Опустив взгляд, я проследил, как внутри розового кварца гаснут искры магии. Минут двадцать в запасе имелись, и за это время мне нужно было найти укрытие. Или добраться до тех районов города, где незнакомец в надвинутом капюшоне не привлечет внимания. Оставаться в порту, где всегда царит столпотворение, мне противопоказано. Будет плохо, если мою примечательную внешность запомнят: любой, кто задаст правильные вопросы, быстро поймет, когда и откуда я прибыл.

Увы, как ни хотелось верить в собственную хитрость, я знал, что погоня, направленная за мной, уже добралась до порта, который я покинул две недели назад, сопоставила даты и ушедшие рейсы и села на следующий корабль из Старого Света в Новый. Не так-то сложно сообразить, что я покинул материк. Мне ведь требовалось оказаться как можно дальше от Первоземья, а не плавать кругами в ожидании, когда меня схватят и казнят.

Конечно, стоило сегодня же не мешкая найти следующий корабль и двигаться дальше, за западный архипелаг. Но я надеялся, что так решит и погоня, прибыв в город, станет думать, куда цель побежала дальше. А я умный – я не побегу. Затаюсь где-нибудь неподалеку и буду наблюдать. Фора в пять-семь дней у меня точно есть. И за это время можно позаботиться о достойных путях отступления. С островов выбраться, если что, будет сложнее. Не говоря о том, насколько непросто затеряться на небольших клочках суши.

Позволив себе тихий стон от слабости и дурноты, я поковылял к регистрационным стойкам. Поддельные документы у меня хорошего качества, а амулет иллюзии, хоть и грозился вот-вот сломаться, куплен в лавке мастера-артефактора. А значит, штатным сканером или заклинанием увидеть мой обман нельзя. Хорошие маги на дороге не валяются, а потому никто не поставит их в такую жару проверять потный и уставший сброд.

Оборотень в пыльной форме осмотрел мою карточку, повел носом и подозрительно сощурился. Я только прикрыл глаза: ничего, кроме запаха грязного тела, учуять перевертыш не мог. Но интуиция явно мешала ему просто так выпустить меня с пирса.

– Цель?

– Начать новую жизнь. – Голос получился отличным – сиплым, слабым, абсолютно не моим.

Честное признание расслабило стража порядка. Все, кто сегодня прибыли в порт, от чего-то бежали. Но в отличие от меня старательно придумывали другие цели и важные дела. А потому, посмотрев на напирающую толпу, оборотень быстро провел перед моим лицом сканирующим артефактом, не найдя отклонений, быстро заполнил бланк на временное проживание и шлепнул печать.

– Если задержишься, где продлевать, знаешь?

Я не знал, но кивнул. Потом выясню.

Оборотень переписал мои данные в регистрационную книгу и махнул рукой, разрешая пройти.

В ранец он даже не заглянул – сторожевые заклинания на меня не отреагировали, а значит, ничего запрещенного или опасного я с собой не вез. Обычный неудачник, потерявший все и надеявшийся, что на новом месте повезет хоть немногим больше.

Пройдя контроль, я побрел к кассам, где немного помозолил глаза охране и работникам небольшого павильона. Изучил доску с ближайшими рейсами, с интересом прочитал объявления о том, кому и куда требовались наемные работники. Несколько листов, судя по оставшимся обрывкам, уже забрали прибывшие на одном рейсе со мной пассажиры. Да, деньги очень важны в вопросе выживания, так что в скором времени мне тоже предстоит озаботиться поисками работы. Но конечно же не в порту.

Скрепя сердце я потратил три золотых на билет до Яшмовых островов, корабль к которым уходил завтра. Воспользоваться им я не собирался. Зато билет вписывался в то, как я должен был действовать, по мнению погони: бежать, не оглядываясь, как можно дальше, на край света, чтобы забиться в самую глубокую и темную нору и дрожать от каждого шороха. На первых порах я действительно собирался поступить так. Но две недели в тесной каюте с тремя пассажирами и мучающей меня морской болезнью помогли пересмотреть цели и приоритеты. Я хотел – отчаянно, толком не зная, что это такое, – нормальной жизни. Заниматься чем-то, что приносит удовольствие, а не ненависть к себе. Быть может, завести друзей. В этом городе я рассчитывал найти хотя бы временное убежище, а также набраться сил, чтобы сразиться за новую жизнь.

Очень хотелось купить карту, но амулет иллюзии уже искрил. Так что эту идею я оставил на потом и набросил на себя невидимость. Иллюзия тут же спала: заговоры на камнях висели простые, а потому вступили в конфликт, и опустевший амулет отключился.

Минут десять – пятнадцать на то, чтобы убраться по переплетению узких улочек на максимально возможное расстояние от порта, у меня были. Затем придется придумывать что-то еще. В ранце, конечно, лежал небольшой запас магической мелочи на черный день, но я надеялся, что наступит тот не скоро и тратить последние камни с заговорами сегодня не придется.

Чуть дальше за причалами, к которым подходили корабли из дальних рейсов, начинались пирсы для рыболовецких судов и мостки для прогулочных лодок. И уже за ними располагался город. Даже будучи крайне утомленным, я отметил, насколько ярким он был, поднимаясь широкими ярусами вверх, к дворцу.

На шумной площади едва слышно звенел фонтан – три русалки держали над каменными головами кувшины, откуда лилась ледяная вода. В чаше кроме веток и листьев, занесенных ветром, плавало достаточно мусора. Я потратил целую минуту невидимости, чтобы, воспользовавшись царящей вокруг суетой, набрать несколько пригоршней и напиться. Зубы тут же пронзило болью от холода, а от затхлого вкуса к горлу подкатил комок, зато в голове прояснилось. Миновав каплицу – небольшую каменную часовню в конце площади, где все прибывшие в город или покидающие его могли помолиться Триединому, я пошел прочь от толпы, уверенно углубляясь в лабиринт улиц.

Материк хоть и был другой, со своими особенностями, заселяли его потомки смертных моряков, открывших Новый Свет. В нескольких исторических источниках, которые я, жадный до новых знаний, читал еще в Первоземье, говорилось, что некогда здесь обитали дикие племена язычников, приносивших жертвы кровавым божкам. К настоящему времени эти племена либо были истреблены, либо – ассимилированы, хотя вроде бы несколько резерваций еще оставалось.

Я повидал достаточно городов и много времени прожил среди людей, а потому рассчитывал, что и в Новом Свете разберусь с местными порядками.

Чем дальше я уходил от порта – тем тише становилось, и только по наглым крикам чаек можно было понять, с какой стороны я пришел. Узкие улочки с плотно подогнанными друг к другу небольшими разноцветными домами поднимались выше и выше и наверху переходили в огромный парк, окружающий дворец.

Удивительно, но здесь в отличие от других мест, построенных людьми, не появлялось ощущения чего-то давящего и гнетущего. Кадки с цветами украшали балконы и подоконники, дикий виноград и клематис оплетали стены домов, между неровных камней мостовых росли глицинии и апельсиновые деревья. Приятный сладковатый запах наполнял воздух. Кое-где здания были украшены странными яркими плитками – иногда просто узорными, иногда складывающимися в целые картины.

Быстро пройдя насквозь площадь, занятую небольшим, но людным рынком, и сориентировавшись, в каком направлении дома становились богаче, а в каком – обшарпаннее, я свернул в сторону бедных кварталов.

Несколько дешевых гостиниц я с сожалением оставил за спиной. Мне нужно было найти что-то иное, не настолько очевидное. Что именно? Увы, я не представлял, что именно ищу. Из-за специфики своей работы в укладе человеческой жизни я разбирался неплохо, но стандартный ход – снять комнату – сейчас не годился.

Так я и плутал по улицам, не решаясь куда-нибудь зайти, пока с тихим треском не перестал работать амулет невидимости. А затем меня окончательно утомило солнце. Душная жара, которую не разбавлял даже ветер со стороны океана, оказалась слишком непривычна, тем более мой организм был измучен долгим путешествием и морской болезнью.

Когда мир перед глазами нехорошо закружился, я сел на ступеньки ближайшего дома, находящегося на теневой стороне улицы. Кажется, это была очередная гостиница или странный ресторан – дом не выглядел частным. Окна первого этажа закрывали плотные занавеси, за которыми едва ли можно было различить обстановку, а из приоткрытой двери доносился тяжелый запах парфюма, пота и табака. С верхнего этажа раздавались звонкие женские голоса. Язык, хоть и всеобщий, разбавлялся странным акцентом и множеством незнакомых слов, поэтому мне не удалось уловить сути разговора.

Я привалился спиной к прохладному камню и боролся с желанием задремать. Время для отдыха так-то было неподходящим. Сначала нужно найти безопасное место, и только потом можно расслабиться на день-два. Так что, вытягивая из резерва капли магии, я пытался унять головокружение, чтобы заставить тело встать и пойти дальше. Может, если это гостиница, остановиться здесь? Или хотя бы стакан воды попросить?

– Мы откроемся в семь, проваливай. – В дверях появилась крупная фигура.

Выдрав себя из уютной полудремы, я прищурился, пытаясь понять, кто прогоняет меня со ступеней. Немолодая женщина когда-то была красива, но годы взяли свое – фигура поплыла, щеки и веки отяжелели, и лишь взгляд был цепким и холодным. Я не понимал женщину – все это время улочка оставалась пуста, за прошедшие минуты мимо не прошло ни одного человека или нелюдя. Чем же и кому я помешал?

Мое лицо и фигуру скрывала тень, а поэтому женщина не могла разглядеть, кого прогоняет от своих дверей, но оценить потрепанность и усталость случайного гостя труда не составляло. И пахло от меня не лучшим образом.

– Деньги-то есть на услуги девочек? – уточнила женщина, придя к выводу о моей финансовой несостоятельности.

На что?

В кружащейся голове шевельнулось смутное подозрение. Я поднял взгляд от лица женщины к облупившейся надписи над входом. Если я правильно расшифровал закорючки всеобщего, то название заведения переводилось как «Женский дом».

Вот ведь дернула меня Триада сесть на ступени борделя!

– Прошу прощения, мэм, из-за жары мне стало нехорошо. У меня не было цели посещать ваш дом и пользоваться услугами девочек. Я надеялся посидеть несколько минут в тени и пойти дальше.

Мне хотелось добавить что-то вроде «не прогоняйте меня», но остатки гордости сдавили горло.

Лицо женщины ожесточилось. Вежливый тон не убедил ее, что я не обычный бродяга. Хотя, возможно, мое произношение сильно отличалось от местного и изъяснения не показались убедительными.

– Убирайся прочь! – приказала она, махнув полной рукой в низ улицы.

– Как скажете, мэм. – Скривившись, я поднялся, при этом заметно пошатнувшись, и поковылял прочь от борделя.

Стоило выйти обратно под палящее солнце, как в висках застучало, а позади раздался удивленный вскрик.

– Постойте, господин! – Женщина сбежала по ступеням следом и схватила меня за руку. – Вам нужна помощь?

Конечно! Стоило покинуть тень, и хозяйка борделя разглядела, кого прогнала. Правда, выгоды от меня все равно никакой не было, но женщина про это не знала. Так что я воспользовался моментом.

– Можно ли попросить немного воды, мэм? И переждать солнцепек, если я не обременю вас.

И не страшно, что это бордель. До семи посторонних лиц тут не будет, а потом я воспользуюсь вечерними сумерками, чтобы не привлечь лишнего внимания. Хотя есть риск, что местные «девочки» тут же все растреплют своим клиентам. Но кто поверит шлюхам? Чтобы такой, как я, просил воды у таких, как они? Небылицы, право слово.

Женщина, ничуть не смущаясь, что от неожиданного гостя отнюдь не благоухает, подхватила меня под руку и потянула в дом. Где-то наверху противно скрипнули форточки – кажется, у нашей короткой беседы было несколько свидетелей.

– Недавно у нас, господин?

– Только с корабля, мэм.

Я позволил увести себя в прохладный зал и усадить на высокий стул, придвинутый вплотную к барной стойке. Для начала я попытался оглядеться, но сейчас, в нерабочее время «Женского дома», благодаря занавешенным окнам все тонуло в полумраке, и разобрать детали обстановки не получилось.

Зато буквально через минуту рядом со мной возник стакан, наполненный холодной водой. Я жадно, запрокинув голову, осушил его в два счета, и стакан тут же снова наполнился.

– Может быть, чего-то покрепче, господин? – Женщина, ничуть не смущаясь, встала за стойку.

– Благодарю, нет. Мне нужен ясный рассудок. – Я выпил второй стакан теперь уже медленно, наслаждаясь каждым глотком.

– Жаль. Разогнали бы кровь – вдруг бы и кто-то из девочек приглянулся.

От женщины не укрылось, как я поморщился, и оценивающий взгляд снова стал холодным. Я поспешил исправить ситуацию.

– Готов заплатить за информацию, мэм.

Из коридора раздался разочарованный вздох, но стоило женщине кинуть в темноту строгий взгляд, как все стихло. Она снова налила мне воды и, выйдя из-за стойки, присела на соседний стул, облокотившись о деревянную столешницу и внимательно изучая меня.

– Впервые встречаю эльфа. Слышать про вас – наслушалась и сказок, и легенд, и анекдотов. Но ты никак не соответствуешь тому, что о вас говорят.

Я кивнул и помассировал виски. Как-то хозяйка борделя неожиданно переключилась с «господина» на «ты». Поняла, что клиента из меня не получится, но не прогонять же обратно? Вздохнув, я тоже опустил словесные реверансы.

– Сколько бы ты попросила, если бы к тебе пришли неизвестные и начали расспрашивать про эльфа?

Такого поворота женщина не ожидала. Зато в ее взгляде наконец-то появилось понимание ситуации. И неожиданно хозяйка борделя смягчилась.

– Вряд ли те, кто придут спрашивать про эльфа, будут милы и осторожны. С нами редко церемонятся. Так что не переплачивай за мое молчание. Все равно, если придется, я расскажу то, что смогу.

Предельно честно. Что ж, значит, много мне узнать не получится: чем больше вопросов – тем больше информации выдам. А сложить обрывочные факты в общую картину погоне, которая явится за моей головой, будет несложно. Что ж, в любом случае, пока я плохо ориентируюсь в городе и его правилах, допущу множество ошибок.

– Где можно остановиться на несколько ночей? Безопасно. Чтобы мой вид не вызвал каких-то лишних идей и желаний.

Женщина думала недолго.

– Напишу записку. Хозяйка того места – моя знакомая. Но приготовься, что за крохотную комнатку заплатишь вдвое больше обычной цены.

Хоть вчетверо… главное, чтобы не тронули и дали возможность отдохнуть и привести мысли в порядок.

Порывшись по карманам, я вытащил уже успевшую измяться бумажку с разрешением на жительство. Я слышал об этом документе и знал о том, что стража, видя чужака, имеет право потребовать такую бумажку, а еще, что разрешение это временное.

– Что с ним делать? Как долго оно действует? Нужны ли будут дополнительные документы, если я захочу найти работу? Где его продлевать или восстанавливать?

Женщина посмотрела на имя, выведенное вверху справки. Я прекрасно понимал, что не похож на Кевина Келли, которому выдали разрешение. Тем более Келли переводилось как «светловолосый», а я шатен. Но поддельные документы на том материке пришлось делать в спешке, и я выбрал то, что хоть немного походило на мое настоящее имя. Тем более я надеялся, что завтра, а в крайнем случае через день найду лавку артефактора и куплю несколько амулетов, чтобы не отсвечивать своими ушами… и прочим, что отличает меня от смертных. И тогда никаких вопросов к Кевину уже не будет.

Ответить на мои вопросы хозяйка борделя не успела.

– Мадам Костанцо! – наверху раздался отчаянный девичий визг. – На помощь!

Женщина, которую, как выяснилось, звали Костанцо, резво поднялась, подобрав тяжелый подол платья, но бежать никуда не пришлось – из темного коридора выскочила полуголая девица и испуганно вцепилась в руку хозяйке.

– Дафна вся в крови! Столько крови! Это ужасно! – Девица разрыдалась.

Мадам легко отцепила ее от себя и прошла к входу – только сейчас я заметил, что у самых дверей располагалась небольшая стойка. Сейчас она пустовала – работник, отвечающий за прием клиентов, очевидно, отдыхал. Хозяйка, чуть слышно ругаясь на бардак с документацией, зашуршала бумагами, пытаясь найти что-то на столешнице. В тусклом освещении зала сверкнул ободок амулета-приемника.

– Еще бы дальше запихнули, – проворчала мадам, – тогда бы точно не нашли.

Несмотря на то что человек точно не была магом, с настройками она разбиралась бойко, видимо, такое происходило не в первый раз.

Девица, продолжая размазывать по лицу слезы вместе с броским макияжем, бормотала, будто бы извиняясь:

– Лорд Дебро был у нее всю ночь. Дафна так кричала! Под утро все затихло… Мы решили, что он уснул, поэтому не стали тревожить, чтобы не нарваться. Но он, видимо, ушел через заднюю дверь! Только когда Дафна не вышла поесть, я пошла посмотреть… а там! Так ужасно! Она едва дышит!

Хозяйка потрясла амулет и наградила девицу строгим взглядом, отчего та тут же собралась и, наконец-то заметив, что в зале есть посторонний, перестала всхлипывать.

– Лорд Дебро вперед оплатил все возможные издержки, – поджав губы, сообщила мадам. – Он был в своем вправе. Дафна прекрасно знала о его жестокости, но терпела ради денег.

Я допил четвертый стакан воды. Мне категорически не нравилось то, чему я стал свидетелем. Никогда не желал знакомиться с устройством борделей.

– Целитель Эдер? – Наконец амулет заработал. – Юхе? Позови, будь добр, господина Эдера. А лучше пусть сразу собирается к нам, это срочно. Да, из «Женского дома», все верно. Так и передай, что мадам Костанцо просит как можно скорее подойти.

Девица эти минуты не отрываясь разглядывала меня. При таком отвратительном освещении вряд ли она могла многое увидеть, но мне было неуютно.

– Целитель прибудет с минуты на минуту, Фаби. – Мадам властно махнула рукой. – Поднимись наверх и организуй девочек, пусть согреют воды, освободят место для господина Эдера. Договорились, дорогая? – В конце хозяйка борделя повысила голос, словно намекая девице, чтобы она поскорее убиралась.

– Конечно, мадам.

Фаби поправила на плече лямку прозрачного пеньюара и поспешила обратно в темноту коридора.

– Увы, господин Келли, небольшая внештатная ситуация. Неприятно, но некритично.

Однако я видел, как руки мадам Костанцо чуть подрагивают от волнения. Какой бы строгой и холодной хозяйка борделя ни казалась сначала, она явно переживала за здоровье некой Дафны, пусть та, судя по всему, добровольно пошла на риск.

– Люди бывают разные, – тихо согласился я. – Мне всегда было сложно вас понять, особенно в подобных аспектах.

Меня перекорежило от того, как иронично прозвучала из уст женщины фамилия «Келли», но называть настоящую или просить не обращаться ко мне так не стал. За последнее время, пытаясь выжить, я научился переступать через множество своих принципов и убеждений, которые раньше казались незыблемыми.

– Когда придет целитель, я оставлю тебя ненадолго?

Было понятно, что женщина не думает о том, что я куда-то залезу или что-то украду. Костанцо просто проявила вежливость, раз уж я стал свидетелем этой сцены.

– Я не двинусь с места, мэм.

Та хмыкнула.

– А стоило бы. Вторая дверь направо – общая уборная. Можешь привести себя в порядок.

Когда я уже направлялся к указанной двери, в зал стремительным шагом вошел мужчина. Он нес внушительный кожаный саквояж и одет был более чем достойно для рядового целителя. Весь вид показывал, как мужчине неприятно находиться в подобном месте.

– Половину вперед, – процедил он.

Если я правильно различил – в руку человеку перекочевали три серебряные монеты. Для обычного целителя, обслуживающего бордели, это были огромные деньги. Во всяком случае, в Старом Свете, из которого я прибыл. И либо я плохо понимал местное соотношение серебра к золоту, либо здесь настолько отличались расценки. А может, в городе вообще было мало целителей и им приходилось работать с разными сословиями.

Мадам Костанцо, подобрав юбки, поспешила за мужчиной. Я же, найдя уборную, наконец немного привел себя в порядок.

Когда я вышел обратно в зал, хозяйка борделя сидела за стойкой и перекладывала бумаги, сортируя их по стопкам. Заметив мой взгляд, она повела плечами.

– Девочек тоже разогнала, они, да и я, сейчас только мешали бы.

– У вас мало целителей?

Женщина вздохнула.

– Увы. А магов-целителей еще меньше. На весь город всего одна больница и несколько частных клиник.

Я приготовился к тому, что визит целителя затянется, однако сэр Эдер спустился обратно меньше чем через десять минут. По моему мнению, единственное, что он мог успеть за это время, – провести полноценную диагностику и только приступить к непосредственному спасению жизни.

Однако мужчина брезгливо стащил с рук запачканные в крови перчатки, бросил их в мусорное ведро, достал из внутреннего кармана сюртука портсигар и закурил.

На стойку перед мадам упали три монеты.

– Безнадежно. Поздно нашли. Обширные внутренние повреждения и разрывы, к тому же она потеряла много крови. Даже задаток не возьму – я ничего не смог сделать. Надеюсь, тебе достаточно заплатили, чтобы проводить девочку к Триединому в достойном виде. Пока же можете проститься. Минут пятнадцать, может, чуть больше она еще промучается. Я не давал ей макового отвара. Возможно, девочка решит изъявить последнюю волю, и ей понадобится рассудок. Мои соболезнования.

Эдер отвесил мадам легкий поклон и удалился.

Хозяйка борделя выругалась, не стесняясь в выражениях. Откуда-то сверху донесся горестный плач. Я знал, что люди, любящие жестокость, не редкость и идут они за кровавыми развлечениями именно в подобные места. Но, судя по тому, что видел и слышал сейчас, смерть хотя бы в этом конкретном борделе была нечастой гостьей.

Побледневшая хозяйка невидяще уставилась на монеты.

Я услышал, что время есть, почесал в затылке и, переборов последние сомнения, решился.

– Мэм, быть может, я помогу?

Мадам Костанцо резко повернулась в мою сторону. У нее был какой-то странный взгляд, будто бы она не до конца понимала, что я предложил. А потом так ссутулилась, будто бы мало верила в то, что я что-то смогу сделать.

– Третий этаж, пятнадцатая комната. Девочки покажут.

Я порадовался, что перевел дух и немного восстановил магический резерв. Сейчас силы мне понадобятся.

Пройдя в темный коридор, я свернул на узкую лестницу. На втором этаже было пусто и тихо. Все девочки толпились в тесном коридоре третьего этажа. Здесь все было обставлено богаче и уютнее: под ногами появился ковер, на стенах – несколько картин фривольного содержания и дополнительные светильники. Здесь они горели, и стоило преодолеть последние ступеньки, в мою сторону устремилось более десяти пар испуганно-заплаканных глаз.

– Пропустите, я еще могу успеть.

Девушки молча расступились, открыв дверь в пятнадцатую комнату.

В нос ударил густой запах крови – целитель Эдер открыл окно, но жара, царящая на улице, не спасала положение, как и отдернутые занавески. Дышать было сложно.

Услышав скрип открывшейся двери, девушка на огромной двуспальной кровати слабо дернулась и застонала. Странно, что в таком состоянии она оставалась в сознании. Тут и маковый настой не требовался – от такой боли обычно теряют сознание. Хотя не исключаю, что и это было сделано сэром Эдером… Как он сказал? Чтобы девушка могла изъявить последнюю волю.

На мой взгляд, гуманнее было бы погрузить бедняжку в беспамятство, а не заставлять чувствовать, как утекает собственная жизнь. Странные порядки.

– Ты от Триединого? – раздался хриплый голос.

Лестно, конечно, но как бы Триединый не обиделся, что здесь такого плохого мнения о его представителях.

– Почти, – в подробности вдаваться не стал.

Сосредоточившись, я погрузил девушку в магический сон, который в случае моей неудачи обещал обернуться вечным. Как только затрудненное дыхание замедлилось, став редким и ровным, я приступил к осмотру.

С физиологией я знаком хорошо, сказал бы даже – отлично. Любой эльф – целитель. А учитывая специфику моего рода занятий, во внутреннем устройстве людей я разбираюсь не хуже, чем в эльфийском. При необходимости и роды могу принять, и полосную операцию провести. Хотя никакого удовольствия подобное мне не доставит.

Выглядела девушка ужасно. Опыт подобных развлечений у меня так-то отсутствовал, и я слабо представлял, чем, как и для чего можно такое устроить с человеком. И каким образом такое может принести наслаждение.

Быстро просканировав тело на предмет внутренних повреждений и разрывов, я посмотрел, чем стоит заняться в первую очередь. Обычный целитель действительно не смог бы спасти девушку. Так что моя злость на сдавшегося Эдера прошла. Не имея магического дара, делать здесь было нечего. Наоборот, хорошо, что человек быстро расписался в своей несостоятельности и ушел, сохранив драгоценное время и дав тем самым шанс мне.

Тратить собственный резерв, который за время бегства и так пришел в плачевное состояние, было жаль, но я убедил свою жадность, что раз уж вызвался – нужно все сделать хорошо и качественно. Поэтому, подхватив едва не угасшую искру жизни, влил в нее силу из своего внутреннего источника и принялся за лечение. Сначала я восстановил матку, пока еще оставалась возможность сохранить у девушки функцию деторождения. Зачем она нужна шлюхе, я понимал не очень хорошо. Они же все время вынуждены принимать настои от нежелательных последствий. Но пусть уж сама сделает выбор, а не окажется перед фактом. Затем я поработал над прямой кишкой, бо́льшая часть которой оказалась снаружи, а не там, где ей полагалось находиться. О том, что не все используют предусмотренный Триединым способ соития, я тоже слышал, но на практике столкнулся первый раз. Вот ведь люди извращенцы! Поневоле начнешь думать о том, что мои сородичи правы в суждениях насчет безнадежности всего человеческого рода.

Смерть внимательно наблюдала за моими действиями, нависнув над левым плечом. Она уже сообразила, что уйдет из борделя с пустыми руками, но не спешила. Я чувствовал ее ленивый интерес. Что такое жизнь обычной шлюхи по сравнению с тем, что сегодня я привез в этот город? Смерть чувствовала надвигающиеся перемены и была довольна предстоящей жатвой.

Закончил я внешними повреждениями, стянув глубокие порезы. Над кожей еще можно было поработать, чтобы не оставлять шрамов, но сил уже не оставалось. Я и так вложил достаточно магии, удержав жизнь в девушке, – хватило бы на спасение нескольких душ. Теперь дело было за малым – запустить естественную регенерацию и надеяться, что все заживет без последствий.

Убедившись, что Смерть наконец-то покинула комнату, выпустив жертву из костлявых пальцев, я поменял сон девушки с магического на обычный и вытер капли пота со лба. Чувствовал себя отвратительно. Хоть рядом с блудницей ложись и вместо нее помирай. Сейчас меня можно было брать голыми руками и делать все, что заблагорассудится. Однако я робко надеялся на благодарность хозяйки борделя.

На подкашивающихся ногах я добрался до двери и выглянул в коридор.

Девушки молчали, ожидая вердикта. За их спинами я разглядел фигуру мадам Костанцо.

– Все хорошо. Ее нужно помыть, переодеть и поменять белье. Со стороны покажется, что она здорова – сейчас на коже осталось только несколько шрамов, которые я смогу убрать, когда хотя бы немного восполню силы. Но это обманчивое впечатление. Дафне нужно восстанавливаться минимум неделю. А в лучшем случае не приступать к работе две-три.

Я собирался сказать что-то еще, но перед глазами потемнело, и пол бросился в лицо, больно ударив по носу.

Глава 2

Проснулся я бодрым и отдохнувшим. Будто и не было последнего месяца, в течение которого, петляя зайцем, я уходил от погони. Спал урывками, ел что придется, скинул чуть ли не четверть веса, и так не выходящего за положенные рамки. В каштановых волосах появилась седина, что для эльфа совершенно нетипично. А сейчас я открыл глаза и понял, что наконец-то выспался и даже восстановил магический резерв.

Единственное, что меня откровенно смутило, – зеркальный потолок, в котором я отражался посреди пышного ложа, застеленного атласным бельем удушающего красного цвета. С какой Триады?

Несколько мгновений я таращился на самого себя, а затем сообразил, что, должно быть, работницы борделя положили неожиданного гостя в одну из пустующих комнат «Женского дома». Как только дотащили: от меня, конечно, остались кости да кожа, но и они что-то весили. Я представил, как четыре-пять блудниц, мешая друг другу в тесном коридоре, за руки втаскивают бессознательного эльфа в номер и, будто мешок с картошкой, закидывают на перину. Это-то ладно! Но где мои вещи? Я поднялся в пятнадцатую комнату с ранцем и оставил его у кровати пострадавшей.

Внутри все похолодело. Девицы могли его не заметить или, поддавшись любопытству, заглянуть внутрь. Или вообще забрать себе. От одной этой мысли я подскочил с кровати как ужаленный. Что там про благие намерения говорилось в «Книге Создания»? К счастью, паниковать долго не пришлось: ранец лежал на небольшом столике у кровати. Сначала я схватил его, крепко прижав к груди, и только потом проверил, все ли в порядке с содержимым.

Вещи, слава и Триединому, и Триаде, лежали на своих местах.

Я немного постоял в обнимку со своим сокровищем, будто баюкал ребенка, и только затем огляделся. Принимали здесь, судя по обстановке, состоятельных клиентов. И вообще, если бы не зеркальный потолок и обилие агрессивного красного цвета, я бы назвал это место хорошим гостиничным номером. Здесь даже имелась своя отдельная ванная комната – настоящая роскошь в моем положении!

По непроглядной темноте за окном я понял, что стоит глубокая ночь.

За стенами слышались отголоски смеха, музыки, скрипа кровати и приглушенных стонов. Я попробовал отрешиться от посторонних звуков и по кругу обошел просторную комнату. А нет, не только потолок и цвет отличали это место: из любопытства я открыл шкаф в углу и увидел огромное количество причудливых приспособлений, мне неизвестных, но, очевидно, предназначенных для разнообразия утех, которым здесь предавались.

Что ж, посчитаем случившееся интересным опытом. Но его повторять я не намерен.

Дернув ручку двери, с удивлением понял, что заперт. Бессмысленно толкнув створку еще несколько раз, я выругался. Зачем меня заперли? Хотели бы что-то сделать – не дали бы мне прийти в себя.

– Эй! – позвал, понимая, что вряд ли буду услышан.

Ища пути отступления, я подошел к окну. Оно выходило не на знакомую улочку, а во внутренний дворик – небольшой и глухой, как колодец. Соседние здания настолько плотно примыкали к стенам «Женского дома», что в темноте я не мог различить зазоров. Бо́льшая часть окон была темна, только в двух я различил огоньки лампад. В первой комнате у окна сгорбленный старик переписывал манускрипт, дотошно сверяясь с лежащим рядом ветхим оригиналом. Во второй – на широком подоконнике сидел юноша, перебирая струны гитары, и смотрел на окна борделя с рассеянным выражением лица.

И юноша, и старик производили гнетущее впечатление: бедная одежда и потрепанный вид обоих складывались в типичную картину кварталов, соседствующих с трущобами, где жизнь обителей редко бывает счастливой.

Оранжевый свет, падая на потрескавшиеся стены, вызолачивал дикий виноград, оплетший «колодец». Конечно, можно было попробовать с карниза пробраться на крышу, а уже дальше поискать удобный спуск, но я решил не торопить события.

Тем более под дверью раздалось шарканье, а затем – шепот.

– Господин, вы звали? – Голос я узнал. Фаби, кажется.

– Что происходит? Почему я заперт?

– Простите, вы были без сознания, а в открытую дверь мог вломиться кто-то посторонний. Мадам сказала, что другим вас лучше не видеть, даже велела всем помалкивать. Вы не подумайте ничего! Мы очень благодарны за Дафну! Откроем дверь утром, когда клиенты разойдутся. Но если вы настаиваете, мы конечно же не станем держать вас взаперти, господин! Позвать мадам?

От сердца отлегло. Понимание безопасности в борделе было своеобразное, но я не мог не отметить попытку Костанцо не распространяться о чудно́м визитере.

– Спасибо, не нужно, я подожду.

Желудок издал противную трель, напомнив, что со вчерашнего утра я ничего не ел.

– Только… ты не могла бы принести немного еды?

– Конечно, господин. Ожидайте. – Прижавшись ухом к двери, я различил удаляющиеся шаги.

Музыка внизу в этот момент стала особенно пронзительной, и я только посочувствовал переписчику и барду, а также остальным жителям соседних домов. Со здоровым сном у всей улицы, уверен, есть проблемы.

Фаби вернулась через несколько минут.

В замке повернулся ключ, и девушка, размалеванная косметикой и приторно надушенная, протянула мне блюдо с овощами и графин с водой.

– Что там у тебя, красотка? – за спиной у блудницы раздался пьяный мужской голос, и я чуть не уронил графин.

– Так, мелочи, милый! – Фаби весело подмигнула мне и снова закрыла дверь.

Я остался наедине с четким пониманием, что ни за какие блага не соглашусь выйти из комнаты, пока в борделе остается хоть кто-то из клиентов.

Пристроив нехитрый улов на стоящем рядом с окном столе, я грустно осмотрел пищу. Жаловаться, конечно, не на что – так-то порции хватит, чтобы насытиться, и безусловно, есть овощи полезно. Но я-то надеялся хотя бы на пару кусочков мяса! Без удовольствия захрустев салатным листом, я решил, что обитательницы «Женского дома» оказались жертвами слухов, мол, эльфы поголовно вегетарианцы.

Не зря не люблю легенды о собственном народе. Правды в них днем с огнем не сыщешь. Одно разочарование, а не перворожденные.

Да и графин могли бы наполнить разбавленным вином, а не водой. Или раз утром я отказался от чего-нибудь покрепче, мадам подумала, что я не употребляю спиртное вовсе? А соков, например, или лимонада в борделе вообще нет?

Так-то я безобразно наглел. Еще утром меня радовала затхлая вода из фонтана. А три недели назад на пути к порту я опасался засады на постоялых дворах и обходился вовсе ягодами и орехами, которые собирал по дороге. И это не говоря о том, что в самом порту пришлось рыться в объедках… но такие неприглядные факты биографии я бы предпочел забыть. Хотя, конечно, это были жизненные уроки, научившие меня иначе смотреть на, казалось бы, привычные вещи. А сейчас, пожалуйста, стоило только оказаться под крышей и выспаться на постели, тут же начал воротить нос от нормальной еды.

Расслабляться рано!

Быстро разобравшись с овощами, я еще раз прошелся по комнате. На этот раз ничего не трогал, никуда не заглядывал, просто размялся. Затем заглянул в ванную комнату и, убедившись, что в ней есть чистое полотенце и сразу два варианта гигиенических наборов для женщин и мужчин, не отказал себе в удовольствии поблаженствовать в горячей воде. Местная система канализации мне очень понравилась. В людских городах Старого Света, который я покинул, подобное могли позволить только в богатых домах. Здесь же, очевидно, такое было в порядке вещей. Единственное, что доставляло неудобство во время водных процедур, – все тот же зеркальный потолок. Не то чтобы я не был доволен собственной внешностью, мне, как и любому эльфу, грех жаловаться. Но в мыслях мелькало, что зеркала эти привыкли отражать совсем иные картины.

Пока за стенами бесновались, будто пытались разломать кровати, я, завернувшись в пушистое полотенце, принялся приводить одежду в порядок. Благо среди всяких баночек и пузырьков, из которых доносились приторные запахи, я смог найти обычный кусок мыла и, насвистывая под нос старую эльфийскую балладу, принялся за стирку. Я достаточно жил среди людей и умел себя обслуживать. Хотя, конечно, для эльфа моего положения такое было недопустимым моветоном.

Когда за окном темнота сначала сменилась серостью, а затем переливами розового и оранжевого, я только-только закончил с одеждой, досушив ее и переодевшись в чистое. Внизу смолкла музыка, в соседних номерах перестали шуметь. Несколько раз до меня доносилось хлопанье дверей и нетвердые шаги, а после все окончательно затихло.

Когда в замке снова повернулся ключ, я сидел на подоконнике, рассматривая низ «колодца». Он все-таки оказался проходным: в соседнем доме обнаружилась низкая и темная арка, ведущая на соседнюю улицу. Клиенты борделя с удовольствием пользовались задней дверью, чтобы приходить и уходить незамеченными. За последние десять минут я насчитал четыре фигуры, закутанные в плащи.

– Господин Келли, как здоровье? – На этот раз ко мне поднялась сама хозяйка.

Костанцо на мгновение задержалась в дверном проеме и тут же посторонилась, будто думала, что я поспешу сбежать из борделя, сбив ее с ног.

– Спасибо, что устроили, мэм. Надеюсь, я никого не потеснил и не нарушил ничьих планов. – Странно, вчера мы вроде перешли на «ты», и всех это устроило, а теперь опять нужно подбирать слова.

Я забрал со стола опустевшее блюдо и графин и направился на выход.

– Нет, эта комната пустует, никакого беспокойства. Я очень благодарна вам за Дафну. – Женщина за моей спиной не стала закрывать дверь, только приказала выглянувшим из своих комнат девочкам: – Появится Лизи, скажите, чтобы прибрала.

– Мадам, мы же перешли на «ты»! Кстати, я могу закончить лечение пострадавшей девушки – убрать шрамы, – напомнил я. И, не собираясь отказываться от своего слова, потянулся к двери пятнадцатой комнаты, но был остановлен хозяйкой.

Она ловко перехватила меня за руку и направила в сторону лестницы.

– Не стоит. Пусть у Дафны останется напоминание.

Такая логика мне была не совсем понятна. Зачем портить рабочий инструмент, который приносит доход? Другого-то не будет. Думаю, боль и ощущение приближающейся смерти уже показали Дафне, насколько она оказалась близка к краю. Разве нет? Это не так у людей работает?

– Дурочка сама провоцировала лорда Дебро. – Констанцо поджала губы. – Хотела вытрясти больше монет, а ведь до нас докатывались слухи, что он творил в других… заведениях. Не поощряй ее, эльф. Потом скопит немного и сходит к мастеру косметической магии.

Я только плечами пожал, хотя спускающаяся впереди мадам не могла увидеть этот жест. Мне же проще – не придется больше влезать в резерв ради пострадавшей шлюхи.

– Завтрак? – предложила хозяйка борделя.

Заметив на барной стойке блюдо с порезанными фруктами, я благодарно кивнул.

В зале еще не успел выветриться запах табака и пота, на полу валялись окурки и прочий мусор. Я заметил немолодую женщину, которая до нашего прихода подметала пол, что-то тихо напевая. Но стоило мне появиться вслед за мадам, как женщина, забыв про свое занятие, уставилась на меня.

– Лизи! – Костанцо всплеснула руками. – Это невежливо. Лучше скорее закончи здесь и приберись на третьем этаже. В том числе и в семнадцатой комнате. Наш гость сегодня отдыхал там.

Я поставил на свободное место пустую посуду и занялся завтраком, а потому не сразу отреагировал на несколько монет, которые положила на столешницу мадам. Скосив взгляд, насчитал целый золотой и четыре серебряные монетки. Затем перевел недоуменный взгляд на хозяйку борделя. Та пояснила:

– Именно столько я бы заплатила магу-целителю, если бы была возможность вызвать его в этот дом. Но почти все они либо работают на роды высокой крови, либо служат в больнице Святого Николаса… Где уж им до нас снисходить.

А здесь выгодно быть целителем!

Невольно я замечтался о небольшой частной клинике. Ее вполне реально купить на лежащие в ранце драгоценности кузины. Но это, увы, слишком рискованно. Слухи об эльфе неудержимо расползутся по городу за считаные недели, и тем самым я подпишу себе смертный приговор.

Я протянул руку к честно заработанным монетам. Внутри боролись жадность и желание сообщить мадам, что в мои замыслы не входило брать деньги за лечение. Так-то надеялся, что в знак благодарности за спасенную девочку Костанцо не станет никому рассказывать про странного эльфа. Но раз уж предлагают… монеты все равно пригодятся хотя бы в уплату жилья, которое придется снимать.

В голове проскочила странная идея. Сумасшедшая, яркая и очень неожиданная. Такого от меня точно никто не станет ждать! Я сам был в шоке, что вообще подумал о подобном. Но почему нет? Чем я рискую? Разве что окончательной потерей принципов и оставшихся крох гордости. Но последнее время они больше мешали, чем приносили толк.

И я решился, так и не дотронувшись до монет.

– Я ничего не говорил про оплату, мэм, – сделал пробный шаг.

Костанцо, уже не казавшаяся холодной и строгой, опустила плечи.

– Увы, господин Келли, я не смогу молчать, если мне и девочкам будет кто-то угрожать. Просто спросят – промолчу. Станут допрашивать – постараюсь соврать. Но на большее не рассчитывай, эльф, лучше возьми деньги.

Была не была!

– На сколько дней за эти деньги я могу снять ту комнату? Семнадцатую, кажется… – Мне она понравилась тем, что располагалась в самом конце коридора.

Костанцо по-настоящему удивилась моему вопросу.

– У меня не гостиница, эльф. Ты вроде уже показал отношение к подобным местам.

– Именно, – я не удержался от ухмылки, – никто в здравом уме не подумает, что я мог остановиться в борделе! К тому же я не работать у тебя собираюсь. Комната все равно пустует – от нее никакого проку. Разве что немного увеличится расход воды и света. Заодно, если кто-то придет спрашивать про эльфа, я сразу узнаю. Итак?

Женщина пристально посмотрела мне в глаза, будто пытаясь найти намек, что я шучу или издеваюсь. Затем покосилась на деньги. Я уже понял, что сумма была приличная, и хозяйка борделя могла распорядиться ею с гораздо большей пользой, чем отдать странному эльфу.

Хотя еще неизвестно, сколько в городе похороны стоят.

– Хорошо. На неделю комната твоя. Но сам решай, как не попадаться на глаза клиентам.

Я прищурился.

– Добавь двухразовое питание и возможность задавать даже самые глупые вопросы о нюансах городской жизни, тогда я осмотрю всех девочек и по необходимости подлечу.

Нужно же мне будет чем-то заниматься в свободное время? Исцелять я умею и люблю. Мне казалось, что это хоть немного уменьшает груз накопившихся грехов. И такое занятие позволит меньше думать о разном… вспоминать допущенные ошибки и прошлое.

– Есть можешь вместе с девочками хоть два, хоть пять раз – кухню никто на замок не закрывает, еще от одного рта не обеднеем. Сплетни и новости я и так тебе с удовольствием расскажу, надоест слушать, – отмахнулась Констанцо.

Монеты исчезли со стойки так ловко, будто растворились в воздухе.

– Может, и нормальное постельное белье найдется, а не то красное извращение?

– Посмотришь, что завалялось в кладовой. Кажется, там было что-то хлопковое и светлое. – Костанцо обратилась к Лизи, как раз закончившей подметать пол в зале.

– Конечно, мадам. Комнату все равно следует прибрать? – Вопрос уже адресовался мне.

– Нет, спасибо, не стоит.

Я вспомнил про набор приспособлений в шкафу, но решил, что с ними разберусь позже. К первостепенным задачам они никак не относились.

Костанцо улыбнулась.

– Теперь вернешься в комнату обживаться?

Я кивнул на тощий ранец.

– Было бы что-то для обжития, мэм, – грустно улыбнулся я.

Конечно, я рассчитывал задержаться в городе, но обрастать новыми вещами значило совершить ошибку. Я и так еле успел сбежать из дома, не в силах расстаться с некоторыми мелочами, к которым прикипел сердцем. Не стоит баловать себя, чтобы потом опять удирать налегке.

– Тогда вот тебе первый совет. – Костанцо махнула рукой. – У нас не приняты обращения «мэм», «сэр» и тому подобные – это сразу выдает, что ты из Старого Света. Используй в общении «госпожа» и «господин» или, в зависимости от положения собеседника, «лорд» и «леди» – так будет вернее. Ко мне можешь обращаться без мишуры: либо по имени, либо «мадам».

Вернее всего меня выдадут собственные острые уши, а не владение всеобщим языком. Откуда, как не из Старого Света, прибыть эльфу? Мои сородичи на этом материке редкие гости. Так что срочно нужно разжиться амулетом иллюзии. Качественно зачарованный камень решит все вопросы и уберет нежелательное внимание. Подумаешь, какой-то мужик в борделе ошивается? Очередной клиент.

– Мне нужна аптека, лавка артефактора и оружейная. А еще ювелирный, где без вопросов возьмут несколько мелочей и дадут честные деньги.

Для начала я хотел только присмотреться: предложить на оценку пару безделиц, с которых ничего крупного не выручишь. Так, составить впечатление и понять, что к чему. И пока в мыслях выстраивалась неплохая картина. Я даже робко понадеялся, что вырву у судьбы шанс жить, не боясь каждого шороха, и так, как хочется, а не как приказала Владычица. И пусть я не разобрался в собственных желаниях, уверен, что что-нибудь обязательно придумаю.

– Я дам адреса и нарисую схему. – Костанцо на минуту задумалась, затем вытащила чистый пергамент и мелким убористым почерком записала контакты и имена продавцов, после чего внизу листа стрелками изобразила, куда двигаться от борделя, чтобы не заблудиться.

Наклонившись рядом, я попытался разобрать знакомые буквы всеобщего, выведенные с сильным наклоном влево.

– Что-то непонятно? – уточнила мадам, заметив, что с местным вариантом языка у меня есть проблемы.

Я помялся, не желая выглядеть безграмотным, но все-таки ткнул в одну из закорючек в имени аптекаря.

– Как это читается?

– Этот знак смягчает предыдущую букву. И поспеши, лучше обойти лавки до полудня. Потом станет слишком жарко. Не думаю, что ты уже готов испытать на себе прелести нашего климата. Не все коренные жители города рискуют выходить в солнцепек на улицу.

О, заодно я узнал, как следует писать собственное имя. Настоящее. Если я, конечно, когда-нибудь воспользуюсь им. А то и вовсе забуду, прикипев к поддельной личности.

Услышав про жару, мысленно содрогнулся. Попасть в самый зной, как вчера, я категорически не хотел и, оценив нарисованный маршрут, прикинул, что, если не произойдет ничего экстренного, успею завершить дела и вернуться в «Женский дом» до того, как солнце поднимется в зенит.

– Что ж, мадам, откланиваюсь.

– Когда вернешься, воспользуйся задней дверью. Лизи оставит ее открытой, – донеслось мне в спину.

Я махнул рукой, показывая, что услышал, и, выйдя на улицу, накинул на голову капюшон. Надеюсь, что скрытое лицо привлечет к себе чуть меньше внимания, чем выставленные напоказ длинные уши и исхудавшая эльфийская физиономия.

Начать, безусловно, следовало с артефактора. Торопливым шагом спускаясь вниз по улочке, я даже жмурился от нетерпения. Чем скорее куплю и настрою амулет, тем быстрее перестану тревожиться из-за каждого взгляда.

Хотя признаюсь – вначале мне было противно пользоваться иллюзиями. Что за жизнь, когда ты вечно играешь роль, лжешь и никому не можешь открыться и показать настоящего себя? Не жизнь это – существование. Впрочем, в моем случае я вряд ли смогу быть откровенным хоть с кем-то в городе. Все тайны и правда остались в Первоземье…

И поскольку альтернативой амулету иллюзии была смерть, выбирать не приходилось.

Утренний город оказался еще красивее, чем дневной. Со стороны океана тянуло свежестью. К запаху йода примешивались цветочные ноты: на подоконниках цвели фуксии и гардении, по фасадам расползался клематис, а из внутренних дворов доносился запах жасмина и померанцев.

Несмотря на то что шел я через небогатый квартал, все вокруг было чисто. Мостовая подметена, трещины и сколы на стенах замазаны, и я не заметил ни одного бродяги, просящего милостыню.

Людей и нелюдей в ранний час было много. Миновав первый перекресток и оказавшись рядом с несколькими торговыми лавками, я даже угодил в толчею. Очевидно, не мне одному хотелось закончить с планами до полудня, чтобы потом на пару часов спрятаться от палящего солнца.

Мой потрепанный плащ не привлекал внимания, к тому же ни ростом, ни шириной плеч в толпе я не выделялся. Правда, лиц под капюшонами прохожие не прятали, но я все-таки заметил несколько личностей, не желающих светить физиономиями, и никто их пристально не рассматривал. Неблагополучные районы, что поделать. Любопытство здесь чревато последующим нахождением чего-нибудь колюще-режущего между своих ребер.

Торговые лавки только открывались, впуская первых покупателей. Кто-то выставлял небольшие столики прямо на брусчатку, раскладывая товар под носом снующих горожан, превращая и без того узкие улочки в полосу препятствий. Сообразив, что никто не собирается заглядывать мне под капюшон, я успокоился. Даже если погоня прибыла за мной в порт Старого Света с отставанием на день-два и сразу проявила чудеса догадливости, то следующий рейс к этим берегам был через пять дней после моего отплытия. Так что сегодня можно сделать необходимый минимум и наконец-то дать себе небольшую передышку.

Выбравшись на свободный пятачок, я сверился со схемой, которую нарисовала мадам, и растерянно почесал в затылке. Так-то ближе и удобнее было бы начать с аптеки. Если сначала пойти к артефактору, потом придется делать бессмысленный крюк.

Подняв взгляд от схемы, я проследил за движением светила по небосводу. Сейчас еще чувствовалась ночная свежесть, бриз со стороны океана оставлял на губах соль, но воздух стремительно нагревался. Вынужденно укрывшись плащом, я остро ощущал это.

Я вздохнул, решая, что выбрать: сделать личину и получить с непривычки еще один тепловой удар или все-таки помаячить перед аптекарем в своем настоящем облике. В конце концов, из этого получится интересный ложный след. Пусть погоня подумает, было ли что-то с моим здоровьем, раз я первым делом купил лекарства, или, польстившись на легкие деньги, я прощупывал почву для демонстрации целительских навыков.

Толпа, продолжающая уплотняться, пестрела не только смертными. Всего за несколько минут я заметил представителей самых разных рас и даже не мог с уверенностью сказать, кого в ней было больше. Я увидел и орков, и сильфов, и молодых гномов, и стража-оборотня, который, позевывая, беседовал с пожилой гоблиншей. Над толпой мелькнуло несколько фей – один из гномов, неудачно вдохнув ссыпавшуюся с крыльев пыльцу, закашлялся на всю улицу.

Решено, иду в аптеку!

Я мысленно обозвал себя слабаком, испугавшимся жары, и в этот момент уловил восхитительный аромат свежайшей выпечки, яблок и корицы. Рот тут же наполнился слюной, и будто под заклинанием подчинения я направился в сторону пекарни, расположившейся на стыке двух улиц. Все-таки овощи и фрукты полезны и даже вкусны, но как же мне сейчас хотелось вредного, сладкого и мучного! Желательно, чтобы там еще и шоколад был.

Ладно, сегодня могу себе позволить!

– Ой, Триада! – Засмотревшись на пекарню, я врезался в чье-то крепкое плечо и вдобавок, чуть не упав, наступил незнакомцу на ногу.

– А извиниться? – потребовали у меня.

– Можете начинать! – Никому нельзя вставать между мной и булочками!

Сначала я ощутил терпкое сочетание розового дерева и горького апельсина и только затем посмотрел, на кого же имел неосторожность налететь…

На меня сверху вниз недобро уставился странный тип. Таких я раньше не видел и даже не смог быстро понять, к какому народу он относится. По чертам лица – человек, но очень бледный, будто вампир, беловолосый, с белесыми ресницами и бровями, но при этом неестественно темными провалами глаз, в которых нельзя было различить, где радужка, а где зрачок. Как необычно!

Одно долгое мгновение спустя я сообразил, что, во-первых, так и не убрал ногу с чужого сапога, а во-вторых, мужчина с таким же любопытством уставился на меня в ответ. Интересно, что он смог разглядеть под… Спохватившись, я с ужасом понял, что от столкновения капюшон сполз и незнакомец жадно рассматривает мою типично эльфийскую физиономию.

– Триада! – Набросив капюшон, я как можно сильнее затянул завязки и почти бегом добрался до пекарни, скрывшись внутри. Мою ж мать, идиот! Расслабился, называется!

Приникнув к стеклу, я понаблюдал, как человек еще минуту смотрел мне вслед, потом покачал головой и слился с толпой. Хотя «слился» – громко сказано. Неизвестный был выше большей части людей почти на голову и по росту больше напоминал орков. Мужчина словно разрезал утреннюю толчею, как нож – мягкое масло. Я успел только отметить недешевую одежду – классический темно-синий камзол, застегнутый под горло, после чего тип скрылся из вида. Надеяться, что незнакомец легко забудет нашу встречу, не приходилось. Событие, судя по его взгляду, вышло не из заурядных. Однако я готов был молиться и Триединому, и Триаде, чтобы человек покостерил неловкого эльфа, быть может, пересказал случившееся приятелям и выкинул инцидент из головы.

– Что высматриваете, господин?

Рядом раздался любопытный голос, и я повернулся к молодому пекарю, готовому услужить первому посетителю.

– Видел человека с белыми волосами? – Я очень надеялся, что просто какой-нибудь богач забрел туда, где ему не следовало бы находиться.

– Лорда Мертвеца? Конечно! Наверняка с очередной инспекцией направился… А что?

Мертвец? Какое неприятное прозвище! И явно дано за дело. А уж инспекция – так и подавно плохо. Знать бы еще, кого он инспектирует. Но больше мальчишку расспрашивать мне не хотелось. У него прямо на веснушчатой физиономии было написано, какое он трепло.

– На ногу ему наступил… – нехотя проворчал, рассматривая свежие булочки.

– Вот вы растяпа, господин! – бесхитростно выдал юноша. – Правой руке наместника и на ногу!

Я чуть не сел.

Но почему он один? Без свиты? Пешком? Разве так бывает, чтобы второй в городе человек не разъезжал в экипаже под бдительной охраной гвардии, а спокойно разгуливал по неблагополучному кварталу? Еще и с какой-то проверкой! Должно быть, очень страшный человек – лорд Мертвец…

Что ж, мироздание в ультимативной форме показало мне, что даже легкая расслабленность может губительно сказаться на моем дальнейшем выживании. Эту печальную новость я заел аж двумя булочками с корицей и шоколадом и запил странным горьким и очень бодрящим напитком черного цвета, который мне посоветовал мальчишка. Как он его назвал? Кахве? Непривычно, но пробирает!

В аптеке я надолго не задержался. Как уже стало понятно, хорошие целители в городе ценились на вес золота, поэтому в таких местах обитали и торговали те, кого назвать даже середнячками было затруднительно. Я разочарованно пригляделся к составам на полках и подумал, что с закрытыми глазами сварил бы зелья лучшего качества.

Но, увы, заниматься подобным мне было негде и некогда, а потому пришлось довольствовать тем, что было в наличии. Еще и по совершенно грабительским расценкам!

Поэтому я ограничился парой флаконов стандартного восстанавливающего зелья и одним маленьким пузырьком кроветворного – последний, взятый еще из дома, я израсходовал, вляпавшись в неприятную историю с работорговцами в порту. Посмотрев на снадобье, которое позволяло не спать около пяти дней подряд, я решил, что оно наверняка отвратительно сварено с несоблюдением пропорций, и пообещал себе позже найти пусть и более дорогой, зато качественный аналог. Однако напоследок сгорбленный аптекарь удивил меня.

Он, запаковывая позвякивающие флакончики, поинтересовался, сам ли я нашел его лавку или кто-то порекомендовал это место. Новое лицо, точнее, капюшон явно заинтересовал человека. Я спокойно сослался на хозяйку «Женского дома».

– В таком случае, господин, если вдруг вам понадобятся не исцеляющие настои, а иные, запрещенные и смертельные средства, буду рад помочь. – Старичок лукаво подмигнул и отвесил почтительный поклон.

Запрещенные и смертельные? А какое отношение к этому имеет мадам Костанцо? При упоминании «Женского дома» я бы скорее подумал про какие-нибудь специальные зелья контрацепции или для прерывания нежелательной беременности… Но, судя по всему, аптекарь имел в виду яды. Я посмотрел на человека совсем другим взглядом. Что ж, хорошо, учтем.

Место я запомнил.

Следующей точкой на схеме мадам Костанцо был ювелирный. Им заведовал немолодой гоблин, хотя гораздо привычнее за стойкой было бы видеть представителя подгорного племени. Вот гномы отлично разбирались в драгоценных камнях и могли по достоинству оценить две заколки, за которые я рассчитывал получить сумму для нормального существования на ближайший месяц.

Я даже замер в дверях, разочаровавшись в этой рекомендации хозяйки борделя, но зеленокожий торговец, заметив мое смятение, не выразил огорчения, хотя должен был подскочить и уверить в желании угодить любому капризу клиента. Подумав о том, что координат других ювелирных у меня нет, и переступив с ноги на ногу, я решил начать с одной заколки.

Хрупкое украшение легло перед длинным гоблинским носом на специальную подушечку. Я подумал, что, даже если цена не устроит, придется соглашаться. Без других рекомендаций сам не разберусь, в каких лавках не зададут лишних вопросов об истории продаваемых мной вещей.

Осмотр украшения не затянулся.

Я ожидал, что гоблин хотя бы вытащит лупу или какой-нибудь другой прибор, чтобы проверить подлинность трех некрупных адамантов редкой чистоты, однако тот несколько минут, не моргая, рассматривал заколку, после чего невозмутимо спросил:

– Крупными или с разменом?

– Пополам, – решил я, подумав, что часть суммы сразу отложу.

На всякий. А то споткнусь опять о кого-нибудь, и погони станет уже две.

Мне стало интересно, как гоблин оценил украшение с одного взгляда. Незаметно сложив пальцы в колдовской знак, я посмотрел на магический фон ювелира и понял, что столкнулся с редким явлением – видящим. Ему не требовались ни приборы, ни рекомендации. Если бы я снял заколку еще с неостывшего тела или принес подделку, гоблин узнал бы об этом тут же и просто указал бы мне на дверь. Или, приняв вещь, доложил бы куда следует.

Ювелир скрылся в задней комнате, было слышно его кряхтение и приятный звон монет. Я же с любопытством изучил выставленный на витрине ассортимент. Он был настолько неоднороден, сочетая разные детали комплектов, камней и металлов, что даже незнающий человек сразу бы понял, что здесь сбывают вещи с темным прошлым. От нескольких медальонов явно фонило недавно снятыми проклятиями.

Что ж, еще один реверанс для мадам Костанцо.

Однако удачно я присел на ступени борделя!

Гоблин вернулся и положил на стойку два кошеля. В одном лежали пятнадцать золотых. Пересчитывая их, я отметил, что сплав, из которого делали местные деньги, был лучшего качества, чем тот, к которому я привык в Старом Свете. Второй кошель, гораздо больше и тяжелее, оказался набит серебряными и медными монетками. Последние меня позабавили: они были значительно меньше по размеру и отличались самой разной формой, будто бы их чеканили, вообще не заморачиваясь на стандарте.

Золото я тут же убрал на дно ранца, как раз рядом с футляром, в котором хранились мои инструменты. Часть серебряных и медных монет я разложил по карманам, чтобы каждый раз не лазить в кошелек.

Нужно заодно купить что-нибудь вкусное и спрятать в комнате, чтобы во время рабочих часов борделя не пробираться тайком на кухню, если предательски разыграется аппетит.

Я был более чем доволен получившейся суммой, а потому распрощался с гоблином в самом теплом тоне, собираясь обязательно навестить его через несколько дней.

– У вас ведь есть пара к этой прекрасной безделице? – догнал меня вопрос у самого порога.

– Да, – врать видящему не имело никакого смысла. Расстаться со второй заколкой я как раз планировал в следующий заход. – Но я не хочу ходить и греметь монетами, если их можно хранить в ином виде.

– Что ж, – спокойно отозвался гоблин, – возможно, так получится даже интереснее.

Прикупив по дороге к артефактору яблоко в карамели, я пришел в самое благожелательное расположение. Знакомые мадам Костанцо мне нравились все больше и больше. Я плохо представлял, какие дела могла иметь хозяйка борделя с отравителем и скупщиком краденого, но совать нос, куда не просили, не собирался.

На то, что в лавке артефактора были опущены занавеси, я, к своему стыду, не обратил внимания. Мало ли какие здесь хранятся вещи, которые не любят попадания солнечного света? Дернув резную ручку двери, я улыбнулся, услышав, как, оповещая о приходе нового клиента, зазвенели колокольчики, подвешенные у створки.

За стойкой, обильно потея и нервно комкая в руках несколько листов пергамента, что-то лопотал испуганный мастер. Перед ним, скрестив руки на груди, мрачно возвышался лорд Мертвец.

Глава 3

Издав что-то среднее между хрипом и стоном, я попытался отступить обратно за дверь. Колокольчики издевательски зазвенели вновь, и я замер на пороге как завороженная змеей крыса. А следом яблоко в карамели, не удержавшись на тонкой деревянной шпажке, упало на пол.

– Вы что-то хотели? – резко бросил беловолосый, обернувшись.

Мастер, обрадовавшись, что от него отвлеклись, тоже посмотрел на меня.

Только бы не узнал! Мало ли идиотов ходят по кварталу в капюшонах?

Мужчина одно долгое мгновение, нахмурившись, всматривался в меня, а потом тонкие губы дрогнули в улыбке.

– Надо же! Самый неловкий эльф этого города! – Голос у человека был глубокий, проникновенный. Таким хорошо при монастыре Триединого в хоре петь, восхваляя милосердие и любовь к нам, ничтожным созданиям. – Поразительное совпадение!

Я всего лишь хотел купить булочку! Мироздание, за что?

Что-то невразумительно пробормотав, я вцепился в дверную ручку, как в спасательный круг. Не бежать же мне? Это точно вызовет нездоровые подозрения. Ну, пришел я в лавку за артефактом, так в этом нет ничего преступного.

– Сандро, обдумай пару минут мои вопросы, – бросил лорд Мертвец мастеру и снова обратился ко мне: – За каким же артефактом мог прийти эльф в подобную лавку?

– А что не так с лавкой? – возмутился я. – Мне ее посоветовали. И на двери нет таблички, что она незаконна! И вообще вы меня напугали – я яблоко уронил. А оно вкусное было!

Спокойный, почти любезный тон человека меня не обманул – лорд Мертвец был опасен! Интуиция вкрадчиво шептала, что с этим типом что-то не так.

– Действительно, таблички нет. Пока. Закончим проверку и обязательно повесим. А вы мне на ногу наступили, любезный, на новый ботинок – так что за яблоко в расчете. Вы не стесняйтесь, снимите капюшон, здесь все свои. Сандро, ты же не станешь болтать лишнего?

Мастер так сильно замотал головой, будто бы она крепилась к шее на шарнирах.

Я все-таки зашел в лавку под веселый перезвон колокольчиков, прикрыл дверь и, размотав завязки капюшона, стянул его с головы. Мне, конечно, нужно было вести себя повежливее. Но я не привык при виде опасности поджимать хвост – я привык наглеть.

– Хорошо, если вы так настаиваете, я извинюсь за утренний инцидент, но яблоко в отличие от ботинка протереть не удастся. И вообще… я же не специально! Отвлекся и не заметил, кого толкнул.

Даже если бы и заметил – все равно ничего про лорда Мертвеца не знал!

– Вы хотите, чтобы я возместил вам упавшее яблоко? – Человек нахмурился. Кажется, моя реакция не оправдывала его ожидания.

Могу поспорить, что эльф для лорда Мертвеца был диковинкой, и у него не получалось сопоставить мое поведение с легендами о высокомерных и холодных перворожденных, которые, однако, при этом всегда сохраняли вежливость и следовали этикету. Я, конечно, за рамки положенного не вышел, но к краю опасно приблизился.

– Не хочу. – Я почесал в затылке, решив, что острый язык можно уже и прикусить. Так-то за ночь я не перестал быть беглецом с поддельными документами. – Извините, я действительно утром не заметил вас.

– Что же вас отвлекло? – Удивительно, но тон человека тоже смягчился.

– Пекарня на углу улицы, – сознался, решив не врать больше, чем требуется, – из нее так славно пахло, что все мои мысли заняли свежие булочки!

Лорд Мертвец несколько мгновений ошарашенно смотрел на меня, будто я признался в государственной измене, а потом расхохотался.

Мастер-артефактор, также не ожидавший подобной реакции, ойкнул и выронил листы, которые безуспешно пытался читать. Те, громко шурша, улетели под стойку. Человек тут же нырнул за ними, пытаясь собрать.

– Потрясающе! – В черных нечеловеческих глазах лорда появилось какое-то странное, довольное выражение.

Я тоскливо посмотрел на яблоко – ведь не вспомню, где его купил.

– Но вы не ответили про цель визита, – напомнил лорд Мертвец. – Чем эльфа заинтересовала лавка Сандро… Сандро? – Мы одновременно сообразили, что шуршание уже стихло, однако мастер так и не появился с листами из-под прилавка.

Перегнувшись через стойку, лорд Мертвец хмыкнул.

– Люк… как банально! – Он поднес к лицу левую руку, на которой обнаружились сразу несколько браслетов с разными камнями. Я даже на глаз опознал первоклассные артефакты. Активировав передатчик, лорд Мертвец связался с кем-то из своих людей: – Маттео, подстрахуй меня. Да, господин Сандро Тезоро сбежал. Расскажу. Позже.

Его короткие, но спокойные реплики убедили меня, что далеко Сандро уйти не удастся. Как, очевидно, и мне.

Дождавшись, когда лорд Мертвец закончит отдавать распоряжения и отключит связь, я уточнил:

– Я второй день в городе, лорд, и когда потребовались амулеты – мне порекомендовали этого мастера. – До меня с запозданием дошло, что я не знаю, как правильно обращаться к человеку. Он пока не проявил такта и не представился, и я отвечал ему тем же. – Не имею ни малейшего понятия, чем таким ужасным занимается господин Тезоро, что вы собираетесь его арестовать. Я даже не знаю, кто вы…

– Лжете, – неожиданно резко заявил лорд Мертвец.

– Лгу, – легко признался я, – продавец в пекарне, куда я зашел после нашего столкновения, сказал, что вы – правая рука наместника и идете куда-то с инспекцией. Это то, что мне известно.

– Сандро Тезоро обвиняется в том, что поставляет запрещенные артефакты пиратам, – сообщил лорд.

– Я не знал про это, – спокойно посмотрел в глаза мужчине и понял, что побег артефактора ни капли не разозлил или огорчил Мертвеца, а наоборот, поднял ему настроение.

– И какие же амулеты вы хотели приобрести? – В голосе лорда проскользнула искренняя заинтересованность.

Триада! Вопрос был скользким.

– Вы же чувствуете ложь? – прямо спросил я, не желая тратить время на словесные реверансы. Скажу, что мне позарез требуется амулет иллюзии, и следом придется говорить, что мои документы – подделка. Так не проще ли сразу перейти к чистосердечному признанию? Может, на первый раз отделаюсь выговором и штрафом?

Не знаю, какие в городе заведены порядки, но надеюсь, что можно договориться.

– Верно, у меня имеется такой дар. – Лорд Мертвец хитро улыбнулся. – Вам есть что скрывать?

И вы даже не представляете, сколько всего!

– Я прибыл в город по поддельным документам. – Порывшись по карманам, я вытащил окончательно измявшуюся бумажку и протянул ее лорду вместе с регистрационной карточкой на имя Кевина Келли.

Мужчина с интересом изучил улики и смерил меня подозрительным взглядом.

– Зачем эльфу выдавать себя за человека?

– Так сложились обстоятельства. Я не хотел, чтобы в городе знали о появлении перворожденного, и собирался купить в этой лавке амулет иллюзии. Мой сломался сразу, как только я прибыл в порт. Прошу прощения, не знаю вашего имени. Юноша в пекарне назвал вас «лорд Мертвец»…

При упоминании «мертвеца» человек поморщился – прозвище ему точно не нравилось. Да и объяснение вышло безобразно скомканным, но я надеялся, что мужчина удовлетворится им и не станет копать глубже.

– Мое имя лорд Карел Киар, князь Бенайл, – для начала отрекомендовал себя человек, наконец сообразив, что я действительно не знаю, как к нему правильно обращаться.

Ух, так мы равны по положению! Можно было бы отлично пошутить на эту тему, но мой собственный титул сейчас больше напоминал насмешку.

– Мертвец – прозвище, прилипшее ко мне в народе, – подтвердил мои соображения лорд Киар и устало потер переносицу. – Признаться, терпеть не могу, когда меня так называют.

– А на мой вкус, звучит гордо и устрашающе, – бесхитростно выдал я, – сразу понятно, что с вами связываться – себе дороже.

Мужчина качнул головой.

– А как к вам можно обращаться, уважаемый Кевин Келли?

Лорд Киар словно бы предлагал мне выбор: не назвать себя и остаться безымянным мошенником или вверить жизнь в руки совершенно незнакомого человека, который вызывал у меня любопытство, но никак не доверие.

Быть откровенным до конца я просто не мог себе позволить. Но мне почему-то захотелось рискнуть. В конце концов, может, действительно получится что-нибудь интересное, кто знает?

– Лорд Кериэль Квэлле, князь Эрна к вашим услугам. – Собственное имя прозвучало незнакомо и странно. Я почти смирился, что вряд ли доведется когда-либо произнести его еще раз. – Если хотите, я покажу родовой перстень.

Мое имя, к счастью, Карелу Киару ничего не сказало, разве что удивило удачно совпавшей аллитерацией, а на «князе» он весело прищурился, оценив еще одно совпадение. Я же замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы они были правдивыми, но при этом не вызвали лишних вопросов.

– Не стоит, я же сказал, что чувствую ложь. Итак, внимательно вас слушаю, лорд Квэлле. – Карел Киар облокотился на стойку, видимо, показывая, что никуда не торопится и ждет от меня нормальных объяснений.

Подняв глаза к потолку, я безмолвно спросил у Триединого, за что же он послал на мою голову такое знакомство, но деваться было некуда – пришлось говорить.

– У меня дома произошел некоторый разлад, после которого мне пришлось спешно покинуть не только Первоземье, но и весь Старый Свет. Видите ли, лорд Киар, члены семьи Квэлле назначили за мою голову награду. Поэтому я решил, что лучшим вариантом будет уплыть как можно дальше. Но также я знал, что в этих местах живет очень мало перворожденных, и любой эльф неизбежно привлечет внимание. Так что я воспользовался поддельными документами и амулетом иллюзии. Увы, как уже сказал ранее, он сломался раньше, чем я успел сориентироваться в городе и достать новый.

Теперь Карел Киар смотрел иначе. Будто бы пытался по одному моему виду понять, что же за разлад такой случился среди эльфов, раз я сейчас стою перед незнакомым человеком и от безнадежности рассказываю свою историю.

Так что я поспешил уточнить:

– Я не привез с собой ничего незаконного, не замышляю дурного против наместника или добропорядочных жителей и вообще собираюсь вести тихую жизнь. Мои проблемы никоим образом не коснутся никого постороннего. Клянусь, лорд Киар! Да, в моей истории есть темные пятна, которые меня не красят, но они не отразятся на горожанах.

Конечно, я не был до конца откровенен, но и не врал. Просто выдавал желаемое за действительное. Ну как я могу знать, что станет делать погоня, когда прибудет в город? Кто-то может и пострадать. Случайно ли, намеренно ли… не в моей власти предвидеть будущее. Кажется, Карел Киар, князь Бенайл понял, что я о многом умалчиваю, но почему-то не стал задавать новые вопросы.

Может, он вспомнил, что по легендам эльфы – создания светлые и добрые? Во всяком случае, в это свято верят обыватели, и ни один перворожденный, находясь в здравом уме, не станет доказывать обратное.

– Что ж, Кериэль Квэлле, князь Эрна, – человек махнул рукой, предлагая подойти поближе, – я вас услышал. В каком облике вы бы предпочли жить в нашем городе?

Что?

Я едва сдержал нервный смешок.

Он мне сейчас предложил, если захочу, сохранить легенду Кевина Келли? Закрыть глаза на обман?

Конечно, для меня так было бы проще: превратиться в неприметного человека с глупым именем и унылой физиономией. Не бояться привлечь лишнего внимания. Но звуки собственного имени пробудили в сердце острую тоску. Будет ли жизнь господина Келли приносить мне хоть немного счастья? Или все превратится в жалкое существование от заряда одного амулета до покупки следующего?

Я посмотрел на свои чуть подрагивающие руки, будто бы проверяя, действительно ли я – перворожденный князь. На указательном пальце остро не хватало родового перстня. Его пришлось убрать на дно ранца, слишком уж был примечательный – массивный, из белого золота, с уникальным зеленым бриллиантом. Украдкой я посмотрел на правую руку лорда Киара – золотое кольцо с крупным черным камнем сразу же бросалось в глаза.

Последнее время мне было не до того, чтобы размышлять, какой я хотел бы видеть свою дальнейшую жизнь. Мне представлялось что-то тихое и спокойное и уж точно не связанное с работой, которую я выполнял для Владычицы Первоземья. Но остаться самим собой тоже хотелось. И даже имелась надежда, что я справлюсь с погоней и так, не прячась под личиной Кевина Келли. Быть Кериэлем Квэлле мне нравится гораздо больше, даже если такой путь будет опаснее и сложнее.

– Не хочу жить под маской, лорд Киар, – признался я.

– Завтра во второй половине дня подходите, лорд Квэлле, к регистрационной конторе. Спросите на улице любого – вам укажут направление. И не забудьте родовой перстень, там он точно понадобится. Сделаем нормальные документы, а заодно обсудим несколько вопросов вашего дальнейшего пребывания в городе.

В воздухе повис жирный намек, что я теперь в большом долгу перед странным лордом Мертвецом. Но почему-то мысль, что не нужно беспокоиться о поддержании личины, казалась адекватной ценой за то, что придется повисеть на крючке у правой руки наместника.

А что делать с погоней – еще придумаю.

– Благодарю вас. – Я со всем уважением поклонился лорду Киару. – Могу идти?

– Да, конечно. Амулет вам больше не нужен. Тем более что заниматься привычными делами Сандро не сможет продолжительное время. Не смею задерживать. До завтра!

Лорд Мертвец будто бы и вовсе потерял ко мне всякий интерес – он ловко перепрыгнул через стойку и скрылся из вида, видимо, исследуя люк, через который сбежал мастер-артефактор.

Я же, сопровождаемый очередным перезвоном колокольчиков, вышел из лавки и поднял глаза к безоблачному небу, словно бы спрашивая: Триединый, что это сейчас было?!

Идти в оружейную сил уже не осталось. Я даже подумал, что, если мироздание продолжит с такой же скоростью подбрасывать мне сюрпризы, я быстро споткнусь и сверну шею. И никакое оружие не поможет. Конечно, возможность легально находиться в городе, не скрывая острые уши, большой плюс. Но мотивы правой руки наместника расшифровке не поддавались. Решил изучить интересную диковинку? Потому что в качестве должника я совершенно бесполезен. Зачем я могу пригодиться второму человеку в городе? Не денег же он у меня потребует в оплату своих услуг?

Непонятно.

С какой стороны ни посмотри, это будет выгодно в первую очередь мне: и знакомство полезное, и нормальные документы.

Я крепко задумался над случившимся и не сразу сообразил, что уже должен был вернуться к борделю.

Конечно, я заблудился!

И вроде бы повороты считал правильно, точно по схеме мадам Костанцо, но все равно зашел не туда, оказавшись на заднем дворе костела. Тот выглядел весьма аскетично: приземистый, витражи не украшают окна, нет архитектурных излишеств. И знак Триединого, три переплетенных круга, не покрывала вычурная позолота. Я, порядком устав плутать по узким улочкам, увидел лавочку возле небольшого фонтана и решил, что несколько минут отдохну в тишине. А уже потом, расписавшись в неумении ориентироваться на местности, спрошу у кого-нибудь дорогу до «Женского дома». Я даже усмехнулся, представив, как вытянется лицо у человека, когда с подобным вопросом к нему обратится эльф.

Вдоволь напившись из фонтана – вода здесь была чистой и вкусной, не чета убожеству на портовой площади, я устроился в тени, благодушно изучая разведенный во дворе сад. Заднюю стену костела оплела цепкая глициния. Ее корни и нижние ветви смешно топорщились, будто красавица подготовилась к побегу. От крупных лиловых кистей, напоминающих яркий водопад, тянуло душистым сладким ароматом. Цветы уже начали опадать, и я постарался запечатлеть в памяти каждую деталь невероятной красоты.

Человеческие города Старого Света, в которых я жил раньше, были ужасны и грязны. А может, у меня просто не выдавалось возможности находить в них прекрасные уголки.

На нескольких круглых клумбах пышно цвели высокие алые розы. В стороне поскрипывала старая яблоня. Всю траву под ней усыпали белые лепестки. Мне было хорошо и спокойно. Где-то вдалеке пронзительно кричали чайки. На соседней улице разгорался спор двух что-то не поделивших женщин. Я вдыхал соленый жаркий воздух города и был почти умиротворен и расслаблен.

– Доброго дня, – я так залюбовался садом, что даже не заметил, как мое тихое уединение нарушили, – если помешал, зайду попозже.

Я недоверчиво посмотрел на русоволосого служителя Триединого. Он использовал какой-то незнакомый вид иронии?

– Это же ваш сад…

– Розы можно полить позже, а вам сейчас явно требуется побыть вместе с Триединым.

А, точно. По мнению церковников, мы никогда не бываем одни. Если это так, мне жаль Триединого. За прошедшее время он, должно быть, насмотрелся слишком много всего странного и грязного. Удивительно, как еще не устроил досрочный конец света.

Я оглядел цветы, потом поднял глаза на светило.

– При такой жаре розы лучше было бы полить утром. А теперь уж точно нужно успеть до полудня. Так что, пожалуйста, занимайтесь своими делами. Я все равно скоро уйду.

– Эльфу лучше знать об уходе за растениями, – улыбнулся моему совету служитель. – Но утром мне нужно проводить службу. Если епископ зайдет с проверкой, вряд ли оценит, что розы я поставил выше Триединого.

На это я ничего не ответил.

Эльфы, хоть и верят в существование Триединого, относятся к нему без фанатичного обожания. Мы не строим храмы, не проводим службы и не молимся. Если верить легендам и «Книге Создания» – Триединый создал нас с особенной любовью из звездного света. Звучит красиво, но на практике – пустые слова, разведенные пафосом и идеей расового превосходства.

Зато я выяснил, что служителя в этот приход назначили недавно. Иначе с чего бы епископу наведываться к нему с проверками?

Я снова погрузился в размышления, а человек в черной рясе расположил в чаше фонтана крупный амазонит и начал настраивать амулет. Тонкой струи явно не хватало для его работы, и амулет недовольно искрил.

– Он скоро разрядится, – на всякий случай предупредил я служителя.

Тот вряд ли мог видеть нити магии, вплетенные в камень, – церковников набирают из простых людей.

Служитель отвлекся от настройки. Я заметил, что мои слова заметно расстроили его.

– Насколько хватит? – Его ярко-серые глаза потемнели.

Я еще раз осмотрел клумбы и сад, оценив площадь, которую требовалось поливать в этот сезон не меньше двух раз в день, чтобы растения хорошо себя чувствовали.

– Дня на четыре. Можно, конечно, растянуть…

Мне хотелось спросить, неужели нигде поблизости нет колодца, откуда служитель мог бы приносить воду, а не пользоваться амулетом, зарядить который ему явно было не по карману? В конце концов, он же где-то живет, там должно быть место, где можно помыться. И питьевую воду он должен откуда-то брать. Разве нет?

Церковник спокойно смотрел на меня, будто бы неведомым образом прочитал мысли. Но никак комментировать иные варианты поливать сад не стал, продолжив привычно возиться с амулетом. Служитель был молод – кажется, только окончил семинарию, а еще невысок и худ. К аккуратно подстриженным русым волосам и светло-серым глазам прилагалось овальное лицо с вздернутым носом и тонкими обветренными губами.

Я вздохнул.

– Уберите амулет. – Приблизившись к фонтану, я опустил ладони в прохладную воду, призвав магию.

Она откликнулась неохотно, предлагая не разбрасываться кое-как восстановленным резервом. Тем более что я обещал Костанцо осмотреть девочек. Но я поморщился и отогнал такие мысли. Сад был прекрасен, и я хотел ему помочь.

Один из законов магии гласит, что стихии нельзя сотворить из ничего. У всего должна быть основа и начало. Но преумножить уже имеющееся возможно. Необходимо лишь обладать нужными навыками и достаточным опытом.

Казалось бы, у меня имелось и то и другое, но нас со служителем все равно облило. И с розами напортачил: их под корень поливать нужно, а я весь поток воды сверху направил. Зато досталось и яблони, и глицинии. И вообще сад выглядел так, будто здесь прошел ливень.

Служитель смешно встряхнулся.

– Благодарю, но я не уверен, что у меня…

Я перебил его:

– Это было просто так, не за деньги. У вас очень красивый сад!

