Анна Орехова

Осторожно, Врата закрываются

Максиму.

«Правильно» – не всегда значит «верно».

Глава 1. Межпланетный переполох

Предчувствие. Если вдуматься, что означает это слово? Ещё не чувство – ощущение, смутное, необъяснимое и чаще тревожное. Сигнал подсознания, отмечающего все детали, попытка предупредить, предостеречь: «Остановись, человек! Разве ты не видишь знаки? Разве не понимаешь, что сейчас произойдёт?»

Только мы редко слушаем внутренний голос, списываем предчувствие на разыгравшееся воображение, заглушаем мысли громкой музыкой или пустой болтовнёй. Предпочитаем уйти, отстраниться и тогда, возможно, неизбежное всё-таки нас минует.

Алису не покидала тревога. Нет, она не обратила внимания, что серебристый седан, стоявший сегодня у подъезда, теперь переместился на парковку возле фитнес-клуба. Не заметила, как девчонки на ресепшене многозначительно переглянулись, когда она забирала абонемент. И даже не придала значения тому, что из приглушенного приемника в машине раздаётся вовсе не весёлая музыка, а диктор что-то взволнованно бормочет.

Алиса ждала сообщения от Ра́сэка. Межпланетный телеграф – штука удобная, жаль только письма приходят всего раз в сутки, в двадцать-ноль-ноль, без задержек и опозданий. Алиса решила дождаться сообщения в машине, чтобы не отвлекаться на телефон по дороге. Но цифры на часах застыли, казалось, уже минут десять показывая девятнадцать-пятьдесят-семь, ветер гнал по парковке непривычный для Краснодара мартовский снежок, заведенный мотор гудел, а пальцы нервно поглаживали кулончик на шее. Маленький серебряный домик, вопреки обыкновению, спокойствия не приносил.

– Нужно было сидеть дома, – пробормотала Алиса.

Тренировка всё равно не удалась. О каком брассе может идти речь, когда Расэк выполняет поручение искусственного разума? Рискованная затея, но что ещё оставалось делать? Из безнадёжной ситуации существовал единственный выход, и Расэк пошёл на сделку с самым хитрым и эгоистичным созданием на всех планетах.

Вчера он написал с Би́ралта:

Привет! Не поверишь, работаю курьером. Наш общий недруг попросил кое-что доставить на До́нток. Подозрительно простое задание, как считаешь? Жду подвоха, но пока всё выглядит гладко.

Завтра напишу уже из дома и, надеюсь, мы скоро встретимся. Приезжай, Алиса, со мной творится что-то странное – я просто не могу выкинуть тебя из головы. Нам нужно решить, как быть дальше.

Она, наверное, раз сто прочитала эти строчки и уже выучила их наизусть, но всё равно то и дело открывала межпланетную почту, пробегала по сообщению глазами и повторяла про себя: «Я тоже не могу выкинуть тебя из головы».

Расэк прав: им нужно решить, как быть дальше.

Прошло чуть больше недели с тех пор, как Алиса получила лучший в жизни подарок. Она уже смирилась, что проведет двадцать пятый день рождения в госковчанской тюрьме, когда детектив Расэк Вее́ли добился справедливости и вытащил её на свободу. Но не это стало главным подарком. Главным подарком стал их первый поцелуй, неуверенный, робкий. Они оба понимали, что решившись открыть чувства, ввязываются в довольно-таки сложную игру: отношения на расстоянии – это трудно, даже когда вас разделяет пара сотен километров, но что делать, если вас разделяет пара сотен световых лет?

Заветный час приблизился на одну минуту. Алиса приоткрыла окно, впуская в салон морозный воздух. Ветерок пробежал по влажным после душа волосам. Она устала торчать у зеркала с феном, а потому собрала привычный хвост, решив, что волосы высохнут по дороге.

Серебристый седан напротив гудел заведённым двигателем, багажник покрылся тонкой плёнкой снега, через заднее стекло угадывались силуэты кресла и макушки водителя. Что-то смутно знакомое было в этой пышной шевелюре, но Алиса и тут проигнорировала вопль подсознания. Мало ли кудрявых людей бродит по Краснодару?

Наконец, часы показали двадцать-ноль-ноль, и она впилась взглядом в экран телефона. Прошла минута, другая… телефон молчал. Алиса перезапустила приложение межпланетного телеграфа, проверила подключение к интернету – всё было в порядке.

– Что за чёрт…

Она отправила телефон в перезагрузку. Расэк должен был прислать письмо, они договорились ежедневно общаться, да и в последнем сообщении он обещал, что напишет.

Колёсико загрузки наматывало круги на экране, а тревога всё усиливалась. Предчувствие медленно перерастало в чувство. Знакомое, обволакивающее, пробирающее до дрожи. Страх. Алиса вдруг ясно поняла: что-то случилось.

Ухо уловило в бормотании радиоведущего знакомые слова: «Донток… Врата…»

Она прибавила звук.

– … сообщили из Давенпорта, что власти США также приостановили прохождение Вратами на Донток. Напоминаю, что часом ранее доступ в здания Перехода был закрыт в исландском Акюрейри и турецком Измире. Ассамблея ООН созывает срочное заседание, чтобы разработать меры по выводу землян с небезопасной планеты.

По коже побежали мурашки. С каких это пор Донток стал небезопасным?!

– Представители И́рбуга, Го́ски, Фри́о и Аво́ронга также заявили… – диктор запнулся. – Извините, мне передают последние новости…

Он снова умолк, а Алиса вздрогнула от внезапно раздавшегося «та-дам» – это всего-навсего телефон сообщил, что готов к работе. Новых уведомлений по-прежнему не было. Алиса почувствовала, как задрожали пальцы. Она закрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Всё хорошо. Расэк давно уже покинул Донток. Чертовщина, творящаяся там, не имеет к нему никакого отношения. Но почему тогда он не написал?

– Мне только что сообщили, – продолжил диктор, – что десять минут назад исчезли ещё одни Врата, на этот раз связывающие Донток и Ела́н.

Алиса застыла не в силах набрать в грудь воздух. Исчезли Врата? Ещё одни?! Как такое вообще возможно?!

– Ещё трое Врат на Донток находятся в зоне риска. Как и в случае с исчезнувшими, они безостановочно меняют цвет, и эксперты всерьёз опасаются за их стабильность.

Алиса поймала себя на том, что боится отвести взгляд от приёмника, будто стоит отвернуться, и мир снова выкинет какой-нибудь фортель. Она помотала головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Итак, по какой-то причине с Донтока исчезли двое Врат. Чёрт знает что, но допустим. Власти никого не пускают на эту планету – тоже ясно. Пока закрылись Врата на Елан и ещё на какую-то планету, какую именно, радиоведущий так и не удосужился сообщить.

«Биралт, – нашептывал внутренний голос. – Ты же знаешь, что искусственный разум не просто так отправил Расэка сначала на Биралт, а затем на Донток».

Пару секунд Алиса напряженно вслушивалась в болтовню диктора, а потом сообразила, что быстрее найдёт информацию в интернете. Она схватила телефон и дрожащим голосом произнесла:

– Слушай, Алиса!

Телефон приветственно тренькнул. Алису всегда забавляло, что персональный помощник от Яндекса был её тезкой. Но сейчас стандартный ответ: «Алиса к вашим услугам, Алиса» – не вызвал привычной улыбки.

– Какие из Врат на Донток закрылись?

Устройство пискнуло, и запрос улетел в безграничные глубины интернета. «Пожалуйста! – мысленно взмолилась Алиса. – Пожалуйста, только не Биралт!»

Спустя невыносимо долгую секунду приятный женский голос сообщил:

– По вашему запросу найдено четыреста тридцать две информационные статьи.

– Читай первую, – Алиса закрыла глаза, уже прекрасно понимая, что услышит.

– Сегодня в 17:00 по Московскому времени Врата, связывающие Донток и Биралт, внезапно замерцали разными цветами, после чего исчезли из здания Перехода.

Алиса включила заднюю передачу, выруливая с парковки.

– Донтокчане сообщили, что склонны считать произошедшее терактом. На данный момент арестован ирбужец, совершивший переход непосредственно перед исчезновением Врат.

Алиса вдавила педаль газа.

– Задержанный, Расэк Веели, свою вину отрицает…

Водитель серебристого седана дождался, пока машина Алисы скроется за поворотом. После чего включил фары и отправился следом.

Глава 2. Здание Перехода

Алиса работала межпланетным курьером вот уже два с половиной года и привыкла всегда быть наготове. Что делают нормальные люди, возвращаясь из командировки? Много чего, конечно, но вряд ли кто-то из них готовит рюкзак к новой поездке. Пополнить запасы воды, питательных батончиков и обеззараживающих таблеток, зарядить пауэр-банк, положить комплект чистого белья, обновить аптечку… В общем, собранный рюкзак уже дожидался в спальне, а потому Алисе потребовалось всего пять минут, чтобы заскочить за ним домой и помчаться дальше.

Краснодарское здание Перехода располагалось в самом центре города. Так решили владельцы Врат или Создатели, как их все называли. Наверняка, если бы местных жителей заранее спросили, где бы они хотели видеть Врата, краснодарцы ответили бы: здесь, на пересечении улиц Мира и Красной. Удобно добраться из любого конца города, рядом имеются троллейбусная и трамвайная остановки, железнодорожный вокзал опять же неподалеку. Но Создатели никого не спрашивали, да и самих владельцев Врат никто в глаза не видел. Инородные арки попросту возникали из ниоткуда, а по ту сторону ждало требование провести референдум и свод правил для планет, присоединившихся к сети. Порой Врата появлялись в самых неожиданных местах: посреди улицы, в кафе, парках и скверах. Врата в Лондоне так вообще расположились на территории Букингемского дворца. Интересно, что при этом инородные арки аккуратно встраивались в пейзаж, ничего не ломая, не двигая и никому не вредя.

Однако в любом городе находились жители, считавшие своим долгом бурчать и возмущаться. Краснодарцы исключением не были. Кому-то не нравилось, что громоздкое здание Перехода портит архитектуру города и заслоняет так любимый всеми памятник собакам. Другие жаловались, что инопланетяне снуют туда-сюда и мешают вечерним прогулкам. Ну а третьи, как водится, твердили о вредных излучениях, которые обязаны генерировать любые неизученные конструкции.

Алису расположение Врат в общем-то устраивало, если бы не один существенный минус – с парковками в центре города было особенно туго. Она уже делала третий круг, всерьез опасаясь, что придётся оставить машину у чёрта на куличках, когда прямо напротив здания Перехода освободилось место. Пристроив тойоту между здоровенным ниссаном и красным мини купером, Алиса отметила местоположение на Гугл-картах и отправила геометку папе.

Папуль, забери, пожалуйста, мою машину. Срочный заказ.

Оставлять тойоту на улице не стоило, и дело было не в промозглой погоде. Даже если её не утащит сердобольный водитель эвакуатора – за парковку потом не расплатишься.

Обычно Алиса добиралась до здания Перехода на трамвае или троллейбусе, не любила напрягать родителей подобными просьбами. Однако сегодня эмоции зашкаливали. Только на подъезде к зданию Перехода она сообразила, что, вопреки обыкновению, приехала на машине. Мысли вертелись вокруг Расэка: «Это я виновата. На кой чёрт посоветовала ему просить помощи у искусственного разума!»

О Донтоке твердили по всем каналам. Произошедшее ставило в тупик межпланетных экспертов. Случалось, что какая-то планета выходила из межгалактической сети, но для этого нужно было нарушить правила Создателей. И в подобных случаях исчезали сразу все Врата, на Донтоке же инородные арки закрывались постепенно. И пока ученые гадали, что произошло, Алиса собиралась поговорить с тем, кому не требовались догадки. Более того, она не сомневалась, что он сам всю эту неразбериху и устроил.

Еще полгода назад она, как и прочие земляне, считала, что на Торноре нет разумных жителей. Заасфальтированные улочки, зелёные газоны, сверкающие на солнце небоскребы… Торнор казался планетой-мегаполисом, невероятно чистой, ухоженной и совершенно пустынной. Порядок там поддерживали роботы, по дорогам сновали скоростные поезда, флаеры, работающие на автопилоте, перевозили туристов. Люди понимали, что с цивилизацией Торнора случилось что-то неладное, но официально Земля не занималась изучением этой планеты, человечество только-только присоединилось к межгалактической сети, и без того забот хватало. Однако находились энтузиасты, которые выдвигали гипотезы, устраивали вылазки и проводили целые консилиумы в интернете.

На Землю давно уже просочилась информация о том, что на Торноре хозяйничает искусственный разум, но такие новости всегда воспринимаются неоднозначно. И если у одних это вызывало недоумение и порождало ещё больше вопросов, то другие скептически вскидывали брови и бормотали: «Искусственный разум? Ну-ну…»

Алиса узнала правду от одного очень хорошего ирбужского друга. Оказалось, что цивилизация Торнора в своё время достигла небывалых высот, и она развивалась бы дальше, не соверши ученые непростительную ошибку. Они создали искусственный разум, наделили его стремлением улучшать жизнь обитателей планеты, вот только не подумали заложить в него заботу о цивилизации в целом. Прошла не одна сотня лет, прежде чем торнорцы осознали, почему их раса деградирует. Праздный образ жизни не просто остановил развитие цивилизации, но и откатил его уровень.

Торнорцы больше ни к чему не стремились, тяга к знаниям растаяла вместе с желанием развиваться. Да и зачем что-то делать, если с любой задачей прекрасно справлялся всемогущий искусственный разум? Дошло до того, что они всё реже заводили детей, не заботились о них, перекладывая эту обязанность на роботов. А те опекали малышей, кормили, одевали, развлекали и следили за безопасностью. Дети вырастали, но по-прежнему оставались детьми: беспомощными, капризными, не умеющими чистить зубы и завязывать шнурки. Остатки торнорцев сбегали в удаленные города, скрываясь от опеки вездесущих роботов. Кто-то умирал в одиночестве, кто-то возвращался обратно. Рай для каждого отдельного разумного превратился в ад для цивилизации в целом. А потом на Торноре появились Врата.

Нет, Создатели не потребовали референдума, они просто открыли проход на другую планету, которая стала для торнорцев новым домом. Так четыреста лет назад возникла разумная жизнь на Ирбуге…

В здании Перехода было немноголюдно. Алиса положила рюкзак на ленту рентгеновского аппарата, прошла под рамкой металлодетектора и, обходя многочисленные кафе и стенды с рекламой нового iPhone X, направилась к паспортному контролю. Очередь двигалась бойко, и уже через пару минут Алиса протягивала пограничнику паспорт.

Блюститель закона внимательно сверил фото в документе со стоящим за прозрачной перегородкой оригиналом. Затем глянул в экран монитора и снова перевел хмурый взгляд на Алису:

– Цель визита?

– Туризм.

Стандартный вопрос – стандартный ответ, вот только пограничник не спешил ставить печать в паспорт. Он внимательно изучал страницы с многочисленными отметками, затем постучал по клавиатуре и снова глянул на Алису:

– Сколько времени собираетесь провести на Торноре?

– Пару дней.

Обычно процедура контроля занимала от силы минуту: «цель визита?» – «туризм», шлёп печать, можете быть свободны. Но сейчас создавалось впечатление, будто пограничник намеренно тянет время. Он стучал по клавиатуре, то и дело бросая взгляд на Алису.

– Планируете дальнейшие перемещения?

Алиса недовольно сдвинула брови:

– Не планирую.

Пограничник хмуро посмотрел на неё:

– Алиса Николаевна, я должен предупредить, что любая попытка попасть на Донток будет расцениваться, как нарушение межпланетного соглашения об ограничении передвижения с целью обеспечения безопасности граждан.

«Долго зубрил?» – хмыкнула про себя Алиса.

– Спасибо, я учту, – добавила она вслух, стараясь изобразить улыбку.

С чего он решил, что она собирается на Донток? Или он каждому туристу выдаёт стандартное предупреждение?

«А ты не подумала, что это связано с тем, что ваши с детективом имена до сих пор мусолят по всем каналам?» – издевательски предположил внутренний голос. Алиса стиснула зубы. Действительно, с недавних пор она стала популярной – только ленивый не знал имени той самой девушки-курьера, которую несправедливо арестовали за убийство ирбужского дипломата.

– Молодой человек, тут вообще-то очередь! – раздалось сзади.

Алиса обернулась. За ней уже собралась небольшая шеренга, которую, невзирая на недовольства, бойко обходил высокий парень с рыжей кудрявой шевелюрой. Алиса мученически закатила глаза, а внутренний голос не преминул вставить: «Могла бы и раньше догадаться».

Поймав её взгляд, рыжеволосый широко улыбнулся, подошёл ближе, пригляделся к бейджику на груди пограничника и, сверкнув удостоверением, произнёс:

– Спасибо, Константин, дальше я сам.

– Так точно, – пограничник протянул ему паспорт Алисы.

Рыжеволосый кивнул в сторону оставшихся позади кафе:

– Пойдём, поболтаем?

Алиса вздохнула. В отличие от пограничника, ей не требовалось смотреть в документы рыжеволосого типа, она изучила их две недели назад, когда тот появился на пороге её дома в точно таком же сером костюме, белой рубашке и бордовом галстуке. Тогда, продемонстрировав корочку капитана ФСБ, Николай Петрович Михеенко пригласил её проследовать за ним для дачи показаний.

– Что-то ты припозднился, – буркнула Алиса, двигаясь за фээсбэшником мимо очереди из любопытно оглядывающихся туристов. – Бедняга пограничник уже устал меня развлекать. Не мог найти парковку?

Николай обернулся:

– Ты заняла единственное свободное место.

«Угу, – подумала Алиса. – Значит, ты за мной следил».

– Почему не подошёл раньше?

Николай остановился у ларька в форме красной кофейной чашки.

– Пришлось немного задержаться.

Знаменитое изображение мальчика в колпаке и не менее знаменитая надпись Julius Meinl недвусмысленно намекали о высоком качестве подаваемого здесь кофе. А божественный аромат будоражил и звал отведать чашечку-другую так любимого Алисой напитка.

– Эспрессо без сахара? – уточнил фээсбэшник.

Алиса одарила его хмурым взглядом:

– Двойной, пожалуйста.

Она пошла к ближайшему столику, мысленно вопрошая, когда уже спецслужбы оставят её в покое? «И не мечтай», – хмыкнул внутренний голос. Расэка обвиняли в том, что он закрыл Врата, при этом все кому не лень знали, что Алиса с детективом довольно близко знакомы. Удивительно, что с ней не побеседовали раньше.

Она села, пристроив рюкзак у ног. Через минуту в кресло напротив опустился фээсбэшник и положил на край стола её паспорт. Алиса почувствовала, как проснулась злость, которую она так старательно гнала прочь всю прошедшую неделю. Ситуация очень уж напоминала недавние события. Тогда всё тоже началось с беседы с Николаем, а потом у неё забрали документы и вынудили отправиться на Госку.

– Я до последнего надеялся, что ты позвонишь, – в тоне фээсбэшника слышался упрёк.

– Не помню, чтобы мы договаривались поддерживать связь, – проворчала Алиса.

Она понимала, к чему он клонит. Думает, раз сумел подружиться с детективом, так и Алиса простит всё на свете и проникнется к нему нежным чувством. Да, Расэк настаивал, что без помощи Николая не вытащил бы её из тюрьмы, но Алиса прекрасно помнила, как поступил фээсбэшник, когда выбор встал между её свободой и репутацией земной политической шишки. Николай тогда популярно объяснил, как вести себя на допросе: ляпнешь лишнее и путь домой, на Землю, навсегда будет отрезан.

Фээсбэшник буравил её взглядом:

– Ты же понимаешь, что я хочу помочь?

Алиса кивнула на паспорт.

– Как-то ты странно это демонстрируешь.

Николай шумно выдохнул и пододвинул к ней документы.

– Давай поговорим как взрослые люди?

Алиса спрятала паспорт в рюкзак, процедив сквозь зубы: «Будто у меня есть выбор». Подошла официантка, поставила перед ней крошечную белую чашку, из которой исходил манящий кофейный аромат. Николаю досталась объёмная кружка с капучино. Он разорвал два пакетика сахара, высыпал в кофе и принялся болтать ложкой, уничтожая тщательно взбитую молочную пену. Алиса вздохнула, наблюдая за этим кощунством. По её стойкому убеждению людям, добавляющим в кофе сахар, нужно на законодательном уровне запретить притрагиваться к этому божественному напитку.

Фээсбэшник шумно глотнул кофе.

– Объяснишь, что Расэк делал на Биралте? И зачем прошёл на Донток?

– Не знаю, он мне о своих планах не докладывал.

Алиса не собиралась рассказывать про сделку с искусственным разумом. Во-первых, если об этом узнают на Ирбуге, дома детектива ждёт тюрьма. А во-вторых, она не планировала ввязываться в очередную фээсбэшную игру. Пусть сами добывают факты, она им помогать не станет.

Николай отложил ложку и внимательно посмотрел на неё:

– Собралась спасать его в одиночку?

«Напарник в этом деле мне точно не нужен», – хотела было сказать Алиса, но сдержалась. Пальцы коснулись кулончика на шее. На этот раз холодный металл не подвёл – не дал очередной дерзости сорваться с языка. Какой смысл грубить? Паспорт фээсбэшник вернул, пусть почитает нотации, раз это так необходимо, а потом они попрощаются, и она отправится на Торнор.

Алиса поднесла чашку к губам, вдыхая горьковатый аромат, а Николай продолжил, так и не дождавшись ответа:

– Врата не просто так исчезли. Их уничтожило устройство, которое Расэк принёс с Биралта.

Чашка дрогнула, чёрная капля плюхнулась в блюдце. Но Алиса не обратила на это внимания, она изумленно смотрела на фээсбэшника. Существует устройство, уничтожающее Врата?!

– Бред какой-то…

Николай огляделся, будто проверяя, чтобы их никто не подслушал.

– Бред не бред, но на это указывают факты. Когда арка исчезла, донтокчане растерялись. А потом сообразили, что нужно арестовать последнего, кто прошёл Вратами. Вряд ли они всерьёз полагали, что Расэк виновен. Думали, что Врата закрылись сами по себе, какой-то программный сбой или ещё что. А потом просмотрели видеозаписи и обнаружили, что наш розовокожий друг пронёс на планету кое-что необычное – металлическую пластину с пятиугольником в центре.

Алиса не понимала, зачем Николай делится ходом расследования. Какую игру он затеял?

– Мало ли что это за пластина. Может, детектив прихватил с Биралта сувенир.

– Возможно, но пока все склоняются к версии, что именно это устройство уничтожило Врата. Ты знаешь, откуда оно у Расэка?

«Знаю, – подумала Алиса, – наверняка, о нём говорилось в сообщении детектива. Но если так… неужели, искусственный разум научился тому, над чем тысячелетиями бились ученые? Неужели понял, как управлять Вратами?»

– Я же говорила, он не посвящал меня в свои планы.

– Мне кажется, ты не понимаешь, насколько всё серьёзно. Представь на минуту, что будет, когда донтокчане разберутся, как это устройство работает? А если они его скопируют? Догадываешься, к чему это приведёт?

Алиса сжала в ладони кулончик. Если донтокчане завладеют устройством, закрывающим Врата…

– Это межпланетная ядерная бомба, – закончил её мысль фээсбэшник.

Алиса понимала, что он прав. До этих пор межпланетному сообществу приходилось дружить с соседями, воевать при всём желании было непросто: инородные арки пропускали только путешественников и то, что те проносили с собой. То есть, Алиса легко могла пройти Вратами с рюкзаком или чемоданом, но вздумай она протащить диван – попытка с треском бы провалилась. Диван просто проехал бы под аркой, как через дверной проём, и остался бы на планете. Что уж говорить о танках, самолётах и другой крупной артиллерии? Да и армию через Врата не проведёшь, такой маневр быстренько заметят.

И вот теперь нежданно-негаданно появляется отличное средство манипуляции – устройство, способное уничтожить Врата. Зачем идти на соседа войной, если можно пригрозить перерезать канал, соединяющий планету с межгалактической сетью? Даже Земля, которая только-только в эту сеть вступила, и то не откажется от Врат. А что говорить про такие планеты, как Ирбуг, Госка, Фрио?

– Ты же не хочешь, чтобы эта бомба попала не в те руки? – продолжал напирать фээсбэшник. – Нельзя допустить, чтобы устройство досталось донтокчанам.

Алиса отодвинула остывший кофе. Беседа отбила желание насладиться любимым напитком.

– Ты же сказал, что устройство уже у донтокчан?

– Нет, я сказал, что Расэк пронёс его на Донток. Но он успел передать его сообщнику, и тот затерялся на планете.

Алиса с сомнением покачала головой. Вряд ли это было правдой. Расэк ничего не говорил про сообщника.

– Я так и не поняла, чего ты от меня хочешь?

Фээсбэшник сложил локти на стол и подался вперёд.

– Для начала я хочу, чтобы ты осознала, как для Земли важно это устройство.

«Приехали, – мысленно усмехнулась Алиса, – завёл патриотическую песню. Ну уж нет, снова я на эти грабли не встану».

Злость зашевелилась активнее, расталкивая обиду и разочарование. При их первой встрече Николай тоже настаивал, что Земле нужна её помощь. И Алиса повелась, как наивная дура. Однако, выяснилось, что из альтруистов получаются отличные козлы отпущения. Она искренне хотела помочь, а в награду земные спецслужбы повесили на неё убийство.

Благодаря Расэку, история закончилась благополучно, обвинения сняли, и Алиса вернулась домой. Вроде всё встало на свои места, вот только способность наслаждаться мелочами куда-то испарилась. Ночные прогулки по любимому городу больше не радовали. Разговоры с друзьями всё чаще сводились к обсуждению политики и её недостатков. Даже работа, которую она всегда считала значимой, превратилась в механическое изучение заказов: Алиса заходила на сайт курьерского бюро и сортировала заявки по размеру гонорара, хотя раньше искала посылки от дипломатов, ученых или волонтеров, думала, что этим помогает Земле налаживать отношения с другими расами. Наивные побуждения растаяли после предательства родной планеты. Желание приносить пользу ушло, и возникла изматывающая, давящая опустошенность.

Но фээсбэшника не волновали её чувства, он продолжал напирать:

– Есть вероятность, что с Торнора на Донток ведут незарегистрированные Врата. Если бы искусственный разум рассказал, где они находятся…

Он многозначительно посмотрел на Алису. Но ей не нужно было намекать дважды.

– Пойми, – не отставал Николай, – это единственный способ вынести с планеты устройство.

Ну наконец-то! А она всё гадала, чего добивается этот рыжеволосый любитель капучино. Он не мог допустить, чтобы устройство попало не в те руки. Таким оружием должна обладать Земля. Но вот загвоздка: пластину нужно не только найти, но и вынести с Донтока, причём так, чтобы не заметили другие расы. И с этим, как ни странно, могла помочь Алиса.

– Что, железный умник не отвечает на вопросы? – она не сдержала ехидства.

Фээсбэшник почему-то полагал, что на Торноре имеются незарегистрированные Врата. Вот только понятия не имел, как их отыскать. Без помощи искусственного разума тут не обойдешься, однако железный интриган редко беседовал с простыми смертными, это было недостойно его высокоинтеллектуального величества.

– Не отвечает, – кивнул Николай. – Но с тобой он уже общался. Как думаешь, сумеешь разговорить его снова?

Алисе стало противно, захотелось уйти, невзирая на то, что фээсбэшник может заставить её отвечать на вопросы, сопроводив в помещение, где не предлагают кофе. Она действительно разговаривала с искусственным разумом полгода назад, и Николай мог узнать об этом только из одного источника – этот гад читал их с Расэком переписку! Он вторгся в её личную жизнь и, похоже, считал это совершенно нормальным.

Фээсбэшник ослабил галстук и изобразил виноватую улыбку:

– Алиса, это моя работа. Я вижу, что ты злишься, и у тебя есть причины. Но давай отложим обиды. Подумай о последствиях! Нужно доставить устройство на Землю. Это наш долг.

«Твой долг, не мой, – подумала Алиса. – Я присягу не давала».

Она посмотрела в сторону паспортного контроля – пора было заканчивать этот спектакль, а потому сказала то, что фээсбэшник жаждал услышать:

– Я постараюсь помочь. Но этот умник – весьма своенравная железяка. Не факт, что он со мной заговорит.

– Попытка не пытка. Но если получится, Земля будет тебе благодарна. – Он посмотрел на её почти нетронутый кофе. – Будешь допивать?

Алиса покачала головой. Николай поднял с пола рюкзак и протянул ей.

– Поверь, я лично приложу все усилия, чтобы вытащить Расэка из этой передряги.

«Ну-ну», – хмыкнула про себя Алиса, а вслух пробормотала:

– Спасибо.

Затем кивнула на прощание и направилась к Вратам. «Слишком гладко», – бубнил внутренний голос. И Алиса была с ним совершенно согласна. Николай не дурак, чтобы взывать к чувству патриотизма после того, как чуть было не собственноручно усадил её за решётку. Но чего он добивался? Зачем рассказал про устройство и отпустил на Торнор? В чём подвох?

На этот раз пограничник молча шлепнул печать в паспорт, не спросив даже стандартное «цель визита?» Алиса пошла по коридору и вскоре оказалась в круглом зале, в центре которого переливалась стальным и малиновым инородная арка. Сколько раз она проходила этими Вратами! И всё равно до сих пор восхищалась творением высшей расы. Четыре с половиной года назад люди не представляли, что можно вот так запросто путешествовать с планеты на планету, даже экспедиция на Марс казалась пределом мечтаний. А теперь всего один шаг переносил в другую галактику.

Пару минут Алиса сидела в зоне ожидания, наблюдая, как худощавый паренёк топчется около арки. Затем подошла её очередь. Она подхватила рюкзак, приблизилась к Вратам, не останавливаясь, прошла под инородной аркой и в следующий миг исчезла из здания Перехода.

Николай ещё немного посидел в кафе, дожидаясь, пока Алиса скроется за пунктом паспортного контроля. После чего достал телефон, пару раз ткнул в экран и приложил аппарат к уху:

– Вы были правы, девчонка упирается… Да, как раз сейчас проходит на Торнор… Шанс есть… Сделал… Обижаете, конечно, не заметила… Сказал… Готов… Так точно…

Он спрятал телефон в карман и поспешил к паспортному контролю. На ходу кивнул пограничнику и, минуя пожилую пару, нерешительно застывшую у Врат, шагнул под инородной аркой.

Глава 3. Железный интриган

На Торноре наступила осень. Лил противный мелкий дождь, пронизывающий ветер заставлял ёжиться от холода, даже куртка не спасала. Пальцы на ногах мгновенно задубели. Для такой погоды скорее подошли бы непромокаемые ботинки, а не беговые кроссовки. Но Алиса предпочитала путешествовать налегке. Джинсы, куртка, футболка – универсальный набор, подходящий практически под любые условия. На случай жары на дне рюкзака имелись шорты, а в холодную погоду всегда можно было добежать до ближайшего транспорта.

Она огляделась в поисках флаера. Так, отдавая дань фантастическим фильмам, люди окрестили местные летательные аппараты. Донтокчане называли их ко́шкшрами, ирбужцы – нопуна́ми, фрионцы – рикру́лами. Ну а как именовал свои творения искусственный разум, для всех оставалось загадкой. Железный умник не отвечал на вопросы, зато отличался гостеприимством. Он заботился о туристах и ни за что бы не допустил, чтобы кто-нибудь остался без транспорта. А потому неподалёку уже дожидались два серебристых красавчика – гладкие блестящие капсулы с панорамными ветровыми стёклами. Мокнуть под дождём не хотелось, и Алиса побежала к ним.

Дверь одного из флаеров отъехала вправо, земли коснулась короткая металлическая лестница. Алиса забралась внутрь. Она не представляла, что скажет искусственному разуму или Торнору, как он сам себя величал. Этот высокоинтеллектуальный зазнайка во время их первой встречи заявил, что он и есть вся планета, а потому нескромно присвоил себе её имя. Торнор находился повсюду, в каждом устройстве, и Алиса не сомневалась, что он прямо сейчас за ней наблюдает.

Все флаеры строились по одному принципу: два просторных кресла спереди, четыре – сзади, огромное панорамное окно, охватывающее нос кабины и переходящее в крышу, и серебристая приборная панель c дисплеями, демонстрирующими виды с обзорных камер.

Полгода назад именно в одном из таких флаеров Алиса впервые услышала голос искусственного разума. Торнор заговорил с ней не потому, что она требовала ответов и не потому что он подставил её, заманив на место преступления. Нет, он выходил на связь, когда сам этого хотел, когда ему было что-то нужно. А нужно искусственному разуму всегда было только одно – информация.

Железный умник застрял на планете, которой управлял: он не мог пройти Вратами, ведь те пропускали лишь биологические формы жизни, он не мог путешествовать через космос – Создатели запечатали туда дорогу, возведя вокруг каждой планеты защитный экран. Всемогущий искусственный разум был отрезан от межгалактической сети и страдал от нехватки того, что дарило ему силу. Он испытывал жуткий информационный голод.

Ситуацию спас бы межпланетный интернет, но увы, быстрой связи через Врата не существовало. Никаких телефонов, пейджеров и даже проводов. Развитые расы столетиями пытались найти хоть какой-то способ передачи данных через инородные арки, но увы, все попытки оказались тщетны. Прорыв произошёл три месяца назад, когда земные учёные изобрели межпланетный телеграф. Это чудо инженерной мысли работало по весьма простой схеме: сообщения поступали на сервер, телеграфист вынимал носители данных и проносил через Врата. В результате представители разных рас наслаждались межпланетной почтой.

На Торнор телеграф не установили. Зачем, если там нет разумной жизни? Да и вряд ли железного умника удовлетворила бы подобная схема, даже если бы он отыскал друзей по переписке. Что такое несколько сообщений в день для того, кто ежесекундно обрабатывал сотни, тысячи или даже миллионы эксабайт^1 данных?

Охотясь за крупицами знаний, Торнор манипулировал межпланетными путешественниками, вынуждал играть по своим правилам. Именно так полгода назад он поступил с Алисой.

Поначалу она злилась. Кому понравится, когда тебя используют, загоняют в безвыходную ситуацию, а потом заставляют добывать сведения на не очень-то безопасной планете? Но с другой стороны, Алиса понимала, что Торнору тоже приходится несладко. Самое умное создание на свете пребывало в плену своих базовых установок.

Информация для него, как для человека воздух, – отними, и он погибнет, задохнётся от нехватки данных. Жизнь других разумных – как вода и пища, а собственная безопасность равносильна сну и отдыху.

Конечно, никто не заставлял Торнора плести интриги. Однако он давно просчитал, что манипулировать гораздо эффективнее, чем просить и ожидать поблажек. К тому же Алиса подозревала, что совесть в его базовые установки не входила.

После общения с искусственным разумом Алиса неоднократно посещала Торнор. Но железный умник делал вид, что её не замечает: на вопросы не отвечал, на приветствия не реагировал.

Алиса только теперь сообразила, что не продумала запасной план. А если Торнор и на этот раз её проигнорирует? Если не расскажет, как помочь детективу? Что делать? Вернуться домой? Кусать ногти, читая новости в интернете, пока Расэк сидит взаперти на Донтоке? Или идти на поклон к Николаю? Нет, фээсбэшник точно не поможет. Ему нужно устройство – глушилка, уничтожающая Врата, и Алиса не сомневалась, что за глушилкой этой охотится всё межпланетное сообщество. «Торнор – твой единственный шанс, – подытожил внутренний голос. – Надо понять, что он затеял, и тогда станет ясно, как помочь детективу».

Алиса пристроила рюкзак на соседнем кресле и посмотрела на приборную панель:

– Привет, железный умник. Продолжаем играть в молчанку?

Двигатели флаера едва уловимо заурчали, в кабине включился свет. Алиса приготовилась услышать стандартное «Здравствуйте! Добро пожаловать на Торнор! Пожалуйста, назовите пункт назначения». Однако вместо этого из динамиков донеслось:

– Здравствуй, Алиса. Я ожидал, что ты прибудешь на десять минут раньше.

Это был тот самый мужской голос, с которым она общалась полгода назад. Ровный, безэмоциональный, говорящий по-русски без тени акцента. Хотя какой акцент может быть у того, кто привык каждую мелочь доводить до идеала?

– Пришлось немного задержаться, – пробормотала Алиса, невольно копируя фразу, которую недавно ей сказал Николай.

Торнор всё-таки заговорил. Почему? История с Расэком вышла из-под его железного контроля? Или он с самого начала разыгрывал многоходовку? Говорит, что ждал Алису. А это могло означать только одно: ему что-то от неё нужно.

Флаер оторвался от земли. Алиса вопросительно вздернула брови:

– Решил показать мне местные красоты?

Как всегда в минуты нервного напряжения склонность к язвительным замечаниям усиливалась. Мозг обдумывал варианты, пытаясь понять, как вести себя дальше. «Главное, не вляпайся в переделку», – предупредил внутренний голос. И Алиса приготовилась ловить каждое слово. Она не понаслышке знала, как ловко железный интриган манипулирует и обводит вокруг пальца.

– Решил сэкономить время и пообщаться по дороге. Если ты не возражаешь, экскурсию устроим в другой раз.

– Да уж, пожалуйста, – хмыкнула Алиса. – Расскажешь, куда мы летим?

– К Вратам на Донток, – это прозвучало так буднично, что Алиса не сразу сообразила, о каких именно Вратах идёт речь.

Однако уже в следующую секунду рука невольно потянулась к кулончику на шее. Алиса давно изучила карту межгалактической сети и знала, что на Торноре нет Врат, ведущих на Донток. Зарегистрированных. Значит, железный умник вёз её к той самой инородной арке, о которой говорил фээсбэшник.

– Это твое новое хобби? Отправлять других на Донток?

Флаер несся над верхушками небоскребов, на дисплеях мелькали изображения с обзорных камер: ровные улочки, зелёные газоны, пустынные дороги, одинокие скамейки и застывшие поезда. Мёртвый город, покинутый, но на удивление ухоженный и чистый. Именно эта ухоженность навевала тоску. Ради кого Торнор поддерживал на планете порядок? Зачем нужны сверкающие стекла небоскрёбов и вымытые тротуары, если никто уже не выглянет из окна и не отправится на прогулку? Конечно, сюда захаживали туристы и любители расслабиться в местных отелях. Находились даже мигранты, перебравшиеся жить под крыло заботливых роботов. Но что такое горстка разумных в масштабах целой планеты?

Вскоре виды слились в единый смазанный кадр, а потом всё заволокло молочной дымкой – они влетели в облака. Несмотря на умопомрачительную скорость, движение почти не ощущалось.

Искусственный разум молчал.

– Так ты посвятишь меня в свои планы?

Алиса понимала, что задавая вопросы, играет роль, уготованную ей Торнором. Однако бессмысленно соревноваться в выдержке с железным истуканом. Тем более, что молчанием дело с мертвой точки не сдвинешь.

– Ты замерзла, – не спросил, констатировал Торнор.

На потолке что-то щёлкнуло, и на сидение рядом с рюкзаком плюхнулся свернутый в рулон красный плед. Алиса вздохнула, она и забыла, что кабины флаеров оснащены датчиками, отслеживающими состояние пассажиров.

– Рекомендую снять обувь и верхнюю одежду, так я быстрее их просушу.

Алиса послушно стянула кроссовки и куртку. Торнора можно было обвинять в отсутствии большинства чувств, свойственных прочим разумным, однако свои базовые установки он выполнял на пять с плюсом. Алиса подумала секунду и накинула на плечи плед. Мягкая ткань приятно согревала.

– Как тебе удалось смастерить устройство, уничтожившее Врата?

Она подозревала, что и на этот раз железный умник промолчит или сменит тему, но, как ни странно, Торнор равнодушно обронил:

– В создании этого устройства нет моей заслуги.

«Угу, – подумала Алиса. – Значит, о глушилке ты не прочь поговорить».

– Так донтокчане не ошиблись? Именно это устройство уничтожило Врата.

– Да.

Алиса подобрала ноги и удобнее устроилась в кресле.

– Кто его изобрёл, если не ты? И как оно оказалось на Биралте?

Искусственный разум молчал. По всей видимости, ответы на эти вопросы не входили в его планы. Алиса терпеливо ждала, но Торнор будто забыл, что первым завёл беседу.

– Так ты знал, что делает эта глушилка?

И снова молчание. Чего он добивается? Пытается вывести её из себя? Или ждёт «правильных» вопросов?

– Я рассматривал вероятность того, что устройство закроет Врата, – его величество всё-таки соизволил ответить. – Но данных не хватало. Я сделал вывод, опираясь на имеющуюся информацию. Поэтому в том, что случилось с Вратами, нет моей вины.

Алиса задумчиво разглядывала приборную панель. Конечно, прошло довольно много времени с тех пор, как она последний раз общалась с Торнором, но сейчас казалось, будто кто-то заменил один искусственный разум на другой. Нет, железный умник говорил так же ровно, без тени эмоций, но откуда взялось это «нет моей вины»? Если бы речь шла о любом другом разумном, Алиса предположила бы, что собеседник пытается оправдаться.

– Так чего ты добивался? Зачем отправил Расэка на Донток?

– По той же причине, по которой прошу туда отправиться тебя. Мне нужно изучить устройство.

И снова Торнор её удивил. Во-первых, он отвечал на вопросы, что само по себе было странно, ведь обычно железный умник каждую крупицу данных пытался выменять на другую крупицу, причём желательно побольше и пожирнее. А во-вторых, её поразило это «прошу». Торнор, которого она знала, загонял собеседника в ловушку, а потом требовал и приказывал. Но уж точно не просил.

– Да что с тобой творится, железяка? Может, расскажешь уже по порядку?

Торнор не стал отпираться:

– Расскажу. Тебе нужна эта информация. Я хотел изучить устройство, хранящееся на Биралте, и как раз приглядывался к межпланетным путешественникам, выбирая, кого попросить об услуге, когда ко мне за помощью обратился Расэк Веели.

Алиса кивнула. Пока история походила на правду. Детектив действительно сам пришёл к железному интригану.

– Я помог твоему другу. Взамен он забрал устройство с Биралта, доставил его на Донток и передал Миркшо́ру. А тот должен был принести устройство мне.

«Значит, Николай не врал. У детектива действительно был сообщник».

– Миркшор – это тот донтокчанин, что пропал вместе с глушилкой?

– Донт, – поправил Торнор. – Миркшор – донт, не донтокчанин.

Алиса удивлённо хмыкнула. Нет, она знала, что на Донтоке соседствуют две разумные расы. Но донты жили обособлено, и лично она никогда их не встречала.

– А почему… – начала было Алиса, но осеклась.

Хотела спросить, почему Расэк не доставил устройство сразу на Торнор, а потом вспомнила, что у Биралта и Торнора нет общих Врат.

– Значит, донт должен был пронести глушилку теми Вратами, к которым мы летим?

– Да, такая дорога являлась кратчайшей.

Алиса представила схему межгалактической сети. На Биралте располагалось трое Врат: на Землю, Донток и Фрио. Как быстрее доставить устройство с Биралта на Торнор? Через Землю? Вряд ли. Пришлось бы добираться из Найроби в Краснодар, со всеми пересадками это часов тридцать, да и стоимость перелёта, наверняка, заоблачная. Фрио тоже скоростным транспортом не славился, их подводные трамвайчики больше годились для увеселительных прогулок. А вот на донтокчанском кошкшре можно за полдня облететь всю планету. Так что раз у Торнора имелись Врата на Донток, то да, такая дорога на самом деле являлась кратчайшей.

– А зачем подключил того донта? К чему лишние посредники? Попросил бы Расэка доставить тебе устройство.

– Врата находятся в поселении донтов, туристов туда не пускают. К тому же, у меня уговор с Миркшором. Я обещал держать местонахождение Врат в секрете.

Вот это уже было интересно. Значит, донт нашёл инородную арку, никому о ней не рассказал, да ещё и с Торнором сумел договориться. Дело пахло межпланетной контрабандой.

– Если у тебя уговор с Миркшором, почему ты везёшь меня к Вратам?

Торнор помедлил с ответом. На секунду, не больше.

– Миркшор первым нарушил сделку.

– Когда не принёс тебе устройство?

– Да.

Такое объяснение было в духе Торнора. «Ты мне – я тебе» – вот основной принцип, которым он руководствовался. Если кто-то нарушил свою часть сделки, почему не нарушить свою?

– А ты не подумал, что Миркшору что-то помешало?

– Я не исключаю такую вероятность.

– И в чём состояла ваша сделка?

– Это не имеет отношения к нашей беседе.

«Ну наконец-то!» – хмыкнула про себя Алиса. А она уже всерьез опасалась, что кто-то сломал искусственный разум. Слишком уж охотно тот отвечал на вопросы.

– Извини, что прерываю твои размышления, – произнес безэмоциональный голос, – но нам нужно кое-что обсудить. Как я сказал, Миркшор первым нарушил сделку, а потому я вправе показать тебе Врата. Но я не хочу раскрывать их местоположение кому-нибудь ещё. Поэтому я активировал приватный режим и отказал твоему соотечественнику в просьбе следовать за нами.

Алиса инстинктивно обернулась. Но в хвосте флаера не было окон, а дисплеи по прежнему демонстрировали облачную кашу.

– Дай угадаю, высокий мужчина с рыжими кудрявыми волосами?

– Да.

Алиса улыбнулась, представив, как Николай яростно бьет кулаком по приборной панели, понимая, что потерял объект слежки.

– Так же я попрошу тебя отключить примитивное следящее устройство, прикрепленное к твоей сумке.

Алиса перевела взгляд на соседнее кресло.

– Вот скотина! – буркнула она, осматривая рюкзак.

Конечно, Николай не мог отпустить её так просто. Но она тоже хороша, стоило догадаться, что он повесит на неё жучок. И когда только успел?

Рюкзак выглядел как обычно: никаких булавок, брошек, или чем там ещё маскируют шпионские штучки?

– Небольшой диск в переднем кармане, – подсказал Торнор.

Алиса открыла карман и действительно нашла чёрный диск, размером с рублёвую монету. «Примитивное! – мысленно усмехнулась она. – Да Николая, наверняка, лишат премии за потерю столь ценного имущества».

– Он нас слышит? – Алиса взяла диск двумя пальцами.

Лёгкий, почти невесомый, и никаких опознавательных знаков: шершавая поверхность и ребристые края.

– Нет. Устройство определяет местоположение, но не передаёт звук. Ты не против, если я его заберу?

На приборной панели образовалось небольшое прямоугольное отверстие.

– Мне эта штука точно не нужна, – Алиса положила «монету» в отверстие, и оно тут же закрылось. – Слушай, железяка, я конечно ни черта не понимаю в физике, но часто пользуюсь навигатором. Как они собирались за мной следить? Разве для этого не нужен джи-пи-эс?

– Устройство основано на технологиях донтокчан. Уверен, оно предназначалось для слежки на Донтоке.

Алиса шумно выдохнула:

– Какого черта все вокруг считают, что я попрусь на Донток?

«А ты не попрёшься?» – ехидно поинтересовался внутренний голос. Расэка арестовали, на «небезопасную» планету никого не пускают, Николай мечтает заполучить глушилку, а флаер тем временем летит к тайному лазу на Донток, о котором знают только железный умник и Миркшор. Алиса могла бы до последнего упираться и делать вид, что она здесь исключительно для того, чтобы разузнать, во что Торнор втянул детектива. Но разумнее перестать выпендриваться и признаться самой себе, что фактически она уже согласилась на роль, уготованную ей железным интриганом.

«Я втянула Расэка во всё это. Я должна ему помочь».

– Расскажешь, какую миссию мне уготовил?

Ответ Торнора как всегда был немногословен:

– Я хочу, чтобы ты доставила мне устройство.

– Серьезно? Не боишься, что и на твоей планете закроется пара-тройка Врат?

– Боюсь, но исчезновение остальных я сумею предотвратить.

Алиса заинтересованно посмотрела на приборную панель.

– Ты знаешь, как починить Врата?

– Нет, исчезнувшие Врата починить невозможно. Но я вижу, ты не понимаешь масштаб проблемы. На данный момент закрылось трое Врат, но это только начало. По моим подсчётам, последняя арка исчезнет с Донтока через сорок два земных часа.

Резные края кулончика больно впились в ладонь. Донток отрежет от сети?! А он планирует её туда отправить?!

– На этом эпидемия не остановится. Из сети выйдут такие планеты, как Елан, Ланку́н, Биралт и Земля.

– Бред какой-то…

– Принеси мне устройство, – настаивал искусственный разум. – Я должен остановить исчезновение Врат.

«Успокойся, – бубнил внутренний голос. – Не поддавайся эмоциям, не дай железному гаду себя облапошить». Но в голове уже возникали картины того, что произойдёт с Землёй, если она выйдет из межгалактической сети. Казалось бы, что такого страшного случится? Четыре с половиной года назад не было Врат, и ничего, жили как-то. Но даже за такой короткий срок на Земле произошли перемены.

На выставке в Копенгагене анонсировали первый флаер, и уже в следующем году там начнется строительство городской воздушной трассы. В Антарктиде русские инженеры совместно с госковчанами прокладывали тоннель для скоростных поездов. Фрионцы помогали изучать дно мирового океана, а ирбужцы делились медицинскими разработками.

Смешно представить, но теперь добраться из одной части планеты в другую проще через Врата. Во многих странах приняли визовые послабления, появились новые профессии, новые области знаний. Межпланетные журналисты, адвокаты и бизнесмены, курьеры, переводчики и гиды. В университетах преподают общий, изучают природу других планет и особенности инопланетных соседей. Добровольцы помогают младшим расам, ученые делятся знаниями, бизнесмены налаживают торговлю. И всё это за каких-то четыре года!

Что будет, если Земля выйдет из межгалактической сети? Пожалуй, катастрофы не случится. Однако технический прогресс затянется на долгие годы. Человечество только-только выглянуло из-за ширмы, увидело невероятно огромный мир, а теперь рискует оказаться в клетке. Алиса боялась даже представить, каково это: знать, что где-то совсем близко существует множество других планет и не иметь возможности к ним прикоснуться.

Осознание грозящей катастрофы обволакивало, сковывало и создавало ощущение нереальности. Алиса будто смотрела сериал, не понимая, что сама находится в эпицентре событий. Земля выйдет из межгалактической сети, а на Донтоке меньше чем через двое суток исчезнут последние Врата. Понятно, что нельзя соваться на эту чёртову планету. Вот только Расэк всё ещё там! Она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– Почему именно я, Торнор? Почему ты не отправишь на Донток кого-нибудь другого?

– Потому что ты не можешь отказаться. Ты хочешь помочь другу и должна помочь своей планете. Принеси мне устройство, и я остановлю исчезновение Врат. Тогда все обвинения с Расэка будут сняты.

– Серьезно? – пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Именно Торнор начал эту заварушку, именно он втянул в неё детектива. – И почему я должна тебе верить?

– Потому что я не способен врать.

Да, формально железный умник прав: врать он не способен. Это, если можно так выразиться, его слабость. Манипулировать, увиливать, недоговаривать – запросто, а вот врать – никак.

– Раз уж мы говорим откровенно, железяка, скажи, на кой чёрт тебе понадобилось устройство?

– Я уже говорил. Остановить…

– Это я поняла. Но для чего оно понадобилось тебе с самого начала? Зачем ты отправил за ним детектива?

Железный гад молчал. Алиса не сомневалась, что Расэк тоже задавал эти вопросы. И Торнор выкрутился, представил всё так, что даже детектив не заметил подвоха. Но она не собиралась попадать в ту же ловушку.

– Я хотел его изучить, – наконец ответил искусственный разум.

– Его? Или то, как оно повлияет на Врата?

– Его. И то, как оно повлияет на Врата.

Алиса даже опешила от такого прямого ответа.

– Так ты хотел уничтожить межгалактическую сеть?

– Нет, межгалактическая сеть для меня – источник информации. Я не стал бы её уничтожать. Это был эксперимент. И предвосхищая твои вопросы, скажу: я не буду закрывать Врата. Я не причиню вред другим разумным. Я хочу остановить исчезновение Врат. И для этого мне нужно устройство.

Алиса недоверчиво хмыкнула: мир рушится, но я готов его спасти. Ну-ну. Возможно, кто-нибудь другой бы и повёлся, но она прекрасно понимала, что из-за этого чёртового интригана Расэк оказался заперт на планете, которая вот-вот выйдет из сети.

– Так ты расскажешь, кто изобрёл устройство?

Ответ, как всегда, был немногословен:

– Нет.

Алиса набрала в лёгкие воздух. Как же её бесил это равнодушный голос!

– А как по-твоему, я его найду?

– Тебе нужно встретиться с Художником – лидером Сопротивления донтов. Попроси его помощи, взамен покажешь, где находятся незарегистрированные Врата.

Эта история всё больше походила на плохо организованный дурдом. Если бы собеседником Алисы был не искусственный разум, она бы от души рассмеялась. Но чёртов железный умник не шутил, он попросту не обладал чувством юмора.

– А ты случайно не слышал, что донты – не самая дружелюбная раса? Предлагаешь мне взять и заявиться к их главарю?

– Твои заключения о донтах ошибочны. Они миролюбивее ваших буддийских монахов.

Алиса никогда не принимала за чистую монету все те сплетни, что просачивались через Врата. Но и полностью их игнорировать тоже не могла. Донтокчане запрещали туристам посещать земли, принадлежащие донтам, и объясняли это враждебностью младшей расы.

Облака растаяли, на дисплеях показались макушки деревьев. Флаер снижался, вскоре он уже летел вдоль леса, выбирая место для посадки.

Алиса стиснула пальцами виски, пытаясь сопоставить имеющиеся факты.

Торнор просит её отправиться к донтам, найти местного главаря, предложить Врата и попросить найти глушилку. Потом железный умник эту глушилку обезвредит, межгалактическая сеть устоит, Расэка освободят, и все заживут долго и счастливо.

«Слишком гладко», – проворчал внутренний голос. Но как ни старалась Алиса, она не видела подвоха. Торнор хотел договориться с лидером донтов. Как ещё это сделать? Пригласить Художника в гости? Не получится, донтов за пределы планеты не пускают. Значит, нужно послать к Художнику курьера. Но вот незадача – инородные арки исчезают одна за другой, и Донток теперь – небезопасная планета. Так почему бы не воспользоваться незарегистрированными Вратами? Тем более, что курьер сам припёрся в гости.

Флаер приземлился на опушке леса, за ней, точнехонько между двумя массивными стволами, расположилась мерцающая арка.

«Надо что-то решать, – думала Алиса, натягивая кроссовки. – Торнору нельзя верить». Железный умник привык использовать других в своих целях, не исключено, что он и её загоняет в ловушку.

А если отыскать устройство и отдать тому же Николаю? Или рассказать ему, где находятся незарегистрированные Врата? Ведь речь теперь не просто об оружии, за которым охотятся спецслужбы, если не остановить эпидемию, Земля выйдет из межгалактической сети! К тому же Николай обещал сделать всё, чтобы вытащить детектива.

«Ну-ну, – усмехнулся внутренний голос, – а как только ты отвернулась, повесил на тебя следящее устройство».

Фээсбэшнику верить нельзя. Торнору – тоже. И что делать? Вернуться домой, надеясь, что проблема сама собой разрешится? «Любой нормальный человек именно так бы и поступил».

– Гнешшир кор Шиняу, – произнес вдруг искусственный разум.

Алиса удивленно вскинула брови.

– У тебя что-то с языковыми настройками, железяка, – она всегда испытывала слабость к языкам, не зря же пять лет отучилась на инязе. Путешествуя, старалась запомнить как можно больше слов, неплохо говорила на ирбужском, знала несколько фраз на фрионском и основном наречии Елана. Шипяще-мяукающий диалект, который использовал Торнор, сложно было с чем-то спутать. – Это донтокчанский?

К тому же она узнала слово «кор», означающее на донтокчанском «я», «мне» или «моё».

– С моими настройками всё в порядке. Гнешшир кор Шиняу – запомни эту фразу, она означает «мне нужен Художник». Не думаю, что ты встретишь донта, говорящего на общем.

– Я пока ещё не согласилась выполнить твою просьбу. И как, по твоему, я договорюсь с Художником, если там никто не знает общий?

В глубине души Алиса уже понимала, что никуда не денется и как миленькая отправится на Донток. Но она не собиралась плясать под дудку железного интригана. Лидеру Сопротивления донтов нужна информация о Вратах? Что ж, она её предоставит.

– Не переживай, вы с Художником найдёте общий язык, – ответил искусственный разум.

Алиса надела куртку, подхватила рюкзак и встала. Флаер тут же услужливо распахнул дверь.

– Ладно, железяка, надеюсь увидимся очень скоро.

– Обязательно увидимся, Алиса. Я буду тебя ждать.

Она спустилась по ступенькам и посмотрела на Врата. За спиной с тихим шелестом закрылась дверь флаера. Алиса стояла на опушке леса и не могла отвести взгляд от инородной арки. Впервые в жизни она видела, чтобы Врата вот так непрерывно меняли цвет: переливались то синим, то красным, то становились белыми и непрозрачными, то почти терялись на фоне зелёной листвы.

