Галина Полынская

Кинжал милосердия

История «Агентства «ЭФ»

Четыреста восемьдесят лет существования в темноте стали невыносимым испытанием для вампира Феликса. Что-то пошло не так в момент его обращения, и Феликс сохранил человеческую суть, с которой нестерпимо проживать вечность без солнца. Потомственный испанский аристократ – Феликс остается таким и в современном мегаполисе, но немногочисленные его знакомые даже не подозревают, что за ним стоит история половины тысячелетия.

Знакомство с Петром и Павлом – сотрудниками загадочной компании «Gnosis», положило конец его сумеречному существованию. Специально для Феликса компания разработала препарат, инъекция которого позволяет вести дневной образ жизни и отказаться от крови, заменив её молоком кокосового ореха, сохранив при этом нечеловеческие возможности вампира. Но взамен компания поставила условие: Феликс должен отыскать пятерых человек, наделенных паранормальными способностями, объединить общим благородным делом и направить их способности в помощь людям. И Феликс поочередно находит:

Молодого парня, юриста Германа Артемьева – он флораконтактер, способен собирать информацию при помощи растений и управлять ими.

Охранника супермаркета, бывшего десантника Валентина Сабуркина – ему повинуется любой металл.

Карточную гадалку Алевтину Сердюкову – она проходит сквозь стены.

А также старичка Никанора Потаповича Вересова, оказавшегося волком-оборотнем, и его внучку Арину – девушку, умеющую оставлять свои отражения в зеркалах и через них наблюдать за происходящим.

Не сразу Феликс придумал, чем же будет заниматься такая странная компания, чтобы не навредить обществу, а наоборот. Не помогали даже советы его верных компаньонов – ворона Паблито и крыса Дона Вито. Но идея, наконец, пришла: они открыли детективное агентство «ЭФ». При помощи своих уникальных способностей команда агентства стала раскрывать даже самые сложные и странные дела, в которых преступник подчас оказывался вовсе не человеком.

Глава 1

Серое ноябрьское утро просочилось сквозь щели портьер и подсветило зыбким, рассеянным светом комнату с коллекцией холодного оружия на черных стенах. На кровати, под простыней оливкового цвета, подложив ладонь под щеку, спал мужчина. Длинные черные волосы, растрепавшись, падали ему на лоб, скулы, прикрывая лицо жёсткими волнистыми прядями. В полумраке спальни, где относительно светлыми пятнами были лишь темно-синие шторы, постельное белье и шпаги с мечами, тело мужчины, его кожа казались такими белыми, что чудилось, будто он светится.

Вскоре со стороны гостиной послышался звук, напоминающий цоканье птичьих когтей по паркету, и на пороге спальни возник крупный иссиня-чёрный ворон. На шее птицы поблёскивала тоненькая золотая цепочка с маленьким медальоном, на котором был выгравирован открытый человеческий глаз. Поглядев на спящего мужчину, ворон тихонько зашёл в комнату, неслышно прошёлся по ковру, обходя кровать, вспорхнул на прикроватный столик-подставку и перебрался на постель. Поочерёдно поднимая лапы и медленно, аккуратно опуская их на отброшенное к краю мягкое покрывало, похожее на остывший пепел, птица подошла к спящему человеку и уселась рядом. Посидев неподвижно с полминуты, ворон вытянул шею, взял клювом край простыни, съехавшей с плеча мужчины, и подтянул её повыше. Не меняя позы и не открывая глаз, человек произнёс:

– Что-то ты рано сегодня, Паблито.

– Погода портится. Ветер поднялся, холодно, противно, – посетовал ворон. – Ты спи, спи, я тихо посижу.

– Да, теперь, конечно же, засну. Ты один?

– Один. У Дона Вито со вчерашнего дня какие-то важные дела, ещё не видел его. Раз ты уже проснулся, может, завтракать пора?

– Ты голодный?

– Так… Немножко.

Приподнявшись, мужчина отбросил с лица волосы и потянулся, расправляя плечи.

– Который час?

– Девятый. Долго спишь.

– Заснул только под утро. Да и выходной сегодня: я мог бы лежать до обеда и смотреть в потолок на законных основаниях. Но вместо этого должен вставать и кормить тебя.

– Так оставляй мне завтрак на кухне, раз такое беспокойство причиняю!

– Там же стоит специально для тебя и Вито ваза с сухофруктами, орешками, печенюшками и прочей дребеденью! Что б тебе ими не позавтракать? Хотя бы в мой выходной день!

– Всё время одно и то же надоедает! Яичницы хочу!

– Я ещё и яичницу тебе должен жарить, что ли?

– Ой, да поставь сковороду на плиту, достань яйца из холодильника, и я сам себе всё пожарю!

– Ага, скорее сам поджаришься вместе с яйцами.

– Феликс, ну что ты такой злобный прямо с самого утра?

– Наверное, потому, что меня не вовремя разбудила какая-то дрянная птица.

– Попрошу без оскорблений! Я птица очень даже особенная!

– И чем же ты такой особенный-то? Ровным счётом ничего выдающегося.

Встав с кровати, Феликс взял халат, набросил его на плечи, запахнул, небрежно завязал шёлковый пояс и направился к выходу из спальни.

– То есть как это – ничего выдающегося?! – бросился следом Паблито. – Не у каждой, заметь, птицы есть цепочка с медальоном! Золотым причём!

Придя на кухню, Феликс открыл холодильник и уставился внутрь. До недавних пор на этих полках водились только бутылки с человеческой кровью. Затем их сменили пакеты с кокосовыми орехами, а после добавился и кое-какой провиант для «домашнего зоопарка» – крысы и ворона.

На дверце нашлась пара яиц.

– А колбаса есть? – Паблито вспорхнул на стол, норовя заглянуть внутрь холодильника, но мужчина смахнул птицу со столешницы.

– Нет, только сыр.

– О, тоже хорошо! Буду яичницу с сыром! Ещё бы зеленью сверху посыпать…

– А креветок тебе с маслинами не добавить?! – зарычал Феликс, и Паблито тут же передумал насчёт зелени, решив, что и сыра вполне достаточно.

Приготовив яичницу, Феликс разделил её на две части: одну отдал ворону, вторую оставил для крысы, не сомневаясь, что вскорости и тот пожалует в гости. После, наконец, отправился в ванную принимать душ.

Когда Феликс вернулся, к Паблито уже присоединился и завтракал вместе с ним здоровенный коричневый крыс с упитанным светлым брюшком. Увидев мужчину, он прервал свою трапезу, вытянулся столбиком во весь рост и приветственно взмахнул лапками:

– Доброе утро, дорогой! Великолепная яичница! В жизни не пробовал вкуснее!

– Привет, Вито.

Мужчина прошёл мимо, сел на стул с высокой резной спинкой и принялся распутывать волосы, разделяя пряди.

Дон Вито внимательно посмотрел на него, пошевелил острым носиком, словно принюхивался, и произнёс:

– Мне кажется, или ты не в духе? Что-то уже успело испортить тебе настроение?

– Сейчас он скажет, что это я! – проворчал Паблито. Насытившись, ворон лениво ковырялся клювом в тарелке, выискивая в остатках кусочки повкуснее.

– Погоди, Паблито! Феликс, ты хорошо себя чувствуешь? Ты не голоден, нормально спал?

– Да всё со мной в порядке, – поморщился мужчина. – Просто скоро уже две недели, как мы вернулись из Греции, и ни одного нового клиента за это время. Агентство простаивает, команда мается. Впору самому выискивать обиженных, обездоленных и предлагать им нашу помощь.

– Это не такой уж и долгий срок, – развёл лапками Дон Вито. – Как раз время твоим людям отдохнуть, набраться сил для новых славных дел.

– Люди уже отдохнули. Наоборот, этот простой только вредит, выводит их из тонуса. Они должны постигать навыки командной работы, самостоятельно принимать решения, вести расследование, а не торчать целыми днями в офисе, занимаясь всякой ерундой и компьютерными играми. Хуже того, Алевтина научила коллектив гадать на картах. Теперь все друг другу гадают. Мне уже раз десять погадали. В последнем раскладе мне выпало что-то вроде дальней дороги в казённый дом и пустые хлопоты через бубновую даму. Голову ломаю, какое занятие найти агентству, лишь бы это безобразие прекратилось.

– А что у вас с рекламой? – поинтересовался ворон. – Собирались же как-то рекламироваться.

– Дали объявления в газеты, и в интернете Гера на каких-то сайтах о нас написал. Потом как-то не до этого было. Думаю, может, пока организовать им тренировки? Поучить обращаться с холодным и огнестрельным оружием.

– Зачем? – удивился крыс. – Как я понимаю, каждый из твоей команды вполне сам себе оружие, с их-то способностями.

– Это да. – Феликс отбросил назад подсохшие волосы и причесал пальцами свивающиеся кольцами пряди. – Они смогут защитить себя от других людей, но если придётся столкнуться с нечеловеком…

– Ты своих имеешь в виду? – насторожился Паблито.

– Именно. Теперь, когда мои так называемые собратья заявили о себе, я озабочен безопасностью своих сотрудников.

– Так обычное оружие против вампиров всё равно не работает.

– Есть небольшие секреты, как сделать обычное оружие не-обычным.

– Ну не зна-а-аю! – проскрипел ворон. – Долгая история обучать…

– Да и не у всякого способности к этому делу имеются, – поддержал Дон Вито. – Может, лучше обеспечить их какими-нибудь талисманами или амулетами… противовампирными? Существуют такие?

– Противовампирными… – задумчивым эхом повторил Феликс, и в этот момент в гостиной зазвонил телефон.

Вызов был от капитана Мухина. Звонок районного участкового в воскресенье утром сулил хоть какие-то проблемы с неприятностями, но, к сожалению, Феликс услышал приглашение поехать пострелять в загородный страйк-клуб.

– Перепало, понимаешь, два приглашения нашему начальству, – обстоятельно докладывал Мухин, – а начальство не может – оно с четверга свой юбилей празднует. Отдали мне с лейтенантом Пестимеевым, а Пестимеев заболел, сидит дома в соплях, кашляет. Вот я и подумал, может, ты захочешь прогуляться, размяться?

Слушая участкового, Феликс мрачно смотрел на картину в простенке между балконной дверью и диваном-банкеткой. Затем ответил:

– Дима, извини, не получится. Завален делами в преддверии рабочей недели. Позвони Сабуркину, может, он здоров и свободен.

– О, точно! Сейчас Валентина наберу, не пропадать же приглашениям…

С этими словами Мухин отключился со связи. Положив аппарат на столик, накрытый искусно расшитой скатертью, Феликс вернулся на кухню. Ворон с крысой доели свой завтрак подчистую и теперь вели какую-то неспешную беседу. Подняв с пола тарелки, Феликс поставил их в раковину и включил воду.

– Кто звонил? – поинтересовался Паблито.

– Участковый, Мухин. Я уж понадеялся, что озадачит сейчас каким-нибудь очередным глупым делом, которое не под силу ему раскрыть самостоятельно, но и тут не повезло. Звал в страйк-клуб.

– Куда-куда?

– Такое место, где собираются люди, одеваются в защитные костюмы и стреляют друг в друга из пневматических ружей шариками с краской.

– И?

– И всё.

– Как увлекательно, – усмехнулся Дон Вито. – Ничего, дорогой, сейчас придумаем, чем занять этот день.

– А пойдёмте в планетарий! – выпалил Паблито.

– В планетарий? – переспросил Феликс.

– Да! Утром сидел на дереве у твоего дома и слышал, как школьники обсуждали свою экскурсию. Все были в восторге. Звезды там, планеты, метеориты всякие.

– В планетарий не пускают с воронами.

– А ты пальто надень, я за пазухой спрячусь!

Вымыв тарелки, Феликс поставил их на сушилку и достал из холодильника пару кокосовых орехов. Телефон снова зазвонил. Мужчина пошёл в гостиную и вернулся обратно с аппаратом, разговаривая на ходу. На проводе был Сабуркин. Слегка заплетающимся языком Валентин рассказал, что ему звонил Мухин, звал стрелять, но он не может – с пятницы у армейского своего товарища на даче шашлыки жарит.

– Может, ты поедешь?

– Не поеду, – ответил Феликс. – Мухин мне уже звонил, я ему отказал. И какие ещё шашлыки? Ноябрь на дворе.

– У товарища моего печь-мангал дровяная прямо в доме оборудована, – пояснил Валя и тихонько икнул в трубку. – Такая красота, надо нам в офисе сделать…

– Помнишь, что завтра понедельник и ты должен явиться на работу свежим, трезвым, соображающим?

– О чем речь, обижаешь, начальник! – Сабуркин снова икнул и положил трубку.

Только Феликс взялся за орех, намереваясь его открыть и слить молоко в бокал, как позвонил Мухин и пожаловался, что у Сабуркина тоже не получается поехать.

– Может, все-таки ты сможешь?

– Почему бы тебе просто не выбросить эти приглашения и не отчитаться начальству – если спросит, разумеется, – что вы с лейтенантом Пестимеевым прекрасно провели время и всех победили?

– Можно, конечно. Просто мне самому интересно поехать. Клуб какой-то весь из себя элитный, дорогой. Там потом ещё угощают, наливают… Поехали, а?

– Сказал же, не могу. Езжай сам, зачем тебе кто-то ещё?

– Так вдвоём веселее. Всё ж компания.

– Позвони Герману.

– А если и он не сможет? – Голос участкового прозвучал почти расстроенно.

– Тогда у тебя ещё есть в запасе Алевтина, Арина и дед Никанор. – Избежать сарказма в голосе не удалось, но Дмитрий этого не заметил.

– Ладно, сейчас позвоню. Если что, спрошу у Геры их телефоны.

– Удачи.

Отложив аппарат, Феликс принялся разламывать, раскручивать кокосовые орехи, словно игрушки-матрёшки.

– Что бы тебе всё-таки не поехать с Мухиным? – произнёс ворон, наблюдая за резкими, точными движениями его рук. – Всё равно скучаешь.

– Не скучаю я, мне очень весело. А не поеду потому, что сидеть на стуле и смотреть в стену намного увлекательнее стрельбы краской без реальной возможности убить противника.

Нацедив из орехов полстакана молока, Феликс залпом выпил и невольно поморщился.

– Всё никак не привыкнешь? – заметил его гримасу крыс.

– Никак. Даже не подозревал, что настолько не выношу кокосы.

– Но всё же лучше, чем кровь, да? – каркнул Паблито.

Мужчина помедлил с ответом, затем лишь махнул рукой, сбросил ореховую скорлупу в мусорное ведро и вышел из кухни. Зайдя в гостиную, Феликс раздвинул портьеры и распахнул балконную дверь. Тучи стояли над городом таким тяжёлым пологом, что даже сильный ветер их будто не тревожил. Последний месяц осени уже пронзительно пах снегом.

Глава 2

Утро встречало всё теми же асфальтово-серыми тучами, только ветер стих. И это безветрие, это затишье вкупе с тяжёлыми небесами ощутимо давило на столицу.

Битый час в автомобильной пробке, бесконечной, как серое небо, стояла «Ауди S8» цвета Амулет. Посмотрев на циферблат часов, Феликс включил новостную радиостанцию. Невзирая ни на какие пробки, в агентство он не опаздывал, времени было предостаточно. Сказалась очередная бессонная ночь с пустыми раздумьями, замучившая и выгнавшая его из дома ещё затемно.

На подъезде к особняку агентства по лобовому стеклу защёлкали крупные капли дождя. Поставив машину у ограды, Феликс открыл калитку и прошёл на территорию. Поднимаясь по ступенькам, он привычно уже бросил взгляд на вывеску при входе: «Агентство “ЭФ”. Частный розыск. Помощь в беде». Ещё не было девяти, офис пустовал. Неторопливо пройдя через секретарскую, Феликс посмотрел по сторонам. Как всегда – идеальный порядок, поддерживаемый усилиями секретаря Никанора Потаповича. На подоконниках зеленели цветы в керамических горшках, новый гостевой диванчик для посетителей всё ещё прикрывала упаковочная плёнка, на столике у диванчика красовалась ваза из цветного стекла с сухоцветами и стопка глянцевых журналов.

Пройдя в главный офис, Феликс так же осмотрелся. И здесь идеальный порядок: стопки чистой бумаги на рабочих столах, в застеклённых стеллажах ряды картонных папок ожидали новых блистательно раскрытых дел. Верхняя полка центрального стеллажа пустовала, и кто-то поставил туда расписную керамическую плошку с декоративными стеклянными шариками. На эту полку Никанор планировал выставлять уже раскрытые преступления, но передумал и определил им место на стеллаже в секретарской, прямо над своим рабочим столом. Там, по мнению старика, эти подписанные его крупным каллиграфическим подчерком папки смотрелись солиднее. Целых две! Два подряд успешно раскрытых дела. По мнению Никанора Потаповича, да и по мнению всего коллектива, у агентства уже имелся повод для гордости.

Бросив взгляд на цветок диффенбахии, раскинувший крупные пёстрые листья, Феликс отметил, что растение так разрослось, что едва помещается на подоконнике.

– Доброе утро, Йозеф, – поздоровался Феликс, вспомнив, что именно такое прозвище дал своему цветку Герман, после направился в свой кабинет.

Теперь в кабинете кроме платяного шкафа появился миниатюрный холодильник, скрытый деревянными панелями в цвет мебели, и такой же небольшой деревянный бокс с набором бокалов и штопором для винных бутылок. В дверцу бокса была встроена панель кодового замка, чтобы никто из посетителей случайно не увидел среди стеклянной посуды бесценный кубок работы Бенвенуто Челлини – любимый бокал директора агентства «ЭФ».

Стены кабинета так и не перекрасили, они оставались синими. Да и мебель красного дерева, на таком фоне казавшаяся фиолетовой, так же осталась на своих местах. Вдобавок к странному интерьеру на подоконнике стояла пара пустых птичьих клеток.

Феликс приоткрыл окно. Поднявшийся ветер гремел голыми ветками старых клёнов, редкие капли дождя щёлкали по подоконнику.

Ровно к девяти часам стали подходить сотрудники агентства. Со стороны метро показался старик в коричневой болоньевой куртке и чёрной кепке-картузе, скрывающей пышные седые кудри. Под руку со стариком шла хорошенькая девушка-блондинка в узеньких черных брючках, ботинках на каблуках и коротеньком голубом пальтишке. Следом на дороге показалась дама с высокой гладкой причёской, в кожаном пальто, с ярко-красной сумкой через плечо. У самого особняка даму догнал широкоплечий мужчина с выправкой военного. Последним к агентству подъехал синий «Опель» Германа.

Когда в секретарской зазвучали голоса, Феликс прикрыл окно и вышел из кабинета.

Делясь впечатлениями о прошедших выходных, сотрудники снимали верхнюю одежду, отряхивая её от дождевой воды. Завидев начальство, они дружно поприветствовали Феликса Эдуардовича, а тот привычно обвёл их лица пристальным взглядом. Все выглядели бодрыми и отдохнувшими. Даже Сабуркин после трёхдневных шашлыков с армейским товарищем был вполне презентабелен. Плохо выглядел только Гера. С бледным видом молодой человек сидел на стуле посреди секретарской, время от времени оттягивал ворот бежевого свитера крупной вязки, словно ему было невыносимо душно, и судорожно сглатывал.

– Ездил вчера с Мухиным в страйк-клуб? – догадался Феликс.

– Да, – выдавил Гера и побледнел ещё сильнее, словно этот короткий ответ забрал последние силы.

Подойдя к гостевому диванчику, Феликс снял упаковочную плёнку.

– Давай ложись, а Никанор тебе сейчас какого-нибудь целебного снадобья сварганит.

Парень молча встал, пошатываясь доплёлся до дивана и рухнул на него.

– Что вы там пили?

– Всё, – ответил Гера, отворачиваясь к диванной спинке. Уткнувшись лбом в обивку, он затих.

– Что ж, пойду снадобье варганить. – Кряхтя, старик Никанор одёрнул рубаху, поправил подтяжки и пошаркал к кухне. – Остальной народ честной чаго изволит, чая аль кофия?

Народ единогласно пожелал «кофия».

Пока Никанор гремел на кухне посудой, Валентин подошёл к Феликсу и сообщил, что есть небольшой разговор.

– Секретный? – уточнил Феликс.

– Да так, – замялся Валя, – в общем-то, не очень. Просто посоветоваться хотел.

– В кабинете хочешь советоваться или тут сойдёт?

– Ну-у-у…

– Что ещё за секреты от коллектива? – недовольно прищурилась Алевтина Михайловна. – Мы тут все как одна семья, а в семье не бывает секретов! Давай выкладывай, что там у тебя стряслось.

– Да не у меня, – шумно вздохнул Сабуркин, – у товарища моего армейского. Узнал он от кого-то, что я теперь в детективном агентстве работаю, вот и позвал к себе на дачу поговорить. Заодно и выпить, конечно, и шашлыков пожарить.

– Не надо про выпивку с едой! – донеслось с дивана.

– Извини, Гера. Так вот, товарищ мой – его Толей зовут, – сейчас уважаемый человек, ему лишняя шумиха ни к чему…

– Чем занимается?

– Владелец частного охранного предприятия «Оберег». Известная фирма, между прочим. У них клиенты и политики, и актёры, и шоубизняки там всякие, так что репутацией своей дорожат.

– Проблема возникла лично у Толи или у его предприятия? – вмешалась Алевтина, которой не терпелось добраться до сути.

– У Толи. Родители у него хоть и старики совсем, но вполне ещё держатся, сами себя обслуживают и живут отдельно. Дом у них загородом. Толя часто их навещает, хотел ещё и помощницу по хозяйству нанять, но старики против. В конце июня Толя ремонт в доме затеял, полы решил перестелить, а то в посёлке по весне настоящие паводки бывают – отсырели доски, покорёжились, пошли трещинами. Доски сняли, а под ними нашли антикварный нож. И не простой, а с каким-то длинным названием, Толя говорил, да я не помню. Толя об этой находке шуметь особо не стал и правильно сделал. Сфотографировал, показал кому-то из антикваров, и выяснилось, что этот нож украден из Русского музея, который в Питере, ещё лет пятьдесят тому назад. И до сих пор в розыске.

Сабуркин перевёл дух и продолжил:

– Родители Толи, сами понимаете, не могли иметь отношения к краже музейного ножа даже по молодости. Подбросить тоже никто не мог. У стариков свои странности – никого чужого в дом не пускают, никому не доверяют, поэтому даже ремонтами в доме сам Толя с зятем занимаются. И полы эти позапрошлым летом целиком меняли, да, видать, со стройматериалами промахнулись, раз на год всего хватило. И не было там никакого ножа. Откуда теперь там появился, будь он неладен, Толя и хочет выяснить. А в полицию с этим товарищ обращаться не рискует, сами понимаете. Я ему сказал, что поговорю с начальством и, если дадут добро, свяжемся. Такие вот дела.

Валя замолчал, выжидательно глядя на Феликса. Тот смотрел в окно на растекающийся по стеклу дождь. Затем ответил:

– Что ж, даю добро. Связывайся.

Глава 3

Пока Сабуркин в главном офисе общался по телефону со своим армейским товарищем, коллектив дружными усилиями пытался привести в чувство своего коллегу. Стопку глянца на журнальном столике потеснил поднос с кружкой травяного чая, стаканом томатного сока, минеральной водой с лимоном и стаканом с шипучим аспирином. Но Гера никак не мог себя заставить притронуться хоть к чему-то. Алевтина предложила заказать в ближайшей кулинарии порцию солянки, Арина – сбегать в аптеку за активированным углём, Никанор Потапович тоже собирался что-то предложить, но не успел. Входная дверь отворилась, и на пороге возникла фигура, облачённая в длинный чёрный дождевик. Озарённая вспышками молний подступающей грозы, фигура в обеих руках держала целлофановые пакеты, в которых без труда угадывались бутылки пива.

– Доброго утра, товарищи! – громогласно изрёк гость.

– И вам того же, Дмитрий Алексеевич, – сухо ответил Феликс. – Никак мимо проходили, заглянуть решили?

– Вроде того. Я зайду?

– Милости просим. – Феликс скрестил на груди руки и уставился на гостя исподлобья взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

Войдя в секретарскую, капитан Мухин поставил пакеты на пол, снял дождевик, повесил на крючок общей вешалки и поправил фуражку, съехавшую из-за капюшона на затылок. Увидав лежащего на диване парня, Дмитрий сказал:

– Гера! Я принёс тебе лекарство! – и полез в пакет.

– Что же это получается, Дмитрий Алексеевич, – продолжил Феликс, наблюдая за его действиями, – сначала довели моего сотрудника до профнепригодности в начале рабочей недели, теперь собираетесь продолжать пьянку прямо в офисе?

– Ну что сразу пьянку-то. – Мухин достал пару бутылок и огляделся в поисках подходящего места, куда бы их поставить. – Всего-то пара глоточков, чтобы вернуть сотруднику эту… самую… профпригодность. Гера, вставай.

– Гера, лежать! – рявкнул Феликс. – Ещё чего не хватало тут, так это пивных глоточков в десять утра!

– Так будет же мучиться весь день! Пускай поправится маленько. Вставай, Гера.

– Лежать, кому сказал! И запомните, любезный Дмитрий Алексеевич, что впредь придётся вам искать компанию для ваших развлечений выходного дня где угодно, но только не в моём коллективе! Подобного безобразия я не потерплю!

Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, не явись в секретарскую Сабуркин. Мигом оценив ситуацию: недвижимого Геру, Мухина с пивными бутылками, рассерженного Феликса, он поспешил разрядить атмосферу, переключив внимание директора на результаты своих переговоров с Толей.

– Ладно, не буду вам мешать, – поспешно сказал участковый, – самому на работу пора.

И, улучив момент, когда Феликс отвернулся, он быстренько поставил две бутылки на пол так, чтобы их не видно было за столиком, нацепил дождевик, подхватил пакеты и растворился за порогом в разбушевавшейся грозе.

– Так что там? Рассказывай, – велел Феликс, когда за Мухиным захлопнулась дверь.

– Толя предложил приехать к нему на квартиру. Он там не живёт – вроде служебной она у него, для встреч деловых и дружеских. В этой квартире нож и хранится, там обо всём можно поговорить спокойно.

– Хорошая идея. Где и когда?

– Он сегодня где-то в четыре – пять освободится и сразу мне позвонит – скажет адрес.

– Хорошо, подождём звонка. – Феликс направился к выходу из секретарской. – Буду у себя. И да, я заметил, что Мухин за столом припрятал пиво. Вернусь – проверю, цело ли оно.

Начальство скрылось в коридоре, ведущем в главный офис, а сотрудники стали придумывать себе занятия, чтобы как-то скоротать время до четырёх часов. Арина принялась обрезать сухие веточки и листья цветов на подоконнике, старик Никанор решил,что самое время провести влажную уборку помещения. Алевтина взялась раскладывать карточный пасьянс на секретарском столе. Валя примостился на стуле у окна и взялся листать глянцевые журналы. Один Гера не нуждался ни в каких занятиях – парень крепко спал, уткнувшись в диванную спинку.

В половине пятого телефон Сабуркина зазвонил. Выслушав своего друга, он покивал головой, сказал, что скоро подъедут, и пошёл за Феликсом.

– Сегодня мы, скорее всего, в офис уже не приедем, – сказал директор, вернувшись в секретарскую. – Неизвестно, насколько затянется разговор. Так что сами закрывайте агентство, увидимся завтра.

У выхода он затормозил, глядя на вешалку с одеждой – на некоторых крючках висели сложенные зонты.

– Валя, у тебя зонт есть? Не подумал взять, а теперь вымокнем, пока до машины дойдём.

– У меня есть запасной! – опередил Валю с ответом Никанор Потапович.

– Запасной? – обернулся Феликс. – Зачем тебе два зонта?

– Вот на такой случай и припас. Вдруг кто взять не подумает. А зонт – раз! – и есть.

Прислонив швабру к стенке, старик пошаркал в кладовую и вынес оттуда большущий, старомодный чёрный зонт-трость с костяной ручкой.

– Вот, пожалте. – Он протянул зонт Феликсу. – Как раз вдвоём и поместитесь. Сейчас пакетик ещё дам – в него положите, чтобы салон в машине не замочить.

– Да тут не пакетик, тут целый мешок нужен, – сказал Сабуркин, смерив взглядом зонт.

– Так я два пакетика принесу. Один снизу натянете, другой сверху.

Никанор направился было на кухню, где в отдельном шкафчике у него хранились аккуратно сложенные целлофановые пакеты, какие-то тщательно вымытые пластмассовые коробочки, баночки, но Феликс остановил:

– Не надо. Просто стряхну воду и положу на пол, сзади. Ничего страшного – высохнет и пол, и зонт. Спасибо, Никанор. Всем хорошего настроения, не забудьте выключить свет! Мы поехали.

Выйдя на крыльцо, Феликс раскрыл зонт, подождал, пока Валентин поместится под болоньевым куполом, и вместе они спустились вниз.

– Хоть бы дело какое-нибудь привезли, – сказала Алевтина, провожая пару под зонтом задумчивым взглядом. – И чтобы интересное, да с огоньком.

– Я уже и без огонька согласна, – вздохнула Арина. – Лишь бы чем-нибудь заняться.

Глава 4

Рабочая квартира Толи находилась на другом конце Москвы, и пока темно-зелёная «Ауди» пробиралась по бесконечными пробкам, Феликс расспрашивал Валентина о его друге.

– Мужиком он всегда был неплохим, – охотно отвечал Сабуркин. – Мы с ним крепко в армии сдружились, всегда друг за друга стояли. Потом нас немного жизнь разбросала, но все равно умудрялись связь поддерживать, знали, у кого как жизнь складывается. Он меня на свадьбу свою звал, да я далеко был, в командировке, не смог приехать. Потом, позднее встретились, отметили хорошенько это дело. Жена мне его понравилась – симпатичная, милая, ласковая. С первым ребёнком у них что-то не получилось: то ли умер он маленьким совсем, то ли вообще не сумел родиться, – не помню, давно дело было. Да Толя не очень-то об этом и рассказывал. Как-то молча, тихо они это пережили, а потом родили Ленку. Славная девчонка. Химико-технологический закончила, замуж пару лет назад прямо после института выскочила. Муж у неё тоже хороший, с мозгами парень. В общем, нормальная семья, правильная, никому никогда ничего дурного не делали. И Толя свою фирму, свою команду, связи, репутацию – всё честно, своим горбом, силами и упорством заработал.

– Где вы служили?

– В первой чеченской компании вместе варились – я прапором, Толя майором.

– Насколько он тебя старше?

– Ну, считай, мне сейчас сорок три, а Толе на двенадцать лет больше. Только успеваем юбилеи отмечать.

– Жена чем занимается?

– Вроде агроном она по образованию, но, сколько её знаю, она не работала, занималась домом.

– А родители его что за люди?

– С ними я не очень хорошо знаком, вроде из бывших партработников. И в лучшие свои времена не особо были общительные, а как начало всё рушиться: страна развалилась, дело всей жизни, все идеи, стремления, светлый путь к коммунизму – всё превратилось в пыль, тут их и повело. Совсем в затворничество ушли.

– То есть, полагаешь, никто из членов семьи не мог в дом этот нож подбросить? Или спрятать на сохранение.

– А смысл? – пожал плечами Валентин. – Кому из них мог понадобиться ворованный музейный антиквариат? Говорю же, они все порядочные люди, к тому же никто не бедный, не голодный, дрянными всякими делами не промышляет.

– Ясно, но всё равно не мешает со всеми пообщаться.

– Толя говорил, что никто из домашних, кроме зятя, не знает о находке. И зять бы не знал, но они ж вместе полы поднимали. У Толи с зятем хороший контакт, они дружат, поэтому если попросил тесть держать язык за зубами, тот будет молчать.

– Зять работает кем?

– Строительная фирма у него, ремонтные работы госучреждений по тендерам проводит.

– И родители Толи даже бригаду зятя в дом не пустили, чтобы с полами разобраться?

– Представь себе. Пришлось им вдвоём корячиться. А Толя хоть и крепкий, но всё-таки не мальчик, чтобы каждый год им полы отдирать, да новые приколачивать.

– Не проще переселить стариков в менее гнилое жилище, в место посуше, без наводнений?

– Ты их попробуй выковырять оттуда. Только вперёд ногами.

– Понятно. – Феликс посмотрел в боковое стекло, на проплывающие мимо однотипные многоэтажки. – Где-то здесь должен быть поворот, если не ошибаюсь.

– Да, чуть дальше. Вон до того перекрёстка и сразу направо. Толя сказал, увидим магазин бытовой техники и за ним – сразу во двор.

– Ты никогда не бывал в этой его гостевой квартире? – Доехав до перекрёстка, Феликс повернул в указанном направлении.

– А что мне там делать? Я или дома у него гостевал, или на даче.

Проехав магазин бытовой техники, машина свернула во двор. Ветер угомонился, ливень тоже стих, превратившись в мелкую монотонную морось. Феликс постарался припарковаться поближе к единственному подъезду высотного дома, и вышли они из машины без зонта.

Квартира Анатолия находилась на последнем, семнадцатом этаже. Вызвав лифт, мужчины вошли в кабину – такую тесную, что вдвоём они едва поместились там. Феликсу пришлось стоять за спиной Сабуркина так близко, что между ними едва можно было просунуть ладонь. Двери лифта закрылись, и кабина медленно, покачиваясь, поползла вверх. Внезапно Валентин ощутил волну могильного холода, идущую от его директора. Казалось, холод расползался прямо по куртке словно плесень, мигом проникая внутрь, под одежду. Вместе с этим сквозь аромат парфюма, сандаловыми волнами окутывавшего фигуру начальства, прорезались невыносимо тоскливые ноты, чем-то похожие на запах талого снега.

Волна озноба прошла по всему телу. Сабуркин невольно напрягся, даже голову втянул в плечи.

– Не бойся, – тихо произнёс Феликс.

Ответить Валентин не смог – горло словно петля сдавила, даже дышать стало трудно. К счастью, скоро кабина дёрнулась и остановилась. Не дожидаясь, пока двери полностью откроются, Сабуркин протиснулся в образовавшуюся щель и выскочил на площадку.

Глава 5

Валентину потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться и прийти в себя. Всё это время Феликс стоял поодаль и      смотрел вроде и на него и вместе с тем куда-то мимо. Наконец Валя кивнул, мол, всё с ним в порядке, и позвонил в квартиру с солидной деревянной дверью и позолоченной ручкой.

Открыл мужчина среднего роста, на полголовы ниже Сабуркина, но такой же широкоплечий, спортивного телосложения. Короткий ёжик седых волос, открытое лицо с грубоватыми чертами, выбритый подбородок, русые усы щёткой, спокойный, внимательный взгляд светло-карих глаз из-под густых бровей соломенного цвета. На нём были черные брюки и зелёный пуловер, из треугольного выреза которого виднелась белая рубашка. С первого взгляда Анатолий производил приятное впечатление.

Улыбнувшись, Феликс поздоровался и протянул руку. Однако хозяину квартиры облик гостя, видимо, показался неожиданным. До того неожиданным, что пауза затягивалась, а он всё смотрел на высокого черноволосого господина в строгом сером костюме. Где-то за спиной визитёра завозился Сабуркин, кашлянул пару раз, норовя заглянуть в дверной проём, и сказал:

– Толя, знакомься, мой начальник, директор нашего детективного агентства Феликс Эдуардович.

– Нежинский, – добавил Феликс, не опуская протянутой руки.

– Здравствуйте, – очнувшись, наконец, Толя пожал ледяную, твёрдую как мрамор ладонь. – Гончаров Анатолий Вячеславович.

– Рад знакомству, – снова улыбнулся Феликс, отчего в приглушенном освещении прихожей его глаза вспыхнули электрически синими искрами.

– Прошу вас, проходите. – Анатолий попятился, освобождая гостям место в прихожей, больше напоминающей короткий узкий коридор, благо в ней не было шкафов и зеркал, только настенные вешалки.

Гости разулись и последовали за хозяином в комнату. В квартире она была единственной, зато большой и просторной. Обставлена комната была хоть и просто, но с хорошим вкусом, в самый раз для приёма гостей. Негромко работал плазменный телевизор на стене, в центре стоял большой овальный стол, накрытый свежей скатертью, мебельная горка, кожаный диван с креслами, тёмные шторы, обои с ненавязчивым рисунком, комфортное боковое освещение. Будучи уверенным, что хозяин дома непременно заметит некую странность, если она попадёт в поле его видимости, Феликс мельком огляделся в поисках зеркал. К счастью, в комнате их не оказалось.

– Присаживайтесь, располагайтесь. – Анатолий указал на стулья, в строгом порядке окружавшие стол, уже сервированный приборами и бокалами.

Невзирая на присутствие Сабуркина, хозяин всё равно вёл себя как-то скованно, словно сам находился в гостях в незнакомом доме. Всякий раз, когда его взгляд останавливался на Феликсе, Толя замирал на пару секунд, затем словно просыпался и двигался дальше.

Феликс с Валентином сели друг напротив друга, оставив хозяину место во главе стола. Спросив, что они будут пить, Анатолий удалился на кухню.

Вернулся он с большим металлическим подносом, на котором стояли тарелки с закусками и бутылка красного вина. Пара глотков, комплименты закускам – и разговор потихоньку начал клеиться. Толя всё чаще обращался к Феликсу, заинтересованный его умом и спокойной, рассудительной, чуть ироничной манерой общения. Вскоре он и вовсе перестал обращать внимание на внешний вид директора агентства «ЭФ», целиком и полностью попадая под обаяние его личности.

Ко второй бутылке и горячему они перешли к делу. Анатолий повторил практически всё то же самое, что рассказывал Сабуркин, добавив лишь, что нож торчал из земли вертикально, словно его туда воткнули по самую рукоять, отчего он не сразу понял, что это такое.

– Можно на него взглянуть? – спросил Феликс.

– Конечно, сейчас.

Толя встал из-за стола, прошёл к мебельной горке, открыл один из верхних шкафчиков и сунул руку внутрь. Послышался щелчок открывшегося сейфа, и он достал продолговатый предмет сантиметров тридцати, упакованный в прозрачный целлофан. Подойдя к столу, Толя взялся за край целлофана и слегка его тряхнул. Пакет развернулся, и перед глазами Феликса возник тонкий кинжал с искусно выполненной золотой рукоятью. Покачиваясь в целлофане, он засверкал клинком и россыпью драгоценных камней, несмотря на пачкавшую его землю.

Приподняв одну бровь, Феликс произнёс немного озадаченно:

– Однако ж… Мизерикордия.

– Точно! – воскликнул Валя. – То самое слово! А то никак вспомнить не мог!

– Сразу видно, человек разбирается. – Толя положил кинжал на стол, вернулся на своё место и подлил вина гостям и себе. – Я вот узнал, как эта штука называется, только когда выяснять начал, что за предмет такой красивый к нам затесался.

– Смотрю, к находке вы грамотно подошли. – Феликс рассматривал кинжал, не беря его в руки. – Очищать не стали, целлофан – упаковка для вещдоков. Небось ещё и пальчиков не оставили?

– Нет, конечно, в строительных перчатках брал.

– Весьма, весьма… В полиции не работали?

– Не доводилось, но приятели есть.

– Что ж к ним не обратились?

– Да вот не знаю, – развёл руками Анатолий. – Будто тормозит что-то. Не хочу мешать в это дело полицию, пускай и приятельскую. Совсем по-тихому бы разобраться. Все-таки родительский дом. Мало ли что. Старикам лишними потрясениями жизнь сокращать не хочу, не так уж много им осталось.

– Я вас понимаю. – Феликс коснулся упаковки и провёл по краю указательным пальцем. – А как выясняли, что это за предмет, кому показывали?

– Сфотографировал на белом листе бумаги, зять на компьютере землю с него убрал. Через знакомых нашёл антиквара и показал ему фото. Антиквар посмотрел по своим базам и выдал, как этот кинжал называется и где его в последний раз видели.

– Ясно. Мне бы посмотреть дом и место, где вы его обнаружили. Можно организовать?

– Да, подумаю, как сделать.

– А пол вы уже досками застелили?

– Не стал пока. Всё равно это нежилое помещение, особо не востребованное, что-то вроде кладовой, там потому и грунт сразу под полом. Всё хотел туда бетон залить, да руки не доходили.

Из внутреннего кармана пиджака Феликс достал портмоне, из портмоне визитку агентства – и протянул Анатолию.

– Позвоните сразу, как сможете организовать поездку в дом. Кинжал я заберу?

– Да, конечно.

– Хотите составить какую-то бумагу, расписку о том, что передали его лично мне и моему агентству в частности?

– Не стоит, – отмахнулся Анатолий и, посмотрев Феликсу прямо в глаза, добавил: – Не знаю почему, но сдается мне, вам можно доверять.

Глава 6

Простившись с хозяином, гости покинули квартиру. На лестничной площадке Валентин отчего-то замешкался, не торопясь подходить к лифту.

– Хочешь, я пешком спущусь? – предложил Феликс.

– Если не затруднит, – с нескрываемым облегчением ответил Валя.

– Ничуть.

Переложив из руки в руку кинжал, завёрнутый в непрозрачный чёрный пакет, Феликс подошёл к лестничному пролёту, перемахнул через перила и прыгнул вниз. Нажав на кнопку вызова, Валя стал смотреть на поцарапанные двери лифта, размышляя о кинжале. Такое красивое, тонко сработанное оружие видеть ему доводилось только в исторических фильмах.

Спустившись на первый этаж, Валентин нашёл Феликса стоящим на крыльце. Директор рассматривал серый лоскут неба над крышами домов. То и дело в сплошной облачной мгле вспыхивали зарницы молний.

– Опять гроза собирается, – сказал Валя. – Поехали, пока не ливануло?

Они пошли к машине. Сев за руль, Феликс убрал свёрток в бардачок и спросил:

– Куда тебя отвезти?

– Домой, куда же ещё. Если дела у тебя, то и сам могу добраться.

– Да нет, какие уже дела сегодня.

Он включил зажигание, и «Ауди» тронулась с места. Спросив разрешения, Валентин опустил стекло и закурил.

– Скажи ещё раз, как этот кинжал называется?

– Мизерикордия.

– Что это означает? Какое-то особое назначение у него?

– «Мизерикорд» с французского переводится как «милосердие». Кинжал этот так и называется «кинжалом милосердия». У него особый узкий клинок, трёхгранный или с ромбовидным сечением, как в нашем случае. Им добивали противника, чтобы не мучился в агонии. Мизерикордия – порождение времён полных рыцарских доспехов. Он проходил через глазницы забрала и сочленения доспехов, другими кинжалами внутрь было не пробиться. Обычно он шёл в паре с обычным стилетом. У меня есть такая пара, правда, оформление попроще – просто хорошее боевое оружие. А этот, видимо, изготовляли в подарок какому-то совсем молодому вельможе.

Слушая рассказ, Сабуркин вдруг закрыл глаза и поморщился.

– Что такое? – заметил его гримасу Феликс. – Не интересно тебе?

– Да нет, просто в голову что-то резко дало. Такая боль, будто кирпичом шибанули.

– Не надо было, наверное, пить у Анатолия.

– Да что мне эти три стакана сухого вина, – снова поморщился Сабуркин. – Как вода. Погода, что ли, действует, хотя никогда я вроде не страдал на погоду.

Притормозив на светофоре, Феликс откинул назад спинку пассажирского кресла, приводя Валентина в полулежачее положение.

– Да ладно тебе, не надо беспокоиться, – пробормотал он, неловко устраиваясь в непривычной позе.

– Лежи молча, расслабься, скоро дома будешь.

Сабуркин вдохнул глубоко, выдохнул, закрыл глаза и замер, стараясь последовать совету и расслабиться. Но через полминуты он взвыл от чудовищного приступа боли и схватился за голову.

– Валя, ты меня тревожишь, – покосился на него Феликс. – Что делать? Говори, не стесняйся.

– Не зна-а-а-аю! – простонал Валентин, сжимая ладонями виски. – Боль ужасная!

– Какая она?

– Будто взрывается что-то в мозгах!

– Бывало с тобой такое раньше?

– Бывало, болело, но так никогда!

– Как справлялся?

– Лежал в темноте с мокрым полотенцем на глазах и сильное снотворное иногда пил.

– Обезболивающие не помогают?

– Нет. – И Сабуркин взвыл от нового приступа.

– Держись, солдат, мы на подъезде уже.

Прибавив скорость, Феликс отбросил свою привычную сверхаккуратную манеру вождения и принялся маневрировать, обгоняя автомобили.

Минут через пятнадцать «Ауди» влетела во двор и затормозила у дома Валентина. Из машины самостоятельно Сабуркин выйти не смог. Феликс вытащил его из салона и подставил плечо.

– Давай, обопрись об меня, обопрись, ну!

Валя навалился на него, буквально повисая на своём директоре, и, пошатываясь, будто мертвецки пьяный, поплёлся к подъезду.

Ключи от квартиры нашлись в кармане куртки хозяина. Феликс открыл дверь и затащил Валентина в квартиру. Доведя его до кровати, Феликс снял с него куртку, свитер, оставив Сабуркина в майке, уложил, стянул с ног ботинки и унёс одежду с обувью в прихожую. После пошёл в ванную за полотенцем. Когда он вернулся, Валя каким-то образом умудрился самостоятельно стащить с себя джинсы, бросил их на пол и теперь лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Положив ему на лоб холодное мокрое полотенце, Феликс спросил, чем ещё облегчить положение.

– Форточку закрой, а то каждый звук мозги сверлит.

Феликс выполнил и спросил:

– Что ещё? Может, за снотворным съездить?

– На кухне есть, таблетки в ящике стола.

– Сейчас.

– Давай сразу две.

Принеся таблетки со стаканом воды, Феликс напоил Валентина, поддерживая его под голову, после поправил полотенце, чтобы закрывало глаза, и присел в одинокое кресло в углу.

– Ты езжай, – глухо произнёс Сабуркин. – Справлюсь.

– Не тороплюсь. Посижу, замки твои с дворцами порассматриваю.

Взгляд Феликса скользнул по настенным полкам. Сказочные дворцы, готические замки, макеты зданий – символов разных стран, тщательно, до мельчайших деталей выполненные из раскрашенного картона, сложенные из спичек, выглядели странно и чужеродно в холостяцкой квартире со скромной, почти спартанской обстановкой. Но Валентин продолжал клеить дворцы для своей дочки, которая никогда его не видела и называла папой совсем другого человека.

Разглядывая эти поделки, Феликс думал о бывшей жене Сабуркина, виденной им лишь мельком, из окна машины, о её новой семье, новом муже. Выглядели они вполне счастливыми, видимо, в их доме царил мир и достаток. Не нуждались они в картонных замках и в Колизее из спичек, да и в мизерных денежных суммах, которые Валя регулярно переводил на счёт жены, устроившись ради этого заработка охранником в супермаркет, тоже не нуждались. Но что поделать с тем, что в этом мучительно нуждался сам Валентин?

Размышляя об этом, Феликс перевёл взгляд на кровать. Сабуркин крепко спал, приоткрыв рот. Встав с кресла, Феликс неслышно вышел из комнаты и тихонько притворил за собою дверь. Пройдя на кухню, он достал мобильник и набрал номер компании «Gnosis».

Глава 7

– Слушаю вас, Феликс Эдуардович! – ответил голос Павла после первого же сигнала вызова.

– Приветствую, – сказал Феликс и без лишних предисловий озвучил цель своего звонка: – Одному из моих сотрудников сегодня ни с того ни с сего стало плохо в машине – внезапная сильная головная боль. В обычную больницу необычного человека отвозить не стоит, решил с вами проконсультироваться. По его описанию боль – «как будто что-то взрывается в мозгах».

– Такую боль многое может дать. Тот же разрыв аневризмы головного мозга.

– Я думал об этом. Но он бы умер уже, а так выпил снотворное и спит.

– А кто он и какими способностями обладает?

– Сабуркин Валентин, бывший десантник, давняя контузия. По сути, человек-магнит: способен не только управлять металлическими предметами, но и менять агрегатное состояние металла – твёрдое делает мягким, гибким. Ещё взаимодействует с огнестрельным оружием: на расстоянии может делать небоеспособным, умеет останавливать пули. Ещё может взрывать невзрывоопасные органические материалы: стекло, керамику.

– Однако… – произнёс Павел и после небольшой паузы сказал: – Сейчас в погоде прямо аномалия какая-то – частые грозы. Сегодня тоже весь день молнии, всё собирается – никак не соберётся. Атмосфера переполнена электричеством, возможно, оно и подействовало на вашего человека-магнита. Давайте так поступим: уколите ему палец чем-нибудь острым, промокните кровь бинтом или чистым листом бумаги и привезите нам. Достаточно одной капли.

– Понял.

– Вы сами как себя чувствуете?

– С переменным успехом. Приеду – поговорим.

– Когда сможете подъехать?

– Не знаю пока, посмотрю по состоянию Валентина. Скорее всего, или ночью сегодня, или под утро.

– Договорились. Позвоните перед выездом.

Отключившись со связи, Феликс посмотрел по сторонам в поисках подходящей ткани или бумаги. Затем заглянул в ящик кухонного стола, где Сабуркин хранил лекарства с градусником, и в глубине обнаружил моток марли в упаковке. Отрезав кусок, он соорудил из бумажной упаковки подобие треугольного конверта и пошёл в комнату.

Сабуркин спал всё в той же позе, только полотенце съехало набок. Склонившись над кроватью, Феликс коснулся его запястья и перевернул кисть ладонью вверх. Крепко спящий человек не шелохнулся. Резким движением Феликс сжал пальцы правой руки в кулак, и из массивного золотого перстня с красным камнем и вензелем в виде буквы «F» с тугим щелчком выскочил золотой «коготь». Приподняв ладонь Сабуркина, он молниеносно ударил острием «когтя» в центр большого пальца. Удар был настолько филигранным, что острие не пробило палец, а лишь прокололо кожу, чего Валя даже не почувствовал. Выступила крупная капля крови. Промокнув её марлей, Феликс положил ткань в бумажный пакет и убрал в карман пиджака. После поправил полотенце на лбу Валентина, отошёл от кровати и сел в кресло, где и замер с неподвижностью скульптуры.

За окном стемнело, погрузилась в темноту и комната. Частые вспышки молний с запаздывающими громовыми раскатами освещали разноцветные стены и шпили картонных замков, придавая им вид печальный, отчего-то даже зловещий.

Во втором часу ночи Валентин заворочался, отбросил полотенце со лба и приподнялся.

– Как ты, Валя? – донёсся из угла голос Феликса.

– Ох, ты здесь, не уехал?

– Не уехал. Как голова?

– Да вроде отпустило. Так, стоит тупая боль где-то в глубине мозгов – терпимо. Тошнит только, мутит.

– Это от снотворного. Хочешь чего-нибудь?

– Воды бы попить, холодной.

– Есть в холодильнике?

– Да просто из крана сгодится.

Сходив на кухню, Феликс принёс ему кружку воды и спросил, надо ли ещё намочить полотенце.

– Нет, нормально я уже. – Залпом осушив кружку, Сабуркин протянул её обратно Феликсу и упал на подушку. – Спасибо, что побыл со мной.

– Вообще-то я собираюсь продолжать быть.

– Не надо. – Очередная вспышка молнии осветила его лицо – Валентин улыбался. – Сейчас вырублюсь до утра, встану – как огурец буду. Правда, езжай.

– Пообещай, что позвонишь, если снова станет плохо. В любое время ночи.

– Клянусь.

Подобрав с пола полотенце, Феликс повесил его на спинку стула у кровати и вышел из комнаты.

На улице снова стояла водяная взвесь в воздухе, дышащая промозглой сыростью. Природа казалась притихшей и угрюмой, словно ожидала грозы как избавления от этого зыбкого состояния. Сев за руль, Феликс достал телефон. Когда Павел ответил, он сказал:

– Еду к вам.

– Ждём.

Подъезжая к трёхэтажному жёлто-белому особняку, Феликс заметил одинокую фигуру под фонарём. Какой-то парень стоял рядом с входом в здание и покачивался из стороны в сторону, словно в такт музыке. Припарковавшись, Феликс вышел из машины и направился к особняку.

– Вот это удача! – воскликнул вдруг парень. Отскочив от фонаря, он бросился навстречу мужчине, на ходу вынимая наушники. – Здравствуйте! Вы меня помните?

Феликс замедлил шаг и посмотрел на него. Среднего роста худощавый шатен лет двадцати пяти, неприметное лицо с ровными чертами и глазами цвета бамбука.

– Ты Евген, бармен из «Олимпуса»?

– Именно! – Парень улыбнулся узкой лисьей улыбкой. – Вы ещё знатную драку устроили в нашем заведении. До сих пор приятно вспомнить!

– И что тебе надо?

– Вы дали мне контакты этой конторы, – острым подбородком Евген указал на жёлто-белый особняк, – сказали, что они могут найти мне какое-нибудь занятие. Но дозвониться, достучаться, внутрь попасть, хоть с кем-то поговорить у меня так и не вышло. В здании даже свет никогда не горит. Тут точно кто-то есть, или офис съехал?

– Значит, съехал. – Феликс посмотрел на фасад. Ни одного окна и впрямь не светилось, горела только лампочка при входе. – А какое занятие ты себе ищешь?

Парень прищурился и произнёс многозначительно:

– Что-нибудь особенное. Уверен, где-то рядом, очень близко кипит совсем другая жизнь, жизнь иного мира. Всё это, – он развёл руками, – лишь фасад, верхушка айсберга. А я не хочу на верхушке, мне тут скучно. Хочу туда, в глубину, где всё самое интересное происходит.

– Так ищи его, ищи свой мир. Мне нечего тебе предложить.

– Сейчас туда зайдёте, да? – с усмешкой парень кивнул на вход в особняк.

– Евген, я бы не советовал тебе…

– Ясно, ясно, всё я понял, – снова усмехнулся он. – Мне пора, рад был повидаться.

Выждав паузу в движении машин, парень перебежал через дорогу и скрылся из вида. Посмотрев ему вслед, Феликс подошёл ко входу в особняк и взялся за ручку двери с металлической табличкой «Представительство компании “Gnosis”». Дверь открылась. В вестибюле горел свет, лестница также была освещена, хотя с улицы этого света по-прежнему не было видно.

– Поднимайтесь, Феликс Эдуардович! – донёсся откуда-то сверху голос Павла.

Глава 8

Поднявшись на второй этаж, Феликс увидал распахнутую дверь знакомого кабинета, в котором бывал уже несколько раз. Неоднократно помещение полностью менялось: в нём то появлялись окна, то исчезали. Однажды оно выглядело как прекрасно обставленная комната отдыха сотрудников крупной компании, но в основном напоминало пустой офис, в который только начали завозить мебель или же ещё не вывезли остатки. В этот раз всё именно так и было: стулья да как попало стоящая пара столов. Освещал комнату рассеянный желтоватый свет без какого-либо источника. Казалось, светится сам воздух, наполненный микроскопическими сверкающими частицами. У окна, опираясь обеими руками на подоконник, стоял Павел, у дальней стены сидел на стуле Пётр. На них была всё та же неизменная светло-серая одежда: брюки свободного кроя и рубашки, но на этот раз – с длинными рукавами. Приятные, открытые лица, лучистые серые глаза, коротко стриженые русые волосы, ослепительные белозубые улыбки – на первый взгляд они казались близнецами, но Пётр был все-таки старше.

Обменявшись взаимными приветствиями, Феликс вынул из кармана бумажный треугольник с окровавленной марлей и протянул Павлу.

– Отлично, – сказал он, заглянув внутрь конверта. – Постараемся в течение суток что-то сказать по вашему сотруднику. Как вы сами – самочувствие, настроение?

Отойдя от окна, Павел сел на стул в центре комнаты, а Феликс встал на его место у подоконника.

– Пока достаточно стабильно, без особых физических потрясений. Кокосовое молоко с вином и без вина хорошо работает, чувство насыщения быстрое, держится долго.

– Перепады настроения случаются, в ярость впадаете?

– Случаются, но я стараюсь их быстро гасить. – Скрестив руки на груди, Феликс уставился в пространство поверх головы Павла. – Тяжеловато не выходить из роли людского покровителя. Хлопотное дело оказалось.

– Не думаю, что вам так в тягость эта роль, – подал голос Пётр. – Вы благородный господин, Феликс. Вы привыкли говорить на равных с сильными и быть снисходительным к слабым. Происхождение, воспитание, характер – ничто не в силах это изменить. Так что никакая это не роль, а ваша личность, которую не смогла убить даже могила.

– Всё верно, – подхватил Павел. – Просто мало, слишком мало времени прошло, чтобы вы привыкли к новому образу жизни, новому ритму и окружению. Вы живете в ином временном формате, для вас эти месяцы даже не часы, а минуты, секунды!

– Всё понимаю, – опустив взгляд, Феликс посмотрел в пол, – но напряжение, необходимость всегда держать себя в определённых рамках – оно давит.

– А раньше как-то иначе происходило? – спросил Пётр. – Почти пять веков жить в обществе людей, питаться ими и ничем себя не выдать. Трудно даже вообразить, в какие такие рамки нужно было втиснуться.

– Так теперь оно двойное, давление это, – усмехнулся Феликс. – Всё время, постоянно боюсь сорваться. Пару раз случалось, что близость человека, тепло его тела, пульсация артерий буквально лишали меня рассудка. Я впадал в полубезумное состояние, бился сам с собой, лишь бы не утратить остатки самоконтроля и не перебить всех вокруг. Я боюсь за своих сотрудников, мы много времени проводим вместе.

– Вот оно что… – задумался Пётр. – И давно с вами в последний раз такое случалось?

– Да вот буквально недели три тому назад, когда мы в Грецию ездили.

– И вас даже не вид крови провоцирует, а просто человек? В смысле, не раненый, целый…

– Да, именно целый. Когда он стоит рядом со мной, наклоняется и шея его вот тут вот оказывается, – Феликс поднёс раскрытую ладонь к своему лицу, – то на меня помрачение находит. Но, к счастью, в прошлый раз хоть не сразу нашло, успел до гостиничного номера дойти, и там уж грянуло так грянуло.

– Угу, – Пётр задумчиво потёр подбородок, – понятно. Дайте пару дней на раздумье. Вам всё равно на этой неделе пора приходить за препаратом, что-то постараемся изобрести.

– Уж постарайтесь, это в общих интересах.

– Понятное дело. Больше вас ничего не беспокоит?

– Вроде нет.

– Смотрю, продолжаете использовать солнцезащитное средство с самым сильным фактором? – спросил Павел, разглядывая лицо и руки Феликса.

– Да.

– Снижайте степень защиты, пора уже. Где-то к середине зимы ваша кожа должна приобрести человеческий цвет, и на определённом этапе процесс остановится. Она не будет темнеть сильнее достигнутого уровня.

– Это предположение?

– Да, но по нашим расчётам…

– Ясно, значит, опять будем смотреть по ситуации, не исключая сюрпризов. В зеркалах я, кстати, так и не отражаюсь. Стоит вообще надеяться?

– Конечно, стоит! Возможно, когда кожа начнёт приобретать человеческий цвет…

– Возможно… Очень нравится мне это слово – «возможно».

– Что поделать, Феликс Эдуардович, – развёл руками Павел. – Прежде мы не имели такого опыта. Вы наш первый, так сказать, так сказать…

– Подопытный образец, – помог Феликс. – Хорошо, что поделать, будем смотреть по ситуации. Что ещё спросить хотел. Я к вам одного парнишку посылал, он мне показался довольно любопытным. Не без червоточины паренёк, но что-то в нём есть. Отчего вы не захотели его посмотреть? Может, на что-то и сгодится.