Потянувшись к амазониту, я постарался не задеть магический рисунок и подпитал его, чтобы амулет протянул хотя бы еще пару недель.

– И это тоже просто так, – объяснил свой поступок, – магия восстановится, а растения без должного ухода погибнут.

– Епископат сильно ограничил нас в мирских благах, – неожиданно пояснил служитель, хотя я не требовал от него никакой откровенности. – При старом наместнике церковь была освобождена от налогов и не платила за воду и свет. Когда власть перешла к молодому герцогу Кайсару, он, точнее, его опекун – лорд Мертвец – сказал, что такую привилегию лучше отдать больнице и детскому приюту, а мы легко расстанемся с частью пожертвований. Сначала епископат грозился отлучить наместника от церкви, даже писал папе, но потом его высокопреосвященство неожиданно хватил удар, и наше руководство тоже поменялось…

И, очевидно, с лордом Мертвецом решили больше не спорить, чтобы с новым епископом также не случилось чего-нибудь летального. Получается, если наместнику еще требуется опека, Киар не второй человек в городе, а первый… Вот это я понимаю – неудачно наступил незнакомцу на ногу! Или все-таки удачно?

– Поэтому воду включают только вечером после второй службы на несколько минут. На собственные нужды более-менее хватает, но ничего лишнего позволить себе нельзя. Тем более полить целый сад. Я бы мог ходить до колодца или канала, но за те два месяца, что я получил назначение, ко мне приходили с проверкой уже четыре раза. Я не могу надолго отлучаться из прихода.

Человек вовсе не жаловался, его голос оставался спокойным и ровным. И для того, кто служил Триединому, это было честно, тяготы он принимал как должное. Я заметил, что от церковника тоже пахнет розами – густо и сочно. За ярким запахом, шедшим от клумб, можно было и не заметить, если бы не добавляющиеся к нему ноты ладана – холодный бальзамический аромат, который сложно с чем-либо спутать.

– У прежнего священника были помощники, а я пока один, людей на службах немного… поэтому приходится искать дополнительные возможности.

Которых в его положении тоже мало – ничего нового!

Хотя признаюсь, подход лорда Мертвеца мне понравился. Здоровье людей и дети, оставшиеся без попечения, гораздо важнее служб во славу малопонятного персонажа, который последние века следит за своей паствой из рук вон плохо.

– Могу ли я отблагодарить вас хоть чем-то? – уточнил служитель.

Я вздохнул.

– Расскажите, как пройти к «Женскому дому», я заблудился.

Удивление, отразившееся на юном лице, стоило моего вопроса, но я все-таки приврал:

– Бордель – ориентир. По-другому просто не вспомню, где остановился на ночлег. – Я развел руками, изображая святую невинность. Да-да, я вовсе не собираюсь посещать саму обитель порока, просто обратил на нее внимание.

– Кхе-кхе… – служитель закашлялся, – мне, конечно, не полагается знать адреса таких мест, но в нашем квартале всего один бордель, и мало кто о нем не слышал. Здесь недалеко…

До своего временного обиталища я добрался, когда солнце уже поднялось в зенит и нещадно нагревало все, до чего дотягивались лучи. В том числе и мою макушку. Хотя после внепланового душа в саду, который я сам себе устроил, жара переносилась проще. Зато и одежда, и волосы высохли быстро, и уже ничего не напоминало о проваленной попытке показать магические умения.

Руки были заняты парой бумажных пакетов с приятными и вкусными мелочами, которыми я, не удержавшись, себя побаловал. Хотя, конечно, такие приоритеты говорили о моих невысоких умственных способностях. С учетом всех обстоятельств вместо того, чтобы поскорее приобрести оружие, я накупил вяленого мяса, еще яблок в карамели, разных конфет и орехов, а также несколько предметов для личной гигиены. Остановившись, я вытянул из кулька полоску пряной зайчатины, с удовольствием ее съел и замер у знакомых ступеней.

Мадам же просила меня зайти с заднего хода!

Целую минуту я рассматривал приоткрытую дверь, откуда доносился уже знакомый запах духов, затем почесал в затылке и принялся соображать, где бы мне пройти на соседнюю улицу.

По всему выходило, что я сейчас опять заблужусь.

Положение спасла мадам Костанцо. Она любезно распахнула дверь пошире и, наградив меня порицающим взглядом, кивнула, мол, чего стоишь на самом пекле, заходи, раз уж память у эльфов такая дырявая.

– А как же облик добропорядочного человека Кевина Келли? – с любопытством спросила хозяйка борделя, прикрыв дверь на символическую щеколду, будто бы только и ждала моего возвращения. – Ты разве не собирался скрываться?

– По стечению обстоятельств вышло так, что мне оказалось выгоднее остаться самим собой. До сих пор не верю. – Я искренне улыбнулся мадам, уловив в ее голосе нотки заботы. – О! И позволь наконец-то представиться по-настоящему – Кериэль Квэлле.

Титулом я решил не козырять, это было бы неуместно. И без того внутри разлилось приятное тепло. Звучание собственного имени, произнесенного второй раз за день, успокоило меня.

– Приятно познакомиться, – поддержала мою радость хозяйка. – Голоден? Я могу проводить на кухню. У девочек там вечный бедлам, даже график ответственных за готовку не спасает, но при желании разобраться можно.

Заметив мой недоуменный взгляд, Костанцо пояснила:

– Каждое утро после наших клиентов остается такой бардак, что у Лизи едва хватает времени на уборку в основных помещениях. К тому же она занимается стиркой, глажкой, ходит на рынок, помогает мне вести учетные книги… тут не до готовки. Позволить больше прислуги мы не можем. «Женскому дому» далеко до лучших борделей города, и контингент у нас небогатый.

– А охрана? – полюбопытствовал я.

– Нар отсыпается. Если спустишься перед открытием – как раз сможешь со всеми познакомиться, – предложила Костанцо и любезно распахнула дверь кухни, проход на которую нашелся за барной стойкой. Чуть дальше по коридору в эту сторону была также дверь в общую уборную. Краем глаза я выхватил в полумраке еще две двери.

– А там что?

– Следующая после уборной – каморка нашего охранника, а последняя дверь – спуск в подвал.

Даже думать не хочу, зачем в борделе подвал.

Мадам, все прочитав на моем лице, покачала головой.

– На самом деле он уже несколько лет закрыт. Никаких дополнительных… хм, специальных помещений нам не нужно. Одна кладовая на кухне, там мы храним продукты. Еще подсобки есть рядом с моей комнатой и под лестницей, так что подвал нам без надобности. Я даже отключила его от общей системы, чтобы не платить лишних денег. Вот, пожалуйста.

Костанцо показала мне морозильную установку, несколько полок с закатанными банками, большую плиту аж с шестью нагревательными кругами, на которой булькала большая заляпанная пятнами кастрюля, и кладовую с продуктами. На высоком длинном столе, располагающемся посередине кухни, стояло несколько грязных тарелок и кружек. На кухне же нашлась и дверь черного хода. Меня быстро вывели в «колодец» и показали примечательный камень под карнизом, который удобно сдвигался, а за ним лежал ключ, днем дверь запирали.

Я, вспомнив, как утром считал закутанные в плащи фигуры, подумал, что это не очень удобно – постоянно пускать клиентов через помещение внутреннего пользования. Но вряд ли проектировкой здания занималась Костанцо, а потому приходилось подстраиваться под то, что уже было.

– Пользуйся всем, что найдешь. Здесь чистая посуда. – Мадам открыла один из настенных шкафчиков. – То, что подписано, например, как у Козмы, не бери, некоторые девочки ревностно охраняют свои вещи.

Я повел носом, уловив запах мясной похлебки. Ура! Овощная диета отменяется.

Положив пакеты в углу, я с любопытством огляделся. Небольшое окно на треть скрывал разросшийся по стене, ставням и карнизу второго этажа дикий виноград, создавая приятную тень, отчего в помещении было свежо и сумрачно.

– Мне здесь нравится, спасибо. А тебе, как девочкам и охраннику, не нужно отдохнуть?

Костанцо пожала плечами.

– Я спала почти до самого твоего прихода и еще успею отдохнуть перед открытием. Тем более мне еще нужно заполнить учетную книгу. Приятного аппетита.

Выбрав простую белую тарелку без каких-либо пометок и такую же кружку, я налил себе несколько половников еще теплой похлебки, нагло положив побольше кусочков мяса. В одном из шкафов нашел банку с заваркой и, подогрев воду, сделал крепкий чай. В общем и целом было странно, но уютно. И пусть на вкус похлебка оказалась не настолько хороша, как и на запах, я взял добавки, а потом помыл и свою посуду, и ту, которую оставили девочки. Это было нетрудно и по-своему честно. Кто-то из них, несмотря на усталость после… работы, остался готовить на всех, а я был в силах навести некоторое подобие порядка. Если уж лишней прислуги в «Женском доме» не имеется, то обвинить никого в лени не получится.

К тому же я впервые за несколько последних недель чувствовал себя хорошо и почти не устал после небольшого утреннего приключения. Организм, успевший привыкнуть к бешеному темпу и нагрузкам, был не против поработать.

Закатав рукава и отыскав розовый фартук с несколькими прожженными дырками, я накинул его поверх рубашки, чтобы случайно ее не испортить, и принялся наводить чистоту. Опыт в уборках у меня имелся, да я бы и не сказал, что это сложная наука. Когда я жил среди людей, иногда снимал квартиры, а как-то даже небольшой дом. Так что поддерживать порядок поневоле научился.

Первым делом я провел ревизию запасов, рассортировав их по шкафчикам. А то у девочек царило сплошное безобразие. Корицу я обнаружил задвинутой за трехлитровую банку соленых огурцов, остатки кардамона валялись среди круп, соль оказалась в темной емкости с надписью «кахве», а вот порошок для варки кахве, который я нашел исключительно по одуряющему запаху, кто-то додумался насыпать в жестяную банку с пометкой «гречка». Среди кастрюль и плошек, которые можно было бы окрестить условно чистыми, почему-то лежала посуда в старых пятнах. А банку с вареньем зачем-то убрали в холодильную установку под большой шмат говядины. Или это мясо кинули, не посмотрев, что лежит внизу?

В итоге я все разобрал и разложил по отдельным шкафчикам, еще раз перемыл посуду, столешницу, плиту, окно, саму раковину, надеясь, что мне простят бессовестный расход воды. Затем подмел пол и, использовав чуть-чуть магии, почистил занавески и обновил морозильный элемент в установке.

Интересно, сколько девочкам потребуется времени, чтобы снова привести кухню в состояние хаоса? Найдя в углу несколько пергаментных листов, на которых обитательницы «Женского дома» вели списки необходимых покупок, я набросал им записку с пояснениями, что где теперь лежит.

Я был доволен проделанной работой.

Родня бы, конечно, ужаснулась и принялась стенать, мол, я, представитель такой древней и редкой крови, унижаюсь, будто смертная прислуга, но мне было в кои-то веки плевать на чужое мнение. Тем более, во-первых, я отлично размялся и отвлекся, а во-вторых, самому было приятно находиться в чистом помещении.

Подхватив пакеты и еще раз оглядев плоды своих трудов, я вышел из кухни.

– Ты так гремел, что я даже хотела бежать на помощь. Все развалил или что-то осталось? – ехидно спросила мадам.

Подобрав юбки, она сидела за барной стойкой в компании бокала вина и что-то отмечала в пухлой учетной книге.

– Немного оставил на завтра, – парировал я и поднялся к себе.

Я оценил, что Костанцо не стала меня тревожить, и предвкушающе улыбнулся. Как мадам удивится, когда заглянет чем-нибудь перекусить!

Хотелось, конечно, навестить Дафну и проверить, как идет ее восстановление, но, помня слова мадам о важности урока, я только на мгновение задержался перед дверью с номером пятнадцать, прислушался к спокойному дыханию спящей девушки и скрылся в своей комнате, закрывшись изнутри.

Оставив покупки на кровати, я первым делом направился в ванную. Снял пропотевшую рубашку, сокрушенно подумав, что обзавестись еще несколькими предметами гардероба все-таки придется. Иначе я света белого от постоянной стирки не увижу. Хорошо, один сменный комплект у меня был, и я сейчас просто положил одежду на бортик ванной.

Вернувшись к пакетам, я достал несколько пузырьков и коробочек с гигиеническими принадлежностями. Средствами, что имелись в комнате, пользоваться, конечно, можно, но приторный запах меня угнетал. Поэтому я порадовал себя любимыми ароматами – вербена, мята, лимон, ромашка. Все дорогое, но натуральное.

Расставляя баночки на краю раковины, я подмигнул своему отражению.

Зеленоглазый эльф в зеркале с коротко и неровно отстриженными каштановыми волосами уже не казался изморенным голодом узником тюрьмы с особо жестким режимом. А еще пару недель полопаю булочки, и вовсе от пережитых трудностей следа не останется.

Волосы, конечно, было жаль. Их я обкорнал, кажется, на десятый день своего побега. У меня не было ни сил, ни возможностей ухаживать за длинной косой. Она цеплялась за ветви, мешалась при беге, постоянно путалась. Волосы требовалось регулярно промывать и переплетать, чтобы не обзавестись ко всем радостям жизни какими-нибудь паразитами. Впереди меня ждало двухнедельное плавание между материками… И я понял, что проще будет расстаться с косой так же, как и с прошлой жизнью. Резко и окончательно. Под рукой оказался только кинжал.

За прошедшее время безобразно торчащие клочья чуть отросли, и я уже не выглядел жертвой сумасшедшего парикмахера. Просто эльф, страдающий повышенной лохматостью. Хотя, если не кривить душой, с короткой стрижкой оказалось даже удобнее. Минимум внимания и ухода – именно то, что и требовалось в моей ситуации. Волосы в конце концов отрастут – не зубы.

Оценив свою остроносую физиономию, я пришел к выводу, что та была неприлично довольной, хотя поводов для радости находилось не так уж и много. Награды за мою голову никто не отменит, и вряд ли шторм удачно потопит в Атласном океане погоню.

Однако жизнь, от которой в последнее время я получал лишь подножки, сделала стремительный кульбит, и впереди забрезжила надежда на что-то хорошее.

Пусть и в таких странных обстоятельствах.

Глава 4

Проснулся я около шести вечера. Судя по звонким голосам, наполнившим коридор, девочки заканчивали приготовления перед рабочей ночью. Следуя совету Костанцо, я собирался показаться блудницам на глаза и познакомиться. А смысл тянуть и прятаться в комнате? Раз уж я какое-то время поживу в «Женском доме», лучше сразу дать на себя посмотреть, а заодно составить мнение о месте, куда меня занесла судьба.

Спать я лег специально: по предыдущей ночи понял, что какой бы хорошей ни была звукоизоляция, она все равно не спасает от шума и музыки. Так что, скорее всего, в ближайшую пару дней мне предстояло перейти на новый режим сна и бодрствования, подстроившись под ритм жизни борделя.

Поэтому, быстро освежившись и натянув чистую кофту, я с любопытством выглянул из комнаты. Все двери на этаже оказались распахнуты, кроме пятнадцатой и шестнадцатой (у этой комнаты, видимо, тоже не было хозяйки). Дафна еще восстанавливалась, я был рад, что мадам вняла совету и не торопила девушку с возвращением к работе. Блудницы громко переговаривались, обсуждая какую-то известную актрису имперского театра – та на днях должна была выйти в седьмой раз замуж. Одновременно кто-то пересказывал сплетни, которые Лизи узнала от молочника, жаловались на резко выросшие цены косметики и духов и просили одолжить чулки взамен порванных.

Не знаю, как девочки понимали хоть что-то в получившейся какофонии. Если бы мне пришлось участвовать в разговоре, я бы уже через пять минут окосел и забыл собственное имя. Но что мне понравилось – никто не ругался, не говорил пошлостей, хотя я с опаской ожидал обсуждений рабочего процесса.

Приняв вид независимый, почти равнодушный, будто регулярно снимаю комнаты в борделях, я прошел до середины коридора.

– Добрый вечер! – поздоровался я сразу со всеми. Услышав мой голос, девочки с любопытством выглянули из своих комнат. – Фаби, спасибо, вчера ты очень помогла.

Оказалось, блудница занимает четырнадцатый номер.

Девушка улыбнулась мне.

– Вы можете обращаться по любому поводу, господин Квэлле!

Прямо-таки совсем-совсем по любому? А имя мое, видимо, уже Костанцо разболтала. Что ж, так действительно проще. Иначе у меня язык узлом завяжется, если придется каждой из девочек представляться отдельно.

Интересно, а сколько их здесь? Кроме отдыхающей Дафны и уже знакомой Фаби, на третьем этаже жили еще две девушки.

– Можно просто Кериэль, – разрешил я. – Мы с Костанцо договорились, что пока живу здесь – полечу вас. Завтра начнем. Если кому-то нужно срочно, пропустите их вперед.

Фаби отнеслась к моим словам серьезно.

– Да, мадам уже сказала. Мы обсудим, у кого какие вопросы, и составим список. Спасибо!

Спускаясь по лестнице, я с любопытством посмотрел на коридор второго этажа – здесь наконец-то горел свет, и было видно аж десять дверей, а не шесть, как на третьем. Я даже остановился, решив, что у меня начались проблемы со счетом, но после сообразил: две «лишние» комнаты – общие ванные. А сами «номера» здесь меньше и, очевидно, скромнее. То есть я снял комнату для хм… элитных «жриц». Или как это правильно называется?

На первом этаже жизнь кипела вовсю. Остальные девочки накрывали столы, поправляли стулья. Высокая блондинка за барной стойкой протирала стаканы. В свободном углу заканчивали приготовления музыканты: флейта, гитара, скрипка и установка из трех небольших барабанов – негусто. А ночью казалось, что здесь собрался целый оркестр.

Мне почему-то стало жаль, что не было клавишных. Я бы и сам не отказался сесть за клавесин, вспомнить несколько мелодий. Не в разгар веселья, само собой.

Костанцо отвлеклась от учетной книги и наигранно всплеснула руками.

– Кериэль, лучше бы ты действительно развалил кухню!

Девочки от дел отвлекаться не стали, но их взгляды скрестились на мне. Кто-то тихо хихикнул.

– Почему это? – Я почти обиделся.

– А что мне делать с рухнувшей картиной мира? Все легенды о высокомерных эльфах, которые мы знаем с детства, ложь?

Я еще раз убедился, что мадам умела быть совершенно разной. И строгой, и равнодушной, и жесткой или вот такой уютной.

– Не ложь, – поспешил подлатать картину мира Костанцо, – бо́льшая часть рассказов о моих сородичах, увы, абсолютная правда. Просто везде есть свои белые вороны. Тем более мне было несложно, даже наоборот. Теперь ведь стало удобнее?

– Конечно, Кериэль, мы очень благодарны тебе.

Я устроился за стойкой, с любопытством осматривая ярко освещенный зал и пересчитывая суетящихся девушек. Различать их было легко – они старались не повторяться ни в прическах, ни в нарядах. И если здесь присутствовали все оставшиеся обитательницы «Женского дома», то вместе с теми, кто еще прихорашивался на третьем этаже, получалось двенадцать девушек. Интересно, это много или мало? А если посчитать с Костанцо, Лизи, охранником и мной – шестнадцать жителей «Женского дома». Теперь понятно, почему у плиты на кухне аж шесть нагревательных кругов.

Про наряды девушек, конечно, я громко сказал – это были широкие полосы ткани, которые даже не прикрывали, а скорее выгодно обрамляли «товар». Я попытался припомнить, сколько до сегодняшнего дня видел обнаженных женских тел. Выходило, что за всю прошлую жизнь набралось меньше, чем за один этот вечер.

– Выпить хочешь?

– Красного полусладкого вина, спасибо.

Я посмотрел на блондинку за стойкой и с некоторым удивлением понял, что она была вовсе не молода, если сравнить с той же Фаби. Около сорока, может, даже старше. Хотя выглядела все равно неплохо.

– Мадам сказала, что у тебя неприятности? – Вопрос не прозвучал как попытка вытянуть информацию. Кажется, мне сочувствовали.

– И очень крупные, – подтвердил я, посмаковал вино – оно было молодое и легкое – и зачем-то сознался, – но это за дело, увы.

Женщина странно на меня посмотрела, то ли не ожидала откровенности, то ли считала, что все эльфы априори непогрешимы. Я в очередной раз подумал, что мой народ отлично устроился. Вот что значит многовековая работа над репутацией.

А я сейчас возьму и своим примером все испорчу.

– Козма, налей чего-нибудь. – К нам подошел, позевывая, крупный орк с нашивкой охраны на рукаве.

Интересно, а зачем вообще охранять бордель? Дафне, к примеру, орк ничем не помог. Как сказала мадам? Ей заранее оплатили возможные издержки? Под ними, так понимаю, подразумевались похороны.

Блондинка, которую звали Козма, протянула орку кружку чая.

– Эй, а покрепче? – возмутился охранник.

– Могу добавить заварки, – отрезала блондинка, – ты на работе.

– Зануда, – отмахнулся орк и только сейчас заметил меня, – действительно эльф!

– Неужели? – Я сделал вид, что удивился, и тихо, пока Козма не видит, подвинул орку свое вино. Вряд ли такую громадину поведет от половины бокала.

Охранник отказываться не стал, выпив вино одним большим глотком, и заметно повеселел, присев на соседний высокий стул.

– Как тебя, Карэль? Спасибо хотел сказать. – Его акцент напомнил мой собственный, дав понять, что орк тоже прибыл из Старого Света.

– Кериэль, – поправил я. – А ты Нар?

Орк с готовностью пожал протянутую ладонь.

– Он неравнодушен к Дафне, – «сдала» охранника Козма и, наградив меня осуждающим взглядом, забрала опустевший бокал.

Заметила все-таки!

– Еще вина?

– Нет, мне хватит. Сколько?

Почему-то мой вопрос очень ее развеселил.

– За счет заведения. Спасибо за кухню.

– Надолго у нас? – Орк еще раз зевнул, прикрыв рот ладонью.

Если бы я знал!

Правильно ли я поступил, попросив у Костанцо комнату? Место было своеобразное, и я не был уверен, что захочу здесь оставаться. Но «Женский дом» подкупил меня своей нетипичностью.

К тому же после слов лорда Киара я расслабился, и весь квартал имел возможность поглазеть на эльфа. Но зато никому бы и в голову не пришло искать меня здесь. Даже если следы приведут погоню к борделю, она точно не подумает, что я сижу прямо у нее над головой.

– По обстоятельствам, – уклончиво ответил я.

Без пяти семь, когда Костанцо сдвинула щеколду и приоткрыла дверь, а музыканты, взяв несколько пробных нот, заиграли задорный мотив, я понял, что мне лучше вернуться к себе в комнату.

Только теперь я сообразил, что перекусом озаботился, а чем-нибудь разнообразить время – нет. Несколько книг, которые лежали в ранце, для развлечения не годились. Я точно помнил, что утром проходил мимо лавки букиниста, но почему-то не додумался, что меня ждет ночь в запертой комнате.

Я подошел к Костанцо. Она, встав за стойку у входа, уже что-то обсуждала с невысоким мужчиной, который в явном предвкушении оглаживал пышные усы. Светло-коричневое платье мадам, строгое и предельно закрытое, резко контрастировало с почти раздетыми блудницами. Зато сразу видно, кто хозяйка сего места, точно не перепутаешь.

Господин, положив на стойку две серебряные монеты, ушел к бару и, заказав виски, принялся масляно любоваться на девочек. Те кружились по залу в такт музыке, показывая «товар» в выгодном свете.

– Я могу чем-то помочь, Кериэль? – повернулась ко мне Костанцо.

– У тебя случайно нет каких-нибудь книг?

– По бухгалтерии пять штук только за прошлый год. – Она улыбнулась. – Наверное, где-то в комнате и завалялось несколько романов, но я их быстро не найду, извини.

– Чего уж там. Хотелось бы занять себя чем-нибудь на время работы борделя… Но вовремя не подумал – сам виноват, чего уже теперь.

– Господин… – К нам подошла одна из девочек.

Она была низкая и щуплая, с неженской фигурой, что только подчеркивала короткая «под мальчика» стрижка. Хотя наверняка в бордель захаживали любители подобного.

– Лучше на «ты» и можно по имени, – разрешил я.

– У меня есть… не книга, я неграмотная. – Блудница повесила голову, и я заметил проступивший на щеках румянец.

Удивительно – танцевать почти обнаженной ей нормально, а признаться в неграмотности почему-то неудобно. Какое странное место!

– Но если нечем заняться – можно убить время, – продолжила девушка, переминаясь с ноги на ногу.

– Это Альда, – представила мне блудницу Костанцо, – наша новенькая.

В этот момент в двери зашли сразу три господина, и мадам отвлеклась на них.

– Если тебе не жаль, с удовольствием возьму. – Не представляю, что именно, но я сейчас обрадуюсь любой безделице, которая поможет скоротать ночь. – И заплачу, сколько скажешь.

Альда помотала головой.

– Нет, не нужно, мы все очень благодарны тебе за Дафну. – Я поднялся следом за блудницей на второй этаж и прошел в конец коридора к комнате с номером одиннадцать. – Я куплю себе еще, когда в следующий раз выйду в город.

Она отперла дверь, и я с любопытством зашел внутрь. Комната, как и предположил ранее, оказалась гораздо меньше тех, что располагались на третьем этаже: кровать, комод, небольшое окно и один стул; столом служил широкий подоконник. Но при всей скромности здесь было чисто и уютно.

– Вам нельзя просто так покидать «Женский дом»? – уточнил у блудницы, пока та что-то искала в верхнем ящике комода.

– Раз в неделю под запись в книге и с бумагой от мадам, – подтвердила Альда, – у нас же нет документов. Если собираешься торговать своим телом, нужно встать на учет. Регистрационную карточку у тебя заберут и взамен дадут специальный билет. У нас в конторе чем только не занимаются: и браки заключают, и недвижимость оформляют, и лицензии на торговлю выдают, и вот… с нами, блудницами, работают. По-другому нельзя. Если поймают на незаконной проституции – отправят на рудники. Вот, нашла! Держи.

Мне протянули красивый большой конверт, и я тут же заглянул в его содержимое – сначала на глаза попался ровный отрез белой ткани. Затем я заметил аккуратно смотанные клубочки ниток – их было больше двадцати цветов, из крайнего торчала игла с большим ушком. Также в конверте нашлись пяльцы и схема на сложенном пергаментном листе.

– Это вышивка? – Вот уж чем я никогда не увлекался.

Альда смутилась.

– Если не хочешь…

Я фыркнул.

– Хочу! Но не умею. – Я закрыл конверт, подумав, что всегда интересно попробовать что-то новое.

Девушка, закрыв свою комнатушку на ключ, улыбнулась.

– Вышивай так, чтобы верхние нити у крестиков ложились в одну сторону, и не сильно намудри с изнанкой. Ты же не на выставку потом результат понесешь? А для себя главное – удовольствие получить.

– Спасибо!

Мы дошли до лестницы, но подняться к себе я не успел – услышал, что Костанцо говорит на повышенных тонах.

– Целитель сказал ей не возвращаться к работе неделю! – непреклонно заявила мадам.

В ее высоком голосе я уловил напряжение и злость.

– Я всегда оплачиваю любые издержки. Хочешь, чтобы написал, куда следует?

Издержки… Неужели опять пришел этот, как его там?

– Лорд Дебро! – прошипела рядом Альда. – Ублюдок!

Точно! Он самый!

– А Костанцо не может указать ему на дверь? – тихо спросил я, пока внизу продолжался спор.

– У него связи. – Девушка вздохнула и добавила: – И он действительно всегда платит столько, чтобы перекрыть любые вопросы.

– Даже похороны? – У меня в голове плохо укладывалось, что, по сути, это легализованное убийство. – Мне казалось, в Новом Свете нет рабства, чтобы назначать цену за жизнь.

И неважно, человеческую или иную.

– Все верно, – Альда зябко повела плечами, – но юридически мы приравниваемся к вещам. Лорд Дебро просто платит за сломанную игрушку.

Какая мерзость!

– Триада с тобой! – громко донеслось снизу. – Вот ее давай!

Что ж, от Дафны он отстал, но утром мне, скорее всего, придется еще кого-то вытаскивать с того света.

– Зовите сразу, как он уйдет, – попросил я Альду и, чтобы больше не слышать ничего подобного, поспешил к себе в комнату.

Как девушки идут на такое добровольно? Кажется, я очень многого в этой жизни не понимаю. И совершенно не хочу понимать.

Как ни странно, вышивка меня увлекла. Я устроился на широком подоконнике, сделал себе чай, вскипятив воду каплей магии, достал кулек с засахаренными кусочками фруктов и погрузился в новый для меня вид досуга. Просто вовсе не было: за первый час я исколол пальцы так, что устал зализывать небольшие ранки. А еще постоянно терялся в схеме, отчего приходилось расшивать все обратно и отсчитывать крестики заново. Но при этом сам процесс почему-то меня успокоил, прогрузив в какую-то медитативную сосредоточенность. Сверх того мне нравились изображенные на схеме две толстые птички, сидящие на ветке. Именно они должны были появиться на ткани в конце работы, и я, дошивая ярко-красное пузо первой, даже почувствовал некую гордость.

– Нет, пожалуйста, господин, только не это!

Я вздрогнул.

Внизу продолжала играть музыка, слышался громкий смех, в тринадцатой комнате кровать скрипела так, будто бы на ней не любовным утехам предавались, а планомерно доламывали мебель. Но почему-то жалобный крик Фаби пробился через всю эту мешанину звуков.

Сердце похолодело.

Отложив в сторону пяльцы, я сделал несколько глубоких вдохов. Этот мерзавец все оплатил. Костанцо не выгнала его из-за денег, связей и прочей дряни, о которой даже думать не хочется. Дебро в своем праве. Мне никак нельзя сейчас вмешиваться. И Фаби не помогу, и себя подставлю. Единственное, что в моих силах, – быть наготове и, как только извращенец уйдет из «Женского дома», поспешить девушке на выручку.

Не скажу, что испытываю симпатию к Фаби, но я привык ценить любые жизни, не важно, кому они принадлежат. А потому такая бессмысленная жестокость вызывала внутри чувство омерзения. Вот с лордом Дебро я бы церемониться не стал. Он явно заслужил на себе испытать все, что регулярно проделывал с бедными девушками.

Внутри шевельнулась темная и злая идея, от которой стало хорошо.

Да, я вполне могу кое-что сделать.

Мне в любом случае не помешает пополнить запасы… все-таки побег истощил их. Но как провернуть затею так, чтобы подозрение не легло ни на меня, ни на «Женский дом»? И стоит ли заниматься подобным уже на второй день пребывания в городе?

Триада!

Но как же соблазнительно.

Я встал из-за стола и нервно прошел от одной стены до другой, пытаясь как-то усмирить собственные желания, которые до этого тихо дремали глубоко внутри, убаюканные пониманием, что сейчас не время и не место. Мне даже пришлось зайти в ванную и плеснуть в лицо холодной водой.

Не помогло.

– Нет! Пожалуйста!

Я сжал зубы, осознав, что проигрываю самому себе.

Что ж, лорд Дебро, давайте познакомимся поближе.

Правда, была сложность: из «Женского дома» ублюдок должен уйти живой и удовлетворенный, чтобы никто не заподозрил, что к случившемуся с ним несчастью причастен кто-то из борделя. Если я пойду за ним, Фаби, скорее всего, умрет. Если займусь Фаби – упущу мерзавца, а потом останется разве что спрашивать у прохожих дорогу до его дома.

Я побарабанил пальцами по подоконнику. В доме напротив сегодня свет горел только в одном окне. Знакомый бард, увидев, что я смотрю на него, поднял руку в приветственном жесте. Я, помедлив, ответил ему тем же. Вот, пожалуйста: лишняя пара глаз. А сколько нежелательных свидетелей окажется при попытке проследить за лордом?

Желание оказалось сильнее здравого смысла.

Будем надеяться, что в городе есть еще артефакторы, кроме сбежавшего Сандро Тезоро, а потому я рискну и израсходую один из последних амулетов невидимости, отложенных на черный день. Надеюсь, он не настанет завтра и я все-таки успею пополнить запасы. Вряд ли лорд Киар решил переловить всех, кто создает амулеты.

Я достал из ранца серебряную цепочку, на которую были нанизаны бусины из различных минералов и полудрагоценных камней, а заодно вытащил набор инструментов. Холодный футляр в руках сделал чувство предвкушения еще острее и ярче.

Покрутив зачарованные камни, я снял с цепочки небольшую бусину из красной шпинели – в старые времена этот минерал часто путали с рубинами и корундами. Магии в камне должно было хватить на несколько простых действий. Я уколол палец иглой и измазал шпинель каплей крови.

Выглянув в коридор, я прислушался – в остальных номерах все заняты делом, а на лестнице не раздаются приближающиеся шаги. И, добравшись до комнаты Фаби, сначала убедился, что девушка еще жива, а потом, подняв край ковра, положил у порога бусину. Она подаст мне сигнал, что кто-то вышел из комнаты. Надеюсь, лорд не наступит на шпинель. Будет обидно потерять маячок.

Я вернулся в комнату и сразу переоделся, чтобы в любой момент сорваться с места, а не влезать на ходу в сапоги и путаться в завязках плаща. Последний амулет невидимости я повесил на шею рядом со знаком Триединого.

Теперь оставалось только ждать.

Сначала я решил вернуться к вышивке, но сосредоточиться на работе не получилось. Походив по комнате, сел на кровать и придвинул футляр. Он был сделан специально для меня, как и все, что лежало внутри. Каждый такой набор уникален и настроен исключительно на одного хозяина. В чужих руках инструменты теряют свои свойства и становятся обычными железками. Я вспомнил, сколько пришлось выжать из себя крови, чтобы привязать бездушный металл. Это был действительно волнительный момент. Кузина, заменившая мне родителей, лично отвела меня к мастеру и подождала, пока он проведет основные замеры. Я же, украдкой вытирая о штаны потеющие ладони, пытался убедить себя, что привыкну и научусь пользоваться своим набором так же, как и все эльфы, в ком пробуждался подобный дар.

Для нас это было естественным порядком вещей.

Старейшины даже употребляли слово «правильно».

Но почему-то никто не предупреждал, что, попробовав один раз, уже не сможешь остановиться. И заученный алгоритм станет приносить больше наслаждения, чем все услады мира…

Правда, со мной почему-то так не сработало. Удовольствие тоже было, увы. Но куда сильнее во мне оказалось отвращение.

Отщелкнув замочек, я залюбовался инструментами.

В ладони кольнуло. Я поморщился и только спустя мгновение понял, что сработала шпинель. Так скоро? Спешно захлопнув футляр, я подхватился с места. За окном было так черно, будто луна взяла сегодня выходной. Внизу еще играла музыка, и кто-то громко и немелодично пел.

Я выскочил из комнаты как раз вовремя – заклинание слежения улетело в спину мужчине, а в следующий момент он скрылся на лестнице, даже не повернувшись на звук открывшейся двери. Теперь не уйдешь, сволочь! Подобрав бусину и сунув ее в карман, я тихо-тихо заглянул к Фаби. Девушка лежала на кровати, подтянув колени к животу, и плакала. В комнате висел густой запах крови, но своим даром я чувствовал, что жизни блудницы ничего не угрожает. Кровотечение скоро остановится само… Конечно, оставлять Фаби в таком виде было неэтично, но я вылечу ее утром. А сейчас у меня, будто подарок свыше, впереди осталась половина ночи, чтобы осуществить свой план.

Накинув на девушку заклинание сна, я поспешил вниз.

Мне нужен был свидетель, который потом подтвердит, что лорд Дебро вышел из стен «Женского дома» живым и невредимым. Если заметят девочки – плохо, они тут же побегут проверять Фаби, а потом попробуют разбудить меня. А вот кто-то из клиентов – отлично. Перепрыгивая через три ступеньки, я едва ли не кубарем выкатился с лестницы и активировал невидимость. Блудниц в зале почти не осталось. Видимо, все уже разошлись по комнатам с клиентами. Фигуристую рыжую девицу, имя которой я не успел узнать, крутили в танце. Еще несколько мужчин выпивали за столом, на коленях одного из них сидела Альда. Но глаз на затылке у нее, как и полагалось человеку, не имелось.

Козмы за баром также не нашлось, только лицом в стойку рядом с опустевшей бутылкой виски посапывал господин не самого благонадежного вида.

Нар тихо беседовал с Костанцо у входа.

Этим и воспользовался Дебро, почти проскользнув в кухню.

Я вовремя отправил ему вслед небольшую волну воздуха. Мерзавец споткнулся, едва не сбив со стула задремавшего господина. К счастью, на эту возню никто не обратил внимания. Мужчина встрепенулся и поднял на Дебро мутный взгляд.

– А, это ты, Ачиль, – пьяница расплылся в ехидной улыбке, – что-то быстро. Ослаб?

Дебро в ответ пожелал ему… э-э, не буду это повторять. Я вроде и не маленький, но уши у меня ощутимо загорелись.

Мужчина быстрым шагом удалялся вверх по улице, и мне пришлось догонять его чуть ли не бегом. Один раз я едва не потерял Дебро из вида, когда он свернул в узкий проулок – помогло заклинание слежения. Лорда не ждал экипаж, и этот факт внушал мне некоторую надежду, что идти придется недолго. Я рассчитывал под невидимостью проникнуть за человеком в его дом, а не делать все на скорую руку в подворотне.

Ночные улицы города, к моему удивлению, вовсе не были пустынны. Они жили своей интересной жизнью, причем вовсе не криминальной, как я подумал, исходя из опыта, пережитого в Старом Свете. Я мельком заметил открытые рестораны, в которых сидели посетители. Около игорного дома несколько господ курили ужасно вонючие сигары – я едва не выдал себя, когда, глотнув дыма, закашлялся. Хорошо, в этот момент кто-то из посетителей рассказал шутку, и остальные разразились громким смехом.

Когда амулет невидимости начал тихо потрескивать, оповещая, что магия в камне заканчивается, а я – озираться по сторонам, думая, куда утащу тело лорда, Дебро наконец-то остановился у солидного частного дома.

Дверь распахнулась перед ним, и на пороге возник вышколенный слуга, до того прилизанный и аккуратный, что ему только не хватало на груди таблички с уточнением, в каком именно поколении он потомственный дворецкий.

– Я как раз развел огонь в камине и сварил кахве, милорд. Прошу вас… – Слуга посторонился, склонившись в почтительном поклоне.

Этим я и воспользовался, проскользнув в дом под самым носом дворецкого и едва не наступив на пятки Дебро.

– Подашь через пять минут. И до утра чтобы не тревожил меня! – приказал лорд, и я внутренне возликовал.

Человек, сам того не зная, дал мне достаточно времени.

Утром его уже вряд ли сможет потревожить хоть что-то…

Я прокрался за Дебро в гостиную, встав в дальнем углу и почти полностью скрывшись в тени, и принялся наблюдать, как человек отшвырнул в сторону тяжелый плащ, расстегнул темно-серый сюртук, ослабил узел шелкового платка и замер перед камином, будто зачарованный движением пламени.

Сейчас, рассматривая человека, я с любопытством отметил: не зная, на что способен этот мужчина, ни за что не догадаешься, какие извращенные действия доставляют ему удовольствие. Лорд был невысок, но при этом сложен гармонично, не отличаясь ни грузностью, ни худобой. Лет Дебро было около сорока, для мужчины его положения – самый расцвет сил.

Слуга внес в гостиную на подносе стеклянный чайник и небольшую фарфоровую чашку. По комнате поплыл умопомрачительный запах кахве и корицы.

– Ступай отдыхать, Вико, – приказал лорд.

– Благодарю. Доброй ночи, милорд. – Вико подобрал с пола плащ и удалился, прикрыв за собой массивные двери гостиной.

Я подобрался к мужчине вплотную и, прикоснувшись к затылку, погрузил Дебро в сон. Поддержав обмякшее тело, усадил его в кресло – пока буду готовиться к ритуалу, пусть со стороны кажется, что лорд просто задремал у камина. Перед тем как приступить к основной части, человека все равно придется привести в чувство.

Но, прежде чем заняться делом, я не удержался: налил в чашку кахве и пригубил напиток. Все-таки человеческая фантазия не знает границ – придумали же такое! А послевкусие с нотками корицы и вовсе заставило пересмотреть рейтинг вещей, доставляющих мне наслаждение.

Подготовительный этап у ритуала был прост и быстр. При должной практике, разумеется. У меня таковой имелось предостаточно, даже слишком. Поэтому действовал я привычно, на рефлексах, давно отточив каждую стадию.

В черном бархатном мешочке на дне футляра лежало несколько маленьких, диаметром не больше сантиметра, лепешек ханки – застывшего сока маковых коробочек. Отломив небольшую часть одной из них, я покрутил головой, но единственной подходящей емкостью в комнате была чашка с кахве. Что ж, сочетание получится необычным, но так даже интереснее. Бросив ханку в остатки напитка, я магией нагрел жидкость, пока от кахве не потянуло резким запахом. Этим действием я вовсе не желал сбить следствие с толку или исказить картину преступления, изобразив смерть Дебро как результат передозировки. Для ритуала было очень важно, чтобы сознание жертвы одурманилось. И лучше всего для этого подходил маковый сок. Достав многоразовый шприц, я набрал в него получившееся подобие опия и, не примериваясь, вколол наркотик. Попадать точно в вену сейчас не требовалось.

Что ж, теперь можно приступить к главному.

Убедившись, что в доме по-прежнему тихо и никто не собирается проведать лорда Дебро, я переложил человека на пол у камина – ритуал, кроме всего прочего, требовал, чтобы жертва располагалась горизонтально. Дальше я достал из футляра три иглы с посеребренными концами. В наборе их лежало шесть, но оставшиеся были запасными. В неровном свете камина полюбовался едва различимой вязью рун, покрывающих острия. Вот теперь примеривался я медленно и внимательно. Основную иглу вбил в горло человека чуть выше кадыка, две оставшиеся – в уголки глаз. Самым сложным было научиться правильно, вплоть до миллиметра, соблюдать глубину проколов и попадать в нужные нервные окончания. Чуть промажешь или не рассчитаешь силу – вместо подготовленной жертвы получишь бесполезный труп. Я не стану рассказывать, сколько ошибок такие, как мы, допускаем во время обучения, пока не достигнем ювелирной точности. Следующим из футляра я достал маленькое зеркало и, склонившись над мужчиной, поменял заклинание сна на паралич.

Лорд Дебро был еще жив. Он захрипел, с ужасом уставившись на меня, но оказался не в силах ни закричать, ни дернуться.

– Девочки тебя ведь просили не делать им больно, – вкрадчиво напомнил я любителю острых ощущений, – и уверяю, если бы ты не был таким подонком, может, я бы не обратил на тебя внимания. А теперь давай посмотрим, есть ли у тебя душа.

Приблизив зеркало к глазам лорда, я наклонился низко-низко к лицу человека, ощущая его дыхание и страх.

Ну же, покажись. Я все равно тебя найду…

Глаза не зря называют зеркалом души, именно через них можно ее заметить и, одурманенную наркотиком, поймать в ловушку. Чуть повернув зеркало вбок, я заметил в отражении серебристый отблеск. Попалась! Я начал медленно поднимать зеркало, а за ним потянулась мерцающая нить.

– И зачем только Триединый наградил вас душами, – проворчал я, – чем больше узнаю людей, тем больше убеждаюсь, что вы этого недостойны.

Нить дрогнула. Я осторожно подцепил ее пинцетом, не позволяя вырваться и юркнуть обратно, и быстро перерезал у основания, отделив душу лорда Дебро от тела. Глаза человека потухли, будто внутри него кто-то выключил свет. Удерживая душу пинцетом, я вытащил из футляра пустой стеклянный флакон и быстро поместил нить внутрь, закупорив пробкой из древесины молодой ивы. Оставалось только запечатать. Для этого у меня хранился небольшой кусочек сургуча, пропитанный моей кровью. Отломив немного, я опечатал флакон и бережно убрал в футляр.

Там лежали еще шесть пустых склянок и всего одна заполненная, нить едва ли можно было различить. Вот ее я и забрал, раз уж теперь появился небольшой запас. Вскрыв сургуч и вытащив пробку, быстро выпил содержимое. Внутри разлилось яркое удовольствие, согревая и окутывая ощущением полноценности и счастья.

Да, так гораздо лучше.

Был еще один флакон. Он, обернутый черным бархатом и окруженный защитным заклинанием, лежал на дне футляра. И, если честно, я бы многое отдал, чтобы просто забыть о том, что было заперто внутри него.

Несколько мгновений я наслаждался ощущением наполненного резерва и прибавившихся жизненных сил, а затем принялся собираться. Вытащил иглы, вытер их и бережно зафиксировал рядом с остальными инструментами; небольшие точки проколов заметить следствию будет не так-то просто. Затем я поднял Дебро обратно в кресло, придав его позе некоторую небрежность. Последние крупицы жизни лорда кончились, и Смерть, караулящая добычу за моим левым плечом, довольно оскалилась. Сегодня я не оставил ее без приза.

Напоследок я сделал пару глотков кахве прямо из чайника, но остывший напиток не был и вполовину таким же вкусным, а потому, еще раз окинув гостиную цепким взглядом, проверил, не оставил ли после себя каких-то следов, и покинул дом через заднюю дверь. Обмануть охранные заклинания получилось легко – после возвращения господина их настроили на проникновение, а к моему уходу магия осталась равнодушна.

Оказавшись на улице, я целую минуту вспоминал, с какой стороны пришел, а затем, увидев знакомую лавку через два дома, быстрым шагом направился вниз по проулку. Небо серело, предвещая скорый рассвет. Но я надеялся, что девочки не проверили Фаби и время незаметно прошмыгнуть обратно в комнату у меня осталось.

Я сжал в кармане футляр. Сейчас его металл был теплым и приятно грел ладонь.

Мои сородичи действительно славно постарались над легендами и сказками. Уже многие века никто даже не задумывается над очень простым вопросом: почему из всего изобилия народов Триединый наградил бессмертием только эльфов? Говорят – пути творца неисповедимы, но ведь кроме перворожденных есть и другие светлые существа с чистыми душами и помыслами. И почему-то все они под натиском времени уходят за грань. Лишь эльфов Смерть обходит стороной…

На самом деле ответ прост: это красивая и опасная ложь. Эльфы приходят в мир такими же смертными, как все остальные. Только с одним отличием: мы пустые, у нас нет своих душ. Приходится одалживать.

Если Смерть гуляет рядом и присматривается, эльф всегда найдет, чью жизнь предложить ей в обмен.

Глава 5

В комнату постучали как раз, когда я закончил мыться. Будто специально ждали.

– Кериэль, нужна твоя помощь! – раздался взволнованный голос Альды. – Лорд Дебро ушел…

Да неужели!

Я про себя усмехнулся.

– Сейчас! – Просить подождать, пока оденусь, было как-то некрасиво.

Там вроде Фаби умирает, каждая минута на счету… (На самом деле нет, я проверил, но не говорить же об этом девочкам?) Поэтому я наспех обмотался большим махровым полотенцем, для надежности завязав концы узлом, и выскочил из номера.

В коридоре снова возникло столпотворение, будто блудницы верили, что само их присутствие чем-то поможет подруге. Заметив меня, они дружно расступились.

Около Фаби сидела Костанцо.

– Она не приходит в сознание, хотя пульс есть. Ты справишься? – Мадам посмотрела на меня с отчаянной надеждой.

Точно! Вернувшись в бордель, я забыл снять с девушки магический сон. Самой Фаби он только пошел на пользу – так блудница не чувствовала боли, зато остальных обитательниц «Женского дома» ее состояние напугало.

– Справлюсь, – я подал руку мадам, помогая подняться, и недвусмысленно указал на дверь, – но я бы предпочел справляться без свидетелей.

– Да, конечно, Кериэль, – спохватилась Костанцо. – Девочки, идите отдыхать! Мы с вами только мешаем.

Я уже сплел в пальцах сетку диагностических чар, как спохватился:

– Костанцо, если вы составили список, через час ко мне можно будет зайти. Я успею и с Фаби закончить, и привести себя в порядок. Зато не придется два раза за день расходовать резерв. Но пока пара человек. Больше, боюсь, не потяну.

Она повернулась и замерла, залюбовавшись золотистыми нитями заклинания. Обычно я не прибегаю к визуальным эффектам, но после ритуала над лордом Дебро мой резерв оказался переполнен – требовалось выплеснуть излишки. Поэтому я и решил, что потрачу магию с пользой, проверив здоровье девушек.

– Спасибо. – Дверь закрылась.

А я, быстро продиагностировав состояние Фаби, чтобы не упустить ни одного повреждения, принялся ее исцелять. Ей повезло значительно больше Дафны, если случившееся вообще можно назвать везением. В целом сейчас бы справился и обычный лекарь – тот же господин Эдер. Но магией было и быстрее, и надежнее. Закончив, я снял с Фаби заклинание сна. Блудница неловко завозилась, словно запуталась в собственном теле, а затем подскочила на постели и испуганно вскрикнула. Несмотря на то что последствия визита лорда Дебро исцелились, Фаби еще чувствовала отголоски мучительной боли.

– Все хорошо! – успокаивающе сжал плечо блудницы, не позволяя встать с кровати. – Ты здорова, хотя я бы попросил дня два-три не возвращаться к работе. И сейчас не поднимайся, пожалуйста, сразу. Еще несколько часов тебе лучше оставаться в постели. Я позову Лизи или девочек, они поменяют белье, проветрят комнату, если нужно – помогут с другими вопросами.

Фаби откинулась обратно на подушку и нервно рассмеялась.

– Когда перед глазами все потемнело, я уже решила, что конец мой пришел, пора на тот свет. Спасибо, Кериэль! Боюсь, еще пара визитов лорда Дебро – и у мадам не останется здоровых девочек.

Последний свой визит лорд нанес сегодня ночью Триединому. Хотя, вероятнее, Триаде. Надеюсь, та придумала для Дебро особо извращенное наказание, под стать предпочтениям самого человека.

– И на него найдется управа. Отдыхай.

За Лизи спускаться не пришлось – женщина стояла под дверью со стопкой чистых простыней. Как выяснилось, они предназначались мне – свежие, светлые и хлопковые, а не тот скользкий ужас, на котором пришлось спать эти дни. Я чуть не прослезился от радости.

– Спасибо!

Служанка только фыркнула и направилась помогать Фаби.

Рядом с моей комнатой стояла Козма.

– Э… – Я вроде говорил, что подходить можно через час, а не вот прямо сейчас.

– Я подожду, – сообщила она, – не торопись.

Может, Козма и не вложила во фразу какой-то эдакий смысл, но мне все равно стало неудобно. Поэтому я быстро втиснулся в брюки, накинул кофту и, на ходу застегивая пуговицы, пригласил блудницу зайти.

– Садись. – Я кивнул на стул, а сам устроился на подоконнике. Мне было любопытно, какая проблема беспокоит Козму, раз ее пропустили первой.

Блудница неловко поелозила на стуле – видимо, откровенничать с эльфом, которого она знала меньше двух дней, было непросто.

– Можешь ничего не говорить, я сам посмотрю, – предложил ей.

– Но это расход магии… – возразила Козма, и в обычный день я бы с ней согласился, но как раз сегодня рассчитывал немного поколдовать.

– Пара капель, – отмахнулся и быстро сплел диагностическую сеть.

Надежнее было посмотреть по крови, но к такому способу я прибегал, когда требовалась дополнительная информация, которую не давала магия (или данные оказывались неполными).

Результат не заставил себя ждать. Я всмотрелся в розовые всполохи вокруг женщины.

– Давно подцепила? – Следовало бы догадаться, что основной проблемой в борделе станут болезни, передающиеся половым путем.

– Около трех лет. – Козма приподняла рукав платья, продемонстрировав бледные, но характерные пятна сыпи. – Целитель Эдер сказал, что это не лечится, но он человек. Может быть, у вас знают, хотя бы как замедлить болезнь?

У нас, эльфов, этим вообще не болеют.

Но мне из-за специфики работы пришлось основательно подойти к изучению смертных и всем нюансам их жизни и физиологии. Нас так готовили: мы знали и умели многое, чтобы жить среди людей, не вызывая подозрений, и поддерживать легенды о светлых и мудрых перворожденных. История, география, биология, анатомия, химия, магические практики и ритуалистика, философия и религия, не только признанная, но и языческие воззрения. Мы разбираемся в политике и экономике, можем поддержать разговор об архитектуре или символизме древнего эпоса. Бо́льшая часть знаний и умений так и остается невостребованной, но никогда не знаешь, что пригодится в жизни и поможет ее сохранить.

А в людских болезнях нам действительно требовалось разбираться. Смысл красть душу, если человеку осталось год-полтора? Только опий тратить и время на ритуал.

Проблема Козмы была мне известна. У людей эта болезнь считалась неизлечимой. Насколько я знал, даже человеческие маги разводили руками и приносили соболезнования.

– Тебе повезло. Во-первых, у этой гадости не началась третья стадия, а во-вторых, я знаю, как ее лечить. Если будешь соблюдать все требования, полностью выздоровеешь.

Козма смотрела на меня округлившимися глазами и, кажется, забыла, что людям требуется изредка дышать. Видимо, не могла поверить в сказанное. На самом деле было и «в-третьих», которое я не озвучил. Возможность лечить такие заболевания у меня была именно благодаря дару забирать чужие души.

Не думаю, что поменять одну человеческую жизнь на другую сложнее, чем продлить эльфийскую.

– Начнем с простого – давай руку. – Крепко сжав тонкие пальцы Козмы, я перелил в нее хорошую порцию целительной магии. Даже заклинания никакого не потребовалось. Сила растеклась по телу женщины, подлатывая пробитые болезнью бреши и укрепляя расшатанное здоровье. И сразу же с рук блудницы исчезли пятна сыпи, будто их просто стерли большим ластиком.

– Это чудо… – пролепетала она.

Я вовремя заметил, что в ее глазах появились крупные слезы, и поспешил спустить блудницу с небес на землю.

– Не обольщайся. Эффект временный. Болезнь еще внутри, и выводить ее придется не один день. – Я почесал в затылке, сообразив, что разбираться нужно не только со следствием, но и с причиной. – Та-ак, а клиенты у тебя тоже своеобразные?

Смысл лечить женщину, если ее тут же опять заразят?

Ох, и получу я за свою доброту по голове рано или поздно!

Козма отвела взгляд.

– Да, они поэтому ко мне и ходят, им ведь тоже надо, – пробормотала она.

– Много? – Я очень боялся услышать двузначное число.

– Трое.

Слава Триединому! Наверное, из-за того, что постоянных клиентов у нее мало и вряд ли они ходят в «Женский дом» регулярно, Козма и стоит за баром. Главное, чтобы она внимательно следила за чистотой бокалов!

– Можешь им сказать, что есть целитель, готовый помочь разобраться с бедой? Но не бесплатно, разумеется. Если деньги есть – побеседую с ними. Нет – пусть ищут другие бордели. Но вредить моей работе я не позволю.

При упоминании денег Козма вздрогнула.

– А сколько?..

Сам не знаю. Но просто так помогать незнакомым людям я не собираюсь. Надо же и корысть иногда тешить. И деньги мне пригодятся.

– Тебя это волновать не должно, – улыбнулся Козме. – Я уже сказал Костанцо и могу повторить: вас я лечу за обычное спасибо и проживание в семнадцатом номере. Но только вас. Поняла?

Блудница кивнула.

– Отлично. Сегодня-завтра тебя полечит магия. А мне нужно подготовить специальный настой. – Наглая ложь, на самом деле мне нужно найти человека, чью жизнь я обменяю на здоровье Козмы. Но перед этим придется изобразить хоть какую-то деятельность. – А ты поговори со своими клиентами.

– Спасибо, Кериэль.

– Пока не за что, – проворчал я.

– Ты дал надежду – это само по себе очень ценно, – тепло улыбнулась Козма и вышла из комнаты.

Работы я, конечно, себе подкинул… Еще и опять придется рисковать. Хотя чего я лукавлю: если не для кого-то другого, то я все равно не совладаю с желанием снова воспользоваться инструментами. Это затягивает, вызывая привыкание сильнее наркотического. Одной человеческой жизни и души эльфу хватает на пять-семь лет. Чем чаще пользуешься магией и чем сложнее заклинания применяешь – тем быстрее истощается взятая взаймы сила. Мы ведь сами по себе почти лишены магии. Только даром целительства и можем похвастаться. Все остальные способности, например управление стихиями, мы приобретаем, когда поглощаем чужие жизни. И, единожды поймав чью-то душу в зеркальную ловушку, уже невозможно остановиться.

Поэтому пусть мой дар и одержимость принесут хоть какую-то пользу.

В Первоземье таких, как я, называют «тиеф плунн куил феа», что дословно можно перевести как «вор, забирающий жизнь души». Очень замороченно, как и весь эльфийский, и рискуешь сломать язык, если проговоришь это быстро. Так что между собой мы называем друг друга на всеобщем «крадущие души», сокращенно – крадуши. Не очень-то благозвучно, в эльфийском вообще нет звука «ша», зато передает суть.

Нас немного, впрочем, как и перворожденных вообще, у нашего вида большие проблемы с размножением. Подготовка одного крадуша – долгий, затратный и очень трудоемкий процесс. Даже полная самоотдача и усердие не всегда помогут адепту стать крадущим души. Слишком много факторов должно совпасть, чтобы в итоге получился кто-то вроде меня.

Через пару минут в дверь снова постучали.

Хозяйку комнаты под номером шесть звали Дора. Внешность у нее была совершенно непримечательная – тусклые русые волосы, глубоко посаженные серые глаза и полноватая фигура. А ко всему этому прилагалась сильная аллергия на противозачаточное зелье.

– Но не пить нельзя – к целителю не набегаешься, чтобы устранять последствия.

Я оценил состояние здоровья Доры.

– Много бегать и не придется. – Прикинув в уме шансы, пояснил: – Еще один-два визита, и станешь стерильной. Если такой вариант устроит, могу сделать это прямо сейчас. Хоть деньги сэкономишь.

Я протянул девушке ладонь, предлагая сделать выбор.

Дора едва не отпрянула от меня, прижав руки к крупной груди, будто боялась, что я сейчас схвачу ее и проведу процедуру насильно. Неужели она еще рассчитывает встретить здесь кого-то, с кем сможет создать семью?

– А других вариантов нет? – робко уточнила девушка.

Мысленно я прибавил уже к имеющейся еще одну горку работы.

– Если принесешь образец зелья, я пойму, на какой компонент у тебя аллергия, и найду подходящий аналог.

Скрепя сердце я снял с цепочки бусину из циркона.

– Понадобится твоя кровь, пара капель, – сразу же уточнил я, чтобы девица не решила, что ее сейчас на части порежут.

Дора осторожно протянула мне указательный палец и позволила ткнуть иголкой. Внутрь камня я подвесил урезанную версию порчи «Мертвые корни», которая относилась к разряду проклятий со странным названием «Благоволение крови». Звучит как нечто хорошее, но на деле может уничтожить целый род за несколько недель. Однако в небольшом полудрагоценном камне и в урезанном виде порча как раз несколько недель поработает вместо противозачаточного зелья.

– Прицепи на браслет или повесь на шею. – Я протянул бусину Доре. – Полмесяца о последствиях можешь не беспокоиться, а потом мы либо решим проблему, либо придумаем еще что-нибудь.

Выслушав новую порцию благодарностей и выпроводив девушку из комнаты, я широко зевнул, с хрустом потянулся и вспомнил про шпинель, все еще валяющуюся в кармане после визита к Дебро. И, попытавшись достать камешек, чтобы вернуть на цепочку, замер. Сердце похолодело, а ладони вспотели. Карман был пуст, не считая небольшой дыры, в которую угодил мой палец.

И ладно, если шпинель выпала где-нибудь на лестнице или улице, Триада с ней. А если в доме лорда Дебро? Закон подлости так-то не дремлет. И сейчас рядом со свежим высокородным трупом валяется камень, на котором есть следы моей крови…

Я нервно рассмеялся. Любой судебный эксперт определит эльфийскую кровь, а, как очевидно, мои сородичи не бегают по городу толпами. Заметавшись перед кроватью, я пытался сообразить, что можно сделать. Хотя бы понять, повезло мне или шпинель осталась в гостиной покойного лорда. Может, применить заклинание поиска на собственную кровь?

Пожалуй, это лучший вариант. Я в спешке натянул сапоги, схватил плащ, потом вспомнил про ранец – без него уходить было страшно. А если придется сразу бежать? От одной мысли стало горько. Казалось бы, только недавно я раздумывал, будет ли мне комфортно остаться в «Женском доме», а уже сейчас не хотел оставлять комнату. Только-только нормальным бельем разжился, наобещал Козме и Доре…

Сжав пальцы до хруста и прикусив губу, в очередной раз напомнил, что в моем положении привязываться к вещам и людям – верх идиотизма.

В дверь постучали.

– Можно? – Я увидел высокую брюнетку, которая занимала тринадцатую комнату. Имени ее я не знал, но запомнил по нетипичной, какой-то неженской внешности.

– Извини, мне срочно нужно…

Куда именно – я не придумал, но девушка все поняла по моему виду. Я выскочил из номера, попав ключом в замочную скважину только с третьей попытки.

– Удачи! – раздалось мне в спину, но я уже перепрыгивал через три ступеньки, отчаянно надеясь, что заклинание приведет меня к стыку между камнями брусчатки или к карману внимательного господина, который подобрал бусину, не зная о ее важности.

Триединый, нельзя ли послать мне небольшое чудо? Я вчера помог твоему служителю – розы полил. И, между прочим, в тот момент у меня не было каких-либо корыстных целей и мотивов!

Проснувшийся город спешил по своим делам. Я, следуя за заклинанием, старательно лавировал в толпе и пытался припомнить, этой ли дорогой шел ночью за Дебро. При дневном свете все вокруг выглядело иначе. Быстро пробежав по мосту над узким каналом, краем глаза я заметил знакомый игорный дом. Триада! Неужели бусина не нашла более удобного момента и выпала именно в гостиной? Мне конец. За что ты так со мной, Триединый… Хотя нет, не отвечай – список прегрешений растянется на десяток метров.

В следующий момент заклинание резко дернуло меня в сторону – я едва не пропустил нужный поворот и тут же врезался в чью-то спину, чуть не столкнув высокого мужчину в канаву, куда стекались сточные воды.

– Мать… – нос уловил знакомое сочетание розового дерева и горького апельсина, я поднял взгляд, узнал человека и, едва не прикусив язык, поспешно закончил, – мою.

Лорд Мертвец отряхнул строгий темный камзол, при такой жаре, что странно, застегнутый под горло, и насмешливо посмотрел на мою физиономию, которая в этот момент переливалась всеми оттенками красного. О, как я сейчас мечтал провалиться под землю!

– На что, лорд Квэлле, вы загляделись в этот раз?

Проклятье!

Так, главное, следить за словами и помнить, что человек чувствует ложь.

– Я чуть не пропустил нужный поворот. Поспешил, простите…

Лорд Киар хмыкнул.

– Еще немного, и я предложу утвердить почетную должность самого неуклюжего гражданина города. Уверен, вы обойдете всех конкурентов.

– Один нюанс. – Сообразив, что Карела Киара наше столкновение не разозлило, я улыбнулся. – Я не являюсь гражданином города. Должность достанется кому-то другому.

– Совсем скоро мы исправим это, – отмахнулся он. – А вы, лорд Квэлле, не ко мне ли спешили?

Точно! Мы же договаривались…

Я, почесав в затылке, кивнул. К счастью, с жестами дар человека не работал. Может, и еще какие-то бреши найдутся?

– В таком случае вы все-таки пропустили нужный поворот. И не один. – Карел Киар сделал приглашающий жест, предлагая пройти дальше и не мешать движению, затрудненному на узкой улочке.

Впрочем, горожане, завидя лорда Мертвеца, старались очень осторожно обтекать его, прижимаясь к стенам домов. Я наблюдал за таким поведением с удивлением: нечто в нем действительно настораживало – что-то неправильное и неестественное, но причин для паники и суеверного ужаса вроде не находилось.

– Виноват, не успел купить карту. А с ориентацией в пространстве у меня всегда было туго, – покаялся я, думая, как бы отвязаться от Карела Киара.

От меня улика ускользает, а с гражданством и подождать можно.

– Что ж, тогда вам явно благоволит Триединый. Меня срочно вызвали из кабинета, поэтому вы, если бы хорошо ориентировались в городе, напрасно потеряли бы несколько часов, ожидая меня перед закрытой дверью.

Вот, срочно же вызвали! Что ж ты тогда продолжаешь со мной говорить?!

Я едва не заскрежетал зубами от досады, продолжая послушно следовать за Киаром. Но странное дело – мы двигались именно в том направлении, которое мне указывало заклинание. Неужели простое совпадение?

– Лорд Квэлле…

Я поморщился: от официальщины, которая напоминала о доме, хотелось выть. Живя и охотясь в людских городах Старого Света, я всегда либо сохранял полное инкогнито, либо, выставляя напоказ острые уши, не козырял титулами. Эти вот «лорды» и «ваши светлости» были противны мне с юных лет.

– Кериэль, пожалуйста. – Все равно мое положение в городе напрямую зависит от лорда Мертвеца. Пусть уж лучше по имени, чтобы я не расслаблялся и не забывал, что к чему.

– Даже так? – прищурился Карел Киар, но отказываться не стал. – Скажите, Кериэль, вы маг? Случайно, не целитель?

– Все верно. Любой эльф – целитель. К вашим услугам, – согласился я, не видя смысла скрывать способности.

– А в людях разбираетесь? – Лорд неожиданно замер посередине улицы, и я, не ожидая маневра, снова стукнулся носом о плечо Киара, выше я в силу разницы в росте просто не дотягивался.

– В плане? – не сразу сообразил, о чем меня спрашивают. – Плохой человек или хороший?

Лорд Мертвец хмыкнул.

– Нет, Кериэль, я имел в виду, знаете ли вы человеческую физиологию и анатомию. Лечили ли когда-нибудь простых смертных?

Меньше часа назад.

– Доводилось, – уклончиво сообщил я.

– Отлично! Тогда, может, не откажетесь выступить на месте преступления в качестве независимого эксперта? С нашим штатным возникли некоторые разногласия…

Я затаил дыхание.

Неужели?

Триединый решил все-таки сжалиться надо мной?

Могу заложить свои уши, что лорд Мертвец направляется как раз на место смерти Дебро! И я только что получил приглашение легально зайти в дом и, быть может, успеть перехватить шпинель под самым носом местных ищеек!

Спасибо, Триединый! Вечером добегу до костела и еще раз полью розы.

– Ожидаете от вашего эксперта неприятностей? – участливо спросил я, не спеша соглашаться. Иначе мой ликующий вопль выглядел бы слишком подозрительно.

– Увы, – Киар развел руками, – жертва – неоднозначная личность, и некоторые желают воспользоваться сложившейся ситуацией себе на пользу. Так что? Вы не против осмотреть труп? Согласен, не самое приятное занятие, но зато потом мы сразу обсудим ваши документы.

Интересно, а если я скажу нет, меня поволокут силой или начнут шантажировать?

– Не против, – пожал плечами, делая вид, что не так-то мне это нужно, но деваться некуда, – будем считать это интересным опытом.

Можно подумать, я трупов не видел. Некоторые столько живых людей не видят, сколько я на тот свет отправил.

– Прекрасный настрой! Благодарю, Кериэль. Нам сюда…

Шел Карел Киар быстро – толпа раздавалась в стороны подобно океанским волнам перед святым Моше, пророком Триединого. Я едва поспевал за широкими шагами человека, даже подумал, что проще перейти на бег.

– Не введете в курс дела? Может, скажете, как себя вести? Или у меня декоративная роль, чтобы побесить вашего эксперта?

– Меня бы кто ввел, оторвали от важных бумаг, толком ничего не объяснив, – наигранно вздохнул лорд Мертвец, и я почувствовал, что он не искренен со мной. – Умерший – председатель палаты лордов…

Обрадовавшись, что пока Дебро «умерший», а не «убитый», я чуть не пропустил вторую часть реплики.

– Палаты? Если есть наместник, зачем городу это бесполезное собрание?

Лорд Мертвец замедлил шаг и посмотрел на меня с интересом.

– Отличный, а главное – здравый вопрос! Задаюсь им уже одиннадцатый год, – признался Карел Киар. – Возможно, когда-то давно, когда город получил от императора некоторую свободу действий, палата и выполняла свою функцию, но сейчас это сборище консерваторов мешает.

– Как же наместнику удалось провернуть дело с епископатом? – Этот вопрос меня интриговал уже второй день, слишком уж закон был прогрессивный.

В Старом Свете при попытке хоть в чем-то ограничить церковь инициативу закрыли бы очень быстро, спалив еретиков на большом костре.

– О, Кериэль, вы все больше меня удивляете! Уже узнали?

– Исключительно случайно, но я в восхищении!

Моя искренность явно подкупила Карела Киара – я снова увидел какое-то странное выражение в глубине его неестественно черных глаз.

– Я передам наместнику вашу оценку, – улыбнулся он, и что-то подсказало мне, что инициатива принадлежала непосредственно лорду Мертвецу.

Мы свернули на знакомую улицу – чуть выше показался особняк моей жертвы, и Киар спохватился:

– Так вот, покойный пробился к власти еще при старом наместнике. Лорд Ачиль Дебро, герцог Волдет – мерзавец, каких поискать. Скажу откровенно – мало кто в городе не желал ему смерти. Но при этом некоторое время Дебро был приближен к императору. Даже то, что после размолвки его сослали к нам, не исправляет ситуации…

– Неужели на него не было управы? – Я почесал в затылке.

Кажется, кто-то плохо оценил размер куска, на который замахнулся. Таким куском я рисковал подавиться. А еще дурацкая шпинель. Неожиданная подстава!

– Увы, Кериэль, на наместника повлиять и то проще. Можете поверить.

Правой руке того самого наместника?

Охотно верю.

– А касательно того, что я попрошу сделать, – осмотритесь. Первым ни с кем не заговаривайте. Я сам вас представлю и сам спрошу, когда пойму, что требуется стороннее мнение и свежий взгляд.

Звучит вроде просто.

– Думаю, это мне под силу.

Мы остановились перед открытой дверью дома. Внутри кто-то переговаривался на повышенных тонах, а вот сидящий на ступенях молодой вампир в форме стража порядка явно скучал. Он даже нас не сразу заметил, погрузившись в свои мысли. Только когда Карел Киар вкрадчиво хмыкнул, вампир подскочил из сидячего положения почти на полметра и, поклонившись, едва не упал со ступеней.

– Кериэль, у вас появился конкурент, – тихо прокомментировал сценку лорд Мертвец.

– Простите, ваша светлость! – выдавил из себя вампир. Но при этом, даже пытаясь придать себе виноватый вид, смотрел на меня стражник странно. – Вас очень ждут!

– Это я понял по содержанию сообщения, – проворчал Киар. – Все спокойно?

– Три минуты назад пропустил леди Лавену Шепсит. У нее было разрешение от редакции газеты.

Вот это я понимаю – свобода слова! Если я правильно понял, леди – журналистка? В Старом Свете никого из этой братии и на пушечный выстрел не подпустят к месту происшествия. Сами все решат, а потом преподнесут информацию, замазав темные пятна и приврав, где следует.

– Отлично, значит, все в сборе. Больше никого не пропускать и не спать на службе! Пойдемте, Кериэль.

В узкой прихожей мне пришлось пристроиться за спиной лорда Киара, и мое появление в гостиной, когда я осмелился выглянуть из-за его плеча, вызвало фурор.

– Карел, ты вообще в курсе, что такое уместность? – воскликнул немолодой огненно-рыжий оборотень с пышной бородой и грубым шрамом через все лицо. – Кого ты притащил?

Интересно, кто это, если он так легко тыкает правой руке наместника?

– Знакомьтесь, господа и дамы, его светлость лорд Кериэль Квэлле, князь Эрна. – Лорд Мертвец посмотрел вбок, видимо, ожидая, что я стою рядом, не увидел, нахмурился и оглянулся, обнаружив, что я снова спрятался ему за спину.

Меня, взяв под локоть, вытащили на всеобщее обозрение, вероятно, чтобы присутствующие наконец заметили, что он притащил не абы кого, а эльфа.

В комнате, кроме нас с Киаром, присутствовали четверо: рыжий оборотень, дракон в гвардейском мундире, грузный человек в медицинском халате поверх серой формы и единственная женщина, очевидно, та самая леди, которая, встав в дальнем углу, быстро писала в пухлом блокноте.

– Кериэль, позвольте представить вам лордов Индара Лизара, Гарэйла Ферко, господина Беро Харица и леди Лавену Шепсит. – Киар по очереди указал на дракона, оборотня, человека и женщину. – Лорд Квэлле совсем недавно прибыл в наш город, но уже хорошо себя зарекомендовал, поэтому я попросил его прийти со мной в качестве независимого эксперта.

– Теперь это так называется? – ехидно протянул дракон, будто на что-то намекал.

Я заметил, как у Киара нервно дернулась бровь, но он, сделав усилие, сдержался от ответной колкости. Хотя лорду явно не понравился ни сам вопрос, ни тон, которым он был задан. А вот я, увы, не понял, что дракон имел в виду.

– А мне уже не доверяешь? – недобро уставился на Киара мужчина в халате – господин Хариц. Титула, кажется, у него не имелось.

– Просто хочу услышать независимое мнение, только и всего. Давайте приступим, господа. Вы сами срочно вызвали меня, а теперь тратите время на бессмысленное обсуждение моих методов. Напомню, я волен привлекать любые сторонние ресурсы по своему усмотрению.

– Зря вызвали, – проворчал оборотень и спокойно сел на диван прямо рядом с покойным, – ложная тревога.

– Ублюдок обкололся опием. Со всеми его пагубными пристрастиями странно, что это случилось только сейчас, – пояснил слова рыжего перевертыша дракон. Только при этом он почему-то очень недобро смотрел на меня.

Я даже поежился. Что со мной не так? Уж дракона я не толкал, на ноги ему не наступал, нигде дорожками не пересекался. Или он просто эльфов не любит?

Журналистки присутствующие совершенно не стеснялись. Это казалось странным. Дебро, как я понял, был значимой фигурой в городе, и наверняка кому-то может не понравиться, как отзываются о покойном те, кто должны расследовать его смерть.

– Туда и дорога… – Беро Хариц протянул чашку из-под кахве Киару. – Сам посмотри. Такой характерный осадок даже без дополнительных исследований и заключений ни с чем не спутаешь.

Лорд Мертвец, принюхавшись к остаткам напитка, скривился, потом взболтал загустевшую жидкость, рассматривая осадок, а затем прошел к телу и склонился над Дебро. Судя по выражению лица, Карел Киар сомневался в заключении присутствующих, но чем парировать, пока не знал.

Я же неловко переступил с ноги на ногу, боясь снова стать объектом непонятного негатива. Судя по тому, что я видел, все присутствующие (не считая меня и, кажется, журналистки) по неясной причине дружно недолюбливали Киара. Может, поэтому они перенесли свою неприязнь на меня?

Очень хотелось тоже осмотреться, пройтись по комнате – работающее заклинание сигнализировало, что шпинель совсем рядом.

– В досье Дебро не было ни слова о пристрастии к опиуму, – напомнил лорд Мертвец, осмотрев тело и уделив внимание сгибу локтя, куда был сделан укол.

– Значит, твои люди не так хороши, как ты думаешь, – хохотнул оборотень.

Они позвали Киара, чтобы поиздеваться? Что-то я совершенно ничего в происходящем не понимаю! Мне стало обидно за человека. Казалось бы – надо ликовать, раз из-за внушительного списка страстей и грехов Дебро ему так легко приписали злоупотребление наркотиками и даже не присмотрелись к телу внимательнее. Но внутри вместо радости росло негодование и желание ткнуть наглых болванов в их некомпетентность.

Я идиот?

А то! Но лорд Киар проявил ко мне доброту без какого-либо повода, а сейчас я мог помочь ему, пусть этим и подставил бы себя. Затаив дыхание, я ожидал, попросит ли он меня высказать свое мнение или согласится с большинством, и дело о смерти Дебро закроется, толком не начавшись.

– Лорд Квэлле, – Карел Киар отошел на несколько шагов назад и приглашающе махнул рукой, – что скажете?

Я нервно и криво улыбнулся под пристальными взглядами и направился к трупу. В мыслях царил разлад: инстинкт самосохранения из последних сил взывал к разуму, но я понимал, что все уже решил. Конечно, до конца правду я не раскрою, но на несколько нюансов укажу.

Так же, как и несколькими минутами ранее Киар, я наклонился над телом и сделал вид, что внимательно изучаю Дебро. Несмотря на то что в комнате пытались проветрить, запах стоял отвратный. Лорд – не лорд, хоть сам император, кишечнику все равно, какие титулы имел его хозяин при жизни. Картина смерти была самая классическая – хоть по учебнику сверяйся. Для вида я произвел все необходимые измерения, как если бы меня пригласили для экспертизы какого-нибудь незнакомого тела, к смерти которого я не имел прямого отношения.

Поэтому для начала осмотрел видимые кожные покровы, уделив внимание и очевидному следу от шприца, и едва заметной точке прокола над кадыком. Затем проверил развитие трупного окоченения, посмотрев степень подвижности нижней челюсти, шеи и кистей рук. Потом тоже заглянул в чашку – осадок действительно получился что надо. Может, подкинуть местным наркоторговцам идею усовершенствованного товара? И, наконец, я покрутился на месте, изучая пол рядом с диваном и место у камина, куда ночью положил парализованное тело лорда для поведения ритуала. Мне повезло: я заметил отблеск у витой каминной перегородки – шпинель удачно закатилась в стык. Если бы не знал, что нужно искать, ни за что не обратил бы внимание на бусину.

Сев на корточки рядом с камином, я сделал вид, что заметил нечто интересное. Трюк удался – все дружно посмотрели туда же, а я быстро сцапал бусину и сунул в другой, не рваный, карман.

В общем и целом у меня создалось впечатление, что всем, кроме Киара, очень хотелось, чтобы смерть Дебро осталась следствием передозировки.

– Это убийство, – сообщил я.

И, не дожидаясь каких-нибудь неприятных комментариев, принялся излагать факты лорду Киару:

– Если судить по трупному окоченению, человек умер около пяти часов назад. Вот, на шее, – указал на точку от иглы, – это не причина смерти, но здесь явный след еще от одного прокола. По состоянию кожных покровов можно сказать, что его сделали незадолго до наступления смерти. Вряд ли человек сам себе воткнул что-то в горло. Затем след от шприца – укол сделали мимо вены. Личного опыта у меня нет, но знаю, что это больно. А если я правильно понял по обрывкам информации, убитый – не последний человек в городе, известный пристрастием к запрещенным развлечениям. И он сам ввел себе наркотик? Сам сделал опий? В кружке кахве? Не позвал слугу, не выбрал для этого более подходящее место? И последнее, самое важное…

Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание после монолога.

– Если человек сам ввел себе наркотик, где же шприц?

Над этим, кстати, и мне надо было ночью подумать! Мог бы и оставить его, а сегодня купить новый. А вместо этого я забыл про важную улику, отсутствие которой почему-то проигнорировали присутствующие здесь люди и нелюди.

– Браво! Лорд Квэлле, я рад, что не ошибся в вас! – Карел Киар сделал несколько хлопков и перевел взгляд на четверку. – Ну? Я еще по связи сразу сказал вам, что попытки притянуть к этому делу передозировку выглядят полнейшим бредом, и даже сторонний человек, простите, в данном случае не человек сразу поймет, что к чему.

Бросив быстрый взгляд в угол, где сидела журналистка, я заметил, что женщина перестала мучить блокнот и перо и почему-то улыбалась, словно была рада, что инициатива перешла к лорду Мертвецу.

И все сразу встало на свои места: это не я был такой один умный. И Киар, и остальные по тем или иным признакам прекрасно поняли картину произошедшего, но озвучить правду должен был кто-то посторонний, потому что господа придерживались разных точек зрения, как следовало преподнести смерть Дебро общественности.

Что ж, значит, я принял правильное решение, когда встал на сторону лорда Мертвеца. В противном случае я бы выглядел как умственно неполноценный дурачок, притворяющийся целителем.

– Чтоб и тебя, и твоего эльфа! – проворчал оборотень Гарэйл Ферко и раздраженно хлопнул ладонями по коленям. – Хочешь, чтобы император узнал все без прикрас? Мы даже не можем толком сказать, что именно убило этого ублюдка. Сделали бы громкое заявление о том, что Дебро себя свел в могилу, а сами бы тихо провели расследование и уже потом изложили факты и результаты. Карел, без ножа режешь.

Человек в халате достал портсигар и спокойно закурил длинную толстую сигару.

– С нас не слезут, пока мы не пошлем императору голову убийцы на блюде.

В очередь встаньте! И без вашего императора желающих достаточно.