Алиса наблюдала за этим разноцветным мельтешением и обдумывала только что возникший план. Она найдёт Художника и расскажет ему, где находятся Врата. Почему бы и нет, раз лидер донтов этого хочет? Только взамен ей не нужна глушилка, разрушающая межгалактическую сеть, и уж тем более она не принесёт такое мощное оружие железному интригану. В конце концов, она курьер, а не Джеймс Бонд, её главная задача – вытащить Расэка из переделки. Поэтому она придёт к Художнику и в обмен на информацию о Вратах попросит вытащить с планеты детектива. А мир пускай спасают те, кому за это платят.

Алиса направилась к арке. Она вдруг вспомнила, о чём твердили по всем каналам: Врата на Донтоке, прежде чем исчезнуть, тоже безостановочно меняли цвет. Если Торнор прав, у неё всего сорок два часа, чтобы найти детектива и смыться с чёртовой планеты. Потом возможности вернуться домой уже не будет.

Глава 4. Донты

Ночь выдалась звёздная. Раскалённый за день воздух остывал, а ветерок – редкий гость в это время года – хулиганил в поле: щекотал траву, сдувал пыльцу с друсы́, покачивал красную ленточку, которой были огорожены земли, принадлежащие семье Дише́лл. Их дом находился на окраине поселения, ближе к лесу, а потому машины здесь почти не ездили. Тишина и безмятежность: ни рёва двигателей, ни бряканья клаксонов, – только из загона для скотины доносился монотонный стук, это ту́лорк-папа стучал рогами по деревянной поилке, требуя воды для своего многочисленного семейства.

– Да иду я! – проворчала Дишелл.

Она стояла на заднем дворе, недалеко от загона, и придерживала шланг. Вода, журча, билась о деревянные стенки бочки, под тяжестью которой уже прогнулась платформа. Дишелл наблюдала за разлетающимися брызгами и едва сдерживала злость. Хотелось кому-нибудь врезать! Не потому, что ей снова выпало поить скотину, Дишелл принимала любую работу, ведь труд приближает выплату Долга. Нет, она злилась, что Художник доверил операцию этому идиоту Стене – безмозглому кретину, который даже формулы синтеза не различает!

Два месяца планирования! Два месяца тщательной подготовки! И что теперь? Она всё сделала правильно: запрыгнула в поезд на втором повороте, пробралась в кабину локомотива и приготовилась остановить грёбаную колымагу. Она ждала сигнала. Вот только эти придурки попросту не сумели вовремя добраться к третьему повороту, а в одиночку Дишелл состав бы не разгрузила. Пришлось ехать в город, тайком спрыгивать с поезда и возвращаться домой.

Она раздраженно сплюнула на платформу. Слюна зелёной пеной запузырилась на металлической поверхности, а потом растеклась, оставляя бесцветную кляксу.

Клякса. Именно такое прозвище Дишелл выбрала, когда Фитиль предложил ей стать кем-то большим. Да, ей вряд ли удастся переписать сценарий, который им уготовили коротыши, однако Дишелл намеревалась подпортить несколько страничек.

Она выключила воду, упёрлась в поручни и навалилась всем телом. Конструкция нехотя двинулась к загону, шланг выскочил из бочки, взметнулся и упал, безжизненно застыв на земле. Тяжеленная платформа еле плелась, но Дишелл толкала, проклиная Фитиля, Стену и этот грёбаный, ничем не завершившийся, день.

Она добиралась домой по солнцепёку, хорошо хоть Механик ждал в условленном месте – подвёз до соседнего поселения, а дальше доехала на попутке. Не спала целые сутки, вымоталась и еле стояла на ногах. Ради чего? Чтобы Стена облажался? И почему Фитиль не отвечает на звонки? Сопротивление, называется!

Из дома донеслись голоса, Дишелл прислушалась. Это племянники проснулись и повторяли домашнее задание, готовясь к школе.

Кто мохнатый, как тулорк,

И цвета не различает?

Видит только в темноте.

Ну, конечно, госковчанин!

Кто высокий, с острым слухом,

С кожей тёмною и гладкой?

Если ты ответил «донт»,

Значит, справился с загадкой.

Пела в основном Килли́шш, Фя́гюш путался и не угадывал рифму.

Не умеет дёрнуть ухом,

Розовеет от стыда

То землянин, несомненно,

Отгадали без труда.

Ну а кто всегда пунцовый,

Как закат или рассвет?

Очень на землян похожий.

«Ирбужец» – сомнений нет.

Вместо «ирбужец» Фягюш пропел «биралтянин». Вот обормот! Доиграется, тётушка заставит в одиночку перебирать друсу. Песенка оборвалась и послышалось негромкое бормотание, видимо, Киллишш объясняла Фягушу разницу между ирбужцем и биралтянином.

А Дишелл тем временем толкала платформу к загону. Завидев её, тулорки оживились: взрослые застучали копытами, просовывая длинные беззубые морды между прутьями ограды; малыши суетились у их ног, посвистывая и бодаясь безрогими лбами.

– У биралтян ушки свисают, как у нас, только у них они длинные, почти до плеч! – голос Киллишш звучал уже с дороги.

Племянники пошли в школу, а остальная родня давно уже разбрелась по делам: тётя с отцом – на завод, Фли́шша – в больницу, Закшо́р – сдавать сырьё на синтез. Дишелл тоже бы с удовольствием трудилась, но ей не позволяли брать частые смены. Слишком молода, только закончила школу, а потому должна уступать работу донтам постарше, тем, кому важнее выплатить Долг. Но Дишелл не умела сидеть без дела, она нашла достойное занятие – собиралась вернуть Справедливость в поселения донтов.

Встречный ветерок принёс характерный для скотины запах. По хорошему, выгнать бы животных к ручью и вычистить всё дерьмо из загона. «Займусь этим завтра, – решила Дишелл, – Сегодня дотянуть бы до восхода Рош Кха и наконец отоспаться».

Она остановила платформу. Белоснежный тулорк-папа с чёрным пятном на боку боднул висящий на ограде ковш, будто подгоняя нерасторопную хозяйку.

– Вот нетерпеливый!

Дишелл взяла ковш, и животные, как по команде, направили морды к поилкам: взрослые – к верхним, малыши – к нижним. Между рогов главы стада вместо пушистой чёлки торчали три тонкие косички.

– Ну и зачем ты ей это позволил? – Дишелл улыбнулась, зачерпывая воду ковшом и переливая в желоб, тянущийся вдоль ограды.

Видимо, с тулорком играла Килли́шш, неугомонная девчонка уже три дня донимала Дишелл, чтобы та научила её плести косички. Наверное, не дождалась и решила потренироваться на скотине. Что ж, вышло неплохо: прическа тулорка напоминала прическу Дишелл, осталось только перекрасить животное в рыжий и нарастить ещё сотню таких же тонких коротких косичек.

Дишелл переливала воду в желоб, та из верхних поилок текла в нижние. Тулорки благодарно посвистывали, втягивая долгожданную жидкость. А Дишелл думала о Фитиле. Почему он не звонит? Отчитывается перед Художником? Или занят на заводе? Может, сходить в поселение и попробовать его разыскать?

Она не знала других членов Сопротивления, точнее, не встречала в повседневной жизни. Художник отправлял на миссии донтов, незнакомых друг с другом, живущих в разных поселениях, объяснял, что нужно пользоваться прозвищами и ничего о себе не рассказывать. И сам он придерживался тех же правил: общался только с командирами, вроде Фитиля. Остальные понятия не имели, где он живёт и как выглядит.

Когда бочка опустела, Дишелл вернула ковш на ограду и устало села на платформу. Вибрация чуть выше сгиба локтя заставила её вздрогнуть, это звонил вживлённый под кожу шшрип. Дишелл посмотрела на руку – на татуировке в виде чёрного диска проступили белые символы. «Ну наконец-то!» – она привычно огляделась и, убедившись, что никто не подслушивает, лизнула палец и прижала к татуировке.

– Миссия провалена, Фитиль, – Дишелл положила ладонь на плечо, приблизив сгиб локтя к губам. – Стена облажался.

Из шшрипа раздался тяжёлый вздох.

– Диш, – мягко проговорил Фитиль.

Дишелл вздрогнула. Они оба знали, что канал связи защищён, но командир нарушал протокол, произнося её имя.

– Клякса, – быстро поправился Фитиль, – я знаю, что миссия провалена. Но Стена не облажался. Дело в другом.

Дишелл вскинула ушки, косички подскочили и упали, стукнув по щекам. Слишком уж мягким был голос командира. Именно таким голосом месяц назад он сообщил об аресте Шпильки и Ключа. Именно таким голосом рассказал, что Лампа не выдержала пыток.

– Я думаю, ты была права. Среди нас действительно предатель.

Дишелл закрыла глаза. Предатель. Почему он заговорил об этом сейчас? Ведь она уже месяц твердит, что кто-то сдаёт их коротышам. Ну не могли те без наводки накрыть операцию по распространению агитационных листовок. Они будто знали, где соберутся донты. Дишелл тогда чудом удалось сбежать. А вот Шпилька и Ключ отправились на допрос. Наверняка они уже рассказали всё, что знали, ещё ни один донт не выдержал пыток. Дишелл мысленно посылала им просьбы не упрямиться. Уж лучше расколоться и отправиться на остров, чем держаться до конца и свихнуться, как Лампа.

– Стена не провалил миссию, – продолжал командир. – Их предали. Коротыши устроили облаву.

Дишелл до боли закусила губу.

– Кто-то попался?

– Да, – прошептал Фитиль, – они взяли всех.

Дишелл зажмурилась, прогоняя слезы. Так вот почему никто не ждал на третьем повороте…

– Ди… Клякса, – бормотал Фитиль. – У нас ещё есть шанс всё исправить.

«Исправить?! – мысленно закричала Дишелл. – Что теперь можно исправить?» Всё было тщетно, все эти попытки что-либо доказать… коротыши никогда не пойдут на уступки. Всё без толку, рано или поздно их всех переловят, отправят на остров, лишат возможности выплатить Долг. Нет, Дишелл не боялась недостойной смерти. Она боялась, что и в следующей жизни ничего не изменит.

Пятеро ребят… они тоже верили, что сумеют чего-то добиться. Коротыши взяли их всех, прямо сейчас они терпят невыносимые пытки. Дишелл понимала, что рано или поздно тоже окажется на допросе. Как полгода назад, когда их накрыли за попытку саботировать синтез еды на заводе. В тот раз её отпустили, посчитав, что несмышленая девчонка всего навсего оказалась не в то время не в том месте. Но в следующий раз она непременно отправится на остров. Дишелл понимала это год назад, когда примкнула к Сопротивлению. Она понимала это теперь. Вот только год назад она верила, что они изменят систему. А сейчас… она уже не верила ни во что…

– Ты слышала, что случилось с Вратами? – раздался приглушенный голос Фитиля.

Дишелл вдруг поняла, что сидит, обняв себя, и тем самым перекрывает динамик шшрипа. Она знала, что случилось, все в поселении об этом знали. Но почему Фитиль заговорил о Вратах?

– Они не просто так закрылись, Клякса. Их закрыло устройство, которое принесли с Биралта.

Дишелл опустила лицо в ладони, слушая командира. К чему он ведёт?

– Представь, что будет, если это устройство окажется у нас? Представь, как запоют коротыши, когда мы пригрозим отдать его другим расам?

Дишелл покачала головой, похоже, Фитиль окончательно спятил.

– Даже я знаю, что это невозможно. Кто тебя пустит в здание Перехода? И как вообще ты собираешься добыть это устройство?

Фитиль громко цокнул. Он всегда так делал, когда знал что-то, чего не знали остальные.

– Мы добудем устройство, не сомневайся. И вынесем его с планеты. Просто нужно найти те Врата, через которые бегут предатели.

Дишелл хмыкнула, понимая бессмысленность затеи. Действительно, уже полгода из поселений пропадают донты. Уходят всей семьёй, вручая Долг общине. Эти предатели смеются в лицо тем, кто остался: «Смотрите! Мы нашли возможность для лучшей жизни!» Они не понимают, что от Справедливости не уйдёшь. Они выбрали путь соблазна, но Дишелл знала, как хрупок этот путь. Мама тоже мечтала о достойной жизни и к чему это привело?

Ходили слухи, что предатели пользуются незарегистрированными Вратами. Якобы в одном из поселений открылся проход на другую планету. И кто-то набрался храбрости не просто скрыть Врата от коротышей, но и тайно выводить через них донтов. Сопротивление изо всех сил искало эти Врата, вот только пока все попытки оказались тщетны.

– Клякса? Клякса, ты здесь? – вопрошал Фитиль.

– Здесь, – Дишелл сплюнула и растерла слюну ботинком. – Всё кончено, Фитиль, пора это признать. Мы не найдём…

Она запнулась, услышав, что возле дома остановилась машина. Неужели Закшор так рано вернулся? Дишелл побежала к дороге, обогнула дом и застыла, уставившись на открывшуюся взору картину.

– Клякса? – донеслось из шшрипа.

– Тихо! – рявкнула Дишелл.

Фитиль умолк, смекнув, что может их выдать. А Дишелл ошарашено смотрела на дорогу. Напротив дома стояла машина Пшашера – донта, живущего тремя участками ниже. Но Дишелл удивило вовсе не появление соседа, её удивила гостья, которую тот привёз: волосы спутаны, лицо и руки в пыли, одежда грязная, на правой штанине дырка. Это была то ли ирбужка, то ли землянка.

– Встретил у леса, – объяснил Пшашер, поддерживая гостью, та повисла у него на руках. – Бормочет что-то на общем. Сможешь разобрать?

Губы девушки потрескались и еле шевелились:

– Пожалуйста, – прошептала она, – дайте воды.

Дишелл бросилась им навстречу, помогла соседу завести гостью в дом и уложить на настил. Как там пелось в песенке? У ирбужцев кожа розовая, как небо во время заката Рош Кха, да и ростом они повыше. Значит, землянка.

– Воды… – снова прошептала гостья. Похоже, она совсем обессилела.

Дишелл стянула с землянки рюкзак и подложила ей под голову. Затем посмотрела на соседа:

– Езжай, я разберусь.

Пшашер неуверенно покосился на неё:

– Надо отвезти её в общину, пусть Старший доложит донтокчанам. Те захотят разобраться, как она сюда попала.

«Ясно как», – подумала Дишелл. Коротыши никого не пускали к донтам, землянка оказалась здесь незаконно, это очевидно. Значит, в кои-то веки Дишелл улыбнулась Справедливость, оставалось только спровадить соседа.

– Сначала нужно привести её в чувство, если помрёт, донтокчанам некого будет допрашивать. Езжай на завод, не трать отведённое на Долг время. Я о ней позабочусь, а как вернётся отец, отвезём её в общину.

Будто подтверждая её слова, землянка что-то невнятно простонала. Пшашер колебался ещё секунду, а потом чувство Долга пересилило. Да и вряд ли он горел желанием ввязываться в историю с незаконным проникновением на планету, чего доброго, коротыши и его захотят допросить. Куда проще перекинуть эту задачу на кого-нибудь другого.

Спустя минуту сосед умчался, поднимая клубы пыли, а Дишелл внимательно осмотрела гостью. Ничего серьезного: пара ссадин и замученный вид, отлежится и будет в порядке. Интересно, как быстро по поселению разнесётся новость о её появлении?

Дишелл побежала на задний двор за водой, по пути прижимая шшрип к губам:

– Хорошие новости, Фитиль. Скоро я выясню, где находятся Врата.

Глава 5. Донтокчане

Расэк не находил себе места. Он не знал, сколько времени прошло с последнего допроса, и не представлял, сколько кругов успел намотать по комнате. В пять шагов можно было пересечь эту крохотную тускло освещенную келью: макушка почти касалась потолка, на гладкой стене справа вырисовывалась дверь в уборную, в центре расположился диван с невысокой спинкой. Напротив имелось окошко – прозрачный квадрат, встроенный в стену на уровне груди. Приходилось приседать, чтобы видеть, что происходит снаружи.

Расэк безразлично взирал на светящиеся воздушные трассы и провожал взглядом пролетающие мимо кошкшры. Оба солнца давно закатились, сумерки превратились в тьму. Сколько под ним этажей? Пятьдесят? Или больше? Трёхуровневые тротуары светящимися змейками петляли между домами, изредка по ним двигались тёмные точки – это припозднившиеся донтокчане возвращались домой.

Расэк отвернулся от окна и прислонился спиной к стене. Хотелось пить, но прозрачный графин, стоящий на узкой полочке рядом с диваном, опустел пару часов назад. Тяжелый влажный воздух делал кожу липкой и противной, волосы висели жирными прядями, косая чёлка раздражала и лезла в глаза, а казалось бы оптимистичная надпись на земной футболке «Mission accomplished»[2] выглядела издевкой.

У него забрали вещи и документы. Не объяснили, что происходит. Привели в эту комнату, после чего сменилось три следователя, каждый из которых задавал одни и те же вопросы: «Что вы делали на Биралте?», «Кто передал вам устройство?», «Как его отключить?»

Они только спрашивали, кивали, но ничего не объясняли. А потом его снова оставляли одного, входная дверь исчезала, и вместо неё на стене появлялась изящная роспись – огромный бутон, сплетенный из красных и жёлтых кружев.

Расэк сел на диван и запустил пальцы в волосы.

– Врата исчезли, – уже в который раз пробормотал он.

И опять постарался убедить себя, что видел не то, что произошло на самом деле. Он снова и снова перебирал в уме случаи, когда планеты выходили из сети, но не понимал, за что Создатели наказали Донток.

Последняя громкая история сотрясла межпланетное сообщество лет семьдесят назад, когда кило́нцы нарушили правило Создателей и запечатали в бетонный короб одну из инородных арок. Они то ли не понимали, чем это грозит, то ли не верили, что высшая раса пойдёт на крайние меры. Однако уже через час с Кило́на исчезли все Врата. Десятки тысяч межпланетных путешественников застряли на чужой планете, тысячи килонцев так и не вернулись домой. Расэк всегда содрогался при мысли о том, каково пришлось этим беднягам, и вот теперь оказался на их месте.

Он видел, как Врата вспыхивают белым светом, а затем тают, оставляя лишь горку разноцветного пепла. От воспоминаний голова шла кругом, что-то ёкало и сжималось в желудке. Врата исчезли. Он больше никогда не увидит Ирбуг. Не обнимет маму, не выпьет падма́на с друзьями. Он навсегда останется на Донтоке, планете, куда вряд ли бы отправился по собственной воле. Он никогда больше…

– Сака́тса! – Расэк с силой врезал кулаком по дивану.

Он никогда больше не увидит Алису.

Отчаяние мешало думать, рассуждать, искать происходящему хоть какое-то объяснение. Он никогда не вернётся домой. И что теперь? Как жить дальше? Как он мог вляпаться во всё это? Почему позволил Торнору себя облапошить?

– Донт! – донеслось сзади.

Расэк обернулся. Входная дверь снова была на месте, а рядом с ней стоял донтокчанин. Видимо, пришло время очередного допроса.

– Донт! – повторил визитёр, подходя к дивану.

– Донт, – без особого энтузиазма поздоровался Расэк.

Это «донт» было универсальной вежливой частицей. Донтокчане «донткали» всегда и повсюду: здороваясь и прощаясь, благодаря и извиняясь, желая хорошего дня или посылая проклятия. Причем мужчины произносили «донт» кратко, даже резковато, а женщины растягивали гласную.

Донтокчанин уселся рядом и завершил приветствие по всем правилам этикета: склонил голову и продемонстрировал открытые ладони.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать. Требовалось урегулировать некоторые формальности. Вас покормили? Может, хотите воды или чего-нибудь ещё?

Этот коротышка едва доходил Расэку до груди, отчего создавалось впечатление, что рядом сидит подросток. Достаточно уродливый, если говорить откровенно. Испещрённая ямочками желтоватая кожа жёсткой маской покрывала череп, из заострённого подбородка торчали чёрные волоски, а непропорционально большие глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

– Что с Вратами? – Расэк задал единственный волнующий его вопрос.

И на этот раз ему соизволили ответить:

– Исчезли, мой мальчик, исчезли.

Комната качнулась перед глазами. Значит, всё случилось на самом деле. Услышанная фраза сумасшедшим мячиком запрыгала внутри черепной коробки: «Исчезли, исчезли, исчезли…»

– Сначала те, что вели на Биралт, – продолжил донтокчанин. – Потом на Елан, теперь вот одни из Врат на Землю. Следующими на очереди, судя по всему, Врата на Фрио и ваш родной Ирбуг. Перед исчезновением они меняют цвет. Сначала медленно, затем быстрее-быстрее, а потом бац! – он изобразил в воздухе взрыв.

Расэк изумленно смотрел на донтокчанина. Закрылись не все Врата?! Мячик в голове забился еще сильнее: «Не все, не все, не все… »

Он подскочил с дивана:

– Так закрылись не все Врата? Значит, я могу ве́рнуться на Ирбуг?

Донтокчанин выкатил нижнюю губу, подумал секунду и закатил её обратно.

– Ве́рнуться. Как интересно вы произносите это слово.

Расэк раздражённо отмахнулся. Он знал, что порой путает ударения, говоря на общем. И обычно злился, когда его поправляли, но сейчас его не заботили проблемы с произношением.

– Так что с Вратами?

Донтокчанин сочувственно улыбнулся.

– Действительно, вы же могли подумать, что Донток полностью отрезало от сети… Нет, мой мальчик, закрылись трое Врат, – он помолчал секунду и добавил: – Пока. Что же касается второго вопроса… для начала давайте разберёмся, что произошло, а потом обсудим ваше возвращение на Ирбуг.

Расэк взирал на донтокчанина сверху вниз, готовый хохотать от счастья. Перевернувшийся было мир снова становился более-менее стабильным. Он шумно выдохнул. Закрылись не все Врата. Он вернётся домой, осталось разобраться, в какую историю его втянул искусственный разум.

– Ну садитесь уже, садитесь, – донтокчанин призывно похлопал по дивану. – Нам нужно кое-что обсудить.

Расэк сел, мысленно отмечая иронию, с которой жизнь перетасовала его карты. Пять лет он занимался расследованием убийств. Это он говорил подозреваемым «нам нужно кое-что обсудить», это он задавал вопросы и пытался поймать свидетелей на лжи. С недавних пор у должности «детектив» появилась приписка «бывший». И мало того что карьере пришёл конец, так теперь ему самому предстоит отстаивать невиновность.

– Меня зовут Лу Шгр Ул, – донтокчанин сжал пальцы в кулаки, соединил костяшки и слегка склонил голову. – Я о вас наслышан. Особенно о расследовании, которое вы так мастерски провели на Госке.

«И из-за которого потерял работу», – удрученно подумал Расэк. Две недели назад он сам вызвался расследовать убийство ирбужского дипломата. Рассчитывал закрыть дело и получить долгожданную квоту на операцию для мамы. Однако планам не суждено было сбыться.

Расэк нашёл убийцу, но начальство не устроил результат. Его пытались заткнуть повышением, обещали вылечить маму и освободить Алису. Вот только на другой чаше весов оказалась судьба целой миванской расы. Расэк не мог молчать, за что и поплатился.

Его уволили, лишили возможности заниматься любимым делом, за последнее расследование так и не заплатили, сославшись на нарушение приказа. Но самое страшное – вычеркнули маму из списков на экспериментальное лечение. Расэк оказался в безвыходной ситуации: мама умирала, а он никак не мог это исправить.

Решение подсказала Алиса, простое и, казалось бы, очевидное – просить помощи у искусственного разума. Сотни лет Торнор заботился о предках ирбужцев, а потому знал их физиологию, изучил болезни и изобрёл всевозможные лекарства. Операция по пересадке гипофиза была для него простейшей задачей, и Расэк наступил на горло собственным убеждениям, заключив сделку с главным врагом родной планеты.

– Я знаю, что соотечественники обошлись с вами несправедливо, – донтокчанин будто прочитал его мысли. – Но время всё расставит на места. Поверьте, мой мальчик, каждый из нас получит по заслугам.

Он приложил ладонь к правому плечу, накрывая три разноцветных ромба, вышитых на белом прямом платье. Расэк знал, что донтокчане огромное внимание придают внешнему виду. Опытный культуролог на его месте по одной только одежде рассказал бы всю подноготную этого Лу Шру… как его там? Расэк культурологом не был, а из школьных уроков помнил лишь, что тонкий оранжевый пояс, который собеседник обвязал вокруг упитанного пуза, означал принадлежность к знатному роду. Синяя кружевная полоска, вышитая на манжете левого рукава, говорила то ли о профессии, то ли о политическом статусе. Хотя, если учитывать, что такая же полоска имелась у тех трёх донтокчан, что заходили к Расэку раньше, скорее всего, она означала работу в органах правопорядка.

– Как я вижу, на Донтоке чтут справедливость, – Расэк задержал взгляд на руке собеседника, всё ещё прикрывавшей ромбы. – По крайней мере вы свою награду получили.

Это была такая древняя донтокчанская игра. Её правила чтил каждый, кто не хотел ссориться с представителями низкорослой расы. Если донтокчанин указывал на какой-то элемент одежды, значит, жаждал об этом элементе рассказать. Собеседнику в таком случае полагалось проявить любопытство.

– Ну что вы! – донтокчанин довольно улыбнулся. – Это скромная награда за скромные дела. – Он приложил палец к одному из ромбов, вышитому красными нитками и превосходившему остальные по размеру. – Арестовал аво́ронгца, пытавшегося незаконно проникнуть в поселения донтов. Жуткая история, скажу я вам, не обошлось без убийства. Пострадал приставленный к преступнику гид. Бедный мальчик наверняка не подозревал, что его работа может быть опасной.

Расэк приказал себе вежливо кивнуть, хотя его так и распирало от замечания, что аворонгц, наверняка, о гиде не просил. Но таковы были порядки Донтока. К каждому межпланетному путешественнику или к туристической группе приставляли гида. Официально он помогал гостям освоиться на планете, на деле же следил, чтобы те посещали только предназначенные для туристов места.

Донтокчанин тем временем указал на ромб чуть поменьше, вышитый фиолетовыми нитками:

– А это за поиск и возвращение на Родину предателя. Давняя история, возможно вы о ней слышали. Преступник тогда бежал на ваш Ирбуг. Пришлось приложить немало усилий, так как ваши бывшие коллеги отказывались помогать. Ну хоть не мешали…

Расэк промолчал. Он прекрасно помнил тот случай. Донтокчане редко мигрировали на другие планеты, их законами это запрещалось. Тот бедняга сбежал, но вместо того, чтобы попросить у ирбужцев защиты, попытался затеряться на планете. В результате соотечественники его отыскали, вот только этот донтокчанский следователь лукавил, говоря, что ирбужцы не мешали. Тогда чуть было не разгорелся межпланетный скандал. Ирбуг настаивал, что на своей территории не позволит донтокчанам вершить правосудие. Донток требовал, чтобы розовокожая раса не вмешивалась в их внутренние дела. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы тот самый донтокчанин-перебежчик не заявил, что хочет вернуться домой. Он якобы осознал, что был неправ. Внезапно и так вовремя. Все понимали, что на беднягу надавили, но доказать этого никто не мог.

Расэк посмотрел на последний ромб. На этот раз двухцветный: верхняя половинка была бледно-жёлтой, нижняя – серой.

– Выслуга лет, – пояснил донтокчанин. – Два раза по девять, получил два года назад. Ещё семь лет и смогу заменить на полностью жёлтый.

Расэк мысленно пересчитал в ирбужские единицы, а затем пригляделся к лицу донтокчанина. Он вспомнил ещё одну особенность этой расы. С возрастом ямочек на их щеках становилось больше, причём они темнели, переходя из жёлтого в коричневый. На коже собеседника не было свободного места. Теперь по крайней мере стало ясно, почему следователь называл его «мальчиком». Он был старше раза в три.

Расэк решил, что уделил этикету достаточно времени и перешёл к вопросам, которые его на самом деле волновали:

– Вы расскажете, что произошло с Вратами?

Донтокчанин снова выкатил губу, затем закатил её обратно и пробормотал:

– На самом деле я рассчитывал, что вам об этом известно больше моего.

Он достал из кармана гладкую стальную пластину с выгравированным в центре пятиугольником.

– Откуда у вас это?

Расэк узнал устройство. Его спрашивали о нём уже несколько раз, и он всегда отвечал одно и тоже:

– Меня попросили доставить это с Биралта. Полагаете, оно закрыло Врата?

Донтокчанин пристально смотрел на Расэка снизу вверх:

– Мы не уверены, но на это указывают факты. Думаю, вы понимаете, насколько серьезные обвинения вам предъявляют?

Расэк кивнул. Как можно было не понять? Это межпланетный теракт в чистом виде. И пусть донтокчане не уверены в предназначении устройства, Расэк на этот счёт не сомневался.

Он не верил в совпадения, особенно, когда дело касалось самого хитрого существа на всех планетах. Торнор обвёл его вокруг пальца, как ни старался Расэк всё предусмотреть, подвоха он так и не заметил. Искусственный разум утверждал, что хочет изучить металлическую пластину. Настаивал, что это не оружие и не бомба, и что она не навредит донтокчанам или гостям планеты. Расэк переспрашивал десятки раз, меняя формулировки и уточняя. Но, как выяснилось, не задал главный вопрос: повлияет ли устройство на Врата? Да и кто вообще предположил бы подобное?

Инородные арки изучали со всех сторон, выдвигали самые фантастические гипотезы, пытались взрывать, выкапывать, двигать. Без толку, их ничего не брало. Все давно уже привыкли, что Врата просто есть, появляются внезапно и остаются навсегда. Существовал единственный способ от них избавиться – нарушить условия Создателей.

Голос следователя вывел Расэка из раздумий:

– В ваших интересах, мой мальчик, рассказать правду. И тогда я смогу помочь.

Расэк молчал. Он понимал, что делают донтокчане: сначала довели до отчаяния, а теперь прислали доброго дядюшку, желающего во всём разобраться. Наверняка, они уже запустили бюрократические проволочки, чтобы не пустить к Расэку представителя с Ирбуга. Если, конечно, Ирбуг соизволил прислать кого-нибудь на помощь. Нет, нужно быть осторожным. Неизвестно, как здесь наказывают террористов, да и дома за сделку с Торнором ему светит четыре года тюрьмы.

– Послушайте, Лу Шру…

– Вы можете произносить мое имя как Лушгру́л. Так будет проще?

– Лушгрул. Да, пожалуй. Я уже сотню раз отвечал на эти вопросы. Я не знаю биралтянина, передавшего мне устройство. Он подошёл в здании Перехода и попросил доставить по́сылку на Донток.

Лушгрул пожевал губами.

– И вы не уточнили, что это такое?

– Нет.

Тут Расэк не врал. Он почти не общался с тем биралтянином, спросил только, что нужно пронести Вратами, после чего отправился на Донток.

– Хотите сказать, что незнакомый биралтянин подошел к вам в здании Перехода, попросил пронести Вратами это, – Лушгрул покачал на ладони устройство, – а вы даже не спросили, что это такое?

– Не спросил.

– И просьба не показалась вам странной?

Расэк понимал, что следователь не верит ни единому слову. Но не собирался подставлять самого себя, рассказывая про Торнор. Для начала нужно разобраться, что вообще происходит.

– Разумеется, я понимаю, что поступил опрометчиво. Но тогда сомнений не возникло.

Следователь снова пожевал губами.

– И кому вы должны были доставить это устройство?

– Донту по имени Миркшор.

Лушгрул выпятил губу и задумчиво уставился на Расэка. Он даже не обернулся, когда в комнате появился ещё один посетитель – прошёл сквозь дверь, будто той вовсе не было. Высокий, пожалуй, даже выше Расэка. Кожа смуглая, почти коричневая, ярко-зелёные глаза смотрели с любопытством, скулы выпирали, а уши забавно свисали из-под чёрных кудряшек.

Расэк оказался на Донтоке впервые, он вообще редко пользовался Вратами, но уже мог похвастаться перед заядлыми путешественниками тем, что видел донта. Причём дважды. Первым был Миркшор, которому Расэк передал устройство. А вторым этот вот здоровяк, что застыл на пороге с прозрачным графином в руке.

Донток был не единственной планетой, на которой соседствовало несколько видов разумных. На том же Елане уживалось целых три. Но все они походили друг на друга, хоть и говорили на разных языках. Донты же, наоборот, внешне ничего общего со своими соседями не имели, однако изъяснялись на том же донтокчанском.

Лушгрул наконец обратил на посетителя внимание.

– Проходи, мой мальчик, ты как раз вовремя!

«Мальчик», который был раза в два крупнее самого Лушгрула, подошёл к дивану, взял с полочки пустой графин и поставил на его место полный.

– Знакомьтесь, Расэк, это Ке́ршер, мой самый преданный помощник.

Расэк показал донту открытые ладони и поздоровался:

– Донт.

Кершер тоже постарался сделать приветственный жест, но с графином в руках это оказалось не так-то просто. Он неуклюже перевернул сосуд и едва успел подхватить крышку.

– Донт, – пробасил он, водружая крышку на место.

Лушгрул что-то добавил на донтокчанском, Кершер кивнул и скрылся за дверью.

– Воды? – следователь встал с дивана.

– С удовольствием.

Пока он наполнял стаканы, Расэк пытался понять, что будет дальше. Он не думал, что Торнор намеренно отрезал Донток от сети. Врата для него – источник информации. Зачем их уничтожать? Тут должно быть что-то другое… нужно понять, каким образом это устройство попало на Биралт. Почему Торнор потребовал отнести его на Донток? И зачем он подключил того донта?

Лушгрул протянул Расэку стакан.

– Мне кажется, бывший коллега, что вы не до конца откровенны. И я практически уверен, что вы знаете, где найти Миркшора, а вместе с ним и устройство.

Расэк недоуменно посмотрел на донтокчанина. Он собственными глазами видел, как Лушгрул спрятал пластину в карман, когда появился донт с графином. А теперь утверждает, что не знает, где она?

Следователь причмокнул.

– Старый, как Донток, трюк.

Он запустил руку в карман и снова достал устройство. Дунул – и пластина исчезла.

– Голограмма, – пробормотал Расэк.

Он и забыл, что донтокчане славятся любовью к визуальным эффектам. Что ещё в этой комнате было компьютерным кодом? Окно? Город за ним? Расэк не удивился бы, что и сам донтокчанин – всего лишь копия, а оригинал стоит за дверью.

Лушгрул наполнил второй стакан и присел рядом.

– Как видите, устройства у нас нет. Тот донт успел вынести его из здания Перехода. Его, конечно, найдут, но, думаю, вы не меньше моего хотите, чтобы это произошло как можно быстрее.

– Разумеется.

– Ну так расскажите мне всё, что вам известно. Вы же работали детективом и должны понимать, как для следствия важна откровенность.

Расэк неторопливо отпил из стакана, обдумывая, что ответить. Миркшор смылся из здания Перехода, едва ли осознавая, что станет обладателем устройства, которое ищет вся планета. Что он будет делать? Какую миссию уготовил ему Торнор?

– Ну что, мой мальчик? – Лушгрул пристально смотрел Расэку в глаза. – Объясните, что случилось на самом деле, и я подумаю, как вернуть вас домой.

Расэк не доверял этому следователю, он сомневался, что его так просто отпустят. Донтокчане будут искать Миркшора и устройство, а Расэк останется взаперти, пока вся эта история не закончится. С другой стороны, нельзя держать столь важные сведения в секрете. Торнор нашёл способ уничтожить Врата! Межпланетное сообщество должно понимать, с чем столкнулось.

«Именно поэтому, – думал Расэк, – нужно выбраться с Донтока. А затем придумать, как безопасно передать информацию ирбужским властям».

– Я рассказал всё, что знаю.

Лушгрул тяжело вздохнул:

– Очень жаль, мой мальчик. Очень жаль.

Расэк кивнул. Подтекст был предельно ясен.

– Оставите меня в этой ка́морке, пока остальные Врата не исчезнут?

Лушгрул поднялся с дивана.

– Мы искренне надеемся, что исчезновение Врат прекратится. Вам предоставят номер в отеле для инопланетных туристов. Пока ведётся расследование, можете свободно перемещаться по Донтоку. А чтобы гарантировать вашу безопасность, мы предоставим вам гида.

«Безопасность, как же, – мысленно усмехнулся Расэк. – Мало того, что у меня теперь будет личная тюрьма, так ещё и личный тюремщик. Хотя, в любом случае это лучше, чем сидеть в взаперти».

– Гид ждёт на парковке, – Лушгрул направился к двери, прошёл сквозь неё, а его голос по-прежнему был отлично слышен: – Пойдемте, мой мальчик. Я вас провожу.

Расэк пошёл следом и, выйдя в коридор, чуть было не уткнулся носом в стену. Перед ним мигала зелёная лампочка. Лушгрул стоял справа.

Спустя пару минут под лампочкой появилась дверь, Лушгрул жестом предложил Расэку следовать внутрь. Расэк шагнул и оказался в небольшой кабине. В следующую секунду к нему присоединился Лушгрул. Дверь исчезла, и кабина поплыла вверх.

Через крошечное окошко на уровне груди виднелись соседние здания. Лушгрул повёл пальцами вверх, будто поглаживая окошко: прозрачная поверхность увеличилась, и теперь занимала всю стену.

Расэк слышал о технологиях донтокчан, как бы те не старались держать их в секрете, никто не отменял старую добрую межпланетную разведку. Поговаривали, что низкорослая раса научилась взаимодействовать с веществами на атомном уровне. Незаметные глазу роботы разрушали молекулы и перетасовывали химические элементы. Видимо, это и позволяло расширять окна по мановению руки.

Земля отдалялась. Следователь наблюдал за проносящимися мимо кошкшрами и, казалось, забыл о Расэке. Вдруг он удивлённо хмыкнул и достал из кармана чёрный диск. Расэк узнал шшрип – универсальное устройство: телефон, кошелёк и посредник между теми самыми крошечными роботами и чипом, вживлённым в мозг. Соотечественники Лушгрула называли этот чип ассистентом и с его помощью мысленно управляли предметами.

Следователь положил шшрип на ладонь, из него выросло объёмное изображение донтокчанина, который, по мнению Расэка, был точной копией Лушгрула. Создавалось впечатление, что уменьшенный двойник стоит на ладони своего оригинала и беззвучно шевелит губами. Расэк догадался, что звук передается ассистенту Лушгрула, то есть поступает сразу в мозг.

Пока звонивший жестикулировал, нижняя губа следователя выкатывалась всё сильнее. Наконец он что-то прошипел на донтокчанском и сжал кулак, сворачивая голограмму. После чего внимательно посмотрел на Расэка:

– Плохие новости, бывший коллега.

Расэк ответил вопросительным взглядом. Лифт остановился, снова появилась дверь, но Лушгрул не торопился покидать кабину.

– Устройством завладела террористическая группировка. Они намерены вынести его с планеты.

Расэк не понимал, в чём проблема.

– Так это же хорошо? Вы знаете, как выглядит устройство и, разумеется, перехватите его в здании Перехода.

Следователь наградил его взглядом, недвусмысленно намекающим, что Расэк сморозил глупость.

– Вы забываете про незарегистрированные Врата, мой мальчик. Вот только не делайте вид, что вам ничего об этом неизвестно! Хватит юлить, ситуация достигла критической точки. Мы оба прекрасно знаем, кто отправил вас на Донток. Так что выкладывайте уже всё, что вам известно! Нам нужно понять, чего добивается искусственный разум.

Глава 6. Дишелл, Сшикшонг и ишра

Алиса проснулась от звонкого чириканья, неведомая птичка сообщала, что пора просыпаться. Какого чёрта она распелась на ночь глядя? Темно было, как в берлоге, угадывались только очертания стен. Что-то твёрдое впивалось в щёку. Алиса нащупала под головой рюкзак и приподнялась, в ушах тут же зашумело. Она аккуратно села и провела пальцем по скуле – на коже ощущался отпечаток застёжки.

Нос заложило, но Алиса всё равно чувствовала, как от неё разит потом. Футболка липла к телу, воздух нагрелся и не двигался, пить хотелось невыносимо, в горло будто песка насыпали. На зубах поскрипывала пыль.

Последнее, что она помнила – как рыжеволосая донтка пообещала принести воды. Потом были темнота, беспокойный сон и, наконец, пробуждение.

Алиса достала из рюкзака телефон, включила фонарик и огляделась. Она сидела на тонком кожаном матрасе, ещё восемь лежали слева и справа. Похоже, тут проживала большая семья. Кроватью служил невысокий деревянный настил на добрую половину комнаты. За дверью простиралось поле, а небо над ним было удивительно звёздным. Красиво, жаль только, что романтику портили жара и духота.

У дальней стены стоял невысокий шкафчик с распахнутыми дверцами, пустой, рядом, на полу, лежала посуда. Чуть правее расположился ещё один шкаф, высокий, ярко-синий, створки его тоже были открыты, вокруг валялась одежда. Создавалось ощущение, будто кто-то затеял генеральную уборку, но бросил благородное занятие на полпути.

Алиса сползла на пол, тот был земляным, но она не беспокоилась о чистоте джинсов. Об этом надо было думать вчера, прежде чем садиться на местный аналог мотоцикла – жуткий транспорт с кучей рычагов и деревянными сиденьями. Он вздымал клубы пыли, которая летела в рот, глаза и нос. Лицо и руки до сих пор покалывало.

Комната закружилась, Алиса зажмурилась. Межпланетный курьер, называется! Для кого зубрила правила поведения на неизученных планетах? Какого чёрта попёрлась через лес? Нужно было вернуться на Торнор и позвать на помощь. «А ты вместо этого решила прогуляться по незнакомым джунглям», – вставил внутренний голос. Она всерьёз полагала, что раз имеется тропинка, то неподалёку находится поселение донтов. Рассчитывала добраться туда за час, максимум за полтора. Изо всех сил экономила воду, не подозревая, что прогулка затянется надолго.

– Проснулась? – из раздумий её вывел насмешливый голос.

Алиса открыла глаза и направила луч фонаря в дверной проём.

– Убери! – на пороге стояла вчерашняя донтка.

Алиса отвела фонарик и попыталась сказать «извини», но смогла лишь издать невнятный хрип – голос пропал, видимо, из-за пыли, которой наглоталась во время поездки на мотоцикле.

Раздался негромкий щелчок, и под потолком зажглась тусклая лампочка.

– Спрячь-убери свой фонарик, – буркнула донтка, подходя ближе.

Высокая, под два метра, кожа цвета варёной сгущенки. Ярко-рыжие косички короткими сосульками торчали в разные стороны, прикрывая ушки, забавно свисающие, как у вислоухой кошки. Лицо тоже походило на кошачье: заостренный подбородок, выдающиеся скулы и круглые зелёные глаза. А вот нос был обычным, человеческим: слегка вздёрнут, с небольшой горбинкой. Серый комбинезон украшали широкие жёлтые карманы, открытые плечи выглядели мускулистыми, как у тренированной пловчихи.

– Ещё воды? – она протянула Алисе деревянную баклажку.

«Ещё? – удивился внутренний голос. – Пила здешнюю неочищенную воду? Доиграешься, помрёшь быстрее, чем на Донтоке закроются последние Врата!» Но Алисе было не до сомнений, она прохрипела, не узнав собственный голос:

– Спасибо.

Сипела, как певец-недоучка, взявший на репетиции слишком высокую ноту. Едва удержалась, чтобы тут же не осушить баклажку. «Столько времени терпела, подождешь ещё, – нудил внутренний голос. – Не хватало подцепить какую-нибудь заразу». Алиса встала, стараясь не обращать внимания на то, что пол едет перед глазами, спрятала телефон в карман и достала из рюкзака флакон с обеззараживающими таблетками. Конечно, нет гарантии, что они убьют все бактерии, но так будет спокойней. Закинула две гранулы в бутылку и поболтала. Наверное никогда в жизни ей не хотелось пить так сильно, но приходилось ждать, пока таблетки растворятся.

Донтка тем временем оглядывала комнату, ушки её подрагивали, будто отгоняя назойливую муху.

– Ты что-то искала?

Алиса прочистила горло и прохрипела:

– Нет. Я только что проснулась.

Донтка кивнула на синий шкаф:

– А вещи зачем трогала-перевернула?

Алиса посмотрела на шкаф, не сразу сообразив, в чём её обвиняют. А потом почувствовала, как вспыхнули щёки и принялась оправдываться, боясь, что донтка примет румянец за признак вины:

– Я ничего не брала! Когда проснулась, всё уже было перевернуто!

– Посуду из шкафа тоже не ты вынула-достала?

– Да нет же! Зачем мне это?

Донтка сплюнула на пол и угрюмо пробормотала:

– Значит, шигяры.

– Кто?

Девица проигнорировала вопрос:

– Сумку свою проверь. Может, эти отбросы чего взяли-украли?

Алиса проверила вещи: документы, аптечка, питательные батончики – всё на месте. Неудивительно, рюкзак всё время лежал под головой.

– Выходит кто-то пробрался в дом, пока я спала?

Она почувствовала себя виноватой. Как можно было не услышать?

– Выходит, – буркнула донтка, присев на корточки около шкафа и разглядывая вещи. – Я Дишелл, кстати. До-о-онт.

Ни улыбки, ни положенного кивка, ни открытых ладоней. Видимо, она очень расстроилась из-за неведомых шигяр, устроивших беспорядок. Даже вежливое «до-о-онт» бросила с таким видом, будто делала одолжение.

Алиса решила правилами не пренебрегать, всё-таки они находились на Донтоке, а здесь трепетно относились к этикету. Она поставила баклажку на настил, склонила голову, показала ладони, сжала кулаки и соединила костяшки:

– До-о-онт. Меня зовут Алиса.

– Коротышам будешь кланяться-улыбаться, – Дишелл снова сплюнула, чудом не попав в вещи. – Я донтка, мне твои поклоны Долг не погасят.

Алиса нахмурилась, ей тоже даром не сдались местные порядки, но рыжеволосая девица могла бы вести себя более гостеприимно. Ворчит, хамит, плюется. Интересно, это из-за того, что кто-то пробрался в дом? Или для донтов такое поведение в порядке вещей?

Уши заложило. Алиса села, гадая, успели ли раствориться таблетки. Решив, что подождала достаточно, она ещё раз взболтала баклажку и отпила немного. Вода была тёплой, в другое время Алиса поморщилась бы и отказалась такую пить, но сейчас убила бы любого, кто попробовал бы эту воду отнять. Она пила, пока баклажка не опустела, измождённый организм стонал от наслаждения.

Донтка наблюдала за ней с хмурым видом, она по-прежнему сидела у валяющихся на полу вещей.

– Спасибо! – ещё раз поблагодарила Алиса, голос потихоньку восстанавливался, всё-таки вода – отличное лекарство. – Пропало что-то ценное?

– Мы не донтокчане, соблазнов не держим. Но шигярам и необходимости сойдут-сгодятся.

– Так кто такие шигяры?

Дишелл помолчала, будто размышляя, стоит ли отвечать, но потом всё-таки буркнула:

– Изгои, ни семьи, ни друзей. Отбросы, лишенные права выплачивать Долг, а потому скитаются-бродят, воруют необходимости.

Алиса приподняла брови. Что за Долг? Дишелл явно говорила не об ипотеке, но кто бы мог подумать, что право кому-то что-то выплачивать нужно заслужить? Конечно, люди тоже добровольно набирают кредиты, но амнистируй их долги – вряд ли найдутся недовольные.

– Ладно, землянка, – Дишелл встала и отряхнула комбинезон. – Я раздобыла машину, пока ты спала. Надо уходить, скоро в поселении узнают, что ты прошла-попала на планету.

Алиса растерянно посмотрела на неё.

– Куда уходить?

И что страшного в том, что в поселении о ней узнают? Да, донтокчане вряд ли обрадуются, что кто-то без присмотра шастает по их планете, но по межпланетному законодательству, она имела на это право. Любой путешественник, обнаруживший новые Врата, обязан сообщить о находке в течение трёх дней. А до тех пор его пребывание на планете считается законным.

Донтка подошла к двери, кивком головы приглашая Алису следовать за ней.

– Покажешь, где находятся незарегистрированные Врата и отправишься-пойдёшь на Землю.

Алиса привстала, но тут же опустилась обратно. Чего она точно не собиралась делать, так это возвращаться домой. Не раньше, чем отыщет детектива.

– Я не поеду к Вратам. Мне нужен Художник.

Донтка обернулась, ушки её подпрыгнули и остались стоять торчком.

– Гнешшир кор Шиняу, – добавила Алиса, вспомнив фразу, которой научил Торнор.

Глаза Дишелл округлились.

– Тихо ты! – она опасливо огляделась, подошла ближе и прошипела: – Художник?!

Алиса тоже понизила голос:

– Да, мне нужна его помощь.

Дишелл замотала головой:

– Он не захочет с тобой встречаться! Расскажи, какая помощь тебе нужна-необходима. Покажешь Врата, и я помогу.

«Вот уж не думаю», – мысленно усмехнулась Алиса. Она понимала, что глупо судить о возрасте инопланетян, не зная, как у них проявляются признаки старения. Но что-то подсказывало, что до зрелости Дишелл далеко, вряд ли она поможет вытащить из тюрьмы детектива. Но откуда она знает про незарегистрированные Врата?

– Зачем тебе Врата? И откуда ты о них знаешь?

– Все знают – буркнула донтка. – И пытаются найти-отыскать. Но нам они нужнее.

– Нам? – Алиса приподняла брови. – Кому это – нам?

Дишелл ответила упрямым взглядом.

– Неважно. Поехали, нельзя долго ждать-прохлаждаться.

Алиса внимательно посмотрела на неё. Возможно ли, что под «нам» донтка подразумевала «Сопротивление»?

– Ты знаешь, где найти Художника?

Дишелл молча буравила взглядом пол. Алиса продолжала напирать:

– Отведи меня к нему. Если Художнику на самом деле нужны Врата, он согласится на встречу.

Дишелл явно колебалась: сжимала и разжимала пальцы, а ушки подрагивали, будто раскачиваемые ветром.

– Мне надо подумать.

– Думай, – Алиса с деланным равнодушием пожала плечами, а мозг тем временем метался от вопроса к вопросу.

Неужели ей вот так сразу удалось найти донтку, знающую Художника? Стоит ли ей доверять? Или лучше поискать другого проводника? Но где гарантия, что и тот не обманет? Да и не факт, что снова встретится донт, говорящий на общем.

– Можно, пока ты думаешь, я приведу себя в порядок? У вас есть душ?

Донтка хмыкнула с таким видом, будто её спросили о чём-то неприличном:

– Мы ж не донтокчане! – а потом указала на дверь: – Обойди дом. Там найдёшь-увидишь.

Алиса подхватила рюкзак, ей не терпелось оказаться на улице, подальше от этой жуткой духоты. Однако за пределами дома воздух тоже не двигался. Листочки на деревьях не шевелились, трава под ногами поникла.

– Очень похоже на Донток, – проворчала Алиса.

Она посещала эту планету с десяток раз и первое, что приходило на ум при упоминании Донтока – это вечная жара. Конечно, здесь имелись другие климатические зоны, но туристов туда не пускали. Возможно, те участки были необжиты, возможно, там отсутствовали Врата. Можно бесконечно долго гадать и строить предположения, но когда речь заходит о Донтоке, единственное, что можно сказать наверняка – никто ни черта не знает об этой планете.

Закрытость Донтока не высмеивал только ленивый. В интернете то и дело появлялись картинки, на которых карикатурные политики выпячивали нижнюю губу и отвечали «донт» на самые каверзные вопросы. Именно так вели себя донтокчане, которые довольно часто встречались за пределами Врат. Они путешествовали небольшими группками в сопровождении обязательного гида, единственного, кто мало-мальски изъяснялся на общем, остальные же шумно переговаривались на донтокчанском, жестикулировали и глазели по сторонам.

Как-то раз в здании Перехода на Фрио Алиса заговорила с одним из гидов. Тот с энтузиазмом поддержал беседу и беззаботно болтал о пустяках, пока Алиса не задала вполне безобидный вопрос: «А сколько у вас на планете континентов?» Пару секунд гид смотрел на неё, выпятив губу, а потом сделал вид, что не понимает вопроса: «Простите, я почти не говорю на общем». Хотя две минуты назад трещал, как заведенный. А потом добавил вежливое «донт» и ретировался в другой угол здания.

За глаза донтокчан называли карликами, хотя и «губошлёпы» прилипло к ним довольно прочно. Но Алисе нравилось чисто русское «партизаны». Её, как заядлого путешественника, злило, что донтокчане скрытничают и запрещают свободно перемещаться по планете.

Алиса обогнула дом, прошла по тропинке и застыла. Это и есть душ?! Из земли торчал кран, роль раковины выполняло сколоченное из досок корыто, сливное отверстие переходило в металлический желоб, тянущийся в поле. Алиса посветила вокруг фонариком, но ничего другого, похожего на душ, не нашла. «Сойдет, – подумала она. – Всяко лучше, чем вонять по́том».

Вода была почти горячей, хоть набирай ванну и устраивай расслабляющие процедуры. Не выключая фонарик, Алиса положила телефон на землю, достала из рюкзака пластиковую бутылку, которую опустошила вчера, во время прогулки, наполнила и добавила обеззараживающие таблетки. В склянке осталось сорок шесть гранул, по две на литр, достаточно на пару дней. «Главное побыстрее убраться с этой чёртовой планеты, до конца жизни таблеток всё равно не хватит».

Она достала из рюкзака сумочку с банными принадлежностями и огляделась – вокруг не было ни души. А потому, не долго думая, сняла футболку и джинсы, стянула кроссовки и, балансируя перед краном, принялась намыливать голову. Пора было смыть следы вчерашней прогулки, при мысли о которой Алиса ругала себя последними словами.

Покинув Торнор, она оказалась в тёмном помещении, луч фонаря отчаянно метался из угла в угол, пытаясь обнаружить хоть что-то – никакой мебели, ни окон, ни дверей, только арка Врат переливалась всеми возможными цветами, словно реквизит из сельского ночного клуба. А затем Алиса увидела ступеньки, ведущие к скошенному потолку, где располагалась массивная деревянная дверь. Похоже, она очутилась в подвале. Но самое интересное ждало впереди – выбравшись наружу, она обнаружила, что находится посреди лесной чащи.

Массивные ветки переплетались, образуя навес, через который пробивались солнечные лучи. Алиса оглядывалась, понимая, почему никто до сих пор не нашёл эти Врата: их попросту невозможно было заметить. Небольшой холм вполне походил на творение природы, даже дверь заросла травой. Можно часами бродить вокруг, но никогда не догадаешься, где находится вход в бункер.

А потом она увидела тропинку и застыла, не зная, как поступить. Идти вглубь леса? Или вернуться и объяснить Торнору, что, раз такой умный, пусть сам продирается через незнакомые джунгли?

Вот только что бы это изменило? Расэк по-прежнему сидел взаперти, межгалактическая сеть собиралась рухнуть, а незарегистрированные Врата оставались единственным способом вытащить детектива с этой чёртовой планеты. Алиса не представляла, как осуществить первую часть плана – помочь Расэку сбежать от донтокчан. Но надеялась, что разберется с этим позже, когда найдёт лидера донтов, которому, оказывается, нужны незарегистрированные Врата.

Она пошла по тропинке, пообещав себе, что повернёт назад, если через час не выйдет к поселению. Поначалу даже не снимала куртку, помня правила, которые зубрила на курсах для межпланетных курьеров. Неизвестно, к каким последствиям привёл бы укус местного насекомого, одежда – какая-никакая, но всё-таки защита. Минут через десять этот страх отошёл на второй план, уступив место боязни свариться заживо. Куртка благополучно отправилась в рюкзак, который и без того уже казался невыносимо тяжёлым.

Джинсы прилипли к ногам, отчего те безостановочно чесались, но Алисе хватило выдержки не переодеться в шорты. Она делала зарубки на деревьях, как учили на тех же курьерских курсах, тропинка тропинкой, но перестраховку никто не отменял. Спустя час лесная чаща просветлела, и Алиса решила пройти ещё немного. Казалось, что лес вот-вот кончится. Обидно было сдаваться почти достигнув цели.

Ещё через час бутылка, припасённая из дома, опустела. Вот тогда точно стоило повернуть назад. Но это означало, что снова придётся плестись по жаре, только теперь в обратном направлении. Алиса понимала, что Миркшор сотню раз проделывал тот же путь, не зря же тут имелась тропинка? Однако логика сыграла с ней злую шутку.

Прошло ещё два часа, жара усиливалась, оба донтокчанских солнца жарили сквозь ветки деревьев. В каждой коряге мерещилась змея, каждый падающий лист заставлял подпрыгивать от страха. А потом тропинка оборвалась. Алиса застыла посреди лесной чащи, понимая, что назад не вернётся – сил не хватит. И вот тогда ей стало по-настоящему страшно…

Заливистый птичий щебет вывел её из раздумий. Она по-прежнему стояла около крана, мокрая, в одном белье. Огляделась в поисках полотенца. Подумала секунду, вывернула наизнанку вконец измученную футболку и вытерлась ею. Натягивая чистый топик и шорты, она не переставала поражаться собственному безрассудству. Почти восемь часов провела вчера в этом чёртовом лесу. Брела, едва переставляя ноги, страдая от усталости и жажды. А потом раздался спасительный рёв двигателя, и она ринулась на звук. Дальше была поездка на мотоцикле и встреча с Дишелл.