– Сожалеем, Феликс Эдуардович, – мягко, даже немного смущённо улыбнулся Павел, – но наша компания сама определяет, кому раздавать приглашения.

– Понимаю, – кивнул Феликс. – Узнаю ли я когда-нибудь, чем же она всё-таки занимается, ваша компания?

– Когда-нибудь это непременно произойдёт.

И Пётр с Павлом заулыбались оба.

– Ладно, время позднее, пора мне. – Феликс шагнул по направлению к двери и на выходе обернулся. – Почему у вас столы в таком беспорядке? Отчего вы их нормально не поставите?

– А нам безразлично, как они стоят, эти столы. Ждём вас к нам не позднее воскресенья, Феликс Эдуардович, в любой день и ночь, когда вам будет удобно.

– Почему не позднее воскресенья?

– В ночь с воскресенья на понедельник заканчивается действие препарата в вашей крови. Не стоит пропускать время следующей инъекции.

– Что со мной случится, если мы его пропустим?

– Давайте не будем узнавать этого на практике.

Глава 9

Выйдя на улицу, Феликс посмотрел на циферблат наручных часов. Стрелки показывали начало шестого утра. Возвращаться домой смысла уже не имело. Он сел в машину, мысленно выстраивая маршрут к ближайшему круглосуточному торговому центру, находящемуся по пути к агентству.

Дороги были ещё относительно свободны, и вскоре Феликс прибыл на место. Оказавшись единственным посетителем на все три этажа комплекса, мужчина бродил среди ярко освещённых магазинов и павильонов со скучающими сонными продавцами, пока не нашёл всё, что нужно: швейные иглы разной длины и толщины, набор художественных кистей различной жёсткости и в отделе медтехники лабораторную посуду – пару чашек Петри.

Покинув торговый центр, Феликс так же быстро добрался до агентства. Хоть и наступало рассветное время, темнота не думала сдаваться. Тяжёлая сырая ночь стояла над просыпающимся городом, и казалась, что пришла она надолго. Достав из бардачка свёрток с кинжалом и прихватив пакет с покупками, Феликс закрыл машину и пошёл в агентство. Особняк встретил его настороженной сумеречной тишиной.

– Свои, свои, никого чужих, – произнёс Феликс, словно дом мог его услышать.

Не зажигая света в секретарской, он прошёл прямиком в свой кабинет и положил свёрток с пакетом на стол. После открыл платяной шкаф и достал банный халат из тонкой махровой ткани. Раздевшись, мужчина сложил костюм с рубашкой в пакет, положил на полку, накинул на плечи халат и вернулся в секретарскую. Теперь, когда в санузле, прежде вмещавшем лишь раковину с унитазом, появилась душевая кабина, встреча нового дня на рабочем месте больше не являлась проблемой.

Приняв душ, Феликс повесил мокрое полотенце на спинку стула для посетителей и только собирался пройти дальше, как какое-то движение за окном, похожее на мелькнувшую тень, привлекло его внимание. Мужчина подошёл к подоконнику и посмотрел во двор. Старые клёны качали голыми ветками, уличные фонари рассеивали зыбкий свет по всему периметру участка, вокруг не виднелось ни души. Феликс перешёл ко второму окну, у стола секретаря. За ним открывалась похожая картина.

Вернувшись в кабинет, мужчина опустил жалюзи, после включил свет и, как был в банном халате, сел за стол. Первым делом Феликс распаковал и разложил перед собой покупки из торгового центра: иглы, кисти и чашки Петри – каждая из них состояла из двух плоских чашек из прозрачного пластика разного диаметра. Та, что диметром побольше, служила крышкой. Поставив одну чашку на чистый лист бумаги, Феликс снял с неё крышку и отложил в сторону.

Затем распаковал кинжал. Взявшись двумя пальцами за навершие рукояти, Феликс вынул оружие из прозрачного пакета. Держа кинжал над стеклянной чашкой и бумажным листом, он взял крупную кисть и принялся аккуратно сметать засохшую землю с клинка и рукояти.

Когда основной слой оказался в чашке и на листе, Феликс взял самую тонкую кисточку и вычистил остатки земли из всех углублений. После иглой добрался до мельчайших частиц, застрявших в оправах камней. Закончив, он ссыпал с бумаги землю в чашку, туда же высыпал землю из пакета, в котором был упакован кинжал, отодвинул в сторону и рассмотрел само оружие. Пятнадцатисантиметровую рукоять вытянутой каплевидной формы овивал стебель плюща с листьями, между которыми чередовались красные и зелёные камни не крупнее половины карата. Миндалевидное же навершие украшал фиолетовый камень овальной формы – крупный, не менее двенадцати карат.

Узкий клинок ромбовидного сечения с овальным клеймом мастера был выполнен из прекрасной стали, и по нему, словно плющ, вилась выгравированная надпись на латинском: «Отпускаю твою душу».

Рассматривая клинок, Феликс увидел едва заметную тонкую тёмную полоску у основания клинка. Его зрачки расширились, заполняя синеву глаз сплошной вязкой чернотой, будто сработал зум-объектив фотокамеры. И фрагмент кинжала увеличился, открываясь в мельчайших деталях. В зазор между рукояткой и клинком затекла и засохла какая-то чёрная жидкость. Пододвинув к себе вторую чашку Петри, Феликс взял тонкую иглу и принялся выскребать ею жидкость. Игла заходила под рукоять больше чем на половину и извлекала оттуда множество засохших частиц. В результате их оказалось столько, что покрылось всё дно чашки. Даже в таком виде засохшая жидкость напоминала кровь, и Феликс не сомневался, что это именно она и есть.

Закончив, он накрыл чашку крышкой и посмотрел на часы. Меньше часа оставалось до открытия агентства. Убрав в ящик стола всё, за исключением пластиковых чашек и кинжала, Феликс встал и подошёл к холодильнику. На верхней полке лежали бутылки красного сухого вина, на нижней и в ящиках – кокосовые орехи. Выбрав пару, мужчина набрал комбинацию на кодовой панели шкафчика с посудой и достал кубок. Наполнив его на четверть молоком, Феликс взял откупоренную бутылку вина, стоявшую на дверце холодильника, и долил до половины. Сделав пару глотков, он поставил кубок на стол и стал переодеваться. Халат отправился на вешалку в шкаф, его сменил темно-коричневый костюм с белой рубашкой. Тщательно зачесав назад волосы, Феликс скрепил их на затылке в хвост золотым зажимом, ещё раз провёл ладонью, проверяя, достаточно ли ровно и гладко лежат пряди, после поднял жалюзи и приоткрыл окно.

Как не сопротивлялась ночь наступлению рассвета, спрятанное облаками солнце всё равно разогнало тьму. Тихое пасмурное утро, светло-серое с голубым, разлилось по улицам, крышам и асфальту.

Включив свет в кабинете, Феликс пошёл в секретарскую. Вернув подсохшее полотенце в душевую, он сел на гостевой диванчик и устремил взгляд в сумеречное пространство, думая о кинжале. Без пяти девять в дверном замке заворочался ключ и на пороге показался Никанор Потапович. Что-то бормоча себе под нос, он не глядя нащупал выключатель. Вспыхнули лампы, и старик вздрогнул, увидав неподвижно сидящую фигуру на диване.

– Фуй! Сердешный! Напугал в усмерть! Чего так ранехонько явился? Али с ночи тута?

– Так получилось, что раньше приехал. Арина где?

– В магазин зашла по дороге. На кухню нам хлеба надо, сыра, сливки да сахар кончаются. А ты чего задумчивый такой?

– Дело тебе привёз. На разнюхивание.

– Начина-а-ается! – недовольно протянул Никанор. – Опять! Гадость всякую!

– Всего-навсего земля.

– Грязь небось какая-то?

– Земля. Просто земля.

– Что ж там интересного-то, в просто земле?

– Вот мы и узнаем, есть чего или нет.

Глава 10

Когда все были в сборе, Феликс велел коллективу идти в главный офис и занять свои рабочие места. Предвкушая интересные события, сотрудники поторопились рассесться за столами и как один уставились на своего директора. А тот ушёл в кабинет и вернулся с кинжалом в руках. Пересказав историю обретения этого антикварного предмета армейским товарищем Сабуркина, Феликс перешёл непосредственно к кинжалу, рассказав, что такое мизерикордия и для чего такое оружие предназначалось.

– Стальной клинок, золотая рукоять с изумрудами и рубинами, в навершии – фиолетовая шпинель. Кинжал двенадцатого века, сделан во Франции, в идеальном состоянии, но навершие в районе шпинели подвергалось небольшой реставрации сравнительно недавно, скорее всего в прошлом веке.

В шестидесятых годах данный кинжал был украден из Русского музея в Петербурге, дальнейшая его судьба до недавнего момента была неизвестна. И нам предстоит выяснить, с чьей помощью он пропал, где путешествовал и каким образом оказался в подполье у товарища Сабуркина – Анатолия. Похоже, этим кинжалом было совершено убийство, вероятно – ритуальное, ведь чтобы просто заколоть человека, есть масса орудий попроще, не обязательно выделываться с антикварной мизерикордией. Вот такие вводные. Поздравляю нас с началом третьего дела.

Сотрудники переглянулись и неуверенно, вразнобой захлопали.

– И с чего же начинать? – поинтересовалась Алевтина. – В Питер ехать?

– Скорее всего, придётся, – кивнул Феликс. – Поднимем материалы уголовного дела, побеседуем с людьми, если кто живой остался.

– А отсюда мы это всё не сможем выяснить?

– Аля, ты не хочешь ехать в Питер?

– Там погода небось ужасная.

– У нас тут тоже не Греция, оденетесь потеплее.

– И когда стартуем?

– Пока не знаю. Здесь ещё пара дел имеется. Надо побывать на месте обнаружения кинжала, а после определимся с датой. Теперь пока что все свободны, а Никанора Потаповича попрошу в мой кабинет.

Феликс подошёл к двери с бронзовой табличкой «Нежинский Феликс Эдуардович. Директор» и приглашающим жестом распахнул её. Сокрушенно вздыхая и качая лохматой головой, старик пошаркал в кабинет.

– Что ж, – произнесла Арина, когда за дедушкой закрылась дверь, – кажется, интересное будет дело. И кинжал такой красивый. Мез… миз… как он называется?

– Мизерикордия, – сказал Сабуркин. – Кинжал милосердия. Ритуальное убийство, надо же.

– Ещё не однозначно, – подал голос Гера. Подперев кулаком подбородок, молодой человек сидел за столом у окна, задумчиво глядя на дверь кабинета. – Феликс только предположил.

– А если он прав? – не сдавался Валентин. Ему почему-то пришлась по душе именно версия ритуального убийства. – Это ж что получается, сатанисты поработали?

– Почему чуть что, сразу сатанисты, – поморщилась Алевтина Михайловна. – Можно подумать, никто кроме них больше не практикует ритуальных жертвоприношений. Что за ограниченность, в самом-то деле.

– Ой, ну прощения просим! – развёл руками Сабуркин. – Не сильные мы специалисты в козлорогих извращенцах.

– Извращенцы – это же вроде не сатанисты? – уточнил Гера. – Или одно другому не мешает?

– Этим точно не мешает, – проворчал Валентин. – Распустили народ, творят теперь что хотят.

– Пускай начнётся расследование, – вмешалась Арина, – там и разберёмся. Чего попусту гадать. Хотите кофе? Я сливок сегодня купила и отличного свежего сыра.

– Хорошая идея, – кивнул Сабуркин, поднимаясь.

– Я бы чаю выпил. – Гера тоже встал из-за стола.

Все вместе они вышли из главного офиса.

А в кабинете тем временем Никанор препирался с директором:

– Как эту пыль разнюхивать прикажешь? – Старик тыкал пальцем в чашку с сухой землёй. – Враз же нос забьётся, чихну – и нет твоих улик!

– Можно её намочить.

Никанор не ответил, продолжая рассматривать содержимое чашки с недовольным видом.

– Хочу тебе напомнить, – в голосе Феликса зазвучали металлические нотки, – что ты у нас единственный оборотень в коллективе. И в агентство я тебя взял не только полы намывать да пыль протирать. Поэтому, видишь ли…

– Ты за горло-то меня не бери! – огрызнулся Никанор. – Сами хваткие! Ты смотри, взял моду чуть что наседать на дедушку, давление оказывать! Думаю я, как её намочить, чтоб не перелить да не расквасить в жижу!

– В офисе на подоконнике стоит распылитель воды для цветов.

– Прыскалка, что ли?

– Именно. Сейчас принесу, и набрызгай сколько тебе надо, с аптекарской точностью.

Феликс вышел, а Никанор так и остался стоять у стола, поглядывая то на чашки Петри, то на лежащий рядом кинжал.

Вернувшись, Феликс протянул распылитель Никанору, предоставив ему возможность самостоятельно увлажнять землю. Пару раз побрызгав в воздух и проверив, как работает поршень, старик придвинул чашку на край стола, чтобы больше вода никуда не попала. Смочив землю до нужной, по его мнению, кондиции, Никанор дал воде впитаться, после взял чашку и поднёс к подбородку. Пару раз вдохнув-выдохнув, старик поводил носом над чашкой, словно улавливал поднимающиеся вверх невидимые струи. На миг сквозь морщины проступило нечто звериное, волчье; глаза цвета лесного ореха пожелтели до янтарной прозрачности, а зрачки стали вертикальными.

Наблюдая за ним, Феликс отметил, что даже в краткие моменты частичной трансформации Никанор словно становится моложе и сильнее, а когда возвращался в исходное состояние, то снова прятался в морщины, очки и стариковское брюзжание.

Поставив чашку обратно на стол, Никанор развернулся к Феликсу и пожал плечами:

– Земля как земля. Песок, глина, чернозём. Будто ковшом её снизу доверху взбаламутили и сюда насыпали.

– И всё? Больше ничего?

– Ничего. А там чего такое? – указал старик на вторую чашку Петри. – Давай уж заодно разнюхаю.

– Позже. Там надо восстанавливать до жидкости. И не водой восстанавливать. Разнюхай-ка сам кинжал, может, на нём что-то любопытное сохранилось. Только не порежься.

– Поучи меня ещё!

Никанор положил мизерикордию на бумагу, взялся за лист с двух сторон, поднёс к лицу и слегка поводил из стороны в сторону, «раскачивая» запах. Полуприкрыв глаза, он пару раз глубоко вдохнул и произнёс:

– Мёдом пахнет… хотя нет… воском. И аспидом ещё.

– Что за аспид?

– Гадюка.

– А воск какой, можешь распознать?

Никанор снова покачал листом с кинжалом и ответил:

– От северных пчёл. Очень слабый след, еле слышный.

– Больше ничего?

– Ничего. И это-то, знаешь ли, мил человек, не всякой собаке по носу! Волк и тот вряд ли разберётся! Только я посильнее в этом деле буду!

– Понимаю, ценю и уважаю. Ты ценную информацию добыл.

В этот момент дверь приоткрылась, в кабинет заглянул Сабуркин и доложил, что на проводе Анатолий.

Глава 11

Взяв мобильник Валентина, Феликс поприветствовал Анатолия и спросил, отчего тот не позвонил ему напрямую.

– Да по привычке Валю набрал, – ответил он. – Значит так. Предложил родителям поехать на оптовый рынок с зятем, мол, день у него свободный и он с машиной в их распоряжении. Продукты родители выбирают тщательно, закупаются долго, так что полдня дом в вашем распоряжении. Где-то через час они уедут, и можем выдвигаться. Пока доберёмся…

– Хорошо, я понял. Вы на машине, или вас забрать?

– На машине. Давайте знаете где с вами встретимся…

Анатолий принялся обрисовывать маршрут и место пересечения. Феликс его выслушал, сказал, что немедленно выезжает, и вернул телефон Сабуркину.

– Так, сейчас еду осматривать дом. Валя, Никанор, давайте со мной. Не уверен, что пригодитесь, но на всякий случай будете рядом.

– Есть! – козырнул Сабуркин.

В секретарской Никанор задержался проинструктировать расположившихся за его столом сотрудников: всё за собой убрать, кружки помыть, да не просто сполоснуть, а хорошенько вымыть, и стол протереть сначала влажной тряпкой, потом насухо…

Валентин с Феликсом вышли на крыльцо, и Феликс спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Выглядишь вроде хорошо.

– Как ничего и не было. Только будто пустота вот тут, в макушке.

– Возможно, приступ связан с грозой, которая собиралась, но так и не собралась. Сегодня вспышек нет, небо спокойное – и ты в порядке. Последи за своим состоянием в преддверии грозы, начнёт ли что-нибудь меняться. Главное – понять, отследить, что может провоцировать такие приступы. Там придумаем что делать.

– Будет сделано, – кивнул Сабуркин.

Из особняка показался Никанор, и все вместе они направились к машине Феликса. Старик расположился на заднем сидении, Валя сел впереди, и «Ауди S8» взяла курс на Каширское шоссе.

На выезде из города к ним присоединился чёрный джип Анатолия и поехал впереди, показывая дорогу.

Весь путь до посёлка под названием Озерцы занял почти два часа. Никанор уже начал ворчать, но джип, наконец, свернул с трассы к поселковым домам, огороженным практически одинаковыми серыми заборами. Машины затрясло на разбитой дороге, которая вскоре и вовсе сменилась ухабистой земляной. Даже не пытаясь объезжать ямы с рытвинами, Феликс следовал за джипом, поглядывая по сторонам.

Озерцы представляли собой довольно печальное зрелище. Было видно, что не так давно это был крупный, живой посёлок, имелся даже полуразвалившийся дом культуры, но лучшие времена миновали. То и дело попадались брошенные дома с заколоченными окнами, в округе царило запустение, даже редкие прохожие – и те выглядели брошенными.

Джип подъехал к относительно крепкому одноэтажному дому с черепичной крышей и остановился у высокого, метра два – не меньше, забора. Следом затормозила «Ауди». Пассажиры обеих машин вышли. Сабуркин с Толей пожали друг другу руки, и Феликс представил Анатолию своего сотрудника Никанора Потаповича. После впечатления, которое при первом знакомстве произвёл на Толю сам Феликс, тот уже больше ничему не удивлялся и деревенского вида пенсионер в качестве сотрудника детективного агентства вопросов тоже не вызвал.

Анатолий открыл калитку и впустил гостей во двор. Большой участок с садом-огородом даже в пору глубокой осени выглядел ухоженным. Сам дом, хоть и старый, но выкрашенный свежей бежевой краской, тоже смотрелся достойно.

Показалось, что в двери не менее пяти замков, так долго Толя гремел ключами, открывая их один за другим. Когда дверь наконец-то отворилась, он шагнул за порог и включил в прихожей свет.

– Не разувайтесь, проходите так.

Гости вытерли обувь о половик и проследовали за хозяином через кухню и комнату к кладовой. Толя распахнул деревянную дверь, щёлкнул выключателем, и взорам предстала комнатка от силы три на два метра с рядами полок, заставленных банками по всему периметру. С левой стороны пол был забетонирован, в бетонном квадрате находилась деревянная крышка погреба, остальной частью пола служила слегка разрытая земля. Помещение располагалось сантиметров на тридцать ниже порога, и вниз вела одна широкая ступенька.

Окинув взглядом эту картину, Феликс произнёс:

– Странное архитектурное решение.

– Не мы строили, – ответил Толя, – у прежних хозяев покупали. Мои не захотели переделывать, их устраивает.

– Ясно. Анатолий, можете сейчас нас оставить? Мы должны сосредоточиться при осмотре, иначе можем упустить детали.

– Да-да, – торопливо закивал он. – Буду на кухне, крикнете, как закончите.

Толя ушёл, а Феликс спустился в кладовую, поднял крышку погреба и заглянул внутрь. Неглубокий погреб, похожий на большую коробку, был целиком забетонирован и хранил ящики с картошкой и луком.

– Валя, попробуй потянуть из земли металл. Сможешь, или тяжеловато тебе будет после вчерашнего?

– Не должно. – Сабуркин тоже спустился вниз. – Говорю же, нормально всё со мной, как новый.

– Я тебе не помешаю?

– Нет, если там и будешь стоять.

Пройдясь по земляному полу, Валентин остановился, склонив голову, раскрыл ладони и опустил руки. Никанор, стоявший в дверях, и Феликс – у крышки погреба, внимательно наблюдали за ним. Сначала ничего не произошло, но вскоре лицо Сабуркина покраснело, на лбу выступили бисеринки пота, словно им овладело некое сильнейшее внутреннее напряжение, пальцы рук стали подрагивать, и из земли начали вылетать мелкие железные предметы. Не долетая до рук Валентина, они зависали в воздухе, сантиметрах в пяти от его ладоней.

Вскоре краснота стала сходить с лица. Сабуркин расслабил пальцы, тряхнул кистями рук, и на землю посыпался металлический мусор. Им оказались несколько монет советских времён, пара бутылочных крышек, женская заколка-невидимка, пара ржавых гвоздей да несколько спиралей от бельевых прищепок.

– Не густо, – сказал Феликс. – Никанор, давай-ка ты теперь посмотри.

Валю в кладовке сменил старик. Тут уж Феликсу пришлось выйти – Никанору он мешал. Походив кругами по кладовой, заглянув в каждый угол, осмотрев полки с банками, Никанор присел на корточки возле добытого металла и понемногу стал разрывать землю, втягивая воздух ноздрями.

Но сколько Никанор не обследовал кладовую, ничего, выходящего за рамки обычного набора запахов деревенской кладовки-погреба, не обнаружил. Даже людей, сюда заходивших, по запахам описал – тоже никого экстраординарного.

– Хм-м-м… – сказал Феликс. – Ладно, будем думать. Идёмте.

Они выключили свет в кладовой, закрыли дверь и пошли на кухню, где у открытого окна курил Анатолий. Увидав детективов, он затушил окурок и поинтересовался:

– Ну как? Нашли улики?

– Нашли информацию к размышлению, – уклончиво ответил Феликс. – Теперь будем думать. Всё, давайте прощаться, мы поехали.

– Дайте ещё две минуты. Пару слов хочу Вале сказать. Это так, по нашим делам.

– Конечно, ждём на улице.

Феликс с Никанором вышли из дома, за ограду, и старик закурил.

– За что зацепляться-то будем, сердешный?

– Есть уже за что, не переживай.

Калитка в заборе одного из домов напротив приоткрылась и выпустила пожилую женщину. Поглядев на чужаков, она решительно направилась к ним. Невысокая, полная, в шерстяном платке и мужской куртке поверх халата, женщина подошла к Никанору с Феликсом и поинтересовалась, не случилось ли чего у Николаевых.

– Нет, всё в порядке у них, – ответил Феликс. – Мы из строительной фирмы, обсуждали стройматериалы для ремонта.

Женщина окинула взглядом его фигуру в строгом костюме, покосилась на старика рядом, покивала, но уходить не стала.

– А что тут у вас, милая, интересного вообще в округе? – спросил Никанор Потапович. – Что за дела да за события происходят?

– Дурные тут события, да дела скверные, – понизив голос до громкого шёпота, ответила она, и в мутноватых глазах неопределённого цвета блеснул диковатый огонёк. – Призраки маются, ходят, страдают души растревоженные, беспокойно им.

– Отчего же это им беспокойно? – Докурив, Никанор бросил окурок на землю и аккуратно затоптал его. – Кто разбередил?

Женщина подвинулась к нему вплотную и прошептала прямо в лицо:

– Кладбище тут было. Негоже на погосте дома строить, никому покоя не видать, никому!

Тут из дома вышли Анатолий с Сабуркиным. Женщина бросила в их сторону недовольный взгляд, отвернулась и заторопилась к своей калитке, не попрощавшись.

– Что от вас хотела эта чокнутая? – спросил Толя, подходя к машинам.

– Да ничего, – ответил Феликс, – просто интересно ей стало, кто к вам приехал.

– Что бы она вам ни наболтала, ничему не верьте – съехавшая баба. Одни проблемы от такого соседства.

– Ничего, всё в порядке. Скажите, Толя, а что, на месте этого посёлка раньше было кладбище?

– Ходят такие дурацкие слухи, – поморщился он, – что в годах семидесятых сюда частично заходил старый погост, но по мне так это всё фантазии бесноватых бабок. Даже если и заходил, что тут такого? Можно подумать, города не на костях построены. Столько народу за века померло, в пять слоёв повсюду небось захоронено, и ничего, живые живут – не знают, ни о чём не переживают. А стоит кому-то слух пустить, и всё – начинаются басни.

– Согласен, – сказал Феликс. – Мы поехали, будем на связи. Если что, звоните мне напрямую.

Они пожали друг другу руки и расселись по машинам. Выезжая на трассу, Феликс сказал:

– Довезу вас до города и отправлю в агентство на такси. Сам поеду домой, а то со вчерашнего дня там не был.

– Конечно, – закивал Никанор, – езжай, отдыхай, сами с хозяйством справимся.

Тут зазвонил мобильный Феликса – вызов был от Германа.

– Слушаю.

– Феликс, у нас посетитель с делом. Без тебя не стали расспрашивать подробности. Ты приедешь, или сказать, чтобы завтра пришёл?

– Часа через полтора буду. – Отключившись, Феликс сказал своим пассажирам: – Домой отменяется. Едем в агентство, у нас клиент.

Глава 12

На гостевом диване в секретарской дожидался крепко сбитый мужчина лет пятидесяти в джинсах и свитере болотного цвета. Увидав вошедшую троицу, он сходу определил главного, поднялся, протягивая Феликсу руку, остальным лишь кивнул. Представившись Борисом Евгеньевичем, он сразу приступил к изложению своего дела.

– Мать моя замуж собралась! – выпалил, обводя многозначительным взглядом всё собрание. Собрание ответило молчанием, ожидая продолжения. – Восьмой десяток, а туда же – в ЗАГС навострилась, невеста выискалась!

И замолчал, глядя на сотрудников. Феликс вопросительно приподнял брови, а Алевтина постаралась помочь:

– За молодого альфонса, что ли?

– Да нет, такой же старый дурак, сосед её по даче! Участки у них напротив, вот и снюхались! Сначала чаи вместе гоняли, теперь женихаться вздумали!

– Так это же прекрасно, – заулыбалась Аля. – Люди в любом возрасте хотят быть счастливыми.

– И я не понял проблемы, – пожал плечами Сабуркин. – Что в этом страшного-то?

– Как что? Там же детишки с дедовской стороны мигом к нашему имуществу подскочат!

– Вы ж сказали, у деда дача есть. Вроде не бездомный.

– Да что там эта халупа деревянная против нашего кирпичного дома! – раздражённо отмахнулся Борис Евгеньевич. – Да и в городе у них квартирка тоже так себе. Ютятся в двушке панельной всей толпой – сын, невестка да дочка школьница. Ещё и журналисты они какие-то там газетные, а все эти писаки поголовно алкаши да наркоманы – вмиг к нашему добру пристроятся и промотают!

– А есть что проматывать? – сложив руки на груди, Алевтина Михайловна поджала губы, с прищуром глядя на посетителя.

– А как же! – воскликнул он. – У меня автосервис, у жены магазин продуктовый, пусть небольшой, но бизнес хорошо идёт. Две квартиры – в одной живём, другую сдаём. Нормально у нас всё, не бедствуем, да вот только чужую ораву кормить не нанимались!

Высунувшись из кухни, Никанор Потапович послушал разговор и скрылся обратно, оставив дверь открытой.

– Вообще-то ваши дети наследники первой очереди, – сказал Герман. – Причём тут дети будущего мужа вашей мамы? В конце концов, можете составить завещание или дарственную, в суде их очень сложно будет оспорить.

– Сын с дочкой далеко живут, на Сахалине, – поморщился Борис Евгеньевич. – Только прочухают про завещание, мигом примчатся и быстренько нас всех тут изведут, лишь бы до наследства поскорее добраться! Знаю я их!

– Конкретно от нас вы что хотите? – подал голос Феликс.

– Чтобы вы на эту семейку компромата насобирали!

– Какого именно компромата?

– Любого! Лишь бы у матери глаза открылись, кого она к нам пристроить собирается!

– А если семья окажется приличной и не к чему будет придираться?

– Не окажется! Всегда найдётся, за что зацепиться! В крайнем случае, я вам приплачу, чтобы нашлось!

– Иными словами, вы нам предлагаете этот компромат сфабриковать? – уточнил Феликс.

– Называйте как хотите! Лишь бы мать успокоилась с загсами этими! Придумала тоже, на старости лет…

На бесстрастное лицо директора агентства «ЭФ» легла тень брезгливой скуки. Увидев это, Алевтина шумно вздохнула и сказала:

– Такими делами мы не занимаемся, уж извиняйте.

– Что значит – не занимаетесь? Вы ж детективное агентство – вот и делайте, что вам говорят! Ищите, копайте, собирайте!

– У нас на вывеске при входе написано: «Частный розыск. Помощь в беде». Мы в беде помогаем, а не создаём беду, – повторила Аля слова Феликса, уже однажды сказанные другому посетителю.

– Обратитесь в другое агентство, – поддержал Гера. – А сейчас простите, рабочий день окончен, мы закрываемся.

– Ты ж смотри, какие выискались! – с кривой ухмылкой Борис Евгеньевич встал с дивана. – Ну ничего, я вам устрою!

И с этим покинул секретарскую, хлопнув дверью.

– Не меняются они, эти мелкие лавочники, – произнёс Феликс. – Через века – одни и те же. Значит так, сейчас разъезжаемся по домам. Заданий пока никаких нет, отдыхайте. Гера, а я сегодня, пожалуй, позвоню твоей подруге.

– Какой?

– Инне, будущему врачу-реаниматологу. Она в городе, никуда не уехала?

– Да вроде нет. А что, есть для неё дело?

– Намечается. Хочу восстановить засохшую кровь с кинжала, понадобится её помощь.

– Звони, конечно. Думаю, она рада будет помочь. Сейчас позвонишь?

– По дороге. Хочу домой наконец добраться. Давайте, всем счастливо, до завтра.

Феликс ушёл, а сотрудники принялись неторопливо собирать свои вещи, попутно прибираясь в секретарской.

Проехав почти половину пути, «Ауди» встала в пробку, и Феликс достал телефон, чтобы позвонить Инне.

– Да, Феликс, вечер добрый, рада слышать! – Голос девушки прозвучал бодро и весело, словно она только и ждала этого звонка.

Поприветствовав её, Феликс в двух словах озвучил свою просьбу.

– Восстановить сухую кровь, при этом не разбавляя её?

– Именно.

– А чья кровь?

– Предположительно человеческая, но может быть и животного, птицы.

– Как срочно это нужно?

– Желательно завтра с утра уже заняться.

– Хорошо, я подумаю. Часиков в девять – десять звякну, нормально?

– Можешь звякать в любое время, начиная с пяти утра.

Мужчина улыбнулся в трубку, и они попрощались.

На удачу, по дороге больше пробок не встретилось, но добрался домой Феликс всё равно уже в восьмом часу вечера. Поставив машину на парковку, он зашёл в холл подъезда и приветственно кивнул охраннику, сказав уже привычное:

– Что, Алексей, сменщика тебе так и не нашли?

– Представьте себе, нет, – с сожалением ответил охранник. – Должен был вроде парень один прийти и не пришёл. Почему не хотят на такую хорошую работу, не понимаю, зарплата ведь приличная. А ещё говорят – кризис, безработица. Враки это всё.

– Бывает. Знаешь, говорят иногда, что место будто заколдованное. Ко мне никто не приходил?

– Да нет… А! Приходил! Какая-то дама.

– Дама? – Феликс замедлил шаг и вернулся. – Какая дама? Когда?

– Да вот буквально с час тому назад. Странная какая-то особа. Постояла на пороге, спросила, тут ли вы живете, и ушла. Всё топталась в дверях, но не проходила, будто её что-то не пускало.

Феликс бросил быстрый взгляд на дальний угол стола за застеклённой конторкой. Там, словно примороженный, стоял на острие клинка небольшой серебряный кинжал с рукояткой, увитой стеблем розы.

– Молоденькая, такой… модельной внешности. Не знаю, как точнее выразиться. Фигура такая… – охранник очертил в воздухе контур то ли вазы, то ли гитары. – Ноги длинные, прям вот отсюда, – он коснулся ребром ладони своей груди. – Брюки на ней в обтяжку, куртка короткая, кожаная, волосы длинные собраны замысловато, и такие большие заколки, вроде гребней, причёску держат. И черные очки на лице. Что в темноте в черных очках видно – не понятно.

– Волосы какого цвета?

– Коричневые вроде, немного красными кажутся.

– Ясно, спасибо.

Феликс снова пошёл в лифтовую.

– Что ей сказать, если снова придёт? – крикнул ему вслед Алексей.

– Она не придёт! – донеслось в ответ.

Квартира встретила хозяина тишиной. Пройдясь по комнатам и не обнаружив крысы с вороном, Феликс отправился на кухню и приготовил большой бокал кокосового молока с вином, добавив на этот раз вина больше обычного. По пути в гостиную он бросил в гардеробную пиджак, расстегнул рубашку и, ступая босиком по старинному шёлковому ковру, подошёл к своему любимому креслу. Поставив бокал на круглый стол рядом, Феликс включил напольный светильник, посмотрел по сторонам, словно проверяя, все ли предметы на месте, после взял телефон, сел в кресло и набрал номер Дааны.

– Здравствуй, – ответил женский голос, похожий на текучий мёд. – А мы тебя потеряли.

– Я нашёлся, – произнёс он, рассеянно глядя в пространство. Перед мысленным взором возникли солнечные лучи с крутящимися в них сверкающими пылинками, копна волос, чьи пряди так похожи на длинную медную стружку, и глаза диковинного разреза и странного цвета – словно в чистой воде соединили весеннюю зелень с золотыми блёстками. – Мои питомцы к тебе не заглядывали?

– Заглядывали, – улыбнулся голос. – Только что ушли. Они хотят, чтобы я купила им мобильный телефон. Говорят, что от тебя этого не добьёшься. Они на тебя жаловались.

– Купи им сразу ноутбук, эти ребята далеко пойдут. Возможно, даже найдут в сети работу. Хотя вероятнее всего, они пойдут по пути интернет-мошенничества и неплохо в этом деле преуспеют, – усмехнулся Феликс. – У агентства новое дело, так что снова иной раз придется не ночевать дома. А что ещё остаётся этим склочным созданиям? Только жаловаться.

– Они хотят, чтобы ты им сообщал, если не придёшь, и иногда, что с тобой всё в порядке.

– Порой мне кажется, что я женат. Или ко мне приставлена хлопотливая нянька.

Даана рассмеялась и сказала:

– Мы давно не виделись, Феликс. С тех пор, как ты вернулся из Греции. Может, съездим куда-нибудь? Просто так, прогулки ради.

– Можно, но не сейчас. Боюсь, новое дело займёт меня полностью.

– Любопытное дело?

– Надеюсь. По крайней мере, начало обещающее.

– Понадобится помощь – всегда можешь обратиться. Я буду рада посодействовать.

– Благодарю. Приходи просто так, без приглашения. Ты же всё равно знаешь, где я и чем занят.

– Знаю, – снова тепло улыбнулся голос. – Доброй ночи, Феликс.

Повесив трубку, он допил свой напиток, после встал и прошёлся по комнатам. Отодвигая портьеры, Феликс осмотрел окна. Во внутренней части оконных рам поблёскивали тусклым серебром шляпки гвоздей и лежало по два медальона размером с десятирублёвую монету с мельчайшим выгравированным текстом.

Опустив жалюзи и задёрнув плотнее занавески, Феликс пошёл в спальню.

Глава 13

Из глубины утреннего сна Феликса выдернуло ощущение чьего-то постороннего присутствия поблизости. Открыв глаза, он увидал крысу с вороном, сидящих на пороге комнаты. Сидели они непривычно тихо, бок о бок, и сверлили его взглядами. Мужчина резко поднялся и сел на краю кровати.

– В чём дело, что случилось?

– К тебе этой ночью никто не заходил? – сдавленно проскрипел Паблито.

– Нет.

– Мы кое-что видели, – пискнул Дон Вито.

– Что? Не тяните.

– Мы были на улице, во дворе, – торопливо заговорил крыс, – собирались к тебе заходить, как вдруг увидели это…

– Я увидел! – поправил ворон. – С фонаря! Ты бы снизу не заметил!

– Да-да, ты увидел, ты. Так вот, между окном и балконной дверью гостиной находилась женщина. Она была как ящерица на стене. И явно пыталась попасть внутрь, но её словно что-то не пускало. А потом она спустилась вниз…

– Вниз головой! – с ужасом в голосе добавил Паблито.

– … спрыгнула на асфальт и пошла за угол дома.

– А я полетел за ней! Там она села в машину и уехала!

– За руль села, или в машине ещё кто-то находился? – спросил Феликс.

– За руль!

– На женщине была короткая кожаная куртка?

– Да!

– И что вас так напугало? Я ведь тоже передвигаюсь по стенам дома. Как ящерица.

– Но ты не спускаешься вниз головой!

– А… Ну да, это очень страшно, понимаю. – Феликс не сдержал улыбки.

– Кто это? Ты её знаешь?

– Знаю.

– Что ей надо?

– Соскучилась, наверное. – Феликс встал, выпрямляясь во весь рост, потянулся, разминая тело, и взял с прикроватного столика чёрный шёлковый халат. – Идёмте на кухню, приготовлю вам завтрак. Будете яичницу?

– Да нам после пережитого и кусок не полезет!

– А я вот почему-то уверен в обратном, – усмехнулся мужчина, завязывая пояс.

Он разбивал на сковороду третье яйцо, когда позвонила Инна. Прижимая плечом мобильник к уху, Феликс ответил, не прекращая готовить.

– Доброе утро! – Голос девушки как всегда звучал жизнерадостно, словно каждая минута в любое время суток добавляла ей оптимизма. – В общем, Феликс, для ваших нужд скорее всего подойдёт обычный физраствор. Подвезите ваш материал, я разбавлю.

– Инна, я хотел бы это сделать сам, у себя в агентстве.

– Нет проблем. Я выдам вам «ядерный чемоданчик» со всем необходимым. Сколько у вас этого материала? Мне надо рассчитать дозу раствора.

– В один слой покрыто всё дно чашки Петри.

– Ого! Это ж сколько кровищи было!

– Наверное, много. – Феликс накрыл сковороду крышкой и выключил плиту.

– Ладно, сейчас всё соберу, и подъезжайте где-то через час к Боткинской больнице, к центральной проходной. Годится?

– Да, но могу задержаться. Не знаю, как в городе с пробками.

– Ничего страшного. Просто позвоните мне от шлагбаума, я к вам выйду.

Отложив телефон, Феликс достал из буфета пару старинных расписных тарелок лиможского фарфора и произнёс, задумчиво глядя на посуду:

– Надо бы купить для вас что-нибудь попроще, раз уж ваши завтраки на моей кухне становятся традицией.

– Из собачьих мисок не желаем есть! – каркнул Паблито.

– Что-нибудь скромненькое, чистенькое, беленькое вполне подойдёт, – торопливо проговорил Дон Вито. Вытянувшись столбиком, крыс вдохновлённо смотрел на сковородку, поводя острым носиком. – Ах, какой дивный, дивный аромат!

Сняв крышку, Феликс разделил яичницу поровну, разложил по тарелкам, поставил на пол и пошёл в ванную.

Принявшись за свой завтрак, ворон с крысой некоторое время молчали, затем Дон Вито произнёс, аккуратно подбирая с пола упавшие кусочки:

– Ты не знаешь, как связаться с теми птицами-оборотнями?

– Петром и Павлом? Сам о них думаю. Бывал в их компании, видел особняк с офисом, но мы туда на машине ездили. Да и Феликс находился в таком состоянии, что я ехал под сидением, боялся, что разобьёмся. Так что дороги не знаю. Нам нужен телефон, Вито, нам очень нужен телефон, а все номера украдём из аппарата Феликса.

– Знаю, но негде пока взять.

– Может, Даане рассказать про эту вампиршу?

– Лучше Петру с Павлом.

– А сам Феликс, думаешь, не расскажет?

– Не уверен.

– Она может быть опасна?

– Не знаю. Но я не хочу, чтобы что-то угрожало нашему миру.

– Миру?

– Да, миру, в котором есть ты, я и Феликс. И ещё его агентство.

– Надо подумать.

– Надо.

Тут послышались шаги Феликса, и они замолчали, утыкаясь в тарелки. Мужчина появился в дверном проёме уже одетым и готовым к выходу. Окинув взглядом его статную фигуру в темно-синем костюме и рубашке цвета слоновой кости, Дон Вито сказал:

– Дорогой, а не пора ли накидывать верхнюю одежду? Пальтишко какое-нибудь, хотя бы лёгонькое? Ты же в холодные сезоны всегда так делаешь, чтобы среди людей не выделяться. Погода на улице неприятная.

– Ты прав, что-то я забылся на этот счёт.

Феликс ушёл и вернулся в чёрном полупальто строгого классического кроя.

– Так-то лучше, – закивал крыс. – Удачного тебе дня.

– Благодарю. Вы здесь будете или уйдёте куда?

– Здесь. Можешь закрыть все окна хорошенько…

– Очень хорошенько! – поддержал Паблито.

– Уже закрыл. В курсе, что вы боитесь вампиров. Хотите – сидите в квартире, надеюсь, сегодня не задержусь.

Когда за ним захлопнулась входная дверь, ворон с крысой в задумчивом молчании продолжили свой неторопливый завтрак.

Подъезжая к Боткинской больнице, Феликс набрал номер Инны и сказал, что через минуту будет у проходной.

– Отлично! У меня всё готово, выхожу!

Поставив машину неподалёку, Феликс прошёлся к проходной, остановился напротив шлагбаума и посмотрел на дорогу, ведущую на больничную территорию. На улице стоял промозглый холод с редкими, резкими порывами ветра, а беспросветные черные тучи обещали скорее снег, чем дождь. На дороге показалась высокая стройная девушка в длинном фиолетовом пальто, наброшенном поверх медицинской формы. Она несла объёмный целлофановый пакет. Феликс помахал ей рукой, девушка махнула в ответ.

Выйдя за шлагбаум, она протянула мужчине ладонь, как для рукопожатия, но он развернул её руку и поцеловал запястье.

– Боже, мне ещё никогда не целовали руку! – расхохоталась Инна. – Непривычное ощущение!

– Но не сказать, что неприятное? – На губах Феликса заиграла лёгкая улыбка.

– Не сказать, верно! Где поговорим – здесь или отойдём?

– Присядем в машину, вон она стоит. – Феликс указал на темно-зелёную «Ауди».

Они сели в салон: Феликс за руль, Инна на пассажирское сидение рядом, и девушка достала из пакета небольшой перевозной бокс, напоминающий мягкую сумку-саквояж синего цвета. Открыв его, она стала поочерёдно извлекать собранный комплект.

– Значит так, смотрите. Вот бутылка с физраствором – десяти миллилитров вам должно хватить. Это – автоматический дозатор, – она показала небольшое устройство, напоминающие пластмассовый шприц и авторучку одновременно, – здесь стерильные наконечники к нему. Дозатором будете по капле вливать в материал физраствор до нужной вам кондиции. Дальше это – петли, будете ими размешивать состав, – Инна достала бумажную упаковку пластмассовых спиц с круглым наконечником. – Стерильные пробирки – в них поместите полученный раствор, перельёте всё тем же дозатором, в чашке Петри лучше не оставлять. Так, ещё стерильная хирургическая салфетка – на ней будете проводить всю операцию, и комплект перчаток. Полученный раствор храните в закупоренной пробирке в холодильнике при температуре четыре градуса. Если понадобится транспортировка, то в боксе перевозите при такой же температуре. Держите.

Инна сложила всё обратно в бокс, закрыла крышку и протянула Феликсу.

– Реши, пожалуйста, как я смогу тебя отблагодарить, – сказал он, принимая бокс. – У тебя есть время до вечера, максимум – до завтра.

Рассмеявшись, девушка покачала головой:

– После подаренного вами мотоцикла я стала осторожней в своих желаниях. Удачи вам, Феликс, звоните, если что.

Она вышла из машины и быстрым шагом направилась обратно к проходной, ёжась в тонком пальто под порывами ветра.

Глава 14

Когда Феликс приехал в агентство, все уже были в сборе. Поприветствовав своего директора, сотрудники вопросительно уставились на целлофановый пакет.

– Для расследования надо, – пояснил Феликс. – Значит так, я буду в кабинете – и полчаса меня не беспокоить. Никанор, ты мне потом понадобишься.

– Жду сигналу, – чинно кивнул старик.

Феликс ушёл, а коллектив, проникнувшись важностью надвигающихся следственных событий, продолжил пить кофе с посерьёзневшими лицами.

Зайдя к себе, Феликс закрыл дверь, снял пальто, пиджак, убрал их в шкаф и занялся приготовлением рабочего места. Убрав со стола всё лишнее, он расстелил хирургическую салфетку, надел перчатки, разложил инструменты и поставил в центр чашку Петри с сухой кровью. Сев за стол, он откупорил бутылку с физраствором, набрал в дозатор чуть меньше десяти миллилитров и капля по капле стал вливать в чашку, петлёй распределяя жидкость по всему периметру.

Сначала порошок словно не желал контактировать с жидкостью, капли просто катались по поверхности, но потом вдруг стали быстро впитываться, будто сухая кровь начала жадно поглощать физраствор. Вскоре порошок растворился до нужной кондиции. Феликс ещё раз хорошенько перемешал получившуюся бурую жидкость и другой стороной пластмассовой петли ткнул в кнопку селекторной связи телефонного аппарата на столе.

– Никанор! Зайди ко мне!

– Бегу-бегу! – ответил старик.

За дверью послышалось торопливое шарканье шагов, и Никанор заглянул в кабинет. Феликс жестом поманил его и велел надеть перчатки. Старик натянул на руки медицинский латекс и с любопытством поглядел на стол.

– Прошу. – Феликс протянул ему пластиковую чашку с жидкостью на дне.

Никанор осторожно взял её, поднёс к лицу, покачал из стороны в сторону и вдруг отпрянул, едва не выронив.

– В чём дело?

– Ты уверен, что это кровь? – На лице старика возникло такое выражение, словно он еле сдерживается, чтобы не отбросить чашку.

– Уверен. Что с ней не так?

– Человечья она?

– А чья по-твоему?

– Сходу и не разберу! Цельный букет тута!

– Давай по порядку.

Полуприкрыв блеснувшие жёлтым звериным огнём глаза, Никанор снова поднёс чашку к лицу.

– Вроде благовоний каких-то два вида различаю.

– Каких?

– Не ведаю, не силен я в них.

– Опиши каждый в отдельности.

Старик помедлил, подбирая слова, и перечислил образы с ассоциациями. Феликс, уже научившийся считывать информацию с описаний Никанора, сходу определил:

– Мускус и амбра. Хорошо, дальше что?

– Растения, тоже пара.

– Это ты уж распознаешь?

– Как не распознать – женьшень и олеандр. Ещё будто камень какой-то толчёный… Нет, не камень, жемчуг.

– Речной, морской, океанический?

– Морской. И ящерица.

– Ящерица? – Феликс даже брови поднял. – Что ещё за ящерица?

– Здоровая зверюга, крупная. Толстое тело, лапы сильные, гребень идёт по голове, телу и вот тут, – старик указал пальцем себе на голову повыше лба, – будто третий глаз имеется.

– Гаттерия! – Феликс хлопнул ладонью по краю стола. – Реликтовая ящерица из Новой Зеландии! Неплохой букет. Что там ещё?

– Какая-то примесь ещё металлическая, еле различимая. – Никанор осторожно поставил чашку на стерильную салфетку.

– Самой кровью, человеком почти и не пахнет, очень-очень слабый след.

– Но он есть?

– Есть.

– Спасибо, Никанор, ты снова очень помог.

– Так что это за кровушка такая, чья она?

– Надо подумать.

– Что ж, лиха беда начало – есть дыра, будет и прореха. Пойду обед стряпать, коли не нужон.

Старик ушёл, а Феликс снова набрал Инну.

– Надо сделать дополнительные анализы, – сказал он. – Можешь провести меня в лабораторию?

– Без проблем. Когда надо?

– Сегодня.

– К шести подъезжайте к Боткинской и позвоните от шлагбаума.

– Буду ровно в шесть.

Отложив аппарат, Феликс перекачал дозатором кровь из чашки Петри в пробирку, закупорил её, затем достал со дна переносного бокса бутыль с водой и сунул его в морозилку. После убрал со стола все принадлежности в пакет, положил его в мусорную корзину и вышел из кабинета, оставив бокс с пробиркой на столе.

В секретарской пахло жареной курицей, из кухни доносилось шипение масла и невнятная песня, похожая на военный марш, напеваемая Никанором. Старик наотрез отказался соглашаться с готовыми обедами из кафе или ресторана и взял на себя ежедневную готовку, дабы коллектив питался «свеженьким да домашним». Доводы Феликса о том, что в серьёзном офисе не должно благоухать свеженькой и домашней столовой, он также наотрез отказался принимать. Переупрямить старика оказалось не под силу даже директору, поэтому в секретарской пахло жареной курицей, а по четвергам рыбой – Никанор завёл регулярный рыбный день, ведь «фосфор для мозгов особливо полезен, а ежели думалка плохо работает, то ни пса же толкового не нарасследуете».

Феликс присел за секретарский стол. Заметив его задумчивый вид, Гера спросил:

– Что-то интересное появилось?

– Да, но пока не очень ясно – что. Надеюсь, сегодня вечером станет яснее. – Он посмотрел на Алевтину – она убирала засохшие листочки цветов с подоконника. – Аля, помнишь, мы говорили, что агентству нужна ещё как минимум одна машина?

– Помню. Решил взять?

– Пожалуй, да. Какую ты хочешь?

– Я? – обернувшись, она с удивлением посмотрела на директора. – Чтобы я выбрала?

– Да, твой будет транспорт.

– Хочешь сказать, ты купишь мне машину, лично мне?

– Оформлена она будет на агентство, но в твоём пользовании. Хочу, чтобы ты была на колёсах. Водишь ты хорошо, в этом я успел убедиться.

– Ну-у-у… хорошо, – несколько растерянно произнесла Алевтина Михайловна. – Подумаю. Так сразу и не соображу.

– Подумай. Валя, а ты водишь?

– Феликс, лучше не надо, – ответил сидевший на гостевом диване Сабуркин. – Так давно за руль не садился, что впору снова в автошколу идти.

– Ясно, тогда достаточно пока одной машины.

– Я хочу научиться водить, – сказала Арина, – давно мечтаю.

– Не вижу препятствий. Поищу тебе хорошую школу.

– Да и я помогу! – поддержала Алевтина.

– Спасибо! – расцвела улыбкой девушка, а Гера всё смотрел на Феликса. Затем спросил:

– У нас всё в порядке?

– Да.

– Точно?

– Точно.

Тут из кухни послышался голос Никанора:

– Ариша! Ну-ка подмогни мне с тарелками!

– Иду, дедушка!

Арина поспешила на кухню, и они вдвоём с дедом вынесли по подносу, заставленному тарелками с едой.

– Давайте в главный офис! – велел Никанор Потапович. – За столами своими обедать теперича будете! А то наповадились на месте моем рабочем мусорить! Всё, кончилося безобразие!

Коллектив безропотно отправился в главный офис. На каждый стол Никанор с Ариной постелили бумажные полотенца,      поставили по тарелке с жареной курицей, рисом, салатом, кусочком хлеба и стаканом яблочного сока. Окинув суровым взглядом рассевшихся по местам сотрудников, Никанор сообщил:

– А на десерт – конфеты!

И ушёл обратно в секретарскую, где за его столом так и сидел Феликс.

– Дальше-то чего думаешь делать, сердешный? – Опершись ладонями о край столешницы, старик заглянул в его бесстрастное лицо. – Просветление-то имеется в мыслях? Может, сам чего расчуял?

– Не расчуял, увы. Не воспринимаю я эту кровь как обычную, человеческую, а на иные виды не реагирую. Вечером в лабораторию поеду, посмотрим на эту кровушку под микроскопом.

– Сам-то разберёшься?

– Со мной Инна будет. Помнишь Инну? Будущий врач-реаниматолог.

– Подружка Герина?

– Да.

– Славная девочка, – закивал старик лохматой шевелюрой. – Видно, что толковая. Стало быть, справитесь.

Глава 15

Обед заканчивался. Первым в секретарскую вернулся Герман с пустой тарелкой и стаканом.

– Спасибо, Никанор Потапович, было очень вкусно.

– На здоровьечко, Герушка, поставь посуду в раковину.

Старик пошёл на кухню, а Гера оставил посуду и только собрался вернуться в главный офис, как его окликнул Феликс:

– Гера, иди на пару слов.

– Когда такое слышу, особенно от тебя, каждый раз мороз по коже продирает.

– Да ничего страшного, просто просьба есть. – Феликс улыбнулся, направляясь к входной двери. – Идём, поговорим на воздухе.

Они вышли на крыльцо. Ветреное утро превратилось в холодный тихий день с черными тучами, лежащими на крышах домов.

– Гера, хочу попросить тебя съездить в посёлок Троицкое и передать конверт с деньгами.

– Кому?

– Видишь ли, у меня есть семья…

Брови парня поползли вверх, но Феликс упредил вопросы:

– Не в обычном понимании, нет. Можно сказать, я им покровительствую без малого пятнадцать лет. Это пожилая пара и внучки – две девочки. Родители девочек разбились в автоаварии буквально у меня на глазах. Помочь им уже ничем было нельзя, а дочки почти не пострадали. Так, незначительные царапины да синяки. Когда-то у меня были сестры, – их звали Ракель и Леокадия, – и мне показалось, что эти девочки на них похожи. Я привёз их домой, бабушке с дедушкой представился адвокатом, другом их зятя, мол, он мне поручил помогать семье,если с ним что-нибудь случится. С тех пор и опекаю. Правды обо мне они не знают.

Гера слушал как заворожённый. Но заворожила его не история, а откровенность Феликса. Парень даже не сразу понял, что тот замолчал и ожидает его ответа.

– Да, конечно, отвезу, – очнулся он. – Когда это надо сделать?

– Желательно сегодня. Скажи, что ты из моей адвокатской конторы, что я очень занят и никак не могу к ним выбраться.

Нечто в голосе Феликса заставило молодого человека насторожиться.

– За тобой кто-то следит?

– Гера, просто отвези конверт.

– Хорошо, вопросов не задаю.

– И пусть Валя с тобой поедет.

– Зачем?

– За компанию. И если ты заметишь хоть что-то настораживающее – что угодно, что побеспокоит тебя сознательно или подсознательно, немедленно звони мне и быстро, сухо, чётко называй ваше местонахождение, любые координаты и ориентиры.

Парень согласно кивнул, и они вернулись внутрь.

К этому моменту обед закончился. Из кухни доносился шум воды – Никанор мыл посуду, Алевтина с Сабуркиным обсуждали преимущества различных марок машин, Арина стояла у окна и смотрела на улицу.

– Валя, – сказал Феликс, проходя через секретарскую к столу, – поезжай вместе с Герой.

– Куда?

– По дороге он всё тебе расскажет.

Вынув из внутреннего кармана пиджака белый конверт, Феликс написал подробный адрес с именами получателей на оборотной стороне и передал Гере. Они с Сабуркиным ушли, а Феликс взглянул на часы. До шести часов оставалось ещё порядочно времени. Феликс вернулся в свой кабинет, сел за стол и на листах бумаги принялся скрупулёзно конспектировать всё, что он узнал от Никанора касательно кинжала и крови. Записи он делал как обычно на испанском и латыни.

Когда подошло время ехать, Феликс положил на дно транспортировочного бокса бутыль с замороженной водой, поместил в бокс пробирку с кровью, закрыл кабинет и пошёл в секретарскую.

– Сегодня уже не вернусь, – предупредил он сотрудников, – так что увидимся утром.

– Что-то будет завтра интересное? – Гера вопросительно посмотрел на медицинский чемоданчик в его руке.

– Обязательно. Всем счастливо оставаться, до завтра. Если сегодня ещё успеет зайти какой-то посетитель, расспросите его о деле без меня. Думаю, вы сами в состоянии определить, за какое дело возьмёмся, а где – извините, до свидания.

– Это точно, сможем! – хмыкнула Аля.

– Мы помогаем в беде, а не создаём беду, – кивнула Арина. – Удачи вам, Феликс Эдуардович.

На улице накрапывал мелкий дождь. Бросив полупальто на заднее сидение, Феликс сел за руль и включил дворники.

Всю дорогу до Боткинской больницы его донимали мысли о запахах, считанных Никанором. Откуда на кинжале взялись воск северных пчёл и гадюка, Феликс мог предположить, а вот с запахами крови было сложнее. Слишком много существовало известных и тайных алхимических зелий, слишком часто менялся их состав, чтобы сходу определить, что за зелье содержится в крови. А в том, что это именно алхимическое зелье, сомнений не возникало.

К больнице он подъехал точно в срок. Припарковавшись неподалёку от шлагбаума, Феликс позвонил Инне.

– Сейчас иду, – ответила она, – ждите меня у пропускной будки.

На этот раз девушка снова подошла к шлагбауму с объёмным целлофановым пакетом. На вопрос Феликса она ответила:

– Там халат для вас. Пойдёте под видом сотрудника, а то камеры везде.

– Понял. Сейчас надевать?

– В больнице.

Они прошли на территорию и направились по центральной дороге к одному из корпусов.

– Нам понадобится специалист для исследования? – спросил Феликс.

– Меня хватит, – улыбнулась Инна. – Я по первому образованию как-никак медицинский лабораторный техник. С красным дипломом, между прочим!

– Мне определённо везёт в последнее время, – мужчина улыбнулся в ответ. – А теперь, стало быть, продолжаешь образование?

– Ага, пятый курс. Скоро стану реаниматологом и начну вытаскивать граждан с того света обратно на этот.

– Благороднейшее занятие, можно только восхищаться.

Они зашли в здание и стали подниматься на третий этаж.

На лестничной площадке Инна достала из пакета белый халат и шапочку. Феликс надел униформу, спрятал под шапочкой волосы, и пара дошла до лаборатории, ни у кого не вызвав интереса. Открыв дверь, Инна пропустила вперёд своего спутника, выглянула в пустой коридор, посмотрела по сторонам, после скрылась за дверью и заперла замок.

– Проходите сюда, – она провела своего спутника в помещение с микроскопами на столах. – Сейчас разглядим, что там интересного в вашей кровушке.

– Инна, я хочу, чтобы ты рассказывала мне обо всём, что будет происходить, комментируй каждое своё действие, хорошо?

– Ладно, – пожала она плечами. – Подготовку к анализу и настройку микроскопа тоже?

– Нет, это можешь оставить. Что такое предметные, покровные стекла и как устроен микроскоп, я знаю.

– Отлично. Давайте пробирку.

Феликс протянул бокс. Инна села за стол, а мужчина встал за её плечом.

– Ничего, если буду стоять здесь, не помешаю?

– Нет-нет, стойте, где хотите.

Взяв дозатором из пробирки одну каплю, Инна поместила её на квадратик стекла, накрыла сверху стеклом покровным, положила на предметный столик микроскопа и стала настраивать аппарат.

– Сейчас посмотрю наивный, неокрашенный мазок, – сказала она, – как он есть, в чистом виде. Надо подождать пару минут, чтобы в препарате осели все частицы.

После небольшой паузы, девушка произнесла, не отрываясь от микроскопа:

– Странно…

– Что?