– Между прочим, тебе, Карел, тоже придется отказаться от сезонных инспекций и сосредоточиться на этом деле. – Голос дракона Индара Лизара потеплел на несколько градусов, но вот на меня он продолжал смотреть так, будто мысленно уже сломал мне несколько костей. Вздохнув, он попросил сигару у господина Харица.

– Леди Шепсит, а вы что скажете? – Киар повернулся к журналистке.

Женщина очаровательно улыбнулась.

– Я всегда буду на вашей стороне, князь, и поддержу любое решение. И мне кажется, что император не обрадуется, когда спустя неопределенное время после похорон своего любимца вы предоставите факты, расходящиеся с официальной версией. И даже голова убийцы не станет смягчающим обстоятельством.

Все, кроме Киара, дружно скривились.

Я напрочь перестал что-либо понимать. Любимец императора? Киар сказал, что Дебро был приближен к властителю и оказался в городе после размолвки. С чего бы тогда использовать такое дурацкое слово «любимец», будто речь шла не о герцоге, а о комнатной собачке? И что же Дебро забыл здесь, разгуливая по борделям и калеча шлюх? И ведь не спросишь… Я бы вообще предпочел поскорее убраться из этого места. Шпинель у меня, а с выбором жертвы я очень крупно накосячил, это очевидно.

В следующий раз буду осторожнее.

– Хорошо, – Киар поднял руки, будто призывая прийти к компромиссу, – увезите тело в морг, отдайте Мерджиму – пусть наш некромант разберет Дебро на части и установит точную причину смерти, а заодно позовет душу ублюдка. Может быть, Ачиль узнал своего убийцу или даст еще какую-либо информацию. Один день мы повременим. Но завтра утром у меня на столе должен лежать подробный отчет. Исходя из него, решим, что сообщать императору. Леди Шепсит, вы сможете подготовить за ночь две статьи?

– Я сделаю это, лорд Киар. – Женщина явно была не в восторге от свалившегося объема работы, но согласилась, что перестраховка необходима. – Материалы будут у вас вместе с отчетом мастера смерти. А дальше уже вам решать, какой вариант преподнести людям.

Мастер смерти? Я чуть не поперхнулся воздухом. В городе разрешена некромантия? Тех, кто ее практикует, не отправляют на костер, как в Старом Свете? А куда инквизиция смотрит? Она здесь вообще есть?

Какое счастье, что душа Дебро заперта в пробирке на дне моего футляра и не сможет выбраться, даже если ее позовут десять некромантов!

Я оказался пришиблен новостью о мастерах смерти, которые в этих местах спокойно занимались своей практикой. И не просто легально, но еще и работали на представителей порядка. В Старом Свете некроманты преследовались инквизицией и без пощады уничтожались. Из-за сильного влияния церковников там вообще не принято копаться в телах умерших, что играет на руку нам – крадушам. А здесь, если я правильно понял, некий мастер смерти Мерджим вообще работает судебным патологоанатомом. Очень нетипично и прогрессивно, но для меня – печально.

Только некромант может установить, что из тела жертвы перед смертью изъяли душу. Другим магам подобное неподвластно. Так что облажался я сильно. Единственное, что во всей этой ситуации меня радовало, – на эльфа подумают в последнюю очередь.

– Что ж, тогда собираемся утром. Без опозданий, – резюмировал Карел Киар и позвал меня: – Лорд Квэлле, пойдемте. Нам с вами еще нужно решить несколько вопросов.

И под все теми же непонятными взглядами, отвесив четверке вежливый поклон, я последовал за лордом Мертвецом.

Глава 6

– А вы, Кериэль, полны сюрпризов, – довольно заметил Киар, когда мы удалились от дома Дебро на десяток метров. – Я, конечно, надеялся, что вы скажете что-нибудь дельное, но такой замечательный анализ в столь сжатый срок – превосходно!

Похвала была мне приятна, но я не желал обнадеживать человека.

– Я изучал анатомию и танаталогию и даже какое-то время работал в Старом Свете целителем – это не так сложно. – Сказанное мною было правдой: крадуши часто занимаются несложной подработкой и лечат людей. Так удобнее находить подходящие жертвы. – Чтобы сказать что-то конкретное, нужно больше знаний и опыта.

Они у меня, конечно, есть, но говорить об этом пока не хочется.

– Руководитель судебно-медицинского морга при больнице Святого Николаса – отличный мастер смерти, – сообщил лорд Киар. – Я рассчитываю, что он прояснит ситуацию.

А я – что нет!

Я послушно шел за лордом Мертвецом, надеясь, что мы идем разбираться с моими документами, после чего странный тип исчезнет из моей жизни на продолжительное время. Слишком уж он непонятный. А у меня и без разгадывания загадок хватает дел и проблем.

– Вы ведь наверняка не успели пообедать. – Вопрос застал меня врасплох.

Подняв взгляд от мостовой, я огляделся. Как-то незаметно мы покинули бедные кварталы и вышли на большую площадь, выложенную плитками из отполированного светлого мрамора с черными и серыми прожилками.

– Даже не завтракал, – честно признался я.

Сначала спешил привести себя в порядок, потом лечил Фаби, затем мне толком одеться не дали, завалив проблемами со здоровьем, а в завершение утра я побежал искать шпинель. Желудок с готовностью вспомнил, что его сегодня не кормили, и голодно заурчал.

Я смутился.

– В таком случае предлагаю сначала пообедать, а уже потом заняться бюрократическими вопросами. Здесь поблизости прекрасный ресторан, который, ко всему прочему, знаменит своей выпечкой. Вам точно понравится, Кериэль.

Чувствую, анекдот, как эльф в погоне за булочками чуть не сбил с ног лорда Мертвеца, еще долго будет пересказываться в городе. Мне нужно просто смириться.

– Спасибо. – Есть действительно хотелось, поэтому я был готов потерпеть компанию Мертвеца.

Единственное, что меня смущало, – ресторан наверняка недешевый. В других люди, подобные лорду Киару, не обедают. Не то чтобы я бедствовал, деньги после обмена родовой заколки в кошельке имелись, но выбрасывать их на еду казалось постыдным расточительством. Взвесив за и против, я решил, что выберу в меню что-нибудь попроще. Отказываться и объяснять причину мне хотелось еще меньше, чем переплачивать за обед.

Мы направились через центр площади в сторону трехэтажного здания с крупными каменными колоннами. Площадь вообще была примечательная – с запада на восток ее разрезала на две половины широкая улица, поднимающаяся от самого порта к дворцу наместника. Южную часть украшало здание театра в классическом стиле. А северную занял кафедральный собор таких размеров, что при желании внутри можно было спрятать бо́льшую часть жителей города. Собор отличался невероятно праздничным видом: белокаменные стены прямо-таки сияли на солнце, огромный белый купол с золотым знаком Триединого переходил в покатую крышу, выстеленную цветной черепицей, окна украшала богатая лепнина. Центр площади обозначался крупным фонтаном с целой скульптурной композицией: представители различных рас, мирно живущие друг с другом, изображались в характерной для их народа одежде, каждый держал в руках либо музыкальный инструмент, либо предмет искусства.

Я даже специально притормозил у фонтана.

– Ваших соотечественников среди скульптур нет, – заметив мой интерес, пояснил лорд Киар, – эльфы у нас редкие гости. Я даже не уверен, что в городе проживают еще перворожденные. Именно поэтому я решил не упускать вас из виду, Кериэль.

А с чего бы нам тут жить? Эльфов слишком мало, чтобы расселяться по другим государствам. Лесов Первоземья хватает с избытком. Мои сородичи – те, кому посчастливилось родиться без дара крадуша, – предпочитают тихое созерцательное существование. Перворожденные не терпят шума, толпы, вмешательств в личное пространство. Холодные и почти неподвижные, будто бы древние статуи, они нуждаются в подпитке чужими душами, чтобы жить вечно. Тем более почти все эльфы относятся к людям как к скоту, и поселиться в людском городе для них – словно наступить в кучу навоза. Для этого есть крадуши. Мы находим жертв, забираем у них души и приносим в Первоземье… Это я, кажется, слишком долго – не одну жизнь – провел среди смертных, и мои взгляды изменились в иную сторону.

– Сюда, пожалуйста.

Мы прошли мимо театра, свернув на небольшую улочку, и почти сразу же Киар остановился у высоких дверей ресторана. Название, выведенное золотой краской, изобиловало таким количеством финтифлюшек, что у меня не получилось его расшифровать. Опасения подтвердились – в центре города просто не могло расположиться что-то бюджетное. Швейцар, любезно распахнувший дверь, и тот был одет лучше, чем я.

Однако личность лорда Мертвеца, очевидно, решила все вопросы.

Встретивший нас официант рассыпался в любезностях и проводил к свободному столу на второй этаж, поделенный на зоны перегородками. И если на первом этаже в общем зале почти все места были заняты, здесь, кроме нас и официанта, никого не наблюдалось. Место, к которому нас проводили, оказалось удачным: эта часть здания как раз выходила на площадь, и через высокое панорамное окно можно было любоваться видом на собор и на гуляющих по площади людей.

– Здорово! – искренне восхитился я.

– Ваша светлость, вам как обычно? – Восторг оставил официанта равнодушным.

Он, цепко осмотрев мой потрепанный вид, кажется, недоумевал, что странный эльф забыл в компании лорда Мертвеца.

– А вашему спутнику…

Я взял протянутое меню.

М-да… на самом деле видел я цены куда больше, и тогда они не волновали меня, но сейчас приходится экономить.

– Мои вкусы не поменялись, Илдвайн. Кериэль?

Я, перелистнув пару страниц, поднял взгляд на Киара.

– Что-нибудь попроще, без мяса, пожалуйста. И… – я остановился на перечне способов приготовления кахве – попробовать хотелось сразу весь список, – вот этот, с кардамоном и сахаром.

– И корзину фирменной выпечки, – добавил лорд Киар.

Чтоб тебя…

– Вы действительно не едите мяса? – с любопытством спросил он, когда официант, приняв заказ, оставив нас в зале одних.

Едим. Но не когда кусок говядины стоит, как дом.

– Нечасто.

Ничего, вернусь в бордель – может, девочки что-то съедобное приготовили. Хотя я и от вчерашней похлебки не откажусь.

– Интересно сопоставить сказки, которые ходят о дивном народе, с тем, что скажет сам перворожденный. Я вот почему-то думал, что все эльфы – светловолосые.

Я пригладил темные разлохматившиеся пряди.

– Среди нас есть и брюнеты, и рыжие, и русые. Блондинов больше – это правда. – Я посмотрел на бледную физиономию лорда Киара и его светлые, почти белые волосы. – Но с тем же успехом я мог бы сказать, что все люди должны быть смуглыми и черноволосыми.

– Я не совсем типичный представитель своего вида, – улыбнулся Киар.

Я заметил. Лорд Мертвец вообще обладал примечательной внешностью: высокий, широкоплечий, жилистый – с одного взгляда понятно, что умелый воин. А вот возраст определялся с трудом. Карелу Киару могло быть и тридцать лет, и сорок, и больше, что также казалось нетипичным. Люди быстро приходят в негодность, как только возраст переваливает за четвертый десяток. А вот лицо, несмотря на пугающие черные глаза, было приятным.

Я заметил, что меня в ответ рассматривают с таким же любопытством. Интересно было бы узнать, как смотрюсь со стороны.

– Что ж, тогда, пока наш обед готовится и рядом нет лишних ушей, давайте сразу проясним все вопросы.

Вообще все? Я приуныл.

Может, как-нибудь частью правды обойдемся?

– Как пожелаете, лорд Киар. – Я послушно кивнул и сделал вид, что рассматриваю происходящее за окном.

Интересно, про что он собирается расспрашивать? В чем суть «размолвки», о которой я сказал ему в прошлый раз? Кажется, настал момент поискать бреши в способности лорда Мертвеца чувствовать ложь. Но интуиция подсказывала мне, что даже если я и найду таковые – все равно внаглую сочинять мне не позволят.

Значит, придется выкручиваться.

– Раз уж вы разрешили обращаться к вам по имени, позвольте сделать ответную любезность. Так будет проще установить доверительные отношения, на которые я рассчитываю, – будто бы прочитав мои мысли, предложил Киар.

Я посмотрел на него очень недоверчиво.

Предложение с моей стороны было продиктовано тем, что я сейчас находился в определенной зависимости от лояльности лорда Мертвеца. А ему-то зачем делать мне подобные уступки? В чем выгода доверительных отношений?

– Так что с этой минуты называйте меня Карел. Договорились, Кериэль?

Я еще раз кивнул. Ну а что я могу сказать? Нет, не нужны мне ваши уступки, и имя засуньте куда-нибудь… Безусловно, было выгодно, что человек по каким-то неясным причинам идет мне навстречу. Но я боялся, что потом не потяну оплату этого хорошего отношения.

– Отлично! В таком случае начнем. Скольких эльфов, Кериэль, вы убили?

Если бы не сидел – точно бы упал.

Сначала я уставился на лорда Мертвеца, будто бы ожидал, что он обратится в саму Триаду и утащит меня для последующего наказания за совершенные грехи… Потом оглянулся, соображая, есть ли хоть какой-то смысл бежать. И если да – в какую сторону. Как назло, столик наш находился в дальнем конце зала. Киар перехватит меня еще до лестницы. Не в окно же прыгать? Площадь так-то хорошо просматривается…

Вот Триада! Все продумал, зараза. Но как же он понял?

Ни мой испуг, ни попытка отыскать путь к отступлению от внимания лорда Мертвеца не укрылись, но он никак это не прокомментировал. Карел Киар скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и спокойно наблюдал за сменой моих эмоций.

– Так очевидно, да? – Я понурился.

Либо Киар очень умный, либо я глуп.

И второе больше походило на правду.

– Поддельные документы, дальнее путешествие, покупка амулетов… и все это на фоне некой размолвки с сородичами. Если бы вас просто изгнали из Первоземья, вы вели бы себя иначе. А так явно ждете, что в скором времени за вашей головой придут. Значит, проступок должен быть равнозначен риску отправлять погоню так далеко. Эльфы редко пересекают океан и еще реже ведут себя, как загнанные в угол крысы…

А давайте без оскорблений!

– Кто-то говорил, что других перворожденных в городе нет, с чего такие познания? – Я надеялся оттянуть момент, когда придется отвечать на вопрос. Он был слишком конкретным.

– У меня было время почитать про ваш вид и задать вопросы компетентным людям. Тем более мне всегда нравились легенды о дивном народе… Я даже не побоюсь признаться, что в юности был очарован историями об эльфах.

Интересно было бы посмотреть, как очарование превратилось бы в отвращение, узнай он правду о нас.

Киар замолчал и скосил взгляд мне за спину, я тоже притих и обернулся – это поднялся Илдвайн, держа в руках поднос. Перед лордом Мертвецом поставили фарфоровое блюдо с исходящим умопомрачительным запахом стейком в обрамлении запеченного картофеля с трюфельно-сливочным соусом. К этому добавился высокий графин с красным вином и бокал на тонкой ножке. Передо мной же официант поставил тарелку с запеченными баклажанами в сыре и маленькую чашку кахве. Середину столика украсила корзина со свежей сдобой.

Я, посмотрев, как Киар принялся за еду, завистливо сглотнул слюну и ткнул вилкой в кусок баклажана. Поддев расплавленный сыр, я принялся жевать обед. Нет, умалять заслуг повара не стоило – все было вкусно и сытно, а семена подсолнечника и кунжут так вообще отлично сочетались со сладким соусом. Но мне-то хотелось мяса и вина!

– Кериэль, если вы надеетесь, что я забуду про свой вопрос, то напрасно, – напомнил лорд Мертвец и салютовал мне бокалом.

Вздохнув, я перестал мучить баклажаны.

– Вы все еще можете чувствовать ложь? – зачем-то уточнил я.

– Сейчас могу, – усмехнулся он. – Я поясню сразу, так будет честно: к сожалению, этот дар работает не всегда. Он отнимает слишком много сил. Но к нашему разговору я подготовился. Итак?

Пришлось задуматься, чтобы посчитать правильно.

На несколько минут в зале снова стало тихо, затем терпение Карела Киара иссякло.

– Кериэль, это простой вопрос…

И вроде бы тон был по-прежнему любезным, но мне почудилась некая угроза.

– Если бы простой! Я не могу сосчитать точно. Их было много… – Признавшись, я уткнулся взглядом в тарелку.

Карел Киар, судя по раздавшемуся надрывному кашлю, подавился куском стейка.

Интересно, он меня вот прямо сейчас в камеру потащит? Или все-таки закончит с едой? И подумав, что, возможно, это мой последний нормальный обед, я поспешил отправить в рот следующий кусок баклажана.

Я убил всех крадушей, которые в ту злополучную ночь прибыли во дворец Владычицы на очередной экзамен нового поколения крадущих души. И мастеров, и подмастерьев, и даже тех, кто только прошел испытание.

Конечно, оставались те, кто в тот момент охотились в людских городах или по иным причинам отсутствовали в Первоземье. Но это единицы. Чтобы восстановить то, что я уничтожил за одну ночь, потребуются столетия.

Прикинув в уме количество персон, к приему которых готовилась кузина, и прибавив к этому несколько эльфов, которые прошли отбор и обряд посвящения, я все-таки решил задачу:

– Я убил двадцать одного эльфа… – А еще огромное количество людей, но об этом, к счастью, меня не спрашивали.

Крадушей мало. С даром видеть Смерть и договариваться с нею на свет появляется один эльф из двадцати – тридцати. А учитывая, что с рождаемостью, как я говорил, у нас все плохо, новое поколение «тиеф плунн куил феа» появится не скоро. Моим сородичам в Первоземье придется затянуть пояса потуже.

Быстро дожевав баклажаны, я посмотрел на лорда Мертвеца, ожидая чего-то вроде злости, негодования или отвращения. Это было логично, я ведь только что сознался в массовом убийстве. Но лорд Мертвец смотрел на меня с уважением и… восхищением? Нет, бред какой-то. Не может такого быть, я неверно прочитал эмоции.

– Эти эльфы были в чем-то виновны? – Карел Киар задал следующий вопрос.

Мастера – разумеется. Бо́льшая часть подмастерьев тоже успели пленить первые души. И те эльфы, которые только прошли отбор, без сомнений, знали, на что шли и чем им предстояло заняться после обучения.

– Не все.

– Можно ли было избежать убийства?

Я отставил в сторону пустую тарелку из-под баклажанов и потянулся за булочкой – она оказалась свежайшей и с начинкой из яблок и изюма. Восхитительно!

– Конечно.

Тысячелетия ничего не менялось, и еще бы столько же никто не задумался, как много мерзости скрывается за красивой легендой.

Наслаждаясь выпечкой, я почти смирился, что отвечать приходилось откровенно. К тому же говорить было легко: я не испытывал стыда или вины за содеянное. Даже если бы мне дали шанс отмотать все назад, я поступил бы так же.

– Сразу скажу, что ни о чем не жалею. – Сделал выдох и, набравшись смелости, выпалил: – И можешь меня хоть в тюрьму бросить, хоть попытаться казнить – не расскажу причину!

Сам не поверил, что сказал! Еще и нагло на «ты» перешел! И это человеку, который собирался помочь мне с документами, правой руке наместника… Кто дурачок? Кериэль дурачок! Сердце попыталось провалиться куда-то в пятки, забившись с бешеной скоростью, и я, чтобы унять нервы, бесцеремонно утащил у лорда Киара бокал с вином и в несколько глотков осушил его.

А вкусно, между прочим! Оказалось, что лорд Мертвец, как и я, предпочитает полусладкое вино, хотя к стейку следовало бы подать сухое. Киар, проследив, как я возвращаю на его часть стола пустой бокал, неожиданно расхохотался.

– Браво! – Он даже коротко поаплодировал мне, чем окончательно сбил с толку. – Признаться, я ожидал истории вроде: «Это была роковая случайность, но мне никто не поверит!» – и число жертв в моем воображении не переходило за цифру десять.

Меня что, сейчас похвалили? Серьезно? За массовое убийство, которое отказываюсь объяснить?

– Но почему можно только «попытаться казнить»? – с любопытством уточнил Карел Киар.

– Потому что я буду всячески сопротивляться, и есть шансы, что сбегу, – пояснил. – Вряд ли местная система безопасности совершеннее, чем в Первоземье.

– Увы, скорее всего, так и есть. Еще вина? Могу позвать Илдвайна, чтобы он принес еще один бокал. Или, раз уж ты не брезгуешь… – Лорд Киар кивнул на графин и также легко переключился на «ты».

Это было абсолютно не по этикету и вообще категорически неприлично, но мы распили остатки вина на двоих, будто в своеобразном ритуале, которым Карел Киар, разделив со мной тайну, пообещал сохранить ее.

– И тебя ничего не смущает? Все нормально? – не поверил я. – Того, что я наговорил, достаточно для попытки прикончить меня здесь же, прямо на этом месте.

– Я сам не святой, чтобы судить тебя, Кериэль. Без сомнений, ты совершил страшное преступление, но за пределами территории, за которую я отвечаю. Никаких нот с требованиями немедленно выдать лорда Кериэля Квэлле, князя Эрна на стол наместнику не поступало. И, к счастью, в городе нет ни одного эльфа, чтобы как-то тебя спровоцировать на новое убийство, если вдруг ты категорично настроен против сородичей. Зато я оценил твои знания и способности и хотел бы видеть своим союзником. Думаю, мы оба выиграем от этого.

Я-то уж точно.

– А если нота поступит?

– Она случайным образом попадет в камин, – отмахнулся лорд Мертвец. – Нам осталось только обсудить последний вопрос, и обед можно считать оконченным.

Есть у меня подозрение, что ничего хорошего Киар не спросит.

– Какую ты преследуешь цель?

Я посмотрел на него с сомнением. Как беглец может что-то преследовать? Пошел только второй день, как я перевожу дыхание после бешеной гонки, и то уже пару раз прихватывало сердце, между прочим, из-за Киара.

– Меня самого преследуют. Так что желание простое – выжить. Через несколько дней в порт придет корабль, на котором, без сомнения, прибудут те, кто охотятся за моей головой. Какие тут могут быть цели? Стать невидимкой, залечь на дно, надеяться, что они пересядут на другой корабль и отправятся по ложному следу. Но рано или поздно погоня вернется обратно… И мне придется или опять бежать, или принять бой.

Ужасные перспективы. И, наверное, идея с боем мне ближе. Сейчас я особенно остро ощутил, как не хочу постоянно оглядываться на собственную тень. В Старом Свете, усталый и загнанный, я ничего не мог им противопоставить. Здесь же у меня были шансы подготовить достойную встречу. Перворожденных мало – Владычица вряд ли послала за мной больше пяти-семи эльфов. И если они не вернутся, ресурсов собрать вторую группу у Первоземья уже не останется.

– Допустим, что погоня исчезла. Зарезали в пьяной драке, отравили мышьяком в таверне… не важно, как именно, но их земной путь оборвался, и никто не успел передать в Первоземье, в каком направлении исчез Кериэль Квэлле.

Хорошо-то как! Я с удовольствием представил все вышеперечисленное и даже заулыбался.

– За тобой направят кого-то еще?

– Вряд ли. Я думал над этим вопросом. Ответить сложно, не зная, кто участвует в погоне. Двоих я убил по дороге, но даже не понял, сколько эльфов осталось в группе. Может, Владычица больше не захочет никем жертвовать.

– Предположим тогда, что этой погони больше нет, а новую не послали. Чем займешься?

Жизнью?

Было бы здорово.

Хотя я не очень представляю ту самую «жизнь». Свой дом? Работа целителя по будням и прогулки по городскому парку в выходные? Может, встречи с какими-нибудь знакомыми, если они появятся. Одному так-то тоскливо, я все-таки эльф общительный. И конечно, охота раз в пять-семь лет, чтобы продлить свою жизнь.

– Ну-у, – попытался как-то сформулировать промелькнувшие мысли, – я вообще не очень разбираюсь, чем можно заниматься, когда сверху не контролируют каждый шаг и не живешь от приказа до приказа. Зелья бы начал варить, в этом я хорош. И исцелять умею – устроился бы в больницу или частную клинику, не знаю, как у вас здесь принято. Накопил бы на дом, может. Или ты спрашиваешь, не начну ли я убивать всех направо и налево, пытаться захватить власть и свергнуть императора, а заодно придумать новую религию?

– Последние два пункта звучат интригующе. Но я о другом, Кериэль. Не захочешь ли ты вернуться, чтобы закончить начатое? Интуиция мне подсказывает, что у тебя остались дела в Первоземье. Купишь дом, устроишься на работу, а через месяц тебя потянет домой.

– Дела действительно остались. Но не потянет, даже не надейся. Это все слишком давно во мне копилось, и тоски по родным краям не хватит для возвращения. Слушать сказки про эльфов интересно, но самому быть такой сказкой – врагу не пожелаю. Изнутри выглядит всегда иначе. Город мне нравится. Здесь, конечно, ужасно жарко, но, думаю, я привыкну.

– Что ж, я услышал все, что хотел. Спасибо за откровенность, Кериэль.

– Спасибо за понимание… Карел. – Я попробовал на языке имя лорда Мертвеца, и мне понравилось.

Его попытку заплатить за двоих я пресек. Во-первых, если бы я знал, что он предложит объединить счет, взял бы что-нибудь подороже, уж баклажаны мне не грозили разорением. А во-вторых, было как-то неудобно. Сначала мы переходим на «ты», потом пьем вино из одного бокала, дальше он предлагает заплатить за меня… Нет, спасибо, мы не так давно общаемся, чтобы я был готов принять такой широкий жест.

Карел пожал плечами и попросил официанта разделить счет.

Всего через полтора часа я вышел из регистрационной конторы – серого трехэтажного здания, в котором, кажется, занимались абсолютно всеми вопросами, связанными с жизнью города. В руках я держал новую, только что изготовленную карточку, удостоверяющую личность и имперское гражданство. Последнее меня действительно удивило. Насколько я знал, процедура смены подданства была мучительной волокитой и растягивалась на несколько лет. В моем случае хватило приказа лорда Мертвеца и нескольких его подписей. И самое прекрасное – никакого обмана. Карточку выписали на мое настоящее имя, и она содержала данные магического слепка и моего родового перстня. Штатные регистратор и артефактор, проведя необходимые манипуляции, подтвердили, что я действительно являюсь эльфом высокой крови и князем Эрна.

Настроение было прекрасным. То, что я рассказал Карелу, и его реакция сыграли роль некоторой разгрузки: я выговорился и вместо приглашения на эшафот заручился поддержкой. Еще и документы получил! Гражданство, конечно, накладывало сопутствующие права и обязанности. Налоги в городе оказались немаленькими, и необходимость платить их меня так-то не очень вдохновляла. Но зато сразу в комплекте с карточкой по приказу лорда Киара мне выдали лицензию на целительскую практику.

Единственное, что меня беспокоило, – я не мог быть до конца искренним с Карелом. Даже то, что лорд Дебро, очевидно, давно всем надоел и, обнаружив труп, стражи порядка только выдохнули, ничуть не исправляло ситуацию.

Я понимал, что император не будет удовлетворен, пока не найдут убийцу его «любимчика». Триединый, какое отвратительное определение! А попадаться стражам никак не входило в мои планы. Может, подставить кого-нибудь? Идея была неплоха. Тем более я собирался подыскать еще несколько жертв. И для этого мне отлично подойдут личности, похожие на Дебро. Нет, не в смысле приближенные к императору! Упаси и Триединый, и Триада! Для ритуала мне вполне сгодятся садисты и нечестные на руку личности. И город почищу, и запасы пополню. Двух зайцев одним махом!

Оглядевшись, я попытался сообразить, в какую сторону следует идти.

Хорошо, Карел прихватил в регистрационной конторе карту города и на прощание вручил мне. Теперь я не боялся заплутать и сгинуть в трущобах. Проведя пальцем маршрут до «Женского дома», я нашел на карте крестик, обозначающий костел. Заодно узнал название, оказывается, он был посвящен святому Михаэлю – архистратигу воинства Триединого. А с виду такой маленький, невзрачный костел, даже без витражей! Сад я собирался навестить не просто так, обещал ведь полить розы, а сейчас как раз наступило подходящее время. Дневная жара уже спала, вечер захватывал власть над городом, расписывая небо фиолетовыми и серыми тонами. Где-то в отдалении гулко зазвонил колокол кафедрального собора, созывая прихожан на вечернюю службу. Ему тут же ответили громкими криками портовые чайки.

Купив по пути сахарный крендель и стакан пряного кахве, я никуда не спешил и с любопытством рассматривал и улицы, и людей. Первые были узкие и очень уютные: разноцветные опрятные дома украшали узорные плитки и вазоны с фиалками, фуксиями и гибискусами. Большие окна были приоткрыты, и из них доносились ароматы готовящихся ужинов, смешиваясь со сладким запахом цветов. По стенам змеились лозы дикого винограда и плюща, забираясь на покатые черепичные крыши, а во дворах росли глицинии и апельсиновые деревья.

Люди значительно отличались от привычных мне по Старому Свету смертных. Они казались счастливее и свободнее. Это отражалось на лицах – нигде ранее я не видел столько приветливых улыбок, а также прослеживалось и в одежде. Я заметил множество незнакомых фасонов, далеких от консерватизма, и сами ткани – легкие, летящие, с местными яркими орнаментами. Женщины не боялись оголять плечи и подчеркивать достоинства фигур. Мужчины носили укороченные брюки и свободные рубашки, застегнутые всего на пару пуговиц.

По ходу движения я заодно заглядывал в попадающиеся аптекарские лавки. Мой вопрос о зелье контрацепции неизменно вызывал удивление. Надеюсь, люди не думали, что это я для себя спрашиваю? Однако качество, что в дорогой аптеке, что в небольшой лавочке, оказалось одинаково низким. Я, конечно, не эксперт в вопросах контрацепции, но на «отлично» знаю основы алхимии, а потому свойства большинства базовых ингредиентов и их сочетаемость секретом для меня не являются. Была бы возможность – я бы и сам приготовил что-то нормальное. Но не в комнате же этим заниматься? Кухня, конечно, вариант, но полноценной лаборатории там не устроишь. Максимум укрепляющую микстуру для Козмы приготовлю.

Потратив девять серебряных монет, я набрал в разных лавках четыре состава, в которых немного отличались травы. Нужно будет выяснить, на какой компонент у Доры аллергия. Заодно прикупил необходимых компонентов, чтобы уже завтра дать Козме первую порцию микстуры, которая поддержит ее здоровье, пока я не найду жертву, чью жизнь поменяю на ее исцеление.

В небольшом саду за костелом святого Михаэля опять было пусто. То ли местные не знали про такой замечательный уголок, то ли он был настолько мал, что в свободное время люди предпочитали идти в какие-нибудь крупные парки. Тот же центральный успели расхвалить на все лады. Но мне, наоборот, нравилась защищенность и скромность этого уголка. Я поставил пакет с покупками на лавочку и несколько минут наслаждался красотой. Длинные ветви глицинии с крупными кистями душистых лиловых цветов скрывали узкий проход между жилым домом и костелом, будто бы отгораживая сад от всего мира. Тихо поскрипывала яблоня, от клумб доносился густой и сочный запах, и мне было хорошо.

Розы чувствовали себя прекрасно и, кажется, меня узнали – во всяком случае, несколько крайних бутонов потянулись к моим рукам за лаской. Я видел, что утром их полили, не жалея сил амулета, но сейчас после жаркого дня им все равно требовался уход.

Присев около клумбы, я опустил ладони на нагретую землю, проверяя, всего ли достаточно в почве для цветов.

– Надо бы вас покормить. – Выяснив, что кислотность почвы выше необходимого, а земле недостает перегноя, я мысленно поставил себе галочку обязательно этим заняться.

– Добрый вечер, – раздался за спиной знакомый голос. – Я полил их утром перед службой. Специально встал раньше, чтобы все успеть.

Выпрямившись и отряхнув руки, я обернулся и с готовностью пожал протянутую ладонь молодого служителя.

– Розы в восторге и очень благодарны, – сообщил я церковнику.

Тот встрепенулся.

– Вы действительно общаетесь с растениями? – Юноша посмотрел на цветы, будто бы ожидал, что они сейчас и ему что-нибудь скажут.

Глаза у него были ясными и очень чистыми. В этом возрасте даже у служителей Триединого редко когда взгляд остается таким. Мои сородичи с удовольствием бы забрали душу церковника, я почти видел ее, наивную и искреннюю, в отражении глаз человека.

– Общаемся, но не в привычном понимании, – поморщился, пытаясь заглушить пробудившийся голод, и заставил себя посмотреть в сторону, подбирая слова, – скорее это ощущения, образы, легкие-легкие отголоски. Нужно специально настроиться. Я пришел помочь с вечерним поливом.

– Но… – Служитель в растерянности показал мне знакомый амазонит, словно решил, что я успел забыть про амулет.

– Пусть полежит. Я не так сильно напитал его, чтобы разбрасываться энергией при наличии рядом живого магического источника. – Мне не хотелось, чтобы служитель принял помощь за альтруизм, поэтому пояснил: – Сегодня утром случилась крупная неприятность, и я попросил помощи у Триединого. А затем произошло очень удачное совпадение, благодаря которому неприятность исчезла. Я решил сказать таким образом спасибо.

Служитель улыбнулся:

– Триединый милостив. И, видимо, ему тоже нравится мой сад.

– Если не хотите опять оказаться облитым, лучше отойдите, – посоветовал я, надеясь на этот раз сделать все правильно. Сил у меня теперь было больше, хотя за результат не ручался. Я так-то убийца, охотник, а вовсе не садовник, и моя магия привыкла атаковать, а не заниматься поливом роз.

– Ничего страшного, высохну.

Служитель завороженно наблюдал за моими действиями и не удержался от восхищенного возгласа, когда я, изогнув вытянутую из фонтана струю воды, направил ее на землю под розами.

– На этот раз не облажался! – прокомментировал я.

Розы были политы, и я, вернувшись к своим вещам, вцепился зубами в остатки кренделька – после использования магии захотелось есть.

– Спасибо… – Служитель замялся, и мы сообразили, что так и не познакомились, хотя уже и успели перейти на почти приятельское общение.

Просто когда говорили здесь в прошлый раз, я не был уверен, под каким именем мне придется жить в городе, а церковник, явно человек низкой крови, называть себя первым не решался.

– Кериэль Квэлле, очень рад знакомству! И предлагаю на «ты».

– Оскарби Освин, взаимно. Не хочешь чаю? У меня, конечно, скромно…

Имя у служителя оказалось звонким, и я был не против посидеть с ним, расспросить о жизни города, но только не сегодня. У меня еще остались планы на вечер. Вот-вот «Женский дом» откроется для клиентов, и мне придется опять запереться в комнате.

– Может, на днях? – предложил я Оскарби, надеясь, что отказ его не заденет, и кивнул на пук целебных трав, выглядывающих из пакета. – У меня остались дела, которые я надеялся завершить сегодня.

– О, конечно, не буду навязываться. Хорошего вечера! И помни, что я и розы всегда будем тебе рады!

Когда до «Женского дома» оставалось совсем немного, всего два поворота и еще пара сотен метров до заднего двора, я внезапно сообразил, что могу съехать в приличную гостиницу хоть сейчас же. Забрать вещи, раскланяться с Костанцо и найти что-то более подходящее для временного проживания. Но почему-то мне не хотелось. Будто за пару дней я прикипел к этому странному месту. Потом, надо подлечить девочек. И не хотелось обижать мадам, которая оказалась ко мне добра не в самой простой ситуации.

Увы, время я рассчитал плохо. Когда добрался до борделя и потянул на себя незапертую дверь, услышал, что музыканты уже играли что-то веселое. Жаль, день был настолько насыщенным и богатым на впечатления, что отдыхать еще не хотелось. И я надеялся приготовить микстуру для Козмы, как раз за ночь она бы настоялась.

Я осторожно выглянул из кухни, пытаясь сообразить, много ли посетителей успели прибыть. К счастью, пока в общем зале заняли только стол у окна – два господина наблюдали за танцем девочек. Один что-то надиктовал подошедшей Козме, и женщина, записав пожелания в небольшой блокнот, удалилась к бару.

– Кериэль, что-то не так? – Заметив меня, блудница свела брови к переносице – видимо, я выглядел огорченным, что ее и встревожило.

– Нет, просто плохо рассчитал время. Как думаешь, я могу занять кухню на пару часов? Или ты будешь готовить заказы?

Козма махнула рукой, едва не задев стаканы на стойке.

– Клиенты только алкоголь берут и немного закусок – этого добра у нас хватает. Так что кухня в полном твоем распоряжении. Кстати, если голоден, мы оставили обед в желтой кастрюле. Только погрей сначала.

– О-о-о! – Я просиял. Надеюсь, там что-нибудь мясное. – Спасибо!

Наш разговор привлек Костанцо. Мадам, убедившись, что новых посетителей нет, тоже подошла к бару.

– Мне сказали, что ты убежал так, будто бы за тобой гналась Триада, – обеспокоенно сообщила Костанцо. – Все в порядке?

Второй раз за вечер ко мне проявили заботу. Я растрогался.

– Теперь уже да. Вот! – Я гордо показал новенькое удостоверение. – На настоящего меня. Больше никаких Кевинов Келли!

Мадам повертела в руках карточку и улыбнулась.

– Поздравляю, Кериэль, ты быстро смог все провернуть. Теперь съедешь от нас? Дать контакты гостиницы?

Кажется, мадам подумала о том же, о чем и я несколько минут назад.

– А можно здесь еще немного пожить? Или я вас сильно стесняю?

Женщины синхронно всплеснули руками. Видимо, в их представлении я сморозил ужасную чушь.

– Оставайся, сколько пожелаешь – я с тебя больше ни серебрушки не возьму, хоть год живи. Но подходит ли бордель для эльфа?

Мадам решила о моей репутации позаботиться? Еще бы была она у меня…

– Здесь меня точно искать не будут.

Я быстро поднялся наверх, оставив в комнате плащ, ранец и флаконы с противозачаточным зельем, переодел рубашку и быстро умылся.

Как бы ни манила меня желтая кастрюля с оставленным обедом, я занялся зельем. Для начала рассортировал травы, которые самым коварным образом перемешались в пакете; несколько сразу размял в небольшой жестяной плошке, нашедшейся в шкафу. Пока я подготовлю базу для зелья, травы как раз дадут сок. Налив в литровую кастрюлю чистой воды, я нарезал нужные ингредиенты и запустил вариться.

Что ж, пока основа закипит, я успею поужинать.

В кастрюле меня ждала знакомая похлебка: то ли наваристый суп, то ли жидкое рагу. Чуть более соленая, чем вчера, и с разваренными овощами, но вполне съедобная. А главное – мне оставили достаточно мяса, поэтому я слопал все, что было в кастрюле, и почувствовал себя счастливым.

Приготовление зелья перешло на вторую стадию, когда его требовалось часто перемешивать, и я принялся нарезать круги вокруг стола, чтобы не задремать после сытного ужина и пары чашек сладкого чая.

Интересно, а девочки готовят эту похлебку постоянно? Или у них одно блюдо на неделю, а потом они его меняют на что-то другое? Или это самый бюджетный вариант? Мяса вроде много. Если бы были проблемы с деньгами, они бы начали экономить на этом продукте. Мелькнула мысль, что блудницы просто не умеют готовить что-то иное, а учиться нет никакого желания. Тем более на шестнадцать человек так-то не очень наготовишься. В таком случае как же девочек, должно быть, достала эта похлебка!

Я прикинул, что приготовление микстуры займет еще около двух часов, и принялся ревизовать продовольственные запасы. Вчера, когда я прибирался, больше думал над тем, как все компактнее и удобнее расположить, а не запоминал, что именно хранится в морозильной камере и кладовой.

Что бы эдакое придумать?

Готовить я умел, научился, когда в очередном городе Старого Света арендовал комнату над небольшим семейным рестораном. Свободными вечерами оказалось интересно наблюдать, как у плит суетятся дочери владельца. А если разбираешься в алхимии и зельеварении, особенно-то и учиться нечему. Сам я отличался всеядностью, хоть и отдавал предпочтение мясу. Но оказалось, что пробовать новые вкусы и экспериментировать с сочетаниями очень интересно!

Итогом моих кулинарных потуг стало запеченное с овощами и рисом мясо, легкий бульон с лапшой и каша, а то я заметил, что завтракали блудницы одними бутербродами. Может, гречка на молоке – не так вкусно, но пользы точно больше. К тому же я добавил в кашу достаточно сахара, чтобы есть было приятнее.

Заодно я снова прибрался, поскольку за день девочки успели насвинячить.

Сняв кастрюлю с микстурой с плиты и отставив в сторону, я оглядел плоды трудов. Как раз можно было приступить к их дегустации.

В этот момент, видимо привлеченная запахами, в кухню заглянула Костанцо.

– Кериэль, что ты… – Мадам замерла, пораженно рассматривая заставленный блюдами стол.

– Вообще-то, я делал микстуру для Козмы, – честно сознался, – но в процессе заскучал и подумал, что вам, наверное, ужасно надоела однообразная похлебка. Так что вот, пожалуйста. Я, правда, еще не успел попробовать, как оно получилось, но, надеюсь, девочкам понравится. Если зря перевел продукты – завтра схожу на рынок и возмещу все, – поспешил я успокоить ее.

– Нам? – слабым голосом переспросила мадам, кажется, вычленив из моей речи только одно. – Это все нам?!

– Не стоило, да? – занервничал я. У меня никак не получалось понять палитру эмоций, отразившихся на немолодом лице Костанцо.

– Ты слишком добр! – покачала головой она.

Откровенно говоря, я очень зол. И жесток. И та еще сволочь. Просто люблю готовку, и чистоту, и булочки, и розы… Могут быть у убийцы и крадуша свои слабости?

– Такой настой в обычной лавке не купишь, я и решил сам его приготовить. Была бы у меня лаборатория… а так пришлось приткнуться здесь. Я все помыл от трав! А еда… просто хотелось чем-нибудь себя занять, пока микстура варилась, – вот и все. Доброй ночи!

Подхватив кастрюльку с микстурой, я убрался с кухни. В зале стало гораздо шумнее и многолюднее, но я, к счастью, прошмыгнул незаметно. Только Козма, проводив меня недоумевающим взглядом, тоже решила заглянуть на кухню, не понимая, куда пропала мадам, – как раз новые клиенты подошли.

Я же, оставив кастрюлю на полу в ванной – там было прохладнее всего, с удовольствием устроился у окна, зажег ночник и притянул к себе начатую вышивку.

Глава 7

Утро началось с вежливого стука.

Я с трудом оторвал голову от подушки, поморгал, прогоняя обрывки странного сна, в котором снова стоял перед хрустальным троном Владычицы Первоземья. И, поднявшись с кровати, побрел открывать дверь.

– Что-о? – Я широко зевнул, едва успев прикрыть рот, и сфокусировал взгляд на высокой брюнетке из тринадцатой комнаты. – Опять кого-то порезали?

Та вздрогнула.

– К счастью, нет. А ты разве не продолжишь прием?

Продолжу… но не в такую же рань?

Что-то я засиделся за вышивкой. Меня так увлекло занятие, что каждый раз, когда решал, что пора ложиться, что-то внутри шептало «давай еще пару крестиков, сейчас вот ряд закончишь и пойдешь». В результате уснул я уже с первыми лучами солнца.

Однако второй раз отправлять блудницу восвояси было как-то неприлично. Тем более дел на сегодня я запланировал много, и даже хорошо, что меня разбудили. А то сам бы я продрых до полудня и ничегошеньки потом не успел.

Посторонился, предлагая девушке войти в комнату.

– Располагайся, я только умоюсь и постараюсь включить голову.

Блудница мало того что обладала совершенно не женской внешностью и низким голосом, так и ростом оказалась выше меня. Не сильно, но заметно. Неужели и на такие типажи спрос есть? Еще и на «элитном» этаже… – ни за что бы не поверил!

Я быстро освежился, плеснув в лицо пару пригоршней ледяной воды, и кое-как пригладил торчащие дыбом волосы. Отражение в зеркале «порадовало» меня бледным видом, темными кругами под глазами и потрескавшимися губами. Все представление о прекрасных эльфах порчу!

Девица тем временем с любопытством разглядывала оставленную на столе вышивку – я почти закончил одну птичку, оставалась только часть крыла и хвостик.

– Альда «заразила»? – ухмыльнувшись, предположила блудница.

Одета она тоже была странно: вместо уже привычных пеньюаров, в которых разгуливали другие обитательницы «Женского дома», на ней были хлопковые пижамные штаны и мятая футболка с парой старых, видимо, уже неотстирывающихся пятен.

– Она мне и отдала набор, а то совершенно нечем было себя вечером занять, – подтвердил я, прибираясь на столе.

– Неужели понравилось? – Посмотрев, как аккуратно я складываю схему и оглаживаю края ткани, блудница недоверчиво прищурилась.

– Сам удивляюсь. Ты присаживайся, пожалуйста, и можешь рассказывать… э… – Я сообразил, что не знаю имени брюнетки.

– Мартин. Да, спасибо, сейчас попробую объяснить…

Мартин?!

Разве это женское имя?

В голове что-то переключилось, словно до этого я не видел полную картину. Рост, внешность, голос, фигура… присмотревшись, я заметил кадык, и все встало на свои места.

Уставившись на Мартина, я так резко опустился на стул, будто мне подсекли ноги. Слепец! Как вообще его можно было принять за девицу? Даже длинные волосы не были весомым поводом. Я и то, являясь эльфом, выглядел смазливее.

Но это вообще как? Он что… тоже оказывает услуги интимного характера?

Видимо, у меня был очень красноречивый вид. Мартин фыркнул и покачал головой.

– Ты думал, что я женщина?

Я слабо кивнул. Дом-то «женский»! В названии борделя не было никаких уточнений про Мартинов.

– Извини, у моего народа чересчур старомодные взгляды на… это дело, – пробормотал я. – Так ты обслуживаешь женщин?

Задал вопрос и тут же едва не прикусил язык, ощутив, как заалели щеки. Ко мне вообще-то пришли с проблемами, а я всякие глупости спрашиваю! Однако Мартин, кажется, ничуть не смутился. Он даже посмотрел на меня как-то по-другому. Снисходительно, что ли?

– В основном нет. Женщины бывают у меня редко.

В смысле?

– А кто тогда?

Теперь человек развеселился.

– Много вариантов? Кериэль, извини, пожалуйста, но ты такой наивный!

Наивный, увы! У эльфов и с обычными отношениями все плохо обстоит, а про другие, нетрадиционные, вовсе забыть можно. Нет, я, конечно, о мужеложестве слышал, обманывать не стану. В Старом Свете инквизиция охотилась за людьми, предпочитающими свой пол, так же, как за еретиками и некромантами. Хотя в чем опасность первых, я понимал плохо. Насколько мне известно, ориентация воздушно-капельным путем не передается. Но как-то не интересовался я подробностями и не думал, что когда-либо придется столкнуться с подобным.

Тем более не мне, крадушу, судить кого-либо за грехи.

– Извини. Это не мое дело. – Я постарался помягче закрыть щекотливую тему. – Какие у тебя жалобы?

– Ну-у, они, наверное, прозвучат не так страшно, как у Козмы, или Доры, или у других, но это началось какое-то время назад и никак не проходит.

Я терпеливо ждал, когда Мартин перейдет к сути.

На мой взгляд, любой дискомфорт в собственном теле, который мешает человеку жить, стоит внимания.

– Очень быстро устаю. Иногда даже по лестнице подняться сложно. Голова часто кружится – несколько раз в обмороки падал. Девочки даже смеялись, что если бы я не был мужчиной, они бы мне быстро поставили диагноз. В ушах шумит, перед глазами мелькают пятна. Это уже несколько месяцев происходит, хотя раньше я никогда на здоровье не жаловался.

Симптомы в принципе узнаваемы.

– Последнее время у тебя не участились кровопотери? – Я уже понял, что клиенты были в борделе самые разные, и многих из них почему-то возбуждала кровь.

– Не больше, чем обычно. – Мартин пожал плечами и задумался. – Хотя у меня новый клиент появился – господин Нерезза. Он любит причинять боль…

– Возьму у тебя немного крови. – Я вытащил чистую иглу из набора, который предусмотрительно купил вчера в одной из аптек.

Размазав каплю по небольшой стеклянной пластине, бросил диагностирующее заклинание. Вот, как и предполагал!

– У тебя классическое малокровие. Запущенное, но не критичное, – сообщил Мартину. – Немного скорректируем меню, и чтобы ускорить восстановление, сварю укрепляющий отвар. Если Козма меня еще раз пустит на кухню…

На последних словах я фыркнул, вспомнив вчерашний итог приготовления микстуры.

– Малокровие? – У Мартина обиженно вытянулось лицо. – Это же женская болезнь! Ну, порезали меня пару раз, можно подумать, впервые.

Я закатил глаза.

– Типичное заблуждение. Малокровие вообще не боезнь в привычном ее понимании. Это скорее симптом того, что в твоей крови есть определенные проблемы. Да, женщины этому подвержены больше, а еще дети и старики, но и у мужчин встречается. И не только из-за кровопотери. Просто с учетом, где мы находимся и что я наблюдал в предыдущие дни, это самое логичное объяснение.

Я почесал в затылке, думая, как бы подоходчивее донести мысль до Мартина, который не разбирался (да и не должен был) в таких вопросах.

– Смотри, э… – я кое-как подобрал слова, – кровь играет очень важную роль в нашем самочувствии. Даже если человек теряет ее немного, но часто нарушается правильная работа всего организма. Отсюда перечисленные тобой проблемы. Нужно восстановить баланс. Это можно сделать, если правильно питаться и принимать лекарство. Ну и попросить клиентов хотя бы месяц сильно тебя не резать.

Последний пункт вызвал у Мартина скептичный хмык.

Ну да, конечно, так его и послушают. О чем ты, Кериэль?

– Ешь больше мяса и рыбы, орехов и гречки. Я, кстати, вчера кашу сварил – обязательно возьми на завтрак. Из овощей – свеклу. Из фруктов – я видел, у вас растут гранаты и персики. – Я задумался, пытаясь вспомнить, что еще можно добавить в рацион, чтобы быстрее привести кровь в норму.

– Звучит так, будто мне придется круглосуточно себе готовить, – покачал головой Мартин, – я не мастер стоять у плиты и не думаю, что девочки станут что-то делать для меня отдельно. Может, зелья хватит?

Ага, ударной дозы, которая не лучшим образом отзовется на желудке. Все-таки обычные продукты сделают процесс восстановления более естественным.

– Можно, конечно, но хотя бы попроси, чтобы тебе купили фруктов. Их готовить не нужно. Подумай, ладно? На днях занесу тебе лекарство.

Я запомнил еще одно дело на сегодня и покачал головой. Нельзя как-нибудь наколдовать себе пару лишних часов, чтобы все успеть?

– Спасибо, Кериэль, буду ждать, – подмигнул Мартин и вышел из комнаты.

Выглянув в коридор, я убедился, что больше никто с жалобами на здоровье не подошел, и решил заняться составленным списком. Первым пунктом стояло вчерашнее зелье для Козмы. Проверив кастрюлю в ванной и убедившись, что за ночь укрепляющий настой достиг нужной консистенции, я снял пробу, убедился, что приготовил зелье правильно, и отлил половину в чистый флакон.

Если не ошибаюсь, Козма живет в четвертой комнате.

Я спустился по лестнице и сначала чутко прислушался – тихо ли за дверью. Вдруг клиент задержался? Но никаких подозрительных звуков слышно не было, и я осторожно постучал.

Минуту по-прежнему было тихо, затем раздалось сонное ворчание, скрип кровати и шаркающие шаги.

– Кому неймется? – рявкнула Козма, распахнув дверь. Увидела меня, смутилась и тут же извинилась. – Что-то случилось?

– Вот! – Я гордо протянул ей флакон. – Выпивай по три-четыре глотка после каждого приема пищи, но не меньше трех раз в день. Как закончится, скажешь – дам еще. Ты не поговорила со своими клиентами?

– Ох, Кериэль, так быстро, спасибо! – Она прижала к груди холодное стекло флакона и замялась. – Я поговорила, двое ответили, что все зависит от суммы, а третий…

Козма явно пыталась сгладить острые углы состоявшейся беседы.

– Он сказал, что ему все равно, что со мной и с ним будет. И если захочет прийти ко мне – сделает это.

Понятно. Очередной больной (причем скорее на голову) ублюдок. Кажется, я знаю, чью жизнь позаимствую.

– Ты мне его покажешь? – постарался задать вопрос максимально незаинтересованным тоном. Так, будто из вежливости.

Козма кивнула.

– Спасибо. С остальными я готов поговорить сегодня вечером, если они подойдут. Чтобы назвать сумму, мне нужно понять, насколько плохи их дела. Извини, что разбудил, отдыхай.

Козма еще раз поблагодарила меня и закрыла дверь.

Так, мне нужно вспомнить, в какой из комнат живет Дора. Вроде в шестой? Или в пятой? Точно не в одиннадцатой – там Альда. Порывшись в памяти пару минут, я постучался в шестую и не ошибся. Судя по виду – блудница только вышла из душа. С мокрых волос стекала вода, и единственное, что скрывало наготу женщины, – полотенце, которое она прижимала к пышной груди.

– Я купил несколько разных составов противозачаточного зелья. Предлагаю во второй половине дня поэкспериментировать, чтобы понять, на какой компонент у тебя аллергия. Идет?

Дора с готовностью закивала, будто игрушечный болванчик.

– Отлично! Сейчас я уйду по делам, а как вернусь – сразу загляни ко мне.

Вычеркнув из списка пару пунктов и еще раз пробежав взглядом по остальным, чтобы выстроить их в более логичной последовательности, я решил, что потрачу немного времени на завтрак, а уже после займусь делами.

На кухне то ли завтракали, то ли ужинали – со здешним режимом жизни так сразу и не поймешь – Костанцо, Нар и Лизи. Судя по оживленному обсуждению, в свежей газете, раскрытой перед мадам, появилась новость о смерти лорда Дебро.

– Доброе утро! – Я поприветствовал собравшихся и сунул нос в кастрюлю с кашей.

Однако половины как не бывало! Отложив себе порцию на тарелку, я подогрел ее магией и принялся с удовольствием уплетать кашу.

– Как вовремя этот ублюдок отдал душу Триединому! – довольно заявила мадам. – Ты еще не слышал, Кериэль? Лорд Дебро больше нас не побеспокоит.

Предположим, душу он отдал мне, а не Триединому, но с остальным полностью согласен. Заглянув в газету, я оценил бойкий и сочный слог леди Шепсит, а также, что журналистка не была из тех, кто придерживался мнения «о мертвых только хорошо», статья без прикрас раскрывала, чем Дебро увлекался, и подводила итог, что неизвестный убийца сделал городу большое одолжение. И ведь не побоялась навлечь гнев императора, так расписав смерть его фаворита! Между строк промелькнуло и то, что лорд Киар пригласил на место преступления независимого эксперта, который во многом прояснил ситуацию… Это оказалось очень приятно.

Покрутив головой, я заметил полный заварочный чайник.

– Можно? – Я надеялся сэкономить немного времени и не заваривать себе отдельно.

– Кериэль, – вздохнула мадам, – ты можешь брать вообще все, что есть в «Женском доме», – я ни слова поперек не скажу. А про такие мелочи, как чай, даже не спрашивай! Берешь и наливаешь. Ты убираешь, лечишь, готовишь… чего ждать дальше?

Я даже задумался.

– А больше я ничего и не умею.

– Какое счастье! – хмыкнул Нар. – Нам всем, правда, неудобно пользоваться твоей добротой. Все очень вкусно, спасибо!

Орк клыкасто улыбнулся.

Я хотел заметить, что никто ничем не пользуется – все делается исключительно добровольно из-за одной только прихоти, но передумал. Почему-то альтруизм вызывает у людей больше подозрений, чем корысть.

Так что я быстро доел кашу, запил почти остывшим чаем и, пожелав всем хорошего дня, покинул «Женский дом».

Мне понравилась идея Карела, что с погоней могло произойти что-то внезапное и фатальное. Поэтому я хотел наведаться в порт, как следует осмотреться, чтобы понять, с чего там можно начать поиски эльфа-беглеца. Вряд ли сородичи будут ждать нападения. Шансы у меня есть, если грамотно все продумать и подготовиться.

Ноги почему-то привели меня в сад. Мне хотелось немного «подзарядиться» царящей здесь уютной атмосферой, а уже потом думать над злодейскими планами по быстрому и надежному умерщвлению еще парочки эльфов.

Устроившись на лавочке, я замер, созерцая, как с глицинии медленно облетают лепестки. Это успокаивало.

Запастись впрок чужими душами нельзя. Увы, этот факт крадуши давно проверили и подтвердили многочисленными опытами. Хранится жизнь, изъятая из тела, недолго. До полного исчезновения плененной души в среднем проходит от трех месяцев до полугода, и за это время она постепенно тает. Скоро Первоземье столкнется с явлением, которого там не наблюдали уже несколько тысячелетий, – смертностью. Эльфам придется затянуть пояса и бережнее расходовать поглощенные жизни. Первыми смертность коснется незнатных родов, затем распространится на лордов высокой крови. Старейшин и Владычицу с ее приближенными, конечно, дефицит обойдет стороной. Да и несколько крадушей в ту злополучную ночь не присутствовали на собрании – они удержат Первоземье от катастрофы. Но им придется чаще выходить на охоту.

Кто-то обязательно ошибется и привлечет внимание инквизиции. Пусть даже настоящие причины смерти будут тщательно замаскированы чем-то банальным, карающие длани святого престола натасканы замечать такие вещи… а странных смертей станет много, гораздо больше обычного. И в центре каждой из них – невинный и светлый эльф, случайно снявший номер в гостинице неподалеку. Или значительно вырастут продажи амулетов иллюзии и невидимости, что также не пройдет мимо инквизиции. Первоземье всколыхнется. Я надеюсь, мои сородичи запаникуют… и внимательные люди тоже заметят перемены.

Новое собрание проведут не раньше следующего года – у молодого поколения не полностью открылся дар. Иначе… они бы присутствовали на том самом. И сколько в этом поколении крадушей? Один-два. Говорил же, что нас мало. Я знал о том, что в семьях сейчас подрастают пять «тиеф плунн куил феа». Трое совсем малы. До того, как они смогут приступить к учебе, пройдет несколько даже не лет – десятилетий. А достойно подготовить крадущих получится не быстрее, чем через полсотни лет. Первоземье ждут темные времена. Надеюсь, эльфы почувствуют страх перед той неизбежностью, с которой сталкиваются все прочие народы, и вспомнят о ценности жизни. И, может быть, в головах молодого поколения хоть что-то прояснится.

Я прекрасно понимал, что ничего не исправил своим поступком. Нельзя за одну ночь сломать систему, выстраиваемую тысячелетиями. И остановить кровопролитие еще большей кровью тоже никому не удавалось. Но возможно посеять зерна сомнений и страха. Можно показать, как мы зависимы и слабы. Как далеко зашла наша жажда бессмертия. Эльфы настолько заврались, что сами стали верить в придуманные сказки. Будто бы мы действительно лучше и светлее прочих, а люди – просто скот.

Нет, наоборот.

Мы – чудовища, которыми матери должны пугать непослушных детей. Это с нами должны сражаться благородные рыцари из легенд. Нас должны сжигать на кострах инквизиции вместо некромантов.

Но, увы, перворожденных славят и любят.

Моих сил не хватит что-либо поменять. Даже если я выйду на главную площадь города и начну трясти флаконами с крадеными душами, меня сочтут маньяком. Первоземье быстро отмоется от грязной клеветы сумасшедшего сородича.

Поэтому и молчу. Я ведь не самоубийца – я хочу прожить долгую жизнь, может быть, даже счастливую. Но след, который я оставил, затянется не скоро. Эльфы не смогут закрыть глаза на произошедшее и сказать, что ничего не случилось. Обо мне будут помнить. И возможно, рано или поздно кто-то поймет, почему я так поступил.

И последует за мной…

Из потока мыслей меня вырвал спор, раздавшийся в костеле.

Я встрепенулся, пытаясь сообразить, что происходит, и поспешил на шум. Тон и громкость ничего хорошего не предвещали.

– И это ты называешь службой? Пять старух, которые одной ногой стоят перед Триединым?! А проповедь? Такое убожество в семинарии и первокурсник постеснялся бы сдать на оценку…

Я вбежал в прохладную тень храма в тот момент, когда высокий жилистый старик отвесил служителю Оскарби звонкую пощечину. Юноша прижал ладонь к заалевшей щеке и отступил от разгневанного человека.

– Прикажу сжечь твой сад, если ты не перестанешь ему уделять больше времени, чем служению Триединому!

Я замер, будто с разбегу налетел на преграду, и впился в мужчину недобрым взглядом. До содержания проповедей Оскарби мне не было никакого дела, но сад тронуть не позволю! Я хищно улыбнулся. Да, человек был немолод, много жизни у него уже не отобрать. Но я найду, что выменять на нее у Костлявой. Угрозой саду неизвестный старик подписал себе приговор.

– Если судить по вашему святому писанию, как там его… «Книга Создания»? Триединый вовсе не страдает нарциссизмом и велит заботиться об окружающем мире, привечая любое живое существо, будь то бабочка или розовый куст. Или вам известно чуть больше, чем всем остальным? – Я говорил громко и нагло, стараясь переключить внимание человека на себя.

– Ты дерзишь его преосвященству, мальчишка, – прошипел старик, развернувшись ко мне.

И что? Я должен проникнуться и пасть на колени? Так-то я вообще князь. За спиной епископа Оскарби состроил мне рожу, мол, нашел куда влезать.

– Хоть с его святейшеством, – сделал несколько шагов, попав в узкую полосу света, чтобы старик разглядел мои длинные уши, – вы мне в праправнуки годитесь, так что выберите другое обращение.

С праправнуком я вовсе не погорячился, мог даже еще несколько «пра» накинуть сверху: по эльфу никогда не скажешь, ему пара десятков или пара сотен лет.

Я незаметно навесил на епископа такое же заклинание слежения, как и на Ачиля Дебро. Ночью загляну в гости – посмотрим, кто на самом деле замер в шаге от личного знакомства с Триединым.

– Что ты забыл здесь, нелюдь? – проворчал старик.

– Вообще-то я просто шел мимо, но услышал вопли и решил поучаствовать. – Предположим, не шел, а сидел, но действительно ничего такого не замышлял. – Ваши высказывания о приоритетах Триединого меня заинтересовали. Может быть, поделитесь еще какими-нибудь новыми заявлениями?

– Придержи язык, нелюдь, если не хочешь остаться без него, – пригрозил мне епископ и, гордо задрав подбородок, удалился.

Я подождал, когда тот отдалился на достаточное расстояние, и тихо прокомментировал:

– Что за варварские методы! Тебя лишить сада, меня – языка… Это точно был епископ?

Оскарби вздохнул:

– Увы. Но мои проповеди действительно никуда не годятся. Прежний служитель собирал полный костел на свои выступления, а я зачастую вообще остаюсь один на один с Триединым. Спасибо, что вмешался, Кериэль, но учти, что ты нажил себе высокопоставленного недоброжелателя.

Это всего на один вечер. Заодно вылечу Козму.

– Не думаю, что епископ что-то мне сделает. Но вот навредить саду я точно не позволю!

Я оглядел бедное убранство костела: ни витражей, ни лепнины или мозаичных изображений. Все предельно аскетично – только над алтарем прямо на серой стене был изображен в полный рост Триединый. Ряды деревянных скамеек тонули в прохладном полумраке зала. Насколько я знал, сидеть на таких не так уж удобнее, чем стоять, но положение сидя в святых текстах рассматривалось как поза учения и послушания. Как и ученики в школе перед преподавателем, паства садится, чтобы внимать слову Триединого.

– Опыт не сразу приходит, – попытался я ободрить церковника, – тебе не хватает практики. Пройдет совсем немного времени, и люди потянутся в костел. Начни с простого. С того, что тебе самому ближе. Расскажи людям о том, как прекрасно и хрупко все, что нас окружает, и как важно поддерживать эту красоту.

Оскарби улыбнулся:

– Тебе бы самому проповеди писать, Кериэль. Спасибо за твою доброту и смелость!

Триада упаси от проповедей. Ничего хорошего я поведать людям точно не смогу.

Всю дорогу до порта я был занят мыслями о том, как лучше и незаметнее навестить епископа и каким образом замаскировать его смерть. Два ритуала подряд, если на старике найдут следы от игл, вызовут слишком много вопросов.

Хотя…

Я нахмурился, зацепившись за интересную идею.

Епископ явно человек с тяжелой рукой и характером. Небольшая стычка с эльфом несильно выделится среди похожих случаев. Может, объединить два убийства в одну серию? Пусть ищейки поломают головы, гадая, что связывало Дебро и епископа. Конечно, кроме того, что город без них вздохнет спокойнее.

Информации в любом случае будет недостаточно, чтобы выйти на меня.

Узнать бы еще содержание отчета, который утром лег на стол к лорду Киару, – было бы вообще отлично.

Город спускался к порту будто бы гигантскими ступенями, и задолго до того, как стал слышен шум толпы и волн, разбивающихся о пирсы, я увидел саму бухту. С этого расстояния она казалась совсем маленькой, а корабли – игрушечными. Один как раз медленно отходил от причала, а два только зашли. Еще несколько с опущенными парусами стояли на приколе. Отсюда цвет воды выглядел каким-то абсолютно нереальным – ярко-лазурным с темными пятнами, выделяющими глубокие места. Ясное безоблачное небо не уступало океану по красоте.

Я шел по широкой торговой улице и не успевал крутить головой по сторонам, разглядывая аккуратные дома с резными ставнями, одинаковыми черепичными крышами и тонкими флюгерами.

– Стаканчик кахве, господин? – окликнула меня бойкая рыжая девушка.

Вот это здесь мне нравилось необыкновенно – чтобы выпить чего-нибудь горячего или, наоборот, освежающего, вовсе не требовалось занимать столик в ресторации. Почти на каждом углу можно было купить напитки в плотных стаканчиках и наслаждаться выбором прямо на ходу.

– С чем у тебя?

Я приблизился к девушке и принюхался к большому открытому котелку с булькающей темной жидкостью. Кахве в городе каждый старался приготовить на свой лад: кто-то делал с солью и перцем, кто-то с имбирем или корицей, в напиток добавляли и сиропы, и варенье, и вообще все, что попадалось под руку. Я даже видел, как на дно стакана положили кусочек сыра. Попробовать, правда, не рискнул, но выглядело интригующе. И самое прекрасное – каждый раз вкус кахве раскрывался новыми красками.

– Могу сделать со взбитыми сливками и сахаром. Еще есть мед, лимон, сушеная гвоздика…

– Давай большую порцию с медом и лимоном.

Я полез в карман за монетами, и девушка тут же приготовила мне громадный стакан крепчайшего кахве, не пожалев ни ломтик сочного лимона потолще, ни ароматного липового меда.

– Благодарю, господин перворожденный. – Девушка, заметив, что я накинул пару медных монет сверху, просияла.

– И тебе спасибо. – Я улыбнулся и, глубоко вдохнув одуряющий запах напитка, направился дальше – настроение стремительно поднималось.

В самом порту красота бухты несколько поблекла: я заметил много грязи, сильно пахло рыбой, увы, протухшей, а еще табаком и немытыми телами разнорабочих. Вода у пирсов была темно-серого цвета, в ней плавали комки водорослей и дохлые медузы. Впрочем, моего хорошего впечатления это не испортило. Поддерживать идеальный порядок в таком месте было невозможно.

Я покрутился у касс, посмотрел, как проверяют пассажиров, спустившихся с одного из прибывших кораблей. Прошел по площади, прислушиваясь к разговорам. Контингент, собиравшийся в порту, был настолько ярок и необычен, что на эльфа почти никто не обращал внимания.

Изучив все расположенные в пределах площади гостиницы, я пришел к выводу, что здесь эльфы, которые прибудут за моей головой, не остановятся даже на одну ночь. Им же не нужно экономить монеты и таиться. Наверняка поищут что-то более подобающее и статусное.

Присев на край фонтана, на который удачно падала тень от шпиля каменной каплицы, я раздумывал, как станет действовать погоня. Вряд ли они начнут расспросы, едва сойдут с трапа. Им нужно осмотреться, понять, что к чему. Узнают ли сородичи о кораблях, которые ушли из порта через несколько дней после моего прибытия? Или все-таки начнут искать меня в городе?

Я так погрузился в мысли, что едва успел перехватить маленькую ладонь, ловко проскользнувшую в мой карман.

– У тебя пальцы лишние? – строго поинтересовался у мальчишки, который решил меня обчистить.

На вид ему было не больше тринадцати лет, с ободранным носом и почти поджившим кровоподтеком на правой щеке. Подросток был бос и одет в старые потрепанные вещи.

– А тебе жалко, что ли? – Он попытался вырваться из цепкого захвата – разбежался.

– Пальцев? Или монет? – насмешливо уточнил я.

Мальчишка громко хлюпнул носом. Меня это нисколько не разжалобило.

– Ты же эльф, у тебя должна быть куча денег!

– Кому эта куча должна и почему я о ней ничего не знаю? – Разговор все больше забавлял. Вот наглец! Попытался обчистить и не видит в этом ничего дурного. – Посмотри-ка внимательно… я похож на богача?

Подросток зыркнул на меня злобно исподлобья, но сейчас, перестав видеть одни только острые уши и плащ, очевидно, понял, что просчитался.

– Отпусти, – угрюмо потребовал он, – ты неправильный эльф. Эльфы добрые и богатые.

Кажется, мне только что подобрали идеальное описание. Надо запомнить.

– Вот еще! – Я хищно оскалился. – Раз я неправильный и недобрый эльф, то сейчас мы пойдем к стражу порядка и сдадим тебя по всей форме. Что там воришкам полагается? Десять ударов плетью? Надеюсь, больше…

Судя по побледневшему лицу, я был близок к истине. Ничего хорошего парню, если я его передам в руки правосудия, не светило.

– Или… – я сделал паузу, – можем договориться.

Мальчишка перестал дергаться и посмотрел на меня с некоторым недоумением.

– Не думаешь, что я обману? – Он еще раз, но уже спокойнее хлюпнул и вытер нос грязным рукавом.

Попенять, что ли, лорду Киару при следующей встрече, что работа с беспризорниками в городе полностью провалена?

– А ты разве не в курсе, что эльфы владеют магией? – сделал страшные глаза. – Я тебя так заколдую, что если обманешь – заболеешь и умрешь.

Врал я с таким удовольствием, что мальчишка поверил тут же и безоговорочно.

Толпа вокруг совершенно не реагировала на то, что я поймал карманника, – дело было обыденное и никакого интереса не представляло. Но все равно десяток посторонних ушей меня смущал.

– Пойдем куда-нибудь, где тише, расскажу, чем ты будешь полезным…

Завел меня мальчишка на задворки какого-то склада. Было видно, что, хоть он продолжает побаиваться неправильного и недоброго эльфа, который может до смерти его заколдовать, пареньку все-таки интересно, что же я ему предложу.

Для начала я дал ему серебряную монету.

– Аванс, остальное зависит от твоих стараний.

– Выглядишь ты хуже, чем платишь, – фыркнул беспризорник. – Ну?

– Через несколько дней в порт прибудут еще эльфы, тоже неправильные и недобрые. – Я вздохнул и решил сразу заострить внимание. – Запомни накрепко – не попадайся им. Умрешь. Их не разжалобить, не купить, не договориться. Они узнают все, что захотят, и убьют тебя. Понял?

Парень несколько минут пристально смотрел мне в глаза, будто бы что-то пытался найти, а потом серьезно кивнул.

– Вы их боитесь, – неожиданно выдал он.

Может, у него есть способности к магии? Просто неразвитые? Всмотрелся в мальчика – нет, ничего такого. Просто хорошая интуиция.

– Боюсь, – я не стал лукавить, – меня они тоже убьют, если найдут раньше, чем я их.

– Понял, – вздохнул мальчишка. – Нужно проследить за ними? Узнать, где остановятся?

– Умница, – похвалил я и вручил беспризорнику еще одну серебряную монетку.

Я мог и не быть таким щедрым, напирая на страшное колдунство, которое не позволит мальчишке обмануть меня. Но видно, что он недоедает и плохо себя чувствует. Эти деньги хоть немного помогут ему.

– Очень тихо и осторожно. Не привлекай их внимания. Если заметишь что-то странное, запомни хорошенько. Договорились?

Парень кивнул.

– Как я пойму, что это именно те эльфы, которые нужны тебе? Они не воспользуются магией, чтобы скрыть личности?

В отличие от меня им незачем скрываться. Они прекрасные и великие перворожденные, перед которыми все прочие народы должны почтительно расступаться.

– Эльфов будет не меньше пяти, но не больше десяти. Темные одежды, одинаковые короткие мечи, посмотри на ножны – они простые, без узоров и камней. Минимум вещей. Скорее всего, начнут расспрашивать обо мне… точнее, о некоем зеленоглазом эльфе, который прибыл из Старого Света несколько дней назад.

– Хорошо. Где тебя найти?

– «Женский дом» знаешь?

Беспризорник прищурился.

– Бордель, что ли?

– Там спросишь Кериэля. Мы договорились?

– Без проблем. Особенно если потом столько же заплатишь.

Мальчишка, совсем как взрослый, протянул мне руку, и я с готовностью ее пожал.

– Меня зовут Лука, – представился он, – спасибо, что не сдал страже.

Из порта я уходил более чем довольный. Пока обстоятельства складывались неплохо. Лука, наверное, промышляет на площади не один и, если не пожадничает, подключит к наблюдению за прибывающими кораблями других беспризорников. А эти проныры своего точно не упустят. Как только мои родичи сойдут с трапа, мне об этом станет известно.

Осталось придумать только, как именно устранить тех, кто собирался получить мою голову. Действовать напрямую не имело никакого смысла – их больше, они сильнее и опытнее. Значит, придется исподтишка.

Кажется, аптекарь, которого посоветовала мадам Костанцо, предлагал яды?

Надеюсь, Карел не успел навестить его со своей инспекцией.

Глава 8

Я не стал откладывать на завтра то, что лучше было сделать сразу, и, петляя по узким улочкам, направился в гости к аптекарю. Купил по дороге кулек жареных каштанов и в мыслях уже скидывал тела своих преследователей в какой-нибудь канал, которыми изобиловал город.

Мой взгляд, затуманенный мечтами, остановился на витрине небольшого магазина, и я замер, с интересом разглядывая выложенные для привлечения покупателей приспособления для творчества. Основное внимание притягивал большой мольберт. На нем стояла незаконченная картина: бухта, рядом с которой располагался город, была вполне узнаваема, но я смотрел на нее словно бы с высоты птичьего полета.

– Господин увлекается рисованием? – Колокольчик над дверью звякнул, и мне вежливо улыбнулся молодой дракон.

А вот и разгадка необычного ракурса, художник просто показал, как видит город, когда перевоплощается и взлетает в небо.

– Нет, – развел руками, едва не рассыпав оставшиеся в кульке каштаны, – рисовать я не умею. А у вас есть наборы для вышивки? Я хотел бы купить для знакомой…

– Конечно! – Дракон с готовностью распахнул дверь пошире, предлагая зайти в магазин. – У нас богатейший выбор! Ваша знакомая не останется равнодушной. Какая тематика ее интересует?

– Что-нибудь милое с птицами, – попросил я, рассматривая сокровища лавочки – всевозможные ткани, кружева, прозрачные банки с бисером и пайетками, наборы красок и кистей, грунтованные холсты, клубки пряжи и намотанные на небольшие катушки нити, игольницы… – Впечатляет, – честно признался я, пока дракон вытаскивал из-под прилавка стопку конвертов с уже собранными наборами для вышивания. – Даже если никогда ничем подобным не занимался – захочешь попробовать.

– Благодарю, господин, за высокую оценку. Давайте поищем для вашей знакомой самых милых птичек из тех, что у нас есть.

Покупать что-то один в один мне не хотелось, поэтому от нескольких похожих схем я сразу отказался. В итоге остановился на двух работах: на одной вокруг ветки глицинии кружили три маленькие неизвестные мне птички, которых продавец назвал колибри, на второй среди дубовых листьев сидела нахохлившаяся упитанная сова.

– Сложный выбор. – Я склонился над схемами, которые продавец разложил на стойке.

Краем глаза я зацепился за одну, которая не попала в тематику птичек, а потому дракон просто отложил ее в общую стопку.

– Можно? – Я протянул руку к набору и вытащил небольшое изображение, показывающее, как должна выглядеть готовая работа.

Сразу понял, что новичку вышить что-то подобное будет невероятно сложно. Но фиолетово-розовый яркий закат, разлившийся над тонкими, будто бы призрачными стволами деревьев, и уходящая вглубь сумрачного леса тропинка до того остро напомнили об оставленном доме, что в груди заныло сердце.

– Эту точно возьму, – тут же решил я, даже не поинтересовался стоимостью набора.

– А из птичек? – с готовностью уточнил дракон.

– Давайте обе, не могу выбрать.

Расплатившись и запомнив координаты магазина, я приложил всю силу воли, чтобы добраться до аптекаря, больше ни на что не отвлекаясь.

Тот мне почему-то не обрадовался.

– Вы не ошиблись дверью, господин перворожденный? – сварливо осведомился старик, поджав губы так, словно к нему зашел не эльф, а вонючий бродяга-гоблин.

– Нет, я по адресу. И более того, я уже был у вас, – с готовностью накинул на голову капюшон и потуже затянул завязки. – Узнали?

Аптекарь поперхнулся воздухом.

– Тип от Костанцо? Эльф работает в борделе?

– Нет. Ваше предложение про зелья в силе? Или мои острые уши аннулировали его? – Я прихватил с полок еще несколько пузырьков с восстанавливающим настоем и кроветворным – на их основе приготовлю вечером лекарство для Мартина.

– Ладно, – махнул рукой аптекарь и покачал головой, – кто же знал, что наша мадам такой диковинкой обзаведется.

Сам удивлен не меньше.

– Что я могу тебе предложить? – Во взгляде старика появилась хитринка, он явно не собирался перечислять все свои богатства.

Но на его беду, в ядах я разбирался тоже неплохо. Во всяком случае, не хуже, чем в наркотиках. И готовить тоже умел. Мы, крадуши, вообще знаем и умеем очень многое. Просто качественный, а главное, незаметный яд готовится не быстро. Я по времени не уложусь, разыскивая редкие, а зачастую и запрещенные ингредиенты.

Идею с цианидом я сразу же отмел, характерный запах тут же выдаст мои недобрые намерения. Следующим в моем списке был тетродоксин. Все-таки город расположился на берегу океана, где достаточно всяких отвратительных гадов, из которых можно получить этот яд. Но затем я подумал, что не хочу доверять умерщвление сородичей одному только средству. Надежнее их парализовать, а закончить своими руками.

– Есть что-нибудь с кураре? – Я читал, что раньше обитающие на этих территориях язычники охотились, смазывая наконечники копий и стрел специальным веществом, добываемым из коры растений.

Кураре не убивал моментально, зато вызывал сильный паралич.

Аптекарь посмотрел на меня с некоторым уважением и все-таки подсказал:

– Только учитывай, господин эльф, что в еду его не добавишь. Кураре активен только при попадании в кровь. В желудке яд не опасен.

Значит, нужно чем-нибудь подстраховаться. Не успел сообразить, что еще подойдет для моих целей, как старик предложил:

– Есть рицин, но он дорогой, – предупредил аптекарь.

Помню страницу учебника про эту гадость. Кажется, ее из бобов клещевины получают? Надо будет освежить знания.

Денег для устранения погони мне было не жаль, поэтому я охотно потянулся за кошельком.

– Возьму оба. Сколько? О! Кстати! – Меня посетила неожиданная мысль. – А Костанцо не у вас покупает противозачаточное зелье?

От неожиданной смены темы аптекарь едва не уронил два небольших флакончика.

– У меня, – осторожно согласился он.

– И его еще дайте тогда, пожалуйста. – Про аллергию у одной из девочек я не стал рассказывать – это совершенно ненужные подробности. Зато над первоисточником проблемы можно провести несколько опытов… на все той же многострадальной кухне. Костанцо и Козма точно не одобрят мои занятия там, где готовится пища. Но что делать? Другого места у меня все равно нет.

Расставшись с круглой суммой, выраженной в золотых монетах, я заглянул в кошелек, у которого уже начало просвечивать дно, и подумал, что в ближайшее время снова придется навестить гоблина-видящего и продать ему вторую заколку.

Достав из похудевшего кошелька еще пару монет, я решил, что сегодня позволю себе немного транжирства: докуплю одежды, книг… еще чего-нибудь, на что упадет взгляд. Просто потом тысячу раз заставлю себя повторить простое правило выживания – убегать, если что-то пойдет не так, нужно налегке.

Сориентировавшись по карте, я вернулся на центральную торговую улицу, которая, как выяснилось, носила имя Святого Георгия, и предался транжирству.