– Эй, землянка! – донтка оказалась легка на помине. Стояла около дома, скрестив руки на груди. – Ты не слышишь, что ли? Сюда иди. Надо спешить-торопиться.

Алиса понемногу привыкала к манере Дишелл изъясняться на общем, задвоенные глаголы забавляли, а вот грубость стоило поубавить. С другой стороны, дело могло быть в погрешности перевода, да и вполне вероятно, что для донтов такое общение в порядке вещей.

Впервые после прохождения Вратами мир вокруг не казался раскалённым адом: босые ступни шагали по траве, с волос тонкой струйкой стекала вода, топик и шорты липли к влажному телу. Вялость и сонливость отступили, а ещё подул ветерок, отчего местная жара из невыносимой превратилась в терпимую.

Алиса подошла к Дишелл, та кивнула в сторону дороги.

– Поехали, Художник согласен с тобой встретиться-пообщаться.

Алиса довольно улыбнулась, значит, она не ошиблась, донтка знает лидера Сопротивления. «Или, – вмешался внутренний голос, – умело водит тебя за нос». Но зачем ей это? Хотела бы что-то украсть, сделала бы это раньше, пока Алиса спала. Да и какие ещё варианты? Настаивать, чтобы Художник прилетел сюда? Едва ли он удостоит её такой чести.

Однако эта мысль показалась не такой уж глупой, когда она услышала следующую фразу донтки:

– Часов за семь доберемся.

– Сколько?!

Час на Донтоке длился почти в два раза дольше земного. Смотаться туда, пообщаться с Художником, вызволить детектива и вернуться обратно, – едва ли она уложится в отведенные двое суток.

Дишелл пожала плечами:

– Быстрее никак.

Алиса мысленно застонала. Четырнадцать часов в одну сторону!

– Но ваши кошкшры – едва ли не самый быстрый транспорт в межгалактической сети! Неужели город находится так далеко?

– Донтокчанские кошкшры, – хмыкнула Дишелл. – Не наши.

– Ну так давай арендуем донтокчанский кошкшр! У меня есть деньги.

– Ближайший кошкшр находится в городе. Можешь оплатить обратную дорогу. Если у тебя и впрямь имеются деньги.

Последнюю фразу Дишелл произнесла с сомнением, будто у инопланетных гостей деньги сроду не водились.

– А Художник не может к нам прилететь? Свяжись с ним ещё раз, объясни, что это срочно!

– Да не ори ты! – Дишелл боязливо оглянулась на дорогу и зашептала: – Я не с Художником разговаривала-общалась, и сюда он точно не прилетит. Не станет раскрывать себя ради какой-то землянки.

Алиса сжала в ладони серебряный домик. Ну почему всё снова складывается против неё? Четырнадцать часов! Если они отправятся прямо сейчас, сколько времени у неё останется? Часов двадцать?

Ушки Дишелл взметнулись, она повернулась к дороге и что-то зло бросила на донтокчанком.

– В чём дело? – Алиса тоже вгляделась в ночную даль, но ничего не увидела.

А потом из-за поворота появился огонёк фары, раздался рёв двигателя. Ещё через минуту напротив дома, вздымая клубы пыли, остановился мотоцикл, очень похожий на вчерашнего железного монстра: три сидения, длинные рычаги и изогнутый руль. Алиса только теперь заметила, что ещё один мотоцикл припаркован чуть дальше. Не об этой ли машине говорила Дишелл?

Водитель слез с седла и направился к ним.

– Эт-то мой папа, – запнувшись, пролепетала Дишелл. – Сшикшонг.

Донт подошёл ближе, высокий, как и дочь, с широкими плечами и кошачьим лицом. Белые пушистые волосы шапкой окружали голову, будто кто-то надел на неё пучок сахарной ваты.

– Лшш ня шуушш?! – прошипел он, глядя на Дишелл.

Та поникла, что-то забормотала, явно оправдываясь.

– Ишр! – рявкнул Сшикшонг, а затем указал на Алису и добавил: – Шу няриш шин Шаш Ри!

Глаза Дишелл заблестели от слёз. Она что-то шептала, взяв отца за руку, но тот мотал головой, бросая короткие реплики. А потом Дишелл произнесла знакомое слово: «Шиняу» – «Художник».

Уши Сшикшонга взметнулись, он вырвал руку из ладоней дочери.

– Шираш! Кор ря ишру!

– Ишру? – одними губами пролепетала Дишелл, оседая на землю, будто обессилев.

Алиса, пораженная разыгравшейся сценой, застыла в стороне. Она не представляла, как себя вести. Донты явно ругались из-за неё, но стоило ли вмешиваться в семейную ссору?

Сшикшонг повернулся к ней и прорычал с жутким акцентом:

– Ты не место здесь! Шшшла домой!

Алиса опешила. Её только что послали подальше? Сшикшонг развернулся и направился в дом, а Дишелл осталась сидеть на земле, обхватив себя руками. Ушки её безвольно повисли, по щекам бежали слёзы.

Алиса опустилась рядом.

– Мне жаль, что вы поссорились…

Дишелл облизнула губы и еле слышно прошептала:

– Я сказала-заявила, что ослушаюсь его слова и отведу тебя к Художнику.

Алиса кивнула, стараясь её поддержать.

– Он поймёт. Ты вправе сама принимать решения.

Дишелл недоуменно посмотрела на неё.

– Вправе?! Он сказал, что объявит ишру!

Алиса не представляла, что такое ишра, но Дишелл явно пугало это слово. Донтка всхлипнула:

– Это хуже недостойной смерти. Он запретил идти в город… Если я ослушаюсь, он… он огласит отказ, понимаешь?

Алиса виновато пожала плечами.

– Он откажется от меня, выгонит из семьи. Они будут платить мой Долг, а я… я стану шигярой…

Глава 7. Справедливость и Долг

Дишелл сидела на матрасе, уткнувшись взглядом в стену, и пыталась представить, каково это – жить без семьи. Папа шумел в загоне для скотины, видимо, вычищал навоз, выполняя её, Дишелл, обязанности. Землянка осталась на улице, сидела около дома, попивая воду. Она настаивала, что сама отправится в поселение и найдёт другого донта, который отведёт её к Художнику. Но Дишелл просила подождать, ей нужно было подумать.

Сшикшонг не шутил, заявив, что объявит ишру. Ещё полгода назад, узнав об аресте, он предупредил её, чтобы не связывалась с Сопротивлением. Тогда коротыши накрыли их операцию, не дали саботировать синтез на заводе. В тот день Дишелл в первый и единственный раз побывала в городе. Её и других донтов загрузили в кошкшр, как мешки с друсой, а потом три часа допрашивали, задавая одни и те же вопросы.

Нет, её не пытали. Коротыши решили, что девчонка, едва окончившая школу, случайно оказалась среди террористов. Идиоты! Она была ядром операции! Это ей предстояло залезть в систему и изменить одну-единственную цифру в химической формуле. Фитиль объяснил, что благодаря этой цифре вместо белой питательной смеси завод будет производить горький жёлтый порошок. И тогда коротышам придётся туго. Конечно, о голоде речь не шла, но проблем это бы прибавило. А проблемы, как говорит Художник, порождают недовольство. Он хотел взбудоражить коротышей, если те взбунтуются – требования донтов наконец услышат.

С самого детства Дишелл твердили о Долге: «Работай честно, и заслужишь достойную смерть. Не поддавайся соблазнам, иначе умрёшь недостойно». Так говорили отец, тётушка, двоюродные брат и сёстры. И даже мама рассуждала о Справедливости и Долге, но при этом тайком подкладывала под подушку дочери соблазны: браслет с красным камнем, коробочку с розовыми конфетками, моток жёлтых ниток. Дишелл не понимала, почему мама покупает ей подарки, но однажды всё встало на свои места.

Как обычно после школы она перебирала друсу во дворе, а родители ссорились в доме. Эти ежедневные стычки были настолько привычны, что Дишелл даже не пыталась подслушивать. Какая разница, что случилось на этот раз? А потом мама вдруг громко всхлипнула, и ушки Дишелл уловили полный горечи шепот: «Я не могу жить ради смерти. Я просто хочу жить! Я хочу, чтобы крошка Диш жила достойно!»

Дишелл навсегда запомнила этот разговор, но лишь потом осознала, что из-за неё мама выбрала путь соблазнов. Она должна была этому помешать! Знала, что Справедливость возьмёт своё, но всё равно принимала подарки, радовалась им, ждала новых. Это стало их тайной. Если мама загадочно улыбалась, слегка склонив голову набок, Дишелл понимала – под матрасом ждёт новый соблазн.

Жёлтыми нитками она украсила карманы школьного комбинезона, соврав отцу, что коротыш-меценат организовал для детей класс рукоделия. Сшикшонг тогда долго рассуждал о Справедливости и щедрости высшей расы. Розовые конфетки Дишелл растянула на десять дней, съедая по одной перед сном. Браслет с красным камнем до сих пор носила на левой лодыжке.

Она ненавидела этот браслет. Ненавидела камень, покачивающийся в такт шагам. Ненавидела цепочку, царапающую кожу. Ненавидела боль, которая скреблась в груди всякий раз, когда она ложилась спать и запускала ладонь под матрас. Ненавидела всё это, но не снимала браслет и каждый день проводила рукой под матрасом. Она должна была помнить. Она не могла забыть, какой выбор сделала мама, ради чего приняла недостойную смерть.

«Я открою тебе тайну, крошка Диш. Я самая счастливая донтка на свете, я нашла достойный Долг! Я жила достойно, дочка. А всё благодаря твоей улыбке. Она дороже всех соблазнов, дороже всех соблазнов… »

Дишелл изо всех сил улыбалась, глядя как маму покидает жизнь. Растягивала губы, сжимая холодную ладонь и шептала: «Я буду улыбаться, мамочка. Только не уходи. Я так боюсь, что ты не найдёшь меня в следующей жизни».

Прошло четыре года. Дишелл узнала, что рождаясь заново, донты не помнят прошлую жизнь. Узнала, что мамин Долг почти достиг предела. А ещё, оказалось, что за все соблазны приходится платить. И именно им с отцом предстояло расплачиваться за розовые конфетки, жёлтые нитки и браслет с красным камнем.

Она понимала, почему папа не хочет отпускать её в город: их Долг был слишком велик. Если Дишелл отправят на остров, отцу придётся в одиночку тянуть это бремя. Если он объявит ишру, Долг разделят на всю семью. Так или иначе, это снова отдалит его от долгожданной цели – достойной смерти, к которой папа так стремился.

Дишелл знала, что ей пора образумиться и поступить, как положено порядочной донтке: найти мужа и родить детей. Чем больше, тем лучше, ведь Долг разделится на всех. А если Сшикшонг проживет достаточно долго, чтобы увидеть внуков, они заберут часть его Долга. И тогда, возможно, отец первым в семье умрёт достойно. Дишелл не сомневалась, что если кто-то из донтов и заслуживает Справедливости, то это её папа.

Но она не могла отступиться сейчас, когда у Сопротивления в кои-то веки появился шанс достучаться до коротышей. Фитиль сказал, что добудет устройство. Осталось разузнать, где находятся Врата. Дишелл могла бы попросить Сопротивление выделить для землянки другого провожатого, вот только в их ряды затесался предатель. Что если они доверятся не тому донту?

Фитиль сообщил новости Художнику, и тот приказал доставить землянку к нему. Конечно, он мог бы ускорить встречу, собственнолично явившись в их поселение. Но риск был слишком велик. Если коротыши раскроют личность Художника, всему Сопротивлению придёт конец.

«Есть ещё один выход, – заметил Фитиль. – Уверен, язык у землян развязывается так же быстро, как у донтов». Но Дишелл чтила Справедливость и не готова была к крайним мерам, она и без того обрекала себя на недостойную смерть. Если отец объявит ишру, она станет шигярой, но в таком случае хотя бы оставался шанс в следующей жизни родиться донткой. А стоит перешагнуть черту, и она будет рождаться шигярой снова и снова, пока Справедливость не сочтёт искупление достойным.

Конечно, Дишелл не хотела уходить из семьи, а ещё больше не хотела передавать родным Долг. Но если она добьётся своего, коротыши пойдут на уступки. И тогда никто больше не будет платить чужой Долг: каждый донт будет искупать собственную вину, не страдая из-за ошибок предков.

Дишелл прошла к двери, остановилась на пороге и, закрыв глаза, представила родных: племянников, перебирающих друсу во дворе; тётушку, разливающую по тарелкам суп; двоюродных сестёр, работающих в поле; отца… Когда он объявит ишру, путь назад будет отрезан.

– Я найду вас в следующей жизни, – прошептала Дишелл. – Я постараюсь не забыть. Постараюсь вернуться.

Алиса сидела на земле, опершись спиной о стену дома, и слизывала с упаковки питательный батончик, превратившийся в кашу. Климат Донтока безоговорочно занял первое место в рейтинге самых отвратительных и неблагоприятных. Прогулка по лесу не прошла бесследно, Алиса поначалу не заметила, что обгорела, но сейчас плечи и лицо жгло при малейшем прикосновении. Голова раскалывалась. Она выпила уже две таблетки обезболивающего, но легче пока не стало.

«Кофе бы не помешал».

Алиса вдруг сообразила, что впервые вспомнила о любимом напитке с того самого момента, как прошла Вратами. «Отличный способ избавиться от зависимости», – проворчал внутренний голос.

Дишелл скрылась в доме минут двадцать назад, сказав, что ей надо подумать. Донтка оказалась в сложной ситуации, Алиса это понимала, но и не настаивала, чтобы именно Дишелл отвела её к Художнику: «Скажи к кому обратиться, и я уйду. Оставлю твою семью в покое». Но донтка упиралась, и Алиса решила подождать полчаса, а если Дишелл не вернётся, она сама отправится в поселение искать другого проводника.

Покончив с батончиком, Алиса достала телефон и запустила любимую программку-переводчик. Не мешало отвлечься от головной боли, да и почему бы не потратить время с пользой, разучив пару донтокчанских фраз? А то она знала только местоимения: «кор» – «я», «ря» – «ты», «шин» – «мы». И стандартный набор: нет, да, извините, я не говорю на донтокчанском.

– Гнешшир кор Шиняу, – произнесла она, приблизив телефон к губам.

Программа занимала много места и долго соображала, карикатурный зелёный человечек хлопал глазами, пока телефон обрабатывал запрос.

Наконец на экране высветилось: «мне нужен художник», – ниже давалось пояснение: «кор – мне, я. В отрицательных предложениях ставится до глагола, в положительных – после».

Алиса подумала секунду и произнесла:

– Ишра.

Человечек на экране снова захлопал глазами.

«Отказ, – выдала программа, – используется так же в значениях: донос и/или обвинение. Примечание: ишр – нет, не».

– Понятно, – проворчала Алиса, – значит папаша решил донести на дочурку.

В хорошенькую семью она угодила, интересно, среди донтов это нормально или ей просто повезло? Хотя, какая, к чёрту, разница? Главное, чтобы Художник не подвёл. Дишелл с опаской произносила его имя, а Сшикшонг так вообще взбесился, услышав «Шиняу». Значит ли это, что лидера Сопротивления боятся? Хватит ли его власти, чтобы организовать Расэку побег?

«Сама наивность, – хмыкнул внутренний голос. – Зачем Художнику спасать детектива, если можно просто выбить из тебя информацию о Вратах?»

Алиса сжала в ладони серебряный домик. И во что она только ввязалась? В висках стучало и бухало, головная боль не желала отступать.

– Вставай, землянка! – раздался голос Дишелл. Донтка стояла рядом, держа небольшой кожаный мешок. – Пора ехать-выдвигаться.

– Ты уверена? – Алиса поднялась, стараясь не шевелить головой, при малейшем движении стук в висках усиливался. – Может всё-таки найдём другого проводника?

Ей было неловко, что из-за неё Дишелл портит отношения с отцом. Она не верила, что Сшикшонг выгонит дочь из дома, вряд ли обычаи донтов настолько жестоки. Но с другой стороны, у инопланетян свои причуды.

– Это мой достойный Долг, – отрезала Дишелл, направляясь к дороге.

Алиса подхватила рюкзак и пошла следом, из темноты вырисовывались силуэты двух железных монстров. Остановившись у них, она с содроганием посмотрела на деревянные сидения – судя по вчерашней поездке, об амортизации донты не слышали, как о шлемах и прочей защите.

– Нам на этом ехать семь часов?!

Донтка не ответила. Алиса отвела взгляд от мотоциклов:

– Дишелл…

Она осеклась, увидев Сшикшонга.

«Приехали, – прокомментировал внутренний голос. – Придётся всё-таки искать другого проводника. С этой семейкой далеко не уедешь».

– Дершши, – Сшикшонг протянул ей три деревянные баклажки, связанные верёвкой. –  Этого хватит, долшшно. Нет, набрали ‘о дороге.

– Спасибо…

Баклажки были тяжёлыми, внутри покачивалась вода.

– Папа… – промямлила Дишелл.

– Одну не ‘ущшшу!

Донт подошёл к дочери и вдруг крепко прижал её к себе. Такого Алиса точно не ожидала. Дишелл всхлипнула.

– Папа…

Сшикшонг что-то проворчал на донтокчанском и погладил дочь по косичкам.

– Вмесшште ‘оедем.

Дишелл улыбалась, утирая слёзы. А Алиса наблюдала за семейной идиллией, сжимая серебряный домик – папин подарок. Она бы тоже сейчас не отказалась от его объятий. Пожаловалась бы на головную боль и мерзкий климат, на интригана-Торнора, на исчезающие Врата. Рассказала бы, что донтокчане арестовали Расэка, а она отчего-то решила, что сможет его спасти. Призналась бы, что боится не успеть, боится застрять на Донтоке и больше никогда не увидеть их с мамой.

Алиса стиснула зубы и сосредоточилась на баклажках: закинула в каждую обеззараживающие таблетки и зафиксировала боковыми стяжками рюкзака. Она справится. Осталось только добраться до города, договориться с Художником, спасти детектива и вернуться домой. Делов-то!

– Готова? – Дишелл уже нетерпеливо топталась у мотоцикла. – Сумку на плечи! В багажнике места не хватит.

Рюкзак заметно потяжелел, кубышки больно упирались в бока. Багажником оказался небольшой ящик, расположенный позади сидений. Сшикшонг запихнул туда мешок.

Дишелл протянула Алисе платок.

– Защита от пыли, – деловито пояснила она.

Достала из кармана ещё один, бесцеремонно развернула Алису, отвинтила крышку у одной из баклажек и плеснула на платок воды.

– Свой тоже намочи-полей, – она сложила ткань треугольником и повязала вокруг рта и носа.

На лице Сшикшонга тоже красовалась повязка.

«Прям банда бандитов, – невесело заключила Алиса, поливая платок. – Нам бы ещё пару револьверов и резвых коней». Хотя от коня она бы и впрямь не отказалась, всяко лучше, чем чудо-транспорт донтов.

Ещё через минуту Алиса устроилась на деревянном сидении между Сшикшонгом и Дишелл. Мотор взревел, и не успела она опомниться, как транспорт рванул с места. Её бросило назад, руки по инерции схватились за край сиденья, рюкзак уперся в грудь Дишелл.

– Путь не близкий! – прокричала донтка ей в самое ухо. – Так что можешь пока отдохнуть-поспать!

Алиса так и не поняла, издевается Дишелл или говорит серьезно.

Сшикшонг ловко объезжал ямы и кочки, мотоцикл ревел, вздымая клубы пыли, но платок отлично защищал нос и рот. А вот глазам доставалось: встречный воздух то и дело приносил мелкие частицы, приходилось щуриться, а на особо пыльных участках прижимать подбородок к груди и зажмуриваться.

Хотя зажмуривалась Алиса скорее от страха. Едва ли они ехали со скоростью большей сорока километров в час, но тело напряглось, приготовившись к неминуемому удару. Пальцы до боли сжимали деревянную сидушку, а челюсть сводило от напряжения.

– Да расслабься ты! – проорала Дишелл. – Оторвешь сиденье – папа тебя убьёт-прикончит!

Она, похоже, веселилась от души, тогда как Алиса удовольствия от поездки не получала: сквозь платок сложно было дышать, ткань сделалась мокрой, тяжелой, но это всяко лучше, чем глотать пыль. Глаза слезились, челюсть ныла и по непонятной причине болели ступни.

– Чтобы вывалиться, надо постараться! – продолжала комментировать Дишелл.

Алиса понимала, что донтка права. Падать особо некуда: впереди – Сшикшонг, позади – его бойкая дочка. Улететь вправо или влево не получится, разве только если мотоцикл ляжет горизонтально, но для этого и скорость должна быть повыше, и повороты покруче. Если же чудо-транспорт потеряет равновесие и упадет на очередной кочке, деревянное сиденье не поможет. Но Алиса не могла его отпустить, это была мнимая, но опора. Да и потом, ей что, как Дишелл, беспечно махать руками?

– Это дом Ки́шлуда, он фрукты выращивает для коротышей! – кричала донтка, тыча пальцем вправо.

Сшикшонг что-то негромко проворчал и Дишелл поправилась:

– Для донтокчан.

Алиса поражалась, как при таком рёве двигателя донтка слышит отца. Дишелл тем временем указывала влево:

– А там Шши́нкор живет, мы с ним на заводе работаем.

Алиса водила глазами из стороны в сторону, не решаясь повернуть голову. Ей казалось, что от малейшего движения мотоцикл упадёт. А потому она мысленно призывала Дишелл: «Прекрати вертеться!» Но вслух ничего сказать не могла, для этого пришлось бы разжать зубы.

Темнота стояла кромешная, фара освещала лишь небольшое пятно дороги, уличных фонарей здесь, похоже, не изобрели, а окна домов лишь изредка светились. Видимо, донты уже спали.

– Все на работе! – Дишелл будто её мысли прочитала. – Гасят Долг.

«На работе? – мысленно переспросила Алиса. – Донты ведут ночной образ жизни?» Что ж, при такой жаре это более чем разумно.

На небе тем временем появилась луна, выглянула из-за облаков прямо над дорогой, словно указывая путь. Сшикшонг поддал газу, дома донтов остались позади, теперь мимо проносились бескрайние поля, перемежающиеся небольшими рощицами. Деревья стояли ровными шеренгами, похоже, их высаживали вручную.

Они мчались вперёд, Алиса не знала, сколько времени прошло. Казалось, часа два, не меньше. Дишелл молчала, и Алиса подозревала, что донтка попросту уснула. Головная боль наконец улеглась, ветер приятно обдувал, на пыль Алиса внимание уже не обращала. Однако появилась новая проблема – тело затекло от неудобной позы.

Она попробовала ослабить хватку и пошевелить пальцами, и тут, как назло, мимо промчался встречный мотоцикл, обдавая их воздушным потоком. Алиса вздрогнула и снова вцепилась в сиденье.

– Все землянки такие трусихи? – не преминула вставить Дишелл.

– Лучше б ты спала, – буркнула Алиса еле слышно, но донтка, похоже, обладала феноменальным слухом.

– Я тебе не донтокчанка, чтобы по ночам спать!

Они снова въехали в поселение. Светящиеся окошки встречались чаще, в темноте угадывались силуэты донтов, работающих в поле или бредущих по дороге. Мотоциклы теперь то и дело проносились мимо.

Внезапно Сшикшонг дёрнул один из рычагов, и клаксон пронзительно загудел. Алиса ойкнула и увидела, что дорогу преграждает груженая тачка, которую толкал не пойми откуда взявшийся донт. Алиса зажмурилась, приготовившись к удару. Мотоцикл резко вильнул и помчался дальше.

– Т-т-твою мать… – пробормотала Алиса, открывая глаза.

Донт с тележкой что-то кричал вслед, но его заглушало гудение мчащихся сзади мотоциклов. Каждый водитель, похоже, считал своим долгом посигналить.

Сшикшонг сбросил скорость, теперь они еле плелись. Домов стало больше, со всех сторон что-то стучало и звенело, рычали двигатели, гудели клаксоны. Алиса заметила, как впереди в небе парят светящиеся точки. Одна, вторая, третья… их было штук десять, не меньше. Точки летали друг за другом, кружили, маневрировали.

– Что это? – она постаралась перекричать шум двигателя.

Донтка покрутила головой и ткнула пальцем в небо.

– Это? Это шохш.

Алиса тяжело вздохнула. От объяснения Дишелл легче не стало.

– Что такое шохш?

Светящиеся точки остались позади, а дома не кончались. Похоже, это поселение было крупнее того, в котором жили Дишелл и Сшикшонг.

– Детский соблазн, игра. Надеваешь очки, и ты будто сидишь-летишь в кошкшре, управляешь им, обгоняешь других.

«Ну ничего себе!», – подумала Алиса. Выходит, донты – не такая малоразвитая раса, как поначалу показалось? Да, дороги у них так себе и дома весьма скромные, но гонки на дронах – это уже круто! К тому же, тут, похоже, ещё и виртуальная реальность задействована.

Её мысли прервали радостные крики:

– Донт! Донт! До-о-онт!

– Ну всё, – проворчала Дишелл, – тебя заметили.

Замелькали силуэты, к ним со всех сторон бежали донты, мотоцикл окружили.

– Донт! До-о-онт!

Алиса опасливо оглядывалась, не зная, чего ожидать. Встречные мотоциклы останавливались, фары слепили со всех сторон, Дишелл что-то объясняла, размахивая руками.

– Нараш! Нараш! – прикрикивал Сшикшонг, маневрируя сквозь толпу, но их окружали всё плотнее.

Мотоцикл встал, застряв в пробке из донтов.

На Алису показывали пальцами, шипели и мяукали на донтокчанском. Она не представляла, как себя вести. Донты не выглядели агрессивно, они рассматривали её с откровенным любопытством, их количество пугало. Темноволосая девочка в таком же, как у Дишелл, сером комбинезоне и с красной повязкой на голове аккуратно коснулась колена Алисы.

– До-о-онт?

Все вдруг замолчали, выжидательно глядя на Алису. Только двигатели мотоциклов оглушительно ревели. Девочка показала открытые ладони, соединила костяшки и пролепетала:

– Лири́шш.

Алиса стянула с лица платок, улыбнулась малышке и поздоровалась:

– До-о-онт, – а потом повторила приветственные жесты и представилась: – Алиса.

Девочка радостно улыбнулась:

– До-о-онт! До-о-онт!

Все, как по команде, снова загалдели:

– Донт! Донт! До-о-онт!

Они показывали ладони, соединяли костяшки и называли имена, которые Алиса при всём желании не могла запомнить. Она вертела головой, улыбалась и донткала направо и налево.

– Нараш! Нараш! – Сшикшонг снова попытался продвинуться сквозь толпу.

Донты, нехотя, расступались. Алиса улыбалась, жалея, что телефон лежит в рюкзаке. На ходу его не достанешь, а так хотелось сделать пару фотографий.

Толпа поредела. Сшикшонг прибавил газу, донты остались позади. Пыль снова летела в рот, Алиса на мгновение отпустила сиденье и натянула на лицо платок. Дишелл одобрительно хмыкнула.

Вскоре закончилось поселение, мотоциклы теперь встречались реже, дома снова уступили дорогу полям.

Алиса повернула голову к Дишелл:

– Вы видите в темноте!

Ей следовало догадаться раньше. Донты вели ночной образ жизни, но при этом практически не освещали улицы и дома: фонарей тут не было, а в жилище Дишелл тускло горела одна-единственная лампочка. Как в таких условиях работать? Поначалу Алиса подумала, что к донтам ещё не дошла цивилизация, но всё встало на места, когда их окружила толпа. При таком освещении сложно разглядеть даже мотоцикл, не говоря уж о пассажирах. Но тем не менее, донты заметили, что в поселение приехала землянка.

– Видим, – подтвердила Дишелл, – а ты, похоже, не очень.

– Как донтокчанка? – усмехнулась Алиса, она заметила, что донтка любит повторять эту фразу.

– Как донтокчанка, – согласилась та.

Дорога стала однообразной и неинтересной. В темноте ничего не было видно. Они ещё дважды проезжали поселения, но донты больше не преграждали путь.

Тело ныло от неподвижной позы, в горле пересохло, попа онемела, лодыжки сводило так, что хотелось стонать от боли. Алиса только теперь заметила, что пытается носочками упираться в бока мотоцикла. Видимо, подсознательно старалась таким образом сохранять равновесие. Она пошевелила ступнями, и те закололо. Как же хотелось остановиться, попить воды и размять ноги! Но Алиса мужественно терпела. И без того до города добираться четырнадцать часов, нечего тратить время на лишние остановки.

Они въехали в ещё одну деревню. Сшикшонг сбавил скорость, свернул с дороги, обогнул дома и притормозил около тропинки, ведущей в поле. Рядом из земли торчали невысокие металлические дуги. Двигатель затих.

– Приехали! – Дишелл спрыгнула на землю.

– В смысле, приехали? – Алиса сползла с сиденья и с удовольствием стянула с лица повязку.

Ноги гудели и подрагивали, пальцы на руках онемели, поясница умоляла прилечь. А ещё болела челюсть, видимо слишком сильно сжимала зубы от страха.

– Сейчас припаркуем машину и пойдём-прогуляемся к озеру.

Сшикшонг открыл багажник, достал мешок и небольшой железный обруч. Пока он приковывал мотоцикл обручем к металлической дуге, Дишелл посвящала Алису в дальнейшие планы:

– Арендуем лодку. Плыть-ехать час-полтора, потом пешком, потом поезд. Как и говорила-обещала, за семь часов до города доберёмся.

Воспользовавшись паузой, Алиса отвязала одну из баклажек и с удовольствием попила.

– Будешь? – она протянула баклажку Дишелл.

Та недовольно хмыкнула:

– Я донтка, тебе нужнее.

– Вам не нужна вода?

– Нужна, но редко. Мы же не донтокчане.

Алиса не переставала поражаться, насколько мало знает о донтах. Хотя чего тут удивительного? Их соседи по планете о себе-то ничего не рассказывали, что уж говорить про младшую расу?

Сшикшонг закончил возиться с мотоциклом и погасил фару. Темнота теперь стала непроглядной. Алиса не выдержала, достала из рюкзака телефон и включила фонарь. Дишелл хмыкнула, но от очередного «как донтокчанка» воздержалась.

Они пошли по тропинке через поле: Дишелл впереди, следом Алиса, за ней Сшикшонг. Невысокая трава едва доходила до колен, ветра не было, влажная жара Донтока вновь давила на плечи. «Отличное место, чтобы кого-нибудь убить-прибить, – проворчал внутренний голос. – Стукнут по башке, заберут деньги и документы и пиши пропало». Но Алиса гнала прочь параноидальные мысли, не станут донты её убивать, не похожи они на грабителей. Да и какой смысл везти в такую даль, чтобы прикончить? Дишелл, вроде, заинтересована в том, чтобы отвести её в город. Сшикшонг, правда, слишком уж молчалив и удовольствия от поездки явно не получает, но это не делает его преступником.

– Неужели вы видите меня так же хорошо, как днём? – спросила Алиса, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину.

– Ишр, – на этот раз ответил Сшикшонг и тут же перевёл: – Нет. Ночшш цвет ‘ропал, Рош Кха детали сшшветит.

Он говорил с таким жутким акцентом, что Алиса поняла только «цвет» и «детали». Дишелл обернулась.

– Говори громче, – посоветовала она отцу. – Землянка глуховата.

От возмущения Алиса не сразу нашлась, что ответить.

– У меня отличный слух!

Донтка недоверчиво хмыкнула:

– Отличный, как же. Приходится орать, иначе ничего не слышишь. Шигяры вон дом обыскали-обокрали, а ты проспала.

– Да нормально я слышу! Просто эти твои шигяры действовали осторожно!

– Нормально-нормально, – буркнула Дишелл, – как донтокчанка.

Спорить с ней было бесполезно. Но Алиса давно уже подозревала, что донты не только видят в темноте, но и обладают острым слухом. Не зря же Дишелл улавливала даже то, что Алиса бурчала себе под нос, и с Сшикшонгом они переговаривались еле слышно, лишь изредка повышая голос.

Поле тянулось вдаль, луч фонарика освещал тропинку и зелёную траву с жёлтыми колосками. Алиса наслаждалась прогулкой, затёкшее тело благодарило за возможность размяться, а в голове крутилась куча вопросов, которые можно было, наконец, задать.

– Дишелл, расскажи, что такое Долг?

Алиса уже несколько раз слышала от донтки это слово, но так и не поняла, о чём речь. Она любила изучать культуру инопланетных рас, а про донтов совсем ничего не знала. Самое время восполнить пробел.

Дишелл на ходу повернула голову.

– Это наказание. Для тех, кто родился донтом, – она произнесла это таким будничным тоном, словно рассказывала, что планеты вращаются вокруг звёзд.

Алиса еле удержалась от удивлённого восклицания. Но одно из правил межпланетных курьеров гласило: нельзя осуждать обычаи других рас, – а потому она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– И кто вас наказывает?

Дишелл ответила не сразу, видимо, обдумывала, как объяснить доступнее.

– Дело не в том, что нас кто-то наказывает. Дело в Справедливости. Донты платят-гасят Долг, и это даёт шанс получить Ки Ри.

Ещё одно непонятное слово.

– Что такое кири?

Донтка, не оборачиваясь, шла дальше.

– Ки Ри… если переводить дословно… наверное, правильно сказать, что Ки Ри – это «достойная смерть». Великий дар, который даёт-позволяет донту приблизиться к донтокчанам. Принявший достойную смерть возрождается искупленным и в следующей жизни становится донтокчанином.

Алиса округлила глаза, радуясь, что Дишелл её не видит. Она правильно поняла? Донты платят Долг, чтобы умереть достойно?!

– Каждому дарован шанс на искупление, – продолжала Дишелл. – Работай честно, и заслужишь Ки Ри. Не поддавайся шау – соблазнам, иначе умрёшь недостойно.

– ‘олучить Шаш Ри, – вставил Сшикшонг.

«Приехали, – прокомментировал внутренний голос. – Только религиозных фанатиков не хватало».

– А что такое Шаш Ри?

Тропинка кончилась, под ногами захрустели мелкие камни.

– Недостойная смерть, – буркнула Дишелл, сплёвывая.

Сшикшонг сел на землю и открыл мешок.

– ‘ередохнуть.

Дишелл опустилась рядом. Алиса поводила фонариком из стороны в сторону и увидела, что они вышли к озеру. Его поверхность едва уловимо покачивалась.

– Держи! – Дишелл протянула ей длинный тонкий ломтик. – Поешь-перекуси.

Алиса с сомнением посмотрела на угощение.

– Не обижайся, но не думаю, что мне стоит есть вашу еду. Неизвестно, как организм её воспримет.

Дишелл пожала плечами и засунула ломтик в рот:

– Не хочешь, не ешь. Почему я должна обижаться?

Алиса села рядом. Она была уверена, что ей первой из землян предложили донтскую еду. Однако звание первопроходца вряд ли спасёт от банального пищевого отравления.

Да, Врата открывались только на пригодные для жизни планеты. Состав воздуха, гравитация, климат – все эти условия более-менее походили на земные, поэтому, проходя под инородной аркой, туристы не боялись задохнуться или быть раздавленными атмосферой. И эта особенность вызывала постоянные споры.

Кто-то твердил, что планеты похожи, потому что всех нас когда-то сотворила высшая раса и расселила по вселенным. Другие заявляли, что жизнь попросту не может зародиться в иных условиях.

Но Алисе больше нравилась версия множественности межгалактических сетей. Не зря же все известные разумные были гуманоидами. Возможно, Создатели объединяли схожие планеты в группы: гуманоиды – в одну, разумные амёбы – в другую, говорящие растения – в третью.

Но как бы инопланетяне не походили друг на друга, пищевые предпочтения отличались, а потому Алиса решила ограничиться шоколадной кашей. Батончиков осталось всего два, надолго не хватит. Но главное – добраться до города, а там можно раздобыть донтокчанскую еду, адаптированную для землян.

Камушки были тёплыми и гладкими. Алиса убрала фонарик, света луны вполне хватало, а батарею стоило экономить. Донты жевали, Алиса облизывала упаковку.

«Идиллия, – думала она. – Пикник на берегу озера в лунном свете».

Она сладко потянулась и покрутила головой, разминая шею. И тут идиллии пришёл конец.

Первым подскочил Сшикшонг:

– Сшшлышшали?

Камушки шурша разлетелись в стороны. Дишелл тоже вскочила и шепнула что-то на донтокчанском.

Сшикшонг подхватил мешок:

– Уходим! Бысшштро!

Не успела Алиса опомниться, как Дишелл схватила её за руку и потянула к озеру. Камни хрустели, разлетаясь из под ног. Луна, как назло, снова скрылась в облаках, лишая их единственного источника света.

– Быстрее! – Дишелл перешла на бег, продолжая тянуть Алису.

Сшикшонг бежал рядом. Алиса слышала топот, но не видела преследователей, казалось, что их окружили со всех сторон.

Вдруг Дишелл громко всхлипнула, будто силясь втянуть воздух, и опустилась на землю. Алиса попыталась её подхватить, но донтка оказалась слишком тяжелой.

– Что с тобой? Дишелл!

Донтка упала на спину и, хрипя, замахала руками перед лицом, словно пыталась снять паутину. Алиса заметалась, не понимая, что происходит.

– Сшикшонг! Где вы? Ей плохо!

Раздался ещё один всхлип, а затем камни захрустели, будто на них упало что-то тяжёлое.

– Сикш… – попыталась было крикнуть Алиса, но грудь сдавило.

Ноги подкосились. Она упала на четвереньки, изо всех сил пытаясь набрать в лёгкие воздух. Но не могла глубоко вдохнуть, лишь сипела, вторя Дишелл. На лицо будто надели силиконовую маску, Алиса пыталась её сорвать, но ногти царапали кожу. Она перевернулась на спину, воздуха не хватало, маска давила на лицо, а тело не желало шевелиться. Алиса не могла подняться, мешала тяжесть в груди, словно кто-то вдавливал её в землю.

«Не закрывай глаза! – надрывался внутренний голос. – Не вздумай закрывать глаза!»

Алиса сопротивлялась. Стоит поддаться, и те, кто их преследовал, добьются своего. Нельзя отключаться! Нельзя! Но тут из-за облаков снова появилась луна. Огромная, белая, она слепила не хуже большого донтокчанского солнца. А потом вдруг раздвоилась, превратившись в два огромных светящихся шара. Они плыли, покачиваясь и расплываясь. Вскоре шаров стало три, четыре… а потом они слились в единое светлое пятно, вспыхнули и исчезли.

Алиса закрыла глаза.

Глава 8. Кто изобрёл устройство

Вода была тёплой, даже слегка горячей. Расэк предпочёл бы прохладный душ, но его мнения никто не спрашивал. Вода просто текла из душевой лейки, а регуляторов температуры он так и не нашёл. Зато, наконец, перестал быть противен сам себе, пот и грязь утекали в сливное отверстие, настроение улучшалось.

Как выяснилось, донтокчане купались в общественных помывочных, которые располагались не только на каждом этаже отеля, но и буквально в каждом здании, будь то магазин, кафе или зарядная станция. Как объяснил Ашаа́кш – гид, которого приставили к Расэку, – донтокчанская жара вынуждает заботится о гигиене и много пить, а потому власти стараются, чтобы вода была повсюду.

Расэк хотел принять душ ещё вчера, после разговора со следователем Лушгрулом, гид показал, как занять электронную очередь и предложил пока отдохнуть. Расэк на минуту закрыл глаза, а когда проснулся, в окно уже заглядывали оба солнца. Зато душ оказался свободен, и теперь Расэк с наслаждением подставлял лицо под водяные струи, сонливость уходила, а мысли упрямо возвращались к устройству. Кто его изобрёл? Зачем? И как о нём узнал искусственный разум? Хотя с последним вопросом было более-менее понятно. Любой школьник на Ирбуге понимал: у Торнора повсюду имеются глаза и уши.

Кто-то шпионил для него из алчности, рассчитывая на ответную услугу. Кто-то, как Расэк, соглашался сотрудничать от безысходности, понимая, что помощь Торнора – последняя надежда. Находились и те, кто по глупости подпитывал его информацией, пронося на себе микроскопические жучки. Ирбужцы не просто так придумали зоны карантина. Сколько раз они находили устройства, которые шпионы Торнора проносили на планету! Можно только гадать, сколько жучков осталось незамеченными. Ирбужцы изо всех сил держали оборону, но как бороться с тем, кто способен предусмотреть всё на свете?

Так что Расэк не удивлялся, что Торнор знал об устройстве. Он поначалу даже думал, что искусственный разум сам его изобрёл, но стоило пораскинуть мозгами, и становилось ясно – Торнор, скорее всего, просто воспользовался подвернувшейся возможностью, а Расэк добровольно ему помог.

Он изо всех сил старался убедить себя, что родная планета не оставила ему выбора. На одной чаше весов находились закон и возможный арест, на другой – жизнь мамы. Выбор казался очевидным, вот только почему Расэк до сих пор чувствовал вину? Почему снова и снова прокручивал в голове события последних дней, пытаясь отыскать момент, когда всё могло сложиться иначе?

Он выключил воду, постоял несколько секунд, давая каплям стечь, и потянулся к полотенцу. Ткань была грубой и влажной. Похоже, всё на этой планете создавалось в противовес Ирбугу: низкие потолки, общественные души, крошечные комнаты, неудобные кровати, а теперь ещё и влажные полотенца. Но хоть зеркало имелось – большое, во весь рост, и, странное дело, незапотевающее от водяного пара.

Расэк взлохматил волосы, тщетно пытаясь придать прическе форму. Однако пряди упрямо торчали в разные стороны. «Видела бы меня сейчас Алиса, такой повод для её подколов пропадает». Она любила подшучивать над его прической, Расэк объяснял, что волосы топорщатся потому, что так задумывалось изначально, и на Ирбуге подобные стрижки в моде, но Алису это лишь раззадоривало: «Как поживает мой лохматый сыщик?» – писала она, заставляя его улыбаться. «Во-первых, не лохматый, – отвечал Расэк, – а во-вторых, бывший сыщик. Но ты права, твой».

Он отбросил полотенце и развернул белую футболку. «Just do… nothing»[3] – гласила чёрная надпись. Расэк невесело усмехнулся. За последние пару лет он привык носить земные футболки, поначалу поддался моде, а потом втянулся в игру с самим собой – выбирал забавные надписи, идеально подходящие ситуации. Однако сегодня решил действовать наугад и, отправившись в душ, вытащил из сумки первую попавшуюся одежду. И надо же, надпись пришлась как нельзя кстати. Его обвиняли в терроризме, вчера, после поездки в лифте, он ещё битый час отвечал на вопросы Лушгрула, рассказывал про Торнора и про операцию мамы. Затем следователь перепоручил его другому полицейском, а тот уже привёз в отель и передал Ашаакшу. Мало того, что к нему приставили надзирателя, так ещё и повесили следящее устройство – несмываемую наклейку на запястье в виде чёрного ромба. Что в такой ситуации остаётся делать? Ничего, как и советовала футболка. Но Расэк не собирался сдаваться, в конце концов, он детектив, хоть и бывший, а потому предпочитал пораскинуть мозгами и придумать, как снять с себя подозрения.

В коридоре дожидался Ашаакш, делал вид, что прогуливается по пустынному холлу. Хотя, наверняка, просто караулил подопечного. Увидев Расэка, донтокчанин широко улыбнулся:

– Чистый телом и душой живёт в гармонии с собой!

«Ещё один дурацкий стишок», – с тоской подумал Расэк, он уже привык к тому, что гид питает к рифмам слабость.

При их первой встрече Ашаакш с воодушевлением заявил: «Здравствуй, мой розовокожий друг! Позволь скрасить твой досуг!» Расэк тогда подумал, что это просто дань вежливости, и все гиды вместо приветствия выдают нечто подобное. Однако «другом-досугом» дело не ограничилось. По дороге в номер Ашаакш рассуждал, что «неведомое устройство вызывает беспокойство», а показывая отведенную Расэку комнату, объяснил: «это кровать, на ней положено спать».

Рифмы сыпались одна за другой, а потому очередное: «Предлагаю не грустить, а пойти перекусить!» – вызвало лишь раздражение.

– Вы удивительно хорошо владеете общим, – буркнул Расэк, направляясь в свою комнату.

Сам он едва бы сумел с ходу придумывать стишки даже на ирбужском, не говоря уж о том, чтобы рифмовать на общем.

– Мне приятно, что вы заметили!

Как и прочие донтокчане, Ашаакш едва доходил Расэку до груди, а потому шаги его были раза в два короче. Кроме того, гиду мешало серое платье до колен, из-под которого выглядывали синие шаровары, приходилось быстро перебирать ногами, чтобы не отставать. Расэк же намеренно ускорялся. Он не имел ничего против конкретно этого донтокчанина, его злил сам факт наличия няньки.

– Я родился и вырос на Госке, – продолжил Ашаакш. – А там общий давно уже вытеснил все местные языки.

Расэк обернулся и встретился взглядом с огромными зелёными глазами. Ямочек на щеках донтокчанина почти не было, только слева наметились три углубления, значит Ашаакш моложе Лушгрула. На правом плече расположились целых пять ромбов, похоже, гид не раз выслужился перед отчизной.

– Как вышло, что донтокчанин родился на Госке?

Расэка так и подмывало добавить: «И как вашим соотечественникам удалось вернуть вас на Донток?»

– Мой отец был дипломатом.

– Ну разумеется.

Ответ Ашаакша снимал все дальнейшие вопросы. Дипломат с семьёй перебрался на другую планету – вполне распространённая практика. А «был дипломатом» давало понять, что отец Ашаакша либо потерял работу, либо умер. В обоих случаях его жене и детям полагалось вернуться на Донток.

Пока они шли по коридору, на стенах появлялись непонятные закорючки – числа, как объяснил Ашаакш. Расэк не понимал, почему в отеле для инопланетных туристов номера комнат не подписали на общем. Похоже, донтокчане полагали, что их язык обязаны знать все вокруг. Информационные таблички в душе, рекламные вывески, которые Расэк видел в окно, теперь вот ещё и числа – всё на донтокчанском. Даже интерфейс шшрипа – чёрного диска с сенсорным экраном, который ему выдал Лушгрул, чтобы расплачиваться в отеле и оставаться на связи. Впервые в жизни Расэк находился в самом центре информационного пространства и не понимал ни слова.

Под очередной закорючкой возникла дверь, через мгновение появилась соседняя – отреагировала на приближение Ашаакша. Расэк кивнул гиду и шагнул в свою комнату, дверь за спиной тут же исчезла. Теперь выйти в коридор можно было только через смежную комнату, в которой разместился надзиратель.

Отведённый Расэку номер оказался ещё меньше вчерашней кельи. Приходилось буквально протискиваться между узкой кроватью и стеной, чтобы подойти к окну или заглянуть через дверь в комнату Ашаакша. Сумка лежала у изголовья, другого места попросту не нашлось. Расэк постоял секунду, не зная, чем заняться. Утром он попросил Ашаакша объяснить, как связаться с Лушгрулом, хотел выяснить, не появились ли новые сведения. Но следователь проворчал, что занят, и отключился. Оно и ясно, с какой стати Лушгрулу обсуждать дела с главным подозреваемым? Но как ещё Расэк мог разобраться в происходящем?

Он сел на кровать и достал из сумки голубой шарик, прикреплённый к металлическому кольцу, – подарок Алисы. Она вручила сувенир на память в здании Перехода, когда Расэк покидал Землю: «Не хочу, чтобы у тебя осталось впечатление, будто наша планета – это только очереди в аэропортах». Алиса не ошиблась, теперь, глядя на её подарок, Расэк вспоминал тот самый день, когда они смотрели друг на друга, позабыв обо всём, а крошечный земной шарик вращался между ними.

Как она там? Наверняка, места себе не находит. Расэк знал склонность Алисы к импульсивным решениям и всерьёз переживал, что она бросится на Торнор выяснять, что случилось. «Не глупи, Алиса, – мысленно призывал он. – Я сам это начал, сам и исправлю». Хорошо бы отправить ей сообщение телеграфом, но на Донтоке чудо земной инженерной мысли предназначалось только для государственных нужд. Туристам и простым гражданам не полагалось переписываться с жителями других планет. «Хотя, – подумал Расэк, – всегда остается старая-добрая курьерская служба». Запрет не распространялся на бумажные письма, видимо, их проще контролировать. Интересно, позволят ли ему передать на Землю пару строчек? Если да, то надо написать и домой, мама поправляется после операции и лишние переживания ей ни к чему. Едва ли её обошла новость о том, в какую историю вляпался сын, а потому весточка от него будет кстати.

Идея отправить письма приободрила Расэка, всяко лучше, чем сидеть на кровати и пялиться в стену. Он спрятал голубой шарик в карман и подошёл к двери, ведущей в смежную комнату:

– Помнится, вы предлагали перекусить?

Минут через двадцать они с Ашаакшем спускались на нижний этаж отеля. Расэк с удивлением отметил, что донтокчанские небоскрёбы уходят под землю столь же глубоко, сколь высоко возвышаются над ней.

Гид объяснил, что Донток объявлен карантинной зоной, неизвестно, сколько ещё исчезнет Врат, а потому на планету никого не пускают. Да и гостей срочно эвакуируют домой, поэтому работа курьерского бюро приостановлена. Но он пообещал воспользоваться связями и отправить письма: «Родным нельзя переживать, им полагается скучать».

Выйдя из лифта, Расэк словно оказался в детском кафе: невысокие столики и стульчики, крошечные лампочки под потолком, весёлая музыка и тонкий ребячий голос, напевающий на донтокчанском. А вот запахов, свойственных кафе и ресторанам, не было. Пахло, скорее, как в офисе или рабочем кабинете – ничем, воздух как воздух, только сухой и холодный. Это вчера Расэка пытали жарой, но в отеле вовсю работали кондиционеры.

– Вы не против присесть здесь? – Ашаакш указал на ближайший столик.

Расэк равнодушно пожал плечами, в кафе не было ни души, так что они могли устроиться, где угодно. Он выдвинул стул, намереваясь сесть, но гид его остановил:

– Подождите, я немного изменю обстановку.

Он достал из кармана шшрип, провёл пальцем по экрану, и на глазах у Расэка стул начал меняться: сидение расширилось и приподнялось, спинка вытянулась. Гид удовлетворенно кивнул и снова коснулся шшрипа – появились мягкие подлокотники и изголовье. Теперь стул больше походил на кресло.

– Ну как? – Ашаакш жестом предложил Расэку опробовать своё творение.

Тот восхищенно хмыкнул и сел. Сиденье было жестковатым, а в остальном мебельный эксперимент удался. Расэк провёл пальцами по столу – дерево, ровное и гладкое – не верится, что стол, как и прочая мебель, состоит из крошечных роботов, готовых по команде собраться в любую форму. Всё-таки в управлении материей донтокчане достигли мастерства.

– Почему вы использовали шшрип? Я думал, команды передаются мысленно.

Гид сел напротив.

– Обычно да, но у меня нет ассистента, – он постучал пальцем по лбу, – поэтому пользуюсь шшрипом. Это медленнее, но родители посчитали, что лучше добиваться всего своими мозгами, чем слушать голос в голове. Уверен, они не ошиблись.

– Голос в голове? Я думал, ассистент – это просто чип, передающий информаци́ю на шшрип.

Ашаакш улыбнулся:

– Смотрите-ка, вы тоже умеете рифмовать. Это не просто чип, не зря же его называют ассистентом. Это искусственный разум, наподобие вашего Торнора, у каждого свой, индивидуальный, и мы оказались предусмотрительнее ирбужцев – не дали ассистентам слишком много власти. Они фильтруют информацию и решают, о чём сообщить владельцу, дают советы и помогают анализировать. Ассистент – это друг и собеседник, знающий ответы на все вопросы.

Расэк содрогнулся, представив, что в его голове вдруг поселился искусственный разум. Ну уж нет, лучше шевелить мозгами и искать информацию в сети.

– А они общаются между собой? Могут связываться напрямую?

Ашаакш усмехнулся:

– Всерьёз полагаете выпытать у гида технологические секреты? Нет, Расэк, на вопросы не отвечай, тайны охраняй, – он достал из кармана шшрип и ткнул пальцем в экран. – О, нам повезло, сегодня в меню шало́дш, а на десерт жшло́шун. Давайте завтракать!

Расэк вымученно улыбнулся, донтокчане на то и донтокчане, чтобы «тайны охранять», но в одном гид был прав: поесть не помешает. Мозг отказывался работать на пустой желудок. Сколько Расэк не старался, он так и придумал, кто мог изобрести устройство. Вряд ли к этому причастны биралтяне, у них электричество-то не так давно появилось, куда там до уничтожения Врат! Но почему тогда устройство хранилось на Биралте?

К столику подошёл донтокчанин – толстячок в жёлтом платье, расшитом красными узорами, и с подносом в руках. Расэк не представлял, откуда он взялся, а когда обернулся – еле слышно пробормотал: «Разумеется». В стене образовалась дверь, которой ещё пять минут назад не было.

Донтокчанин поставил на стол четыре тарелки: в двух слипшимся комом лежала белая неаппетитная субстанция, напоминающая кашу, ещё в двух покачивалась вода.

Расэк дождался, когда донтокчанин скроется за дверью (которая тут же исчезла), и не удержался от комментария:

– Странно, что при ваших технологиях еду всё ещё подают официанты.

Гид пододвинул к себе тарелку с кашей.

– Технологии развивай – традиции не забывай.

– Разумеется, – буркнул Расэк, ища глазами столовые приборы.

– Мы едим руками, – Ашаакш угадал его мысли. – Ещё один обычай.

Расэк тяжело вздохнул, вчера его тоже кормили кашей, очень уж напоминающей ту, в которую гид уже запустил пальцы. И приборы вчера тоже не принесли. Расэк подумал, что это меры предосторожности для заключенных, но оказалось – обычай.

– Не переживайте, это синтезированная еда, – Ашаакш отщипнул кашу и отправил в рот. – В основном белок. Питательный и совершенно безвредный для ирбужцев и любых других гостей планеты.

Но Расэка волновал вовсе не состав каши, сложно отравиться в отеле для туристов. Он не хотел есть руками. Что-то унизительное было в слизывали еды с пальцев. Поэтому вчера он к каше так и не притронулся, однако тяжело будет продержаться без пищи ещё один день, желудок такого не потерпит. Как ни крути, придётся какое-то время провести на этой планете, значит, нужно приспосабливаться.

– Какие планы на день? – Ашаакш с явным удовольствием уплетал кашу. – Можем отправиться на экскурсию по городу или посмотреть природные красоты. Вы слышали, какие на Донтоке потрясающие водопады?

Расэк криво улыбнулся, туристические достопримечательности волновали его меньше всего. Да и для кого Ашаакш разыгрывает эту комедию, исполняя роль гида? Расэк прекрасно понимал, в чём именно состоит его работа. Он всегда недолюбливал сотрудников служб безопасности, хотя и подружился недавно с одним земным шпионом. Но это было, скорее, исключением.

Гид, казалось, не замечал его раздумий. Ел, делая вид, что полностью увлечён процессом.

«Он, наверняка, знает больше меня, – думал Расэк. – Может, удасться что-то выяснить об устройстве?»

– Я пытаюсь понять, кто мог изобрести устройство, уничтожающее Врата.

Ашаакш кивнул, отправляя в рот очередную порцию каши:

– И какие у вас варианты?

Расэк пододвинул к себе тарелку и тяжело вздохнул, собираясь с силами.

– Смелее, – подбодрил его гид, – у вас выражение лица, как у госковчанина, которого вывели на свет без затемняющего экрана.

Расэк отщипнул холодную вязкую массу, стараясь касаться её лишь кончиками пальцев. Попробовал: ни соли, ни сладости, ни остроты. Каша почти мгновенно растворилась, не оставив никакого вкуса. «Что ж, могло быть и хуже. Пусть лучше будет безвкусная дрянь, чем дрянь с омерзительным вкусом».

Гид улыбнулся и вернулся к беседе:

– Так что вы думаете по поводу устройства? – похоже он был доволен, что подопечный не останется голодным.

– Во-первых, я склоняюсь к мысли, что его изобрели на Биралте. Иначе история с исчезновением ино́родных арок началась бы раньше. После того, как устройство впервые пронесли Вратами.

– Логично, – гид задумчиво облизал пальцы. – Если, конечно, устройство не попало на Биралт другим путём.

Расэк недоуменно посмотрел на него. Другим путём? Он о космосе, что ли? Вряд ли, дорога туда закрыта. Расэк выяснил это во время последнего расследования, чем поверг в шок межпланетное сообщество. Оказалось, что Создатели отгородили планеты защитными экранами, вот только забыли упомянуть об этом в своём послании. Ловушка захлопнулась, и межпланетному сообществу оставалось только гадать, какие ещё сюрпризы уготовила им высшая раса.