– Или ещё надо подождать, или я неправильно подготовила препарат… Но я не могла подготовить его неправильно.

– А что странного?

– Все клетки будто движутся в одном направлении. Явное циклическое движение по всему препарату, эритроциты не изменены… Да все, все остальные клетки тоже не изменены.

– Что это означает в данном случае?

– Погодите, добавлю увеличение. – Девушка настроила линзы и снова припала к окуляру. – То же самое цикличное движение. Поразительно, моноциты сохранили свою фагоцитарную функцию. Кое-где наблюдаются единичные митозы, клетки делятся. Это очень странно. Обычно эти процессы происходят в костном мозге, а не в периферической крови человека, тем более остаточной, засохшей крови. И… только что нейтрофил поглотил микроорганизм… Боже, вот ещё… Нейтрофилы буквально пожирают все посторонние бактерии, попавшие в кровь! Хотите посмотреть?

– Хочу.

Инна встала из-за стола. Глаза её возбуждённо блестели, на щёках выступил румянец. Феликс сел на её место, склонился над микроскопом, и девушка продолжила комментировать происходящее на стекле, словно весь процесс происходил у неё перед глазами:

– Видите крупные подвижные клетки? Они лавируют между эритроцитами и лейкоцитами и словно гоняются за крупными черными точками?

– Вижу.

– Это нейтрофилы. Они настигают микроорганизмы, обволакивают со всех сторон своей цитоплазмой и переваривают.

– Процесс фагоцитоза.

– Именно. И с такой скоростью он происходит, что они в считанные минуты вычистят всех. Вы знаете, у меня создаётся впечатление, что эта кровь живёт сама по себе, когда находится в жидкой среде, даже клетки делятся без каких-либо усилий. Кажется, если поддерживать в ней гомеостаз воды и электролитов, то она… она…

– Она – что? – оторвавшись от окуляра, Феликс посмотрел на девушку.

– Может жить вечно. Или если не вечно, то очень, очень долго.

– Эликсир долголетия? – Этот вопрос Феликс скорее адресовал самому себе, но Инна согласно закивала.

– Можно и так назвать. Это просто невероятно, фантастично. Чья это кровь, где вы её взяли?

– Инна, я не могу пока раскрывать деталей следствия. – Феликс встал со стула и посмотрел на раскрасневшееся, возбуждённое лицо девушки. – И хочу надеяться, что эти детали не покинут стен данной лаборатории.

– Тут будьте спокойны. – Она поморгала ресницами, словно в глаза попали соринки. – Я считаю, что мы с вами в некоторой степени в одной лодке, так что можете на меня положиться.

– Отрадно слышать. – Мужчина улыбнулся одними уголками губ и выразительно посмотрел на предметный столик микроскопа, где лежали стекла с мазком крови.

– Можно напоследок посмотреть? – Инна молитвенно сложила ладони на груди, так ей хотелось ещё раз взглянуть на удивительную кровь.

Феликс кивнул. Девушка села за микроскоп и добрых пять минут сидела неподвижно, казалось, даже не дышала. Наконец, она нехотя взяла стекла, встала и пошла к стоявшему у раковины пластиковому контейнеру для отходов. Сняв крышку, Инна замерла, не в силах заставить себя бросить в контейнер с обеззараживающим раствором стекла с препаратом.

– В конце концов, у вас ещё осталась полная пробирка.

– Верно, – ответил Феликс, пряча улыбку.

– И вы мне обязательно расскажете, что за существо обладало такой кровью? Именно существо, потому что человеком его вряд ли возможно назвать. Или же это какой-то сверхчеловек, неизвестная науке аномалия.

– Обязательно расскажу.

– Эх, сделать бы ещё анализ ДНК, посмотреть, какой у этих клеток генетический материал! – Мечтательно произнесла Инна, и бросила стекла в контейнер.

Глава 16

Только Феликс вышел с территории Боткинской, как позвонил Пётр.

– Готов ваш препарат, – сообщил он. – Можете подъехать?

– Да, могу прямо сейчас.

– Отлично, ждём.

Не проехав и пары километров, «Ауди» встала в пробку. Феликс потянулся было включить новостную радиостанцию, как позвонил Гера.

– Только домой добрался, представляешь? Сначала Сабуркина отвёз, потом…

– Нормально съездили, без приключений?

– Да, всё хорошо. Старики нас очень радушно приняли, бросились кормить-угощать, потом сестры пришли… Слушай, ты говорил «девочки, девочки», а это вполне уже взрослые барышни, хоть замуж выдавай.

– Успеют ещё замуж. Нигде ничего подозрительного не заметил?

– Нет, всё в штатном режиме.

– Хорошо. Спасибо за услугу, Гера.

– Всегда готов, – улыбнулся его голос. – До завтра, начальник.

К трёхэтажному особняку компании «Gnosis» «Ауди» подъехала в начале девятого, когда ноябрьский вечер уже выглядел как глухая северная ночь.

Пётр с Павлом вновь ожидали его в полупустом офисе второго этажа. На одном из небрежно стоявших столов лежал темно-синий футляр со всем необходимым для инъекции.

После взаимных приветствий Павел поинтересовался самочувствием Феликса.

– Пока всё ровно, – ответил он. – Вы внесли в препарат какие-то дополнения?

– Да, они должны постепенно сгладить вашу реакцию на кровь и человеческую близость. Если вам не доставит особых неудобств, сделайте, пожалуйста, инъекцию здесь.

– Доставит.

– Всё же мы настаиваем. Лучше, если мы понаблюдаем за реакцией. Во избежание, так сказать.

– А реакция не может оказаться отсроченной?

– Вы же не покинете нас сразу после укола? С полчаса побудете здесь – этого вполне хватит, чтобы понять картину.

Феликс снял пиджак, поднял рукав рубашки, сел на стул, и Пётр подал ему футляр. Перетянув предплечье жгутом, чтобы под беломраморной кожей хоть немного обозначились бледные вены, Феликс набрал в шприц полупрозрачной синей, едва заметно светящейся жидкости из флакона. Игла вошла в кожу, и Пётр снял с предплечья жгут.

– Что ж, удачи всем нам, – едва слышно произнёс Павел, наблюдая за процессом инъекции.

Феликс надавил на поршень, и кожа словно пошла синеватыми прожилками и разводами, ещё больше усиливая сходство с мрамором. Но цвет её быстро выровнялся, стоило препарату разойтись по венам. Откинувшись на спинку стула, мужчина закрыл глаза. Возникло ощущение жара и холода одновременно, колючая волна захлестнула по самое горло, перехватывая дух. Феликс закашлялся, хватая ртом воздух, глаза его закатились, пальцы судорожно стиснули деревянные подлокотники. Благо длилось это недолго – минут через десять он началприходить в себя. Дыхание стало выравниваться, мышцы расслабились, голова безвольно упала на грудь.

– Феликс, – произнёс Петр, – вы меня слышите?

– Слышу, – глухо ответил он.

– Что вы чувствуете?

– Усталость.

– Что-нибудь хотите?

– Нет.

– Посидите спокойно какое-то время, скоро силы вернутся.

Так и произошло. Слабость сменил прилив сил. Феликс поднял голову и открыл глаза. В тусклом кабинетном свете они вспыхнули гипнотически синим огнём.

– Похоже, всё прошло успешно, – улыбнулся Павел. – Поздравляем.

– Когда вы дадите мне препарат более долгосрочного действия? – Феликс стал опускать рукав рубашки, но пальцы ещё плохо слушались.

– Как только полностью его под вас адаптируем, доведём до совершенства, чтобы больше не требовалось никаких дополнений, – ответил Пётр.

– Надеюсь, это случится в следующем месяце. – Феликс застегнул манжету, но со стула пока вставать не решился. – Что-нибудь о моем сотруднике Валентине Сабуркине разузнали?

– Да, мы провели ряд анализов его крови. Чтобы не мучить вас медицинскими терминами, скажу просто: выявлены завышенные показатели железа, а содержание тяжёлых металлов воистину критическое, особенно бора, железа и неодима. Ваш Сабуркин фактически ходячий неодимовый магнит, а это, между прочим, самый сильный магнит из существующих. Обычный человек давно бы умер при гораздо меньших показателях. За гранью понимания, каким образом Валентин не только спокойно живёт с таким металлическим коктейлем в крови, но и может концентрировать их по желанию в определённом месте, например, в руках. Он же делает это?

– Делает.

– Вот, а в обычном состоянии эти металлы находятся в гомогенно распределённом состоянии по всему телу.

– Выходит, когда случается гроза, из-за статического элек-тричества, витающего в воздухе, магнит увеличивает свою про-водимость, электризуется и выстреливает головной болью. Может, ему нужны какие-то препараты, уменьшающие токопроводимость тела?

– Да, ещё можно попробовать железосвязывающие препараты.

– Повышение температуры тоже влияет на свойства магнита, может, стоит дать ещё и пирогенал?

– О, вы и такие вещи знаете, – заулыбался Павел.

– Я много чего знаю, – сухо ответил Феликс. – Так стоит?

– Такое активное подавление может сказаться на его способностях. Пусть пропьёт препараты курсом, а дальше смотрите по ситуации. Пирогенал можно дать разово, в период обострения. А теперь позвольте совет от нашей компании. В кризисный момент попробуйте приложить к его вискам небольшие серебряные пластины, да хоть бы и монеты – это должно моментально снизить напряжение. Вы как с серебром, ладите?

– Вполне. Вред мне способно нанести только первородное серебро, не прошедшее термообработку. А обработанное для меня обычный металл.

– Отлично, тогда так и сделайте.

– Ясно. Спасибо за информацию.

Феликс наконец поднялся и прошёлся по периметру комнаты, проверяя координацию с реакциями. И вдруг произнёс, обращаясь к наблюдавшим за ним Петру и Павлу:

– В одну из наших первых встреч вы сказали, что препарат «Фелис–1» разработан индивидуально для меня и если его примет любой другой вампир, то он умрёт в мучениях в течение сорока минут. Всё остаётся в силе, или сейчас, с препаратом концентрацией повыше, дела как-то иначе обстоят?

– Нет, всё в силе, – ответил Пётр, и в его спокойных серых глазах зажегся огонёк пристального внимания. – А что, появились желающие?

– Возможно, скоро появятся.

– Я бы не советовал делиться.

– Да и сам желанием не горю.

– Если понадобится помощь, любая помощь, – сказал Павел, делая акцент на слове «любая», – без колебаний обращайтесь.

– Днём и ночью, – добавил Пётр.

– Спасибо, учту. – И Феликс потянулся за своим пиджаком.

– Чувствую себя нормально, могу ехать.

– Имейте в виду, что сглаживание реакций на кровь пойдёт постепенно, не ждите мгновенных результатов и пока что постарайтесь избегать по возможности провоцирующих ситуаций.

– И это учту.

Они пожали друг другу руки, и Феликс ушёл.

По дороге домой пару раз возникали приступы головокружения, под конец пути приступ случился такой сильный, что Феликс пожалел, что рано уехал. Пришлось даже остановиться,      подождать, пока сознание прояснится. Решив не заезжать на стоянку, он припарковался во дворе, закрыл машину и направился к подъезду. Пересекая тротуар, Феликс поднял голову, посмотрел на свои окна и увидел на стене между рамами женскую фигуру.

– Здравствуй, Габриэла! – окликнул он её по-французски.

Девушка резко обернулась, посмотрела вниз и быстрой, юркой ящерицей скользнула по стене на асфальт.

– Здравствуй, аморе мио! – Она бросилась к нему с объятиями и запечатлела на щеке ледяной поцелуй. – А я уж волновалась, что ты совсем забыл свою маленькую Габи!

В темноте, в отсветах фонарей, её глубокие тёмные глаза казались лиловыми.

– Как видишь, память меня ещё не подводит. Что ты тут делаешь? Место людное, тебя могут заметить.

– Так хотела увидеть тебя, что забыла всякую осторожность.– Габриэла рассмеялась звонким переливчатым смехом, не выпуская его из объятий.

– Так что ты тут делаешь? Не только же ради меня оказалась в России.

– А почему нет? Ну, хорошо, я проездом в Монреаль, решила остановиться тут на пару дней, посмотреть город. Вспомнила, что ты здесь, нашла твой дом, думала устроить сюрприз, а дом-то на замке, никак в него не попасть.

– Предпочитаю уединённую жизнь. – Феликс мягко высвободился из её объятий. – Так тебе нужен гид по городу?

– Не особо, я уже посмотрела всё, что хотела. Завтра улетаю. Надеялась провести вечер в твоей компании.

Феликс помедлил с ответом, и тогда девушка продолжила:

– Я без машины. Отвези меня в отель, тут недалеко.

– Хорошо, идём. – И он указал на тёмно-зелёную «Ауди».

Девушка юркнула на переднее сидение и осмотрела салон.

– Великолепно. На заказ делал?

– Да. Как отель называется?

– «Краун плаза».

– В Центре международной торговли?

– Да.

– Почему именно там?

– Не я выбирала. Отелями по миру, как и прежде, занимается Арман, он избавляет нас от этих хлопот. Помнишь Армана?

– Как не помнить. – Выехав со двора, Феликс встроился в вечерний поток машин. – Эта шваль ещё живая?

Габриэла от души расхохоталась, взмахивая рукой, отчего на пальце сверкнул массивный золотой перстень с красным камнем и вензелем в виде буквы «G».

– Ты несправедлив к бедняжке Арману! Но вы всегда не ладили, что поделать. А он неизменно вспоминает о тебе исключительно хорошо.

– С чего бы ему меня плохо вспоминать, не я же постоянно всюду гадил с упорством свиньи. Как его только в обществе до сих пор терпят.

– Арман полезен и услужлив, он старается для нас.

– Пусть дальше старается, не хочу о нём говорить.

– И правильно. Давай говорить о нас.

Свернувшись на сидении кошкой, она коснулась его щеки указательным пальцем с длинным винно-красным ногтем и медленно провела им до подбородка.

Глава 17

Остановившись у отеля, Феликс вышел и открыл переднюю дверь. Габриэла выскользнула из салона и поманила его за собой.

– Не говори, что ты собрался уезжать и не составишь мне компании.

– Вообще-то собрался.

– Нет, Феликс, посиди со мной немного. Я же убью кого-нибудь от скуки. Хотя бы часок.

– Хорошо, часок.

Они зашли в гостиницу и поднялись в роскошный номер с панорамными окнами и видом на усыпанный огнями ночной город. Не зажигая света, девушка сбросила туфли, сняла куртку и, мягко ступая, прошла в гостиную комнату.

– Выпьешь со мной? – предложила она. – У меня есть фляжечка. Беру с собой в путешествия небольшой запас.

– Благодарю, не голоден.

Проходя к окну, Феликс заметил на диване нечто вроде чёрного спального мешка. Заметив его взгляд, Габриэла улыбнулась:

– Это произведение Карломана. Правда теперь он представляется Карлом, но между собой мы зовём его как прежде. Смотри, какая изумительная работа, чудесный шёлк и светонепроницаемая сетка. – Она взяла мешок и тряхнула его, разворачивая. – То, что надо для безопасного сна в светлое время. Можно не опасаться неплотно задёрнутых штор или же вовсе их отсутствия. А в свёрнутом виде не больше зонтика, и есть чехол.

– Да, оригинально. Случалось видеть Карломана в телеинтервью и на модных показах. Зачем ему это всё?

– Он всегда имел тягу к искусству – почему нет? Карломан теперь владелец целой модной империи.

– И вид у него соответствующий: черные очки, костюм, кожаные перчатки и веер. Зачем он всё время с веером?

– Он как-то рассказывал, да я прослушала. Теперь это уже неотъемлемая деталь его образа. Карломан всегда был эксцентричен. Ты не одеваешься у него?

– Нет, я одеваюсь у «Бриони».

Габриэла наморщила носик:

– Отчего так скучно?

– Я консервативен в своих привычках.

Отбросив спальный мешок на диван, девушка подошла к мужчине и провела лёгкой ладонью по ткани на плече.

– Сними пиджак, Феликс, расслабься хоть немного, мы ведь не чужие друг другу. Вспомни, как нам было хорошо вместе.

– Это было почти двести лет тому назад, Габи, – ответил он, не отводя взгляда от городского пейзажа.

– Для нас это как один день, так что можно сказать, мы виделись только вчера. – Её тонкие длинные пальцы расстегнули пуговицы. От Габриэлы пахло холодным сырым камнем и цветочно-мускусными духами, лишь отчасти перебивавшими этот запах. – Я помню все наши ночи, Феликс. Как же это было восхитительно! Жаль, с несчастными людьми такого не бывает.

– У несчастных людей свои радости в жизни.

–Такие же мелкие и примитивные, как этот короткий всплеск, который они по недоразумению называют жизнью. Счастье, что мы вне этого всплеска, что имеем возможность наслаждаться всем миром, познавая его в недоступной людям полноте.

– Что толку от этих познаний, если они не выходят дальше наших обществ? Мы замкнутая система, не способная к участию в движении цивилизации. Мешки и веера – вот наш удел.

– А кто сказал, что мы обязаны двигаться вместе с цивилизацией? У нас своя дорога. Что мы должны этому движению, что мы взяли в долг?

– Жизнь.

– Мы не просили этого, а мир никого и не спрашивает, хотели мы эту жизнь или нет. А навязанные услуги не оплачиваются.Зачем мы вообще взялись об этом говорить? Расскажи лучше о себе, что у тебя нового?

– Всё по-старому, – ответил Феликс.

– Что же ты не спросишь о Дамиане? Помнится, вы были очень близки.

– И как там Дамиан поживает?

– Прекрасно.

– Я рад.

Габриэла посмотрела на его неподвижный профиль, и на губах её заиграла улыбка. Девушка ловко стянула с мужчины пиджак, бросила на кресло и направилась к выходу из комнаты.

– Куда ты?

– Вернусь через минутку.

Вернулась Габриэла обнажённой. Её безупречное фарфоровое тело светилось в полумраке бледным лунным сиянием. Подойдя к Феликсу, она прильнула к его груди и потянулась к губам. От неё пахло кровью. Свежей артериальной кровью. Перед глазами Феликса всё моментально поплыло, нахлынули одновременно дурнота и звериная жажда.

– Может, всё-таки хочешь глоточек? – откуда-то издалека донёсся тихий вкрадчивый голос.

Мужчина отрицательно качнул головой.

– Почему не хочешь? Теперь предпочитаешь что-то другое? Что же ты теперь пьёшь, что?

Феликс хотел оттолкнуть от себя запах крови, солоноватыми иголками покалывающий ноздри и нёбо, но притяжение Габриэлы оказалось сильнее. Обхватив руками шею мужчины, она впилась поцелуем в его губы, и комната закрутилась бешеным волчком…

Очнулся Феликс за час до наступления рассвета. Обессилевшая Габи крепко спала, разметав по ковру тёмные волны волос. Тихо поднявшись, мужчина собрал разбросанную по полу одежду и вышел из комнаты. В ванной зашумела вода. Вскоре он вернулся уже полностью одетым. Девушка продолжала спать глубоким сном, похожим на обморок. Взяв с дивана спальный мешок, Феликс расстелил его на полу и расстегнул молнию. Затем он поднял Габи – тело её было таким лёгким, словно полым изнутри, – и положил в чёрный шёлк. Застегнув молнию по половины, он вынул из кармана пиджака сложенный вдвое чистый лист бумаги. Не так давно он забирал этот клочок возрастом под триста лет из кулака но-вообращённого в вампиры Айдына – охранника казино при ре-сторане «Империал», прежде чем убить его.

Положив листок на грудь Габриэлы, он произнёс, глядя на её безмятежное, светлое в своём покое прекрасное лицо, зная, что сквозь любой сон и даже беспамятство его слова воспримет сознание вампирши:

– Передай это тому, кто тебя послал, Габи. Прощай.

Застегнув молнию доверху, он покинул гостиничный номер. Добравшись домой, Феликс был благодарен квартире, встретившей его тишиной и пустотой. Сбросив одежду, он долго стоял под душем, словно надеялся смыть близость вкуса и запаха крови.

Избавиться от этого всё равно не удалось. Засыпал Феликс с чувством полнейшей опустошённости, бездонной пропасти, которую ничем нельзя было заполнить.

Утром он проснулся от ощущения жара, словно находился вблизи открытого огня. Открыв глаза, Феликс увидел Даану. Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к боковине кровати.

– В чем дело? – прищурившись спросонок, не совсем любезно поинтересовался он.

– Ты сказал, что можно приходить без приглашений, – ответила Даана, не поворачивая головы.

– Но не в… сколько сейчас времени?

– Начало восьмого.

– Но не в начале же восьмого утра.

– Я звонила тебе вчера вечером несколько раз – ты не отвечал.

– Не слышал звонка. Что-то срочное?

– Нет, просто знала, что ты вчера ездил на инъекцию в «Гнозис», хотела узнать, как всё прошло.

– Прекрасно всё прошло! – отрезал Феликс. Обернув бедра простыней, он встал с кровати и посмотрел на гостью сверху вниз.

На Даане было длинное кашемировое платье песочного цвета, драпировкой напоминающее римскую тогу. Выглядела девушка подавленной и бледной, несмотря на смуглый цвет кожи.

– Бурная ночь была, да, Феликс? – тихо произнесла она, глядя на него босые ноги.

– Довольно-таки. Прости, мне надо собираться на работу. – Мужчина протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она не двинулась с места.

– Почему ты меня всё время отталкиваешь?

– По мне, так у нас прекрасные отношения. Рекордно долгие, я бы сказал. К чему всё портить?

– Почему – портить? – Она подняла взгляд – глаза её были прозрачными как вода, даже их диковинный золотисто-зелёный цвет побледнел, будто растворился.

– Я уже это повторял. Мы слишком разные. Чересчур большая пропасть, чтобы её перепрыгивать, да и незачем этого делать. Мы не люди с их чувствами и переживаниями, мы просто играем в людей и порою заигрываемся. Если мы будем играть в чужие игры, то это кончится плохо для нас обоих. А я не хочу, чтобы тебе было плохо, Даана, ты мне дорога.

– Как крыса с вороном, или они все-таки дороже?

– Если ты не хочешь меня услышать, не желаешь довольствоваться тем, что есть, мне больше нечего сказать. Глупо стоять в простыне и читать проповеди.

Феликс вышел из спальни и направился в ванную.

Под душем он простоял дольше обычного. Сон, больше походивший на муторное беспамятство, не принёс желаемого отдохновения; свежесть, ясность рассудка никак не желали возвращаться.

Выключив воду, он набросил банный халат, вышел из ванной комнаты, надеясь, что Даана уже ушла. Но она была на кухне и даже успела приготовить бокал кокосового молока с вином.

– Будь по-твоему, Феликс, – сказала она, протягивая ему бокал. – Я стану довольствоваться тем, что есть, только не отталкивай меня. Мне хорошо с тобой, в твоём обществе, как бы по-человечески это не звучало. Порой, когда ты рядом, мне кажется, что я иду по прохладному древнему лесу с деревьями, уходящими вершинами в небо. Там сумеречная тишина, а где-то высоко, над кронами, светит солнце. И пусть я совсем одна на километры древесных стволов, мне не страшно, а спокойно и легко. Я не хочу терять свой лес, Феликс, я хочу идти по нему дальше.

Даана коснулась губами его щеки и вышла из кухни, растворяясь в коридорном полумраке.

Глава 18

Утром в агентство «ЭФ» раньше всех приехал Гера. Паркуясь у ограды, он заметил на противоположной стороне дороги уже до тошноты знакомую фигуру Юрия Константиновича – Бульбы. «Святых отцов твоих вроде отвадили, а ты никак всё не угомонишься», – с досадой подумал он, выходя из машины. Завидев парня, Бульба немедля устремился к нему со своим извечным желанием повидать начальство.

– Феликса Эдуардовича сегодня не будет, – ответил Гера.

– Так он вообще на работе бывает? – Юрий Константинович вперил в него тяжёлый взгляд похожих на речную гальку глаз.

– Я уже неоднократно отвечал на этот вопрос – директор приезжает в агентство по мере необходимости. Скажите, что вам надо, я ему всё передам.

– Мне бы лично с ним поговорить.

Подумав, что эта ситуация с одним и тем же диалогом может повторяться до тех пор, пока Бульба всё-таки не нарвётся на Феликса, Гера сказал:

– Если вам покоя не даёт ваш бывший особняк, то договор, который вы подписали, обратной силы не имеет. Здание – наша собственность. И я не уверен, что вас обрадует, если мы проведём небольшое расследование по поводу того, каким образом этот объект вам достался.

– Интересно говоришь. – Лицо Бульбы растянулось в узкой змеиной улыбке. – Сразу видно – мальчик образованный.

Он отвернулся и пошёл к своей машине, стоявшей неподалёку. С нехорошим, тревожным ощущением Гера проводил его взглядом и решил, что всё же стоит рассказать Феликсу об этих визитах.

В агентство директор приехал с небольшим опозданием и сходу объявил общее собрание в главном офисе. Коллектив немедленно побросал недопитый кофе с недоеденными бутербродами и поспешил рассесться по своим рабочим местам.

– Значит так, – сказал Феликс, обводя взглядом собрание.

– По делу о кинжале выяснилось следующее. На нём была засохшая кровь. Я провёл с ней ряд анализов и выяснил, что хоть она и принадлежит человеческому существу, назвать его в полной мере «человеком» никак нельзя. В крови обнаружен целый алхимический коктейль, и она, даже вне человека, живуча настолько, что существо с такой кровью способно прожить лет триста без особого ущерба для здоровья. Состав зелья не особо распространённый, по крайней мере, я такого не припомню. Продлевать жизнь человеку на такой большой срок – из области алхимии высшего уровня, самого сильного и закрытого. Кто удостоился такой чести, сам ли он изготовил зелье или получил от кого-то – пока не ясно. Очевидно одно – это существо было достаточно мощным и имело врагов. Чтобы его убить, понадобился музейный кинжал и специальный ритуал, в котором использовались свечи из воска северных пчёл и вытяжка из гадюки. И становится понятно, почему выбор пал на такое странное оружие. Если по своему прямому назначению мизерикордия использовалась для пробивания доспехов, то в ритуальном случае кинжал должен был пробить живую защиту носителя алхимической крови. Остался он в живых или убийца достиг своей цели, это нам тоже предстоит выяснить. Пока всё.

– Дело рук какого-то тайного общества или одиночки? – спросила Алевтина, с интересом глядя на Феликса.

– Может быть и так, и так. На днях поедем в Питер – надо посмотреть уголовное дело по этой краже. За давностью лет оно, скорее всего, уже в архиве, не думаю, что возникнут проблемы.

– В архив могу сходить я как юрист, – сказал Герман. – Скажу, что консультирую телевизионщиков для новой передачи о криминале прошлого века.

– Хорошая мысль, – кивнул Феликс. – Поедем на поезде. Посмотри, Гера, билеты на ближайшие даты. На машинах в такое время года на трассе лучше не рисковать, на самолёт мы не пройдём – мизерикордию беру с собой, так что прокатимся пожелезной дороге. Постарайтесь взять с собой минимум багажа, чтобы мы были мобильны. В Питере возьмём машины напрокат, поселимся в гостинице, скорее всего в «Астории». Насколько помню, приличный был отель и местоположение удобное, в центре. Всем всё понятно? Вопросы есть?

Вопросов не нашлось, и начальство отпустило коллектив заканчивать завтрак.

В это время в своих апартаментах Даана ходила из комнаты в комнату, словно что-то потеряла и никак не могла найти. Оста-новившись у окна с видом на сквер и ресторан «Империал», она легонько оттолкнулась от пола и зависла в пространстве. Складки кашемирового платья пошли волнами, словно пустынные барханы под ветром, и распались песчинками. Песок закрутился вокруг её фигуры медленным смерчем, золотисто-зелёные глаза диковинного разреза с пульсирующими зрачка-миметрономами потемнели до тусклой желтизны. Перед мысленным взором Дааны понеслись дворы и переулки, подвалы и теплотрассы, пока в поле видимости не попала крупная коричневая крыса размером с небольшую кошку. Словно ощутив её взгляд, крыса резко остановилась на бегу и принялась оглядываться по сторонам, затем помчалась в обратном направлении.

Взор Дааны устремился ввысь и заскользил по крышам домов, по фонарям и кронам деревьев. На оконном карнизе двенадцатого этажа сталинской высотки сидел иссиня-чёрный ворон с золотой цепочкой на шее и чистил перья. Вдруг он вздрогнул, как от удара током, покрутил по сторонам клювом, вспорхнул с карниза и полетел, громко хлопая крыльями.

Не прошло и десяти минут, как Паблито с Доном Вито были у Дааны. Все вместе они вышли на просторную застеклённую лоджию, где девушка села в плетёное кресло, а птица с крысой уселись у её ног, почти касаясь подола кашемирового платья.

– Вы знаете, что в городе появились другие вампиры? – Голос Дааны был тих, как пред грозой.

– Знаем только про одну. – Дон Вито выпятил рыжее пузо и быстро-быстро потёр крошечные ладошки.

– Видели её?

– Так, издалека! – каркнул Паблито. – На стене дома у окон Феликса.

– И как она выглядит?

– Ничего особенного, – торопливо ответил крыс. – Весьма вульгарная особа.

– Он провёл с ней ночь, – слова Дааны прозвучали ещё тише.– У него на спине следы от ногтей, белёсые серебристые полоски. На вампирах ведь быстро всё заживает, верно?

– Они не от ногтей. У него всегда были эти шрамы, – сказал Дон Вито. – Иногда они проступают рубцами, иногда исчезают почти бесследно. Полагаю, Феликс обращался в вампиры с недозажившими ранами, а так как полноценным вампиром он стать не сумел, вот шрамы и напоминают время от времени о себе. Как корабельные обломки с приливом и отливом то исчезают, то появляются.

– А ты что, никогда его раньше не видела голым? – удивился Паблито. – Вроде ж вы лет двести уже знакомы!

Крыс досадливо хлопнул его лапкой по клюву и продолжил:

– То, что происходит между вампирами, ничего не значит, по крайней мере, для Феликса, я в этом уверен.

– С чего ты взял, что мне хочется именно это услышать?

Паблито раскрыл было клюв, но крыс успел схватить его обеими лапками, закрыть обратно и сказать:

– Наверное, мне просто показалось, прости, дорогая. Так зачем ты нас позвала?

Даана помедлила с ответом, затем ответила:

– Я бы выпила бокал вина.

– Льдинку принести? – услужливо предложил крыс, пристально глядя на неё глазками-бусинками.

– Не надо.

Девушка встала из кресла, вышла и через мгновение вернулась с хрустальным бокалом белого вина. В кресло садиться она не стала, прошлась по веранде, касаясь губами края бокала, остановилась у дальнего окна и произнесла:

– Опасно, опасно играть с волнами.

– Он сам волна, Даана, – вздохнул Дон Вито. – Не забывай об этом.

Глава 19

В агентство «ЭФ» Феликс приехал с приличным опозданием – пришлось поездить по аптекам, прежде чем собрал нужные препараты для Сабуркина, да вовремя не рассмотрел аварию на дороге и простоял в пробке больше часа. Войдя в секретарскую, директор извинился за опоздание, на ходу поприветствовал коллектив и бросил, направляясь в сторону главного офиса:

– Гера, ты билеты посмотрел?

Но вместо парня ответила Арина:

– А его нет, Гера ещё не пришёл.

– Как не пришёл? – Затормозив в арке, Феликс обернулся и внимательнее посмотрел на собрание. Герман и правда отсутствовал. – Где он?

– Может, проспал, – предположил Сабуркин.

– Или в пробке застрял, – сказала Алевтина. – Ты вон тоже почти час потерял.

Достав мобильник, Феликс набрал Геру. Телефон был отключён.

– Его домашний номер есть у кого-нибудь?

– Мало у кого уже остались дома стационарные телефоны, – ответила Алевтина. – Люди поголовно на мобильную связь перешли.

Подождав минут десять, Феликс ещё раз позвонил. Аппарат Германа так и оставался выключенным. Глядя на своего директора, сотрудники разволновались.

– Случилось с ним дурное чего-то, хочешь сказать? – Никанор Потапович указательным пальцем подтолкнул очки с кончика носа повыше.

– Его ничего не тревожило, не беспокоило, он с вами не делился?

В ответ коллектив лишь переглянулся и люди пожали плечами. Подумав, что одноэтажное здание агентства слишком низкое для быстрого подключения к информационному пространству, Феликс вышел на улицу и устремился к жилым высоткам напротив. Сотрудники выскочили следом, но он махнул рукой, мол, ждите в агентстве.

Подняться на крышу ближайшего шестнадцатиэтажного здания не составило труда, хотя для этого пришлось сломать домофон и сорвать замок с двери, ведущей на чердак. Пригибаясь под порывами ветра, Феликс надел черные очки, чтобы ничто не мешало сосредоточиться – сквозь неизменную завесу черных туч изредка пробивались болезненно яркие солнечные лучи.

Удерживая в памяти максимально точный портрет парня, Феликс выпрямился, закрыл глаза и сквозь темноту сомкнутых век стал просматривать километры дорог и улиц. Весь город вмиг оказался крошечным макетом, способным уместиться на ладони. В Москве Германа не оказалось. Внутренний взор вампира стал захватывать загородные территории, расширяя, увеличивая крошечный макет. Деревни, дороги, леса – всё пролетало с бешеной скоростью, не теряя чёткости картинки. В одном из поселков Феликс увидел двухэтажный кирпичный дом за высоким железным забором. Найдя искомое, картинка пошла вспять, демонстрируя подъездные пути.

Когда Феликс снял очки и поднял веки, глаза его были кроваво-красного цвета, но длилось это недолго. Пока он шёл к чердачной двери, краснота потемнела и растворилась в яркой синеве.

Не заходя в агентство, Феликс прыгнул в машину, и «Ауди» резко сорвалась с места.

Он был уже на полпути к посёлку, когда раздался звонок мобильного. Вызов шел с номера Геры.

– Слушаю.

– Парень твой у нас в гостях, – произнёс незнакомый мужской голос. – Приезжай и ты. Пообщаться с тобой хочет уважаемый человек. Приходи один. Если ещё кто-то с тобой будет, башку прострелим твоему сопляку и разговор по-другому пойдёт, не так вежливо. Адрес запоминай.

И голос продиктовал уже известный Феликсу адрес, но дом назвали другой, через пару номеров от того, где находился Гера.

Бросив телефон на сидение рядом, Феликс вперил взгляд в лобовое стекло, и зрачки его глаз расширились – никаких аварий не просматривалось на километры, дорога в область была относительно свободна.

В посёлок он приехал даже раньше, чем рассчитывал. Оставив машину на приличном расстоянии от нужного дома, Феликс снял пиджак, бросил на заднее сидение и, оставшись в одной рубашке, быстрым шагом направился к высокому железному забору. На ходу он сосредоточился на людях, находящихся в доме, и, словно на экране тепловизора, перед его мысленным взглядом проступили четыре силуэта на первом этаже.

Обойдя забор по периметру, Феликс перепрыгнул на территорию с торца здания, вскрыл первое попавшееся окно и оказался в доме. Дальнейшие события развивались стремительно. Феликс призраком возник в просторном зале, оформленном в охотничьем стиле, где за большим деревянным столом сидело четверо мужчин в куртках во главе с Юрием Константиновичем. Троих мужчин Феликс поочерёдно ударил лицом об стол так, что они затихли без движения, а Юрия схватил за горло и спросил:

– Где мой сотрудник?

– Слушай, ничего плохого не хотел, – сдавленно проговорил Юрий. – Только спросить. Откуда ты узнал про моё прошлое?

Не выпуская шеи из мёртвой хватки, Феликс взял его за руку и принялся выгибать кисть.

– Ты что делаешь?

– Запястье тебе сейчас сломаю. Потом предплечье, затем плечо. С открытыми переломами сломаю, чтобы кости пробили мясо и кожу. Твоя правая рука больше никогда не станет прежней, Бульба.

Глядя на директора агентства «ЭФ», Юрий Константинович увидел на его лице выражение, напоминающее некий азарт, интерес, предвкушение того, что он сейчас с ним сделает. И это было не лицо бандита или фээсбэшника, это было лицо маньяка. На лбу Юрия выступила испарина, и он воскликнул:

– В подвале твой пацан, в подвале!

– Идём, покажешь.

Прежде чем выдернуть Бульбу из-за стола, Феликс вытащил из внутреннего кармана его куртки пистолет, швырнул под стол и поволок мужчину из комнаты.

Вход в подвал оказался в винном погребе. Не отпуская вывернутой руки Бульбы, Феликс сорвал крышку вместе с железным запором и крикнул в яму:

– Гера! Ты здесь?

– Здесь! – откуда-то из глубины послышался голос, и вскоре показался парень. Он был основательно избит, на лице расплывались синяки и кровоподтёки.

– Вылезай! – Феликс протянул ему руку и вытащил из погреба.

После он положил Юрия Константиновича лицом вниз и принялся методично колотить о каменный пол погреба, приговаривая:

– Ещё раз тебя увижу – убью. Убью, а труп скормлю свиньям.

Когда окровавленный человек потерял сознание, Феликс столкнул его в яму, бросил на место тяжёлую деревянную крышку и, придерживая Геру за плечо, направился к выходу.

Усадив парня на переднее сидение автомобиля, Феликс протянул ему бумажные салфетки и спросил:

– Что и где у тебя болит?

– Да ничего, нормально всё. Воды бы только попить.

– Остановимся у ближайшего магазина.

«Ауди» сорвалась с места и понеслась обратно в город.

У первой встречной палатки Феликс притормозил, вышел и вернулся с двумя бутылками воды. Из одной Гера умылся, из другой напился и стал понемногу оживать. Когда поехали дальше, Феликс поинтересовался, где они его взяли.

– Почти у дома. До машины своей пары метров не дошёл, как затормозила какая-то «БМВ». Меня запихали внутрь и сразу отобрали телефон.

– Мне жаль, что так получилось. Не придал большого значения этому кретину. Надо было разобраться с ним с самого начала.

– Да это я сам виноват. Он сколько раз приходил к агентству, всё тебя выискивал, а я не стал тебе говорить – решил не отвлекать всякой ерундой, понадеялся, что надоест и прекратит к нам таскаться. А ему не надоело.

– Мда… В общем, мы оба не придали ему значения. Ещё раз возникнет на горизонте, сдержу своё обещание.

– А Никанор Потапович, уверен, посоветует неплохую свиноферму.

Заехав в город. «Ауди» взяла курс не к агентству, а в другую сторону.

– Куда мы? – спросил Гера.

– Ко мне домой. Надо привести тебя в порядок.

Тут зазвонил телефон Феликса – на проводе был Валентин.

– У вас всё в порядке? Нашёл Геру?

– Да, он со мной, приедем чуть позже.

– К нам тут Мухин зашёл…

– Что ему?

– Просто зашёл. Мы подумали, если что случилось, может надо его оповестить?

– Не надо, всё в порядке, мы скоро будем.

Как только Феликс с Германом вошли в квартиру, по коридору в разные стороны метнулись, исчезая, две маленькие тени– ворон с крысой были дома, но приказа не попадаться на глаза людям никто не отменял.

Феликс проводил Геру в гостиную, усадил на диван, велел располагаться и прошёл дальше в комнаты. Парень откинулся на мягкую спинку, пощупал левый бок и поморщился. Основательно болели ребра, о чём он не стал докладывать своему директору. Вернулся Феликс с небольшой стеклянной баночкой, полной густой серо-зелёной мази, и керамической чашкой с прозрачным напитком янтарного цвета. Напиток он дал Гере выпить, а мазью щедро смазал синяки и кровоподтёки на лице.

– Теперь сядь поудобнее, откинь голову, закрой глаза и посиди расслабленно.

Герман всё послушно исполнил. Через пару минут мазь начала холодить кожу, растворяться и закипать мельчайшими пузырьками.

– Не жжёт, не больно? – спросил Феликс, наблюдая за процессом.

– Нет, наоборот приятно, будто минеральной водой облили.

– Очень хорошо.

Он унёс баночку с чашкой, вернулся и присел в кресло напротив.

– Феликс, – произнёс парень, не открывая глаз, – огромное тебе спасибо. За всё. Вот… за всё.

– Не за что, – вздохнул Феликс. – Располагайте мной. Я вам служить готов.

Глава 20

По пути в агентство Гера заметил, что его ничего не беспокоит. Стихла боль в рёбрах, при каждом вдохе стреляющая в спину, перестали ныть ушибы лица, пропали синяки и кровоподтёки, словно кто-то просто стер их ластиком.

– Феликс, что за волшебные препараты ты мне дал? – Парень осторожно ощупывал переносицу и скулы. – Это же нечто невероятное.

– Именно – волшебные, – усмехнулся он. – И поэтому мы никому о них не расскажем, иначе волшебство немедленно рассеется и ты превратишься в тыкву.

Гера рассмеялся и покачал головой:

– Но это же революция, самая настоящая революция в фармацевтике! Скажи ещё, и рецепт философского камня существует?

– Существует.

Хоть и ответил Феликс с улыбкой, нечто в его голосе подсказало парню, что дальше вопросы задавать не стоит.

В агентство «ЭФ» они приехали за два часа до окончания рабочего дня. В секретарской за кружками кофе заседал коллектив в компании капитана Мухина.

– Гера, что случилось, где ты был? – Молодого человека с порога засыпали вопросами.

– Так получилось, – уклончиво ответил он. – Всё в порядке. Билеты никто не посмотрел?

– Неа, тебя ждали.

– Тогда я пошёл смотреть билеты. – И Гера скрылся в коридорчике, ведущем в главный офис.

– Билеты? – мигом навострил уши Мухин. – А куда вы собрались?

– В Питер, – ответила Алевтина.

– И надолго?

– Как дело пойдёт, но не думаю, что больше недели задержимся, – сказал Феликс. – Тебе что-то привезти?

– Нет, наоборот, отвезти. Товарищ мой один там живёт, Саня Юрский, в семьдесят восьмом отделе полиции начальником отдела по борьбе с экономическими преступлениями работает. Он когда к нам приезжал, у нас с лейтенантом Пестимеевым неделя жизни выпала, не помним мы той недели. Хочу ему привет передать – вискарь какой-нибудь хороший куплю. Передадите?

– Чего ж не передать, передадим.

– А когда вы едете?

– Сейчас узнаем. – И Феликс крикнул в коридорчик: – Гера! Когда мы едем?

– Завтра в половине двенадцатого! – донеслось из главного офиса.

– Вот, – сказал Феликс. – Завтра в половине двенадцатого.

– А сюда не зайдёте?

– Нет, сразу на Ленинградский вокзал.

– Тогда я туда же с вискарем подъеду, ладно?

– Договорились.

– А за офисом присматривать?

– Если не затруднит.

– Ничуть. Ключи только дайте.

Получив от Никанора связку ключей, Дмитрий засобирался по своим делам. Его проводили, а Феликс поинтересовался у Геры, не забронировал ли он случайно какие-нибудь бюджетные места в общем вагоне.

– Нет, – вздохнул парень, – взял всё люксовое. Надеюсь, в эту стоимость включены камчатские крабы с шампанским. Каковы дальнейшие указания?

– На сегодня вроде всё, – сказал Феликс. – Можете расходиться, готовиться к завтрашнему дню, а я соберу кое-какие вещи, бумаги и закрою офис. Встречаемся возле касс без двадцати одиннадцать, постарайтесь не опаздывать.

– Будем точнёхонько, не извольте беспокоиться! – крякнул Никанор Потапович, направляясь к вешалке с верхней одеждой.

Сотрудники ушли, а Феликс отправился в свой кабинет. Достав из сейфа мизерикордию, он положил кинжал на стол и принялся собирать бумаги с записями. Эти подробные двуязычные тексты как нельзя лучше упорядочивали мысли и создавали чёткие картинки будущей мозаики.

Домой Феликс ехал, размышляя о препарате для Сабуркина. За весь день не нашлось времени его составить и отдать Валентину, но к отъезду это непременно надо было сделать.

Стоило переступить порог квартиры, как навстречу бросились Паблито с Доном Вито.

– Добрый вечер всей честной компании, – сказал мужчина, разуваясь.

Крыса с вороном бурно его поприветствовали и немедленно приступили к расспросам:

– Что случилось с твоим парнем, кто его побил?

– Кто побил, тот уже наказан. – Снимая на ходу пиджак и расстёгивая рубашку, Феликс направился к гардеробной. – Надеюсь, вы не голодны, ничем не напуганы, срочных новостей не накопили и не будете требовать моего внимания. Хочу отдыхать, тем более завтра уезжаем в Питер.

– Ах! – всплеснул лапками Дон Вито. – Ты нас покидаешь! Надолго?

– Не знаю, надеюсь, нет.

Оставив одежду в гардеробной, Феликс прихватил халат и пошёл в ванную. Слушая шум воды, крыс пошевелил усами и пискнул тихонько:

– Не забыл, что завтра к Даане надо зайти?

– Нет, конечно, как забыть такое дело! Глядишь, и будет нам телефон.

– А не попросит она нас о какой-нибудь услуге взамен? – задумчиво проговорил Дон Вито, обращаясь не столько к ворону, сколько к самому себе.

– Да и пускай, нам не трудно.

– А если эта просьба пойдёт вразрез с интересами Феликса?

– Она ему разве враг?

– Не враг, но… после той ночной истории с вампиршей… Женщины, знаешь ли, в этом плане весьма непредсказуемые существа.

– А Феликс в верности ей клялся, что ли, жениться обещал? Как хочет, так и живёт, отчитываться не обязан.

– Ладно, понадеемся, что в Даане не настолько много женского, сколько в обычных дамочках.

Шум воды стих, вскоре из ванной вышел Феликс.

– Заговоры плетёте? – бросил он, проходя по коридору мимо крысы с вороном.

– Что ты, дорогой, – залопотал Дон Вито, устремляясь за ним следом, – просто ждём тебя, коротая время за несвежими дворовыми сплетнями. Ты будешь пить свой напиток?

– Нет, пожалуй, почему-то не голоден. Видать, последняя инъекция на какое-то время продлевает чувство сытости. Просто хочу немедленно лечь в кровать и молчать. Понимаете, о чем я, да?

– Да, да, конечно, не беспокойся, мы не будем мешать! Просто рядом посидим.

Они шмыгнули вперёд него в спальню. Крыс устроился на ковре в изножье, а Паблито вспорхнул на каменную крышку прикроватного столика.

– И как долго вы собираетесь тут рассиживаться? – Откинув чёрное, мягкое как остывший пепел покрывало, мужчина тяжело опустился на край постели.

– До завтра! – каркнул ворон, демонстративно усаживаясь поудобнее. – Проводим тебя! А то жди потом, когда вернёшься!

Феликс хотел что-то ответить, но Дон Вито поспешно предложил:

– Давай мы всё же развлечём тебя маленькими городскими историями!

– Лучше всего меня сейчас развлечёт тишина. – Мужчина вытянулся на кровати, закрывая глаза. – Несказанным образом развлечёт.

– Как угодно господину. – Цокая когтями, птица потопталась по столику, уселась на краю и нахохлилась, готовясь ко сну.

Поглядев, как поднимается и опускается под простыней грудь Феликса, крыс тихонько забрался на кровать и свернулся клубком у него в ногах.

Глава 21

К кассам Ленинградского вокзала сотрудники агентства «ЭФ», как по команде, явились к десяти часам. Все были одеты по-походному и при себе имели небольшие сумки – как и велел Феликс. Директор ещё не приехал, поэтому отошли чуть в сторону и стали смотреть на входные двери.

– Может, давайте билеты купим и на перрон пойдём? – предложила Арина, когда её в очередной раз толкнули и задели чемоданом.

– Я б купил, да деньги у Феликса, – ответил Гера.

– Тогда ждём-с терпеливенько, – кашлянул Никанор Потапович. – Сами раньше времени приволоклись, сами теперь и ожидаем в толкучке.

– Так все ж боялись опоздать! – развёл руками Валентин. – Кто его знает, как с транспортом повезёт с утра, а поезд ждать не будет.

– У поезда целый вагон нами забронирован, так что может и подождать, – сказал Гера.

– Целый вагон? – изумилась Алевтина. – Мы в отдельном вагоне поедем, как Алла Пугачёва?

– Практически. Только на нём не будет написано, что это наш концертный тур. В люксовом вагоне всего четыре купе и все наши. Был ещё вагон с тремя, но я подумал, что Феликсу захочется ехать одному.

– Тогда ещё кому-то одному ехать придётся, – заметил Валя.

– Но это же не страшно, правда? А если станет одиноко, всегда можно перейти в купе к соседям и посидеть с ними.

– О, а вон и наш начальник! – воскликнула Арина и замахала рукой.– Феликс Эдуардович, мы здесь!

Тот махнул в ответ и направился к своей команде. На этот раз Феликс Эдуардович изменил своему традиционному классически-костюмному стилю и оделся максимально демократично: черные брюки с черными же ботинками, пуловер цвета лаврового листа, серая рубашка, чёрное полупальто и дорожная сумка через плечо. Выслушав коллективное восхищение его роскошным внешним видом, директор агентства «ЭФ» направился к кассам, оплатил билеты и повёл своих людей на перрон.

Моросил мелкий дождь со снегом, поезда ещё не было. Команда встала под навесом. Валентин с Никанором Потаповичем закурили, Аля принялась что-то искать в своей сумке, попутно проверяя, всё ли нужное взяла, а Герман с Ариной стали смотреть по сторонам, выглядывая капитана Мухина.

– Очень кстати он предложил передать вискарь другу полицейскому, – сказал Гера. – Контакты в питерской полиции нам никак не помешают.

– Абсолютно, – кивнул Феликс, доставая из бокового кармана сумки футляр с черными очками.

– Ты орехи с собой взял?

– Я всё-таки созрел до бутылки. Слил молоко, разбавил вином – на день должно хватить.

– Наконец-то. Так же удобнее, и места меньше занимает.

– Да, – поморщился Феликс, – но…

В этот момент показался капитан. Прижимая к груди пакет с подарком, Мухин мчался по перрону в развевающемся дождевике и крутил головой, высматривая команду. Валентин громко свистнул, остальные замахали руками, и Дмитрий устремился к навесу.

– Фух, чуть не опоздал! – выпалил он. – Такое движение! Потом припарковаться негде – лейтенант Пестимеев сидит в машине посреди дороги… В общем, вот вискарь, там же бумажка с адресом и телефоном, если там что – звоните, если тут что – я позвоню. Счастливого пути! Я побежал, а то Пестимеев…

И, сунув пакет в руки Феликсу, Мухин так же стремительно умчался, как и появился. Через пару минут к перрону подошёл поезд. Отыскав свой вагон, команда агентства «ЭФ» предъявила билеты ослепительно улыбающейся проводнице и отправилась по купе. Первое занял Феликс, во второе с ворчанием: «Ещё надоедите мне, охламоны эндакие», зашёл и сразу же заперся Никанор Потапович, а два других достались Арине с Алевтиной и Гере с Сабуркиным. Бросив сумку на мягкий диван-полку, Феликс выглянул в коридор и крикнул:

– Валя! Зайди ко мне!

Прозвучало это так, словно директор звал в свой кабинет. Сабуркин оставил вещи и поспешил на зов. В купе Феликс протянул ему пластиковый пакетик с бело-жёлтым порошком и сказал:

– По четверти чайной ложки по утрам, обильно запивая водой. Курс – десять дней.

– До еды или после?

– Без разницы.

– Это чтобы голова в грозу не отваливалась?

– Именно. Пропьёшь – там посмотрим. Может, повторим.

– Понял. – Валя взял пакетик, свернул и убрал в нагрудный карман куртки. – Разрешите идти?

– Разрешаю.

Сабуркин ушёл, а Феликс закрыл на замок дверь купе и не выходил из него до самого Питера.

Против всех ожиданий Санкт-Петербург встретил не снегом, а мокрым перроном и ранними сумерками, щедро разбавленными иллюминацией Московского вокзала. Сожалея, что дорога в таких комфортных условиях оказалась слишком короткой, команда вышла к стоянке такси и на двух машинах отправилась в гостиницу «Астория». Оказавшийся вместе с Феликсом в одном салоне, Гера спросил:

– Может, прямо сегодня и созвонимся с товарищем Мухина? И сходу спросим, как нам попасть в архив. Может, там и ничего сложного, но через полицейского всё равно должно быть проще.

– Давай, – ответил Феликс с переднего сидения. – Хорошо бы уже завтра посетить архив.

Гостиница на Невском проспекте отчего-то напомнила ярко освещённый круизный лайнер, готовый отправиться в плавание по свинцово-серым асфальтовым волнам, и с первого взгляда полюбилась команде. Никаких проблем и проволочек с поселением не возникло, нашлось даже шесть номеров подряд на одном этаже.

– Давайте возьмём с завтраком, – не удержавшись, Алевтина зевнула. В гостиничном вестибюле на неё навалилась запоздалая дорожная усталость и желание немедленно оказаться в кровати.

– Не станем привязываться к распорядку, – возразил Феликс. – Не известно, какой у нас будет график. Гостиничные кафе и рестораны накормят вас в любое время, не переживай.

Приятная девушка-администратор закончила регистрацию гостей, раздала ключи и пожелала прекрасного отдыха в их замечательном отеле.

Поднявшись на четвёртый этаж, гости отправились заселяться, а Феликс зашёл в свой номер, поставил сумку на пол, снял полупальто, достал мобильный и заглянул в пакет Мухина. К коробке виски были приклеены два жёлтых стикера, на одном имя – фамилия с номером телефона, на другом – рабочий адрес Александра Юрского. Набрав номер, он подошёл к окну и раздвинул шторы.

– Слушаю! – ответил хриплый мужской голос и закашлялся. Представившись, Феликс назвался другом Дмитрия Мухина и сообщил, что привёз небольшой подарок из Москвы.

– Когда возможно с вами встретиться и передать его? Могу и на работу вам завезти.

– Да я на больничном сейчас. – Голос снова раскашлялся. – Даже не знаю… А что там Дима передал?

– Бутылку отличнейшего виски.

– О! – В простуженном голосе появилось заметное оживление. – А вас не затруднит домой ко мне подъехать? Вы где остановились?

– В «Астории».

– Я не прямо в самом центре живу, но не так уж и далеко.

– Давайте адрес – подъеду к вам завтра утром. Во сколько будет удобно?

– Давайте часикам к десяти, устроит?

– Более чем.

– Отлично. Записываете?

– Записываю, – ответил Феликс, глядя на ярко освещённый купол Исаакиевского собора.

Александр продиктовал адрес, взялся было описывать маршрут на метро, но Феликс сказал, что не стоит – он будет на машине.

Попрощавшись, Феликс отключился со связи, оперся о подоконник обеими руками и долго смотрел на собор и запруженную машинами дорогу под окнами гостиницы, рассматривая в этом пейзаже одному ему известные картины двухвековой давности.

Глава 22

Утро началось с телефонных звонков. Сначала Феликс позвонил Никанору и сказал, что завтракать они будут без него.

– Чоль, навострился уже куда, сердешный? – Голос старика звучал свежо и бодро, видимо, давно проснулся.

– Да, поеду отвозить подарок Мухина. Гере скажи, чтобы был на старте – сегодня в любом случае он должен попасть в архив. По городу не разбредаться, держаться вблизи гостиницы.

– Усё понятно, ваше благородие.

После Феликс позвонил на ресепшн, велел вызвать ему такси и спросил, есть ли в отеле услуги химчистки.

– Разумеется, есть, – ответила девушка. – Можете положить вещи на кровать. Горничная их заберёт и вернёт после чистки.

– Хорошо. И ещё – всё, что мои друзья съедят, выпьют, купят на территории отеля, записывайте на счёт моего номера.

Повесив трубку, он аккуратно сложил на кровати весь комплект своей вчерашней одежды и вытащил из сумки новые вещи: точно такие же черные брюки, коричнево-горчичный пуловер и темно-зелёную рубашку – всё в упаковках. Одевшись, мужчина тщательно зачесал назад жёсткие вьющиеся пряди, выпрямляя и разглаживая их. Скрепив на затылке хвост золотым зажимом, он ещё раз провёл ладонью по волосам, проверяя, всё ли в порядке. Всё это мужчина проделал в ванной, стоя лицом к полотенцесушителю. В зеркалах Феликс так и не начал отражаться, а обманчиво чёткие, но недолговечные контуры лица, тела, сулившие скорую полноту всей картины, перестали вызывать интерес и вселять надежду.

Завершил туалет Феликса парфюмерный флакон темно-синего стекла с выдавленной на нём буквой «F». В облаке густого, глубокого аромата он набросил на плечи чёрное полупальто, взял пакет с бутылкой и вышел из номера.

Такси ожидало внизу. Сев на заднее сидение, мужчина назвал адрес и достал мобильный телефон.

– Доброе утро, Александр. Я выехал к вам.

– Отлично, – прохрипел он. – Жду вас. Первый этаж, домофон не работает.

Такси стало удаляться от центра к спальным районам. Над городом медленно плыли беспросветные тучи, словно небесный океан неспешно катил свои серые волны. Дороги блестели вчерашними лужами, кое-где на каналах уже стояли тонкие корки льда. Феликс смотрел на проносившиеся за стеклом пейзажи таким отстранённым взглядом, что казалось – он спит наяву.

Немного поплутав среди панельных многоэтажек, такси въехало во двор и остановилось у девятиэтажки, выкрашенной в неожиданно яркие, относительно свежие зелёные и белые цвета. Расплатившись, Феликс вышел из машины и, перешагивая через лужи, направился к подъезду.

Оббитая потёртым рыжим дерматином пузатая дверь, облезлая кнопка звонка невольно наводили на мысль, что здесь должен проживать несомненно честный служитель закона. Позвонив, Феликс надел маску приятного, спокойного дружелюбия и отступил на шаг от порога.

Дверь открылась, и взору предстал мужчина лет тридцати пяти среднего роста, плотного телосложения, с круглым курносым лицом и взъерошенным рыжеватым ёжиком волос над крупным лбом, переходящим в намечающуюся лысину. На нём были спортивные штаны, футболка, вязаный шарф на шее и коричневый пуховый платок на пояснице.

– Здравствуйте, – прохрипел он, глядя на гостя слезящимися глазами. – Вот позвал вас, а сам не подумал, что могу заразить.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Феликс, – у меня прекрасный иммунитет.

Хозяин проводил гостя в квартиру, и в глаза невольно бросилось какое-то повсеместное запустение, беспорядок, почти разруха, требующая немедленного ремонта.

– Только не пугайтесь. – Зайдя в комнату, Александр поставил к захламлённому столу деревянный стул и жестом предложил садиться. – Недавно с женой развёлся, перебрался сюда, в старую квартиру родителей, мы её сдавали. Квартиранты всё тут разуделали, а до ремонта руки пока не доходят.

Феликс протянул ему пакет с подарком и присел на предложенный стул.

– Как кстати! – Александр вытащил бутылку из коробки и поставил на стол. – Будете?

– Для меня, пожалуй, немного рановато. Вы пейте, если хотите.

– Да, хлопну рюмочку. – Он направился к старому серванту, где за тусклым стеклом громоздилась разномастная посуда. – Вторую неделю уже в таком состоянии. Ещё и спину прихватило, никакие таблетки не помогают. Может, вискарь сработает.

Пока Александр доставал рюмку, отвинчивал крышку бутылки, наливал, Феликс рассматривал убогий интерьер квартиры и самого хозяина, хотя ничего интересного лично для него ни в том, ни в другом не было.

Выпив залпом пятьдесят грамм, хозяин уселся напротив, ослабил шарф на шее и только теперь как следует рассмотрел своего гостя. В слезящихся глазах зажегся обоснованный интерес.