Для начала обновил гардероб на более подходящий местному климату. Одежда из хлопка и льна отлично помогала переносить жару. Я с любопытством и энтузиазмом примерил местные фасоны, которые до этого разглядывал на людях: брюки для мужчин были немного укорочены, а рубашки – на пару размеров больше. И такое носили не только обычные люди с низкой кровью, но и прогрессивные представители аристократии – на пальцах нескольких фривольно одетых горожан я заметил крупные родовые перстни.

Хотя, к примеру, лорд Киар предпочитает классические фасоны, еще и застегивает камзолы под горло, что в жару, по мне, приравнивается к пытке. Неужели ему так удобно? Или причина в чем-то еще? Может, он скрывает детали своей внешности? Хотя при его росте и телосложении, казалось бы, чего стесняться?

О том, что я лорд, вокруг знали немногие, и я вполне мог не заморачиваться гардеробом, подобающим князю. Заодно познакомился с новым видом ткани – технику ее изготовления переняли у местных племен. Специфические разноцветные вещи, сшитые будто бы из лоскутов, различающихся и цветом, и орнаментом, меня заинтересовали, но от покупки я воздержался.

Также я приобрел две пары мужских туфель. Хорошую легкую обувь наподобие парусиновой здесь делали из конопли. По словам хозяина лавки, она имела высокую прочность, отталкивала влагу и не портилась от морской воды. Так что подходила мне по всем параметрам. А заодно я наконец-то с наслаждением расстался с плотными сапогами, в которых ноги каждый раз успевали к вечеру свариться.

Завершил я свой новый образ панамой (не панамкой, а благородной шляпой, сплетенной из тростника!), чтобы защитить голову от теплового удара, а лицо от солнечных ожогов. Я и так за пару дней успел обгореть – щеки и лоб неприятно покраснели и ныли.

И как Карелу удается выглядеть при таком солнце бледной немочью?

Несколько комплектов белья, носков и мягкая пижама тоже отправились в объемные пакеты.

Затем я с удовольствием покрутился в книжной лавке, взяв несколько томов по базовым и многосоставным зельям. На память не жаловался, но возможность себя проверить и посмотреть различные варианты лишней не станет.

Дальше я зашел в лавку с травами, потом не удержался от покупки большой сумки, следом на глаза попалась оружейная лавка, по соседству с которой нашелся добропорядочный мастер-артефактор, затем начались фруктовые ряды…

Когда через пару часов я заставил себя перестать тратить деньги и направиться в сторону борделя, за пакетами меня почти не было видно. Но тяжесть была приятная. Я купил все, что только захотел, расслабился и отдохнул. Да, при необходимости я брошу все, оставшись с тем же худым ранцем, с которым прибыл в порт, но сейчас новые вещи укрепляли веру в то, что жизнь наконец-то начала налаживаться.

Пытаясь срезать дорогу до «Женского дома», я свернул в незнакомый проулок и через сотню метров за это поплатился.

– Добрый день, господин, – раздался прокуренный мужской голос, – нет ли у вас желания пожертвовать некоторую сумму на благотворительность?

Я, неловко перехватив объемные пакеты, обернулся: проход в узкую улочку заслонили две высокие фигуры – человек и орк. Оба с короткими кинжалами и недобрыми улыбками. С другой стороны путь преградили еще несколько личностей бандитской наружности.

Сомневаться в их намерениях не приходилось, но я решил сыграть дурачка. Право слово, после всего пережитого пятеро разбойников не вызвали у меня даже отголоска беспокойства. Я бы мог их просто поджечь – у одного из людей (с деревянным протезом вместо правого глаза) удачно тлела вонючая сигарета. Даже такая малость сгодится мне в качестве источника огня.

– Добрый, господа, – согласился я и попытался коленкой поправить один из пакетов, который грозился вот-вот выпасть из общей охапки. – А какую именно сумму?

– Совсем немного, – хохотнул орк, – все, что найдется в твоем кошельке…

Я улыбнулся.

В моем кошельке после безудержного разгула на торговой улице можно было найти разве что пыль и тоску.

– Боюсь, на эту сумму вы сможете купить себе только мороженое. Одно на всех, – честно сознался я. – Слегка переборщил с покупками.

– Их мы тоже заберем.

Я ненатурально удивился.

– Так вы меня ограбить хотите? Разве днем кто-то грабит? Я думал, такое только по ночам происходит… и рядом оживленная улица. А если я позову на помощь?

– Зови – мы послушаем, – щедро разрешил одноглазый, остальные поддержали его издевательскими смешками.

Если бы мои руки не были заняты пакетами, я бы почесал в затылке.

А как же стражи порядка? Я точно видел двух патрульных. Голос у меня громкий – вполне докричусь. Или они в доле? Ладно, допустим. Триада с нечестными стражами порядка. Но на улице полно обычных людей. Они тоже не отреагируют на крики о помощи?

– А! – сообразил я и поделился своими домыслами с грабителями: – Если я начну кричать, патрульные «кинутся» мне на помощь, приказав остальным не мешать? А вы за это время успеете меня заткнуть…

– И со стороны покажется, что ситуация взята под контроль, – согласился главарь – высокий мужчина с клеймом вора на щеке. Он был одет лучше остальных, и массивная цепь на его шее была явно золотой. – Умный мальчик.

– Симпатичный мальчик, – подхватил мысль орк.

– Если будешь послушным – сможешь отработать часть вещей.

Что за грязные инсинуации?! Нравы, смотрю, здесь гораздо свободнее, чем в людских городах Старого Света. Там меня только пытались грабить и убивать, но никак не насиловать. Или для этих господ требование послушания являлось аналогом согласия? Если все по уговору – все довольны… Какая мерзость!

– Что ты выбираешь?

Я бы, конечно, выбрал их как следует выпотрошить: и души с жизнями забрать, и пару внутренних органов изъять для зелий, раз уж решил заняться варкой. Вот действовали бы грабители, как и полагается, ночью, у меня бы с ними состоялся совсем другой, более продуктивный (для меня) разговор. А так – ничего интересного. Сплошная рутина.

Опустив пакеты на брусчатку, я принялся вспоминать, куда положил недавно купленное оружие – отличный кинжал гномьей работы и набор метательных ножей.

– Что ты делаешь? – Приплюсовав к странным вопросам не менее странное поведение, банда сделала неутешительный вывод, что им попался эльф-дурачок.

– Дайте минуту, – попросил я грабителей. – Драться с вами буду! Я только что купил оружие, но теперь найти не могу…

Издевательские смешки превратились в громкий хохот.

Призвав магию, я улыбнулся и резко выпрямился.

– Совсем забыл…

Сигарета вспыхнула, опалив лицо одноглазого.

Грабитель завопил и замотал головой, пытаясь сбить колдовское пламя – оно жадно облизывало его волосы и ворот засаленной рубахи. А к моим ладоням уже тянулись обжигающие языки огня.

– Я маг, и мне не нужно оружие, чтобы вас убить, – закончил я мысль и превратил пламя в руках в тонкие плети.

– Именем наместника! – раздалось позади грабителей, и орк, получив укол меча в печень, упал на камни мостовой, зажимая рану.

В проулке с появлением лорда Киара стало совсем тесно.

– Эй! – обиженно взвыл я и резким ударом плети подсек ноги одному из грабителей. – Мне одному мало!

Вообще-то я хотел просто обездвижить негодяев, а потом передать их в руки честным стражам порядка. Но в узком пространстве между домами рассчитать траекторию и силу удара оказалось сложнее, чем я предполагал, – четвертому разбойнику плеть просто отсекла голову. С последним разобрался лорд Киар, ударив мечом по груди наискосок – горячей кровью, выплеснувшейся из раны, обдало и меня, и его.

– Так нечестно, – возмутился я вместо благодарности и погасил плети.

Кожу после колдовского огня покалывало, и я несколько раз встряхнул кистями, прогоняя неприятное ощущение. Если бы в проулок сейчас кто-то заглянул, решил бы, что здесь порезвилась парочка сумасшедших мясников. Спохватившись, я поспешил проверить, как поживают мои покупки. Но, к счастью, они не пострадали. Я удачно поставил пакеты, кровь попала только сверху и задела коробку с обувью.

– Думал, что ты целитель… – задумчиво протянул Карел, склонившись над корчившимся от боли орком. – Добрый день, Кериэль.

С таким ранением жить зеленокожему ублюдку оставалось пару минут.

Позади вопил, держась за лицо, одноглазый. Хотя теперь – безглазый. Огонь ему удалось сбить, но ожоги все равно получились замечательными.

– У меня много талантов. Хочешь, чтобы я вылечил эту падаль?

Лорд Мертвец неопределенно пожал плечами.

– Нужно же кого-то притащить на суд?

– Логично, – согласился я.

Наклонившись над обезглавленным телом, под которым уже натекла большая лужа, я выбрал сверху более-менее чистый кусок рубашки и оторвал его, чтобы вытереть лицо.

– Тебе повезло, любитель мальчиков, – сообщил орку и, приложив руки к пробитому боку, направил силу в рану, стягивая ее края. И дальше обратился уже к Карелу: – Представляешь, эти извращенцы хотели меня заставить отрабатывать мои же вещи и деньги…

– Неужели. – Лорд Киар поджал губы, отчего его широкий рот превратился в кривую полосу.

Стараться, как в случае с Дафной и Фаби, я не стал, моей задачей было сохранить жизнь грабителю, чтобы потом ее оборвал палач во время казни.

– Сойдет. Надо выживших связать, стражу позвать. – Убедившись, что орк уже не спешит на встречу с Триединым, я протянул тряпку Карелу. – Вытрись, ты на порождение Триады похож.

– На себя посмотри, – возмутился лорд Мертвец, но тряпку взял. – Кериэль, ты вообще уверен, что эльф?

– Мои мама и папа, чистокровные эльфы, убедительно это доказывают. И вообще я, что ли, виноват, что в твоем городе грабят среди белого дня?!

Этот выпад парировать Карел не смог. Он покачал головой и, активировав амулет связи, принялся раздавать команды своим людям.

– По словам этих подонков, на улице еще парочка продажных патрульных караулит. Они поэтому так обнаглели…

– Разберемся, – мрачно пообещал Карел. – Мне донесли о том, что в районе стали пропадать люди, которые уходили за покупками. Причем в дневное время, что в этом квартале нетипично. Сегодня я собирался прощупать почву, но ты, Кериэль, значительно сократил мне время расследования и поимки преступников.

– Обращайся, – улыбнулся я. – На самом деле ты действительно подоспел очень вовремя. Я бы, конечно, разобрался, но не так успешно и быстро.

– Это было эффектно. Но разве можно быть одновременно и целителем, и стихийником? Я был уверен, что маг с рождения предрасположен к одному направлению.

Можно, если регулярно питаться пойманными душами и жизнями – кто-то умеет лечить, кто-то убивать, кто-то заклинать воду, а кто-то красиво петь. Все это переходит эльфу, когда он забирает себе чужую суть.

– Мы, перворожденные, не всегда соответствуем принятым нормам, – отговорился я, помня о даре лорда Киара чувствовать ложь.

Если еще конкретнее – мы, крадуши. У нас этот процесс в силу особенностей личной магии устроен немного иначе. Нам переходят все навыки и умения, которыми обладали те, чьи души мы поглощаем. А с учетом, что первую жизнь эльф забирает очень рано – примерно в пятнадцать лет, уже к моменту обучения мы обладаем всеми необходимыми способностями, которые просто нужно развить и закрепить.

– Мне следует дождаться твоих людей? Дать показания? – Задерживаться ужасно не хотелось. И без того еще предстояло добираться в окровавленном виде до «Женского дома».

– Нет, Кериэль. Мы закончим без тебя. Я бы, конечно, предложил тебе пообедать… но сейчас нам обоим будет не очень удобно.

Согласен, конечно. Это совершенно неуместное предложение… а жаль – такая возможность расспросить про заключение некроманта и результаты вскрытия Дебро. И все в сточную канаву!

Лорд Киар, заметив мое неподдельное разочарование, почему-то приободрился.

– Я уверен, что еще выпадет возможность. Тебе нужна помощь, чтобы добраться до гостиницы?

Гостиницы, конечно…

– Нет, здесь недалеко. Спасибо!

Собрав пакеты в охапку, я боком пробрался по узкому проулку, стараясь не задеть тела и не поскользнуться на крови.

Интересно, есть хоть один шанс, что Костанцо сейчас спит и не сможет лицезреть мой ужасный вид? Кажется, нет…

Мне повезло хотя бы в том, что по проулкам я добрался до «Женского дома», почти не выходя на оживленные улицы. Всего-то раз пришлось увернуться от выплеснутых на голову помоев. Я-то ладно, мой вид уже ничего бы не испортило. А вот чудом уцелевшие покупки было бы жаль. Так что, вызвав несколько испуганных воплей и один обморок, я оказался у задней двери борделя. Она была приоткрыта – меня явно ждали.

Я осторожно просунул голову в щель, увидел мадам и предупредил:

– Костанцо, ты не пугайся, пожалуйста, я слегка испачкался…

Ответом мне было «ой» и звук разбившейся чашки.

– Кериэль! О, Триединый, ты ранен?

Женщина уже вскочила с места. То ли не услышала «не пугайся», то ли слова не возымели должного эффекта.

– Нет-нет! – Я выставил перед собой в качестве заграждения пакеты. – Это не моя кровь! Я цел! Все в порядке!

Мадам замерла передо мной, продолжая смотреть напуганно и напряженно.

– А чья? Ты выглядишь так, будто тебя толкнули в бочку с кровью!

– Они не представились, – проворчал я, – конечно, это было очень невежливо с их стороны, но тех господ больше заботил мой кошелек.

…И кое-что другое, но эти подробности мы опустим.

– Мне помогли, просто я испачкался кровью.

– Слава Триединому, хоть какой-то толк от нашей стражи! Но ты выглядишь просто ужасно! – Мадам всплеснула руками, едва не задев еще одну чашку.

– Душ приму и сразу стану прежним Кериэлем. Я пойду, ладно? Пакеты тяжелые…

Я сделал лишь шаг из кухни, как Костанцо спохватилась:

– Подожди минутку! Понимаю, что ты устал, но я быстро покажу, чтобы ты уже знал.

О чем?

– Вот сюда. – Она, потеснив меня у самой двери, первой вышла и кивнула на тупичок, оканчивающийся подвалом.

Во-первых, теперь там горел свет, и я с любопытством вытянул шею, пытаясь разглядеть что-либо. Во-вторых, оказалось, что доски с подвальной двери сняли – на полу еще валялось немного щепок, которые не успели подмести.

– Там, конечно, ужасная грязь внизу и пыль – работы непочатый край, но я заново подключила подвал к общей сети освещения, так что теперь туда можно хотя бы спуститься, не переломав ноги. Мы с Лизи чуть-чуть осмотрелись. Завтра попрошу еще девочек помочь…

А я при чем? Что вообще происходит?

Костанцо сообразила по моему вежливо-отстраненному виду, что я ничегошеньки не понимаю, и, заулыбавшись, пояснила:

– Это для тебя, Кериэль. Можешь оборудовать в подвале лабораторию, если хочешь. Есть два комплекта ключей. Один на всякий случай оставлю у себя, но не переживай, без спроса заходить не стану. Второй… – мадам поняла, что сейчас у меня нет свободных рук, – отдам, когда отнесешь в комнату пакеты. Как будешь готов – спускайся, проведу небольшую экскурсию по твоим новым владениям.

Лаборатория? Для меня? Серьезно?

Я, бросив пакеты на пол, крепко обнял Костанцо. Женщина, не ожидавшая такого порыва, замерла, раздумывая, не отвесить ли мне затрещину за бессовестное нарушение личных границ.

– Спасибо! – Голос предательски дал петуха, и я, не удержавшись, чмокнул Костанцо в щеку.

– Кериэль! – возмутилась она.

– Ты лучшая! – Я выпустил мадам из объятий и принялся собирать обратно пакеты.

– Ох, скажешь тоже! – Костанцо оправила юбки и кокетливо хихикнула, но я заметил, как зарумянились ее щеки – мой внезапный порыв явно оценили, и он пришелся ей по душе. – Ты самого подвала не видел. Там такой кошмар, что, может, еще откажешься!

От собственной лаборатории? Я там все вылижу до зеркального блеска!

– Быстро приведу себя в порядок! И сразу прибегу! – пообещал и тут же чуть не навернулся.

– Не спеши, – мадам выключила в коридоре свет, – подвал никуда не исчезнет.

Но мысленно я уже обустраивал свою лабораторию и думал, где и какое оборудование лучше прибрести. Может, Карел подскажет? В обычных лавках специфический инвентарь не купишь. На третий этаж я чуть ли не взлетел. Побросал пакеты и грязную одежду прямо у двери и запрыгнул в ванную.

Если бы где-то проходил конкурс на самое быстрое мытье, я бы точно получил первый приз. Кровь успела засохнуть и категорически не отмывалась, но я в этот момент был готов снять с себя заодно и кожу, лишь бы побыстрее пойти знакомиться с подвалом. Так что уже через пару минут, едва обтершись полотенцем, я выскочил обратно в комнату, пытаясь вспомнить, в каком из пакетов лежала новая одежда.

– Ой!

А дверь я, конечно, закрыть забыл. Бывает.

– Прости! Я подумала, если не заперто – значит, можно зайти… – пробормотала Альда.

Но в коридор не вышла, только отвела взгляд в сторону.

– Ничего, – махнул рукой. Можно подумать, блудницу легко смутить голым телом! Эльфы в этом плане от людей почти не отличаются. – Я вот вообще не подумал.

Пошарив по вещам, я нашел белье.

– Мадам тебе про подвал сказала? – сообразила Альда. – Ты только говори, когда что-то понадобится. А то мы в наведении порядка не очень смыслим.

Я заметил, опять всю кухню загваздали.

– Тебя просила заглянуть Дафна, она уже достаточно пришла в себя, но мадам не разрешает ей пока из комнаты выходить.

– И правильно делает, – одобрил я. – Магия – магией, но телу нужно дать возможность и самому прийти в норму.

Альда поспешно закивала.

– Никто не против! Просто она просила, если у тебя возможность появится…

Тоже спасибо сказать хочет? Или что-то беспокоит?

Я нахмурился, странно, вроде в Дафну столько сил вкачано, что и мертвого бы подняло. Можно сказать, за ногу с небес в этот мир дернул…

– Загляну. Попозже только, хорошо?

– Без проблем. – Альда с интересом посмотрела, как я перебираю пакет за пакетом. – Я у нее сейчас сидела, помогала с обедом и решила просьбу передать, пока не забыла. А то вечером отвлекусь – завтра и не вспомню, что разговор был.

– Это ты зря! – В предпоследнем пакете я нашел конверты с наборами. – Память тоже нужно укреплять. Либо читать, либо какие-нибудь ребусы разгадывать, а то раньше времени старческое слабоумие разовьется! Вот, держи…

Я вручил девушке вышивку.

– Не смог определиться, надеюсь, какая-нибудь приглянется.

Альда растерялась. Даже сделала шаг назад, будто подумала сбежать.

– Ох… Кериэль, зачем? Я же просто так тебе набор отдала. Не нужно было тратиться.

– А я тоже просто так потратился, не отказывайся, – улыбнулся девушке, – там птички. Мне продавец самых милых подобрал!

Блудница растерянно прижала конверты к груди.

– Спасибо!

Кажется, она собиралась сказать что-то еще, но в этот момент я наконец-то нашел в пакетах брюки, запрыгав по комнате в попытках попасть в штанины, и Альда не стала дальше отвлекать меня.

По лестнице я едва не скатился кубарем, хорошо, что в последний момент схватился за перила.

– Кериэль, все эльфы такие неловкие? – покачала головой Костанцо, выглянув в коридор, чтобы проверить, не свернул ли я себе шею.

– Нет! Я особенный! – гордо возвестил, потирая едва не вывернутую кисть. И похвастался: – Мне обещали почетный титул самого неуклюжего гражданина города!

Мадам протянула ключ и махнула рукой, чтобы я шел за ней.

– И кто же такой добрый ради тебя утвердит новый титул? – насмешливо протянула она, включив свет в коридоре и приступив к спуску по узким деревянным ступеням, которые зловеще скрипели от каждого движения.

– Карел Киар…

Лишь каким-то неведомым чудом я успел схватить Костанцо за плечо, когда она оступилась и чуть не упала.

– Держу! Все хорошо! Ты как?

Мадам замерла, схватившись за сердце и тяжело дыша.

– Лорд Мертвец? – переспросила она слабым голосом.

Реакция в принципе была мне понятна, я уже понял, что в городе у Киара репутация была недобрая. Но какими поступками он ее нажил, пока оставалось тайной.

А еще почему-то стало немного обидно за Карела.

При общении он был совершенно нормальным.

– А кто мне, по-твоему, сделал документы? Не сам же нарисовал. Откуда, кстати, такое прозвище? Он вроде неплохой человек, этот ваш лорд Мертвец…

– Кериэль, он вовсе не человек! Тебе нужно быть с ним очень осторожным! – возмутилась мадам и, преодолев последние ступеньки, нажала сбоку от лестницы еще один включатель, чтобы осветить подвал.

У меня ощутимо вытянулось лицо и дернулся глаз.

В смысле не человек?

– А кто же он тогда? – Я, конечно, ощущал в нем нечто нечеловеческое, но по всем параметрам Карел был чистокровным смертным!

Костанцо вздохнула:

– Ты совсем ничего о нем не узнал?

Я прижал уши. Карел помог мне, причем сам того не зная, несколько раз. Так что все странности были отложены на потом. Каким бы непонятным лорд Киар мне ни казался, я был благодарен ему.

– Только то, что он – правая рука наместника и его не очень любят в городе…

– Ладно, Кериэль, отложим разговор на пару минут. Оцени фронт работ, а потом пойдем заварим чай, посплетничаем.

Я благодарно кивнул, разрываться между новостями о Кареле и осмотром будущей лаборатории у меня получалось плохо. Второе все равно перевешивало. Оглядев подвал, я едва не замурчал. Конечно, сейчас «великолепие» скрывалось под очень толстым слоем пыли и не поддающимся опознанию хламом: под ногами лежали доски, коробки, какие-то мешки и тряпки, но я уже представлял, какую прекрасную можно организовать здесь лабораторию, стоит только приложить усилия. Тем более в дальнем углу имелось несколько сдвинутых шкафов и широкий стол на толстых гнутых ножках.

Две лампы на потолке не давали достаточно освещения, чтобы я разглядел подробности. Их покрытые серым налетом плафоны изображали бутоны цветов и смотрели в потолок под небольшим наклоном, отчего и без того рассеянный свет неудачно преломлялся.

Я сразу поставил себе мысленно галочку заняться освещением в первую очередь.

– Что здесь было раньше? – Я пнул крайнюю коробку, и оттуда раздался звон чего-то разбившегося.

Костанцо пожала плечами.

– Какая-то контора. Наверное. Я купила дом на торгах у города. Квартал никогда не был благополучным, поэтому других желающих не нашлось. Для магазина здание слишком большое, бюджетных гостиниц в округе хватает. Открывать производство рискованно. Госпиталь или приют? Этим город занялся бы самостоятельно… Так что я заплатила смешную цену. На разрешение открыть бордель и то больше потратила.

Мне хотелось спросить, зачем Костанцо вообще потребовалось открывать «Женский дом», неужели не нашлось более подходящих идей, которые могли бы принести доход? Но тема явно была мадам неприятна, поэтому я не стал ее затрагивать.

– Значит, я могу все это выбросить? – Проще, конечно, уничтожить. А иначе на что мне магия? Я грыжу заработаю – хлам таскать на свалку.

– Конечно.

Но сначала я все-таки хотя бы поверхностно осмотрю содержимое коробок и мешков. Вдруг найду что-то интересное?

– Как тебе? – уточнила мадам, заметив, что я притих.

– Потрясающе! – честно отозвался я. – Уже планирую, что и где сделаю. Спасибо!

И не удержавшись, съехидничал:

– Но если ты думаешь, что я перестану готовить или убираться, – напрасные надежды!

Костанцо попыталась сделать вид, что мои слова расстроили ее, но не удержалась и рассмеялась.

– У тебя теперь есть на что тратить время и силы, Кериэль! Оставь нашу кухню в покое! Если ты все посмотрел, пойдем – Лизи, смущенная твоим рвением, испекла пирог с яблоками.

Пирог – это замечательно! А уж вприкуску со сплетнями про лорда Мертвеца – вообще идеально!

Глава 9

– Хочешь чай или кахве? – Мадам кивнула на пустой заварник.

– Чай, спасибо.

Кахве я сегодня выпил достаточно, казалось, если меня порезать – потечет не кровь, а черный пряный напиток. Я магией нагрел воду в чайнике, пока Костанцо доставала жестяную банку с заваркой. И, осмотрев забитую грязной посудой мойку, закатал рукава.

– Кериэль! – От возмущения мадам чуть не насыпала чай мимо заварника. – Девочки сами в состоянии прибрать за собой!

Видел я это состояние…

– Чаю все равно нужно настояться, а я займу руки, чтобы вечером девочкам не пришлось отвлекаться.

Костанцо отрезала от пирога два больших куска и накрыла нам на чистой стороне стола, пока я быстро перемыл посуду, расставив ее на сушилке, и протер пятна от каши и супа.

– Проще каждый день поддерживать порядок, тратя на это по десять минут, чем раз в неделю по несколько часов разбираться с запущенным бардаком, – выдал я свой взгляд на проблему. – Ты пока начинай что-нибудь рассказывать. Одно другому не мешает. Лорд Киар не человек? Но кто же тогда?

Мадам, подобрав пышные юбки, присела за стол и вздохнула:

– Я, наверное, не совсем правильно выразилась, Кериэль. Хозяйке борделя сложно разбираться в таких вещах. Сплетен по городу ходит множество, но то, что прежний наместник лорд Асманд Ланджит, герцог Кайсар, которого любил весь город, был сильным и искусным некромантом, – чистая правда.

Какое же странное место! Мало того что мастеров смерти не спешат на костер тащить, так еще и звучит, будто некромантом быть – почетно и здорово.

– У него очень поздно появился законный наследник. А в столице бы только обрадовались, если бы род герцогов Кайсаров прервался. Слишком у них иные взгляды на привычные проблемы. Так что лорд Ланджит задался вопросом, кто из его людей сможет защитить младенца от покушений, не соблазнится ни деньгами, ни обещаниями, не устрашится угроз? Кто сможет вырастить и достойно воспитать нового наместника в традициях рода и передать все то, что герцог хотел бы сказать своему сыну? Ответ на этот вопрос был неутешительным: никто. Одних людей можно купить, других запугать. У всех есть тайны, желания, собственные семьи и интересы. А времени у герцога Кайсара оставалось мало.

– Наместник уже одной ногой стоял в могиле? – уточнил я.

Насколько мне было известно, мастера смерти очень быстро выгорают из-за частого использования своей силы. Этим они отличаются от прочих магов, у которых единственной проблемой всегда оставался размер внутреннего резерва.

Поэтому крадуши обходят некромантов стороной, от их сил и жизней польза сомнительная. Тем более Смерть категорически не соглашается на обмен, заступаясь за своих учеников и любимцев.

– Говорили, что ему оставалась пара лет, но он предпочел их потратить на создание идеального слуги, который не был привязан ни к одному из высоких родов империи кровью или долгом, не испытывал перед ними страха или робости и так же иначе смотрел на власть, как и сам наместник Кайсар. Где такого взять? Не из простого народа, не среди знати…

– Он что, кого-то воскресил? – Мой голос опустился до шепота.

Закончив с уборкой, я занял свободное место, налил чаю и принюхался к пирогу, Лизи переборщила с ванилью и сахаром, но сейчас это было даже хорошо.

Вроде бы Карел не походил на восставшего мертвеца… Или?

Костанцо покачала головой:

– Я не знаю, как это правильно называется. Наместник сшил для своего сына слугу из мертвых тел. Не вернул из небытия кого-то, связанного с нашим миром, а создал нечто новое, верное только герцогу Кайсару. А потом наместник уговорил старого князя Бенайла, чьего единственного сына убили на дуэли, признать существо своим наследником. Даже ритуал провел, чтобы земля признала нового лорда и тот по праву встал на одну ступень с власть имущими.

Я слушал мадам, открыв от изумления рот. И про чай забыл, и про пирог. И вообще, попроси меня сейчас кто-нибудь назвать собственное имя, я бы и тут не сразу сориентировался. Теперь стало понятно, что меня так насторожило в Кареле! Вот почему глаза лорда Мертвеца казались непроницаемо черными – я не видел в них света души! У меня хотя бы была краденая замена, а человек словно был пустым. Но без подсказки я бы вряд ли понял, что с Киаром не так.

Интересно, если Карел не появился на свет естественным путем, а был создан таким, какой есть, что он имел в виду под «юностью», когда рассказывал про очарованность эльфами? Или он делит отрезки жизни привычными для человеческого сознания понятиями?

– Так что лорд Карел Киар, князь Бенайл, безусловно, сделан из людей, но можно ли называть человеком того, кто никогда не рождался? И «правая рука наместника» – не совсем правильное определение. Он опекун молодого наместника Дуэйна Ланджита Кайсара, и пока тот не стал совершеннолетним, вся власть в городе сосредоточена у Киара.

Судя по тому, что я видел, – не очень-то он пользуется своим положением.

Старый наместник был прав, когда создал для сына такого опекуна. Карел не испытывал жажды власти, не заморачивался правилами морали и вбитыми стереотипами. И так же не испытывал страха или обожания перед Триединым и Триадой. Как некогда он пришел в этот мир из ничего, не рожденный смертной женщиной, после завершения пути ему предстояло кануть в небытие, минуя страшный суд.

В несколько глотков я выпил остывший чай. Полученная информация никак не укладывалась в голове. Вот это я умудрился толкнуть незнакомого человека! Похоже на происки Триады, потому что хоть и сам по себе я никогда не отличался везучестью, но так налететь…

Конечно, пока Карел был ко мне добр, но я понял, что от него лучше держаться на приличном расстоянии. Не уверен, правда, что получится.

– Теперь хотя бы понятно, почему Киара прозвали «лорд Мертвец»!

Костанцо постучала пальцами по столу, пытаясь сформулировать мысль.

– Да, прозвище как-то само напрашивалось… – она закатила глаза, – оскорбительно звучит, безусловно. И сам наместник, пока мог, жестко пресекал распространение «титула». Но все равно прижилось, как видишь.

Сути соответствует, однако звучит обидно и выговаривать долго.

– Но как быстро выяснилось, заступничество лорду Мертвецу и не нужно. Он жесток и скор на расправу: вначале, после смерти старого Кайсара легко погасил несколько смут. И скажу тебе, головы мечом Киар сшибает без раздумий и сожалений – даже палачам работы не остается.

Теперь меня еще больше волновал вопрос: зачем я сдался такому… ну пусть все-таки человеку? Какой ему толк от эльфа-беглеца?

– Кериэль, ты понимаешь, почему с Карелом Киаром нужно быть крайне осторожным? К тому же говорят о его дурных увлечениях… – Забота, звучащая в голосе Костанцо, меня очень тронула.

– Да, понимаю, мадам, – улыбнулся ей, – но и ты меня пойми, я уже оказался у Карела в долгу. И если потребуется – не пойду против чести. Я много всякого совершил и уже не имею права говорить о благородстве, но быть благодарным еще могу. И хочу.

Костанцо кивнула. В моих словах она ни капли не сомневалась, но желала предостеречь.

– Кериэль, – в кухню заглянула Козма, – ох, извините, мадам! Там пришли…

– Иди, конечно, – кивнула мне Костанцо. – Я уже рассказала все, что знаю. За правдивость прочих слухов не отвечу, поэтому не стану их пересказывать.

– Дай мне минуту, – попросил Козму, – я поднимусь за настоями, чтобы потом дважды не бегать. Кстати! Я вечером пару зелий сварю? Для Мартина и Доры… Пока не обустроюсь внизу, придется еще немного плиту помучить.

– Конечно, – улыбнулась блудница, – господа подождут тебя в общем зале.

Быстро отлив из кастрюли зелье в два флакона, я заодно проверил, нормально ли выгляжу. Отражение оказалось взъерошенным и озадаченным (неудивительно после вываленных Костанцо новостей!), но в общем и целом вести дела с таким эльфом было можно. Даже волосы в кои-то веки не топорщились ежиными иглами, и новая одежда сидела неплохо, и вообще светлая ткань немного оттеняла легкий загар, что я успел за пару дней схватить. Я показал отражению язык.

– Добрый день, господа! – поприветствовал двух мужчин, занявших ближний ко входу столик.

Перед ними стояло по кружке холодного пива, корзинка с чесночными гренками, и выглядели люди так, будто специально зашли пропустить по стаканчику и пообщаться, а вовсе не к целителю, который мог избавить их от гнусной и мерзкой болезни.

– Лорд Кериэль Квэлле? – уточнил старший из них – высокий господин, на вид явно не простолюдин, а кто-то родовитый, но неудачно подцепивший заразу, та различий между чинами и титулами не делала.

– Все верно. – Можно подумать, здесь есть другие эльфы.

Я по очереди пожал руки господам.

– Виконт Аспен Сиверд, – представился высокий мужчина.

Угадал!

– Айкен Бранд. – У второго никаких титулов не оказалось, но общая беда объединяла людей лучше любой радости. – Нам сказали, господин Квэлле, что вы знаете, как разобраться с нашей проблемой. Звучит невероятно, потому что мы с его милостью обошли достаточно целителей и магов, и нас убедили, что такая болезнь неизлечима.

Я присел к ним за стол и провокационно уточнил:

– А среди магов-целителей вас консультировал хоть один эльф?

Ответ был очевиден.

– Перворожденные, знаете ли, лорд Квэлле, не расхаживают по городу, предлагая всем желающим свои услуги, – проворчал виконт Сиверд, – и разве вы болеете чем-то подобным?

Надо же, какой знающий!

– Не болеем, – сдержанно согласился я, – но наша целительская магия отличается от человеческой. Вы боретесь с проблемой, мы – восстанавливаем, проще говоря, возвращаем состояние здоровья к тому моменту, когда тело еще не было поражено болезнью. Принципиальная разница подходов. И вы правы, обычно мои сородичи не занимаются подобными проблемами. Но вам повезло.

Врал я совершенно нагло, но зато складно. Хоть новое направление в целительстве открывай!

– Сколько? – перешел к сути Айкен Бранд.

Не исключено, что они пришли вместе именно затем, чтобы я не назвал две разные суммы. Конечно, с виконта можно стрясти гораздо больше, чем с обычного горожанина. Но на деле я и не собирался требовать чего-то непосильного вроде золотых гор и алмазов размером с кулак. Мне нужно было среди людей отыскать того, чью жизнь легко позаимствовать без угрызений совести. Правда, сегодня в список попал вредный епископ, но я был уверен, что найду хорошее применение и его оставшимся годам.

– Козма вас предупредила, что я смогу оценить фронт работы только после того, как проведу полную диагностику? От того, на каком этапе сейчас болезнь, зависит, сколько придется приложить усилий для ее уничтожения. Так что мне нужна кровь. – Я вытащил из кармана флакончики с зельем и два одноразовых шприца.

– И как долго будет длиться… диагностика? – уточнил виконт.

Мне нужно только понять, сколько потребуется чужой жизни для выкупа.

– Минуты три.

Вымазав два стеклышка в добытой крови, сплел несколько узоров, специально сделав их видимыми для людей. Я уже знал, что себя нужно уметь показать, а смертные ведутся на такие простые, но эффектные пустышки.

Господину Бранду повезло. Заразился он сравнительно недавно, болезнь только-только перешла во вторую стадию; у Козмы и то состояние хуже. А вот у виконта все было плохо – судя по результатам, жить ему осталось не больше года.

Но одной чужой жизни на всех троих должно хватить. Я же не собирался просить у Смерти вечность, только поменять одну причину встречи с Триединым на другую. Ну и для Козмы, может, выторговать несколько дополнительных лет. А вот с виконтом, скорее всего, через год все равно случится что-то фатальное.

Волновало ли меня это? Ни капли.

Я сделал вид, что думаю.

– Тридцать золотых с каждого. Десять вперед. – Я придвинул к господам флаконы с зельем. – Это укрепляющий настой, он замедлит развитие болезни. Принимать по четыре глотка после каждого приема пищи, но не меньше трех раз в день. На зелье и заклинание мне потребуется еще два дня. Я передам через Козму, когда все будет готово. Подействует сразу, гарантии даю стопроцентные: потом можете не мешкая отправиться к любому независимому лекарю, который не в курсе вашей проблемы, чтобы получить подтверждение исцелению. Но дальше ваше здоровье только в ваших руках. Будете невнимательны в выборе партнерш – опять подцепите эту гадость. Мы договорились?

Оба господина кивнули и без каких-либо возражений потянулись к кошелькам. Я уже более-менее представлял ценники местных целителей, так что названная сумма не сильно выходила за привычные рамки. И, судя по одежде и облику людей, они оба могли себе позволить такие траты без ущерба бюджета.

А деньги пойдут на обустройство лаборатории…

До вечера я проторчал на кухне, занимаясь лекарством для Мартина и изучая по купленным книгам сочетания базовых компонентов зелий контрацепции. У заглянувшей на «огонек» Доры я сцедил в пробирку немного крови, чтобы определить, на что именно у девушки возникает аллергия. Несколько купленных настоев уже отправились в утиль – в одном нашлась ртуть, и я еще долго на все лады костерил того зельевара, который додумался до такой отравы. В другом сильно увеличили дозу хлопкового масла, которое мне не нравилось из-за плохой совместимости с более простыми, но действенными компонентами: можжевельником, омелой, корнем имбиря, лопухом, аспарагусом и пастушьей сумкой.

Заодно, пока мне требовалось приглядывать за двумя кастрюльками на плите, я приготовил еду на завтрашний день: овощной суп и рыбный рулет в качестве основных блюд и легкий фруктовый салат на завтрак, который по желанию можно было заправить свежим кефиром или съесть с чаем в качестве десерта.

Рыбный рулет нравится мне особенно. В приготовлении он был прост и состоял из минимума ингредиентов: копченые горбуша и сыр, вареные яйца и специальный соус из оливкового масла, желтков, соли, сахара, горчицы и лимонного сока. Все это дело заворачивалось в тонкий пресный хлеб, который я удачно вчера купил среди прочего. Самым важным было правильно расположить слои. Тонкие, будто листы пергамента, лепешки делились на три части и сначала промазывались соусом, первым слоем шла рыба, потом сыр, следом яйца. А затем скрученный рулет отправлялся на несколько часов в морозильную камеру – доходить до кондиции.

Пару раз ко мне заходили обитатели «Женского дома» – снимали пробу, хвалили кулинарный талант и, чтобы не мешать, оставляли наедине с плитой.

Мартин заглянул незадолго до открытия борделя, я невольно хмыкнул: в «рабочем» облике спутать единственного жреца любви «Женского дома» с девушкой было невозможно. И зря я на мятую пижаму пенял – оказалось, что и пеньюары у Мартина имеются очень откровенные, я бы даже сказал – пошлые.

– Альда передала, что ты хотел меня видеть. – На мою реакцию парень никак не отреагировал.

– Да, – я как раз погасил огонь под кастрюлькой с измененным кроветворным зельем, – во-первых, там пакет лежит, купил тебе несколько гранатов и кулек орехов. Можешь сразу к себе в комнату забрать. Фрукты я помыл, орехи почистил. Хотя бы понемногу в день старайся съедать.

– А во-вторых? – Мартин тут же сунул нос в пакет и закинул в рот несколько ядрышек.

– Вот, – я ткнул половником в кастрюлю, – твое лекарство. Ему нужно немного остыть и можно принимать. Но есть особенность: пить требуется примерно за два часа до еды три раза в день. И на пару дней воздержись от кахве.

Вообще-то Мартину было бы неплохо воздержаться и от определенных продуктов, к примеру, от молочных. Но с такой работой и ритмом жизни ограничивать подопечного в еде было не совсем разумно. Если зелья не хватит, подлечу магией. Все равно епископа и третьего клиента Козмы мне будет недостаточно, и в ближайшую пару дней придется искать еще одну жертву. А излишки силы сброшу на благое дело.

– Мне прямо сейчас кастрюлю к себе забрать? – Мартин с сомнением посмотрел на кипящее зелье.

– Либо предупреди девочек, чтобы не совали в него носы, а то останешься без лекарства. Можно написать записку и положить на крышку.

Хотя так всем станет только интереснее. Тем более зелье получилось достаточно сладким, чтобы его захотели не только попробовать, но еще и более детально распробовать.

– Ладно, сделаем так. – Сжалившись над парнем, я израсходовал немного магии и резко понизил температуру железа, чтобы кастрюлю можно было, спокойно держа за ручки, отнести на третий этаж.

При этом зелье внутри оставалось обжигающим – остыть ему предстояло естественным путем, чтобы сохранить целебные свойства.

– И не забудь пакет! – напомнил я Мартину.

В ответ мне раздалось:

– Спасибо, Кериэль! Ты лучший!

Снова прибрав на кухне, на этот раз уже за собой, я подумал, как было бы здорово пару часов посидеть с вышивкой в комнате. Но, увы, епископ сам себя не выследит и жизнь просто так не отдаст. Я устало потер лицо, думая, что день выдался насыщенным, но отказываться от плана не был готов. Заклинание слежения, которое я навесил на старика, продержится еще около двух-трех часов. Как раз переодеться, собраться и отправиться на поиски дома епископа.

Ночной город мне очень нравился. Живой, громкий и яркий – он настолько сильно отличался от всего привычного в Старом Свете, что я даже поймал себя на том, что шел с неэтично раскрытым ртом. Интересно, за чьи средства освещены улицы? Вряд ли обычные горожане, которые сводят концы с концами, готовы отдавать лишние монеты за работающие ночью фонари. С другой стороны, перемещаясь по улицам за тонкой нитью заклинания, я чувствовал себя гораздо увереннее и безопаснее. Может, на это и расчет? Если нет прикрытия в местном отделении стражи – совершать преступление на освещенной улице точно не захочется. Любой зевака, которого мучает бессонница, сможет тебя разглядеть и доложить куда следует, если вовремя окажется у окна.

Когда, миновав бедные кварталы, я вышел на уже знакомую площадь с кафедральным собором и театром и направился в сторону дворца наместника, я занервничал. Людей на площади было много, слышалось пение: рядом со зданием театра давала представление труппа бродячих музыкантов. Они собрали вокруг себя множество зевак, кто-то просто слушал, несколько пар танцевали. Еще работали рестораны, и люди занимали выставленные на улицу столики под широкими навесами. Из приоткрытых дверей заманчиво пахло свежим кахве.

Слишком много свидетелей.

Я привык к тому, что с наступлением сумерек жизнь в людских городах останавливается и добропорядочные смертные спешат укрыться по домам. Здесь же, наоборот, казалось, все самое интересное только начинается.

Нет, логично, конечно. Днем простые люди работали, а теперь могли отдохнуть. И в такой теплый и чудесный вечер сидеть в четырех стенах было невыносимо. Хотя мне уже казалось, что здесь все вечера теплые и чудесные.

К счастью, заклинание слежения вело меня по широкой улице Святого Георгия совсем недолго, а затем резко дернуло под низкую арку, почти полностью заросшую диким виноградом. Я оказался в узком промежутке между двумя заборами. С левой стороны, почуяв чужака, зарычала собака.

– Что такое, Дик, снова крысы шалят? – окликнул пса низкий прокуренный голос.

Я, развернувшись боком и очень осторожно ставя ноги – дорожка была немощеной, с коварными ямами, – протиснулся дальше по проулку. Стать добычей в зубах волкодава мне не хотелось. Миновав небольшую калитку для слуг, я оказался между еще несколькими большими участками. На одном возвышался трехэтажный дом, больше похожий на замок, который скопировали со старинных гравюр, а рассмотреть что-либо на другом не получалось – с той стороны, где пробирался я, был виден только пышный сад.

Заклинание настойчиво дергало меня как раз туда.

Я тихонечко выругался, помянув Триаду.

И почему я надеялся, что епископ занимает дом вроде того, где я прикончил Дебро? Прикинув высоту забора и уделив внимание острым пикам, которые его украшали, я про себя взвыл и, настроив зрение на нити заклинаний, принялся изучать плотные переплетения защитных контуров. Даже присвистнул, навертели здесь так, что забор можно было вообще не ставить. Разве что для декора. Отключать или рвать заклинания не хотелось. Это сразу бы выдало и то, что ночной гость был колдуном, и точку, откуда я проник на территорию. Да и сам след от моей магии вряд ли бы удалось стереть.

Я подергал себя за мочку уха, думая, что лучшим вариантом будет внушить защите, что я свой, и пройти через нее как слуга или доверенное лицо епископа.

Потратив около получаса, я отыскал слабое место в защите, видимо, старик любил доносы и жалобы горожан и на служителей, и друг на друга, а потому где-то со стороны главного входа имелась небольшая щель, куда кляузники могли анонимно бросать свои письма. Я мысленно проследил за плетением, пытаясь сообразить, как это выглядит в реальном мире, наверняка к забору приделан почтовый ящик, который слуги открывают со своей стороны и забирают корреспонденцию. Но как-то ведь заклинание проверяет, что содержимое конвертов и записок неопасно для епископа? Или этим занимаются непосредственно в доме?

Я задумчиво потянул нить заклинания, выделив ее из общей сети, окружающей территорию. Моя собственная магия тихо убаюкивала защиту. Я не враг, я только хочу донести на одного нехорошего эльфа, который задумал убить важного церковного сановника. Это очень важно! Епископу нужно срочно узнать о готовящемся покушении, ведь здесь замешано черное-черное колдовство… Тьма, Триада и ересь проникли в город! Я понемногу расширял щель, продолжая нашептывать чужой магии, что я друг и очень обеспокоен тем, что узнал. Мне повезло и в том, что защиту ставил один мастер. Если бы заклинания вышли из-под рук разных колдунов, я бы вряд ли так легко повлиял на защитный контур, но стоило ослабить одну нить, как и остальные тут же провисли, слишком зависели друг от друга.

Ну же, поддавайся… Получилось!

В прыжке я достал до верхней перекладины, подтянулся, едва не распоров руку об острое навершие, и, придержав плащ, чтобы случайно не оставить в качестве улики клок ткани, спрыгнул по ту сторону забора.

Отлично, а теперь пойдем и поведаем епископу, что сегодня на его жизнь будет совершено покушение. К слову, успешное. В своих силах и удачливости я не сомневался. Может, потому что за левым плечом уже стояла Смерть и ободряюще улыбалась. Ей нравилась задуманная мной афера, и Костлявой не терпелось в очередной раз понаблюдать за работой крадуша.

Сад епископа оказался каким-то неживым. И деревья, и кусты были неестественно обстрижены, им придали геометрические формы, что, по моему мнению, выглядело так же, как если бы епископ приказал своим слугам порезать разные части тел.

Затаившись за кустом шиповника, я оценил дом служителя Триединого. Что там в писаниях говорилось о скромности и смирении? Кажется, мы с епископом читали разные «Книги Создания». Или он служит другому Триединому, поскольку дом себе выстроил отнюдь нескромный: три этажа, колонны с венчающими их богато украшенными капителями, лепнина, огромный балкон, огражденный резной балюстрадой. Половину украшений с дома продать – целый квартал можно содержать неделю.

И если раньше внутри копошился червячок сомнения, мол, убивать служителя Триединого – двойной грех, то теперь я понял, что Триединый мне за это спасибо сказать должен.

Поскольку час был не самый поздний, свет горел почти на всем первом этаже. На втором же выделялось только одно окно в комнате, располагающейся рядом с балконом. Третий этаж был темен. Я прикинул, что внизу, должно быть, суетятся слуги. Что им сейчас полагается делать? Приготовить теплую ванну для господина да собраться на кухне и посплетничать…

Я тихо подобрался к дому и, присев под одним из освещенных окон, вслушался в разговор. Говорили кухарка и камерарий, и мне очень повезло успеть к их беседе. Дама с низким грудным голосом заканчивала греть вечернее молоко для господина и вслух размышляла, добавить ли в него меда или тертого имбиря. Личный постельничий епископа ворчал в ответ, что господин собирается поработать около двух часов и к молоку нужно добавить свежего печенья.

За два часа я успею все, что задумал, и уберусь восвояси, а только потом кто-то придет помочь епископу отойти ко сну. Обычно персоны такого уровня сами даже одеяло не поправят на кровати.

Конечно, хотелось бы, чтобы тело нашли только утром, но ждать, пока старик заснет, – идея не очень. Есть риск, что кто-нибудь из прислуги выйдет подышать свежим воздухом или покурить или охрана решит обойти территорию – каждую лишнюю минуту я мог случайно себя обнаружить.

Поэтому я дождался, пока камерарий позовет младшего помощника и вручит ему поднос с молоком и печеньем.

– Поставишь на стол и сразу же вниз! – строго наказал высокий мужской голос. – Господин работает над важной речью, так что не вздумай сбить его с мысли!

Сказочное везение!

Значит, без прямого приказа епископа никто к нему в покои не сунется.

Обилие декора на фасаде также сыграло мне на руку: цепляясь за выступающие элементы, я быстро добрался до балкона. И, перемахнув через балюстраду, обнаружил, что балконные двери ведут не в нужную мне комнату, а в проходной зал. А вот свет горел именно в хозяйских покоях – они удачно располагались по соседству.

Епископ сидел за массивным столом, так сильно сгорбившись над исписанными пергаментными листами, что едва не тыкался в них длинным крючковатым носом. Старик уже был облачен в свежую ночную рубаху, поверх которой накинул красный халат, на голове красовался старомодный белый колпак со смешной кисточкой.

Я дождался, когда робеющий юноша оставит поднос.

– Что-нибудь еще, ваше преосвященство?

Нет, иди быстрее отсюда!

– Мне дует, закрой окно, – капризно потребовал старик, и я чуть не застонал от обиды.

Воспользоваться открытой створкой было бы так удобно!

Я вжался в стену, надеясь, что мальчишка меня не заметит. Но слуга в окно даже не посмотрел – он быстро выполнил приказ и задвинул плотные шторы. Теперь я не видел, что делает епископ и куда смотрит. Полезу сейчас – а он как раз решит передохнуть от написания речи и уставится в сторону окна.

Триада!

Видимо, мой лимит везения на сегодня исчерпан, и дальше требовалось напрячь фантазию и изворотливость.

Я дождался, когда раздастся скрип двери, а затем юношеский голос внизу доложит, что отнес молоко и оставил господина за работой. Между слугами снова завязалась неспешная беседа, обсуждали цены на продукты и глупость новой горничной. Я же осторожно сплел заклинание, чтобы потянуть ручку и снова приоткрыть окно. Хорошо, смазанные петли не издали ни звука, когда я аккуратно сдвинул створку.

Дальше я быстро перебрался с балкона на карниз, удачно опоясывающий дом между первым и вторым этажами, и переступил на подоконник.

Шторы всколыхнулись.

– Криворукий болван! – выругался старик совсем близко, и я замер, перестав дышать. – Даже окно закрыть не может!

Тяжелую бархатную ткань дернули в сторону, и епископ с ужасом уставился на сидящего на подоконнике гостя.

– Привет! Помнишь меня? – дружелюбно поздоровался я, закрыл за собой окно и в последний момент поймал тело старика, на которого наслал парализующее заклинание.

Даже с учетом, что пол в покоях его преосвященства устилал ковер с густым мягким ворсом, удар тела слуги обязательно бы расслышали. Так что я придержал старика за плечи и осторожно уложил со всем почтением.

– Видишь, как бывает, – нравоучительно начал, достав футляр с инструментами и принявшись за подготовку к ритуалу, – случайная грубость не в тот адрес, и вот ты уже на шаг ближе к личному знакомству с Триединым. Не думай, что там тебя встретят как великомученика и выделят большой дом в райских кущах… Хотя, честно, грубость я бы легко простил. И на служителя Освина ты мог кричать сколько угодно. Он, конечно, приятный молодой человек, но просто так я бы за него не вступился. А вот угрозы в адрес его дивного сада… с этим ты, преосвященство, сильно ошибся.

Старик бешено пучил глаза, словно надеялся, что от его потуг заклятие ослабнет.

Я же растворил в горячем молоке небольшой кусочек ханки и, похмыкав над очередным странным рецептом опия, вколол наркотик в вену епископа. Дозу я специально отмерил меньше, чем лорду Дебро, требовалось учитывать возраст жертвы и то обстоятельство, что к запрещенным веществам епископ вряд ли был привычен, а потому старое сердце могло не выдержать.

Когда тело расслабилось, а глаза старика закатились, продемонстрировав белки, изукрашенные сеточкой лопнувших капилляров, я принялся за сам ритуал.

Вонзив иглы над кадыком и в уголки глаз, я осторожно повел зеркалом, отыскивая в отражении душу. Иди сюда, милая. Все равно уже скоро подойдет время расставаться с этим мешком из мяса и костей. Душа упиралась. Один раз я почти поймал ее в зеркальную ловушку, но она так дернулась, что я едва не задел иглу, торчащую из горла епископа.

Смерть за плечом ехидно улыбнулась.

– Ничего-ничего, – пробормотал я, уязвленный насмешкой, и вспомнил старую и мудрую мысль. – Мастерство не пропьешь!

Костлявая кивнула.

Приятным сюрпризом оказалось то, что старик был не так уж и близок к встрече с Триединым, как мне показалось утром. Подцепив наконец душу и осторожно вытащив из тела, я обнаружил, что в запасе у епископа оставалось почти десять лет. Два последних года он рисковал провести, пребывая в состоянии слабоумия, но для Смерти это было не так важно.

Перерезав нить души у основания, я быстро поместил ее в пустой флакон, но запечатывать сургучом не стал – все равно воспользуюсь в ближайшие дни, хватит и ивовой пробки.

– Эту я поменяю на время не для себя, хорошо? – уточнил я у Смерти.

Костлявая пожала плечами, будто бы говоря, что ей совершенно не важно, ради кого я рискую и делаю ей такие подношения.

Убрав инструменты в футляр, я внимательно осмотрел пол и ковер. Вроде в карманах ничего не завалялось, что могло бы выпасть и выдать меня, но я перестраховался. Лучше сейчас потрачу лишние десять минут, чем придется снова вымаливать чудо у Триединого.

Его лик, кстати, был изображен над огромной двуспальной, уже разобранной для сна кроватью. Божество смотрело на меня с каким-то странным прищуром. Будто бы не могло определиться: хорошо ли, что я прикончил этого мерзкого старика, или все-таки записать на мое имя еще один грех для будущего суда.

Я, подхватив под мышки тело, быстро оттащил епископа к столу, чтобы выглядело так, будто бы старик, встав, почувствовал головокружение и не удержался на ногах. Затем, снова забравшись на подоконник, я магией выровнял ковер, иначе из-за длины ворса было видно, что по нему ходил еще кто-то, кроме епископа, к тому же отчетливо просматривалось место, где сначала лежал его преосвященство.

Вроде бы выглядело неплохо.

Следователю и мастеру смерти будет над чем поломать голову. Тем более что у тела осталось несколько минут жизни, я надеялся, что успею пробраться за забор и удалиться в сторону площади, когда слабое биение сердца старика окончательно прекратится.

Мне предстояло только тихо вылезти на карниз, вернуть штору в исходное положение, подцепив заклинанием ручку окна, плотно закрыть створку и сдвинуть щеколду на место. Выбраться с территории никакого труда не составило – защитные заклинания реагировали лишь на проникновение извне, а покидать дом мог кто угодно.

Глава 10

На площади гуляли люди, продолжала выступление группа музыкантов.

Я огляделся по сторонам и направился в сторону ресторана, который находился ближе всего к импровизированному концерту. Совместить приятное с удобным решил не только я: почти все выставленные на улицу столики оказались заняты. Но любезный официант, смерив меня оценивающим взглядом и признав платежеспособным, проводил к одному из последних пустующих мест.

На сердце, несмотря на успешный ритуал, скребли кошки. Я мечтал избавить мир от тысячелетней паутины лжи своего народа. Чтобы крадуши перестали забирать жизни людей, обменивая на очередную порцию бессмертия для перворожденных. Я всегда ненавидел то, чем мне приходилось заниматься, и надеялся, что, оставшись один, смогу перебороть зависимость, прочно укрепившуюся в сердце и разуме. Но она легко нашла обходной путь… теперь я проводил ритуалы не для Владычицы, а для таких же людей, которые заслуживали жизнь больше, чем подонки и мерзавцы вроде лорда Дебро.

Жалкие оправдания тому, что я не в силах остановиться, что мне нравилось ловить чужие души в плен маленького зеркала и что я банально люблю убивать…

И что делать с этим, я не знаю. Вынести приговор другим было просто, даже несмотря на то, что среди тех крадушей были мои друзья.

Приговорить самого себя не хватало смелости.

– Вы хотели бы плотно поужинать или предложить вам что-то легкое? – любезно осведомился молодой человек в идеально отглаженной и накрахмаленной форме.

– Принесите бокал красного полусладкого, пожалуйста, и какую-нибудь закуску к вину. – Я расположился за столиком максимально неловко, чтобы занявшие соседние места люди обратили на меня внимание.

Свидетели не помешают. Да, эльф был замечен недалеко от места убийства, но он смотрел на выступление и пил вино в тот момент, когда епископ прощался с этим светом, и никак не мог оказаться и там и там. Надеюсь, на контору работает высококвалифицированный некромант, который установит точное время смерти, что и сыграет мне на руку.

– Хотите выбрать сорт или урожай? – уточнил официант.

– На ваш вкус. – Я сразу смирился с тем, что мне принесут самое дорогое вино, но надеялся, что от одного бокала не обеднею.

– Закуску предпочитаете сытную или сладкую? – продолжал со всем почтением допытываться официант, стараясь угодить.

Я смутно припомнил, что по общепринятым нормам красное полусладкое вино сочеталось либо с сырами, либо с морепродуктами – вот уж чего мне точно не хотелось, либо со сладкими и мясистыми фруктами вроде дыни, манго, клубники… Сладкого у меня достаточно лежало в комнате, хотя, конечно, от пары ломтиков дыни я бы не отказался. Но сыр в этот момент привлек меня больше.

– Подайте сырную тарелку, – решил я.

Официант коротко кивнул и, пробравшись между столами, скрылся на кухне.

Немолодая импозантная дама, сидящая неподалеку и курящая трубку, уставилась на меня совершенно невежливо, я бы даже сказал – вызывающе. Лучше бы своему спутнику такое внимание уделила! Вокруг нее витал пряно-горький дым табака, и мне хотелось помахать руками, чтобы разогнать густые клубы.

– Вальтер, посмотри-ка, мне кажется или у того молодого мужчины острые уши? – обратилась она к сопровождающему ее рыжему оборотню.

Говорила она достаточно тихо – не будь я эльфом, вряд ли расслышал бы.

Такой же импозантный перевертыш в дорогом и старомодном сюртуке прищурил в мою сторону ярко-желтые глаза.

Я с сожалением отвлекся от лирической баллады, которую выводила полуголая орчанка, и прислушался к беседе. Чего они до моих ушей докопались?

– Не его ли Киар вчера притащил к Дебро? Что там твой кузен говорил…

Я отчетливо скрипнул зубами, рыжий перевертыш, с которым мы пересеклись на месте убийства герцога, явно не умел вовремя прикусывать свой язык. Не удивлюсь, если о моем выступлении в качестве «эксперта» знала бо́льшая часть высокородных господ.

– Не думаю, что в городе много эльфов, – хохотнул оборотень.

Ничего-ничего! Я вас все равно запомню! А вам будет урок, что эльфы слышат лучше перевертышей.

– Короткие волосы, зеленые глаза, неловкий, – продолжил перечислять мои приметы названный Вальтером, – все сходится. Так что, дорогая моя, мы с тобой имеем честь полюбоваться на новое увлечение Мертвеца.

Без «лорда» прозвище Карела звучало уж как-то совсем некрасиво.

Женщина тихо, но очень обидно рассмеялась.

Так, стоп! Что оборотень сейчас сказал?

В смысле «увлечение»?

Ну, привел Киар меня на место преступления, так я ему просто вовремя подвернулся под руку – «экспертом» я стал хоть и очень удачно для себя, но спонтанно. Ну, пообедали мы вместе. Так время подходящее было, оба проголодались, он еще и настоящий допрос учинил. Ну, сделал мне документы… И? Хотя Карел говорил, что увлекался историями об эльфах – может, это имеется в виду? Мол, наконец-то лорд Киар получил возможность вживую познакомиться с кем-то из перворожденных?

Официант, ловко протиснувшись ко мне с подносом, поставил на стол высокий бокал с красным вином и тарелку с сырным ассорти, в центре которой стояла небольшая пиала с разогретым медом.

– Что-нибудь еще, господин? – любезно уточнил он.

Я покосился в сторону дамы и перевертыша. Вот их бы убрать из ресторана – было бы вообще идеально, но вряд ли осуществимо.

– Нет, благодарю. – Я постарался отрешиться от подслушанного разговора и сосредоточиться на вкуснейшем ароматном сыре с голубой плесенью, который отлично дополнил вкус вина, но…

– Какая неожиданная, но приятная встреча! – раздался подозрительно знакомый голос, а меня окутало ароматом розового дерева и горького апельсина.

Где-то сбоку подавилась дымом и надрывно закашлялась дама.

Карел спокойно перелез через невысокую ограду, очерчивающую территорию ресторана, сел напротив меня и, даже не спросив разрешения, похитил с тарелки кусочек сыра.

– Ты следишь за мной? – неубедительно возмутился я, наблюдая, как стремительно исчезает закуска.

– И как ты догадался? – невозмутимо подтвердил лорд Мертвец и кивнул официанту. – Мне то же, что и эльфу. И принеси сразу бутылку.

Я вздохнул.

– По своему новому прозвищу, которое только что случайно услышал. – Я с мстительным удовольствием тут же сдал парочку – кашель сбоку стал надрывнее.

Лорд Киар отыскал взглядом даму и перевертыша – благодушное выражение лица сменилось жестким и недобрым.

– И как же звучит твое прозвище? – тихо, но с заметной угрозой (и угрозой отнюдь не в мой адрес) уточнил Карел.

Оборотень, кажется, перестал дышать, а дама мечтала овладеть искусством мгновенного перемещения в пространстве.

– Новое увлечение Мертвеца. – Я салютовал оборотню бокалом.

Карел сделал глубокий вдох, явно перебарывая эмоции внутри себя – я заметил, как гневно раздулись его ноздри.

– Вальтер, завтра на работу не выходи. И передай кузену, что если он продолжит распускать язык – лишится своей должности так же быстро. Мадам Эдора, при дворе наместника вам больше не рады, как и вашей племяннице.

– Но, господин, как же мои занятия с Дуэйном?

– Ваша светлость, но ведь Ванесса в этом году дебютирует! – синхронно заныла парочка.

– Пошли вон! – не выдержав, рявкнул лорд Киар.

Двое подорвались из-за столика, как выпущенные из пращи камни, – только и успели оставить монеты за ужин. Но вот взгляд, которым напоследок одарил меня перевертыш, не сулил ничего хорошего. Я отчетливо представил в этот момент собственный труп, выловленный поутру в одном из каналов.

– Замечательно… теперь оборотень убьет меня в какой-нибудь подворотне. – Я вздохнул и допил вино, благо как раз появился официант с бутылкой, вторым бокалом и свежим ассорти сыров взамен тому, что съел Карел.

– Вальтер не станет рисковать благополучием клана. И так им сильно подгадил. А случись что с тобой – я сразу подумаю на него. Он не так глуп и все понимает.

– Надеюсь. Но если он убьет меня – явлюсь к тебе привидением и буду стенать над ухом: «Я же говорил!», – выдавил из себя улыбку и замолчал.

Карел, отослав официанта, сам разлил вино и придвинул ко мне бокал.

– Приношу извинения, что отношение ко мне сказалось на твоей репутации.

– Ой! – Я закатил глаза, взял с тарелки понравившийся бри и сознался: – Было бы на чем сказываться. Я, если честно, вообще не совсем понял, что имелось в виду. Про твое увлечение эльфами, да? Ты вроде говорил… Просто эти двое принялись так обидно меня обсуждать, что я решил наябедничать.

– Кериэль, ты, оказывается, не только ужасно неуклюжий эльф, но еще и…

– Наивный? – с готовностью подсказал я. – Мне так-то уже сообщили. Введешь еще одну почетную должность?

Яркий магический огонек, зависший над нашим столом, позволил мне с любопытством изучить уже знакомую внешность лорда Киара с учетом открывшихся обстоятельств. Из рассказа Костанцо я понял, что Карела как бы сшили из людей. Но ни на лице, ни на кистях я не заметил швов. Остальное скрывала консервативная одежда. Герцог Кайсар срастил места стыков? Или не зря Киар застегивал камзолы под горло?

Старый наместник преследовал цель создать верного слугу и опекуна для своего наследника, но при этом и над внешностью поработал. И нос ровный с едва-едва заметной горбинкой сделал Карелу, и про классические черты лица не забыл. Белые волосы были аккуратно выбриты у висков, а оставшиеся пряди собраны в короткий хвост на затылке. Модная нынче у молодежи стрижка Киара несколько расходилась со старомодным вкусом в одежде.

– Кериэль, ты на меня странно смотришь. Будто в первый раз увидел. – Карел сложил руки на груди, нахмурился и быстро сообразил. – Наконец-то решил расспросить о лорде Мертвеце и на свет выплыли подробности моего создания?

Стало заметно, что его настроение испортилось. Почему-то новость, что я выяснил его происхождение, расстроила лорда Киара сильнее, чем сплетни за спиной.

Я испытал острый укол вины за наглое любопытство. Вытаращился как в музее. Никаких понятий о приличиях!

– Извини, пожалуйста! – поспешил раскаяться, пока сильно не обидел человека, который не сделал мне ничего плохого. – Я уже мысленно дал себе подзатыльник! Случайно обмолвился знакомой, кто мне помог с документами, а взамен выслушал… много всякого, включая рекомендации быть осторожным и держаться от тебя подальше.

– И что же ты не следуешь этим рекомендациям? – Улыбка у Карела вышла кривая, но извинения он, кажется, принял.

– Сейчас вино допью и сбегу, оставив тебя расплачиваться, – отшутился я.

– Кериэль, я о том, что неужели эльфу не мерзко сидеть рядом с созданием, подобным мне? Я пришел в мир неестественным путем, не имею души и прошлого…

Так вот что его расстроило? Карел думал, я плеваться начну и сыпать оскорблениями? Наверное, среди людей это обычная реакция, и Киар к ней привык, а потому ждал и от меня. Но как раз эльфу отсутствие души знакомо и понятно. А что до прошлого – иногда без него проще.

– Ты вообще-то рядом с жутким убийцей сидишь, – доверительно напомнил я. – Меня сложно напугать или удивить… в теории, на практике не надо проверять, пожалуйста.

Если вначале я рассчитывал плавно подвести разговор к убийству Дебро и отчету некроманта, сейчас решил не спрашивать про это. Такая перемена темы точно не останется незамеченной. Я вроде как знать не знаю Дебро, и мне не должно быть никакого дела до заключения мастера смерти. И вообще лучше спросить эдак невзначай через пару дней, когда можно будет узнать заодно и про епископа. Сейчас спешка ни к чему.

Надеюсь, возможность еще выдастся.

Пока расспрошу лучше о другом.

– У тебя нет знакомых алхимиков? – Мысль о собственной лаборатории не оставляла меня ни на минуту, и я надеялся, что, если ничего не произойдет, уже утром примусь за разбор подвала.

Карел нахмурился:

– Тебе нужно какое-то необычное зелье?

– Нет, мне удачно подвернулось помещение, которое можно переоборудовать в лабораторию. Но где это самое оборудование в городе приобретают, не имею понятия. Не по аптекам же бегать? Хочется все заказать сразу и в одном месте.

Карел призадумался.

– Ничего не смыслю в алхимии и лабораториях. При дворе служит мастер… старый и вредный, но дело свое знает. Видел бы ты его царство склянок! Я спрошу. – На последней фразе лорд Киар душераздирающе зевнул, едва успев прикрыть рот ладонью.

– Спасибо! Тяжелый день? – посочувствовал я.

– Ужасно! – честно признался Карел. – Я, откровенно говоря, домой шел, мечтая, как уткнусь носом в подушку… Мой дом недалеко. Обычно-то я в замке наместника ночую, но сейчас ближе идти до особняка Бенайлов.

– Устал и все равно отвлекся на меня?

– Ты один из немногих, кто не кривится при моем приближении и не цедит слова, будто общается с кучей мусора. В лицо мне такое никто не скажет, конечно, они не самоубийцы – лебезят и поклоны бьют, как положено. Но за спиной ненавидят. Я не жалуюсь, честно. В основном мне плевать на всех, кроме наследника…

Такая незамысловатая искренность тронула меня.

Я бы ни за что не сознался в такой слабости, как жажда общения, хотя мне было знакомо это чувство. И сразу стало понятно беспросветное одиночество, окружающее Карела всю его жизнь. Неудивительно, что он потянулся к первому, кто, ничего не зная о нем, не отшатнулся, не испугался, а отнесся как к обычному человеку.

– А рассказы об эльфах действительно меня интересуют, – спокойно продолжил Карел, – думаю, грешно упускать возможность пообщаться с живой легендой.

– Ты еще не успел разочароваться? Легенда из меня так себе, признай.

– Какая есть. У моего дома нет очереди из эльфов, жаждущих внимания, – незлобно поддел Карел и потер глаза.

Концерт закончился, площадь стремительно опустела, как и ресторан, посетители за соседними столиками быстро рассчитывались и покидали насиженные места.

– Иди спать. Надеюсь, это не последняя встреча и тебе еще надоест общаться со мной…

Карел снова зевнул.

– Спать – согласен. А что надоест – даже не надейся.

В этот раз я закрыл глаза на то, что он оплатил весь счет, вино стоило так, что за бутылку можно было продаться ресторану в рабство.

– Доброй ночи, Кериэль, я постараюсь не забыть и завтра узнать про оборудование для лаборатории.

Лорд Киар первым поднялся из-за стола и, вежливо кивнув на прощание, быстрым шагом направился куда-то вбок, за кафедральный собор. Я же подошел к собирающимся артистам и бросил в шляпу для пожертвований горсть медных монеток. Не то чтобы мне так уж понравилось выступление орчанки… Голос у нее так себе, но все-таки что-то он во мне задел, хоть я и был отвлечен беседой.

Признаю, я и сам с удовольствием бы попел, выдайся такая возможность. В этом легенды не врут – мы, эльфы, очень любим музыку и от рождения обладаем абсолютным слухом. Но одно дело – собираться под сенью вековых дубов Первоземья и под переборы гитар петь древние баллады. И совсем другое – здесь, на новом месте, голосить на площади рядом с бродячими артистами или вдруг запеть перед клиентами борделя вместе с девочками… Даже не знаю, что из этого звучит сомнительнее.

Хотя музыка людей мне всегда казалась более живой и яркой по сравнению с холодными и какими-то отстраненными мотивами перворожденных.

Конечно же до борделя я не дошел.

– А Карел считал тебя умным оборотнем, – сообщил Вальтеру, когда меня затащили в темный проулок и прижали к горлу острое лезвие. Самого перевертыша я не видел, поскольку он подкрался со спины, зато запах табака его спутницы узнал моментально.

– Неужели? – над ухом раздался свистящий шепот, а лезвие сильнее надавило на кожу.

Порез был неглубоким, но неприятным. Второй раз сегодня пачкаюсь в крови. Или раз уже перевалило за полночь, очередное нападение засчитывается в новый день?

– Карел сказал, что ты не станешь сильнее вредить своему клану и поймешь: если со мной что-то случится – подозрения падут на тебя, – пересказал часть беседы, надеясь, что Вальтер образумится и отпустит меня.

– Уже все равно! – прошипел оборотень. – Когда утром о произошедшем узнают, меня изгонят!

Триада! Печально, и в первую очередь – для меня. Без клана Вальтер долго не протянет. Семьи перевертышей вечно грызутся друг с другом, и оставшегося без поддержки оборотня быстро прикончат. Значит, терять Вальтеру нечего. Но я верил в лучшее.

– Давай ты просто отпустишь меня, и мы разойдемся по домам. Я даже поклянусь, что не расскажу ни единой душе о нашей встрече. Идет?

У Карела же нет души, верно?

Провести ритуал над оборотнем не получится: нелюди для этого не годятся из-за различий между их душами и человеческими, а живым отпускать Вальтера нельзя. Он затаил зло и не оставит попытки отправить меня на тот свет.

Заговаривая перевертышу зубы, я судорожно придумывал план спасения.

– По домам? Что же Карел, – имя лорда Киара почему-то прозвучало издевательски, – не поселил тебя рядом с собой, если вы так замечательно подружились? Почему оставил в бедняцком квартале?!

Я чуть с мысли не сбился. Что, простите?

– Мне и здесь хорошо, – про себя порадовался, что перевертыш не успел проследить за мной до борделя, тогда бы я точно от потока сплетен не отмылся.

В обозримом пространстве не было ни воды, ни огня. Хоть ночной горшок в окно бы вылили! Незаметно вытянуть магией камни из брусчатки – задача сложная, со стихией воздуха я знаком слабо, а для сонного или парализующего заклинания не хватало концентрации – лезвие кинжала, готовое перерезать мне горло, сильно отвлекало. Тем более оборотень заметит, если я отпущу его руку, в которую вцепился изо всех сил, и начну плести колдовской узор.

Что ж, если идей, как освободиться, нет, значит, пойдем более сложным путем. Сосредоточившись, я отправил весь магический резерв к горлу, точно к месту, куда прижималось лезвие.

– Вальтер, хватит пилить мне шею по миллиметру, так ты до утра провозишься! – возмутился я, когда клинок еще раз дрогнул. – Что за садизм? Это вообще-то больно!

Оборотень хрипло рассмеялся.

– Забавный эльф. Если бы ты только удержал за зубами свой острый язычок!

– Если бы вы с леди Эдорой не начали обо мне сплетничать! – тут же возразил в ответ. – Я не сделал ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение!

Ага, только прикончил Дебро и епископа. Но мне за это грамоту должны дать.

– Отпусти меня, Вальтер, и я попрошу Карела смягчить наказание… – Попытка конечно же провалится. С чего бы ему меня слушать? Но раз перевертыш решил, что мы с Киаром друзья, не стану разубеждать.

– Грязная подстилка, – прошипел оборотень. Решившись, он перерезал мне горло и толкнул вперед, чтобы не запачкаться плеснувшей кровью.

А вот про подстилку было уже по-настоящему обидно!

Магия пережала поврежденные сосуды, останавливая кровотечение. К счастью, ни крупные нервные стволы, ни артерии оказались не задеты. Не повезло только яремной вене и хрящу, но регенерация сразу же принялась приводить организм в порядок. Я зажал рану, развернулся и, укоризненно посмотрев на побледневшего Вальтера, попытался сказать все, что думаю, но вместо слов изо рта раздалось жуткое сипение и полилась кровь. Та-ак, понятно, говорить пару часов не смогу, голосовые связки тоже задеты.

– Твою мать… – Оборотень от испуга охрип и, издав что-то нечленораздельное, попытался банально убежать.

Его настигло парализующее заклинание. Хорошо, что проулок был длинным и прямым – сложить пальцы в правильном знаке и сплести магический узор у меня получилось только со второго раза.

Рана затягивалась медленно. Жизнь, которую я выпил в доме Дебро, пришлось израсходовать почти целиком, чтобы сохранить собственную. Смерть, встав за моей спиной, ехидно осклабилась, ее происходящее забавляло. Костлявая рассчитывала, что заберет оборотня себе. Но у меня были на Вальтера иные планы. Тем более что я не хотел появляться в «Женском доме» в таком виде: и девочек до коллективного инфаркта доведу, и клиентов распугаю качественно и надолго.

Я подошел к распластанному перевертышу и с силой пнул в бок. А потом еще раз и еще, пока не услышал сладкий звук ломающихся ребер. Так тебе, паскуда! Боль в перерезанном горле была настолько сильной и так вгрызалась в каждый нерв, что я едва остановил себя и перестал избивать Вальтера.

Конечно, физические нагрузки сейчас мне противопоказаны. Но я был слишком зол и поэтому, взвалив рыжего перевертыша на закорки, пошел обратно к площади.

В такой поздний час люди и нелюди уже разошлись по домам. Всего-то два экземпляра убежали в противоположную от меня сторону, завидев залитого кровью эльфа с телом, которое я едва-едва волок: оборотень был невероятно тяжелый.

Миновав на одном упрямстве кафедральный собор, я остановился, пытаясь отдышаться, – это оказалось сложно. Хоть удар и не повредил трахею, в нее все равно попало достаточно крови, и легкие разрывались от боли. Букет ощущений был такой, что вперед вели меня злость и желание разбудить Карела, чтобы наглядно показать, как опрометчиво он сказал про ум оборотня.

За собором началась улица с богатыми домами. И в котором живет Киар? Логично предположить, что в одном из первых. Карел сказал, что ему совсем близко.

На мое счастье, те два испугавшихся экземпляра позвали стражу.

– Именем наместника, ни с места! – скомандовал старший патрульный и от изумления выругался.

Людей можно было понять. Выглядел я вместе с телом оборотня странно, к тому же Вальтер находился в сознании и страшно вращал глазами, пытаясь показать патрульным, что это он жертва кровожадного эльфа, а не наоборот.

Голосовые связки еще не восстановились, поэтому я воспользовался светом ближайшего фонаря и вывел в воздухе золотистые буквы: «Мое имя – лорд Кериэль Квэлле. Подскажите, пожалуйста, как пройти к дому князя Бенайла? Я хочу доложить ему об убийстве…» – спасибо Триединому, «выводить» пришлось не по-настоящему, иначе бы до утра не управился. Магия считывала мои мысли и облекала в светящиеся фразы.

Стража перевела взгляд с меня на оборотня, и младший нервно хохотнул:

– А это у вас свидетель?

«Будущий труп, – лаконично сообщил я и, заметив, как напряглись оба, добавил: – Сопроводите меня к дому князя Бенайла и получите объяснения!»

Или не получите… Вот еще, рассказывать о произошедшем кому ни попадя!

– Второй дом, – указал старший патрульный.

Идти действительно оказалось недалеко.

По сравнению с хоромами епископа жилье лорда Мертвеца смотрелось несерьезно. Всего два этажа, никакого декора или наружных украшений. Забор не окружала сотня защитных заклинаний: присмотревшись, я насчитал только одно, самое стандартное, всего лишь оповещающее хозяев, что на территорию проник посторонний. Интересно, Карел так под себя все перестроил? Или род Бенайлов сам по себе не любил вычурности?

Рядом с калиткой нашлась кнопка звонка, и я тут же на нее нажал, чтобы наверняка разбудить всех внутри дома.

Патрульные посмотрели на меня как на самоубийцу.

Спустя пару минут входная дверь распахнулась, и к нам шаркающей походкой поспешил немолодой слуга.

– Прекратите безобразие! Я позову стражу! – заявил он и с непередаваемым выражением лица изучил представшую взору композицию.

«Стража уже здесь… – указал я на очевидный факт и еще раз представился: – Я Кериэль Квэлле, мне необходимо срочно встретиться с князем Бенайлом!»

Слуга перевел взгляд с золотых букв и внимательно присмотрелся ко мне.

– Эльф, волосы короткие, глаза зеленые… – пробормотал он.

Я закатил вышеупомянутые глаза. Кажется, всего пару дней назад я планировал сделать свое пребывание в городе незаметным. Теперь же мои приметы были известны каждой бродячей собаке. То-то погоня удивится такому повороту! Они начнут тихо расспрашивать про беглеца, а выяснится, что весь город громко обсуждает их цель.

– Господин предупредил, что может прийти гость… Правда, не ожидал, что так быстро и в таком виде, – растерянно пробормотал слуга, открыв калитку: – Лорд Киар только вернулся домой и лег спать, но, конечно, я сообщу ему о вашем визите.

«Благодарю». Специально задев Вальтером край неширокой чугунной калитки, я прошел на территорию.

– Вы можете быть свободны, господа. – Слуга щелкнул ключом перед носом стражи. – Его светлость разберется в ситуации без вашей помощи.

Я почти ощутил два укоризненных взгляда, но возражать люди не стали, и за спиной раздались их удаляющиеся шаги.

– Прошу вас, лорд Квэлле, располагайтесь. И вашего… спутника расположите. – Меня провели в уютную гостиную, выполненную в светлых тонах, и указали на диван перед камином. – Сейчас оповещу господина, кто прибыл в столь поздний час.

Последнее уточнение было добавлено, явно чтобы я усовестился, мол, осмелился разбудить и без того уставшего лорда Киара! Но у меня внутри так все болело, что отсутствие совести пошло в плюс.

Слуга удалился на второй этаж, я же скинул свою ношу на пол и почти упал в объятия мягкого дивана… вот ведь! Обивку же кровью запачкаю! Ладно, как магия залечит горло, потрачу остатки резерва на заклинание чистки. Все равно пара капель ни на что другое не сгодится.