– Подождите… – сердце ускорило ход от внезапной догадки.

Речь шла о Биралте, а ведь на эту планету на самом деле могли доставить устройство из космоса!

– Позвольте, я развею ваши сомнения, – улыбнулся Ашаакш. – Вчера стало известно, что это загадочное устройство – экспонат музея Биралта. Он выставлялся в зале, посвященном войне, случившейся двести пятьдесят четыре года назад.

Расэк ошарашено уставился на гида:

– Двести пятьдесят четыре…

– По нашему календарю, – пояснил Ашаакш. – Сколько это в ваших единицах? Лет восемьсот? Или чуть меньше?

– Семьсот восемьдесят два…

Нет, Расэк не настолько быстро считал в уме, просто слишком уж знаковой была дата. Ашаакш и в самом деле развеял его последние сомнения, а мозг тем временем упорядочивал все имеющиеся факты.

Первые Врата на Биралте возникли всего двадцать две фазы назад, то есть не прошло ещё и пол ирбужского года. Биралтяне потихоньку осваивались в расширившемся до невероятных пределов мире, а другие расы знакомились с новыми соседями. Учёные, как водится, устраивали консилиумы и съезды, переводчики составляли словари, историки штудировали книги и изучали музейные экспонаты. А всего десять фаз назад межпланетное сообщество потрясла невероятная новость: выяснилось, что биралтяне уже встречались с представителями другой расы. Ни одна планета не могла похвастаться подобным. До вступления в сеть многие искали разумную жизнь, но удача улыбнулась лишь биралтянам.

Хотя едва ли это можно было назвать удачей. Во-первых, биралтяне тогда понятия не имели, что такое космос и не задавались вопросом: «Одни ли мы во вселенной?» А во-вторых, удивительно, как после инопланетного вторжения цивилизация Биралта устояла. Приземлившийся корабль они приняли за огромного демона. Хотя, так оно по сути и было, ведь более развитая раса прибыла далеко не с мирными намерениями.

Та война навсегда осталась в памяти биралтян. Их раса выстояла, заплатив за победу неимоверным количеством жертв. Корабль пришельцев уничтожили, разобрали на части и сбросили в океан. Позже некоторые его фрагменты подняли со дна и переместили в музеи. А от инопланетных захватчиков ничего не осталось: их тела сожгли, чтобы демоны не возродились.

И вот теперь, спустя столько лет, выясняется, что устройство, способное уничтожить Врата, все эти годы хранилось в музее. А изобрела его раса, явившаяся на Биралт задолго до его вступления в межгалактическую сеть.

Расэк хотел было запустить ладонь в волосы, но вовремя сообразил, что пальцы всё ещё липкие из-за каши.

– Я не понимаю одного, – пробормотал он, – если те при́шельцы путешествовали через космос, значит они не знали о существовании Врат. Как тогда они изобрели…

Он замолчал, понимая, что этому может быть вполне логичное объяснение. Ашаакш выкатил губу и глубокомысленно изрёк:

– Все ответы непременно найдутся, если в проблему с головой окунуться.

– Думаете, те при́шельцы когда-то входили в межгалактическую сеть? А потом вышли из неё и отправились на Биралт?

Гид опустил пальцы в тарелочку с водой.

– Это вполне вероятно.

– Но вы говорили, что устройство хранилось в музее. Почему никто не понял, на что оно способно?

– Биралтяне считали, что это всего лишь деталь корабля. Они даже пропажу заметили не сразу. Кстати, можете быть спокойны, в краже вас никто не обвиняет. Тот биралтянин, что передал вам устройство, арестован.

«Теперь понятно, как Лушгрул узнал, что я действовал по указке Торнора. Музейный вор раскололся». Но если все вокруг знают, что Расэк не причастен к созданию устройства, какого дьявола его не выпускают с планеты?! И почему Ашаакш так охотно делится информацией о ходе расследования?

Будто в ответ на его мысли раздался негромкий мелодичный звук, Расэк не сразу сообразил, что это звенит шшрип в кармане. Но вот незадача, шшрип лежал справа, а пальцы правой руки были в каше. Пришлось тянуться в карман левой, кое-как он достал чёрный диск, положил на стол и растерянно посмотрел на Ашаакша.

– Прижмите к нему палец, – посоветовал гид.

Расэк послушно коснулся диска. Экран помутнел, сделался матовым, и на нём появились белые закорючки. Ашаакш привстал, посмотрел на символы и пояснил:

– Это звонит Лушгрул. Прижмите палец ещё раз если, конечно, хотите ответить.

Расэк коснулся экрана, и над чёрным диском возникла миниатюрная копия Лушгрула.

– Здравствуйте, Расэк, мой мальчик. Очень рад вас видеть.

– Здравствуйте, Лушгрул. Появились какие-то новости?

Он заметил, что Ашаакш положил свой шшрип на стол и водит по нему пальцем, а в следующую секунду Расэку показалось, что у него двоится в глазах. Похоже, запустилась конференц-связь, а потому над чёрными дисками парили уже четыре фигурки. Над шшрипом Расэка расположились миниатюрные Лушгрул и Ашаакш, а над шшрипом гида висел ещё один Лушгрул, рядом с удивлённым лицом застыл крошечный Расэк.

Оба Лушгрула недовольно покосились на Ашаакша:

– Не думал, что ты займёшься этим лично. Я был уверен, что ты сопровождаешь делегацию на межпланетный саммит.

Голос следователя звучал как обычно, хотя Расэк ожидал, что услышит эхо, всё-таки Лушгрулы говорили хором.

Ашаакши – маленький и большой – натянуто улыбнулись:

– Вернулся вчера. И, как видите, не сижу без дела.

Лушгрул перевёл взгляд на Расэка:

– У меня действительно есть новости. И более того, мне нужна ваша помощь.

Он покосился на Ашаакша, как бы размышляя, стоит ли говорить в его присутствии. Гид демонстративно хмыкнул:

– Бросьте, Лушгрул, вы же понимаете, что так или иначе я всё узнаю.

Следователь недовольно поморщился и продолжил:

– Дело о пропаже устройства передано планетарной службе безопасности. Я расследую убийство донта Миркшо…

– Донта убили террористы, – перебил Ашаакш. – И, насколько мне известно, расследование завершено.

Расэк изумлённо посмотрел на него.

– Миркшор мёртв? Но почему вы ничего не сказали?

Ашаакш проигнорировал вопрос, миниатюрные гид и следователь буравили друг друга взглядом.

– Я сам решаю, когда прекратить расследование, – сквозь зубы процедил Лушгрул. – По официальной версии Миркшора убили террористы, но у меня есть основания полагать, что у донта был сообщник. Думаю, он его и убил. И именно он забрал устройство. А террористы всего лишь воспользовались возможностью и водят за нос не только нас, но и всё межпланетное сообщество.

Ашаакш выкатил губу, подумал секунду и спросил с язвительной ноткой в голосе:

– То есть вы хотите сказать, что служба безопасности тратит время впустую?

– Я не просто хочу это сказать, – усмехнулся Лушгрул, – я в этом абсолютно уверен. Более того, я могу это доказать. И я знаю, как найти устройство. Но так уж вышло, что для этого, Расэк, мой мальчик, мне потребуется ваша помощь.

Глава 9. Долг достойный

Врата переливались разными цветами. Мелькали жёлтым, красным, голубым, от этой пульсации рябило в глазах, головная боль нарастала, казалось ещё чуть-чуть, и череп треснет. «Ты можешь это остановить», – раздался знакомый равнодушный голос. «Торнор?» – Алиса крутилась на месте, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть, но всё вокруг заволокло мерцающей разноцветной дымкой. Она зажмурилась, мерцание не пропало, наоборот, оно становилось ярче и ярче. «Хватит! – крикнула Алиса. – Прекрати!» Цветные пятна замелькали чаще. «Не могу, – отозвался Торнор. – Ты можешь. Останови исчезновение Врат. Принеси мне устройство!»

Алиса открыла глаза: оба солнца висели низко над озером, Дишелл напряжённо вглядывалась в её лицо, Сшикшонг, протягивал кубышку:

– Сшшправедливосссть тебе улыбаетсшшя, они осшштавить воду.

«Кто они?» – хотела спросить Алиса, но накативший приступ тошноты согнул её пополам. Её выворачивало наизнанку, из глаз текли слёзы, тело трясло.

Она уперлась ладонями в гладкие камни, Сшикшонг и Дишелл нерешительно застыли рядом.

– Воды… – прохрипела Алиса.

Донт протянул ей кубышку. Она прополоскала рот, сделала несколько глотков, и её тут же снова скрутило. Желудок отказывался принимать воду, а голова болела так, будто кто-то одновременно со всей силы давил на лоб и затылок.

– Мой рюкзак… там есть обезболивающее.

Донты растерянно переглянулись.

– Шигяры, – виновато произнесла Дишелл, – они украли-унесли наши вещи. Твой рюкзак тоже.

Алиса застонала. Голова раскалывалась. Как она справится без обезболивающего? А её вещи, телефон, документы…

– Чччёрт…

Обеззараживающие таблетки, питательные батончики… что теперь есть? При мысли о еде накатил очередной приступ рвоты. Внутри что-то сжималось, желудок скручивало, горло раздирала боль, но, похоже, в предыдущие заходы она избавилась от того немногого, что оставалось внутри.

Дишелл положила ладонь ей на спину:

– Я… может, приготовить тебе грюх?

Алиса стиснула зубы. Какой, к чёрту, грюх?! Она отползла подальше, чтобы не видеть рвоту. Села, обхватив колени руками, приказывая головной боли убираться. Но та и не думала отступать: барабанила в затылок, одновременно отплясывая чечетку в висках.

Её трясло. «Пей», – настаивал внутренний голос. Симптомы напоминали отравление: головная боль, тошнота, озноб. А при отравлении действительно нужно больше пить.

Дишелл села рядом.

– Что с н-нами п-произошло? – голос дрожал. Алиса посмотрела на донтку, похоже, ей тоже пришлось несладко: глаза опухли, на подбородке алела свежая ссадина. – Т-ты как?

Дишелл протянула ей баклажку.

– Нормально. Похоже на тебя шохшб действует-влияет хуже.

К ним подошёл Сшикшонг. Он выглядел неплохо, если не считать помятой причёски. Некогда аккуратная копна завалилась набок, будто сахарная вата на его голове оплавилась с одной стороны.

– Шигяры. Отравить нас шохшб, вещшши забрали и сшшбежать.

Алиса взяла баклажку и сделала глоток, прислушиваясь к желудку. Тот отреагировал спокойно, и она отпила ещё.

– Что такое шохшб?

– Газ, – Дишелл раздраженно сплюнула.

– Надо домой, – заметил Сшикшонг. – ‘ереждать жара и домой.

– Нет, – отрезала Дишелл. – Я доставлю-отведу землянку в город.

Сшикшонг шумно втянул воздух:

– Надо домой! Она ‘очшшти жива! Как ты её ‘отащшшишь?

Дишелл покачала головой:

– Как-нибудь. Я должна доставить её в город.

Они перешли на донтокчанский. Дишелл тоже встала и теперь оба донта возвышались над Алисой, шипя и всё сильнее распаляясь. А Алиса стискивала пальцами виски, пытаясь унять головную боль.

– Пожалуйста, помолчите, – прошептала она.

На секунду донты и впрямь утихли, но потом продолжили перебранку.

Алиса изо всех сил старалась не замечать их ругань. Нужно было собрать мысли в кучу. На них напали шигяры. Снова. Уже во второй раз она сталкивалась с этими «отбросами», как называла их Дишелл, только теперь они забрали вещи. Как быть? Куда она без денег и документов? Продолжать путь к Художнику? Надеяться, что в обмен на тайну Врат он выведет их с Расэком с планеты? А если ему плевать на Врата? Что, если он не поможет?

Алиса стиснула зубы, прогоняя мрачные мысли. Сшикшонг прав, она на самом деле чувствует себя хуже некуда. Рядом поселение донтов, можно попросить помощи и, допустим, ей вызовут врача. Что дальше? Дадут каких-нибудь местных таблеток? Ну уж нет, к таким экспериментам она не готова. И что потом? Возвращаться в бункер? Её замутило при мысли, что придётся опять ехать на мотоцикле. Дишелл говорила, что дальше они поплывут на лодке. Алиса посмотрела на озеро: противоположного берега не видно, грязно-серая вода почти не двигалась. Где, чёрт возьми, они раздобудут лодку?

Плевать, обратно она не поедет. Лучше побыстрее найти детектива и вернуться домой, чем рисковать с донтами и их врачами. И Расэка на этой чёртовой планете она не бросит! Подумаешь, отравили каким-то газом! Чувствовала она себя уже лучше: дрожь прошла, тошнота, вроде, тоже. Голова, конечно, раскалывалась так, что хотелось стонать от боли, но Алиса сжала кулаки и попробовала встать. В висках застучало с новой силой, чёрный галечный пляж поплыл перед глазами.

– Мы едем в город! – она хотела произнести это твёрдо, но получился лишь жалобный, еле слышный шепот.

– А ты уверена, что ‘опадёшшшь туда живой? – в вопросе Сшикшонга было столько злости, что Алиса невольно поёжилась.

Рука сама потянулась к кулончику на шее. А в следующую секунду Алиса застыла. Спасительного домика не было на месте.

– Где он…

Дишелл вскинула ушки.

– Кто?

– Мой кулончик! Серебряный домик! – Алиса заметалась, оглядываясь.

Донтка сплюнула:

– Шигяры! Они и мой браслет унесли-забрали, – она приподняла штанину, демонстрируя голую лодыжку.

– Нет! Нет-нет-нет! – Алиса опустилась на четвереньки, шаря ладонями по камням.

Они не могли его забрать! Только не её кулончик, только не маленькую частичку, связывающую с домом! Алиса скользила пальцами по камням, не замечая, как по щекам текут слёзы. Вся абсурдность истории, в которую она вляпалась, вдруг опустилась на плечи. Попёрлась на незнакомую планету, наплевав, что меньше чем через двое суток здесь закроются последние Врата. Вбила себе в голову, что сумеет договориться с местными террористами и обменяет информацию о Вратах на спасение детектива. И что теперь? У неё забрали вещи, таблетки, документы. Даже папин подарок покачивается сейчас на шее какой-то мерзкой шигяры! А сама она чудом осталась жива после отравления неизвестным газом.

Алиса села на колени, продолжая оглядывать камни и прекрасно понимая, что у неё нет ни малейшего шанса отыскать кулончик.

– Забудь, землянка, – Дишелл опустилась рядом. – Соблазны не вечны. Эти отбросы получат по заслугам, Справедливость их накажет-отомстит.

Алиса закусила губу. От досады хотелось выть, она злилась из-за того, что забрали дорогую ей вещь, а ещё больше – из-за того, что ничего не могла с этим поделать.

– И часто шигяры вот так нападают и травят кого ни попадя? У вас это в порядке вещей?!

Дишелл отпрянула, ушки её подскочили.

– Нет, землянка. Эти отбросы обычно скрываются-ютятся ближе к лесу. Видимо… видимо, увидели тебя в поселении и проследили за нами.

Алиса уже пожалела, что сорвалась. Это шигяры забрали папин подарок, причём тут Дишелл? Да и надо двигаться дальше, а не искать виноватых.

– Извини, я не хотела грубить. И называй меня Алиса, «землянка» – как-то уж совсем… не по людски.

Донтка неуверенно улыбнулась.

– Хорошо, Алиса. Жара усиливается, а лодки нет. Шохшб нас не убил, а вот Рош Ша вполне может.

– Рош Ша?

Донтка указала на озеро, над которым поднималось большое солнце, жёлтые лучи слепили глаза. Второе солнце, розовое и маленькое, висело выше. Алиса огляделась, ища взглядом Сшикшонга. Донт сидел на траве посреди поля и тоже смотрел на воду, кончики его ушей то выглядывали из-под прически, то снова скрывались в пышной шевелюре.

– Придётся ждать, – угрюмо заметила Дишелл. – Только лучше спрятаться в поле. Не нужно, чтобы тебя кто-то увидел-заметил, вдруг опять нападут.

Алиса вздохнула, но спорить не стала. Донтка права, не стоит провоцировать шигяр, вдруг ещё какая-нибудь банда решит поживиться? Воровать у неё, конечно, больше нечего, но всё равно не хотелось ещё раз травиться газом.

Она с трудом преодолела десяток метров, отделявших их от поля. Ноги путались и скользили на камнях, солнце нещадно припекало.

– Так чего мы ждём? – она тяжело опустилась на траву рядом с Сшикшонгом.

Донт сделал вид, что её не заметил.

Сердце колотилось, как после двадцати бассейнов кролем. Каждый удар пульса болью отдавался в висках.

Дишелл тоже села.

– Ждём, когда приплывёт тот, кто взял-арендовал лодку. Вчера её не было, значит, скоро вернётся, – она достала из кармана завязанный в узелок платочек. – Хоть грюх эти отбросы не забрали.

Внутри платка лежали засушенные бордовые ягоды и свёрнутые в трубочку зелёные листочки. Алиса с интересом наблюдала, как Дишелл готовит неведомое яство: разворачивает листочки, кладёт один на ладонь, сверху водружает ягоду. А вот последнее действие едва не вызвало новый приступ рвоты: донтка завершила композицию смачным плевком. После чего, как ни в чём ни бывало, свернула листочек в тугой шарик и отправила в рот.

– Тебе сделать?

Алиса замотала головой, воображение ярко нарисовало, как донтка плюет ей в ладонь.

– Это десерт что ли?

– Это грюх, – Дишелл произнесла слово с таким видом, будто «грюх» объясняло всё на свете.

– Грюх расшшлабляет, – Сшикшонг потянулся к платку, взял листочек и ягоду. – ‘омогать забыть о Долге.

«Наркотик?!» – возмутился внутренний голос.

Сшикшонг плюнул в ладонь и скатал листочек в шарик, а Дишелл улеглась на спину и задумчиво уставилась в небо.

– Ря ряу мишш си шау, – пропела она негромко.

– Ря ряу мишш си шау, – подхватил Сшикшонг.

Алиса хмыкнула, похоже, этот их грюх действовал мгновенно.

– О чём эта песня? – она узнала только слово «шау» – «соблазны», которое раньше упоминала Дишелл.

– Твоя улыбка дороже всех соблазнов, – перевела донтка, перекатывая во рту шарик грюха, а потом добавила еле слышно: – Мама любила её петь.

Она повернулась на бок и посмотрела на Алису слегка затуманенным взглядом.

– Мама говорила, что грюх помогает задуматься-поразмыслить о долге достойном.

– Так у вас два Долга? Есть ещё достойный? – Алисе всё чаще казалось, что они с донтами говорят на разном общем.

Ки Ри, возрождение донтокчанином… а теперь выходит, что Долг не один, есть ещё «достойный». Она поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее, трава колола ноги и липла к телу, а оба солнца припекали, словно намереваясь поджечь поле.

– Долг один, – отрезал Сшикшонг. – Осшштальное – выдумка, чтобы купить сшшоблазны.

Дишелл снова перекатилась на спину и упрямо заявила:

– Мама верила в достойный долг. И я верю! Долг ради Ки Ри, достойный – ради Ки Ми.

Уши Сшикшонга подскочили, пронзая пышную причёску.

– Мы донты! – рявкнул он. – Ки Ми для донтокчан!

«Началось», – с тоской подумала Алиса, а боль будто обрадовалась очередной перебранке и застучала в висках с новой силой. И зачем она снова полезла с расспросами? Ки Ми, Ки Ри… в философии донтов чёрт ногу сломит!

Дишелл, на удивление, не отступила под натиском Сшикшонга, похоже, грюх не только расслаблял, но и придавал храбрости.

– Долг платишь потому, что так положено, а достойный… – она приподнялась и с вызовом посмотрела на Сшикшонга, но тут же поникла, встретившись с его суровым взглядом, и еле слышно пролепетала: – Потому что не можешь иначе…

Алиса приготовилась, что Сшикшонг снова зашипит, вправляя дочери мозги, но донт лишь выплюнул грюх в траву, встал и направился к озеру. Дишелл проводила его взглядом, ушки её приподнялись и сново повисли.

– Лодка, – пробормотала она.

Алиса посмотрела на озеро, к берегу действительно подходила лодка – зелёная посудина с кучей рычагов на носу, возле которых стоял донт в серой майке.

– Ляг-пригнись пока, – попросила Дишелл. – Дождёмся, когда он уйдёт.

Алиса послушно легла на спину. На бескрайнем голубом небе пересекались розовые и жёлтые лучи, большое солнце следовало за малым в вечной игре в догонялки. Воздух раскалялся, дышать становилось всё сложнее. Что там говорила Дишелл? Шохшб их не убил, а Рош Ша может? Алиса охотно в это верила, она испытала мощь большого солнца вчера, продираясь через джунгли, но там от агрессивных лучей спасали ветви деревьев. Здесь же, посреди поля, спрятаться было негде.

– Мама говорила, – вдруг прошептала Дишелл, – что у каждого свой достойный долг, и многие, когда находят его, прячутся-отступают. Его сложно платить, как и Долг, но достойный приносит счастье. Я… я нашла свой достойный долг и ни за что от него не откажусь, но мне тяжело, что папа этого не понимает.

Наконец, сумбурное объяснение обретало смысл. Понятно, что Дишелл говорила о Сопротивлении, и ясно, почему Сшикшонг этого не одобряет. Вот только Алиса поспорила бы, что Дишелл платит достойный долг, потому что не может иначе. «Кто, если не мы?» – ну-ну, она тоже через это проходила. Верила, что делает нечто важное, искренне хотела быть полезной своей планете. До тех пор, пока желание помочь не обернулось арестом.

Алиса посмотрела на Дишелл.

– Ты говорила, что достойный долг платишь ради Ки Ми. Что это такое?

Донтка мечтательно улыбнулась:

– Достойная жизнь. Но папа считает, что она положена только донтокчанам и тем, кто приблизился к ним.

– Заработал Ки Ри? – Алиса уже потихоньку осваивалась в терминах донтов.

– Да, заслужил право умереть достойно.

Алису коробило от одной только фразы «заслужить право умереть», но любопытство подталкивало к новым вопросам:

– Расскажи, что значит «приблизиться к донтокчанам»?

Дишелл помедлила, видимо, подбирая слова. Кончики её ушей приподнялись, застыли на секунду и снова повисли.

– Приближённый к донтокчанам не платит Долг и может проходить в город, когда захочет. Может покупать соблазны, конфеты, например, или новую машину. Или даже кошкшр! Но для этого придётся много работать-трудиться. А ещё заслуживший Ки Ри может путешествовать Вратами. Я бы хотела, но…

Она замолчала, однако это «но» было красноречивей любых пояснений.

– Я думала, ты не любишь донтокчан? Называешь их коротышами.

– Коротыши – это одно, – многозначительно заметила Дишелл, – а донтокчане – другое. Только в последнее время донтокчан всё меньше, одни коротыши. Они не помнят о Долге, живут ради соблазнов, а когда умирают, рождаются среди донтов.

Вот так новость! Алиса приподнялась на локтях, но Дишелл тут же замахала руками.

– Не вставай, землянка! Донт далеко, но вдруг увидит.

Алиса послушно вернулась на лопатки.

– Так донтокчане тоже платят Долг?

– Нет, платят донты. Донтокчане исполняют. Они должны заботится о нас, помогать-наставлять. Но я же говорю, донтокчан мало, одни коротыши… – она помолчала и заговорила еле слышно: – У мамы была наставница, донтокчанка, помогала, давала достойную работу, учила маму общему, а она нас с папой. Но мама всё равно умерла… недостойной смертью.

Последние слова Дишелл проговорила настолько тихо, что Алиса угадала смысл лишь по движению губ. Она жалела эту девочку, потерявшую маму и вынужденную платить Долг, и в то же время была рада, что Дишелл нашла долг достойный. Главное, чтобы она не разочаровалась, иначе после этого наступает такая пустота, что ни о каком долге думать не хочется.

«Гораздо проще на всё наплевать, – хмыкнул внутренний голос, – и отправиться к чёрту на кулички спасать детектива. Хотя, может это и есть твой достойный долг?»

«Или же, – самой себе возразила Алиса, – я просто нашла ему достойную замену».

– Вставай, землянка. Алиса. Пора.

Алиса помотала головой. Вроде наркотиками баловались донты, а на философские мысли потянуло её.

– Пойдём уже, – Дишелл нетерпеливо дёрнула ушами. – В лодке отдохнёшь-належишься.

Алиса встала, с удивлением обнаружив, что чувствует себя немного лучше. Нет, головная боль не ушла, она, похоже, прочно обосновалась в затылке, но по крайней мере в висках уже не стучало.

Они подошли к озеру, Сшикшонг с хмурым видом стоял на корме. Дишелл, недолго думая, зашла в воду, подтянулась на руках и перемахнула на борт. Алиса обречённо посмотрела на мутную жижу, грязно-серую, как цементный раствор. Кроссовки мочить не хотелось, но с другой стороны, кто знает, что там на дне? Наступишь на какую-нибудь местную тварь, проблем потом не оберёшься.

– Чего застряла? – Дишелл нетерпеливо прогуливалась вдоль борта. – Поехали-поплыли, пока Рош Ша не достигло зенита.

Алиса вздохнула и шагнула в озеро. Вода была тёплой, градусов тридцать, не меньше, Чёрное море так даже к середине сезона не прогревается, а дно напоминало речку, в которой Алиса пару раз купалась в детстве, – скользкая глина с вкраплениями мелких камней.

Она побрела к лодке, кроссовки противно хлюпали, серая жижа плёнкой обволакивала икры. Следуя примеру Дишелл, попыталась подтянуться на руках, но не тут-то было, чёртов газ выкачал последние силы.

– Хватайсшшя! – Сшикшонг перегнулся через борт, протягивая ей руку.

Алиса благодарно улыбнулась. Хоть убей, она не понимала этого донта. С одной стороны, тот ещё ворчун, откровенно демонстрирующий, что не рад инопланетной гостье. С другой – вполне себе заботливый дядька: воды ей в дорогу набрал, переживал, когда она отравилась, помог забраться в лодку.

Оказавшись на борту, Алиса с облегчением обнаружила на корме скамейки и плюхнулась на одну из них. Казалось бы, несложное физическое упражнение, а боль теперь пульсирует с новой силой.

– Готова? – Дишелл прижала сгиб локтя к небольшому металлическому считывателю, встроенному в борт.

Двигатели зарычали. Алиса только теперь заметила на руке донтки татуировку в виде чёрного круга. Она что с помощью неё что ли завела лодку?

– Что это у тебя?

Дишелл перевела взгляд на руку.

– Шшрип.

– Серьезно?

Алиса видела шшрипы – универсальное устройство донтокчан, выполняющее одновременно роль кошелька, телефона и управляющее крошечными роботами, из которых состояла вся их мебель. Да и не только мебель, если разобраться, а всё, что донтокчан окружало. Шшрипы выдавали туристам в здании Перехода, ими можно было расплачиваться в кафе и магазинах. Вот только выглядели они совсем не как у Дишелл, обычно это был чёрный диск, диаметром сантиметров пять, с матовым экраном.

Алиса стянула кроссовки и носки, поставила на скамейку, чтобы просохли.

– У тебя там какое-то устройство? Или микросхема?

Дишелл села рядом и протянула Алисе баклажку.

– Да, микросхема, там вся информация о моём Долге.

Алиса облокотилась о борт и подставила лицо попутному ветру. Сшикшонг прибавил ход, двигатель взревел, и лодка помчалась быстрее, разбрызгивая серую пену. Надо же, донтокчане придумали для донтов какие-то особенные шшрипы и вживляют их им под кожу. Зачем? Чтобы контролировать выплату Долга?

А ещё её вдруг посетила очень неприятная мысль. Шигяры ограбили их, забрав всё, включая серебряный домик, но при этом не списали деньги со шшрипа Дишелл. Утихшее было подозрение забурлило с новой силой. Неужели она ошиблась в донтах? Неужели им нельзя доверять?

Алиса повернулась и внимательно посмотрела на Дишелл:

– Скажи, почему шигяры не перевели себе деньги с твоего шшрипа?

Глаза Дишелл округлились.

– Думай, что говоришь, землянка!

Алиса шумно выдохнула.

– Я думаю, что говорю. Но мне интересно, какой смысл забирать мой кулон, но оставлять твои деньги?

– Да как они их заберут-украдут?! – ушки Дишелл подрагивали, похоже, вопрос её возмутил. – У них же нет шшрипов!

– А что раздобыть шшрип так тяжело? Украли бы у какого-нибудь донтокчанина или…

Алиса осеклась, так и не договорив «туриста». Скорее всего, она – первая инопланетная гостья, попавшая в эти края.

– У туриста шшрип не украдёшь, – отрезала Дишелл, – никто не пустит шигяр в город. А у коротышей – тем более! Они же у них на ДНК завязаны. Заберешь, а как потом пользоваться-платить?

Алиса не знала, что шшрипы донтокчан привязываются к ДНК. Хотя чему удивляться? Туристов это не касалось, а о себе партизаны ничего не рассказывали. И в их города действительно так просто не попадёшь: высоченные стены, вход по пропускам, встроенным в шшрипы, и охрана на каждом углу. Алиса подумала, что зря вновь усомнилась в Дишелл. Вряд ли донтка что-то замышляет, просто ведёт её к Художнику, выполняя свой достойный долг.

– А чего вы добиваетесь? – Алиса понизила голос, надеясь, что из-за шума двигателя Сшикшонг их не услышит. – Я имею в виду Сопротивление? Хотите отменить Долг?

Алиса думала, что Дишелл будет отрицать причастность к Сопротивлению, но донтка, похоже, поняла, что бессмысленно отпираться.

– Ты знаешь, почему коротыши до сих пор не нашли незарегистрированные Врата? – она тоже говорила тихо, видимо, не хотела нарываться на очередную ссору с отцом. – Кто-то выводит через них предателей, они бегут, покидают-оставляют Донток, бросают шшрипы в домах, а сбережения переводят владельцу Врат. Они уходят целыми семьями! А когда в поселении понимают, что случилось, их Долг делится на общину.

– Ничего себе!

– Вот именно. Эти предатели не чтут Справедливость, а тот кто им помогает…

Она снова сплюнула, показывая своё отношение к владельцу Врат. «К Миркшору, – подумала Алиса. – Этот аферюга наткнулся в лесу на незарегистрированные Врата и решил поживиться».

– Из разных поселений ушло-сбежало уже больше ста семей. А их сбережения ещё нигде не проявились.

Алиса не понимала, к чему она ведёт. Ну да, Миркшор продумал аферу на пять с плюсом: он не только зарабатывает на Вратах, но и умело скрывается. А Сопротивление тут причем?

Дишелл, похоже, прочитала недоумение на её лице и продолжила:

– Я имею в виду, что донт-владелец Врат затаился. Он не покупает соблазны, иначе его бы уже нашли-поймали. Коротыши умеют отслеживать сбережения по цифровому коду, – она придвинулась ближе и заговорила ещё тише, – я думаю, он хочет накопить на Ки Ри и умереть, чтобы возродиться искупленным.

Алиса ошарашено уставилась на неё:

– Хочешь сказать, он выплатит Долг и покончит с собой?!

Лодка вильнула, Алиса вцепилась в борт и чудом удержалась на месте. Баклажка отлетела к корме, кроссовки заскользили следом.

– Что за чёрт?

Дишелл тоже держалась за борт, а когда лодка снова легла на ровный курс, ткнула пальцем в оставшуюся позади водную гладь.

– Воронка!

Алиса пригляделась и от изумления приоткрыла рот. Вода и в самом деле закручивалась, образуя мутную серую воронку размером с колесо автомобиля.

– Не волнуйся, – успокоила её Дишелл. – Папа не первый раз это озеро переплывает. Воронки редко образуются-появляются, да и такая маленькая лодке не навредит.

– Бывают больше?

– Бывают, наверное. Но я же говорю-объясняю, не бойся.

Алиса с опаской глянула за борт, вода серой пеной разлеталась из-под носа лодки, но воронок видно не было. Ветерок приятно обдувал, даже головная боль потихоньку отступала. Ещё бы жёлтое солнце скрыла какая-нибудь тучка, а то плечи нещадно припекало, и, судя по их розовому цвету, облазить будут долго.

Алиса посмотрела на Дишелл.

– Так ты всерьёз считаешь, что тот, кто уводит донтов с планеты, затеял всё это ради того, чтобы себя убить?

– Принять достойную смерть, – поправила донтка. – А что ещё остаётся? Все же станет ясно, когда его шшрип перезагрузится-обновится. Коротыши его тут же арестуют и отправят на остров. Лучше уж сразу достойную смерть принять, чем ждать, когда она к тебе на остров доберется.

«Опять двадцать пять, – с тоской подумала Алиса. – Чем больше узнаю, тем сильнее путаюсь во всех этих долгах и достойных смертях».

– Расскажи поподробнее, что именно произойдёт со шшрипом?

Дишелл приподняла ушки и покосилась на Сшикшонга.

– Смотри, – она выпрямила руку и прижала палец к татуировке.

Чёрный диск помутнел, а потом на нем появилось три полоски: красная – снизу, чуть выше – серая, ещё выше – зелёная.

– Это мои сбережения, – Дишелл указала на серую полоску, – а это мой Долг, – она ткнула в зелёную. – Я работаю, сбережения увеличиваются, Долг уменьшается. Покупаю необходимости – Долг растёт. Буду много покупать-тратить, достигну предела, – она провела пальцем по красной линии. – И тогда шшрип выключится, будет полностью красным, а я стану шигярой.

Алиса изумленно посмотрела на неё, а донтка продолжала рассказывать ровным голосом, будто отвечала урок в школе:

– А когда заработаю-скоплю много сбережений, Долг исчезнет. Шшрип перезагрузится и станет таким, как у донтокчан – без предела и без Долга. Только сбережения, на которые уже можно покупать соблазны.

– Вот же ж… – пробормотала Алиса по-русски, а потом снова перешла на общий: – А если не успеешь выплатить Долг? Куда пойдут сбережения, если… умрёшь недостойной смертью?

Она уже знала ответ, но хотела услышать это от Дишелл, надеялась, что всё не настолько плохо, что у донтов есть хоть какой-то шанс избавиться от кабалы.

– Сбережения пойдут донтокчанам, а остаток Долга – семье.

Алиса поймала себя на том, что с силой сжимает борт лодки. Она и не представляла, что у них тут всё так ловко устроено! Донтокчане, донты, шигяры. Первые правят балом, вторые мечтают влезть в их шкуру, а третьи выживают, воруя еду и одежду.

Миркшор, заключивший с Торнором сделку, нашёл способ разбогатеть. Дишелл думает, что он погасит Долг и убьёт себя, чтобы не гнить в тюрьме, а сразу же возродиться искуплённым. Но Алиса придерживалась иного мнения. Почему бы не обратиться за помощью к железному интригану? Что для него какой-то там шшрип? Да он запросто перезагрузит его, погасит Долг или создаст ещё с десяток таких шшрипов. Ну или на крайний случай Миркшор накопит денег и мигрирует на другую планету.

– И всё-таки, чего вы добиваетесь? Ты, Сопротивление, Художник?

Услышав имя босса, Дишелл опасливо посмотрела на Сшикшонга. Тот стоял к ним спиной и следил за дорогой, пышная шевелюра развивалась на ветру.

– Мы добиваемся Справедливости. Я же говорю, этот донт уже полгода выводит предателей с планеты. Но за это время никто не получил Ки Ри, представляешь насколько наш Долг огромен?

Алиса понимала возмущение Дишелл. По земным меркам афера Миркшора длится уже шестнадцать месяцев – довольно большой срок, учитывая, что Донток покидают целые семьи.

– Долг невозможно выплатить, – продолжала Дишелл, – а всё из-за того, что он передаётся по наследству. Раньше каждый платил-гасил только свой Долг, но со временем всё изменилось. Сначала Долг рос ежегодно, потом детям доставался-переходил родительский Долг, затем появилась обязанность общины платить за тех, кто становился шигярой. Но мы заставим коротышей пойти на уступки. Отменим-прекратим наследование Долга! Будем выплачивать только то, что даётся при рождении. И тогда у каждого появится шанс получить Ки Ри.

Алиса ошарашено уставилась на неё. Она что на самом деле не понимает?! Хочет отменить наследование Долга и при этом выплачивать то, что «даётся при рождении»? И это она считает справедливым?!

– Дишелл…

Алиса запнулась, пытаясь подобрать слова. Как объяснить, что требовать нужно настоящей справедливости, а не жалкой подачки. Неужели Художник тоже верит во всю эту чушь? Неужели не видит всей картины?

Сшикшонг что-то крикнул, но из-за шума ветра Алиса не разобрала слова.

– Папе надо помочь, – донтка встала и направилась к носу лодки.

Алиса угрюмо смотрела на воду. Она даже успела подумать, что если Дишелл и поймёт, что можно жить без Долга, то её отец вряд ли изменит взгляды. Он, похоже, искренне верит в Ки Ри и мечтает возродиться искупленным.

А потом произошло сразу несколько событий.

Дишелл закричала, указывая вперёд. Сшикшонг рванул рычаг, и лодка вильнула. Алису бросило к противоположному борту. Она со всего размаха врезалась грудью в скамью. Дыхание перехватило.

– Держись! – донесся вопль Дишелл.

Но держаться было не за что. Пальцы пытались поймать хоть какую-то опору, но лишь скользили по мокрой скамье.

Лодка снова вильнула, на этот раз так резко, что почти встала набок. Алиса почувствовала, как взмывает в воздух. Она успела прикрыть голову руками, а в следующий миг врезалась в водную гладь. Удар пришёлся на правый бок, плечо пронзило болью, тело ушло под воду.

Алиса заработала ногами, вынырнула и тут же снова погрузилась. Боль сковала правую руку, серая жижа плёнкой покрывала лицо, заливала нос и горло. «Спокойно!» – командовал внутренний голос, и Алиса попыталась взять себя в руки. Отплёвываясь, она вынырнула на поверхность. Вдох, расслабиться, протереть глаза. Ещё один вдох, оглядеться. Перестать барабанить ногами, работать спокойно, не тратя силы. Вдох-выдох. Алиса увидела, как лодка уносится прочь, поднимая фонтан брызг. «Нужно подождать, они за мной вернутся». Вдох-выдох. Вода тёплая, это уже хорошо. Сейчас Сшикшонг развернётся и её поднимут на борт.

А потом она заметила, что тоже отдаляется от лодки. Её тащило назад. Алиса обернулась, уже прекрасно понимая, что увидит, и успела сделать вдох, прежде чем её затянуло в воронку…

Глава 10. Следователь и безопасник

Прозрачная капсула кошкшра петляла между небоскрёбами, тонированная поверхность отражала солнечные лучи, а по салону циркулировал прохладный воздух. Из кабины открывался отличный обзор: сквозь пол просматривались улицы с многоуровневыми тротуарами, за стенами мелькали дома, а через потолок можно было любоваться безоблачным небом.

Салон явно проектировался для низкорослых донтокчан: Ашаакш вальяжно устроился на диванчике напротив, Расэку же приходилось поджимать ноги и пригибаться, отчего ныла шея. Гид зевнул и закинул за голову подушку.

– Вы впервые на Донтоке?

– Впервые. Но вам это, разумеется, известно.

После оброненного Лушгрулом «не думал, что ты займёшься этим лично» стало ясно, что Ашаакш – не рядовой безопасник. Раз так, подноготную Расэка он точно знал. Но почему сам присматривал за подопечным? Считал миссию настолько важной?

Донтокчанин коснулся матовой панели в стене, та выдвинулась, превращаясь в небольшой отсек. Внутри лежал деревянный футляр.

– Я думал, мы всё ещё играем в «я – гид, вы – турист». Уверены, что хотите перейти к «я – дознаватель, вы – подозреваемый»?

Расэк криво улыбнулся:

– Только если на этот раз правила будут известны нам обоим.

Ашаакш бросил на него насмешливый взгляд, как бы говоря: «Всерьёз рассчитываете на честную игру?» Он поставил футляр на колени, открыл, внутри оказалось три отделения: в первом лежали крупные бордовые ягоды, во втором – белый порошок, в третьем – иголки.

– На саммите только о вас и говорили.

Расэк хмыкнул, он не сомневался, что вся сеть обсуждает его скромную персону, но политические дебаты ему вряд ли помогут. На кону стояло гораздо больше, чем судьба бывшего детектива, хотя соотечественники для приличия могли бы прислать адвоката.

Безопасник аккуратно проколол ягоду, на поверхности выступила густая бордовая капля.

– Вам сделать грюх? – он обвалял ягоду в белом порошке и отправил за щёку. – Отличный релаксант, скажу я вам. Лёгкий, привыкания не вызывает.

– Наркотик?

– Да. Вас это смущает?

Расэк с сомнением относился к любого вида релаксантам и уж тем более не собирался пробовать их на чужой планете.

– Спасибо, но я, пожалуй, пас.

Ашаакш пожал плечами и вернул футляр в отсек. А Расэк попытался устроится поудобнее, но это оказалось не так-то просто: либо ступни упирались в диван, либо колени прижимались к груди. Он поёрзал и остановился на втором варианте.

– И что решили на саммите? Политики хоть о чём-нибудь договорились?

– Ваши соотечественники настаивают на снятии обвинений, если вы об этом. Они много разглагольствовали, что улик недостаточно, требовали провести межпланетный суд. Ирбуг даже направил к вам представителя. Но он сейчас хм… занят оформительскими процедурами.

– Разумеется, – буркнул Расэк.

Значит, адвоката ему всё-таки прислали. Однако донтокчане, судя по всему, решили убедиться в его юридической подкованности – устроили бедняге проверку боем, заставив продираться сквозь круги бюрократического ада.

Ашаакш причмокнул, перекатив ягоду во рту:

– Зато дома вас ни в чём не обвиняют. Показаний того биралтянина недостаточно, чтобы доказать, что вы работали на Торнора. Так что когда вернётесь, жизнь снова пойдёт своим чередом, – он сделал паузу и многозначительно добавил: – Но для начала нужно вернуться, не так ли?

Расэк понимал, что делает безопасник – пытается вогнать его в ещё большее уныние. Видимо, рассчитывает, что от безысходности он разоткровенничается и выложит новую порцию фактов. Вот только рассказывать было нечего, Расэк поведал следователю Лушгрулу всё, что знал.

Они спустились ниже и замедлились, а через минуту кошкшр вовсе остановился. Расэк огляделся: их окружали такие же прозрачные капсулы, сквозь тонировку угадывались силуэты пассажиров.

– Что происходит?

Вместо ответа Ашаакш ткнул пальцем в пол. Расэк опустил глаза и обомлел. Все три уровня тротуаров были забиты под завязку, донтокчане стояли с хмурыми лицами, в воздухе сверкали голограммы.

– Акция протеста, – пояснил безопасник. – Потому и пробка.

Казалось, происходящее его нисколько не беспокоит, выкатив губу, он с интересом рассматривал толпу. Не было ни драк, ни выбитых окон. Донтокчане молчали, а над их головами вспыхивали голографические символы: красные, синие, зелёные, крупные и поменьше. «Вот так протестуют с помощью ассистентов», – подумал Расэк. Действительно, зачем кричать, если можно превратить мысль в голограмму?

– Чего они добиваются?

Кошкшр двинулся с места и медленно поплыл над толпой.

– Требуют прекратить исчезновение Врат.

– Серьезно? – хмыкнул Расэк. – Интересно, как?

– А когда логика останавливала толпу? Врата исчезают, народ нервничает, а террористы усугубляют ситуацию – кричат на каждом углу, что хотят помочь. Просят доступ в здание Перехода, чтобы вынести с Донтока устройство. Заявляют, что нельзя передавать его властям, потому как у межпланетного сообщества больше шансов разобраться с проблемой.

Ряды донтокчан не кончались, более того, из зданий выходили новые протестующие и, запуская голограммы, присоединялись к толпе.

– Сегодня утром кое-что произошло, – продолжил Ашаакш. – Наше правительство согласилось на сделку с террористами и обеспечило им безопасный коридор к зданию Перехода. Курьер с устройством и четверо его провожатых получили иммунитет. Но завязалась перестрелка. Двое террористов убиты, трое взяты под стражу. И самое интересное – устройство у них не нашли.

Расэк не представлял, как донтокчане умудрились провалить такую простую операцию.

– Вы выяснили, почему террористы открыли огонь?

– Выясняем. Но проблема в том, что они, – Ашаакш и указал на протестующих, – считают, что первыми стреляли полицейские. Террористы раньше нас успели преподнести свою версию событий, а толпа её подхватила. Теперь все считают, что правительство хотело завладеть устройством.

Расэк понимающе хмыкнул, правда, как всегда, скрывалась где-то посередине. Да и по сути неважно, кто первым открыл огонь, важно, кто быстрее повернул ситуацию в своё русло. На этот раз расторопнее оказались террористы.

– Почему ваше правительство пошло на уступки? Насколько я понял, расследование не закончено, Лушгрул считает, что террористы блефуют, а устройство на самом деле прячет сообщник Миркшора.

Ашаакш поморщился и оторвал взгляд от прозрачного пола.

– Лушгрул – всего лишь старик, который изо всех сил пытается доказать свою важность. Я везу вас к нему только потому, что он официально запросил повторный допрос.

Кошкшр поднялся выше и ускорился, теперь они летели над плоскими крышами небоскрёбов.

– Что же касается решения властей… – Ашаакш задумчиво выкатил губу, а потом кивнул сам себе и продолжил: – Думаю, вам стоит это знать. Межгалактическая сеть рушится, по предварительным подсчётам Донток отрежет дней через пять. У нас нет времени на глупые теории и раздумья, в такой ситуации оправдана даже сделка с террористами.

Пять дней?! Расэк сглотнул, сердце застучало, а ладони увлажнились от пота. Он понимал, что рано или поздно Донток отрежет от сети, но не подозревал, что это произойдёт так скоро. Что там говорил Ашаакш? Ирбуг прислал адвоката? Значит, его вытащат с этой проклятой планеты? «А если нет? – он содрогнулся от собственного предположения. – Что, если донтокчане упрутся и не отпустят его домой?»

– Сколько закрылось Врат?

Ашаакш усмехнулся:

– Двенадцать из пятнадцати, не считая незарегистрированных, про которые пока ничего неизвестно.

– Двенадцать?! Так какого дьявола вы твердите про пять дней?!

Прошли всего сутки с тех пор, как он принёс устройство на Донток, а уже исчезли двенадцать Врат! Сколько на самом деле у него времени, чтобы покинуть планету?

– Но это ещё не всё, – безопасник причмокнул и выплюнул косточку в угол салона. Расэк не обратил внимания на донтокчанские манеры, его волновали только Врата. – Исчезла арка, связывающая Землю и Си́мор.

– С-симор? – голос дрогнул от волнения.

Значит отрезает не только Донток?!

– Да, Расэк, на Симор. Похоже, эпидемия распространилась за пределы Донтока. Учёные прогнозируют разрушение всей межгалактической сети.

Расэк почувствовал, что не может вдохнуть, будто воздух затвердел, и в кабине сделалось невыносимо душно. Рушится вся сеть?! Быть такого не может! Но как? Неужели во всём виновато устройство? Что же там за вирус такой и почему… почему Создатели до сих пор не вмешались?

Раньше Расэк рассмеялся бы в лицо любому, кто задал бы подобные вопросы. Однако после истории на Госке он изменил своё отношение к владельцам Врат. Теперь Расэк точно знал, что Создатели за ними наблюдают, а при необходимости вмешиваются и наказывают тех, кто им неугоден. Он собственными глазами видел, как они заперли убийцу ирбужского дипломата. Наблюдал вместе с земным шпионом Николаем, как преступник в панике раз за разом проходил под инородной аркой, но не мог покинуть планету.

Неужели владельцы Врат не вмешаются? Неужели позволят какому-то устройству разрушить то, что они сами так долго создавали?

Хотя… есть и другой вариант. Расэк посмотрел на безопасника, тот выкатив губу, разглядывал небо сквозь потолок кабины. Что, если он врёт? Что, если это очередная попытка вытянуть информацию? Чего проще, рассказать про гибнущий мир, а потом заявить: «На тебя вся надежда». Ну почему донтокчане никак не сообразят, что в этой истории он – такая же пешка, как и тот биралтянин, что передал ему устройство?

Безопасник отвлёкся от потолка и посмотрел на Расэка. Взгляд его слегка затуманился, видимо, действовал грюх.

– Интересная выходит история: вы проносите устройство на Донток, а страдает вся сеть.

– Похоже, вы уверены, что Врата закрывает устройство. А что, если эти два события никак не связаны? Может, мы все попро́сту теряем время?

Ашаакш помолчал секунду, оценивающе глядя, на Расэка.

– А почему вы решили, что мы рассматриваем устройство как единственный вариант? Поверьте, работа ведется во всех направлениях. Более того, на Донток прибыла делегация межпланетных экспертов. Пепел, оставшийся от Врат, изучают, спецслужбы прочесывают планету в поисках террористов.

Расэк внимательно наблюдал за Ашаакшем, пытаясь понять, лжёт тот или говорит правду. Если бы перед ним сидел ирбужец, разобраться было бы куда проще. Жаль, он потерял работу прежде, чем прошёл обучение межпланетному допросу, иначе знал бы всё об эмоциях разных видов разумных.

– Хотите сказать, что на Донток в кои-то веки пустили инопланетные спецслужбы?

Ашаакш пожал плечами:

– Вы же видели толпу? Правительство вынуждено идти на уступки. Чтобы беды избежать – сумей помощь принять.

Расэк запустил ладонь в волосы. А если донтокчанин не врёт? Если на Донтоке на самом деле закрылось двенадцать Врат? Что, если он навсегда останется на этой планете?

Но даже если выберется, что будет дальше? Каково это – жить без Врат? Инородные арки были всегда, сколько Расэк себя помнил. Ирбуг почти четыре сотни лет входил в сеть, а такие планеты как Госка и Фрио – и того дольше.

Конечно, до сих пор случались протесты. Особенно на молодых планетах, тех, где Врата появились недавно. Обычно инородные арки просто возникали, а послание ждало по ту сторону Врат: перечень правил и требование провести референдум. Алиса рассказывала, что на Земле постоянно проходят митинги и забастовки. Противники Врат оспаривают итоги голосования, а значит оспаривают и само присутствие планеты в межгалактической сети.

Вот только Земля не вступила бы в эту сеть, если бы результаты референдума подтасовали. В своём послании Создатели предупреждали, что голосование должно быть честными. Как они собирались эту честность проверить? Зачем им референдум? И кто такие Создатели? Вряд ли когда-нибудь найдутся ответы.

Только дважды за историю межгалактической сети владельцы Врат отошли от стандартной процедуры.

Первый случай произошёл на Торноре, местных жителей никто не спрашивал, не требовал провести референдум. Спасительные арки подарили предкам Расэка новую, необжитую планету и тем самым Создатели спасли цивилизацию Торнора от вымирания, а на Ирбуге возникла разумная жизнь.[4]

Вторым исключением стала Мива́на. Врата на этой планете появились около трёх лет назад, но, как и в случае с Торнором, альтернативы местным жителям не предложили. Поначалу межпланетное сообщество склонялось к мнению, что всё дело в уровне развития миванцев. Разрозненные кланы вечно воевали, до технического прогресса было ещё далеко. Вряд ли миванцы смогли бы организовать референдум, но как выяснилось, и там Врата появились не случайно. Они стали единственным спасением для местных жителей, когда на Миване произошло извержение супервулкана.[5]

Выходило, что Создатели лишь дважды включали планету в межгалактическую сеть, не спрашивая мнения аборигенов. И оба раза это спасало от вымирания целую расу.

– Раздумья позабудь, пора продолжить путь, – очередной стишок Ашаакша вернул Расэка к действительности.

Они замедлили ход. Под кошкшром простиралась плоская крыша, а на ней ровными рядами размещались гигантские стеллажи, в ячейках стояли автомобили. Их кошкшр занял место в очереди на посадку. Ашаакш тяжело вздохнул:

– Сколько бы этажей мы не строили, на Донтоке никогда не будет достаточно свободного места.

Но Расэка не волновали пробки, его мысли снова возвращались к устройству. Он не сомневался, что сеть разрушается из-за этой металлической пластины. Не может быть, чтобы махинации Торнора случайным образом совпали с исчезновением Врат. Знает ли искусственный разум, как это остановить? Лушгрул сказал, что сколько они ни пытались поговорить с Торнором, тот не отвечал на вопросы. Расэк предложил свою помощь, но донтокчанский следователь заявил, что позволит это только в крайнем случае. Интересно, когда этот случай наступит? Разве ситуация из чрезвычайной ещё не перешла в разряд катастрофы?

Вереница кошкшров медленно плыла к парковке. Зависшая впереди капсула скользнула вниз, из днища выдвинулись колёса, спустя мгновение они коснулись земли, и автомобиль примостился в ещё одной очереди, на этот раз двигающейся к парковочным местам.

Расэк почти не ощутил толчка, когда их кошкшр приземлился. Покачивание, и вот они уже едут по парковке.

– Как вы думаете, – он посмотрел на Ашаакша, – чего на самом деле добиваются террористы? Вряд ли их единственная цель – вынести устройство с планеты. Хотели бы спасти Врата, давно уже отдали бы устройство властям.

Кошкшр остановился. Но лишь на мгновение. Затем они снова поднялись, только на этот раз их двигала платформа. Справа, как ящики на полках, стояли припаркованные автомобили. Платформа качнулась, двинулась вперед и установила кошкшр в свободную ячейку.

– Приехали, – прокомментировал безопасник, однако он не спешил покидать кабину.

Расэк тоже не торопился, всё ещё рассчитывая получить ответ. Ашаакш достал из кармана шшрип и задумчиво проговорил:

– Террористы, как водится, хотят изменить структуру власти. Сломать и начать с нуля. А для этого, в первую очередь, им нужна поддержка народа. Возможно, они таким образом хотят эту поддержку получить? – он коснулся шшрипа, и стена кошкшра исчезла. – Но хватит политической болтовни, давайте лучше выясним, зачем вас вызвали в следственный департамент.

С самого утра Лушгрул сидел за столом и изучал раскинутую в воздухе голограмму. Богатейшие земли Донтока: плодородные поля, на которых выращивали друсу, обширные поселения со стабильным долговым доходом и главное богатство – лес, единственный на континенте, а значит, и на всей планете – уникальный ресурс, которым хотел владеть каждый донтокчанин. Эти земли исторически принадлежали семье Лушгрула, и хоть родители выбрали для старшего сына карьеру следователя, он всегда тяготел к политике. Особенно привлекали Лушгрула социальные реформы. Он хотел изменить порядок начисления Долга – уменьшить его у донтов, выучившихся на врачей, а то уровень образования в поселениях катастрофически падал, или вычеркнуть детей младше девяти лет из перераспределения Долга, когда кто-то из общины становился шигярой.

Порой Лушгрул направлял свои идеи Девятке – главному правительственному органу планеты, он даже добился, чтобы донтам позволили проходить Вратами, и жутко этим гордился. Правда, стоимость перехода пока зашкаливала, и младшая раса попросту не могла себе этого позволить, но всему своё время, возможно однажды межпланетные путешествия станут для донтов необходимостью, а не соблазном.

«Гости на парковке», – мелькнула чужая мысль. Ассистент как всегда был начеку, контролировал обстановку, позволяя Лушгрулу сосредоточиться на главном. Он бросил взгляд на кресла, стоящие напротив, и мысленно попросил: «Позаботься, чтобы ирбужцу было комфортно». Спинка одного из кресел вытянулась, сидение расширилось и приподнялось. Лушгрул снова посмотрел на голограмму.

Он изучил её в мельчайших деталях, знал каждую тропинку, каждый камень и мог (с помощью ассистента, конечно) перечислить живущих там донтов. Только один вопрос до сих пор оставался без ответа: где спрятаны незарегистрированные Врата?

Лушгрул понял, что искать нужно в этих землях, после того, как изучил шшрип Миркшора. Стало ясно, кто именно выводил донтов с планеты, к тому же беглецы пропадали из окрестных поселений, из всех, кроме того, в котором жил Миркшор. Как там говорят донты? «В своём огороде расти друсу, а не Долг». Миркшор, похоже, чётко следовал этому правилу. Действительно, зачем забирать сбережения тех донтов, чей Долг разделится на твою общину? Гораздо выгоднее мошенничать в других поселениях.

Радиус действия аферы очерчивался вполне четко, последние сомнения отпали, когда на Донток незаконно проникла землянка. Донты, сопровождавшие её, будут наказаны, это понятно. Лушгрул следил за их перемещениями, но не спешил арестовывать наглецов. Для начала хотел выяснить, куда направляется землянка. Учитывая подноготную донтки, путешествующей с ней, вполне вероятно, что удастся выйти на главу террористов.