– А вы, простите, чем занимаетесь? Каким образом с Димой пересеклись?

– Я бизнесмен, у меня фирма в Димином округе. Так и познакомились, стали общаться, можно сказать – подружились. Дима сказал, что могу обратиться к вам с небольшой просьбой.

– Да, конечно, если в моих силах… – Александр взял рюмку и потянулся к бутылке.

– Мой компаньон – юрист, консультирует сценаристов новой телепередачи о криминальных историях прошлого века. Он хотел бы попасть в архив ГУВД и посмотреть дела пятидесятых – шестидесятых годов. Это можно организовать?

– Почему нет? – Откашлявшись, Александр развязал шарф, оставив его висеть на шее. – Сейчас подумаю, кому позвонить.

После третьей рюмки он придумал и пошёл искать телефон по записным книжкам.

– Витя, здравствуй! – донеслось из соседней комнаты. – Слушай, такое дело есть. Телевизионщикам московским надо в архив гувэдэшный попасть. Можешь организовать пропуск, чтоб без проблем там всяких?

И, заглянув в комнату к Феликсу, спросил, прикрывая ладонью динамик:

– Как его зовут?

– Артемьев, Герман Леонидович Артемьев.

– Когда надо?

– Сегодня.

Александр кивнул и снова скрылся в комнате, продолжая разговор. Закончив, он вернулся с бумажным листком, на котором был написан номер телефона секретаря и адрес архива.

– Пусть возьмёт с собой паспорт, пропуск выпишут. Если за один день не управится, пусть секретарю скажет и приезжает, сколько ему надо.

– Премного благодарен. – Феликс взял листок и встал со стула. – Поправляйтесь, пожалуйста, поскорее. Надеюсь, ещё увидимся до моего отъезда.

– Буду рад, буду рад. – Александр снова замотал шарф, словно по пути из комнаты в прихожую его могло просквозить, и пошёл провожать гостя. – Диме огромный привет.

Выйдя из дома, Феликс пошёл наугад через дворы, надеясь выйти к дороге и поймать такси. По пути он набрал Геру:

– Запиши телефон и адрес.

– Сейчас, минуту. – В трубке послышался шелест и возня. – Давай, пишу.

Феликс продиктовал и добавил:

– Возьми паспорт. Если за день не управишься, можно приехать и в другой раз. Не уверен, что разрешат копировать или снимать на телефон.

– Я всё запомню и так. У меня фотографическая память касательно бумаг, документов, договоров.

– Отрадно слышать. Удачи, Гера.

– Спасибо. Я уже выхожу.

Дорога привела Феликса аккурат к проезжей части. Не успел он поднять руку, как у обочины лихо притормозила старая «БМВ». Стекло опустилось, и лысый мужик с сигаретой в зубах, приглушив орущую музыку, весело поинтересовался:

– Братан, тебе куда?

Ноздри Феликса брезгливо дрогнули от запаха дешёвого табака и ещё чего-то кислого.

– Никуда. Жду такси.

– Такси ты тут до вечера ждать будешь. Куда тебе?

– К «Астории».

– Садись, за пятихатку подброшу. – И видя, что тот колеблется, добавил: – Мухой долетим!

– Ну, разве что мухой, – пробормотал Феликс, открывая переднюю дверь.

Как только пассажир оказался в салоне, музыка заорала с прежней силой и «БМВ» рванула с места.

– Не местный ты, братан? Откуда приехал? – Водитель выбросил окурок в окно, лихо выкручивая баранку одной рукой.

– Не могли бы вы перестать называть меня «братан»?

– Как скажете, уважаемый. Так откуда в нашу сыромятину свалились?

– Из такой же сыромятины – Москвы.

– Да? Я думал откуда-то с Кавказа.

– С чего вдруг?

– Вид южный.

– Особенно загар, да?

Водитель покосился на беломраморный профиль и пожал плечами:

– Всё равно что-то южное есть. А я-то вот сам питерский…

– Это заметно.

– …правда на Магадане чаще бывал, чем на родине, но город свой люблю…

Глядя на проносящиеся мимо улицы, каналы и мосты, Феликс старался не слушать. Вдруг взгляд зацепился за мужскую фигуру, идущую вдоль канала: высокий седовласый господин в длинном темно-вишнёвом пальто и тирольской шляпе быстрым прыгающим шагом направлялся к мостику.

– Притормози! – перебил пассажир.

Водитель ударил по тормозам, Феликс выскочил, бросился за господином, но тот куда-то пропал, словно растворился посреди моста. Вернувшись в машину, пассажир велел ехать дальше.

– Знакомого увидели?

– Да, показалось, что знакомого.

– Питер тесный, кого тут только не встретишь. Вот была у меня история…

И до самой «Астории» Феликсу пришлось слушать истории сквозь грохот песен про «закон – тайга, прокурор – медведь».

Наконец, «БМВ» подъехала к гостинице, остановилась у входа. Водитель развернулся и протянул руку пассажиру:

– Ну, давай, братан, бывай. Если понадобится чего в нашем городе, проблемы там какие-то разрулить – звони, меня Лёхой зовут.

– Не думаю, что понадобится. – Феликс протянул ему пятисотрублёвую купюру, открыл дверь, собрался выходить, но задержался. – Впрочем, давай свой телефон, Лёха.

– Есть где записать?

– Говори, я запомню.

Глава 23

Такси доставило Геру на Литейный проспект к зданию, которое питерцы называли «Большой дом». Отстояв небольшую очередь в бюро пропусков, он прошёл через пост охраны и поднялся в информационно-архивный центр. Зайдя в кабинет, Гера поздоровался, подошёл к ближайшему столу, где за компьютером сидела милая девушка, и сказал, что ему нужны дела о кражах предметов искусства пятидесятых – шестидесятых годов.

– Сейчас посмотрим. – Девушка защёлкала мышкой, глядя вмонитор. – Значит та-а-ак… Вам в четвёртый зал, стеллажи с двадцать третьего по двадцать шестой. Записать?

– Нет, спасибо, я запомнил. Куда идти?

– По лестнице вниз, в подвал.

– Спасибо.

Спустившись в подвал, Гера отыскал дверь под номером четыре, зашёл в зал, и его взору предстали забитые папками ряды стеллажей, как показалось, уходящие в бесконечность.

Два с половиной часа понадобилось на то, чтобы отыскать дело о краже кинжала из Русского музея, причём там оказалось сразу три дела – три картонные папки были связаны вместе куском бечёвки.

В центре зала нашёлся стол с парой стульев. Гера сел, развязал бечёвку и разложил перед собой папки. Уже не особо надеясь на свою фотографическую память после столь длительных поисков, он достал смартфон. Нигде не виднелось запрещающих съёмку предупреждений, поэтому парень стал бегло просматривать страницы, попутно снимая их на телефон.

За час он управился, связал папки бечёвкой, поставил на место и вышел из архива.

Оказалось, что на улице дождь льёт как из ведра. Пришлось просить охранников вызвать машину прямо к подъезду. На удивление, они не отказали, поискали по справочнику телефон и заказали такси.

Стоя на крыльце под козырьком, Гера ждал машину и размышлял о делах из трёх папок. И непонятно, от чего в голове была такая каша – то ли от долгого сидения в подвале, то ли от того, что он прочитал.

Подъехало такси, и через двадцать минут Герман был уже в «Астории».

Феликс словно почувствовал его приближение издалека, и, стоило парню подняться на этаж, как директор выглянул из своего номера.

– Успешно?

– Более чем, – кивнул Гера. – Сейчас рассказать, или поедим сначала? Я голодный до обморока.

– Иди сними куртку, если надо – переоденься, а я позову остальных. Спустимся в ресторан, там всё и расскажешь. Встречаемся у лифта.

В этот час, для обеда поздний, а для ужина ранний, ресторан пустовал, что оказалось очень кстати. Сотрудники агентства «ЭФ» расселись за одним большим столом и углубились в изучение меню. Сделав заказ, приготовились к ожиданию, но блюда принесли на удивление быстро. Наспех проглотив пару кусков жареного мяса с грибами, Гера приступил к повествованию:

– У нашей мизерикордии была пара – стилет, только он хранился не в выставочном зале, а в запаснике. Его тоже украли. Кражу совершили ночью, довольно топорным методом – дали сторожу по голове и взломали дверь чёрного входа.

– Взяли только их? – спросил Феликс, глядя на него долгим взглядом.

– Да. По фотографиям сторож опознал двух рецидивистов – Сеню Лопатника и Петю Псковского. Задержать их по горячим следам не удалось, кинжалы бесследно пропали. Вскоре Лопатник и Псковский всплыли ещё в одном деле – ограбление директора промтоварного магазина Трифонова Николая Фёдоровича. Грабили в отсутствие хозяина, пострадала домработница.

Её пытали, но особых ценностей в доме не оказалось – добычей грабителей стали двести рублей, золотая цепочка и часы. Через две недели после происшествия рецидивистов нашли повешенными на заброшенном складе на окраине Ленинграда. Висели они вниз головой, на обоих отчего-то были надеты собачьи намордники. Имущество Трифонову так и не вернули. Оно бесследно пропало, как и кинжалы. Вкратце это всё. На всякий случай я снял все страницы на телефон.

Гера занялся остывающим мясом. Остальные задумчиво ковырялись в тарелках, осмысляя услышанное, Феликс сидел неподвижно, глядя на жующего парня.

– Почему, интересно, собачьи намордники? – произнёс Сабуркин в пространство.

– Чтобы не кусали кормящую руку, – ответил Феликс. – Не удалось связать директора магазина с музейной кражей?

– Нет, связь только в том, что одни и те же грабители.

– Понятно. – Феликс взял со стола нож и повертел в пальцах. – Значит так, Алевтина, возьмёшь данные Трифонова, поедешь завтра в горсправку и выяснишь всё касательно его родственников – надо с ними пообщаться. А я сегодня проведаю одного старого знакомого, может, что интересное расскажет.

– Один поедешь? – Опустив очки на кончик носа, Никанор Потапович посмотрел на него поверх оправы.

– Да, он не особо компании любит, так что лучше одному.

– Далеко?

– В пригороде.

– Не пора ли брать машину напрокат? – сказал Сабуркин.

– Сегодня обойдусь ещё такси, а вы займитесь этим – спросите на ресепшене. Машина нам и впрямь не помешает.

– Одну, две?

– Одной достаточно. Сейчас я вас оставлю, съезжу, пока не стемнело.

Положив нож на свою тарелку, так и оставшуюся пустой, Феликс встал из-за стола.

– Может, мне прямо сегодня в горсправку метнуться? – предложила Алевтина Михайловна, глядя на начальство снизу вверх.

– Нет спешки, лучше утром. Сегодня отдыхайте, можете по городу погулять.

– Там дождь стеной, – сказал Гера.

– Тогда найдите себе развлечение в гостинице. Меня не ждите, скорее всего, буду поздно.

И Феликс вышел из ресторана.

В такси он велел водителю отвезти его в ближайший антикварный магазин, где купил небольшую шкатулку из бронзы и малахита, после сказал ехать в Красное село.

Дорога заняла почти час. На подъезде к частным домам дождь вдруг резко прекратился, словно в небе закрыли кран. Не горело ни единого фонаря, но пассажир уверенно показывал путь и вскоре сказал:

– Здесь остановите.

Машина затормозила у двухэтажного кирпичного дома за железным забором. На крыльце горела тусклая лампочка, свет виднелся в окне второго этажа.

– Подождите меня, – сказал Феликс.

Выйдя из машины, он подошёл к калитке и надавил на кнопку звонка. Свет загорелся на первом этаже, дверь приоткрылась, мужской голос крикнул:

– Кто?

– Это я, Родион Яковлевич, Феликс.

– Не может быть! – радостно отозвался голос. В калитке что-то щёлкнуло, и она автоматически открылась. – Заходи скорее, заходи!

Глава 24

В гостином зале, занимавшем почти весь первый этаж, царили красота и порядок – было очевидно, что хозяин любит свой дом и заботится обо всём, что его наполняет. На полках и стеллажах среди мягкой мебели и угловых диванов красовалась внушительная коллекция старинных шкатулок из металла и различного камня. В мраморном камине дотлевали угли.

Хозяин дома – седой, худощавый пожилой мужчина с бородкой клинышком и весёлыми голубыми глазами, усадил гостя в кресло у камина и развёл руками, не зная, что ему предложить из угощений.

– Бокал сухого красного вина, – ответил Феликс.

Белые брови на интеллигентном лице удивлённо поползли вверх, и Феликс пояснил:

– В моей жизни произошли изменения, теперь я могу пить вино.

– Так это же прекрасно! – воскликнул хозяин и поспешил за вином и бокалами.

В его отсутствие Феликс распаковал шкатулку, поставил на стол и огляделся по сторонам. Много лет он не был в этой гостиной, но мало что изменилось с тех пор.

Родион Яковлевич принёс серебряный поднос с бутылкой вина и двумя бокалами. Увидав на столе бронзовую шкатулку с малахитовыми вставками, он обрадовался, взял её и долго рассматривал, восхищаясь тонкостью работы.

– Надеялся, что ты до сих пор их собираешь, – сказал Феликс, с улыбкой наблюдая за ним.

– Конечно, да! Страсть не прошла – шкатулки мне всё так же любопытны.

Поставив подарок обратно на стол, хозяин разлил вино по хрустальным бокалам. Один протянул Феликсу и поднял другой:

– За твой неожиданный визит, за радость встречи!

Невзирая на седину и тонкие морщинки, лучиками вспыхивающие в уголках глаз от каждой улыбки, сложно было определить, сколько лет Родиону Яковлевичу. Его фигура, осанка, движения как будто принадлежали молодому человеку.

Сделав по глотку вина и вспомнив несколько смешных моментов давно минувших дней, Родион Яковлевич поинтересовался:

– Что привело тебя, Феликс? Не случайно же ты оказался в наших краях.

– Не случайно, верно. – Придерживая двумя пальцами ножку бокала, стоящего на столе, Феликс медленно поворачивал его вокруг оси. – Соприкоснулся я с одной историей: убили или попытались убить человека с эликсиром долголетия в крови. Концентрация была такой силы, что его кровь осталась живой вне организма. Из компонентов опознали толчёный морской жемчуг, мускус, амбру, женьшень, олеандр, вытяжку из реликтовой ящерицы гаттерии. Возможно, там присутствовали и другие компоненты, но их следы практически не сохранились. Что за рецепт такой и кто его мог изготовить, я определить затрудняюсь, вот и решил посоветоваться с тобой, уважаемый алхимик. Что скажешь?

– Хм-м-м… – Сцепив пальцы в замок, Родион Яковлевич задумчиво посмотрел на всё ещё тлеющие угли камина. – Странный состав, не встречал такого. Можно предположить, что этот человек сделал его сам для личного применения и держал рецепт в секрете. Встречайся он хоть изредка, в единичных случаях, я бы знал.

– Вот и я подумал, что сделал он его сам. Не слыхал ли ты о пропаже кого-то из долгожителей?

– Нет, не слыхал. Да и знаком я не со всеми, сам понимаешь. Кто проездом бывал, кто задерживался в нашей округе за последние сто лет – тех знаю. А остальные… Мало ли кто где.

– Это понятно. Просто понадеялся, вдруг что-то слышал. Есть у меня подозрения, что всё же бывал в Питере, а скорее всего – в Ленинграде, этот человек. На орудии убийства – кинжале – следы ритуала, в котором использовались свечи из воска северных пчёл.

– Так мало ли с какого севера эти пчелы.

– Кинжал был украден из Питерского музея, скорее всего, именно для этого ритуального убийства.

– А… Это меняет дело. Знаешь что, Феликс, дай мне день – другой поразмыслить, кое с кем поговорить – глядишь, что-то да отыщется. Ты надолго приехал?

– Во времени не ограничен, но не хотелось бы задерживаться.

– Я понял, постараюсь поскорее. Давай-ка ещё по глоточку.

Они выпили вина, и Феликс спросил:

– Ты от дел давно отошёл, это мне известно. Но проживает ли сейчас кто-нибудь из практикующих алхимиков в Питере и области?

– Троих знаю, – кивнул Родион Яковлевич. – За последние лет семьдесят не прибавилось – не убавилось. Один ученик мой, Чернышев Артур, замдиректором начальника НИИ прикладной химии работает, всё хочет алхимию с наукой соединить. Живёт на Лесном проспекте, рядом с Финляндским вокзалом. – И Родион назвал адрес. – Навести его, пообщайтесь. Он толковый парень, возможно, окажется полезным. А двое других почти одновременно с разных мест к нам перебрались. Не особо мы дружбу водим, привыкли за годы свои долгие особняком держаться. Так, порой встречаемся по незначительным поводам.

– Как звать, где найти?

– Адресов домашних не знаю, но наслышан, что Вениамин Карлович каждый день обедает в ресторане на крыше отеля «Терраса», что у Казанского собора, а Отто Францевич не пропускает концерты органной музыки в евангелической церкви святой Екатерины.

– Как их узнать?

– Очень просто. – Лицо Родиона Яковлевича озарилось мягкой улыбкой. – Так же, как и мы, алхимики, узнаем друг друга – по алхимическим ожогам.

И он поднял руки. На ладонях и на тыльной стороне кистей виднелись бледные сизые пятна и россыпи точек чуть потемнее, словно на кожу брызнули краской.

– Ещё по глоточку?

– С удовольствием.

Они пригубили вина, и Феликс сказал:

– Хотелось бы остаться подольше, но меня такси ждёт, должен ехать.

– Конечно-конечно, – Родион Яковлевич поспешно встал из-за стола, – поезжай. Телефон-то у тебя прежний?

– Да.

– Позвоню сразу, как только что-то выясню.

Хозяин проводил гостя до калитки, дождался, пока тот сядет в машину, и помахал рукой на прощание.

В гостиницу Феликс вернулся в одиннадцатом часу. Сотрудники его сидели по комнатам, и беспокоить их он не стал. Зайдя в номер, Феликс обнаружил на кровати свою одежду, чистую, аккуратно сложенную и упакованную в целлофан.

Переложив пакеты на кресло, Феликс разделся, набросил на плечи гостиничный банный халат и достал из холодильника стеклянную бутылку с коктейлем из кокосового молока и вина. Наполнив стакан почти до краёв, он подошёл к окну. Снова моросил дождь, размывая за стеклом Исаакиевский купол. Фонари, автомобильные фары – все огни казались световыми хризантемами с растрёпанными лепестками. Феликс смотрел на улицы, асфальтированные дороги и видел проносящиеся по булыжной кладке элегантные экипажи и пролётки с промокшими лошадьми и сутулыми извозчиками.

А в это время на балконе Дааны горели свечи в напольных бронзовых подсвечниках. На полу, у изящных босых ступней, бок о бок восседали крыса с вороном и глядели на девушку. Даана же смотрела туманными глазами на качающиеся огоньки.

– Она сразу уехала из города, в тот же день, вернее – вечер, – произнесла девушка.

– «Она» – это та самая вампирша? – Сложив передние лапки на упитанном пушистом животе, Дон Вито сидел, привалившись боком к цветочному горшку, и не сводил блестящих глазок-бусинок с точёного смуглого лица.

– Её зовут Габриэла, она француженка.

– Это первая женщина Феликса за двести лет, что вы знакомы, что ли? – сварливо проскрипел ворон.

Паблито раздражала тема этих разговоров, хуже того, тема никак не желала завершаться. Он понадеялся, что в этот раз Даана позвала их по какому-нибудь серьёзному делу, например – вручить мобильный телефон, но нет, на повестке вечера опять Феликс и вампирская девка.

– Не первая, конечно же, но… – произнесла девушка и замолчала.

– Что – «но»? – В голосе ворона сквозило неприкрытое раздражение – время шло, а до вопроса о телефоне всё никак не доходило. – Что тебе так далась девица эта? Тем более, она даже не из людей, а из этих… как их…

– Упырей, – подсказал Дон Вито.

– Именно! – каркнул ворон, расправляя крылья. – Меж ними, наверное, есть связь посильнее всяких там влечений!

– Ты так считаешь? – Даана опустила взгляд на сердитую, взъерошенную птицу.

– Он так не считает! – поспешно воскликнул крыс. – Что он может знать о связях и пристрастиях вампиров? Одни фантазии да домыслы! Уверен, Габриэлу подослало общество – небольшая разведка почвы и ситуации: как там Феликс поживает, чем дышит.

– Они хотят узнать, как он смог жить при свете солнца?

– Разумеется, да, это же любой вороне очевидно! – снова недовольно проскрипел Паблито, но на него не обратили внимания.

– Думаешь, она что-то вызнала? – Даана снова устремила рассеянный взгляд на огонь свечей.

– Уверен – нет, – ответил Дон Вито. – Будь у неё задание добыть эту информацию во что бы то ни стало, девица задержалась бы подольше и хорошенько постаралась добиться своего. А так она даже в дом не особо проникнуть попыталась. Так, больше для привлечения внимания были эти попытки. Габриэла лишь пробный шар.

– Значит, явятся и другие… – Голос Дааны прозвучал задумчивым эхом.

Ворон опустил крылья, закатил глаза и каркнул со всем ядом, который успел скопиться в нём за этот вечер:

– Надеюсь, это будут мужики!

Глава 25

В десятом часу утра сотрудники агентства «ЭФ» спустились завтракать. Алевтина отсутствовала – она уехала в горсправку.

– Арендовали машину? – спросил Феликс, усаживаясь за стол.

– Да, взяли «Тойоту», – ответил Гера, открывая папку меню. – Но Аля на такси поехала, говорит, города не знает, будет зазря по улицам крутиться.

– Она вернуться, наверное, уже скоро должна, – сказала Арина. – Совсем рано уехала, даже не перекусила ничего.

– Значит, здесь её и подождём. – Феликс жестом подозвал официанта и попросил послать кого-нибудь в супермаркет за кокосовыми орехами.

– Обычные, целые кокосовые орехи? – уточнил официант.

– Именно.

– У нас в баре есть. Сколько вам нужно?

– Вообще-то сами орехи ни к чему, мне нужно молоко.

– Можем предложить консервированное кокосовое молоко.

– Нет, я хочу молоко из самих орехов. Можете нацедить стакан?

– Ну-у-у… – официант слегка замешкался, – в принципе, можем.

– Вот и нацедите. И не надейтесь обмануть, подсунув консервированное, я слишком хорошо знаю, каково оно на вкус.

– Сейчас сделаем, – кивнул официант и взялся принимать заказы у остальных гостей за столом.

Когда завтрак подходил к концу, а Феликс допивал своё молоко, вернулась Алевтина. Увидав свой коллектив за столом в кафе, женщина направилась к ним, на ходу закрывая мокрый зонт. Судя по довольному лицу, съездила она удачно.

– Мне срочно нужна огромная чашка кофе и горячая яичница! – выпалила Алевтина Михайловна, усаживаясь рядом с Никанором.

Феликс снова подозвал официанта, Аля сделала заказ и сходу доложила о результатах похода в горсправку:

– По тому же адресу, который был указан в деле об ограблении, проживает дочь Трифонова Николая Фёдоровича – Трифонова Аделаида Николаевна. Других родственников искали, но не нашли. Да и зачем, верно? Раз дочь есть.

– Понадеемся, – кивнул директор. – Домашний телефон имеется?

– Да, всё записала. – И Аля полезла в свою объёмную сумку-баул за листком с адресом и телефоном.

– Хорошо, сейчас позвоню, договорюсь о встрече. Гера, поедешь со мной. Держимся версии телевизионной программы.

Взяв листок, Феликс вышел из-за стола и медленно направился в сторону ресепшена, на ходу набирая номер телефона.

Разговаривал он недолго, буквально через минуту вернулся и сказал:

– Можно ехать. Аделаида Николаевна словно только и ждала, когда же ею заинтересуется телевидение.

– А ты сказал, что не ею конкретно, а отцом телевидение интересуется? – Скомкав салфетку, Герман бросил её в пустую тарелку и встал со стула.

– Ей без разницы, главное – фамилия прозвучит. Люблю тщеславных людей. Идём, Гера.

– Ключи от машины в номере, сейчас поднимусь за ними.

– Жду на улице.

– А у нас-то, чель, опять бездельный день? – спросил Никанор, аккуратно заворачивая в салфетку круассан, который уже не смог осилить.

– Полдня – точно, – ответил Феликс и пошёл к выходу из отеля.

Сквозь черные тучи, лежащие на крышах домов, с боем прорывались солнечные лучи. Ослепительные, резкие, они подсвечивали черноту неба, придавая ей трагически театральный вид. Дождь дал передышку, но в воздухе стояла такая сырость, что на лицо моментально легла влажная плёнка. Надев черные очки, Феликс вскинул руку и глянул на циферблат часов. Начало дня определённо обещало стать плодотворным.

Из гостиницы вышел Гера с ключами и показал, где стоит их арендованная «Тойота».

– Далеко гражданка проживает?

– Рядом совсем – угол улицы Марата и Социалистической. Прошлись бы пешком, но есть шансы попасть под ливень.

– И знаешь, где этот дом?

– Знаю. Если не ошибаюсь, по соседству забавный такой красно-белый особняк Курта Зигеля.

Они подошли к чёрной «Тойоте». Феликс сел за руль, Герман на переднее сидение. Отъезжая от отеля, Гера проводил взглядом «Асторию», Исаакиевский собор и сказал:

– Сто лет в Питере не был.

– Я тоже.

Дом номер шестьдесят пять на углу Марата и Социалистической действительно оказался в десяти минутах езды. И рядом находился двухэтажный красно-белый старинный особняк, своими башенками и полукруглыми балконами напоминающий пряничный домик.

Припарковавшись почти у самого подъезда, они вышли из машины, и Феликс набрал код домофона.

– Ой, вы уже приехали? Так быстро! – раздался в динамике игривый голос немолодой женщины. – Открываю, открываю!

Запищал сигнал, дверь открылась, пара зашла в подъезд и поднялась на третий этаж. На площадке их уже ждала хозяйка— высокая, статная, немного грузная женщина лет шестидесяти в длинном тёмно-синем велюровом платье-халате и шёлковой шали с кистями. Лицо её с крупными чертами, двойным подбородком, водянистыми карими глазами навыкате было осыпано белой пудрой, а взбитые рыжеватые локоны открывающие высокий лоб, довершали сходство с фотографиями купчих начала прошлого века.

– Доброе утро, Аделаида Николаевна! – С ослепительной улыбкой Гера шагнул вперёд, заслоняя собой директора, подхватил её руку и поцеловал надушенное запястье.

– Здравствуйте, мой милый! – сквозь улыбку произнесла женщина вальяжным грудным голосом. – Какой вы очаровательный молодой человек!

Тут она подняла взгляд и увидела его спутника. Всплеснув руками, Аделаида Николаевна воскликнула:

– Ах, вы! Вы же актёр! Известный, я вас знаю! Не ставьте меня в неловкое положение, скажите…. скажите…

– Феликс Нежинский, – ответил он в поклоне.

– Да, да, Нежинский! Ах, как чудно, как неожиданно видеть вас вне экрана! Не вы ли снимались в мистическом сериале про детективов и вампира?

– Нет, не я. Я не сериальный актёр, моё призвание – театр.

– Как я вас понимаю, Феликс, как я вас понимаю! Да что же мы стоим? Прошу вас, проходите!

Квартира Аделаиды Николаевны встретила запахом выпечки и кофе. Гостей проводили в зал, где на круглом столе с кружевной скатертью уже стояли чашки и тарелочки.

– Йосиф Валентинович! – громко произнесла хозяйка. – По-торопитесь! У нас гости!

В комнату заглянул невысокий, щуплый, лысоватый мужчина в красном спортивном костюме и с кухонным полотенцем на плече.

– Сейчас, сейчас, Деличка, почти готово! – И, поглядев на гостей, добавил со смущённой улыбкой: – Здрассьте!

– Супруг мой, Йосиф Валентинович, – представила Аделаида Николаевна, когда тот уже скрылся. – Присаживайтесь, господа, располагайтесь.

Гера с Феликсом направились к накрытому столу, попутно оглядывая обстановку. Старая, но хорошо сохранившаяся мебель, лишь немногим не дотягивающая до определения «антиквариат» – гарнитур с комодом, застеклённым сервантом и открытой посудной горкой. Диван с креслами в золотисто-плюшевой обивке на гнутых ножках, хрустальная люстра, палас на паркете, на стенах со старомодными зелёными обоями в полоску недорогие, но вполне приличные картины малоизвестных мастеров.

Не столько рассматривая вполне заурядную обстановку старой питерской квартиры, сколько наблюдая за Феликсом, Гера заметил, что взгляд его за что-то зацепился, но не понял, за что именно.

Они сели за стол и, после непродолжительной беседы о вымышленной передаче, ведущим которой выбрали театрального актёра Нежинского, плавно перешли к отцу Николаю Трифонову, обокраденному теми же бандитам, что похитили кинжалы из Русского музея.

– Да-да, помню это ужасное событие. – Аделаида Николаевна прошлась по комнате и встала у окна в величественной, немного трагичной позе, словно уже работала на камеру. – Мне было тогда лет десять, и, к счастью, мы всей семьёй уехали на дачу…

– С отцом? – перебил Феликс.

– Нет, у него было много работы, и приезжал он к нам только по выходным.

– Ограбление произошло ночью?

– Да.

– Получается, ваш отец не ночевал дома. Где он был, вы не знаете?

– Этого уже не помню, – с небольшой заминкой ответила женщина. – Кажется, у кого-то из друзей загостевался и остался до утра. – И откашлявшись, крикнула сильным звучным голосом: – Йосиф Валентинович! Мы вас заждались!

– Бегу-бегу! – донеслось из кухни.

– Продолжайте, пожалуйста. Извините, что прервал, – сказал Феликс.

– Так вот, в доме находилась только наша помощница по хозяйству…

Далее Аделаида Николаевна пересказала факты, изложенные в деле. Ничего нового для себя гости не услышали. Когда она закончила, Феликс попросил фотографии её отца, а Гера добавил:

– Скорее всего, будем использовать для передачи материалы из домашних архивов.

– О, разумеется, сейчас принесу альбом.

Выходя из комнаты, она столкнулась в дверях со своим супругом – он тащил большущий железный поднос с тарелками, полными печенья «курабье», конфет и свежеиспечённых ватрушек. Аделаида Николаевна тихонько прогудела ему какие-то указания, супруг мелко закивал лысиной и поспешил с подносом к столу.

– Давайте я вам помогу. – Гера привстал из-за стола.

– Не-не-не! – ответил Йосиф Валентинович, успевая одновременно расставлять угощения, вытирать пот со лба рукавом спортивного костюма и приглаживать редкие кудри вокруг лысины. – Сидите, сидите, я сам всё сделаю! Сейчас чаёк принесу. Или вы кофе хотите?

– Чай в самый раз, – ответил Гера, лишь бы не утруждать услужливого хозяина.

Хозяин с пустым подносом помчался на кухню, снова столкнулся с супругой в дверях, получил ещё какие-то указания и скрылся из виду.

Аделаида Николаевна принесла старый фотоальбом с обтянутой вытертой тканью обложкой. Открыв его и полистав страницы, женщина протянула альбом Феликсу.

– Папа не очень любил фотографироваться, но несколько снимков всё же есть.

Феликс взял альбом, и Гера подвинулся ближе, чтобы увидеть фотографии. На трёх черно-белых снимках был запечатлён ничем не примечательный мужчина среднего роста и нынешнего возраста своей дочери, коротконогий, с брюшком, с темными волосами, боковыми залысинами и заурядным лицом, с единственной примечательной чертой – большими, выразительными, можно даже сказать, красивыми глазами.

Пока гости разглядывали альбом, явился Йосиф Валентинович с заварочным чайником, кипятком, сахарницей и молочником. Выставив всё это на стол, он снова умчался, вытирая лоб красным рукавом.

– Когда отец работал директором, его промтоварный магазин процветал. – Стоя за спинами гостей, Аделаида Николаевна заглядывала в альбом. – Он даже добился разрешения на открытие комиссионки при магазине, отдел большим успехом пользовался. Когда пришёл другой человек, всё стало угасать, не умел он дела вести.

– А почему ваш отец оставил магазин? – Феликс пролистал альбом до конца, но, кроме этих трёх фотографий, других не обнаружил.

– У него начались проблемы со здоровьем. – Женщина обошла стол и принялась разливать чай по чашкам. – Головные боли, какие-то странные фантазии. Мама даже показывала его психотерапевтам, но всё без толку. Однажды он вышел в булочную и больше не вернулся. Мы подавали в розыск, папу долго искали, но безрезультатно. Как в воду канул. Мама хотела поставить ему памятник, хотя бы символический, но не решилась—это ж как памятник и без покойника, не по-людски. Я вот думаю сейчас, что надо бы сделать, поставить крест рядом с маминой могилкой. Отец старался ради нас, зарабатывал. Сыну моему, его внуку, осталось неплохое наследство, облигации доходные. Сейчас всё это в бизнес вложено, хорошо дела идут, процветают. Надо, надо собраться да поставить крест.

Закрыв альбом, Феликс с интересом смотрел на неё.

– Какая захватывающая телевизионная история: ушёл из дома, без вести пропал, и судьба его неизвестна, – сказал он. – А позвольте вопрос не по существу. Что это за интересный флакон у вас на полке? Наш реквизитор пришёл бы от него в восторг.

И Феликс указал на открытый сервант, на полке которого, среди керамических фигурок и фоторамок, стоял пустой прямоугольный стомиллилитровый стеклянный флакон с широкими горизонтальными гранями и треугольной, стеклянной же крышкой. От донышка и почти до середины флакон покрывало тончайшее плетение из жёлтого металла, создававшее затейливый растительный орнамент.

Обернувшись, хозяйка посмотрела в указанном направлении и заулыбалась:

– Ах, это папин. Оставили как память, не поднялась рука выбросить, да и красив уж больно.

– Там был одеколон?

– Нет, какая-то настойка. Папа считал, что она панацея от всех болезней. Приобрёл у какого-то шарлатана, кажется, прямо в комиссионку ему и принесли эту «панацею». Капал на кусок сахара, клал под язык и рассасывал.

– А вам не давал?

– Нет, настойка эта якобы исключительно для пользы мужского здоровья предназначалась.

– Можно посмотреть?

– Смотрите. – Аделаида Николаевна направилась к серванту. – Да только не смогу я вам его отдать для передачи. Не дай бог пропадёт, а это всё-таки память. Но у старьёвщиков, наверняка, можно найти что-нибудь похожее.

– Согласен, реквизиторы поищут, – кивнул Герман.

Хозяйка поднесла флакон. Феликс аккуратно вытащил плотно пригнанную крышку и понюхал горлышко. На горький аромат полыни накладывался водянисто-речной запах, а также отчётливо звучали ноты мускуса и амбры.

Глава 26

Выйдя на улицу, Феликс посмотрел на часы, на моросящее водяной пылью серое небо и сказал Гере:

– Поехали обедать к Казанскому собору.

– Ф-фу-у-у! – выдохнул парень. – Только позавтракали в гостинице, как опять садиться за стол. Давился насильно этими плюшками, стоят теперь колом в желудке. Ещё и изжога мерзкая подкатывает.

– Тогда просто выпьем по бокалу вина для улучшения пищеварения.

Гера искоса поглядел на своего директора.

– Дело, что ли, у нас там какое-то?

– Возможно.

– Тогда поехали. Только мне один бокал вина, больше я в себя ничего не затолкаю.

Они сели в машину, Феликс включил зажигание, и Гера спросил:

– Что было в том флаконе?

– Эликсир долголетия, способный существенно, очень существенно продлить человеку жизнь. Но там другая формула, не такая, как с нашей мизерикордии.

– А как ты понял, что в этом флаконе именно эликсир был, а не парфюмерия?

– Потому что это алхимический флакон, а не парфюмерный– характерная форма и металлический узор. У каждого алхимика свои знаковые флаконы.

– Так что выходит, гражданин Трифонов употреблял эликсир?

– Выходит так.

– И как такое чудо попало к директору промтоварного магазина? Где какой-то плюгавый торгаш, а где алхимия. Где мост через эту пропасть?

– Надеюсь, скоро узнаем. Может, у него самого и спросим.

– В смысле? – Гера посмотрел на мраморный профиль. – Думаешь, он до сих пор жив?

– Более чем вероятно. Скорее всего, никуда Трифонов без вести не пропадал, а вполне сознательно разыграл умопомрачение, сменил адрес, живёт и неплохо себя чувствует под другой фамилией.

– Будем его искать?

– Непременно.

«Тойота» подъехала к Казанскому собору, чья величественная сумеречная колоннада казалась сделанной из каменно-серых, грозящих дождями туч. Свернув к отелю с названием «Terrassa», Феликс припарковался. Они вышли из машины и, пригибая головы под резкими порывами пронзительно ледяного ветра, поспешили ко входу в гостиницу.

В холле отеля они было подошли к лифтам, но одна кабина открылась, выпуская пассажиров, и Феликс увидел, что стены внутри увешаны зеркалами. Глянув на компанию постояльцев, желающих ехать вместе с ними, Феликс сказал Гере:

– Поднимусь пешком. Встречаемся у входа в ресторан.

Парень кивнул и зашёл в лифт вместе с компанией.

Когда кабина доставила Геру наверх, Феликс уже стоял у стеклянных дверей с названием ресторана. Они вошли в просторный, со вкусом оформленный зал с черным роялем, из панорамных окон которого открывался вид на Казанский собор и крыши окрестных зданий.

Народу собралось немного – от силы четыре стола занимали посетители. Феликс выбрал столик, откуда просматривался почти весь зал, и раскрыл винную карту.

– Тебе красное или белое?

– Пожалуй, белое.

Официантке заказали два бокала вина, девушка предложила к вину сырную тарелку, но мужчины отказались. Она умчалась за заказом, а Гера сказал, потирая переносицу:

– Всё думаю об этих эликсирах алхимических. Трудно поверить, что существуют некие снадобья из вполне простых и понятных компонентов, способные настолько продлевать человеческую жизнь. Кстати, а насколько они продлевают?

– В среднем до ста пятидесяти – ста восьмидесяти лет. Максимум, о котором я слышал, был двести десять.

– Невероятно.

– Дольше пока не получалось. Организм всё равно стареет. Очень медленно, но процесс всё же идёт.

– Всё равно невероятно. Какая-то параллельная цивилизация, бок о бок живущая с нами.

– И не одна, – кивнул Феликс, – их много, этих цивилизаций.

Герман хотел ещё что-то спросить, но официантка принесла заказ. Поставив на столик бокалы красного и белого вина, она пожелала приятного отдыха и испарилась, сверкнув улыбкой. Они сделали по глотку, и Феликс сказал:

– Странно, что Трифонов капал эликсир на кусок сахара, обычно они не так принимаются.

– А как?

– Или сразу вся порция, или в три захода – зависит от состава. Чтобы эликсир принимали по типу валокордина, о таком слышать не доводилось. Хотя, может, я просто не следил, не интересовался всем этим. Ладно, не имеет значения, как Трифонов его принимал, главное – принимал.

Феликс рассказывал, а взгляд его плавал по залу, рассматривая посетителей за столиками, людей входящих и выходящих. Зрачки глаз то мгновенно расширялись, заполняя яркую синеву непроницаемой чернотой, то сужались до размера булавочных иголок. Феликс что-то или кого-то искал, и Гера не решался отвлекать его расспросами. Парень потягивал вино, смотрел в окно на ползущие по крышам тучи и почему-то очень хотел домой, в Москву.

– Музыка тут, наверное, только по вечерам играет, – сказал Гера, переводя взгляд с нагоняющего тоску пейзажа на сверкающий рояль.

– Кстати, о музыке, – отставив бокал, Феликс подался вперёд. – Посмотри, когда ближайший концерт органной музыки в лютеранской церкви святой Екатерины.

Брови парня поползли вверх, но Феликс поспешил успокоить, что этот концерт нужен лично ему.

– Сейчас посмотрю. – И Гера достал смартфон.

Пока он искал расписание концертов в церкви святой Екатерины, Феликс продолжал изучать посетителей. Народу постепенно прибавлялось. В зал вошёл невысокий полноватый господин лет за пятьдесят в английском сером костюме-тройке. Потирая руки, словно зашёл с мороза, он направился к столику неподалёку от рояля, и к нему с приветствиями, как к постоянному клиенту, немедленно подоспела официантка. Феликс уставился на его руки, и зрачки снова расширились как зум-объектив камеры.

– Вот и он, – произнёс мужчина, – практикующий алхимик.

– Где?! – воскликнул Гера, отрываясь от экрана.

– Тише, кричать не обязательно. Вон, сел за стол у рояля, в сером костюме.

Парень посмотрел в указанном направлении, и на лице его возникло недоумение. Пожилой господин в серой тройке с гладким добродушным лицом от силы походил на зажиточного европейского пенсионера.

– А ты ожидал старца в колпаке и мантии? – усмехнулся Феликс, глянув на Геру.

– Да нет, но… всё же. А как ты понял, что это именно он?

– Ты отсюда не увидишь. У него на руках небольшие сизые пятна и россыпь синеватых точек – это алхимические ожоги.

– Подойдёшь к нему?

– Может, позже. Пока просто хочу узнать, где он живёт. Подождём, пока пообедает, и незаметно проводим до дома.

– Хорошо. – И молодой человек снова уткнулся в смартфон. Вскоре он сказал: – Завтра концерт в лютеранской церкви, начало в семь вечера.

– Как хорошо. – Подперев кулаком подбородок, Феликс наблюдал за столиком у рояля. Официантка принесла заказ из двух блюд и рюмки коньяка. – Давно не слышал орган в евангелистских церквях.

– Грандиозное, наверное, шоу. – Прикрыв ладонью рот, Гера зевнул и потянулся к своему бокалу. – Хотя, возможно, я просто ничего в этом не понимаю.

– От тебя и не требуется.

За окнами сверкнули молнии. Вспышки замелькали так близко, словно ещё немного – и они окажутся прямо в зале. Посмотрев на электрически белое дрожание в тучах, Феликс достал телефон и набрал Сабуркина.

– Алё? – раздался сонный голос.

– Валя, как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Мы с обеда недавно пришли, и я спать завалился. А что?

– Ничего, гроза начинается. Голова не болит?

– Нет, в порядке я.

– Хорошо, спи тогда.

Положив телефон на стол, Феликс снова посмотрел в сторону рояля. Господин в английском костюме аккуратно, основательно поглощал свой обед, ни на что более не отвлекаясь.

Завершив трапезу рюмочкой коньяка, он вытер салфеткой губы, и это послужило официантке сигналом поднести счёт. Расплатившись, господин засобирался уходить. Феликс немедленно подозвал девушку, рассчитался за вино, и они с Герой последовали за серым костюмом.

В гардеробной ресторана господин взял пальто, фетровую шляпу, зонт-трость и направился к лифтам. Гера пошёл за ним следом, а Феликс – к лестнице.

На выходе из отеля стало ясно, что господин не на машине, и собирается пройтись пешком. Он застегнул пальто, водрузил шляпу на голову и повозился с зонтиком – его заклинило и слушаться он не хотел. Раскрыв, наконец, зонтик, господин не торопясь направился через дорогу в сторону Казанского собора.

– Жди меня в машине, – сказал Феликс парню, и тенью скользнул за господином.

Глава 27

По возвращении в «Асторию» Феликс записал на листе бумаги домашний адрес первого практикующего алхимика Вениамина Карловича и убрал в папку к остальным записям по текущему делу. После вновь предложил своим сотрудникам погулять по городу, но те ответили, что в такую погоду увлекательнее всего спать, чего им хочется постоянно и беспрерывно, и снова все разошлись по номерам.

Вечером следующего дня, ближе к шести часам, Феликс стал собираться на концерт органной музыки, желая в одностороннем порядке познакомиться со вторым практикующим алхимиком – Отто Францевичем.

Когда он был уже в дверях, позвонил Родион Яковлевич. Голос его звучал возбуждённо:

– Кое с кем поговорил, узнал кое-что, несомненно для тебя интересное! Только это не телефонный разговор, лучше приезжай.

– Я собираюсь сейчас в церковь святой Екатерины, посмотреть на твоего Отто. Но могу отменить и сразу поехать к тебе, если информация действительно ценная и эти алхимики мне ни к чему.

– Нет-нет, поезжай. Не уверен, что мои новости прольют свет сразу на всё дело, но надеюсь, помогут основательно.

– Тогда приеду к тебе сразу после концерта.

– Тебя будет ждать бутылочка отличного Бордо.

– Только один бокал – я за рулём, – улыбнулся Феликс.

В ответ трубка рассыпалась смехом.

На улице моросил дождь со снегом. Положив полупальто на заднее сидение, Феликс сел за руль «Тойоты» и отъехал от «Астории». Несмотря на ранний час, темно было как ночью.

Разноцветными огнями фонарей сверкали лужи, окна домов, витрины магазинов манили тёплым светом зайти, спрятаться от пронизывающих порывов ветра и воды, летящей с невидимых чёрных высот.

До Васильевского острова, где находилась лютеранская церковь, Феликс добрался без пробок. Припарковавшись у жёлто-белого здания с колоннами в псевдороманском стиле, он прихватил пальто и вышел из салона. К ярко освещённому зданию подтягивались прихожане – до начала концерта оставались считанные минуты.

Просторный зал с белыми стенами, сводчатыми потолками и большим черным распятием на алтаре был наполовину заполнен людьми. Феликс медленно прошёлся по проходу между секторами со скамейками, глядя то направо, то налево, словно выбирал себе место поудобнее. От силы за минуту времени взгляд его нечеловеческой остроты и скорости охватил руки всего собрания и замер на тонких черных лайковых перчатках. В четвёртом ряду левого сектора сидел высокий сухощавый господин лет пятидесяти с благообразно причёсанной седой шевелюрой. Постное лицо с длинным подбородком, очки в круглой металлической оправе, чёрный костюм с белой рубашкой и перчатками придавали ему вид владельца небольшого, но процветающего похоронного бюро.

Феликс сел на свободное место в пятом ряду, оказавшись почти за спиной господина, и приготовился слушать органную музыку.

Концерт шёл полтора часа и завершился двадцатиминутной речью пастора. Феликс уже стал поглядывать на часы, как пастор наконец-то всех благословил и отпустил с миром. Многие не торопились уходить, остались поговорить с пастором, но господин в лайковых перчатках вышел одним из первых.

Его «Фольксваген» стоял в десятке метров от церкви. Не ёжась под дождём и снегом в одном пиджаке, не склоняя головы под порывами ветра, он подошёл к машине, ответил на телефонный звонок, после открыл дверцу и сел в салон. Прежде чем взяться за руль, господин снял перчатки. И Феликс увидел его руки.

«Фольксваген» отъехал от церкви святой Екатерины. Соблюдая приличную дистанцию, за ним последовала чёрная «Тойота».

Проживал Отто Францевич в четырёх кварталах от церкви, в восьмиэтажном доме прошлого века постройки. Это было немного странно. Насколько Феликс знал алхимиков, те предпочитали селиться обособленно и уединённо, а тут уже второй, да ещё и практикующий, обитали в многоквартирных домах с десятками соседей.

Понаблюдав из машины, к какому подъезду подошёл седовласый господин, что за цифры он набрал на домофоне, отчего-то не воспользовавшись ключом, в какой квартире третьего этажа возник за шторами его долговязый силуэт, Феликс включил зажигание и выехал со двора.

Теперь его путь лежал за город, в Красное село. По дороге он набрал Родиона Яковлевича.

– Только освободился, – сказал Феликс, – еду к тебе. Надеюсь добраться меньше чем за час.

– Хорошо, хорошо, жду. Калитка будет открыта.

В Красное село Феликс приехал даже раньше, чем рассчитывал. Снова не горело ни единого фонаря на улочках частного сектора, только изредка – лампочки на участках.

В окнах первого этажа дома за металлическим забором виднелся свет. Калитка была открыта. Феликс зашёл на участок. Входная дверь тоже оказалась не заперта. Переступив порог, он окликнул хозяина, но тот не ответил. Пройдя прихожую, гость замер на пороге комнаты. На столе стояла бутылка вина с двумя бокалами, в камине потрескивали поленья, а Родион Яковлевич лежал на полу лицом вниз. Вокруг его головы растеклась лужа крови, рядом валялись осколки мраморной шкатулки. Удар по затылку был нанесён с такой силой, что выточенная из цельного куска камня шкатулка разлетелась на куски. Не было никакой надежды на то, что Родион Яковлевич ещё жив, но Феликс всё же подошёл, склонился над неподвижным телом и коснулся пальцами шеи. Пульс не прощупывался, кровь продолжала вытекать из пробитой головы, значит, удар был нанесён совсем недавно, буквально перед самым приходом Феликса. Кровь алхимика источала сильный мускусный запах с горьковатой травяной примесью и, сворачиваясь, начинала кристаллизироваться.

Выпрямившись, Феликс переступил через красную лужу, направился к полкам с рядами шкатулок и стал поочерёдно поднимать крышки. У алхимиков и носителей эликсира долголетия существовала страховка на случай смерти, помогающая сохранять в тайне их историю. Вот и сейчас нельзя было допускать, чтобы в руки криминалистов попало тело стошестидесятилетнего возраста с набором документов за полтора века.

В маленькой малахитовой шкатулке на каминной полке нашёлся необходимый ликвидирующий чёрный порошок, похожий на свинцовую пыль. Зная, что ему порошок всё равно никак не повредит, Феликс зачерпнул пригоршню, вернулся к телу и осыпал его с ног до головы. Первой в реакцию вступила кровь – сформировавшиеся кристаллы стали лопаться, жидкость задымилась. Частицы чёрной пыли задвигались и начали распределяться по всему телу тончайшим равномерным слоем, словно ими руководил невидимый магнит. Затем в долю секунды пыль затвердела коркой, пошла трещинами и погребённое под нею тело рассыпалось, бесследно исчезая.

Когда пол стал чистым, Феликс взялся за поиск документов. По негласным правилам они должны были находиться по соседству с ликвидирующим порошком. В ониксовой шкатулке лежал паспорт текущего времени, в янтарной – все предыдущие. Забрав документы, Феликс убрал со стола бутылку с бокалами, загасил огонь в камине, выключил свет и вышел из дома.

В ресторане гостиницы «Астория» коллектив агентства «ЭФ» решил завершить свой поздний ужин вином и коктейлями. Они смеялись, делясь своими жизненными историями, когда в фойе появился директор.

– Феликс! – крикнул Сабуркин. – Мы тут!

Тот развернулся и, не меняя темпа шага, направился к ресторанному залу. Чем ближе он подходил, тем сильнее вытягивались лица у сотрудников.

– Что случилось, сердешный? – Никанор Потапович привстал из-за стола, пододвигая ему стул.

– Моего знакомого алхимика убили. – Феликс сел за стол и откинулся на спинку стула. – Он нашёл какую-то важную информацию, и ему пробили голову перед моим приходом.

В воцарившейся тишине свет ресторанных огней отчего-то сделал каждую чёрточку лиц, устремлённых к Феликсу, чётче, прорисованнее до мелочей.

Кашлянув, старик Никанор взял свою пустую рюмку, покрутил, отставил обратно на стол и произнёс:

– Что ж ты спросил такого интересного?

– Рассказал ему о странном составе эликсира с мизерикордии, поспрашивал о практикующих алхимиках – кто мог такое изготовить или быть носителем похожего состава. Вчера мы с Герой побывали в доме, где находился флакон из-под похожего зелья, но он был другим: иные компоненты и сильная полынь вместо олеандра.

– Смотрю, без меня разнюхал, управился? – Старик прищурился, и в его глазах мелькнули звериные жёлтые блики.

– Там был герметично закупоренный флакон. Запах сохранился так хорошо, что и мне было достаточно для понимания разницы.

Повисшую над столом тишину нарушил Сабуркин:

– Командир, каковы дальнейшие распоряжения?

– Утром у меня дело, – ответил Феликс. – Ты, Валя, и ты, Арина, будьте готовы – скоро можете понадобиться.

– А я? – приподняла одну бровь Алевтина Михайловна. – Я когда понадоблюсь? Тоже ведь пользу приносить могу!

– Знаю, Алечка, – улыбнувшись, директор встал из-за стола.– Наступит и твоё время. И вот тогда – не подведи.

Он вышел из ресторана и направился к лестничному пролёту, минуя лифтовой холл.

Заснуть и даже лечь в кровать так и не получилось. В начале пятого утра Феликс принял душ и достал из дорожной сумки пару вещей в упаковке: немнущиеся черные брюки и тонкий чёрный свитер, не стесняющие движений. Надоевшее полупальто было оставлено в номере.

Спустившись вниз, он сел за руль «Тойоты» и отправился к Финляндскому вокзалу.

Оставив машину в ста метрах от дома на Лесном проспекте, Феликс поискал этаж, окно и чёрной ящерицей скользнул вверх по стене, не особо беспокоясь, что кто-то заметит его в столь ранний и ещё тёмный час.

Открыв окно, он спрыгнул с подоконника на кухню и прислушался. В квартире находился один человек, и он крепко спал в соседней комнате. Неслышно ступая, Феликс зашёл в спальню, подошёл к кровати и склонился над спящим. Темноволосый молодой мужчина сопел, уткнувшись носом в подушку. Сквозь сон почувствовав устремлённый на него взгляд, спящий пошевелился, ресницы его дрогнули, веки приподнялись, и он увидал склонённое над собой беломраморное лицо с налитыми кровью глазами.

– Ааааааа! – заорал человек, мгновенно просыпаясь и отпрыгивая на другую сторону кровати.

– Тихо! – приказал гость в чёрной одежде. – Задам тебе один вопрос. Отвечай честно. По твоим реакциям я считаю лучше детектора лжи.

– Что будет, если совру? – Молодой мужчина медленно подтянул непослушной рукой одеяло к груди.

– Точно хочешь это узнать?

От незнакомца шла такая бешеная, удушающая смертельная волна, что тот поспешно ответил:

– Нет. Спрашивайте.

– Ты делаешь эликсир долголетия на заказ? Работаешь на какую-то организацию?

– Нет.

Поглядев на него, Феликс протянул руку:

– Вставай.

– Я голый, отвернитесь.

Феликс начал отворачиваться, но увидел, как тот сунул руку под подушку и вытащил пистолет. Молниеносным движением схватив его за запястье и тряхнув руку так, что оружие упало на кровать, незваный гость участливо поинтересовался:

– Почему спишь с пистолетом под подушкой? Тебе кто-то угрожает?

– Да кто вы такой, черт подери?!

– Я друг твоего учителя Родиона Яковлевича Птоломцева. Его вчера убили. И мне, вернее нам с Родионом Яковлевичем, нужна твоя помощь.

Глава 28

Завернувшись в простыню, Артур Чернышев сидел на кухонном табурете и пытался прикурить, но то сигарета, то зажигалка вываливались из дрожащих пальцев. В конце концов Феликс взял со стола в очередной раз упавшую сигарету, сунул ему в губы и щёлкнул зажигалкой. Затянувшись, Артур закашлялся. Феликс взял стакан, налил из-под крана воды и поставил на стол со словами:

– Приходи в себя скорее, у нас мало времени.

– Вы меня ужасно напугали. – В пару затяжек дойдя до фильтра, Артур задавил окурок в пепельнице и потянулся за следующей, которую уже смог прикурить самостоятельно. – Если бы не это время, – он ткнул пальцем в циферблат настенных часов,– можно подумать, что вы вампир.

– Ты боишься вампиров? Они тебя пугали? Или кто напугал? Почему пистолет под подушкой?

– Нет, я, конечно же, не боюсь вампиров. Да и где их взять, – отмахнулся он. – Просто… это было паршивым пробуждением.

С полгода назад я консультировал компанию, разрабатывающую революционный продукт на смену ботоксу. Компанию начали давить конкуренты, я отстранился, но пистолет на всякий случай оставил. Так чем могу помочь? Господи… Мой учитель… Как же так?

– Он ничего не почувствовал и не успел понять, – сухо произнёс Феликс. – Это был неожиданный и сильный удар со спины.

Тряхнув головой, Артур прикурил третью сигарету, и Феликс снова налил ему воды в стакан. Глядя на симпатичное лицо с живыми карими глазами и взъерошенными волосами, он спросил:

– Сколько тебе лет?

– Сорок один.

– Выглядишь моложе. А живёшь сколько?

– Столько и живу. Я пока не принимаю эликсир. Ближе к пятидесяти начну. Если доживу, конечно, со всеми этими удивительными приключениями. Так что я могу для вас сделать?

– У меня есть обрывки формулы эликсира. Сможешь восстановить формулу до её жизнеспособного состояния?

Артур задумчиво посмотрел поверх головы Феликса и произнёс:

– Писал я пару лет тому назад одну программку… Можно по-пробовать. Компьютерная модель вас устроит?

– Более чем.

– Тогда сейчас попробуем. – Он сорвался с табуретки и, наступая на простыню, бросился в соседнюю комнату, приговаривая: – Основной комп-то у меня в НИИ, но и домашний должен справиться.

– Может, штаны наденешь?

– А? Да, точно!

Артур сбегал в спальню, избавился от простыни и вернулся в потертых джинсах и белой футболке.

Сев за компьютер, он включил системный блок и поочерёдно три монитора. После ожесточённо почесал макушку и велел назвать известные компоненты.

– Начну думать, пока система грузится.

Феликс перечислил, Артур кивнул и защёлкал мышкой.

– Сколько времени это займёт?

– Не знаю. Вон там кресло, телевизор, пульт на подоконнике. И не отвлекайте меня, пожалуйста.

Феликс сел в кресло, покрутил в руках пульт, положил его на колени, откинулся на спинку и закрыл глаза. Слушая шелест клавиатуры и оповещающие системные звуки, Феликс постепенно начал проваливаться в вязкую тишину. Глухота вошла в барабанные перепонки, влажная, вязкая темнота легла на лицо и придавила веки неподъёмным грузом. «Я не ел со вчерашнего утра…» – запоздало возникла мысль и тут же пропала, задавленная тишиной и темнотой.

Очнулся Феликс от того, что Артур трясёт его за плечо, держа в руке его, Феликса, звонящий телефон. Мужчина медленно поднял веки и взглянул темно-красными глазами с вертикальными зрачками.

– Всё-таки вампир, да? – Артур сбросил вызов и положил аппарат на пол. – Что принимаете взамен крови?

– Кокосовое молоко, – почти беззвучно шевельнулись сухие белые губы.

– Аналог плазмы, ясно. Человеческую кровь не пьёте?

– Нет.

– Только аналог?

– Да.

– Сильно голодны?

Феликс смог ответить только движением век.

– Продержитесь восемь минут? Я вам сделаю химию – разово сработает.

Феликс снова согласно моргнул.

Сквозь вязкость болотной трясины он услышал, как прозвучали шаги босых ног по паркету, как открылась и захлопнулась дверь в какой-то из соседних комнат, как снова начал звонить его телефон, но Феликс не мог пошевелиться, будто парализованный. И в этой остановившейся тишине медленно плыли мутные мысленные картины о возможных отсроченных реакциях на модифицированный препарат «Фелис-1», должный подавлять агрессию на кровь, растекающаяся лужа вокруг головы алхимика, запах крови, который не заглушал ни один эликсир…

Феликс почувствовал, как его голову приподнимает горячая рука, и о зубы стукнулся край стеклянной колбы. Артуру пришлось постараться, прежде чем он смог разжать эти зубы и влить мутно-жёлтый раствор. Придерживая безвольную голову под затылок и наблюдая, двигается ли кадык, проходит ли жидкость в гортань, Артур задумчиво произнёс, словно разговаривал сам с собой:

– Учитель как-то разговорился и рассказал, что лучшим его собеседником и компанией оказался вампир. Что стало для него большой неожиданностью. Сказал, что они редко видятся, но каждая встреча – событие. Учитель скупо, но с такой теплотой отзывался о своём собеседнике-вампире, что я принял это за образ, аллегорическое сравнение. Теперь понимаю – всё было взаправду. Такое ощущение, что вы не дышите.