Я прикрыл глаза, мечтая об обезболивающем зелье, но понимая, что мне нельзя пить с располосованным горлом. Регенерация, конечно, уже стянула и передавила, где нужно, но напрягать не до конца восстановившиеся ткани не следует. Только зелье переводить и одежду сильнее пачкать.

– Кериэль? Какой Триады?! – Карел сбежал вниз, перепрыгивая через несколько ступенек. Он был босиком и едва успел запахнуть черный атласный халат, накинутый на голое тело.

«Посмотри на мое горло. Еще около часа я не смогу говорить», – написал, вытянув силу из тлеющих в камине углей.

– Руджеро, свет! – приказал Карел.

Вспыхнули несколько ламп, позволив лорду Киару во всех подробностях рассмотреть меня, залитого собственной кровью, наверняка белого, словно покойник, и с едва затянувшейся раной на шее.

Карел отшатнулся, позади испуганно вскрикнул слуга.

– Сейчас вызову целителя… – Он схватился за браслет с камнями-амулетами. – Что произошло?

«Целитель не нужен, – возразил я. – Эльфийская регенерация справится сама. Пригласи лучше некроманта. Он подтвердит, что рана была смертельной».

Лорд Киар посмотрел на меня с сомнением. Видимо, решил, что я явился к нему уже с того света требовать возмездия.

«Я жив, но сам до конца не верю, что спасся. Вальтер… – Не удержавшись, еще раз пнул оборотня, едва дотянувшись кончиком ботинка. – Подкараулил меня и перерезал горло! Хотя ты утверждал, что эта падаль не посмеет ко мне сунуться! У меня повреждены голосовые связки, яремная вена, рассечены мышцы и хрящ, задета щитовидка, кровь попала в бронхи и легкие… мне сейчас даже дышать больно!»

Карел перевел с меня на оборотня совершенно безумный взгляд.

– Я убью его…

Он уже сделал шаг в сторону валяющегося на полу перевертыша, кажется, собравшись претворить угрозу в жизнь голыми руками, но я дернул его за край халата, единственное, до чего дотянулся.

«Не отбирай у меня последнюю радость, пожалуйста, – попросил Карела. – Я поэтому и приволок его к тебе… Прикончи я оборотня на месте – а этого мне очень хотелось, – вряд ли бы потом что-то кому-то доказал. К утру от моей раны останется еле заметный порез, а паскудный клан перевертышей поднимет вой до неба, что я просто так убил их чудесного и невиновного Вальтера!»

– Тебе нужны свидетели? – уточнил Киар. – И ты хочешь, чтобы некромант подтвердил, что нанесенное повреждение было смертельным?

«Тогда Вальтер не отделается чем-то вроде штрафа или исправительных работ. Знаю я суды над богатыми сыновьями и братьями влиятельных родов высокой крови – справедливость на них искать бесполезно».

– Мы можем сейчас сами сделать все по справедливости, – предложил Карел, – против моего слова никто ничего не скажет. Хочешь – убей подонка.

«И чтобы шепотков, сплетен и ненависти стало еще больше?»

– Их в любом случае прибавится. – Карел сел рядом на диван.

Я заметил, что шрамы у лорда Мертвеца все-таки есть: длинные, глубокие, выделяющиеся на бледной коже темными полосами. И их было много.

«Но никто не скажет, что я что-то скрыл или что мы учинили самосуд. Карел, пожалуйста, позови некроманта. Или я заберу тело и пойду дальше искать его самостоятельно!»

– С перерезанным горлом и огромной кровопотерей? – уточнил лорд Киар и, увидев мою решимость, закатил глаза. – Тебя по голове заодно не ударили? Ладно, ладно! Сейчас вызову Мерджима – он глава судебно-медицинского морга и лучший мастер смерти в городе. К тому же живет неподалеку, поэтому доберется быстрее кого-либо. А самое важное – ему можно доверять.

«Спасибо».

Несколько минут, пока Карел возился с настройками и дозывался спокойно спящего некроманта, я тихо завидовал набору амулетов Киара. Браслет – это ведь так удобно! Почему я об этом не подумал раньше? На моей цепочке пока найдешь нужную бусину, пока снимешь камни, висящие перед ней, пока нацепишь лишнее обратно – уже забудешь, что тебе требовалось… А так и все амулеты под рукой, и каждый можно заколоть на браслете отдельно, чтобы снять только ту бусину, которая нужна в данный момент.

Нужно сделать что-нибудь похожее.

Карел выключил амулет связи и повернулся ко мне.

– Мерджим скоро будет. Могу тебе что-то предложить? Обезболивающее? Кроветворное? Ванную, чтобы умыться?

Я прикрыл глаза и вяло махнул рукой, мол, ничего не нужно.

– Руджеро, свари кахве, – устало вздохнул Карел, – можно сразу ведро. Кериэль, ты не возражаешь, если я отойду на несколько минут? Перед подчиненным хотелось бы предстать в одежде и в более-менее адекватном виде.

А передо мной не хочется?

Я еще раз махнул рукой, показывая, что Киар может заняться своими делами.

Глава 11

Кажется, я задремал… или, что вероятнее, на краткое время потерял сознание. Я пришел в себя от сработавшего звонка и, пока Руджеро ходил открывать калитку, попытался ровнее сесть и придать себе независимый вид, мол, подумаешь, не такое проходили.

– Где тело? – с порога спросил некромант, даже не поздоровавшись с Карелом, допивающим третью или четвертую чашку кахве.

– Вот. – Карел уже понял, что я не собираюсь отдавать концы, а потому был почти спокоен.

– Ты же сказал, что твоему знакомому горло перерезали? – Мастер смерти удивленно уставился на меня.

«Некромант – фей? Серьезно?» Этот факт настолько поразил меня, что, не поверив собственным глазам, я вывел совершенно неуместный вопрос прямо перед мастером смерти. А фей действительно был самый типичнейший: маленький и с перламутровыми крыльями.

Я почему-то был уверен, что феи склонны только к светлой магии.

– Кериэль, познакомься, это Мерджим Алмос – один из лучших некромантов в городе, – представил фея Карел. – Мерджим…

– Знаю, – непочтительно фыркнул тот, подлетев ближе и подозрительно рассматривая меня, – про эльфа в городе не слышал только глухой, но и ему уже расписали все в подробностях!

Я сама скрытность, да.

– Вы меня разыгрываете? – Следующий косой взгляд Мерждима достался Карелу. – Судя по тому, что я вижу, остроухий с такой раной должен лежать трупом, а не демонстрировать некомпетентность в вопросах формирования магического ядра, на которое никак не влияет расовая принадлежность индивида! Если он, конечно, слышал про работу выдающегося мага…

– М-м! – попытался возразить я, но голосовые связки до конца так и не восстановились, поэтому пришлось опять писать в воздухе: «Теория профессора Барнабаса Джакаба бездоказательна! Качественная характеристика выборки его исследования ставилась под сомнение многими известными магами! Что, приятнее считать себя редким драгоценным камнем, чем уродцем-исключением?!»

Фея мои познания явно удивили, но он тут же пошел в новую атаку:

– «Известные маги» сами ставили палки в колеса прогресса, ограничивая возможности лорда Джакаба! Боялись последствий, если его теория обрастет неоспоримыми фактами!

– Эй! – повысил голос Карел. – Конечно, здорово, что вы нашли друг друга, но, Кериэль, ты просил позвать некроманта не для того, чтобы устроить околонаучный диспут в моем доме в два часа ночи!

– Прос-с-сти… – Я снова попробовал произнести хоть что-то связное.

– Мерджим, осмотри лорда Квэлле, нам нужен подробный отчет, в котором ты зафиксируешь тот факт, что нанесенная рана была смертельной.

– С учетом, что господин Квэлле жив, звучит нелогично, – вздохнул фей, видимо, уже представляя, как придется хитро изворачиваться в формулировках. Но за осмотр принялся со всей скрупулезностью. – Как-то я иначе понимал словосочетание «эльфийское бессмертие». Не дергайся, остроухий, понимаю, что больно.

Мне пришлось задрать подбородок, чтобы открыть Мерджиму доступ к горлу. Кажется, из-за этого плохо стянувшиеся края раны разошлись, и снова началось кровотечение.

«Эльфийское бессмертие тут ни при чем, – сообщил я, чтобы отвлечься. – Вальтер не сразу ударил меня кинжалом. Несколько минут я пытался заговорить ему зубы всякой чепухой и заодно придумать, как спасти себе жизнь…»

Карел взял у Руджеро очередную кружку с кахве и покосился на тело оборотня. Судя по моим расчетам, парализующего заклинания хватит где-то на час-полтора.

«Рядом не было ни огня, ни воды, которыми я мог бы воспользоваться, – остальными стихиями не владею на должном уровне. А применить обычные заклинания не получалось – их плетения требуют специфичных движений кистями и пальцами…»

– Поэтому-то любой, даже самый захудалый некромант уделает стихийника! – горделиво заметил Мерджим.

«Зато вы черпаете силы в собственной жизни. И потом уделанные стихийники, изображая скорбь, пьют вино на ваших поминках!»

– Увы. – С этим поспорить фей не мог.

«Когда я понял, что обычным путем спастись не выйдет, всю магию направил к шее, к тому месту, куда прижималось лезвие. Вальтер только начал перерезать мне горло, а я уже активировал исцеление. Самым главным было не допустить критической кровопотери – повреждение вены я затянул первым, и то сколько вылилось за пару секунд… Счастье, что артерию не задел!»

– Но кровь все равно попала в легкие? – деловито уточнил фей и, закончив с наружным осмотром, запустил сканирующее заклинание.

– Д-да, – прошептал я.

– А ведь неплохой вариант! – Мысли фея свернули в неожиданную сторону. – Делаем по такому же принципу артефакт, патентуем и любуемся, как выстраивается очередь из высокородных выскочек. Боль при высоком проценте выживаемости за минус не считается.

«Ты сейчас придумал отличное описание всей истории человечества…» – Я бледно улыбнулся.

Карел тихо хмыкнул.

Фей отлетел на подлокотник дивана.

– Руджеро, принеси и мне кахве, пожалуйста, – попросил мастер смерти слугу и, сложив тонкие прозрачно-перламутровые крылья, откинулся на бархатную обивку. – На самом деле вам не требовался некромант, любой целитель бы с ходу подтвердил, что рана смертельная. Тебе сказочно повезло, эльф.

Я передернул плечами.

«Последний месяц я только и занимаюсь выживанием. Если бы рассчитывал на сказки и везение, даже до порта бы не добрался!»

Фей скосил на меня странный взгляд, но от комментариев воздержался. В этот момент с кухни вернулся пожилой слуга и протянул Мерджиму стопку, в которую принято наливать самые крепкие напитки, – и то в руках миниатюрного существа ростом около пятнадцати дюймов она казалась настоящим бокалом.

Я исподтишка рассматривал фея, до сего дня мне как-то не доводилось близко общаться с маленьким народцем. Лицо у Мерджима было вытянутым и, казалось, состояло сплошь из острых линий: вздернутый нос, резкие высокие скулы, широкий тонкий рот и треугольный подбородок. Глаза были блестящие и черные, будто ягоды паслена, кожа – смуглая, орехового цвета, а волосы – огненно-рыжие и короткие, топорщащиеся как драконий гребень. Когда фей потянулся за стопкой, я вспомнил еще про одну особенность маленького народца: пальцы у них несоразмерно длинные, имеют пять фаланг вместо трех, а большие пальцы – по четыре фаланги. До наступления половой зрелости, которая начиналась после пятидесяти-шестидесяти лет, с крыльев фей сыпется пыльца. Раньше зельевары и целители Старого Света использовали ее везде, где только можно и где не нужно, приписывая несуществующие волшебные свойства. А в дремучие средние века за феями и вовсе охотились.

– За твое здоровье, остроухий. – Мерджим салютовал мне кахве и с наслаждением пригубил.

Судя по тонкому аромату, который перебивал запах моей крови, старый Руджеро мастерски умел готовить напиток, и я даже пожалел, что не могу его попробовать.

– Любой целитель нам не годился. – Карел потер лицо. – Я доверяю тебе, поэтому и позвал. Твое экспертное заключение в городе не посмеют поставить под сомнение. Надеюсь, оно появится у меня на столе до полудня?

– Будешь должен, – зевнул фей, – работы по горло. И это не считая осаждающих меня толп безутешных родственников Дебро, упрашивающих быстрее выдать тело.

– Зачем? – Карел нахмурился.

Я тоже навострил уши. Вдруг какая-нибудь информация из заключения всплывет?

– У него какое-то хитро выдуманное завещание. – Мерджим допил кахве и вернул стопку слуге. – Они должны подтвердить определенную степень родства. Хотя есть у меня подозрение, что ублюдок нашел возможность обвести всех вокруг пальца, и просто так эта стая гиен ни денег, ни титулов не получит. А прямых наследников Дебро не оставил. Ладно, полетел я. Еще пару часов поспать успею. Бывай, Киар. А ты, остроухий, заканчивай выживать и начинай просто жить, а то самое интересное пропустишь.

Крылья фея издали еле слышный стрекот, когда он оттолкнулся от подлокотника дивана и взмыл вверх. Я дождался скрипа дверных петель и обратился к Карелу:

«Фей специально игнорировал тот факт, что у меня есть имя?»

Киар покачал головой.

– Мерджим не любит высокородных. И если обстоятельства позволяют, с удовольствием демонстрирует свое презрение к этикету и правилам общения. А я считаю, что такие вольности можно потерпеть, если речь идет о настоящем мастере своего дела. Мне извиниться за него?

– Пх-х… – я сплюнул в опустевшую стопку сгусток крови, – не н-нужно.

– Голосовые связки уже восстановились? – В усталом голосе Карела появилось любопытство.

– По-очти. – Говорить было по-прежнему больно, но мне за несколько часов ужасно надоело вытягивать из себя оставшиеся капли магии ради букв всеобщего алфавита.

– Хорошо. Тогда скажи, каков наш дальнейший план? – Карел побарабанил пальцами по подлокотникам кресла. Ему явно не терпелось скорее обсудить нюансы и уйти досыпать оставшиеся до рассвета часы.

Я задумался.

– Сдать оборотня в руки правосудия? Он, кстати, сейчас уши грел – заклинание паралича на слух не действует.

Карел потер лоб, припоминая, что из сказанного нежелательно распространять.

– Это понятно. Руджеро сейчас позовет стражей, и они проводят господина Вальтера Ферко до тюрьмы, где устроят его в одноместной камере. Амулетом немоты я его снабжу, и заговорит наш почти состоявшийся убийца уже со следователем, а после – с судьей. Но ты действительно думаешь, что этого достаточно? Сухого отчета мастера смерти, в котором две трети слов будут непонятны обывателям? Быстрого суда? Кстати, по нашим законам его и вовсе придется провести в закрытом формате.

Я приуныл.

– Можем привлечь прессу, – предложил Карел. – Помнишь леди Лавену Шепсит?

В памяти всплыл образ молодой женщины с блокнотом в руках и ее отличная статья про Дебро. Леди Шепсит говорила, что всегда поможет лорду Киару… еще и с такой загадочной улыбкой.

Любовница? Возможно. Хотя это, конечно, не мое дело.

– Если она не станет искажать факты и поддержит мою сторону… – Причин отказываться или возражать я не нашел.

– Она поддержит мою сторону, – уточнил Карел, – но по счастливому стечению обстоятельств сейчас наши интересы сходятся. Утром свяжусь с Лавеной.

Руджеро привел уже знакомых стражников. Эта парочка продолжала отираться поблизости явно не просто так, а в надежде узнать продолжение истории, за что и была вознаграждена ответственным заданием: оттащить очухавшегося Вальтера в тюрьму и со всеми почестями устроить в камере.

Карел снял со своего браслета некрупную бусину из отшлифованного агата.

– Сможешь зачаровать?

Магии у меня осталось – кот наплакал, но молчание Вальтера было в моих интересах. Так что, быстро выстроив в камне сетку заклинания немоты, я сделал на предплечье оборотня небольшой надрез и, засунув камень поглубже в рану, зарастил повреждение.

– Готово.

Лорд Киар тут же, снабдив стражей последними указаниями, пристроил им перевертыша и велел слуге поскорее выпроводить всех лишних персон из дома.

– Если хочешь – переночуй у меня, – предложил Карел. – Сейчас Руджеро вернется и покажет гостевую комнату. Оставайся столько, сколько сочтешь нужным.

– Главное, больше не будить тебя? – с улыбкой я закончил за Киара реплику.

Тот на пару мгновений задумался, а потом широко зевнул.

– Было бы просто замечательно, но тебе, Кериэль, я разрешаю меня будить, – щедро дозволил Карел и добавил проникновенным тоном: – Пожалуйста, только по серьезным поводам!

Дом Бенайлов действительно оказался небольшим, на втором этаже обнаружились всего четыре двери. Одна закрылась за Карелом – это были хозяйские покои. Еще за одной скрывалась скромная гостевая комната, которую мне и предложил Руджеро. Честно сказать, номер в «Женском доме» был больше. Третья дверь вела в общую ванную, а четвертая – на балкон.

То есть вы хотите сказать, что в собственном доме у лорда высокой крови, опекуна наместника, нет отдельной ванны? Я покосился на слугу и не сдержал любопытства.

– Князья всегда вели скромный образ жизни, – тихо пояснил Руджеро и с толикой гордости добавил: – Не зря «бенайл» переводится как «железо» – род под стать имени. Господин Карел хоть и не рожден Бенайлом, но достоин титула. Старый князь сделал правильный выбор, послушав герцога Кайсара. Вы проходите в ванную, лорд Квэлле, я принесу свежее полотенце и поищу сменную одежду.

Я опустил взгляд, осмотрев залитые кровью рубашку и брюки. И на ботинки попало…

– Не отстирается ведь, – грустно вздохнул, – только-только новые вещи купил.

Может, мироздание намекает, что не светит мне тихая и спокойная жизнь?

– За одежду не переживайте, Бенайлы привыкли отмывать кровь. К утру я приведу все в порядок.

Мне стало неудобно, Руджеро пожилой человек все-таки, ему отдохнуть нужно, а не стиркой заниматься.

Словно прочитав мои мысли, слуга улыбнулся.

– Господин Карел так редко заходит домой, что мне только в радость угодить ему и позаботиться о его друге.

Забравшись под теплый душ, я никак не мог сопоставить мое знакомство с лордом Киаром и понятие «дружба». Что-то Руджеро сильно поспешил. Пока я только сильно задолжал Карелу. Он закрыл глаза на поддельные документы и помог сделать нормальные. Еще позвал на место убийства Дебро (пусть о том, как это было для меня важно, Киар и не догадывался). И что, узнав неприглядные подробности моего прошлого и причину побега, не отвернулся и не осудил. И сейчас вот я нашел в его доме поддержку и защиту. Какая к Триаде дружба? Я вообще не представляю, что могу сделать, чтобы хоть немного отплатить Карелу добром.

Постучавшись и деликатно едва приоткрыв дверь, Руджеро положил у раковины стопку из полотенца и одежды и забрал грязные вещи с обувью – вместо ботинок у выхода он поставил домашние тапочки.

– Комната готова, господин Кериэль. Если вам что-то понадобится – рядом с кроватью есть колокольчик, не стесняйтесь им воспользоваться.

Одежду слуга явно одолжил у Карела – кофта повисла на мне мешком, почти достав до коленей, а рукава можно было обернуть вокруг тела. Брюки, если бы не завязки на поясе, вообще падали бы вниз при каждом шаге, а штанины из-за длины и вовсе пришлось закатать, иначе я рисковал в них запутаться и упасть.

Протерев запотевшее зеркало, я мрачно посмотрел на горло, красная воспаленная полоса на коже выглядела жутковато. Оставалось только радоваться, что магия не оставит даже намека на шрам. Про общий вид говорить совсем не хотелось: покойники и то краше. Я бы с удовольствием влез в футляр и выпил душу Дебро, чтобы ускорить восстановление и восполнить потраченную жизнь, но такое быстрое изменение резерва вызовет недоумение и лишние подозрения. Поэтому несколько дней, а то и неделю придется провести на «диете».

В коридоре было темно, и, запутавшись в дверях, я едва не вломился в спальню к Карелу… И вряд ли бы человек счел мою плохую ориентацию в пространстве серьезным поводом для пробуждения. Повозившись на свежем белье и обняв подушку, я поймал себя на мысли, что мне почему-то не хватает зеркального потолка, сам не заметил, как успел к нему привыкнуть за прошедшие дни.

Утро наступило слишком рано.

Мне вообще показалось, что я только закрыл глаза и погрузился в тревожную дрему, а снизу уже донеслась противная трель звонка. Сдавленно застонав, я засунул голову под подушку, чтобы хоть немного приглушить звук. Кого принесло? И зачем? Или у Карела дома всегда проходной двор? Я вспомнил про убитого накануне епископа и понял, по какому именно поводу к лорду Мертвецу могли заявиться ни свет ни заря. В соседней комнате послышалась грубая ругань в адрес звонивших, а потом приказ гнать ранних визитеров в шею.

Ненадолго все стихло, я уже почти расслабился и начал снова засыпать, как внизу хлопнула дверь, и раздался гневный крик:

– Киар, Триада тебя дери! Почему ты не реагируешь на вызов амулета?!

О нет… я узнал голос рыжего оборотня со шрамом на лице. Как его… Гарэйл, кажется? Тогда появлялись варианты. Перевертыш мог вломиться как по поводу обнаруженного трупа епископа, так и выяснить причины ареста своего родича.

Карел снова выругался, на этот раз совсем уж неприлично и более адресно. А затем, судя по громким шагам, пошел разбираться.

– Объяснись, Гарэйл! – прогремел гневный голос Киара. – Руджеро, что этот пес тебе сделал?

Я так резко подскочил с кровати, что запутался в длинных штанинах и едва не упал. Триада! Пожилой слуга, кажется, попытался не впустить раннего посетителя. Оборотень совсем спятил, если решил покалечить человека?! Я оценил крохи оставшейся магии и решил, что дальнейшее восстановление моего горла доверю естественной эльфийской регенерации. Руджеро сейчас наверняка требуется целитель.

Со второй попытки сообразив, какая тапочка левая, а какая правая, поспешил на первый этаж, где разгорался спор.

– Это я должен объясняться?! – кричал оборотень. – Сначала я узнаю, что мой кузен арестован по непонятным причинам и ко всему прочему лишен голоса. Арестован по твоему приказу, Киар! Затем мне докладывают об убийстве епископа, которое выглядит точь-в-точь как у Дебро! А ты даже по амулету не отвечаешь!

– Гарэйл, я лег меньше двух часов назад! А до этого последний раз нормально спал три дня назад! Вы не можете начать следствие без моего приказа? Не умеете самостоятельно работать? Или труп куда-то сбежит? Что же касается Вальтера…

Я скатился по лестнице, едва не потеряв тапки, и поспешил к пожилому слуге, который, сгорбившись в кресле, прижимал к груди неестественно вывернутую кисть.

На оборотня даже смотреть не стал.

– Что? – Голос перевертыша резко охрип. – Этот ночует у тебя?

Я нервно дернул ушами. В смысле «этот»?! Почему у всех какие-то проблемы с моим именем?

– Перелом со смещением, – присев на корточки перед Руджеро, я осмотрел поврежденную руку, – сейчас все исправим. Кости уже хрупкие: возраст, вам бы попить укрепляющих настоев…

– Кериэль, подожди, – Карел так резко успокоился, будто бы в нем что-то переключили, – у тебя после вчерашнего и магии не осталось, я приглашу целителя.

– Тут много и не требуется. – Я отмахнулся и быстро сплел золотистый узор вокруг поврежденного участка. Руджеро охнул от боли, когда кости вернулись в исходное положение. – Готово! Постарайся до полудня не шевелить кистью.

– Спасибо, господин Кериэль, – слабо улыбнулся слуга.

Фыркнув, я поднялся на ноги и грозно посмотрел на оборотня. Во всяком случае, попытался: мой встрепанный вид и одежда с чужого плеча так-то не способствовали созданию серьезного образа. Говорил я уже нормально. Голосовые связки за несколько часов восстановились, но горло еще болело.

– Даже не удивлен, – процедил я, – очевидно, в клане Ферко считается нормой беспричинно калечить людей и убивать тех, кто по различным причинам не пришелся вам по вкусу!

Глаза оборотня налились кровью, он низко зарычал, но я ждал этого. От любого упоминания рода в негативном контексте у перевертышей сносит крышу, для них семья – святое, а ее члены непогрешимы и идеальны. С одной стороны, меня всегда это восхищало, но с другой… закрывать глаза на очевидные проступки сородичей и оправдывать их в независимости от тяжести совершенного – мерзко.

– Он мешал мне пройти в дом! – заявил Гарэйл.

Может, Карел и успокоился, зато я не на шутку разозлился.

– Руджеро выполнял приказ своего господина! И не говори мне, что не мог обойти его без применения физической силы! Тебе просто хотелось отыграться на ком-то слабом! Как и твоему спятившему кузену, который вчера напал на меня!

– Что-то ты не выглядишь пострадавшим, эльф.

Врет! Я выгляжу как поднятый труп.

– Лорду Квэлле перерезали горло, – Карел придержал меня за локоть, будто боялся, что я кинусь на оборотня, – и он спасся чудом. Подробности ты узнаешь из отчета Мерджима, который был вызван в качестве эксперта. Что с епископом? С которым, кстати?

Гарэйл сделал несколько коротких вдохов, тоже пытаясь успокоиться и перейти к делу. Упоминание мастера смерти и проведенной экспертизы дали ему понять, что с наскока на арест кузена он не сможет повлиять. Зато окончательно испортить отношения с лордом Киаром – запросто.

– Его преосвященство – лорд Дангело Кестежу. Знаешь его, вредный такой старикан. Кардинал доверил ему подготовку к прощанию с Дебро. Тот и засиделся ночью, видимо, никак не мог придумать, что хорошего вспомнить и сказать об этом ублюдке. Слуги сначала побоялись беспокоить Кестежу, а потом, когда сообразили, что надо бы проверить господина, нашли уже остывшее тело. Сперва подумали, что старику время пришло с Триединым свидеться, но прибывший для констатации смерти дежурный целитель нашел следы отравления опием, который зачем-то развели в молоке, а потом и уже знакомые проколы – над кадыком и в уголках глаз.

Карел устало вздохнул, сообразив, что вернуться в кровать и хотя бы еще несколько часов поспать не удастся. Мне даже неловко стало, что не даю человеку отдохнуть нормально. Но кто же знал, что все так сложится?

– Я понял. Мне нужно собраться. Подождешь или пойдешь сразу на место?

У оборотня отлично читалось на лице, где и в каких позах он видел идею ждать Карела в моей компании.

– Пойду – погоняю парней, чтобы никого лишнего не пустили на место. Не задерживайся, Киар.

Перед Руджеро извиниться Гарэйл даже не подумал. Развернулся и был таков.

– Вот сволочь! Зачем он тебе только нужен? – в сердцах спросил я, а только затем сообразил, что это вообще-то не мое дело. Из-за меня Карел портит и без того плохие отношения с подчиненными… которые не очень-то хотят ему подчиняться, всячески изворачиваются и гадят.

– Уважаемый большой род высокой крови, – пожал плечами Карел. – В отличие от многих его представители не прожигают жизнь и нажитое прадедами состояние, а работают на город. Гарэйл – отличный следователь. Точнее, сам-то он в «поле» выходит редко, у него для этого целый отдел горячих голов. И руководит он грамотно, умеет подмечать детали… но сволочь, да.

Потерев глаза и грустно посмотрев в сторону лестницы, человек предложил:

– Ты можешь вернуться к прерванному сну, Кериэль, я не гоню тебя. Выспись, отдохни. Руджеро потом приготовит завтрак. А мне нужно спешить…

Я бы, конечно, с удовольствием, но оставаться здесь в отсутствие хозяина, которому я же и подкинул лишнюю головную боль, желания не было.

– Руджеро нужно беречь руку, обойдусь без завтрака. Да и нормально уснуть после такого вряд ли выйдет.

На самом деле я был уверен, что отключусь, едва голова только коснется подушки, но злоупотреблять гостеприимством лорда Киара не мог.

– Ваша одежда уже готова, господин Кериэль, – заметил слуга, явно растроганный моей заботой, – только я не успел ее к вам в комнату отнести.

– Ничего страшного, сам заберу. Я… – хотел поблагодарить за помощь и поддержку, но запнулся, увидев, что Карел как-то подозрительно на меня смотрит.

– Если ты не планируешь дальше спать, может, составишь мне компанию? – неожиданно предложил он. – Осмотришь тело, выскажешь мнение…

– Гарэйл и остальные лопнут от злости, – сообщил я и в предвкушении улыбнулся, – но почему нет? Расскажешь по дороге о результатах работы некроманта с Дебро? Ну, чтобы я понимал общую картину.

Упустить такой шанс было бы верхом глупости, так что я уцепился за возможность вызнать, как продвигаются дела в расследовании.

– Кстати! – Карел спохватился. – Бери вещи, и пойдем, я тебе кое-что дам…

Заинтригованно я схватил в охапку одежду и ботинки и поднялся за Карелом, остановившись у приоткрытой двери в его комнату.

– Думаю, пригодится. – Киар протянул браслет, на который было нанизано несколько мутных опалов серого цвета. Присмотревшись внимательнее, я понял, что это неплохой амулет связи. – Мне уже новый сделали, как видишь, гораздо мощнее, но и в этом заряд остался. Если вдруг захочешь связаться, то под меня все уже настроено. От порта до дворца спокойно достает, но весь город, конечно, не охватывает.

– Ох… спасибо, но не стоило. – Я и сам задумывался о том, что мне не помешает небольшой передатчик, правда, еще не знал, с кем можно при случае связаться.

– Бери, бери. – Браслет Карел бесцеремонно сунул мне в ладонь и принялся за сборы.

Проскользнув в гостевую комнату, я стянул с себя чужие вещи и оделся настолько быстро, что наверняка побил рекорд по скорости. Заодно оценил, что следов крови действительно не осталось. Плащ свернул и убрал в ранец, скрыв под ним футляр с инструментами. Небольшая заминка возникла у ванной, все-таки общая уборная – очень неудобно. Но Карел спокойно пододвинулся у раковины, освобождая для меня место.

Так что вышли из дома мы меньше чем через десять минут.

Ночная темнота уже отступила, магические фонари погасли, но на улице было еще серо и прохладно. Со стороны порта свежий ветер доносил глухой шелест волн и соленый запах, щекочущий ноздри. Сейчас, когда город затих перед скорым пробуждением, шум океана казался настолько близким, будто он начинался на соседней улице. Где-то там, за спускающимися к бухте домами медленно разливались лиловые и оранжевые тона. Небо казалось холстом, на который неуклюжий подмастерье пролил краски. На западе, где проступал горный хребет, еще виднелся изгиб стареющего месяца с россыпью звезд, а над океаном уже появились первые лучи солнца. На пустой площади под ногами лениво шевелились щупальца тумана, но он уже распадался рваными кусками, расползаясь по сточным канавам. Здесь к соли и свежести добавился густой запах роз, они росли на клумбах у фонтана, однако не шли ни в какое сравнение с красавицами, которых я навещал у служителя Освина. Тишину нарушила громкая трель соловья, внезапно оборвавшаяся, зато ее тут же поддержали несколькими пронзительными криками чайки.

Я, подстроившись под быстрый шаг Карела, старался впитать в себя каждую деталь этого утра.

– Как же красиво! – не удержавшись, сказал вслух. – Вроде уже не первый день здесь, но никак не могу налюбоваться!

Карел странно покосился на меня, но восхищения видами не разделил, принявшись вводить в курс дела.

– Мерджим не призвал душу Дебро, – на этих словах я изобразил удивленный вид, – и причину смерти тоже не удалось установить. Не передозировка опия, не сердечный приступ, проколы на горле и у глаз тоже не были смертельными: кто-то с хирургической точностью рассчитал глубину и силу удара. Как выразился фей, Дебро накачали наркотиком, несколько раз укололи, а затем он просто умер. Император в ярости и, кажется, уже забыл об их с герцогом размолвке и о том, что сам же сослал фаворита… Леди Шепсит своей статьей масла подлила… Если теперь это же случилось с епископом, нам вряд ли оставят дело. Могут прислать людей из столицы.

Такая новость меня даже обрадовала. Если расследованием займется кто-то другой, его мне будет гораздо приятнее обвести вокруг пальца. Ведь наверняка, когда убийцу не удастся поймать, следователь-неудачник столкнется с гневом его величества. И лучше, если это будет не Карел.

– Знаешь, что самое странное?

– Страннее того, что ты уже озвучил?

А действительно, что именно? Вроде бы Карел перечислил все нюансы ритуала. Разве что они нашли какие-то мои следы, но пока не смогли понять, в каком направлении двигаться…

– Это уже седьмое убийство, – сообщил Карел, и я, запнувшись о брусчатку, полетел лицом на камни мостовой. – Эй!

В последний момент Киар успел меня поймать: сначала ухватил за край рубашки, а потом, перехватив под мышки, поставил на ноги.

– Осторожнее, Кериэль, пожалуйста! А то ко всем прочим слухам прибавится, что я, очевидно, еще и избиваю тебя! Хотя почему седьмое? Если Дангело Кестежу убит так же, уже восьмое.

Я растерянно хлопал глазами.

В смысле? Как восьмое? Я же всего двоих убил!

– Только предыдущие убийства были с промежутками в пять лет, за этим маньяком еще при старом наместнике начали охоту. Считали, то ли язычник проводит непонятный ритуал, то ли психопат, у которого случаются рецидивы. Но версия с язычником более реальна, поскольку способ мы не можем понять. Убийства явно совершаются с помощью неизвестного и темного колдовства. Но его жертвами до Дебро всегда были девушки из бедных семей. И последнее убийство произошло всего полгода назад. Что-то не сходится… – покачал головой Карел и прибавил шагу.

Я выдохнул и унял дрожь в руках.

В городе есть еще один эльф. Не просто эльф, а такой же крадуш! И он-то (или она, что также вероятно), в отличие от меня, скрываться умеет.

Мы подошли к дому епископа с парадного входа. Я заметил сбоку от ворот большой ящик для корреспонденции и мысленно погладил себя по голове за догадливость.

На входе дежурил уже знакомый стражник-вампир.

– Доброе утро, ваша светлость! – Он отвесил почтительный поклон, заметил меня и, ни капли не удивившись, добавил: – Приветствую, ваша светлость!

– Какое же оно доброе, – проворчал я, поглощенный мыслями о другом крадуше. – К Триаде такое утро…

– Кто уже прибыл? – перешел к делу Карел.

– Лорд Ферко, господин Хариц, следственная группа. Ожидаем лорда Лизара и леди Шепсит.

– Кроме перечисленных лиц, никого не пускать. И не выпускай слуг, если вдруг кто-то из них решит покинуть территорию, – наказал Карел и прошел за ворота.

Я поспешил за ним, пытаясь продумать линию своего поведения. Я только что, фигурально выражаясь, отдавил хвосты всему клану Ферко и идти на попятную не собирался. В случае Дебро встреча с Карелом и его предложение были полной неожиданностью, мысли мои занимала потерянная шпинель, ко всему прочему, у меня не было нормальных документов (а значит, и прав). А сейчас я не желал прятаться за спиной Киара и робеть под неприязненными взглядами остальных лордов. Я был готов к тому, что мне не обрадуются, и собирался обнаглеть и показать зубы.

Пора вспомнить, что я не жалкий беглец, а перворожденный князь.

Глава 12

На входе курили два человека в серой форме. Заметив лорда Киара, они тут же вытянулись по струнке и вежливо поздоровались. Человек постарше с седыми висками и круглой нашивкой на предплечье быстро отчитался:

– Слуг согнали в гостиную, чтобы ничего по комнатам не перепрятали. Двое наших наблюдают, не дают общаться, чтобы показания не перемешались. С ними же сидит целитель, который констатировал смерть. Поскольку была ночь, вызвали дежурную бригаду из больницы Святого Николаса. Частного лекаря, который до этого занимался здоровьем епископа, трогать не стали… Тело на втором этаже в покоях. Туда прошли лорд Ферко и господин Хариц.

– Если все так же, как с Дебро, то прятать по комнатам нечего, – вздохнул Карел, – но лучше их действительно никуда не выпускать. Молодцы.

На меня люди посмотрели странно, но без неприязни, скорее с опаской и любопытством.

– Сначала осмотрим тело, потом поговорим со слугами. – Киар изложил мне нехитрый план и пояснил: – У Ачиля Дебро был один дворецкий, с ним беседовал Ферко и почти сразу махнул рукой, тот спал в своей комнате и ничем не мог помочь расследованию. А здесь целый штат… кто-то должен был что-то заметить.

Надеюсь – нет.

– А почему тогда сначала тело, а потом разговор? – Раз уж Карел дал пояснения своим действиям, мне стало интересно. – Епископ уже никуда не убежит, а люди могут что-нибудь выдумать.

Мы задержались в дверях гостиной, Карел оценил обстановку, смерив всех присутствующих одинаково недобрым взглядом, занервничали и слуги, и стражи, и целитель. Мое внимание сразу привлек сидящий у окна человек, сначала я заметил знакомый саквояж, а потом вгляделся в лицо мужчины. Вот ведь! Злой случай привел на вызов целителя Эдера, которого я видел в первый же день в городе. Запомнил ли он меня? В зале «Женского дома» было темно. Когда он прибыл, мог и не обратить внимания на незнакомца у бара. А на обратном пути господин Эдер был взволнован и по сторонам не смотрел. Может, обойдется? Будет не очень хорошо, если он при Кареле начнет обсуждать место, где видел меня.

Почему-то мне не хотелось, чтобы Киар узнал, где я живу.

– Удобнее сначала все осмотреть, чтобы знать, о чем спрашивать. Пусть придумывают, – спокойно разрешил Карел, – я же чувствую ложь, забыл?

– Такое забудешь, – проворчал я, поднимаясь за ним по лестнице и проходя в знакомую комнату.

Епископ лежал так же, как я его и оставил, слуги не тронули ни поднос со стаканом молока, ни исписанные пергаменты, только окно открыли, чтобы выветрить характерный запах.

При виде меня оборотень страдальчески закатил глаза, но ничего не сказал. Кажется, он даже подозревал, что без меня дело не обойдется. А вот грузный мужчина в халате поверх серой формы, господин Хариц, скривился, будто укусил незрелый лимон.

– Карел, ты его теперь за собой везде таскать будешь?

Я нервно дернул ушами, собрался как перед прыжком в холодную воду и, не дав Киару ответить, выступил вперед.

– Во-первых, в приличном обществе сначала здороваются. У меня есть имя и титул, и вам их уже озвучили, господин Хариц, – с особенным удовольствием я подчеркнул, что Хариц никаким титулом не обладал – просто «господин», без прилагающегося «лорда».

Так-то, смертный, знай свое место!

Карел закрыл рот, ничего не сказав, но посмотрел на меня с одобрением, так что я продолжил:

– Если вы не заметили по случаю лорда Дебро, я хорошо разбираюсь в подобных делах и, к слову, говорю о ситуации, как она есть, а не придумываю малоправдоподобные сказки. Возможно, у вас есть вопросы и претензии конкретно ко мне? Я готов их выслушать. Но в другое время, в другой обстановке и в другом тоне. Мы поняли друг друга, господин Хариц?

Взгляд «я – бессмертный князь, а ты – моя пища, жалкий мешок из плоти и костей» я позаимствовал у старшей сестры, и он определенно удался. Во всяком случае, Ферко перестал смотреть на меня с брезгливостью, а Хариц дернулся, словно ему отвесили пощечину, но, взяв себя в руки, согласился ровным тоном:

– Да, ваша светлость. Приношу извинения за свою бестактность.

– Прекрасно, – подвел итог моей словесной атаки Карел, – давайте к работе. Уже удалось понять, как именно убийца проник в комнату?

Киар, обойдя тело, подошел к окну и оценил расстояние от карниза до балюстрады.

– Оно было заперто изнутри, – тут же отозвался Ферко, – мы открыли его пару минут назад, когда убедились, что задвижка на своем месте. А вот щеколду на двери не задвинули – в теории, убийца мог войти так, а потом плотно прикрыть за собой.

Я, помня, что дверь скрипит, потянул на себя ручку. Раздался скрежет петель, которые давно следовало бы смазать. К тому же, когда мы с Карелом шли по коридору, я заметил, что несколько половиц перед входом тоже скрипят, как и две последние ступени лестницы. О своих наблюдениях я сразу сообщил присутствующим.

– Повариха призналась, что сплетничала с постельничим на кухне, – тут же откликнулся Ферко, – они бы услышали шум, только если бы убийца начал наверху прыгать и двигать мебель. Кроме того, в доме живут два десятка слуг – ну ходит кто-то по лестнице, и что? У всех свои дела. Если отвлекаться на каждый шорох, можно стать параноиком.

Что мне понравилось в словах оборотня – он не пытался меня специально переспорить. Ферко просто включился в работу с грамотной и обоснованной критикой. Но я не сдался:

– Именно! Во сколько наступила смерть, по оценке дежурного целителя?

– Около шести-восьми часов назад, – отозвался Хариц. – Кестежу так был поглощен речью, что строго наказал слугам не беспокоить его. Те и не совались, пока не вспомнили, что господину нужно выпить капли от давления… А тут такой «подарочек».

Я бы спокойно, даже не подходя к телу, назвал время смерти гораздо точнее, но, увы, это было бы самым глупым моим поступком. Глупее было бы только выйти к погоне с поднятыми руками и полной покорностью судьбе.

Поэтому я, прекратив мучить дверь, присел около тела и проверил состояние трупного окоченения. Тело человека без души не живет – старик протянул не больше десяти – пятнадцати минут, и Костлявая забрала причитающееся.

– Смерть наступила шесть с половиной часов назад. – Я прикинул по времени и снова повернулся к Ферко. – Вы сами говорите, что в доме полно слуг – стал бы убийца рисковать и проходить мимо кухни и по коридору второго этажа, ведь дверь в покои третья по счету? До нее еще добраться нужно. А если бы кто-то вышел ему навстречу? К тому же скрип половиц мог услышать и сам епископ – тогда бы он принялся ворчать, что ему мешают готовить речь, как-то отреагировал бы на открывающуюся дверь. Может, даже закричал бы.

– Допустим, – признал логичность моих доводов оборотень, – но окно, как я уже сказал, было закрыто. Не через каминную же трубу пролез убийца?

Приговаривая: «Хо-хо, кто у нас был плохим епископом?» – я представил, как бы проделал это, и не сдержал улыбки. На святого Николаса, приносящего подарки детям в Новый год, я точно похож не был.

– Нет, убийца обошелся без радикальных мер, – взмахнул рукой, заклинанием сдвигая засов на окне. – Он был магом.

Заодно я только что оставил отпечаток своей силы на створке. Если вдруг дойдет до экспертизы магического слепка, я всегда смогу отговориться, что открывал окно при свидетелях в порядке следственного эксперимента.

– Перебраться с балкона на подоконник несложно, – поддержал меня Карел, – сами посмотрите, даже особой подготовки не нужно. И, судя по множеству декоративных элементов, по стене забраться тоже легче легкого. Хм… Гарэйл, посмотри, вон там остался свежий отпечаток. Пусть ребята проверят, возможно, наследил наш убийца.

Где? Я тоже с любопытством высунулся из окна и посмотрел, куда показывает Киар. Триада! Действительно, наследил. Видимо, в саду наступил на размягченную землю, из-за чего оставил несколько четких отпечатков.

Но, раз выяснилось, что похожие смерти начались в городе, если я правильно посчитал, более двадцати пяти лет назад, на меня подумают в последнюю очередь. Вот интересно, почему другой крадуш не пытался скрыть ритуал? Не похоже на нашу обычную работу. Ладно, я после Дебро и Кестежу собирался сменить тактику, чтобы других жертв не связали с этими двумя. Но сородич нарочно превратил ритуалы в серию, за которой пристально следили!

И правду узнать будет очень нелегко.

Если уж за столько лет о перворожденном никто не прознал, мне и вовсе затевать поиски сородича бессмысленно.

– Вот чего не пойму, – Хариц поболтал в стакане свернувшееся молоко, – зачем убийца накачивает жертв опием? Я полистал предыдущие отчеты, в крови девушек также обнаружили наркотик. Только чистый, а не это извращение. Какая-то часть ритуала?

Именно, Хариц, пять баллов! Душу требуется одурманить, просто так в зеркальную ловушку она не попадется. После череды экспериментов мои сородичи установили, что именно маковый сок отлично подходит, чтобы расслабить не только тело и разум, но еще и саму суть человека – крошечную искру, данную Триединым.

– Опий, кстати, – Карел тоже посмотрел на молоко, изучив осадок, – можно использовать как след. Не сам же убийца наркотики изготавливает? В городе у него должен быть поставщик.

– Предыдущие убийства происходили с таким временным промежутком, что мы по несколько раз успевали зачищать наркоторговцев, и на их место приходили новые, – возразил Хариц. – Не думаю, что все двадцать с лишним лет он обращается к одному и тому же поставщику.

Если вообще обращается – хмыкнул я про себя. Я, например, со всем готовым приплыл. Много опия для одной жертвы не нужно, и даже при темпе, с которым я принялся красть души у горожан, запасов хватит примерно на год. А уж по одному человеку раз в пять лет… мне бы и вовсе не пришлось искать торговцев дурью.

– Все равно стоит проверить возможные зацепки, – настоял Карел, – убийца четко знает, что ему нужно, и сильно отличается от наркоманов и перекупщиков.

Ферко несколько мгновений что-то прикидывал, а потом просто кивнул, показав, что все сделает.

Со стороны лестницы раздался скрип, и в комнату заглянули уже знакомый дракон в строгой гвардейской форме и молодая журналистка в голубом муслиновом платье. Лорд Лизар и леди Шепсит, если правильно запомнил. Я, снова присев около старика Кестежу, сделал вид, что очень занят изучением трупа.

– Что мы пропустили… – Доброжелательный тон дракона испарился как по волшебству, стоило ему только заметить меня, но ничего колкого сказать Лизар не успел.

Его вовремя опередила леди Шепсит.

– Знакомые лица! Лорд Киар, смотрю, у вас подобралась отличная команда! Приветствую, лорд Ферко, лорд Квэлле, господин Хариц… позвольте, я проберусь куда-нибудь в угол, чтобы не мешать следственным действиям.

Леди на ходу достала из сумочки блокнот и зачарованное перо, нацелившись на небольшое кресло у камина в другой части комнаты. Я поднялся, чтобы дать ей пройти мимо тела.

Молодая женщина выглядела так, будто бы ее не выдернули из дома экстренным вызовом, а она приехала с какого-то приема. И в отличие от всех присутствующих в комнате мужчин – помятых, кое-как причесанных и невыспавшихся, леди Шепсит была свежей и бодрой. Темно-каштановые волосы, закручивающиеся мелкими-мелкими кудряшками, пышно обрамляли овальное лицо, будто бы нимб – чело святой. Несколько кокетливых прядей, украшенных заколками с ярко-синими перьями, доставали до приоткрытых плеч, а остальные волосы едва закрывали ее аккуратные уши с крупными сережками-кольцами. Я заметил, что с левой стороны часть кудряшек выкрасили в рыжий цвет. Кожа леди Шепсит была смуглой, с бронзовым блеском, и на контрасте с ней глаза – светло-голубые, немного раскосые и несимметричные.

Карел посмотрел на леди задумчиво, будто только вспомнил, что собирался попросить Лавену Шепсит помочь нам с нападением Вальтера Ферко.

Неожиданно Киар потер руку, на которой висел браслет с амулетами, поморщился, будто почувствовал резкий укол боли, и скомандовал:

– Заканчивайте здесь. Тело – на растерзание Мерджиму. Осмотрите территорию, проверьте защиту, думаю, удастся вычислить место, откуда убийца проник сюда, и путь, которым он пришел. Общественности пока киньте напоминание о предыдущей серии. Они и сами скоро вспомнят про девушек. Зато хоть отвлекутся ненадолго от того факта, что теперь жертвы стали влиятельнее и время между убийствами сократилось до нескольких дней.

Мы спустились вниз на кухню.

Карел продолжал потирать кисть, словно успел удариться, пока я изучал тело.

Слуги, увидев опекуна наместника, пугливо отступили подальше. Виновных среди них не было, но пронзительный взгляд лорда Мертвеца пробирал до костей, заставляя вспомнить все совершенные когда-либо прегрешения.

– Задам сразу всем один простой вопрос, – произнес Карел. – Случилось ли вчера что-то странное и непонятное? Перед тем, как ответить, еще раз воскресите в памяти прошедший день, важной может быть любая деталь, даже самая глупая или нелепая. Все, что выбилось из обычной жизни или по тем или иным причинам привлекло ваше внимание.

Я удивился так же, как и стражники, и слуги.

А как же подробные расспросы? Побеседовать с каждым наедине? К чему такая спешка? Целитель Эдер перевел взгляд с лорда Киара на меня. Я напрягся, ожидая, что вот сейчас-то меня и узнают. Но он только чуть прищурился – видимо, господина Эдера подводило зрение. И он быстро потерял ко мне интерес. Неужели не признал?

Слуги сохраняли молчание – я сделал все чисто, и никто ничего не заметил.

Карел для надежности выдержал длинную паузу и процедил:

– Оставайтесь здесь, скоро с вами пообщаются мои сотрудники.

Надеется, что кто-то что-нибудь да вспомнит?

– Кериэль, ты идешь? – окликнул меня Карел, и я поспешил за ним.

– Мы куда-то опаздываем? – спросил я уже на крыльце. – Еще один труп? Пожар? Я могу чем-то помочь?

Но Карел в этот момент отдернул рукав камзола, и я увидел, как нагрелся амулет-передатчик из-за вызова.

– Да, Маттео! Я закончил, буду через пятнадцать минут. Проверьте еще раз библиотеку и сад, за пределы дворца пойдем уже вместе. – В голосе Карела слышались нешуточные волнение и злость.

Я остановился рядом, дожидаясь, когда он закончит сеанс связи, и неловко переминался с ноги на ногу, понимая, что случилось что-то нехорошее.

Наконец Карел снова скрыл амулет и посмотрел куда-то мимо меня, будто только вспомнил, что пришел на место преступления не один, а в компании эльфа.

– Нет, Кериэль, прости, здесь ты не поможешь. Мой воспитанник – молодой наместник Кайсар, воспользовавшись тем, что два дня меня не было рядом, сбежал. Это уже не в первый раз. Меня сложно обхитрить в отличие от прислуги и учителей, вот он и улучает момент, когда я занят делами в городе, чтобы развлечься. Ничего страшного или нового, мы с помощником быстро найдем его. Но сейчас мне срочно нужно во дворец. Встретимся позже.

Я даже не успел пожелать Карелу удачи в поисках, как он быстрым шагом, почти бегом, вышел за калитку и исчез в проулке. Какое-то время я задумчиво смотрел ему вслед, затем еще пару минут пытался сориентироваться, в какой стороне находится «Женский дом», и отправился разбираться с подвалом, зельями и собственным самочувствием. Не говоря уже о том, что организм категорически требовал плотный завтрак и несколько часов сна.

А про себя я надеялся, что юный наместник отыщется в самое ближайшее время и с ним все будет в порядке.

В «Женском доме» только заканчивалась рабочая ночь. Девочки, которые уже спровадили своих клиентов, как раз заварили горячий и сладкий кахве и обменивались сплетнями.

При виде меня – бледного, невыспавшегося и с воспаленным рубцом на шее Дора выронила чайник. Раздался противный дребезг, во все стороны полетели осколки, но девочки, не обратив на это никакого внимания, обеспокоенно окружили меня.

– Кериэль, на тебя напали?

– Ужасно выглядишь!

– Тебе плохо?

– Мы можем чем-нибудь помочь?

Кто-то сразу заботливо сунул мне в руки чашку и налил в нее кахве, с другой стороны протянули ломоть хлеба, намазанный свежим маслом с толстым куском сыра. От такой искренней заботы внутри стало тепло и уютно, будто бы там развели небольшой огонь. Я позволил усадить себя на стул, поджал ноги, чтобы Козма быстро подмела осколки, и честно признался:

– Напали, плохо, – кратко ответил на высыпавшиеся вопросы. – Напавшего уже посадили в тюрьму, над ним будет суд. Я просто очень сильно израсходовал резерв, вот отдохну, поднакоплю сил, и все опять будет хорошо. Спасибо!

Девочки с готовностью заохали и принялись мне сочувствовать.

– Может, тебе обезболивающего зелья дать? – предложила Костанцо.

– На голодный желудок его вредно пить. У меня в комнате лежит пара флаконов, сейчас позавтракаю и пойду отдыхать.

Я дожевал бутерброд, потянулся к следующему, но Мартин тут же поставил передо мной миску с фруктовым салатом, который был заправлен сладким йогуртом.

– Но ведь это я для вас приготовил… – попытался вяло возразить, – мне и хлеба хватит.

– Мы уже позавтракали. Хотя, наверное, поужинали, – сообщил парень, – очень вкусно, кстати, спасибо. А теперь поешь нормально сам. Еще кахве?

Я благодарно кивнул и взялся за ложку.

Поднявшись в комнату и кинув у двери ранец и ботинки, я заглянул в шкаф и в очередной раз вздрогнул при виде сваленных на верхнюю полку приспособлений, которые постоянно забывал кому-нибудь отдать. Порывшись среди вещей, нашел обезболивающее, выпил сразу двойную дозу горького зелья и прямо в одежде завалился на кровать. Но сон почему-то не шел. Я подгреб под живот вторую подушку, перевернулся с одного бока на другой, затем еще раз, сбив покрывало и простыни, закрыл глаза, попробовал расслабиться. Но организм, который буквально двадцать минут назад бил во все колокола, требуя немедленно дать ему выспаться, сейчас был отвратительно бодр и жаждал действий, даже несмотря на слабость.

Перевернувшись на спину, я еще минут пять бессмысленно таращился в зеркальный потолок, а затем со вздохом поднялся на ноги. Устроившись у открытого окна и заняв руки вышивкой, я принялся обдумывать полученную информацию.

Итак, в городе есть еще один крадуш, который появился здесь около двадцати пяти лет назад. С какой целью и почему он покинул Первоземье, догадок у меня не было. Попытка вспомнить, не пропадал ли кто-то из знакомых четверть века назад, ничем не увенчалась. Крадушей, как я уже говорил, мало, бо́льшую часть времени мы проводим поодиночке среди людей и пересекаемся только на редких собраниях. И даже тогда есть те, кто остается в стороне: кому-то не настало время заводить учеников, кто-то не успел вернуться с охоты, я вообще долгое время игнорировал общие сборища. До последнего раза, когда получил приказ явиться лично от Владычицы и в итоге убил крадушей… Интересно, она уже пожалела о своем приказе?

Конечно, кто-то пропадал без вести, кто-то погибал. Были и те, кто шел против Владычицы, – ими занималась моя старшая сестра. Из нее благодаря чудовищному дару получился отличный палач.

Может быть, этот эльф тоже ненавидит то, чем нам приходится заниматься? Может, он сбежал от алчности Владычицы и старейшин и использует умение только для своих нужд? Он наверняка уже в курсе, что в городе объявился еще один крадуш и начались странные убийства. Сложить два и два нетрудно. Но решит ли сородич разобраться с проблемой? Я ведь, сам того не желая, поставил под угрозу его тихую размеренную жизнь. Ему найти меня гораздо проще. И я бы не отказался пообщаться, узнать о мотивах другого крадуша. Вдруг мы поймем друг друга? Вдвоем будет гораздо удобнее и проще…

Самая главная проблема заключалась в том, что я даже приблизительно не знал, с чего начать поиски. Этот крадуш наверняка пользовался качественными амулетами иллюзии и давно здесь обжился, узнав город и его особенности.

Погрустив над нереализуемым планом, я поймал себя на том, что задумался и вышил лишний ряд в хвосте у второй птички, еще и на несколько крестиков обсчитался. Теперь придется аккуратно перешивать.

Решив заняться этим попозже, я отложил пяльцы и прошелся по комнате, разминая затекшие кисти. Может, все же немного поспать? Прислушался к себе и понял, что хочу спуститься в подвал. Поскольку других идей в голову не взбрело, я выпил флакон кроветворного зелья и переоделся в старые вещи, которые не жаль перепачкать в пыли. В коридоре я остановился напротив пятнадцатой комнаты. Кажется, Альда передавала просьбу Дафны заглянуть к ней. Надеюсь, девушке требовался не маг – сейчас я и самый слабый огонек не зажгу.

Прикинув, что пока есть свободное время – нужно им пользоваться, я постучался в дверь и, дождавшись пригласительного возгласа, заглянул к Дафне.

– Привет! Альда передала твою просьбу…

Девушка при виде меня заулыбалась, отложила в сторону потрепанный любовный роман и похлопала по свободному месту на кровати, предлагая не переминаться с ноги на ногу у входа, а присесть.

– Проходи, конечно! Устраивайся. Кериэль, верно? Я хотела поблагодарить тебя лично! – Голос у Дафны был звонким и мелодичным, мне даже представилось, как замечательно она, должно быть, поет.

– Выглядишь отлично, – улыбнулся я в ответ, присаживаясь на край постели.

– Уж лучше тебя, – по-доброму поддела девушка и нахмурилась, – все хорошо? Ты точно готов слушать мои жалобы? Со стороны кажется, что тебе самому нужно пригласить целителя.

Когда я вытаскивал Дафну с того света, она напоминала окровавленный кусок мяса, а не человека. А оказалось, что девушка весьма красива – светлые волосы, чистая кожа и яркие зеленые глаза создавали образ принцессы из сказки. Если, конечно, забыть о том, что принцесса работает в борделе. Странно, что при такой внешности Дафна забыла в небогатом «Женском доме».

– Ерунда, быстро восстановлюсь. – Я неопределенно махнул рукой. – Рассказывай, что тебя беспокоит.

Девушка внезапно замялась, будто, несмотря на то что сама же позвала меня, говорить о проблеме не хотела.

– Я сначала подумала, что это просто реакция организма на случившееся. На последствия того, что сделал Дебро… э… – Дафна запнулась, подбирая слова. – Но Костанцо сказала, что ты вытащил меня с того света магией и ничего такого быть не должно. И ладно, слабость, на нее я бы и внимания не обратила. Но мне стали мерещиться запахи, утром тошнит и…

Кажется, у меня вытянулось лицо.

Дафна тут же втянула голову в плечи.

– Ты тоже подумал про это?

А о чем прикажете думать? Картина и симптомы просто-таки классические, тем более, спасая Дафну, я влил в нее столько сил, что хватило бы на несколько жизней.

– Сейчас узнаем точно, – вздохнул я, понимая, что без диагностического заклинания не разобраться.

Магическая сетка получилась только со второго раза – внутренних резервов уже не хватало, и я едва выжал несколько капель волшебства. Впрочем, для точечной диагностики их хватило.

Да, теперь никаких сомнений. В Дафне горела еще одна искра жизни, вытащенная мною из чертогов Триединого вместе с самой девушкой.

– Тебя поздравить или посочувствовать? – Я подозревал, что блудница новостям о беременности не обрадуется.

– Триада! – с чувством выругалась девушка, взгляд ее стал совершенно несчастным. – А нельзя как-нибудь, пока еще не поздно…

С учетом всех совершенных мною грехов приготовить зелье, которое решило бы проблему Дафны, совсем несложно. И в плане процесса варки, и в плане этически-моральных терзаний. Но почему-то мне не хотелось этого делать. Я же сам спас маленькую жизнь, пусть случайно, даже не заметив.

Видимо, на лице отразилось что-то такое, и Дафна тут же вцепилась мне в руку, будто подумала, что я просто сбегу, даже не прислушавшись к ее аргументам.

– Костанцо будет против этого! И я… это же от Дебро!

Точно!

Я едва не подскочил на месте. Что Мерджим сказал про хитро выдуманное завещание, толпу родственников и отсутствие прямых наследников герцога?

– Именно, – я постарался сделать тон проникновенным, – от Дебро… ты же в курсе, что герцог недавно отправился на суд Триединого, не оставив после себя наследника?

Дафна нервно рассмеялась.

– И ты думаешь, кто-то признает ублюдка, рожденного шлюхой?

Ну, историю всегда можно подправить, свидетелей купить или запугать.

– Давай так, – я серьезно посмотрел на девушку, – пока ты ничего не станешь делать. Срок небольшой, времени принять решение достаточно. Насколько мне известно, Дебро что-то сделал с завещанием, из-за чего у его родственников появились большие проблемы. Я расспрошу кое-кого, не называя имен и без конкретики, чтобы тебе никто не попытался причинить вред. Но если выяснится, что от рождения ребенка будет больше пользы, чем от смерти, ты подумаешь о том, чтобы оставить его. Хорошо?

Дафна опустила взгляд.

Думать ей не хотелось, она была напряжена, расстроена и растеряна. И все, чего сейчас желала, – чтобы проблема просто исчезла.

– А если нет, если никакой пользы не будет?

– Я подготовлю зелье, – спокойно пообещал блуднице, думая, что в такие моменты отсутствие души – плюс, а не минус.

– Хорошо, я подожду. – Дафна нервно передернула плечами. – Ты спас мне жизнь, и я снова доверяю ее тебе.

Мысленно я потер ладони. Надеюсь, Карел обрадуется новости! Прямой наследник Дебро, которого можно обходными путями, шантажом и давлением признать законным и вырастить так, как выгодно городу и наместнику. Ну, разве я не молодец? А уж убедить Дафну сохранить ребенка, надеюсь, сумею. Главное, чтобы она ничего не предприняла без моего ведома.

До полудня я провозился в подвале, намечая поле деятельности. На самом деле все было не так страшно, как показалось на первый взгляд. Да, грязь и слой пыли в несколько дюймов, но мусора оказалось не так уж и много, в основном коробки были либо пусты, либо на дне находилось немного разномастного хлама, который легко утрамбовывался. Но что удивительно – ничто из найденного не помогало мне понять, что же раньше находилось в этом подвале. В двух крайних коробках я нашел грязную одежду – мужские рубахи и женские платья лежали вперемешку и различались размерами и фасонами. Мне попалось и что-то похожее на монашескую робу, и что-то в духе блудниц, и сюртук официанта, и бедное платье строгого фасона, который подошел бы воспитательнице. Но больше всего среди находок было детских вещей. Маленькие штанишки и рубашки оказались форменными и принадлежали то ли какой-то школе, то ли пансиону. Так и не разобрать, но ткань недорогая и покрой простой. Всего вещей набралось на четыре десятка голов, и в находках мне очень сильно не понравилось, что на одежде то и дело попадались старые следы крови. И их было много.

Почесав в затылке, я отставил коробки в сторону, решив сразу не выбрасывать. Вещи могли дать больше подсказок, чем казалось на первый взгляд. Мне пока не хватало информации. Закашлявшись и потерев свербящий нос, я подумал, что вполне могу сделать перерыв, чтобы пообедать, перевести дух и немного продышаться от пыли.

– Кериэль, тебя спрашивают! – раздался сверху сонный голос Костанцо. – Поднимись, пожалуйста.

Я дернулся как ужаленный. Неужели Карелу сказали о месте моего обитания? Вовек от шуточек и косых взглядов не отмоюсь… Сокрушенно покачав головой, я окинул подвал еще одним взглядом и порадовался маленькой победе: в бардаке наметился хоть какой-то порядок.

Вскарабкавшись по лестнице, я с облегчением увидел запыхавшегося, как после долгого бега, нервничающего беспризорника. А вот Лука меня не узнал, выскочивший из темного коридора некто был всклокочен, бледен, перепачкан не пойми чем, да к тому же из-за недосыпа отличался жуткими красными глазами. Мальчишка шуганулся в сторону, как от прокаженного, и едва не споткнулся об один из стульев.

– Привет! – дружелюбно поздоровался я, надеясь, что хотя бы по голосу Лука поймет, что ужасающий некто – это Кериэль. – Ты принес вести про корабль?

Беспризорник перестал пятиться, присмотрелся и неожиданно быстро и жалобно затараторил:

– Господин эльф, помогите! Один из ребят разбился! С крыши упал! Мы случайно! А вы ведь маг…

Ага, маг – одно название на ближайшую неделю.

– Сильно поранился? – вздохнув, уточнил я. Падение с высоты – это, конечно, паскудно. – Сломал что-то?

– Я не знаю, – Лука зажмурился, – такой жуткий хруст был! А там внизу железные прутья, и у него кровь горлом пошла… господин эльф, помогите, пожалуйста! Я боюсь, что он вообще не дождется нас!

И столько отчаяния и страха было в детском голосе, что я вдруг понял, что пойду куда нужно и сделаю все, что от меня потребуется. А магия… Триада с ней.

– Дай мне две минуты, возьму кое-что в комнате.

Я не стал не то что переодеваться – даже на умывание не рискнул тратить время. Что-то было в словах и тоне Луки такое, что я сразу поверил беспризорнику – счет идет на минуты. Поэтому единственное, что я сделал и ради чего побежал в комнату, – вытащил футляр с инструментами, непослушными пальцами достал пробирку с душой Дебро, едва не выронив ее и сорвав сургуч, выпил душу герцога.

Внутри разлилась живительная сила и сразу потянулась к горлу, стремясь избавить организм от следов ночного нападения, но я резко одернул себя – магия понадобится для другого. Неизвестно, сколько придется потратить на лечение друга Луки, лучше не рисковать.

Закинув ранец за спину, я поспешил вниз.

– Бегом, – скомандовал беспризорнику, – я за тобой.

Глава 13

Как добежал до порта – не помню. В тот момент я не задумывался, что это может быть уловка, или что Лука преувеличил угрозу, или что я вообще не обязан беспокоиться о шайке беспризорников. Я петлял по узким улочкам, не теряя из виду юркого парнишку, и надеялся, что мы успеем.

Что уж понадобилось мальчишкам у портовых складов, сразу определить не удалось. То ли искали, чего можно украсть, то ли просто резвились, прыгая по крышам. Мы забежали в небольшой тупик между двумя старыми зданиями, и я сразу увидел тело. Почти опоздали, Смерть уже склонилась над своей жертвой…

Нет!

Стой, Костлявая! Я здесь, и я смогу его вытащить! Не обращая внимания на нескольких ободранных детей, которые при виде меня пугливо отскочили в сторону, я опустился на колени рядом с умирающим мальчиком. Он, не рассчитав силу прыжка, чуть-чуть не дотянул до соседней крыши и упал прямо на сваленные у стены ржавые прутья. Один пробил мальчику бок и, судя по цвету крови, задел печень, еще один – живот, повредив кишечник. По тому, как неестественно было выгнуто тело, я понял, что не обошлось без травмы позвоночника. И все это сопровождалось десятком сопутствующих переломов и повреждений.

Любой целитель, даже сильный маг, сказал бы, что дело безнадежно.

Но я другой, я – крадуш.

Для начала мне требовалось вытащить мальчишку из хватки Смерти. Взяв ребенка за руку, я поделился с ним жизнью Дебро. Сколько оставалось в запасе у этого садиста? Пятнадцать лет? Двадцать? Герцог был совсем не стар. Сила кипела во мне, требуя выхода, и я позволил ей свободно перетечь в искалеченное тело. Я ждал, когда Смерть насытится и отпустит жертву. Главное – прогнать Костлявую. Как только она перестанет цепляться за мальчишку, бой будет выигран. Дальше останется только исцелить повреждения. Но Смерть не желала отступать, ребенок приглянулся ей, будто непрожитые им годы были ценнее жизни Дебро. Триада! Я потратил почти половину выпитой души и уже засомневался, хватит ли сил, как старуха криво и страшно улыбнулась и отступила в тень. Не ушла совсем, как я надеялся, а замерла в нескольких метрах, словно рассчитывала, что я ошибусь и дам ей заполучить беспризорника.

Рядом замер Лука, его бледное лицо блестело от слез. Другие дети тоже оказались отчаянно перепуганы. Странно, уличные бродяжки и не знают, что люди легко ломаются и умирают. Костлявая часто гостит у беспризорников, они давно знакомы и должны воспринимать ее визиты спокойнее, чем обычные дети.

Ощутив под пальцами, как жизнь снова потекла по венам ребенка, я выдохнул. Вырванный с того света парнишка мучительно застонал от боли, на губах запузырилась кровь, тело мелко задрожало.

– Не реви, – я резко одернул Луку, – он пока жив. Но повреждения критические! Помогите снять тело со штырей. Это нужно сделать крайне аккуратно! Так, чтобы не разорвать между нами контакт. Иначе я не смогу сохранить жизнь вашему другу. Понятно?

Беспризорник, сделав усилие, взял себя в руки и кивнул.

Ребята зашевелились, подтянулись поближе. Ответственное задание отвлекло их от страха, и бродяжки почувствовали, что от них тоже что-то зависит. Лука быстро оценил варианты и принялся командовать. Под его руководством несколько пар рук мальчишку бережно сняли со штырей и переложили на землю.

Первым делом я провел диагностику, чтобы точно выявить все внутренние повреждения и не упустить ни одной детали. Вторым – погрузил мальчишку в глубокий сон. Пока он балансировал на грани между тем и этим светом, так поступать было рискованно, теперь же магическое забытье ребенку было необходимо. Кровотечение я остановил быстро, пережав места разрывов. Может, мальчику, как и Дафне, тоже пару шрамов на память оставить? Чтобы неповадно было ввязываться в такие игры.

К счастью, ребенок упал не на голову – то ли успел кое-как сгруппироваться, то ли угол падения был удачным, поэтому серьезных повреждений черепа и головного мозга мальчик не получил. С ними справиться гораздо сложнее, чем со сломанным позвоночником. Отек, особенно если вовремя не остановить его распространение, может быстро превратить человека в овощ, лишив и памяти, и ранее полученных навыков. Пока же, судя по проведенной диагностике, наблюдался ушиб мозга средней степени тяжести и небольшая трещина в кости. С ними я сладил быстро.

Одновременно я оценил, как сильно пострадавший ребенок отличается от остальных беспризорников: да, он был весь пыльный, чумазый и оцарапанный, но и грязь, и царапины оказались свежие. И если забыть про чудовищные повреждения, полученные мальчиком при падении, он был чистым, ухоженным и здоровым в сравнении с вечно недоедающими уличными детьми. На вид ему было одиннадцать лет – и диагностика это подтвердила. Темные волосы подвязаны не каким-нибудь засаленным куском веревки, а атласной лентой. Одежду, пусть и запачканную, пошили из хорошей дорогой ткани. На ней не было старых заплат или дыр, которые появляются от постоянной носки, – только несколько свежих разрывов.

Что-то не сходилось.

Чувствуя, как со лба капает пот, а дышать становится сложнее, я восстановил мальчику сломанную спину, залечив поврежденные позвонки и срастив разорванные ударом межпозвоночные диски, убрал обширные кровоизлияния в мягких тканях. Вернул на место сломанные ребра – один из осколков кости повредил легкое, пришлось выгонять скопившийся воздух. Повреждений было много – я не знал, за что хвататься. А сил, даже не магических, а моих собственных, которых из-за кровопотери и усталости кот наплакал, уже не хватало.

Я позволил себе короткую передышку, отслеживая состояние мальчишки и проверяя диагностическим заклинанием, не упустил ли что-то из виду. Взгляд упал на руки беспризорника, и снова внутри шевельнулось сомнение. Аккуратные ногти, коротко подстриженные, а вовсе не обломанные, нет грубых мозолей или шрамов. Всего несколько характерных бугорков, как если бы ребенок натер руки, занимаясь с тренировочным мечом.

Триада!

Мозаика наконец сложилась.

– Вы знаете, кто это? – Голос сорвался на хрип – я не успел восстановиться, чтобы так расходовать внутренний резерв. Было больно, но я, сцепив зубы, упрямо продолжал исцелять ребенка.

Лука затравленно кивнул.

– Идиоты… – резюмировал я.

Закончив латать пробитую печень и разорванную селезенку, я потянулся к браслету-передатчику, который так вовремя мне дал Карел. Будто само провидение распорядилось – иначе и не скажешь.

Исцелять и одновременно активировать амулет оказалось задачей сложной. Я прикинул, какие из оставшихся повреждений подождут другого целителя, и сосредоточился, чтобы дозваться по амулету до Карела.

– Кериэль? – устало откликнулся лорд Киар.

Он явно был занят важными поисками и не жаждал общения, уже продумывая, как бы мягко и необидно послать меня с неуместными вызовами.

– Я нашел твоего подопечного. В порту, между складами… не знаю точно, как описать это место.

– За шестым складом, если идти от восточных доков. Тут места сдаются на посуточную аренду, – подсказал Лука, и я послушно повторил его слова Карелу. – Лорд Мертвец казнит нас…

Сомнений в голосе беспризорника не было, только обреченность.

Я в очередной раз убедился, что над репутацией Карел поработал отлично.

– Отпускай остальных, – разрешил Луке, сосредоточенно очищая кишечник юного наместника от последствий повреждения ржавым прутом, – лорду Киару хватит одного свидетеля, чтобы объяснить случившееся. А тебя я тронуть не дам – обещаю.

– Я заслужил наказание, – упрямо протянул Лука, – знал, что нельзя потакать прихотям Дуэйна. Удумал же – подняться на крышу! И ведь поначалу все хорошо было! Мы забрались и даже хотели на соседнюю прыгать. Но тут увидели, что за нами полезла Мия. Я ей сказал спуститься обратно, но она мелкая еще, глупая – не послушалась. Ей совсем чуть оставалось, почти забралась, но тут у Мии соскользнула рука. Мы сразу кинулись на помощь, но я стоял дальше и не успевал… Мелкую-то Дуэйн подхватил и смог закинуть на крышу, но сам потерял равновесие и упал.

Так, значит, Дуэйн не прыгал, а просто видами с крыши любовался. Еще и полез спасать какую-то Мию – благородно, но глупо.

– С наказанием как-нибудь потом разберемся.

– Спасибо, господин Кериэль! – Лука кивнул остальным детям, и не успел я опомниться, как они ловко исчезли из тупика, будто растворились в воздухе.

Моих сил еще хватило на исцеление переломанных ног мальчика, а затем мир вокруг стремительно закружился. Я несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на теле ребенка, но оно уже смазалось в темное пятно. К горлу вместе с новым спазмом боли подкатила дурнота. С трудом, чтобы не упасть на спасенного мальчика, я отполз в сторону, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Триада!

Нужно дождаться Карела и сказать ему, чтобы он не тронул Луку, раз уж пообещал… Я почему-то думал, что Киар и так не обидит беспризорника, но внутри кололось сомнение – репутация ниоткуда не берется.

Прикрыв глаза, я понадеялся, что так голова перестанет кружиться, но в темноте стало еще хуже. Казалось, что кто-то засунул меня в бочку и столкнул в океан во время шторма. И волны крутили ее, переворачивали, били со всех сторон, пытаясь утопить.

В стороне раздались тревожные выкрики.

Меня звали по имени.

– Мы здесь, – прохрипел я в ответ, понимая, что меня не услышат.

Но совсем скоро рядом прозвучал знакомый голос.

– Дуэйн! Кериэль! – Карел бросился, конечно, в первую очередь к своему подопечному.

Меня кто-то встряхнул. Наверное, надеялся привести в чувство, но сделал только хуже – я захрипел от усилившейся дурноты.

– Я не успел все исцелить, позовите…

– Да, конечно, – перебили меня, я даже не понял, кто именно.

– И Луку не убивайте, – совсем тихо попросил я и потерял сознание.

Воспользовавшись моим состоянием, магия до конца исцелила горло и подстегнула регенерацию. Поэтому пришел в себя я бодрым и здоровым. И это в мои планы не входило, на суде против Вальтера я рассчитывал появиться несчастным полутрупом. Но, конечно, заново резать шею и сливать куда-нибудь литр крови я не стану. Тем более вокруг постоянно происходит что-то ненормальное – лучше быть в форме и наготове.

Я потянулся и повертел головой на высокой подушке, соображая, где оказался. Пахло в комнате лавандой, ею приятно тянуло от постельного белья, а еще чувствовался запах восстанавливающего зелья, которое за прошедшее время порядком мне надоело.

Хотелось повернуться на другой бок и уснуть, раз уж выпала такая возможность, но я чувствовал, что в комнате находится кто-то еще, тактично ждущий моего пробуждения. Карел послал слугу расспросить о произошедшем в порту? Надеюсь, во дворце работает компетентный целитель, который закончил мою работу, и здоровью юного наместника больше ничего не угрожает? А Лука? Что сделали с ним? Просто опросили и отпустили или все-таки задержали? Нужно заступиться за беспризорника!

Интерес пополам с волнением победили лень, и я открыл глаза, с удивлением увидев, что в кресле рядом с кроватью сидит сам Карел, а не кто-то из его людей.

– А тебе не нужно быть рядом с подопечным? – хрипло уточнил я и сел на постели. Ощупал себя и обрадовался: все, что сделали с моим бессознательным телом, – перенесли сюда, напоили зельем и оставили в покое. Никаких внутренних магических вмешательств я не ощутил.

Слава Триединому!

– С Дуэйном благодаря тебе все хорошо, но он под заклинанием сна и бдительным присмотром целителей. Я там лишний. – Карел поднял голову, несколько секунд наблюдал, как я взволнованно оглядываюсь по сторонам, и вытащил из-за кресла мой ранец. – Не беспокойся, твои вещи целы.

– Я уже решил, что в суете их забыли у складов. Спасибо!

Киар криво и неестественно улыбнулся:

– Кериэль, ты говоришь спасибо мне?

Не успел я удивиться странному вопросу, как он продолжил:

– Это я должен опуститься на колени и благодарить за спасение Дуэйна.

Мне показалось, что Карел претворит угрозу в жизнь и взаправду встанет на колени.

– Нет! – Резко вскочив с кровати, я едва не упал. – Даже не пытайся благодарить! Я не знал, кого лечу, думал – обычного беспризорника… просто он показался мне подозрительным. Вот и все!

Я даже выставил перед собой руки в защитном жесте, будто боялся, что Карел по неясной причине бросится на меня. Слишком уж странным был его взгляд, я такой видел только у безумцев – лихорадочный, блестящий.

– Вы же ничего не сделали с Лукой? – осторожно перевел я тему. – Репутация у тебя жуткая – мальчишка был уверен, что лорд Мертвец его казнит. А Лука мне еще нужен! Я попросил его последить за кораблями, заплатил пару монет и сказал, где меня найти. Видимо, у ребят не было знакомого целителя. Ну, такого ненормального, как я… чтобы сразу побежал, не задавая вопросов.

Не зря же Лука назвал меня «неправильным эльфом».

Карел наконец перестал прожигать меня взглядом, опустив голову, и неопределенно повел плечами.

– Я бы, может, и казнил. Показательно. Хороший урок для Дуэйна – за глупые выходки наместника отвечать придется его друзьям… И вообще нашел, с кем общаться! Но раз тебе этот Лука нужен – забирай. Я распоряжусь, чтобы мальчика отпустили. О произошедшем он уже подробно рассказал, и смысла держать его здесь нет.

Интересно, насколько подробным был рассказ Луки? Очень надеюсь, он не назвал место, куда прибежал за мной.

– Дворцовые маги сказали, что Дуэйн был уже мертв, когда ты начал исцеление… – тихо сообщил Карел.

Люди, впрочем и все другие расы, даже некроманты, воспринимают смерть иначе, чем крадуши. Для них она – явление, когда организм полностью прекращает жизнедеятельность. У смертей даже существует классификация, разные обозначения: клиническая, биологическая… Но для крадуша Смерть – реальная личность со своим характером, привычками и капризами. Мы говорим с ней, спорим, перечим, просим. Но главное – умеем договариваться. Поэтому то, что танатологи и целители называют необратимым процессом, для нас – вопрос цены и желания.

– Я успел вовремя и просто не упустил шанс. – С Карелом, помня о его даре чувствовать ложь, пришлось ограничиться более сжатым и пространным объяснением. – Повезло.

Лорд Киар покачал головой:

– Меня создали, чтобы оберегать наместника. Дуэйн – единственная причина моего существования. Я допустил непростительную ошибку. Ты называешь это везением – броситься на помощь беспризорнику, не задумываясь о плате и о собственном здоровье. А для меня это чудо. Во дворце служат лучшие целители, но сейчас оба признались, что ни один не смог бы спасти Дуэйна, окажись они на месте случившегося. Я подвел своего создателя, Кериэль. Увлекся делами города, заигрался в обычного человека, которому доверили огромную власть, и забыл, для чего был сотворен. Я в долгу перед тобой. И от того, что ты спас Дуэйна просто так, без корыстных целей, мой долг стал совершенно неподъемным. Чем я могу отплатить тебе?

У Киара был настолько глухой, обреченный голос и такой больной взгляд, будто я собирался попросить на ужин его подопечного, запеченного с яблоками. Даже обидно как-то! Хотя у Карела есть причина избегать подобных долговых обязательств. Бо́льшая часть знати в городе мечтает станцевать на могиле лорда Мертвеца. Мало ли что я попрошу и как это отразится на положении дел?

Я замялся, разрываясь между совестью и корыстью: такой должник был выгоден, как ни крути. Совесть победила.