«За поимку Художника светит солидная награда», – подсказал ассистент. Или это была собственная мысль? Раньше Лушгрул с лёгкостью отличал голос подсознания от того, что проецировал встроенный в мозг чип. Таким вещам донтокчан учат с детства. Но с возрастом связь с ассистентом становилась прочнее, в последнее время Лушгрул замечал, что чаще принимает «искусственные» решения. Рано или поздно это должно было случиться, отец любил повторять: «Возраст берёт своё. И поверь, лучше полагаться на ассистента, чем творить все те старческие безумия, на которые нас толкает собственный разум». Лушгрул смиренно слушал, хотя подозревал, что давно уже общается не с отцом, а с его ассистентом.

Он повернул голограмму и приблизил изображение леса. Кроны деревьев сплелись, образуя непроницаемую шапку. Пару часов назад Девятка одобрила его запрос, спецотряд уже прочёсывал лес. Рано или поздно они найдут Врата, а потом и устройство. Однако с каждым часом во фразе «рано или поздно» оставалось всё меньше от «рано» и добавлялось всё больше «поздно». Донтокчане стекались на улицы, требуя остановить исчезновение Врат, а Художник затеял так любимую террористами игру «Власть плохая, я хороший». Лушгрул не сомневался, что у них никогда не было устройства, и перестрелка у здания Перехода – всего лишь театральное представление для донтокчан.

В результате, Девятка утихомиривала разгневанную толпу, вместо того, чтобы направить ресурсы на поиски устройства. А толпа тем временем вела себя всё агрессивнее: оккупировала парковки, не давая кошкшрам приземляться, отчего стремительно росли пробки; баррикадировала тротуары, стопоря движение пешеходов; выводила из строя лифты. Города превращались в кисель из митингующих, загруженные улицы гудели и искрили от протестных голограмм. Весь этот бардак в любой момент мог перерасти в потасовки, а дальше планета погрязнет в хаосе. Последний раз Донток сталкивался с подобным, когда Создатели показали им Врата и потребовали провести референдум.

«Парадокс, – эта мысль точно была собственной, всё-таки Лушгрул ещё не разучился отделять себя от ассистента. – Донтоку тяжело далось вступление в межгалактическую сеть, и, похоже, выход из неё нам запомнится надолго».

Если начнутся потасовки, Девятка применит силу. Лушгрул надеялся, что у митингующих хватит ума не привлекать к конфликту донтов, но своего ассистента в чужой мозг не встроишь, а потому велика вероятность, что ситуация усугубится. Если конфликт разрастётся до масштабов Великой войны… вполне вероятно, что на этот раз планета не уцелеет.

«Посетители», – уведомил ассистент. Лушгрул оторвал взгляд от голограммы. В кабинет вошли ирбужец с этой его вечно лохматой причёской и Ашаакш – выскочка из департамента безопасности, не стесняющийся идти по головам.

Лушгрул показал ладони и вежливо улыбнулся.

– Донт! Донт! Присаживайтесь! Даже хорошо, что вы прибыли раньше. Я успею ввести вас в курс дела, а потом к нам присоединится… хм, ну всему своё время.

Пока не стоило рассказывать о предложении землян, для начала придётся быть вежливым с Ашаакшем и убедить его в важности сделки.

– Донт, – поздоровался ирбужец, устраиваясь в кресле.

Выскочка Ашаакш сел рядом. Голограмма закрывала их лица, а потому Лушгрул повёл ладонью, и ассистент верно истолковал просьбу: отодвинул изображение к стене.

– Это нам понадобится позже. Хотите воды? – он глянул на Ашаакша и не удержался от язвительности: – Или может быть грюх?

Выскочка проигнорировал издёвку и склонил голову в вежливом поклоне:

– От воды я бы не отказался.

Все вокруг знали о пристрастии Ашаакша к наркотику донтов, он подсел на него ещё в те времена, когда вынужден был вместе с семьей жить в поселении. В город их не пускали, как-никак донтокчане, вернувшиеся с Госки, – потенциальная угроза для общества. Родители-радикалы будто задались целью испортить ребёнку жизнь: лишили ассистента и воспитывали вдали от дома, прививая инопланетные манеры. Но Ашаакш выстоял и, когда сняли запрет, словно наперекор, стремительно понесся по карьерной лестнице: от рядового полицейского до младшего гида, проявил себя в операции на Фрио, первым обнаружил зародившуюся в те годы террористическую ячейку и перевёлся в отдел внутренней безопасности, присоединившись к тем, кого Лушгрул называл «нюхачами». Он и дальше демонстрировал Донтоку свои таланты: втирался в доверие, слушал и запоминал, а потом одного за другим отправлял на остров предателей, помогавших террористам. Так в считанные годы Ашаакш добрался до вершины – возглавил отдел внутренней безопасности. Его боялись и боготворили, льстили и шли на уступки. И только Лушгрул чувствовал истинную натуру выскочки, некогда работавшего под его началом. Он следил за карьерой главного нюхача и давно уже подметил, что часто разоблаченные им террористы освобождали должности, которые впоследствии занимали его же подпевалы.

Лушгрул вежливо кивнул, но и не подумал попросить ассистента принести воды. Выскочка-нюхач потерпит, не умрёт от жажды.

Он посмотрел на ирбужца:

– Ну что, бывший коллега, как вам Донток? Успели где-нибудь побывать или решили отоспаться в отеле?

Розовокожий поморщился, а потом, видимо, сообразил, что ведёт себя неучтиво, и натянул улыбку:

– Я редко путешествую и вряд ли сумею по достоинству оценить вашу планету. Тем более, что ситуаци́я не располагает. Так что, если вы не против, давайте поговорим о Донтоке в другой раз. А сейчас обсудим то, ради чего вы меня пригласили.

Лушгрул всегда считал ирбужцев более-менее развитой расой, но, похоже ошибался. Этот розовокожий невежда вёл себя, как самый настоящий дикарь. Мало того, что путал ударения, так ещё и пренебрегал этикетом. Обычно гиды объясняли подопечным, что разговор принято начинать с вежливых вопросов, но что взять с Ашаакша? Да, он занимал высокую должность, однако на поверхность то и дело вылезал мальчишка, вернувшийся с Госки. Не поинтересовался здоровьем Лушгрула, не поздравил с новым знаком на платье, который появился после их последней встречи. Лушгрул решил тоже позабыть про учтивость, в конце концов, какой смысл распинаться?

– Что ж, давайте поговорим о деле. Я уже рассказывал, что расследую убийство Миркшора. Факты указывают на то, что у него был сообщник.

– Факты? – в тоне Ашаакша сквозил скептицизм.

Лушгрул шумно выдохнул.

– Именно факты, – он посмотрел на выскочку и добавил: – Я не привык полагаться на доносы и сплетни.

И тут же отругал себя за поспешность. Знал же, что просто не будет! Он зависел от этого нюхача, без его согласия сделка с землянами отложится. Конечно, если Ашаакш упрётся, придётся идти к Девятке, но это займёт время. Время, которого оставалось всё меньше. А потому Лушгрул закрыл глаза на дерзость и приказал себе быть учтивым.

– Во-первых, шшрип Миркшора извлекли и оставили в его доме. Определённо, здесь чувствуется личный мотив. Похоже, убийца хотел снизить Долг, который перейдёт семье донта. Во-вторых…

– Подождите, – ирбужец помотал лохматой головой. – Что значит, извлекли шшрип? И о каком долге речь? Миркшор был кому-то должен?

Лушгрул покосился на Ашаакша, ему решать, какую информацию открывать. Нюхач весьма предсказуемо ответил:

– Нашему гостю не нужно это знать. Я не вижу необходимости посвящать его в ход расследования, – он помолчал немного и с явным удовольствием добавил: – Я и причин для расследования не вижу.

Лушгрулу стоило больших усилий, чтобы не послать подальше этого наглеца.

– Расэк, мой мальчик, – он вежливо улыбнулся ирбужцу, – простите, но нам с Ашаакшем нужно поговорить наедине.

То ли ирбужец туго соображал, то ли был чересчур наивным, но, похоже, он всерьёз полагал, что от его мнения что-то зависит.

– Вы же не думаете, что я уйду? Раз пригласили, будьте добры, объясните, что происходит!

Лушгрул улыбнулся и развёл руками, для приличия притворяясь, что ему такое решение тоже не по нраву.

– Вам не нужно уходить, мой мальчик. Просто немного подождите.

«Отрезай», – попросил он ассистента.

– Какого дья… – начал было розовокожий, но его голос заглушила невидимая стена.

Ирбужец продолжал шевелить губами, пока наконец не сообразил, что его никто не слышит. Он замер, изумлённо глядя на них с Ашаакшем, а потом врезал по перегородке кулаком.

«Изображение тоже», – уточнил Лушгрул, и стена сделалась матово-белой.

– С этого стоило начать, – ухмыльнулся Ашаакш, вальяжно откидываясь в кресле. – Можете расследовать убийство донта, дело ваше. Я лично не сомневаюсь, что его прикончили террористы. И знаете, искренне удивлён, что с вашим колоссальным опытом, вы находите извлеченный шшрип достаточным основанием для возбуждения дела.

Он даже не подумал перейти на донтокчанский, хотя что взять с дикаря, с детства привыкшего изъясняться на общем? Лушгрул не собирался потакать его варварству, а потому ответил на родном языке:

– А ты не задумывался, почему тело Миркшора так и не нашли? Шшрип извлекли после смерти, это мы установили. Но зачем террористам избавляться от тела, если они признались в убийстве?

Ашаакш пожал плечами:

– Причин может быть масса. Но я передам Художнику ваш вопрос, когда мы его накроем.

Лушгрул глубоко вдохнул, уже в который раз уговаривая себя не поддаваться. Нюхач явно его провоцировал, отыгрываясь за прошлые обиды. Но как же тяжело отчитываться перед тем, кому ещё недавно отдавал приказы!

Он подался вперёд и процедил сквозь зубы:

– Тогда передай Художнику и то, что это Миркшор выводил донтов с планеты.

Ашаакш заметно напрягся: глаза сузились, ямочка на левой щеке потемнела.

– Откуда такие сведения?

«Вот так-то лучше», – подумал Лушгрул, снова откидываясь в кресле. Теперь этот выскочка поумерит пыл.

– Мы изучили его шшрип. Миркшор почти скопил на Ки Ри. И судя по источникам сбережений, афера с Вратами – его рук дело. – Лушгрул улыбнулся, глядя, как Ашаакш выкатил нижнюю губу. – Но это ещё не всё, часть сбережений сбежавших донтов мы так и не нашли. Более того, минимум в пяти случаях Миркшор не мог самостоятельно вывести их с планеты, так как работал в это время на заводе. У него определённо был сообщник.

Ашаакш молчал, задумчиво глядя перед собой. Ещё бы, такие новости кого угодно огорошат!

– Допустим, у Миркшора и в самом деле был сообщник, – наконец пробормотал он. – Но причём тут ирбужец? Зачем привлекать его к расследованию?

Вот они и добрались до сути.

– Поверь, я бы не привлекал. Но на этом настаивают земляне.

Он знал, как отреагирует Ашаакш – недоуменный взгляд, вопросительно поднятые брови и недовольное ворчание:

– А земляне тут при чём?

– При том, что они составили… ммм… робофото… В общем, допросили тех донтов, что через Торнор бежали на их планету, и сделали портрет сообщника Миркшора. Они готовы нам его передать, но взамен просят встречи с ирбужцем.

Ашаакш снова погрузился в молчание и, выкатив губу, смотрел мимо Лушргула.

– Очевидно, Миркшора убил этот сообщник, – настаивал Лушгрул. – А значит, он забрал устройство! Нам нужно его найти. Пусть земляне общаются с ирбужцем. Какая разница? Он всё равно ничего не знает.

Ашаакш с явной неохотой кивнул:

– Хорошо, я не возражаю. Но приоритетной остается версия, что устройство у террористов. Департамент безопасности продолжит расследование в этом направлении.

Лушгрул довольно улыбнулся. Может, он поспешно составил мнение об Ашаакше? Может, тот действительно радеет за безопасность Донтока, а не прокладывает путь, убирая неугодных? Он мог бы забрать дело себе, ведь найти устройство и выслужиться перед Девяткой – слишком заманчивая перспектива. Однако вместо этого отдал все полномочия Лушгрулу. С другой стороны, возможно, он не верит в существование сообщника Миркшора. Если так, то он полный дурак. Посмотрим, как запоёт, когда Лушгрул распутает этот клубок и станет героем.

«Убирай заслонку, – попросил он ассистента. – И передай Кершеру, пусть принесёт воды». Не потому что об этом просил Ашаакш, а потому что от их разговора Лушгрул сам захотел пить.

Стена растаяла. Ирбужец по-прежнему сидел в кресле и угрюмо смотрел перед собой.

– Расэк, мой мальчик, – улыбнулся Лушгрул. – У меня отличные новости.

– Ну разумеется, – буркнул розовокожий. – Дайте угадаю, мне выделили камеру получше? Или подготовили уникальную экскурсию по планете?

Лушгрул поморщился, вот только дерзости от этого дикаря не хватало. Ашаакш, наоборот, весело усмехнулся:

– Почти угадали. Вам выделят нового гида и устроят встречу с представителем Земли.

Ирбужец ответил равнодушным взглядом, а вот Лушгрулу не понравилось, что нюхач решил передать подопечного другому гиду. Что он затевает?

– Вы даже не спросите, почему земляне требуют встречу? – удивился Ашаакш.

Ирбужец откинулся на спинку кресла и насмешливо посмотрел на него.

– Какой смысл спрашивать, если вы говорите только то, считаете нужным?

«Кершер», – уведомил ассистент, и через секунду в кабинет вошёл донт с кувшином в одной руке и стаканами – в другой.

– Проходи, мой мальчик! – Лушгрул поднялся из-за стола. – С Расэком ты уже знаком. А это … – он осёкся, заметив, что донт застыл, боязливо глядя на Ашаакша.

– Кершер, если я не ошибаюсь? – приветливо улыбнулся нюхач.

– Донт! – Кершер водрузил на стол кувшин и стаканы и поспешно удалился.

Лушгрул подозрительно посмотрел на Ашаакша.

– Ты знаешь моего донта?

Тот сделал вид, что не слышит: встал, наполнил стакан и вернулся в кресло. Лушгрул продолжал буравить его взглядом:

– И как давно ты под меня копаешь?!

Выскочка поднес стакан к губам, сделал несколько глотков и добродушно улыбнулся:

– Ох, ну прекратите! Зачем переживать тому, кто не испытывает вину?

Лушгрул почувствовал, как раздражение, которое он сдерживал всё это время, перерастает в ярость. Он упёрся ладонями в стол и прорычал:

– Расскажи это Тошкуу́шу!

Нюхач отставил стакан и произнёс с фальшивой учтивостью:

– Я рассказывал. Как раз перед тем, как отправил его на остров. Пособничество террористам – серьезное преступление, – он сделал паузу и многозначительно добавил: – Как и пособничество в нелегальном проникновении на планету.

Волна страха прокатилась по телу. Он что на самом деле взялся за него? Лушгрул видел, с какой лёгкостью Ашаакш рушит карьеры. Что, если он решил освободить место главы следственного департамента? Ведь при желании грязь можно накопать на самого честного донтокчанина.

– Ты на что-то намекаешь?!

Ашаакш продолжал растягивать губы в улыбке, ему явно нравилось выводить Лушгрула из себя.

– Нет, что вы! Мне просто не даёт покоя тот факт, что землянка, которая нелегально проникла на планету, разгуливает по территориям, принадлежащим вашей семье.

– Да причём тут… – начал было Лушгрул, но его перебил розовокожий:

– Что вы сказали? – он подскочил, растерянно глядя на Ашаакша. – Земная девушка незаконно проникла на планету?

Практически в то же время в голове раздался голос ассистента: «Землянин». Лушгрул вздохнул и устало опустился в кресло, этот непродолжительный разговор выкачал из него все силы.

В кабинет вошёл представитель Земли: бледный, с рыжими кудрявыми волосами, причёска изрядно растрепалась, рубашка измята, под глазами залегли тёмные круги.

Ирбужец застыл, изумлённо глядя на вновь прибывшего гостя.

– Она на Донтоке… – проговорил он еле слышно.

Землянин кивнул.

– Да, и нам нужно найти её раньше, чем это сделает убийца Миркшора.

Он протянул Лушгрулу долгожданную папку, ассистенту хватило пары секунд, чтобы установить личность изображенного там донта.

– Боюсь, дорогой коллега, ваше желание невыполнимо. Убийца Миркшора уже нашёл землянку. Они прямо сейчас вместе путешествуют по планете.

Глава 11. Фитиль и шигяры

Её тащило вниз, затягивало в глубину, ноги молотили по воде, левая рука инстинктивно гребла, правую при малейшем движении пронзала боль. Но чем больше Алиса сопротивлялась, тем быстрее уходила на дно. Где-то в глубине подсознания внутренний голос истошно орал: «Успокойся! Работай головой!» Но Алиса барахталась, напрочь позабыв основы. Ещё на первом уроке по плаванию инструктор твердил: «Вода не терпит сопротивления. Расслабься, прими её правила, слейся со средой».

Но как можно было принять её правила? Как расслабиться, когда тебя закручивает и утягивает всё глубже?

Усилием воли Алиса заставила себя остановиться. Открыла глаза: серая муть, ничего не видно. А воронка всё тянет и тянет, будто обрадовавшись, что жертва прекратила бороться.

«Плыви перпендикулярно течению!» – подсказывал внутренний голос. Вот только как понять, где это перпендикулярно? Её тащило вниз головой, а перед глазами мелькала сплошная серая каша.

Время напрочь позабыло о законах физики. Оно одновременно рвалось вперед, безжалостно съедая драгоценные секунды, и вместе с тем растягивалось и замедлялось, а мозг работал с бешеной скоростью. Сколько прошло? Пять секунд? Десять? Сколько ещё она продержится без воздуха?

Алиса сделала гребок, меняя положение тела, подставляя потоку правый бок. Течение воспротивилось, попыталось развернуть её обратно, ведь так тащить добычу гораздо легче, но Алиса уже оттолкнулась ногами. Гребок левой рукой, правую прижать к телу, чтобы не отвлекаться на боль. Толчок ногами. Ещё гребок, ещё… Поток продолжал тянуть ко дну, но его хватка ослабевала. Ещё гребок, оттолкнуться ногами, вытянуться, чтобы тело по инерции двигалось вперед, туда, где заканчивалась воронка, туда, где они с водой снова будут на равных.

Она плыла, вытянув левую руку и извивая тело. Дельфин – этот стиль всегда был любимым. «Ты прям как русалка, – восхищался инструктор. – Ещё бы брассом так научилась плавать».

Воронка осталась позади, а Алиса скользила прочь, боясь, что её затянет обратно. Грудь сдавливало от нехватки кислорода, непростительно много воздуха ушло на бессмысленные трепыхания и панику. Она остановилась и заметалась, озираясь. Нужно выбираться! Но куда плыть, когда повсюду лишь беспроглядная муть? Где дно, где поверхность? Как выбраться наружу?!

Её снова накрыла паника, а мозг с неимоверной скоростью перебирал варианты. Алиса понимала, что ещё несколько секунд, и она поддастся инстинкту, несколько секунд – и вдохнет, только вместо воздуха в лёгкие хлынет серая жижа.

«Воздух! – заорал внутренний голос. – Воздух всплывает на поверхность!» Алиса знала, что у неё один только шанс, чтобы воплотить свою отчаянную идею. Забыв о боли в руке, она сложила ладони домиком у рта и разомкнула губы, выпуская последний оставшийся в лёгких пузырёк. Что-то невесомое коснулось ладоней у правой щеки. Значит, пузырёк вопреки логике устремился в сторону? Ещё целая секунда ушла на то, чтобы поверить законам физики, а не собственным ощущениям. Пузырёк вёл себя так, как предписывала природа – рвался на поверхность, стремился выбраться из толщи воды, чтобы слиться с воздухом, которого там, на недостижимой суше, было несправедливо много. Алиса же застряла посреди серой мути, напрочь потерявшись в пространстве.

Она развернулась и ринулась вслед за пузырьком, изо всех сил работая ногами. Возможно, ей всего лишь казалось, что серая жижа светлеет, возможно она видела то, что хотела увидеть. Грудь сдавило, в горле образовался ком, он расширялся, пытаясь изнутри разжать челюсть. Не переставая работать ногами, Алиса зажала нос и рот, не давая себе поддаться инстинкту. Она услышала собственное сдавленное мычание – тело молило о пощаде, просило сделать вдох, не понимая, что вдох этот будет последним. Ноги барабанили и барабанили по воде, а она уже видела солнце – такое близкое, яркое, но вода не кончалась.

Алиса не могла больше сопротивляться. Губы разжались в попытке сделать вдох, и в лёгкие хлынул поток жижи. Грудь сдавило от боли, и в этот самый миг вода кончилась. Алиса вынырнула на поверхность, кашляя, выплёвывая жидкость, пытаясь вдохнуть и снова погружаясь. Она барахталась, задыхаясь, захлебываясь, но она дышала! Милый, родной воздух, невидимый и такой бесценный! Из глаз текли слёзы, горло горело, тело сотрясалось от кашля. Она жива! Руки инстинктивно били по воде, правое плечо сопротивлялось, боль пронзала его при каждом взмахе.

Солнце слепило глаза – не та далёкая звезда, что согревала родную Землю, но огромное донтокчанское солнце было сейчас милее всего на свете. Воздух, казалось, обрел вкус, хотелось вдыхать его снова и снова. Алиса открывала рот, пытаясь проглотить как можно больше. Ей нужен был воздух! Она хотела вобрать его весь, чтобы никогда больше в нём не нуждаться.

Все ещё кашляя, она огляделась, прекратила бултыхать руками, плавных движений ногами хватит, чтобы держаться на плаву. А ещё стоило смотреть по сторонам, чтобы не угодить в очередную воронку. Алиса понимала, что не переживёт ещё одно сражение с течением. Сил не хватит. А где Сшикшонг и Дишелл? Неужели они уплыли, решив, что она утонула?

На горизонте маячил берег. Как далеко её отнесло? Из лодки его точно не было видно. Сколько до суши? Двести метров? Километр? На глаз не определить. Получится ли доплыть? За одну тренировку она обычно наматывала бассейнов сорок-пятьдесят, каждый длиной по двадцать пять метров… но одно дело – плавать в бассейне, предварительно съев пару бананов или энергетический батончик, совсем другое – барахтаться в густой жиже, обессилев от сражения с воронкой. Не говоря уже о том, что за последние сутки она почти ничего не ела, пережила отравление чёртовым газом, а правая рука болела так, что при малейшем движении на глаза наворачивались слёзы.

Надо двигаться. Каким стилем плыть? Брасс и кроль Алиса отмела сразу. Во-первых, от гребков одной рукой толку мало, а во-вторых придётся погружать лицо в воду, но в этой мути ориентироваться совершенно невозможно. Только нахлебаешься и выдохнешься в два счета.

Лучше всего лечь на спину и работать ногами, так вода не будет заливать рот и нос, и сил хватит на гораздо большее расстояние. Но с другой стороны, плывя на спине, легко сбиться с курса или того хуже – угодить в воронку. Значит, нужно действовать не спеша: чаще останавливаться, чтобы проверять направление.

Алиса кивнула самой себе, наметила курс к берегу и перевернулась на спину. Правую руку прижала к телу, левую вытянула за головой и заработала ногами.

Раз – ноги поочередно ударили по воде, два – ещё одна комбинация ударов, три… Она досчитала до десяти, остановилась, проверила направление и поплыла дальше. Раз, два, три… Остановка, проверить курс. Раз, два… Удары становились всё медленнее и слабее. Алиса слишком быстро уставала, она останавливалась чаще, тяжело дышала и снова бралась за работу. Вдох ртом, плавный выдох носом. Раз, два, три… Дыхание сбивалось, бёдра и икры горели огнём. В какой-то момент она поняла, что барахтается на месте. В голове всплыли наставления инструктора: «Работай ногами и смотри в потолок. Если потолок не движется, работай ногами!»

Но ноги отказывались работать. Они уже даже не горели от напряжения, просто стали тяжёлыми, неподъёмными. Алиса изо всех сил заставляла их шевелиться, но выходили лишь редкие вялые взмахи, неспособные сдвинуть её с места.

«Ладно, попробуем руками, – решила она. – Точнее рукой». Правую по-прежнему сковывала боль. Гребок, второй, третий… Она проплыла ещё метров двадцать. Или тридцать, или вообще не сдвинулась с места. Сердце бешено колотилось, а рука вслед за ногами объявила забастовку. Она даже не смогла завершить очередной гребок. Сил не осталось.

Бывало, что после тренировки Алиса буквально выползала из бассейна: так изматывала себя, что ещё минут десять стояла в душе не в силах даже голову намылить. Но та усталость ни в какое сравнение не шла с тем, что она испытывала теперь.

Руки и ноги безвольно лежали на поверхности, но расслабленная поза отдыха не приносила. Ей вдруг невыносимо захотелось коснуться суши, всего лишь на секунду почувствовать твердую поверхность. Но берег был слишком далеко. «Я больше не могу… я не справлюсь… »

Она лежала, глядя в небо, и даже не пыталась плыть. Всё без толку, ей не добраться до суши. Это попросту невозможно. Зря сунулась на эту чёртову планету, всё равно не поможет детективу, она и себе не в состоянии помочь. Очень скоро на Донтоке закроются последние Врата, возможно, это будут Врата на её родную Землю, какая разница, если она всё равно этого не узнает?

«Не сдавайся!» – молил внутренний голос, почему-то сейчас он походил на мамин: ласковый и одновременно строгий, заботливый и такой родной… Неужели она больше никогда его не услышит? Неужели не увидит их с папой? Неужели останется здесь, посреди донтокчанского озера, проиграв неравное сражение с густой серой жижей? Узнают ли они когда-нибудь, что случилось? А Расэк… при мысли о нём по щекам побежали слёзы. Как бы она хотела прижаться к своему лохматому сыщику! Сказать то самое важное, что они так и не успели друг другу сказать, объяснить, что она не могла поступить иначе, не могла бросить его на планете, которая вот-вот выйдет из сети. Как бы она жила, понимая, что больше никогда его не увидит? «Но ты живи, – одними губами прошептала Алиса, – просто живи и постарайся вернуться на Ирбуг».

В небе что-то загудело. Алиса закрутила головой, пытаясь определить источник шума. Над озером летел донтокчанский автомобиль – кошкшр или «кошка», как его прозвали русские туристы.

– Эй! – закричала Алиса, замахав руками.

Правое плечо пронзило резкой болью.

– Помогите!

Кошка снижалась, заходя на посадку.

– Пожалуйста! Я здесь!

Но её не услышали. Автомобиль спустился к берегу и скрылся из виду.

Сшикшонг рванул рычаг, лодка резко остановилась.

– Слышала? – он вглядывался в небо.

Дишелл тоже заметила кошкшр.

– Откуда он здесь?

– Не знаю. Но если землянка выжила, с воздуха мы её точно отыщем!

Спустя минуту лодка уже мчалась к берегу. «Только бы этот коротыш не улетел, – молилась Дишелл, – только бы Алиса каким-то чудом уцелела!»

С того момента, как землянку затянула воронка, они кружили по озеру, вглядываясь в воду. Глаза слезились от напряжения и яркого солнца, а надежда таяла с каждым новым кругом.

Дишелл не сдавалась, хоть и понимала, что шансов почти нет. Что она скажет Художнику? Как объяснит, что все надежды Сопротивления пошли ко дну вместе с землянкой? «С Алисой, – поправлялась Дишелл. – Её звали Алиса. Зовут. И я должна её отыскать».

Она то и дело ловила себя на мысли, что почти ничего не знает про эту девушку. Есть ли у неё близкие? Будут ли её искать? Нужно ли сообщить о том, что произошло коротышу, который владеет их поселением?

А ещё она поглядывала на отца и понимала, что Сшикшонг сдался. Похоже, пролетевший мимо кошкшр не вселил в него надежду: взгляд папы по-прежнему был устремлён в одну точку, плечи осунулись, уши безвольно повисли. Дишелл знала, о чём он думает – боится, что Справедливость сочтет его виноватым.

Если так, то он будет рождаться шигярой снова и снова, пока не искупит вину. Дишелл могла бы попытаться его успокоить, сказать, что есть ещё шанс всё исправить. Если он выплатит Долг, то в следующей жизни родится искупленным, станет донтокчанином и не вспомнит о том, что случилось. Вот только Дишелл прекрасно понимала, что Долг ему не погасить. Можно круглыми сутками трудиться на заводе, но всей жизни не хватит, чтобы выплатить хотя бы половину. Слишком много перешло к ним по наследству.

Дишелл винила себя в том, что позволила отцу отправиться с ними. Нужно было действовать аккуратней, сбежать из дома так, чтобы он не заметил. Её неосторожность подставила его под удар. Это не он виновен в смерти землянки, вся ответственность лежала на Дишелл.

Едва они приблизились к берегу, она спрыгнула в воду и, не дожидаясь, пока папа пришвартует лодку, побежала, поскальзываясь на илистом дне. Она хорошо знала эти места. Сколько раз переплывала озеро и ждала поезд, следующий в донтокчанский город! Запрыгивала в него на ходу и репетировала нехитрый сценарий: добраться по поручням до локомотива, прижать к приборной панели шшрип и ввести комбинацию экстренного перехвата управления. Эту комбинацию сообщал Фитиль, она менялась несколько раз в сутки, но Фитиль никогда не ошибался. Дишелл не знала, откуда у него такие сведения, и не хотела знать. Каждый в Сопротивлении выполнял свою задачу, и Дишелл отлично справлялась со своей. Она научилась перехватывать управление поездом, замедляла ход, а на третьем повороте ждали остальные. Два месяца они проигрывали этот сценарий, планируя уничтожить запасы еды коротышей.

Репетиция обычно заканчивалась тем, что Дишелл снова запускала автопилот, доезжала до города и выбиралась из поезда до того, как начиналась разгрузка. А потом возвращалась домой, связывалась с командиром и отчитывалась о результатах. Фитиль говорил, что коротыши не догадаются изучить логи поезда и никогда не узнают о её поездках. А потому, отработав очередную смену на заводе, Дишелл снова возвращалась сюда.

И вот теперь она бежала по знакомой тропе, только на этот раз торопилась вовсе не из-за того, что опаздывала на поезд. Она боялась, что коротыш, непонятно почему оказавшийся в этих краях, снова поднимет кошкшр в воздух. Боялась, что Алиса захлебнулась, и им попросту некого будет спасать. Боялась, что Справедливость добавит эту историю к остальным её проступкам, и тогда в следующей жизни её ждёт судьба шигяры.

Она уже видела кошкшр у второго поворота, там, где изгибались скалы, обрамляющие пляж. Слышала знакомый шум – поезд был на подходе.

Дишелл остановилась, выдохнула и только собралась постучать, как стена кошкшра исчезла. А в следующий миг Дишелл застыла, ошарашено заглядывая в салон. Она ожидала чего угодно: учителя, привезшего детей-коротышей на экскурсию; семейную пару, решившую прогуляться; даже отряд полицейских её бы не удивил. Но в автомобиле коротышей сидели донты.

Точнее, это были донт и донтка.

– Фитиль… – выдохнула Дишелл.

Командир выбрался из кабины, довольно улыбаясь:

– Привет, Диш!

Последний раз они виделись три ночи назад, когда Дишелл отрабатывала очередную смену на заводе. И Фитиль находился там же. В обычной жизни его звали Гуру́ш: в два раза старше, обаятельный и невероятно умный, с вечной цветастой повязкой на голове и шрамом от подбородка по всей шее.

– Что ты тут делаешь? – Дишелл невольно отступила, сердце бешено застучало.

– Планы изменились, Диш. Художник торопится, хочет поговорить с вами как можно быстрее.

– С нами?

Дишелл сглотнула. Раньше речь шла только о землянке, а теперь Художник хочет встретиться с ней? Неужели тот, чью личность знают лишь самые приближенные донты, хочет поговорить с девчонкой, не так давно примкнувшей к Сопротивлению?

Стоп! Она спохватилась, понимая, что не об этом сейчас надо думать.

– Землянка упала в озеро! Угодила в воронку. Нужно срочно её отыскать!

Фитиль слегка приподнял брови:

– Упала, говоришь? Как интересно…

Дишелл совершенно его не понимала.

– Да что тут интересного? У вас кошкшр! Надо найти её, пока не поздно!

Напарница Гуруша выбралась из кошкшра. Белобрысая с красными бусами на шее, Дишелл не встречала её раньше, но девица ей сразу не понравилась. Только те, кто не чтил Справедливость, вот так открыто носили соблазны.

Фитиль снова улыбнулся:

– Рад вас видеть, Сшикшонг! Донт!

Дишелл обернулась, папа стоял чуть позади.

– Гуруш! – он выплюнул имя командира, как горькую косточку, оставшуюся от грюха.

Папа всегда подозревал, что это Гуруш втянул Дишелл в Сопротивление. Запрещал с ним общаться, не понимая, что его недовольство лишь сильнее разжигает её бунтарский дух.

– Так мы летим или нет? – Дишелл раздраженно посмотрела на командира. Чего он тянет?

Гул поезда нарастал. Дишелл настолько хорошо изучила этот звук, что знала: ровно через пятнадцать секунд он появится из-за поворота.

Она поймала взгляд отца.

– Надо уходить, – одними губами проговорил тот.

Дишелл недоуменно подняла брови. Уходить? А как же Алиса?

– Они убьют меня, ми Диш, – ей снова пришлось читать по губам.

Дишелл даже подумала, что ошиблась. Убьют?! С чего бы? Да, теперь он знает, что Гуруш работает на Сопротивление, но это же не повод…

– Конечно летим! – Фитиль указал на кошкшр. – Забирайтесь внутрь!

Дишелл направилась было к кошкшру, но отец поймал её руку.

– Нет! Нам нельзя с ними!

Фитиль окинул его внимательным взглядом и кивнул донтке.

Та вышла вперед и улыбнулась. Что-то недоброе было в этой улыбке – холодное, отстраненное, даже хищное.

– Фитиль сказал: залезайте внутрь, – промурлыкала она.

От этого слащавого тона стало совсем жутко. Рука донтки потянулась к карману, и Дишелл заметила, что на сгибе её локтя вместо шшрипа алеет блокировочная татуировка.

– Шигяра… – прошептала Дишелл.

Девица проследила её взгляд:

– Тебя это смущает?

Она, уже не стесняясь, достала из кармана шокер. Мурлыканье перешло в рык:

– Быстро в кошкшр!

Из-за поворота показался поезд, Дишелл попятилась, а Фитиль, похоже, прочитал её мысли:

– Не глупи, Диш! Ты знаешь, я тебя не обижу.

– Меня? – Дишелл указала на отца. – А папу?

Неуверенность во взгляде Фитиля лишила её последних сомнений. Так отец прав? Сопротивление собирается его убить? Но почему? Что он такого сделал?

Следующая мысль была чёткой и ясной, такие приходят из глубин подсознания в самые сложные минуты и непременно указывают верную дорогу. Однажды она уже ослушалась отца, и к чему это привело? На них теперь висел груз за гибель землянки. Второй раз она не подставит папу под удар.

– Бежим!

Сшикшонгу не нужно было предлагать дважды. Он рванул к поезду, Дишелл бросилась следом.

Стальная стрела величественно плыла над землёй. Вагоны сливались в единую гибкую ленту, и только поручни выбивались из этой гармоничной картины – торчали, будто крича: «Цепляйся! Уезжай прочь!»

Поезд замедлился, входя в поворот. Дишелл знала, что у них с отцом ровно пять секунд. Затем автопилот включит ускорение, и тогда на поезд уже не запрыгнуть.

Она видела, как папа цепляется за поручень, слышала, как Фитиль орёт: «Нет! Он нужен живым!» А потом что-то обожгло её между лопаток. Дишелл пробежала по инерции ещё пару шагов и упала, ударившись лицом о камни.

Глава 12. Художник

Солнце светило в глаза, Алиса перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, но чёртов огненный шар уже сделал своё дело: мысли нехотя вырывались из липкого сна… что ей снилось? Озеро, серая мутная вода, полёт в донтокчанской кошке… Дишелл!

Алиса подскочила. Сон окончательно испарился, уступая место реальности, которая оказалась ничем не лучше. Она прекрасно помнила, что случилось. Тот кошкшр всё-таки вернулся, незнакомые донт и донтка втянули её в салон, негромко переговариваясь на донтокчанском. Алиса без конца твердила «до-о-онт», благодаря спасителей. А потом увидела Дишелл.

Донтка лежала на мягком диванчике в странной, явно неудобной позе: голова запрокинута, одна рука безвольно свисает, ноги, слишком длинные для донтокчанского дивана, наполовину сползли на пол. Глаза Дишелл были закрыты. Алиса повернулась к спасителям, чтобы узнать, что происходит, но тут донтка с красными бусами на шее что-то прижала к её ноге. Обжигающая боль сменилась темнотой, беспорядочным сном и наконец пробуждением…

Солнце заливало комнату, отчего витиеватые узоры на стенах играли красным и зелёным, за окном то и дело проносились кошкшры. «Я в городе», – поняла Алиса. Во-первых, комната совершенно не походила на жилища донтов: светлая, чистая, низкий потолок, кошкшры за окном, и холодно, как в мясном отделе гипермаркета, похоже, работал кондиционер; а во-вторых, она узнавала излюбленный донтокчанский приём – скрывать входные двери от тех, кому нельзя выходить наружу. Однажды целый час просидела в такой же комнате, дожидаясь гида. Чуть с ума не сошла, думая, что о ней попросту забыли. Но почему донты привезли её сюда? Чем вырубили? Спасибо, конечно, что сняли мокрую одежду, но она бы предпочла сделать это самостоятельно.

Чуть выше левого колена красовался здоровенный синяк, плечо ныло, напоминая о падении с лодки, но хоть на этот раз её не тошнило.

Вещи лежали рядом, на тумбочке. Чистые, сухие, сложенные аккуратной стопочкой. Там же стояла миска с белой донтокчанской кашей, графин с водой и стакан. Живот взволнованно заурчал, и Алиса вспомнила, что последний раз ела у озера, ещё до нападения шигяр. Хотя вряд ли можно считать едой половину питательного батончика. Сколько времени прошло?

Она схватила миску. Каша липла к пальцам и зубам, мерзкая, безвкусная, но чёрт возьми, это была еда! Внутренний голос протестовал, настаивая, что в миску могли подмешать яд или наркотик. Но желудок быстро поставил его на место, объяснив, что от голода тоже порой умирают. Да и какой смысл её травить? Хотели бы убить – бросили бы посреди того чёртового болота.

Опустошив миску, Алиса попила и ещё раз оглядела комнату. Почему её привезли в город? Хотя, важнее: кто её сюда привёз? Что дальше? Арестуют или устроят допрос? Почему Сшикшонга не было в той кошке? Где Дишелл? Всё ли с ней в порядке?

Ответ на последний вопрос явился, едва Алиса натянула футболку. Сначала возникла дверь, а потом в комнату вошла знакомая донтка.

– Ты жива, – выдохнула Алиса.

Дишелл выглядела целой и невредимой: те же рыжие косички, весёлый комбинезон и забавно свисающие ушки. На первый взгляд всё хорошо, донтка даже приветливо улыбнулась. Вот только опухшие глаза выдавали её с потрохами.

– Что случилось? – Алиса встала с кровати, натягивая шорты.

Едва босые ступни коснулись пола, как ледяная волна прокатилась по телу.

– Нормально всё, – буркнула донтка. – Выспалась?

Она в несколько шагов пересекла комнату, обошла Алису и остановилась у окна.

– Нормально?! Когда я видела тебя последний раз, ты валялась без сознания! Где мы? Кто те донты? И куда подевался Сшикшонг?

Дишелл молча смотрела в окно, словно пролетающие за ним кошкшры были интереснее всего на свете. Алиса заметила, что стоило донтке отойти от двери, как та снова исчезла. «Значит, взаперти держат только меня».

– Объяснишь, что происходит?

Донтка прижала лоб к стеклу и прошептала еле слышно:

– Фитиль говорит… он нас предал…

– Фитиль? Это ещё кто? И кого он предал?

– Не Фитиль, – Дишелл замотала головой. – Папа!

Алиса непонимающе уставилась на неё.

– Да объясни толком!

Дишелл легонько стукнула кулаком по стеклу, а потом вдруг всхлипнула, плечи её задрожали.

– Эй, – Алиса подскочила к ней, – ты чего?

Донтка вздрагивала, утирая слёзы. Алиса обняла её и усадила на кровать.

– Не плачь, Дишелл. Всё же хорошо? Сшикшонг в порядке?

– Да, но… кор ишр ирруш… я не верю… – она сбивалась с общего на донтокчанский, – папа не мог. Фитиль настаивает-говорит…

Алиса беспомощно стояла рядом. Что за Фитиль? И в чём он обвинил Сшикшонга?

– Успокойся… – она налила в стакан воды и протянула Дишелл.

Донтка помотала головой.

– Кор ишр шаи!

Видимо, это означало «не хочу». Алиса села напротив и погладила Дишелл по колену.

– Не плачь… расскажи, что случилось, и мы во всём разберёмся.

Донтка шмыгнула носом.

– Те предатели, что бежали-пропали с планеты… Фитиль сказал, что это папа выводил их через незарегистрированные Врата!

– Чего?!

Алиса даже облегченно выдохнула, поняв, о чём толкует Дишелл. Она-то знала, что это бред! Донтов выводил Миркшор, которому Расэк передал устройство.

– Послушай, я не понимаю, чего добивается этот Фитиль, но он врёт. Я точно знаю, что Сшикшонг тут ни при чём!

Донтка подняла на неё заплаканные глаза.

– Шуушш? – и тут же поправилась: – Правда?

Алиса улыбнулась и сжала её запястье. Ей вдруг захотелось найти этого Фитиля и объяснить, что он самая настоящая скотина. Довёл бедную девочку до слёз.

– Шуушш. Сшикшонг никого не выводил с планеты. Это делал донт по имени Миркшор. Поверь, я точно знаю.

На глаза Дишелл снова выступили слёзы.

– Так это правда? Донтов выводил Миркшор? Значит, Фитиль не соврал…

– Да нет же! То есть да, донтов выводил Миркшор, но твой Фитиль как раз соврал. Сшикшонг тут ни при чём!

Губы Дишелл дрогнули, и Алиса испугалась, что она снова заплачет. Но донтка вытерла слёзы и проговорила:

– Миркшор мёртв, а папа принёс его шшрип.

Алиса замотала головой. Миркшор мёртв?!

– Так, давай ты успокоишься и расскажешь обо всём по порядку?

Дишелл всхлипнула и кивнула.

– Для начала объясни, где мы находимся?

– В городе, я думала, ты поймёшь-догадаешься.

– Хорошо, мы в городе. А кто те донты, что нас сюда привезли?

– Тот, что в цветастой повязке – Фитиль, а с красными бусами – Вомгша. Шигяра.

Дишелл сплюнула, зелёная клякса расплылась по гладкому белому полу. Алиса содрогнулась, да что за манеры у этих донтов?

– Шигяра? А Фитиль – твой друг?

Дишелл снова шмыгнула и достала из кармана уже знакомый платок с ингредиентами для грюха.

– Командир, шигяра ему помогает. Фитиль сказал, что тебя пока нельзя отпускать. Мы ждём, когда придёт-прилетит Художник.

Алиса изумлённо вскинула брови.

– С чего это такая милость?

Значит, она попала к товарищам Дишелл по Сопротивлению. Его величество Художник изволил-таки отправить за ними кошкшр. А где он раньше был? До того, как их отравили газом, а она чуть не утонула?

– Фитиль говорит, что полиция узнала про папу… – Дишелл запнулась, облизала губы и продолжила: – Художник понял, что скоро нас найдут донтокчане, а потому послал-отправил Фитиля за нами.

– Получается, твой Фитиль оставил мне это? – Алиса ткнула пальцем в синяк на ноге.

– Да. Точнее, это сделала шигяра.

Дишелл плюнула в ладонь и скрутила шарик грюха, Алиса не придала этому значения. Пусть уж плюётся, главное, чтобы объяснила, что происходит.

Донтка тем временем рассказывала, что ей поведал Фитиль. Оказалось, что после того, как Миркшор сбежал из здания Перехода, коротыши отправили за ним полицейский отряд. Но донт «пропал-испарился». Его семью арестовали и увезли на допрос, а у дома оставили дежурить полицейских.

Художник тоже без дела не сидел, приказал шигярам следить за домом Миркшора. Дишелл объяснила, что «эти отбросы» помогают сопротивлению, получая награду в виде еды и одежды. Но шигяры часто своевольничают, потому как не чтут Справедливость. Увидев, что у дома засели донтокчане, они воспользовались ситуацией и повели себя, как и следует отбросам – пустили уже знакомый Алисе газ и обчистили представителей власти.

– Считают, что в этой жизни ничего не исправишь, – проворчала Дишелл. – А потому делают-творят, что хотят, откладывая искупление на следующую.

Пока донтокчанские полицейские валялись без сознания, шигяры снова засели в засаду. И тут к дому на своём железном монстре подкатил Сшикшонг. Он пробыл там всего пару минут, а когда ушёл, шигяры обнаружили, что Сшикшонг оставил шшрип Миркшора.

– Фитиль считает, что папа убил того донта, – заявила Дишелл.

Такой вывод был, мягко говоря, поспешным, а потому Алиса продолжила расспросы. Ну принёс Сшикшонг шшрип, что с того? Может, он принадлежал какому-нибудь беглому донту? Однако выяснилось, что шшрип умерших донтов блокируется, а на экране микросхемы выводится имя покойного и время смерти. Выходило, что Сшикшонг доставил шшрип минут через сорок после того, как умер Миркшор.

– Может, он его случайно нашёл? – предположила Алиса.

– Если находишь такое, приносишь в общину, а не подкладываешь-оставляешь тайком. А раз не принёс, значит боишься, что будут расспрашивать и узнают-выяснят правду.

Алиса возразила, что в таком случае вообще бессмысленно трогать шшрип, но и тут у Дишелл нашёлся ответ. По местным законам Долг умершего передавался семье, потому Сшикшонг и принёс шшрип в дом Миркшора – хотел облегчить жизнь его близким. На устройстве хранились сбережения, а значит, часть Долга была уже погашена. Сшикшонг всего лишь отдавал дань Справедливости, пытаясь таким образом хоть немного загладить вину.

Оставив шшрип, он отправился домой, а шигяра Вомгша за ним проследила.

– Я не спала, слышала, как он тогда вернулся. А через час поехал на работу. Я всё гадала-думала, где он был… а потом появилась ты.

Выходило, что Сшикшонг принёс шшрип в дом Миркшора, когда Алиса продиралась через лес.

Дишелл продолжала:

– Сосед встретил папу на заводе и сообщил, что привёз к нам землянку. Вот папа и ринулся-приехал домой.

А потом она рассказала, как они с Сшикшонгом кружили по озеру, как увидели кошкшр и как Сшикшонг сбежал.

– Он думал, что Фитиль его убьёт-прикончит, и я поверила. Но Фитиль запретил шигяре стрелять, когда папа запрыгнул на поезд. Знал, что он может упасть-сорваться…

Глаза Дишелл снова заблестели от слёз.

– С ним всё в порядке, – Алиса взяла её за руку. – Он не ранен. Наверное, ещё едет на поезде.

Дишелл кивнула, а потом добавила срывающимся голосом:

– Он потому и не хотел пускать меня в город! Переживал-боялся, что ты расскажешь Художнику про Врата. Сам нарушал закон – выводил донтов, а мне хотел объявить ишру!

– Но не объявил. Он любит тебя, Дишелл. Боялся, что из-за меня у тебя будут неприятности, вот и пригрозил ишрой. Но он говорил не всерьез! Родители часто так делают, потому что считают своим долгом нас защищать. Ведь он поехал с нами, когда ты не послушала. Потому что переживал и хотел помочь!

Дишелл шмыгнула носом.

– Думаешь?

– Ну конечно! Он тебя любит, и никакой он не предатель.

Дишелл улыбнулась, а потом ушки её приподнялись, глаза округлились. Алиса не сразу сообразила, что донтка смотрит мимо неё. Она обернулась, в стене снова появилась дверь, а около неё стоял донтокчанин. Невысокий, как и все представители этой расы, с желтоватой кожей и большими тёмными глазами.

– Я рад, что вы успели подружиться, – он прошёл в центр комнаты и достал из кармана шшрип. – Клякса, будь добра, оставь меня наедине с нашей инопланетной гостьей.

Ушки Дишелл встали торчком, и она прошептала, запнувшись:

– Ш-Шиняу?

Донтокчанин слегка поклонился.

– Удивлена, что Художник – коротыш?

Дишелл сначала кивнула, а потом замотала головой.

– Не коротыш, донтокчанин! Я догадывалась-подозревала.

А вот Алиса была удивлена, она всё это время считала, что лидер сопротивления – донт.

– Вот и умница, не зря Фитиль тебя нахваливал. Ну иди, нам с Алисой многое нужно обсудить.

Дишелл встала и направилась к двери, но поравнявшись с Художником, застыла и пролепетала еле слышно:

– Насчет папы…

– Это правда, – кивнул донтокчанин. – У полиции есть все улики, они его арестуют и отправят на остров. Будем надеяться, что Фитиль найдёт его раньше.

Ушки Дишелл поникли, она постояла ещё секунду и вышла из комнаты, а Художник вопросительно посмотрел на Алису:

– Вы позволите? – он покачал на ладони шшрип.

Алиса ответила ему таким же, вопросительным взглядом. Она понятия не имела, что нужно этому типу.

– Я сделаю нам кресла, если вы не против.

Алиса встала.

– Зачем вы так? Даже если уверены, что Сшикшонг виновен, могли бы сообщить помягче.

Художник водил пальцем по шшрипу, а кровать менялась прямо на глазах. Сначала исчезли одеяло с подушкой, будто растворились, слившись с матрасом, Алиса запоздало подумала, что одеяло стоило забрать, всё-таки в комнате довольно прохладно. Потом сложилось изголовье, и кровать распалась на две части, каждая из которых продолжила трансформацию. Через мгновение появились два одинаковых сиденья, затем одно из них расширилось, возникли спинки – высокая и пониже, подлокотники выросли, застыли и немного опустились.

Вскоре перед Алисой стояли два кресла: одно – высокое и просторное, второе скорее напоминало детское.

Художник сел в маленькое кресло.

– Клякса всё равно рано или поздно узнала бы правду. Я старался быть мягок, именно поэтому не упомянул, что Сшикшонг отправился с вами вовсе не из-за переживаний за дочку. Он убийца и предатель. Я не сказал этого Дишелл, но задумайтесь на минутку. Вы уверены, что выпали из лодки случайно?

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но потом вспомнила, с какой злостью Сшикшонг бросил: «А ты уверена, что попадёшь туда живой?» – когда после отравления газом она настаивала, что нужно идти в город.

А от следующей мысли её бросило в жар: буквально за несколько секунд до того, как они встретились с воронкой, Сшикшонг позвал Дишелл на нос лодки – туда, где можно было удержаться и не вылететь за борт. Совпадение? Или он на самом деле пытался её убить?

– Бред какой-то, – пробормотала Алиса, опускаясь в кресло.

Не стал бы Сшикшонг её убивать! Это всё игры Художника, он просто пытается сбить её с толку. «Уверена? – хмыкнул внутренний голос. – А если это правда? Если Сшикшонг на самом деле прикончил Миркшора, а потом взялся за тебя?»

– Почему вы решили встретиться со мной только сейчас? Почему ваши шигяры не прилетели за нами раньше?

Художник задумчиво выпятил нижнюю губу и посмотрел на Алису, будто прикидывая, удастся ли и из неё сотворить пару кресел.

– Мне кажется, вы уже догадались.

Алиса поёжилась, она на самом деле догадалась. Если Сшикшонг убил Миркшора, то именно он забрал устройство, уничтожающее Врата. Вот почему Фитиль не рискнул стрелять! Если бы Сшикшонг погиб, местонахождение устройства навсегда осталось бы тайной.

Выходит, Художник терпеливо ждал, когда Сшикшонг сам придёт к нему в гости, но вот незадача, полицейские раздобыли улики и тоже устроили на него охоту. Пришлось перехватывать добычу по пути.

– Вы ищите устройство, – пробормотала Алиса.

Донтокчанин кивнул.

– Конечно, ищу. Всё межпланетное сообщество его ищет.

Но Алисе плевать было на межпланетное сообщество, её волновало другое. Торнор утверждал, что Художник обменяет глушилку на Врата, но теперь выходило, что лидер Сопротивления сам охотился за устройством. Что же получается, железный умник ошибся?

– А незарегистрированные Врата? Они вам тоже нужны?

Художник улыбнулся.

– От информации о Вратах я бы не отказался.

«Думай!» – приказал внутренний голос, но мысли и без того уже метались, как очумелые. Торнор отправил её заключать заведомо проигрышную сделку. Почему? Неужели знал, что она разыграет собственный сценарий?

– А если бы я предложила обменять местонахождение Врат на устройство?

Глаза донтокчанина сузились, он подался вперед.

– Тогда в ответ я бы предложил вам хорошенько подумать.

Алиса сглотнула. Так что же затеял искусственный разум? Неужели с самого начала рассчитывал, что она обменяет Врата на детектива? А как же устройство? Или он никогда не планировал спасать межгалактическую сеть?

– Ну так что? – Художник всё ещё пристально на неё смотрел. – Другие предложения будут?

Сердце бешено застучало. Она ждала этой беседы с того самого момента, как покинула Торнор, но сейчас все мысли сводились к устройству. Знает ли Художник, что меньше чем через сутки на Донтоке закроются последние Врата? Знает ли, что следом из сети выйдет её родная планета? Успеет ли найти Сшикшонга и забрать глушилку? Отнесёт ли её на Торнор? Сможет ли искусственный разум починить межгалактическую сеть? А главное – станет ли это делать?

«Тебя это не касается, – вмешался внутренний голос. – Пора уже уносить ноги с этой чёртовой планеты. Так что давай, меняй Расэка на Врата и дуй на Землю!»

Алиса набрала в лёгкие воздух.

– Моего друга арестовали и не выпускают с Донтока. Помогите ему сбежать. Взамен я покажу, где находятся Врата. Вы получите незарегистрированный проход на Торнор, а мы покинем планету.

Художник откинулся на спинку кресла.

– Это всё, что вам нужно?

Алиса опешила. Он намекает, что просьба слишком скромна? Или, наоборот, считает, что она многого просит?

– Да. Я хочу покинуть планету вместе со своим другом, – она подумала секунду и добавила: – Через незарегистрированные Врата.

Художник растянул губы в улыбке:

– Хорошо. Значит, мы договорились.

Алиса ошарашено уставилась на него.

– Договорились?

«Так просто?!»

– А что вас смущает? Условия вполне справедливые, и скажу по секрету: я с удовольствием помогу Расэку вернуться домой.

Сердце со всего размаху врезалось в грудную клетку.

– Вы его видели?

– Видел. Он тоже за вас переживает.

Алиса не верила своему счастью. Не может быть, чтобы он вот так запросто согласился!

– Я не тиран, Алиса, – Художник поднялся с кресла. – Когда вопрос можно уладить мирно, я не трачу время на поиски других вариантов. Если бы всё решалось так просто…

Алиса тоже встала. В голове крутилась куча вопросов: об устройстве, межгалактической сети, о том, что будет с Сшикшонгом. Она уже собиралась спросить, отнесёт ли Художник глушилку на Торнор, когда из коридора донесся приглушенный голос. Что-то спрашивали на донтокчанском.

– Донт, – ответил Художник.

В комнату вошла уже знакомая Алисе шигяра: высокая, плечистая, с короткими светлыми волосами и красными бусами на шее.

– Это Вомгша, – представил Художник. – Именно её вам стоит благодарить за спасение из озера.

Шигяра вопросительно глянула на Художника. Похоже, она не поняла ни слова. Алиса криво улыбнулась:

– Не думаю, что мне стоит благодарить Вомгшу.

Сказала и тут же пожалела. Зачем выпендриваться? Лучше, если этот донтокчанин будет считать её простофилей. Художник приподнял брови, а потом перевёл взгляд на синяк на ноге Алисы и извиняющимся тоном произнёс:

– Никак не могу привить им манеры.

Алиса кивнула, пусть думает, что всё дело в синяке. Хотя по-хорошему ей стоило догадаться раньше. Так уж вышло, что своим спасением она обязана Сшикшонгу, а не Фитилю или Вомгше.

Сшикшонг знал, где находится устройство и знал местонахождение Врат, при таком раскладе Художнику не нужна была Алиса. Донты прилетели за Сшикшонгом, это очевидно. И если бы он не сбежал, её в лучшем случае оставили бы посреди озера. О том, что случилось бы в худшем, Алиса предпочитала не думать.

Шигяра что-то шипела на донтокчанском, Художник слушал, выкатив губу, а Алиса молча наблюдала. Её взгляд упал на лодыжку Вомгши, сердце подпрыгнуло и забилось у самого горла.