Артур оттянул горловину свитера, надеясь хоть так дать ток кислороду, и его пальцы коснулись шеи и ключиц Феликса.

– Надо же, это вовсе не похоже на живой труп. Больше смахивает на камень… На мраморную скульптуру, что ли…

Не открывая глаз, Феликс щёлкнул зубами, и человек отдёрнул руку.

– Понял, понял, не трогаю, простите.

Мелодичным сигналом система оповестила о завершении работы. Артур обернулся на звук – тут опять зазвонил телефон на полу. Склонившись, он схватил аппарат и рявкнул в трубку:

– Да! Что? Какая Даана? Я кто? А вы кто? Не звоните сюда больше!

Отключив телефон, Артур бросился к компьютеру и уставился в центральный монитор.

– Так… так… так… – пробормотал он. – Панцирь черепахи, нетопырь, минеральные соединения горной воды… Костная ткань… Так, и основной компонент – человеческое золото, семнадцать грамм… Феликс, вы знаете, что такое человеческое золото? Впервые сталкиваюсь с подобным термином.

– Золото, содержащееся в человеке.

Феликс взялся за край рукава свитера, потянул его вверх до локтя и посмотрел на свою руку. Под белой, на вид казавшейся твёрдой, скульптурной поверхностью проступили синие вены. Наспех синтезированный состав успешно заработал.

– Хотите сказать это буквально – золото, добытое из человека?

– Да.

– Его же вроде какое-то ничтожное количество в организме содержится.

– Ничтожное, да. Как ты это сделал? – Феликс почти заворожённо наблюдал за синими венами. – Что смешал? Выходит, заменитель можно вот так, химически синтезировать? Взамен кокосового молока?

– Нет, это разово, как укол адреналина. Нельзя всё время на этом составе сидеть – убьёт быстрее солнца. Кстати, почему вы не реагируете на солнечный свет? Хотя не важно. Сколько требуется людей, чтобы добыть семнадцать грамм золота?

– Где-то тысячи полторы – две, ведь содержание неоднородно. В каждом организме или больше, или меньше.

– Стадион народа?

– Приблизительно.

– Но как это в принципе возможно? Даже для массового убийства в современном мире это чересчур. А если потихоньку, постепенно, то не известно, сколько времени займёт.

– Ты забываешь войны, расстрелы, казни. Во времена Французской революции такое количество людей можно было набрать за полдня.

– Ладно, это я ещё худо-бедно могу вообразить, но как… как добыть это золото из человеческого организма?

– Видимо, существует какая-то технология, я не интересовался. – Феликс пошевелил пальцами рук, покрутил головой, проверяя послушность собственного тела, и встал с кресла. – Можешь определить тип организма, способный быть носителем такого эликсира?

– Фффух… Не знаю, надо бы перекурить это дело…

Стоявший перед ним мужчина в чёрном свитере вдруг исчез и снова возник с сигаретной пачкой, зажигалкой и пепельницей в руках.

– Ух ты. – Сдвинув брови, Артур взял пачку и поставил пепельницу на стол. – Это перемещение в пространстве или скорость движения, неуловимая человеческому глазу?

– Второе. Воды принести?

– Нет. – Сунув сигарету в рот, он щёлкнул зажигалкой. – Кстати, за руль вам сегодня садиться нельзя. Если есть у вас кто-то с машиной, пусть вас заберут. Я бы сам отвёз, но оставил машину за городом. Есть кому позвонить? А мы пока с программой будем думать.

– Да, есть. – Феликс похлопал себя по карманам брюк, глянул на пол, поднял телефон и набрал номер.

– Алё? – еле-еле произнёс в динамике голос.

– Гера, с тобой всё в порядке?

– Нет, – выдохнул парень, икнул, извинился и пояснил: – Мы перебрали вчера с коктейлями. На нервной почве… под впечатлением…

– Я догадался. И кто напился?

– Все, – ответил Гера и снова икнул.

– Никанор где?

– Н-н-незнаю. Он ушёл вчера раньше.

– Арина где?

– С Никанором ушла.

– Уже обнадёживает. Ты сам где?

– Сейчас посмотрю… – В трубке послышалась какая-то возня. – Похоже, у Сабуркина. Вон он, рядом спит.

– Вы спите с Сабуркиным на одной кровати?

– Нет, он на кровати, а я на полу. На ковре, – уточнил Гера и шумно вздохнул.

Откуда-то издалека послышался голос Алевтины – она с кем-то ругалась по телефону.

– Аля с вами? Дай ей трубку!

– Сейчас. – Парень перевёл дух и крикнул: – Аля, тебя к телефону!

После послышался звук упавшей на пол трубки, какая-то возня и женский голос произнёс:

– Да!

– Аля, ты где?

– У себя в номере.

– Гера сказал, что вы у Сабуркина.

– Нет, это они с Сабуркиным у меня в номере. Я их вчера собрала и заперла на всякий случай, чтобы не расползались. Что-то какие-то слабоватые мужики нынче пошли…

– Возьми такси и приезжай за мной. Или сможешь сесть за руль «Тойоты»?

– Конечно, смогу. Говори, куда ехать.

Феликс назвал адрес, бросил телефон на кресло и подошёл к компьютерному столу. Артур сидел неподвижно, вперив взгляд в бегущие столбцы символов, знаков и формул. Щёлкнув мышкой, он остановил это движение, его взгляд походил снизу-вверх, и, откинувшись на спинку стула, Артур взялся за сигарету.

– И что там?

– Не может человек быть носителем такого эликсира. – Щёлкнув зажигалкой, он глубоко затянулся и потёр переносицу. – У человека он вызовет обратную реакцию – ускоренное старение. Это должно быть какое-то уже трансформированное существо.

– Трансформированное во что?

– Думаю, что-то вроде немёртвого колдуна.

– Лич?

– Где-то рядом, но не лич. Где-то рядом, где-то рядом…

– Но точно не человек?

– Точно не человек. Кроме долголетия, он должен обладать бешеным иммунитетом и ускоренной, прямо-таки мультипликационной регенерацией. Такое существо в принципе невозможно убить.

В дверь позвонили.

– Это за вами приехали?

– Надеюсь. Откроешь, или я сам?

– Сам, сам. – Он встал из-за стола и глубоко вздохнул, подтягивая вытертые джинсы.

– Пистолет не забудь, – усмехнулся Феликс.

Подойдя к входной двери, Артур посмотрел в дверной глазок. На площадке стояла какая-то растрёпанная тётка, похожая на управдомшу из старых советских комедий.

Открыв дверь, Артур не слишком любезно поинтересовался:

– Вам чего?

– За директором своим приехала, – ответила тётка, ловко сдувая прядь волос со лба. – Тут он?

– Какой ещё ваш директор?

– Феликс Эдуардович. – Она подалась в сторону, норовя заглянуть ему за плечо. – Чернявенький такой, с длинными волосами. У вас он?

От удивления ученик алхимика молча посторонился, пропуская женщину в квартиру.

Глава 29

Отъехав от дома Артура, Алевтина Михайловна поинтересовалась:

– Он кто такой?

– Ученик моего знакомого алхимика, которого убили вчера.

– Ученик алхимика? – Опустив стекло, женщина поправила боковое зеркало и сбросила скорость, выезжая на главную дорогу. Время шло к обеду, поток машин резко увеличился. – Никогда бы не подумала. Совершенно не похож.

Феликс едва заметно улыбнулся, но промолчал.

– Сейчас куда – в отель? – спросила Аля.

– Ты себя как чувствуешь? – задал странный встречный вопрос директор.

– В смысле?

– После вчерашнего вашего застолья как ты себя чувствуешь?

– Да нормально всё со мной. Немного не выспалась, но это потому что Сабуркин храпел, его даже из соседней комнаты слышно было. А что, дело есть?

– Возможно, – Феликс посмотрел на часы, – самое время побывать в гостях у одного господина, пока он обедает в ресторане с видом на Казанский собор.

– Хочешь, чтобы я зашла в чью-то квартиру?

Феликс кивнул.

– Нет проблем, готова к труду и обороне.

– Тогда притормози у какого-нибудь газетного киоска, купи карандаш, бумагу – нарисую, что нужно искать.

– Ага, сейчас исполним.

Вскоре «Тойота» остановилась у обочины тротуара. Женщина выскочила из салона и через минуту вернулась с блокнотом и набором простых карандашей.

– Дальше куда?

– Задай маршрут в навигаторе. – Открыв блокнот, Феликс взялся за карандаш и продиктовал домашний адрес практикующего алхимика Вениамина Карловича.

Следуя указаниям навигатора, Алевтина повела машину, изредка поглядывая в блокнот Феликса. Он рисовал стеклянный флакон с широкими гранями и металлической оплёткой в нижней части с соблюдением всех узоров замысловатого рисунка.

– И зачем нам этот бутылёк? – поинтересовалась Аля.

– Видишь ли, у каждого алхимика своя, индивидуальная тара для эликсиров, как фирменный знак. Флаконы могут быть внешне похожи, но всё равно станут различаться в деталях. Возможно, тебе придётся осмотреть всю квартиру. Неизвестно, где устроена лаборатория…

– А если она в другом месте?

– Скорее всего, в доме. Алхимики предпочитают держать своё дело при себе – чем ближе, тем лучше. В каких-то комнатах могут быть заперты двери, но для тебя они не преграда, ты всё равно проходишь сквозь стены. Времени будет предостаточно, обедает хозяин квартиры неторопливо. Я подожду внизу. Если он вернётся раньше, позвоню. Держи, – вырвав страницу из блокнота, Феликс протянул Алевтине рисунок.

Во двор они въехали как раз в тот момент, когда из подъезда выходил Вениамин Карлович в своём сером пальто, фетровой шляпе и зонтом-тростью. Посмотрев на неизменные черные тучи, висящие над домами, он вытянул руку с ладонью «ковшиком», убедился, что дождя нет, и направился по тротуару к выходу со двора, держа зонт подмышкой.

Когда он проходил мимо чёрной «Тойоты», сидевшая за рулём женщина проводила господина взглядом и посмотрела на сидевшего рядом пассажира.

– Это и был практикующий алхимик?

– Он самый.

– Да что же такое-то, а? Никто на себя не похож! То есть никто не похож на…

– Понял тебя, Аля, понял. Уже теряем время. Код домофона: номер квартиры, решётка, ключ. Если это его флаконы и найдутся полные, с эликсиром, возьми один.

– Так обнаружит ведь пропажу.

– Пускай в полицию заявляет, – пожал плечами Феликс.

– Ладно. Рисунок с собой возьму, чтобы точно не ошибиться?

– Смотри, не оставь его в квартире.

– Нет, что ты. – Аля открыла дверцу, собираясь выходить, но остановилась. – У него собаки нет, случайно?

– Вряд ли. Алхимики обычно не держат домашних животных – они от всех этих снадобий дуреют.

– Это хорошо. Так, телефон взяла, рисунок при мне… – Женщина вышла из машины, сняла кожаное пальто и бросила его на водительское сидение, оставшись в шерстяных брюках и кофте с квадратными костяными пуговицами. – Феликс, в кармане пальто шарф, подай, пожалуйста. Повяжу на голову, чтобы волосы там нигде не остались.

Феликс вытащил из пальто голубой шёлковый платок, протянул ей, и Аля направилась к подъезду, на ходу завязывая косынку под подбородком.

Когда Алевтина Михайловна вошла в подъезд, Феликс переложил пальто назад и пересел за руль, где ему было привычнее. Достав из кармана распечатанную формулу эликсира с человеческим золотом, он ещё раз пробежался по компонентам и устремил задумчивый взгляд в лобовое стекло. Начал накрапывать дождь, и по стеклу заструились кривые ручейки.

Феликсу довольно часто приходилось пересекаться с трансформированными людьми, носителями того или иного изме-нённого состава крови, но их было много, слишком много различных видов, чтобы сходу понять, откуда взялся такой странный эликсир, определить, в чьих венах он струился. Но Феликс надеялся на свою память, что если хорошенько, детально покопаться в воспоминаниях длиною в четыреста восемьдесят лет, то найдётся какой-то след. Артур также пообещал продолжать поиск и подбор вероятных кандидатов через свои программы.

Дверь подъезда открылась, показалась Алевтина, и Феликс поспешно пересел обратно на пассажирское сидение. Развязав косынку, женщина села за руль, включила зажигание и сказала:

– Не его это флакон. У него кругленькие и пузатенькие, как он сам. Нашла в самой маленькой комнате, на полке, восемь штук вряд.

– Полные?

– Пустые. Полного ни одного не попалось, а то бы прихватила на всякий случай. Теперь куда?

– Теперь в гостиницу. Передохнём немного, а вечером ещё одного господина навестим. Но там придётся посидеть, подождать, понаблюдать – его распорядок, кроме визитов на концерты органной музыки, мне не известен. Концерт прошёл вчера, и вряд ли они ежевечерние.

– Посидим, понаблюдаем, нет проблем.

Приехав в «Асторию», они оставили машину на стоянке и зашли в здание. И первым делом в баре отеля попались знакомые фигуры: Гера с Валентином сидели за столиком и с мрачным видом цедили через трубочки минеральную воду с лимоном. Директор замедлил шаг, глядя на них в упор.

– Ну, Фе-е-е-ликс… – затянул Сабуркин с несчастным видом. Укоризненно покачав головой, он прошёл мимо, ничего несказав. Алевтина поспешила следом.

В лифтовой было пусто, и Феликс решил подняться вместе с Алевтиной. В кабине она спросила:

– Что делать сейчас будешь – отдыхать? Как я поняла, ты себя не хорошо почувствовал в гостях у алхимического ученика.

– Пропустил подкативший голод, но сейчас всё нормально.

– Хочешь, за орехами твоими съезжу?

– Нет, сам пройдусь. Пальто сейчас возьму, прогуляюсь к Зимнему, похожу по набережной, на обратном пути орехи куплю.

– Хорошо. Когда тебя ждать, когда выдвигаемся?

– Часов в пять вернусь. Надеюсь, наш Отто Карлович захочет куда-нибудь сходить, да и вряд ли он ужинает дома.

– Его зовут Отто Карлович?

– Да.

– Ой, не могу! – Аля закатила глаза. – Держите меня, падаю!

Кабина остановилась, дверь открылась, и они вышли на своём этаже.

Глава 30

Отложив телефон на подоконник лоджии, Даана развела руками:

– Я пыталась ему дозвониться. Сами видели.

– Но мы не поняли, почему не получилось, – озадаченно пропищал крыс.

Они сидели в гостях у девушки с самого утра, а в полумраке лоджии так и горели свечи в напольных бронзовых подсвечниках, словно в этом пространстве всегда царил поздний вечер.

– Сначала он просто не отвечал, потом незнакомый голос попросил меня больше не звонить.

– Мужской хоть голос? – не удержался ворон.

– Мужской, да. – Даана предпочла не обращать внимания на птичий сарказм. – Такое ощущение, что этот голос куда-то очень торопился.

– Должно быть, у них в разгаре следственные дела, а мы только мешаем, – сказал Дон Вито. – Нам всем не хватает терпения просто дождаться, когда они там закончат, вернутся и Феликс сам всё расскажет.

– Может, мы просто хотим знать, что с ним всё в порядке! – проскрипел Паблито.

– А если не всё с ним в порядке, то что мы сделаем? – поинтересовался крыс.

– Что-нибудь да сделаем! – отрезал ворон. – Связи имеются!

– Перестань, прошу тебя! Феликс сколько раз говорил, что не нуждается в такой заботе.

– Мало ли, что он там говорил!

Слушая их препирательства вполуха, Даана поднесла указательный палец к огоньку ближайшей свечи, и пламя затрещало зеленоватыми искрами, вытягиваясь в высоту. Ворон с крысой замолкли, глядя на это явление. Девушка отвела руку, и пламя моментально успокоилось.

– Не потянутся ли вампиры со своими интересами за Феликсом в Питер? – произнесла Даана, словно разговаривала сама с собой.

– Это только вампирам известно… – начал Паблито, но крыс его перебил:

– Насколько я знаю, у вампиров не особо принято считывать друг друга в информационном пространстве. Так что навряд ли им известно, куда подался Феликс, если за ним специально не следили.

– Вот как? – Даана удивлённо приподняла брови. – Как же тогда они поддерживают связь?

– Феликс рассказывал, что это система своеобразных мысленных картин, посредством которых они пересылают нужную информацию, ищут кого-то или вызывают на разговор. Для этого вампир погружается в подобие дремоты и формирует картину из цветовых символов, в которых зашифрованы обширные, многогранные послания. Передаёт одному или нескольким адресатам, может понимать, когда и как его послание восприняли, как поняли, вмешиваясь при этом в сознание адресата. То есть они без особых усилий могут общаться друг с другом, находясь на разных континентах.

Даана выслушала это отстранённо, а Паблито с раскрытым клювом.

– Ого! – каркнул он, когда Дон Вито замолчал. – Как всё сложно!

– Интересная система передачи информации, – покачала головой Даана. – Абсолютно закрытая и недоступная посторонним.

– Верно, – закивал крыс. – Так что не думаю, что Феликса кто-то из своих удивит внезапной встречей, если только он сам не отзовётся.

– Хотелось бы надеяться. – Девушка снова поднесла руку к свече и, глядя на затрещавшее пламя, вздохнула: – Интересно, где он сейчас, чем занимается?

Если бы Даана посмотрела на моросящий дождём Питер, она бы увидела фигуру в чёрном полупальто на набережной Невы.

Подняв воротник, Феликс медленно шёл, глядя на штормящую воду в цвет серого неба. Водяная пыль сыпалась на волосы, на лицо, но он не обращал на это внимания, погруженный в свои мысли. Шёл мужчина с отчуждённым видом, его словно и не существовало на этой набережной. Люди под зонтами пробегали мимо, не бросая в его сторону даже мимолётных взглядов, будто вовсе не видели его.

Дойдя до Эрмитажа, Феликс свернул на Дворцовую площадь, не особо обращая внимания, куда именно идёт, зная, что в конце концов ноги сами приведут его к Исаакию и «Астории». Дождь то стихал, то снова осыпался ледяной изморосью. Городу оставалось светиться и согреваться собственными огнями окон и витрин магазинов.

Заметив на полпути к отелю супермаркет, Феликс направился к нему, решив купить орехов на несколько дней и больше не думать о них. Проходя вдоль витрины, он бросил взгляд на отражения в стекле и увидал позади себя мужчину лет сорока пяти. Высокий, худой, в длинном темно-синем пальто и шерстяном шарфе, он следовал за Феликсом от самого Эрмитажа.

Зайдя в супермаркет, Феликс набрал большой пакет орехов и, стоя на кассе, снова увидел мужчину в синем пальто. Тот стоял на обочине дороги и делал вид, что заинтересован проезжающими машинами.

Выйдя из магазина, Феликс пошёл дальше, а мужчина последовал за ним. У Исаакиевского собора Феликс стал постепенно замедлять шаг и, когда мужчина оказался практически в двух шагах от него, резко остановился и обернулся.

– Чего вы за мной ходите?

– Я не хожу. – Отшатнувшись от неожиданности, он остался стоять на месте. У него было бледное лицо с тонкими маловыразительными чертами, безвольным подбородком и аккуратной щёточкой русых усов над верхней губой – лицо питерского интеллигента, возможно даже, в третьем поколении.

– Ходите.

– Не хожу.

– Ходите.

– Не хожу.

– Нет, ходите.

– Не хожу, – как заведённый повторил он. Его карие глаза смотрели с испугом и с каким-то странным любопытством одновременно.

Чуть подавшись вперёд, Феликс подчёркнуто внятно произнёс:

– Не ходите за мной.

Отвернулся и пошёл дальше, а вслед эхом донеслось:

– Я не хожу…

В «Асторию» Феликс явился точно к назначенному времени. Алевтина была готова ехать и ожидала его в холле вестибюля.

– Сейчас, в номер отнесу. – Директор качнул увесистым пакетом.

– Дай ключи, пойду пока машину заводить.

– Пожалуй, я сам за руль сяду. Вроде всё со мной в порядке. Поднявшись в номер, Феликс по-быстрому «раскрутил» пару орехов и выпил белёсую жидкость во избежание сюрпризов. Вернувшись в вестибюль, он кивнул сидевшей на диванеАлевтине, и они вышли из отеля.

– Куда мы сейчас? – спросила она, усаживаясь на пассажирское сидение.

– На Васильевский остров. – Феликс включил зажигание, и «Тойота» выехала со стоянки.

– Как узнаем, дома клиент или нет? Чтоб зазря не ждать.

– В домофон позвонишь. Если ответит – значит дома.

– А… да. Что-то туго соображаю. Странно, что всё время спать охота и голова как ватная. Вроде не особо тоже с югов приехали, а разница прямо чувствуется.

– Здесь всё-таки другой климат, что ты хочешь.

Добравшись до дома Отто Карловича, Феликсу пришлось покрутиться, прежде чем в забитом машинами дворе нашлось место, откуда просматривалась нужная точка. Алевтина повторила вслух номер квартиры, выбралась из салона и пошла к подъезду. Судя по тому, что она что-то сказала в динамик домофона, хозяин квартиры находился дома. Вернувшись в машину, Аля это подтвердила.

– В таком случае, сидим, ждём. Устраивайся поудобнее.

– А если он никуда не собирается?

– Понадеемся, что Отто не любит сидеть дома вечерами и есть у него ещё какие-то развлечения, кроме церковных концертов.

Ожидания оправдались, и где-то через час показалась знакомая долговязая фигура – на этот раз в шерстяном пальто. Сев в      свой «Фольксваген», Отто Карлович выехал со двора, аккуратно маневрируя между кое-как понаставленными автомобилями. Проводив его взглядом, Феликс сказал:

– Думаю, времени у тебя предостаточно, раз он даже пальто надел. На концерт Отто ездил просто в костюме.

– На всякий случай всё равно задерживаться не стану.

Алевтина снова повязала на голову шёлковую косынку, рассовала по карманам кофты мобильник, листок с рисунком и вышла из машины.

Отсутствовала она не дольше пятнадцати минут, и по тому, что из подъезда женщина вылетела почти бегом, Феликс догадался, что возвращается Аля не с пустыми руками. Плюхнувшись на сидение, она с торжествующим видом вытащила из-за пазухи прямоугольный флакон в металлической оплётке, наполненный золотисто-янтарной жидкостью.

– Отличная работа. – Феликс взял флакон, вытащил пробку и понюхал содержимое. Ноздри защекотал горьковатый полынный запах с мускусом и амброй. – Много их там было?

– Семь.

– И все полные?

– Да. Рядом ещё пустые белые коробочки лежали.

– Ясно, значит, вот-вот кому-то передаст. Аля, тебе сильно дорога эта косынка?

– Вообще не дорога. – Сдёрнув платок с головы, она протянула его Феликсу.

Разорвав на четыре части голубой шёлк, он буквально по капле смочил из флакона каждый кусок ткани. Затем заткнул горлышко пробкой и протянул Алевтине.

– Теперь верни на место, поставь точно так же, как стоял.

Женщина ушла, а Феликс сложил куски ткани один на другой, свернул, убрал в бардачок и стал наблюдать за въездом во двор. Совсем стемнело, словно без предупреждения взамен серого дня на город упала ночь, минуя вечер.

Минут через десять Алевтина вернулась, доложила об успешно завершённой операции, и они уехали, не дожидаясь возвращения Отто Карловича.

Глава 31

Вернувшись в «Асторию», Феликс с Алевтиной застали коллектив агентства «ЭФ» за ужином в ресторане.

– Значит, так… – начал директор, опираясь ладонями на край стола и не присаживаясь. От этого все сразу напряглись и перестали жевать. – Сабуркин, завтра утром, часов в шесть, едешь с Алевтиной на Васильевский остров. Будете сидеть в машине и ждать алхимика. Завтра – послезавтра он должен отнести эликсиры или кому-то их передать. Вы проследите сначала за ним, потом за курьером – с кем он дальше выйдет на контакт, куда доставит груз. Флаконы понесут в чемоданчике, портфеле или саквояже – в чём-то с плотными стенками. Они не будут упакованы в тряпичную сумку или простой пакет, имейте в виду. Сидеть в машине, возможно, придётся сутки, так что будете посменно наблюдать. Аля алхимика видела, опишет тебе в подробностях. Вопросы есть?

Сдвинув брови к переносице, Сабуркин сказал:

– А если курьер придёт к алхимику на дом? И мы не поймём, что флаконы уже унесли.

– Исключено. Алхимик никогда не пустит в дом постороннего и не назначит встречу у подъезда. В большинстве вещей они поголовно параноики.

– А, тогда ясно. Вопросов не имею.

– В таком случае… – начал Феликс, но его перебила Арина:

– Можно я тоже поеду на задание? – Васильковые глаза девушки горели азартом грядущего приключения. – Вдруг Але с Валей одновременно захочется… ну-у, чего-нибудь, а я останусь в машине! И буду страховать!

– По-хорошенькому, так-то мне ехать надо, – сказал старик Никанор, подталкивая очки поглубже к переносице. – Вдруг след взять надобно будет да побежать по тому следу.

– Пускай лучше они след берут на машине. – Феликс выпрямился, собираясь уходить. – Оборотень среди бела дня в густо-населённом городе – не очень хорошая идея.

– Да какой он там белый, день этот, – кивнул Никанор на пейзаж за окном. – Что день, что ночь – одним цветом крашено.

– Едут Валя, Алевтина и Арина. В шестом часу постучу в ваши двери, будьте готовы. Приятного аппетита, спокойной ночи.

И директор удалился из ресторана.

Поднявшись в номер, Феликс разулся, повесил пальто в шкаф и посмотрел на часы. Раздеваться не имело смысла, всё равно через пару часов снова предстояло идти на улицу. Не зажигая света, Феликс лёг на застеленную кровать, положил ладонь под голову и закрыл глаза, отгораживаясь от гостиничного интерьера и иллюминации в незашторенном окне.

В сумраке сомкнутых ресниц качнулась ленивая багровая река. С тихим плеском она струилась из темноты в темноту, поблёскивая багрянцем, умиротворяя и погружая в забвение. Покачиваясь на меланхоличных волнах, Феликс уплывал в дремоту, продолжая слушать городской шум и ощущать пространство вокруг себя.

В половине двенадцатого ночи он открыл глаза, блеснувшие в темноте отсветами багряной реки, встал с кровати, одёрнул чёрный свитер, пригладил волосы, обулся и вышел из номера.

Ночью дождь взял передышку. Стояла промозглая, пронзительная сырость, но с небес хотя бы не лилась вода. Феликс сел за руль, и «Тойота» стала удаляться от центра к старым жилым кварталам с гулкими дворами-колодцами и тесными переулками, загромождёнными мусорными баками.

У одного из таких переулков Феликс остановился, взял из бардачка обрывки шёлковой косынки, вышел из машины и направился вглубь дворов. Кое-где в домах ещё светились окна, но в основном всё было погружено во тьму, изредка разбавленную уличными фонарями. Подойдя к переполненным мусорным контейнерам, Феликс прислушался. Затем через арочный проход зашёл в глухой двор-колодец, больше похожий на тупик. Территория выглядела необитаемой, и пусть в домах светилось три – четыре окна, казалось, люди просто забыли выключить свет перед тем, как уйти навсегда…

Крысиный писк раздался где-то совсем рядом.

– Эй, крыса, слышишь меня? – негромко произнёс Феликс в темноту. – Если слышишь, подойди ко мне.

Секунд через десять у его ног возникла крупная молодая крыса и с изумлением, на которое только могла быть способна, уставилась на человека, задрав остроносую морду.

– Это ты со мной сейчас разговаривал? – на всякий случай уточнил зверь.

– С тобой.

– Ты меня понимаешь?

– И ты меня, верно? – усмехнулся Феликс. – Кто у вас тут главный? Позови.

Крыса исчезла, а Феликс остался стоять на месте, ничуть не сомневаясь, что любопытные твари не заставят себя долго ждать. Так и произошло. Вскоре они вернулись втроём: крупный самец размером с кошку и чуть поменьше – самка. Присев на корточки, мужчина произнёс, глядя в поблёскивающие глазки-бусинки:

– Слышали о Доне Вито из Москвы?

– Это тот, у которого вампир живёт? – уточнил самец.

– Э-э-э… Да, именно так.

– Слышали кое-что.

– Я тот самый вампир, и мне нужна ваша помощь.

– Что за помощь? – Самка подошла ближе и обнюхала его ботинки.

– Надо найти людей, от которых так пахнет. – Феликс разжал кулак и показал куски ткани.

– Где искать? – Крысы одновременно задвигали носами, принюхиваясь к лоскутам.

– Везде, по всему городу. Найти и сообщить мне, сколько их, где живут. Сможете?

Крысы медлили с ответом, продолжая нюхать ткань. Тогда мужчина добавил:

– А я вас отблагодарю щедрым угощением.

– И сколько у нас времени? – ответил наконец самец.

– Как можно быстрее. Хорошо бы управиться за сутки.

Троица отбежала в сторону, о чем-то попищала между собой, затем к Феликсу вернулась самка и сказала:

– Угощение должно быть очень щедрым.

– На этот счёт можете не беспокоиться. – Феликс улыбнулся, выпрямляясь во весь рост.

Самка осталась сидеть у его ног, а самец отбежал в сторону и издал громкий, пронзительный звук, больше похожий на ультразвуковой свист. Ему отовсюду стал вторить разноголосый писк, и во двор начали стекаться крысы. Сотни, тысячи особей заполонили колодец, покрывая асфальт сплошным мохнатым шевелящимся ковром. Самец потребовал тишины, и все крысы как одна немедленно замолчали и замерли, как вышколенные солдаты. После вожак озвучил приказ.

– Отдай им свои тряпки, – сказала самка.

Феликс поднял руку, разжал ладонь, и кусочки шелка упали на крысиный ковёр. Вожак велел расходиться, приступать к поискам, и его гвардия темными потоками устремилась прочь со двора, в разные стороны унося на себе голубые обрывки.

Глава 32

Без пятнадцати шесть утра Феликс вышел в гостиничный коридор и направился к номеру Валентина. Только он поднял руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась. Сабуркин стоял на пороге в полной боевой готовности.

– Доброе утро, Валя, – сказал директор. – Пойду за остальными.

– А остальные все здесь – полчаса как собрались, – ответил Валя и крикнул: – Девочки! На выход!

За Валентином из номера показались Аля с Ариной, одетые в тёплые спортивные костюмы и кроссовки. Обе держали в руках объёмные пластиковые пакеты с логотипом отеля. На вопросительный взгляд Феликса Алевтина ответила:

– Это я в ресторане насчёт сухого пайка договорилась, и нам собрали. В коробочки.

– А кофе по дороге купим! – Арина стала пританцовывать на месте, видимо, грядущее монотонное сидение в машине вызывало у неё сплошной восторг. – На обед возьмём гамбургеры и будем есть их в машине, шелестя бумагой и отряхивая колени, как полицейские в засаде из фильмов! А ещё…

– Ещё пончики! – добавил Сабуркин. – Там всегда обязательно были пончики!

Качнув головой, Феликс вздохнул:

– Идёмте, провожу вас, в машину посажу. Аля, ты хорошо запомнила Отто Карловича, или нарисовать? Могу набросать быстро.

– Нет-нет, помню, как сфотографировала. Не переживай!

Они спустились в вестибюль и вышли из гостиницы. Темнота раннего утра ничем не отличалась от ночной, разве что сыпала не дождём, а мелким снегом. Усадив своих сотрудников в машину, директор пожелал удачи, и «Тойота» уехала.

Возвращаясь в здание, Феликс краем глаза заметил у памятника Николаю Первому знакомую фигуру в темно-синем пальто. Вчерашний преследователь с лицом питерского интеллигента мялся у ограды памятника, прижимая к груди кожаную папку-портфель. Заметив, что Феликс на него смотрит, он нерешительно шагнул к нему.

– Да что вам надо, в конце-то концов?!– резко произнес Феликс.

– Выслушайте меня, прошу вас, одну минуту! – Незнакомец подошёл ближе, глядя на мужчину широко раскрытыми глазами – таким взглядом, который Феликсу не раз доводилось видеть у людей в горячке. – Только одну минуту! Выслушайте!

– Что там у вас, говорите.

– Я не знаю, как это возможно, но вы очень похожи на один портрет, – торопливо, сбивчиво заговорил он. – Я с детства рассматривал его, пытался представить изображённого человека, его жизнь, характер… Вы копия, вы оживший портрет!

– И что вы от меня хотите?

– Просто пригласить вас в гости, выпить с вами чаю… – Незнакомец терялся под прямым пристальным взглядом своего визави, но не замолкал. – Не обязательно даже разговаривать, мне бы просто смотреть на вас… оживший портрет моего детства и юности… Столько было связано мечтаний, грёз! Я даже рассказы пробовал писать… исторические…

– Вы с ума сошли? Сейчас шесть утра, я не одет…

Взгляд незнакомца скользнул по брюкам с чёрным свитером.

– Прекрасно вы одеты, великолепно! Я здесь поблизости живу, совсем рядом – из окна виден купол Исаакия… Не весь, правда, самая верхушка…

– Если уж вы так настаиваете, можно попробовать как-нибудь выбрать время…

– Я настаиваю сейчас… Я вас умоляю! Хотя бы час, один час – это даст мне жизни, даст сил…

Он сунул руку в портфель, вынул овальную эмалевую миниатюру на тонкой пластине слоновой кости, размером чуть меньше его ладони, и показал собеседнику. С искусно выполненнойакварели на Феликса взглянул он сам в чёрном фраке по моде конца восемнадцатого века.

– Откуда это у вас?

– Наследство.

– Вы потомок княгини Дашковой?

– Как вы догадались? – От удивления он даже успокоился, и на лбу разгладилась вертикальная морщина от сведённых бровей.

– Это портрет моего пра-пра-прадеда. Я знаю, что они были знакомы, и княгиня даже заказывала его портрет, вот такую миниатюру. Как вас зовут?

– Антон. Антон Сергеевич Лобанов-Черкасский.

– Ваша родословная что, собрала всех потомков Рюриковичей?

– Не всех, но где-то близко к тому, – заулыбался Антон Сергеевич.

– Ладно, где там ваш чай, идёмте.

– Позвольте предложить вам своё пальто! – поспешно сунув миниатюру в портфель, он принялся было расстёгивать пуговицы, но Феликс отшатнулся.

– Нет! Не надо. Мне не холодно. Тем более вы сказали, что живете близко. Показывайте дорогу.

И они пошли через площадь под мелким снегом, постепенно превращающимся в дождь. У реки Мойки свернули к бывшему доходному дому и зашли в подъезд.

Проживал Антон Сергеевич в трёхкомнатной квартире с четырёхметровыми потолками. В доме было аккуратно, прибрано, но старая мебель, скрипучий паркет придавали квартире вид заброшенный и даже нежилой. На первый взгляд, в интерьере не было вообще ни одного мало-мальски нового предмета.

Хозяин проводил гостя в зал-гостиную, усадил за стол, оставил портфель с миниатюрой там же на столе и бросился на кухню.

Пока Феликс осматривался, размышляя о тесноте мира, предоставляющего возможность таких встреч, Антон метался туда-сюда, принося на стол то одно, то другое, не умолкая при этом:

– А я, знаете ли, частенько гуляю у Зимнего, в любую погоду – привычкой уже стало. И вижу вдруг – вы идёте. Я глазам неповерил, думал уже от всех этих нервов с переживаниями расстройство умственное случилось. Ведь не может быть, чтобы настолько сильное сходство…

– Что у вас ещё за переживания?

– Ничего особенно, бывают в жизни огорчения. Так вот, смотрю, идёте… – Он опять умчался на кухню, вскоре вернулся с деревянной доской под горячий чайник и положил её на центр стола. – Не будь вы одеты в чёрное, может, и не так бы бросилось в      глаза, но фантазия ведь сразу фрак дорисовала. К тому же у вас осанка человека, не понаслышке знакомого с верховой ездой и фехтованием. Простите, не спросил – как вас зовут?

– Феликс.

– А по батюшке?

– Эдуардович.

– Рад, рад, счастлив познакомиться!

Он снова выскочил из комнаты, а Феликс глубоко вздохнул с шумом выдохнул, невольно пытаясь представить, какие ещё сюрпризы способен преподнести этот дождливый город.

Наконец Антон принёс на стол всё, что хотел, уселся напротив Феликса, подпёр кулаком подбородок и, глядя на него сверкающими счастьем глазами, сказал:

– Расскажите о нём.

Без пальто и шляпы он выглядел моложе своих лет. К тому же у Антона Сергеевича оказались густые волнистые золотисто-русые волосы, едва тронутые сединой.

– О ком?

– О вашем пра-пра-прадеде. Как его звали, что он был за человек, какую жизнь прожил? Мне всё, всё любопытно!

– Что ж. – Феликс взял пустую чашку, заглянул внутрь и поставил обратно на блюдце. – К сожалению, я не очень осведомлён о подробностях его жизни и судьбы. Знаю лишь, что он был учёным и помогал в работе княгине Дашковой, когда она была директором Академии наук.

– И… это всё? – На лице его промелькнула тень разочарования.

– К сожалению, да.

– Что ж… – Антон Сергеевич посмотрел на железный чайник с кипятком, затем снова на Феликса. – В любом случае произошло чудо. Наши предки были знакомы, общались, вместе работали. Возможно, у них даже был роман…

– Нет. Романа не было.

Антон удивлённо приподнял брови.

– Отчего так категорично? Вы в этом уверены? Зачем она тогда заказала миниатюру с портретом?

– Затем, что сейчас вы можете сделать фотографию своего друга на память, а тогда заказывали миниатюры.

– Да-да… – Он рассеянно постучал пальцами по краю стола.– Возможно, вы правы… Кстати, могу я вас сфотографировать? Себе на память.

Феликс смотрел на него, не моргая, с добрых полминуты, затем ответил:

– Нет, вот этого нельзя.

– Почему?

– Моя профессия не позволяет лишний раз тиражировать лицо.

– Ах, да… Понимаю, понимаю. Давайте налью вам чаю.

– Не очень-то и хочется.

– Мне тоже, если честно. Тогда просто посидим?

– Почему нет. Вы кто по профессии, чем занимаетесь?

– Архитектор. Работал прежде в одном из государственных архитектурно-проектных бюро, потом оно закрылось. Остался без работы, пробовал подрабатывать «свободным художником», но всё закончилось быстро и плохо.

– И почему же? Что случилось?

– Да незачем об этом говорить. – Антон устало махнул рукой, а меж его бровей снова залегла морщина.

– Всё равно о чём-то надо говорить. Расскажите.

Антон Сергеевич помялся, повздыхал и ответил:

– Через знакомых нашёл меня заказчик, богатый человек, пожелал себе виллу под Петергофом. Золотые горы сулил, дал хороший аванс. Разработал я ему полностью весь проект. Виллу построили, а платить он мне отказался. Я пригрозил, что подам в суд, а он сразу подал встречный иск. Судимся второй год. Работы нет. Всё, что раньше удалось хоть немного скопить, уходит на суды с ним и с бывшей женой.

– А с бывшей женой что делите?

– Да вот эту квартиру и делим. – Он указал подбородком на окно, за которым виднелась вершина купола Исаакиевского собора.

– Как я понимаю, эта квартира изначально ваша?

– Разумеется, родительская.

– И в чем же суть претензий? Давайте с самого начала.

– С начала…

Тяжело вздохнув, Антон поведал короткую и невероятно предсказуемую историю.

Со своей будущей супругой, красавицей Натальей, девушкой моложе его на пятнадцать лет, он познакомился в своём архитектурном бюро. По чьей-то протекции молоденькую бойкую провинциалку устроили работать секретарём. Чем он ей так глянулся, Антон не мог понять, но отношения завертелись быстро, развивались стремительно, и буквально через пару месяцев после знакомства они оказались в загсе.

– Думаю, можно предположить, что именно она в вас нашла.– Феликс взмахнул рукой, описывая в воздухе широкую дугу.– Ваша квартира – целое состояние.

– Это сейчас всё понятно, – с мрачным видом кивнул Антон,– но тогда я ходил как ослеплённый. Пока была работа, вроде и неплохо жили, но как бюро закрылось, начались скандалы и Наташа быстро подала на развод. И года брак наш не продлился.

– И на каком основании Наташа делит квартиру? Вы написали на неё дарственную или что?

– Основанием послужило то, что я вступил в наследование, будучи в браке.

– Вон оно что… – Взгляд Феликса сделался рассеянным. – Пожалуй, нам нужен хороший юрист.

– Вы знаете, – невесело усмехнулся Антон Сергеевич, – двух юристов кормлю – одного второй год, другого девятый месяц. Третьего уже, боюсь, не потяну.

– Этого вам кормить не надо. – Феликс сунул руку в карман брюк и достал телефон. – Это мой юрист, я сам его кормлю.

Антон хотел что-то сказать, но Феликс движением бровей упредил всякие возражения, набрал номер и произнёс в трубку:

– Доброе утро, Гера. Проснулся? Уже и позавтракал? Молодчина. Где ты сейчас? В номере? Отлично. Пожалуйста, оденься и прогуляйся в сторону реки Мойки – от отеля недалеко, буквально два шага. Да ничего не случилось. Просто выпьем чаю.

Глава 33

Просмотрев документы, Герман пожал плечами и сказал:

– Не понимаю, в чём проблема. Нормальный юрист давно бы уже выиграл оба дела. Похоже, тут искусственно затягивают процесс именно ваши юристы.

– Как так? – Антон Сергеевич часто-часто заморгал.

– Мне бы с ними пообщаться. Можно организовать встречу?

– Как же… Как же это сделать… – Антон заметно растерялся после предположения Геры и теперь затруднялся сообразить даже такую простую вещь.

– Можете просто дать мне их адреса, где работают, часы приёма – я сам подъеду и поговорю, – помог парень.

– Да! – с видимым облегчением произнёс Антон Сергеевич. – Так и сделаем. У меня в записной книжке было… сейчас… Одну минуточку!

Он вскочил из-за стола, едва не опрокинув чайник, и выбежал из комнаты. Переведя взгляд на своего директора, молодой человек поинтересовался:

– Феликс, это кто? И что мы тут делаем?

– Выйдем – расскажу. Сегодня сможешь с его юристами повидаться?

– Если по нашим делам я не нужен, то почему нет. Если это для тебя каким-то образом важно.

– Уйдём – расскажу каким, ладно?

– Ладно, ладно, говорю же, мне нет проблем поехать и поговорить. Наши из засады не звонили?

– Нет пока. Да и рано ещё.

– В общем-то да. – Гера бросил взгляд на настенные часы с маятником. – Часа три как засели. Слушай, спросить хотел…

Но тут вернулся Антон с листком, вырванным из блокнота, на котором каллиграфическим подчерком были переписаны все данные по юристам, вместе с телефонами, подробными схемами проезда, именами – фамилиями: Верещагин и Андриенко.

– Ага, замечательно. – Гера пробежался взглядом по тексту.– Я поеду тогда? Позвоню им по дороге, чтобы точно на месте застать.

– Даже и не знаю, как вас благодарить. – Антон Сергеевич протянул ему руку. – Так неудобно получается, такое беспокойство…

– Ничего страшного. – Улыбнувшись, парень пожал узкую ладонь с длинными ровными пальцами. – Надеюсь, сумею вам помочь.

Герман ушёл, а Феликс встал из-за стола и прошёлся по комнате, разминаясь. Остановившись у окна, он посмотрел на растекающийся за дождливым окном серый день и произнёс:

– Как вы до такого дошли-то, Антон Сергеевич – без работы, в одиночестве, в долгах, в судах. Куда дальше двигаться собираетесь?

– Не знаю, – с тяжёлым вздохом он опустил голову, – видит бог, не знаю. Как-то покатилось всё одно за другим, и не выберусь никак.

– В Дворянское собрание что ж не обратились? Может, оказали бы какую-то помощь.

– Я вас умоляю, – усмехнулся Антон Сергеевич.

– И наследства у вас никакого, кроме этой квартиры?

– К сожалению, нет. Предки мои хоть и верно служили России, но большого состояния не нажили. Есть немного памятных вещиц вроде миниатюры, но их я продавать не решусь. Выкручусь как-то, не пропаду. Лишь бы с судами разобраться, а то они меня по рукам-ногам вяжут.

– С судами разберёмся. Вот дальше…

Тут зазвонил телефон Феликса. Вызов был от Сабуркина.

– Да, Валя, слушаю.

– Объект с кожаным портфелем типа «саквояж» вышел из подъезда и сел в автомобиль «Фольксваген»! Продолжаем наблюдение!

– Так держать, – ответил Феликс и отключился со связи.

Через пару часов неспешной беседы о текущем положении вещей и дальнейших жизненных планах вернулся Герман.

– Вам нужны другие юристы однозначно, – с порога заявил он.

– Догадываюсь, что общение прошло результативно? – уточнил Феликс.

– Более чем. – Повесив куртку на крючок вешалки, парень прошёл в комнату и сказал: – Значит так, господину Верещагину платит ваш оппонент, чтобы затягивал дело по недвижимости, а Андриенко имеет романтические отношения с вашей бывшей супругой – ему тоже не интересно выигрывать.

Какое-то время Антон только и мог хватать ртом воздух. Когда обрёл дар речи, произнёс:

– Как… как вы это выяснили? Они прямо вот так вот взяли и рассказали?

– Ну, не прямо вот так, но наговорили достаточно, чтобы я смог сделать выводы. Не очень, кстати, умные люди. И знакомы между собой. Скорее всего, Верещагин и посоветовал вашей бывшей взять Андриенко, чтобы разводить вас на деньги с двух сторон.

Разумеется, Герман не стал рассказывать, что не только про-фессиональные навыки с природной проницательностью сыграли свою роль, но ещё и считанная информация с растений в горшках, коих в избытке имелось в обоих офисах.

Тяжело опустившись на стул, Антон сунул ладони между колен и снизу вверх уставился на Геру так, словно теперь только от его слов зависела его дальнейшая судьба.

– Гера, есть у тебя знакомый хороший юрист? – спросил Феликс.

– Есть, но все в Москве и в Питер поедут минимум из-за миллионного дела.

– Понятно, тогда сделаем так.

Феликс набрал номер своего доверенного – Владимира, человека, который уже много лет вёл его дела и являлся представителем в организациях в дневное время суток.

Немного поговорив о том, о сём, Феликс перешёл к сути и попросил найти хорошего юриста в Питере. Как обычно, безотказный Владимир не стал задавать лишних вопросов и попросил пару часов.

– Да, конечно. Звони, как будет результат.

Повесив трубку, Феликс посмотрел на Антона, так и сидевшего с зажатыми ладонями.

– Сейчас мы попрощаемся, но будем на связи. Дайте ваш номер.

Антон Сергеевич пробормотал цифры, и Феликс кивнул.

– Хорошо. Теперь успокойтесь, попейте чаю, поешьте чего-нибудь. Я вам в течение дня позвоню и дам контакты нового юриста.

– А с теми двумя я помогу расторгнуть договора, – сказал Гера, и гости направились в прихожую.

Словно опомнившись, Антон Сергеевич догнал их, когда парень уже застегнул куртку.

– Не знаю, как вас благодарить…

– Не за что пока, не за что. – Взявшись за ручку, Феликс открыл дверь и шагнул за порог, будто хотел поскорее уйти от этих благодарностей. – Все-таки через наших предков мы с вами довольно близкую дружбу водили.

– Как верно вы сказали! – Лицо его расцвело наконец улыбкой, Антон потряс в рукопожатии поочерёдно обе ладони и тепло распрощался с гостями.

Феликс с Герой спустились вниз, но на крыльце подъезда пришлось задержаться – хлынул ливень.

– Как из ведра, зараза! – Гера поднял воротник куртки. – Такие сильные обычно недолгие, переждём немного. Так кто этот несчастный? Где ты его взял и откуда в нас столько благотворительного благородства?

– Он потомок княгини Дашковой.

– Похвально. И что?

– Мы были знакомы и даже дружны, – сказал Феликс, глядя, как потоки воды разбиваются об асфальт. – Нас познакомила императрица – они были подругами. В то время княгиня была директором Академии наук. Некоторым учёным я помогал по её просьбе в медицинских исследованиях. Тогда ещё люди не знали, что человеческая кровь разделяется на группы, вампирам же всегда это было известно. К сожалению, я не мог в полной мере делиться своими знаниями, поэтому группы крови открыли только через сто лет сами люди. Когда я собрался уезжать из Петербурга, княгиня заказала у дворцового художника мой портрет-миниатюру. Эта миниатюра по наследству и перешла Антону Сергеевичу. Я гулял вчера у Зимнего – там он меня увидел, так и познакомились.

– Ничего себе история, – только и мог произнести Гера. – Не сказал, что на портрете ты?

– Сам-то как думаешь?

– Глупости говорю, извини. Просто не каждый день такое случается. Я малость под впечатлением.

Ливень стал стихать, и вскоре они смогли выйти из своего укрытия. По дороге к отелю оба молчали. Уже у самого памятника Николаю Первому зазвонил телефон Феликса. На проводе снова был Сабуркин.

– Да, Валя. Как успехи?

– Мы проследили за алхимиком до Александровского парка.– Голос Валентина отчего-то звучал тихо и будто растерянно. – Там он встретился с курьером и передал саквояж. Мы пошли за курьером по парку, а дальше…

Валя замолчал.

– Что дальше?

– А дальше, – убито повторил Сабуркин, – мы его потеряли.

Глава 34

– Как вы его потеряли? – Скрестив руки на груди, Феликс стоял посреди гостиничного номера и сверлил взглядом троицу. Аля, Валентин, Арина стояли плечом к плечу и смотрели в пол. Гера с Никанором сидели в креслах у стены и молчали, ожидая неминуемой грозы. – Давайте, выкладывайте по порядку.

С глубоким вздохом Сабуркин шагнул вперёд, словно собирался вызывать огонь на себя, и сказал:

– Приехали мы за алхимиком в Александровский парк. Высадились из машины, двинули за ним. Всё шло хорошо: в парке мы не особо привлекали к себе внимание, не выглядело, что идём за человеком – просто сами по себе гуляем. В общем, объект двигался вглубь парка, перешёл с центральной аллеи на боковую. Вдруг видим – ему навстречу идёт мужчина. Они поравнялись, обменялись парой слов, объект отдал ему саквояж, и они разошлись в разные стороны. Мы последовали за курьером, шли метрах в ста от него, как вдруг он пропал. Просто пропал.

– Куда он мог пропасть на пустой аллее? – сквозь зубы произнёс директор. – Аллея ведь была пустая, верно? Или толпы народа вышли погулять по парку в ноябре?

– Пустая, конечно, – подхватила Алевтина с потерянным видом. – Но вот он шёл, а вот пропал. На ровном месте просто исчез!

– Просто исчез… – эхом повторил Феликс. – Так, стоп. Как он выглядел? Опишите.

– Высокий такой, в возрасте, – наперебой заговорила троица. – Ходит быстро и будто немного подпрыгивает. С седыми волосами, пышными такими, волнистыми. Лицо приличное, можно сказать – породистое, нос орлиный. В вишнёвом пальто…

– И тирольской шляпе?

– Ага. – Сабуркин уставился на директора, не моргая. – Знаешь его?

– Пан Бжнецкий! – Феликс будто выплюнул это имя с неприкрытым отвращением. – Тогда понятно, куда он подевался на ровном месте! Он отвёл вам глаза – есть такой колдовской приём. При отводе глаз человек способен находиться от вас на расстоянии вытянутой руки, можете даже смотреть на него в упор, но он вмиг исчезнет. Я видел Бжнецкого случайно из машины, как мы только сюда приехали. Даже пошёл следом, хотел разузнать, какие черти его сюда принесли, но он так же будто провалился сквозь мостовую.

Поняв, что курьера они упустили не столько по причине собственного ротозейства, сколько благодаря его колдовским способностям, и что гроза отменяется, Алевтина перевела дух, отошла в сторонку и села на диван. К ней присоединилась Арина, а Сабуркин остался стоять, где стоял.

– И кто же он такой? – поинтересовался Валентин.

– Да никто! – досадливо махнул рукой Феликс, словно отгонял муху. – Мелкая тварь, никакими дрянными делами не брезгующая! Около вампиров крутился, к колдунам пристраивался, у алхимиков на побегушках был – куда ни обернись, везде встретишь пана Бжнецкого. Отовсюду его быстро гнали, но он всегда успевал отхватить немножко своей выгоды. Сто восемьдесят лет уже, если не ошибаюсь, суетится помаленьку и никак-то не найдётся той двери, которая его прихлопнет. Если и возле нашей истории крутится Бжнецкий, значит, мы на правильном пути и совсем скоро наткнёмся на какую-то выгребную яму, из которой и полезли все эти ворованные кинжалы.

– Таки что предлагаешь, сердешный? – подал голос Никанор Потапович. – Как искать того поляка?

– Оставьте это мне – поищу его по отпечатку силы. Знаю, на что способен Бжнецкий, смогу сформировать его информационный образ. А вы пока что все свободны. Отдыхайте, обедайте и      будьте на связи.

Коллектив удалился из номера своего директора, а Феликс походил по комнате от двери к окну и обратно, затем достал из сумки ещё один чёрный комплект свитер-брюки, упакованные в целлофан, разорвал упаковку и стал переодеваться.

Поднявшись на последний этаж гостиницы в ресторан, расположенный на самой крыше, Феликс окинул взглядом пустой зал и попросил метрдотеля открыть окно. Желание постояльца полюбоваться видом, не отгороженным стеклом, не вызвало возражений. Оказавшись наедине с моросящим небом, Феликс опустил ресницы и глубоко вдохнул, настраиваясь на сближение с информационным пространством Санкт-Петербурга. Перед его мысленным взором, словно штрихи портрета, стали возникать острые черты лица с орлиным носом и прозрачные глаза, похожие на стекло с каплей светлой серо-голубой краски. Портрет постепенно становился объёмным, наполнялся цветами, движущимися всполохами энергий, и, когда он достаточно сформировался и ожил, Феликс начал искать его прототип.

Мосты и дороги, площади, каналы, реки понеслись с головокружительной скоростью, сливаясь с асфальтом и облаками. Купола и шпили, арки и скульптуры – взгляд то устремлялся ввысь, то выхватывал детали переулков и подвалов. И вот в лабиринтах дождливых улиц мелькнуло вишнёвое пальто с тирольской шляпой. Взгляд вампира остановился – замерло и стремительное движение городских пейзажей. Торопящийся куда-то пан Бжнецкий, словно почувствовав этот взгляд, замедлил шаг и стал оглядываться, даже вверх посмотрел. Не обнаружив ничего и никого подозрительного, он заторопился дальше.

Феликс наблюдал за ним до тех пор, пока не выяснил для себя всю нужную информацию. Затем медленно поднял веки, словно выбираясь из тяжёлой дрёмы. На миг глаза мужчины полыхнули багрово-красным, но когда он обернулся к терпеливо ожидающему неподалёку метрдотелю, глаза его снова были спокойного глубочайше синего цвета.

Поблагодарив за предоставленную возможность полюбоваться прекрасным видом, Феликс купил бутылку вина и ушёл из ресторана.

Спустившись на этаж, он столкнулся в коридоре с Герой.

Глянув на своего директора, парень тихо произнёс:

– Нашёл?

– Да.

– Что теперь?

– Поеду за ним.

– Аля говорила, они там в машине намусорили, надо убрать…

– То, что я собираюсь совершить, квалифицируется как похищение человека. Не стоит этого делать на арендованной в нашем же отеле машине.

– И на чём поедешь?

– Есть одна идея.

– Давай вместе? Или Сабуркина возьми.

– Не стоит. Возьми на себя лучше питерского юриста. Я сказал Владимиру, чтобы тебе звонил насчёт контактов. Как созвонитесь, передай информацию Антону Сергеевичу.

– Хорошо, всё сделаю. Сообщи, если понадобимся, мы мигом примчимся.

– Договорились.

Улыбнувшись, Феликс хлопнул его по плечу и пошёл в свой номер. Там он поставил бутылку вина в холодильник, выпил пару орехов, не разбавляя молоко, затем взял мобильный телефон и по памяти набрал номер. Когда ответил мужской голос, Феликс сказал:

– Здравствуй, Лёха. Ты как-то подвозил меня к «Астории»… Да, который с Кавказа пассажир. Свободен сегодня? Хочешь заработать? Подъезжай тогда снова к «Астории». Когда? Прямо сейчас.

Глава 35

Сунув руки в карманы чёрного полупальто, Феликс стоял у входа в гостиницу и смотрел то на площадь, то на небо. Солнце пыталось пробиться сквозь облачную занавесь. Порой это получалось, и тогда темноту небосвода озаряло пронзительно яркими лучами.

Приближение Лёхи Феликс сначала услышал, а следом за орущей песней про закон-тайгу и медведя-прокурора появилась и старая «БМВ» цвета «металлик». В окно высунулась лысая голова и крикнула:

– Здоров, братан! Садись, поехали!

Швейцар отеля не удержался от долгого взгляда, увидев, в какой агрегат садится постоялец с внешностью аристократа позапрошлого века.

Захлопнув переднюю дверь, Феликс назвал район и адрес, куда ему следовало попасть, и добавил:

– Возможно, придётся посидеть покараулить, пока человек появится.

– Пасти будем фраера, что ли? – уточнил водитель.

– Вроде того. И вот ещё что, Лёха. Мне с человеком пообщаться надо, а он не захочет, я знаю. Надо бы его отвезти куда-то в тихое место и поговорить спокойно. Есть у тебя идеи?

– Если без мокрухи, то у меня хата свободная. Могу сдать тебе на день за семь тонн.

– За семь чего?

– Тысяч рублей.

– Считай – договорились.

Старая «БМВ» понеслась к Крестовскому острову – сосредоточению парков, развлекательных комплексов и элитного жилья, где в современном семиэтажном круглом здании и проживал пан Бжнецкий.

По пути Лёха пытался общаться, перекрикивая музыку, но пассажир отвечал скупо, односложно, и все разговоры сами собой быстро сошли на нет.

На подъезде к Неве, где через мост уже виделся Крестовский остров, Феликс заметил вишнёвое пятно. По пешеходной части моста, навстречу автомобильному потоку, широким, чуть прыгающим шагом двигался господин в тирольской шляпе.

– Вон он! – Феликс указал на пешехода в примечательном пальто.

– В шляпе? – уточнил Лёха, резко выкручивая баранку.

–Да!

Визжа покрышками, «БМВ» рванула в соседний ряд. Господин на мосту обернулся на звук, увидал в лобовом стекле мраморное лицо, прищурился, всматриваясь в его черты, затем развернулся и бросился бежать в обратном направлении. Машина влетела на мост, понеслась следом, но господин мигом спрыгнул с моста на тротуар и помчался вдоль набережной, куда машинам не было проезда. Велев тормозить, Феликс выскочил из салона и побежал за ним. Оба мужчины неслись с поистине спринтерской скоростью. Лёха малость озадаченно посмотрел на этот забег, прикинул, в каком направлении они движутся, где в скором времени окажутся, и ударил по газам.