– Так-то я сам у тебя в долгу. Ты мне с документами помог, пустил в свой город убийцу, закрыв глаза на совершенное в Первоземье преступление. И во вчерашней истории с Вальтером мог бы сделать так, как считаешь нужным, а не слушать меня… Обойдемся взаимозачетом?

Я неуверенно улыбнулся, надеясь, что это предложение удовлетворит Карела.

– Во всем, что ты перечислил, у меня был свой интерес, – признался Карел таким тоном, что теперь уже мне следовало заподозрить его в категорически нехороших намерениях. – Я специально связывал тебя небольшими одолжениями… прости, Кериэль.

За что?

– Да какой от меня-то может быть прок?! – Я наигранно рассмеялся. – Разве что гастрономический! Другого нет. Я и так подозревал, что ты попросишь сделать что-то взамен, и даже был не против.

Для людей такое в порядке вещей.

– Расскажи, – попросил я, когда пауза затянулась, – может, мне будет в радость помочь тебе?

Карел как-то неловко сгорбился и потер виски. Он явно не был готов к этому разговору сейчас и еще не подобрал нужные слова, но собрался и тихо сообщил:

– Мне осталось около двух месяцев.

– До чего? – Сначала я даже не понял, но, осознав, осекся.

Старому наместнику не хватило сил, чтобы его создание дотянуло хотя бы до совершеннолетия наследника. Отведенный Карелу срок стремительно заканчивался.

– Мерджим кое-как поддерживает мою жизнь, – продолжил Карел, смотря исключительно на свои ладони и не поднимая глаз. – Если бы не он, я вряд ли бы вообще дотянул до этого разговора. Но возможности Мерджима не безграничны, он стремительно выгорает и, помогая мне, рискует свести себя в могилу. А фей – один из немногих, кому я могу доверять, он нужен мне живым.

Я мысленно содрогнулся. Хорошо нам, эльфам: вовремя забирай у людей души и не волнуйся о скором свидании с Триединым. А каково жить, зная, как стремительно утекает время? И сколько этого времени было-то… одиннадцать лет? Десять? Как быстро, узнав о скором рождении наследника, старый герцог создал слугу для сына? У лорда Киара не было ни детства, ни юности, ничего привычного и знакомого любому живому существу. И будущего тоже не было. Только служение, которое подходило к концу. Мне стало невыносимо горько за Карела.

– Ты надеялся, что я смогу поддерживать твою жизнь вместо некроманта? – сообразил я, и тут же в голове завертелись мысли, как можно это провернуть.

Киар резко поднял голову, в глазах мелькнуло непонимание.

– Что? Вовсе нет! – неожиданно возразил он. – Знаешь, Кериэль, мне ужасно надоело перебиваться от одной подачки до другой, чувствовать себя каким-то паразитом, присосавшимся к магу, ждать, что вот сейчас, утром или вечером, может быть, завтра я просто не проснусь. И не подумай, пожалуйста, что я жалуюсь. Разве что самую малость…

На последних словах Карел криво улыбнулся, будто подчеркивал, что еще в состоянии шутить. И эта улыбка окончательно выбила меня из колеи. Я присел на край кровати и принялся нервно комкать атласное покрывало с тонкой золотой вышивкой.

– А зачем же я тогда тебе понадобился? – Других идей в голову не пришло.

Судя по тому, что улыбка из кривой стала лукавой и даже хищной, причин у лорда Киара было несколько, но озвучивать все он не собирался.

– Дуэйну только исполнилось одиннадцать. Он достойно фехтует, знает историю, неплохо для своего возраста разбирается в политике и экономике, обладает практическим складом ума, но не лишен воображения. Упрям, иногда капризен, горд, раздражителен, но не жесток. У Дуэйна есть чувство меры и справедливости… – Карел сделал паузу. – Но он еще совсем ребенок и не справится с властью в одиночку. Дуэйна быстро подомнут, задурят голову или вовсе убьют, если вдруг ему не хватит ума сдержать характер. Те же Ферко… знаешь, почему Вальтера изгонят из клана за то, что он потерял работу и мое доверие? Он один из преподавателей Дуэйна – обожает рассказывать мальчику про меня гнусности и слухи. Заодно настраивает наместника против тех, кто не выгоден Ферко. Я давно это заметил, но относился спустя рукава. Большого вреда Вальтер не приносил, зато, пока ему не мешали, не придумывал новые гадости. А теперь, раз уж оборотень настолько обнаглел, я с удовольствием прищемил хвост и непосредственно ему, и всем Ферко.

Я попытался уследить за мыслью, но запутался.

Карел, заметив мое усиливающееся недоумение, перешел к сути:

– Все было бы гораздо проще, если бы я мог пойти путем герцога Кайсара, сильнейшего некроманта нескольких последних столетий, и создать для Дуэйна нового слугу. Но таких возможностей у меня, конечно, нет. Тем более моего преемника, ко всему прочему, должен утвердить император… Несколько месяцев назад я начал поиски. И с каждым днем все сильнее отчаивался. Любой знатный лорд, чье происхождение и кровь император не подвергнет сомнению, станет действовать в интересах своей семьи. Неродовитый, но верный человек? Если он, конечно, получит одобрение, не сможет достойно держаться на одном уровне со знатью. После моего ухода его запугают или купят. Или устроят выгодный брак… Найти точки, на которые следует нажать, при желании можно у любого.

Это, безусловно, печально, но я так и не понял, как отношусь к этой истории.

Хотя…

– В тот день, когда я смирился и остановил выбор на своем личном помощнике Маттео Эззелине, сам Триединый столкнул нас с тобой сначала на улице, а затем в лавке Сандро Тезоро.

Да-а, Триединый хорошенько в тот день надо мной поиздевался!

– И тогда я понял, что ты, Кериэль, решение всех моих проблем.

Я почесал в затылке. Вообще-то зачастую я сам – проблема, которую нужно решать. С чего вообще Карел подумал, что из меня выйдет нянька для наместника? Я и о себе толком позаботиться не могу, постоянно во что-то влипаю.

– Ты не связан родством или клятвами ни с кем из города. Лорд, князь – высокая кровь, с которой не каждая семья рискнет посостязаться в чистоте. Еще и эльф – тройная удача. Ваш народ окружает столько легенд, что даже не потребуется выстраивать специальную репутацию. Все уже сделали сами люди, пересказывая друг другу истории про благородных перворожденных, которым Триединый даровал бессмертие. Оно, кстати, тоже сыграло свою роль. Я подумал, что восемь-десять лет тебе будет не жаль потратить на воспитание Дуэйна, если впереди ожидает вечность…

Мне захотелось стыдливо отвести взгляд.

Как же ловко мой народ обманул целый мир! Мерзкие твари выдали себя за воплощение света – и страшно, и смешно. И горько, что я сам такая же тварь.

– Я сразу сообразил, что с твоим побегом не все гладко. Но правда только обрадовала, – продолжил Карел. – Ты не боишься пачкать руки и брать на себя ответственность. Можешь быть жестоким. Без этих качеств опекуну наместника, увы, не выжить. Стычка с грабителями показала, что ты отлично сражаешься, а несколько бесед – что обладаешь достойными знаниями в самых разных областях. А твои способности мага и вовсе поражают! Несколько смущала твоя робость перед новыми знакомыми. Но этим утром ты еще раз приятно меня удивил, поставив Харица и Ферко на место. По всем расчетам – идеальный кандидат, чтобы стать опекуном после моей смерти. И я надеялся, что за пару недель свяжу тебя одолжениями и помощью и ты не откажешься от моей просьбы. Но теперь, после спасения Дуэйна, я не осмелюсь на такую наглость.

Еще немного, и я прочешу затылок до кости. Осознав, что со стороны я смотрюсь странно, поспешно опустил руку и продолжил комкать покрывало.

– Но как же погоня? Не уверен, что они согласятся с твоим планом. Им моя голова нужна отдельно от тела. – Почему-то это единственное, за что я зацепился.

– Ты попросил беспризорников, я – стражей. Не знаю, кто успеет первым, но погоня долго не проживет после прибытия в город. Мне проще избавиться от других эльфов, чем искать новую кандидатуру. Хотя… чего уж теперь. – Карел неопределенно махнул рукой.

Я взвесил все за и против.

Принять такое сложное решение почему-то оказалось на удивление легко.

Мне нравился город. Даже докучливая жара не воспринималась как неизбежное зло – я загорел и почти привык к палящему солнцу. И в мыслях, настроившись на успешное умерщвление погони, я мечтал, как доделаю лабораторию, обживусь и наконец-то перестану с тоской и тревогой оглядываться на прошлое. Мне доставляло удовольствие гулять по узким улицам и любоваться, как по стенам домов разрастается дикий виноград и клематис, в дворах цветут персики и жакаранда, а на маленьких балконах радуют взгляд горшки с орхидеями, цикломенами и азалиями. Нравилось, попивая горячий и пряный кахве, спускаться к бухте и любоваться океаном и кораблями, расправляющими паруса перед новыми плаваниями. Нравился соленый свежий воздух и крики чаек, нравились маленькие разноцветные дома с узорными плитками, нравился ритм жизни и порядки. И я бы не хотел, чтобы к власти пришел тот, кто испортит все это из-за жажды наживы.

Так почему бы не задержаться? Опыт – дело наживное. Не думаю, что воспитывать юного наместника сложнее, чем красть чужие души. Тем более мне действительно хотелось помочь Киару в такой сложной и грустной ситуации.

– Согласен, – сообщил я, и Карел так резко вскинул голову, будто решил, что ослышался. – Правда, я очень плохо представляю круг обязанностей опекуна и что вообще нужно делать. Но ты же объяснишь и покажешь, пока есть время? А дальше как-нибудь по ходу дела разберемся.

У меня получилось сделать голос спокойным и бодрым, хотя на самом деле хотелось сказать Карелу совсем другое: что мне бесконечно жаль, и если бы он только попросил, я бы обязательно придумал, как продлить его жизнь.

Хотя чего придумывать? Мои инструменты со мной, я вот прямо сейчас готов разделать любого заключенного в городской тюрьме и отдать Карелу жизнь преступника. И делать это столько, сколько потребуется, чтобы лорд Киар дождался совершеннолетия своего подопечного и хоть немного пожил нормально, как ему самому захочется. Вот только… не стану врать Карелу. А он наверняка спросит и уж точно откажется, когда узнает правду. Если Карел не готов мириться даже с временными амулетами и заклинаниями, отнимающими силу некроманта, то уж забрать чью-то жизнь для него точно будет недопустимо.

К тому же я пока не готов раскрыть истинную природу эльфов.

– Кериэль… ты уверен?

Он меня еще и отговаривать собирается?

– Нет, – честно сознался я и неожиданно чихнул в подтверждение своих слов.

Едва успел рукой прикрыться.

– Я плохо осознаю, на что подписываюсь. И как ты уладишь все формальности и пропихнешь чужака в опекуны Дуэйна. Но зато я понимаю, насколько важно то, что ты делаешь. Поэтому готов отдать свое время взамен того, которого не хватит тебе. Просто меня нужно подготовить, чтобы я сразу же не испортил твою работу.

– Спасибо. – Карел вложил столько эмоций и силы в это короткое слово, что никакие другие благодарности были не нужны. – Сделаю все возможное, чтобы ты был готов.

Мы немного помолчали.

Карел, видимо, слишком выложился в разговоре, а я не знал, на какую тему можно тактично переключиться. В голове было звонко и пусто, я действительно пока не представлял размеры дела, на которое подписался, но интуиция подсказывала, что увяз я по самые кончики острых ушей.

Вряд ли Карел начнет вводить меня в курс дела прямо сейчас.

Может, вообще стоит попрощаться и не мозолить глаза?

Вместо этого я широко зевнул и заметно смутился.

– Прошу прощения, – спохватился лорд Киар, – совсем тебя замучил своими проблемами! Если хочешь, оставайся и отдыхай здесь. Или я вызову экипаж – тебя отвезут, куда скажешь.

Ага, в бордель.

Я бы посмотрел, как вытянется лицо Карела, когда он узнает, где именно я снимаю комнату. Интересно, а этот факт сильно компрометирует меня как будущего опекуна наместника? Надо бы узнать. Не хочу с ходу подставить Карела и сесть в лужу.

– Нет, спасибо. Лучше пешком пройдусь. Мне есть о чем подумать по дороге. И, Карел, я понимаю, что времени мало, но все равно попрошу тебя: давай ты не будешь посвящать меня в тонкости опекунства, пока мы не разберемся с погоней? Есть риск, что я покину этот мир даже раньше тебя.

Я поднялся с кровати и закинул на плечи ранец, показывая, что меня можно провожать к выходу.

– Несколько дней погоды не сделают, – согласился Карел.

Когда мы вышли в просторный коридор, в сторону Карела сделал несколько шагов светловолосый молодой человек, но заметил меня, нахмурился и остался на месте.

– Это мой помощник Маттео, – пояснил Киар, – представлю вас чуть позже.

Интересно, юноша знал, что, не попадись я под горячую руку лорда Мертвеца, именно он бы стал следующим опекуном наместника? И если знал, обрадуется ли, что его минула сия участь? Думается мне, что с Маттео придется держаться настороже.

С любопытством оглядывая богатый интерьер дворца, я дошел за Карелом до высоких дверей, у которых дежурили два вышколенных лакея.

– Знакомьтесь – лорд Квэлле, – коротко отрекомендовал меня Карел, – пропускать без лишних вопросов и сразу докладывать мне.

Лакеи, не меняя выражения лиц, поклонились, показав, что услышали и запомнили.

Дальше мы проследовали через небольшую часть пышного сада, здесь все было настолько красочным, что я залюбовался пионами, сбился с шага и ткнулся носом в спину Карела.

Тот обернулся и укоризненно покачал головой.

– Ты же не забудешь учредить титул самого неуклюжего гражданина города? – Я развел руками, показывая, что меня не переделаешь и спотыкаться начинаю не только при виде булочек с шоколадом.

– И самого наивного, помню, – улыбнулся в ответ Карел.

У ворот лорд Киар попросил меня не теряться и не идти убивать погоню в одиночестве. Я ограничился обещанием подумать. Несмотря на то что предложение помощи было приятным, мне хотелось бы избежать участия посторонних лиц. Иначе Карел рискует узнать об эльфах лишнее. Отложим это в качестве запасного плана.

Оставшись на пустой улице, я полюбовался великолепным видом, открывающимся у резиденции наместника, – весь город и бухта были как на ладони. Возвращаться в «Женский дом» сразу не хотелось. Мне действительно нужно было подумать. И лучше всего для этого подходил сад служителя Освина.

Глава 14

По пути к костелу Святого Михаэля я заглянул на садовый рынок, чтобы покопаться в удобрениях, приходить к полюбившимся розам с пустыми руками не хотелось. Так что Оскарби обнаружил меня извозившимся в земле и ползающим на коленях вокруг кустов. Я уже вырыл у корней небольшие лунки, хорошенько их полил и теперь подсыпал купленный перегной, чтобы сделать почву более питательной и подходящей для роз. Еще несколько пакетов удобрений лежали около фонтана, предназначенные для второй клумбы.

Несколько минут служитель Освин задумчиво смотрел на открывшуюся картину, поморгал, потер глаза и признал, что торчащий из кустов эльфийский зад ему не мерещится.

– Кериэль, – укоряюще позвал церковник, – это уже слишком!

Я с наслаждением разогнул затекшую спину и потянулся магией к фонтану, чтобы вымыть руки.

– Только человек может сказать, что чего-то хорошего «слишком», – фыркнул и, поднявшись на ноги, с готовностью пожал руку служителю. – Мне нравится твой сад, и я делаю так, чтобы растениям было комфортно. Разве не логично? Как ни посмотри – взаимовыгодное сотрудничество: атмосфера этого места помогает мне расслабиться, поэтому я помогаю ее сохранить и приумножить.

Оскарби печально качнул головой.

– Для моих соотечественников – нелогично, – вздохнув, признал он, – люди предпочитают брать то, что им понравится, пока не вычерпывают все до капли, а потом отправляются на поиски нового места.

На этих словах он развернулся и пошел к костелу. Я проводил его растерянным взглядом. Не то чтобы я напрашивался на беседу или благодарность, но такое поспешное отступление удивило меня. Но, как выяснилось несколькими минутами позднее (я только начал выкапывать лунку вокруг следующего куста), отлучился служитель ненадолго – он просто ходил за садовым инвентарем.

– Магией я не обладаю, поэтому с лопаткой мне будет проще. – Освин стянул с себя сутану, оставшись в рубашке и брюках, аккуратно сложил ее на скамейке и присоединился ко мне.

Вдвоем работать было и приятнее, и быстрее, мы даже порадовали остатками удобрения глицинию и яблоню. Но все равно закончили уже в сумерках, когда сил совершенно не оставалось – хотелось лечь тут же под кустами. Зато простая и понятная физическая работа выгнала из головы все дурные мысли и сомнения. Сейчас внутри было спокойно и тихо.

– Чаю? – предложил Оскарби, ополоснув ладони и лицо в холодной воде фонтана и уступив место мне.

– Спасибо. – Я прикинул по времени, что в «Женском доме» начался рабочий вечер, возиться в лаборатории уже неудобно, а потому спешить некуда. – С удовольствием.

К моему безграничному удивлению, Оскарби повел меня не в один из соседствующих с костелом домов, а в саму церковь.

– Это, конечно, совсем не по правилам, – подтвердил догадку служитель, – но епископат не озаботился тем, чтобы выделить мне хоть какую-то крышу над головой. Очень вовремя они забыли, что своего дома у меня нет – я приютский. А жилье, которое занимал прежний служитель, находилось у него в собственности и перешло по наследству дальним родственникам.

Сбоку за алтарем нашлась дверца, за которой расположилось скромное жилище Оскарби. Узкое спальное место, застеленное лоскутным покрывалом, больше походило на приспособление для пыток, рядом ютился стол, на нем обнаружились чайник и нагревательный амулет. Вместо шкафа или хотя бы комода к стене напротив кровати прибили несколько полок и крючков, на которых и лежали вещи служителя; книг было значительно больше, чем одежды. Из дальнего угла торчала труба с вентилем, под ней стояло ржавое ведро с ковшиком. Ни окон, ни каких-нибудь мелочей, создающих уют, – предельная аскеза. Даже лампы, и те были старые, масляные, и огонь в них зажигался самый обычный, а не магический.

Заметив, насколько меня поразила обстановка, служитель развел руками.

– Прочие удобства пришлось организовать с другой стороны костела. Там хозяин соседнего дома в начале года сложил материалы после починки крыши. Но по моей просьбе освободил место и отдал оставшиеся деревянные панели, из которых я и собрал э… кабинку для надобностей.

Активировав амулет, сделанный из тонкой кварцевой пластины, поставил чайник греться и снял с полки чашку и банку с заваркой. Второй чашки у служителя не нашлось, я оказался первым гостем, приглашенным в каморку. Недолго раздумывая, в качестве емкости для чая служитель взял небольшой ковшик.

– Присаживайся, – Оскарби кивнул на единственный трехногий стул и поморщился, – Кериэль, и не делай, пожалуйста, такое скорбное лицо. В сложившемся положении вещей мне не нравится лишь то, что стесняю Триединого в его же доме. Не дело это – готовить пищу и спать в церкви. Все остальное меня устраивает. В приюте я делил комнату с девятью мальчиками, и у меня не было даже возможности побыть одному…

Ну-у, если провести такой сравнительный анализ, все действительно не так плохо.

Я присел на стул, вздрогнув, когда тот издал жалобный скрип, и попытался не обращать внимания, в каких условиях приходилось жить молодому служителю. Если Оскарби это устраивает, зачем его переубеждать? Или он просто не хочет выдавать свои настоящие эмоции? В любом случае лишний раз заставлять человека оправдываться и что-то объяснять мне не хотелось. Поэтому я сделал вид, что поверил ему, и принялся разглядывать аккуратно сложенные вещи на полках. Мое внимание привлекли две старые иконы.

Облик изображенного на них Триединого отличался от принятых канонов, и это было странно. Я даже поднялся с места, чтобы поближе изучить диковинки. Обычно верховное божество рисовали немолодым мужчиной – седым, с благообразной аккуратной бородой и печальным, бесконечно мудрым взглядом пронзительно синих глаз. А то, что изобразили на иконах, походило на злостную ересь, при виде которой любой инквизитор потер бы руки в предвкушении расправы над богохульником.

Я покосился на заваривающего чай служителя Освина и прикинул, похож ли он на еретика. Увы, воображение меня подвело, Оскарби казался мне одним из самых правильных и честных церковников, которых я только встречал за несколько последних веков. Он, заметив, как я то внимательно рассматриваю изображения Триединого, то перевожу взгляд на него, улыбнулся.

– Интересные иконы, да? – Оскарби придвинул ко мне чашку, над которой вился ароматный дымок, а сам с ковшиком сел на кровать.

– Я бы сказал – странные, – осторожно заметил я.

– Да, сейчас они кажутся глумлением над образом Триединого, – согласился церковник, и я заметил в его глазах смешинки, будто бы Освин с удовольствием наблюдал за моим недоумением. – Уверяю тебя, Кериэль, в этих иконах нет ни капли ереси. Они просто очень старые. Я, признаться, безумно люблю историю и книги… гораздо больше, чем проповеди. Пока меня не определили в приход Святого Михаэля, я целыми днями не вылезал из архива епископата. Местный служитель так ко мне привык, даже давал рукописи без расписки. И эти иконы тоже он разрешил забрать – после очередной инвентаризации их списали и собирались уничтожить. У вас, эльфов, разве не осталось историй о том, как со временем изменился образ Триединого?

Я почесал в затылке, пытаясь что-нибудь припомнить, и с удовольствием понюхал чай, пахло клубникой, мятой, лимоном – очень вкусно. В религии я разбирался отлично – в случае чего мог несколько стихов из «Книги Создания» наизусть выдать. Но, признаться, традиции иконописи и изменения в них обошли меня стороной.

– Мои сородичи уделяют мало внимания образам и ритуалам, – покаялся я. – У нас даже храмов нет. Поэтому я знаком с людскими канонами поверхностно.

– Но ты же знаешь историю появления Триединого? – осторожно уточнил Оскарби.

– Даже могу провести сравнительный анализ Старшего и Младшего эпосов, – улыбнулся я церковнику. – Может, я не силен в иконописи, но с историей у меня все в порядке.

– И какой тебе ближе? – тут же заинтересовался Освин. – Было бы здорово послушать эльфийскую версию.

Я пожал плечами.

– Она так-то не отличается от общепринятой. В ней тоже говорится, что наш мир создали три божества. Как их называют в наших писаниях – творцы – Материя, Идея и Сознание. Каждый из богов обладал своим характером, привычками и видением, как именно должен развиваться новый осколок реальности. Из-за разногласий своих создателей народы постоянно воевали, затапливая все вокруг кровью. И, пытаясь заслужить милость творцов, приносили им многочисленные жертвы. Первым остановилось божество, олицетворяющее Сознание. Оно уговорило Материю и Идею, что так не может продолжаться и их капризы рано или поздно разорвут мир на части. Творцы разделили себя и собрали в одно существо самые лучшие свои качества: справедливость, милосердие, верность, смелость, честность, любовь… Так появился Триединый. Жаль, но только то плохое, что отсекли божества, не растворилось. Оно стянулось в ком, из которого вышла Триада – воплощение всего отрицательного и мерзкого в нашем мире.

Я еще раз посмотрел на иконы и понял: на них было изображено существо, будто сшитое из разных частей. Три лица: центральное и правое мужские, первое со спокойным выражением и зелеными глазами, второе в гневе с темным, почти черным взглядом. Левое же лицо принадлежало женщине. Его озаряла мягкая улыбка, а голубые глаза сияли. Художник нарочно подчеркивал различия. Часть Триединого была написана плавными линиями, создающими приятную округлость черт, а другая будто состояла из острых углов. Правая сторона тела Триединого принадлежала воину, облаченному в доспехи. Левая была женской, под синей тогой отчетливо проступал контур груди и округлых бедер. Рук, как и крыльев, было целых шесть. В одной, замахнувшись, божество держало огненный меч, с которым обычно изображался Святой Михаэль. Другую Триединый поднял в благословляющем жесте. Вторая пара рук была сложена перед грудью в знаке смирения и покаяния. Третью пару творец опустил вниз: в левой ладони божество держало ветвь рябины с красными каплями ягод, в правой – половину спелого граната. Присмотревшись еще внимательнее, я заметил, что из-под края тоги прорисовываются три босые ступни. Над головой странного создания сиял знак – три золотых переплетенных круга – символ творцов, объединившихся ради благополучия своего мира.

– В семинарии я нашел информацию о том, что еще в прошлом тысячелетии были приняты именно такие изображения Триединого, – пояснил Оскарби, – а потом прошла крупная церковная реформа, затеянная папой Иоанном Третьим, под нее попали и каноны иконописи. Но вот убедиться воочию, что такие изображения существовали, у меня долго не получалось. Если бы не инвентаризация – я бы и не нашел иконы. Правда, у них есть одна особенность: символы двух божеств – рябину и гранат – изобразили, а про гроздь винограда третьего почему-то забыли. В некоторых источниках говорится, что она должна быть вместо благословляющего жеста. Но присмотрись ко второй иконе, на ней эта деталь все-таки есть.

Действительно, почти уткнувшись носом в потемневшие от времени краски, я разобрал переплетение виноградной лозы, обрамляющей икону.

– Интересно! – Я глотнул уже остывший чай. – Но почему все так изменилось?

– А зачем лишний раз напоминать людям, что Триединый и Триада вылеплены из одного теста? Да и изображение странного, сшитого из разных частей существа не очень-то приятно для глаз обывателя. Проще нарисовать что-то спокойное, цельное, соответствующее представлениям паствы о мудром и могущественном божестве.

Я допил чай и с удовольствием возразил:

– А не лучше ли было оставить как есть? Ведь в истории появления Триединого есть замечательная мораль – мы сами создаем себя. Постаравшись, можно стать достойнее и правильнее, чем раньше. Все в наших руках, при должном упорстве каждый отбросит слабости и грехи. Разве нет?

– Конечно… а еще люди начнут выступать за полигамные отношения, раз уж сами творцы объединились в таком странном сочетании: двое мужчин и одна женщина, – тут же парировал Оскарби.

– А вам жалко, что ли? – удивился я. – Какая разница, кто с кем живет и спит, если все добровольно? И если при этом в своих поступках люди будут руководствоваться честностью и милосердием?

Мы, эльфы, если уж на то пошло, вообще асексуальны. Мы создаем устойчивые пары только для продолжения рода. И то с этим существуют определенные проблемы. Без использования специальных брачных артефактов мы, увы, не размножаемся. Так что супруги оказываются в одной постели исключительно для зачатия новой жизни. В остальное время каждый эльф спит в своих покоях и не докучает партнеру. Поэтому нам непонятны проблемы ревности, измены, иные сложности любовных связей и в целом категоричное отношение к институту семьи, принятое у людей. На наш взгляд, все, что происходит по общему согласию и для общего удовольствия, имеет право на существование и не должно ограничиваться ни религией, ни политикой. Потом каждый сам ответит перед Триединым.

– Мне не жалко, – со смешком сообщил Оскарби, – я вообще дал обет безбрачия. Но вот к папе с такими речами лучше не подходить.

Не очень-то и хотелось.

Это мое мнение, и я никому его не навязываю.

Мы посидели еще немного, говорить со служителем Освином было очень интересно. С ним почему-то легко поднимались даже те темы, которые в обычное время показались бы мне не самыми удачными или уместными. Оскарби действительно искренне и сильно любил Триединого и служил ему с полной самоотдачей. Но вот на дела церкви смотрел с некоторым скепсисом и не боялся его озвучивать.

Признаюсь честно, даже уходить от такого собеседника не хотелось. Но вечер плавно перешел в ночь, мне еще предстояло довести до ума лекарство для Козмы и ее клиентов, а у Оскарби с раннего утра намечался полив роз и подготовка к первой службе. Так что, тепло попрощавшись, я покинул костел, пообещав при возможности обязательно заглянуть в гости.

Позевывая и мечтая поскорее закончить с зельем и лечь спать – день выдался слишком нервным и насыщенным, – я спускался по улице в сторону «Женского дома». До него было рукой подать – уже виднелась знакомая арка и слышалась громкая музыка. В этот момент позади раздался цокот копыт. Я посторонился, чтобы пропустить экипаж, и очень удивился, когда карета остановилась аккурат рядом со мной.

– Лорд Квэлле? – уточнили, приоткрыв дверь с золотыми вензелями.

Я сделал несколько шагов назад, но натолкнулся спиной на каменную кладку дома – улочка была слишком узкой, чтобы разминуться с экипажем. Еще, как назло, с ближайшим проулком меня разделяла сотня метров и дверь кареты. Бежать? Срочно вызывать Карела на подмогу?

Подавив испуг и совладав с голосом, я признал, что действительно лорд Квэлле собственной ушастой персоной.

– Какие-то проблемы? – уже спокойнее поинтересовался я, сообразив, что никто не собирается натягивать мне на голову черный мешок и пинками заталкивать в карету.

Незнакомец, одетый с иголочки, осмотрел мой встрепанный вид и запачканные в земле брюки, после чего еще раз придирчиво изучил лицо, видимо, никак не мог поверить, что чучело перед ним – эльф высокой крови.

– Никаких проблем, ваша светлость, – мужчина почтительно наклонил голову, – моя госпожа хотела бы пригласить вас на чашку чая.

Я попытался разобрать хитросплетенный вензель – опознанию поддалась только буква «н», но это мне ровным счетом ничего не сказало.

– Чай я пил совсем недавно, спасибо. – Хотелось вежливо послать и экипаж, и неведомую госпожу к Триаде. – Если это все, я могу идти?

Человек покачал головой.

– Моя госпожа настоятельно просила доставить вас для беседы. Она хочет сделать предложение, которое вас наверняка заинтересует. Это не займет много времени, лорд Квэлле. Вас и так, оказывается, непросто найти. Все, кто видел в городе эльфа, знают, что он живет в этом квартале, но почему-то никто не указал мне конкретный дом.

Еще бы! Им просто воображения не хватает сопоставить факты и понять, что я поселился в борделе.

Однако упоминание «предложения» заставило меня напрячься. Неужели слухи, кого Карел хочет сделать следующим опекуном, настолько быстро распространились в городе? Любопытно, меня попытаются купить или запугать? Или для начала прощупать почву? Я дотронулся до амулета связи, но передумал. Вряд ли меня сразу решат убить. Послушаю, что скажут, сделаю заинтригованный вид, пообещаю подумать, а потом спокойно сдам «госпожу» Киару.

Я залез в экипаж, сев напротив холеного слуги. Тот с таким видом смотрел на мою испачканную одежду, будто платить за чистку сидений ему предстояло из собственного кармана.

– Доставка обратно входит в предложение вашей госпожи? – уточнил я, сообразив, что меня могут завезти в какие-нибудь дали, даже за город, откуда на своих двоих я быстро не доберусь до борделя.

– Все зависит от вашего ответа, – сообщил мне мужчина и стал нарочно смотреть в сторону, будто ехал в экипаже один.

Я тяжело вздохнул и, чуть сдвинув в сторону тяжелую бархатную шторку на окне, попытался запомнить дорогу. Благо городской черты мы не пересекли. Карета около получаса петляла по улицам, несколько раз мелькнули знакомые места, которые сгодились за ориентиры, а затем мы въехали на противоположную окраину города – здесь располагались богатые поместья аристократии. Дом епископа по сравнению с дворцами, которые мы проезжали, выглядел лачугой. Если «госпожа» живет в одном из таких, мне понятна брезгливость слуги, которому приказали притащить вот такое грязное недоразумение.

Видели бы они роскошный дом моей кузины – сами бы испытали неловкость и ощутили себя помойными крысами на королевском приеме. Если бы не редкий дар крадуша, пробудившийся в роду, где никогда не рождались эльфы с подобными силами, все сложилось бы совсем иначе. И я сам, наследный князь Эрна, горделиво задрав свой и без того вздернутый нос, расхаживал бы по богато убранным залам, участвовал бы в приемах Владычицы, считал бы себя выше прочих народов, может быть, даже женился бы – обзавелся семьей, наследником. Кузина как-то сказала, что присмотрела для меня выгодную партию.

Я упрямо мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли о том, какой бы могла быть моя жизнь. Сытной, беспечной. Раз в пять-семь лет забирай у крадушей свежую душу, не зная старости и болезней, и так до тех пор, пока самому не надоест этот свет. Странно, образы, мелькающие в голове, вызывали одновременно и ноющую тоску, и яркое отвращение.

Экипаж минул высокие ворота, выкованные в виде раскрывших крылья драконов, и въехал на территорию поместья. Маячивший впереди особняк выглядел безумно дорого, но при этом не так пафосно и безвкусно, как те, что я видел ранее. Светлый, в классическом стиле, с высокими колоннами и округлыми балюстрадами, он мне даже понравился. Я выбрался из экипажа следом за слугой и украдкой отряхнул с коленей засохшую землю, а потом пригладил волосы… и кажется, сделал только хуже: и руки испачкал, и голову.

Несколько служанок, прибирающих парадную лестницу, при виде меня одинаково охнули. Что ж, первое впечатление – самое сильное, и я теперь был уверен, что «госпожа» точно не останется равнодушной.

Меня проводили в гостиную, выполненную в спокойных зеленых тонах. После аскетичной каморки служителя Освина обстановка произвела на меня отталкивающее впечатление.

– Леди, прошу извинить за задержку. Лорд Квэлле. – Слуга покосился на меня так, будто думал, что все-таки ошибся, притащив в дом обычного бродягу, сейчас подлог раскроется, и ему дадут по шее.

Из дальнего кресла, отложив книгу, навстречу мне поднялась «госпожа» – миловидная дама примерно тридцати лет.

– Лорд Кериэль Квэлле, князь Эрна. – Я отвесил церемониальный поклон, стараясь не упустить реакцию на мой вид.

Женщина, сделав пару шагов и как следует рассмотрев меня, замерла, а потом огорошила вопросом:

– Вам нужна помощь?

– Зачем? – удивился я, ожидая, что «госпожа» представится в ответ и сразу перейдет к сути вопроса, чтобы не держать в чистом и светлом доме такого грязного меня.

– Выглядите так, будто бы вам пришлось выбираться из могилы! – с тревогой воскликнула женщина и всплеснула руками.

От неожиданного вывода я не сдержал улыбки.

– Просто помог знакомому поменять землю его замечательным розам, – поспешил успокоить «госпожу». – Прошу простить меня за такой вид, я не знал, что буду приглашен на встречу. Чем могу быть вам полезен, леди?

– Амизи Мосфен, баронесса Нейфр, – спохватившись, представилась женщина и знаком отпустила слугу. – Присаживайтесь, лорд Квэлле. Если хотите, я прикажу подать чай или ужин.

– Благодарю, но я бы предпочел как можно скорее решить все вопросы и вернуться домой. У меня осталось несколько дел, с которыми нужно разобраться.

Мы заняли кресла напротив друг друга, и баронесса понятливо кивнула. Я же невольно залюбовался ею. Ее красота не была яркой или искусственной. Думаю, леди Мосфен имеет репутацию «серой мыши», и немногие замечают, что русые волосы, уложенные в несколько толстых кос на голове, при правильном освещении обретают чудесный золотистый отблеск – и ничего, что цвет уже разбавила седина. А в серых глазах есть яркие голубые прожилки, словно в драгоценных камнях. Льняное платье выгодно подчеркивало хорошую фигуру.

Человеческие женщины редко доживают до шестидесяти лет и считают, что после третьего десятка начинается старость. Но леди Мосфен была свежа и хороша, казалось, время относилось к ней милосерднее, чем к другим. И душа у нее красивая – я заметил яркий серебристый отблеск в глубине глаз леди.

– Вам знакома эта вещь? – На открытой ладони баронессы сверкнула заколка, которую я продал гоблину-видящему.

Я был настолько уверен, что со мной собираются говорить о будущем опекунстве, что даже не сразу переключился на новую тему.

– Да, эта вещь принадлежала мне, – согласился я.

Со стороны заколка казалась такой же простой, как и леди, дорогой сплав платины несведущий человек мог принять за серебро, а некрупные адаманты редчайшей чистоты – за бриллианты. Но баронесса Нейфр, очевидно, знала цену этой вещи.

Вот только заколка была сильнейшим артефактом. Тем самым, благодаря которому у эльфийской четы появлялся ребенок. Правда, свойства артефакта проявлялись только в паре. Но знала ли об этом баронесса? Или гоблин-видящий решил не распространяться о действии артефакта, сказав лишь, что это эльфийская работа и существует еще одна заколка?

– Видите ли, я давно искала украшения, созданные вашим народом, лорд Квэлле. – Леди смущенно улыбнулась. – Как вы могли заметить, перворожденных в наших местах нет. А ореол таинственности зачастую очаровывает впечатлительных людей. Я с самого детства грезила всем эльфийским. И когда мастер сказал, что у этой заколки есть пара, мне захотелось также приобрести ее. Мы можем договориться о цене.

Для рода Квэлле эти артефакты бесценны. Кузина только ради их возвращения могла бы снарядить погоню. А вот для меня заколки были обычными безделицами, я о продолжении рода не думал. В этом мире достаточно чудовищ, не стоит плодить новых. Так что артефактов мне было не жаль.

– Вы замужем, леди Мосфен? – уточнил я, думая, стоит ли баронессе владеть обеими заколками.

Она изобразила на лице удивление.

– Это имеет отношение к теме разговора? – Баронесса явно желала гораздо грубее ответить на мой бестактный вопрос, но сдержалась.

– Прямое, – ответил я. – Заколки были созданы для женщин моего рода и переходили следующей владелице с определенными условиями.

Выдав немного правды, я принялся размышлять, как лучше поступить: срочно придумать красивую ложь, чтобы не углубляться в некоторые особенности физиологии моего народа, или все-таки рассказать женщине правду как есть. Иначе леди рискует оказаться в крайне неудобной ситуации.

Точнее, я вообще не уверен, что на человеке артефакт сработает и есть ли смысл рассказывать баронессе лишнее. Что-то мне подсказывало, что никто из сородичей до такого эксперимента не додумался.

Решай, Кериэль! Что для тебя здоровье этой женщины? Хочет красивые игрушки – пусть получит. А мне как раз деньги нужны. Тем более леди Мосфен за тридцать, в этом возрасте женщины уже не задумываются о наследниках… наверное.

– Если хотите, чтобы я рассмотрел возможность расстаться с заколкой, прошу вас ответить на несколько неудобных вопросов. Я задаю их не из праздного любопытства. Эти заколки – мощные родовые артефакты. И при неправильном использовании вашему здоровью может быть нанесен вред.

– Я не маг, лорд Квэлле, – уточнила баронесса, будто не услышала ту часть моих слов, где говорилось про вред здоровью, – и при всем желании вряд ли смогу активировать даже самый простой амулет, не то что эльфийские артефакты.

В том-то и беда, что активация не нужна – достаточно просто заняться сексом. И даже не обязательно, чтобы артефакт находился на телах партнеров. Заколки могут просто лежать рядом.

Мне ужасно не хотелось говорить об этом, и я пытался убедить себя, что информация не нужна леди. Я же сказал про здоровье? Сказал. И даже если не был услышан – это уже не мои проблемы.

Так что я ограничился тем, что невежливо пожал плечами.

Но леди Мосфен не собиралась отступать так просто. Кажется, ей действительно очень хотелось заполучить заколки, и даже неудобные вопросы ее не пугали.

– Всего несколько ответов и вы, эльфийский князь, согласитесь продать родовую реликвию? – прищурилась баронесса.

Не признаваться же, какое большое удовольствие я получу, зная, что важная для семьи Квэлле вещь окажется в руках простой смертной женщины? Кузина бы от ярости лопнула! А мне за это еще и заплатят.

– Увы, сейчас я нахожусь в ситуации, когда деньги нужнее украшений. В конце концов, если вы не забыли – я бессмертен. И я всегда могу просто дождаться вашей естественной кончины и выкупить заколки обратно. Итак, вы замужем?

– Я вдова, – спокойно сообщила леди и передернула плечами, словно прогоняя плохие воспоминания.

Отлично! В смысле соболезную и все такое… но, судя по тому, что ни в одежде, ни в украшениях я не заметил ни следа траура, вдовой леди стала давно и повторно замуж не вышла. Нет необходимости?

– У вас есть дети?

– Сын, он унаследует титул, и младшая дочь, ей только пять лет, – с гордостью сообщила баронесса Нейфр, и я отчетливо услышал в ее голосе бесконечную любовь.

– Постоянный партнер?

Леди недовольно поджала губы – вопрос бил все рекорды по неэтичности.

– Вы, лорд Квэлле, имеете в виду любовника? Не знаю, чем уж вам поможет эта информация. У меня есть кавалер, однако мы воздерживаемся от физической близости, чтобы не бросить тень на наши семьи.

Я снова посмотрел в глаза женщины и неожиданно решился.

– Скажу вам как есть, леди Мосфен, хоть мне и тяжело вот так запросто говорить о проблемах своего народа человеку, с которым мы знакомы чуть больше десяти минут. И прошу вас отнестись к моим словам серьезно. Может, вы передумаете покупать вторую заколку. Такие артефакты помогают эльфам зачать наследника. К сожалению, иначе у нас не получается. Я не уверен, что заколки сработают на смертной, но вы должны знать о риске.

Баронесса Нейфр приложила руки к сердцу.

– Лорд Квэлле, я благодарю вас за оказанное доверие и искренность! Клянусь, что сказанное вами не выйдет за пределы этой комнаты. Но дело в том, что вторые роды прошли у меня тяжело, и целители сообщили, что теперь я бесплодна. Тем более, как сказано ранее, мы с моим поклонником воздерживаемся от близости. Если прибавить к этому вашу неуверенность, что артефакт вообще работает на людях, можно сделать вывод, что вы напрасно беспокоитесь о моем здоровье. Оно в полной безопасности. И скажу вам по секрету: если бы вдруг Триединый послал мне третьего ребенка, я бы не огорчилась. У меня достаточно средств, чтобы достойно вырастить его и не обделить наследством.

Я выдохнул.

– Если вас не пугает риск стать матерью в третий раз – я согласен продать вторую заколку. Более того, она у меня с собой.

Быть обманутым я не боялся. Леди Мосфен произвела на меня неплохое впечатление, хоть я и не понимал ее интереса к эльфийским украшениям. Гномы делают красивее и искуснее. Но мое ли это дело? Деньги у баронессы есть, она в состоянии позволить себе небольшой каприз.

Покопавшись в ранце, я вытащил вторую заколку. Магия в комнате сразу сгустилась – артефакты воссоединились. Но леди Мосфен, не обладающая ни каплей силы, этого не почувствовала. Она с восхищением рассматривала украшение на моей ладони и ждала, когда я скажу цену. Я не стал наглеть и назвал сумму, которую мне заплатил гоблин-видящий за первую заколку.

Леди удивилась, она даже приоткрыла рот и несколько секунд молчала, будто думала, что я сейчас рассмеюсь и заявлю, что пошутил.

– Но ведь вы могли потребовать в десять раз больше! – почти возмутилась баронесса Нейфр.

– А зачем? Вам известна ее цена. – Я пожал плечами. – Не хочу требовать лишнего только потому, что у вас богатый дом и вы очень хотите именно эту заколку. Только скажите вашему слуге, чтобы он отвез меня на то же место, с которого забрал. А то сам я до утра не доберусь пешком. По рукам?

– Конечно! – улыбнулась леди Мосфен. – Я сейчас же прикажу Веру принести нужную сумму. А экипаж вас и так ожидает. Прошу подождать несколько минут.

Женщина была явно взволнована из-за того, что я быстро согласился расстаться с заколкой, и неловко засуетилась, словно боялась, что я передумаю. Я же положил заколку на чайный столик и откинулся на спинку кресла. Деньги мне, конечно, были нужны. Но не огромная сумма. Ходить бренчать на весь город парой фунтов золотых мне не хотелось. Это тяжело и неудобно. Лучше иметь необходимый денежный минимум и запас того, что потом можно конвертировать в монеты при необходимости.

Украшения кузины для этого замечательно подходят. Ничего банального и дешевого в ее шкатулке с гарнитурами никогда не лежало.

Только после того, как леди Мосфен вручила мне тяжелый кожаный кошель, она осмелилась взять со столика заколку и поднесла близко к глазам, желая рассмотреть каждую деталь.

– Восхитительно! – благоговейно выдохнула она, завороженная игрой света на адамантовых гранях. – Лорд Квэлле, а нет ли у вас других украшений, сделанных эльфами?

Есть. Треть ранца набита.

– Если я вдруг решу продать что-то еще, обещаю, что сначала обращусь к вам. – Я очень надеялся, что в ближайшее время приберусь в подвале, обустрою лабораторию и начну наконец зарабатывать самостоятельно.

А украшения… пусть лежат. Если не в качестве подушки безопасности, так хоть как память о доме.

Когда экипаж высадил меня в конце улицы, уже была глубокая ночь. Юркнув в темный проулок, я несколько минут подождал, когда карета уедет. Мне не хотелось, чтобы слуга и кучер видели, в какой именно двор я пойду. И только перестав слышать цокот копыт, в ночной тишине особенно звонкий, я выбрался обратно на улицу и прошел к черному входу в «Женский дом». Самый разгар веселья уже закончился, музыка смолкла, а девочки, разобрав клиентов, разошлись по комнатам. На кухне обнаружились Мартин и блудница со второго этажа, ее имя я еще не успел запомнить.

– Плохой клев? – беззлобно пошутил я.

– Ночь на ночь не приходится, – спокойно отозвался Мартин и придвинул ко мне чайник с горячим кахве. – Будешь? Только что сварил.

– Да, спасибо! – Я повесил ранец на спинку стула, быстро ополоснул руки и, взяв из шкафчика чистую чашку, налил себе крепкого и сладкого кахве.

– Тяжелый день? – участливо спросила рыжая фигуристая девушка, отложив в сторону зачитанный любовный роман.

Как же ее? Лея? Тея? А, Кея!

– Очень, – признался я и мелкими глотками принялся пить обжигающий напиток. Желание спать медленно отступало, и я решил закончить с зельем для Козмы.

– Горло выглядит гораздо лучше, – заметил Мартин, – утром ты был как труп, а теперь…

– …как труп, который только что выбрался из могилы! – хихикнула Кея. – Ты весь в земле и грязи, Кериэль! Все в порядке?

Они сговорились, что ли?

– Я помогал менять землю розам, – возмутился я и немного смущенно добавил: – А потом пригладил волосы грязными руками. Ну, забылся… с кем не бывает? Все в порядке, честно.

Посидев еще пару минут на кухне, я выяснил, что Мартин не забывает пить лекарство, послушал жалобы Кеи на изжогу и пообещал посмотреть девушку чуть позднее. В общем зале я пересекся с Козмой, прибирающейся за барной стойкой, и Костанцо – мадам что-то обсуждала с двумя серьезными господами в дорогих сюртуках и старомодных цилиндрах. Заметив меня, она ограничилась вежливым кивком, но от беседы не отвлеклась.

– Тебе уже сказали, что выглядишь жутко? – улыбнулась Козма, расставляя проверенные бутылки по полкам.

– И не один раз, – вздохнул я, пытаясь представить, что же увижу в зеркале и не хватит ли меня от этого удар. – Утром лекарство будет готово.

Козма прижала ладони к сердцу, показав свою признательность, я же, взбежав по лестнице, поднялся к себе в комнату. В соседних номерах вовсю кипела «работа». Я только вздохнул, признав, что важность и необходимость плотских утех мне никогда не была понятна. Но если люди готовы платить за подобное деньги – флаг в руки.

Закрывшись в комнате изнутри, я первым делом поспешил в ванную к зеркалу.

М-да…

Видимо, я сам не заметил, когда то ли решил вытереть со лба пот, то ли непослушную челку убрать, но лицо у меня тоже оказалось живописно перемазано грязью. Со стороны можно было подумать, что землю розам я менял ртом. Типичный зомби. Только капающей слюны не хватает.

Скинув грязную одежду, я быстро ополоснулся, после этого вытащил из-под раковины кастрюлю с остатками восстанавливающего зелья и принялся за работу. Забрав из футляра флакон с душой епископа Дангело Кестежу, я придирчиво изучил ее на свет, нить была не яркой, но плотной и без точек гнили. Для ритуала – самое то. Жаль только, что запасов у меня больше нет. Нужно срочно искать новую жертву, иначе следующий сюрприз мироздания закончится для меня летально. Почти всю жизнь, взятую у Дебро, я потратил на лечение юного наместника.

Отложив в сторону душу Кестежу, я поддался болезненному любопытству и развернул бархат на дне футляра. Там лежал еще один флакон, и его содержимое вызывало во мне одновременно тревогу и отвращение. Я вытащил пузырек осторожно-осторожно, будто он мог атаковать меня. Внутри стеклянной клетки пульсировал маслянистый черный комок силы. Внимательно осмотрев его, я, к сожалению, не нашел следов таяния, которым пора было уже проявиться.

Это был спонтанный эксперимент. Я не ожидал, что из моей внезапной идеи что-то получится, и теперь не знал, что делать. Убив крадушей, я вдруг подумал: а что происходит с выпитыми душами внутри нас? Они просто занимают пустоту в груди эльфа, а когда заканчивается украденное у человека время, улетают в чертоги Триединого? Решившись, я провел ритуал над несколькими собратьями, вытащив из них не привычные яркие нити, а липкие черные сгустки. И, испытав ужас от того, что мне открылось, запихнул все испорченные темные души в один флакон.

Понадеялся, что спустя некоторое время они исчезнут, как и обычные. Но души, слившись в один комок, даже не думали растворяться.

Можно было их, конечно, просто выпустить и сделать вид, что я ни при чем и вообще ничего такого страшного не случилось, но интуиция просила повременить. Да и я надеялся исследовать это странное явление, когда вокруг станет поспокойнее. Самое печальное, теперь я знал, что вот такое же нечто, мерзкий червяк живет внутри меня.

Завернув флакон снова в бархат и убрав на дно футляра, я вынул небольшой серебряный скальпель и иглы. Еще мне требовался отрез ткани – на это сгодился старый носовой платок. Действие мне предстояло не сложное, но я давно не практиковался и не хотел ошибиться. Попытка-то у меня только одна. Вытащив из шкафа три маленькие бутылочки (и опять содрогнувшись при виде приспособлений), я вернулся обратно в ванную и разлил по ним остатки зелья. Ритуал удобнее провести здесь, вымыть светлый кафель куда проще, чем потом выводить пятна с ковра. Теперь самое неприятное – примерившись, я скальпелем аккуратно вскрыл себе вену на левой руке. Больно, Триада! Пришлось придержать магию, тут же попытавшуюся залечить рану. В бутылочку для Козмы я добавил больше крови. В оставшиеся две – совсем понемногу.

Костлявая появилась быстро – даже не подождала значительной кровопотери. Криво усмехнулась, но я не увидел в ее оскале чего-то недоброго или угрожающего. Старая знакомая словно бы говорила, что в городе только я дарю ей возможность чаще развлекаться.

– Здесь десять лет. – Здоровой рукой я показал Смерти флакон с душой епископа.

Та, присмотревшись к нити, кивнула, подтвердив мои расчеты.

– Разделю их между тремя флаконами. Я не покупаю дополнительную жизнь людям, которые выпьют части души Кестежу, а прошу тебя взамен избавить их от болезни. Забери ее и дай людям прожить столько, сколько им полагалось бы, не подхвати они свой недуг. Договорились?

Костлявая задумчиво посмотрела на сосуды, затем на меня. Я знал, что она не откажется, предложение было ей выгодно, но не потянуть паузу Смерть не могла. Когда она наконец милостиво кивнула и исчезла, я сдавленно застонал от боли и поскорее залечил руку, крови и так натекло достаточно, можно было бы набрать еще пару флаконов.

Откупорив пробирку, я аккуратно подцепил рвущуюся на волю душу. Нить изо всех сил дернулась в сторону, но осознала, что ничего не выйдет, и затихла. Положив ее на платок, я проколол серебряной иглой душу посередине и быстро разделил скальпелем на три части. Козме выделил бо́льшую долю, чем ее клиентам. Закинув кусочки души в бутылки, я добавил немного сушеного шалфея для очищения и по несколько ягод рябины, хорошо перемешал зелье с моей кровью и жизнью епископа Дангело Кестежу.

Как я через силу заставил себя помыть пол в ванной и аккуратно убрать инструменты – не запомнил. Последним более-менее четким воспоминанием был чистый кафель, который я обвел довольным взглядом, и, опустившись на него, уснул, не в силах сделать несколько шагов до постели.

Глава 15

Под утро я все-таки заставил себя перебраться на кровать, так что пробуждение было комфортным – без ломоты в спине и без продутой сквозняком поясницей. Пару минут я с наслаждением тянулся, слушая соловьиный щебет под окном и любуясь, как комнату заливает солнечный свет, падающий через тюль ажурным узором.

По моим подсчетам, если всю неделю океан был спокоен, следующий корабль из Старого Света придет в порт завтра. И я бы очень хотел сегодняшний день посвятить полноценному отдыху, чтобы набраться сил перед встречей с погоней, но мне срочно требовалось найти новую жертву, чтобы иметь в запасе хотя бы одну душу. Так, исключительно на всякий случай.

Всего пару вечеров назад я плохо представлял, что делать с собственной жизнью. Но судьба сделала кульбит и подарила мне цель. Я собирался уцепиться за нее и руками, и, если потребуется, зубами.

Быстро приняв душ, я полез в шкаф за чистой одеждой и опять наткнулся на приспособления, которые вечно забывал кому-нибудь отдать. Пообещал себе обязательно разобраться с ними в ближайшее время, подхватил флаконы с готовым лекарством и направился вниз на поиски Козмы. Проходя мимо комнаты Дафны, спохватился, что забыл сказать Карелу о найденном претенденте на титул и состояние Дебро. Надеюсь, родственники упокоившегося герцога еще не успели придумать обходной путь для получения наследства? Сделав в уме пометку, я постучался в четвертую комнату, несколько минут постоял под дверью и, сообразив, что в номере пусто, направился на кухню.

Козма нашлась за столом, она задремала, положив голову на сложенные руки. Рядом стояла чашка с недопитым, давно остывшим чаем и сложенная газета. На первой полосе выделялась статья леди Шепсит о смерти епископа Дангело Кестежу.

– Эй! – Я осторожно тронул Козму за плечо, и она встрепенулась, едва не упав со стула. – Все в порядке?

Блудница смутилась и потерла ладонями лицо, приходя в себя.

– Да, извини, я не могла уснуть в комнате, решила посидеть здесь и сама не заметила, как все-таки закемарила. – Козма поднялась из-за стола, потянулась, разминая затекшие мышцы, и кивнула на газету. – Здесь пишут, что ты принимаешь участие и помогаешь городу в поисках убийцы. Это достойно, Кериэль!

Если бы…

– Выпей сразу. – Я поставил перед Козмой флакон с лекарством и сделал вид, что ужасно занят варкой кахве.

Несколько минут за спиной было очень тихо, будто она боялась даже вздохнуть, затем раздался звук откупоренной пробки и быстрые глотки. Мне было неловко, но в голове вертелись неуместные вопросы. Вот вылечится Козма, и что? Можно подумать, в комнате ее ждет собранная сумка и, выпив зелье, блудница покинет «Женский дом». Нет, конечно. И много ли времени пройдет до того, как ей опять не повезет с клиентом?

Мне вовсе не было жаль ни своей крови, ни души епископа. Я помог неплохому человеку, и от этого внутри, там, где обычно сидело мучительное чувство голода и пустоты, сейчас было тепло. Но все-таки я понимал, что даю Козме только отсрочку, а вовсе не новую счастливую жизнь. И, на мой взгляд, блудница придавала моменту слишком много внимания. Из-за этого мне было неудобно, будто я не оправдывал ожиданий.

Сварив кахве и доверху наполнив самую большую чашку, я быстро провел ревизию, посмотрев, что можно приготовить из имеющихся продуктов. Скоро на плите доваривалась овсяная каша, в которую я собирался для вкуса и сладости добавить немного свежих фруктов, в тазике мариновалось несколько килограммов куриного филе, рядом в большой кастрюле поднималось тесто для пирожков, а я заканчивал нарезать кабачки, с которыми планировал обжаривать курицу. Готовить на шестнадцать жильцов «Женского дома» оказалось не так-то просто, но я все равно получал от процесса колоссальное удовольствие.

– Слушай, а что с твоим третьим клиентом, который не захотел платить за лекарство? – Как бы невзначай я затронул интересующую тему, сделав вид, что мне на самом деле ответ не важен.

Козма, вызвавшаяся сделать начинку для пирожков, отвлеклась от миски, в которой мешала рис с мелко нарезанными вареными яйцами.

– Ничего, – улыбнулась она, – не переживай, его вчера в игорном доме прирезали, уличив в жульничестве.

Мою скривившуюся физиономию блудница поняла не совсем правильно.

– Да, Кериэль, я тоже сначала не поверила, – Козма попробовала получившуюся смесь и добавила еще соли, – даже отпросилась у мадам под запись в книге, чтобы сходить и проверить. Сказочное везение!

Сказочный облом!

Я проверил готовность каши и убрал кастрюлю с плиты, чтобы занять ее сковородкой для курицы и кабачков. Все-таки сладкую кашу и мясо с овощами было не совсем правильно готовить так близко друг к другу. Налив на сковородку кукурузное масло, я подождал несколько минут, пока оно подогреется, после чего выложил нарезанный кольцами красный лук, курицу и увеличил мощность амулета. И, сверившись со старыми часами над дверью, принялся помешивать филе. Через пять минут я добавил в сковородку кабачки, несколько порезанных зубчиков чеснока, трав для аромата и соли, после чего накрыл крышкой и, оставив на плите, принялся помогать Козме лепить пирожки.

На сладкое мы в четыре руки приготовили фруктовое желе.

– Девочки скоро перестанут в пеньюары влезать, – со смешком прокомментировала гастрономический разгул Козма, поставив пирожки в духовку.

– С их постоянными физическими нагрузками, думаю, все-таки не скоро, – не согласился я.

Но где же мне в сжатые сроки взять нового претендента на роль жертвы? Хоть в трущобы иди, кто первым покусится на мои уши – тут же недосчитается души. Это, конечно, рискованно. Или заглянуть в порт… на худой конец можно вообще придумать простое оправдание, мол, мне сейчас нужнее, и вообще убить первого попавшегося человека. И не разбираться, хороший он был или плохой… Но что-то удерживало меня от такого поступка.

Я допил остывший кахве и быстро пробежал взглядом по статье. Леди Шепсит в своей бойкой манере напоминала читателям про убийства девушек и задавалась вопросом, почему убийца так резко изменил своим предпочтениям. Мое имя мелькнуло в самом конце, но упоминание было лестным. По мнению леди, «независимый эксперт лорда Киара» значительно помогал расследованию.

Вымыв за собой чашку и сложив газету, я решил, что просто пойду в город, сделаю круг до порта и обратно. Возможно, на моем пути и повстречается кто-то, кого будет не жаль. Стоило закончить с готовкой, как в «Женский дом» удачно заглянули виконт Аспен Сиверд и господин Айкен Бранд. Даже не пришлось их ждать. Я быстро вручил мужчинам флаконы с лекарством и забрал причитающиеся деньги.

– Господин Квэлле, – быстро проглотив свою порцию, виконт вытер пышные усы, – у меня есть друзья, которые заинтересовались вашими целительскими способностями. Они готовы платить…

Знакомства в этом мире решают если и не все, то очень многое. Срочно нужно заканчивать уборку подвала и обустраивать лабораторию! Срочно! Деньги, как и полезные связи, лишними не бывают.

– В ближайшие дни буду занят – вопрос жизни и смерти, – признался я господам, – но потом я с радостью выслушаю проблемы ваших друзей и постараюсь им помочь.

– Может, и моим попробуете, господин Квэлле? – тут же спросил Айкен Брандт.

– Почему бы нет? – Я с готовностью пожал обоим господам руки, и мы, довольные друг другом, распрощались.

Ни на секунду я не сомневался, что мужчины тут же поспешили к знакомым целителям, чтобы те подтвердили факт излечения. Ну и отлично! Смерть всегда выполняет свою часть сделки. Забрав из комнаты ранец и попросив Козму не спалить пирожки, я отправился в порт.

Сделав остановку у знакомой рыжей торговки, заказал большую порцию кахве для разнообразия с сушеной гвоздикой и сахаром. И пока девушка «колдовала» над напитком, я залюбовался океаном – сегодня его немного штормило. Вода потемнела, от горизонта к берегу катились волны с шапками пены и шумно разбивались о пирсы, и ветер дул порывистый, свежий, разгоняющий привычную жару.

– Господин Квэлле? – окликнул меня знакомый мелодичный голос, и, резко развернувшись на приветствие, я едва не облил Лавену Шепсит горячим кахве.

– Простите, леди! – Я в последний момент удержал высокий стаканчик.

Журналистка проворно отскочила в сторону и звонко рассмеялась. Я уловил сухой и бархатистый запах сандалового дерева с теплыми бальзамическими нотами.

– Ничего страшного! Карел предупредил о вашей феноменальной неуклюжести!

Я протянул торговке горсть медных монет, накинув несколько сверху, и пожал плечами. Интересно, о чем еще Киар предупреждал журналистку?

– У вас ко мне какое-то дело, леди? – осторожно уточнил я. – Или вы просто заметили меня в толпе и решили поздороваться?

Хотелось бы, конечно, второе. Желания общаться с леди Шепсит у меня не было.

– Я действительно увидела вас совершенно случайно, ваша светлость, – обрадоваться я не успел, – но Карел передал, что вам нужна помощь с правильным «освещением» истории с Вальтером Ферко. Еще день-два, люди устанут обсуждать смерть епископа Дангело Кестежу и спохватятся, что в тюрьму по неясной причине бросили одного из наставников наместника. А ведь Ферко, ко всему прочему, кузен главы следственного отдела. Нам с вами, лорд Квэлле, необходимо опередить неминуемые слухи. Готовы уделить мне немного времени и побеседовать?

А этим точно нужно заниматься вот прямо сейчас? Как-то совсем некстати! Я бросил тоскливый взгляд в сторону бухты, но, собрав силу воли, признал, что мне действительно необходимо повернуть историю с Вальтером в выгодном для себя направлении. И без помощи хорошего специалиста, имеющего соответствующие связи и репутацию, сделать это будет непросто.

– Конечно, леди Шепсит. – Я огляделся в поисках места, где можно сесть, благо на центральной улице ресторанов хватало. – Располагайте мной и моим временем. И позвольте выразить восхищение вашим мастерством! У вас великолепный слог, и было очень лестно прочитать о себе…

– Благодарю, ваша светлость! Я лишь высказала свое скромное мнение. Знаете, горожане любят мои статьи и прислушиваются ко мне… – Журналистка проигнорировала мою попытку зайти в ближайшую ресторацию и кивнула на кахвейню, на вид дешевую и скромную, для людей низкой крови. – Здесь будет удобнее. И обращайтесь ко мне по имени – Лавена. Для друзей Карела, лорд Квэлле, я готова забыть про официоз.

Точно любовница – сделал я вывод и пошел на встречные уступки.

– Для вас – Кериэль, – разрешил я, проходя за Лавеной в полутемный зал, наполненный густым ароматом пряностей.

Оказалось, у журналистки здесь имелся собственный столик, скрытый от любопытных глаз цветной ширмой. Стоило нам только занять его, как официант поставил перед нами по крошечной чашке кахве, щедро посыпанного корицей и кардамоном.

Мне на сегодня кахве было уже многовато, пришлось угощение проигнорировать.

Леди Шепсит достала блокнот, магическое перо и, пролистав до пустой страницы, поставила жирную точку в начале строки.

– Итак, Кериэль, из-за чего произошла ссора между тобой и Вальтером Ферко? Некоторые острые языки в городе уже вовсю рассказывают, что оболганный и несправедливо арестованный перевертыш просто озвучил тебе в лицо неприглядную правду…

Интересно, она нарочно меня провоцирует? Или это такая профессиональная деформация – по-другому работать Лавена уже не умеет?

Я сделал глубокий вдох и мысленно напомнил себе, что ссориться с журналисткой нельзя. Она полезна для Карела, и в будущем, когда я займу его место, нужно, чтобы леди Шепсит поддержала меня. А потому вежливо улыбаемся и на провокации не поддаемся.

– Дайте-ка подумать. – Скрепя сердце я принял правила игры и изобразил на лице фальшивые сомнения. – Сначала Вальтер назвал меня «новым увлечением лорда Мертвеца». Уточню, это было сказано не в лицо, как вы ранее выразились, а за моей спиной некой мадам Эдоре. Далее господин Ферко бросил оскорбление «грязная подстилка» и сделал это в затылок, в ином положении перерезать мне горло ему было неудобно. Так что «озвучил в лицо» мы сразу отбрасываем, и остается только решить, что из двух вышеперечисленных «прозвищ» является той самой «неприглядной правдой».

Лавена рассмеялась, оценив мою искренность и язвительность, и что-то быстро черканула в блокноте.

Я же, воспользовавшись моментом, залюбовался ею. Красота леди Шепсит не была классической и не соответствовала ни одному канону. Думаю, немногие вообще назвали бы Лавену привлекательной, но мне нравилась ее необычная и яркая внешность. Раскосые глаза леди густо подвела лазурным цветом, добавив на тяжелые веки немного бледных теней, контур губ подчеркнула перламутровым блеском, а линию скул – румянами с оттенком бронзы. Пышные жесткие волосы сегодня были заколоты у висков, и белые перышки, украшенные бусинами, свободно падали на открытые округлые плечи. Лавена была невысокой и полной, крупную грудь, выгодно очерченную лифом светлого платья, дополняли широкие бедра.

– Признаю, что слова Вальтера Ферко нельзя трактовать иначе, как оскорбления, – согласилась она с коварной улыбкой. – Но все-таки, неужели в них нет и доли правды?

Кажется, Лавена не оставляла надежду вывести меня из равновесия провокационными вопросами, но ее намеки меня ничуть не обидели. Если бы журналистка хоть немного разбиралась в эльфах, даже не заикнулась бы на эту тему.

– Я не подстилка и не увлечение. – Сложил на груди руки и уточнил: – Мы с лордом Киаром выяснили, что можем быть полезны друг другу.

Леди Шепсит на мгновение стала серьезной.

– Карел посвятил меня в свою проблему, – выразительное лицо журналистки исказила скорбь, – и я очень рада, что он нашел достойную замену, Кериэль. Именно поэтому я втопчу в грязь любого, кто косо на тебя посмотрит. Но для того, чтобы город не заметил, насколько очевидна моя позиция, ее нужно прикрыть определенным образом.

– Спасибо. Не мне учить тебя работать. – Я все-таки потянулся к чашке и в один глоток выпил крепчайший кахве.

Затем мне пришлось рассказать, почему я выжил с перерезанным горлом и как смог быстро прийти в норму. Тут даже придумывать ничего не пришлось, чудодейственность эльфийской магии была притчей во языцех. Последним вопросом ожидаемо стали мои планы на Вальтера.

– Суд, – лаконично ответил я.

Лавена задумчиво пожевала кончик пера.

– И какой исход должен быть у этого суда?

– Справедливый. – Кажется, от меня ожидали яростных требований немедленно казнить рыжего перевертыша. – Я хочу показать, что доверяю решению города. Главное, чтобы сам город остался беспристрастен. Я ведь мог устроить самосуд – кровь за кровь и так далее, но дал делу Ферко публичную огласку. Пусть все видят, что я в состоянии за себя постоять и не собираюсь прятаться за спиной лорда Киара.

– Звучит отлично, – одобрила Лавена. – Скоро ты станешь новым опекуном Дуэйна Кайсара… и чтобы тебя приняли, мы дадим понять, что Кериэль Квэлле такой же житель города и пользуется теми же правами, что и остальные люди и нелюди. Осталось только довести все сказанное до ума. Благодарю за открытость и даю слово, что ничего из сказанного не использую против тебя.

Я в ответ поблагодарил леди, что она легко по просьбе Карела поддержала меня.

– Вы с ним близки? – не удержался от бестактного вопроса.

– Я? И Карел? – Почему-то мой вопрос вызвал у Лавены искреннее и огромнейшее удивление – она едва не смахнула со стола чашку. – Ох, Кериэль, теперь я наконец-то поняла, почему Киар сказал, что ты не только самый неуклюжий эльф, но еще и самый наивный!

А вот сейчас обидно было! Причем особенно обидно, потому что я категорически не понимал, как моя наивность относится к предположению, что Карел и Лавена – любовники.

Леди Шепсит, заметив мою растерянность, покачала головой и поспешила распрощаться.

Спустившись к торговой площади, я немного походил у касс и пирсов и послушал, что говорят люди. Корабль из Старого Света ожидали со дня на день, и никаких сообщений о внештатных ситуациях на амулет-передатчик начальнику порта не поступало. Со вчерашнего вечера океан немного штормило, но по сравнению с настоящими бурями – это был детский лепет. Хороший корабль с опытной командой на такую непогоду даже внимания не обратит.

А жаль… было бы славно узнать, что судно сгинуло в пучине и никто не спасся.

Стоило мне только подумать об этом, как я умудрился поскользнуться на ровном месте и едва не упал на камни мостовой.

– Триада!

В последний момент я сгруппировался и все-таки устоял на ногах. Но намек мироздания на тему «добрых» пожеланий в адрес ни в чем не виноватой команды и других пассажиров я понял. Дал себе мысленный подзатыльник и перепожелал кораблю успешно прибыть в порт. С погоней, смилостивится Триединый, как-нибудь сам разберусь. И даже без помощи Карела!

Я присел на бортик знакомого фонтана и попытался высмотреть в толпе кого-нибудь из беспризорников. Мне хотелось получить подтверждение, что Лука не отлынивает от своего задания и честно отслеживает прибывающие в город корабли. Как назло, к полудню площадь почти опустела, все попрятались от дневной жары. Я покосился на покрасневшую кожу рук – еще немного, и точно обгорю. Хорошо, соломенная панама отлично спасала от солнечных ударов и бросала на лицо небольшую тень, иначе нос у меня точно бы облез. Я слышал, что сок алоэ хорошо справляется с этим. Нужно поискать по лавкам и попробовать на себе.

– Здрасте! – Ко мне подошла девочка лет четырех на вид. Ободранная, тощая, с двумя тоненькими косичками и О-образной деформацией ног, пока некритичной, но говорящей о том, что требуется вмешательство целителя. И беззубая улыбка тоже на это намекала.

– Привет, – осторожно поздоровался я в ответ.

– Лука сказал, что если в порт придет неправильный эльф, то эльфа нужно отвести к Луке, – сообщила девочка и, безбоязненно взяв меня за руку, потянула куда-то в сторону складов.

Странно. Солнечного света в городе хватает, так что с витамином «Д» не должно быть проблем. Какие еще могут быть причины у рахита? Проблемы с питанием? Самый очевидный вариант для ребенка с улицы. Патология во время беременности? С учетом, что мать девочки явно неблагополучная, – не исключено. Также следовало проверить варианты с другими заболеваниями, к которым рахит шел в комплекте. В первую очередь убедиться, нет ли воспаления кишечника или проблем с почками.

Я уже раздумывал, как бы провести диагностику и вылечить девочку, как одернул себя. Сила мне сейчас пригодится для другого! Нужно ее экономить, пока не найду жертву, у которой можно без угрызений совести забрать душу.

Вот достану хотя бы лет двадцать – тридцать, вылечу всех, кого захочу.

– Как тебя зовут? – позвал я сосредоточенную малышку, которая тем временем провела меня мимо складов.

Это было странно, я ожидал, что именно здесь, где-нибудь в пустующих или заброшенных ангарах беспризорники организовали себе пристанище.

– Мия! – гордо представилась девочка.

А, значит, вот кого бросился спасать Дуэйн и чуть не погиб.

Мы свернули с мощеной набережной на белый песок, здесь линия океана делала поворот, и дальше начиналось нагромождение острых скал. Город огибал их как нечто бесполезное, поэтому вокруг образовался пустырь – ни домов, ни складов. Чуть дальше на плохой почве как-то умудрились вырасти несколько деревьев, опутав камни темными корнями и развесив длинные широкие ветви с продолговатыми листьями. Мия уверенно принялась карабкаться наверх, точно зная, за какие края можно цепляться и куда наступать. Я постарался в точности повторить ее движения, высота была небольшой, но острые грани скал вызывали опасения.

Оказалось, между гребнями скал, которые походили на окаменевшие позвоночники двух огромных чудовищ, образовался удобный спуск к океану. Почти сказочный пляж, если бы до него можно было добраться без риска для жизни. Еще дальше скалы поднимались вверх на сотню метров к старому маяку из белого камня и тремя выцветшими красными горизонтальными полосками.

На пляже нас встретил Лука.

– Маяк заброшен, – вместо приветствия сообщил беспризорник, заметив интерес к высокой башне, – пару столетий назад, говорят, когда маги еще не придумали все эти амулеты-помощники, он работал и ночами освещал бухту. А теперь у каждого корабля есть и навигатор, и собственное освещение. Так что мы решили, раз маяк никому не нужен – поселимся там. Он такой, ну…

Мальчишка задумался, пытаясь подобрать слова, и я подсказал:

– Будто дает надежду?

Лука смущенно отвел взгляд, но кивнул. Надежда в их случае была недопустимой роскошью, но детей сложно винить в слабости.

– Из маяка мы и заметили это место. Сначала оно показалось замечательным. – Подросток кивнул в сторону кромки воды, и только теперь я заметил, что беспризорники вовсе не купались в океане, как мне показалось. – Но на самом деле это ловушка – под водой много острых скал. Когда океан штормит – сюда часто выносит раненых дельфинов или черепах, которые напоролись на камни. Они оказываются в западне и погибают, если не помочь.

Десяток разновозрастных детей, скинув с себя поношенную одежду, пытались спасти двух дельфинов – их глубоко протащило по песку вперед. На боках у животных я заметил глубокие порезы. Дети суетились, подтаскивая дельфинов к воде. Несколько девочек обрабатывали раны.

Внутри что-то шевельнулось. Если бы я не был эльфом – сказал бы, что душа. Почему-то грязные голодные дети, которые должны были давным-давно озлобиться на весь свет и разделать дельфинов себе на ужин, оказались человечнее и сострадательнее множества своих благополучных сородичей.

К Триаде экономию!

– Сейчас помогу. – Я закатал штанины и рукава рубашки и направился к бедным животным, держащимся из последних сил.

Дети при виде меня шустро освободили место, но далеко не отходили, наоборот, с любопытством вытянули шеи, надеясь рассмотреть, как я буду колдовать. Наверное, я их даже разочаровал, магии у меня оставалось мало, поэтому обошелся без красивых эффектов вроде золотых искр или сине-белых отсветов вокруг ладоней. Просто и быстро срастил края ран, и, приподняв туши над песком – дельфины были до безобразия тяжелыми, а один из них оказался беременной самкой, – я отлевитировал их подальше от берега и осторожно опустил в воду, выбрав место, где поменьше скал. Сейчас Атласный океан был спокоен, и, оклемавшись, дельфины за несколько минут выбрались из западни.

– Спасибо! – поблагодарил Лука, и остальные дети поддержали его радостными воплями. – Мия вовремя тебя нашла.

Так это было не специально?

– А что бы вы делали, если бы я сегодня не пришел в порт?

Лука неопределенно повел плечами.

– То же, что делали десятки раз прежде, – пытались бы сами дотащить до воды. Не получилось бы – похоронили, чтобы не привлечь хищников. У пирсов и так несколько акул крутится. Говорят, уже сожрали пьяного матроса, который неудачно упал за ограждение. Пойдешь с нами? Или ты хотел только узнать про корабль?

Дети, разобрав свою одежду, бодро забирались по скалам к маяку.

– За портом присматривают двое ребят, – спокойно пояснил Лука, опередив мой вопрос. – Они мелкие совсем, но смышленые. Какие-то задания сложнее давать им еще рано, а просто запомнить все посудины, которые заходят в бухту, по силам. Пока все спокойно. Ждем корабль завтра, так что с утра сам схожу в порт и буду караулить. Я, кстати, не сказал спасибо за Дуэйна… лорд Мертвец в таких делах скор на расправу.

– Пожалуйста, – откликнулся я и следом за Лукой вскарабкался наверх.

Раз уж я решил забыть про экономию, вылечу Мию, пока есть возможность. Как там жизнь и судьба завтра повернется, никто не знает. Лучше сделаю доброе дело сейчас, пока есть возможность.

– Но мне кажется, ты несправедлив к лорду Киару. – Я замолчал, следя за дыханием и стараясь не запыхаться. Подъем к маяку потребовал гораздо больше сил, чем показалось мне сначала. И ведь наверняка к башне из города ведет простая и удобная дорога.

Лука обернулся и прищурился.

– А мне кажется, ты недостаточно его знаешь! То, что он слушает тебя, – здорово. Как и то, что с твоим появлением Киар пытается выглядеть человеком. Это все в городе заметили. Но ты не застал, каким Мертвец был раньше. Могу рассказать, что сам видел. Шесть лет назад в гвардии несколько офицеров начали мутить воду. Мол, нехорошо, что власть в руках у куклы некроманта. Хочет охранять наместника – пусть таскается за ним круглосуточно, никто слова поперек не скажет, но принимать важные решения Мертвец не должен.

Мы добрались до верха, и я тут же оглянулся, любуясь городом с нового ракурса, – это было завораживающее зрелище. Разноцветные опрятные дома с черепичными крышами поднимались все выше и выше, пестрыми ярусами нависая над бухтой. А наверху в зелени садов прекрасной жемчужиной блистал дворец.

– За ночь Мертвец вырезал и офицеров, и их семьи, и даже ближайших друзей не пощадил, мол, все равно они разделяли взгляды виновных, – дрогнувшим голосом закончил Лука и опустил взгляд.

Мне хотелось продемонстрировать чудеса логики и спросить, кем беспризорник приходился кому-то из мятежных офицеров, но я не стал выпытывать правду. Если бы Лука хотел – сразу бы уточнил, что рассказывает свою историю. Стало понятно, откуда его задатки лидера и правильно поставленная речь, мальчик успел получить минимальное образование. Однако я все-таки нашелся что возразить:

– А что Карелу, по-твоему, нужно было сделать? Погрозить офицерам пальцем? Провести серьезную беседу? Закрыть глаза? Гвардия – грозная сила. И эта сила должна беспрекословно подчиняться наместнику, иначе не избежать волнений и смуты. А отдать власть в чужие руки – значит подвергнуть жизнь Дуэйна неоправданному риску. Я могу понять лорда Киара.

Лука смотрел на меня так, будто это я шесть лет назад по указу Карела вырезал всю его семью.

– Ты его оправдываешь?! – Кажется, он хотел это прокричать, но голос дал петуха, и парень затих.

– Я говорю только о том, что у каждого своя правда. Карелу не за кого прятаться, не на кого опереться и рассчитывать в этой сложной ситуации. Все, что он может, – на любой выпад отвечать быстро и настолько жестко, чтобы других желающих лезть на рожон не нашлось. Любая ошибка, и Карела затопчут.

– На! – К нам подбежала Мия и протянула мне крупную белую ракушку в бежевых разводах. – Приложи к уху.

Я знал, что на самом деле услышу не океан, а шум собственной крови, но послушно сделал, как велела малышка, чтобы не расстроить ее.

– Спасибо. – Я улыбнулся Мие. – Ты просто хотела, чтобы я послушал, или это подарок?

Девочка задумчиво подергала себя за косичку.

– Забирай, – разрешила она, – еще найду!

Я убрал ракушку в карман и, присев на корточки, протянул девчушке ладони.

– Пойдешь ко мне на ручки?

Мия покосилась на Луку, будто спрашивая разрешения, и тот легко кивнул головой.

Когда девочка с радостным визгом поднялась над землей, беспризорник осторожно уточнил:

– Ты что-то задумал?

– Да, мне при контакте проще провести диагностику. Обычно я по крови смотрю, но не думаю, что такие методы сейчас уместны. – Я прикрыл глаза, покачивая малышку, как на качелях. – Так и думал! У нее сильное воспаление кишечника. Понимаю, что разносолов у вас не водится, но попробуй хотя бы месяц последить за питанием Мии. Видишь же, как ноги деформируются?

Лука недоверчиво моргнул.

– А это взаимосвязано?

Сначала я сосредоточился на очаге воспаления, а потом перенаправил остатки волшебства в костную структуру.

– Конечно. Вы, люди, очень хрупкие, у вас в организме все взаимосвязано. Ну как? Лучше?

Я поставил девчушку на землю, и та недоверчиво переступила с ноги на ногу, не понимая, почему делать шаги вдруг стало легко. Полностью убрать искривление не получилось, но теперь это выглядело не так страшно. У некоторых женщин и при абсолютном здоровье кривее бывают.

– Спасибо, неправильный эльф! – Мия, не дотянувшись выше, обняла меня за ногу и ускакала к остальным ребятам.