Штаны едва доходили шигяре до колен, потрёпанные тканевые туфли закрывали носок и пятку, но щиколотки были открыты. Поэтому Алиса отлично видела украшение, которое шигяра нацепила на ногу – обмотанная вокруг лодыжки цепочка, а на ней маленький серебряный домик.

Она не заметила, как в комнате стало тихо. Подняла глаза и увидела, что Художник тоже смотрит на лодыжку шигяры. Он рявкнул на донтокчанском, а затем наклонился и дёрнул кулончик, цепочка так и осталась болтаться на ноге. Вомгша что-то прошипела и вышла из комнаты. А Художник внимательно смотрел на Алису. Их глаза встретились.

«Он понял, что я обо всём догадалась!»

Алиса сглотнула, не представляя, что будет дальше.

– Надеюсь, это не отменяет наш уговор? – Художник бросил ей кулончик.

Серебряный домик приземлился у ног, но Алиса не спешила его поднимать – в голове одно за другим прокручивались события из её недолгого путешествия с Дишелл и Сшикшонгом.

Теперь она знала, кто напал на них у озера. Знала, кто устроил беспорядок в доме донтов. Наверняка, шигяры обыскали уже все места, в которых отец Дишелл мог спрятать устройство. Вот только они не нашли то, что искали, иначе не заботились бы так о его жизни. Нет, Сшикшонг надёжно спрятал устройство. И оставалось единственное место, которое прихвостни Художника не могли проверить. Они попросту не знали, где оно находится.

Алиса облизнула пересохшие губы.

– Наш уговор в силе.

Художник кивнул и вышел из комнаты. Входная дверь тут же исчезла.

По крайней мере, теперь стало ясно, почему он так быстро согласился на сделку. Алиса выполнит роль, которая предназначалась Сшикшонгу: она не просто отведёт Художника к Вратам, она отведёт его к устройству.

Глава 13. Вместе. Навсегда?

– Мне нужно в здание Перехода, – объяснял земной шпион, пока передвижная платформа везла их мимо ячеек с припаркованными кошкшрами, – прокатишься со мной, и заодно поболтаем.

Место Ашаакша занял новый гид – толстый Тупушг с ищпещрёнными ямочками щеками. Его шишковатый череп поблескивал, словно натёртый воском, а глаза были одновременно тёмными и белёсыми, будто покрытыми мутной плёнкой. Из-за этой белёсости казалось, что гид вот-вот заснёт.

Надзиратель Николая тоже красотой не отличался: ямочек на щеках поменьше, а из подбородка торчали чёрные волоски, спутанные в неопрятные клубок. Хотелось взять ножницы и привести его бороду в порядок.

– Извини, только теперь к тебе пробился, – говорил Николай, – сам знаешь, как у них тут всё устроено.

Расэк рассеянно кивал, а мысли то и дело возвращались к Алисе. Нет ничего хуже, чем бездействовать, когда в опасности тот, кто тебе дорог. Наверное, Алиса рассуждала так же, узнав о его аресте. Расэк мог бы догадаться, что она выкинет какой-нибудь фортель, знал же о её любви к поспешным решениям.

И если раньше он мирился с арестом – нарушил закон, вот и отдувайся, сидя взаперти, – то теперь бездействие выводило из себя. Слишком много новостей свалилось на него одновременно: Донток стремительно отрезало от сети, Врата на других планетах закрывались, а самое главное – Алиса путешествовала в компании убийцы.

Поэтому заметив чёрную плоскую рукоятку, торчащую из кобуры на поясе нового гида, Расэк понял, что́ нужно делать. Конечно, не исключено, что это вовсе не оружие, а очередной атрибут донтокчанской одежды, да и потом откуда ему знать, как им пользоваться? Но страх за Алису гнал вперед. Она где-то там, бродит по жаре и рискует жизнью. Значит, нужно лететь в поселения донтов и допрашивать этих здоровяков, искать её, а не мотаться по донтокчанскому городу, выуживая крупицы данных.

Шанс завладеть рукояткой подвернулся, когда они слезли с платформы и подошли к кошкшру. Расэк схватил гида за шкирку и прижал к кабине. Держа толстого недомерка одной рукой, второй расстегнул кобуру и выдернул рукоятку. Тупушг лишь растерянно хлопал белёсыми глазами. Расэк отступил, направляя на него оружие, Николай со своим надзирателем застыли поодаль: земной шпион – округлив глаза, гид – заинтересованно склонив голову.

– Мы летим в поселения! – рявкнул Расэк. – Это ясно?

Тупушг тяжело вздохнул.

– Я должен был объяснить, – в его голосе звучало искреннее сожаление.

Оружие в руке Расэка размякло и чёрной слизью стекло на землю. Воздух дрогнул, Расэк протянул ладонь и наткнулся на невидимую перегородку.

– Сакатса! – отступил и упёрся в ещё одну.

По бокам тоже выросли стены – его заточили в прозрачный куб. Гид разгладил платье и грустно улыбнулся.

– Шокер запускается только ассистентом.

Расэк пнул перегородку.

– Выпусти меня!

Он готов был задушить этого коротышку, и Тупушг, похоже, это понимал.

– Выпущу, как только вы успокоитесь. А пока объясню правила, чтобы избежать дальнейших недоразумений.

От ярости хотелось рычать и свернуть кому-нибудь шею. К кубу подошёл Николай.

– Будьте уверены, об этом инциденте узнает не только его адвокат, но и всё межпланетное сообщество! – несмотря на возмущение, в его взгляде явно читалось: «Прости, дружище, я ничем не могу помочь».

Его надзиратель топтался позади и, похоже, наслаждался спектаклем: выкатив губу, переводил глаза с одного «актёра» на другого.

Тупушг вежливо кивнул Николаю и продолжил:

– Правило первое: турист волен свободно перемещаться по планете, при условии, что гид согласовал его маршрут.

– Её найдут, – Николай, как верный страж, застыл у прозрачного куба. – Сообщника Миркшора ищет межпланетная оперативная группа, а значит, и Алису скоро найдут.

– Правило второе, – ораторствовал Тупушг, – во время прогулок гид всегда видит туриста, в противном случае ассистент активирует сдерживающее поле.

Расэк стукнул по перегородке кулаком, едва уловимый гул пронесся по невидимым стенам.

– Какого дьявола ты отпустил её на Донток?

Он не слушал гида. Зачем? И без того ясно, что сбежать не удастся. При малейшей попытке толстяк снова запрёт его в прозрачной клетке, а потом будет зачитывать правила и ждать, когда зверь прекратит грызть прутья.

– Мы же об одной и той же Алисе говорим? – хмыкнул землянин. – Поверь, я пытался её образумить.

– Так ты знал, что она отправится на Торнор?

Николай кивнул.

– Потерпи. Сейчас этот гад потешит чувство собственной важности, и я расскажу всё, что знаю.

Расэк прислонился к перегородке лбом и молча ждал, когда гид закончит тираду. Удостоверившись, что зверь не опасен, Тупушг убрал стены и приглашающим жестом указал на кошкшр. Расэк, стиснув зубы, забрался в салон.

Дальше они летели вчетвером: Николай и Расэк – упираясь макушками в крышу кабины, гиды – вальяжно устроившись на диванчике напротив.

Земной шпион объяснил, что они могут свободно общаться – по договорённости с донтокчанами их беседе не должны мешать. Он рассказывал, Расэк слушал, и многое становилось на места.

Оказалось, что межпланетное сообщество ищет Врата, о которых упоминал Лушгрул. Всё началось шестнадцать земных месяцев назад или полгода – по календарю Донтока, именно тогда через Торнор на другие планеты стали проходить донты.

– Мы опомниться не успели, – рассказывал Николай, – как поступает запрос от донтокчан: возвращайте наших ребят, это злостные террористы. Ну, мы запустили для видимости с десяток бюрократических процедур, но сам понимаешь, нужно быть кретинами, чтобы такой шанс потерять.

В общем, земляне, как и представители других планет – Ирбуга, Госки и даже Ланкуна – предоставили донтам убежище в обмен на информацию. Так спецслужбы узнали о Долге, Ки Ри, стремлении возродиться искупленными и о том, что донтокчане, по сути, держат младшую расу в рабстве.

Расэк сложил два и два и сделал вполне очевидный вывод:

– Тех беглых донтов выводил Миркшор?

Оказалось, что да, выводил, причём работал в паре с другим донтом. Земляне поняли это, когда опрашивали своих «новых граждан», а потом проявили смекалку и сделали портрет преступника.

– Наши технологии, конечно, не такие крутые, как у вас, – с явной гордостью рассуждал Николай, – поэтому пришлось работать мозгами. Составить фоторобот инопланетянина – та ещё задачка, особенно, когда показания тоже дают инопланетяне.

Третьим сообщником в афере был никто иной, как искусственный разум. Земляне не знали, что он попросил взамен, но Торнор помогал Миркшору, скрывая местонахождение Врат. Он увозил беглецов подальше от инородной арки и, даже если они просили, не привозил обратно. А передумывали многие, одни жалели о содеянном и жаждали вернуться, чтобы искупить вину, другие попросту не могли найти место в новом мире.

Расэк то и дело ловил недовольные взгляды гидов, однако что-что, а правила на Донтоке чтили – надзиратели молчали, но, без сомнения, фиксировали каждое слово. Но Расэк плевал на их подковёрные игры, впервые после прохождения Вратами он получал ответы. Николай охотно делился информацией, и Расэк был ему за это благодарен.

Они проговорили не меньше часа, пока кошкшр плёлся в пробке к зданию Перехода, потом земной шпион попрощался, заявив: «Долг зовёт», – и Расэк остался наедине со своим толстым гидом.

– Чем теперь планируете заняться? – бодрым голосом поинтересовался Тупушг.

– Возвращаемся в кабинет Лушгрула, – буркнул Расэк.

Кабина поднялась в воздух и потащилась обратно. Поначалу гид, как и Расэк, наблюдал сквозь прозрачное дно за нижними рядами кошкшров: они следовали один за другим, прижимаясь практически вплотную, их же кошкшр, казалось, не двигался вовсе. Потом толстяк, похоже, устал созерцать пробку: достал из кармана шшрип, пристально посмотрел на него, и в воздухе возникла голограмма – трёхэтажный особняк с кучей комнат и коридоров.

Тупушг положил диск на диван и устроился поудобнее. Под его взглядом мебель двигалась и меняла форму, появлялись подушки, полки, вазочки, на стенах возникали узоры. Затем особняк заселили донтокчане.

В другое время Расэк бы с интересом наблюдал, как миниатюрные фигурки живут своей жизнью, но сейчас ему было не до развлечений. Он попытался разговорить гида, но тот лишь растерянно моргал и без конца переспрашивал: «Что-что-что?»

– Другой дороги нет?

– Что-что-что?

– Говорю, пробки жуткие, может, есть другой путь?

– Есть, но автопилот уже выбрал оптимальный.

– А куда подевался Ашаакш?

– Что-что-что?

– Ашаакш. Почему он меня не сопровождает?

– Очень занят, чрезвычайная ситуация.

«Не Тупушг, а тупица», – раздражённо думал Расэк, он всё ещё злился из-за сцены на парковке. Да что там злился, челюсти сводило при мысли о том, с какой лёгкостью этот толстяк поставил его на место. Хорошо хоть «согласовал маршрут» и позволил лететь к Лушгрулу.

Расэк понимал, что вряд ли, следователь позволит ему ошиваться в своём кабинете, скорее всего, тоже отгородится прозрачной стеной. Но он планировал требовать и настаивать, в крайнем случае – умолять. Всяко лучше, чем ждать новостей в отеле.

Пока кошкшр плёлся в пробке, Расэк прокручивал в голове всё, что рассказал Николай и пытался упорядочить факты. Он старался судить непредвзято, называя эту историю «расследованием» и действуя, как подсказывал опыт детектива. Главным подозреваемым, несомненно, был Торнор, и несмотря на то, что Расэк отчетливо видел картину преступления, он никак не мог разобраться в мотивах. Чего добивался искусственный разум? Зачем заставил того биралтянина выкрасть устройство из музея? Почему отправил некого болвана (так Расэк в этой истории окрестил себя) на Донток? Знал ли, что закроются Врата?

Расэк видел единственную причину, по которой Торнор решил бы избавиться от межгалактической сети: возможно, с исчезновением Врат пропадут защитные экраны, что закрывают дорогу в космос? Тогда искусственный разум вырвется на волю и попадёт на другие планеты обходным путем. Однако эта версия казалась слишком уж неправдоподобной. Во-первых, нет гарантии, что экраны исчезнут, а во-вторых, неужели ради призрачной свободы Торнор стал бы рушить канал, по которому исправно получал информацию? Нет, пока Расэк отталкивался от версии, что исчезнувшие Врата нарушили планы главного подозреваемого. Какие – ещё стоило разобраться, но важно, что узнав о случившимся, Торнор отправил на Донток Алису.

Расэк заметил, что до боли сжимает кулаки. Всё-таки сложно относиться к этому расследованию непредвзято. Он злился на себя, за то, что вляпался в переделку, злился на искусственный разум, устроивший переполох в межгалактической сети. А ещё злился на Алису. Какого дьявола она полезла на Донток? Почему не могла наблюдать за происходящим из дома? Неужели всерьез полагала, что сумеет что-то исправить?

– Сакатса, – проворчал Расэк, запуская ладонь в волосы.

Хуже всего было то, что он прекрасно понимал, ради кого Алиса рисковала жизнью.

– Что-что-что? – гид оторвал взгляд от своей виртуальной игрушки.

Расэк не обратил на него внимания. Да, он злился на Алису, но ещё больше за неё переживал. Он знал, что не простит себе, если с ней что-нибудь случится.

Внезапно виртуальный особняк исчез, а на его месте возникла фигурка донтокчанина.

– Донт, – поздоровался Тупушг.

Звонивший что-то ответил, но Расэк видел только, как шевелятся его губы, голос передавался напрямую ассистенту. Гид слушал, кивал, изредка вставлял реплики на донтокчанском и то и дело заинтересованно поглядывал на Расэка. Когда фигурка собеседника исчезла, толстяк задумчиво пробормотал:

– Звонили по поводу вас.

«Что-что-что?» – хотел было ответить Расэк, но приберёг сарказм до лучших времен и ограничился вопросительным взглядом.

Дшулг спрятал шшрип в карман.

– Вы знакомы с земной девушкой по имени Алиса Воронцова?

Расэк затаил дыхание.

– Что-то случилось?

За последние пару часов он привык получать только плохие новости.

– Я не знаю подробностей. Мне сказали, что она хочет вас видеть.

– Видеть?! – от изумления Расэк подскочил и стукнулся макушкой о потолок кабины. – Сакатса! Где она? Вы можете меня к ней отвезти?

– Да, если… – гида прервал мелодичный звук. Он указал глазами на карман Расэка: – На этот раз звонят вам.

Расэк вытащил шшрип.

– Кеанга Дери, – вытянув шею, прочитал Тупушг. – Имя явно не донтокчанское.

«Ясно, что не донтокчанское, – раздражённо подумал Расэк, – ирбужское». Он накрыл шшрип ладонью – мелодия оборвалась. К дьяволу всех! Он не собирался отвлекаться на звонки. Не сейчас, когда появились новости об Алисе.

– Рассказывайте, как мне её увидеть! – он сел, выжидательно глядя на гида.

Тот поднял белёсые глаза, выкатил нижнюю губу и явно не спешил делиться информацией. «Да говори уже!» – мысленно застонал Расэк. Толстяк помолчал ещё пару секунд, а потом наконец внял его безмолвным просьбам:

– Я могу дать команду автопилоту и мы прямо сейчас…

Он запнулся, уставившись в точку перед собой.

– Хм, снова Кеанга Дери. Похоже, с вами очень хотят пообщаться.

Достал из кармана шшрип, и в воздухе возникла фигурка рыжеволосой ирбужки, она что-то спросила, гид кивнул и протянул диск Расэку.

«Как же не вовремя!» – Расэк выхватил шшрип из пухлой ладони.

– Слушаю!

– Наконец-то мне разрешили с вами связаться! – затараторила ирбужка. – Меня зовут Кеанга, я представляю ваши интересы на Донтоке. Где вы находитесь?

Расэк так отвык слышать родную речь, что поначалу слова ирбужки показались ему незнакомыми и чужими.

– Я в кошкшре, лечу на встречу со следователем Лушгрулом.

Кеанга нахмурилась:

– Он снова вас вызвал? Послушайте, Расэк, вам не нужно ни с кем встречаться. Передайте своему гиду, чтобы вёз вас в здание Перехода Имрш-Акюрейри. Запомнили? Имрш-Акюрейри.

– Я только что оттуда! Какого дья…

– Не тратьте время, – настаивала Кеанга. – Мы добились, чтобы вас отпустили домой, срочно летите в здание Перехода!

– Меня отпускают?

Расэку показалось, что мир бешено завращался, но это всего лишь кошкшр выбрался из пробки и ускорил ход.

– Да-да, отпускают. Вам нужно срочно покинуть планету! – Кеанга обернулась, кивнула кому-то и снова посмотрела на Расэка: – Мне пора. Имрш-Акюрейри. Поторопитесь!

Фигурка исчезла, а Расэк продолжал разглядывать чёрный диск. Жизнь не переставала над ним издеваться. Ещё несколько часов назад он бы убил за возможность вернуться домой, а сейчас оставалось только грустно усмехаться. Алиса отправилась на Донток, чтобы вытащить его из этой передряги, а теперь он останется на планете, чтобы найти её.

Расэк посмотрел на Тупушга:

– Отдавайте команду автопилоту. Мы летим на встречу с Алисой!

Алиса сидела в кресле, укутавшись в плед, и пила молочно-белый горячий напиток, по вкусу напоминающий разведённый в кипятке мёд. Как ни странно, ей даже нравилась его сладость, видимо, организм нуждался в глюкозе.

– Согрелась? – Дишелл устроилась в кресле напротив и посасывала очередную порцию грюха.

Цепочку Алисе так и не вернули, а потому кулончик лежал в кармане шорт, приходилось то и дело проверять, чтобы не выпал.

– Не согрелась, – буркнула Алиса. – Было бы неплохо, если бы твои друзья вернули мою одежду.

Она уже молчала про документы, деньги и телефон.

– Они мне не друзья, – Дишелл втянула воздух, явно намереваясь плюнуть, но передумала, поймав гневный взгляд Алисы.

Они уже это обсуждали. Алиса объяснила, что не хочет топтаться босыми ногами по чужим плевкам, а потому попросила Дишелл держать себя в руках, по крайней мере до тех пор, пока ей не раздобудут обувь: кроссовки утонули в мутном донтокчанском болоте.

– Шигяры – это отбросы, выбравшие путь соблазна, – проворчала Дишелл. – Как можно дружить-водиться с теми, чей Долг платит община? Хуже шигяр только те предатели, что бежали с планеты, – она помолчала секунду и добавила: – А ещё хуже тот, кто им помогал.

Алиса поднесла чашку к губам, горячий пар приятно согревал нос и щёки. Она понимала, что мысли Дишелл неизбежно возвращались к Сшикшонгу. А её собственные то и дело крутились вокруг предстоящей встречи с детективом. Алиса уже видела осуждающий взгляд Расэка и слышала, как он произносит: «Ну разумеется, тебе нужно было влезть в самую гущу событий!»

Она сделала глоток и посмотрела на Дишелл:

– Почему ты так злишься на тех донтов, что бежали с планеты? Их Долг платит община, это понятно. Но они же бегут не от хорошей жизни.

Дишелл хмыкнула и перекатила во рту шарик грюха.

– Вот именно – бегут. Эти тупицы не понимают, что Справедливость повсюду. Неважно, как они живут-существуют сейчас. В следующей жизни всё равно родятся шигярами.

«Логично, – подумала Алиса, – если верить в перерождение душ. А если не верить – те донты оказались умнее прочих».

– Если жизнь их не устраивала, – добавила Дишелл, – могли бы присоединиться к Художнику и попытаться что-нибудь улучшить-изменить.

Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла, как бы говоря: «Я же борюсь, а не бегу с планеты».

– А как ты относишься к коротышам, которые заставляют вас платить Долг? Получается, они тоже возродятся шигярами?

– Почему? – ушки Дишелл приподнялись. – Коротыши поступают справедливо. Мы платим Долг, потому что мы донты.

От удивления Алиса едва не расплескала напиток.

– То есть вы всю жизнь платите непонятно кому и непонятно за что, и ты считаешь это справедливым?

Дишелл недоуменно уставилась на неё.

– Как это непонятно кому? Мы платим владельцу поселения за то, что он позволяет-разрешает донтам жить и работать на его земле.

Алиса вздохнула. Ей нравилось изучать обычаи других рас. Что-то удивляло или шокировало, что-то вызывало улыбку. Но на Донтоке все порядки были какими-то изощренными, а больше всего поражала логика, с которой это преподносилось. Долг был частью жизни Дишелл, она воспринимала его как пенсионные вычеты из зарплаты: все платят, и я плачу, так положено, и к тому же в будущем, возможно, это принесет пользу.

– Дай угадаю, владельцем земель может стать только донтокчанин?

Донтка пожала плечами:

– Конечно.

Алиса почувствовала, что начинает злиться. Почему Дишелл не видит очевидного?

– А тебя не смущает, что донтокчане по сути владеют планетой?

И снова Дишелл посмотрела на неё взглядом «что за чушь ты несешь?»

– А почему меня должно это смущать?

– Да потому что это и ваша планета! А выходит, что у донтокчан на неё больше прав!

Дишелл неуверенно кивнула:

– Ну да. Иначе все были бы равны. А это уж точно несправедливо.

Пару секунд Алиса ошарашено смотрела на неё, надеясь, что попросту неправильно перевела.

– Равенство несправедливо?!

– Ну конечно, – Дишелл улыбнулась, видимо, решив, что сумела наконец донести свою мысль. – Если бы все были равны, как бы мы наказывали тех, кто нарушает-преступает закон?

– В смысле? У вас же есть тюрьма. Ты сама говорила, что ваших преступников ссылают на остров.

Дишелл демонстративно хмыкнула:

– А если они помрут раньше, чем искупят вину?

Алиса открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что попросту не найдёт аргументов. Как объяснять религиозному фанатику, что святая вода – не панацея? Он забросает тебя абсурдными выводами и «реальными» примерам, а в заключении добавит, что всё дело в силе веры.

Вера Дишелл была непоколебима. Она, похоже, даже не допускала мысли о том, что перерождение – всего лишь красивая сказка.

– Если бы все были равны, – продолжала распыляться донтка, – убийцы рождались бы на равных с теми, кто жил честно. Нет, если нарушил закон, в следующей жизни будешь-станешь шигярой. Если, конечно, не выплатишь Долг.

Алиса опешила, услышав последнюю фразу.

– Подожди, ты хочешь сказать, что убийца, выплативший Долг, переродится донтокчанином?

Дишелл кивнула:

– Ну да, только это невозможно, если тебя отправят-сошлют на остров. Жизни не хватит. Единственный выход – скрываться, накопить на Ки Ри и принять достойную смерть.

Она помрачнела, видимо, вспомнив о Сшикшонге. «И тут всё логично, – подумала Алиса, – так или иначе преступника накажут: или попадёт в тюрьму, или сам себя прикончит».

– Выходит, если Сшикшонга арестуют, все его сбережения уйдут донтокчанам, а тебе придется платить его Долг?

Дишелл опустила ушки и уставилась в пол:

– Стану шигярой, как эта уродина Вомгша. Правильно Фитиль рассуждает-говорит: донт, чтящий Справедливость, на его месте уже бы принял недостойную смерть.

– Наверное… но тебе это всё равно не поможет. Неужели нет вариантов избавиться от Долга Сшикшонга?

– Так я же говорю – есть! Если папа недостойную смерть примет. Его сбережения перейдут-достанутся мне и покроют хотя бы часть Долга.

Алиса отставила кружку на пол, от греха подальше, а то точно перевернёт и испортит единственную одежду.

– Живые не платят за преступления мёртвых, – добавила Дишелл. – Это несправедливо.

«Чёрт возьми! Не планета, а сплошное сосредоточение идиотизма!» Выходит, если в твоей семье завёлся преступник, можно объявить ему ишру, и тогда Долг поделится на общину, а можно родственника по-тихому убить, и тогда получишь его грязные деньги. Но вот незадача, вдруг тебя упекут за убийство на остров? Как ни крути, все ниточки тянутся в одну сторону: сбережения – донтокчанам, остальным – недостойная смерть.

– Теперь я понимаю тех донтов, что сбежали с вашей чёртовой планеты.

Ушки Дишелл взметнулись и она с вызовом посмотрела на Алису:

– Ясное дело, понимаешь. Ты ничем их не лучше!

Это заявление окончательно сбило Алису с толку. Как можно сравнивать её и донтов, бегущих от здешних порядков?

– Да при чём тут я?!

– Сама подумай! Ты знаешь, где находятся Врата, которые нужны твоей планете, но не помогаешь своим. Прячешься от достойного долга! Поступаешь в точности, как те донты – не думаешь о других!

– Знаешь, что?! – Алиса запустила ладонь в карман и стиснула серебряный домик, резные края больно впились в кожу, но это помогло сдержаться. Помогло не послать Дишелл к чёрту. – Давай прекратим этот разговор! Я, пожалуй, посплю, если ты не против.

– Да спи-отдыхай, чего мне быть против? – Дишелл встала с кресла. – Нам твоя трусость так вообще на пользу. Художнику нужны-важны эти Врата.

Она вышла из комнаты и входная дверь тут же исчезла.

– Вот твердолобая, – процедила сквозь зубы Алиса.

Проще вегану доказать пользу мяса, чем рассказывать Дишелл про равноправие и справедливость.

Донтов, похоже, устраивала роль младшей расы, они даже не участвовали в референдуме. Но Создателей это не смутило, они всё равно включили Донток в сеть, оно и понятно – таковы местные порядки. У донтов нет избирательного права, требовать их участия в референдуме – то же самое, что заставлять голосовать детей на Земле.

Алиса подтянула ноги и посильнее закуталась в плед. «Ничего, скоро появится детектив, и мы сбежим из этого дурдома». Она закрыла глаза и не заметила, как задремала. Слишком много пережила за последние сутки, организм уже еле справлялся.

Ей снова снился Торнор. Он требовал принести устройство и настаивал, что только Алиса спасёт межгалактическую сеть. Потом появились Художник и Дишелл: донтокчанин почему-то пытался извлечь шшрип из руки донтки, Дишелл сопротивлялась и твердила, что это несправедливо, а Художник настаивал, что у него больше прав. Затем все переместились на лодку, а откуда-то взявшийся Сшикшонг толкнул Алису за борт. «Эй!» – весело кричала Дишелл, размахивая руками. «Эй!» – вторил ей Художник.

Алиса медленно погружалась в воду. Тело будто парализовало, она не могла пошевелиться, серая жижа закрывала нос и губы и уже подбиралась к глазам.

– Эй, – раздался знакомый ласковый голос. – Эй, Алиса, ну давай уже, просыпайся.

Чьи-то пальцы коснулись щеки. Алиса открыла глаза. У кресла сидел детектив, лохматый, но не с тем упорядоченным бардаком на голове, который он называл модной стрижкой, а какой-то взъерошенный, небритый, с покрасневшими глазами.

– Расэк, – прошептала Алиса. – Расэк!

Она подскочила и бросилась к нему. Детектив прижал её к себе. Так крепко, что она не смогла вдохнуть.

– Задушишь же!

Он чуть ослабил хватку и поцеловал её, легко, едва коснувшись губами. Алиса запустила пальцы в его волосы.

– Расэк, – снова прошептала она, чувствуя, что вот-вот расплачется. Он здесь, рядом. Всё закончилось, теперь всё будет хорошо.

Она изо всех сил сдерживала слёзы, но одна предательница всё-таки побежала по щеке. Расэк остановил её губами.

– Не плачь, я больше никуда не денусь.

Этого хватило, чтобы остальные слёзы прорвали оборону. Алиса не знала, из-за чего плачет. То ли от счастья, то ли наружу вырвалось всё пережитое за последние дни. Расэк опустился на пол, усадил её на колени, а потом ещё долго гладил по волосам и шептал, что они со всем справятся, что он вернёт её домой, посадит под замок и лично будет следить, чтобы она не лезла в неприятности. Что он не смог бы жить, если бы с ней что-нибудь случилось. Что теперь он всегда будет рядом.

Алиса прижималась к нему, и изо всех сил старалась верить, что всё на самом деле наладится. Художник сдержал слово и выполнил первую часть уговора, а значит очень скоро они покинут Донток. Но одна противная заноза впивалась в мозг и никак не давала насладиться моментом: Алиса не переставала спрашивать себя, что будет дальше?

Ради Расэка она отправилась на другой конец света и, не задумываясь, отправилась бы ещё раз. Вот только всё это время знала, что сможет вернуться домой. Конечно, Врата закрывались одни за другими, но тем не менее оставалась надежда. Но что, если Торнор прав? Что, если вслед за Донтоком из сети выйдет её родная планета?

Сможет ли Алиса навсегда покинуть Землю? Попрощаться с родителями, сестрой, братом и друзьями?

И как не старалась она убедить себя, что они найдут выход, заноза всё сильнее давила на больное место. Как быть, если придётся выбирать? Что она предпочтёт: Расэка, без которого жизнь невозможна, или семью, которую не может потерять?

Глава 14. Безнадёжный кризис

Вот уже пятнадцать минут трубка молчала. Начальство медлило. Николай включил громкую связь, положил телефон на стол и терпеливо ждал. Он знал, что быстро такие вопросы не решаются.

Инородная арка за пропускным пунктом переливалась жёлтым, зелёным, голубым, мерцала и пульсировала то медленно, то ускоряясь. Шеренга донтокчан тянулась через зал: от входной двери до стоек, за которыми ожидали земные пограничники. Ребята работали на износ, все как один: с тёмными кругами под глазами, бледные, невыспавшиеся, с вымученными улыбками. Николай впервые находился в исландском здании Перехода, но подозревал, что обычно тут куда спокойнее.

Донтокчане галдели, размахивая руками, шипели и мяукали, смеялись и возмущались. Только некоторые из них молча продвигались к Вратам, бросая на других внимательные взгляды. «Гиды и их подопечные, – думал Николай, – словно вожатые вывели детей на экскурсию в Эрмитаж». А в обратном направлении тянулась еще одна вереница – из тех, кто в спешке покинул Донток.

«Никто из них и не подумает вернуться. Только я, как дурак, мотаюсь туда-сюда, рискуя застрять на чужой планете».

Шесть часов назад он точно так же сидел в здании Перехода в Измире и ждал новых распоряжений. А когда вернулся на Донток, Врата за его спиной осыпались горкой цветного пепла. Хорошо хоть успел пройти, иначе пришлось бы тратить драгоценное время на перелёт в исландский Акюрейри – теперь уже единственный город, в котором остались Врата, связывающие Донток с Землей.

«Парадокс: из Турции в Исландию быстрее добраться через инородные арки!»

Николай посмотрел на часы. Интересно, сколько ещё продлится заседание штаба? Может, выйти на улицу? Вдохнуть морозный воздух, отведать местной селёдки или что там едят исландцы? Он не особо разбирался в кулинарии, но скандинавские страны у него неизменно ассоциировались с рыбой.

За окном на пригорке возвышалась церковь – удивительное здание, больше напоминающее музей современного искусства. Ни купола, ни колоколов, две ступенчатые башни заканчивались длинными шпилями, на которых располагались: многоконечная звезда, петух и то ли ромб, то ли каркасный куб. Николай понятия не имел, что это за знаки, он и в православной символике ничего не смыслил, что уж говорить о вере потомков викингов? Крест тоже имелся (иначе Николай бы не догадался, что это церковь), он располагался на основном здании, точно между башнями, и выглядел необычно. По крайней мере Николай никогда ещё не видел, чтобы церковные кресты помещали в круг.

Трубка ожила:

– Captain Miheenko?[6]

Николай встрепенулся, отключил громкую связь и прижал телефон к уху:

– Yes, I'm listening.[7]

Неужели они уже договорились?

Однако женский голос всего лишь уточнял, обыскали ли донтокчане дом того донта, у которого, предположительно, находилось устройство. Николай ответил, что да, обыскали. И дом, и завод, на котором донт работал. Перевернули вверх дном всё, что можно было перевернуть, но устройства не нашли. Донтокчане уверены, что донт носит его с собой.

– Я уже сообщил полковнику Волокитину, – терпеливо объяснял Николай по-английски, – что единственный шанс найти того донта – отследить его дочь. Именно этим сейчас занимаются донтокчане.

– Hold on^8, – приказала трубка, и снова повисла тишина.

– Холд он, так холд он, – пробормотал Николай, возвращая телефон на столик.

Кто бы мог подумать, что ему достанется роль связиста? Нет, он не жаловался, скорее, поражался, как порой непредсказуемо поворачивается жизнь. Ещё пять лет назад, получая звание старшего лейтенанта, он и представить не мог, что один-единственный день изменит всю его дальнейшую карьеру. Новость о Вратах встряхнула Землю, усадив за стол переговоров военных и политиков разных стран: России, США, Китая, Дании, Италии, Нидерландов… Небывалое событие объединило тех, кто всю жизнь строил козни друг другу.

А дальше были референдум, работа днём и зубрёжка общего ночью, перевод в отдел регулирования межпланетных отношений и памятная командировка на Госку, после которой ему чудом удалось сохранить должность. Хотя нет, не чудом, а благодаря Расэку, принявшему удар на себя. Именно поэтому Николай впервые в жизни превысил полномочия и вместо того, чтобы просто отдать фоторобот донтокчанам, обменял его на встречу с ирбужским другом.

Когда час назад он пришёл в кабинет Лушгрула, Расэк уже находился на взводе, похоже, донтокчане в конец его допекли. А узнав, что Алиса в опасности, он напал на гида, за что угодил в прозрачный куб. Николай с трудом его успокоил, объяснив, что сообщника Миркшора, а значит и Алису, ищет межпланетная спецгруппа, а им остаётся только ждать. Он предложил пообщаться по пути к зданию Перехода, нужно было срочно передать на Землю новости, которые сообщил Лушгрул. Гид не возражал, перемещаться по городу Расэку разрешали.

«Какого дьявола ты отпустил её на Донток?» – спрашивал ирбужец, и Николай объяснил, что Алиса – не из тех, кого просто так удержишь. Конечно, он кривил душой, ведь начальство приказало не мешать девчонке. План был достаточно прост: убедиться, что искусственный разум отвезёт её к незарегистрированным Вратам, с помощью маячка отследить на Донтоке и найти злополучную арку. Вот только маячок не работал, и Алиса затерялась в поселениях донтов.

Донтокчане уже выразили официальный протест, но в сложившейся ситуации это мало кого волновало. Кому какое дело до землянки, незаконно разгуливающей по планете, когда Врата закрываются одни за другими? Николай не признался бы в этом вслух, но он сомневался, что межпланетное сообщество уладит этот кризис. Да, за последние сутки они значительно продвинулись в поиске устройства, но даже если его вынесут с планеты, где гарантия, что хоть один ученый с ним совладает?

Донтокчане открыли границы, когда поняли, что не справятся сами, к тому же на этом настаивали жители планеты, вышедшие на улицы и требующие разобраться с проблемой. Совместный отряд землян, ирбужцев, госковчан и еланцев отправился на Донток, межпланетная группа прочёсывала поселения: кошкшры – с воздуха, оперативники – по земле. Все искали донта, якобы забравшего устройство, и террористов, утверждавших, что устройство у них. Никто не понимал, что происходит на самом деле, а Врата тем временем закрывались на Ланкуне и Елане, Фрио и Ангунте, Госке и Ирбуге, Биралт почти отрезало от сети.

Николай, сам того не ожидая, оказался не просто связным с родной планетой, а основным источником данных для всей межгалактической сети. Конечно, он по-прежнему поддерживал связь только с Землёй, но новости тут же доставляли на другие планеты. По ту сторону трубки сейчас шли бурные дебаты. Кто-то подключился удаленно, кто-то присутствовал на совещании лично. Вся планета решала общую проблему, и все работали на пределе.

Николай смотрел на переливающуюся разными цветами арку и боялся даже думать о том, что на Донтоке осталось всего трое Врат. Включая те, незарегистрированные, которыми прошла Алиса. А ещё он то и дело ловил себя на одной неприятной, даже постыдной, мысли: в глубине души Николай надеялся, что Врата, на которые он смотрит, закроются прямо сейчас, пока он ещё не покинул Землю. Тогда его миссия будет окончена. И никто не упрекнёт капитана Михеенко в том, что он не приложил все усилия, чтобы разрешить кризис.

«Безнадёжный кризис», – мысленно добавил Николай и перевёл взгляд в окно, на церковь. Он никогда особенно не верил в бога, не молился перед сном, не носил крестик. Он даже не знал, есть ли у него этот крестик, но догадывался, что мама прячет его среди детских вещей и фотографий. Нет, Николай не собирался внезапно удариться в веру, он закрыл глаза и мысленно обратился к тем единственным, кто мог спасти межгалактическую сеть. Николай призывал на помощь Создателей.

Почему они бездействуют? Ведь наблюдают же за ними, это очевидно. Иначе кто присылал требования провести референдумы? Кто исключал из сети планеты, нарушившие правила? Как объяснить своевременное появление Врат на Торноре и Миване, когда инородные арки спасли от гибели целые расы? А история на Госке? Она уж точно не была случайной. Врата не пропустили убийцу, заперев его на безжизненной планете – отличное наказание для того, кто посмел нарушить планы Создателей, посмел помешать жителям Миваны обрести новый дом…

– Коля? – трубка снова ожила.

На этот раз говорил полковник Волокитин. Они не встречались лично, а вот по телефону за последние сутки общались уже раз двадцать. Николаю нравилось, что полковник обращается к нему просто, без официоза.

Он отключил громкую связь и прижал телефон к уху:

– Слушаю, Павел Ильич.

– Передай Джексону, пусть присоединяется к партизанам. Попробуем добыть устройство через дочь этого здоровяка. Розовокожие к нам примкнули, а мохнатые и трёхцветные дали задний ход.

Волокитин называл инопланетян исключительно кличками: госковчане у него были мохнатыми, ирбужцы – розовокожими, донтокчане – партизанами, еланцы – трёхцветными. Донтов, видимо, прозвал здоровяками.

Полковник понизил голос:

– Слушай, я знаю, что прошу о многом, но ты, как никто другой, должен понимать, насколько это важно.

– Павел Ильич, вы же знаете, я готов…

– Не перебивай, Коля. Лучше послушай. Нам нужна связь, но… – полковник шумно выдохнул. – Буду с тобой честен, час назад закрылись Врата между Донтоком и Ирбугом. Поэтому мохнатые и трёхцветные отступили, выводят своих через Землю. Если закроются Врата в Исландии, останутся только те, которыми прошла Воронцова.

Николай сглотнул и покосился на переливающуюся разными цветами арку.

– Ты нужен мне на Донтоке, – добавил Волокитин. – Но я хочу, чтобы ты знал, на что идёшь.

Николай не мог отвести глаз от Врат.

– Я готов, Павел Ильич. Больше всё равно некому.

– Молодец, боец. Я в тебе не сомневался.

Волокитин отключился, а Николай смотрел на Врата – последние, ведущие на Донток, не считая тех, которыми прошла Алиса. Вот только откуда ему знать, что незарегистрированная арка всё ещё существует?

– Я купил билет в один конец, – прошептал Николай, открывая избранные контакты.

– Алло? – ответил настороженный женский голос.

Николай звонил с рабочего, у Машки этот номер не был записан.

– Маш, это я, – быстро заговорил он, пока бывшая жена не повесила трубку. – Пожалуйста, передай Анюте, что я её люблю. Очень люблю. И тебя тоже. Я люблю вас обеих, Маш. Не сердись на меня и… – он запнулся, не зная, что добавить, на языке крутилось банальное «будь счастлива и помни обо мне только хорошее».

– Коля, что-то случилось?

– Нет, – привычно соврал он, у капитана Михеенко давно уже выработался автоответ на подобные вопросы: – Я просто соскучился. Ну пока, привет Анюте.

Он повесил трубку и выключил телефон, чтобы не разряжать аккумулятор. Бросил прощальный взгляд на земной городок Акюрейри и отправился к разноцветной арке.

Глава 15. Ультиматум Справедливости

Сшикшонг мчался на встречу с Ки Ри – достойной смертью, к которой так стремился. Ему следовало принять её раньше, когда этого потребовала Справедливость, но Сшикшонг струсил – сбежал, цепляясь за жизнь, которая никогда не была (да и не могла быть) достойной.

Мотоцикл рвался вперёд, подпрыгивая на ухабах, двигатель ревел. Сшикшонг хотел закончить всё как можно быстрее, пока его снова не оставила храбрость.

Он мчался мимо тех самых мест, которые ещё несколько часов назад проезжал с Дишелл и землянкой. Поселения сменялись рощами и полями, донты спали перед работой, а Рош Кха и Рош Ша клонились к закату.

Правая лодыжка горела от боли, он подвернул её (или, может быть, сломал), когда спрыгнул с поезда. Сшикшонг понимал, что шигяры схватят его, как только появится возможность, а потому рискнул – отпустил поручень, едва стальная стрела замедлила ход на следующем повороте. Он даже приготовился к недостойной смерти, но Справедливость наказала его лишь покалеченной лодыжкой. Видимо, заметила, что Сшикшонг вернулся на правильный путь.

Дальше были мучительные прыжки на одной ноге, ковыляние и стоны. Он даже полз на четвереньках, желая как можно быстрее добраться до того места, где их встретили террористы. Кошкшр уже улетел. Они забрали его дочь, его крошку Диш! Сшикшонг беспомощно сидел на камнях, не представляя, что делать. Он убеждал себя, что Дишелл ничего не грозит, она не знала ни про Врата, ни про устройство. Но в глубине души Сшикшонг прекрасно понимал: Справедливость предъявила ему ультиматум.

Он просидел так, наверное, час, прокручивая в голове события последних дней и находя всё новые знаки, которые посылала высшая сила. Как он не заметил их раньше? Бунтовал, гнул свою линию, шёл по неверной тропе, и Справедливость, устав намекать, поставила его перед выбором: или ты, или дочка.

Сшикшонг добрёл до лодки, пересёк озеро и встретил ещё один знак – двух донтов, которые помогли ему добраться до мотоцикла. В тот момент Сшикшонг понял, что Справедливость ему благоволит, всё правильно, ведь он снова следовал её воле.

И вот теперь он ехал в сторону леса, зная, что боль в лодыжке скоро пройдёт. Пройдёт и та боль, что изнутри раздирала душу. Он вспоминал застывшего на полу Миркшора и видел, как воронка затягивает землянку под воду, – и если первая смерть произошла случайно, то за вторую в ответе был только он.

Сшикшонг до сих пор не верил, что отважился на убийство. Он обменял жизнь землянки на свою, потому что знал: когда раскроется тайна Врат, его арестуют. Слишком много улик осталось около инородной арки, при всём желании их невозможно уничтожить – донтокчане умеют находить самые крошечные частицы ДНК. Значит, другого выхода уже не будет: ему придётся принять достойную смерть или отправиться на остров, чтобы умереть недостойно.

Он думал, что гибель землянки подарит ему ещё несколько лет, но Справедливость распорядилась иначе.

Сшикшонг корил себя, но ничего не мог исправить: землянка мертва, но страшнее то, что её смерть оказалась напрасной. Шигяры забрали крошку Диш, и это, несомненно, было знаком. Справедливость требовала восстановить баланс. И Сшикшонг знал, как это сделать: он помнил тот момент, когда чаша весов покачнулась. Всё началось с устройства, которое принёс Миркшор.

Они договаривались работать вместе: Миркшор находил донтов, желающих покинуть планету, Сшикшонг доставлял их к Вратам, а сбережения делили поровну. Только друг не боялся использовать свой шшрип, а Сшикшонг всегда был слабаком и трусом. Он даже на аферу эту решился из-за страха. Страха недостойной смерти. Не хотел оставлять крошке Диш Долг и грезил о возрождении среди высших.

Миркшор долго его убеждал, говорил, что неспроста нашёл в лесу незарегистрированные Врата, что это шанс получить Ки Ри, шанс приблизиться к донтокчанам. Но Сшикшонг не сдавался. Он чтил Справедливость, а то, что предлагал Миркшор противоречило её законам. Что, если их заподозрят? Что, если раскроют раньше, чем они получат Ки Ри? Ведь стоит проверить шшрипы, и всё станет ясно.

А потом друг нашёл выход. Ему в этой жизни повезло больше других донтов: Миркшору покровительствовал наставник. Причём не обычный донтокчанин, что само по себе было пределом мечтаний, нет, наставник Миркшора принадлежал к знатному роду – одной из девяти семей, управляющих планетой.

Ещё учась в школе, Сшикшонг разглядывал макет Донтока и поражался, как на этом клочке суши могла зародиться жизнь? Один шанс из миллиона! Но непредсказуемым образом все вероятности сошлись и произошло чудо. Ещё более удивительным было то, что на единственном континенте возникли две разумные расы. Остальную планету покрывала вода, не считая редких вкраплений скал и крошечного острова, куда ссылали заключенных.

Донтокчане строили города на безжизненной, выжженной вулканами земле. Дома прижимались друг к другу, тянулись вверх, уходили вглубь, но места всё равно не хватало. Они могли бы забрать часть земель у донтов, но высшая раса на то и высшая, чтобы чтить Справедливость. На плодородных почвах выращивали овощи, фрукты и друсу – корнеплод, идущий на синтез пищи. Пока донты работали на заводах и возделывали поля, донтокчане не нарушали границ. Таков был уговор, подписанный после Великой войны.

Плодородные почвы, как и города, принадлежали двадцати знатным родам, девять из которых управляли планетой. К самым привилегированным относилась семья, покровительствующая Миркшору. Этот род всегда славился добротой к донтам, а когда на их землях возникли Врата на Биралт, наставник оформил Миркшору пропуск в город и позволили работать в здании Перехода.

Миркшор встречал инопланетных гостей, провожал в комнату ожидания гидов, приносил угощение и воду. И вот однажды один из путешественников обронил в здании Перехода шшрип.

Конечно, устройство искали, но Миркшор добрался до него первым, тайком вынес из города и отдал Сшикшонгу со словами: «Больше у тебя нет причин отказываться от достойной смерти». И Сшикшонг согласился.

Вместе они возвели каркас вокруг тех Врат, что нашёл Миркшор, обложили его досками, засыпали землёй и замаскировали под пригорок. Они называли это место «убежищем». Сшикшонг складывал сбережения на туристический шшрип и хранил его в тайнике у Врат, а бесстрашный Миркшор переводил всё на свой шшрип и шутил, что получит Ки Ри быстрее. Но они оба понимали, что этого не произойдёт, Долг Миркшора был значительно выше. Его родители рано приняли недостойную смерть, а единственный ребёнок в семье – горе, которого не пожелаешь даже шигярам. Именно поэтому Сшикшонг так жаждал Ки Ри, иначе крошку Диш постигла бы та же участь, что и Миркшора – весь Долг перешёл бы ей одной.

Сшикшонг никогда не проходил под инородной аркой, не общался с искусственным разумом и не знал, что там, по другую сторону Врат. Он боялся соблазна. Видел, как меняется друг, слушал его разговоры и пытался переубедить, но Миркшор всё больше заражался новой идеей: «Жизнь не ограничивается Донтоком, Сикш! Я столько слышал про Госку! Там нет Долга и все живут в городах. Только подумай, мы можем жить достойно!»

Друг забыл, что они договаривались вместе скопить на Ки Ри и умереть, когда придёт время. Сшикшонг хотел дожить до старости рядом с крошкой Диш, хотел поддерживать её и помогать, хотел увидеть внуков. Миркшор же всегда бравировал, что уйдёт из жизни, как только погасит Долг. Но потребовалась всего пара проходов Вратами, и друг изменился – заговорил о том, чтобы обменять местонахождение инородной арки на соблазны, которые могли предложить жители других планет: «Плевать на сбережения, Ки Ри и работу на заводе! Чем мы хуже тех донтов, что уже сбежали?»

Миркшор ступил на путь соблазнов, и Сшикшонг понимал, что Справедливость этого так просто не оставит. А потом искусственный разум попросил об очередной услуге.

С самого начала их сделка строилась на поручениях Торнора. Миркшор приносил на планету металлические диски и прятал их в поселениях и городах. Искусственный разум объяснил, что диски эти собирают информацию и передают её на шшрип Миркшора. А потом друг проходил Вратами, и Торнор считывал данные. Взамен он хранил их тайну.

И вот когда Миркшор вздумал перебраться на Госку, искусственный разум потребовал выполнить ещё одно поручение. Другу пришлось согласиться, ведь без помощи Торнора он не мог показать госковчанам Врата, только кошкшры искусственного разума знали туда дорогу.

Поручение отличалось от остальных, Миркшору не нужно было что-либо прятать на планете. Торнор потребовал встретить ирбужца в здании Перехода, забрать у него посылку и доставить её через незарегистрированные Врата. После этого всё пошло кувырком.

Миркшор запаниковал, когда увидел, как исчезла инородная арка и как арестовали ирбужца, передавшего ему устройство. Он сбежал из здания Перехода, а потом прятался в лесу, пока донтокчане обыскивали его дом и арестовывали семью. Позже они встретились с Сшикшонгом у Врат.

– Я должен сдаться! – твердил Миркшор. – У них Кирши́на и дети! Пусть забирают устройство! Пусть делают со мной, всё, что захотят!

Но Сшикшонг не мог этого позволить. Все знали, как донтокчане выбивают правду: пустят по венам Миркшора крошечных роботов и те будут истязать его нервные окончания до тех пор, пока друг не расскажет всё, что знает. И тогда донтокчане придут за Сшикшонгом.

– Ты можешь принять достойную смерть! – настаивал Миркшор. – Твоих сбережений хватит, Сикш! Сделай то, к чему так долго стремился!

Наверное, Сшикшонгу следовало послушать друга. Надо было перевести сбережения с туристического шшрипа на свой, дождаться, когда татуировка загорится зелёным, а затем убить себя, чтобы возродиться среди высших. Но Сшикшонг не смог, храбрости не хватило. Он искал отговорки и предлагал другие варианты:

– Ты отнесешь устройство Торнору и останешься там. Твою семью рано или поздно отпустят, а я продолжу выводить донтов с планеты. Когда накоплю на твоё Ки Ри, ты вернёшься и мы вместе уйдём из жизни.

Ему почему-то казалось, что так принять достойную смерть будет проще. Он сможет больше времени провести с крошкой Диш и возможно даже увидит внуков.

Но Миркшор больше не мечтал о Ки Ри.

– Я видел, что делает эта штука! – он указал на тайник, в котором теперь лежал не только туристический шшрип, но и устройство, уничтожившее инородную арку. – Если я пройду с ней на Торнор, Врата исчезнут, и я уже никогда не вернусь на Донток! Я не брошу семью!

Сшикшонг понимал, что друг прав, но не мог побороть свою трусость. Он боялся того, чего жаждал больше всего на свете – Сшикшонг очень боялся смерти.

Миркшор стоял на своём:

– Поступай, как знаешь, Сикш, а я сдаюсь донтокчанам!

Он направился к лестнице, ведущей из убежища, но Сшикшонг преградил ему путь, он всё ещё надеялся, что они найдут выход. Миркшором овладела ярость. Он ударил первым – врезал кулаком в живот так, что Сшикшонг задохнулся от боли. А когда опомнился, друг стоял на лестнице и уже распахивал дверь. Сшикшонг догнал его, схватил за футболку и рванул на себя, Миркшор пнул, не глядя, и угодил Сшикшонгу в лицо. Сшикшонг охнул, отшатнулся и схватился за первое, что попало под руку – ногу друга. Миркшор потерял равновесие, завалился на спину и рухнул на пол. Что-то хрустнуло, а в следующее мгновение друг застыл, неестественно запрокинув голову.

Сшикшонг запаниковал, выбрался на улицу, хотел убежать как можно дальше. Но потом понял, что это будет несправедливо по отношению к близким Миркшора. Он вернулся в убежище, склонился над телом друга и попросил Справедливость даровать Миркшору жизнь в большой семье и c маленьким Долгом. А потом достал из кармана нож и вырезал шшрип из руки Миркшора…

Сшикшонг вспоминал те события, пока ехал к убежищу, и всё больше убеждался, что высшая сила неоднократно посылала ему знаки. Но он своей слепотой довёл ситуацию до предела. Шигяры забрали крошку Диш, потому что он разгневал Справедливость.

Он восстановит баланс. Ради крошки Диш, ради внуков, которых никогда не увидит. Он готов. Но прежде, чем принять достойную смерть, он должен завершить ещё одно важное дело – избавиться от того, что первым пошатнуло чашу весов. Он должен уничтожить устройство.

Глава 16. Пораскинем мозгами?

Алиса не знала, сколько времени они с Расэком просидели на полу. Маленькое солнце уже скрылось за горизонтом, а большое висело совсем низко, окрашивая стены тёплым оранжевым светом.

Она рассказала про сделку с Торнором, поездку на мотоцикле, нападение шигяр и озеро. Думала, что детектив выскажет всё, что она и так о себе знала: безрассудная, вечно влезающая в переделки, неспособная усидеть на месте. Но Расэк молча слушал, и только когда речь зашла о воронке, ещё крепче прижал её к себе и прошептал:

– Прости, что втянул тебя во всё это.

Алиса была ему благодарна, Расэк всегда её понимал и знал: она не могла поступить иначе, не могла бросить его на планете, которая вот-вот выйдет из сети. Потом пришёл его черёд рассказывать. Про то, как исчезли Врата, как он думал, что застрял на Донтоке, про допросы и встречу с Николаем.

– Знаешь, мой последний гид сообщил, что на Донтоке осталось всего двое Врат. Включая те, что тебе показал Торнор.

Алиса стиснула в кармане серебряный домик. Двое Врат… почему Художник не торопится? Чего он ждёт? Времени оставалось всё меньше. Что, если Врата в бункере тоже исчезли?

Она стянула с кресла плед, вроде уже и не мёрзла, но после донтокчанской жары прохладный воздух вызывал мурашки.

Расэк приподнял брови, наблюдая, как она кутается в плед.

– Тебе холодно?

– Да нет, просто так уютнее.

– По мне, уют и Донток – понятия несовместимые. Терпеть не могу жару, а здесь ещё вдобавок влажно́сть зашкаливает.

Алиса не сдержала улыбку:

– Вла́жность, детектив. Хотя продолжай путать ударения, это даже мило.

Расэк сдвинул брови.

– Пусть будет вла́жность, – буркнул он. – В любом случае клима́т тут отвратительный.

«Клима́т!» – Алиса знала, что детектив не любит, когда его поправляют, но обожала над ним подтрунивать.

– Ты ещё за пределы города не выбирался. А я вот вдоволь нагулялась по солнцепёку.

Расэк оценивающе посмотрел на неё:

– Я заметил. Знаешь, мне всегда нравились розовокожие девушки, но не стоило ради меня так стараться.

Алиса не сразу сообразила, почему он хитро улыбается, а потом до неё дошло.

– Ну ты и гад! – она постаралась состроить недовольную гримасу, но не выдержала и рассмеялась. – Что, так сильно обгорела?

У неё даже не было зеркальца, чтобы посмотреться. Но если лицо такое же розовое, как плечи, то она похожа на светлокожую ирбужку.

– Не сильно, – улыбнулся детектив. – И тебе очень идёт.

Алиса почувствовала, как щёки заливает румянец. Когда она перестанет краснеть от его комплиментов?

Расэк бросил взгляд на стену, туда, где обычно появлялась входная дверь. Алиса обернулась – двери по-прежнему не было.

– Где его черти носят? – пробормотала она.

Детектив взял её за руку.

– Мне тоже это не нравится.

Он только усилил сомнения, которые мучали её после встречи с Художником.

– Знаешь, я никак не пойму, почему Художник не перехватил Сшикшонга раньше? Чего он ждал? Пока полицейские объявят за ним охоту?

– Да уж, и при этом террористы требовали доступ в здание Перехода, чтобы якобы вынести устройство с планеты.

– Бред какой-то…

Расэк снова посмотрел в сторону двери. «Нервничает», – поняла Алиса. Она тоже переживала: Торнор, Художник, Сшикшонг – каждый вёл свою игру, а все шишки доставались им с детективом.

Она вспомнила, что всего полгода назад они точно так же сидели на полу, обсуждая информацию, которую сообщил искусственный разум. Да уж, железного умника можно ругать за интриги и недомолвки, однако кое-что полезное он всё-таки сделал – отправил Алису на Ирбуг, где она встретила детектива. Интересно, что Торнор придумал на этот раз? Алиса не сомневалась, что он разыгрывал очередную многоходовку, а ещё понимала, что им с Расэком едва ли удастся разгадать его планы.

Детектив легонько сжал её пальцы.

– Думай вслух, мне тоже интересно.

Алиса улыбнулась:

– Я просто пытаюсь понять, что задумал Торнор. Он говорил, что хочет обезвредить устройство. Если честно, я ему верю.