Придерживая одной рукой шляпу, пан Бжнецкий мчался по пустынной набережной к жилому комплексу, где можно было скрыться во дворах или привлечь внимание людей к погоне, попросить о помощи. Но метров через пятьсот набережную перерезала проезжая часть с односторонним движением, куда, с нарушением всех правил, и заехала «БМВ», бросаясь наперерез беглецу. Пан Бжнецкий невольно стал замедлять темп. Феликс догнал его, сквозь заранее открытую заднюю дверь толчком в спину отправил в салон машины и запрыгнул следом. Дверь захлопнулась, «БМВ» развернулась и понеслась к выезду сострова.

Отдышавшись, пан Бжнецкий поправил шляпу, посмотрел на Феликса и произнёс с кривой усмешкой:

– Какая неожиданная встреча!

– Я бы даже сказал – романтическая, – в тон ему ответил Феликс. – А ты как будто и не рад этой встрече?

– Отчего же вдруг посетили такие мысли?

– Так вроде показалось, что ты бежал от меня, а не ко мне. И радости особой что-то тоже не заметил ни на лице, ни на затылке.

– А напрасно. – В голосе пана Бжнецкого зазвучали тёплые, почти дружеские нотки. – Я ведь и впрямь рад тебя видеть. Страшно подумать, сколько времени прошло с момента последней нашей встречи. А кто наш лысый друг за рулём? Не хочешь нас представить?

– Побереги своё красноречие, скоро оно тебе понадобится.

– Куда хоть едем, можно узнать?

– В гости к нашему лысому другу.

Под давлением взгляда Феликса пан Бжнецкий замолчал и отвернулся к окну, за которым стремительно проносился пасмурный городской пейзаж.

Площади и здания с вековыми историями оставались позади. «БМВ» держала курс к районам панельных многоэтажек.

На одном из домов мелькнула табличка: «Проспект Большевиков». Машина свернула во двор и остановилась у семиэтажного дома, весь фасад которого был в каких-то пятнах и потёках. Со всех сторон зажатый домами узкий двор, ржавые металлоконструкции детской площадки, пара деревцев, переполненные мусорные баки и раскисшая грязь придомовых участков, огороженных железными заборчиками.

Выйдя из салона, Лёха направился к двери подъезда, снизу доверху заляпанной обрывками объявлений. Пока он возился с домофоном, Феликс вытащил из машины пана Бжнецкого и, придерживая его за плечо, повёл в подъезд.

Квартирой Лёхи оказалась замусоренная двушка на втором этаже, в которой, казалось, не делали ремонта с момента постройки дома.

– А где у нас тут комната переговоров? – поинтересовался Феликс, не отпуская плеча своего спутника.

– Сюда, сюда. – Лёха распахнул дверь комнаты непонятного назначения. Помимо продавленного диванчика, пары стульев и заставленного всяким хламом деревянного стеллажа, по углам громоздились коробки, какие-то вещи, а одежда с обувью просто лежали на полу. Поставив стул по центру комнаты, Лёха сделал приглашающий жест рукой и сказал, обращаясь к Феликсу: – Я вам не нужен для переговоров? Могу выступать переводчиком.

– Спасибо, нет.

– Тогда я на кухне. Кричите, если понадоблюсь.

Глава 36

Как был, в пальто и шляпе, пан Бжнецкий уселся на стул, положил ногу на ногу и стал покачивать носком ботинка. На стоящего над ним Феликса он смотрел без страха, но и без вызова. В его стеклянных глазах каких-то эмоций вообще не читалось, лишь чуть кривились углы рта, готовясь улыбнуться.

Насмотревшись на непроницаемое лицо с орлиным носом, Феликс произнёс:

– Почему ты от меня убегал?

– Ты догонял, вот я и убегал.

– Ты убегал, поэтому я догонял. Так почему ты убегал?

– Мы с тобой как-то не очень хорошо расстались в прошлый раз. Да и в позапрошлый тоже. Я и подумал – вдруг опять плохо расстанемся, так лучше вовсе не встречаться.

– Если хочешь, чтобы хоть раз расстались хорошо, ответь на пару вопросов.

– А если не отвечу? – На узких губах заиграла усмешка, но глаза остались пустыми.

– Тогда плохо расставаться начнём прямо сейчас. – Феликс сжал пальцы в кулак, и с тугим щелчком из перстня с монограммой «F» выскочил золотой «коготь». – Нет желания играть с тобой, Бжнецкий. Давно хотел пустить тебе кровь и смотреть, как она вытекает.

– Да что ж такого-то случилось? Какие такие возникли вопросы, что тебе понадобились мои ответы?

– Зачем тебе семь флаконов эликсира долголетия? Сам всё не выпьешь, а он не хранится. Для кого взял?

– Для друзей.

– У тебя появились друзья? Ничего себе новости. Давай-ка поподробнее.

– Да ничего особенного, – пожал плечами пан Бжнецкий. – Сложилось у нас небольшое общество с двадцатых годов, вот и приобретаем эликсир для внутреннего пользования.

– Что за общество? Чем занимается?

– Ничем общественно полезным, – с усмешкой ответил он. – Так, по мелочи. Небольшой клуб по интересам.

– Прежде ты предпочитал крутиться возле больших клубов по интересами. Мельчать изволишь?

– Видимо, старею, да.

– И чем же вашему мелкому клубу помешал алхимик Птоломцев?

– Кто?

– Родион Яковлевич Птоломцев, давно отошедший от дел алхимик. Его убили на днях.

– А, да-да-да, что-то слышал. Неудобные вопросы начал задавать.

– Какие? Кому?

– Не настолько я близок к председателю, чтобы знать подробности.

– Родион был связан с вашим обществом?

– Нет, но мы за ним на всякий случай наблюдали.

– На какой такой случай?

– Да у нас все алхимики – и практикующие, и от дел отошедшие – под присмотром. Мало ли что. Они народ непредсказуемый.

В кармане чёрного полупальто зазвонил телефон. Феликс достал аппарат и посмотрел на дисплей – звонил Герман.

– Одну минуточку. – Феликс вышел из комнаты, притворил за собой дверь и ответил на вызов: – Слушаю.

– Феликс, звонил твой Владимир, дал телефон питерского юриста. Я с ним уже связался. Он говорит – берите оба дела и подъезжайте ко мне в офис. Могу прямо сейчас с Антоном поехать к нему.

– Хорошо, поезжайте.

– Я точно тебе не нужен? Не знаю, сколько это времени займёт.

– Езжай спокойно, не нужен пока.

– «Тойоту» возьму?

– Да, бери. Всё, Гера, я занят. Потом расскажешь, как всё прошло.

Сунув телефон в карман, Феликс открыл дверь и замер на пороге. Стул в центре комнаты пустовал. Зайдя внутрь, он огляделся. Спрятаться в маленьком захламлённом помещении было негде, заклеенное с прошлой зимы окно оставалось закрытым. Феликс беззвучно прошептал заклинание против отвода глаз, но фигуры в вишнёвом пальто не возникло. Пан Бжнецкий просто испарился из закрытой комнаты.

За спиной послышались шаги, и голос Лёхи поинтересовался, как идут дела. Феликс не ответил, продолжая изучать пространство. Тогда Лёха сам заглянул в комнату.

– А фраерок где?

– Мне тоже интересно.

– Слинял, что ли?

От удивления он довольно бесцеремонно оттолкнул плечом гостя и ворвался в комнату. Подёргав закрытые и заклеенные фрамуги окна, Лёха разворошил коробки, заглядывая в каждую поочерёдно, после выскочил из комнаты, снова толкнув Феликса.

Оббегав квартиру, убедившись, что все окна закрыты и дверь заперта, он вернулся обратно и произнёс задумчиво, глядя в спину гостя:

– А куда он подевался?

– Фокусник. В цирке раньше работал. И не такие трюки может исполнять. – Из внутреннего кармана Феликс извлёк портмоне, вытащил несколько купюр и протянул Лёхе. – Спасибо за содействие.

– Да ладно. – Он даже как-то нехотя взял деньги. Вид у Лёхи был озадаченный. – Фокусник, надо же… Тогда понятно. В таком прикиде только в цирке и работать. Давай домой к нему поедем? Покараулим сколько надо – бабла больше не надо. Хоть до ночи будем сидеть.

– Благодарю за щедрое предложение, но дома он уже не появится. – Стряхнув с пальто невидимые соринки, Феликс направился в прихожую. – Отвези меня в гостиницу.

Возвращались молча. Лёха даже музыку включать не стал, настолько он был под впечатлением от исчезновения фокусника из запертой квартиры. Просветы в тучах затянулись сплошной свинцово-серой мглой. Над берегами Невы частыми электрическими вспышками замелькали молнии. Хоть и были грозы поздней осенью большой редкостью, но всё же воздух ощутимо вибрировал самым настоящим надвигающимся грозовым штормом.

Высадив пассажира у «Астории», Лёха сказал звонить, если ещё понадобится помощь, попрощался и уехал, торопясь попасть домой до начала погодного светопреставления.

Поднявшись на этаж, Феликс направился было к себе, как вдруг его взгляд зацепился за нечто странное. Замедляя шаг, он прошёл мимо своей двери и остановился у номера Сабуркина. Дверная металлическая ручка едва заметно, мелко подрагивала. Феликс поднёс к ней пальцы и, не касаясь, ощутил колючее статическое напряжение. Постучав в дверь и не получив ответа, Феликс посмотрел по сторонам, убедился, что коридор пуст, и одним коротким ударом плеча выбил замок.

Валентина он обнаружил на полу в большой комнате. Бывший десантник сидел на ковре с закрытыми глазами и раскачивался из стороны в сторону, сдавливая виски ладонями, а в пространстве комнаты парили все имевшиеся в ней металлические вещи и предметы интерьера – даже то, что было закреплено и привинчено, летало в воздухе вместе с болтами и крепежом. Двигались предметы вращаясь вокруг своей оси по двум непересекающимся параболам, и место максимального сближения этих парабол находилось как раз над головой Сабуркина.

– Мадре миа… – выдохнул Феликс и бросился к выходу.

В коридоре он едва не столкнулся с Германом. Парень возвращался от питерского юриста.

– Феликс, в общем, мы нормально съездили… – начал Гера, но директор лишь отмахнулся, торопясь к себе. – Что-то случилось?

Он пошёл следом и заглянул в номер Феликса. Мужчина копался в своей дорожной сумке, расстёгивая внутренние карманы. Затем он что-то вытащил оттуда и поспешил обратно.

– Да что случилось-то?

– Потом, потом! – процедил Феликс, скрываясь в номере Валентина.

Так как дверь он не захлопнул, Гера последовал за директором. Зайдя за ним в комнату, Гера ахнул:

– Матерь божья!

– Стой где стоишь, не приближайся! – бросил на ходу Феликс.

Сам он подошёл к Сабуркину, продолжающему раскачиваться с закрытыми глазами, разжал ладонь, и Герман увидел, что именно Феликс достал из своей сумки – две монеты, серебряные рубли Николаевских времён. Присев на корточки перед Валентином, Феликс медленно, с двух сторон, стал приближать монеты к его голове. По мере приближения серебряных кругляков он перестал раскачиваться, затем опустил руки, и Феликс приложил монеты к его вискам. Ощутимое напряжение в воздухе пропало, словно некто выключил электрогенератор, и всё, что крутилось в воздухе, посыпалось на пол.

В следующий момент за окнами прогремел оглушительный громовой раскат и хлынул ливень.

Глава 37

Феликс уложил Сабуркина на диван, где он сходу провалился в сон, больше похожий на беспамятство, и вместе с Герой они принялись приводить в порядок номер, возвращая металлические предметы на места и попутно обсуждая допрос пана Бжнецкого.

– То есть ты буквально на минуту вышел из комнаты, а он исчез? – Гера собрал с ковра ложки с вилками и положил на столик у холодильника.

– Да. Похоже, Бжнецкий применил один из колдовских приёмов – «мотус ин спатио», перемещение в пространстве на небольшие расстояния.

– Ты знал, что человек на это способен, и всё равно оставил его одного?

– Боюсь, это станет полной неожиданностью, но я не могу предусмотреть всё на свете. И даже ошибки могу совершать, что вообще уж ни в какие ворота не лезет. Не думал я, что Бжнецкий способен на «мотус ин спатио» – такое перемещение многих сил и умений требует. Но значит, в последние девяносто лет, что мы не виделись, проходимец даром время не терял.

Сжав руку в кулак, Феликс выщелкнул из перстня золотой коготь и, используя его как острие отвёртки, принялся завинчивать крепёж настенного бра.

– Хоть что-то ценное успел ты разузнать? – Расставив по местам лампы с металлическими ножками, статуэтки и пару декоративных подсвечников, Гера встал на колени, высматривая, не закатилось ли чего под мебель.

– Получается, существует некое общество. Его члены используют эликсир долголетия и следят за алхимиками, чтобы много не болтали. Даже за теми, кто уже не практикует и с обществом никак не связан. И председатель этого общества оперативно позаботился о том, чтобы дружественный мне алхимик замолчал навсегда, как только он начал задавать вопросы.

– Кому он их задавал? – Вытащив из-под кресла чеканную вазочку, Гера выпрямился и огляделся, куда бы её поставить.

– Не знаю. И не могу с уверенностью сказать, врал Бжнецкий или хоть относительную правду говорил. Существует некое общество или кто-то один за всем этим стоит, а он при этом «председателе» на побегушках.

– В смысле? – изумился парень. – Ты же на раз считываешь людей по их реакциям.

– Обычных людей – да. Но пан Бжнецкий слишком долго крутился среди тех, кто умеет владеть своими эмоциями и способен замещать даже бессознательные реакции. Среди тех, кто шутя обманет и детектор лжи, и пентотал натрия.

– Сыворотку правды?

– Да, так называемую.

Закончив с бра, Феликс убедился, что светильник хорошо прикреплён к стене, после подошёл к Сабуркину и склонился над ним. Размеренное дыхание, едва заметно подрагивающие ресницы – Валентин спал, и даже частые громовые раскаты не тревожили этого глубокого сна.

Гера сел на стул, запустил пятерню в волосы и взъерошил русые пряди, словно ему так лучше думалось.

– Что теперь делать? Снова ловить Бжнецкого?

– Уверен, в городе его уже след простыл. – Феликс коснулся запястья Сабуркина, щупая пульс. – Попробуем зайти с другой стороны. Если и этот путь не сработает, будем думать дальше.

– Что хоть за путь?

– Подожди день – другой. Пока ещё сам не знаю, стоит ли рассказывать. Сходи сейчас в аптеку, купи упаковку ампул пирогенала и одноразовых шприцев. Пирогенал повышает температуру тела, снижая гиперчувствительность – от него должно полегчать Вале. И скажи на ресепшене, что мы случайно дверной замок сломали. Пускай починят и включат в счёт. Держи деньги.

– Хорошо. – Парень встал со стула и взял протянутые купюры. – Юрист, к которому мы с Антоном ездили, взял оба дела, сказал, что сегодня – завтра ознакомится с материалами и позвонит. Антон Сергеевич уже и сам мог бы к нему поехать, но он очень просил, чтобы я тоже был рядом. Такое ощущение, что он один боится. Будто не к юристу собирается, а к стоматологу. Ладно, я скоро. Ты здесь будешь?

Феликс кивнул.

Гера ушёл, а Феликс приглушил освещение, оставив гореть только настенное бра, подошёл к окну и посмотрел на беснующуюся стихию. Небо разрывали молнии, от ветра ливень шёл волнами, словно вертикальная река, но громовые раскаты постепенно стихали, удаляясь. Наблюдая за грозой, Феликс взял телефон, собираясь позвонить Даане, но тут на диване заворочался Сабуркин. Сунув телефон обратно в карман, Феликс подошёл к нему.

Валя перевернулся на бок и сунул ладонь под щеку, продолжая спать. Вновь коснувшись пальцами шеи спящего, Феликс проверил пульс. Он был ровным, даже чуть замедленным, а при соприкосновении с кожей ощущалось статическое напряжение. Слабое, едва заметное, но напряжение все-таки сохранялось.

Хлопнула входная дверь – вернулся Гера. Парень был мокрым насквозь, словно с головой нырнул в реку.

– Ты пешком, что ли, ходил?

– На машине ездил, но мог бы и пешком ходить, разницы никакой – два шага от гостиницы, три шага до аптеки, и можно выжимать. Держи лекарство. – Он протянул аптечный пакет. – На ресепшене всё сказал, они пришлют мастера. Если больше не нужен, пойду сушиться и переодеваться.

– Иди, я ещё побуду тут.

– Зови, если понадоблюсь.

Достав из упаковки ампулу, Феликс набрал препарат в шприц и подошёл к дивану. Расстегнув манжету джинсовой рубашки, он поднял рукав до предплечья и сделал укол. От всех этих манипуляций Валентин не проснулся, даже не шелохнулся, что уже выглядело настораживающим. Поставивстул рядом с диваном, Феликс сел в изголовье и стал наблюдать за спящим, время от времени поднося ладонь то к руке, то ко лбу Валентина, проверяя уровень статического напряжения.

Минут через пятнадцать оно начало спадать и в течение получаса исчезло, организм Сабуркина вернулся к своему нормальному состоянию. Как только это произошло, он стал просыпаться. Открыв глаза, Валентин увидал сидящего рядом директора и недоуменно заморгал ресницами.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – он приподнялся и сел, облокачиваясь на спинку, – только голова какая-то мутная. А что случилось?

– Ничего не помнишь?

– Нет. А что было?

– Ты среагировал на грозу. Сильно среагировал. Я ввёл тебе препарат, снижающий гиперчувствительность. Теперь вместе с порошком надо и его проколоть. Ты сможешь сам себе делать инъекции, или мне придётся?

– Смогу, конечно. – Валя покрутил головой, разминая затёкшую шею.– Так что произошло? Что я сделал?

– Ничего ужасного, просто ты стал магнитом сильнее, чем обычно. Хорошо бы тебе сейчас поесть, принять душ, лечь в кровать и не вставать до завтра.

– Да я вроде выспался, хоть и слабость чувствуется.

– А ты не спи. Просто лежи, смотри телевизор. Закажи ужин в номер – только без спиртного, и хорошенько отдохни.

– Ладно, так и сделаю.

Убедившись, что Валентин способен встать с дивана и без проблем дойти до ванной, Феликс предупредил, что может прийти рабочий чинить дверной замок, попрощался и отправился к себе.

Часы показывали двенадцатый час ночи. Прошедший день казался бесконечно длинным и бестолковым, оттого ничего, кроме досады и усталости, не вызывал.

Постояв под душем, Феликс набросил на плечи махровый халат. Голода не ощущалось, хотелось только одного – лечь в кровать и смотреть в стену. Прежде чем это сделать, он достал из дорожной сумки кинжал. Посмотрев на гравировку «Отпускаю твою душу», мужчина взялся за рукоять со сверкающим сиреневым камнем в навершии и сделал пару колющих ударов, чувствуя баланс оружия, его тяжесть и остроту клинка.

Раздумывая о том, какие же доспехи, видимые или невидимые, пробила эта мизерикордия в финале своего пути, Феликс убрал кинжал обратно в сумку и пошёл в спальню.

Глава 38

С рассветом Феликса разбудило ощущение чьего-то близкого присутствия. Приоткрылись веки, под ресницами на миг сверкнули багровые глаза с вертикальными зрачками, и на краю постели он увидел крысу. Крупная серая самка тихонько сидела и рассматривала спящего поблёскивающими в полумраке глазками.

– Доброе утро. – Мужчина приподнялся на локтях. – Есть новости?

– Мы нашли семерых человек, пахнущих твоим снадобьем, – ответила крыса. – Пятеро мужчин и две женщины.

– Женщин сразу отметаем. Мужчина старые, молодые – какие?

– Разные.

– Ты сама их видела?

– Видела.

– Сможешь узнать человека по картинке?

– Попробую.

Встав с постели, Феликс набросил халат и пошёл в соседнюю комнату, где достал из сумки пачку листов с записями по текущему делу и карандаш. Вернувшись в спальню, он сел на кровать и на оборотной стороне страницы с записями состава крови с рукояти кинжала принялся рисовать портрет мужчины средних лет, с темными волосами, боковыми залысинами, с вполне заурядным лицом и большими темными глазами, смотрящими внимательно и умно.

Рука Феликса двигалась с лёгкостью и точностью умелого живописца, и вскоре карандашный портрет, детально копирующий снимок из фотоальбома, был готов. Шевеля усами, будто принюхиваясь к изображению, крыса рассмотрела рисунок.

– Да, видела. От него пахнет снадобьем.

– Как его найти? Где он живёт?

Однако крысе оказалось затруднительным описать местность так, чтобы Феликс её понял.

– Сможешь показать? Если на машине поедем.

– Смогу.

Феликс посмотрел на наручные часы – половина шестого.

– Я сейчас соберусь, оденусь, и мы поедем, хорошо? Ты подождёшь?

– Подожду. – И крыса разлеглась на кровати, утыкаясь носом в хрустящие простыни.

Ополоснув лицо и мокрой щёткой пригладив жёсткие волосы, убрав их в хвост под золотой зажим, Феликс достал из сумки третий черный комплект свитер-брюки, оделся и выглянул в окно. После ночного шторма природа вымоталась и притихла, сквозь тучи даже кое-где проглядывали звезды.

Надев пальто, Феликс заглянул в спальню. Разлегшись поперёк кровати, крыса успела задремать. Мужчина негромко свистнул, и она вскочила.

– Спускайся вниз, – сказал Феликс, – встретимся у входа.

Сырость раннего утра отчётливо пахла снегом. Перешагивая мелкие лужи, мужчина направился к стоянке отеля и открыл водительскую дверь чёрной «Тойоты». В салон прошмыгнула крыса и забралась на спинку пассажирского сидения. Сев за руль, Феликс велел показывать дорогу.

«Тойота» выехала на Невский, повернула на Владимирский проспект, и вскоре показалось трапециевидное здание с башней – Доходный дом. Маршрут вёл к знаменитому перекрёстку Пять углов.

– Туда. – Крыса указала на поворот на улицу Рубинштейна. И возле дома номер семь добавила: – Здесь.

Смерив взглядом пять этажей здания с ещё темными, спящими окнами, Феликс сказал:

– Ночью созывайте свой народ на ужин.

Приоткрыв дверь, он выпустил крысу из машины, а сам припарковался напротив дома так, чтобы просматривался фасад и подходы к подъездам.

Включив новостную радиостанцию, Феликс откинулся на спинку сидения, не спуская глаз с улицы и жилого дома. Тяжело, нехотя, словно понимая всю тщетность этого процесса, сквозь тучи сочилось утро. Взяв телефон, мужчина посмотрел на часы – не слишком ли рано для звонка? Дисплей аппарата тут же вспыхнул со звуком приёма вызова, словно Феликс и впрямь набрал номер.

– Доброе утро, – сказал он, поднося динамик к уху.

– Нам не хватает тебя, – произнёс голос Дааны. – Когда ты вернёшься?

– Не знаю пока. Надеюсь, что скоро.

– Хорошо идут дела?

– По-разному.

– Сообщи, как будете возвращаться. Хочу ждать тебя дома. И приготовить что-нибудь… испанское. Павел говорил, тебе надо пробовать есть, это может помогать адаптации.

– А может и не помогать. – Кажущимся рассеянным взглядом Феликс наблюдал через лобовое стекло за первыми пешеходами и проезжающими машинами.

– Всё же стоит попытаться. Что ты любил, какие блюда тебе нравились?

– Мясо чёрного кабана, запечённое с можжевельником, – усмехнулся Феликс. – Ещё уважал каплуна, фаршированного каштанами.

– Ох! – рассмеялась Даана. – А Дон Вито весь вечер делился рецептами паэльи. Сказал, что когда он жил при библиотеке, заглядывал в кулинарные справочники прошлых веков.

– Увы, паэлью я никогда не любил. Мог, конечно, съесть, но без особого восторга, хоть наша кухарка и прекрасно готовила это блюдо. Как там мои подопечные? Не утомили своим обществом?

– Напротив, они неплохо скрашивают мои вечера. И знаешь ещё что…

Из второго подъезда вышел невысокий мужчина плотного телосложения в коричневой куртке-дождевике. За руку он держал девочку лет восьми со школьным рюкзаком за спиной.

– Даана, извини, мне пора. Позвоню ещё. – Феликс отключил телефон и подался вперёд, берясь за руль.

Зрачки его глаз расширились, заполняя чернотой глазные яблоки – пара приблизилась, словно зум-объектив камеры мгновенно увеличил картинку. Мужчина с фотографии из альбома Аделаиды Трифоновой ничуть не изменился, словно меж ним и альбомным снимком не пролегала полувековая пропасть. Он что-то говорил милой девочке в белой шапочке и ярко-красной курточке, она смотрела на него снизу вверх большими темными глазами и согласно кивала. Они пошли по тротуару по направлению к Графскому переулку. Чёрная «Тойота» тронулась с места и поехала за ними.

У светло-жёлтого здания школы Николай Трифонов поправил шапочку на голове девочки, дал ей ещё какие-то наставления, поцеловал в щеку, подождал, пока ребёнок скроется в дверях и после пошёл обратно домой. А Феликс остался у школы, не без труда отыскав место для парковки в узком переулке.

На календаре была пятница. Большеглазый ребёнок учился от силы во втором классе, значит, занятия должны были закончиться около полудня. Добавив звук новостной радиостанции, Феликс положил руки на руль и замер, глядя на вход в школьное здание. В таком состоянии неподвижности, сродни оцепенению, он мог находиться часами, и лишь едва заметное подрагивание ресниц выдавало, что мужчина жив, в сознании и наблюдает за ситуацией.

В двенадцать часов в школе прозвенел звонок. Феликс вышел из машины и направился к символической железной оградке, отделяющей школьную территорию от проезжей части. На крыльцо посыпались младшеклассники в куртках и пальтишках. Увидев девочку в белой шапочке, Феликс мигом оказался рядом, склонился, заглядывая в карие глаза с полукружьями темных ресниц, и произнёс с улыбкой:

– Привет. Папа немного опаздывает, я отведу тебя домой. Дай руку.

Словно под гипнозом, девочка протянула ладонь. Феликс взял её за руку и повёл от школы к проезжей части.

Только они вышли к дороге, как со стороны улицы Рубинштейна показался мужчина в коричневой куртке-дождевике. Держа девочку за руку, Феликс сделал пару шагов ему навстречу и остановился посреди тротуара, глядя на приближающуюся фигуру. Увидав своего ребёнка в компании человека в чёрном пальто, Николай замедлил шаг. Он хорошо владел собой, только заметно побледнел.

– Здравствуйте, Николай Трифонов, – сказал Феликс, глядя на него в упор, чуть исподлобья.

– Владимир, – спокойным тихим голосом поправил он, останавливаясь в паре метров. – Владимир Епифанцев. Кто вы? Чего хотите?

– Считайте меня частным детективом. Мне нужно поговорить с вами. Просто поговорить.

– Хорошо. Отпустите ребёнка, и я пойду с вами куда скажете.

– За девочкой может кто-то прийти?

– Да… Сейчас позвоню жене, она дома. – Рука его дрожала,только с третьей попытки Николай – Владимир смог достать из кармана куртки телефон и набрать номер. – Леночка, подойди сейчас к школе, забери Машу… Ничего не случилось, просто мне тут срочно надо по работе отойти… Нет, я не могу её сначала привести… – Николай перевёл дух и прикрикнул в трубку: – Подойди и забери её! Сейчас, прямо сейчас!

Они так и стояли втроём посреди дороги, загораживая пешеходам путь, пока не подошла симпатичная блондинка лет тридцати пяти в пальто, наброшенном поверх домашнего брючного костюма.

– Здравствуйте… – немного растерянно начала она, во все глаза уставившись на Феликса.

– Добрый день, – улыбнулся тот, выпуская из руки ладошку девочки.

Николай моментально схватил ребёнка и подтолкнул женщине со словами:

– Идите домой, я скоро.

– А что…

– Идите домой, Лена, домой!

Придерживая девочку за плечо, Лена повела дочь по тротуару к дому, время от времени оглядываясь. В сопровождении незнакомого мужчины её муж перешёл через дорогу и сел в чёрную «Тойоту».

Глава 39

Выехав из Графского переулка, машина направилась к набережной Фонтанки. Николай одной рукой крепко держался за ручку двери, другой обхватил сжатые колени. Глядя то в окно, то на водителя, он произнёс:

– Никак не могу определить, что вы за сущность.

– Определите меня частным детективом.

– Судя по тому, что знаете мои настоящие имя-фамилию, вы в курсе всей истории?

– Видимо, так.

– Теряюсь в догадках, зачем же я вам понадобился.

– С минуты на минуту всё узнаете.

Найдя съезд с набережной, Феликс остановил машину у самой воды и выключил зажигание.

– Задам несколько вопросов. И помоги вам бог, если вы хоть словом солжёте. – Из бардачка Феликс достал кинжал, упакованный в прозрачный пластик, и показал своему пассажиру, не отдавая в руки. – Вам знаком этот предмет?

– Надо же, не думал, что снова его увижу. – Сквозь целлофан он коснулся золотого плюща, оплетающего рукоять.

– Стало быть, знаком. Вы давали заказ на этот кинжал?

– Да, было такое.

– Где связь между директором промтоварного магазина и мизерикордией из Русского музея?

– В пятидесятые – шестидесятые без связи с криминалом невозможно было заработать приличных денег, даже в торговле. Были связи, поэтому все заказы такого рода шли через меня.

– После кражи из музея у вас какой-то конфликт с ворами произошёл?

– Да, – поморщился Николай, – жадными дураками оказались. Решили, что можно и меня, заказчика, распотрошить.

– Показательную казнь с намордниками вы проводили?

– Нет, конечно, общество.

– Почему именно на эти кинжалы пал выбор? Если не ошибаюсь, их была пара. Коллекционер, перепродажа?

– Нет, бывший председатель нашего общества хотел их использовать в каких-то своих ритуалах. Не знаю, в каких именно, меня не посвящали.

– Что у вас за общество такое? Чем вы занимаетесь?

– Да как сказать… – Николай поёрзал на сидении, усаживаясь поудобнее. Взгляд его то и дело возвращался к кинжалу, лежащему на коленях Феликса. – Называется оно «Орбис»…

– Сфера?

Николай кивнул.

– А занимается контактом с духами городов.

– В каком смысле?

– Сейчас попытаюсь объяснить. По философии общества каждый город имеет свою душу, свой вполне сформированный дух. Если вступить в контакт с этим духом, научиться им управлять, то можно полностью подчинить себе город, и все события в нём будут развиваться по воле общества.

– И как – у вас получилось?

– Пока нет, но мы не оставляем попыток, – с задумчивой улыбкой ответил Николай. – Пару раз бывали близки, но всё время что-то срывалось.

– И большое оно, ваше общество?

– Сначала адептов было немного: председатель очень разборчиво выбирал людей, членами «Орбиса» становились только исключительные, обладающие выдающимися способностями.

– А вас как нашли?

– Ещё в университете у меня обнаружился талант финансиста. Я всегда знал, как из ничего сделать деньги и куда потом выгодно вложиться. До Революции я много чем занимался, в том числе и с недвижимостью работал. Зарождающееся общество искало для себя особняк, я помог им его приобрести – так и познакомился с председателем. Директором промтоварного магазина я стал много позже, будучи уже казначеем «Орбиса».

– И кто у нас председатель?

– Сейчас или тогда?

– И сейчас, и тогда.

– Настоящего имени не знаю, он называл себя Магнус. Виделись мы всего пару раз, он предпочитал общаться через своего представителя. Теперь представитель и стал новым председателем.

– Как его зовут?

– Михаэль.

– А Магнус куда делся?

– Куда-то переехал. Председатели редко посвящают нас в свои дела и перемещения, скажем прямо – совсем не посвящают. У каждого члена общества есть свои обязанности, мы занимаемся только своими делами и не должны интересоваться делами других.

– Есть у общества место для собраний?

– Конечно.

– И где оно?

– Раньше собирались в Юсуповском дворце, а сейчас вроде бы в особняке Кшесинской.

– Вроде бы?

– Мне как казначею не обязательно присутствовать на собраниях. Всё равно я не участвую в ритуалах.

– И Юсуповский, и особняк Кшесинской – музеи. Как общество там умудряется собираться? Экскурсии не мешают, не отвлекают?

– Собрания проходят по ночам, так что никто никому не мешает.

– Как они попадают внутрь? Как отключают сигнализацию?

– Этого я не знаю.

– Вы что, не присутствовали ни на одном из собраний?

– Я вхожу в руководство «Орбиса». Когда нам надо решить какие-то вопросы, мы собираемся отдельно. В особняках устраиваются собрания для рядовых адептов общества.

– Хорошо, где происходят собрания руководства?

– Всегда по-разному. О месте нас оповещают за несколько часов до встречи.

– А когда у Кшесинской собираются?

– Чаще всего по субботам, но бывает, что собрание занимает два, а то и три дня, вернее – ночи.

Начал накрапывать дождь, потихоньку размывая пейзаж за лобовым стеклом. Водитель с пассажиром оба смотрели, как поднявшийся ветер гонит рябь с мелкой волной по реке цвета серебристого асфальта.

– Недавно алхимика убили, – сказал Феликс. – Знаете об этом что-нибудь?

– Практикующего? – услышав это, Николай поднял брови.

– Нет, от дел он давно отошёл. Родион Птоломцев.

– Не слышал ни о нем, ни об этой трагедии.

Николай говорил правду, это было очевидно.

– Знакомы вы с человеком, называющим себя пан Бжнецкий?

– Конечно, он член «Орбиса».

– И чем он занимается в обществе?

– Делает всё, что прикажут. Он в этом плане безотказный.

– Да, он такой. – Открыв бардачок, Феликс убрал кинжал, что послужило Николаю знаком окончания беседы.

– Как видите, я был честен, ответил на все ваши вопросы. Теперь я хочу вас о чём-то спросить.

– Спрашивайте.

– Вы близки к алхимии?

– Не так, чтобы очень, но тема мне понятна.

– Хочу попросить, если это возможно, достать для меня эликсир старения. Знаю, существует снадобье, прекращающее действие эликсира долголетия и запускающее естественные временные процессы в организме. Опасаюсь искать его самостоятельно, обращаться к нашим алхимикам – общество следит за каждым адептом, меня могут заподозрить в попытке оставить своё дело и, скорее всего, устранят.

– Зачем вам это? – Феликс перевёл на него взгляд. Николай так и сидел, глядя на реку сквозь залитое дождём стекло.

– Лена и Маша – моя третья семья в текущем отрезке времени. Прежде я спокойно уходил, предварительно обеспечив семействам безбедное существование. Всё было хорошо, я каждый раз начинал новую жизнь, без труда обрывая привязки к старой. Меня даже не тянуло хотя бы издалека понаблюдать,как они продолжают без меня. Я словно на самом деле умирал, без вести пропадал, и всё, что было прежде, пропадало тоже. А здесь я хочу остаться, остаться насовсем. Лена молодая женщина, она, конечно же, снова выйдет замуж. Но Маша ребёнок, и мы невероятно привязаны друг к другу. Я не смогу увидеть, как она закончит школу и пойдёт в институт. Ощущаю себя уже настолько старым, таким древним, что больше не нахожу сил для новых жизней. Хочу остаться с ними. Вы можете мне чем-то помочь?

Немного помедлив, Феликс ответил:

– Маша прелестное дитя, у неё ваши глаза. Попробую помочь. Как мы можем связаться? Телефон вряд ли подойдёт.

– Давайте я каждый вечер в восемь часов буду гулять у Медного всадника на Сенатской площади? Если получится достать снадобье, просто пройдите мимо, сунув мне в руку флакон.

– Договорились. Куда вас отвезти?

– Не надо никуда, пройдусь пешком. – Мужчина взялся за ручку двери.

– Дождь идёт.

– Ничего страшного, дождь здесь идёт всегда. До встречи.

Николай выбрался из машины, поднялся со съезда на набережную и неторопливо пошёл прочь.

Глава 40

Вернувшись в «Асторию», Феликс собрал всех сотрудников в своём номере и в общих чертах обрисовал ситуацию: с каким обществом имеют дело, как оно устроено и что за люди в нём состоят.

– «Орбис» и заказало кражу кинжалов из музея, – завершил рассказ Феликс.

– Они же и убили кого-то этими кинжалами? Уж не знаю, одним или двумя, – спросил Гера.

– Сомнений мало, что это не так. Как я понял, общество не особо церемонится даже с собственными адептами, не то, что с посторонними.

– А убитый не был членом общества? – Потоптавшись по комнате, Валентин уселся в кресло и расстегнул ворот рубашки, словно ему было душно.

– Это предстоит выяснить, и добыть информацию возможно только у председателя, именуемого Михаэлем. Думаю, к разговору он будет не особо расположен, поэтому придётся приложить некоторые усилия, чтобы встреча состоялась. Для этого понадобишься ты, Валя, ты, Арина, и, возможно, Герман.

– А мы? – хором произнесли Никанор с Алевтиной.

– А вы будете на связи.

– Поня-я-ятно, – с некоторым разочарованием протянула Аля.

– Чего распереживалась? – проворчал Никанор. – Ты хоть какое-то дело сделала – пузырьки через стены носила, а мне всё никакого занятия не сыщется!

– С твоего нюха всё расследование и началось, – ответил Феликс, – так что, считай, своё дело ты уже сделал.

– Да то ерунда! – отмахнулся старик. – Мне б чего пошибче!

– Пусть обойдется без пошибче, – вздохнула Арина. – Поберечься бы тебе, дедушка.

– А ты дедушку-то не списывай! – Никанор Потапович даже пальцем внучке погрозил. – Дедушка ещё вас всех обгонит! Я ж хоть и гол как сокол, да остёр как топор!

– В этом мы не сомневаемся, – вмешался Феликс. – Итак, общество «Орбис» собирается по субботам…

– А суббота – завтра? – уточнил Сабуркин.

– Да. Собирается общество субботними ночами в бывшем особняке Кшесинской. Особняк работает как музей, значит, ничто нам не помешает сходить туда днём на экскурсию…

– О! – хлопнул в ладони Никанор. – На экскурсию всем скопом и пойдём!

– Интересно тебе посмотреть, как балерина жила? – усмехнулся Феликс.

– А як же! Я всякие там цирки, театры да балеты очень даже уважаю!

– Ладно, не возражаю.

– Если я точно не нужна, тогда лучше воздержусь от визита к балерине, – сказала Алевтина. – Вот что-что, а по музеям ходить никогда не любила: полчаса – и ноги болят, поясница ноет, почему-то в сон тянет. Так что лучше я по магазинам похожу, а то сколько в Питере сидим, а я ещё в Гостином дворе не была.

– Хорошо, иди по магазинам. На сегодня всё. Завтра на месте обсудим дальнейший план действий. Гера, а ты поищи мне адрес круглосуточной оптовой базы.

– Какой базы? – уже в дверях обернулся молодой человек.

– Продуктовой, чтобы мелким оптом тоже торговали.

– Не спрашивать, зачем?

– Не стоит. Вас это всё равно никоим образом не касается.

– Будет сделано.

Номер опустел. Оставшись в одиночестве, Феликс походил по комнатам и встал у окна. Подходило время кокосового молока, но голода, даже отдалённо подступающего, не ощущалось. Глядя на размытые дождями очертания золотого Исаакиевского купола, Феликс всматривался, вслушивался в ощущения своего тела. В последнее время в нём словно остановился, притих бег диких энергий, но эта тишина была слишком обманчива, чтобы поддаться на уловку притупляющего затишья. Прислушиваясь к себе, Феликс понял, что сейчас наблюдать за своим организмом, отслеживать прежние и новые реакции придётся особенно тщательно.

Телефонный звонок прервал его размышления. Гера перечислил адреса продуктовых оптовых баз, работающих круглосуточно, и добавил:

– Только все они черт знает где находятся. Тебе точно нужна база, или можно обойтись хотя бы гипермаркетом?

– Нет, непременно привлечёт внимание, если я буду покупать такое количество сыра и колбасы.

– А зачем тебе такое количество сыра и колбасы?

– Я должен крысам ужин.

– Каким крысам?

– Питерским.

Немного помолчав, Гера сказал:

– Звонил юрист, ждёт нас сегодня с Антон Сергеичем. Давай перенесу встречу на понедельник и поеду с тобой?

– Не стоит переносить, езжайте. Сам справлюсь.

– Если что понадобится…

– То ты на связи, да.

Отложив телефон, Феликс снова стал смотреть на Исаакий и стоял у окна до тех пор, пока голод не заявил о себе. Выпив чистого кокосового молока, он вернулся к окну и позвонил ученику алхимика.

– Артур, у меня к тебе просьба.

– Всё, что в моих силах, – ответил он.

– Сможешь сделать для меня снадобье, способное нейтрализовать эликсир долголетия? Чтобы человек начал стареть естественным путём.

– М-м-м… В принципе, да, программа сумеет смоделировать формулу и подобрать компоненты. Что-то смогу синтезировать химически. Только зачем? На вас это всё равно не подействует.

– Это не для меня.

– А… Понял. Хорошо, сделаю. Как понимаю, быстро нужно?

– Правильно понимаешь.

– Приступлю сегодня. Позвоню, как будет готово.

– Я отблагодарю.

– Найдите убийцу учителя, найдите и накажите – другой благодарности не надо.

– Сделаю, обещаю. А для моего личного пользования хотел бы заказать чёрный порошок.

Артуру не надо было уточнять, какой именно порошок имелся в виду, и так было понятно, что речь идёт об алхимическом средстве, бесследно уничтожающим человеческие тела.

– Без проблем, есть в наличии. До связи.

Отложив телефон, Феликс коснулся стекла там, где растекался дождливыми струйками золотой купол. Так и замер неподвижно.

Вечером вернулся Герман и зашёл к Феликсу доложить о результатах повторной встречи с юристом. С собой парень принёс плотный объёмный пакет, в котором угадывались очертания какого-то массивного предмета. Положив пакет на кресло, Гера сел на диван рядом.

– Очень хорошо поговорили, – сказал он. – Юрист толковый, в делах разобрался сходу, берётся выиграть оба. Цену назвал явно заниженную – видно, из Москвы ему позвонил кто-то важный, иначе такое рвение только за большие деньги случается.

– А что Антон Сергеевич?

– Счастлив и светится. Заставил зайти к нему в гости и буквально всучил подарок. Говорит, должен хоть как-то отблагодарить и меня, и моего директора, то бишь – тебя. Сказал, что сувенир из его наследства, тоже времён миниатюры с твоим портретом. Назначение этого предмета ему не известно, но он уверен, что стоит не дорого, поэтому подарок не поставит нас в неловкое положение. Антон прямо всерьёз переживал, что если он вздумает нас одарить чем-то дорогим, то это может показаться неуместным и даже, представь себе, чего доброго оскорбить. Из какого века вообще этот Антон Сергеевич? Он точно не из долгожителей? Не застрял в романтической эпохе?

– Это гены, – с улыбкой ответил Феликс. – И дальше что?

– Дальше он преподнёс штуковину, похожую на гибрид пресс-папье с глобусом, весом килограммов десять, не меньше. И не думал, не гадал, что такая с виду небольшая вещь может столько весить. Я, конечно, взял, тем более что даритель всучил бы мне её, невзирая ни на какие возражения, это было ясно сразу. В общем, пока донёс, чуть не надорвался. Куда теперь девать эту благодарность, решай сам. Я бы тут оставил, не тащить же в Москву.

– Заинтриговал. Показывай, что там такое.

Гера привстал, взял пакет, поставил на пол у ног и достал из него и впрямь довольно странный предмет, основанием которому служила подставка из темно-красного камня, похожего на полированный гранит. Десятисантиметровой толщины подставка имела сантиметров тридцать в ширину, около двадцати – в длину. По центру подставки крепилась небольшая металлическая полусфера, на которой поблёскивал серебристый шар размером с два мужских кулака, на первый взгляд, тоже казавшийся металлическим. Шар оплетала почти вплотную прилегающая       к нему тонкая сетка сложного рисунка из светлого металла. Полусферу с шаром окружали небольшие пирамидки разного размера из какого-то стекла, напоминающего кварц или горный хрусталь, симметрично расположенные на каменной подставке в порядке убывания-возрастания.

Увидев этот предмет, Феликс вдруг заулыбался и сказал:

– Надо же! Неужели они его доработали!

– Кто – они? Это что вообще такое?

– Прелюбопытнейшее изобретение, между прочим. Оставь здесь, расскажу позже. Это не пятиминутная история.

– Хорошо, – пожал плечами Гера, убирая подарок обратно в пакет. – А оно нам точно надо?

– Не помешает. Иди отдыхай, а я поехал на базу.

– Давай с тобой поеду? Раз уж я все равно освободился.

– Гера, поверь, с покупкой колбасы и сыра я вполне способен справиться самостоятельно.

Парень ушёл, а Феликс зачем-то переставил пакет с пола на подоконник, высвободил из целлофана шар с пирамидками и стал одеваться.

Улица встретила тишиной и водяной взвесью в воздухе. Природа словно ещё не оправилась от минувшего шторма – казалось, весь город обессиленно притих. Сев в машину, Феликс в кои-то веки воспользовался навигатором, не желая тратить усилия на поиски оптовой базы.

К полуночи он был на месте. Желающих закупить продукты для своих магазинов в этот час было немного, поэтому Феликс довольно быстро приобрёл столько коробок сыра и колбасы, сколько смогло поместиться в багажнике и на заднем сидении «Тойоты». Всё это он привёз обратно к центру, к арочному проходу во двор-колодец. В укрытых темнотой домах снова горело от силы два – три окна. Перетаскав коробки во двор, мужчина дождался знакомого крысиного писка и принялся высыпать продукты на асфальт. В считанные мгновения, словно по команде, во двор стали стекаться полчища крыс, накрывая угощения сплошным меховым ковром.

– Приятного аппетита, – сказал Феликс.

Собрав коробки, он отнёс их к мусорному баку. После отряхнул руки, сел в машину и уехал.

Глава 41

Субботним утром Феликс позволил своим сотрудникам хорошенько выспаться и, после неторопливого завтрака, собрал всех, кроме Алевтины, у себя в номере.

– Значит так, – сказал он. – Могу предположить, что для своих встреч «Орбис» неспроста выбрал сначала дворец Юсупова, а теперь особняк Кшесинской. И в одном, и в другом здании имеется подземный ход. Думаю, именно так они и попадают внутрь, не касаясь дверных сигнализаций.

– Как люди раньше жили, – мечтательно произнёс Сабуркин. – Подземные ходы имели!

– Полюбовников, небось, водили? – насупил брови Никанор Потапович, словно заранее осуждая фривольный образ жизни дореволюционной богемы.

– Не только. Множество различных встреч, переговоров, интриг должны были тщательно скрываться от посторонних глаз.

– Козни плели? – уточнил старик, и Феликс с улыбкой кивнул.

– Интересно, куда же вёл подземный ход из особняка? – спросила Арина. Васильковые глаза девушки восторженно засверкали воображаемыми отблесками свечей, освещавших таинственные мрачные тоннели.

– Если слухи о романах Матильды с членами императорской семьи правда, то, скорее всего, он идёт к Зимнему дворцу.

– Давайте найдём! – с таким же детским азартом выпалил Валентин. – Давайте залезем!

– В Зимний? – усмехнулся Феликс. – Навряд ли ход ведёт прямо во дворец, скорее всего, выходит на поверхность где-то поблизости, в каком-то из дворов…

– Не важно! Там, наверняка, ещё и клады понапрятаны!

– Вот клады точно будут! – поднял вверх указательный палец Никанор Потапович. – Тут он дело говорит!

– Сейчас у нас немного иные задачи, – напомнил директор.– Кладоискательством займёмся в свободное от работы время.

– Так что, разве нам не нужен подземный ход, чтобы пробраться в особняк балерины? – Сабуркин явно не желал расставаться с идеей посещения подземелья.

– Нет, мы войдём через дверь чёрного хода.

– А кто вскроет замки и отключит сигнализацию?

– Ты, Валя, ты. Кто же ещё?

– А, ну да. Только мне план действий всё равно пока не ясен.

– Объясню на месте, поехали.

На Петроградскую сторону прибыли в момент, когда тучи внезапно разошлись и засверкала солнечная синева. Отчего-то коллектив дружно счёл это добрым знаком, правда, никто не уточнил, знаком чего именно. Следуя за Феликсом, команда подошла к двухэтажному зданию в стиле модерн с облицовкой из жёлтого кирпича, с красным и серым гранитом у основания, с большим количеством стекла на фасаде. Музей истории, расположенный в особняке, уже открылся. Сотрудники агентства «ЭФ» прошли к главному входу, скрытому в небольшом дворе за воротами гранитной грады, купили билеты и последовали дальше – в вестибюль с беломраморной парадной лестницей.

Поднявшись на этаж, команда окинула взглядами анфилады комнат и поинтересовалась, что дальше.

– И что мы ищем, если не подземный ход? – добавил Валя.

– Ищем залу, место собраний «Орбиса», – ответил Феликс, поглядывая по сторонам. В этот утренний час музей пустовал, что было очень кстати. – Используйте все свои возможности: запахи алхимического зелья, информация с растений, если найдёте, где расположен подземный ход, тоже не помешает.

– Задание уяснил, – кивнул шевелюрой старик Никанор и на миг в его глазах мелькнул жёлтый огонёк.

– Есть ли тут растения, вот в чем вопрос, – сказал Гера.

– Видел огромное тройное окно на фасаде? Это зимний сад. Так что растения здесь точно есть. Давайте, вперёд, пройдёмся по этажам.

Вслед за Феликсом команда пошла по комнатам, успевая рассматривать платья балерины в стеклянных витринах, фотографии в рамках, портреты и то немногое, что осталось от былого великолепия обстановки.

Оба этажа ничего не дали. Никанор не чуял следов каких-то необычных людей или ритуалов, а на подоконниках не встретилось ни одного горшка с живым растением.

– Идёмте в главный зал с зимним садом, – сказал Феликс. – Если и там ничего, то, возможно, информация недостоверная и собираются они в каком-то другом особняке.

– А подвалы, подсобные помещения, хозяйственные постройки? – предположил Сабуркин.

– В общих чертах я понял, кто входит в это общество, – сказал Феликс, направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж. – Ничтожные люди, траченные молью тщеславия и гордыни. Такие не станут сидеть по подвалам и хозяйственным постройкам, таковым широту и роскошь подавай.

Спустившись вниз, они перешли в главный Белый зал: просторное прямоугольное помещение – с белоснежными стенами, высокими окнами с зелёными шторами, ковровой дорожкой такого же цвета, камином и белым роялем – уходило в зимний сад, вход в который венчался четырьмя колоннами. Из мебели в зале находились лишь ряды деревянных стульев со светлой обивкой, стоящие «лицом» к роялю и входу в сад.

– И зачем тут столько стульев? – поинтересовалась Арина. – Как в кинотеатре.

– Похоже, зал сдают в аренду для проведения встреч и конференций, – ответил Феликс.

Шумно втянув ноздрями воздух, Никанор сообщил:

– Чую запах свечного воска северных пчёл. Крепкий запах, много его. И горечь олеандровую чую.

– Вытяжка? – уточнил Феликс.

– Нет, дым. Жгли его тут, что ли? Не пойму.

– Жгли кустарник в помещении? – Валентин поднял голову и поискал взглядом датчики противопожарной сигнализации. – Вряд ли это возможно. Даже если сигнализацию отключить, запах к утру всё равно не выветрится, а им надо конспирацию соблюдать.

– А нам очень важно, что они тут делали с олеандром? – сказал Гера. – Главное, что общество, похоже, собирается именно тут. И хорошо, что из зимнего сада вид открывается прямиком на всю залу – угол обзора у растений должен быть идеальным. Кстати, всё время забываю спросить, почему они так активно используют олеандр? Кустарник этот ведь очень ядовитый.

– Зато практически бессмертный, – ответил Феликс. – Если сунуть даже старую сухую ветку в землю и полить, она даст корни и побеги. Для эликсиров долголетия олеандровый яд как-то нейтрализуют, не интересовался, как именно.

– Ясно. Всё, я пошёл.

– Давай, – кивнул Феликс. – Мы на всякий случай встанем у входа в сад, чтобы никто тебе не помешал.

Ступив на изящную плитку пола, Герман осмотрелся. Огромные квадратные кадки с деревьями под потолок окружали горшки с разнообразными растениями, преимущественно – фикусами. Пройдясь среди них, парень выбрал самые контактные растения, смотрящие в зал, и на минуту прикрыл глаза, настраиваясь на общение. Когда он поднял веки, его зелёные глаза посветлели до стеклянной прозрачности, засияли, словно подсвеченные изнутри, травянисто-салатовым блеском. Взгляд молодого человека стал отстранённым, словно вмиг отрешился от реальности и ушел на территорию какого-то иного мира. Протянув руку к плотным темно-зелёным листьям, он стал медленно ходить среди горшков, не касаясь растений, и лишь каким-то чудом ни на что не наталкивался, глядя в пространство ничего не видящими глазами.

Растения охотно пошли на контакт и поделились с парнем информацией недельной давности. Он увидел Белую залу, освещённую лишь светом уличных фонарей. Свет щедро лился сквозь стеклянную стену зимнего сада, и людям, постепенно заполняющим залу, другого освещения и не требовалось. По одному, по двое – трое мужчины и женщины разных возрастов, рассаживались на стулья, будто зрители перед концертом. Последними явились трое мужчин практически в одинаковых серых офисных костюмах, но у одного на шее был повязан платок с бело-сине-золотым узором, никак не сочетающийся с одеждой. Они встали у входа в сад, практически загородив обзор, но урывками всё равно можно было рассмотреть, как в зал по частям внесли какую-то конструкцию и стали её собирать. Когда троица отошла от двери, Гера увидел у рояля невысокую платформу, на которой лежал прямоугольник, облицованный полированными, по виду ониксовыми пластинами, на прямоугольнике возвышалась перевёрнутая пирамида с двумя прозрачными и двумя металлическими стенками, а на её основании находилась стеклянная сфера со множеством мелких граней, отчего в свете уличных фонарей она сверкала и переливалась огромным бриллиантом. Вся конструкция оказалась довольно внушительного размера: метра два в ширину и чуть больше – в высоту.

Мужчина с шейным платком что-то сказал своим помощникам, и они пошли по рядам. Гера не сразу понял, что они делают. Лишь присмотревшись, увидел, что помощники окунают тонкие кисточки в небольшие шкатулки и рисуют каждому по центру лба чёрный кружок с пустой серединой.

Досматривать до конца всё действо с ритуалами парень не стал, опасаясь дождаться в саду других посетителей музея. Опустив руку, он сомкнул веки и глубоко вдохнул влажный воздух стеклянного помещения. Ощутив, что сознание достаточно прояснилось и готово вернуться к реальности, Гера открыл глаза, в которых исчез волшебный травянистый блеск, и вышел в зал.

Оставив подробности на потом, он коротко рассказал об увиденном, добавив, что на лбах зрителей, которых было человек пятьдесят, рисовали чем-то черным, похожим на сажу.

– Видимо, поэтому и пахнет дымом. А так они тут ничего не жгли. Но я до конца не досмотрел, может, после…

– Они в темноте сидели? – Феликс покосился на вход в зал – со стороны лестницы послышались шаги и голоса.

– Оттуда света падает предостаточно, – Гера махнул рукой в сторону стеклянной стены сада. – Хоть газеты читай.

– Ага, – прищурившись, Валентин посмотрел в проем между колоннами, – я-то думал-гадал, как они тут свой шабаш освещают, что их с улицы не видно, а они никак не освещают, ясненько. Начальник, дальше что?

– Дальше вот что, – Феликс поочерёдно указал на огромное зеркало в раме, висящее над камином, и узкие зеркальные полоски в простенках у колонн. – Арина, знаю, что ты не можешь держать связь со своими отражениями на большом удалении. Но если отражения оставить сейчас, а вернуться к ним ночью, связь возобновится или они уже рассеются к тому времени?

– Возобновится, – закивала девушка. – Отражения почти сутки могут сохраняться.

– Прекрасно. Тогда…

В этот момент в Белый зал вошла небольшая экскурсия, и сотрудникам агентства пришлось делать вид, что они всецело поглощены изучением рисунка паркета да лепнины потолка с хрустальными люстрами.

Когда туристы ушли, Арина бросилась к камину и, то и дело поглядывая на вход в зал, коснулась кончиками пальцев зеркала. На секунду показалось, что по серебристой глади прошло едва заметное волнение, как лёгкая рябь по воде от упавшего древесного листа. В следующий миг наваждение исчезло, амальгама застыла. Пристально посмотрев в глаза своему отражению, Арина отошла в сторону, а отражение осталось в зеркале. Поглядев вслед хозяйке, отражение развернулось и шагнуло вглубь стеклянного пространства.

Проделав то же самое с зеркалами в простенках у входа в зимний сад, Арина произнесла:

– Всё получилось. Теперь буду держать связь с отражениями.

– Отлично, – сказал Феликс, – можем идти.

– Прямо уже всё-всё сделали? – уточнил Валентин.

– Осталось найти подсобный, чёрный ход и осмотреть замки с сигнализацией. Во избежание сюрпризов.

Глава 42

Отъехав от особняка на бывшей Большой Дворянской улице, Феликс посмотрел в зеркальце на Геру, сидящего позади, между Никанором и Ариной. Валентина как самого крупного пассажира определили на переднее сидение.

– Как выглядели трое главных? Среди них выделялся лидер?

– Думаю, да. У одного на шее был расписной платок – он только и делал, что раздавал указания.

– Какие цвета у платка?

– Красный, синий, золотой. Очень странную установку из геометрических фигур они там собрали. Интересно, для чего она?

– Должно быть, для ловли духов города, – пожал плечами Феликс, притормаживая на светофоре. – Как он выглядел, этот лидер с платком?

– Он почти всё время спиной стоял, пару раз всего обернулся. Лет сорок пять ему плюс-минус, ростом выше среднего, худощавый, волнистые тёмные волосы и небольшая, стриженная клинышком бородка. Знаешь его?

– Под такое описание много людей подойдёт. А что-нибудь особо примечательное?

– Увы – всё, что рассмотрел.

– Ясно, этого хватит. Поедем часов в десять вечера, раньше общество вряд ли соберётся. Дождёмся конца мероприятия – пусть все уйдут, нам нужен только главный.

– А ежели он первым засобирается? – подал голос Никанор Потапович.

– Исключено. Если лидеры пришли последними, они последними и уйдут, вернее – он. Значит, в десять, Арина, Валя, жду вас у себя в номере.

– А мы? – хором спросили Гера и Никанор.

– А вы остаётесь в отеле. Лишний народ привлечёт лишнее внимание к нашему незаконному проникновению в здание музея.

– Вот! Мы уже лишний народ… – начал было ворчать старик, но Феликс оборвал, попросив не спорить каждый раз, когда что-то идёт «не по евонному».

Вернувшись в «Асторию», команда отправилась обедать, а Феликс поднялся к себе и засел за бумаги, тщательно конспектируя всё, что удалось узнать по текущему делу. На город снова надвигалась гроза, и вспышки молний озарили его склонённое над бумагами лицо. Холодное и бледное, в моменты сосредоточений оно порой приобретало пугающее сходство с венецианской маской.

Над Москвой в это время так же собиралась гроза, и порывы ветра, пока ещё без дождя, бились в окна просторного балкона-веранды, освещенного лишь огоньками свечей. По деревянному полу светло-голубым озерцом разлился подол длинного платья, от ткани ощутимо веяло прохладой, словно это и впрямь была вода. Стоя у окна, Даана наблюдала приближающуюся стихию, а сидящие у ее ног крыса и ворон смотрели на девушку, словно чего-то ждали.