– Если у вас есть еще, кто срочно нуждается в целителе, я помогу. – Как там люди говорят? Сгорел сарай – гори и все остальное. На поиски жертвы у меня целая ночь будет.

– Есть несколько ребят, – оживился Лука, а после снова насупился, показав, что не готов так просто закрыть болезненную тему.

Я подумал, что окажись у меня больше времени, сил и, может, единомышленников – я бы тоже под корень уничтожил семьи, в которых появляются дети с даром забирать чужие души. Конечно, всегда есть риск исключения – например, среди Квэлле я первый «тиеф плунн куил феа». Но исключения на то и исключения, что случаются они нечасто.

Так что Карела я был готов оправдать по всем статьям. Особенно сейчас, когда глубже вник в то, насколько непростой была у него жизнь. Я и сам поступил бы на его месте так же. Но с Лукой ссориться не хотелось, поэтому немного смягчил свою позицию.

– Прости, я смотрю на ситуацию со стороны и как князь. Понимаю, что у тебя есть все причины ненавидеть лорда Киара, и больше не буду за него заступаться.

Думаю, Карел и без моего заступничества переживет ненависть со стороны беспризорника. Ему не привыкать. Все равно никакого вреда Лука причинить не сможет. Надо только пареньку обстоятельно объяснить, что лазить с наместниками по крышам чревато осложнениями разного рода.

– А, – мальчишка мотнул головой и дернул меня за рукав, мол, хватит рассматривать город, – ты понял, что я из этих семей?

Несложно догадаться.

– Я племянник одного из казненных офицеров, – буркнул Лука, – забился под кровать… рядом стояла люлька с младшим братом. Все думал, что сейчас наберусь храбрости, вылезу, схвачу Марка, убегу через окно. Но он громко плакал, а мне было так страшно…

Лука замолчал и, развернувшись и ссутулившись, быстрым шагом пошел к маяку. Я направился за ним. Слов, чтобы утешить мальчика, у меня не было.

Глава 16

Вылечив одно воспаление легких, конъюнктивит, застуженные почки, два перелома и пяток обычных простуд, я попрощался с Лукой, еще раз попросив следить за эльфами, если они завтра все-таки прибудут, очень осторожно. Погоня не должна знать, что ее в городе поджидают! Пусть думают, что я боюсь и прячусь…

Нет, я, конечно, боюсь и прячусь, тут они правы, но могу заложить свои уши, что нападения сородичи точно не ждут.

Поправив лямки ранца, я прогулочным шагом спускался к городу. Обходной путь от маяка действительно был, и Лука охотно мне его показал. Но теперь мне почему-то хотелось обязательно вернуться на маленький закрытый пляж – чудное и красивое место. Хоть и опасное. Добравшись до мощеной набережной и оглядевшись в поисках знакомых ориентиров, я с удивлением осознал, что день стремительно сменялся вечером. Солнце уже завершало обход своих владений, клонясь к высоким пикам гор, и на востоке, над океанской гладью, уже вовсю разливались темно-фиолетовые и глубокие синие тона со светло-розовыми полосками облаков.

Мимо меня прошел фонарщик-гоблин, таща под мышкой небольшую дребезжащую при каждом шаге стремянку. Я проводил его рассеянным взглядом и встрепенулся только тогда, когда желудок недовольно заурчал. Беспризорники мне, конечно, предложили разделить их небогатую пищу, но я не осмелился объедать детей. А с учетом того, что завтракал я рано, не считая кахве в компании леди Шепсит, голод был понятен и обоснован.

Ладно, сначала заморим где-нибудь червячка, а уже потом подумаем над тем, что я рискую позорно остаться без жертвы, если и дальше продолжу тратить время на всякие посторонние мелочи.

Я еще раз огляделся, на этот раз надеясь отыскать взглядом какой-нибудь приличный ресторан или кахвейню. Как назло, в этой части города на первой линии располагались богатые частные дома. Лавок было совсем мало: цветочный магазин, мастерская часовщика и ювелирный, но ничего похожего на место, где можно поесть. За домами возвышались каменные стены, не то ограда старинного замка, не то монастыря. Я почесал в затылке, думая, что уж там-то точно не найдется даже захудалого трактира, а потому решил снова выйти к портовой площади. От нее и до «Женского дома» близко, и переплетения улиц уже знакомы.

Поддавшись легкому озорству, я перелез через ограждение набережной и, скинув ботинки, прошел еще по горячему песку до кромки прибоя. Плавать я, увы, не умел. Через Первоземье, конечно, протекало несколько рек, но мои сородичи были склонны к тихому созерцанию вод, а не барахтанью в них.

Интересно, а Карел умеет плавать? Может, если останется немного времени, он научит меня? Как-то обидно жить у океана и заходить в него только, чтобы ноги помочить.

Волны громко шелестели, этот звук успокаивал, приглушая тревогу, разрастающуюся внутри горячей опухолью. Океан то отступал назад, обнажая разноцветные ракушки и комки водорослей, то снова бросался вперед, лаская ступни. Я улыбался, наслаждаясь моментом, и настолько погрузился в свои мысли, что неожиданное препятствие на пути заметил в последний момент.

Впереди стоял человек, закатав темные брюки выше колен, он зашел в воду и странно водил перед собой руками, будто бы щупал невидимую стену. Меня незнакомец не замечал. Я же, замерев на месте, с любопытством смотрел за движениями человека и только спустя несколько неловких взмахов понял, что он пытается сотворить заклинание подчинения воды. Очень слабое, самое простое – так сказать, азы для начинающего стихийника. Но исполнение было настолько ужасным, что на месте океана я бы тоже притворился, что не замечаю потуг мага.

Заходящее солнце вызолотило рыжие вьющиеся волосы, собранные в растрепанный хвост. Цвет был необычный: насыщенный, с красными тонами, будто кленовые листья среди золота осеннего леса. Одежда на начинающем маге была такой же простой, как и заклинание, которым он пытался воспользоваться. Темная, поношенная, с несколькими бросающимися в глаза заплатками и нашивкой на левом плече – с такого расстояния не получалось точно разобрать, что на ней изображено, кажется, птица, но я мог и ошибиться. Все понятно – студиозус отрабатывает задание. Хреново, надо сказать, отрабатывает. Странно, что с такими способностями он еще не вылетел с курса.

– Триада! – выругался незнакомец… точнее – незнакомка.

Если со стороны принять девушку за парня из-за одежды было проще простого, то голос не оставлял никаких сомнений: высокий, звонкий, совершенно точно девичий. Колдунья обернулась – чуть дальше на песке лежала сумка и еще какие-то сваленные в кучу вещи.

Меня студентка по-прежнему не замечала. Я же с любопытством разглядывал новую диковинку – женщина и не в платье! Точнее, я знал, что среди прекрасной половины встречаются и наемницы, и прочие особы с кардинально революционными взглядами на то, как должна жить и вести себя женщина. Но те девушки, которых я видел в городе, предпочитали платья и длинные юбки, а наемницы всегда украшали брюки какими-нибудь заклепками, шнуровкой или ремешками и к тому же предпочитали из всех прочих материалов что-нибудь кожаное, обтягивающее, не скрывающее натренированных фигур и аппетитных форм. А одежда рыжей незнакомки была мешковатой, будто бы нарочно маскирующей любые намеки на женственность.

Сделав еще один пасс, девушка призвала со стороны сложенных вещей раскрытую на середине толстую и ветхую книгу. Том, опасно накренившись, сделал несколько рывков по воздуху, а затем неловко подпрыгнул на месте.

Не то движение!

– Осторожнее!

Мой окрик опоздал на долю мгновения.

Рыжая колдунья не удержала заклинание, и от встречи с соленой водой книгу спасло только то, что я колдовал лучше студентки.

– Доворачивай кисть, – посоветовал я после того, как незнакомка испуганно вскрикнула и едва не упала, пытаясь подхватить учебник. Тот завис в десятке сантиметров над линией прибоя и, повинуясь моему пассу, прыгнул незнакомке в руки.

Девушка прижала книгу к груди, будто боялась, что я отберу учебник, смерила меня подозрительным взглядом и поджала губы.

Понятно, спасибо я, кажется, не дождусь. Ну и Триада с ней.

– У тебя для магии воды неправильно поставлены пальцы, – напоследок сообщил я, – вернись к базовым упражнениям. Для начала посмотри петли Фатлума, у него пассы для всех стихий подходят. Хорошего вечера…

Магические жесты, к счастью, универсальны. Ими пользуются и человеческие маги, и эльфийские, и драконьи… волшебство нашего мира подчиняется единым законам, и в нем нет различий для разных рас. А крадушей, как я уже говорил, учат на совесть – могу воспроизвести основы движений, на которых заклинания строятся, и рассказать теорию их возникновения.

Я собрался обойти замершую девушку по большой дуге, колдунья была слишком напряжена, будто всерьез ждала с моей стороны нападения или другой пакости, но стоило сделать несколько шагов, как в спину прилетело:

– Покажешь?

Рыжая продолжала смотреть исподлобья настороженно, но, заметив отразившийся на моем лице скептицизм, быстро добавила:

– Пожалуйста…

Я вздохнул. Обед, как и поиски жертвы, откладывались. Можно было, безусловно, проигнорировать такую странную просьбу, но я решил, что раз уж Триединый свел нас с этой девушкой сегодняшним вечером, так тому и быть. Я положил ботинки рядом с вещами студентки и зашел по колено в воду.

– Книгу отправь обратно, – попросил я, – она только помешает. Я не заберу. Если не уверена в своих силах – сам могу это сделать.

Рыжая насупилась, смешно сдвинув темные брови, но протянула мне учебник. В своих способностях она точно сомневалась.

– Первый курс? – Отправив ветхий фолиант обратно к вещам, я повернулся к студентке.

Та кивнула и тихо сообщила:

– Уже три практических провалила… слабый дар. Если со следующим не справлюсь – отчислят.

Я, прищурившись, всмотрелся в душу девушки, она была яркая, словно огонек белого пламени. Очень красивая и сильная. Но вот магии действительно оказалось совсем чуть-чуть. Великой волшебницей рыжей точно не суждено стать. И она об этом знала. Но вот развить задатки до управления хотя бы одной стихией при должном упорстве реально.

– Справишься, – уверенно сообщил я и вытянул вперед руки. – Запоминай: средний палец опускаешь вниз, а над ним сводишь указательный и безымянный. И смотри, чтобы мизинец не торчал… во-от! О чем и речь!

Девушка попробовала повторить за мной, но вместо правильного знака у нее получилась какая-то кракозябра.

– База – это для мага все. Нужно не только заклинания учить, но и руки тренировать. Есть целые комплексы упражнений!

Я подошел к девушке и, взяв ее маленькую руку в свои ладони, поставил пальцы в нужное положение.

– На левой руке сама повтори. – Я убедился, что с наглядным примером незнакомка схватывает быстро, и еще раз вытянул руки. – Оп!

Тонкая лента из воды поднялась передо мной, она не была статичной, продолжая вопреки закону тяготения течь вверх. Несколько секунд я удерживал ее, а затем заставил свернуться в кольцо.

– Попробуй. – Отпустив воду, я внимательно посмотрел, как студентка, прикусив губу от напряжения, пытается вытянуть из цельного полотна океана одну ленточку.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем струя прицельно ударила в лицо девушке. Рыжая, пошатнувшись от неожиданности, едва не упала – в последний момент я успел ухватить ее за локоть.

– Почти. – Мне с трудом удалось не рассмеяться – и забавно же сейчас выглядела насупленная невежливая особа! – Тебе нужно расслабиться, а не пытаться подчинить воду. Океан – не твой уровень. И не мой, к слову. С ним нужно договариваться, играть.

Я создал из воды еще несколько лент, и они закружились вокруг нас, извиваясь, будто прозрачные змеи.

– Магистр Фатлум жил примерно три тысячелетия назад, – начал я рассказ, надеясь, что так немного снижу напряжение девушки. – Источники сходятся, что он был драконом – у них врожденные способности к управлению воздухом и огнем. И однажды магистр обратил внимание, что и драконы, и люди, и прочие разумные существа овладевают стихиями в разных эмоциональных состояниях. С огнем проще управиться, если ты злишься, с ветром – когда радуешься, земля охотнее ответит на призыв спокойного человека, а вода поможет утолить горести. Казалось бы, такое открытие вобьет очередной гвоздь в крышку гроба надежд колдунов повелевать сразу всеми стихиями. Но нет, Фатлум понял одну простую истину: как бы сильно ни различались состояния, они все относились к одному универсальному языку эмоций. На основе этого открытия магистр сделал базовые упражнения для начинающих магов. Они одинаково срабатывают и со стаканом воды, и с тлеющим углем, и со сквозняком, и с горстью земли.

Обернувшись к пляжу, я для наглядности создал две такие же ленты из песка. Они закружились вместе с водой.

– И почему нам такое не рассказывают? – проворчала рядом студентка.

– Потому что люди любят подчинять, а не договариваться. Думаю, если ты хорошенько поищешь в вашей библиотеке, обязательно найдешь работы по методикам Фатлума.

Колдунья уже увереннее сложила пальцы в правильные знаки и вытянула из океана небольшую ленту. Продержалась та совсем недолго, всего на несколько секунд зависла в воздухе и плюхнулась обратно, окатив нас солеными брызгами.

– Молодец! – Я с готовностью похвалил рыжую.

Та неуверенно улыбнулась в ответ.

– Спасибо. – Девушка вытерла со лба капли пота и, выйдя из воды, направилась к вещам.

На сегодня упражнений ей хватило с лихвой.

– Думала, что все эльфы – целители, – бесхитростно произнесла незнакомка, закинув на плечо сумку и подхватив с песка темные босоножки.

– В том числе, – подтвердил я, – наша магия не имеет одной направленности. Я могу быть и целителем, и стихийником, и работать с чарами артефактов… и много чего еще.

Вот такой я разносторонний. Точнее, столько душ со всевозможными талантами и способностями поглотил.

– Тебе нужно обратно в стены альма-матер? – Я кивнул на каменную ограду замка, сообразив, что это не монастырь, а магическое учебное заведение.

Рыжая мотнула головой. От нее сладко и едва заметно пахло лимонной вербеной с терпкой розовой нотой.

– Нет, у меня в городе домик – наследство от дедушки.

Домик – это хорошо… Может, и у меня когда-нибудь появится свой дом. Небольшой, уютный, без вычурной позолоты, сотни залов и целого штата прислуги. И обязательно у самого берега – чтобы вечером выйти на открытую веранду и любоваться закатом над океаном. Или, наоборот, на холме, чтобы открывался вид на всю бухту?

Мы выбрались на набережную, миновали уже закрывшийся цветочный магазин и свернули на уходящую вверх улочку. Не то чтобы я напрашивался в качестве сопровождающего или имел какие-то планы довести девушку до дома, но мы почему-то шли рядом, и рыжая не возражала, пока на одном из перекрестков я не увидел вывеску трактира.

– Может, поужинаем? – предложил я. – Я вообще сегодня без обеда остался, и тебе после большого расхода магии нужно подкрепиться.

Про себя я понадеялся, что девушка не услышит в моих словах какого-нибудь подтекста, которого там и в помине не было. А то решит, чего доброго, что я пристаю к ней… вот ведь ляпнул, не подумав!

Студентка посмотрела на трактир с интересом, но отрицательно мотнула головой.

– Я не умею наколдовывать монеты, эльф. А стипендии хватает только на самое необходимое.

Не хочет – как хочет.

Я уже приготовился распрощаться и отправиться на свидание с сочной отбивной, как кто-то, не исключено, что сама Триада, дернул меня сказать:

– Давай угощу. – И прежде чем я успел заткнуться и провалиться под землю, а девушка – отказаться, зачем-то добавил: – Только не думай, пожалуйста, что это с корыстной целью. Не хочется одному сидеть…

Я был готов прикусить язык, но новая знакомая быстро приняла решение.

– Уговорил, – серьезно кивнула она, – сегодня сэкономлю на продуктах.

Я мысленно застонал, не понимая, что на меня нашло. Но идти на попятную было поздно… да и с моей стороны это было бы совершенно по-свински. Так что я натянул на лицо улыбку и, раз уж нас ожидал совместный ужин, представился:

– Кериэль Квэлле, рад знакомству.

– Лорд конечно же? – со вздохом уточнила девушка.

– Князь, – скромно уточнил я и сразу же добавил: – Но прошу без расшаркиваний. Если бы я хотел чего-то этакого, сразу бы начал с титула. Поэтому лучше по имени и на «ты»…

– Гента Ксхевахайр, – назвалась девушка.

Я подавился следующей репликой и закашлялся.

– Как, прости? – Для меня и так местный вариант всеобщего сложен, а уж такая словесная эквилибристика и вовсе выбила почву из-под ног. Не фамилия, а новый вид пыток, язык в три узла завяжется, пока выговоришь.

Видимо, выражение лица у меня было очень забавным – Гента искренне и широко заулыбалась.

– Ксхе-ва-хайр, – по слогам медленно повторила она.

Мы дошли до трактира, и я галантно пропустил Генту вперед себя, показав бойкой разносчице, что требуется столик на двоих.

– Мой отец – выходец из местного племени. Их резервация в двухнедельном переходе от города. Был выходцем, – поправила саму себя Гента и упрямо мотнула головой, будто отогнала закружившуюся рядом мухой тоску. – Мы туда в детстве ездили. Имя рода означает что-то вроде «драгоценный камень».

Нас провели к столику в конце трактира у небольшого и грязного окна. Я быстро сделал заказ, а Гента склонилась над меню в раздумьях.

– Имя тоже что-нибудь означает? – Я принюхался к чудесным запахам, раздающимся с кухни, и подумал, что ужин в компании этой странной особы – не самое худшее окончание вечера. В конце концов, на поиски жертвы у меня еще вся ночь. А сейчас я немного отвлекусь за беседой ни о чем.

Остановившись на жареной рыбе, салате и травяном отваре, Гента отпустила разносчицу и кивнула:

– Это название растения. Тирлич-трава, может, слышал? – Девушка нахмурилась, вспоминая. – Как же она на всеобщем будет… все время путаюсь. Горчавка? Такие мелкие синие цветочки…

– Горечавка, – поправил я. – Как же я мог не слышать? Хорошая трава, используется при лечении брюшного тифа, холеры. И вообще ведьминской считается. Раньше в богословских трактатах ее даже «бесовской» называли. Мол, из горечавки, собранной в конкретную лунную фазу, ведьмы выжимают сок, которым смазывают себе руки и ноги, – он помогает создавать чары. А если полностью натереть себя этим соком, можно превратиться в кого угодно.

Генту мои познания приятно удивили – она откинулась на спинку стула и кивала в такт моим словам.

– В языческих племенах до сих пор так считают. Шаман отцу сразу сказал, что ребенок будет с магическим даром, так что имя выбирали с определенным уклоном. А когда мама родами умерла, решили Гентой назвать – горечавка ведь очень созвучна со словом «горе».

Я уже раздумывал, стоит ли высказать девушке соболезнования по поводу безвременного ухода родителей, как Гента тоже проявила любопытство:

– А Кериэль Квэлле что-нибудь значит?

– Конечно, – я криво усмехнулся, – мы же эльфы, у нас в каждое имя по несколько смыслов вкладывают.

Нам принесли заказ, и Гента, каким-то образом уловив, что тема мне неприятна, не стала дальше расспрашивать, а полностью сосредоточилась на жареной рыбе. Я же, вооружившись вилкой и ножом, атаковал сочный стейк.

На самом деле никакой тайны в моем имени не было. «Квэлле» означало осень, даже «позднее увядание». И поэтично, и точно по отношению к одному из древнейших родов высокой крови. «Эрна» с древнего эльфийского наречия переводилось как «борющийся со Смертью» – вот это меня забавляло. С костлявой старухой мы давно не боролись, а договаривались, и отношения у нас были исключительно рыночные. Имя мне подобрали, узнав, что среди Квэлле неожиданно появится крадуш. Еще со времен язычества существовала легенда о кровожадных душах усопших грешников, приносящих людям страдания и смерть, – их называли Керы. Насколько я знал, у людей был вариант имени Керри: значило то ли «прекрасная песнь», то ли просто «темноволосый человек».

Я украдкой присмотрелся к новой знакомой. Всегда думал, что у рыжих людей и ресницы с бровями тоже рыжие, а у Генты почему-то просто темные и веснушек нет, чистая смуглая кожа с бронзовым отливом, только под глазами круги от усталости. Или веснушки – необязательный атрибут?

– Что-то не так? – Гента заметила мой интерес и прищурилась.

Пришлось честно признаться.

– Так рыжий не мой настоящий цвет! – неохотно сообщил Гента, подергала себя за растрепанный хвост и сняла резинку, позволив вьющимся волосам рассыпаться по плечам. – Скоро снова краситься придется, а то у корней уже отросло.

Присмотревшись, я заметил, что волосы у самой головы колдуньи действительно по оттенку отличаются от ярких прядей.

Меня это удивило.

– Но зачем? – Ладно, девушки лица красят, но волосы?

Как же сложно смертным мужчинам живется! Поди пойми, как действительно выглядит избранница.

– Ну-у… – Гента смутилась. – Рыжие – наглые, вредные, языкастые…

– Что? Вообще все поголовно? – не поверил я. Что-то не замечал я, живя среди смертных, чтобы характер человека зависел от фенотипа.

Гента окончательно стушевалась.

– Нет, конечно. Просто в народе ходят всякие истории про сильных ведьм, и они там обязательно рыжие. Я подумала, что если перекрашу волосы перед началом обучения, меня на курсе станут иначе воспринимать. У нас всего три девушки, остальные парни, отношение соответствующее. Но у двух других и титулы есть, и способности не чета моим. К ним не лезут…

Все чудесатее и чудесатее.

В людских обычаях и предрассудках я вроде бы разбирался, но это было что-то совершенно новое.

– И как? – с искренним любопытством поинтересовался, отодвинув на край стола опустевшую тарелку. – Наглость появилась, языкастость повысилась?

Гента несколько секунд оценивала выражение моего лица, будто не могла понять, шучу я или серьезен, а потом криво ухмыльнулась:

– Конечно!

А я почему-то за ухмылкой увидел, насколько человеческой девочке с низкой кровью и со слабым даром тяжело учиться в мужском коллективе. Нашлось объяснение и странной одежде Генты, нарочно скрывающей всю ее женственность и привлекательность. Наверняка и преподаватели не просто так прицепились, раз нет титула, то и за учебу платить некому, а с города много не стрясешь, он обязывает брать на обучение всех магов, показавших минимально необходимый уровень.

– Если хочешь, могу позже объяснить еще какие-нибудь приемы для начинающих, – поддавшись минутному порыву, предложил я.

Гента снова насторожилась, ища подвох, но я изобразил святую невинность, и колдунья расслабилась.

– Спасибо, Кериэль, – неуверенно улыбнулась она, – я буду очень признательна.

Главное, чтобы это «позже» наступило. Вот где мне сейчас душу доставать?

Разве что вернуться в «Женский дом» и посмотреть, не обижает ли кто девочек, а уж если какому-нибудь негодяю не посчастливится поднять руку на одну из блудниц… что ж, сам виноват.

Сейчас я жалел, что скучающий в городской тюрьме Вальтер Ферко – оборотень, а не человек. Вот уж кого я бы без зазрения совести пустил в расход, пополнив запасы своих сил. Но, увы, крадушам, как я уже говорил, подходят исключительно души людей. Даже полукровки не годятся для ритуала. У нас есть несколько любопытных теорий, объясняющих эту странность. Хотя в «Книге Создания», например, душа рассматривается как нечто универсальное – малая толика пламени Триединого, данная каждому из его созданий.

Расплатившись за ужин и придержав дверь, я вышел следом за Гентой на улицу.

За время, проведенное в таверне, наступила ночь: зажглись магические фонари, загорелся уютный свет в небольших окнах, почти скрытых пышным клематисом, разросшимся по стенам разноцветных домиков. Дневная духота сменилась приятной прохладой. Со стороны набережной доносилась громкая музыка и смех, мимо нас проходили спешащие уединиться парочки и ищущие веселья компании.

Я уже собрался прощаться с новой знакомой, как понял, что направились мы в одну сторону. Будет забавно, если живем неподалеку и Гента случайно узнает, что пристанищем эльфа стал бордель.

– Ты хочешь меня проводить? – Она замедлила шаг и покосилась с явным сомнением. Не знаю, чем уж я не нравился ей в качестве сопровождающего.

– Кажется, нам с тобой просто по пути… – сообщил я колдунье и услышал в своем голосе такое же сомнение – открывать Генте место обитания я не желал ни за какие сокровища.

Дурацкая ситуация!

Я даже оглянулся, прикидывая, не проще ли вернуться к набережной и сделать круг через портовую площадь, чтобы уж точно и девушку не смущать, и себя не ставить в неловкое положение.

Кажется, мое смятение Генту позабавило, она явно представила, что я тоже опасаюсь, как бы студентка не напросилась в гости на чашку чая.

– Мне недалеко, всего несколько улиц. Пойдем. – Девушка кивнула на проулок, и растрепанные волосы сверкнули в ярком ореоле магического фонаря темной медью. Красиво. Даже жаль, что это ненастоящая красота.

Посчитав улицы и убедившись, что «Женский дом» располагается дальше, я направился следом за колдуньей. Все-таки времени на большой крюк до порта было жаль, а как иначе срезать дорогу, я не знал.

– Это, случайно, не про тебя в городе сплетничают? – полюбопытствовала Гента, петляя уютными внутренними двориками, заросшими диким виноградом и заставленными кадками с цветами.

Я насторожился.

– Если в сплетнях упоминается эльф – про меня. Других перворожденных здесь нет. А что именно говорят?

Вот опять!

Возникло навязчивое ощущение, что больше ничего интересного, кроме появления эльфа, в городе не происходит. Лучше бы убийства Дебро и Кестежу обсуждали!

Гента посмотрела на меня как-то странно. То ли ожидала другой реакции на свои слова, то ли предполагалось, что я в курсе, о чем говорят за моей спиной.

– Вроде как лорд Мертвец и лорд Ферко не поделили эльфа, из-за чего оборотня без объяснения причин и предъявления обвинений бросили в тюрьму.

Я даже остановился и почесал в затылке. Такая странная интерпретация случившегося мне бы в голову не пришла. С чего бы вообще Вальтеру делить меня с Карелом? Перевертыши заранее сообразили, куда дует ветер, и таким образом решили со мной договориться об опекунстве? Очень странный способ – оскорбить и перерезать горло!

– Так-то Ферко напал на меня, я чудом выжил, – осторожно заметил, – и именно поэтому оборотень сейчас в тюрьме. Карел вообще предложил его убить…

Последнее говорить не стоило.

Вместо того чтобы показать, какой Кериэль Квэлле благородный и справедливый эльф – передал убийцу в руки суду, – я явно ляпнул что-то не то. В чем именно состояла моя ошибка, понять не получилось, но лицо колдуньи вытянулось, и она посмотрела на меня иначе, как на незнакомца.

– С тобой опасно дружить, Кериэль, – последовал не менее странный вывод, и неожиданно Гента с вызовом улыбнулась, – но я попробую. Мы, кстати, пришли. Вот мой домик.

В голосе девушки прозвучала неподдельная гордость – и было чем гордиться. Дом хоть и оказался маленьким, кое-как притершимся между двумя более богатыми владениями, но смотрелся уютным и аккуратным. Стены были покрашены свежей ярко-фиолетовой краской, два оконца украшали горшки с фиалками. На двери висело объявление «Сдам чердак».

Я поднял голову, домик был одноэтажным, но под черепичной треугольной крышей явно имелось свободное пространство. В полный рост разогнуться там смог бы разве что гоблин, зато имелось круглое окошко.

– Совсем со средствами туго? – Я кивнул на объявление.

Гента пожала плечами, жаловаться на жизнь девушке не хотелось, но она все-таки пояснила:

– Родных у меня нет, кое-какие накопления, доставшиеся в наследство, я не трогаю… неизвестно, когда наступит черный день. Если искать работу, то на учебу совсем не будет времени, и я вылечу без права на восстановление.

Это точно. В магическом университете пары не прогуляешь. Особенно если за спиной нет влиятельного папы, который оплачивает твое содержание.

– И много просишь? – Любопытство мое было исключительно праздным.

Комната в «Женском доме» меня полностью устраивала, а уж прилагающаяся к ней будущая лаборатория и вовсе примиряла со всеми минусами бордельной жизни.

– Сначала просила пять серебряных монет в месяц, – вздохнула Гента, – потом сбросила до трех. Но, кажется, чердак и даром никому не нужен. До кровати там едва ли не на коленках ползти приходится, и свободного места осталось разве что на небольшой комод. Комната с удобствами в доме одна, кухня – тоже… наверное, придется все-таки устроиться в архив при университете.

Я сочувственно покивал и обвел взглядом соседние дома – что-то в улице показалось смутно знакомым… в свете фонарей мелькнул невысокий шпиль костела со знаком Триединого, и я едва не подпрыгнул от неожиданности. Гента жила совсем близко от чудесного сада Оскарби!

Она заметила мое удивление.

– Что-то не так?

Я улыбнулся.

– Мне знакомо это место! Ты не ходишь, случаем, на службы к служителю Освину?

Гента тоже обернулась на церковь и покачала головой.

– У моего отца были сложные отношения с религией. Мать как-то пыталась его переубедить… но из язычника сложно выбить старые привычки, а я пошла в папу, его мировоззрение оказалось мне ближе. Надеюсь, мои слова не задели тебя? – осторожно уточнила девушка, будто бы опомнившись, что говорить о язычестве с эльфом не самая светлая мысль.

На счастье Генты, я фанатиком не был. Мне все равно, кто и во что верит, пока он не пытается навязать свою точку зрения и эта самая вера не вредит окружающим.

В голове мелькнула неожиданная, но очень заманчивая идея.

– Все нормально. Я уважаю представителей всех вероисповеданий, пока они уважают меня. Можно попросить тебя о странном одолжении?

Колдунья заметно напряглась и даже сделала шаг назад. И я, чтобы окончательно не напугать ее, поспешил объясниться:

– Могу я арендовать твой чердак сразу на длительный период, но не для себя?

Гента моргнула.

– Зачем? И для кого?

– Хочу помочь хорошему человеку. Я недавно узнал, что служитель Освин вынужден ютиться прямо в костеле, поскольку епископат не выделил ему никакого жилья. Но если предложу ему свою помощь открыто, он точно откажется.

– А мою, значит, примет? – Гента сложила руки на груди и скорчила скептичную гримасу. – Кериэль, давай повторим еще раз, если ты что-то упустил из вида. Я одинокая девушка, оставшаяся без опеки родителей, колдунья. Мой отец родился в резервации. И ко всему прочему, я не очень-то верю в Триединого. Твой служитель обольет меня святой водой и предаст анафеме раньше, чем я озвучу предложение пожить на моем чердаке. Так себе план.

Я воодушевленно возразил:

– На это можно посмотреть совсем под другим углом! Ты же не собираешься покушаться на его обет целомудрия… или безбрачия? А, какая разница! Не собираешься? Нет! Так что, наоборот, это он возьмет под опеку одинокую девушку, не позволив никому опорочить твою честь! И для него это отличная возможность подтолкнуть заблудшую душу к истинной вере. Ну, выслушаешь несколько проповедей? У Оскарби они откровенно слабые, сразу говорю. С тебя не убудет. А сильно лезть и учить уму-разуму служитель Освин не станет, я его за последние дни неплохо узнал. Проблем, уверен, он не доставит.

Гента хихикнула, оценив, как ловко я перевернул все вверх тормашками.

– И как же ему преподнести мою доброту? Не просто же я решила отдать чердак?

Действительно, такая забота будет выглядеть очень подозрительно. Я переступил с ноги на ногу, пытаясь на ходу что-нибудь сочинить.

– Скажи ему, например, что от безнадеги на очередном практическом задании ты попросила у Триединого о помощи, а тот возьми и помоги. Чердак – ответная любезность божеству.

Колдунья скривилась, но объяснений лучше не предложила, а от денег отказываться явно не хотела.

– Хорошо. Сойдет. На сколько арендуешь?

Прикинув, с какой суммой я могу сейчас безболезненно расстаться, и переведя серебряные монеты в золотые, я заплатил Генте сразу за год. Когда в жизни все меняется с головокружительной скоростью, такой срок кажется чем-то бесконечным.

Надеюсь, Оскарби не заподозрит, что из истории с чердаком торчат мои острые уши.

До борделя я добрался в самом благостном настроении. Даже то, что я до сих пор не разжился жертвой, меня не смущало. Ночь в самом разгаре, сейчас посмотрю, какие извращенцы пристают к моим девочкам, и выберу какого-нибудь, в ком жизни осталось хотя бы лет на десять-пятнадцать.

На кухне никого не нашлось.

Я взял с тарелки один из последних пирожков и, на ходу жуя, вышел в общий зал.

– Привет, мадам! – помахал я Костанцо.

Она ответила мне напряженным взглядом. Веселье в «Женском доме» этой ночью было каким-то натянутым и неестественным. И музыканты играли без огонька, и девочки не смеялись, и клиенты, занявшие несколько столиков, выглядели, словно перепутали бордель с кабинетом зубного целителя. Со стороны смотрелось так, будто у всех одновременно свело челюсти.

Насторожиться я успел. Понять, что дело худо и надо срочно отступать обратно на кухню, – уже нет.

Из-за барной стойки мне навстречу поднялся Карел. На лице его застыло странное выражение, не поддающее расшифровке.

– Так это правда… – процедил лорд Киар ледяным тоном.

Я подавился пирожком и надрывно закашлялся.

Глава 17

Когда громкий кашель превратился в предсмертное сипение и я схватился за горло, Карел сообразил, что эльф не притворяется, а действительно рискует отправиться на тот свет из-за дурацкого пирожка.

– Твою мать, Кериэль… – вздохнул Киар и, растеряв грозный вид, несколько раз стукнул меня по спине.

Кусок пирожка, по ощущениям, застрявший где-то в дыхательных путях, вылетел под ноги, а я, согнувшись, кое-как продышался, хотя горло и грудь жгло от боли.

– Сп-ааси-бо. – Я вытер тыльной стороной ладони выступившие на глазах слезы.

Клиенты и работницы «Женского дома» наблюдали за разыгравшейся сценой круглыми глазами (и даже ведь не попытались помочь!). Карел смотрел на меня сверху вниз уже без злости, а с долей укоризны. Он, видимо, собирался мне высказать все, что думает о неподобающем месте проживания будущего опекуна наместника: репутацию порчу, слухи провоцирую, а тут… пирожок.

– Самый неуклюжий эльф! – резюмировал Киар.

– Прости! – Говорить при свидетелях было ужасно неудобно. Поэтому, раз уж меня так неудачно рассекретили, я решил разборки и объяснения устроить в более тихом и уединенном месте. – Может, поднимемся ко мне?

Выражение лица у Карела стало совершенно неописуемым. Будто я ему предложил не в свою комнату зайти, а государственный переворот устроить… ну или что-то такое же непотребное по представлениям лорда Мертвеца.

– Пойдем, – согласился Киар убитым голосом и направился за мной под перекрестным огнем любопытствующих взглядов.

По лестнице я взлетел так, будто у меня за спиной выросли крылья, а вот перед дверью Дафны резко затормозил.

– Кстати! – Карел сбился с шага и с недоумением посмотрел на закрытую дверь. – Я же тебе все собирался сказать! Вот тут живет девушка, с которой незадолго до своей смерти развлекался Дебро – бедняжка чудом выжила. Я ее на днях лечил и узнал, что она беременна. И скорее всего, именно от герцога. Есть какие-то возможности точно установить, кто отец? Думаю, городу не повредит наследник Дебро.

Карел явно заинтересовался.

– Только нужно проверять и решать быстро, Дафна не хочет оставлять ребенка. Пока срок небольшой, я убедил ее повременить с абортом, но не уверен, что выдержки у нее хватит надолго. Тем более с учетом специфики места, – обвел взглядом коридор, – скоро мадам попросит, чтобы Дафна вернулась к работе.

– Специфики места, – эхом повторил Карел, и его взгляд снова стал нечитаемым. Он смотрел так, будто бы прикидывал в уме, не будет ли лучшим выходом убить меня прямо тут или все-таки потерпеть до комнаты. – А ты понимаешь, если ребенок действительно от Дебро и мы решим все вопросы с этой… Дафной, воспитывать герцога придется тебе?

Что, простите? Я мотнул головой, проверяя, все ли в порядке с ушами, кажется, я ослышался. А разве после того, как мое место обитания рассекретили, я еще гожусь в няньки наместнику? Я думал, что Карел разозлился именно из-за того, что эльф, живущий в борделе, не подходит на роль, которую он для меня приготовил.

– Как-нибудь воспитаю. Вряд ли будет сложнее, чем служба Владычице Первоземья. Ты мне, главное, инструкции оставь. А вообще… – Я остановился перед дверью в комнату, ища по карманам ключи, и выпалил: – Я еще тешу себя надеждой, что ты вспомнишь о моих целительских способностях и воспользуешься ими по назначению, а именно мы найдем способ продлить твою жизнь, чтобы ты сам спокойно завершил все дела!

Я толкнул дверь и сообразил, что Карелу сейчас откроется неприглядная картина, так как личных слуг здесь не было, а излишней чистоплотностью я не отличался. Порядок, конечно, я наводить и поддерживать умел, но не в этот раз. Прямо у дверей валялись носки, причем почему-то от разных пар. Я смутился и принялся собирать с пола и с кровати раскиданные в живописном бардаке элементы гардероба.

– Проходи, только за собой закрой, пожалуйста… – Судя по звукам, раздающимся из номера Мартина, сегодня у него «рыбалка» удалась. Так что когда плотно прикрытая дверь приглушила какофонию обычной рабочей ночи в борделе, мне стало чуть-чуть полегче.

Карел внимательно изучил зеркальный потолок, затем хаос и, чтобы не мешать мне экстренно наводить подобие порядка, отошел к окну, где с любопытством принялся вертеть в руках пяльцы. Пузатых снегирьков я вышил до половины, и они были вполне узнаваемы. На схеме, которую я при вечно распахнутых настежь створках прижимал кружкой то с чаем, то с кахве, осталось несколько темных пятен.

– Ты вышиваешь? – Кажется, это удивило Карела даже больше того факта, что я живу в борделе.

– Только начал, но уже втянулся. – Я отобрал пяльцы и попытался убрать вышивку вместе с собранными вещами в шкаф, забыв, что на полке до сих пор лежат приспособления… – Триада! Карел, может, сделаешь вид, что ничего не заметил?

Лорд Киар несколько раз моргнул, будто пытался убедиться, что приспособления – не обман зрения.

– Даже не подумаю, – хмыкнул он. – И ты еще претендовал на звание «самого наивного жителя города»! Не стыдно было водить меня за нос?

Я комом запихнул вещи на полку и с громким стуком закрыл створку. Стало обидно.

– Можно подумать, я со свечками у девочек дежурю! Я даже не знаю, зачем бо́льшая часть этих штук нужна! – махнул рукой, уточняя, что говорю о приспособлениях.

– Хочешь, чтобы тебе о них подробно рассказали? – провокационно предложил Карел. – Быть может, даже показали?

Я взвился.

– Ты издеваешься?! Зачем мне эти приспособления сдались? Я же тут не работаю!

– Ой ли… – не поверил лорд Киар, смерив меня ехидным взглядом и сложив руки на груди.

– Ладно, работаю! Но не так! Я целитель! Я лечу девочек! Лабораторию обустраиваю! И даже знать не хочу, что ты себе навоображал! – Я замолчал, поняв, что от переполнившего меня возмущения перешел на крик и принялся размахивать руками, как ветряная мельница. Даже не ожидал от себя такой эмоциональности. Почему-то мне было важно обелить свое имя перед Карелом.

Оказывается, быть убийцей куда приятнее, чем шлюхой.

Карел перестал скалиться.

– Серьезно?

– Включи свой дар и проверь меня на ложь. Или хочешь – поклянусь чем-нибудь, – умоляющим тоном предложил я, – кровью, жизнью, родом – выбирай. Я случайно набрел на «Женский дом», честно. Когда только приехал в город – срочно искал хоть какое-то укрытие. Я помог девочкам, а они в ответ позаботились обо мне. Здесь не так плохо, как можно подумать.

– Судя по тому, что я успел увидеть, здесь не то что не плохо, а очень даже хорошо, – хмыкнул Карел и устало потер лицо, моментально растеряв все ехидство. – Я собирался связаться с тобой по амулету, поскольку дело было срочное…

Киар специально сделал акцент на слове «было» и тяжело вздохнул.

– Но мне совершенно невовремя «птичка» напела, что тебя заметили в районе борделя. Я сначала решил, что ты здесь кого-то снимаешь. Но «птичка» не успокоилась и уточнила, что по некоторым данным можно сделать вывод, что ты не отдохнуть в «Женский дом» приходишь, а сам в нем работаешь. Как-то сложно представить, что в борделе можно просто жить и заниматься не сексом, а лекарским делом. Признаю, эта новость стала для меня неприятным сюрпризом, и я погорячился. Готов принести извинения.

– Зачем? – Я удивился резкой перемене настроя лорда Киара. Подумаешь, вспылил! – Все нормально. Место действительно своеобразное. Если не знать об особенностях эльфийской физиологии, на ум только одно и приходит. Это мне нужно было признаться сразу, что я не в обычной гостинице номер снял. Извини, если испортил твой план с опекунством Дуэйна.

Карела мои слова почему-то тоже удивили.

– Испортил? С чего бы?

– Я так-то скомпрометировал себя. Теперь «птичка» напоет обо мне еще кому-нибудь. Неизбежно пойдут разные сплетни, и я стану персоной, недостойной занять твое место, – попытался сформулировать будущие претензии к своей кандидатуре.

Карел невесело улыбнулся.

– Кериэль, даже если бы ты действительно торговал своим телом в борделе, все равно не смог бы стать менее достойным, чем мертвец. Так что эту чушь выкинь из головы. Никто не посмеет оспорить мое решение назначить следующим опекуном тебя. Разве что император, но я что-нибудь придумаю и смогу убедить властителя одобрить тебя. Главное, чтобы ты был готов после моей смерти принимать быстрые и жесткие решения и, быть может, лично снести несколько горячих голов с плеч.

– А-а… – только и успел протянуть я и растерянно почесать в затылке, как Карел перебил меня:

– Да, я запомнил про твои навыки, которыми нужно воспользоваться по назначению, и сразу скажу, что не собираюсь затрагивать эту тему. Все уже решено и просчитано…

– При чем тут это! – теперь уже я перебил Карела. – Если моя жизнь в борделе не мешает твоим планам, зачем надо было меня доводить до инфаркта всеми этими грозными взглядами?!

Карел почему-то стушевался и посмотрел в окно, бард из соседнего дома, как обычно сидящий с гитарой на подоконнике, едва не свалился вниз.

– Давай я не стану шутить и вспоминать про приспособления в шкафу, а ты закроешь глаза на мое поведение? Я, как уже сказал, поддался эмоциям и погорячился… Обещаю, больше подобное не повторится.

Я смерил Карела подозрительным взглядом. Что-то из произошедшего явно ускользало от моего понимания.

– И верну тебе звание самого наивного жителя города, – поспешно добавил лорд Киар.

– То-то же! Согласен! – Я гордо задрал нос и спохватился. – А что такое произошло, что ты хотел меня вызвать? У меня вообще-то планы… были. – И так понимаю, были да всплыли, вряд ли Карел просто хотел получить какую-то консультацию.

Поиски жертвы опять откладывались.

– У нас еще одно убийство. – Карел заметил, как я растерялся, и пояснил: – Такое же, как Дебро и Кестежу. Один в один.

В смысле? Я никого не трогал! Как так? Или второй крадуш решил «поприветствовать» собрата? Что ж, тогда мне просто необходимо как следует осмотреть место преступления. Вдруг найду зацепки, понятные только мне?

Я подхватил со стула плащ, закинул за плечи ранец и показал, что готов выдвигаться.

– Кто жертва? – поинтересовался, уже закрывая за нами дверь номера и направляясь к лестнице.

Карел скривился то ли из-за особенно громких и страстных стонов Мартина, то ли с личностью убитого было связано что-то неприятное.

– Вальтер Ферко.

Бам-с!

Споткнувшись о ковер, я пропахал половину коридора носом. Больно! Коротко и нецензурно выругавшись, я схватился за лицо, ощутив под пальцами теплую кровь. Кажется, я умудрился за одно падение и губы разбить, и переносицу сломать. Триада, как не вовремя! Остатки магии робко потянулись к повреждениям, чтобы исцелить меня, но я тут же одернул силу. После маяка и небольшого практического занятия с ведьмой резерв показывал дно, а с учетом, что в ближайшую пару часов новая жертва мне не светила, магию требовалось жестко экономить.

– Ты как? – Карел, замерев рядом, с тревогой рассматривал мою разбитую физиономию. – Почему не исцеляешь себя?

– Резерв пуст… – со вздохом признался я, – сейчас могу рассчитывать только на обычную эльфийскую регенерацию. Помоги подняться.

Он с готовностью подхватил меня под локоть, который, как тут же выяснилось, я тоже разбил при падении. Взвыв от нового приступа боли, я выдернул руку из прочного захвата и, не удержав равновесия, снова бухнулся на ковер.

– Что здесь… – Из четырнадцатой комнаты выглянула Фаби, увидела меня с разбитым лицом на коленях перед лордом Киаром, испуганно ойкнула и тут же юркнула обратно в номер.

Предательница! Даже не предложила помощи!

Или блудница так сильно лорда Мертвеца испугалась?

Я кое-как самостоятельно поднялся на ноги и, чуть прихрамывая, добрел до лестницы, где смог облокотиться на перила.

Карел почему-то выглядел смущенным. Кажется, я первый раз видел на его бледной коже красные пятна румянца.

– Кериэль, – тихо позвал он, – может, есть какой-то способ быстро вылечить тебя без использования резерва?

– Я не сахарный, как-нибудь потерплю, – отмахнулся, пытаясь быстро проверить, не сломал ли я себе ненароком еще что-нибудь, кроме переносицы. Вот ведь наградил Триединый неуклюжестью!

– А я – нет! Не потерплю! – неожиданно эмоционально рявкнул Карел. – Со стороны кажется, будто бы это я тебя избил!

Правда? Я посмотрел на ситуацию под совершенно другим углом и расплылся в ехидной улыбке – месть оказалась сладкой, даже нос перестал болеть.

– Зато в следующий раз ты сначала подумаешь, а уже потом обвинишь меня в чем-нибудь непотребном! – торжествующе заявил я, выйдя в общий зал.

Реакция последовала незамедлительно – Козма чуть не уронила пивную кружку, зажигательная мелодия оборвалась на высокой пронзительной ноте, кто-то из девочек не сдержал испуганного вскрика, а мадам Костанцо с силой сжала кулаки, будто не могла просто смотреть на побитого меня и бездействовать.

Карел заскрипел зубами от досады.

В наступившей тишине мы быстро прошли в сторону кухни и, воспользовавшись черным ходом, покинули «Женский дом».

– Расслабься, – посоветовал я Киару, – наоборот, кровавая расправа над беззащитным эльфом пойдет на пользу твоей репутации страшного лорда Мертвеца. Город уже устал мусолить, что я у тебя в любимчиках прописался, – нужно порадовать общественность новой порцией сплетен. Пусть гадают, в чем причина размолвки и что такого я натворил, раз ты поднял на меня руку.

Накинув плащ, я спрятал лицо под капюшоном.

Карел рядом вздохнул:

– Ход, конечно, хороший. Но я порядком устал быть главным городским пугалом и жестоким монстром.

– С учетом, что ты запретил поднимать мне кое-какую тему, недолго тебе осталось терпеть такую несправедливость. Зато, направив недоброжелателей по ложному следу, мы выиграем немного времени. Давай вернемся к Ферко. Ты уверен, что способ убийства такой же, как у Кестежу и Дебро?

Следуя за Карелом в сторону городской тюрьмы, я мысленно костерил сородича. Чтоб ему Триада и все темные приспешники во сне явились! Ферко нужен был мне живым! Я выстроил отличный план, который помог бы мне получить в городе адекватную репутацию (та последнее время с пугающим постоянством сползала в какое-то категорическое непотребство). А этот остроухий ублюдок все испортил!

И ведь от оборотня крадушу не было никакого толка – только напрасный перевод наркотика и сил, поскольку душа Ферко для ритуала не годилась. Из этого я делал единственный вывод: сородич, разгадав мой план, специально подгадил. Нет, я, конечно, сам его определенным образом подставил. У него тут давно все было выстроено и продумано, а я, убив Дебро и Кестежу и даже не подумав замаскировать ритуал, сломал налаженную систему. Но зачем так сразу по больному бить? Мог бы и сообразить, что мне экстренно требовалось пополнить запасы и я просто не заглянул в архив и не почитал новости за последние двадцать пять лет. Да кто бы вообще до такого додумался?! Мог бы сородич и закрыть глаза на случившееся. Так, намекнуть в более мягкой форме, что он не рад мне, я бы понял и ушел в тень.

Но нет, второй крадуш решил не размениваться по мелочам.

Только он слегка просчитался, если надеялся, что я подожму уши и затаюсь. Попросил бы вежливо – без проблем. А на такой резкий выпад я собирался дать не менее жесткий ответ.

Хотя, конечно, «собирался» – громкое заявление. Если про меня в городе уже знала каждая собака, то личность моего собрата оставалась тайной за семью печатями. И нужно подключить фантазию, чтобы придумать, как причинить ему такие же неудобства, какие мне доставила смерть Ферко.

Единственное, что охлаждало мой пыл, – скорое прибытие погони. Конечно, другой крадуш не пойдет к ним жаловаться на мое плохое поведение. Сдается мне, что сородичи с удовольствием прихватят в Первоземье и его голову. Так сказать, для комплекта.

Меня безумно интриговала личность второго эльфа и его мотивы, из-за которых он оказался настолько далеко от родины.

– Ты подозрительно молчалив… – заметил Карел, приняв мое злобное пыхтение на свой счет.

– Я мысленно пинаю труп убийцы Вальтера, – честно признался. – Триада с другими жертвами, их ни капли не жаль. Но за Ферко этот ублюдок ответит! И пусть только кто-то пикнет, что оборотня убили по моему заказу, – горячие головы полетят с плеч, не дождавшись твоей смерти.

Карел, притормозив, смерил меня одобрительным взглядом. Приступ эльфийской кровожадности, очевидно, прекрасно ложился в его видение будущего со мной в роли опекуна Дуэйна.

– Увы, Кериэль, с пинками вряд ли получится. Ритуалы – а убийства выглядят именно как ритуальные жертвоприношения – выходят за пределы юрисдикции города. Ими уже заинтересовались в конгрегациях, и не исключено, что в скором времени расследовать дело прибудет кто-то из столицы лично от императора и папы.

Я хитро посмотрел на Карела из-под натянутого капюшона.

Такой поворот меня более чем устроит.

– Карел, я не против правосудия. Убийцу все равно казнят. А потом, надеюсь, мне позволят разок пнуть его тело, чтобы выразить негодование по поводу кончины Ферко.

– Думаю, такую просьбу суд удовлетворит, хоть и посчитает в должной степени странной, – улыбнулся в ответ Карел и тихо вздохнул. – Ты еще не согласен пощадить меня? Мы можем зайти к тюремному целителю.

– Вот еще – тратить драгоценное время! – непреклонно возразил я. – Хочу сразу же заняться поиском улик!

– Даже не сомневался, – притворно огорчился Карел и тут же усмехнулся, – но спросить все-таки стоило. Я как раз узнал про обустройство лаборатории, даже взял контакты гномьих мастеров, которые готовы приступить к работе хоть завтра. А еще в центре недавно открылась потрясающая кондитерская. Все знакомые в восторге, говорят, что там делают лучший в городе шоколад и потрясающий кахве. Я собирался предложить на днях зайти к ним, посидеть за бокалом красного полусладкого… но ты со сломанным носом и разбитыми губами, наверное, никакой радости от этого не почувствуешь.

Я замер на месте, пораженно смотря на лорда Киара.

– Ты меня шантажируешь?! – Даже не знаю, что позабавило меня больше: сам факт шантажа или то, что в качестве аргумента Карел использовал кондитерскую.

– А получается? – Киар попытался придать себе невозмутимый вид.

– Невероятно, но да. Обед за твой счет. Веди к целителю. – Я, не удержавшись, расхохотался на всю улицу.

Карел поддержал меня коротким смешком.

– Разумеется, за мой. Если хочешь, я могу и работу гномов оплатить.

Я уже открыл было рот, чтобы вежливо отказаться, но призадумался, и Карел, воспользовавшись моментом, привел несколько доводов:

– Денег у Бенайлов столько, что на десяток поколений хватило бы… если бы у князей, конечно, были наследники. А ты, я знаю, сейчас не в той ситуации, чтобы разбрасываться средствами.

И именно поэтому на значительную часть золотых монет, вырученных от продажи заколки, я оплатил аренду чердака для служителя Освина. Что поделать? Логика – не мой конек.

– Я бы вообще передал тебе управление родом, если бы придумал, как это юридически провернуть. Ни усыновить тебя, ни побрататься не получится, – продолжил Киар.

В сложной законодательной системе людей можно было играючи сломать мозги – сплошная казуистика. Поэтому я поверил Карелу на слово. Похоже, он уже самостоятельно продумывал этот момент. Я, признаться, был не уверен, что жажду породниться с лордом Мертвецом даже на бумаге, а уж тем более – смешивать кровь для братания, поэтому в ответ только пожал плечами. Нет, Киар, конечно, оказал мне значительную поддержку, дал надежду на нормальную жизнь, и общаться с ним было интересно, но это не значило, что я тут же записал его в лучшие друзья и мечтал, что когда-нибудь мы станем одной семьей.

– Ты точно хочешь лабораторию именно в борделе? – Карел чуть замедлил шаг, чтобы мы успели закрыть тему до прихода в тюрьму. – При желании можно купить дом и обустроить его целиком и полностью под тебя.

– Именно, – согласился я, – при желании. А желания-то как раз у меня нет. Тем более если ты говоришь, что проживание в «Женском доме» не сильно портит мне репутацию…

– Понял, вернусь к этой теме позже, – легко согласился Карел.

И я, не удержавшись, съязвил в ответ:

– Не раньше, чем мы обсудим продление твоей жизни.

Киар сделал вид, что последнее предложение не расслышал. И, как выяснилось, мы пришли.

Городская тюрьма, если не учитывать наглухо зарешеченные окна и серьезную магическую защиту, производила впечатление бюрократической конторы. Она располагалась на небольшой площади с овальным фонтаном в центре и подпиралась более крупными и пафосными домами – никаких высоких заборов или предупреждающих надписей.

– Здесь никто не задерживается. Городское отделение мы используем для предварительных арестов, – пояснил Карел, – предел пребывания здесь для подозреваемых или обвиняемых – неделя-полторы. Если следствию или защите нужно дополнительное время, заключенного переводят за город в менее гостеприимное место для обеспечения безопасности мирных жителей. Одновременно в тюрьме содержатся не больше двадцати людей… или нелюдей. Обеспечить контроль за таким количеством заключенных стража в состоянии без дополнительных мер.

Я уважительно присвистнул, вспомнив, на что походили городские тюрьмы, которые видел в Старом Свете. Местный подход мне нравился гораздо больше.

– За магов отвечают маги, для преступников с колдовскими способностями у нас существует свое заведение. За драконов – драконы, с учетом специфики их превращения есть требования к содержанию преступников. Опыт показывает, что чем грамотнее проведена граница между группами заключенных и чем быстрее выделены особенности каждой из них, тем проще и удобнее контролировать преступников в дальнейшем.

– Согласен! – с энтузиазмом поддержал я. – Умение правильно классифицировать – очень нужная вещь!

Интересно, что бы Карел придумал для эльфийских крадушей?

На входе нас встретил уже знакомый стражник-вампир. Как-то не везет ему… Или, наоборот, караулить места подобных преступлений – почетно? Надо уже имя его узнать, а то так часто пересекаемся, что даже неприлично.

– Доброй ночи, лорд Киар! Приветствую, лорд Квэлле! – Стражник поклонился и распахнул перед нами дверь тюрьмы.

Я плотнее надвинул капюшон и попытался быстрее протиснуться за Карелом внутрь здания, но вампирский нюх легко учуял кровь.

– Лорд Квэлле, у вас все в порядке? – тихо уточнил юноша, напряженно покосившись на Карела.

– Небольшое недоразумение. – Я изобразил пренебрежительный тон, мол, подумаешь, лицо разбито, пустяки! – Сейчас лорд Киар проводит меня к целителю, и к расследованию я приступлю полностью здоровым.

– Да, конечно, извините за мое неуместное любопытство. – Вампир опустил взгляд и поспешил закрыть дверь. Я даже не успел сказать спасибо за проявленное участие.

– Прости, – покаялся, раздумывая, светит ли мне еще поход в новую кондитерскую в компании лорда Киара или придется ее разыскивать самостоятельно, – я совершенно забыл, что у вас в страже вампиры служат! Мог бы и сам, между прочим, сообразить! В Старом Свете за ними так-то охотятся!

Киар кивнул на темный коридор, уходящий направо.

– Кайл не болтливый, все нормально. Свои соображения он оставит при себе. За это его в отделе ценят и любят, несмотря на то что в остальном более бестолкового сотрудника еще поискать. Нам с тобой до конца коридора, там каморка дежурного целителя.

– А Ферко содержали в другом месте? – уточнил я, двигаясь настолько мягко и тихо, будто выполняю задание, поступившее лично от Владычицы.

– Соседнее крыло, – шепотом подтвердил Карел. – Высокая кровь – отдельно, простонародье – отдельно. Быстро приведем тебя в порядок, и никто ничего не узнает.

Киар, первым добравшись до конца коридора, несколько раз стукнул в деревянную дверь с небольшой табличкой, из щели между полом и створкой сочился желтый свет.

– Да, минуту… – раздался подозрительно знакомый голос, и не успел я вспомнить, где его слышал, дверь открыл господин Эдер.

Триединый, в городе вообще есть другие целители?! Почему мне так не везет!

Я поспешил отступить в тень, как позади Эдера раздалось еще более знакомое:

– Киар? Тебя ждут в камере Ферко, что ты здесь забыл?

Теперь попытку к отступлению предпринял и Карел, но, увы, Хариц, подошедший к двери следом за Эдером, успел заметить нас обоих.

– Лорд Квэлле? Что с вами? Что происходит?

Как это что? Происходит экстренное включение фантазии и придумывание правдоподобной истории, как именно я обзавелся разбитой физиономией. Желательно без упоминания борделя.

– Добрый вечер, господин Хариц, – попытка улыбнуться разбитыми губами ушла в молоко, – я сегодня неудачно гулял у портовых складов. Из-за недавнего инцидента мой резерв вычерпан, поэтому я не смог излечиться. Лорд Киар предложил навестить дежурного целителя.

Вроде получилось складно.

Во всяком случае, Карел с готовностью все подтвердил и ненавязчиво подтолкнул меня в кабинет, мол, раз уж попали, смысл вести разговоры в коридоре.

– Садитесь, лорд Квэлле. – Эдер предложил мне стул.

Я снял капюшон, чтобы показать поле деятельности, и устроился у небольшого стола, на котором стояли две чашки с горячим чаем, вазочка с печеньем, конфетами и пузатый чайник. Очевидно, господа расположились со всем удобством побеседовать, а наш с Карелом визит испортил им планы.

И мне заодно.

Даже лабораторию было не так жаль, как кондитерскую! Вряд ли после такого фиаско Карел меня туда сводит. Придется искать самостоятельно.

– Ух, ваша светлость! – Эдер, рассмотрев мою опухшую физиономию, покачал головой. – Склады были настроены к вам весьма враждебно! Ничего, сейчас приведем все в надлежащий вид.

Хариц с Карелом встали чуть поодаль, чтобы не мешать работе, каморка и без того была крошечной. Четверым мужчинам разойтись, не мешая друг другу, оказалось не так-то просто. Плюс ко всему по правой стене стояли два стеллажа с целительными зельями и порошками, еще я заметил коробку с многоразовыми шприцами и запакованные рулоны стерильных бинтов – о состоянии заключенных заботились. Я вспомнил антисанитарию, царившую в городах Старого Света, где мне довелось жить.

Наблюдать за человеческой целительской магией было любопытно. Для начала господин Эдер достал из кармана белого халата крупный аметист и провел у меня перед лицом, считывая показатели амулета. И только после этого, использовав накопитель, он ловко сплел малое кольцо исцеления, направив мне на нос, губы и правую скулу, на которой, судя по ощущениям, уже расплылся огромный синяк.

Я сразу ощутил, как зудящая боль отступила, а организм, получив порцию магии, принялся бодро убирать повреждения. Слоило признать, что дело свое господин Эдер знал превосходно. Просто помочь Дафне он бы своим небольшим даром точно не смог и очень вовремя отступил. Я, признаться, после короткой встречи в доме Кестежу вспоминал о целителе с некоторым напряжением – а ну как он все-таки узнал меня? Но теперь Карел и так был в курсе места моего обитания, а Эдер не проявил никакого излишнего интереса, и я отбросил все неприятные мысли об этом человеке и даже проникся небольшой симпатией.

– Вот так, лорд Квэлле, – улыбнулся Эдер, – несколько минут, и от недоразумения, случившегося у складов, не останется и следа.

Он ловко подкинул в ладони аметист, и не успел я среагировать, как господин Эдер провел амулетом от моей шеи ниже, к груди.

– Нет! – Я панически отшатнулся и упал со стула, смахнув со столешницы крайнюю чашку.

Горячий чай пролился мне на колени и на халат Эдера, жалобно звякнул фарфор, повстречавшись с полом. Я же, подумав, что целитель считал показания амулета, от ужаса едва не забился под стол. Но Эдер, обескураженный поведением пациента, выронил аметист, рассеяв уже выпущенную магию.

Карел и Хариц дернулись ко мне, не понимая, что происходит, и замерли. Спасибо Триединому, в каморке они просто не смогли действовать одновременно – им бы пришлось затоптать Эдера.

– Кериэль, что не так?! – В голосе Карела послышалась нешуточная тревога.

– Ваша светлость… – позвал господин Эдер, – я же хотел проверить, нет ли у вас других повреждений, которые также необходимо исцелить!

– Простите, – промямлил я, не зная, как объяснить свой поступок, – я не понял…

Выбравшись из-под стола, я затравленно огляделся.

– Я забылся! Все в порядке, больше ничего не болит. Спасибо за помощь! И извините за чашку, я оплачу, только скажите сколько…

– Да будет вам, лорд Квэлле… – жалобно пробормотал господин Эдер, наклонившись за амулетом и поспешно убрав его в карман халата.

Хариц молча буравил меня взглядом, и в глубине темных глаз мелькал недобрый огонек.

– Карел, пойдем, пожалуйста, – тихо попросил я, и растерянный Киар, кивнув, послушно вышел за мной в коридор.

Только когда мы прокрались мимо камер и вышли обратно к центральному входу, Киар проявил любопытство:

– Кериэль, может, объяснишься? Это выглядело, мягко сказать, странно.

Я понурил голову.

– Мне очень неудобно. – Минута передышки позволила перетрясти мысли, и я, вспомнив, что Карел чувствует ложь, совсем загрустил. – Не могу сказать тебе правду, а если совру – ты сразу поймешь.

Странно, как в этот момент мне в макушку не ударила молния. Но удивительный факт – почему-то мое заявление не рассердило лорда Киара. Кажется, даже решив, что я работаю в борделе, он и то разозлился сильнее, чем сейчас.

– Моя способность распознавать ложь не работает постоянно, – неожиданно признался Карел, – требуется прикладывать усилия, чтобы ее активировать. И после разговора в ресторане о причине, по которой ты покинул Первоземье, я ни разу не проверял тебя, Кериэль.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, – провалиться под землю. Куда-нибудь очень глубоко, сразу к Триаде. Значит, все это время мне так запросто доверяли? Не уверен, что заслуживаю этого. Ведь я не могу раскрыться в ответ и рассказать правду.

Карел помолчал немного, видимо, ожидая каких-то слов от меня, но я угрюмо смотрел себе под ноги, и он вздохнул.

– Хорошо, допустим, мы просто забудем про случившееся. Но ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны?

Я перестал виновато разглядывать пол и поднял на Карела недоумевающий взгляд. О чем это он? Человек же не мог догадаться?

– Не совсем…

Карел выразительно хмыкнул:

– Все выглядело так, что у тебя остались такие повреждения, о которых посторонним знать нежелательно. И мне страшно, куда господина Харица и господина Эдера заведет коллективная фантазия.

Мое недоумение возросло в геометрической прогрессии.

– Это какие, например? – Я потер поджившую переносицу. – Разбитый локоть? Тоже мне тайна!

– Ох, Кериэль! – Смешок у Карела получился нервным и натянутым. – Как же много ты еще не знаешь о жизни!

Вообще-то я знаю многое! Просто некоторые аспекты жизни проходят мимо.

На самом деле мне было все равно, куда господ заведет воображение, главное, чтобы за придумыванием неких мифических повреждений, которые я скрыл, Эдер и Хариц как можно дальше удалились от истины.

Всегда боялся слабых целителей. Сильным, таким, как Мерджим Алмос и те, что проверяли мое состояние во дворце наместника, достаточно запустить диагностирующий импульс – и тут же поступит ответ, все ли с пациентом хорошо. Магия, к счастью, имеет свои понятия о порядке и норме. Для нее отсутствие души не является чем-то важным. А вот амулеты, которыми пользуются лекари с небольшим даром, делаются людьми и для людей, и в эти камни забиты точные параметры. При диагностике они покажут, что у меня нет души.

Несколько минут назад я чудом избежал раскрытия самой важной тайны моего народа.

Глава 18

В камере Вальтера нас встретила все та же компания: лорды Индар Лизар и Гарэйл Ферко и леди Лавена Шепсит. Сначала мы обменялись вежливыми приветствиями, а затем перешли к колкостям.

– Мы и не ждали тебя, Киар, – хмыкнул дракон, склонившийся над телом убитого, – Хариц даже ушел попить чаю со своим старым знакомым.

– Были срочные дела, – отрезал Карел, осматривая камеру.

– С господином Харицом мы уже поздоровались, – вздохнул я.

– С каких пор срочными делами называется выяснение отношений? – Лорд Лизар ухмылялся крайне вызывающе. – Или наш прекрасный и бессмертный лорд Квэлле не смог сразу оторваться от своей работы?

Триада! Следующее, что я сделаю, как разберусь с погоней, – повыдергиваю перья той «птичке», что напела про меня и бордель. И сделаю это с наслаждением! Но на выпад я ответил спокойной улыбкой, не сомневаюсь, что отыщу или общий язык, или рычаги давления на наглеца.

Признаться, я до сих пор не понял, какую роль выполнял дракон в экспертной группе. Он не был ни магом, ни следователем, но зато каждый раз вел себя так, будто именно за ним оставалось последнее слово.

Удивительно, как Карел его терпит.

Лавена, перестав что-то быстро писать в блокноте, тепло мне улыбнулась. Гарэйл смерил нас с Карелом недовольным взглядом, но от комментариев воздержался, принявшись вводить в курс дела:

– Тело нашел страж, который забирал посуду. То есть между тем, как Вальтер получил последний ужин, и тем, когда его убили, прошло меньше часа. С определением времени смерти проблем нет. Убийца действовал быстро и четко. Ритуал такой же, как у Дебро и Кестежу: следы от проколов в уголках глаз и над кадыком, причина смерти не установлена, в крови следы наркотика. Только на этот раз без примесей. Пожалуй, это единственное существенное отличие на данный момент. Но я сомневаюсь, стоит ли за него цепляться. – Оборотень дернул головой, говорить о смерти родича сухо ему было непросто.

Карел тоже это заметил.

– Гарэйл, ты же понимаешь, что мне придется отстранить тебя от расследования? Личный мотив.

Договорить Киар не успел – оборотень взвился и яростно возразил, указав на меня:

– А у него мотив не личный? Эльфу тоже не место здесь!

Эй! Только попробуйте меня отсюда выгнать!

– Ты же не собираешься сказать, – парировал я Ферко не менее разъяренно, – что у меня был повод желать Вальтеру смерти?! Если бы я хотел этого – твой кузен уже был бы мертв! Мне требовался суд над ним! Так что я желаю найти убийцу не меньше, чем ты. Этот ублюдок все испортил и должен заплатить!

От такого признания оборотень опешил. Даже перестал прожигать во мне дыру злым взглядом.

– Можно подумать, повод был у меня, – проворчал Гарэйл. – Я тоже заинтересован как можно быстрее найти убийцу, хоть у нас с тобой и разные причины.

Тут мне возразить было нечего. Да, Вальтер сильно испортил своему роду планы, но это не отменяло жажду оборотня отомстить за смерть кровного родственника.

Мы оба синхронно перевели взгляды на Карела, ожидая его вердикта: отстранять – так обоих, продолжать расследование – так всем.

– Триада с вами, – покачал головой Киар, – я хотя бы буду уверен, что вы сделаете все возможное, чтобы найти настоящего убийцу.

– Главное, когда это случится, – хмыкнула Лавена, – успеть предотвратить самосуд.

– Смотри, Киар, – криво ухмыльнулся Лизар, – как бы твой остроухий не сблизился с Ферко. А то глазом не успеешь моргнуть, как тебя подвинут в сторону.

Я уже открыл рот, чтобы послать дракона, но меня удачно опередил сам Гарэйл:

– Чтоб у тебя крылья отсохли после таких заявлений, Индар. Квэлле, ты сможешь что-нибудь добавить? – Оборотень сделал приглашающий жест.

Кажется, на то, что я найду или замечу новую деталь или зацепку, никто не рассчитывал. Но я, наоборот, был полон уверенности, что в камере есть что-то, оставленное собратом специально для меня. Да, крадуш ударил по больному, нарушив отличный план, но он мог с тем же успехом убить и меня, если бы ему захотелось. Во всяком случае – попытаться. Но он (или она) только жестко указал, что я посмел охотиться на чужой территории.

Камера для благородных господ больше походила на номер в дорогой гостинице. Если бы не магическая защита и решетки гномьей работы на окне – и не отличишь. Просторная комната с двумя зонами: спальня с большой кроватью и письменный стол с креслом.

Вальтер Ферко лежал в самом центре комнаты, куда его, без сомнений, перетащили специально для проведения ритуала. Убийца застал оборотня за последним ужином: на столе все еще стояло блюдо с остывшим куском слабо прожаренного мяса и ломтиками картошки, а также ополовиненный бокал вина.

Я бы воспользовался напитком, чтобы развести ханку, а собрат пришел с уже готовым чистым наркотиком. Что это было? Сознательный просчет, чтобы не нарушить привычный для него ход ритуала? Или крадуш не знал о кахве и молоке? Для меня важно было это понять. Насколько близок он к экспертной группе и из каких рук получает информацию?

Итак, Вальтер спокойно ел, когда за его спиной возникла тень. Как убийца проник в камеру? Я изучил окно с опутывающей его защитой. Если бы за Вальтером явился я – попытался бы ее обойти. Но плетение было слишком сложным… на взлом требовалось много времени. Было ли оно у другого крадуша? Зато я знаю, что у него точно есть – амулеты на все случаи жизни. Я, когда приплыл, тоже собрался купить зачарованные камни, но судьба свела меня с лордом Мертвецом. С амулетами иллюзии и невидимости собрат мог проникнуть в камеру, когда Вальтеру принесли ужин, а ушел, когда стражник вернулся забрать посуду и, обнаружив тело, поднял тревогу.

Но как это проверить?

Сделав несколько кругов по комнате и внимательно все изучив, я довольно оскалился и озвучил свои предположения вслух.

– Сами посмотрите, – предложил я, кивнув на угол, – мы все натащили на место преступления лишней грязи…

– Тоже мне – следователи, – хохотнул Лизар.

– Но по состоянию камеры, – невозмутимо продолжил я, – можно сделать вывод, что убираются здесь регулярно. Так что вся грязь – сегодняшняя. И из того, что я увидел в комнате, у меня вызывают вопросы комочки глины в углу. Кто-то здесь несколько раз переступил с ноги на ногу. Если мы осмотрим свои подошвы, определим, действительно ли они ссыпались с обуви убийцы.

Я первым стянул с себя ботинок, показав собравшимся подошву:

– С меня насыпался песок – я сегодня гулял по пляжу…

Остальные переглянулись с явным скепсисом, но послушно принялись осматривать собственные ноги. Лавена приехала из дома в экипаже – подошвы туфель были светлыми, без намека на грязь или пыль. У Гарэйла на сапогах нашлась высохшая земля, будто он лазил по чьему-то цветнику.

– С ребятами за очередным изготовителем фальшивых амулетов гонялись… пару клумб точно попортили, когда путь срезали. – Оборотень потер шею.

– Поймали? – уточнил Карел.

– А то!

По сапогам самого Киара было видно, что сегодня человек ходил исключительно по мощеным мостовым.

Ботинки Индара Лизара были также чисты, он предпочитал не ходить или пользоваться экипажем, а летать по воздуху, благо при обороте в дракона сохранялась одежда. Перевертышам в этом не так повезло.

– А Хариц в тот угол вообще не заходил, – подвел итог Ферко, – он только осмотрел тело. Хорошо, возьмем пробы, посмотрим, хотя я сомневаюсь, что они дадут какую-то подсказку.

– Странно, – поморщился Лизар, – в случае с Кестежу убийца предпочел взломать защиту, а здесь – воспользовался невидимостью и прошел вместе со стражником. Ведь, насколько мне известно, над тюрьмой, поместьем наместника и резиденциями высоких чинов работали одни маги.

Серьезно?

Я, прищурившись, еще раз присмотрелся к колдовским плетениям, опутывающим тюрьму, и со второго раза действительно нашел сходство. Возможно, если бы за жизнью Вальтера пришел именно я без амулета невидимости, начал бы именно с защиты. Она, безусловно, выглядела сложной, но, повозившись пару часов, я бы нащупал слабое место. И уж точно не решился бы вот так нагло пройти за стражником в камеру, а потом спокойно ждать его возвращения, чтобы покинуть место преступления. У моего сородича были железные нервы и потрясающая выдержка.

– Значит, добавляем еще одно расхождение к способу приготовления наркотика, – согласился с замечанием Карел.

Теперь я покосился на дракона с большей симпатией. Это он удачно заметил. Я бы не додумался до такого сравнения. Зато теперь имелся наглядный пример, что наши способы мышления со вторым эльфом кардинально отличались.

Закончив с осмотром камеры, я наклонился над телом оборотня. Хорошая работа – качественная и быстрая. Я сразу понял, что крадуш был старше и опытнее меня.

Смерти, если бы душа оборотня годилась в пищу, такой чистый и правильный ритуал точно бы пришелся по вкусу.

Силуэт костлявой старухи неожиданно прорисовался рядом с телом Вальтера. Остальные увидеть Смерть конечно же не могли, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не вздрогнуть и не таращиться на пустое место. Что она здесь забыла? Сделка не состоялась – ритуал был пустышкой, разыгранной исключительно для меня. Или же? Я, делая вид, что продолжаю изучать тело, скосил взгляд и заметил, как Смерть хищно улыбнулась и прижала длинный иссохший палец к черному провалу рта. Она словно собиралась поделиться со мной забавной тайной. А потом приложила ладони к груди и сделала несколько резких движений – толчков – будто изобразила биение сердца.

Ничего не понимаю… Ладно, если бы люди прошляпили глубокое коматозное состояние, такое бывает. Но, надавив на глазное яблоко убитого, я увидел классический «кошачий глаз» – зрачок принял характерную овальную форму, значит, о коме речь не идет. Вальтер Ферко точно мертв, все признаки биологической смерти налицо. Что же тогда мне показывает Костлявая?

Я еще раз покосился на фигуру в плаще. Она повторила свой жест, и улыбка стала откровенно насмешливой, Смерть забавляло то, что я не понимал намека. Я поднес ладони к груди Вальтера и почти сразу ощутил слабый отголосок. Пустота во мне голодно и недовольно заворочалась, напоминая, что души оборотней эльфам не подходят.

Кажется, ритуал, проведенный над Вальтером, оскорбил Смерть. Она пришла на зов эльфа, но не получила ничего, а потому ответила небольшой подставой, душа Ферко осталась внутри тела в качестве подсказки. Костлявая не забрала ее на суд Триединого.

Я чуть наклонил голову, выказывая Смерти благодарность. И высокая фигура, благосклонно кивнув в ответ, исчезла.

– Карел, смерть констатировал обычный целитель, не маг? – позвал я. – Есть еще одно отличие. Нам понадобится Мерджим, поскольку мой дар говорит, что душа Вальтера здесь.

Фея ждали недолго – около двадцати минут.

За это время мы закончили осмотр камеры, позвали ребят из группы Ферко, чтобы они взяли нужные образцы, а сами спустились вниз в кабинет начальника тюрьмы, где побеседовали со стражем, который нашел тело. Им оказался немолодой человек с забранными в опрятный хвост седыми волосами и отекшим лицом с нездоровым желтым оттенком. Говорил он спокойно, хотя и было заметно, что мужчина волнуется. Но ничего нового мы не услышали: охранные амулеты тревоги не поднимали, чужого присутствия не обладающий магическим даром человек не ощутил. Все проходило в штатном режиме. Вальтер утром получил несколько писем, а под вечер попросил бумагу и чернила, чтобы написать ответы.

– Письма на месте? – уточнил я у Карела. – Их кто-нибудь посчитал?

Тот отошел задать вопросы, чтобы понять, сколько писем было доставлено Вальтеру утром и сколько обнаружили на столе.

– Думаешь, он был знаком с убийцей и чем-то его спровоцировал? – проявил любопытство Лизар.

– Одно письмо точно было от главы рода, – присоединился к беседе Гарэйл и скривился, – предположу, что в нем говорилось, как сильно кузен подвел всех Ферко и что его передвинули в очереди на наследство в самый конец.

Я слышал о том, что внутри кланов действуют иные правила распределения имущества. Глава, выбирая преемника, руководствовался не только долями родной крови в жилах кандидатов, но и их заслугами перед кланом, а также личными предпочтениями.

– Еще одно письмо от виконта Хвэста. Насколько я знаю, они с Вальтером были приятелями. И виконт выражал обеспокоенность положением друга, напоминал про некую договоренность, а еще спрашивал, может ли он оказать поддержку или привлечь к делу свои ресурсы. – Карел вернулся к нам, держа в руках развернутый пергамент. – Все сходится. Утром Вальтеру передали два письма, ребята Гарэйла их нашли и уже добавили ко всем материалам.

Хвэста, Хвэста… какая знакомая фамилия! Где-то я точно ее слышал. Я нахмурился, пытаясь выцарапать из памяти хоть что-нибудь. Но ничего вразумительного на ум не приходило. Разве что я в очередной раз ужаснулся, насколько сильно отличалось звучание всеобщего языка в Новом Свете от привычного. Если переставить ударение и смягчить окончание, было бы очень похоже на эльфийское «бриз» или, что точнее, – «легкий ветер».

– А что Вальтер начал писать в ответ? – Интуиция намекала, что я нашел правильную нить, за которую стоило осторожно потянуть, чтобы распутать получившийся клубок, но двигаться наугад было непросто.

– Вот… – Карел протянул мне пергамент.

К моему сожалению, ничего важного Вальтер сообщить не успел – несколько приветственных строчек и благодарность за предложение помощи. Из написанного даже нельзя было понять, собирался ли Ферко ею воспользоваться или нет.

Я разочарованно вздохнул и вернул письмо Карелу.

– Что за срочность? – Мерджим Алмос сделал круг почета, поправил небольшую сумку и внаглую устроился на плече у Киара, сложив за спиной тонкие перламутровые крылья. – Я как раз призвал двух магов-идиотов, убивших друг друга на несанкционированной дуэли. Нужно было выяснить, кто из умерших ее затеял, чтобы родственники пострадавшей стороны стрясли с другой компенсацию.

– Есть вероятность, что душа Вальтера еще на месте, – перебил фея Лизар, поморщившись так, будто просто находиться рядом с некромантом дракону было противно.

Группа Гарэйла спешно освободила камеру для ритуала вызова.

– О! – Фей нетерпеливо поерзал на плече Карела. – А с чего бы это? Раньше наш убийца таких глупых просчетов не допускал. Давайте послушаем, что расскажет Вальтер, если душа на месте. Как вы вообще это поняли сразу?

Взгляды присутствующих скрестились на мне.

Мерджим изучающе наклонил голову набок, будто оценивал, претендую ли я на его ставку.

– Даже не удивлен.

– Так ты выяснил, кто из магов бросил вызов на дуэль? – сменил я тему, пока все остальные не успели задуматься, как именно эльф-целитель почувствовал душу оборотня.

Ладно, все закрыли глаза на то, что я могу обращаться к стихиям, но если присутствующие решат, что я владею и азами некромантии, – не отстанут.

– Конечно, – недобро улыбнулся Мерджим, показав мелкие и острые, как у куницы, зубы, – у меня на столе любой заговорит. Их обоих спровоцировал однокурсник, который, к слову, жив и теперь предстанет перед судом.