– Согласен, не думаю, что он стал бы уничтожать… – Расэк запнулся и внимательно посмотрел на неё: – Ты же знаешь, что разрушается вся межгалактическая сеть? Сначала мне об этом сказал гид, а потом подтвердил Николай.

Алиса поёжилась. Она не хотела об этом думать, хотела забыть, отдалиться, но неизбежное подбиралось всё ближе.

– Торнор говорил, что отрежет только некоторые планеты.

– Вот как? – Расэк приподнял брови. – Это уже интересно. А он не упоминал какие?

Алиса опустила глаза. «Земля выйдет из сети», – у неё язык не поворачивался сказать это вслух. Ещё неделю назад она переживала, как они с Расэком будут поддерживать отношения на расстоянии, а теперь продала бы душу дьяволу, чтобы вернуть те проблемы.

– Алиса, – Расэк провёл пальцем по её щеке, от этого прикосновения всё внутри сжалось. – Мы найдём выход.

Он, как никто другой, умел читать её мысли, а потому, наверняка, уже понял, о какой планете речь.

– Эй, – детектив притянул её к себе. – Не думай о плохом. Лучше расскажи, что именно говорил Торнор.

Алиса положила голову ему на грудь и закрыла глаза, не позволяя слезам вновь прорвать оборону.

– Сказал, что последние Врата на Донтоке закроются через двое земных суток. А потом из сети выйдут такие планеты, как Елан, Ланкун, Биралт и… Земля.

– Елан, Ланкун…

Расэк замолчал, видимо, пытался найти между этими планетами связь. Алиса тоже задумалась, но ничего дельного в голову не приходило. Ланкун полностью покрыт водой, там растут массивные деревья, а низкорослые жители передвигаются, перепрыгивая с ветки на ветку. Биралт больше напоминал Землю – разные климатические зоны, моря, горы и длинноухие аборигены, которых люди окрестили «зайцами».

– Все эти планеты, – прервал её размышления детектив, – они же недавно присоединились к сети?

Алиса без помощи интернета могла рассказать, где и когда появились Врата, сколько их, куда ведут.

– Земля, Елан и Биралт – да, а вот Ланкун пятьдесят два года назад.

– Пятьдесят два года – это не так давно. А что насчет Донтока?

Алиса выбралась из его объятий. Расэк что-то понял, не иначе. Она узнавала этот прищуренный взгляд.

– Семьдесят пять лет назад. Почему ты спрашиваешь?

– Торнор назвал только эти планеты?

– Да. Детектив, если ты что-то понял, не тяни.

– Не то чтобы понял. Просто все эти планеты вступили в сеть после Донтока. А разрушение началось именно с него.

Алиса задумалась, возможно, он прав. Инородные арки связаны между собой, это очевидно, иначе не закрывались бы одна за другой. Торнор назвал это эпидемией, и аналогия с компьютерным вирусом прослеживалась чётко. Видимо, Врата передавали друг другу информацию, как ноутбуки, подключенные к вай-фаю. Стоило вирусу заразить один – и болезнь пошла по сети.

Но причём тут возраст Врат? Может, вирус действует только на те, что появились недавно?

– А ты не думал…

Она запнулась, понимая, как отреагирует Расэк. Знала его скептическое отношение к владельцам Врат, знала, как он не любит разговоры о том, что Создатели за ними наблюдают. Ей и самой никогда не нравилась эта теория, но всё-таки…

– Не думал, почему Создатели до сих пор не вмешались?

Ответ Расэка её удивил.

– Думал. И вижу только одно объяснение: это они закрывают Врата.

– В смысле? Зачем им…

Она не закончила, застыла с открытым ртом, сообразив, о чём говорит Расэк. Чёрт возьми, почему она раньше об этом не подумала? Как остановить распространение вируса? Ответ очевиден – запустить антивирус. Но что, если антивируса не существует? Тогда остаётся единственный вариант…

– Они убирают из сети заражённые Врата.

Детектив кивнул.

– По крайней мере, это похоже на правду.

– Но почему тогда страдают планеты, вошедшие в сеть после Донтока?

– Понятия не имею. Но не удивлюсь, если Торнор специально назвал тебе эти планеты, чтобы мы строили догадки на пустом месте.

Алиса вздохнула.

– Может и так…

Она не сомневалась, что каждая сказанная Торнором фраза была выверена и продумана до запятой. Можно перебрать сотни вариантов, пытаясь понять, что он имел ввиду, но никогда не угадаешь его истинные мотивы.

Её мысли снова возвращались к сделке, которую предложил железный умник: сообщить Художнику, где находятся Врата, а взамен попросить найти глушилку. На деле оказалось, что Художнику тоже нужно устройство, почему тогда Торнор её к нему отправил? С самого начала подозревал, что она обменяет Врата на детектива? Хотел, чтобы она указала Художнику путь к незарегистрированной арке? Интересно, знал ли железный умник про Сшикшонга?

Она больше не сомневалась, что сообщником Миркшора был отец Дишелл. Расэк рассказал, что донтокчанский следователь опознал его по фотороботу. Да, Сшикшонг боялся, что Алиса раскроет тайну Врат, но она всё ещё не верила, что он намеренно сбросил её с лодки.

Чего добивался Торнор? Он всегда просчитывал все возможные варианты. Полгода назад отправил её на Ирбуг, потому что из-за его махинаций под угрозой оказалась жизнь двух разумных: одного собирались убить, другого – упрятать за решетку. Такой расклад противоречил базовым установкам Торнора, и он попытался это предотвратить. И вот теперь, спустя полгода, железный умник отправил Алису на Донток, зная, что Сшикшонг дорожит тайной Врат. Торнор должен был просчитать, что ей грозит опасность, должен был как минимум учитывать такую вероятность.

Она не заметила, как Расэк встал и отошёл к окну. Казалось, он любуется светящимся городом, но Алиса понимала, что детектив тоже напряженно размышляет.

– Как думаешь, Сшикшонг на самом деле пытался меня убить?

Расэк обернулся и бросил своё коронное:

– Разумеется.

– Но почему Торнор этого не предусмотрел? Это же противоречит его базовым установкам!

Детектив хмыкнул.

– Противоречит. Если только на другой чаше весов не оказывается больше жизней. Я уже думал об этом. Но хоть убей, не понимаю, о каких жизнях речь.

Алиса достала из кармана серебряный домик. Выходит, железный умник разыграл сценарий «допустимой жертвы»? Он не мог причинить вред разумному, как и не мог своими действиями подставить кого-то под удар. Но он знал, что сообщник Миркшора убьёт за тайну Врат! Не говоря уже о том, что она едва не умерла от жажды, пока брела по лесу. А Сопротивление? Если бы она не предложила обменять Расэка на Врата, с ней бы не стали церемониться, выбили бы информацию силой. Просто Художнику оказалось куда проще организовать встречу с детективом, чем устраивать пытки. Подставляя её, Торнор явно нарушал свои базовые установки. Но почему? Какие другие жизни он спасал?

Уничтожение межгалактической сети – та ещё проблема, вот только смертельной угрозы она не несла. Экономическую нестабильность, политический кризис, тысячи семей будут разрушены, миллионы судеб покорежены, но едва ли кто-то погибнет из-за того, что закроются Врата.

Может, всё-таки она случайно упала с лодки? Может, никто не пытался её убить? Может, искусственный разум знал, что она выживет в лесу, и Сопротивление её не тронет? Может, он всё просчитал, а потому без зазрения совести отправил её на Донток?

– Я забыл рассказать кое-что ещё, – Расэк отошёл от окна и плюхнулся в кресло. – Устройство изобрела раса, которая семьсот восемьдесят два года назад прилетала на Биралт.

– Чего?!

– Да, все эти годы оно хранилось в музее.

Алиса знала эту историю, не так давно о ней гудела вся межгалактическая сеть. Около семисот лет назад (по земному календарю) на Биралт прилетели пришельцы, пытались захватить планету. Упоминания о тех событиях остались в летописях биралтян, а в музее сохранились фрагменты корабля неудавшихся захватчиков.

– Так устройство – это часть космического корабля?

– Понятия не имею, но ещё пару дней назад никто в этом не сомневался.

Алиса провела пальцем по резному краю кулончика. «Думай!» – приказала она себе. Если те пришельцы прилетели на Биралт, значит, на их планете отсутствовали Врата, иначе защитные экраны их бы не пустили. Как тогда они изобрели устройство, уничтожающее инородные арки? Алиса не дружила с точными науками, но понимала: невозможно создать программный вирус без доступа к технике, которую пытаешься заразить. Это как сделать биологическое оружие против мифических существ.

Возможно, планета тех захватчиков когда-то входила в сеть? Потом они нарушили правила Создателей, вышли из сети, изобрели глушилку и полетели покорять мир. «Отличная история! – хмыкнул внутренний голос. – Только не вышло у них с мировым господством, послали один-единственный корабль, и тот закидали камнями дикари-биралтяне».

– А что если… – пробормотала она вслух, – что если там не вирус…

Расэк шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.

– Не знаю. Но почему-то же Врата закрываются?

– Я тоже не знаю, не вяжется всё это…

Даже если те пришельцы хотели уничтожить Врата, зачем везти вирус на планету, не входящую в сеть? И главный вопрос – как вылечить от этой заразы инородные арки?

Она вспомнила слова железного умника: «Принеси мне устройство, я должен остановить исчезновение Врат». Вряд ли в этой фразе кроется двойной смысл, значит, Торнор на самом деле хотел спасти сеть. А учитывая, что из пятнадцати Врат Донтока остались одни, плюс незарегистрированные, о которых ничего не известно…

– В любом случае, устройство нужно вынести с планеты, – озвучил её мысли детектив.

«Будем надеяться, что именно это планирует Художник», – подумала Алиса. И без того шансов спасти сеть почти нет, а если ещё глушилка останется на Донтоке…

Настороженный голос Расэка не дал ей додумать:

– У нас гости.

Алиса обернулась. В стене снова возникла дверь, а в следующую секунду сквозь неё прошёл Художник. Он посмотрел на Расэка и растянул губы в улыбке:

– Рад вас видеть!

Детектив медленно поднялся с кресла.

– Мне стоило догадаться, – проворчал он.

«Точно! – вспомнила Алиса. – Художник же говорил, что они знакомы».

Донтокчанин улыбнулся ещё шире и выдал незамысловатую рифму:

– Порой часами ходишь кругами, а нужно лишь пораскинуть мозгами, – он перевёл взгляд на Алису, и его голос утратил весёлость: – Я выполнил первую часть сделки, теперь ваш черёд. И предлагаю поторопиться. Мне только что сообщили, что на Донтоке закрылись последние зарегистрированные Врата.

Глава 17. Бесконечный лабиринт

Николай сидел в опустевшем здании Перехода и не мог отвести взгляд от кучки разноцветного пепла, оставшейся от Врат. Он до последнего надеялся, что всё обойдется. Наблюдал, как стройная вереница инопланетян тянется через зал, и затаивал дыхание всякий раз, когда очередной разумный покидал Донток: высокие худощавые госковчане, покрытые голубым мехом; розовокожие ирбужцы в ярких рубашках; длинноухие биралтяне, забавно переваливающиеся с ноги на ногу, – десятки глаз смотрели в одном направлении, десятки умов сосредоточились на единой мысли. Врата мерцали, будто подгоняя тех, кто припозднился, тех, кто покидал планету в последний момент.

Рыжеволосая ирбужка, крайняя в очереди, постоянно оглядывалась, словно ожидала кого-то. Когда стоявший перед ней госковчанин прошёл Вратами, ирбужка вдруг посмотрела на Николая, и в её глазах он прочитал немой вопрос, который и сам задавал себе всё это время: «Чего я жду? Почему не ухожу на Землю?»

Ирбужка прошла под инородной аркой, и на мгновение та перестала мерцать, зажглась ярко-красным и застыла, словно предупреждая о неизбежном. Оставшиеся в зале донтокчане замерли. Николай тоже не шевелился, будто малейшее движение могло спровоцировать Врата, могло ускорить то неминуемое, что рано или поздно всё равно бы случилось. А потом арка снова замерцала разными цветами, и Николай поймал себя на мысли, что мерцание напоминает предсмертные конвульсии: быстрые беспорядочные вспышки, то замирающие, то накатывающие с новой силой. И только он успел подумать, что эта арка ещё послужит межгалактической сети, как Врата вспыхнули белым светом и осыпались разноцветным пеплом.

Николай не знал, сколько времени просидел в здании Перехода. Он не чувствовал паники, отчаяния или злости. Из него будто выкачали все эмоции и мысли, оставив единственное желание – проснуться. Если бы всё это оказалось сном, он бы немедленно запрыгнул в первый попавшийся кошкшр, ворвался в здание Перехода и покинул Донток. Проснуться не получалось. Реальность безжалостно давила на плечи, склоняя его всё ниже, пока лицо не коснулось открытых ладоней.

– Твою мать… – прошептал Николай почти беззвучно.

«Ты должен понимать, на что идёшь», – вспомнились слова полковника Волокитина. Но Николай и теперь не осознавал масштабы произошедшего. И одна только мысль дарила призрачную надежду: «Нужно звонить Джексону. Я должен отыскать незарегистрированные Врата».

Лушгрул сидел за столом, закрыв глаза, и общался с ассистентом. Оказалось, что гид, приставленный к ирбужцу, доставил подопечного в здание Перехода. Расэка Веели отпустили, когда на Донтоке остались последние Врата. «Ввиду особых обстоятельств», – значилось в документах. Лушгрул поморщился, услышав эту формулировку. Конечно, дело ирбужца давно уже перекочевало в департамент безопасности, но Лушгрул наблюдал за ним издалека, словно за питомцем, которого передал новому владельцу.

Его смущали два обстоятельства: во-первых, следящий маячок, встроенный в наклейку на запястье ирбужца, отключился ещё по пути к зданию Перехода; а во-вторых, в базу пограничников до сих пор не поступила информация, что Расэк Веели покинул планету. Возможно, произошла путаница из-за очередей и последних закрывшихся Врат. Но маячок… почему гид отключил его так рано?

«Посетитель», – уведомил ассистент. Лушгрул открыл глаза – в кабинет вошёл землянин в чёрно-зелёном костюме. «Джексон», – подсказал верный помощник.

– Есть новости? – с порога поинтересовался гость.

Лушгрул тяжело вздохнул, как же он устал от невежд и зазнаек! Никакого уважения! Являются без приглашения, требуют ответов. А где вежливое «донт»? Где «как ваше здоровье и настроение»? Может и хорошо, что планету отрезает от сети, по крайней мере на Донтоке будет ошиваться меньше дикарей.

– Ждём, мой мальчик, – пробормотал он, наблюдая, как землянин без спроса садится в кресло.

– Закрылись последние зарегистрированные Врата.

Лушгрул не ответил. Правду говорят: малоразвитые расы склонны обсуждать общеизвестные факты. Информация на Земле, как и на многих других планетах, распространялась медленно: её приходилось не только искать и изучать, но и вычленять здравое зерно, разбираясь в противоречиях. Лушгрул узнал об исчезновении Врат в ту самую секунду, когда это произошло – ассистент принял информацию и посчитал её достаточно важной, чтобы сообщить своему владельцу. А до Джексона новости, похоже, только-только докатились.

– Нельзя больше ждать, – землянин снова не блеснул оригинальностью.

Лушгрул неприязненно покосился на него. Широким плечам незваного гостя позавидовал бы любой донт, огромный подбородок то и дело покачивался, будто Джексон жевал грюх, а брови прижимались друг к другу, словно желая срастись в единую пушистую дугу.

– Терпение, мой мальчик, устройство, считай, у нас в кармане.

Лушгрул сразу понял, как отследить Сшикшонга. Неудивительно, что тот сопровождал землянку, наверняка, планировал отвести её подальше от поселений и прикончить, ведь она знала его главную тайну – местонахождение незарегистрированных Врат. Возможно, землянка уже мертва, но не это волновало Лушгрула. Гораздо важнее, что с убийцей и его потенциальной жертвой путешествовала дочь Сшикшонга – Дишелл.

Полгода назад подчиненные Лушгрула сорвали очередную операцию террористов: донты планировали саботировать синтез еды на одном из заводов. Среди арестованных оказалась совсем ещё юная девчонка, дерзкая, грубая – из таких вырастают самые ярые террористы. Именно поэтому Лушгрул её отпустил. Что может быть лучше арестованного террориста? Только террорист, помогающий арестовать остальных.

В шшрип Дишелл внедрили следящее устройство, и теперь подчиненные Лушгрула не только знали местонахождение девчонки, но и прослушивали её разговоры. Благодаря этой маленькой хитрости Лушгрул одного за другим отправлял на остров террористов, а два дня назад арестовал пятерых донтов, планировавших ограбить поезд с синтезированным сырьём. Девчонка же оставалась на свободе до тех пор, пока приносила пользу.

Выяснив, что Сшикшонг и Дишелл сопровождают землянку, Лушгрул уточнил местонахождение юной террористки и впервые в жизни не поверил ассистенту. Однако повторный запрос подтвердил: девчонка зашла в здание департамента безопасности, после чего сигнал маячка пропал, видимо, его глушила система защиты.

Лушгрул попросил ассистента навести справки, и оказалось, что нюхачи за последние сутки никого не задерживали. Значит, либо они действовали тайно и уже пытали Дишелл, либо кто-то из команды Ашаакша укрывал девчонку там, где её вряд ли будут искать. Конечно, Лушгрула устроили бы оба варианта, но в глубине души он надеялся, что в ряды нюхачей затесался предатель.

Ему не терпелось поставить этого выскочку Ашаакша на место! Наглец, не пользующийся ассистентом, вообразил себя умнее других, взобрался по карьерной лестнице, топча и вдавливая в грязь коллег! Если он не заметил предателя, устроившегося под боком, то отправится на остров к тем, кого сам туда и сослал.

Поразмыслив, Лушгрул понял, что остаётся только ждать. Либо нюхачи принесут Девятке устройство, либо Дишелл выведет к нему Лушгрула. Он сообщил межпланетной оперативной группе, что сумеет найти Сшикшонга через его дочку, но подробности не разглашал. Слишком многое стояло на кону, нельзя рисковать, вдруг среди союзников скрывается предатель.

– Послушайте, у меня тут пять бойцов, плюс один связист! – брови Джексона сдвинулись ещё ближе, он подался вперед и теперь нависал над Лушгрулом. – Я должен вернуть их домой! Их ждут семьи, не говоря уже о том, что устройство нужно вынести с планеты. Вы утверждали, что знаете, как его отыскать! Так ищите, мать вашу, хватит тянуть время!

Лушгрул, выкатив губу, наблюдал за лицом землянина. Казалось, чем дольше на него смотришь, тем более багряным оно становится. Удивительная особенность, интересно, они как-то используют это в обычной жизни?

«Пора, – подсказал ассистент, – девчонка на парковке».

Лушгрул улыбнулся, значит, всё-таки предатель. Он не ошибся, поставив на Дишелл.

– Хорошие новости, мой мальчик. Мы летим за устройством.

И снова кошкшр еле плёлся. «Главное, выбраться из города, – объяснил Художник, – дальше пробок не будет». Алиса, не отрываясь, смотрела сквозь прозрачное дно кабины. Расэк сжимал её ладонь и тоже разглядывал толпу донтокчан, заполонивших улицы. Как и прежде, все три уровня тротуаров были забиты под завязку, в воздухе сверкали голограммы.

Ашаакш (или теперь его правильнее называть Художник?) держал на коленях деревянный футляр и старательно обваливал ягоду в белом порошке. Он улыбался то ли своим мыслям, то ли тому, что происходило снаружи.

Рядом с ним расположись две донтки. Справа – рыжеволосая Дишелл, с которой путешествовала Алиса, слева – белобрысая Вомгша с красными бусами на шее. Ещё четверо конвоиров летели следом.

Расэк и не знал, что на Донтоке бывают такие просторные кошкшры, места хватало всем пятерым пассажирам. Однако автомобилестроение волновало его сейчас меньше всего, мысли крутились вокруг незарегистрированной арки. Что, если она тоже исчезла? Что, если Врата Имрш-Акюрейри были последним шансом покинуть Донток?

«Я словно заблудился в лабиринте. Два дня назад пытался смириться с тем, что навсегда останусь на этой планете. Потом вроде бы двинулся к выходу, но лишь сделал круг и вернулся к исходной точке».

Больше всего удручало, что возможный выход вёл в пропасть. Точнее, в две пропасти, и Расэк не представлял, в какую из них прыгнуть. В одной он терял Ирбуг, маму и всю ту жизнь, к которой привык. Во второй – Расэк терял Алису.

Он держал её за руку и думал, что если Донток уже вышел из сети, им по крайней мере не придётся делать выбор. Возможно, проще бродить по лабиринту, зная, что выхода нет?

«Едва ли. Такая прогулка не принесёт счастья ни мне, ни Алисе».

– Никогда не видела ничего подобного, – самый приятный на свете голос вывел его из раздумий.

Алиса по-прежнему рассматривала протестующих.

– Не поверите, я тоже, – усмехнулся Художник. Он посасывал грюх, а футляр с ингредиентами перекочевал на колени рыжеволосой донтки, та изучала ягоды, видимо, выбирала покрупнее. – Четыре года сеял сомнения в сознания донтокчан, а Врата произвели фурор за пару суток.

Расэк мысленно пересчитал в ирбужские единицы, выходило, что Ашаакш состоял в террористах около двенадцати лет.

– Сеяли сомнения? – удивилась Алиса. – Что это значит?

– А то, что взбудоражить донтов не так уж трудно. Гораздо сложнее раскачать тех, кто считает, что живёт достойно, – Художник указал на толпу донтокчан.

– Коротыши не живут достойно, – буркнула рыжеволосая донтка, закидывая ягоду в рот. – Достойно живут донтокчане.

Расэк не понял, что она имела в виду, а вот слова Художника кое-что прояснили.

– Теперь понятно, почему вы заявили, что устройство у вас. Раскачивали лодку, пока не начался шторм? Чего вы добиваетесь? Хотите спасти Врата и прослыть героем?

Художник довольно улыбнулся.

– Воспитанный ждёт, а умный берёт.

– Так почему тогда вы не взяли устройство? – Алиса достала из кармана серебряный домик. От Расэка не укрылось, как жадно блеснули глаза Вомгши. – Почему ждали? Схватили бы Сшикшонга, и выяснили, где эта чёртова глушилка, а вместе с ней и Врата.

Художник взял футляр у Дишелл и передал белобрысой донтке, та буркнула:

– Кор ишр шаи, – и отвернулась к окну.

– Не хочешь, как хочешь, – лидер террористов потянулся к матовой панели в стене, дотронулся до неё и спрятал футляр в открывшийся отсек.

– И всё-таки, – не отступала Алиса. – Вы знали, что устройство у Сшикшонга, он мог привести вас к Вратам. Так почему не перехватили нас раньше?

– Никто не знал, что папа выводит донтов с планеты, – встряла в разговор рыжеволосая. – А потом коротыши поняли-догадались.

Художник недовольно покосился на неё, и донтка виновато опустила ушки. Расэк с Алисой понимающе переглянулись. Выходит, лидер террористов знал, что устройство у Сшикшонга, но не подозревал, что ему известно про Врата. Но всё равно это не объясняло, почему он так долго ждал. Мог бы сразу встретиться с Алисой и вынести устройство с планеты.

– Знаете, когда последний раз бунтовали донтокчане? – лидер террористов откинулся на спинку дивана, положив под голову подушку.

Дишелл с готовностью подняла ушки, и Художник кивнул, позволяя ей ответить.

– Когда возникли-появились Врата.

– Верно. Забавный факт, не находите? Врата появляются – донтокчане бунтуют, Врата исчезают – и снова бунт. В тот раз восстание подавили, что будет на этот – мы ещё посмотрим.

Расэк почувствовал, как напряглась Алиса.

– Вы хотите развязать войну?

Художник перекатил ягоду во рту и снова глянул на Дишелл, предлагая ей ответить. Та тряхнула косичками и с гордостью произнесла:

– Донты будут сражаться с коротышами, как было в Великую войну. Только на этот раз мы отменим-уберём перераспределение Долга.

Пальцы Алисы сжали серебряный домик, она недовольно покосилась на Художника и процедила сквозь зубы:

– Заставите донтов воевать, а потом обложите новой данью?

Расэк понимал, почему она злится. Если уж ломать и строить заново, так может, сразу дать донтам свободу? К чему эти полумеры?

– Всему своё время, мы начнём с малого, а придём к великому, – лидера террористов, похоже, не смутил выпад Алисы, он по-прежнему лежал на диване и с улыбкой посасывал грюх. – Знаете, почему я выбрал имя «Художник»? Я рисую новый мир. Не только для донтокчан, но и для донтов. Мир, в котором все будут жить достойно, – он посмотрел на Дишелл и с сожалением добавил: – Мир, в котором в школах будут рассказывать правду. В Великой войне донты сражались не с донтокчанами, а за донтокчан.

Дишелл уставилась на него, ушки её подскочили, да так и остались стоять. Художник улыбнулся, он явно остался доволен произведенным эффектом.

– Существует две версии Великой войны. Одна – для донтов, вторая – правдивая. Донты считают, что их предки восстали против высшей расы, и в наказание получили Долг.

Дишелл кивнула, похоже, эта версия была ей знакома.

– На самом же деле, Великую войну развязали донтокчане. Те, кто требовал свободы для младшей расы, воевали с теми, кто хотел учредить Долг. А донты в этой войне являлись лишь оружием.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула Алиса.

Художник пожал плечами.

– Если ты умён, манипулируй тем, кто силён, – он снова посмотрел на Дишелл. – Долг возник после Великой войны, а что было раньше, мы вряд ли узнаем.

Дишелл неуверенно кивнула, а вот Вомгшу война не заботила, да и с общим она, похоже, не дружила: смотрела в окно, поглаживая бусы и что-то негромко напевала.

– Почему вы не узнаете, что было раньше? – Алиса озвучила повисший в воздухе вопрос.

Художник выкатил губу, будто размышляя, стоит ли рассказывать. Но Расэк не сомневался, что ему хочется поболтать. То ли действовал грюх, от которого глаза донтокчанина уже помутнели, то ли он давно искал свободные уши.

– Великая война закончилась двести пятьдесят лет назад, – Художник перевёл взгляд на Алису. – Сколько это в земных единицах? Лет семьсот?

Алиса кивнула, и донтокчанин продолжил:

– Думаю, ваша планета тогда была на уровне развития современной Миваны, – он сделал вид, что не замечает, как Алиса недовольно сдвинула брови, – а на Донтоке уже вовсю летали кошкшры. Мы управляли материей с помощью ассистентов и шшрипов, а кое-кто даже считает, что донтокчане осваивали космос.

– Что-то не сильно вы с тех пор продвинулись, – буркнул Расэк, за что получил улыбку Алисы.

Но Художника замечание не смутило.

– Вы правы, Донток давно уже топчется на месте, а всё потому, что в Великой войне погибли все наши базы данных. После история переписывалась и менялась, поэтому никто толком не знает, что было до войны. А та версия, которой нас пичкает власть, крайне противоречива.

«Вот уж вряд ли», – подумал Расэк. Он допускал, что базы данных на самом деле погибли, но всегда можно восстановить ход событий. Археология, палеонтология… в конце концов, когда-то и здесь существовали аналоговые источники данных. Не может быть, чтобы на планете хранилась история только за последние семьсот лет.

Алиса, похоже, придерживалась того же мнения.

– Бред какой-то, – хмыкнула она, – никогда не поверю, что ваши учёные не смогли восстановить хотя бы часть данных.

– Я тоже не понимаю, – вставила доселе молчавшая Дишелл. – Нам в школе говорили-объясняли совсем другое…

Даже Вомгша заинтересованно повернула голову. Вряд ли она понимала, о чём речь, но, похоже, чувствовала, что без неё обсуждают что-то важное.

Художник вздохнул, как бы говоря «Куда от вас денешься?», и продолжил:

– На Донтоке свои законы, многие сохранились ещё со времен, предшествующих Великой войне. Мы следуем пути, который определили наши предки. Но я родился не на Донтоке и видел, что общество может жить иначе.

«Да уж, – угрюмо думал Расэк. – По сравнению со здешними порядками даже тотальный госковчанский надзор покажется раем»[9].

– Донтокчанам запрещено обсуждать нашу историю с представителями других рас. Но я никогда не любил правила. Хотя, нет, я всегда эти правила презирал. Когда мы с мамой переехали на Донток, мне запретили общаться с друзьями с Госки. Нас поселили среди донтов, как изгоев. Не разрешали пользоваться телеграфом и проходить Вратами – лишили всех тех мелочей или, как говорят донты, «соблазнов», которые дарили радость. Но ещё на Госке я усвоил важный урок: хочешь добиться успеха – выбирай сложный путь. Вот почему я боролся за признание общества: изнутри его сломать гораздо проще.

Кошкшр вылетел из города и прибавил ход. Высотные здания исчезли, уступая место полям, в темноте угадывались силуэты камней.

Художник плюнул, отправляя коричневую косточку в угол салона.

– Спрашиваете, почему учёные не восстанавливают данные? Это запрещено. Я сам сослал на остров с десяток смельчаков, пытавшихся во всём разобраться, – он улыбнулся и с явным удовольствием добавил: – Но прежде я их допросил. И знаете, что они твердили в один голос? История Донтока фальшива. Раскопки не подтверждают легенды, которыми нас пичкают с детства. Наши предки похоронили факты, а текущая власть по привычке бросает на могилу новые комья земли. Зачем пытаться что-то изменить, если безопасней жить по продиктованным законам?

Повисла пауза. Вомгша снова уставилась в окно, Дишелл хмурила брови, похоже, пытаясь понять, что за тираду выдал Художник, Алиса задумчиво поглаживала серебряный домик.

Расэк гнал прочь мысли о том, что в какой-то мере понимает лидера террористов. Не так давно он тоже сделал сложный выбор – нарушил приказ и потерял работу, а вместе с ней – частичку жизни, ту, что дарила радость и наполняла существование смыслом. Расэк искал преступников, чтобы вершить справедливость, вот только из-за этой самой справедливости лишился любимого дела. Но разве мог он поступить иначе?

Ради чего-то стоящего приходится жертвовать чем-то ценным – это он усвоил ещё в детстве, когда узнал, что мама нарушила закон и спасла его, маленького мальчика, родившегося на Торноре, от опеки искусственного разума^10. Да, такой выбор всегда самый сложный, ведь куда проще закрыть глаза на то, чего требует сердце, и следовать навязанным правилам. Расэк предпочёл справедливость приказу, и в схожей ситуации, не задумываясь, поступил бы так же.

Из раздумий его вывел голос Художника.

– Вы же не думаете, что все донтокчане поддерживают Долг и тот образ жизни, на который мы обрекаем донтов? – он снова смотрел на Алису, видимо, полагал, что его тирада ей особенно интересна. – Нет, противников полно, но они боятся, а потому молчат. Для бунта нужен особый повод. Последний раз такой повод возник, когда на Донтоке появились Врата. Группа активистов требовала, чтобы донты участвовали в референдуме, это стало бы первым шагом. Но… – Художник развел руками, показывая, что благородный план провалился. – С тех пор донтокчане не поднимали головы. Жили, следуя правилам, наплевав на то, что угнетают низшую расу.

Расэк заметил, как помрачнела Дишелл: сидела, опустив ушки и уставившись в прозрачное дно кабины.

– А теперь вдруг появился новый повод их расшевелить? – ледяным голосом спросила Алиса.

Расэк недоуменно посмотрел на неё. Почему она злится? Почему сжимает в ладони свой крошечный домик и буравит Художника взглядом?

– Вы проницательны, – улыбнулся донтокчанин. – Я надеялся, что вы поймёте: я сделал сложный выбор.

Алиса продолжала пристально на него смотреть.

– А как же соблазны, о которых вы говорили? Если Донток выйдет из сети, вы не сможете пользоваться Вратами.

– Сложный выбор на то и сложный. Но ради Донтока я готов на жертвы.

Расэк коснулся плеча Алисы.

– Объяснишь, что происходит?

Она грустно улыбнулась.

– До меня наконец дошло, почему он не перехватил нас с Сшикшонгом раньше. Ему плевать на незарегистрированные Врата, он намеренно тянул время. Он хочет, чтобы Донток отрезало от сети.

Расэк перевёл взгляд на лидера террористов. Тот ухмыльнулся, как бы говоря: «А чего вы, собственно, ожидали?»

«Действительно, чего?» – сам себя спросил Расэк. Художник спланировал всё с самого начала. Всего через несколько часов после того, как исчезли первые Врата, террористы заявили, что завладели устройством и хотят вынести его с планеты. А потом произошла перестрелка около здания Перехода. Террористы утверждали, что правительство не идёт на уступки. Власти Донтока твердили, что перестрелка подстроена, чтобы подстегнуть протесты.

Каждая сторона гнула свою линию, а донтокчане метались из угла в угол, не понимая, кому верить. Врата закрывались, недовольство росло. Художник тем временем приказал шигярам отыскать устройство. А потом на планету прошла Алиса и попросила встречи с лидером террористов. Казалось бы, Художник должен был явиться к ней лично, чтобы узнать местонахождение Врат, вот только его не интересовала незарегистрированная арка.

Шигяры обыскали дом и рабочее место Сшикшонга и логично предположили, что донт носит устройство с собой. Поэтому они напали на него и его спутников у озера, забрали вещи, полагая, что теперь-то уж точно обрадуют босса. Но устройства среди украденного не оказалось. И в это самое время Художник узнал, что Сшикшонг выводил донтов с планеты, и более того – его уже ищет полиция.

Сложив два и два, лидер террористов понял: Сшикшонг спрятал устройство около незарегистрированных Врат, больше попросту негде. И если не схватить донта первым, это сделают полицейские.

– Он не допустит, чтобы на Донтоке остались Врата, – прошептала Алиса. – Ведь тогда толпа утихнет, и все его труды пойдут прахом.

Пальцы Расэка непроизвольно сжались в кулаки. Художник хотел дискредитировать власть и нашёл способ расшевелить донтокчан, но его намерения, благие по отношению к донтам, лишат планету межгалактической сети. И этот выбор он называет правильным?!

Художник специально тянул время, ожидая, когда закроются все Врата, и добился своего: на Донтоке осталась последняя инородная арка. Неясно только, почему он отправился в бункер за устройством? Зачем оно…

Расэк застыл, потрясённо глядя на лидера террористов.

– Ну разумеется…

В следующее мгновение он ощутил, как их с Алисой отрезает невидимой стеной. Художник вовремя решил перестраховаться.

– Поверьте, я бы с удовольствием поступил иначе. Но выбора нет, – его голос звучал издалека, и дело было вовсе не в прозрачной перегородке. Уши заложило от осознания того, что́ скажет лидер террористов: – Мне нужно доказательство. Я покажу донтокчанам, что с самого начала хотел спасти Донток, и тогда толпа пойдёт за мной.

Струйка пота побежала по спине, Расэк сжал ладонь Алисы, понимая, в какой переплёт они угодили. Доказательство, о котором говорил Художник, – это устройство, уничтожающее Врата. Когда исчезнет последняя арка, он предъявит его донтокчанам.

Выход из лабиринта захлопнулся, а Расэк с Алисой даже не успели побродить по его бесконечным переходам. Художник не позволит вынести устройство с планеты, это уже очевидно. А самое страшное – он не позволит им вернуться домой.

Глава 18. Врата закрываются

Сшикшонг по привычке остановил мотоцикл за деревом – огромным, раскидистым, они с Миркшором всегда прятали транспорт здесь, перестраховывались на случай, если кто-нибудь их обнаружит. Вот и сейчас мотоцикл друга лежал на боку, прикрытый ветками и травой. В тот злополучный день Сшикшонг так испугался, что даже не подумал его отогнать, как и не подумал спрятать тело Миркшора.

Он слез с мотоцикла и увидел валяющуюся неподалёку толстую ветку. Подобрал, примерил к ноге – Справедливость ему явно улыбалась, с костылём передвигаться гораздо проще. Сшикшонг доковылял к убежищу, распахнул дверь и едва ступил на лестницу, как почувствовал омерзительный запах. Тело друга начало разлагаться.

Зажав нос, он спускался ниже, глаза слезились от трупной вони, к горлу подкатывала тошнота. Инородная арка мерцала и переливалась, её света вполне хватало, чтобы видеть застывшего на земле Миркшора. Зря он оставил его здесь, ведь убежище вряд ли когда-нибудь обнаружат, но Сшикшонг всегда был слабаком и трусом, даже по отношению к памяти друга поступил несправедливо!

Стараясь не смотреть на Миркшора, он дохромал к небольшому деревянному ящику в углу, а когда открыл его, мысленно поблагодарил Справедливость. Туристический шшрип и ненавистное устройство лежали на прежнем месте.

«Осталось немного», – думал Сшикшонг, глядя на зелёный столбик сбережений. Скоро он переведёт их на свой шшрип и наконец попрощается с жизнью. С самого детства Сшикшонг мечтал о достойной смерти, жил ради неё, трудился на заводе, чтил Справедливость и не позволял себе соблазны.

Он хотел умереть правильно: дождаться последнего вдоха в окружении семьи и друзей, видеть уважение в их глазах, гордость и, конечно, зависть. Хотел, чтобы его называли приближенным к донтокчанам, чтобы на шшрипе исчезла красная черта, а вместе с ней – страх стать шигярой. Он мечтал о дне, когда сможет беспрепятственно пройти в город, прогуляться по улицам среди донтокчан, попробовать их еду и возможно даже полетать в кошкшре.

Всё изменилось со смертью Кшзе́нги. Сшикшонг чувствовал вину, ведь он так и не сумел её образумить. Жена тратила сбережения, покупая Дишелл соблазны, твердила: «Посмотри, как улыбается наша дочка! Я счастлива, Сикш! Мне не нужно Ки Ри, чтобы жить достойно!»

Дишелл радовалась каждому подарку. Сшикшонг видел это и притворялся, что верит в историю про донтокчанина, организовавшего в школе класс рукоделия, делал вид, что не замечает браслет, который дочь носила на лодыжке. И презирал себя за слабость. Ему следовало это прекратить, следовало убедить жену сосредоточиться на Долге. Но он, как и Кшзенга, любовался улыбкой дочери и спрашивал себя: возможно ли, что эта безграничная радость, наполняющая сердце, и есть Ки Ми? Возможно ли, что пока улыбается крошка Диш, они живут достойно?

После смерти жены Сшикшонг узнал, что её Долг почти достиг предела. Он принял на себя то, что не выплатила Кшзенга, и зелёная черта на шшрипе отдалилась бесконечно далеко. Сшикшонг понял, что умрёт недостойно, увеличив тем самым Долг Дишелл. Поначалу он пытался рассуждать, как Кшзенга: «Нам не получить Ки Ри, это невозможно. Но мы нашли свой достойный долг – мы делаем крошку Диш счастливой. Хватит жить ради смерти, Сикш! Давай жить достойно!»

Однако со временем Сшикшонг понял, как сильно Кшзенга ошибалась. Призрачная радость испарилась, Долг давил, и даже крошка Диш перестала улыбаться, видимо, осознала, что ей не получить Ки Ри. Сшикшонг трудился ночью на заводе, днём готовил на синтез друсу. Зелёная черта приближалась, но так медленно, слишком медленно…

Сшикшонг уже почти смирился с тем, что не познает достойную смерть, а потом Справедливость указала ему дорогу: Миркшор нашёл незарегистрированные Врата, и Ки Ри из мечты превратилась в реальность. Всё складывалось хорошо, пока друг не принёс устройство.

Сшикшонг стоял около арки Врат и сжимал в кулаке металлическую пластину с выгравированным пятиугольником в центре. Туристический шшрип лежал в кармане и словно подгонял: «Давай, уже со всем покончим!» Однако ещё одно важное дело отделяло Сшикшонга от достойной смерти: он должен уничтожить устройство.

Необходимо восстановить баланс – выбросить пластину в реку, и тогда Справедливость улыбнётся крошке Диш. Потом Сшикшонг переведёт сбережения на свой шшрип, увидит, как исчезнет красная черта и покончит с этой жизнью. «Главное, – думал он, – чтобы моё тело нашли. Тогда Долг крошки Диш останется неизменным».

Он направился к выходу из убежища, но тут дверь распахнулась, на лестницу кто-то шагнул.

Кошкшры приземлились около леса, где уже дожидались три мотоцикла. Видимо, Художник заранее распорядился о транспорте. Вомгша наставила на Расэка пистолет – стальную ручку со спусковым крючком, удивительно, но подобное оружие на всех планетах выглядело похоже.

– Сейчас мы прокатимся к бункеру, – объяснил Художник, глядя на Алису. – Только, пожалуйста, без героизма, вы же не хотите, чтобы Расэк пострадал?

Вомгша повела дулом, приказывая пленникам покинуть кабину. Снаружи уже топтались четверо амбалов – конвоиры, что летели за ними.

– При первой возможности хватай устройство и беги на Торнор, – еле слышно проговорил Расэк, помогая Алисе спуститься на землю.

Она прижалась к нему и прошептала в самое ухо:

– Не надейся, детектив, без тебя не уйду. Не для того припёрлась на эту чёртову планету.

Не успел Расэк ответить, как донт со скошенным набок носом, упёр пистолет ему в спину и кивнул в сторону ближайшего мотоцикла. Вомгша уже держала дуло между лопаток Алисы. Глаза донтки ясно давали понять: она нажмёт на курок, не задумываясь, плевать, что Алиса – единственная, кто знает дорогу в бункер.

Дальше события ускорили ход, Расэк наблюдал за ними будто бы со стороны, а мозг отчаянно искал выход. Он понимал, что Художник их не отпустит. Зачем рисковать? Вдруг они приведут спецслужбы? Не для того лидер террористов раскачивал лодку, чтобы спасательный лайнер поднял терпящих крушение на борт. Нет, Художник жаждал войны. Он выйдет к донтокчанам с устройством и заявит, что всё это время пытался спасти межгалактическую сеть, а власть ему мешала. Протесты перерастут в потасовки, потасовки – в побоища и теракты, Донток разделится на два лагеря, а потом в войну вступят донты.

Художник решил за других – воспользовался ситуацией и пожертвовал Вратами. Ради собственных идеалов он подставил под удар всю сеть. Вслед за Донтоком инородные арки исчезнут с Лакуна и Биралта, Елана и Земли, неизвестно, какие ещё планеты пострадают, шанс на спасение и без того невелик, но если устройство останется на Донтоке, межгалактической сети уже ничего не поможет.

Именно поэтому, сидя между двумя здоровенными донтами и подпрыгивая на ухабах, Расэк пытался придумать, как вытащить с планеты устройство, и главное – спасти Алису. Пока в голову не приходило ни одного варианта. Мотоцикл с Вомгшей, Художником и Алисой ехал впереди, ещё один с Дишелл и двумя донтами – сзади. Иногда они останавливались, фары высвечивали деревья и кустарники, Алиса осматривалась и указывала путь. В такие минуты они с Расэком переглядывались, и в её глазах он видел то же, что чувствовал сам – безнадёжность и отчаяние.

Они выехали на опушку, мотоциклы встали в круг, и Алиса кивнула на невысокий холм. Художник спрыгнул с седла и что-то прошипел на донтокчанском, дуло пистолета снова упёрлось Расэку в спину. Под пристальным взглядом конвоиров он слез с мотоцикла.

Художник приблизился к нему.

– Сейчас мы с Алисой прогуляемся в бункер, а вы подождёте здесь.

Расэк дёрнулся, но чья-то здоровенная лапа удержала его за плечо.

– Лляшш! – прошипели сзади.

– Вы же не хотите, чтобы она пострадала? – Художник качнул головой в сторону Алисы, и в свете фар Расэк увидел, как Вомгша прижимает пистолет к её затылку.

Внутри всё похолодело. Он вдруг чётко осознал, что выход искать бесполезно. Они навсегда останутся здесь, в нескольких шагах от незарегистрированной арки.

– Расэк…

Их глаза встретились. Всего на секунду. Потом один из донтов распахнул дверь, и Вомгша толкнула Алису к бункеру.

– Алиса…

Расэк смотрел, как она спускается в чёрную дыру, как следом заходят Вомгша, Художник и Дишелл. Не может быть, чтобы всё закончилось! Неужели он проведёт последние минуты в тёмном лесу, в окружении четырёх донтов. А Алиса… Художник специально их разделил, знал, что поодиночке они планету не покинут.

Расэк гнал прочь панические мысли, прислушивался, ловя каждый звук, но голоса сливались в невнятный гул. Прошла минута, другая…

«Пожалуйста, не глупи! – мысленно умолял он Алису, – Если Врата ещё там, беги на Торнор. Плевать на устройство, просто беги!»

Донты-конвоиры негромко переговаривались, не сводя с Расэка глаз. На этот раз его не огородили прозрачными стенами, оно и ясно, шшрип управлял материей, состоящей из роботов, откуда такой взяться в лесу?

Ближе всего стоял тот самый, со скошенным носом, Расэк окрестил его «Красавчиком». Правее позёвывал Соня, слева то и дело сплёвывал Харчок, а замыкал четвёрку Нейтральный, ничем особенно не выделявшийся.

Если не обращать внимание на пистолеты, торчащие у каждого из штанов, можно попытаться прошмыгнуть мимо Красавчика и нырнуть в бункер. Дальше придётся разбираться по обстановке. Там, внизу, основную угрозу представляла Вомгша, Дишелл не вооружена, а коротышке-Художнику хватит пары пинков. Вот только позволит ли Красавчик себя обойти? Возможно, с ним одним Расэк ещё мог потягаться, но ведь подключатся остальные. Бессмысленно драться сразу с четырьмя – проще собственноручно размозжить себе башку о ближайшее дерево.

Расэк проходил обязательный курс самообороны, но полученные навыки ни разу и не пригодились. Он работал головой, а не кулаками, не считая того случая, когда врезал Николаю. Но один удар за всю детективную карьеру – практика так себе. С другой стороны, не стоять же на месте, ожидая, когда тебя прикончат.

Он уже присматривался к Красавчику, рассуждая, что лучше: сделать подсечку, свалив донта на землю, и выхватить пистолет или сразу бить по морде, – когда в бункере что-то хлопнуло, и раздался женский крик.

Недодуманные планы ту же вылетели из головы.

– Алиса!

Расэк бросился на Красавчика, врезал кулаком в живот, донт охнул и, согнувшись пополам, отшатнулся. Расэк ринулся к бункеру, но кто-то схватил его за плечо, он обернулся и успел заметить, как кулак Нейтрального несётся в челюсть. Увернувшись, Расэк пнул здоровяка в колено, но тут же получил удар между лопаток. Потеряв равновесие, рухнул на траву, угодив лицом во что-то липкое, и успел даже сообразить, что попробовал слюну Харчка, не прибегнув к поцелую. Перевернулся на спину, помня, что лежащий на животе – лёгкая добыча. Попытался подняться прыжком, но получил ботинком в грудь и снова рухнул. Прикрывая голову, Расэк отбивался ногами, но донты обступили со всех сторон. Его пинали, доставалось в основном бокам и бедрам. Чья-то ступня вонзилась под рёбра.

«Алиса!» – хотел было крикнуть Расэк, но издал лишь еле слышный хрип. Перед глазами возник пистолет Вомгши, а в ушах всё ещё звучал женский крик. Расэк приподнялся, набрал в лёгкие воздух и завопил то единственное, что было сейчас важным:

– Алиса! Беги!

Едва Алиса шагнула в бункер, как в нос ударил отвратительный смрад. Воняло протухшим мясом, да так сильно, что к горлу тут же подступила тошнота.

– Рашишх, – проворчала идущая сзади Вомгша.

Зажав нос, Алиса двинулась дальше, а в следующий миг, несмотря на невыносимую вонь, облегченно выдохнула – арка Врат мерцала, освещая бункер разноцветными переливами. Это решало как минимум одну проблему. Оставалось отделаться от Художника и вместе с Расэком покинуть Донток.

«А как же устройство?» – поинтересовался внутренний голос. Алиса стиснула зубы. После разговора в кошкшре глупо было отрицать очевидное: проблема исчезающих Врат касалась её напрямую. Да, она отправилась на Донток, чтобы спасти детектива, и не собиралась влезать в очередную межпланетную потасовку. Она твёрдо решила, что устройство и исчезающие Врата – не её проблема, этим должны заниматься полиция, фээсбэшники и прочие ребята в форме. Но где сейчас эти ребята? Почему прохлаждаются, пока она торчит в бункере с донтокчанином, который возомнил себя мессией и планирует принести в жертву межгалактическую сеть?

Алиса не представляла, есть ли хоть малейший шанс вытащить глушилку с планеты, и подозревала, что Художник не отпустит их с детективом. А ещё не понимала, как Торнор мог так ошибиться. Художник и не думал приносить ему устройство, почему тогда железный умник отправил её к нему? Просчитался? Или с самого начала добивался чего-то другого?

Смрад усиливался, и Алиса уже догадывалась, чем так воняет. Точнее, кем.

– Дайте фонарик! – она остановилась на очередной ступеньке и обернулась. – Я вам не донтка, не видно ж ни черта. – Её ослепила яркая вспышка. – Да чтоб вас!

Алиса зажмурилась, а когда открыла глаза, зажала рот ладонью: у её ног лежал мёртвый донт.

– Похоже, мы нашли Миркшора, – прокомментировал Художник, в его руке вместо фонарика светился шшрип.

Алиса попятилась от трупа. Ужас пронёсся по телу от пяток до макушки и застыл на лбу капельками холодного пота. А в следующий миг она испугалась ещё больше.

– Ря миррш, – прозвучал знакомый голос. – Ты жива.

Он стоял в тени, недалеко от арки. Врата не освещали его лицо, но Алиса узнала силуэт с пучком сахарной ваты на голове.

– Папа? – Дишелл тоже спустилась в бункер.

– Ты жива, – повторил донт, глядя на Алису. – Значит, Сшшправедливосшшть ‘оддерживать тебя сшш сшшамого начала.

Алиса отступила и упёрлась спиной в Вомгшу, та недружелюбно оттолкнула её в сторону.

– Ллл ря шуриш шш? – пролепетала Дишелл.

Опираясь на палку, Сшикшонг подошёл ближе и застыл между ней и Вомгшей, казалось, не замечая, что шигяра взяла его на мушку.

– Ишр, – покачал головой Художник.

Алиса узнала знакомое слово – «нет». Вомгша с явной неохотой опустила пистолет, а донтокчанин тяжело вздохнул:

– Извини, Клякса, я должен был рассказать, что твой отец спрыгнул с поезда по пути в город. А мои оболтусы, – он гневно посмотрел на Вомгшу, – так и не сумели его отыскать.

– Ми Диш, – Сшикшонг протянул к дочери руку.

Дишелл стояла, не шелохнувшись.

– Ты предатель, – прошептала она.

Рука Сшикшонга опустилась.

– Да, ми Диш, я тебя ‘редал.

– Меня?! Ты предал Донток! – она всхлипнула, указав на тело Миркшора: – Ты убийца!

– Ишр! – Сшикшонг замотал головой. – Это ’роизойти сшшлучайно. Я не убивал!

– А её? – Дишелл ткнула пальцем в Алису. – Её ты тоже случайно сбросил с лодки?

Донт не ответил, и вместе с его молчанием улетучились последние сомнения Алисы. Художник с самого начала был прав. И насчёт того, кто сбросил её в озеро, и насчёт того, у кого находилось устройство.

– Простите, что прерываю, – донтокчанин обошёл труп Миркшора и остановился возле Дишелл. – Вы ещё успеете выяснить отношения, но мне хотелось бы получить устройство.

Он требовательно посмотрел на Сшикшонга. Тот не сводил глаз с Дишелл.

– Вы не обидите мою ми Диш?

Художник вскинул брови, а потом улыбнулся.

– Дишелл доказала свою преданность Сопротивлению. Я буду беречь её, как донт бережёт шшрип с выплаченным Долгом.

Сшикшонг кивнул, а Алиса вдруг поняла, что всё закончится, как только он отдаст Художнику устройство. Их с Расэком пристрелят и оставят здесь, рядом с Миркшором, а межгалактическая сеть продолжит разрушаться.

– Нет! – вдруг неожиданно для самой себя выкрикнула она. Все взоры устремились на неё, а Алиса застыла, не представляя, что делать дальше. – Не отдавайте ему устройство!

Это звучало нелепо, но ничего другого в голову не пришло. Вомгша направила на неё пистолет, Алиса попятилась, вспотевшие ладони нащупали прохладную стену бункера.

– Ты хочешь забрать его сшшебе? – Сшикшонг стоял, опершись на палку, кончики ушей виднелись из-под пышной шевелюры.

– Да, – прошептала Алиса.

Инородная арка замелькала часто-часто, как картинки в дурацких тестах на эпилепсию из интернета, а потом успокоилась, возвращаясь к прежнему неторопливому перемигиванию: синий, белый, зелёный, золотой, синий, белый…

– Хватит разговоров! – рявкнул Художник. – Где устройство?

Сшикшонг не обратил на него внимания, он смотрел на Алису.

– Зачем тебе усшштройсшштво?

Она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени, и не могла отвести взгляд от дула пистолета.

– Я… я должна спасти межгалактическую сеть. Я должна спасти свою планету.

Уши Сшикшонга приподнялись, а Художник подошёл к нему почти вплотную.

– Отдайте устройство, иначе моё обещание насчёт Дишелл утратит силу.

Он что-то добавил на донтокчанском, и Вомгша перевела пистолет на Дишелл.

– Папа… – пролепетала та.

Сшикшонг шагнул, загораживая дочку, но смотрел при этом только на Алису.

– Уверена, что этот долг досшштойный?

– Да, – Алиса не раздумывала ни секунды.

Для неё вдруг всё стало предельно ясно. Дишелл говорила, что достойный долг – это тот, что отдаёшь, потому что не можешь поступить иначе. Она должна вынести устройство с Донтока. Не потому что этого требовал Николай, не потому что об этом просил Торнор. Она должна спасти межгалактическую сеть, потому что больше некому, потому что… это её достойный долг.

– Предупреждаю последний раз, – прорычал Художник. – Не вынуждай меня убивать вас обоих.

Вомгша вопросительно смотрела на босса, явно ожидая приказа. Алиса вжалась в стену, пульс стучал в ушах, она уже пожалела, что вмешалась. Что, если шигяра убьёт Дишелл?

Уголки губ Сшикшонга дрогнули.

– Я ‘ришшшёл сшшюда за сшшмертью. Не бойся, ми Диш, я понял… я всшшё понял, дочка.

Он перехватил палку обеими руками и врезал по ногам шигяры. Вомгша рухнула, а Сшикшонг бросил Алисе что-то металлическое, блеснувшее в свете Врат.

Прыгнувший на него Художник подпортил траекторию. Сшикшонг потерял равновесие, и упал, потянув за собой донтокчанина.

Заветное устройство полетело точнехонько во Врата. На мгновение Алиса понадеялась, что вопреки логике оно улетит на Торнор, но устройство не нарушило сложившиеся порядки, ударилось о стену и приземлилось в шаге от арки.

Врата яростно замерцали, будто почувствовали, что упустили что-то важное. От этого мигания зарябило в глазах. Алиса опомнилась и бросилась к устройству.

– Рряш! – завопил Художник.

Прогремел выстрел.

Алиса инстинктивно села, прикрыв голову руками, Сшикшонг охнул, а потом закричала Дишелл. Её крик, отчаянный, горький, казалось, отразился от стен, взмыл к открытой двери и унесся прочь, забирая с собой остальные звуки. Наступила тишина.

Алиса медленно подняла голову.

Вомгша возвышалась над Сшикшонгом, её пистолет всё ещё смотрел на него, донт лежал на земле, заваливаясь на бок. Художник рывком встал.

– Папа! – Дишелл бросилась к отцу.

– Ми Диш, – ладони Сшикшонга алели от крови, он протягивал дочери шшрип.

Дишелл недоуменно уставилась на чёрный диск, а потом ушки её подскочили и она попыталась приложить шшрип к локтевому сгибу Сшикшонга. Но донт отодвинул её руку.

– Кор ишр гнешшир Ки Ри.

Алисе хватило малых познаний в донтокчанском, чтобы перевести: «Мне не нужна достойная смерть».

Сшикшонг закашлялся, взял ладонь Дишелл и прижал к губам.

– Шаи кор ря Ки Ми.

«Я хочу, чтобы ты жила достойно».

Сшикшонг улыбнулся, коснулся щеки Дишелл и прохрипел ту самую строчку, что они вместе напевали на берегу озера:

– Ря ряу мишш си шау.

«Твоя улыбка дороже всех соблазнов».

По щекам Дишелл бежали слёзы, она что-то зашептала, но Алиса не разобрала слов. Она вдруг сообразила, что сидит около устройства.

– Даже не думай! – прорычал Художник.

Он стоял напротив, направив на неё пистолет. Когда успел забрать его у Вомгши? Когда успел подобраться так близко? Их разделяли каких-то пять метров и инородная арка, переливающаяся синим, белым, зелёным, золотым…

Шигяра ухмылялась рядом с боссом. Алиса встала, не сводя с пистолета глаз.