– Я достану вам мобильный телефон, – произнесла она, не глядя вниз. – А вы узнаете, почему Феликс меня так упорно отталкивает.

Только Паблито взялся раскрывать сердито клюв, как Дон Вито замахал на него лапками и взялся пальчиками за край подола платья.

– Дорогая, с чего ты взяла, что Феликс тебя именно отталкивает? Мне немного известно об отношениях мужчин и женщин…

– Начитался, когда жил при библиотеке! – все-таки каркнул ворон.

– Так вот, порой мужчина не хочет терять дружеских отношений с женщиной, опасаясь переводить их на другой уровень. И все потому, что очень, очень дорожит этими отношениями.

– Как отвратительно звучит. – Вспышки приближающихся молний сверкнули в золотисто-зелёных глазах необычного продолговатого разреза. – Нет, меня он отталкивает, именно так. Даже дружеские отношения Феликс скорее терпит – галантно терпит, надо отдать должное, – но они ему не нужны. Наверное, я смогла бы когда-нибудь перестать обращать на это внимание или убедить саму себя, что на большее он просто не способен, но порой ловлю в его взгляде самую настоящую ненависть. Ненависть и отвращение. Они сверкают в его глазах как солнце на клинке шпаги. Не знаю, чем могла я заслужить подобное, всё хочу спросить его, но всякий раз, когда во взгляде Феликса вспыхивает эта отчаянная, неприкрытая ненависть, меня словно парализует. И я опять остаюсь в неведении. Узнайте, в чём дело, и вы получите свой телефон.

Ворон с крысой озадаченно переглянулись.

– Дорогая, ты уверена…

– Уверена.

– Хорошо, попробуем, но не обещаем, что выясним быстро. Ты же знаешь, как непросто разговорить Феликса.

– Ничего, подожду, – с прохладцей в голосе ответила Даана.

– А можно сначала телефон, а потом информацию? – поинтересовался Паблито.

Девушка опустила взгляд на ворона и произнесла язвительным тоном, точь-в-точь подражая птице:

– Нет, нельзя!

За окнами громыхнул гром, мгновением позже хлынул сильнейший ливень.

До вечера гроза успела побушевать в Питере и пойти дальше, оставив город насквозь промокшим и притихшим. Без десяти десять в дверь номера постучали.

– Входите! – крикнул Феликс.

В комнату зашли Арина с Валентином. Сабуркин как обычно был в джинсах, рубашке и кожаной куртке, девушка оделась в спортивный костюм с кроссовками; при этом на головах обоих красовались черные вязаные шапочки. Поглядев на сотрудников, директор поинтересовался:

– А где перчатки?

– Вот! – Они полезли в карманы и вытащили по паре черных шерстяных перчаток.

– Ну и зачем, спрашивается, вы нарядились как грабители? Мы не собираемся выносить ценности из этого несчастного особняка, там и без нас в революцию всё вынесли. Арина, ты вообще не пойдёшь в дом, будешь в машине сидеть.

– А я пойду? – уточнил Валентин.

– Ты – да.

– Значит, перчатки нужны. – И бывший десантник демонстративно натянул их на руки.

– Идёмте, – вздохнул Феликс. На директоре были уже ставшие привычными черные брюки и тонкий чёрный свитер, не стесняющий движений.

Спустившись вниз, они сели в машину, и Валя заметил, что вовремя кончился дождь.

– А то, когда вода льётся, помехи могут возникать при работе с металлами, особенно с сигнализацией – всё-таки напряжение.

– Неизвестно, сколько ещё будем там сидеть, может, и опять польёт.

– Лучше не надо.

– Тут уж как повезёт. А есть шансы, что ты не сможешь ничего открыть и отключить под дождём? Предупреждать надо о таких-то особенностях.

– Да нормально всё будет, это я перестраховываюсь.

Подъехав к особняку Кшесинской, чёрная «Тойота» припарковалась в переулке напротив, откуда просматривалась часть дома и стеклянная стена зимнего сада.

– Арина, – обернулся Феликс к сидящей на заднем сидении девушке, – не слишком мы далеко для связи с отражениями?

– Нет, всё хорошо, – девушка сосредоточенно сдвинула брови к переносице, – я чувствую отражения… Сейчас и они почувствуют меня… Есть, вижу Белый зал.

– Скажи, когда там начнут появляться люди общества.

– А они уже все там.

Глава 43

– Что они делают? – Голос Феликс звучал тихо, но внятно, словно он задавал вопросы медиуму на спиритическом сеансе.

– Люди сидят на стульях, на лбах им рисуют кружочки…

– Главный, мужчина в костюме с платком на шее, там?

– Да, он стоит между роялем и странным прибором со сверкающим шаром.

– Зеркала у колонн зимнего сада смотрят прямиком на вход в зал – должен просматриваться и коридор с лестницей. Там есть кто-нибудь или пусто?

– Вроде нет, – не совсем уверенно ответила Арина. – Там дальше темно, ничего не видно.

– Мы пошли. Арина, когда уйдёт публика и останется только главный, позвони мне. – Феликс достал из кармана брюк телефон, выключил звонок, оставив только вибросигнал. – Зал так расположен, что нам придётся оставаться в другом крыле здания, чтобы нас не заметили. Ты всё поняла?

– Да.

Феликс с Валентином вышли из машины, а девушка осталась в салоне наблюдать через свои отражения в зеркалах происходящее в Белом зале.

Первым делом пришлось вскрывать ворота. Когда Сабуркин подносил руку к замку, Феликс думал о курсе препаратов и инъекций – ослабили они его способности или обошлось? Ладонь коснулась личины замка, что-то тихонько заскрежетало, один за другим защёлкали ригели, и ворота открылись.

– Браво, – сказал Феликс, заходя на территорию.

Они обошли главную часть дома и направились к хозяйственному крылу, где прежде располагались кухни и прочие владения прислуги. Невысокая неприметная дверь чёрного входа даже видеокамерой оборудована не была, только сигнализацией, да и то такой простой, что Валентину потребовалось меньше минуты, чтобы отключить её. На замок ушло и того меньше времени. Дверь открылась, и они вошли в особняк.

Прислушавшись к царившей в доме тишине, Феликс тихо сказал:

– Когда придёт сигнал от Арины, я пойду в зал, а ты бери на себя вход. Главному я выйти не дам, но если кто из общества надумает вернуться, не пропускай.

Валя согласно кивнул.

– Они могут быть вооружены.

– Не проблема, – ухмыльнулся Сабуркин. – Я сам и оружие, защитный бастион.

– Идём.

По пути к главной части особняка пришлось вскрыть и снова запереть немало дверей, прежде чем они добрались до мраморной лестницы первого этажа. Не зная, как именно станет расходиться собрание и куда направятся люди, Феликс выбрал небольшое обособленное помещение, похожее на кабинет без двери, в котором располагалась часть исторической экспозиции: портреты вождей революции и письма с прокламациями в рамках под стеклом. Там они сели на деревянные стулья столетней давности и замерли, растворившись в темноте.

Прошло не меньше часа, прежде чем ожил мобильный телефон, который Феликс держал в руке всё это время.

– Да, – шёпотом ответил он.

– Люди ушли, прибор разобрали, унесли, – прошелестел в динамике тихий голосок. – Осталось трое мужчин в костюмах. Они стоят у рояля, разговаривают. Теперь этот, с платком на шее, достал из кармана пиджака маленькую коробочку, трубочку и они через эту трубочку что-то нюхают из коробка. Теперь снова разговаривают.

– Можешь прочитать по губам, о чем?

– Не уверена. Отражению придётся выйти из-за рамы, приблизиться, и они могут меня увидеть.

– Хорошо, не надо. Сообщи, когда двое уйдут, а один останется.

– Похоже, они собираются уходить втроём. Отошли от рояля и медленно направляются к выходу, продолжая разговаривать.

– Ясно. Мы пошли.

Феликс встал со стула, сунул аппарат в карман и сказал:

– Валя, их трое. Главного я оставлю в зале, других выбросим за дверь. Нейтрализуй их по-тихому, желательно не до смерти и без увечий – незачем нам связываться с питерской полицией.

– Понял.

Покинув своё укрытие, они направились к Белому залу и буквально в дверях столкнулись с выходящей оттуда троицей. Никак не ожидая встретить в здании кого-то постороннего, лидеры «Орбиса» замешкались, не успели ничего ни сказать, ни сделать, да и произошло всё слишком быстро. Феликс взял за плечи мужчину с шейным платком и втолкнул обратно в зал, а Сабуркин схватил за пиджаки двоих других, рывком вытащил в коридор и ударом ноги захлопнул дверь.

– Если не ошибаюсь, Михаэль? – сказал Феликс, надвигаясь на мужчину с шейным платком.

Тот по инерции отбежал назад, едва не упал, но схватился за спинку стула и удержался на ногах.

– Допустим, – ответил он, пристально вглядываясь в лицо незнакомца. – А ты кто такой?

– Для тебя никто.

Длинное узкое лицо Михаэля, с мелкими чертами, глубоко посаженными черными глазами и тонким, каким-то полупрозрачным носом, ещё длиннее делала бородка-эспаньолка. Кожа его была бледной, почти белой, но эта бледность была искусственной – её создавал толстый слой пудры.

– И чем же я обязан господину Никто? – с ухмылкой произнёс он, продолжая держаться за спинку стула.

– Задам пару вопросов. Если хочешь жить, ответишь правду.

– Ты не знаешь, с кем связываешься.

– Ты тоже. Вопрос первый: в шестидесятых годах из Русского музея украли два кинжала по заказу Магнуса. Для каких целей? Кого убили?

Продолжая ухмыляться, Михаэль схватил стул, швырнул в Феликса и следом сам бросился на него. Поймав стул одной рукой, а шею Михаэля другой, Феликс произнёс:

– Полагал, что мы поговорим спокойно, но нет так нет.

Входная дверь распахнулась. Заслышав шум, Сабуркин заглянул в зал. За Сабуркиным виднелась пара неподвижно лежащих на полу тел. Движением головы Феликс велел ему стоять, и Валентин остался в дверном проёме.

Поставив стул на пол, Феликс сдавил горло мужчины и принялся медленно выгибать его назад. Спина у Михаэля оказалась гибкой – Феликс наклонял его, пока не затрещал позвоночник. Оставив его в таком положении, Феликс произнёс, чуть ослабляя пальцы на горле:

– Повторить вопрос о кинжалах, или он отложился в памяти?

– Отложился, – выдавил мужчина, глядя в потолок. – Не знаю, для чего они.

– Точно? – Пальцы Феликса пошевелились на шее, словно выискивая, нащупывая артерии.

От ощущения, будто по горлу поползли змеи, Михаэль поморщился, пытаясь сглотнуть, и сказал:

– Вроде колдуна какого-то хотел убрать Магнус. Силу тот большую набрал, тесно им стало в одном пространстве, да и секретами своими он делиться не хотел.

– Что за колдун? Как звали?

– Не знаю.

– Думай. Хорошо думай.

– Не знаю!

Феликс стал снова его наклонять.

– Не знаю! – изо всех сил закричал Михаэль. – Не рассказывал Магнус!

– Ладно, допустим. Недавно убили алхимика, Родиона Птоломцева. Ваше сборище постаралось?

– Я только отдал приказ, больше ничего! Он начал соваться не в свои дела!

– Кому приказал? Имя!

– Бжнецкий! Пан Бжнецкий его звали! Где найти не знаю – он куда-то пропал недавно!

– Бжнецкий… – эхом повторил Феликс.

Пальцы, сжимающие горло, чуть ослабли, Михаэль получил глоток кислорода, и в его ладонь из рукава пиджака скользнул миниатюрный кинжал с тонким трёхгранным лезвием. Словно вмиг сделавшись скользким и вёртким, как уж, он крутанулся в том же положении, в котором находился, умудрившись почти задеть кинжалом рукав чёрного свитера. Перехватив руку с кинжалом, Феликс сжал пальцы на горле, чувствуя, как ногти впиваются во влажную от пота кожу.

– А ты гимнаст, – сухо произнёс Феликс. – Прямо цирковой.

Раздался треск ломающихся костей, кинжал упал на ковровую дорожку, и Михаэль захрипел, пытаясь закричать:

– Ты сломал мне руку!

– Я тебе сейчас ещё и позвоночник сломаю, а потом шею сверну. Где Магнус? Как его найти? Отвечай, шваль паршивая.

– Не знаю!

– Думай, вспоминай – до утра времени много. Не торопимся.

– Не знаю, клянусь! Он создал филиал общества в другом городе!

– В каком?

– Не знаю! Мы не связаны! Каждый занят своим делом!

– Сложно поверить, что у вас до такой степени обособленные структуры. Давай хорошенечко подумаем, да?

И позвоночник Михаэля снова затрещал.

Если бы Герман досмотрел до конца видения, посланные растениями, он бы увидел, как много позже после завершения собрания из зимнего сада в Белый зал входит высокая фигура, окутанная широкими складками темной ткани.

Вот и сейчас, словно сотканный тенями листьев и веток, на выходе из зимнего сада материализовался силуэт в тёмном балахоне.

Глава 44

Феликс поднял взгляд, рука надавила чуть сильнее, и позвоночник человека сломался. Закричав от боли, Михаэль рухнул на пол и затих, теряя сознание.

– Когда бы ещё встретились, Феличе, – произнёс мягкий женский голос на итальянском языке. – Не думала, что обрадуюсь тебе.

– Донателла? – Феликс перешагнул неподвижное тело и подошёл ближе. – Ты здесь зачем?

– Будто только вчера виделись, да? Даже здороваться не стоит. Женщина качнула плечами – тёмная ткань стекла на пол, освобождая идеальных пропорций тело, затянутое в темно-зелёный комбинезон как во вторую кожу. Взметнулась копна белоснежных кудрей. В упор посмотрели каменно-черные глаза с лица, будто списанного древними греками с Медузы Горгоны.

– Ты всё ещё блондинка, – поморщился Феликс. – Говорил же, тебе не идёт такой пошлый цвет. И эта провокационная одежда тоже.

– А ты всё такой же мерзавец, как я посмотрю, – рассмеялась женщина, подходя к нему. Движения её были медленными, словно она плыла в какой-то невидимой вязкой среде.

– Как и ты – блондинка. Должно же что-то оставаться постоянным, – улыбнулся в ответ Феликс.

В тишине раздался пронзительно громкий скрип – это Сабуркин, застоявшись на одном месте, случайно толкнул плечом дверь. В каменно-черных глазах полыхнуло багровое пламя.

Взгляд женщины устремился сквозь Феликса на человека в дверном проёме.

– О, да ты с подарком, Феличе! Неужто хочешь извиниться?

Под зелёной тканью комбинезона волной прошла группировка мышц. Не оборачиваясь, Феликс бросил:

– Валя, беги!

Это прозвучало таким беспрекословным приказом, что бывший десантник сорвался с места, мигом исчезая в темноте коридора. Донателла прыгнула следом, фантомом пролетая мимо Феликса. Он сумел перехватить её уже у выхода, отшвырнул обратно в зал. Донателла отлетела почти к зимнему саду, но немедленно понеслась обратно. Голодный взгляд вампира не видел ничего, кроме убегающей жертвы.

Пощёчина швырнула Донателлу о стену рядом с камином и зеркалом в золочёной раме. Феликс прижал возбуждённую жаждой крови женщину к стене всем своим телом и снова с размаху ударил по лицу.

– Это мой человек! – прошипел он. – Мой! Не трогать!

– Ах… Феличе… – задохнулась Донателла. – Феличе…

Огненный взгляд её стал стихать, женщина словно плавиться начала, размягчаясь под тяжестью мужского тела. Длинные тонкие пальцы, унизанные кольцами, среди которых выделялся массивный золотой перстень с монограммой в виде буквы «D», погладили черные волосы, попытались расстегнуть зажим, но резкое движение головы не дозволило сделать это.

Ледяной рот дохнул страстным жаром, и побагровевшие губы прошептали:

– Хочу раствориться в тебе, Феличе…

Донателла вскинула подбородок, касаясь виском рамы зеркала. В полумраке серебристого пространства возникла синеглазая девушка со стрижкой «каре». Она подошла к раме, выглянула из-за неё, встретилась с каменно-черным взглядом, размахнулась и ударила ладонью с той стороны стекла.

–Ай! – вскрикнула Донателла. – Что это?! Отпусти меня!

Феликс спрыгнул на пол, вампирша слетела со стены следом.

– Что это было, Феличе? Требую объяснений! – Она ткнула пальцем в зеркало, в котором уже исчезло странное отражение так же внезапно, как и возникло. – В сообществе уговор – ничего постороннего!

– А это? – Феликс взмахнул рукой, указывая на неподвижного человека. – Здесь у тебя ничего постороннего не залежалось?

– Это лишь небольшое общество, ничего особенного. – Донателла пожала плечами. – Мне нужна была кровь и деньги.

– Всё состояние промотала, до нитки?

– До булавки, – усмехнулась женщина, опускаясь на колени рядом с лежащим на ковровой дорожке телом. Она резко сжала пальцы в кулак, и из перстня с вензелем в виде буквы «D» с тугим щелчком выскочил золотой «коготь».

– Это лидер твоего общества.

– Ты его всё равно уже сломал, от него не будет толку.

Пробив «когтем» артерию, женщина припала к горлу. Человек задёргался, и Феликс наступил ему на грудь, чтобы конвульсии не мешали насыщаться. Когда вампирша напилась, а человек окончательно затих, Феликс отошёл, сел на стул и тихо произнёс:

– Зачем тебе это всё, Донна?

Она приблизилась к нему, села на пол, положила голову на колени Феликса и закрыла глаза.

– Плохо быть обнищавшим аристократом, да, Феличе?

– Не знаю, не пробовал.

– А мне вот довелось, – рассмеялась она, поглаживая лёгкой, невесомой ладонью его колени. – Мне не понравилось менять привычный образ жизни на более простой и примитивный, приходилось даже голодать. А потом так сложились обстоятельства, что получилось собрать общество. «Орбис» зарабатывает приличные средства и обеспечивает меня едой.

– Они знают, что ты вампир и сколько именно тебе лет?

– Конечно, нет, – расхохоталась Донателла смехом, похожим на ястребиный клёкот. – Иначе эти трусливые дурни разбегутся!

– Ты собрала вокруг себя мусор. Тех, кого выбросили из приличных обществ. Это же, по крайней мере, скучно.

– Зато они услужливы и готовы на всё.

– Эти кинжалы, украденные из Русского музея, один из них – мизерикордия, – для чего они? Кого убивали?

– Как давно это было, – поморщилась Донателла, обхватывая колени Феликса обеими руками. – Зачем оно тебе?

– Есть интерес. – Коснувшись её волос, мужчина принялся поглаживать белоснежные локоны.

– Помню я эти кинжалы. Красивые у них были сиренево-синие камни на рукоятках. До того, как они в музей попали, их использовали в ритуалах, кинжалы для этого и создавались. Особый подбор и расположения камней, заклинания на клинках. Один кинжал способен убить даже самого защищённого, сильного чародея, а второй забирает силы убитых и может передать владельцу.

– Кого убили первым кинжалом, Донна? – Рука, поглаживающая белые кудри, стала тяжелее. – Кинжалом-мизерикордией?

– Не знаю. – Женщина ловила медленные движения ладони, подставляя лицо под прикосновения пальцев. – Кажется, это был какой-то колдун или шаман, работавший в сороковые на НКВД. Что-то они с Магнусом не поделили, я не спрашивала. Я давала им защиту, они занимались всем остальным. У нас всегда были разные интересы.

– Вы с Магнусом были любовниками?

– Конечно.

– И Михаэль?

– Да.

– Какая мерзость! – Феликс отнял руку, гладившую волосы, и демонстративно вытер ладонь о штанину.

– А что такого? – хохотнула Донателла, отстраняясь. – Они не настолько уж и люди! Много чего умели!

– Нахватавшись как воры, как ничтожества, изгнанные отовсюду! – прогрохотал Феликс, поднимаясь во весь рост. – И ты опустилась к ним!

– Я выживаю как могу, мой дорогой, – тихо произнесла она, глядя на мужчину снизу вверх, и крикнула вдруг во весь голос: – И всё шло достаточно хорошо, пока тебя сюда не принесли какие-то неведомые черти!

Отвернувшись, Феликс перешагнул через тело Михаэля, прошёлся по ковровой дорожке, поправляя стулья. Убедившись, что стоят они ровно, он обернулся.

– Надоели тебе твои адепты, Донателла?

– Ужасно!

– Имеют наглость давно уже жить сами по себе?

– Угадал!

– Сколько тебе надо денег, Донна?

– И сколько у тебя есть?

– Много. Боюсь, ты даже не вообразишь себе такую цифру.

– Не стоит так откровенно покупать женщину, Феличе, – прищурилась она. – Мы не в Помпейском борделе, уважай римскую аристократию.

– А крови? Сколько надо тебе крови?

– Сколько у тебя есть? – Не вставая с пола, она поползла к нему на коленях и вцепилась в край штанины.

– Сколько угодно. Я обеспечу тебя свежей кровью живых людей. Ты пьёшь бандитов, преступников или брезгуешь?

– Какая разница, преступники они или святоши, на вкус все одинаковые! – Её улыбка вышла хищным оскалом. – Где этот путь? Покажи мне его!

– Сейчас. – Феликс достал мобильный телефон, набрал номер и, дождавшись ответа, произнёс: – Лёха, доброй ночи. Да, это я…

Они поговорили минут десять, Феликс выключил телефон и склонился над жаждущим лицом, обрамлённым белоснежными кудрями.

– Всё, я договорился. Человека лысого в машине не трогать, он – твой путь к крови. Сожрёшь его – всё закончится, и больше помогать тебе не стану. В остальном этот человек обеспечит тебя едой так, что всегда будешь сытой. Поняла?

– Да, милый. – Она пристально всматривалась в него вязкими глазами-омутами, словно только что увидела. – Ты так добр ко мне.

Феликс усмехнулся, чувствуя, как её когти впиваются в лодыжки сквозь штанины. Схватив девушку за волосы, он оторвал её от себя и, держа на вытянутой руке, сказал:

– Магнус живой? Где он?

– Если обещаешь найти их всех и уничтожить, с удовольствием скажу.

– Твои халдеи настолько тебе опостылели?

– Они слишком заигрались.

– Уничтожу только одного, если кто-то попадётся под руку – тоже, может быть. С остальными разбирайся сама.

– Убей Магнуса. Он зарвался до вопиющей наглости. Этот неблагодарный мерзавец сам принял решение уехать из Петербурга, даже не счёл нужным поговорить со мной. Оказалось, он долгое время тайно собирал людей. По сути, Магнус открыл не отделение нашего общества, а создал новый «Орбис», исключив из своей игры всех нас. Предатель заслуживает смерти.

– Донателла, я не возьмусь, как палач, казнить твоих врагов.

– Но шансы есть?

– Шансы есть всегда. Так где он? Куда перебрался?

– В Москву.

Глава 45

Холодный электрический свет лился в окна зимнего сада. Мужчина и женщина, разделённые лежащим на ковровой дорожке телом, стояли и смотрели друг на друга.

– Не надо было мне высказываться о твоих волосах. И об одежде тоже. Женщина вольна выглядеть так, как ей нравится. Ты прекрасна, Донна. Видала итальянок, что пришли восемьсот лет спустя? Взгляд не на ком остановить.

– Не стоит, Феличе. – Донателла резко откинула голову назад, словно на длинные ресницы могли скатиться слезы. – Карломанн всегда говорил, что у меня нет вкуса. Всё, ступай. Безумно рада была тебя видеть.

– А это? – Феликс указал на тело.

– К утру здесь приберут.

Донателла направилась ко входу в зимний сад, подняла с пола волны темной материи, оказавшейся палантином, и скрылась среди деревьев и фикусов, растворяясь бесследно. В следующую секунду в кармане Феликса пошла вибрация мобильного телефона.

– Да, слушаю.

– Феликс Эдуардович, – еле слышно прозвучал голосок Арины, – поедемте, пожалуйста, домой…

– Да! – Феликс словно очнулся, вспомнив о припаркованной в переулке «Тойоте». Запнувшись о ботинок Михаэля, он поспешил к выходу из зала. – Сейчас буду! Валя с тобой?

– Да… – ещё тише произнесла Арина. – Только он… С него течёт и течёт, никак не останавливается… Я уже и заговаривать пробовала – не действует.

– Что течёт? – Феликс вышел в парадный холл и быстрым шагом направился к окну.

– Кровь. Он чем-то в боку пробит. Не могу понять, чем, но это не пуля…

– Сердце не задето?

– Не знаю, – в голосе девушки зазвучали плаксивые нотки, – Валя не двигается…

– Спокойно! Не реветь! Сейчас буду!

Ночь моросила мелким дождём со снегом. Выбравшись из особняка, Феликс перемахнул ограду и бросился бегом через дорогу в переулок.

Задняя дверь «Тойоты» была открыта. Валентин лежал навзничь на сидении, его ноги торчали из машины. Сжавшись в комок, Арина сидела за рулём, смотрела на приборную панель немигающим взглядом и молчала. Открыв дверь со стороны головы Сабуркина, Феликс заглянул в салон.

– Включить свет? – прошептала девушка.

– Не надо, всё вижу.

Куртка, джинсовая рубашка, кожа с правой стороны грудной клетки были разорваны так, словно сквозь тело навылет прошёл небольшой предмет, размером с лесной орех.

– Он когда пришёл, вроде был в порядке, – произнесла Арина, не отводя взгляда от приборной панели. – А потом говорит: «Что-то мне нехорошо, будто что-то спину сверлит». Раздался хлопок, и Валя повалился на сидение. И… и вот.

– Отсроченное действие. Почему сразу не позвонила?

– Вы были заняты, я же смотрела… отсюда. Валя умрёт?

– Нет, – Феликс выпрямился, закрывая дверь, – пока я с вами, никто не умрёт. Запомни это, слышишь? Запомни.

– Запомнила. – Арина перебралась на пассажирское сидение. – Поедем в больницу?

– Не имеет смысла. – Феликс перевернул Сабуркина на здоровый бок так, чтобы в салоне поместились ноги, захлопнул вторую дверь и пошёл за руль. – Его не материальный предмет ранил. Скорее всего, действие отсроченным вышло из-за особенностей его организма. Валя даже и не понял, что произошло. Когда только это случилось? Как я не увидел?

Сев за руль, Феликс достал телефон и набрал номер ученика алхимика.

– Слушаю! – Невзирая на поздний час, голос Артура звучал бодро, видимо, он ещё не ложился.

– У меня проблема, – сказал Феликс, включая зажигание. – Моего сотрудника ранило каким-то нематериальным снарядом, не пойму каким.

– Кровь есть?

– Да, много.

– Как выглядит рана?

– Будто небольшой орех навылет прошёл.

– «Ежа», что ли, швырнули… – пробормотал голос в трубке.– Везите ко мне.

– Со мной ещё девушка.

– Тоже раненная?

– Нет, просто она с нами.

– Девушку тоже везите. – Артур уже не особо слушал Феликса, моментально погружаясь в решение задачи. – Давайте, давайте, жду!

«Тойота» сорвалась с места, выехала из переулка и понеслась по ночному городу.

Квартира ученика алхимика ждала гостей с приоткрытой дверью. Феликс втащил на себе Валентина, следом в прихожую вошла хрупкая, совсем юная девушка в спортивном костюме и чёрной вязаной шапочке. На бледном личике горели испуганные васильковые глаза, а по-детски припухшие губы дрожали, словно девушка собиралась расплакаться.

– Сюда, сюда! – Артур замахал рукой из комнаты, где не так давно Феликс сидел в кресле, дожидаясь синтетического аналога плазмы. На хозяине квартиры снова были старые потертые джинсы и белая футболка.

Пол в комнате застилал чёрный целлофан. Артур велел положить раненого на этот целлофан, отойти и не мешаться.

– На спину, на спину кладите!

Феликс осторожно опустил на пол отяжелевшего без сознания мужчину и остался с Ариной стоять у его ног. Посмотрев на их сравнявшиеся в белизне лица, Артур рявкнул, тыча пальцем в кресло:

– Феликс! Вы – туда! А котёнок – туда! – Грозный палец указал на мягкий стул в противоположном углу. – Всем сидеть, ждать и не нервничать!

Арина послушно юркнула в угол, Феликс сел в кресло, а хозяин дома встал на колени у неподвижно лежащего мужчины и отвернул дырявую полу куртки. Осмотреть рану мешала рубашка. Артур выпрямился, отошёл к столу с работающим компьютером, взял ножницы и чем-то обработанное прямоугольное стекло для микроскопа, приготовленное на кусочке ткани.

Разрезав рубашку, он открыл рану, осмотрел, покачал головой и коснулся поверхностью стекла крови. Поднеся стекло к лицу, Артур сдвинул брови к переносице, пристально рассматривая, как ведёт себя бурый мазок. Кровь вдруг стала менять цвет и собираться крошечными шариками с металлическим отливом, напоминающими ртуть.

– Как странно… – пробормотал ученик алхимика.

– Валентин у нас не совсем обычный, – сказал Феликс. – В его организме критическое содержание тяжёлых металлов, по сути, это человек-магнит.

– Хорошо, что сказали. Значит так. – Артур вернул стекло на кусочек ткани. – Как я и предположил, прострелили его «ежом». Немного задето лёгкое, чуть ниже – попали бы в печень, хорошо, что обошлось. «Ёж» имеет особенность не давать крови останавливаться, человек просто истекает и всё. И отключает сознание, чтобы жертва не смогла себе помочь или обратиться за помощью. Наиподлейшая штука этот «ёж» – один из запрещённых приёмов, но всякая шелупонь пользуется.

– Его можно нейтрализовать?

– Можно. Сейчас сделаю.

Артур торопливо вышел из комнаты. В наступившей тишине прозвучал голосок Арины:

– Феликс Эдуардович, вам не сделается… не сделается дурно от Валиной крови?

– Я не смог бы выпить его металлическую кровь даже от смертельного голода, это для меня совершенно неприемлемая отрава.

– Фух! – Девушка моментально стала оживать – перестали дрожать губы, на щеках выступил румянец.

– Так ты из-за этого распереживалась? Боялась, что я съем Сабуркина? Девочка, у меня просто нет слов.

Арину бросило в краску.

– Простите меня, Феликс Эдуардович, клянусь, этого больше никогда не повторится.

В ответ директор лишь покачал головой. В комнату вернулся Артур, он принёс небольшой деревянный поднос, на котором громоздились керамические плошки и стеклянные колбы с прозрачными и мутными жидкостями.

– Хочу попросить тебя комментировать все свои действия и происходящее, – сказал Феликс, наблюдая, как ученик алхимика ставит поднос на пол у головы Валентина и берет колбу с прозрачной жидкостью, похожей на обычную воду.

– Сейчас очищу рану и приторможу кровотечение.

Медленными круговыми движениями он принялся лить жидкость на ребра, слегка задевая края раны. Свежая и уже запёкшаяся кровь с шипением задымилась. Когда колба опустела, мужчина отставил её в сторону, кожа осталась чистой, а бульканье в ране стихло.

– Далее ввожу средство, нейтрализующее действие «ежа». – Артур взял плошку и наклонил её над раной. Из плошки выкатилось нечто, напоминающее прозрачный куриный желток, и упало прямо в рану.

Над грудной клеткой Валентина замелькали мельчайшие белёсые искры. Длилось это явление несколько минут. Феликс с Ариной не моргая наблюдали, как мерцающие искры вспыхивают, гаснут, а кожа вокруг раны, сама рана приобретают белёсый цвет, словно покрываются каким-то мучнистым налётом.

Мерцание прекратилось. Артур взял вторую плошку и вылил из неё субстанцию, напоминающую розоватый кисель.

– Следом запускаем регенерацию тканей, – сказал он. – На это потребуется время. Так что сидим и ждём.

Глава 46

Над правым боком Валентина стоял узкий световой язык, отчётливо видимый в электрическом свете трёхрожковой люстры. Синевато-розовый, он походил на пламя газовой горелки, помещённой внутрь тела.

Посидев за компьютером, Артур проверил какие-то данные, выкурил подряд пару сигарет, вышел из комнаты и вернулся с двумя стаканами. Один был полон оранжевой жидкости, во втором на донышке плескалось нечто прозрачное, маслянистое на вид.

– Держите. – Стакан с оранжевым содержимым он протянул девушке, а с прозрачным глотком – Феликсу.

– Что там? – Феликс подбородком указал на стакан в руках Арины.

– Розовый мартини с апельсиновым соком.

– А здесь? – Мужчина приподнял свой стакан.

– Назовите это алхимической шуткой, – усмехнулся Артур, обходя распростёртого на целлофане Сабуркина и усаживаясь за компьютер. – Заодно и посмотрим, действует ли это на существ вроде вас.

– Но я хотя бы должен знать, какого действия ожидать. – Феликс понюхал бесцветную жидкость, слабо пахнущую какими-то травами.

– Скажем так, этот напиток позволяет услышать музыку возвышенных сфер, неумолимо влекущих к танцу.

– Хочешь сказать, сейчас я это выпью и начну танцевать на глазах у своей сотрудницы?

– Почему нет, Феликс Эдуардович! – Арина сделала пару маленьких глотков мартини с соком. – Вы наверняка прекрасно двигаетесь!

– Разумеется, я учился танцам, – Феликс снова понюхал содержимое бокала, – но по мне, так это самое неподходящее место и время для подобного рода развлечений, которые только можно вообразить.

– Там один глоток. – Артур защёлкал мышкой, глядя в монитор. – Поможет скоротать время. Хотите – просто наберите в рот, подержите и выплюньте, если опасаетесь отторжения.

Арина выжидающе смотрела на своего директора поверх стакана с мартини. Тот вздохнул, поднёс стакан к губам, немного помедлил и выпил.

– Если вы начнёте танцевать, я буду танцевать с вами! – решительно сказала девушка и залпом выпила полстакана коктейля.

Еле сдерживая смех, Феликс поставил стакан на пол и откинулся на спинку кресла, ожидая действия «алхимической шутки». Артур тем временем то и дело вставал из-за стола, подходил к Валентину и проверял ход процесса. Судя по одобрительным кивкам темноволосой головы, всё шло в пределах нормы.

И вдруг Феликс услышал музыку. Так отчётливо, живо зазвучал симфонический оркестр, что он невольно огляделся в поисках источника звука, посчитав, что где-то включился магнитофон. Заметив, как он озирается, Артур отложил компьютерную мышку и с интересом уставился на Феликса, ожидая продолжения. Но всё ограничилось лишь постукиваниями пальцев по подлокотникам кресла. Музыка стихла так же внезапно, как и заиграла. Феликс усмехнулся и покачал головой:

– Любопытное зелье.

– И вас не потянуло танцевать? – В голосе Артура прозвучало лёгкое разочарование.

– Не скрою, порыв возник, но не настолько сильный, чтобы я ему поддался.

– А что вы слышали?

– Кажется, это было адажио из балета «Щелкунчик».

– Ну, хоть здесь сработало. – Артур посмотрел на девушку в шапочке. Допив коктейль, она клевала носом в углу, так и норовя закрыть глаза и заснуть на стуле. – Давайте положу пока котёнка в спальне, неизвестно, сколько ещё провозимся.

– Верно. Арина, иди поспи немного. Как закончим, я тебя разбужу и поедем в гостиницу.

– Хорошо. – Девушка зевнула, поднимаясь со стула. – Мне можно не стелить, я прямо так, поверх покрывала с краешка лягу…

Артур увёл Арину, а Феликс поднялся с кресла проведать Сабуркина. Синевато-розовые отблески светового языка покачивались на его застывшем лице. Взгляд Феликса скользнул по разрезанной рубашке, ране, в которой подрагивал, словно живой, розоватый «кисель», прошёлся по крепкой шее с выпирающим кадыком, упрямому подбородку с ямочкой, на котором уже проступила щетина, чуть курносому носу и широкому лбу с продольными морщинками у переносицы.

Вернувшийся ученик алхимика поинтересовался, что случилось.

– Ничего, – ответил Феликс, продолжая стоять над Сабуркиным и смотреть на него. – Не ожидал, что эликсиры долголетия нынче так широко поставлены на поток. Не заказать ли мне пять флаконов для моей команды? Как-то случалось мне владеть небольшой порцией эликсира бессмертия…

– Это разные вещи. – Артур уселся за компьютерный стол, но стал смотреть не в монитор, а на Феликса. – С эликсиром бессмертия лично мне дела иметь не доводилось, только слышал о нём. Вроде бы он работает чуть точнее эликсира долголетия. Но всё равно они оба очень опасны, по сути дела – лотерея. Может сработать, а может наоборот запустить ускоренное, мультипликационное старение.

– Как же сами алхимики не боятся его принимать?

– Они годами готовятся и выверяют, создают эликсир лично для себя. И то в полной мере осознают всю степень риска. Думаете, почему я до сих пор его не принял? Может, и вовсе не соберусь жить дольше отпущенного, а то и это могу упустить. Так что я бы поостерегся ставить такие эксперименты над командой, пока не изготовлено стопроцентное средство.

– Понял. – Феликс вернулся в кресло. – Жаль.

– Можно узнать, что стало с вашей небольшой порцией эликсира бессмертия? Я бы не отказался взглянуть на неё в лаборатории.

– Увы, всё потратил.

– И как человек среагировал?

– Это был не человек.

– И кому же вы его отдали?

– Крысе.

– Крысе? – переспросил Артур, словно ушам своим не поверил.

– Да, весьма дорогой мне крысе, – с лёгкой улыбкой ответил Феликс.

– Что ж, – с явным разочарованием произнёс ученик алхимика, – теперь ваша дорогая крыса с вами очень-очень надолго.

– На это и рассчитывалось.

– Ваше право, как им распорядиться, не мне судить. Я буду ходить туда-сюда, ладно? Заодно готовлю ваш заказ – антиэликсир.

– С человеком от него ускоренного старения не случится?

– Исключено. Если организм нормально принял долголетие, то естественный ход времени запустится ровно с того возраста, когда он выпил снадобье.

– То, что надо.

Артур вышел из комнаты, а Феликс чуть отодвинул штору и стал смотреть в непроглядно чёрное ночное окно. Короткой вибрацией мобильник известил о текстовом сообщении. Им оказалась смс от Германа: «Вы как там, закончили?» Не успел Феликс набрать ответ, как пришло сообщение от Алевтины: «Волнуемся! Помощь нужна?». Ответив обоим, что всё в порядке и они скоро вернутся, Феликс снова стал смотреть в окно. В стекле, словно затянутом снаружи черным бархатом, отражалась трёхрожковая люстра, компьютерный стол с монитором и системным блоком, навесные шкафчики и полки, светлые обои на стенах. Отражалась комната и каждый предмет в ней. Отражалось всё, кроме него самого.

Глава 47

До рассвета оставалось полтора часа, когда Артур принёс из своей домашней лаборатории три стеклянных флакона разного объёма и холщовый мешочек на шнуровке, напоминающий увесистый кисет.

– Значит так, – сказал он, расставляя принесённое на столе, – давайте сюда.

Феликс подошёл, обходя Сабуркина. Свечение над его рёбрами давно погасло, рану затянула блестящая розоватая кожа, беспамятство сменилось глубоким сном.

– Вот это, – Артур указал на квадратный пузырёк не больше тридцати миллилитров в объёме с жидкостью зеленоватого цвета, – антиэликсир, разового приёма достаточно. Это, – палец коснулся флакона миллилитров на двести с бледно-сиреневым содержимым, – вашему сотруднику. Три раза в день протирать область ранения, пока не кончится состав. Ни в коем случае не пить, только поверхностная обработка. Дней десять пускай побережётся, лишние резкие телодвижения не желательны. Побольше спать, поменьше жирного, жаренного, и будет как новый.

– Всё понял, – кивнул Феликс, – прослежу.

– Здесь, – Артур поднял серый мешочек, – чёрный порошок. Как видите, его много, надеюсь, столько тел, должных бесследно исчезнуть, на вашем пути не встретится.

– Тоже на это надеюсь. А там что? – кивнул Феликс на плоскую, по виду коньячную бутылку объёмом в пол-литра.

– Алхимической шутки налил вам заодно, – заулыбался Артур. – Мало ли, может, классику послушать, потанцевать вам или кому из сотрудников захочется.

– Не помешает, – улыбнулся в ответ Феликс, – забавная штука. Спасибо за всё, я у тебя в долгу. Я выяснил, кто убил твоего учителя, догадываюсь, где этот мерзавец находится, и непременно до него доберусь. Кроме этого, ты всегда можешь рассчитывать на помощь мою и моего агентства в любых вопросах.

– Что у вас за агентство? – Вытащив откуда-то из-под стола целлофановый пакет с ручками, Артур принялся складывать в него флаконы. – А то я так и не понял, чем вы со своими сотрудниками занимаетесь.

– Детективное агентство «ЭФ». Частный розыск, помощь в беде.

Брови Артура изумлённо поползли вверх. Бросив взгляд на перстень Феликса с монограммой в виде буквы «F», он покачал головой и сказал:

– Да уж, вампир во главе детективного агентства, это, пожалуй, похлеще любой алхимической шутки. И как, хорошо идут дела?

– В целом неплохо.

– Поразительно… Ладно, такую новость ещё предстоит переварить, – хмыкнул Артур. – В принципе, всё, можете будить своего сотрудника и ехать отдыхать.

Феликс присел на корточки рядом с крепко спящим Сабуркиным, тронул его за плечо и негромко произнёс:

– Валя, просыпайся. Валя!

Ресницы Валентина задрожали, приподнялись веки, и мутным взглядом бывший десантник посмотрел на своего директора.

– Ты меня слышишь, видишь? – Феликс помахал рукой перед его носом.

– Ага, – хрипло ответил Сабуркин и, медленно двигая глазными яблоками, посмотрел по сторонам. – А мы где?

– У нашего друга. Тебе стало нехорошо, он тебе помог. Сможешь встать?

– Попробую.

– Обопрись на меня.

Но Валентин предпочёл справиться самостоятельно. Сначала он сел, какое-то время боролся с головокружением, затем встал на ноги. На шум и голоса из спальни пришла заспанная Арина. Увидев пусть и неуверенно, но стоящего на ногах Сабуркина, девушка просияла и бросилась к нему:

– Валечка! Ты живой! Какое счастье!

– Тише, – Феликс упреждающе выставил руку, чтобы девушка не повисла у него на шее, – ему нужен покой.

– Поняла, поняла. – Арина отступила на шаг назад. – Едем в отель?

– Едем. – Феликс взял пакет и, придерживая одной рукой Сабуркина за плечи, направился в прихожую.

Попрощавшись с учеником алхимика, троица покинула квартиру и зашла в лифт.

Усадив Валентина на переднее сидение «Тойоты», Феликс собственноручно пристегнул его ремнём безопасности, проверил, как сзади устроилась Арина с позвякивающим пакетом, после сел за руль, и машина тронулась с места.

Залитые ночной иллюминацией утренние улицы были ещё пусты, дороги свободны, но Феликс нарочито ехал медленно, опасаясь за самочувствие Сабуркина. По дороге тот всё-таки потребовал рассказать, что с ним приключилось. Выслушав и Арину, и Феликса, он похлопал ресницами и воскликнул:

– А! Вспомнил! Я ж когда тех двоих от двери Белого зала оттащил, один рукой махнул, будто что-то в меня кинул! Но я ничего не увидел, не почувствовал! А оно вот, значит, что, позже прилетело! Ничего себе история… Прямо ранило меня, по-настоящему?

– К сожалению, да, – ответил Феликс. – Хорошо, что нашлось к кому обратиться, заштопали тебя оперативно.

– Надо же, ничего не помню. Только как от особняка до машины дошёл, и всё – провал.

– Да и незачем, – сказала Арина. – Главное – всё позади.

Вскоре показалась «Астория», светящаяся окнами ресепшена, кафе и ресторанов. Поставив машину на стоянку, Феликс помог выйти Валентину и взял пакет из рук Арины, не доверяя ценный груз не выспавшейся толком девушке.

Войдя в вестибюль, Феликс увидел в баре ресепшена знакомые фигуры: Гера с Алевтиной о чем-то тихо разговаривали, прихлёбывая кофе из большущих чашек, рядом, положив руки на стойку, а голову на руки, дремал Никанор Потапович.

– И чего вам не спится? – сказал Феликс, направляясь к бару.

Никанор поднял голову, зевнул, прикрывая рот ладонью, и ответил:

– Уснёшь тут, когда вы не пойми с какой нечистью якшаться отправились! Изволновались усе!

– Тише! Не обязательно всему отелю знать, с кем мы якшаемся!

– И как всё прошло? – Алевтина быстро оглядела троицу, подмечая всякую мелочь, особенно внимательно рассмотрев дыру на кожаной куртке Валентина.

– Почти по плану, – ответил Феликс. – День на сборы, в ночь или завтра утром возвращаемся в Москву.

– Закончили? – удивился Гера.

– Нет, просто здесь выяснили всё, что надо, заканчивать будем в Москве. Аля, ты по магазинам прошлась, как собиралась?

– Прошлась. Конечно, цены в Гостином дворе, я вам скажу…

– Хорошо, значит, знаешь, где что продаётся. В течение дня возьми размеры Валентина и поезжай купи ему новую куртку с рубашкой, а он пускай отоспится сегодня. Валя, ты её вкусу доверяешь?

– Вполне, – пробормотал Сабуркин. Глаза его немилосердно слипались, и он покачивался, словно собирался заснуть стоя.

– Давайте теперь по комнатам. Отдохните и начинайте складывать вещи. Гера, собери сейчас все паспорта и занеси мне – закончу оставшиеся дела и съезжу за билетами.

– Так давай я съезжу.

– А давай без встречных предложений.

– Как скажешь.

Парень расплатился за три чашки кофе, и все вместе сотрудники агентства «ЭФ» пошли к лифтам.

Зайдя в номер, Феликс с порога отправился в ванную. Встав под душ, он включил максимальный напор воды и закрыл глаза, желая как можно скорее избавиться от прикосновений к Михаэлю, Донателле и раненому Сабуркину.

Под водой пришлось простоять не менее получаса, прежде чем наступило относительное облегчение. Он выключал душ как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

– Входи, открыто! – крикнул Феликс, набрасывая банный халат.

Завязав пояс, он вышел из ванной. Герман принёс паспорта и не торопился уходить.

– Расскажи хоть в двух словах, что там было, в особняке Кшесинской?

– Что рассказывать, Гера? – Забрав стопку документов, Феликс пошёл в комнату, парень последовал за ним. – Всё становится плохо, суетливо и некрасиво, когда за дело берётся итальянка с плохим вкусом.

Глава 48

Выслушав историю о ночных приключениях в Белом зале, Гере оставалось только развести руками.

– Кто бы мог подумать, что вокруг нас, вот прямо рядом-рядом, среди обычной повседневной реальности, могут происходить настолько странные вещи и обитать такие странные граждане?

– Мир гораздо многослойнее, чем принято считать, – усмехнулся Феликс. Сидя в кресле, он наблюдал, как парень ходит туда-сюда по комнате, осмысляя услышанное.

Подойдя к окну, Гера посмотрел на непонятный и нелепый подарок Антона Сергеевича, торчащий из пакета на подоконнике.

– Может, расскажешь, какой смысл в это штуке? – Парень потрогал пальцем полусферу, на которой крепился шар в металлической сетке. – Или хочешь отдыхать, а я мешаю?

– Не мешаешь, я с тобой отдыхаю. Насколько я помню, они называли этот прибор «Рампа»…

– «Они» – кто?

– Учёные Академии наук. Княгиня Дашкова поощряла множество экспериментов, бывших актуальными для того времени. Взять хотя бы Ломоносова с его изучением газа флогистона.

– Какого-какого газа?

– В России его называли «теплород». Люди пытались как-то объяснить для себя процесс горения. Считалось, что все горючие вещества содержат в себе эту огненную субстанцию и она высвобождается как невидимая, невесомая материя. Массу времени потратил Ломоносов на то, чтобы доказать существование флогистона, но всё закончилось тем, что ворвался он в Академию с криком: «Нету, нету газу теплороду!»

– Ты с ним общался? – улыбнулся Гера.

– С Ломоносовым?

– Да.

– Видел пару раз, не более того.

– Так, а это что такое? – Парень снова потрогал металлическую сферу и только теперь заметил, что она почему-то тёплая.

– «Рампа» создавалась как устройство, питающееся силой грозы, должное защищать матушку императрицу от сущностей невидимых и угроз нематериальных, – с лёгкой улыбкой и отблесками воспоминаний во взгляде произнёс Феликс. – Лет пятнадцать его создавали и закончили уже после смерти царицы Екатерины. Я не следил за судьбой проекта, не видел готового прибора, слышал лишь обрывочно, что дело удалось, но не совсем так, как задумывалось изначально.

– Так это прибор? – Гера другими глазами посмотрел на «нелепый сувенир». – И как, работает?

– Подай мне его. Надеюсь, грозового напряжения было достаточно, чтобы «Рампа» хоть немного подзарядилась.

Парень освободил устройство от пакета, снял с подоконника и поднёс директору. Поставив «Рампу» на колени, Феликс велел Гере отойти обратно к окну.

Феликс произвёл какие-то манипуляции со стеклянными пирамидками на гранитной подставке. Повременив немного, он поманил парня рукой:

– Только подходи медленно.

Герман сделал несколько шагов и буквально в паре метров от сидящего в кресле Феликса вдруг ощутил странное напряжение, сопротивление пространства, словно в воздухе возникла невидимая преграда, не позволяющая двигаться дальше. Феликс заулыбался, глядя на растерянное лицо молодого человека, и произнёс:

– Не знаю, как насчёт сущностей невидимых, но материальных существ «Рампа» не пропускает. И даже можно регулировать радиус действия.

Феликс снова коснулся пирамидок, и «стена» исчезла.

– Ничего себе! – воскликнул Гера. – Вот это вещь! А давай поставим в офисе агентства – отличная защита территории!

– Зришь в корень. – Феликс отнёс прибор обратно на подоконник. – Теперь ступай отдыхать. День предстоит длинный и закончится, скорее всего, в Москве.

– Хорошо, пойду съем чего-нибудь и завалюсь спать.

Парень ушёл, а Феликс ещё долго стоял у окна, легонько касаясь, поглаживая кончиками пальцев детали устройства, словно через металл, камень и горный хрусталь дотрагивался до людей и событий давно минувшего века.

К семи часам вечера Феликс стал собираться. Комплекты с тонкими свитерами были упакованы в пакеты и отправлены в мусор. На мужчине снова была та одежда, в которой он приехал в Петербург – черные брюки и рубашка с кардиганом цвета лаврового листа. Сунув в карман полупальто квадратный флакон с бесцветной жидкостью, он собрался было выходить, как зазвонил телефон. Вызов был от товарища участкового Мухина, которому Дмитрий передавал бутылку виски.

– Да, Саша, слушаю.

– Приветствую! – Голос начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями звучал вполне живо и здорово, видимо, простуда была успешно побеждена. – Феликс, вы ещё не уехали?

– Нет, но буквально в ночь собираюсь. А что?

– Хорошо, что застал! Могу передать Диме ответный презент? Мне с Алтая привезли отличную домашнюю настойку на травах. В Москве сейчас гриппозный сезон начнётся – как раз отличная профилактика.

– Да, но у меня не много времени…

– Так давайте подъеду, куда скажете, я сейчас недалеко от центра.

– Можете к «Астории»? Я собираюсь выходить.

– Через пять минут буду!

Тихий вечер дышал первыми морозами, срывались редкие снежинки, сквозь подсвеченные городской иллюминацией тучи не виднелось ни одной звезды. Стоя у входа в гостиницу, Феликс то и дело посматривал на часы. Александр запаздывал. Только Феликс сунул руку в карман за телефоном, как подъехал серебристый «Мерседес» и открылась дверь со стороны пассажира.

– Прошу прощения за опоздание, немного не рассчитал!

Феликс подошёл к машине и заглянул в салон. Сидевший зарулём мужчина протянул ему пакет, в котором угадывалась бутылка.

– Огромный привет Диме, – заулыбался он, – пускай не болеет.

– Непременно передам, – улыбнулся в ответ Феликс.

Дверь захлопнулась, и «Мерседес» уехал.

Положив подарок на заднее сидение «Тойоты», Феликс сел за руль. Хоть и пройти до Дворцовой площади пешком было всего ничего, но, закончив дело, он собирался сразу поехать за билетами.

Оставив машину в ближайшем к площади переулке, Феликс направился к Медному всаднику. Подсвеченная белыми прожекторами конная скульптура Петра Первого величественно и грозно прорисовывалась на чёрном полотне неба в мельчайших деталях. Как всегда, в любую погоду и время суток, мимо спешили горожане или праздно гуляли туристы. Фигуру Николая Трифонова в коричневой куртке-дождевике Феликс увидел издалека. Мужчина неторопливо прогуливался, заинтересованно рассматривая конские копыта, занесённые над каменным постаментом, словно ему впервые довелось увидеть статую. Не замедляя шага, Феликс подошёл к нему со спины, коснулся руки и сунул флакон в ладонь. Не оборачиваясь, Николай схватил пузырёк, сжал крепко и так же неспешно пошёл дальше, рассматривая бронзового наездника.

Вернувшись к машине, Феликс снял пальто, положил на заднее сидение и поехал к Московскому вокзалу.

Глава 49

Без пяти полночь поезд «Сапсан» тронулся, увозя в вагоне бизнес-класса команду агентства «ЭФ». Перрон Московского вокзала поплыл, оставляя позади ночной город с сонными каналами и реками, домами-кораблями, застывшей музыкой скульптур и круговоротом незатихающей жизни – явной и тайной.

Сидя на диване, Феликс смотрел, как убыстряется движение огней и улетают в темноту пригороды Петербурга, стараясь встроиться в это монотонное плавное движение и дать передышку уже сутки бодрствующему сознанию.

В дверь постучали.

– Открыто!

В купе заглянул Сабуркин, в руке он держал флакон с бледно-сиреневым содержимым. На бывшем десантнике красовалась ослепительная атласная рубашка: бордовая, с продольными черными полосами, в мелкий жёлтый ромбик.

– Феликс, надо бок этой штукой мазать, а мне налить её не на что. Может, есть у тебя тряпочка какая-нибудь или не знаю… ваты кусок?

Вперив тяжёлый взгляд в своего сотрудника, вернее – в его рубашку, Феликс молчал. Тут из коридора донеслось ворчание Никанора Потаповича:

– И что вы к нему, как дети малые к мамке, всё бегаете? Тряпочку ему подавай! Иди сюда, платок дам!

– Спасибо, Феликс, уже нашёл!

И дверь захлопнулась. Феликс перевёл взгляд на фонари, плывущие в черноте ноябрьской ночи.

В дверь постучали.

– Открыто!

В купе заглянул Гера.

– Феликс, слушай, а если включить «Рампу», то никто не сможет зайти в купе или в вагон? Или снаружи не смогут зайти вагон, а внутри вагона не смогут зайти в купе одновременно?

Глядя на парня тяжёлым сумеречным взглядом, Феликс молчал. Из коридора вновь донёсся окрик Никанора:

– Гера! А ну, закрой дверь, иди сюда!

– Зачем?

– Вале спину мазать будешь, сам он дотудова не дотягивается! И Феликс от вас отдохнёт! А то поналетели, аки коршуны, трескотня от вас одна!

Дверь послушно захлопнулась. Поплыли фонари за окном, но встроиться в их гипнотически плавное движение так и не вышло. Взяв телефон, он набрал номер Дааны, и девушка ответила до того, как пошёл сигнал вызова.

– Здравствуй, Феликс.

– Я возвращаюсь.

– Когда?

– Сейчас. Я в поезде.

– Что ж ты не сказал раньше? Успею ли теперь приготовить тебе ужин?

– Скорее уж завтрак. Не надо, после двух бессонных ночей мне, кроме тишины с кроватью, ничего не нужно.

– Можно мы тебя хотя бы встретим? Твоя маленькая компания совсем истосковалась.

Перед глазами Феликса возникли птичий клюв с усатым носом, и он усмехнулся.

– Не смогу запретить.

– Прекрасно, – тихо рассмеялся голос в трубке. – Ждём тебя дома.

Отложив телефон, он откинулся на диванную спинку и закрыл глаза, наблюдая мелькание фонарей сквозь сомкнутые веки.

В шестом часу утра поезд подошёл к Ленинградскому вокзалу, и сонная команда агентства «ЭФ» потянулась с багажом к тамбуру. Поверх ослепительной рубашки на Сабуркине красовалась рыжая кожаная куртка-косуха с аппликацией в виде рычащего льва на спине.

– Алевтина, – с тяжёлым вздохом Феликс перебросил ремень своей сумки через плечо, – зачем ты купила такую куртку и      такую рубашку?

– А что не так-то? – приподняла она тщательно подкрашенные брови.– Смотри, какой красавец получился! Жених!

– Именно! Жених на цыганской свадьбе!

– А Вале нравится! Валя, тебе нравится?

– Нравится, – пробормотал Сабуркин, норовя прислониться к двери вагона и заснуть.

Москва встретила холодным тихим утром и чистым небом – день обещался быть солнечным. Рассадив свою команду по такси, Феликс велел хорошенько отдохнуть и следующим утром не опаздывать в агентство.

До площади Восстания таксист довёз быстро – дороги были ещё относительно свободны. Завидев сталинскую высотку песочного цвета, Феликс невольно попытался представить, какую встречу подготовили ему дома. В том, что её подготовили, он ничуть не сомневался.

Зайдя в вестибюль, он поприветствовал охранника Алексея, краем глаза успевая посмотреть, исправно ли за стеклом конторки стоит в углу стола «примороженный» острием к дереву серебряный стилет с розой на рукоятке.

– С возвращением, Феликс Эдуардович! – расплылся в улыбке Алексей, приподнимаясь из-за стола.

– Спасибо. Всё хорошо у нас тут было, тихо, спокойно?

– Да, без происшествий. Только соседка ваша Мария Львовна пару раз спрашивала, где вы и когда появитесь.

– Что-то случилось у неё?

– Вроде нет, о чем-то она с вами поговорить хотела.

– Хорошо, зайду к ней попозже. Хорошего дня, Алексей.

– И вам, Феликс Эдуардович.

В этот час уже имелся риск столкнуться с кем-то в лифте, но близости людей Феликс не ощущал, поэтому зашёл в зеркальную кабину. И стал смотреть на закрывшуюся дверь, не желая видеть отражения лишь своей одежды и дорожной сумки.

Квартира встретила его тишиной и, как показалось, пустотой. Но впечатление было обманчивым. Не успел он разуться, как послышалось хлопанье крыльев и, следом за птицей, в прихожую вбежал Дон Вито. Проехав по мраморному полу, крыс затормозил у ног Феликса и пропищал, протягивая к нему передние лапки:

– Добро пожаловать домой, дорогой!

– Вернулся! Вернулся! Вернулся! – С громким цоканьем когтей, ворон забегал вокруг сумки, растопырив крылья.

Со стороны гостиной в прихожей показался женский силуэт в драпировке крупных складок кашемирового платья персикового цвета. В коридорном полумраке ярким всполохом мелькнули пряди волос, так похожих на длинные медные стружки.

– Наконец-то, – улыбнулась Даана, подходя к Феликсу. – С возвращением.

Она обняла его одной рукой за плечо и поцеловала сухими жаркими губами в мраморную щеку. – Идём, мы приготовили тебе сюрприз.