– Точно! – неожиданно спохватился я, среагировав на «заговорит». – У Вальтера же амулет немоты!

Я вытащил кинжал, наклонился к телу и, закатав оборотню рукав до предплечья, расцарапал недавний надрез, из которого вытащил зачарованную бусину.

– Теперь точно заговорит. – Вряд ли, конечно, наколдованная немота распространилась бы на душу Ферко, но я решил не рисковать.

– Триада, я уже и забыл про него, – раздосадованно поморщился Карел.

– А не амулет ли помешал убийце забрать душу? – встрепенулась Лавена, перестав писать в блокноте. Она даже вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть покрытый темной кровью камешек.

– Предположение не лишено смысла, – задумался дракон.

Я, если честно, тоже озадачился. То, что другой крадуш не воспользовался бы душой Вальтера, сомнению не подлежало. Но мог ли спрятанный в теле амулет помешать привычному ходу ритуала?

Фей быстро подготовил труп к призыву. Сначала положил у головы Вальтера деревянный амулет с вырезанной пентаграммой, на грудь – мешочек со специальным набором трав. А затем, воспользовавшись моим кинжалом, быстро порезал себе ладонь и нарисовал на лбу оборотня руну Перт.

Чем мне всегда нравилась некромантия: никаких лишних заклинаний, пассов и правильной постановки кистей и пальцев. Главное – верно направить силу, а остальное сделает магия. Правда, цена, на мой взгляд, завышена, но я не слышал ни про одного некроманта, который бы отказался от своего дара. Все-таки у Смерти есть особенное очарование.

Пыльно-серая фигура Вальтера соткалась над телом так быстро, будто оборотень ждал призыва.

– Прости, что подвел. – Его первые слова были обращены кузену.

И Гарэйлу оставалось только, стиснув зубы, кивнуть, показав, что он принимает извинения и прощает непутевого родича, не сумевшего удержать длинный язык за зубами.

– Убийца был под амулетом иллюзии. – Голос Вальтера доносился словно из невообразимой дали. – Я оставался в сознании и сопротивлялся, пока не начал действовать наркотик. И его лицо… оно так странно рябило, как вода.

– Защита тюрьмы должна развеивать иллюзии, – возразил дракон, и Карел кивнул, согласившись с ним.

– Значит, его амулет оказался сильнее, чем заклинания, – спокойно заметил Вальтер.

Это уже не амулет, а артефакт, получается. Такую вещь в первой попавшейся лавочке не купишь.

– И еще у него была странная брошь или заколка на плаще. С виду простая, но камни ярко сверкали. Тонкая работа, не видел раньше похожей, хотя, казалось бы…

Эхо, оставшееся от оборотня, замолчало, ожидая новых вопросов. Я заметил, как расслабленно опустились плечи мужчины и как спокоен стал расфокусированный взгляд, направленный поверх наших голов. Душа Вальтера, наконец расставшись с телом, уже видела перед собой светлую тропу, ведущую к трону Триединого, и ее мысли были далеки от земной суеты.

На мгновение мое сердце сжалось от острой тоски, мне не суждено было пройти по этой тропе. Меня ждала вечная и холодная тьма. Наверное, поэтому эльфы в страхе перед абсолютной пустотой переступают через границы морали и забирают чужие души.

– Может, ты заметил что-то еще, что поможет в поисках убийцы?

– Запах: полынь и лаванда. – Нюх у перевертышей всегда был отменный.

– Отлично – перенюхаем весь город и найдем мерзавца! – съязвил лорд Лизар, и на дракона зашикали со всех сторон.

Вальтер продолжил:

– Убийца достал из сумки футляр – небольшой, весь в рунах. В нем хранятся инструменты. На мне использовали три иглы, но там были еще предметы. Кажется, убийца не собирался доводить ритуал до конца, – предположил Ферко. – Он не говорил – так что про голос ничего не скажу. Рост небольшой, может, чуть выше лорда Квэлле. Да, ваша светлость, у вас тоже я попрошу прощения. Мой поступок был вызван страхом и яростью, я рад, что вы остались живы.

Эх…

– Я прощаю вас, лорд Ферко. – А смысл не принимать извинения мертвеца? Разве что мне бы вдруг захотелось заиметь во врагах Гарэйла, но он и так меня недолюбливает. – Мне жаль, что вы умерли…

– Еще вопросы будут? – Мерджим вытер со лба капли пота и оглядел нас. – Пока ничего полезного мы не узнали. Убийца – невысокий тип с рунным футляром, а также мощными амулетами иллюзии и невидимости, пахнет полынью и лавандой.

– Увы, больше я ничем не смогу помочь.

Напоследок Карел спросил Вальтера, действительно ли убийца зашел в камеру вместе со стражем. Дух подтвердил мою теорию, после чего, попрощавшись, исчез. Дольше удерживать контакт Мерджим не смог.

Гарэйл опустил голову, прикрыв глаза.

Я обернулся на коридор, по которому продолжали сновать ребята из группы Ферко. Казалось бы, само провидение привело меня в тюрьму – выбирай любую камеру и забирай душу у постояльца. Тут уж точно отыщется жертва, которую не жаль. Но технически сейчас провести ритуал нереально.

Мой печальный вздох никто не расслышал. Леди Шепсит, закончив писать в блокноте, обратилась к Карелу:

– Вызови мне экипаж. Не думаю, что мы найдем здесь еще что-то. Дальше пусть в уликах копаются эксперты.

– Конечно, леди. – Киар, сделав два шага за порог камеры, отдал соответствующее распоряжение.

– День-два, и в город пришлют кого-то из столицы, – поморщился Индар Лизар, – Дебро, Кестежу, теперь Ферко, не считая девиц. Если папа проигнорирует эти убийства, престол под ним закачается. Да и император просто так не оставит смерть своего фаворита. Киар, нам нужно приготовиться к приему гостей.

– Триада бы их побрала, – проворчал вовремя подошедший господин Хариц.

Его лицо покраснело, появилась отдышка, будто он не на второй этаж поднялся, а преодолел сотню ступеней, и, судя по запаху, чай в компании целителя Эдера быстро сменился крепкой травяной настойкой.

– Отдам своим людям приказ подчистить бумаги. Индар, Гэрэйл, и вам советую…

Оба синхронно скривились, будто бы напополам разжевали лимон.

– Твоя правда, Хариц, лучше подготовиться заранее, – вынужденно согласился Ферко. – Леди Шепсит, прикроете? Нам нужна какая-нибудь жизнеутверждающая статья на первой полосе, чтобы отвлечь жителей от череды убийств. Пусть со стороны кажется, что наш город сейчас самое безопасное место в империи.

Лавена ответила оборотню очаровательной улыбкой.

– Лорд Ферко, могли бы и не просить, я прекрасно знаю свою работу. – Она первой распрощалась со всеми и направилась к выходу из тюрьмы, звонко цокая каблуками.

– Отчет о вскрытии будет у тебя на столе утром, – пообещал Карелу Мерджим, а затем неожиданно повернулся ко мне. – Остроухий, ты еще не пересмотрел свои взгляды на теорию формирования магических ядер?

Лица у присутствующих характерно вытянулись. Фей подобрал самый «удачный» момент, чтобы вспомнить о нашей небольшой полемике на тему исследований мага-отступника Барнабаса Джакаба. Кажется, эти исследования были для Мерджима «пунктиком», о котором он мог говорить по любому поводу, без повода и вообще круглосуточно.

– Даже не думал. Эта теория выстроена на домыслах и фантазиях и абсолютно бездоказательна. – Я улыбнулся, решив, что в нормальной обстановке за чашкой кахве с удовольствием бы развил бурную дискуссию.

– Тогда залетай как-нибудь ко мне на работу, – тут же предложил Алмос, будто прочитал мои мысли, – покажу тебе кое-какие копии документов, которые профессор Джакаб спас из лап инквизиции и привез с собой. – Фей расправил крылья и с легким стрекотом был таков.

– Киар, ты же понимаешь, что тот, кого пришлют из столицы, скорее всего, попробует дискредитировать тебя? – сухо напомнил дракон, и я едва не икнул от удивления.

А разве лорду Лизару не было бы в радость, если бы Карелу пришлось подвинуться со своего места? Неожиданная забота удивила.

– Пусть рискнут. – Карел не выглядел встревоженным, наоборот, в его голосе и взгляде появились отголоски охотничьего азарта. – Кериэль, думаю, мы тоже можем идти.

Я кивнул господам и поспешил за Киаром, надеясь, что с ним мы тоже быстро распрощаемся.

– Мне казалось, что дракон… и не только он, – уточнил я, стоило выйти в ночную прохладу улицы, – будут рады, если тебя лишат опекунства.

– Конечно, – улыбнулся Карел, – но только при условии, что это сделают они сами, а не кто-то посторонний из столицы, преследующий свои интересы. Я, скажем так, зло меньшее и привычное. Так что, как видишь, при упоминании папы и императора господа-заговорщики показывают невиданное единодушие. Признаться, я даже рад, что к нам пришлют кого-то от святейшего престола. У тебя были какие-то планы, Кериэль?

Ну как сказать? Побродить по трущобам, нарваться на отморозков и забрать их души – подойдет в качестве плана?

Я посмотрел на Карела, тот остановился у небольшого фонтана в центре площади и, задрав голову, любовался небом с крупными и яркими гроздьями звезд. Ночь сегодня выдалась безоблачной и безветренной, до того ясной, что хотелось не по трущобам бродить, а забраться с пледом на еще теплую от дневной жары черепичную крышу и до рези в глазах вглядываться в чернильный небосклон с алмазной крошкой Млечного Пути.

– Выспаться за план считается?

Мне было интересно, что предложит Карел. Вряд ли его любопытство праздное.

– Кахвейня, о которой я говорил, круглосуточная. Можем выпить по чашке, попробовать выпечку, а уже потом разойдемся по делам. Я – работать, ты – отсыпаться.

Я вспомнил про недавнюю договоренность: соглашаюсь сходить к дежурному целителю, чтобы экспертная группа не увидела моей разбитой физиономии. А Карел меня за это ведет в какую-то интересную ресторацию и дает контакты гномьих мастеров.

– Так меня же видел Хариц. Наверняка, стоило нам уйти, он всем растрепал про разбитую эльфийскую физиономию. – Идея выпить кахве мне понравилась. Взбодрюсь и пойду на поиски приключений. А то после спертого воздуха тюрьмы я ощущал вялость и сонливость. В таком состоянии есть риск самому стать чьей-нибудь жертвой.

– Хариц – обстоятельство непредвиденное, так что не считается, – подмигнул Карел, – нам сюда.

Он кивнул в сторону узкой улочки, спускающейся к океану, и сделал приглашающий жест. Я, прикинув по времени, что часа два-три погоды не сделают, поправил лямки ранца и бодро зашагал рядом с человеком.

– Очень странно, что убийца не воспользовался душой Ферко, – нарушил тишину Карел, которого, очевидно, не оставляли мысли о случившемся. – Зачем-то же убийца забирал души Дебро, Кестежу и девушек?

– Ты не рассматриваешь вариант, что в прошлые разы убийца заметал следы? – на пробу предположил я, пытаясь понять, как много о ритуале по косвенным уликам успел понять Карел.

– Нет, Кериэль. – Киар покачал головой и в одном из проулков резко свернул в сторону.

Теперь мы шли куда-то к богатым кварталам, еще немного, и начнутся поместья родов высокой крови, в том числе и дом леди Амизи Мосфен, баронессы Нейфр, которой я продал заколку.

– Изъятие души – часть ритуала. Это было понятно уже по убийствам девушек. Я тебе на днях занесу материалы, чтобы ты лучше ориентировался. Непонятно, почему убийца резко поменял вкусы и частоту жертвоприношений. Но на душах завязано что-то очень важное.

– Хорошо, – легко согласился я и предложил другой вариант. – А если он просто не смог забрать душу Вальтера?

– Думаешь, повлиял амулет немоты? – Скепсиса в голосе Карела прозвучало больше, чем интереса.

– Не думаю. Заклинание было слабым. Если и повлияло на ход ритуала – совсем незначительно. – Я не стал притворяться дурачком. Выглядеть в глаза Карела глупее, чем есть на самом деле, мне не хотелось.

Мы остановились у опрятного двухэтажного здания кахвейни. Она действительно оказалась открыта, но пуста. Второй этаж, судя по задернутым кружевным занавескам, был жилым, и на звон колокольчиков спустилась сонная хозяйка заведения. Быстро опознав в позднем госте лорда Мертвеца, женщина засуетилась, стараясь нам угодить.

В небольшой зале перед прилавком поместились всего пять круглых столов, расставленных в шахматном порядке. Уютные карамельные и бежевые тона настроили меня на самый приятный лад. Я сел, с удовольствием вытянув уставшие ноги, и поднял взгляд к полотку. Над головами посетителей в горшках, подвешенных на прочные крюки, вовсю цвели фуксии сочных фиолетово-лиловых тонов. Их тонкий аромат приятно дополнял запах кахве и сдобы.

– Будешь что-нибудь покрепче и посытнее? – уточнил Карел, просматривая меню.

Оно, к слову, было скромным. Кахвейня специализировалась на сладкой выпечке, но я отыскал в конце списка жареный хлеб с кусочками вяленого мяса и сыра и несколько наименований вин. Взяв красное полусладкое нового урожая и тарелку с закусками, пока хозяйка готовила свежие булочки с шоколадом и молола зерна кахве, мы с Карелом вернулись к затронутой теме.

– Я предполагаю, что душа Вальтера Ферко по неясным причинам оказалась непригодна для ритуала, – сформулировал свою догадку Киар, и я мысленно дал ему десять призовых баллов. – Заметь, если отталкиваться от посмертных слов самого Ферко, убийца заранее знал об этом. Но я не могу сообразить, чем оборотень отличается от других жертв. Как думаешь, это важно?

Важнее были личность Вальтера и мой интерес. Но Карел потянул за другую нить. Взвесив все за и против, я придумал, как подсказать Киару, в каком направлении следует искать ответы, чтобы при этом самому не попасть под подозрение.

Нам принесли блюдо с закусками, пузатую бутылку и два бокала. Я тут же закинул в рот пару кусочков сыра и попробовал легкое фруктовое вино.

– Мне интересно, убитые девушки все люди, как Дебро и Кестежу? Или, может, кто-то был полукровкой?

Карел задумался.

– Все жертвы люди, полукровок среди них не было.

– Значит, Вальтер – первый нелюдь? – «сделал» я вывод и с энтузиазмом начал рассказ: – У меня есть предположение. Можешь сказать спасибо Мерджиму – без его постоянных упоминаний профессора Джакаба я бы и не вспомнил про эти исследования. Есть несколько любопытных работ, в которых рассматривается теория, что людские души отличаются от душ других рас…

Хоть Карел и сказал, что уже не использует на мне свой дар чувствовать ложь, я все равно старался следить за тем, что и как говорю. И странно, но мне и не хотелось обманывать лорда Киара. Я понимал, что не смогу рассказать ему правду, но сейчас почему-то жалел об этом.

– Даже не слышал о подобном. – Карел откинулся на стуле, так держа в руке бокал, будто забыл о вине. – То есть проблема Вальтера была в том, что он оборотень? Звучит странно.

– Думаю, если обратиться в архив или в библиотеку местного магического университета, найдется много материалов. Некоторое время назад, примерно четыре-пять столетий, у магов и ученых было очень модно исследовать души.

Я продолжил по кусочку утаскивать с тарелки сыр. Может, говорить с набитым ртом было и не очень прилично, но от ужина в компании Генты остались одни воспоминания.

– Тот же любимый Мерджимом профессор Барнабас Джакаб бежал из Старого Света вовсе не из-за одних теорий о формировании магических ядер. У него вышло несколько сомнительных работ, затрагивающих тему душ, и у святой инквизиции появились вопросы о гуманности способов получения информации для этих исследований. Но, насколько я знаю, никто далеко в своих теориях не продвинулся. Понять суть души, очевидно, дозволено лишь Триединому.

Карел наконец вспомнил про вино и в несколько глотков осушил бокал.

– Мне кажется, что за твоими словами кроется «но», – предположил он, уловив, что я специально вырисовываю словесные кружева, не спеша раскрывать все карты.

По кахвейне поплыли умопомрачительные запахи готовящихся пирожков, корицы и ванили. А хозяйка уже заканчивала «колдовать» над кахве. По ее словам, это был какой-то особенный рецепт с имбирем, лимоном и солью, и я предвкушал новые гастрономические открытия.

– Ты когда-нибудь замечал, что при всем изобилии рас нравственные установки, а также проявление сочувствия и непричинение страданий, проще говоря, гуманизм, называют «человечностью»? Притом что на протяжении всей истории именно люди пролили больше всего и своей, и чужой крови. Людьми совершались самые громкие и страшные преступления и самые грязные предательства. А самые мерзкие темные заклинания и ритуалы придумали человеческие маги-отступники. Даже самый высокий процент правонарушений в любом городе на совести именно людей. Удивительно, да? Человечность, а не гномность, не фейность, к примеру… – Не удержав серьезный тон, я фыркнул оттого, насколько забавно прозвучали сочиненные слова. – Или вот еще варианты: вампирность, оркность, драконность – режет слух, правда?

Карел тоже усмехнулся и поддержал минутку словообразования:

– Мне кажется, лучше звучит орковость и драконовость. А еще можно сказать эльфийность… или эльфячность?

– Эльфуфность, – поправил я и, не сдержавшись, рассмеялся.

Карел поддержал меня раскатистым хохотом.

– Хорошо, значит, в людских душах есть что-то, принципиально отличающееся от всех прочих рас?

– Что именно, никто не знает, – разочаровал я Карела, и это было правдой – даже моим сородичам не удалось это понять. – Зато есть один интересный факт. О нем можно прочитать у того же Барнабаса Джакаба. Душа человека напрямую связана с его жизнью. Ты можешь лишить души гнома или дракона – и это не убьет их. Существование, правда, будет незавидным, после изъятия души получается «овощ». А вот человек, оставшись без души, умирает.

Карел побарабанил пальцами по столешнице.

– В самое ближайшее время навещу и архив, и магов. Посмотрю, что у них есть по этой теме. Мы с группой Ферко сошлись во мнении, что людей проще убить. Те же драконы почти не подвержены действиям наркотиков, а в орков бесполезно тыкать иглами – только сломаешь рабочий инвентарь. Об иных различиях мы не думали. Откуда ты вообще столько всего знаешь?

Действительно. Люди всегда были удобными жертвами, поэтому на тот факт, что все жертвы одной расы, еще долго не обратили бы внимания, если бы не моя подсказка.

Я пожал плечами.

– Что-то где-то прочитал, запомнил или услышал, – взгляд против воли опустился на ладони, – некоторым историческим событиям я был свидетелем. Мне много лет, на вид, наверное, не скажешь. Когда долго живешь, если, конечно, не тратишь время впустую, в голове накапливаются самые разные знания и факты.

Если бы хоть малую часть своей жизни я мог отдать Карелу…

Но его мое уточнение про возраст ничуть не задело.

– Если исходить из твоих рассуждений, ритуал нужен тому, кто хочет забрать чужие жизни. Значит, убийце срочно требуется продлить свою собственную?

Соображал Карел быстро и легко выстраивал логические цепочки. Но, не зная, что убийц в городе двое, он изначально видел картину неправильно.

Я с наслаждением укусил румяный пирожок и даже зажмурился, насколько вкусным тот оказался. Мысли тут же стали ленивыми и спокойными, будто бы мне и не требовалось срочно искать новую жертву.

– Можно личный вопрос? – Я весь вечер украдкой поглядывал на привычно застегнутый под горло камзол Киара и размышлял, как же ему должно быть неудобно и душно.

– Задавай. – Карел разлил по бокалам остатки вина.

– Такая старомодная и закрытая одежда – часть образа лорда Мертвеца, или ты не хочешь, чтобы знали о твоих шрамах?

Он отвел взгляд и потер шею.

– Как сказать… образу это действительно помогает, но и шрамы я не желаю демонстрировать окружающим. Я бы и тебе не стал их показывать, но Руджеро сказал, что ты истекаешь кровью и выглядишь как покойник – тут уже не до одежды было. Странно, как я в спешке хотя бы халат схватил.

Я закатил глаза. Надо же, у грозного лорда Мертвеца – комплексы!

– Думаешь, никто не догадывается?

– Догадываться и знать – разные вещи, – возразил Карел, поджав губы.

– А заодно придумывать версии с чешуей, шерстью и Триединый знает чем еще. Только при этом тебе самому неудобно. И не возражай, со стороны смотреть – уже жарко! Сколько тебе осталось? Два месяца? Неужели не плевать, что окружающие подумают при виде шрамов? И вообще, как по мне – они тебе даже идут.

– Считаешь? – с явным сомнением протянул Киар и поправил высокий ворот. – Мой создатель, герцог Кайсар, называл их уродскими и требовал прикрывать.

– Герцог Кайсар уже ничего не узнает, – хмыкнул я, ощущая себя подстрекателем, и салютовал Карелу бокалом.

Глава 19

После того как я попрощался с Карелом у кахвейни, ноги сами привели меня в сад служителя Освина. Здесь было темно и тихо. Свет фонарей не дотягивался сюда, и стоило зайти за угол костела, сдвинув душистые ветви глицинии, показалось, будто я остался наедине с бездонным небом. Забравшись на лавочку с ногами, я запрокинул голову, любуясь мерцанием звезд.

Я так сильно был зациклен весь день на новой жертве, что сейчас перегорел. Точно как на собрании крадушей, когда увидел, как экзаменуемые подмастерья вытаскивают душу из человеческого ребенка.

Было бы глупо оправдываться – я знал, что другие крадуши так делают. Забрать юную жизнь с неопределившейся судьбой – особое мастерство. Ритуал над детьми нужно проводить с ювелирной точностью и осторожностью. Одно неверное или резкое движение зеркала – душа вырвется на свободу в любящие объятия Триединого… того самого, создавшего эльфов чудовищами.

Существо с икон в комнате служителя Освина, сшитое из несочетаемых частей, больше походило на божество, способное придумать настолько жестокую шутку, чем милосердный старец, взирающий на прихожан других костелов.

Интересно, если бы у меня появилась возможность задать нашему творцу несколько вопросов, какие бы слова он нашел для своего оправдания?

Или оправдываться все равно пришлось бы мне?

Да, я всегда испытывал отвращение к своему дару, но, повинуясь воле кузины, я прошел обучение. И так же смиренно когда-то сам сдал экзамен собравшимся мастерам. Моя жертва была молодой девицей, я нашел ее в трущобах мелкого человеческого королевства, где она промышляла воровством. Да, не ребенок. Но, может, мои умения не были достаточно хорошими, а все прочее – попытка выставить себя лучше своих собратьев? Ведь я закрывал глаза на то, кого убивают другие крадуши. Старейшины и Владычица никогда не разменивались на десять – двадцать жалких лет, которые приносил я. Они всегда забирали полноценные жизни. Яркие, юные, длиною в семь-восемь десятков. Или же, если удавалось выкрасть ребенка магов, – в несколько столетий. То, что приносил я, отправлялось слугам и эльфам низкой крови, привыкшим к объедкам.

Я вовсе не был героем в белом плаще, в одиночку борющимся с чудовищами. Я сам был чудовищем, которое испытывало отвращение к себе, но плыло по течению. Не жаловался, не роптал, не искал единомышленников и охотно поглощал чужие души, чтобы получить у Костлявой новую отсрочку.

А потом внутри что-то оборвалось и сгорело.

Но и сейчас, пройдя такой путь, я все равно не мог отказаться от своего дара. Он дурманил, как наркотик, мол, я же немного и только для себя и за счет тех, кого не жаль.

Как легко забыть, куда ведет дорога, мощенная благими намерениями.

Я тихо застонал, обхватил себя за плечи и, подтянув колени к животу, съежился на лавочке. Жалкий, глупый Кериэль! Кузина обозвала бы меня слизняком и была бы права. Нужно на что-то решаться: либо я сейчас встану и пойду к пирсам, чтобы выкинуть футляр с инструментами и навсегда закрыть вопрос с проклятым даром крадуша. Либо – перестаю оправдываться.

Острый приступ ненависти к самому себе прошел. Я сидел, прислушиваясь к тихому журчанию фонтана и пронзительным крикам чаек. Что-то потревожило птиц в бухте, и они высказывали свое возмущение. Ветер перебирал длинные ветки глицинии и шуршал в листве яблони. Одуряющий запах роз, смешанный с океанской солью и ночной прохладой, успокаивал.

– Прости, Триединый, – прошептал я, – не имея души, сложно понимать, правильно ли я поступаю. Мир всегда казался мне серым – будто и нет вовсе ни светлой стороны, ни темной, о которых рассказывают твои служители. И только в этом городе я прозрел и начал замечать цвета и оттенки. Их ведь гораздо больше, чем белое, черное и серое! И они так прекрасны! Мне хочется стать городу защитником, сделать для него что-то хорошее. Но разве смогу я, если откажусь от своего дара? Или всем станет лучше, когда погоня отрежет мою глупую остроухую голову и отвезет ее Владычице? Подскажи, Триединый, направь меня, коли тебе есть хоть какое-то дело до того, что происходит.

– Эй, кто здесь?! – раздался знакомый голос.

Я запнулся и, подавившись следующей репликой странного монолога-молитвы, с подозрением уставился на фигуру, появившуюся у входа в сад.

– Служитель Освин? – на всякий случай уточнил я, подумав, что обознался.

Он же должен чердак обживать!

– Кериэль? – с таким же удивлением протянул Оскарби.

Поднявшись с лавочки, я вышел из сада под свет уличных фонарей, чтобы он убедился, что ночным гостем действительно оказался его знакомый.

– Что-то случилось? Я могу помочь? – Служитель был встрепан и почему-то одет в длинный халат, наброшенный прямо поверх пижамы.

– Немного запутался в себе. – Улыбка вышла кривой.

Я гадал, услышал ли Оскарби что-то из моего монолога. Вроде бы бормотал тихо, под нос, и ничего конкретного сказать не успел, но сам настрой и тема… и кто знает, насколько острый у него слух?

– Извини, что в очередной раз побеспокоил.

– О, никакого беспокойства! – рассмеялся Оскарби. – Я сам виноват! Триединый послал мне сегодня неожиданный подарок. Представляешь, Кериэль, у меня появился свой угол. Больше не придется теснить Триединого в его же доме.

– Это замечательно, – поспешил я поздравить его.

– Но я, уже устроившись на новом месте, спохватился, что не погасил в костеле свет. Как голову свою пустую не забыл! Ох, и досталось бы мне от епископата за излишнюю трату средств! Выскочил, в чем был, а когда уже запер двери, услышал странное бормотание. У тебя ужасный всеобщий, Кериэль, кто-нибудь про это уже говорил?

– Предпочитаю думать, что это у всех вас ужасный всеобщий, – с улыбкой, на этот раз искренней, пояснил я. – А у меня классическое произношение Старого Света.

Церковник хмыкнул и, приглашающе махнув рукой, засеменил вниз по улице.

– Могу помочь тебе распутаться? – тихо спросил Оскарби таким тоном, будто не верил, что я соглашусь.

Но мне очень не хватало совета, поэтому я попытался тщательно подобрать слова:

– Если ты можешь сделать что-то хорошее, но перед этим придется сделать нечто плохое?

Служитель Освин остановился у двери дома Генты.

– «Хорошее» и «плохое» – твоя субъективная оценка?

– Нет, не субъективная. Конечно, осчастливить всех разом не получится, но благодаря небольшому злу можно многим помочь.

– А поможет ли это тебе самому? Совершая то, что считаешь плохим, не получишь ли ты больше удовольствия, чем потом, когда настанет время для хорошего?

Такой вопрос удивил меня.

Я считал, что подобные задачи решаются методом «меньшего зла», которое при любом раскладе остается злом.

– Если бы мне сказали, что моя смерть чем-то поможет нескольким людям, я бы не поспешил отдать себя в руки Триединого. – Оскарби зябко повел плечами и плотнее запахнул халат. – Это не эгоизм или страх перед смертью. Я бы подумал: нельзя ли как-то повернуть обстоятельства, чтобы и моя жизнь принесла пользу? Ведь смерть – финальная точка. После нее уже ничего нельзя переиграть. Но пока я живу, могу каждый раз менять и самого себя, и что-то вокруг, что в моих силах.

Я почесал в затылке.

– Звучит так-то, конечно, неплохо, но я говорил не об этом.

Оскарби вздохнул.

– Поменяй в моей скучной морали «жизнь» и «смерть» на то, что ты завуалировал, и сам решай, стоит ли оно того. Знаешь, Кериэль, я, наверное, не самый правильный служитель, но мне кажется, что ты преувеличиваешь «плохое», которое собираешься совершить. Мы все на жизненном пути то и дело сворачиваем на кривые тропки. Лукавим, ленимся, малодушничаем. Но разве это со зла? Вовсе нет. Поэтому, чтобы ты ни задумал, если целью является помощь тем, кому она необходима, я благословляю тебя и помолюсь Триединому, чтобы он простил то плохое, что тебе придется совершить на этом пути.

Слова служителя Освина не то чтобы успокоили меня, но все же приободрили. Нужно было признать – я размяк. Стоило только обрести крышу над головой, приятные перспективы и нескольких людей, которые по необъяснимым причинам за малый срок стали мне дороги и важны (и не как потенциальная пища!), я тут же расслабился и начал сомневаться в каждом шаге. Нужно собраться. Впереди еще много порогов, о которые легко споткнуться, и граблей, на которые – наступить. И я не разобрался с самой главной своей болью – теми, кто вот-вот приплывут за моей головой.

Чтобы это сделать, мне нужно восстановить силы. А значит, я перестаю жалеть себя и сосредотачиваюсь на поисках жертвы.

Поправив на плечах лямки ранца, я быстрым шагом направился в сторону «Женского дома» – день выдался слишком насыщенным. Перед тем как отправлюсь в трущобы, мне нужно привести себя в порядок. Выпью тонизирующий настой, валяющийся на полке в шкафу, приму освежающий душ – сразу полегчает.

Но дойти до борделя не получилось.

– Корабль прибыл час назад. – Из тени у арки выступил Лука.

За его спиной дно «колодца» расцвечивали пятна света, падающие из окон «Женского дома», слышалась громкая музыка и смех, а у меня резко потемнело перед глазами, к горлу подкатили паника и дурнота.

– Триада! – тихо выругался я.

– Команда рассказала стражам в порту, что океан как заколдованный гнал корабль вперед, меняя направление ветров…

И почему я не удивлен?

– Последними по трапу сошли пятеро, на головы накинуты капюшоны, плащи темные, дорогие. Никто со стороны и не сказал бы, что это эльфы… но в них было что-то, – Лука замолчал, пытаясь подобрать слова, – что-то такое неправильное, как и в тебе. Я проследил за ними до гостиницы. Это действительно перворожденные. Расположились в хорошем месте, но недалеко от порта. Думаю, ночь они отдохнут с дороги, а не сразу приступят к поискам.

Что ж, значит, это шанс как следует все разведать.

Я вздохнул, перебарывая липкий и холодный страх, который острым крюком поддел меня за низ живота.

– Показывай.

Гостиница «Светлый путь» действительно расположилась так, что и до порта рукой подать, и не стыдно сиятельным господам высокой крови на ночлег остановиться. Мы с Лукой притормозили в сотне метров ниже по улице, рассматривая яркую вывеску.

– На крышу гостиницы можно перепрыгнуть с соседнего дома… рискнешь? – Мальчик криво улыбнулся, верно оценив мое состояние, – меня заметно потряхивало.

– Деваться все равно некуда…

Нет, можно, конечно, просто сесть утром на другой корабль – любой, даже не озаботившись его пунктом назначения, и продолжить игру в догонялки. Но я, как уже говорил раньше, не привык при виде опасности поджимать хвост – я привык наглеть.

– Покажи, как забраться на крышу, и возвращайся к своим, – велел мальчишке, – дальше сам справлюсь.

Лука переступил с ноги на ногу, передернул плечами, но молча, без возражений поманил меня во внутренний двор трехэтажного жилого дома, находящегося по соседству. Мои надежды, что парень знает, как открывается дверь черного хода, не сбылись. Лука показал на широкие подоконники, уходящие в чернильную высь неба. Три этажа кажутся смешной высотой только тогда, когда не требуется проявить чудеса ловкости.

– Главное, не шуми, – предупредил Лука, – все окна открыты, и люди тут же проснутся, если услышат что-то подозрительное. Если хочешь, подержу вещи…

С ранцем я бы не расстался даже под угрозой смерти.

– Нет, спасибо. Иди. – Я высыпал в ладонь мальчишки несколько серебряных монет, размял руки и подошел к первому окну.

Спящие за ним квартиранты безопасностью все-таки озаботились: окно хоть и было распахнуто, но створка открывалась внутрь, а сам проем был забран тяжелой кованой решеткой. Впрочем, это даже играло мне на руку, за витые переплетения чугуна было удобно цепляться.

Лука не стал снова предлагать помощь. Убрал монеты в карман и был таков.

– Удачи, – раздалось напоследок.

Только на удачу мне и оставалось уповать.

Добраться до подоконника второго этажа труда не составило. Благо тело, успевшее постыдно расслабиться за последнее время, еще не забыло навыки.

Устроившись на подоконнике, я с любопытством заглянул в комнату, на широкой кровати раскинулись двое, сбившееся атласное одеяло почти не прикрывало наготы. Дыхание было ровным, будто люди даже не подозревали, насколько хрупки их мир и спокойствие.

Удерживая равновесие, я вытянулся, пытаясь достать до карниза третьего этажа. Увы, сделать это получилось только в прыжке, и то ранец в последний момент едва не перевесил. Подтянувшись, я едва не свалился в комнату и тут же пересекся с недобрым желтым взглядом: крупный короткошерстный кот гневно изогнул спину и, приготовившись к прыжку, зашипел.

– Эй, приятель, что случилось? – Из соседней комнаты раздался сонный голос. – Опять на птиц охотишься?

Не желая знакомиться с острыми когтями кота, я бодро вскарабкался на чердачный козырек – от него до покатой крыши было всего ничего, даже прыгать не пришлось. Пригнувшись и стараясь правильно ставить ноги на стыки черепицы, я добрался до края крыши и примерился к расстоянию, разделяющему жилой дом и «Светлый путь».

К моему сожалению, вдоль набережной здания строились не настолько близко друг к другу, как в районе, где располагался бордель. Там они будто наползали друг на друга, боясь остаться без опоры. С одной крыши на другую там можно просто перешагнуть. Здесь же нужно было прыгать. И проблема заключалась даже не в том, что я боялся не дотянуться до соседней крыши, а в том, что на набережной еще находились люди, которые могли меня заметить. Сейчас я, пригнувшись, прятался за одним из треугольных чердачных окошек, но вот трюк с прыжком легко привлечет ненужное внимание.

Около десяти минут я провел, дожидаясь удобного момента, согнутая спина заныла, а напряженные ноги начало сводить. Наконец-то мне удалось улучить момент, когда набережная опустела. Я перемахнул на крышу гостиницы и заскользил по покатому краю, прислушиваясь к тому, что происходит в номерах.

Вновь мне повезло. Сородичи взяли комнату на верхнем этаже, ее окна выходили в темный двор, и я почти сразу услышал обрывки тихой беседы на родном высоком наречии.

Распластавшись на крыше в позе морской звезды и зацепившись носками ботинок за стыки черепицы, я заглянул в номер, благо сородичи, также не привыкшие к жаре, оставили обе створки нараспашку и даже не задвинули тяжелые шторы.

– Двое завтра проверят кассы и списки пассажиров, покинувших город в последние дни, один посмотрит выписанные разрешения на временное проживание. На корабль Квэлле сел под именем Кевина Келли, так что и регистрировался по прибытии он по этим документам. Оставшиеся идут в город собирать сплетни и слухи, если мы правильно рассчитали – у него не осталось нужных амулетов, и перед тем, как Квэлле пополнил запас, должен был где-то засветиться…

Мастер Эринель Тирон, некогда бывший моим наставником, полусидел на кровати, вытянув ноги и расслабленно откинувшись на высокие подушки. Судя по тому, что указания на завтрашний день раздавал именно он, вопрос, кто возглавляет погоню, можно было смело вычеркивать из списка. Эльф из рода Оталон, чьего имени я не знал, судя по виду, только вышел из душа. Переодевшись в чистое, он что-то искал в своем ранце. Еще один сородич сидел за письменным столом. Увы, тот располагался так, что из моего положения видно было только золотые с рыжеватым отливом волосы, заплетенные в множество кос. С ходу вспомнить кого-нибудь из знакомых, кто так заморачивался с прическами, я не смог. Четвертый собрат, судя по шуму воды из ванной, как раз освежался после дальней дороги.

Вытянув шею, я пытался понять, куда делся пятый эльф. Лука вряд ли ошибся в своих подсчетах. Долго гадать мне не пришлось. Раздался условный стук в дверь, и Оталон, перестав потрошить ранец, впустил в номер моего давнего знакомого – лорда Накиэля Ангрима, графа Исара. Ангримы издавна занимали места советников при Владыках, а потому были накрепко повязаны с Квэлле. Наши пути с Накиэлем разошлись, когда он продолжил семейное дело, а я отправился обучаться мастерству «тиеф плунн куил феа».

Зачем он здесь? Накиэль не воин, точнее, не настолько искусный, чтобы встать в один ряд с крадушами. Неужели сородичи надеются, что воспоминания о былой дружбе заставят меня сдаться или растеряться?

– Ужин доставят в номер примерно через час. – Тихий мелодичный голос все-таки всколыхнул внутри что-то, похожее на тоску. – Наши пожелания любезно учтут.

– Наконец-то нормальная еда, а не корабельные помои! – с готовностью откликнулся сородич, сидящий за письменным столом. Он развернулся, и я понял, что эльф был занят составлением послания. За его спиной я увидел пергамент, исписанный рядами строчек высокого наречия.

Было бы славно перехватить письмо. Пусть Владычица не узнает, что погоня прибыла в порт и занялась моими поисками.

Отвлекшись от пергамента, я цепко пробежался по профилю рыжеволосого, но так и не узнал его. Не крадуш, но чувствуется в нем что-то опасное… маг? Скорее всего.

– Но ужин – не главное, – криво усмехнулся Накиэль и присел на край кровати, – служанки, эти смертные курицы, с готовностью поведали мне, что в городе не так давно уже появился один эльф.

Триада!

Впрочем, это было ожидаемо.

– И он не скрывается? – Мастер Тирон открыл глаза и с удивлением посмотрел на Ангрима, будто ожидал, что тот рассмеется.

– Я был также удивлен, – друг детства пожал плечами, – либо Квэлле подготовил ловушку, либо сошел с ума.

– Квэлле давно двинулся, – зло рассмеялся светловолосый Оталон, до этого хранивший молчание, – посмотрите, что он натворил.

Вот по нему было сразу видно, что это искусный воин. Ни капли магии, но в эльфе чувствовались сила и выдержка. Итак: крадуш, воин, маг, политик… и кто-то пятый, до сих пор занимающий ванную. Вероятно, тоже крадущий души. Одного мастера Тирона на мои поиски посылать было опрометчиво. Владычица понимала это. И как бы сильно я не проредил наши ряды, кузина должна была найти кого-то еще, кто мог бы одолеть меня.

– Если он в городе – пристально наблюдает за прибывающими в порт кораблями, а значит, уже с утра Квэлле узнает о нашем появлении, – разумно предположил мастер Тирон.

– Он настолько обезумел, что надеется расправиться с нами? – Рыжеволосый недоверчиво прищурился.

– Напомню, что из Первоземья мы выехали в другом составе. Квэлле уже убил двоих. Не стоит его недооценивать.

– Мы подготовимся к встрече в любом случае. – Накиэль потянулся. – Хотя раньше утра не стоит думать об этом. Я настолько устал от качки, что единственное, на что сейчас хватит сил, – поесть и лечь спать.

Остальные эльфы согласно покивали, и я их прекрасно понимал. Мне хватило одного воспоминания о времени, проведенном в Атласном океане, чтобы ощутить подступившую к горлу дурноту. Или мне стало плохо из-за того, что я уже висел вниз головой?

В душе смолк шум воды, и спустя несколько мгновений в комнату вышел пятый эльф, на ходу оборачиваясь большим махровым полотенцем.

– Если в городе знают о перворожденном, значит, Квэлле решил задержаться – он ждет нас и готов драться, – прозвучал мелодичный голос, и я, узнав его, едва не свалился с крыши.

Триада! Что же мне так не везет?!

– В таком случае порт проверять не будем, – зевнул мастер Тирон, – сосредоточим силы на том, чтобы собрать слухи. Если про эльфа в городе знает каждая кухарка – не думаю, что это будет трудно. Но мог ли Квэлле за эти дни привлечь кого-то на свою сторону, миледи?

Эльфийка, а пятой оказалась именно женщина, в задумчивости качнула головой, роняя капли воды с мокрых, коротко остриженных прядей.

Не крадуш, куда страшнее – моя старшая сестра, которая из-за своего чудовищного дара не может претендовать на титул княгини Эрна. Одно ее прикосновение убьет меня проклятием крови.

Мы никогда не были семьей не только в общепринятом смысле этого слова, но даже по эльфийским меркам. Сказывалась и огромная разница в возрасте, и пропасть в мировоззрениях. Я пересекался с Келебриэль только на торжественных приемах. Меня на них приводил долг наследника древней фамилии. Кузина считала, что, несмотря на работу крадуша, я все равно обязан разбираться в хитросплетениях политики и внутренней, и внешней. Сестра, будучи доверенным лицом Владычицы и ее лучшим палачом, неотступно следовала за своей госпожой. И на всех приемах, где бы мы ни пересекались, на руках Келебриэль Квэлле, княжны Эрна неизменно были надеты длинные, до локтей, перчатки из плотной ткани, сковывающие ее дар.

Я отполз от края крыши, борясь с головокружением.

Нужно что-то решать. Немедленно, вот прямо сейчас. Внутри росла уверенность, что до завтра ничего оставлять нельзя. Да, я не готов и слаб, но и пятеро эльфов устали, голодны и мечтают нормально выспаться. К тому же в прямом бою с ними я все равно не выстою, и не важно, будет ли мой резерв пуст, как сейчас, или я все-таки отыщу жертву за оставшиеся до рассвета пару часов.

Можно, конечно, связаться с Карелом… он обещал помощь и заинтересован в том, чтобы я не лишился головы. Но я до сих пор не уверен, что стоит вовлекать человека в дела перворожденных. Слишком велик риск, что на свет выйдет наша тайна.

Яды у меня с собой, сородичи ждут ужина, не подозревая, что я сижу буквально у них на голове. Нужно только незаметно проникнуть на кухню и подсыпать отраву в еду. А потом, когда яд подействует, я залезу в номер через открытое окно и для надежности отрежу своим преследователям головы. И здравствуй, свободная и спокойная жизнь! Владычица не узнает, успешно ли корабль прибыл в порт, и даже в какой именно… Чтобы снова бросить силы на мои поиски, потребуется эти самые силы какое-то время копить. А возможно, и вовсе старейшины убедят Владычицу не тратить на беглеца ценные ресурсы, которые пригодятся в Первоземье.

На мгновение я представил, что у меня уже все получилось, и зажмурился от удовольствия. А что? План прост, но должен сработать.

Проделав обратный путь через соседнюю крышу, я подкрался к задней двери гостиницы, стараясь по сильному запаху готовящейся еды определить, где находится кухня. Этому не способствовало то, что затаиться пришлось за мусорными бачками.

Амулет связи неожиданно нагрелся.

– Кериэль, скажи, что ты сейчас не находишься поблизости от гостиницы «Светлый путь», – вкрадчиво потребовал Карел.

Я порадовался, что передатчик не заработал на крыше – это было бы самое фееричное фиаско в моей жизни. И последнее так-то.

– Смотря что понимать под «близостью», – хмыкнул я, оценив расстояние до задней двери, – около десяти метров точно будет.

Карел выругался.

– Уходи оттуда, – скомандовал он и, словно опомнившись, изменил тон: – Мы разберемся со всем утром. Хорошо? У меня есть план. Не устраивай самодеятельность, пожалуйста.

– До утра может произойти многое… – упрямо проворчал я, переминаясь с ноги на ногу за бачками.

– Никуда твоя погоня не денется, – возразил лорд Киар, – а если и денется, то Триада с ней. Кериэль, ты один – их пятеро, это не самый удачный расклад. Уходи, прошу тебя.

– Ладно, ухожу, – буркнул я и… соврал.

Надеюсь, Карел в этот момент не применил свой дар. Разберусь сам. Без чужих планов и помощи. Не хочу рисковать раскрытием тайны крадушей. Тем более у меня неплохие шансы на победу.

Мне повезло. Через несколько минут томительного ожидания из задней двери вышли двое слуг и, отойдя на пару шагов, закурили, обсуждая общую знакомую, которая из-за своего поведения обзавелась определенной дурной репутацией.

Приоткрытая створка окна, у которого встали слуги, распахнулась, и крайнего мужчину несильно стукнули по затылку прихваткой.

– Убирайтесь отсюда! Не хватало, чтобы вашим дымом пропах соус! – раздался гневный женский окрик.

Курильщики проворно отскочили от окна.

– Для эльфов стараешься, Тиса? – хохотнул второй, пока первый потирал затылок. – Хотя для кого же еще – других-то постояльцев у нас сейчас нет!

– А что ж для них не расстараться?

– Что-то перворожденные потянулись в город… – проворчал тот, которому досталось, – столько лет никого из них не видели, а теперь нашествие!

– Жалко тебе, что ли? – удивился второй мужчина, докурив и бросив бычок под ноги. – К нам столько разных нелюдей приезжает, и вроде все мирно живут. Ну-у почти… От эльфов точно беды не будет.

Я бы не зарекался, но спасибо на добром слове.

Мужчины ушли обратно в гостиницу, я же подобрался под окно кухни, оценивая обстановку. Все складывалось слишком хорошо, и я боялся ошибиться, просчитаться в какой-нибудь глупой мелочи. Например, не успеть добавить яд в пищу. Упустить такой удобный момент было бы непросительной ошибкой. Другой случай вряд ли подвернется. Сородичей нужно убить, пока они думают, что в безопасности.

Кухня у гостиницы оказалась просторной и чистой. Быстрый осмотр помещения показал, что «Светлый путь» не зря получил свои звезды качества и заслужил добрую репутацию. Варочные панели по счастливому стечению обстоятельств оказались прямо под окнами, в большой кастрюле доваривались огромные морские гады с клешнями, рядом доходил сливочный соус, за огромным столом, стоя к окну вполоборота, тучная повариха мелко нарезала для гарнира свежую морковь и сладкий перец. Еще дальше вокруг подносов, уже заставленных фарфоровой супницей и закрытыми горшочками, суетились две молодые девушки, одетые в одинаковую форму и одинаково восторженно-возбужденные.

Присев под окном и чутко прислушавшись – вдруг еще кто-то выйдет через черный ход, – я полез в ранец, отыскивая пузырьки с ядом. Яркое желтое пятно, падающее из кухни на землю, давало достаточно света.

Только выудив два небольших пузырька, я сообразил, что совершенно не помню, в каком из них яд кураре, а в каком рицин. Первое добавлять в еду бессмысленно, аптекарь сказал, что в желудке кураре полностью переваривается, а опасен только при попадании в кровь. Значит, сейчас мне нужен рицин… и как отличить один яд от другого?

В голове от волнения было совершенно пусто, будто бы все знания о ядах, которые содержались в памяти, выдуло ветром.

Открыв один пузырек, я с подозрением принюхался к густой массе, цветом и запахом напоминающей смолу. Рицин вроде вообще не должен пахнуть. Осторожно и плотно завинтив маленькую крышку, я посмотрел, что содержится во втором флаконе из мутного темного стекла. Оказалось, он заполнен небольшими белыми кристаллами, чем-то напоминающими соль.

Точно! Вспомнил!

Рицин же получают из касторовых бобов, только там замороченная обработка из-за того, что при нагревании яд разрушается. Так что вариант закинуть горсть кристаллов в кастрюлю к лобстерам можно не рассматривать.

Тихо вздохнув, я полез в заначку с амулетами. Как назло, ничего для невидимости у меня не осталось – все израсходовал. Зато имелась одна бусина из топаза, с помощью которой можно сделать отвод глаз.

Разодрав палец о карниз, я обмазал бусину кровью, активируя амулет, и сунул топаз в карман. У меня есть пять минут, нужно только придумать, чем отвлечь повариху и служанок.

Заглянув в кухню, я посмотрел по сторонам и, потратив каплю магии, подставил воздушную подножку одной из девушек. Та, тонко вскрикнув, попыталась удержать равновесие и зацепила крайний поднос с супницей – раздался звон разбившегося фарфора, заверещала, ошпарившись, вторая девица. Повариха, едва не порезав пальцы вместе с перцем и костеря растяпу на все лады, поспешила к месту происшествия, чтобы понять, насколько все плохо.

Я подтянулся, быстро перемахнул через подоконник и едва сам не угодил рукой в кипяток с лобстерами. Приблизившись к блюду с уже нарезанными овощами, я раскрошил кристаллы рицина над гарниром. В таком виде они еще сильнее казались обычной морской солью. Следующая пригоршня кристаллов отправилась в графины с белым вином. Надеюсь, что за оставшееся время яд растворится, и мутноватый осадок не привлечет к себе внимание уставших эльфов.

Выбравшись обратно, я выровнял сбившееся дыхание. На дне пузырька осталось всего несколько кристаллов. Дозы, которую я добавил в ужин сородичей, хватит на устранение целого отряда. Триединый и Триада, лишь бы сработало!

Что ж, нужно вернуться на крышу и подождать, пока рицин сделает свое дело.

Пригибаясь и оглядываясь на окна кухни, где сейчас царил хаос, я выбрался во внутренний двор жилого дома. Руки уже подрагивали от усталости и волнения, но я, сжав зубы, пообещал себе, что успею еще хорошенько отдохнуть и отоспаться.

С погоней и сородичами все должно решиться сегодня.

Глава 20

Когда служанки, притихшие и уже не такие восторженные после нагоняя поварихи, вкатили в номер эльфов две тележки, заставленные блюдами с ужином, я, кажется, перестал дышать.

– Приятного аппетита, господа! – пожелала одна из девушек и, видимо, только заметив, что не все эльфы «господа», исправилась: – И вам, леди, приятного аппетита!

– Благодарю, – процедила Келебриэль таким тоном, что к нему подошло бы что-то вроде «выметайтесь прочь».

Служанки это тоже сообразили и поспешили закрыть за собой дверь.

– Пахнет недурственно, – заметил Накиэль, и я, не совладав с любопытством, снова подполз к краю. Мне было интересно, с какого блюда начнут ужин сородичи.

– Я бы лучше закусил душами этих девиц… – оскалился рыжий эльф.

– Обойдешься, – отрезала Келебриэль, – ты и так восполнил резерв перед отплытием. Мастер Тирон с нами не для того, чтобы тратить время на лишние ритуалы. Если кто-то сожрал запасы душ раньше времени – пусть терпит до Первоземья.

Сородичи как по команде скривили лица.

– Не знаю, как крадуши подолгу живут среди смертных… настоящее мучение, когда тебя окружают эти отвратительные мешки из плоти. Каждый раз, когда приходится с ними общаться, ощущаю себя, будто вывалялся в грязи! – Ангрим налил густой тыквенный суп на сливках в круглую пиалу.

Остальные последовали его примеру. От волнения я прикусил ворот рубашки, пальцы начали нервно подрагивать, а внизу живота все скрутилось в тугой узел.

Келебриэль плеснула вина, взболтала, смотря на свет, и я чуть не упал с крыши, заметив, как она поморщилась при виде мутноватого осадка.

– Вино – дрянь, – сделала вывод эльфийка, поставила бокал обратно и отошла к своему ранцу за сменной одеждой.

Наготы своей перед собратьями Келебриэль, как и все эльфы, совершенно не стеснялась. Нам в силу физиологических особенностей недоступно сексуальное влечение. Мы понимаем и ценим обычную привлекательность, но это никак не отражается на выборе партнера и отношении к нему. Браки между эльфами заключаются по расчету и договоренности между родами. Мы не знаем горя неразделенной любви, сжигающего пламени страсти, разъедающего яда ревности. И супружеские обязанности выполняем исключительно ради продолжения рода с помощью артефактов. Таких, как заколки, которые я продал леди Амизи Мосфен. Зато у эльфов не бывает нежеланных детей, разводов, измен…

Эринель Тирон следом за Келебриэль налил себе вина, посмотрел на свет, понюхал и тоже отставил в сторону.

– Молодое вино – кислое, свежее, безусловно, не лучшее в городе, но ведь мы собрались здесь не затем, чтобы его дегустировать и оценивать. К ужину пойдет.

Ну же! Выпейте уже это проклятое вино!

Я вдруг отчетливо понял, что моя на первый взгляд безупречная затея вот-вот провалится. Почему-то я рассчитывал, что сородичи чинно сядут ужинать вместе, а не начнут кусочничать: подходить к тележкам с едой, по чуть-чуть пробовать то одно, то другое и продолжать заниматься своими делами. Если кто-то один выпьет вина или попробует овощи раньше остальных, то у меня не выйдет избавиться сразу от всех: сородичи поймут, что я узнал об их прибытии и нахожусь рядом.

В очередной раз помянув Триаду, я понадеялся, что убью хотя бы троих: в идеале мастера, мага и Келебриэль. С двумя оставшимися я легко справлюсь даже с истощенным резервом.

А в следующий момент Эринель Тирон в несколько больших глотков осушил свой бокал – я внимательно проследил за тем, как дернулся кадык мужчины.

Один есть!

Простите, учитель, ничего личного.

– Кстати, весьма неплохо, – одобрил Эринель, – выглядело вино хуже, чем оказалось на вкус. Рекомендую.

Я лихорадочно считал: у людей симптомы пищевого отравления рицином проявляются спустя примерно восемь часов. При большей дозе срок сокращается до четырех-шести. Яд, насколько я помнил, разрушает красные кровяные тельца и вызывает их склеивание. Из-за этого образуются тромбы, которые закупоривают сосуды, развиваются внутренние кровотечения; начинают отказывать органы. Но у эльфов кровеносная система устроена иначе, чем у людей. И сама кровь отличается по составу, поэтому у моих собратьев и симптомы появятся быстрее, и эффект будет губительнее. Если у человека при отравлении рицином остается шанс выжить, то для эльфа летальный исход почти стопроцентный.

Так что до проявления первых симптомов у мастера Тирона есть час или около того. А дальше сильные боли в животе, судороги, тошнота, увеличение лимфатических узлов, резкое побледнение кожных покровов и характерная синюшность носогубного треугольника.

Как быстро сородичи сориентируются?

Эльф из рода Оталон, имени которого я так и не вспомнил, последовав примеру Тирона, отпил немного вина и потянулся к тонко нарезанному сладкому перцу. Прожевав несколько ломтиков, сородич недовольно скривился.

– Странно – блюдо усыпано солью, но ее совсем не чувствуется. Пресно. – Он сделал еще глоток, запивая вкус непонравившегося перца.

Второй!

Но вместо ожидаемой радости у меня внутри все похолодело. Видимо, повариха из-за неразберихи с супницей забыла, что не посолила гарнир, зато увидела крупные кристаллы и не стала добавлять еще. Вот ведь!

Накиэль потянулся к кругляшу свежего огурца.

– Действительно, странно. Может, тут иная соль? Все-таки другой материк, свои особенности…

– Стой! – Келебриэль выбила кусок огурца с крупицами рицина из руки Ангрима в последний момент. – Это не соль!

Эльфы вскочили с мест, переводя взгляды с еды друг на друга.

Я же с силой укусил себя за ладонь, чтобы не завыть от досады. Эта тварь была слишком умна и опытна!

– Яд мог быть во всем, – тихо обронил мастер Тирон, и я заметил, как дрогнула его рука, сжимающая бокал.

– Ничего не успели съесть и выпить только я и Лараэль… – Взгляд Келебриэль заметался между остальными эльфами, будто она надеялась в эту же секунду увидеть симптомы.

– Я определю яд. – Рыжий вытащил из своего ранца небольшую шкатулку и, магическим знаком открыв ее, уже перебирал небольшие пузырьки с какими-то порошками.

– Тогда я – на кухню, выясню, в чем дело, и прикончу этот грязный смертный скот.

– Думаешь, слуги замешаны? – слабо улыбнулся Накиэль.

Я-то знал, что в тыквенном супе, который съел Ангрим, не было ничего смертельного. Но вот друг детства, кажется, уже попрощался с жизнью.

– А они могли не заметить, как кто-то добавляет непонятное вещество в еду? – едко ухмыльнулась Келебриэль. – Нас ждали. Видимо, засекли еще на трапе. Поэтому либо Квэлле заплатил кухарке, либо, что более вероятно, хочет лично убедиться в нашей смерти и где-то затаился. И я узнаю это…

Триада и все темные приспешники!

– Вам троим нужно как можно скорее вызвать рвоту, пока яд не всосался в кровь, – наказала Келебриэль и, вытащив из брошенной на пол грязной одежды длинный кинжал, выскользнула за дверь.

На мгновение внутри шевельнулись неуверенность и сожаление: она же убьет и повариху, и горничных, которые ни в чем не виноваты, и всех служащих гостиницы, которые попадутся сестре на глаза. И я не поспешу им на помощь, есть более простые и менее болезненные способы свести счеты с жизнью. К тому же мои руки и так уже сильно запачканы кровью.

– Вы первый, ваше сиятельство. – Мастер Тирон кивнул Ангриму.

Накиэль опустил взгляд, будто ему было неудобно, что из-за высокого положения рода Ангрим остальные в группе оценили собственные жизни как менее значимые. Но возражений не последовало – эльф скрылся в комнате, прикрыв за собой дверь.

Мне это играло на руку. Пока Накиэль расстанется с безобидным супом, отравление тех, кто принял яд, дойдет до нужного этапа.

Рыжеволосый эльф, названный Лараэлем, выбрал из всех пузырьков небольшой флакон и критически осмотрел на свету. Я, прищурившись, увидел сиропообразный раствор красно-бурого цвета. Что ж, даже не сомневался, что за мной отправят достойных и сообразительных противников. Несколько капель раствора в вине быстро сделали свое дело, образовав коричневый осадок.

Лараэль выругался. Он, как и я, знал, что противоядия от рицина нет. Есть, конечно, чудесная эльфийская магия исцеления, вот только из присутствующих ею владели двое: сам Лараэль и мастер Тирон. Но пока не появятся первые признаки отравления и организм чувствует себя хорошо, крадуш не может приступить к исцелению, поскольку не знает, что именно нужно лечить. Определив яд, рыжий эльф сначала педантично убрал в шкатулку раствор йода, встряхнул тонкими кистями рук, призывая магию, и постучался в ванную.

– Ангрим, я знаю, какой дрянью нас опоили, и могу начать очищение и исцеление, если ты готов. – Пока за дверью послышалось невнятное благодарное бормотание, Лараэль обернулся к мастеру Тирону. – Это рицин. Теперь вам будет проще исцелить себя, а затем помочь Оталону.

Я, зацепившись за козырек чердачного окна, вытащил из ранца пузырек с оставшимся ядом кураре. От спешки и нервов я едва не выронил его, а затем – длинный кинжал, ножны с которым запутались в перевязи. Быстро смазав лезвие вязкой темно-коричневой субстанцией, я снова приблизился к краю и приготовился напасть.

Сородичи не должны исцелить друг друга.

Удачный момент подвернулся быстро: бледный Ангрим открыл дверь ванной и не сам вышел, а посторонился, чтобы Лараэль прошел к нему.

Тирон и Оталон остались вдвоем: мастер прикрыл глаза, обращаясь к внутреннему источнику, а светловолосый воин, не обладающий магией, отвернулся к своим вещам.

Я решился.

Прыгнуть с крыши так, чтобы попасть точно в открытое окно, не напороться на собственный отравленный клинок и не наделать при этом лишнего шума – задача не из легких. Я едва не запнулся в последний момент и чуть не просчитался с траекторией.

Прыжок длился всего несколько оглушающих ударов сердца, но для меня он показался бесконечным. Тренированное тело не подвело – я мягко приземлился на подоконник. И не успели сородичи опомниться, как в следующем прыжке я вонзил Олатону кинжал между шейных позвонков и бросился на мастера.

– Квэлле! – Имя рода прозвучало тревожным сигналом. Эринэль увернулся и кинулся к своим вещам.

В меня уже летели несколько силовых импульсов – выскочивший из ванной комнаты рыжеволосый Лараэль использовал самые простые, но действенные заклинания. Мне повезло, поскольку в небольшом гостиничном номере он не мог атаковать в полную силу – рисковал задеть Тирона.

Мой резерв уже давно показывал дно, а потому один импульс я отбил лезвием, от второго ушел в сторону.

– Кериэль, подожди! – раздался взволнованный окрик Накиэля. – Владычица приказала вернуть тебя в Первоземье живым!

С чего бы? Чтобы уже там устроить показательную казнь?

Друг детства выглядывал из-за спины мага, не спеша бросаться в бой и тактично не мешая опытным бойцам.

– Мы еще можем все решить и договориться!

Он издевается? О чем нам договариваться? Я не верил в неожиданное милосердие Владычицы, некогда приговорившей к смерти мою мать. Заявление Ангрима – уловка. Но даже если нет, я не желаю возвращаться в Первоземье. И пусть ценой моему упрямству станет моя же жизнь.

Мастер Тирон дотянулся до своего меча и ответил мне серией быстрых выпадов. Хорошо, что ему требовалось нанести противнику серьезное повреждение, а мне было достаточно хотя бы оцарапать сородича – остальное сделает яд.

В следующий момент я не смог увернуться от очередного удара, и заклинание впилось мне в правый бок. Триада! По коже заструилась кровь, пропитывая ткань рубашки. Колдовской щит на секунду вспыхнул вокруг меня, отразив еще один импульс, и погас, окончательно истощив резерв. И тут же в отчаянном рывке я прочертил кинжалом порез на груди учителя.

Кураре подействовал мгновенно. Дыхательную систему эльфа парализовало, Эринэль захрипел, выронил меч и осел на пол.

Прощайте, мастер.

Боль в пробитом боку усиливалась, я быстро терял кровь и слабел, но еще верил, что сумею убить и рыжего мага, и старого приятеля. И никак я не ожидал нападения со спины – со стороны окна.

Удар был резкий, но как-то инстинктивно я дернулся в сторону, и кинжал Келебриэль пронзил мне не сердце, а лишь задел легкое… Хотя «лишь» в данном случае звучит нелепо. Так или иначе я – труп.

Схватившись за пробитую грудь, я беспомощно обернулся к сестре. Мы были с ней похожи цветом глаз и волос, ростом, грубой линией подбородков. Вот и сейчас я будто посмотрел в искривленное мутное отражение. И почему-то единственный вопрос, который захотелось задать: почему Келебриэль не сняла перчатки, а убила меня оружием?

– Я прикончила женщин на кухне и отследила твой путь до крыши. – Эльфийка недовольно цокнула проколотым языком и добавила: – У нас действительно был приказ договориться, Кериэль. Крадушей осталось слишком мало, и Владычица не желала, чтобы мы отрезали голову еще одному… пусть даже виновнику случившегося.

Мне плевать!

Эльфы больше не нападали. Они расслабились, понимая, что с задетым легким и с истощенным резервом мой счет пошел на минуты. Я уже чувствовал, как кровь разливается внутри и подкатывает к горлу, как становится сложно дышать и оставаться в сознании от нестерпимой боли.

Но я не сдамся так просто. И если сородичам все-таки нужна моя голова – пусть поищут ее!

Я криво улыбнулся Келебриэль, ощущая, как на губах пузырится кровь, и, оттолкнув эльфийку, выпрыгнул в окно.

Падение с третьего этажа смягчили мусорные бачки, к ночи они стояли полные. Неловко завалившись, чтобы не задеть себя же отравленным кинжалом, я отчетливо услышал хруст костей. Оружие выпало из ослабевших пальцев, и я, прижав к груди неестественно вывернутую кисть с торчащим из запястья обломком кости, скрылся в соседнем дворе. Двигался я на одном упорстве. Иных объяснений, что я еще сохранял жизнеспособность и шевелился, у меня не было. Боковым зрением заметил, как, ловко зацепившись за подоконник, Келебриэль спрыгнула следом за мной и поспешила по кровавым следам.

Нужно затаиться!

Задний двор жилого дома оказался темен, яркие фонари остались у дорогой гостиницы и на набережной. Здесь же без ночного зрения мои следы были не заметны, а нюха на кровь, как у ищейки, у Келебриэль, к счастью, не было. Накиэль и Лараэль не рискнули брать пример с меня и сестры и в окно не прыгнули – несколько минут, пока эльфы сбегут по лестнице и присоединятся к поискам, у меня есть.

Я забился между стенами соседних домов, заросшими диким виноградом, и с удивлением обнаружил узкую щель, в которую смог залезть. Из угла мне было видно, как Келебриэль с обнаженным кинжалом замерла на границе света фонарей и ночного сумрака, всматриваясь в темноту двора. Она еще не заметила меня – и это был шанс!

Сдерживая хрипы, я спиной протиснулся между домами и на ощупь начал пятиться, прислонившись к холодной стене. Гибкие лозы винограда бесшумно сомкнулись за мной. А легкую волну, пробежавшую по листьям, можно было списать на ветер.

Стены домов, поддерживающие меня, закончились внезапно, очередной шаг я сделал уже на неровную брусчатку и едва не упал, не ощутив плечом надежной опоры. Оглядевшись и оценив варианты, я направился вверх по улице, туда, где виднелся широкий купол кафедрального собора, возвышающегося над городом каменным исполином. Почему-то я еще надеялся на чудо и привычно искал защиты у Карела… которого сам же не послушал и, ко всему прочему, обманул.

Силы покинули меня у дверей кахвейни, небольшой и в такой поздний час конечно же закрытой. Рядом, заняв немного пространства между домами, стояли несколько столов, стулья с закругленными спинками были подняты на столешницы.

Я прошел между столами и сполз по стене, с трудом удерживая себя в сознании. Кое-как стянул здоровой рукой с плеч лямки ранца и на секунду прикрыл глаза, пытаясь смириться с тем, что умираю.

Не будет у меня своей лаборатории.

Не помогу девочкам из «Женского дома».

Не сдержу обещания стать опекуном Дуэйна, когда время Карела закончится.

Не научусь плавать…

Обидно.

Из теней выступила Смерть, я не видел ее лица под глубоким капюшоном, но почему-то четко представил уродливую ухмылку.

– Может, дашь мне еще немного времени? – тихо попросил я.

Внизу улицы показалась одинокая фигура. Сородичи разделились? Очевидно, решили, что я больше не представляю угрозы и вряд ли ушел далеко. И все, что им осталось, – найти мое еще теплое тело, отделить голову и следующим же кораблем уплыть обратно в Первоземье.

Простой план.

Такой же, каким был мой – отравить и добить.

Непослушными пальцами достал из ранца футляр с инструментами и, едва не выронив иглы и зеркало, вытащил со дна запечатанный флакон с темным сгустком душ, извлеченным из убитых крадушей.

Мои сородичи не должны это найти. Лучше никому не знать, что скрывается в каждом из нас.

Но что же сделать? Разбить пузырек и надеяться, что сгусток растворится? Я с силой сжал в ладони холодное стекло, сомневаясь в том, что принимаю правильное решение.

– Кериэль… – раздался рядом шепот, и я не вскрикнул от испуга только потому, что сил на крик уже не осталось.

Карел, пригнувшись так, что его высокая фигура скрылась за ближайшим столом, осторожно приблизился ко мне. Я заметил, как застыло его бледное лицо, как искривился тонкий рот.

– Ты же сказал, что больше не применяешь ко мне свой дар, – с трудом напомнил я и почувствовал на губах кровь.

– Я и без дара понял, что ты соврал! – В голосе прозвучало столько ярости, что ее можно было использовать как оружие. – Почему ты не доверился мне?! Я оставил Дуэйна на Маттео и бросился к тебе.

Но все равно не успел.

Карел понимал это, а потому вся его ярость была от бессилья.

– Я убил одного эльфа на соседней улице. Они ищут тебя.

– Они ищут мое тело… – уточнил я и бледно улыбнулся.

Лицо Карела блекло и размазывалось, сливаясь с подступающей ко мне темнотой и холодом.

– Я могу что-то сделать?

Положив флакон к себе на ногу, я вытащил из кармана пузырек с остатками яда.

– Убей эльфийку. В пузырьке яд кураре. И не дай себя коснуться…

Келебриэль, заметив нас, уже поднималась вверх по улице спокойным прогулочным шагом, будто ее ожидала встреча со старыми приятелями.

– Кроме нее остался один, – подсказал я, – он не воин и не маг. С ним легко справиться.

– Эй, Кериэль, ты еще жив? Кто это с тобой? – почти весело окликнула эльфийка, на ходу снимая длинные облегающие перчатки.

– Я разберусь, – пообещал Карел, смазав лезвие меча ядом. И, поднявшись в полный рост, пошел навстречу Келебриэль.

Мне стало страшно.

Собственная смерть показалась мне чудовищной ошибкой. Я должен был закончить все сам еще до прихода Карела, не вовлекая его в эльфийские разборки. У него и так осталось слишком мало времени, чтобы найти и подготовить себе замену.

Если его убьют сейчас, Дуэйн останется без прикрытия. И скорее всего, юного наместника просто убьют – очередная жертва, чью кровь можно записать на мой счет.

– Смертный… как мерзко! Что же ты сразу не помог моему брату? – глумливо спросила Келебриэль, встав напротив человека. И, продолжая издеваться, снова окликнула меня: – Кериэль, смотрю, ты пал совсем низко – водишь дружбу с костяными мешками.

Иди к Триаде.

– С кем имею честь? – спокойно спросил Карел и, следуя правилам никому не нужного сейчас этикета, назвал себя.

– Я – опора и карающий меч Первоземья. – Пафоса и гордыни у сестры всегда хватало. – Доверенное лицо, телохранительница, первая помощница и кузина Владычицы Первоземья леди Келебриэль Квэлле, княжна Эрна.

Судя по довольному смеху эльфийки – у Карела вид был озадаченный.

– Мой брат не рассказал, что, если бы не дар крадуша, он был бы следующим претендентом на хрустальный престол Первоземья? Увы, мы оба с Кериэлем – обладатели редких способностей. Из-за своих я даже не могу взять управление княжеством Эрна, хоть и старше брата на несколько сотен лет. Увы, эти же способности не позволят нам занять престол, даже если мы останемся последними, в ком течет первая кровь. Мои слова подтвердит даже наше очевидное фамильное сходство. – Плавным движением Келебриэль встала под свет фонарей, чтобы человек оценил ее внешность. – Кериэль вообще тебе что-нибудь рассказал о том, что привело его в твой прекрасный город, Карел Киар? Хоть каплю правды?

Нет! Заткнись!

Мне хотелось закричать. Вскочить с места и заставить эльфийку замолкнуть, лично прекратить этот фарс. Я понимал, что провокационными вопросами Келебриэль просто усыпляет бдительность Карела, медленно, будто в зачарованном змеином танце приближаясь к человеку на расстояние удара.

То, что я сделал, было похоже на какое-то невероятное озарение, совершенно сумасшедшую идею. Вместо того чтобы разбить флакон с темными душами, я, поддев пробку, быстро опрокинул содержимое в заполненный собственной кровью рот и с трудом проглотил вязкую ледяную субстанцию.

Пустой флакон выпал из ослабевших пальцев и откатился под один из столов.

Казалось, что в пищевод провалился острый осколок льда, распарывая внутренности, которые еще не повредило кровотечение. Это было ослепительно больно. Если обычные души, которые я выпивал, дарили ощущение сытости, наполненности и тепла, то сейчас казалось, что в животе разверзлась черная дыра.

Будь у меня силы, я бы закричал так громко, как только позволили бы голосовые связки. Но все, что у меня получилось, – беспомощный мучительный стон. Келебриэль расценила это по-своему.

– Ты разочаровал меня, Кериэль. – Издевательский голос сестры донесся словно через куски ваты, которыми мне заложили уши. – Неужели за эти дни ты, не самый слабый крадуш, не смог поохотиться на смертный скот и забрать себе какую-нибудь душу, даже самую слабую? Размяк? Подружился с едой? Вычерпал себя так, что простую рану затянуть не можешь, – жалкое зрелище!

Она так легко говорила об этом, словно не считала Карела проблемой. Для эльфийки человек уже был мертв.

С трудом повернув голову, я понял причину: со спины, отделившись от теней проулка, к Карелу подкрадывался Накиэль. Конечно… чего еще стоило ожидать от сородичей. Это у людей при всей мерзости, которую они творят, удар в спину считается чем-то подлым. Мы же, эльфы, уверены, что все, ведущее к победе, допустимо.

Ненависть, вспыхнувшая ярким огнем, оказалась сильнее боли.

Я вдруг отчетливо понял, что не позволю убить Карела, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Удивительно, но боль отступила вглубь сознания. Я все еще ощущал ее, но как-то отстраненно. Жалеть о выроненном у гостиницы отравленном кинжале времени не было. Единственным моим оружием оказался скальпель.

Келебриэль и Карел скрестили клинки. Я заметил, что человек не спешил бить в полную силу, проверяя технику эльфийки, и пока оставался в защите. Сестра же, ожидая помощи от Ангрима, игралась, ее движения походили на танец, а не на бой. Главное, что, помня о моих словах, Карел успевал контролировать не только выпады стали, но и вторую руку Келебриэль.

Отлично! Сейчас до меня нет никому дела, все уверены, что я вот-вот отдам концы. Преодолевая слабость и цепляясь за столешницу и шершавую стену кахвейни, я с трудом поднялся на ноги и сделал нетвердый шаг в сторону Накиэля. Нет, так у меня ничего не получится! Самый хилый зомби передвигается увереннее и быстрее. Ангрим успеет десять раз меня заметить и отбить удар.

Соберись, Кериэль!

Не знаю, откуда взялись силы, но, оттолкнувшись от стола и удобнее перехватив скальпель левой рукой, я бросился на Накиэля, не раздумывая воткнул в яремную вену и дернул лезвие на себя.

В лицо плеснуло горячей кровью.

Ангрим, вскинув руки к горлу, посмотрел на меня с наивной детской обидой. Будто не верил, что я переступил через нашу давнюю дружбу и убил его.

Случившимся с Накиэлем воспользовался Карел. Келебриэль отвлеклась буквально на мгновение, но его хватило, чтобы меч человека глубоко вошел в грудь эльфийки.

– Берегись!

Мой окрик опоздал.

Келебриэль в последнем судорожном движении дотянулась до запястья Карела и с силой сжала его.

Я ожидал, что на камни упадут два тела, но Карел брезгливо вырвал руку из захвата и одним движением, будто стряхивал с лезвия налипшую грязь, оттолкнул эльфийку.

– Мне дали прозвище лорд Мертвец не просто так, – сообщил он ровным голосом, словно Келебриэль могла его слышать, после чего повернулся ко мне. – Ты еще жив? – с удивлением заметил Карел, и я не услышал в его голосе радости – только тревогу.

Внимательный напряженный взгляд Киара был устремлен почему-то не на мое лицо, а на грудь, и выглядел он так, будто ожидал нападения.

– Невероятно, но жив, – прохрипел в ответ.

Для меня действительно оставалось загадкой, почему я пребывал еще на этом свете и даже ощущал себя гораздо лучше, чем несколько минут назад.

– Посмотри вниз, – посоветовал Карел.

Я опустил взгляд и не сдержался от испуганного вскрика: из глубокой раны на груди тянулось несколько темных щупалец, они шарили по истрепанной рубашке, с жадностью слизывая кровь Ангрима, испачкавшую ткань. А поглотив последние капли, потянулись вперед, будто надеялись найти еще что-нибудь или, вероятнее, кого-нибудь. Здоровой рукой я попытался схватить одно из них, но пальцы прошли через щупальце насквозь – чернильные сгустки были абсолютно бесплотны.

Правую руку, до того повисшую бесполезной плетью, прошил разряд яркой, как молния, боли. Подняв конечность перед собой, я почти не удивился, увидев, как из места перелома тянется еще одно щупальце.

– Что ты такое? – Тихий вопрос Карела застал меня врасплох.

В смысле «что»?! А много вариантов?

Или же это… мысль напугала меня до холодка, пробежавшего по позвоночнику. Похоже, души, которые я извлек из мертвых крадушей, значительно отличались от всего, с чем я сталкивался ранее. Когда я решил выпить содержимое флакона, не думал, что проживу дольше пары минут. Моей целью было не допустить, чтобы темные души попали в руки собратьев или, вырвавшись на волю, навлекли беду на город.

Но, судя по тому, что я видел, последствия у моего поступка оказались серьезнее, чем я мог вообразить.

И что делать теперь, я не знал.

– Я Кериэль Квэлле, князь Эрна, моя мать была младшей сестрой Владычицы Первоземья. А еще я крадуш – крадущий души. Но быстро об этом не расскажешь, да и улица – не лучшее место. Если ты, конечно, готов меня выслушать.

Карел хмыкнул.

– А это что? – Он указал на щупальца, продолжающие голодно ощупывать воздух передо мной.

Если бы я только сам понимал, что натворил и как теперь с этим разбираться! Хоть скальпелем щупальца режь! Не ходить же теперь с ними? Боюсь, они не просто так подчистую слизали всю кровь с рубашки и продолжают поиски добычи…

– Даже не представляю, – честно ответил я.

Щупальца, словно прочитав мои мысли о скальпеле и механическом решении проблемы, неожиданно быстро втянулись обратно в рану, оставив от нее едва заметную красную полосу. Сломанная в запястье кость с громким хрустом встала на место, будто никакого повреждения не было. Я сжал и разжал кулак, проверяя восстановившуюся подвижность. Только тянущая боль напоминала о недавних событиях.

Резерв, что интересно, тоже был полон. И мне еще предстояло узнать свои новые возможности и насколько долго хватит силы, полученной от этих темных душ.

– Я готов к разговору. – Карел проследил за тем, как быстро я принял вид обычного Кериэля, и загнал меч в ножны. – И надеюсь, на этот раз услышу всю правду, которую мне следует знать. Договорились?

– Конечно, – мой вздох был больше наигранным, – Келебриэль и так сказала достаточно.

А перед разговором следовало прибраться. Разбросанные по городу трупы эльфов – не то, что людям захочется увидеть утром. Я уже собрался сообщить об этом Карелу, как заметил пустое место с пятном натекшей крови там, где должно было лежать тело Келебриэль.

– Триада!

Карел проследил за моим взглядом.

– Действительно, – согласился он. – Твоя сестра может доставить проблемы?

Я подумал.

– Келебриэль опасна, но при этом серьезно ранена и осталась одна. Не думаю, что она сообщит кузине о провале миссии. Владычица не пришлет помощь, скорее прикажет либо закончить начатое, либо умереть.

– Значит, эльфийка постарается тихо зализать раны и снова разобраться с тобой?

– Не исключено. – Я обернулся, чтобы проверить, на месте ли Ангрим – тело друга послушно лежало на брусчатке с раскинутыми руками и никуда уползать не спешило. – Но один на один я справлюсь с ней.

Теоретически…

В памяти я поставил очередную галочку: кроме сородича, промышляющего в городе задолго до моего прибытия, теперь здесь появилась сестра, которая не успокоится, пока не получит мою голову отдельно от тела.

А еще нужно заняться ребенком Дафны, помочь сиротам из маяка… дел накапливалось достаточно.

– Разберусь, – уверенно повторил я, хотя некоторые опасения все равно имелись.

– Хорошо. – Подняв руку с амулетами, Карел отдал несколько приказов. – С телами и гостиницей справятся без нас. Предлагаю зайти ко мне в гости. Руджеро сварит кахве и не помешает твоему обстоятельному и откровенному рассказу.

Кахве – это замечательно.

– А после рассказа? Не думаю, что ты обрадован фактом, что прекрасные эльфы из сказок на самом деле страшные чудовища. – В последний раз обернувшись на тело Ангрима, я медленно направился за Карелом вверх по улице.

– Шутишь? – Киар замедлил шаг и подхватил меня под локоть, помогая идти. – Я в восторге. Может быть, очарование и поблекло немного, но зато возросла уверенность, что Дуэйн с тобой точно будет в полной безопасности. Просто мне нужно понимать, кто ты, Кериэль, и что тебе потребуется для того, чтобы выполнять обязанности опекуна.

Кстати, об этом!

Я подумал, что, раз уж откровенно расскажу Карелу про крадушей, можно и упомянуть про возможность продлить его жизнь. Хотя, конечно, с учетом того, что я увидел, как смертельное проклятие Келебриэль не причинило лорду Мертвецу никакого вреда, определение «жизнь» здесь не подходило.

– У меня тоже есть несколько вопросов. Ответишь?

– Почему бы и нет, – усмехнулся Карел, – до рассвета достаточно времени.

Content

Ольга Болдырева
Крадуш. Чужие души

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20