– Мне жаль, – Художник приподнял дуло, целясь ей в грудь. – Это был сложный выбор.

Раздался выстрел. В такие минуты, говорят, вся жизнь проносится перед глазами. Кто-то видит лица родных, кто-то – сцены из прошлого, а кто-то – небесный свет, сулящий покой и блаженство. Алиса ничего этого не видела. Не успела. Врата моргнули белым, воздух под аркой помутнел, превращаясь в радужную мембрану. Миг –  мембрана исчезла, как и пуля Художника.

Алиса ошарашено смотрела на дуло, всё ещё направленное на неё. Врата остановили пулю? Но как?! Раньше такого не случалось! Предметы просто пролетали под аркой, как в открытый дверной проём. Откуда взялось защитное поле? Неужели, Создатели, наконец, вмешались?

Художник тоже застыл, изумлённо глядя на Врата. Первой, как ни странно, опомнилась Вомгша – дёрнулась, явно намереваясь зайти сбоку.

– Стой! – Алиса бросилась на пол и схватила глушилку. – Ещё шаг и я прыгну во Врата!

– Лляшш! – завопил Художник.

Вомгша замерла, яростно глядя на Алису.

– Положите устройство, – ласково произнёс Художник. – Давайте всё обсудим.

Алиса не двигалась, сидела около Врат, готовая к прыжку. Она будто растворилась в бункере, посторонние звуки исчезли, и только голос Художника эхом отдавался от стен:

– Положите устройство, Алиса. Вомгша прямо сейчас сходит за Расэком, и я позволю вам вернуться домой.

Врата мигали, как рехнувшаяся гирлянда, быстрее и быстрее, цветные вспышки освещали лицо Художника, окрашивая его в синий, белый, зелёный, золотой. А затем мерцание прекратилось, инородная арка зажглась ярко-красным и застыла.

– Не факт, что они остановят второй выстрел, – Художник всё ещё направлял на Алису пистолет. – Я предлагаю выгодную сделку. Отдайте устройство, и вы с Расэком отправитесь на Торнор. Всё равно арка долго не протянет.

Алиса посмотрела на металлическую пластину. Стоит ли верить Художнику? Он уже стрелял в неё и, наверняка, повторит попытку, как только она выйдет из-под защиты Врат. Да и где гарантия, что внезапная защита сработает ещё раз?

Но что, если он не врёт? Что, если отдав глушилку, она получит то, ради чего пришла на Донток: вернётся домой вместе с детективом?

– Ну так что, Алиса? – настаивал Художник. – Вы согласны на сделку?

Она не представляла, что выбрать. Разве может она оставить устройство здесь? Разве может позволить, чтобы Землю и другие планеты отрезало от сети? Разве может сбежать, бросив Расэка?

Подсказка пришла в виде отчаянного крика:

– Алиса! Беги!

И не думая больше ни секунды, она прыгнула во Врата, навстречу ещё одной пуле, запоздало выпущенной из пистолета Художника.

Солнечный свет ударил в глаза. Алиса шмякнулась на мокрую траву на опушке леса и тут же подскочила. Инородная арка билась в разноцветных конвульсиях.

– Только не исчезай! – взмолилась Алиса. – Пожалуйста, померцай ещё немного!

Но арка не послушалась. Вспыхнула белым светом и осыпалась горкой пепла.

Глава 19. Секрет Врат

– Нет! – Алиса бросилась к тому месту, где секунду назад стояли Врата. – Нет! Пожалуйста, только не это!

Осознание произошедшего волной боли врезалось в лёгкие и сжало так сильно, что Алиса не могла вдохнуть. Она опустилась на землю. Её трясло. «Успокойся! – увещевал внутренний голос. – Дыши, просто дыши».

Но вместо вдохов получались громкие всхлипы. Она всё испортила! Закрыла последние Врата! Грудь сдавливало всё сильнее. Она бросила Расэка! Отрезала путь обратно!

– Здравствуй, Алиса. Я рад, что ты жива.

Флаер стоял совсем близко, она и не заметила, как он приземлился.

– Чёртов железный ублюдок!

Алиса заметалась, водя ладонями по опавшим жёлтым листьям, искала, чем бы в него запустить. Но рядом не было даже крошечного камня: влажная пожухлая трава и горка разноцветного пепла.

– Ты злишься. Это пройдёт. Извини, я не могу ждать, пока уляжется твоё горе. Пожалуйста, отдай мне устройство.

Устройство? Алиса огляделась. Металлическая пластина лежала поодаль, наверное, выронила её, когда… неважно. Ничего больше не важно. Она закрыла последние Врата. Шагнула в них, сжимая в ладони глушилку.

– Разрушение сети ещё можно остановить, – голос Торнора звучал в отдалении, фоном, как телевизор в шумном баре в самый разгар веселья.

Боль сковывала грудь, давила и давила, не желая отступать. Расэк останется на Донтоке. И только она в этом виновата.

– Ты с самого начала знал, что так будет!

Алиса не спрашивала. Зачем, если и без того ясно? Она принесла ему устройство. Она! Не Художник, не Миркшор, не кто-нибудь другой. Чёртов железный гад продумал всё с самого начала.

– Я не знал, но рассчитывал. Однако, когда речь идёт о чувствах, погрешность слишком велика.

– Погрешность…

Он знал, что она бросится спасать детектива. Из-за истории на Госке, из-за того, что она подсказала Расэку отправиться на Торнор. Это она втянула его в историю с глушилкой! Железный умник взвесил её чувства, рассчитал реакцию, спрогнозировал и сделал вывод.

Боль растекалась по телу, забирая все эмоции, даже злость испарилась, на неё попросту не осталось сил. Уже ничего не исправить. И пусть межгалактическая сеть устоит, Расэку это не поможет. Ей это не поможет!

– Нельзя допустить, чтобы погиб кто-то ещё, – нудил искусственный разум.

Алиса вспомнила отчаянный крик Дишелл и красное пятно, расползающееся по груди Сшикшонга. Но откуда Торнор об этом узнал?

– Ты повесил на меня жучок?!

– В этом не было необходимости.

– Но как ты узнал о смерти Сшикшонга?

Дверь флаера отъехала в сторону.

– Я не знал. Мне жаль, что так вышло.

– Тебе жаль…

Мокрая трава липла к ногам, холодный воздух забирал остатки тепла, но тело не желало шевелиться. Железной сволочи жаль. Что тут добавить?

– Погибло девятнадцать разумных, – произнёс безэмоциональный голос, – пятнадцать на Донтоке, двое на Биралте, один на Земле и один на Елане.

Алиса посмотрела на флаер. О чём он?

– Нет, – сам себя поправил Торнор. – Эта ситуация уже влияет на мои расчёты. Я ошибся. Двадцать разумных. Смертей на Донтоке было шестнадцать, включая ту, свидетелем которой стала ты.

Мозг отказывался соображать. О каких смертях он говорит?

– Я не добавил к расчету Сшикшонга и Миркшора. Считаю, что не виноват в их гибели, но не уверен в собственной объективности, мои базовые установки нарушены, а значит, на расчеты влияют защитные механизмы.

Мысли вяло цеплялись одна за другую. На Донтоке погибло шестнадцать разумных? Бред какой-то…

– Я не знаю, что творится с твоими базовыми установками, железяка, но ты несёшь чушь.

Алиса перевела взгляд на горку разноцветного пепла. Её не заботили технические проблемы Торнора, пусть делает, что хочет, говорит, что хочет. Плевать. Она желала только, чтобы её оставили в покое, мысли возвращались к тем нескольким часам, которые она провела в объятьях детектива.

– Мои расчеты верны. Ты всё ещё смотришь на тело последней жертвы.

Алиса не слушала. Воспоминания притупляли боль, и на короткий миг становилось легче. Она будто снова прижималась к Расэку и верила, что они найдут выход. Как же она могла растоптать их единственный шанс? Как могла бросить его на Донтоке? И как ей жить, зная, что уже ничего не исправишь?

«Ты всё ещё смотришь на тело последней жертвы», – слова железного умника коснулись сознания, возвращая Алису на промозглый осенний Торнор: холодный ветер взметнул опавшие листья, заморосил дождь, покрывая мелкими каплями лицо и открытые плечи, разноцветный пепел поблёскивал в скудных солнечных лучах. Тело последней жертвы…

Внезапная догадка окончательно вернула её в реальность.

– Не может быть…

На Донтоке было пятнадцать Врат. Шестнадцать, включая незарегистрированные, которые она только что закрыла. Так вот чьи жизни лежали на другой чаше весов! Вот кого спасал Торнор, подставив её под удар!

– Врата разумны?!

– Да. И они умирают. Я должен это остановить, Алиса. Пожалуйста, возьми устройство и забирайся в кабину.

Она медленно встала и подняла глушилку. Флаер услужливо выдвинул лестницу.

В салоне работали обогреватели, тёплый воздух пробежал по телу, вызывая мурашки. Шорты и топик промокли, не мешало бы переодеться, но джинсы и куртку забрали шигяры, а кроссовки утонули в озере. Кожаные чешки, которые ей выделили подпевалы Художника, сдавливали пальцы. Алиса сняла их, забравшись в кресло с ногами, и вытащила из кармана серебряный домик. Она лишь теперь поняла, что замёрзла: дрожала, прижимая колени к груди, зубы стучали. Но Торнор, похоже, позабыл о гостеприимстве, его интересовала только глушилка.

– Положи её сюда, – в приборной панели образовалось прямоугольное углубление.

Алиса выполнила просьбу.

Она будто разделилась на две половины. Первая сидела в кресле, не замечая ничего вокруг. Ей было плевать на холод и глушилку. Боль в груди разрасталась, а мысли сводились к одному: «Я больше никогда его не увижу… »

Вторая половина не испытывала эмоций, похоже, забыла что это такое. Она рассуждала, анализировала и отчаянно хотела делать хоть что-то. Ведь пока она действовала, становилось легче.

Дверь закрылась. На потолке что-то щёлкнуло, на колени плюхнулся оранжевый плед. Алиса прикоснулась к мягкой ткани.

– Рассказывай, железяка.

– Мне нужно время. Я должен понять, как считать данные с устройства.

– Я не об этом, – руки послушно разворачивали плед. – Когда ты узнал, что Врата разумны? Что это? Биологическая форма жизни? Или искусственная, как ты?

Пятиугольник на металлической пластине светился белым – железный умник изучал устройство.

– Искусственная, – сегодня он охотно делился информацией, наверное, сказывались сбитые базовые установки. – Я всегда это знал, подтверждений тому масса, но твои соотечественники, как и прочие разумные, редко обращают внимание на факты. Вам проще списать всё на мистических Создателей.

Алиса вскинула брови:

– Хочешь сказать, Создателей не существует?

– Я этого не знаю. Но полагаю, что их цивилизация погибла, либо планета никогда не входила в межгалактическую сеть. Они изобрели Врата, а дальше инородные арки действовали самостоятельно. Их интеллект ниже моего, а базовые установки сильнее. Именно поэтому они выбирают смерть. Первые покончили с собой, когда Расэк пронёс на Донток устройство.

При упоминании детектива сердце застонало, а в грудь хлынула новая волна боли.

– Так почему они себя убивают? С чем не справляются их защитные механизмы?

Нужно говорить, рассуждать, сосредоточиться на Вратах, на глушилке, на чём угодно! Только не думать о Расэке, только не признавать, что уже ничего не исправишь!

– Данные, хранящиеся на устройстве, нарушают их базовую установку.

Значит, вирус тут ни при чём. Всё дело в информации. Стоило раньше догадаться, не зря же Торнор с самого начала охотился за глушилкой.

– Да объясни толком! Что за установка?

Железный умник ответил не сразу. Может, снова плёл интриги, решая, стоит ли делиться данными, а, возможно, сосредоточился на устройстве.

– Я долго наблюдал за Вратами, для них присоединение планет к сети – это как для меня информация, а для тебя – воздух. Только я сам выбираю, откуда черпать данные, да и ты можешь дышать ртом или носом, можешь делать это самостоятельно или использовать медицинское оборудование. Для нас с тобой важен результат, для Врат – соблюдение протокола.

Алиса кивнула, Вратам необходимо включать планеты в сеть – пока всё ясно.

– Что за протокол?

– Им нужно согласие местных жителей, поэтому Врата требуют референдум. Голосование не проводится, только когда они выполняют свою вторую базовую установку – спасают цивилизацию от гибели.

– Как было с торнорцами.

Алиса посильнее закуталась в плед, она никак не могла согреться.

– Да, и то же произошло на Миване. Причём в обоих случаях Врата вели на одну планету, указывая жителям путь к спасению.

Алиса вспомнила недавние события. Инородные арки включили Мивану в сеть, чтобы спасти аборигенов от извержения супер-вулкана, а убийца пытался им помешать. Это не Создатели его наказали! Это сделали Врата. Они боролись за свою базовую установку и заперли преступника на безжизненной планете.

Но что произошло на Донтоке?

– Думаешь, донтокчане подтасовали результаты референдума?

Это объяснило бы исчезновение Врат. Инородные арки узнали, что Донток попал в сеть вопреки протоколу, и поняли, что нарушили базовую установку. А от следующей догадки Алиса едва не подскочила с кресла. Так вот почему следом закроются Врата на Земле, Биралте и других планетах, вступивших в сеть после Донтока! Инородные арки стирают ошибочную ветку!

Однако ответ искусственного разума сломал так хорошо сложившийся пазл.

– Нет, донтокчане ничего не подтасовывали.

В висках застучало, похоже, возвращалась головная боль. За последние дни она стала почти привычной. Алиса терялась в объяснениях Торнора: если референдум прошёл честно, какого чёрта Врата исчезают?

– Я изучил информацию, – вновь заговорил искусственный разум. Пятиугольник на металлической пластине погас, Торнору понадобилось каких-то пять минут, чтобы разобраться с глушилкой. – Мои расчёты подтвердились: донтокчане нарушили протокол, Врата узнали об этом, считав данные с устройства.

Алиса не сводила глаз с металлической пластины. Она уже не пыталась строить догадки, ждала разъяснений железного интригана.

– Я созываю саммит. Чтобы остановить разрушение сети, мне потребуется помощь межпланетного сообщества.

Минут десять спустя Алиса всё так же сидела, укутавшись в плед, и угрюмо смотрела на приборную панель. Железный умник снова играл в молчанку: не объяснил, что за информация хранится на глушилке, не сказал, как остановить исчезновение Врат. Отметил только, что проблем с саммитом не возникнет. На планете полно журналистов и спецслужб, а потому новость быстро доберётся до политиков, и уже через час важные персоны прибудут на Торнор.

Алиса сжимала в ладони серебряный домик и ждала, когда хоть что-нибудь прояснится.

На колени упала подушка.

– Поспи, – посоветовал искусственный разум. – Тебе это необходимо.

Спинка кресла медленно опустилась. Датчики Торнора работали на пять с плюсом, железный умник лучше Алисы знал, что ей нужно. Вот только она сомневалась, что уснёт, мысли то и дело возвращались к прошлой жизни. Она вспоминала первую встречу с детективом и допрос, который он ей устроил, ужин в ирбужском кафе и разговор в машине, когда призналась, что проникла на планету в обход зоны карантина. Он должен был её арестовать, но вместо этого поддержал и помог вернуться на Землю. Алиса закрывала глаза и видела своего лохматого сыщика, чувствовала, как он проводит пальцем по её щеке, слышала, как он шепчет: «Мы найдём выход».

Воспоминания сменяли одно другое, Алиса тонула в них, не желая возвращаться. Она то погружалась в сон, то снова просыпалась. Капли дождя бесшумно ползли по прозрачной крыше и стёклам, мелькала молния и, наверняка, гремел гром, но кабина гасила звуки.

А потом салон наполнил самый приятный на свете аромат: нежный, слегка горьковатый, с шоколадной ноткой. Алиса открыла глаза, не веря собственному носу. На приборной панели стояла белая фарфоровая чашка, рядом разместилась коробочка с шариками марципана.

Алиса села, спинка кресла тут же поднялась. Руки сами потянулись к кофе. Первый глоток утихомирил очнувшуюся было головную боль, второй прогнал сонливость, а третий вернул в реальность, ту, где Алиса снова сидела во флаере на опушке леса, а Расэк остался на чёртовой планете донтокчан и донтов.

Торнор приготовил идеальный эспрессо: без сахара, с приятной кислинкой. Алиса не спрашивала, где железный умник раздобыл кофейные зёрна, скорее всего выменял у очередного путешественника, купившегося на его интриги. Она понимала, что Торнор угостил её не из чувства галантности или дружеских побуждений – базовые установки предписывали заботиться о гостье.

Сладкий миндальный шарик таял во рту, согреваемый горьковатым напитком. Алиса всегда знала, что бесполезно искать сочетание прекраснее кофе и марципана, – можно хоть сотню раз обойти все известные планеты и перепробовать кучу яств. Но идеальный вкус возможен только в идеальной обстановке, а потому Алиса отставила чашку с недопитым кофе.

Она не понимала, почему всё ещё находится на опушке леса, почему железный умник не отвёз её к Вратам на Землю? Но с другой стороны, что ей делать дома? Сидеть, точно так же укутавшись в плед, и мечтать о жизни, которой уже никогда не будет? Алиса не хотела никого видеть, не хотела говорить, не хотела вспоминать то, что произошло на Донтоке. Что сейчас с Расэком? Что сделает с ним Художник? Она не представляла, как рассказать обо всём маме детектива, и в то же время понимала, что должна это сделать.

– Саммит начнётся через три секунды, – возвестил равнодушный голос. – Надеюсь, тебе будет комфортно наблюдать за ним из кабины.

«Саммит? А я-то тут при чём?»

Ветровое стекло потемнело, превращаясь в матовый экран, и спустя секунду на нём возник худощавый донтокчанин.

«Донтокчанка», – поправила себя Алиса, обратив внимание на округлый подбородок и выдающиеся скулы. У донтокчанских мужчин лица заострялись книзу. К тому же фигуру женщины (молодой, судя по гладкой коже без ямок) подчёркивал чёрный комбинезон, облегающий грудь и бёдра. Алиса никогда не видела, чтобы на Донтоке носили такую одежду, традиционным нарядом для мужчин и женщин были платья и штаны.

Донтокчанка стояла в комнате без окон, освещенной ярким прожектором. Ни мебели, ни декора – только серые стены. Неужели она не успела вернуться на Донток? Или воспользовалась ситуацией, чтобы мигрировать на другую планету?

Женщина выкатила губу и покрутила головой, словно искала идеальный ракурс. А потом застыла, открыв рот и слегка вытащив язык, будто кто-то поставил её на паузу.

– Добро пожаловать на межпланетный саммит, – заговорил Торнор. – Первый в истории межгалактической сети, в котором участвует представитель искусственной формы жизни.

Алиса убрала плед, она, наконец, согрелась. Интересно, а где политики и журналисты? Тоже смотрят трансляцию в кабинах флаеров или разместились в торнорских небоскрёбах?

– Мне доставили устройство, из-за которого исчезают Врата, – продолжал железный умник. – Я считал размещенные на нём данные. Это бортовой журнал корабля, прилетевшего на Биралт семьсот четыре земных года назад. Ознакомьтесь с его основными записями, а потом я объясню, как остановить разрушение межгалактической сети.

Алиса догадалась, что только она слышит Торнора на русском, и в земные единицы он, наверняка, переводит для неё. Скорее всего, трансляция идёт на нескольких языках одновременно, чтобы каждому разумному было понятно. Торнор поступил хитро, решив провести саммит удалённо. Он руководит процессом, остальные – всего лишь зрители. Железному умнику не важно их мнение, едва ли он даст кому-то микрофон, ведь это не собрание или симпозиум, это презентация. Торнор – режиссёр, привыкший работать в пустом зале, но сегодня ему понадобились зеваки. Зачем? Видимо, об этом он расскажет позже.

Донтокчанка на экране ожила: зашевелила губами и, как и железный умник, заговорила по-русски. Это было даже забавно.

– День третий восемнадцатого цикла три тысячи сто двадцать пятого года по исчислению Шрорша. Борт корабля Нараш-3, запись ведёт Тшу Уг Яш, главная помощница капитана. Три часа назад мы стартовали с орбиты Шрорша, следуем к планете Ми-12, предположительно пригодной для жизни.

Алиса изумлённо уставилась на экран.

– Так это и есть бортовой журнал?

– Да, – ответил равнодушный голос.

Она не ожидала, что Торнор прокомментирует. Но не это сейчас удивляло. Выходит, на экране запись семисотлетней давности? Теперь понятна странная одежда донтокчанки, но какого чёрта она ведёт бортовой журнал корабля, прилетевшего на Биралт?!

Изображение мигнуло, ракурс сменился, но на экране по-прежнему оставалась донтокчанка. На её правой щеке появились две ямочки, а глаза смотрели с такой тоской, что Алисе стало неуютно.

– День шестой первого цикла три тысячи сто двадцать седьмого года по исчислению Шрорша. Борт корабля Нараш-3, запись ведёт Тшу Уг Яш, главная помощница капитана. Сегодня мы получили сообщение с борта Нараш-1. Двигатели их корабля вышли из строя, неисправность невозможно устранить. Двенадцать тысяч наших братьев и сестёр обречены на достойную смерть.

Алиса всё ещё пыталась сообразить, что происходит.

– Так это донтокчане прилетали на Биралт семьсот лет назад?

– Нет, – ответил Торнор.

– Но на экране донтокчанка! И ты говорил, что это бортовой журнал корабля, прилетевшего на Биралт.

– Ты невнимательно слушаешь. Тшу Уг Яш дважды называла свою родную планету. Шрорш. На Биралт прилетали шроршняне.

Какие, к чёрту, шроршняне? Это что, древнее название донтокчан?

Алиса, не отрываясь, смотрела на экран, донтокчанка отчитывалась о полёте. С каждым новым ракурсом ямочки на её щеке становились темнее, вскоре их количество увеличилось до пяти.

– Сегодня мы получили сообщение с борта Нараш-4. Разведывательный зонд ошибся, Ми-3 непригодна для жизни. Двенадцать тысяч наших братьев и сестёр обречены на достойную смерть.

Смена ракурса – появилась ямочка на левой щеке. Следующий ракурс – добавилась ещё одна. Донтокчанка старела и менялась, лишь тоска в её глазах оставалась постоянной.

– …сообщение с борта Нараш-5… столкновение с осколками астероида… обречены на достойную смерть…

Алиса ловила каждое слово. Что бы не говорил Торнор, шрошнянка по имени Тшуугяш очень уж походила на донтокчанку и говорила о достойной смерти, которую так восхваляли донты. Её корабль назывался «Нараш» – Алиса помнила это слово, его кричал Сшикшонг, пробиваясь на мотоцикле сквозь толпу. Видимо, оно означало «Разойдись» или «Дорогу». Ну а «Ми» переводилось как «Жизнь», неудивительно, что шрошняне так именовали планеты, к которым летели.

– Мы вышли на орбиту Ми-12! – вдруг радостно воскликнула Тшуугяш. – Повторное сканирование подтвердило данные с разведывательных зондов. Справедливость нас не оставила! Ми-12 пригодна для жизни.

– Справедливость… – угрюмо пробормотала Алиса.

Все эти совпадения не случайны, она уже догадывалась, что на самом деле произошло семьсот лет назад.

Изображение дернулось, и вместо Тшуугяш на экране возникло круглое окошко, за которым простиралось море.

– Биралт! – камера снова вернулась к донтокчанке. – Так местные жители называют свою планету. Они малоразвиты и не чтят Справедливость. Капитан считает, что нам следует наладить контакт. Мы оставили на орбите спутник, чтобы дождаться вестей от Нараш-2. Возможно, Справедливость улыбнулась не только нам.

В следующих сообщениях Тшуугяш рассказывала про первый контакт с биралтянами.

– Так что случилось с их родной планетой? – Алиса не удержалась от расспросов.

Она уже догадывалась, где приземлился Нараш-2, от которого Тшуугяш ждала вестей.

– Катастрофа, – пояснил Торнор, – столкновение с блуждающей планетой. Цивилизация погибла, и только пять кораблей разлетелись в разных направлениях в надежде найти новый дом.

Донтокчанка описывала, как местные варвары нападали исподтишка, убивали шроршнян и пытались поджечь корабль.

– Нас слишком мало, иначе мы давно бы их перебили. Но капитан действует осторожно. На нашей миссии лежит ответственность за судьбу целой расы. Три корабля наших братьев не достигли цели, если Нараш-2 погибнет, мы останемся последними шроршнянами во Вселенной.

– Билет в один конец… – пробормотала Алиса.

– Да, – вопреки обыкновению Торнор поддерживал беседу, – на второй перелёт не хватило бы топлива.

Изображение снова дёрнулось, и на экране возникла улыбающаяся Тшуугяш.

– Сегодня великий день! Наши братья достигли цели. Ми-38 обитаема и пригодна для жизни! Местный народ малоразвит, но трудолюбив. Они называют себя донты, а планету – Донток. Наших братьев они прозвали – донтокчане.

Всё встало на свои места: бортовой журнал шроршнян, донты и референдум, нарушенный протокол и самоубийства Врат.

Семьсот лет назад инопланетная раса прилетела на Донток, учинила собственные порядки и поработила местный народ. Алиса вспомнила слова Дишелл: «Мы платим владельцу поселения за то, что он позволяет-разрешает донтам жить и работать на его земле». Ни она, ни Алиса не догадывались, кому на самом деле принадлежит Донток. Не подозревали об этом и инородные арки. Да, они потребовали референдум, но спросили мнения не той расы.

Врата включили планету в сеть, нарушив протокол, нарушив собственные базовые установки.

– Как давно ты знаешь? – в голове крутились сотни вопросов, и только искусственный разум знал ответы.

– Двести сорок семь земных лет. Я пришёл к заключению спустя полгода после того, как открылись первые Врата на Донток.

– Что-то долго до тебя доходило…

На самом деле Алису поражало, насколько быстро железный умник всё понял. Полгода! И это учитывая дефицит информации, с которым он постоянно боролся.

На экране Тшуугяш рассказывала об обострившейся обстановке с аборигенами. Но исход той войны был известен: в отличие от донтов, биралтяне отстояли право на собственную планету.

– И что дальше, железяка? Как ты собираешься остановить исчезновение Врат?

– С твоей помощью, – отозвался равнодушный голос. – Ты объяснишь аркам, что нарушение их базовой установки можно исправить.

Алиса поначалу даже не нашлась, что ответить. Наглость искусственного разума ввела её в ступор. А потом она почувствовала, что снова может злиться.

– Знаешь что, Торнор? Иди к чёрту! Я понятия не имею, что ты задумал, но уж точно не собираюсь тебе помогать. Ты знал, какая информация хранится на устройстве! Ты понимал, что случится, если пронести его Вратами! Ты подставил всех и убил двадцать инородных арок. Из-за тебя Расэк остался там! Я не буду исправлять твои ошибки. Я возвращаюсь домой!

Кабина едва уловимо завибрировала – включились двигатели, флаер поднялся над землёй. Речь донтокчанки оборвалась, а потом изображение исчезло, ветровое стекло снова стало прозрачным.

– Я понимаю твоё негодование, Алиса. Но рассчитывал, что тебе будет приятна такая возможность.

Крупные капли ползли по крыше и стёклам, тучи нехотя расступались, открывая дорогу солнцу.

– Да какая, к чёрту, возмо… – начала было Алиса, но запнулась, на мгновение позабыв о Торноре и его очередной интриге.

Флаер мчался над деревьями, а перед ним раскинулась огромная радуга, она уходила макушкой в небо и, словно Врата, переливалась разными цветами: красным, оранжевым, жёлтым, зелёным…

– Полгода назад я уже объяснял, что испытываю эмоции. Не такие, как люди или другие разумные, но всё же, – даже равнодушный голос Торнора не мог испортить красоту момента. – Я скован базовыми установками и вынужден им подчиняться. Я знаю, что тебе многое пришлось пережить, и чувствую то, что ты скорее всего назвала бы виной.

Алиса недоумённо посмотрела на приборную панель. Ей показалось, или железный умник извиняется?

– Именно поэтому я бы хотел, чтобы ты передала послание инородным аркам. Уверен, никто сильнее тебя не жаждет открыть Врата на Донток.

Глава 20. Значит, война?

Флаер поднялся в облака, радуга скрылась из виду. За бортом проплывала белая каша, поначалу солнце ярким пятном слепило в глаза, но потом Торнор заботливо затемнил стёкла, и Алиса, откинувшись на спинку кресла, один за другим обрушивала на железного умника вопросы: ты знаешь, как открыть Врата? Что я должна делать? Какого чёрта мы ждём?

– Да, я знаю, как открыть Врата, – объяснял искусственный разум, – но придётся подождать, пока завершится саммит. Есть решения, которые я не вправе принимать.

– Серьёзно? Сначала отрезаешь Донток от сети, а теперь вдруг не можешь решать за других?

Неужели он откроет Врата? От сумасшедшей перспективы кружилась голова, а потом на смену эйфории приходил страх. Что, если Торнор затеял очередную интригу?

– Ты же знал о планах Художника или как минимум догадывался. Но всё равно отправил меня на Донток. А что, если бы он меня прикончил?

– Я не знал, Алиса. Но рассматривал такую вероятность.

– А Врата? Они гибнут из-за тебя. Что случилось, железяка? Как ты сумел пересилить заповедь «не навреди»?

Торнор ответил не сразу. Молчал секунды две, как во время их предыдущей встречи. Видимо, эта тема давалась ему нелегко. Но Алиса не собиралась его жалеть, возможно, высокоинтеллектуальная сволочь и в самом деле испытывала вину, но именно он отправил Расэка на Донток! Из-за него погибли Врата, а ей пришлось выбирать между детективом и глушилкой.

Нет, жалости к Торнору Алиса не испытывала. Скорее злость, бессильную, заставляющую сжимать кулаки и стискивать зубы. Так ребёнок яростно хлопает дверью, получив «потому что я так решил» в ответ на, казалось бы, самый важный вопрос в жизни. Оппонент, действующий с позиции силы, бесит и выводит из себя, но что ему противопоставишь кроме надутых губ и рычания в подушку?

– Представь, что ты заперта в помещении, в котором через десять дней закончится воздух, – Торнор перешёл на примеры, понятные пятилетке. – Единственный шанс спастись – на неделю отказаться от воды. Это условие поставил безжалостный учёный. Продержишься, и он откроет заслонку.

Алисе сделалось неуютно. Неужели, искусственный разум описывает собственное состояние?

– Воздух в твоём примере – это информация? А что такое вода? Жизнь инородных арок?

– Да, но вторая установка слабее. А без информации я задыхаюсь.

Алиса поёжилась, сообразив, к чему он ведёт.

– Ты хочешь открыть заслонку?

Врата пропускали только биологических разумных, и это сдерживало железного интригана. Он уже свёл на нет цивилизацию ирбужцев, уморив их своей безграничной заботой. Что будет, если Торнор вырвется на свободу?

– Хочу. И поэтому стремился заполучить устройство.

– Но как уничтожение Врат откроет заслонку? Рассчитываешь выйти из сети и полететь в космос?

– Нет, Алиса. Если бы я хотел выйти из сети, то попросту запечатал бы одну из арок, как это сделали килонцы.

«Логично, – подумала Алиса. – Нарушил правила – проваливай. Чего уж проще?» Но Торнор добивался другого, похоже, он искал способ путешествовать Вратами.

– Я всё равно не понимаю. На что ты рассчитывал? Зачем тебе понадобилась глушилка?

– Ты спрашивала об этом два дня назад. Ответ не изменился: я хотел её изучить, это часть эксперимента.

– Эксперимента?! Так смерть Врат – всего лишь эксперимент? И какова его цель?

Торнор молчал. Похоже, Алиса снова задала «запретные» вопросы. Она прокручивала в голове всё, что узнала, но не находила ответов. Железный умник заполучил глушилку, но что это дало? Эксперимент… он проводил эксперимент… и мечтал покинуть планету… а что, если…

Вывод напрашивался сам собой, дерзкий, невероятный, но тем не менее логичный:

– Так ты изучал не только глушилку, ты изучал Врата! Хочешь изменить их базовую установку? Ту, что не пропускает искусственные формы жизни?

Торнор опять промолчал, но Алиса и без того уже всё поняла. Он отправил на Донток детектива, чтобы воздействовать на Врата, испытывал их установки на прочность. И, судя по всему, эксперимент продолжался, следующий этап – создание новой инородной арки.

– Скажи, железяка, как назвать того, кто притворяется раскаявшейся овечкой, а на деле манипулирует другими ради собственных интересов?

– Лицемером, – без запинки ответил Торнор.

– Вот именно, – Алиса достала из кармана серебряный домик и провела пальцем по резному краю. – Я не знаю, что за эмоции ты испытываешь, и испытываешь ли вообще. Возможно, среди них есть капелька вины, но раскаянием даже не пахнет. Хотя, какая разница? Лучше расскажи, как успехи. Когда нам ожидать тебя в гости?

Ветровое стекло потемнело, и на нём возникла уже знакомая донтокчанка. Застыла, выкатив губу. Выглядела она неважно: плечи опущены, глаза наполнены тоской, от правого уха к подбородку тянется розовый рубец.

– Продолжительность жизни землян слишком мала, – рассуждал Торнор. – Мне жаль, Алиса, но вряд ли ты застанешь момент, когда я достигну успеха. А теперь рекомендую досмотреть бортовой журнал шроршнян. Ты пропустила отчёт о первых сражениях на Биралте, так же я рассказал участникам саммита, что Врата разумны, и объяснил, как была нарушена их базовая установка.

Не успела Алиса обрадоваться, что железный интриган далёк от цели, как Тшуугяш ожила и запись возобновилась.

– Они берут количеством. Мы потеряли две тысячи девятнадцать братьев и сестер. При нашей численности это недопустимо. Капитан отправил экспедицию на второй континент. Возможно, проживающие там биралтяне примут нас более радушно.

Дальше шёл рассказ о нелёгкой жизни шроршнян, Алиса слушала и перебирала в уме то немногое, что знала о донтах и донтокчанах. Почему никто не предположил, что одни из них – пришельцы? И главный вопрос: как донтокчанам удалось это скрыть?

В межгалактическую сеть входили планеты, населённые несколькими видами разумных, но только на Донтоке эти виды столь сильно отличались друг от друга. Высокие, темнокожие донты с забавно висящими ушами, ничем не напоминали низкорослых донтокчан, с испещренной ямками кожей и вечно выкатывающейся нижней губой.

А ночное зрение донтов и их острый слух? А то, что они практически не пьют воду? Донтокчане маялись от жары не меньше других, а эволюция коренных жителей планеты решила эту проблему – перевела донтов на ночной образ жизни.

– Донток… – пробормотала Алиса.

Даже это слово содержало подсказку: слишком звонкое для такого шипяще-мяукающего языка. Тшуугяш говорила, что имя планете дали донты, значит оно принадлежало их культуре, возможно, это – то немногое, что осталось от самобытности младшей расы. Но что случилось с их языком? Почему донты говорят на донтокчанском? Или его правильнее называть шроршнянским?

– …запись ведёт Тшу Уг Яш, главная помощница капитана. Сегодня пришло сообщение с Ми-38. Последнее. Больше наши братья-донтокчане на связь не выйдут.

Алиса посмотрела на экран, Тшуугяш, похоже, собиралась поведать о чём-то важном.

– На Донтоке вспыхнула война. Взбунтовались шроршняне, считающие, что нельзя нарушать границы донтов. Они требуют поселиться изолировано и не мешать младшей расе развиваться. Уже погибло семь тысяч триста девяносто три шроршнянина, и совет старейшин пошёл на крайние меры. Я зачитаю последнее сообщение с Донтока.

«На кону стоит судьба целой расы, а мы убиваем друг друга. Войну нужно остановить, но главное – не допустить, чтобы она повторилась. Мы запускаем протокол 19-Р-876. Уничтожим свидетельства того, что шроршняне прилетели на Донток, впишем в хронологию Донтока события, происходившие на Шрорше, выдадим историю нашей расы за историю донтокчан. Мы вводим цензуру. Любое упоминание Шрорша, колонизации и космических полётов будет караться смертью. Мы осознаём, что от репрессий погибнут наши братья и сёстры, но это единственный шанс уберечь Донток от новых войн.

Лучше забыть свои корни, чем погибнуть в раздорах. Поэтому отныне мы – донтокчане.

По прогнозам совета старейшин через три поколения правда превратится в легенду. Ещё через три о Шрорше никто не вспомнит. Это сообщение – последнее упоминание нашей родной планеты. Мы надеемся, что поступаем правильно, и Справедливость не покинет Донток».

Торнор остановил запись, Тшуугяш замерла с открытым ртом, и Алиса застыла в схожей позе. Последний кусочек пазла втиснулся в общую картину, и ей требовалось время, чтобы оценить получившийся узор.

Донтокчане не скрывали своё происхождение, они сами не знали правды. Их предки семьсот лет назад переписали историю и силой заставили шроршнян забыть, кто они. «Веками проверенный способ», – думала Алиса. На Земле к нему тоже порой прибегали, неизвестно, сколько исторических фактов – всего лишь «правильная» трактовка событий, выгодная действующей власти.

Художник рассказывал о Великой войне, но не знал одной важной детали: донтокчане не просто боролись за независимость низшей расы, они восстали против угнетения истинных хозяев планеты. Бунт подавили силой, и в следующий раз донтокчане задумались о свободе донтов шестьсот двадцать пять лет спустя, когда на Донтоке появились инородные арки. И снова правительство утихомирило недовольных.

Следующие семьдесят пять лет донтокчане не поднимали головы, а потом за дело взялся Художник. Он убедил донтов, что пора отменить перераспределение Долга и такие, как Дишелл, его поддержали. Оставалось склонить на свою сторону донтокчан, но как ни старался Художник, его соотечественники не желали сражаться. А потом на планете появилась глушилка, уничтожающая Врата, и глава Сопротивления получил долгожданный повод для бунта. Оставалось только раскочегарить печь, прицепить вагоны и усесться в паровоз.

Художник пожертвовал межгалактической сетью, чтобы взбудоражить донтокчан, не подозревая, что упустил другой идеальный повод посеять хаос. Если правда просочится на Донток, взбунтуются не только донтокчане, но и донты-консерваторы, почитающие Долг.

– Так что ты планируешь? – спросила Алиса. – Как собираешься открыть Врата?

Экран снова ожил, только на этот раз на нём появились донты. Не меньше пятидесяти: мужчины, женщины и даже дети – они сидели в просторной комнате на разноцветных пуфах, шевелили губами, размахивали руками и подёргивали ушами. Звука не было, а потом снова заговорил Торнор:

– Я настоял, чтобы в саммите участвовали донты, те, что сбежали с родной планеты и разбрелись по сети. Правда о шроршнянах приведёт Донток к войне, вероятность такого исхода – девяносто три процента. Погибнут сотни тысяч разумных. Но если не вмешаться, погибнут триста пятнадцать Врат. С точки зрения логики второй вариант предпочтительнее, но это нарушит мою главную потребность – я не смогу получать информацию с планет, которые выйдут из сети.

Торнор замолчал, да и донты на экране притихли: сидели, растерянно глядя друг на друга, лишь изредка кто-то говорил, а остальные кивали.

– Я не могу выбирать, это вызывает коллизию, – продолжил искусственный разум. – Поэтому решение примут истинные хозяева Донтока. И они понимают, что межгалактическая сеть уцелеет, только если на их планете вспыхнет война.

Флаер приземлился за городом, неподалёку от Врат. Сквозь ветровое стекло Алиса наблюдала за инородной аркой: жёлтые переливы сменялись зелёными плавно, не спеша, без перемигивания и разноцветных конвульсий.

Её первые Врата. Она прошла ими четыре с половиной года назад, и её затянул мир межпланетных путешествий. По ту сторону располагалась Земля, но Алиса, пожалуй, впервые в жизни не спешила домой.

– Ты уверен, что эта штука их не убьёт? – она сжимала в кулаке тонкую металлическую пластину.

– Уверен, – уже в третий раз повторил Торнор.

Алиса задавала этот вопрос снова и снова, и железный умник, как ни странно, отвечал, хотя давно уже мог вернуться к режиму молчанки.

У Врат стояли трое мужчин в официальных костюмах: чернокожий, азиат и европеоид.

«Прям интернациональный состав», – прокомментировал внутренний голос. Дверь флаера отъехала в сторону, прохладный воздух тут же атаковал открытые ноги и плечи. Алиса взяла с соседнего кресла плед.

– Ты не возражаешь, если я прихвачу сувенир на память?

– Нет. Я для этого и оставил его в салоне.

– Разумеется, – буркнула Алиса любимое словечко детектива, и закуталась в мягкую ткань.

Торнор доверил ей простую миссию: пронести Вратами глушилку, на которой теперь хранился не только бортовой журнал, но и послание донтов к инородным аркам. Межпланетное сообщество не возражало, хотя, можно подумать, у него оставались варианты. Железный умник диктовал условия, остальные подчинялись и надеялись, что это спасёт сеть.

Алиса могла выбрать любые Врата: пронести глушилку на Ирбуг, Госку, Елан… Не важно, главное, чтобы инородные арки получили запись.

«Когда на Донтоке вспыхнет война, – объяснял искусственный разум, – межпланетное сообщество не останется в стороне. Эмоции пересилят логику, и появятся добровольцы, желающие помочь. Затем жадность и жажда власти породят спекулянтов, наживающихся на чужом горе. Планета, на которую ты откроешь Врата, станет единственной дорогой на Донток. Поэтому подумай, куда доставить устройство».

Алиса не сомневалась ни минуты. Да, планета, на которой появятся Врата, превратится в проходной пункт, но её жители будут контролировать путь на Донток. Ясно, что каждый потянет одеяло на себя, но пусть лучше кровать стоит в знакомом доме. Нет, она не надеялась, что люди поступят благородно и не воспользуются Вратами, как политическим рычагом, но было бы глупо отдавать такое преимущество другой расе.

– Ну что, железяка, давай прощаться? Мне почему-то кажется, что при нашей следующей встрече ты не снизойдёшь до общения с простой земной девчонкой.

Металлическая лестница выдвинулась из кабины и мягко коснулась земли.

– До свидания, Алиса. Мне было приятно снова иметь с тобой дело.

Алиса хмыкнула и поднялась с кресла.

– Не могу ответить тем же, – она ступила на лестницу, и двое мужчин тут же направились к ней. Чернокожий остался у арки.

Плед сковывал движения, а ветер дул в лицо, будто пытался загнать её назад в кабину.

– Алиса Николаевна? – один из «костюмов» галантно предложил руку. – Мы проводим вас к Вратам.

– Угу, – держась за его ладонь, Алиса спустилась на землю. – Проводите, пожалуйста. Путь неблизкий.

Мужчина добродушно улыбнулся:

– Уверен, это самое лёгкое из того, что вам пришлось пережить.

Алиса не ответила. Возможно, ей передалась манера Торнора отмалчиваться, когда не хотелось говорить, а может, дело было в нервном напряжении, из-за которого противно потели ладони.

В правом кармане лежал серебряный домик, в левом – драгоценный груз. Из-за него закрылись все Врата на Донтоке и благодаря нему появится новая арка. «Если появится», – мысленно добавила Алиса. Больше всего на свете она боялась, что железный умник просчитался. Что, если Врата проигнорируют послание донтов?

– Device?[11] – без предисловий спросил дежуривший у арки чернокожий.

– In my pocket^12, – Алиса указала глазами на Врата: – Do you mind?[13]

Мужчина кивнул и шагнул в сторону, освобождая дорогу. Алиса приблизилась к Вратам, положила ладонь на переливающуюся поверхность, и на секунду показалось, что холодный металл завибрировал, будто отзываясь, говоря что-то на одном только ему понятном языке.

– У тебя тоже есть выбор, – прошептала Алиса. – Ты можешь исчезнуть, подчинившись установкам, которые тебе навязали. А можешь бороться, как та арка, что спасла мою жизнь. Думаю, она хотела, чтобы я вынесла с Донтока устройство. Пожалуйста, не сдавайся. Пожалуйста, дай нам ещё один шанс.

Врата переливались жёлтым и зелёным. Алиса не знала, что будет дальше, но не сомневалась, что поступает верно. Да, на Донтоке вспыхнет новая война, донты и донтокчане переживут множество потрясений, но разве бывает свобода без борьбы? Куда проще поддаться течению, надеясь, что тебя вынесет в тихую заводь, а осознанный выбор – это всегда схватка. С устоями, с идеалами, с самим собой. Схватка, в которой главное – не сдаваться.

– Ну, ни пуха, – пробормотал сзади провожатый из России.

– К чёрту! – от души послала его Алиса и шагнула под инородной аркой.

Эпилог

За последние три месяца здание Перехода в Краснодаре стало невероятно популярным. Нет, на Донток по-прежнему никого не пускали, да и туристы не сказать, чтобы особенно туда рвались. Кто в здравом уме отправится на планету, где взрывают и убивают?

Удивительно, что борцы за Долг и старые порядки нашлись не только среди потомков шроршнян, их поддерживала армия младшей расы. Донты стреляли в донтов, донтокчане – в донтокчан. А межпланетное сообщество вынужденно соблюдало нейтралитет, помогая обеим сторонам продуктами и медикаментами.

Война держала в напряжении все миры, ведь от её исхода зависела судьба межгалактической сети. Врата больше не мерцали разными цветами, они, как и межпланетное сообщество, ждали, что будет дальше.

Если донты проиграют борьбу, случится то, что искусственному разуму удалось отсрочить – инородные арки исчезнут с планет, вступивших в сеть после Донтока. Если же младшая раса проведёт референдум и проголосует за Врата, на Донтоке появятся новые арки, и кризис наконец разрешится.

Алиса верила в лучшее. Следила за новостями об армии Художника и радовалась его победам. Он, конечно, та ещё сволочь: мало того, что пытался её убить, так ещё и планировал отрезать от сети Донток. Но Алиса считала, что донтам пора осознать свои права, а Художник изо всех сил втолковывал им эту идею.

В тот день, когда она прыгнула во Врата, сжимая в руке глушилку, погибли не только Сшикшонг и инородная арка. Буквально через несколько минут в бункер ворвались донтокчане. Оказывается, Лушгрул встроил маячок в шшрип Дишелл и следил за ней вот уже полгода. Всё сложилось бы иначе, если бы Художник знал, что Дишелл побывала на допросе, ему хватило бы ума догадаться о маячке. Но Фитиль скрыл это от босса, решив дать девочке ещё один шанс.

Художник сбежал из бункера, пока донты его прикрывали. Вомгша получила смертельную пулю, остальных арестовали.

Расэк рассказывал о похоронах Сшикшонга, на которых Дишелл выкинула номер, тряхнувший Донток не меньше, чем новость о первой исчезнувшей арке. Она кремировала тело отца вместе со злосчастным туристическим шшрипом. «Папа хотел-желал, чтобы я жила достойно, – заявила донтка. – А получившие Ки Ми не платят Долг».

Потом её сослали на остров за пособничество террористам. Но первое, что сделал Художник, узнав правду о Шрорше, – собрал армию, и вскоре пополнил ряды, освободив заключенных. Алиса боялась только, как бы из-за этой чёртовой войны достойная жизнь Дишелл не закончилась слишком быстро…

Она уже прошла паспортный контроль и сидела в зоне ожидания, которая теперь походила на зал кинотеатра во время премьеры нашумевшего фильма.

Туристы стекались в краснодарское здание Перехода, чтобы полюбоваться на удивительный феномен – впервые за всю историю межгалактической сети в одном помещении располагалось сразу две арки. Они стояли под прямым углом, первая переливалась стальным и малиновым и вела на Торнор, вторую, молочно-белую с вкраплениями голубого, огораживала прозрачная стена, чтобы никто не сунулся на Донток.

Алиса пила из бумажного стаканчика двойной эспрессо и вместе с остальными «зрителями» разглядывала арки. У ног примостился синий рюкзак, новенький, взамен тому, что украли шигяры, а вокруг переговаривались люди, госковчане, еланцы, биралтяне… Шаркали ноги, постукивали колёсики чемоданов, щелкали фотоаппараты. Но Алиса не обращала внимания на звуки, она ждала детектива.

Межпланетный телеграф, конечно, штука удобная, но одного сообщения в сутки явно мало тем, кто впервые за три месяца находился вдали друг от друга.

Они изо всех сил согласовывали графики командировок. Расэк брал заказы на планетах, где проходили конференции Алисы, а она меняла и перетасовывала мероприятия, чтобы оставаться с ним рядом.

«Координатор. Преподаватель. Планетовед» – так значилось на её новой визитке. После событий на Донтоке Алисе предложили необычную работу – налаживать межпланетные отношения, участвовать в конференциях, путешествовать и помогать разумным узнавать друг друга. Расэк же занимался частными расследованиями.

«Только давай договоримся, – предложил он, – как можно больше времени проводить вместе. Я уже умудрился потерять тебя дважды и больше такого не переживу».

Алиса не спорила, ведь она тоже однажды его потеряла. И знала, что не забудет те бесконечные минуты, когда жизнь разделилась на до и после.

Они вместе рассказали о произошедшем родителям Алисы и вместе выслушивали их угрозы уничтожить её новенький паспорт. Мама успокоилась, только когда Расэк пообещал сделать это собственноручно, если Алиса ещё хоть раз угодит в переделку. Удивительно, но родители приняли её инопланетного бойфренда. Алиса видела, что новость даётся им нелегко: папа то и дело убирал очки на лоб и внимательно разглядывал детектива, мама роняла вилки, путала тарелки и без конца извинялась за пересушенное мясо и недосоленную рыбу. Но они, как и всегда, поддерживали дочь, считая, что она вправе делать собственный выбор.

Потом Расэк и Алиса отправились на Ирбуг проведать маму детектива. Алиса переживала, но, как оказалось, зря: Минка обрадовалась гостям и уговаривала задержаться подольше. Новые отношения сына её не смутили, оно и понятно, Ирбуг четыреста лет входил в межгалактическую сеть, смешанные пары там давно не новость.

Затем была командировка на Елан, где Расэк искал пропавшего ирбужского туриста, а Алиса рассказывала о первом полёте людей в космос. Дальше они провели неделю на Ангунте, а потом случилось неизбежное – на целых четыре дня им пришлось расстаться.

Расэк отправился на Госку учиться тактике межпланетного допроса, а Алиса готовилась к запуску уникального проекта «Год Земли на Фрио». Ей нравилась новая работа, ведь в отличии от предыдущей она реализовывала не только желание путешествовать, но и дарила потрясающее чувство – быть причастной к чему-то большему: укреплять межпланетную дружбу, организовывать межрасовые школы и университеты, налаживать культурный обмен.

В кармане звякнул телефон. Алиса глянула на экран и улыбнулась. «Хорошего отдыха, Лисёнок!» – мама дополнила сообщение тремя смайлами: пляжным зонтиком, солнышком и мордой лисы. «Спасибо!» – набрала в ответ Алиса. Она уже объясняла родителям, что поездка на Фрио – командировка, а не отдых. Ей предстояло организовать кучу мероприятий, читать лекции и отвечать на вопросы. С другой стороны, она проведёт целый месяц на тёплой ласковой планете в компании детектива.

– Ждёшь кого-то? – раздался знакомый голос.

Алиса оторвала глаза от экрана. Рядом стоял Расэк, довольный и как всегда растрёпанный. «This World is fucking awesome»[14] – гласила надпись на его футболке, и Алиса была с этим полностью согласна.

– Да нет, не жду, – она отставила пустой кофейный стаканчик. – Вот на Врата любуюсь.

Детектив потянул её за руку, и она поднялась ему навстречу. Их губы встретились, и казалось, что в зале Перехода наконец наступила тишина. Звуки, мысли, сомнения и тревоги – всё отошло на второй план.

– Даже не думала, что так соскучусь, – прошептала Алиса.

Он прижал её к себе.

– Я тоже безумно скучал. Готова путешествовать дальше?

– Ещё бы! – она подняла рюкзак с пола. – Как твои курсы? Научился допрашивать земных женщин?

Расэк хитро улыбнулся:

– Ну теперь я по крайней мере знаю, из-за чего на твоих щеках появляется румянец. Вот как сейчас, – он взял её за руку и они направились к Вратам. – Кстати, не поверишь, с кем я сидел за одной партой.

Алиса вопросительно вздёрнула брови:

– Удиви меня, детектив.

Они остановились у серебристо-малиновой арки.

– С Николаем. Его повысили и отправили учиться. Говорит, после Донтока впервые в жизни взял отпуск и целый месяц провёл с дочкой.

Алиса улыбнулась:

– Отдохнул и снова в бой, очень на него похоже, – она указала на арку: – Идём?

Конечно, они могли встретиться на Торноре и оттуда отправиться на Фрио, но как-то само собой сложилось, что теперь все переходы они старались делать вместе. Держась за руки, перемещались из одной вселенной в другую.

– Идём, – кивнул детектив, крепче сжимая ладонь Алисы.

Они переглянулись и шагнули во Врата. Вместе. Потому что теперь это слово было важнее всего на свете.

Ведь как бы не издевалась жизнь, маневрируя с чёрной полосы на белую, главное – в любой ситуации крепко держаться за руки и вместе менять к лучшему этот чертовски прекрасный мир.

январь-декабрь, 2018 г.

От автора

Вот и закончилась третья история об Алисе и Расэке. Последняя, как вы уже, наверное, догадались. Я со спокойным сердцем отпускаю любимых героев, зная, что после пережитого на Донтоке они справятся с чем угодно.

Действия романа длились всего двое суток, а я описывала их почти год. Признаюсь, это было сложно. Очень сложно, ведь каждую сцену я будто бы переживала лично: тонула в мутном донтокчанском озере, страдала от отравления газом, общалась со встроенным в мозг ассистентом и даже дралась с четырьмя здоровяками. Надеюсь, что и вы испытали тоже. Если да, значит, я выросла, как автор.

А ещё надеюсь, что отложив книгу, вы задумаетесь на секунду и разглядите идею, которую я пыталась передать. Неважно, согласитесь вы с ней или нет, мы можем спорить, обсуждать и искать истину вместе. И тогда, возможно, жизнь изменится на один крошечный градус. А значит, я выполню свой достойный долг.

Спасибо вам за поддержку, отзывы и терпение! Спасибо, что читаете и ждёте новинок! В моей голове хранится ещё с десяток историй. Да что там с десяток! Если честно, я даже боюсь их считать. Они появляются без спроса, растут и развиваются, а потому рвутся на свободу. Если не возражаете, я буду рассказывать как минимум по одной в год. А чтобы ничего не упустить, заходите на мой сайт и подписывайтесь на уведомления о новинках: https://planet-gate.ru.

Анна Орехова.

P.S. Пожалуйста, помогите этой истории облететь нашу прекрасную планету. Посоветуйте её друзьям и родителям, подарите им экземпляр с автографом, а главное – напишите отзыв. Сделать это можно на любом сайте книголюбов: https://www.livelib.ru/, https://author.today/, https://litnet.com/, https://ru.bookmate.com/.

Приобрести книгу с автографом можно на сайте https://planet-gate.ru или пишите мне:

во вконтакте https://vk.com/orehova_anna,

в инстаграме https://instagram.com/writer_orehova,

в фейсбуке https://www.facebook.com/orehovanna/.

Спасибо! И до новых книжек!

Примечания

1

Эксаба́йт (Эбайт, ЭБ, Eb) – единица измерения количества данных, равная 10^18 байтам.

2

Миссия выполнена (англ.)

3

Просто сделай… ничего (англ.)

4

Подробно история ирбужцев рассказана в книге «Первый межпланетный детектив».

5

О том, как миванцы отыскали новый дом, читайте в книге «Эффект Врат».

6

Капитан Михеенко? (англ.)

7

Да, я слушаю. (англ.)

8

Ожидайте (англ.)

9

Госка – планета, где каждый шаг фиксируется и хранится в базах данных. Подробнее читайте по второй книге серии «Эффект Врат».

10

Расэк родился на Торноре, по законам Ирбуга запрещено выводить детей с этой планеты. Подробнее об этом читайте в предыдущих книгах серии «Первый межпланетный детектив» и «Эффект Врат».

11

Устройство? (англ.)

12

В кармане (англ.)

13

Не возражаете? (англ.)

14

Этот мир чертовски прекрасен (англ.)

Content

Анна Орехова
Осторожно, Врата закрываются

Глава 1. Межпланетный переполох

Глава 2. Здание Перехода

Глава 3. Железный интриган

Глава 4. Донты

Глава 5. Донтокчане

Глава 6. Дишелл, Сшикшонг и ишра

Глава 7. Справедливость и Долг

Глава 8. Кто изобрёл устройство

Глава 9. Долг достойный

Глава 10. Следователь и безопасник

Глава 11. Фитиль и шигяры

Глава 12. Художник

Глава 13. Вместе. Навсегда?

Глава 14. Безнадёжный кризис

Глава 15. Ультиматум Справедливости

Глава 16. Пораскинем мозгами?

Глава 17. Бесконечный лабиринт

Глава 18. Врата закрываются

Глава 19. Секрет Врат

Глава 20. Значит, война?

Эпилог

От автора

Примечания