– Страшно заинтригован! – Феликс избавился наконец от верхней одежды, взял крысу на руки – ворон сам вспорхнул ему на плечо, – и пошёл за Дааной.

– Ты сказал, что тебе понадобится только отдых и кровать…– сказала девушка, не останавливаясь в гостиной.

– И вы принесли мне ещё одну кровать?

– Пока нет, но мысль мне нравится.

Остановившись у порога спальни, Даана выдержала театральную паузу и распахнула дверь:

– Прошу!

На прикроватных столиках-подставках возвышались хрустальные вазы с букетами винно-красных роз. Угол чёрного покрывала, похожего на остывший пепел, был красиво сложен, открывая серебристо-серые простыни. По покрывалу с простынями были рассыпаны красные и белые лепестки роз, а на подушке лежала темно-синяя шёлковая пижама.

– А-а-а-а… – только и смог произнести Феликс.

– Скажу сразу – цветочные лепестки не моя идея, – тихонько прошептала Даана, но ворон это всё равно услышал.

– Что плохого? Что не так? – Паблито прошмыгнул мимо ног замершего на пороге мужчины в комнату. – Красиво, романтично, вкусно пахнет!

– А пижама – символ домашнего уюта, – подхватил Дон Вито, тоже забегая в спальню.

– Хотите сказать, что я должен это надеть и лечь прямо туда?

– Да! – И ворон с крысой выжидательно уставились на него.

– Они очень старались, – с улыбкой произнесла Даана. – Я потом помогу убраться.

– Уффф… – выдохнул Феликс. – Пойду в душ. Давайте вашу пижаму. Только вы потом меня оставите – не желаю предаваться романтике в розах с вороном и крысой.

– Конечно, дорогой! – взмахнул лапками Дон Вито. – Мы будем хранить твой покой и сон в гостиной!

Глава 50

Проснулся Феликс к полудню. Открыв глаза, он посмотрел на темно-зелёные стебли с шипами, торчащие из ваз, и встал с кровати. Стряхнув с пижамы розовые лепестки, Феликс приоткрыл окно, чтобы проветрить густой цветочный аромат, после взял телефон и позвонил своему доверенному.

– Слушаю, Феликс, – после второго гудка ответил Владимир.

– Приветствую, Володя! – Сев на край кровати, Феликс посмотрел на лепестки, упавшие на ковёр. – Хочу с тобой повидаться.

– Ещё не закончил отчёты по твоим делам, будут готовы через два – три дня.

– У меня другой вопрос, и это не телефонный разговор.

– Когда я тебе нужен?

– Сегодня можешь подъехать?

– Часа через три могу. Я далековато сейчас.

– Договорились, буду ждать.

Сунув телефон в карман пижамы, Феликс вышел из спальни. На диване в гостиной крепко спали ворон с крысой: Дон Вито свернулся клубком в углу, Паблито устроился на спинке и тихонько посвистывал, свесив клюв. Не желая их будить, Феликс неслышно прошёл мимо и направился на кухню.

На небольшом обеденном столе, за которым никто никогда не обедал, так же поблёскивала хрустальными гранями ваза, но в ней стояла только одна темно-красная, почти чёрная роза.

Взяв из холодильника пару орехов и бутылку вина, Феликс приготовил полный бокал кровезаменителя и сел за стол. Из окна напротив лился солнечный свет, жёлто-оранжевые квадраты и прямоугольники световой мозаикой украшали старинную деревянную крышку стола. Сделав глоток, Феликс коснулся центрального квадрата, провёл пальцами по едва тёплым границам и положил на него ладонь так, что вся рука оказалась в солнечном свете. За время питерской поездки он ни разу не воспользовался защитным средством, но хватило даже изредка пробивавшихся сквозь вечный дождь лучей. Феликс увидел, что его кожа стала приобретать цвет человеческого тела. Пока это был ещё едва уловимый оттенок загара, но глаза Феликса различали огромнейшую разницу.

Он допивал свой напиток, когда на кухню, зевая и потягиваясь, явились Паблито с Доном Вито.

– Как крепко мы заснули – даже не слышали, как ты встал. – Крыс широко зевнул, демонстрируя длинные острые зубы.

– Понятное дело, умаялись, пока розы выбирали. – Мужчина отставил бокал в солнечную мозаику, и он засверкал во всём великолепии огранки. – Значит так, скоро приедет мой компаньон, будет серьёзный разговор…

– Мы посидим в спальне, – упредил предложение убираться из квартиры Паблито.

– Приберёмся заодно, – поддержал Дон Вито.

– Ну, разве что приберётесь. Соберёте на бумагу всю свою романтику, а потом…

– Лепестки можно засушить, – крыс вдохновлённо прижал лапки к пушистой груди, – и они так чудно будут пахнуть!

– Вито, как ты себе представляешь меня, высушивающего розовые лепестки?

– Не обязательно тебе, мы и сами можем.

– Делайте что хотите, только уберите их с кровати и ковра.

Владимир позвонил заранее, за пятнадцать минут до звонка в домофон, за это время Феликс успел причесаться и накинуть халат поверх пижамы.

Мужчины поприветствовали друг друга. Феликс проводил Владимира в гостиную, усадил на диван, сам сел в кресло напротив и сказал:

– Володя, у меня есть к тебе одна просьба. Она может показаться странной, но в последнее время было и так немало странных просьб, почему бы не случиться ещё одной, верно?

Феликс улыбнулся, а Владимир кивнул, глядя на него со спокойным вниманием.

– Конечно, если в моих силах, всё сделаем.

– В двадцатых – тридцатых годах в НКВД существовал пятый спецотдел под начальством Глеба Бокия, официально занимавшийся шифровкой и дешифровкой информации. При отделе была создана лаборатория Александра Барченко, психолога и парапсихолога, проповедовавшего древние оккультные знания «Дюнхор». В тридцать седьмом году их всех арестовали и расстреляли, но в начале войны остатки лаборатории Барченко были сформированы заново. Задачей стояло противодействие институту СС «Аненербе» и обще-ству «Туле», а также создание мистических форм оружия и подготовка оккультных бойцов. Не знаю, в каком виде и качестве существует сейчас пятый отдел, но наверняка он существует. Мне надо найти хоть одного человека, работавшего в отделе со времён войны. Сейчас он наверняка должен быть уже старым, но вполне живым.

Немного помолчав, Владимир озадаченно рассмотрел узор шёлкового ковра на полу и произнёс:

– Это всё серьёзно? На самом деле существовал такой отдел?

– И существует. Я лично знавал… вернее, слышал об одном сотруднике – Харкевиче Павле Хрисанфовиче тысяча восемьсот девяносто шестого года рождения. В спецотделе он официально работал до тысяча девятьсот тридцатого, потом возглавлял отдел разведуправления РККА, в тридцать девятом уволен за связь с антисоветчиками Бокией и Барченко, но репрессиям не подвергался и в ходе войны привлекался в качестве советника. А это само по себе странно, ведь все члены команды Бокия и Барченко были официально репрессированы.

– Интересно… – Владимир задумчиво потёр переносицу указательным пальцем. – Не знаю даже, сколько времени потребуется на сбор информации…

– Володя, уверен, с твоими связями, не так уж и много.

– Хорошо, попробую. Если это всё, то я поеду, а то дел сегодня много.

Уходя, Владимир задержался на пороге, обговаривая сроки подготовки отчётов о текущих финансовых делах, и, когда он вызывал лифт, Феликс всё ещё стоял на пороге. Дверь квартиры напротив приоткрылась и показалась соседка – маленькая худенькая старушка в неизменном цветастом халате.

– Добрый день, Феликс Эдуардович, – сказала она. – Дело у меня к вам есть.

– К сожалению, не могу вас к себе пригласить, у меня ремонт.

– Так ко мне зайдите! – Мария Львовна раскрыла дверь шире. – Чаю попьём.

– Хорошо, только у меня не много времени.

– Я не задержу.

В квартире соседки Феликс оказался впервые. Обстановка была вполне ожидаемой: чистота и старая мебель. Хозяйка проводила гостя на кухню и усадила за круглый деревянный стол, накрытый белой кружевной скатертью. На вопрос о количестве сахара в чае, Феликс ответил, что чая он не хочет, и попросил переходить непосредственно к делу. Старушка села за стол напротив, подпёрла сухоньким кулачком подбородок, посмотрела на него ясными серо-голубыми глазами и сказала:

– К сестре хочу уехать, в Волгоград. Со здоровьем у неё плохо совсем, надо мне рядом быть, помогать ей, сколько смогу. Племянники, родня – все там. А тут у меня ни одной живой души. Сколько мне осталось – неизвестно, а так хоть под конец вместе поживём.

Она поцарапала ногтем какое-то микроскопическое пятнышко на скатерти и продолжила:

– Квартиру свою продать хочу. Денег этих нам и на безбедное житьё хватит, и на красивые похороны. Но очень уж мне боязно продажей заниматься, такие ужасы каждый день по телевизору показывают – страсть. Женщина я пожилая, одинокая, заступиться за меня некому. Вот и решила вас попросить помочь мне с этим делом. Человек вы серьёзный, положительный, вам я доверяю. Возьметесь мне помочь, а?

И старушка просяще посмотрела в немигающие глаза вампира. В солнечном луче кружились сверкающие пылинки, а в мыслях Феликса – картины соседства с новыми, неизвестными людьми.

– Продайте её мне, – не особо раздумывая сказал он. – Готов купить вашу квартиру.

Мария Львовна расцвела в улыбке, видимо, женщина на это и надеялась.

– Как хорошо, Феликс Эдуардович! Прямо радость мне! Идёмте, покажу вам квартиру…

– Не стоит, я и так знаю, что здесь три комнаты – на одну меньше, чем у меня, – кухня, кладовая и раздельный санузел.– И, упреждая вопросы, добавил: – Когда заселялся, я просмотрел все поэтажные планы.

Не говорить же, что он видел, как строилась эта высотка.

– Прекрасно! – Мария Львовна от радости захлопала в ладоши. – Хоть завтра давайте сделку заключим!

– Дайте мне пару дней, я эту неделю занят немного. Пока можете собирать вещи. Юрист, банк – всё есть, об этом не беспокойтесь. Организую вам и грузчиков, и доставку имущества в Волгоград.

– Ой, дайте я вас чмокну! Дайте чмокну!

Глава 51

Владимир позвонил Феликсу через три дня в восьмом часу утра и сказал, что нашёл человека.

– Только ему восемьдесят девять лет. Не знаю, в каком он физическом и умственном состоянии.

– Дома находится, в больнице?

– Дома.

– Как зовут?

– Харкевич Григорий Павлович.

– Сын?

– Похоже на то. Видимо, пошёл по стопам отца, работал там же. Записывай адрес…

Поблагодарив, Феликс попрощался и позвонил Герману.

– Гера, предупреди в агентстве, что я сегодня буду поздно, возможно, совсем не приеду.

– Помощь нужна?

– Пока нет.

Наспех выпив пару орехов, Феликс оделся, выскочил из квартиры и, не дожидаясь лифта, прыгнул в лестничный пролёт.

К дому семьдесят восемь корпус один на Ленинградском проспекте он добрался быстро, дольше пришлось искать парковку. Оставив, наконец, машину, мужчина направился к многоэтажному сталинскому дому. Феликс знал этот дом, прежде в нём были ведомственные квартиры КГБ, в которых жили сотрудники комитета, генералы и учёные. Позвонив в домофон, Феликс приготовился что-нибудь сказать, но открыли ему молча, не спросив, кто пришёл.

Поднявшись на пятый этаж, мужчина позвонил в дверь квартиры, и она немедленно открылась. В темной прихожей в инвалидном кресле сидел закутанный в плед старик в очках со стёклами в палец толщиной.

– Света, ты кефира купить не забыла? – высоким надтреснутым голосом произнёс он.

– Надеюсь, что Света не забыла, – ответил Феликс. – Прошу прощения, что без звонка, но у меня к вам очень важное дело.

– А вы кто? – Старик прищурился и сквозь толстенные стекла, больше похожие на линзы, с трудом рассмотрел чёрный мужской силуэт.

– Меня зовут Феликс. Я журналист, пишу книгу о вашем отце. Можно войти?

– Ну, входите. – Старик отъехал вглубь коридора. – Хотя Света мне потом выскажет, что постороннего в дом пустил.

– А Света кто? – Феликс вошёл в квартиру, прикрывая за собой дверь.

– Сиделка моя, помощница по хозяйству. В магазин час уж как ушла, думал – она вернулась.

Судя по разговору, с мышлением и памятью у Григория Павловича всё было в порядке, и это внушало надежду.

Они прошли в большую, неожиданно хорошо и современно обставленную комнату с плазменным телевизором на стене. Хозяин предложил присаживаться, где удобно гостю, и сходу поинтересовался, чем именно заинтересовал журналиста его отец.

– Насколько мне известно, он работал в секретном пятом отделе НКВД. – Феликс сел на стул у окна, надеясь, что сиделка Света вернётся нескоро.

– И я там работал, – кивнул старик лысой головой с остатками седых волос по бокам. – Знаете, чем мы занимались?

– Да.

– Странно, думал, до сих пор секретно.

– Что вы, эти секреты давно устарели, теперь новые в ходу. Григорий Павлович, меня очень интересует один человек, возможно, он работал вместе с вами – колдуном он был или шаманом.

– Монгуш, что ли?

– Не знаю, как его звали.

– Один у нас шаман был – Монгуш Кузунгуев, с Алтая его привезли.

– Расскажите о нём, пожалуйста.

– Точно это больше не засекречено? Хотя столько лет прошло, уж сгинул он давно, наверное.

– Конечно, никто не бессмертный.

– Тут бы я за Монгуша не поручился. – Старик откашлялся и поправил край пледа, съехавшего с плеча. – Большой силы человек был, огромнейшей. Его даже начальство побаивалось. Когда он решил уйти, никто и остановить-то не посмел, а так-то он у нас лет пятнадцать проработал.

– В чем была его сила, и чем он занимался?

– С духами контакт имел, тем и занимался. Отдел пытался на поток поставить подселение духов в солдат, чтоб бойцы получались со сверхвозможностями.

– Получалось?

– Очень редко. Долгая подготовка нужна была, не выдерживали люди быстрого подселения, а времени нам не давали, всё торопили и торопили. Да и Монгуш не переносил, чтобы им командовали да руководили – в один день всё бросил и ушёл.

– Почему же его побоялись остановить?

– А он не человеком к тому моменту уже был. Шаман к себе сильнейшего духа подселил. До того дошло, что Монгуш с ним соединился полностью.

– Трансформировался в биполярное существо?

– Можно и так сказать.

– А где он жил – в городе?

– Да, имелось у него несколько квартир в Москве, но чаще всего обитал он в Переделкино. Дом там у него был на отшибе, между посёлком и Наполеоновскими курганами.

– Слышал, место это аномальной зоной считается. Вроде там, в лесах, массовое захоронение русских и французских солдат времён войны с Наполеоном.

– Так точно. – Старик снова закашлялся. – Там Монгуш жил. Кто знает, может, и до сих пор живёт, с него станется.

Они ещё немного поговорили о работе пятого отдела НКВД, об отце Григория Павловича. Харченко – младший хотел бы рассказывать и рассказывать, видимо, долго ждал возможности поговорить о делах давно минувших с кем-то, кто не сочтёт эти истории старческим бредом, но Феликс стал прощаться.

– Заходите, если ещё чего заинтересует, – старик поехал в прихожую и наощупь открыл дверной замок, – расскажу, пока живой. Сейчас-то мне уж опасаться некого и нечего.

– Непременно, большое спасибо.

Выходя из квартиры, Феликс столкнулся с миловидной девушкой, нагруженной пакетами из продуктового магазина. С улыбкой кивнув сиделке, мужчина быстрым шагом спустился по лестнице и вышел из подъезда.

Направляясь к машине, он достал телефон и позвонил в агентство:

– Гера, бери Сабуркина, Арину, едем в Переделкино.

Глава 52

Встретились синий «Опель» и «Ауди S8» цвета Амулет на въезде в посёлок Переделкино – излюбленное место жительства и дачного отдыха писателей и литературных работников со времён СССР. Дальше машина Германа следовала за Феликсом вглубь посёлка, пока «Ауди» не свернула на поселковую улицу. С обеих сторон дороги возвышались старые, но прекрасно сохранившиеся деревянные дома, в основном в два этажа. Феликс остановил машину, притормозил и «Опель». Водители с пассажирами вышли из автомобилей и направились друг к другу. Коротко рассказав о визите к старому энкавэдэшнику и об алтайском шамане Монгуше Кужунгуеве, Феликс подытожил:

– Предположительно, на кинжале-мизерикордии кровь именно Кужунгуева. Чтобы узнать наверняка, мы должны найти местное отделение «Орбиса» с возглавляющим его Магнусом – убийство шамана организовал именно он, возможно, сам      убивал. Кужунгуев жил здесь, в Переделкино, рядом с Наполеоновскими курганами. Видимо, там находилось его особенное место силы. Скорее всего, там и базируется сейчас «Орбис».

– Почему ты так решил? – Стоявший в одной клетчатой рубашке Валентин поёжился от пробирающей сырости.

– Незатейливые мозги жаждущих могущества и готовых убивать, если не получается договориться, магнусов устроены приблизительно одинаково. Мало устранить соперника, надо ещё и влезть в его жилище, на место его силы. Поэтому сейчас едем к дому Кужунгуева. Если там никого нет, действуем по питерскому сценарию.

– А если там кто-то есть? – Арина застегнула молнию короткой курточки и подняла воротник. Невзирая на солнечный день, за городом было почти морозно, и от земли, близости леса шёл промозглый холод.

– Тогда действуем по обстоятельствам. Давайте, по машинам.

Они проехали казавшийся совершенно пустым посёлок насквозь, и у дома на окраине «Ауди» поморгала фарами, предупреждая об остановке. Притормозив, Гера высунулся в окно и спросил, в чём дело.

– Дом Кужунгуева стоит особняком, – ответил Феликс, не выходя из машины, – подъезды к нему со стороны посёлка хорошо просматриваются. Две машины – это заметно. Пересаживайтесь ко мне, а твою тут оставим.

– Хорошо. – Гера выключил зажигание и вместе со своими пассажирами вышел на дорогу. Из салона Арина прихватила свою сумочку, а Сабуркин куртку – к счастью, из обычной чёрной кожи и без всяких аппликаций.

– Заедем со стороны леса, – продолжил Феликс, трогаясь с места, – и немного пройдём пешком. Вернее, на разведку пойду я один, а вы меня в машине подождёте. Если ошибаюсь и нет в доме никакой базы «Орбиса», значит, возвращаемся в город и продолжаем поиски. Если есть, заходим в дом, оставляем отражения и ждём, когда появятся адепты. Сегодня пятница, значит, не должны заставить себя долго ждать.

– Может, ночевать тут придётся, – заметил Гера, – надо было хоть тёплые вещи взять, околеем в машине сидеть.

– Не будем мы сидеть в машине. Аккуратно зайдём в чей-нибудь в дом в посёлке – там полно закрытых на зиму дач.

– Феликс, а обязательно так торопиться? Можем сейчас сходить на разведку и вернуться завтра или послезавтра, – сказал Валентин.

– А если общество соберётся сегодня? Тороплюсь потому, что Кужунгуев может оказаться ещё живым, не до конца убитым, и находиться в весьма затруднительном положении.

– Тогда понятно, не затягиваем, – закивали сотрудники, не выказывая ровным счётом никакого удивления по поводу возможности оставаться живым спустя полвека после убийства, словно директор пояснил какую-то вполне обыденную вещь.

Вскоре «Ауди» свернула в лесную просеку и, проехав с полкилометра, остановилась. За березняком и плотным частоколом сухостоя просматривался двухэтажный деревянный дом с мансардой, чьи «поседевшие» от времени стены приобрели серо-голубой цвет. Дом окружал высокий забор из свежеокрашенных досок.

– Сидите тихо, ждите меня, – сказал Феликс, снимая пиджак. Оставшись в черных брюках и темно-синей рубашке, он прикрыл дверь машины и скользнул в лес.

Двигался он стремительно, бесшумно, словно не являлся материальным существом, и в считанные мгновения растворился за деревьями.

Оставшись в салоне, сотрудники молчали, напряжённо глядя в лобовое стекло. Сабуркин достал было пачку сигарет, но передумал и сунул обратно в карман.

Вернулся Феликс минут через десять. Сев за руль, он развернулся к заднему сидению и сказал:

– Всё как я и предполагал. В одной из комнат первого этажа находится эта их установка – сфера для ловли духов города или какой они там ерундой занимаются. Дом полностью обставлен, большая комната-зал выглядит так, будто годами понемногу обворовывали различные музеи и стаскивали туда награбленное – видимо, эта обстановка олицетворяет богатство, власть и прочие покорённые вершины тщеславия. Второй этаж отдан под склад, завален всякой рухлядью. В целом в доме, видимо, постоянно не живут, он только для собраний. Камер, сигнализации я не заметил, но ворота, замки кто-то должен открыть.

– Понял. – Сабуркин застегнул куртку и открыл дверь.

– Арина, идём. Гера, ты подойди с нами ближе к дому, но останься за деревьями. Если увидишь что-то подозрительное, немедленно сообщи.

– Хорошо, что серый свитер надел, – сказал молодой человек, – а собирался в белом на работу идти. Так бы меня сейчас за километр видно было.

Все вместе они вышли в лес и направились к дому. Гера с телефоном в руке остался на опушке поляны, на которой стоял особняк, а Феликс с остальными подошёл к калитке забора. Валентин прислонил ладонь к замку, и щелчки ригелей прозвучали так громко в лесной тишине, что их услышал даже Герман.

Зайдя на участок, Валя первым поднялся на крыльцо и поочерёдно вскрыл дверные замки, коих оказалось три штуки. Старый дом встретил тайных гостей запахом сырости, замешанном на олеандровой горечи, мускусе, амбре и запахе свечного воска. Прошли они прямиком в главную залу: большой камин, несколько рядов стульев вдоль стен, нагромождение бронзовых и керамических статуй, разномастных предметов мебели и множество украшений на стенах, включая свечные канделябры, мечи, шпаги и зеркала в витиеватых золочёных рамах.

Через арку зала сообщалась с комнатой поменьше, в которой находилась установка для контакта с духами и расставленные по углам напольные подсвечники с оплывшими огарками свечей. Голый деревянный пол был разрисован – его покрывали белые линии и симметричные узоры.

Пока Феликс с Валентином осматривали первый этаж, Арина ходила от зеркала к зеркалу, прикасаясь пальчиками к стёклам. Девушки-блондинки в синих джинсах и коротких черных курточках разошлись по зеркалам: кто-то скрылся в серебристой глубине, кто-то зашёл за раму и выглянул из-за неё, а кто-то остался стоять в центре зеркального пространства, разглядывая людей в комнате.

Закончив, троица покинула дом, поочерёдно запирая замки и не оставляя никаких следов своего пребывания.

На лесной опушке к ним присоединился Гера, и все вместе они вернулись в машину.

– Значит, так, – сказал Феликс. – Дача на окраине, у которой оставили «Опель», вполне подойдёт. Находится не так далеко – у Арины не прервётся связь с двойниками, – и на достаточном удалении от посёлка, чтобы кто-то бдительный заметил, что в доме появились гости.

– Давайте хоть еды какой-то купим, – сказал Сабуркин, – чтобы не болтаться туда-сюда и не привлекать внимания.

– Всё купил, еда-вода в багажнике, – ответил Феликс. «Ауди» остановилась неподалёку от дома, выкрашенного в темно-зелёный цвет, и пассажиры вместе с водителем направились к забору.

Открыв калитку, Валентин проверил, нет ли сигнализации, после вскрыл замки и распахнул дверь.

Глава 53

Смеркалось. Феликс, Арина и Герман сидели чуть поодаль от окна, выходящего на подъезд к дому, а истомившийся от безделья Сабуркин бродил где-то по комнатам, рассматривая дачную жизнь неизвестных хозяев.

– Феликс, – сказал Гера, – как он может до сих пор оставаться живым или не до конца убитым, этот алтайский шаман? Что его держит?

– Дух, с которым он объединился. Он может не дать шаману уйти ещё долго, очень долго.

– Как ужасно, если вдуматься, – вздохнула Арина. – Не то, что умереть не можешь, а то, что объединился с духом, впустил в себя иное, непредсказуемое существо.

– Наверное, они же как-то пообщались, познакомились, договорились перед объединением, – возразил Гера. – Человека домой лишний раз не пригласишь, а тут духа пускать в собственное тело.

– Да, надеюсь, всё так и было. – Арина снова вздохнула и принялась раскачиваться на деревянном стуле, рассматривая стены и потолок.

– Товарищи! – донёсся из соседней комнаты голос Валентина. – Здесь бильярд имеется! Давайте играть!

– Русский или американский? – поинтересовался Герман.

– Русский!

– Я только в американский умею.

– Русский проще. Давай научу!

– В темноте, наощупь играть будете? – вмешался Феликс. – Свет в доме не включаем – помните об этом!

– Эх, ну ладно.

Валентин вернулся к остальным. В обеих руках он держал по бильярдному шару.

– Зачем они тебе? – Гера подбородком указал на шары.

– На всякий случай. Не известно, что там за народ соберётся, с каким таким хитрым оружием. Я так-то на все эти магические битвы курток не напасусь, вот и решил принять меры заранее. Будут наступать-окружать, взорву эти шары – напугаются, разбегутся.

– А из чего они сделаны – из кости?

– Конкретно эти из фенолформальдегидной смолы, – ответил Феликс, мельком глянув на белые шары. – Вполне органический материал, подвластный Валентину.

Сабуркин рассовал шары по карманам куртки, подошёл к окну, выглянул в потемневший двор и сказал вдруг:

– Кто-то подъехал.

– Сюда, к нам?

– Да, прямо у калитки остановилась машина.

– Ты точно никакую сигнализацию тут не пропустил? – Феликс тоже подошёл к окну, за ним поднялись и Гера с Ариной.

– Обижаешь, начальник.

– Странно… Тогда кто это к нам пожаловал на ночь глядя? – Зрачки глаз Феликса расширись, приближая картинку, и он увидел в салоне машины знакомые лица. Машина оказалась такси. – Свои это. Занимающиеся самоуправством свои. Валя, иди открой калитку, пока они шуметь не начали.

– Аля с Никанором?

– Кто же ещё.

Сабуркин пошёл открывать, а Арина просяще сложила на груди руки:

– Феликс Эдуардович, вы только дедушку с Алечкой не ругайте, ладно? Они ведь переживают за нас, не могут в стороне оставаться.

– Похвалить мне их предлагаешь?

– Не надо хвалить, просто не ругайте.

– Как они нас нашли? – Стоя у окна, Гера наблюдал, как Алевтина с Никанором Потаповичем заходят на участок и Валя запирает за ними калитку.

– Шли гончие по следу, а потом увидели твою машину. – Посмотрев на часы, Феликс сел на стул и вытянул ноги.

В сопровождении Сабуркина в комнату зашли недостающие члены коллектива с сумками и пакетами и, упреждая всё, что собирался сказать директор, заговорили хором, перебивая друг друга:

– А вдруг помощь нужна? Через стену пройти! След взять! А мы далеко!

– Да тише вы, – поморщился Феликс. – Кричите на весь посёлок, никакой конспирации.

– Мы привезли вам курицу гриль, – свистящим шёпотом произнесла Алевтина.

– И разливного квасу, – добавил Никанор.

– О! – довольно потёр руки Валентин. – Бутерброды, конечно, вкусно, но курочка – это вещь!

– Только не намусорите тут, – махнул рукой Феликс.

– Да ты что, – Валя так и норовил заглянуть в пакет с горячей птицей, – мы не пачкаем там, где сидим в засаде!

Когда поздний ужин завершался, Никанор принялся собирать объедки и раздавать салфетки, Арина вдруг застыла и медленно произнесла:

– В дом шамана кто-то зашёл и включил свет.

– Кто? Опиши их.

– Довольно молодой, высокий, широкоплечий мужчина. У него волнистые светлые… похоже, крашенные под седину волосы – такого цвета в природе не бывает. С ним тоже высокий худой мужчина, но пожилой, вертлявый какой-то, подвижный… На нём красное пальто…

– …и тирольская шляпа, – эхом добавил Феликс. – Больше никого?

– Пока нет, но они явно ждут людей: проверяют обстановку комнаты, иначе расставляют стулья.

– Ясно. Сабуркин, за мной.

– А мы?!

– А вы сидите здесь и доедаете курицу! И только посмейте ослушаться – всех лишу зарплаты в этом месяце!

С этими словами директор вышел из дома. Демонстративно виновато разведя руками, Валентин поспешил за ним.

Калитка дома на лесной опушке была не заперта, видимо, и впрямь ждали гостей. Оставив Валентина караулить подступы к даче, Феликс поднялся по ступенькам крыльца, приоткрыл дверь и неслышно вошёл в дом.

Глава 54

Помедлив заходить в зал, Феликс остановился послушать разговоры, но они ничего не значили – обсуждались детали предстоящего собрания. Сунув руку во внутренний карман пиджака и что-то там проверив, незваный гость показался из-за дверного косяка и шагнул в полосу электрического света. Стоявшие в центре комнаты люди обернулись. Магнус оказался крепким мужчиной, ростом выше Феликса на полголовы. Резкие, будто вырубленные черты его лица обрамляли волнистые пряди волос синтетически-голубоватого оттенка, а в глазах были линзы такого же цвета. Он уже успел надеть облачение для церемонии – чёрный костюм с пиджаком-френчем и мантию до пола. На груди мантию скрепляла толстая золотая цепь, к которой был подвешен кинжал с сиреневым камнем в навершии.

При виде Феликса стоявший рядом с ним пан Бжнецкий попятился.

– Это кто? – произнёс Магнус звучным, хорошо поставленным голосом.

– Вампир, – процедил сквозь зубы Бжнецкий, – зовут Феличе.

– А что Феличе здесь надо?

– Поговорить, – ответил Феликс. Стоя на месте, он наблюдал за обоими.

– Феличе любит говорить?

– Обожает. Пусть господин Магнус ответит на пару вопросов, и я уйду.

– Не слушай его! – взвизгнул вдруг пан Бжнецкий. – Не говорить он пришёл! Он прикончить нас явился! Он Михаэля убил!

– Не я его убил, а Донателла. Это её право. К тому же девушка была голодна.

– Не слушай! – повторил Бжнецкий. – Он заберет твою силу! Забери его силу первым!

– Такая идея мне по душе. – И рука Магнуса потянулась к кинжалу на груди.

– Хочешь убить меня этим? – Феликс кивнул на сверкающие каменьями ножны. – Не глупи.

– А это необычный кинжал, Феличе. – На губах председателя возникла странная кривая улыбка, а в глазах неестественного цвета зажегся фанатичный огонёк азарта. – Очень необычный.

– Не разговаривай с ним! Прикончи, просто прикончи! – Пан Бжнецкий бросился к стене и схватил висевший там меч, а Магнус вынул из ножен кинжал.

В этот момент во всех зеркалах возникли одинаковые отражения девушки-блондинки в короткой курточке. Отражения подошли, казалось, вплотную к зеркальной преграде и как одна подняли руки, словно собирались ударить по стеклу изнутри. В мгновение оказавшись на другом конце комнаты, Феликс схватил первое, что попалось под руку – каминную кочергу, выбил меч из рук Бжнецкого, попутно ударив его в грудину так, что тот отлетел в сторону и скорчился на полу, судорожно кашляя, после пошёл на Магнуса.

На удивление, тот хорошо двигался и неплохо владел тактикой ближнего боя. Феликсу пришлось осторожничать с кочергой – погубить источник информации до того, как он этой информацией поделится, в планы не входило.

За окнами один за другим раздались два хлопка, похожих на выстрелы из духового ружья, что стало для Феликса знаком – явились адепты «Орбиса». Дальше медлить было нельзя. Феликс нанёс кочергой рубящий удар по ногам противника и выхватил кинжал из его руки до того, как Магнус упал на пол. Наступив ему на грудь, Феликс приставил острие кинжала к горлу мужчины и произнёс, поглядывая, как возится у стены Бжнецкий, пытаясь откашляться и встать:

– Я знаю, что ты убил алтайского шамана. Где тело?

– Он никак не умирал, – довольно спокойно ответил Магнус, словно не лежал на полу под ногой вампира, а сидел в кресле задружеской беседой, – пришлось заколотить в особый гроб, не вынимая кинжала. Жаль было терять такую прекрасную мизерикордию, но надо же было, наконец, избавиться от этого шамана.

– Где гроб?

– На кладбище закопали.

– На каком?

– Подмосковном. Там ещё какой-то посёлок собирались строить.

– Озерцы?

– Кажется, да, что-то с водой в названии. Кладбище уже закрыто было, мы подхоронили гроб к чьей-то могиле. Какой-то был секрет у того шамана, умел духами руководить. Знал способ к себе не только духа подселить, но и удержать, управлять им. Так и не раскрыл своего секрета, как ни пытал.

– Этот секрет – человеческое золото, – усмехнулся Феликс. – Золото, добытое из людских тел. Им Кужунгуев кормил своего духа.

– Всего-навсего? – В голосе Магнуса прозвучала досада. – Что ж, запомню на будущее. Твоё любопытство удовлетворено?

– Вполне. – Но Феликс не торопился убирать ботинок с его груди и острие лезвия от горла. – Слышал, этот кинжал силы выпивает и отдаёт владельцу?

– Верно. Но я теперь в нём не уверен – мизерикордия до конца своё дело не сделала. Хотя так и не понял, почему. Металл, камни, заклинания – всё на местах, должно было сработать.

– Может, не сработало, потому что камень в навершии заменили?

– Как заменили?

– Здесь, – Феликс кивнул на рукоять кинжала в своей руке,– сиреневый сапфир, а в мизерикордии фиолетовая шпинель. Реставрировали рукоять – очень аккуратно, но реставрация была.

– Ах, вот оно что… – Магнус уставился в потолок, и на лице его возникли досада с сожалением. – Какая ерунда, а сколько хлопот… – Он перевёл взгляд на склонённое над ним лицо и сказал: – Есть у меня к тебе предложение, Феличе. Давай сотрудничать? Я неплохо умею ладить с вампирами. У нас даже совместный бизнес выходит. Что скажешь?

На бледных губах Феликса возникла тонкая ухмылка, а острие кинжала надавило на шею чуть сильнее. В этот момент со стороны комнаты со «Сферой» показались люди, пробравшиеся в дом через окна.

– Хватайте его! – крикнул пан Бжнецкий. – Убейте вампира!

Держа в одной руке кочергу, в другой – кинжал, Феликс шагнул в сторону, и Магнус получил возможность встать с пола.

– Отдай кинжал, – протянул он руку, – дай сюда.

Ворвавшиеся в комнату люди – их было человек десять, в основном молодые мужчины в похожей темно-серой одежде, – как по команде стали поднимать руки со сжатыми в кулак пальцами, словно собирались что-то швырнуть в сторону незваного гостя.

– Вам известно, что «ёж» – запрещённый колдовской приём? – сказал Феликс, отступая на шаг назад.

– А у нас свои законы, – ответил Магнус. – Кинжал отдай.

– Давай, забери. – Феликс перехватил рукоять поудобнее, наставил на него лезвие и глянул в сторону зеркала, висящего на противоположной стене. Встретившись взглядом с отражением блондинки, он едва заметно кивнул головой и вдруг резко присел на корточки. Словно только и ожидая этого знака, девушка размахнулась и ударила по стеклу.

Одно за другим зеркала стали взрываться, по комнате шрапнелью полетели осколки. С рассечёнными руками, лицами, адепты бросились кто куда. Один из осколков вонзился Магнусу в затылок – председатель рухнул на пол лицом вниз и застыл, обливаясь кровью. Стараясь не смотреть на красные следы на полу, мебели и стенах, Феликс подошёл к забившемуся в угол пану Бжнецкому и сунул руку во внутренний карман пиджака.

– Что, старая тварь, ты алхимику Птоломцеву шкатулкой голову пробил? – сказал он, глядя как помутнели от страха прозрачно-стеклянные глаза. – Подло, со спины, как может ударить только старая, насквозь гнилая тварь. Так всё было, да?

– Мне приказали, – губы его задрожали, пытаясь улыбнуться, – а я приказам подчиняюсь – моё дело небольшое. Всё готов сделать, что прикажут. Что ты мне прикажешь, то я и сделаю. Всё для тебя сделаю! Мы ведь давно знакомы, Феличе… Или тебе больше нравится зваться Феликсом? Всегда буду называть тебя, как ты хочешь, клянусь…

Из кармана пиджака Феликс достал небольшой запечатанный бумажный конвертик и надорвал его со словами:

– Просто сломать тебе шею кажется мне слишком лёгким финалом, поэтому я придумал кое-что поинтереснее. Знаешь, что случается с человеком, если на него живого попадает чёрный порошок для уничтожения трупов?

– Человек начинает разлагаться заживо, – пробормотал Бжнецкий, не сводя глаз с конвертика, доверху наполненного порошком, похожим на металлическую пыль.

– Именно. Где-то с неделю длится процесс распада – человек остаётся в сознании до последнего, всё чувствует, понимает, осознает. Пока не превратится в кисель. И никакого противоядия, способа остановить процесс не существует. По мне, так замечательно, правда?

– Не надо, прошу, умоляю! Я тебе пригожусь, вот увидишь. Ты не знаешь всех моих возможностей!

– Счастливого пути желать не буду.

Феликс махнул конвертом перед ним. Чёрная пыль осела на лицо, молниеносно уходя под кожу. Пан Бжнецкий взвыл, запоздало закрываясь руками, но чёрный порошок, как мгновенный яд, уже попал в кровь.

Отвернувшись, Феликс подошёл к Магнусу, снял с его шеи цепь с ножнами кинжала, осыпал тело остатками порошка и погасил свет.

Глава 55

Валентин обнаружился во дворе. Сабуркин неподвижно стоял в окружении красноватых мерцающих искр, одна рука его была поднята вверх, другая отведена в сторону. Посмотрев на искры, Феликс покопался в памяти, вспоминая заклинание, нейтрализующее ловушку, и произнёс его вслух. Искры погасли, Валя очнулся и опустил руки. Увидав Феликса, он виновато вздохнул:

– Где-то я опять сплоховал, да?

– Всё в порядке, нигде ты не сплоховал. Идём.

Посмотрев на кинжал в руках директора, Валя спросил:

– Дальше чего, куда?

– Сейчас первый час ночи. Не поздно позвонить твоему товарищу и попросить убрать родителей из дома?

– Куда он их среди ночи уберёт?

– Можно подождать утра, лишь бы он это сделал как можно скорее.

– Сейчас позвоню.

Они вышли за калитку, направились к машине, стоявшей у леса, и на ходу Валентин достал телефон.

– Толя, привет, это я. Извини за поздний звонок… Не спишь? Хорошо. Толя, слушай, нам опять надо в дом ваш в Озерцах наведаться. Можешь родителей увезти оттуда ненадолго? Нет их?А где они? А-а-а… Ясно. Можем поехать сами, без тебя? А ключ… Где-где тайник? Понял, понял. Увидимся – расскажу, как дела идут. Движутся, движутся, да, не переживай, скоро закончим. Ага, давай, пока.

Сунув телефон в карман куртки, Сабуркин сказал:

– Родители его уже неделю как в санатории – болячки у них там какие-то обострились, ещё три дня их не будет. Где запасные ключи спрятаны, Толя сказал, так что можем ехать хоть сейчас.

– Прекрасно. Значит, сейчас и поедем.

Они сели в машину и через минуту уже были у поселковой дачи. Судя по взбудораженной атмосфере, царящей в доме, Арина исправно докладывала о происходящем в доме шамана, повторять не имело смысла.

– Значит так, – сказал Феликс, – едем сейчас в посёлок Озерцы. Помнишь, Никанор, ты сказал, что в земле с кинжала намешано и песка, и глины, будто землю ту всю снизу доверху взбаламутили?

– Помню, чего ж не помнить, – кивнул старик. – Там женщина ещё соседская сказала, что посёлок на старом кладбище стоит.

– Именно. Получается, что кинжал снизу и поднимался, пока не оказался в погребе дома. Таким образом он туда и попал.

– Что ж получается, – сказал Гера, – шаман похоронен прямо под домом?

– Получается. Так что нам понадобится садовая лопата. Надеюсь, она найдётся где-нибудь в сарае.

– Ничего себе мы круг дали, чтобы назад вернуться! – присвистнул Сабуркин.

– Случается и такое. Теперь собирайте свой мусор с объедками и поехали. Трассы сейчас свободные, меньше чем за час доберёмся.

Забрав пакеты с остатками провизии, сотрудники агентства «ЭФ» поставили стулья на места и покинули дом, тщательно запирая за собой замки.

В посёлок Озерцы они добрались всего за сорок минут. Машины остановились у дома Анатолия, и Сабуркин первым пошёл к калитке. Вскрыв замок, он поискал тайник с обратной стороны калитки и переложил ключ так, словно его доставали. Затем махнул рукой команде и пошёл открывать дверь. Прежде чем войти в дом, Никанор Потапович прогулялся по участку, отыскал навес с садовыми инструментами и взял оттуда лопату.

Открыв дверь кладовой, Феликс включил свет и посмотрел на земляной квадрат в полу.

– Давайте копать буду я, – сказал Сабуркин.

– И я могу копать. – Гера поочерёдно засучил рукава свитера.

– Лопату принёс! – подоспел Никанор. – Хорошая лопата, острая!

– Бери, Валя, лопату, иди копай. Если здесь частые наводнения, землю основательно размыло, думаю, от силы метр – полтора до гроба или даже меньше.

Сабуркин скинул куртку на руки Арине, взял лопату, шагнул в кладовую и вонзил её в землю.

Достав из кармана штанов мятую пачку, Никанор вынул сигарету и сунул в рот.

– Дай-ка и мне, – попросила Алевтина.

– Крепкие курю, не дамские. – Старик чиркнул зажигалкой, прикуривая.

– В куртке мои возьми, – сказал Валентин, раскапывая яму.– Тоже не особо дамские, но кашлять не будешь.

– Спасибо, Валечка.

Алевтина закурила, наблюдая за его работой. На бетонной части пола росла гора земли, яма быстро углублялась, как вдруг лопата ударилась обо что-то твёрдое.

– Кажется, есть, – сказал Сабуркин, останавливаясь. – Что дальше?

– Иди сюда, дай мне. – Феликс забрал у него лопату, и они поменялись местами.

В деревянной крышке ящика, лишь отдалённо напоминающего гроб, виднелась широкая щель, через которую вполне могла пройти мизерикордия.

– Гера, в моей машине на заднем сидении кинжал лежит – принеси его.

Парень моментально скрылся из вида и через полминуты вернулся с кинжалом.

– Вытащи из ножен.

Гера вынул сверкающий клинок, испещрённый выгравированными заклинаниями, и протянул Феликсу. Держа влевой руке стилет острием вниз, правой Феликс размахнулся и ударил лезвием лопаты по крышке ящика. Дерево разлетелось в щепки, словно не находилось в сырой земле, а было иссушено солнцем до звонкой хрупкости. В ящике, стены которого были исписаны заклинаниями, лежал измождённого вида мужчина в длинной ситцевой рубахе, которого никак нельзя было назвать стариком, невзирая на глубокие морщины, покрывающие жёлтое лицо. Жидкая седая борода, всклокоченные серо-седые волосы, торчащие из-под расшитой тряпичной шапки, плотно сомкнутые пергаментные веки, под которыми отчётливо проступали глазные яблоки.

Отбросив лопату, Феликс велел своим сотрудникам отойти от двери и взялся за рукоятку кинжала обеими руками. Как только команда скрылась из поля зрения, он склонился над гробом, приближая острие к груди шамана. Стоило клинку коснуться рубахи, тот открыл глаза и из раскосых глазниц выглянула клубящаяся тьма.

– Кем бы ты ни являлся, как бы ты ни звался, – сказал Феликс, – заходи в кинжал.

Он нараспев произнёс заклинание, перемещающее духа из одного сосуда в другой, и на рубахе, под острием клинка, выступила зелёно-жёлтая жидкость, даже отдалённо не похожая на кровь. Тело в ящике шевельнулось, задёргалось, отвалилась нижняя челюсть, из открывшегося рта повалил черно-зелёный дым. Продолжая читать заклинания, Феликс взялся медленно поворачивать кинжал вокруг оси, а дым, распавшись полупрозрачными лентами, начал словно наматываться на лезвие.

Когда дымный кокон стал достаточно плотным и густым, он плавно вошёл, будто впитался в металл, оставив на нем лишь зеленовато-бурые следы, похожие на слизь и ржавчину одновременно.

Тьма рассеялась в раскосых глазах, и Феликс уловил вполне осмысленный человеческий взгляд, устремлённый прямо на него.

– Монгуш, ты меня слышишь?

Коричневые нитки губ дрогнули в подобии улыбки, и человеческое тело в мгновение стало покрываться какими-то струпьями, походившими на мелкие древесные опилки. Не прошло и минуты, как от шамана осталась лишь горстка жёлтого праха на дне ящика.

Глава 56

Ранним утром к агентству «ЭФ» подъехал синий «Опель» и «Ауди S8». Из машин вышла уставшая, перемазанная землёй команда в полном составе и зашла в особняк.

– Чур, я первый в душ, – сказал Валентин, разглядывая надувающиеся на ладонях водянистые мозоли от лопаты.

– Давай, остальные в порядке живой очереди. – Феликс снял пиджак и бросил его на гостевой диванчик секретарской. – Если кто выпить хочет – не возбраняется.

– А у нас тут что-то есть? – Алевтина без сил упала на диван, едва не усевшись на пиджак директора.

– Наверняка что-то у вас припрятано.

– Есть, есть, как не быть. – Старик Никанор пошаркал на кухню и вернулся с бутылкой виски, некогда купленной Сабуркиным в аэропорту греческого города Салоники. – Сейчас стакашки принесу. Кому льда?

– Мне. – Гера сел рядом с Алевтиной.

– А мне не надо, – сказала женщина, закрывая глаза. – И без стакашки обойдусь, из бутылки хлебнуть могу.

– В офисном заведении негоже из бутылок хлебать! Культуру непозволительно изничтожать! – И старик пошёл за стаканами.

– Феликс, – заметив на джинсах и свитере пятна грязи, Гера попытался их отчистить, но лишь размазал ещё больше, – как мизерикордия вышла из гроба? Шаман его вытолкнул, дух?

– Кто знает, – взяв стул, Феликс сел напротив, – может, сам Кужунгуев хотел подать знак, может, дух пытался избавиться от удерживающего клинка, может, и то и другое. Но гроб изнутри был покрыт сильнейшими заклинаниями, не позволяющими выйти ни тому, ни другому.

Никанор принёс стаканы и принялся разливать виски, тщательно отмеряя количество, словно наливал лекарство со строгой дозировкой.

– Ариша, будешь глоток? – спросила Алевтина, беря стакан.

– Нет, спасибо. – Девушка сидела за секретарским столом, подперев ладонью подбородок. – Вы знаете, всё думаю, думаю, пытаюсь понять, что мне больше нравится – оставлять отражения в зеркалах или разбивать их? И начинаю склоняться к последнему…

Феликс бросил в её сторону быстрый взгляд, и Арина сходу поняла, что директор не хочет, чтобы она рассказывала о взорвавшихся стёклах и об осколке в затылке Магнуса. Для себя Феликс не мог не отметить разительные и такие быстрые перемены в Арине: казалось, ещё вчера она готова была упасть в обморок при виде покойника, а теперь её ничуть не беспокоит, а вроде даже забавляет случившееся.

– О чём это ты, что разбилось? – Аля залпом осушила стакан и протянула Никанору для новой порции.

– Да ничего, просто переизбыток событий за сегодняшнюю ночь, даже голова кружится. – Арина улыбнулась задумчивой тихой улыбкой и стала смотреть в окно на нехотя светлеющее утро.

В душевой стих шум воды, вскоре вышел Валя, увидал на столике открытую бутылку виски и глазам не поверил.

– Выпей, можно, заслужил. – Феликс хлопнул его по плечу и направился в душ, расстёгивая на ходу рубашку.

Когда он вернулся, то застал разгар обсуждения: довольно ли будет Анатолию сильно урезанной версии событий?

– Считаю, что более чем, – ответил Феликс, усаживаясь на своё место. – Ворованные кинжалы были закопаны в деревянном ящике под домом. Один паводками подняло наверх, второй оставался в ящике. Доски с заклинаниями мы увезли, остальные деревянные обломки оставили в погребе наглядным доказательством. По-моему, достаточно.

– И то верно, – кивнул Никанор. – Шито-крыто, а узелок-то тут.

В десятом часу, когда в бутылке оставалось на донышке, а у сотрудников агентства всё никак не заканчивались разговоры и обсуждения завершённого дела, явился капитан Мухин.

– Всем здрасьте, – сказал участковый, расстёгивая куртку. – А чего это вы утро так энергично начинаете?

– Сегодня суббота, – ответил Гера. – Имеем право.

– А чего вы тут делаете в субботу? Я ж потому и заглянул – смотрю, свет горит в выходной день, вдруг, думаю, ворьё какое залезло. Кофейком угостите?

– Угостим, чаво ж не угостить. – Кряхтя, Никанор Потапович встал со стула и пошёл на кухню.

Пока старик готовил кофе, Дмитрий уселся на свободный стул, положил на колени свою кожаную папку-портфель, откашлялся и сказал:

– Ребят, у меня тут к вам дело есть. Вот вроде ничего такого, а мы с лейтенантом Пестимеевым уже убегались и в мыле. Дурь дурью, а премия под угрозой. И знаете, в чём дело? Глупость, конечно, сам понимаю, но тут одна бабка…

На лице директора агентства появилась улыбка, заулыбались и остальные сотрудники. Закончить рассказ участковому не позволил всеобщий смех. Пока Мухин не успел обидеться, Феликс сказал:

– Дима, мы сегодня выпившие, можем упустить детали. Давай в понедельник. Начнём новую рабочую неделю с твоего дела, годится?

– Да, конечно. – Он кивнул и взял принесённую секретарём чашку кофе. – Я, разумеется, понимаю, что злоупотребляю…

– Нет-нет! Дима, ты наш друг, друг нашего агентства, и мы всегда готовы оказать тебе и лейтенанту Пестимееву посильную помощь. Но с понедельника, ладно?

– Ладно, ладно, да. – Мухин отхлебнул кофе и покосился на бутылку виски. – Можно капнуть в кофеёк?

– Наш виски – твой виски! Кстати, совсем забыл, товарищ твой передал из Питера чудодейственную противопростудную настойку на травах. Валя, пойди принеси – на моём столе в пакете бутылка.

Сабуркин отправился в кабинет, а Дмитрий, отхлебнув кофе, вдруг уставился на стеллаж над столом секретаря, за которым сидела Арина. На незастеклённых полках красовались две папки с раскрытыми делами и какой-то металлический шар с полусферой, в окружении стеклянных пирамидок на каменной подставке.

– О, а это что такое? Раньше этой штуки вроде не было.

– Сувенир из Питера, – ответил Гера.

– Хотите сказать, это искусство? – недоверчиво хмыкнул Мухин.

– Постмодернизм. – Не удержавшись, Гера зевнул, прикрывая рот ладонью, а Алевтина положила ему голову на плечо и закрыла глаза.

– Ну да, если модернизм, тогда это, конечно, да, – закивал участковый.

Вернувшись в секретарскую, Валентин протянул ему пакет с бутылкой. Дмитрий заглянул внутрь, удовлетворённо кивнул и засобирался уходить.

– Значит, до понедельника?

– Да, Дим. – Феликс тоже поднялся, провожая его.

– Тогда я с утра зайду?

– Прямо к открытию приходи.

Закрыв за участковым дверь, Феликс обвёл взглядом свою полусонную команду и сказал:

– Хочу выразить вам всем свою безграничную благодарность за сотрудничество и великолепную командную работу. Я горжусь вами!

Мигом проснувшись, сотрудники во все глаза уставились на своего директора.

– А мы счастливы работать с вами, Феликс Эдуардович! – прозвенел голосок Арины. – Мы никогда вас не подведём!

– А я не подведу вас, – улыбнулся Феликс. – Теперь звони, Гера, в такси. Разъезжайтесь по домам, в понедельник попрошу без опозданий.

Глава 57

Сидя в кресле с бокалом кокосового молока, чуть подкрашенного красным вином, Феликс смотрел на натюрморт с виноградом и птицами в простенке у балконной двери. На круглом столе, накрытом искусно расшитой скатертью, топтался ворон. В солнечных лучах на его груди поблёскивала тоненькая золотая цепочка с медальоном, на котором был выгравирован открытый человеческий глаз. Крупная коричневая крыса сидела на подлокотнике кресла и поглаживала маленькими ладошками запястье Феликса, не касаясь шёлкового рукава халата.

– Дорогой, ты не должен казнить себя за алхимика… Как его звали? Прости, не запомнил.

– Родион. Родион Птоломцев. Шкатулки коллекционировал, и я всегда старался привезти ему что-то особо интересное. Он радовался как ребёнок.

– Феликс, не каждый из людей может похвастаться таким количеством друзей, готовых по первому зову броситься на помощь. Ты счастливейший из счастливых, дорогой.

– Дружба – то немногое, что позволяло мне сохранять в себе человека. Я держался и цеплялся как мог.

Маленькие ладошки снова погладили запястье, и Дон Вито тихонько пискнул:

– Ты всё прекрасно сделал, дорогой, у тебя великолепно получилось. Будь я твоим другом, я бы каждую минуту восхищался и гордился знакомством с тобой.

– Так в чём проблема? Гордись. – Феликс отставил пустой бокал на стол, и Паблито сунул в него клюв, интересуясь остатками вина и молока на дне. – Всё, пора ехать на работу. А то наказал сотрудникам не опаздывать, а сам уже задерживаюсь почти на час.

– Возьми нас с собой! – каркнул Паблито.

– Дождитесь меня лучше дома. Можете позвать Даану и замусорить розами всю квартиру. У меня сегодня на повестке дня капитан Мухин со своими великими делами, так что лучше не отвлекаться.

– Возвращайся поскорее! Если опять задержишься на сутки или на неделю, позвони Даане, чтобы мы не волновались!

– Договорились.

Когда «Ауди S8» цвета Амулет подъехала к особняку агентства «ЭФ», сотрудники давно уже были в сборе.

– Гера, почему кинжалы до сих пор лежат на столе? – Зайдя в секретарскую, директор указал на стол Никанора Потаповича. – Почему не в сейфе?

– А я код знаю? И вообще влезать в директорский кабинет не считаю этичным.

– А держать ворованные предметы музейного искусства на виду в детективном агентстве этично? Год моего рождения – код.

– Ага, понял, сейчас отнесу.

– Не надо, сам отнесу. – Феликс взял со стола парные кинжалы и обвёл взглядом всех присутствующих. – Поздравляю с раскрытым делом и началом новой рабочей недели. Мухин не приходил?

– Да нет пока, – пожал плечами Сабуркин. – Видать, дела неотложной полицейской важности задерживают.

Кивнув, Феликс направился было к арке, ведущей к главному офису, как Гера спросил:

– А куда кинжалы эти девать будем?

– Вернём в Русский музей. Только я предварительно поменяю местами пару камней на обеих рукоятях и частично зашлифую гравировки.

– Подбросим под дверь и убежим? – хмыкнула Алевтина.

– Вроде того.

Феликс ушёл в кабинет и через пару минут вернулся с пакетом в руках, в котором просматривалась плоская бутылка.

– Валя, я же просил тебя отдать Диме подарочную настойку.

– Так я и отдал.

– А это тогда что?

– Не знаю. Там один пакет стоял на столе, другой на полу у стола. Ты сказал взять тот, что на столе. Я взял и отдал.

Феликс вынул из пакета бутылку, на дне которой болтались какие-то травы.

– Ёмае… – выдохнул Валентин. – Что ж мы тогда Мухину отдали?

– Алхимическую шутку! – воскликнула Арина, хватаясь за голову. – Целую бутылку! Позвоните ему кто-нибудь, позвоните! Он живой?!

– И кто будет звонить? – Феликс уставился на растерянного Валентина.

– Хочешь, чтобы я? И чего спросить? Вы мне хоть скажите, что это за шутка такая алхимическая, к чему готовиться.

В этот момент входная дверь распахнулась и на пороге возник капитан Мухин. Форменная куртка на нём была не до конца застёгнута, одна штанина залезла в ботинок, фуражка сидела набекрень, и весь вид участкового был весь какой-то измятый, а взгляд рассеянный и ошалелый.

– Доброе утро, Димочка, – ласково пропела Алевтина Михайловна. – Заходи, заходи. Кофейку налить?

– Наливайте, – ответил он так, словно для него не имело ни смысла, ни значения это предложение.

Не снимая куртки, Мухин уселся на гостевой диван и уставился в пространство. Команда переглянулись, не зная, что делать дальше.

– Всю жизни ненавидел балет, – произнёс Мухин и потрогал рекламные журналы, лежащие на столике. – Думал, ну что в нём хорошего? Прыгают как стрекозлы, хоть бы пели – так нет, просто прыгают. А это понимаете… понимаете, это искусство! – Плавающим взглядом капитан обвёл лица сотрудников агентства. – Если бы я знал, что так умею! Не пошёл бы в полицию! Я пошёл бы в искусство! У меня талант, талант, оказывается, у меня!

– Ты что-то танцевал? – Феликс подвинул стул поближе к гостевому дивану.

– О, да! – воскликнул Мухин, взмахивая руками. – Такая величественная, проникновенная музыка!

– Помнишь музыку, можешь напеть?

– Никогда её не забуду! – И, глядя в потолок, Дмитрий вдохновенно пропел на выдохе: – Там-тада-тада-там-та-там-тада-та-да-там!..

– «Лебединое озеро», – угадал Феликс. – Интересно, чью партию ты исполнял – Одетты или Одилии?

– А? – закончив напевать, Мухин перевёл туманный взгляд на Феликса.

– Ничего, забудь. Так что у вас там за дело с лейтенантом Пестимеевым?

– Какой ещё Пестимеев? – Дима поднялся и, пошатываясь, направился к выходу. – Как мелко мы живём в пошлом нашем мире…

Споткнувшись о порог, он потопал вниз по ступенькам крыльца, затем вернулся и закрыл за собой дверь. Прильнув к окнам, сотрудники агентства «ЭФ» наблюдали, как районный участковый идёт по улице, взмахивая руками и пританцовывая в такт классической музыке, которую слышал только он.

– Он когда-нибудь станет прежним? – спросил Герман.

– Конечно. Но в театр и на балет, наверное, будет покупать билеты.

– Смотрите, снег пошёл! – воскликнула Арина. – С осенью ещё не попрощались, а зима уже началась.

– В кои-то веки могу признаться, что ждал снега. Пусть, наконец, высушится и выбелится вся эта сырость и чернота небес и городов. – Отходя от окна, Феликс заметил пару кречетов, слетевших с веток старого клёна к окну его кабинета. – Сейчас приду, минутку.

Распахнув дверь, он никого не увидел. На подоконнике, засыпанном крупными хлопьями мокрого снега, окружённая следами птичьих лап, лежала винно-красная роза на длинном стебле. Взяв цветок, Феликс коснулся треугольных шипов, посмотрел в низкое серое небо и отчего-то улыбнулся, словно увидел солнце.

Content

Галина Полынская
Кинжал милосердия

История «Агентства «ЭФ»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57